загрузка...
Перескочить к меню

Оружейные лавки империи Ишер (сборник) (fb2)

- Оружейные лавки империи Ишер (сборник) (пер. К. Э. Кузнецов, ...) (а.с. Оружейные лавки империи Ишер) (и.с. Шедевры фантастики) 2.99 Мб, 827с. (скачать fb2) - Альфред Элтон Ван Вогт

Настройки текста:



Альфред Ван Вогта Оружейные лавки империи Ишер

Оружейные лавки империи Ишер (перевод К. Плешкова)

Пролог

1
Маг гипнотизировал толпу?

11 июня 1951 года. Полиция и журналисты Миддл-Сити полагают, что вскоре их город будет объявлен очередным пунктом турне выдающегося мага. Они готовы оказать гостю теплый прием, если он снизойдет до того, чтобы объяснить, каким именно образом ему удалось одурачить сотни людей, заставив их поверить, что они видят перед собой странное здание — судя по всему, нечто вроде оружейного магазина.

Здание якобы появилось на том месте, где всегда располагались и располагаются сейчас бар «Обед у тетушки Салли» и портновское ателье Паттерсона. Внутри упомянутых заведений находились лишь их служащие, и никто из них не заметил ничего подозрительного или необычного. Фасад оружейного магазина, столь чудесным образом возникшего из ниоткуда, украшала большая, ярко светящаяся вывеска, которая сама по себе являлась первым доказательством того, что произошедшее — не более чем мастерская иллюзия. Под каким бы углом вы на нее ни смотрели, вы все время видели прямо перед собой слова:

ОРУЖИЕ ВЫСШЕГО КАЧЕСТВА.
ПРАВО ПРИОБРЕТАТЬ ОРУЖИЕ — ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ

Витрина в окне здания была уставлена разнообразным оружием довольно странной формы, как длинноствольным, так и короткоствольным, а вверху светилась надпись:

САМОЕ СОВЕРШЕННОЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ВО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ

Инспектор Клейтон из следственного отдела попытался войти в магазин, но дверь не поддалась. Несколько мгновений спустя К. Дж. (Крис) Макалистер, репортер «Бюллетень-газеты», без особого труда открыл дверь и вошел внутрь.

Инспектор Клейтон последовал за ним, но вновь наткнулся на непреодолимую преграду. Судя по показаниям нескольких свидетелей, Макалистер прошел через все здание и вышел позади него, после чего странное сооружение исчезло столь же внезапно, как и появилось.

По утверждению полицейских, они потрясены способностью мага создать столь совершенную иллюзию, продержавшуюся столь долгое время на глазах у столь большой толпы. Они готовы рекомендовать зрителям его будущее шоу без каких-либо оговорок.

(Примечание автора. В заметке не упоминается о том, что раздосадованные полицейские пытались связаться с Макалистером, чтобы допросить, и нигде не смогли его найти. Прошло несколько недель, но репортера и след простыл.

Что же произошло с Макалистером после того, как он обнаружил, что дверь оружейного магазина не заперта?)

Что-то странное было в этой двери. Она не то чтобы поддалась от первого же его прикосновения — она просто отошла в сторону, словно ничего не весила. Макалистеру показалось, будто дверная ручка сама скользнула в его ладонь.

Он изумленно замер на месте, вспомнив, что еще минуту назад инспектор Клейтон обнаружил дверь запертой. В то же мгновение за спиной послышался голос инспектора, словно прочитавшего его мысли:

— Отлично, Макалистер. Дальше я как-нибудь сам.

За дверью царила кромешная темнота, к которой никак не могли привыкнуть глаза. Повинуясь репортерскому инстинкту, Макалистер шагнул навстречу тьме, начинавшейся сразу за прямоугольником дверного проема, и краем глаза заметил, что рука инспектора Клейтона тянется к ручке двери, которую он сам отпустил лишь мгновение назад. Внезапно он понял, что ни одному репортеру не удастся проникнуть в здание, если инспектор сумеет этому помешать. Не отводя взгляда от полицейского, Макалистер собрался было сделать еще шаг в сторону темноты за дверью, и вдруг произошло нечто неожиданное.

Дверная ручка не позволяла инспектору Клейтону до нее дотронуться, странным образом ускользая от него и приобретая нечеткие, словно размытые, очертания. Что же касается самой двери, то Макалистер вдруг почувствовал, как она легко, почти невесомо коснулась его пяток — хотя никакого движения не было заметно, — и, прежде чем он успел сообразить, что происходит, его по инерции втолкнуло внутрь, в темноту. По его нервам словно пробежал электрический разряд, а затем дверь захлопнулась за спиной, и все неприятные ощущения исчезли столь же быстро, как и появились. Впереди был ярко освещенный магазин, позади — нечто невероятное.

Макалистер ошеломленно стоял в неудобной позе, с трудом воспринимая окружающее и ощущая странную пустоту в голове, пока наконец не осознал, что именно находится за прозрачной панелью двери, через которую он только что прошел.

От темноты не осталось и следа. От инспектора Клейтона тоже. Исчезла толпа зевак и ряд неопрятных забегаловок вдоль улицы. Даже улица изменилась. Улицы вообще не было — вместо нее вокруг простирался уютный парк. Дальше, на фоне полуденного солнца, вдоль горизонта тянулись очертания большого города.

— Желаете пистолет? — нарушил тишину за его спиной мелодичный женский голос.

Макалистер машинально повернулся на голос, и образ города почти сразу же исчез, словно происходящее — всего лишь сон. Взгляд репортера сосредоточился на молодой женщине, которая медленно приближалась к нему со стороны задней части магазина. Он понимал, что нужно что-то сказать, но едва не лишился дара речи при виде стройной, изящной девушки, мило ему улыбавшейся. Карие глаза гармонировали с волнистыми каштановыми волосами. Простое платье и сандалии казались на первый взгляд настолько обычными, что он не стал придавать им особого значения и с трудом выговорил:

— Одного не могу понять — почему тому полицейскому не удалось сюда войти. И куда он делся?

К его удивлению, девушка посмотрела на него с легким сожалением.

— Мы знаем, что многим наша древняя вражда кажется глупой и бессмысленной. — В голосе ее зазвучали решительные нотки. — Мы даже знаем, что пропаганда постоянно подчеркивает бессмысленность нашей позиции. И тем не менее мы никогда не пустим сюда никого из ее людей — ибо крайне серьезно относимся к собственным принципам.

Она замолчала, ожидая от него какой-то реакции. По ее все более озадаченному виду Макалистер понял, что на лице у него сейчас та же тупость, что и в мыслях.

«Ее людей!»

Девушка говорила так, словно имела в виду некую конкретную личность, причем непосредственно отвечала на его упоминание о полицейском. А это означало, что ее люди, кем бы она ни была, — полицейские и их в эту оружейную лавку не пускают. Потому дверь и вела себя враждебно по отношению к ним, не давая войти внутрь. Макалистер вдруг ощутил, что у него в желудке начала образовываться такая же пустота, как и в голове, — ощущение падения в неизмеримую бездну, первые признаки осознания того, что все идет совсем не так, как следовало бы. Девушка продолжала уже резче:

— Вижу, вы понятия не имеете о том, что в наш век разрушительной энергии уже много поколений существует гильдия оружейников — единственная защита рядового человека от порабощения. Право приобретать оружие… — Она сделала паузу, сузив глаза и изучая его взглядом, затем продолжила: — Если подумать, в вас есть нечто весьма странное. Ваша чужеземная одежда… вы ведь не с северных равнин, верно?

Макалистер молча покачал головой, с каждой секундой испытывая все большее беспокойство из-за того, как реагировал на происходящее его организм. Но он ничего не мог поделать. Напряжение внутри нарастало и становилось невыносимым, словно кто-то накручивал до предела некую жизненно важную пружину.

Девушка снова заговорила, на этот раз быстрее:

— И если подумать, меня еще более удивляет, что полицейский попытался открыть дверь — и не сработала сигнализация.

Рука девушки шевельнулась, и в ней блеснул металл — ярко, словно сталь на ослепительном свете солнца. В голосе ее не слышалось ни малейшей снисходительности:

— Стойте где стоите, сэр, пока я не позову отца. В нашем деле, учитывая его ответственность, никогда нельзя рисковать. Что-то тут не так.

Как ни странно, именно в это мгновение в голове у Макалистера прояснилось, и одновременно с девушкой у него возникла та же мысль. Каким образом этот оружейный магазин появился на улице в 1951 году? Как он сам оказался в этом фантастическом мире? Что-то и в самом деле было не так.

Внимание его привлекло оружие в руке девушки — маленькое, в форме револьвера, но из его слегка утолщенной казенной части выступали полукругом вверх три кубика. При взгляде на это Макалистеру стало не по себе — смертоносное устройство, блестевшее в смуглых пальцах, было столь же реальным, как и сама его хозяйка.

— Господи, — прошептал он, — Что это за дьявольская штуковина? Уберите ее, и давайте попробуем выяснить, в чем, собственно, дело.

Казалось, девушка его не слышала. Заметив, что она то и дело бросает взгляды куда-то влево, он посмотрел туда же и увидел вспыхнувшие на стене семь миниатюрных белых лампочек. Странные огоньки! Его захватила игра света и тени, которые переходили с одного крошечного шарика на другой, и шарики становились на невообразимо малую долю то ярче, то темнее, словно реагировали на показания некоего сверхчувствительного барометра. Внезапно огоньки замерли. Репортер снова перевел взгляд на девушку — она, к его удивлению, убрала пистолет. Похоже, она заметила выражение его лица.

— Все в порядке, — холодно произнесла девушка. — Вы под контролем автоматики. Если мы ошибаемся насчет вас — будем рады извиниться. А пока, если вас все еще интересует наше оружие — с удовольствием вам его продемонстрирую.

Значит, теперь он под контролем автоматики, подумал Макалистер, и от этого ему отнюдь не стало легче. Что бы из себя ни представляла эта автоматика, радоваться было нечему. Уже то, что девушка убрала пистолет, несмотря на все свои подозрения, немало говорило об эффективности новых «сторожевых псов». В любом случае нужно как-то отсюда выбираться. Тем временем девушка явно полагала, что человек, пришедший в оружейную лавку, в обычных обстоятельствах пожелает купить оружие. Макалистер вдруг понял, что больше всего ему сейчас хочется увидеть один из этих странных пистолетов, сама форма которых подразумевала весьма много интересного.

— Да, конечно, покажите, — сказал он вслух. Неожиданно у него промелькнула некая мысль, и он добавил: — Не сомневаюсь, что ваш отец где-то рядом и внимательно за мной наблюдает.

Девушка не двинулась с места. Вместо того чтобы принести оружие, она лишь озадаченно уставилась на него.

— Может быть, вы этого и не понимаете, — медленно проговорила она, — но вы уже поставили с ног на голову всю нашу фирму. Огоньки автоматики должны были загореться ровным светом, как только отец нажал на кнопки, когда я сообщила ему о вас. Но этого не произошло! Такого не должно быть, и тем не менее… — Она нахмурилась сильнее. — Если вы один из них — как вы проникли сквозь дверь? Неужели ее ученым удалось найти разновидность людей, которые не воздействуют на чувствительные датчики, и вы — один из них, посланный в рамках эксперимента, чтобы проверить, можно ли преодолеть вход? Но ведь в этом нет никакой логики. Если бы у них имелась малейшая надежда на успех, они не стали бы рисковать потерять шанс застигнуть нас врасплох. В таком случае вы могли бы стать движущей силой широкомасштабной атаки. Она безжалостна, она умна, и она жаждет полной власти над несчастными дураками вроде вас, которые не мыслят ни о чем, кроме как поклоняться ей и великолепию императорского двора.

Девушка замолчала, слабо улыбнувшись.

— Ну вот, опять я с политическими речами. Но вы же сами понимаете — есть немало причин, почему с вами стоит держать ухо востро.

Макалистер направился к стоявшему в одном из углов стулу, постепенно приводя мысли в порядок.

— Послушай, — начал он, — я понятия не имею, о чем ты. Я даже не знаю, как вообще оказался в этом магазине. Согласен, все это требует какого-то объяснения, но совсем в другом смысле.

Голос его оборвался. Он хотел было присесть, но вместо того, чтобы опуститься на стул, снова выпрямился — медленно, словно глубокий старик. Взгляд его был прикован к ярко светившимся цифрам над стеклянной витриной с оружием за спиной девушки.

— Это… календарь? — хрипло спросил он.

Она озадаченно проследила за его взглядом.

— Да, сегодня третье июня. Что-то не так?

— Я не о том. Я о… — Он с трудом взял себя в руки, — Я о тех цифрах, наверху. Я имел в виду… какой сейчас год?

Девушка удивленно посмотрела на него и уже собиралась что-то сказать, но замолчала и слегка попятилась.

— Что с вами? — наконец выговорила она. — Все в порядке. Сейчас четыре тысячи семьсот восемьдесят четвертый год со дня основания императорского дома Ишеров. Все верно.

2

Макалистер медленно сел на стул, пытаясь осознать, что же, собственно, произошло и что он должен сейчас чувствовать. Ему никак не удавалось связать воедино обрушившиеся на него события — фасад здания, неожиданно возникший на месте двух магазинов 1951 года; необычное поведение двери; большая вывеска, странным образом связавшая свободу с правом приобретать оружие; само выставленное на витрине оружие — лучшее энергетическое оружие во всей вселенной!..

Постепенно до него начало доходить, что девушка оживленно беседует с высоким седоволосым мужчиной, стоявшим на пороге двери, из-за которой не так давно появилась она сама. В голосах обоих чувствовалась напряженность, а от негромких реплик Макалистеру становилось не по себе, хотя смысла их он не понимал, пока девушка не повернулась и не спросила:

— Как вас зовут?

Репортер представился.

Девушка слегка поколебалась, затем сказала:

— Мистер Макалистер, мой отец хотел бы знать, из какого вы года?

Седой шагнул вперед.

— Боюсь, — серьезным тоном начал он, — что на объяснения нет времени. Случилось то, чего мы, оружейники, опасались в течение многих поколений — что однажды явится некто жаждущий неограниченной власти и, чтобы добиться ее, он неминуемо будет стремиться нас уничтожить. Ваше появление здесь — олицетворение новой могущественной силы, которую обратили против нас. Столь новой, что мы даже не знали о ее существовании. Но у нас нет времени. Постарайся узнать все, что можешь, Листра, и предупреди его об опасности, которая нам грозит.

Старик повернулся, и дверь бесшумно закрылась за ним.

— О какой опасности он говорил? — спросил Макалистер.

Девушка посмотрела на него, и он заметил тревожное выражение ее карих глаз.

— Это трудно объяснить, — неуверенно начала она. — Давайте пока подойдем к окну, и я попробую все вам растолковать. Чувствую, у вас сейчас голова идет кругом.

Макалистер глубоко вздохнул.

— Ну, наконец-то хоть какая-то определенность.

Тревога прошла. Седой, судя по всему, знал, что и как.

Значит, и домой вернуться будет не так уж сложно. Что же касается опасности, угрожавшей гильдии оружейников, — это их забота, а не его. Он шагнул к девушке, которая, к его удивлению, попятилась, будто испугавшись. Увидев его недоуменный взгляд, она неестественно рассмеялась и сказала:

— Не думайте, будто я дурочка, и не обижайтесь — но ради вашего же блага, не прикасайтесь ни к кому, с кем окажетесь рядом.

По спине Макалистера пробежал холодок. А затем он вдруг почувствовал, что страх, отразившийся на лице девушки, его раздражает.

— Послушай, — сдавленно начал он, — Давай объяснимся. Мы можем спокойно разговаривать при условии, что я не стану к тебе прикасаться или подходить чересчур близко. Правильно?

Она кивнула.

— На самом деле пол, стены, мебель — собственно, весь магазин — сделаны из непроводящего материала.

Макалистеру показалось, будто он балансирует на туго натянутом канате над бездонной пропастью. Ему с трудом удавалось сохранять спокойствие.

— Начнем с самого начала, — помолчав, сказал он. — Каким образом ты и твой отец узнали, что я не… — он сделал паузу, пытаясь подобрать подходящие слова, — из этого времени?

— Отец вас просветил, — ответила девушка. — И содержимое ваших карманов тоже. Именно так он впервые понял, в чем, собственно, дело. Видите ли, из-за энергии, которой вы заряжены, автоматика не может на вас сфокусироваться, и…

— Энергия… заряжен?.. — пробормотал Макалистер.

Девушка уставилась на него.

— Вы что, не понимаете? — прошипела она, — Нас разделяют семь тысяч лет. А из всех существующих во вселенной видов энергии самая могущественная — время. Вы заряжены триллионами частиц временной энергии. Если вы выйдете из этого магазина, на воздух взлетит не только Империал-Сити, но и все вокруг него на полсотни миль. Вы, — срывающимся голосом закончила она, — вполне могли бы уничтожить Землю!

3

Странно, что он до сих пор не заметил зеркала. Большое, по крайней мере восемь футов высотой, оно висело на стене прямо перед ним — там, где еще минуту назад (в чем он мог бы поклясться) не было ничего, кроме сплошного металла.

— Взгляните на себя, — словно пытаясь его утешить, сказала девушка. — Ничто так не успокаивает, как собственное изображение. На самом деле ваше тело достаточно хорошо перенесло эмоциональный шок.

Макалистер уставился на свое отражение в зеркале. Смотревшее на него худощавое лицо отражения было бледным, но тело вовсе не тряслось от ужаса, как вполне можно было бы предположить по той сумятице, что царила в его мыслях. Он снова посмотрел на девушку, которая стояла, положив палец на одну из кнопок на стене, и неожиданно почувствовал себя лучше.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Как раз именно это и было мне нужно.

Она ободряюще улыбнулась, и только теперь он удивился тому, насколько противоречивы черты ее личности. С одной стороны, несколько минут назад она не в состоянии была толком объяснить суть угрожающей ему опасности, словно не в силах подобрать подходящие слова. Однако ее поступок с зеркалом явно свидетельствовал о хорошем знании человеческой психологии.

— Насколько я понимаю, — сказал он, — проблема, с твоей точки зрения, заключается в том, чтобы перехитрить эту женщину — Ишер и вернуть меня обратно в тысяча девятьсот пятьдесят первый год, прежде чем я взорву Землю в году… какой там у вас сейчас год?

Девушка кивнула.

— Отец говорит, что вас можно отправить обратно, но что касается всего остального… смотрите!

Он не успел облегченно вздохнуть, узнав, что его могут вернуть в его собственное время, потому что девушка нажала другую кнопку, и зеркало тут же исчезло, уйдя в металлическую стену. Раздался щелчок еще одной кнопки, и исчезла сама стена. Перед Макалистером простирался парк, подобный тому, который он уже видел сквозь входную дверь. Явное продолжение все той же панорамы — деревья, цветы и залитая лучами солнца зеленая трава.

На фоне неба возвышался темный силуэт массивного здания. Расстояние до него составляло примерно четверть мили — и сколь бы невероятным это ни казалось, длина и высота его были никак не меньше. Нигде, ни поблизости от этого чудовищного сооружения, ни в самом парке, Макалистер не заметил ни единой живой души. Всюду наличествовали следы человеческой деятельности, но не было ни людей, ни какого-либо заметного движения. Деревья стояли неподвижно посреди безветренного солнечного дня.

— Смотрите! — снова сказала девушка чуть тише.

На этот раз щелчка не последовало. Она покрутила одну из ручек, и изображение стало менее четким — не из-за того, что свет солнца чуть померк, и даже не из-за того, что там, где только что ничего не было, стало видимым стекло. По-прежнему никакая преграда не отделяла их от чудесного парка. Но теперь он уже не был безлюдным.

Парк кишел множеством людей и машин. Макалистер ошеломленно уставился на них, и по мере того, как проходило ощущение иллюзии и все более явным становилось ощущение мрачной угрозы, им начало овладевать беспокойство.

— Эти люди — они что, солдаты? — наконец спросил он, — А машины…

— Энергетические пушки! — ответила девушка. — Для них всегда было главной проблемой, каким образом подобраться как можно ближе к нашему магазину, чтобы нас уничтожить. Дело не в том, что пушкам не хватает мощности на большой дистанции, — даже ружья, которые мы продаем, могут убивать на расстоянии в несколько миль. Но наши оружейные лавки слишком хорошо защищены, и для того, чтобы с нами расправиться, им пришлось бы стрелять почти в упор из самого мощного орудия. До сих пор им не удавалось этого сделать — парк принадлежит нам, а система сигнализации действовала безупречно. Но лишь до сегодняшнего дня. Наши охранные системы не могут обнаружить новый вид энергии, который они используют сейчас, и, что во много раз хуже, эта энергия обеспечивает им прекрасную защиту от нашего собственного оружия. Естественно, невидимость известна уже давно, но, если бы вы не появились, нас бы уничтожили до того, как мы успели понять, что происходит.

— Но, — воскликнул Макалистер, — что ты собираешься делать? Они ведь все еще там и…

В ее карих глазах вспыхнул яростный желтый огонь.

— Отец предупредил гильдию, и некоторые из ее членов уже обнаружили, что такие же невидимые люди установили такие же невидимые пушки вокруг других магазинов. Вскоре должен собраться Совет, чтобы обсудить план обороны.

Макалистер молча наблюдал за солдатами, которые, судя по всему, соединяли между собой невидимые кабели, шедшие от громадного здания на горизонте; сама их толщина — около фута — свидетельствовала о титанической энергии, готовой обрушиться на неприметный оружейный магазин. Говорить было нечего и незачем — сама реальность оказывалась нагляднее любых слов и фраз. Из всех присутствовавших он был самым бесполезным, и мнение его было наименее ценным. Он не отдавал себе отчета в том, что рассуждает вслух, пока не послышался уже знакомый голос отца девушки:

— Вы ошибаетесь, мистер Макалистер. Из всех здесь присутствующих именно вы представляете наибольшую ценность. Благодаря вам мы обнаружили, что Ишер пытается нас атаковать. Более того, наши враги не знают о вашем существовании и, следовательно, еще не в полной мере осознали, какое действие оказывает их новая энергия. Вы же в некотором роде неизвестный фактор, чем мы и должны незамедлительно воспользоваться. Воспользоваться вами.

Макалистеру вдруг показалось, будто его собеседник постарел еще больше — когда тот повернулся к дочери, на его худощавом землистом лице проступили глубокие морщины, и голос прозвучал хрипло и отрывисто:

— Листра, номер семь!

Девушка коснулась седьмой кнопки, в то время как ее отец быстро объяснял Макалистеру:

— Сейчас идет экстренное заседание Высшего совета гильдии. Нам необходимо выбрать наиболее подходящий способ решения проблемы и сосредоточиться на нем — как всем вместе, так и каждому по отдельности. Обсуждение на местах уже идет, но пока что была высказана лишь одна удачная идея, и… Приветствую вас!

Последние слова он произнес, глядя куда-то за спину Макалистера. Тот обернулся и замер от удивления. Из стены выходили люди — легко и непринужденно, словно перешагивая порог невидимой двери. Один, другой, третий… тридцатый.

У всех были мрачные лица — за исключением одного, который, взглянув на Макалистера, собрался было пройти мимо, но тут же остановился и улыбнулся.

— Ну, что ты так смотришь? Как еще, по-твоему, мы могли просуществовать столько лет, если бы не умели телепортировать материальные объекты? Полиция Ишер во все времена в первую очередь стремилась лишить нас наших ресурсов. Кстати, меня зовут Кадрон… Питер Кадрон!

Макалистер безразлично кивнул в ответ. Даже фантастические автоматы, конечные продукты эпохи машин, перестали производить на него впечатление; наука и изобретения ушли так далеко вперед, что на долю людей мало что оставалось — почти все делали за них машины. Мужчина с бульдожьей физиономией повернулся к нему:

— Мы собрались здесь, поскольку очевидно, что источник новой энергии — то здание за магазином…

Он показал на стену, которая только что была зеркалом, а теперь стала окном, откуда открывался вид на чудовищное сооружение, и продолжил:

— С того времени, как около пяти лет назад было построено это здание, мы знали, что там создается нацеленная против нас мощь. Теперь же оттуда хлынула новая энергия, чтобы подчинить себе весь мир. Энергия столь могущественная, что она преодолела само время — к счастью, лишь в окрестностях этого магазина. Видимо, она ослабевает с увеличением расстояния…

— Погоди, Дресли, — прервал его низенький худой человечек. — К чему это долгое вступление? Вы же проверяли разные планы, представленные региональными группами. В них нет ничего конкретного?

Дресли поколебался и, к удивлению Макалистера, с сомнением взглянул на него, задумчиво двигая челюстью; затем лицо его приобрело суровое выражение.

— В сущности, есть один вариант, но он связан с тем, что придется вынудить нашего приятеля из прошлого пойти на огромный риск. Вы все знаете, что я имею в виду. Благодаря этому нам удастся выиграть время.

— Что за… — Макалистер ошеломленно замер, когда взгляды всех собравшихся обратились к нему.

К своему удивлению, Макалистер вдруг почувствовал, что ему снова не хватает зеркала, чтобы восстановить душевное равновесие. Он обвел взглядом лица собравшихся, и ему показалось, будто в том, как они сидят, стоят или склоняются над стеклянными витринами, есть нечто странное. У него возникло ощущение, что их меньше, чем было до этого. Один, два… двадцать восемь вместе с девушкой — но он мог бы поклясться, что прежде их было тридцать два. Он посмотрел назад и еще успел увидеть закрывающуюся заднюю дверь, за которой только что скрылись четверо.

Макалистер озадаченно тряхнул головой и уставился на окружавшие его лица.

— Не понимаю, как вы даже подумать могли о том, чтобы к чему-то меня принуждать. По-вашему, я заряжен некоей энергией. Возможно, я ошибаюсь, но если бы кто-то попытался снова бросить меня в колодец времени или хотя бы до меня дотронуться, эта самая энергия привела бы к страшным разрушениям…

— Ты прав, чтоб мне провалиться! — крикнул один из молодых людей, а затем раздраженно рявкнул на Дресли: — И как только, черт побери, ты мог совершить такую психологическую ошибку? Ты прекрасно знаешь, что Макалистер должен сделать то, что нужно нам, чтобы спасти самого себя. И притом очень быстро!

Дресли откашлялся.

— Черт, правда такова, что времени на объяснения у нас нет, а я только что понял, что это может легко его напугать. С другой стороны, вижу, что мы имеем дело со здравомыслящим человеком.

Макалистер наблюдал, прищурившись, и чувствовал ложь в его словах.

— Не надо мне тут проповедовать о здравомыслии, — резко парировал он. — Вы все прямо-таки потеете кровью. Да вы бы собственных бабушек застрелили и хитростью затянули меня в свое болото, поскольку миру, который вы считаете хорошим, угрожает опасность. И каков же ваш план, в чем вы собирались заставить меня участвовать?

Ему ответил молодой человек:

— Мы дадим тебе изолирующий комбинезон и отправим обратно в твое время…

Он неожиданно замолчал.

— Ну что, звучит недурно, — кивнул Макалистер. — И где же ловушка?

— Да нет никакой ловушки!

Макалистер пронзил его взглядом.

— Слушай, ты, — медленно начал он, — Только не надо, ладно? Если все настолько просто, то как, черт побери, я должен помочь вам одолеть энергию Ишер?

Молодой человек сердито посмотрел на Дресли.

— Вот видишь, ты своей болтовней лишь вызвал у него ненужные подозрения, — Он перевел взгляд на Макалистера, — Мы намереваемся использовать своего рода энергетический рычаг, применяя принцип точки опоры. Ты должен стать грузом на длинном плече энергетического маятника, и он, в свою очередь, поднимет груз, находящийся на коротком. Ты вернешься назад во времени на пять тысяч лет. Машина в том большом здании, на которую настроено твое тело и которая является источником всех проблем, вернется в прошлое на несколько месяцев.

— Таким образом, — вмешался кто-то еще, прежде чем Макалистер успел открыть рот, — мы получим время, чтобы найти другой способ противостоять ей. Должно существовать какое— то решение, иначе наши враги не действовали бы в такой тайне. Что на этот счет думаешь?

Макалистер медленно подошел к стулу, на котором перед этим сидел. Мысли его работали с бешеной скоростью, но его мучило мрачное предчувствие, что он не обладает техническими знаниями, необходимыми для того, чтобы спасти самого себя.

— Как я понимаю, — медленно процедил он, — все это должно работать по принципу рычага. По древнему принципу, который гласит, что, имея достаточно длинный рычаг и подходящую точку опоры, можно столкнуть Землю с орбиты.

— Именно так! — крикнул Дресли. — Только не в пространстве, а во времени. Ты преодолеешь пять тысяч лет, а здание…

Голос его стих, а пыл угас, когда он заметил выражение лица Макалистера.

— Послушайте, — сказал репортер. — Нет более жалкого зрелища, чем компания честных людей, пытающихся поступить нечестно. Вы сильные и умные люди, и вы всю жизнь пытались реализовать свои идеалистические концепции. Вы всегда повторяли, что, если необходимо, вы не остановитесь ни перед какими жертвами. Однако меня вам не одурачить. Говорите, где ловушка?

Макалистер несколько опешил, когда ему бросили одежду, — он видел появившихся из задней двери мужчин, и его крайне удивило, что они принесли изолирующий комбинезон, даже не зная, решится ли он его надеть. Он мрачно посмотрел на Питера Кадрона, который подал ему мешковатый серый костюм и сказал напряженным голосом:

— Натягивай и отправляйся. Сейчас каждая минута на счету! Когда те пушки начнут бомбардировать нас чистой энергией, тебя уже не будет в живых, не говоря уж о рассуждениях насчет нашей честности.

Макалистер все еще колебался. Ему казалось, будто в помещении стоит невероятная жара. По щекам стекали струйки пота, и становилось все больше не по себе. Откуда-то сбоку слышался голос:

— Прежде всего мы должны выиграть время, а затем мы разместим новые магазины там, где им не будет угрожать непосредственная опасность. Одновременно мы свяжемся со всеми силами империи, которые в состоянии помочь нам прямо или косвенно, и наконец, нам нужно…

Голос продолжал что-то говорить, но Макалистер перестал различать слова. Взгляд его остановился на девушке, молча стоявшей возле двери. Он подошел к ней, и, вероятно, вид его чем-то ее напугал — она вся сжалась и побледнела.

— Послушай, — громко сказал он, — Я в этом вашем дерьме по самые уши. Где кроется опасность? Я должен знать, что у меня есть хоть какой-то шанс. Скажи, в чем подвох.

Лицо девушки посерело, став почти такого же мертвенного цвета, как и комбинезон, переброшенный через руку Питера Кадрона.

— Все дело в трении, — наконец пробормотала она. — Может случиться так, что тебе не удастся преодолеть весь обратный путь до тысяча девятьсот пятьдесят первого года. Понимаешь, ты будешь своего рода грузом, и…

Макалистер отвернулся и влез в мягкий, почти невесомый комбинезон, не заботясь о своем тщательно отглаженном костюме.

— Он что, целиком голову закрывает?

— Да! — послышался ответ с той стороны, где стоял отец Листры, — Как только ты застегнешь молнию, комбинезон станет полностью невидимым. Посторонним будет казаться, что на тебе самая обычная одежда. Твой новый костюм снабжен всем необходимым — в нем ты смог бы жить даже на Луне.

— Одного не пойму, — заметил Макалистер, — зачем мне его надевать? Сюда я превосходным образом попал и так. — Неожиданно он помрачнел, и внезапная мысль прервала поток его слов. — Погодите, — пробормотал он, — а что происходит с той энергией, которая меня наполняет, когда я внутри этой непроницаемой одежки?

Неподвижные взгляды собравшихся сказали ему, что он попал в самую точку.

— Так вот в чем дело! — рявкнул он. — Эта изоляция должна защищать меня от потерь энергии. Таким образом и получается чертов «груз». Теперь я окончательно уверен, что комбинезон как-то связан с той машиной. Ну что ж, еще не поздно.

Резко развернувшись, он отскочил в сторону, пытаясь избежать протянутых рук четверых мужчин, которые одновременно прыгнули к нему. Противостоять им он не смог — пальцы Питера Кадрона рывком застегнули молнию, а сам Питер сказал:

— Мне очень жаль, но, выходя из магазина, мы тоже надели изолирующие комбинезоны. Именно поэтому ты не мог ничего с нами сделать. Запомни: нет никаких доказательств того, что сейчас тебя приносят в жертву. На Земле не образовалось кратера, из чего следует, что ты не взорвался в прошлом, а решил проблему каким-то иным способом. А теперь, кто-нибудь — быстро откройте дверь!

Они подтащили его к входу. И вдруг…

— Подождите! — раздался голос девушки.

Глаза ее сверкали, словно черные драгоценные камни; в руках она сжимала маленький блестящий пистолет — тот самый, который направила на Макалистера в самом начале. Державшие репортера люди застыли как вкопанные, но он почти не обратил на это внимания. Сейчас для него существовала только девушка и движения ее губ, выкрикивавших:

— Это полнейшее безумие! Неужели мы настолько трусливы? Возможно ли, чтобы дух свободы мог выжить лишь благодаря низкопробному убийству и попранию прав личности? Я заявляю: нет! Мистеру Макалистеру нужна гипнотическая защита. Небольшая задержка в любом случае не будет смертельной.

— Листра, — послышался голос ее отца.

По его поведению Макалистер сразу же понял, что старик молниеносно реагирует на ситуацию. Он подошел к девушке и вынул пистолет из ее руки. Он единственный, подумал Макалистер, кто мог сейчас к ней приблизиться, в уверенности, что девушка не выстрелит. Видно было, что она на грани истерики, по ее щекам ручьями текли слезы, и в таком состоянии она могла оказаться весьма опасной.

К его удивлению, он не испытал облегчения даже на секунду. У него возникло ощущение, будто все происходит где-то в другой реальности, а он сам — лишь посторонний наблюдатель. Казалось, он стоит так целую вечность. Когда в конце концов он вновь обрел способность соображать, обнаружилось, что его еще не толкнули навстречу судьбе, и более того — Питер Кадрон отпустил его руку и отошел в сторону, гордо подняв голову и спокойно глядя на отца девушки.

— Ваша дочь права. Отбросим же наши опасения и страхи и обратимся к этому несчастному молодому человеку. Будь отважен! Мы о тебе не забудем. Мы не можем ничего тебе гарантировать, но повторяем еще раз — если только это в наших силах, мы поможем тебе. А сейчас мы должны защитить тебя от разрушительного психологического давления, которое уничтожило бы тебя — просто, но крайне эффективно.

Макалистер слишком поздно заметил, что все остальные отвернулись от необычной стены. Он даже не успел понять, кто сделал то, что неизбежно должно было случиться.

Его ослепила вспышка света. Несколько мгновений ему казалось, будто в его мозгу воцарилась пустота, на фоне которой слышался лишь чеканный голос Питера Кадрона:

— Сохранить самоконтроль и трезвый рассудок — вот твоя надежда. И ты это сделаешь вопреки всему! Но ради твоего же блага — рассказывай о том, что с тобой случилось, только ученым или представителям властей, которые, по твоему мнению, проявят понимание. Удачи!

В ослепительном свете он уже почти не ощущал прикосновения подталкивавших его рук. Макалистер почувствовал, что падает.

Глава 1

Погруженный во мрак поселок, казалось, пребывал вне времени. Довольный Фара шел по улице рядом с женой. Он вдыхал пьянящий ночной воздух и думал о художнике, прибывшем из Империал-Сити, — создателе того, что в передачах телестата называли (он хорошо запомнил эту фразу) «символическим полотном, напоминающим сцену из эпохи электричества семь тысяч лет назад».

Фара нисколько в этом не сомневался. Улица, на ней сады, за которыми ухаживали автоматы, утопавшие в цветах магазины, поросшие травой дорожки, уличные фонари, испускавшие свет из каждого изгиба своих форм, — это настоящий рай, где время застыло на месте.

Картина великого художника — та самая безмятежная сцена, все еще стоявшая перед глазами Фары, — сейчас находилась в частной коллекции императрицы. Она превозносила это произведение искусства, и вполне естественно, что трижды благословенный художник сразу же добился ее благосклонности. Наверняка для него стала огромной радостью возможность лично оказать почести великолепной, божественной, милосердной и любимой Иннельде Ишер, сто восьмидесятой в роду.

Не замедляя шага, Фара посмотрел на жену. В неярком свете ближайшего фонаря ее нежное, все еще выглядевшее девичьим лицо почти исчезало в полумраке. Он обратился к ней, инстинктивно понизив голос, чтобы тот гармонировал с пастельными тонами ночи:

— Она сказала… Императрица сказала, что наш маленький поселок Глей отличается здравомыслием и добротой, составляющими самые прекрасные черты его жителей. Разве это не чудесно, Крил? Она, должно быть, очень понимающая женщина.

Они дошли до боковой улочки, и вид, открывшийся в полутора сотнях футов перед ними, заставил его замолчать.

— Смотри! — хрипло проговорил Фара, показывая негнущимся пальцем на светившуюся во тьме ночи надпись:

ОРУЖИЕ ВЫСШЕГО КАЧЕСТВА.
ПРАВО ПРИОБРЕТАТЬ ОРУЖИЕ — ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ

При виде пылающих букв у Фары возникло странное чувство пустоты. Вокруг уже собирались другие жители поселка. Наконец он заговорил, громко и жестко:

— Я слышал про эти магазины. Они пользуются дурной славой, и я надеюсь, что наше правительство и императрица рано или поздно с ними разберутся. Их строят на тайных заводах, а потом целиком перевозят в поселки вроде нашего. Якобы их цель — каким-то образом помогать в защите нашей собственности. Еще час назад здесь ничего не было. — Лицо его помрачнело, а в голосе появились неприятные нотки. — Крил, возвращайся домой.

К его удивлению, она не подчинилась сразу же. Все годы их супружества она была послушной женой, благодаря чему жизнь его ничто не омрачало. Он заметил, что она смотрит на него широко раскрытыми глазами, не в силах двинуться с места.

— Фара, что ты собираешься делать? — дрожащим голосом спросила она. — Ты же не…

— Иди домой! — Страх Крил лишь добавил ему решимости. — Мы не допустим, чтобы эти чудовища оскверняли наш поселок. Только представь себе… — В голосе его прозвучало неподдельное отвращение. — Наше мирное, консервативное общество, которое мы решили сохранить именно таким, как показано в картинной галерее императрицы, пытается столкнуть с пути истинного эта дрянь. Но здесь ее не будет. Все.

В ответ послышался тихий голос Крил, в котором уже не звучало страха.

— Не стоит спешить, Фара. Помни, это не первое новое здание в Глее с тех пор, как была написана картина.

Фара молчал. Ему не слишком нравилась эта черта жены — желание то и дело напоминать о неприятных событиях. Он прекрасно знал, что она имеет в виду. Гигантская, разросшаяся корпорация «Автоматические атомные ремонтные мастерские» вторглась сюда вопреки всем законам и желанию поселкового совета, построила свое сверкающее здание и отобрала у него уже половину клиентов.

— Это совсем другое дело, — наконец буркнул он. — Во-первых, в конце концов станет ясно, что эти ремонтные автоматы не так уж хороши, как их рекламируют. Во-вторых — это здоровая конкуренция. Но тот оружейный магазин — вызов всем правилам приличия, благодаря которым жизнь под крылом дома Ишеров столь радостна. Взгляни хотя бы на этот абсурдный лозунг. Ведь это же чистой воды лицемерие. «Право приобретать оружие»… А, ладно! Иди домой, Крил. Мы проследим, чтобы в нашем поселке не продали ни единого экземпляра.

Какое-то время он смотрел вслед изящной фигурке жены, уходившей в темноту. Крил дошла уже до середины улицы, когда он крикнул ей:

— А если увидишь, что наш сын болтается где-нибудь на улице, — забери его с собой. Ему следовало бы понимать, что в такое время давно уже пора быть дома.

Женщина не обернулась. Фара смотрел, как она движется в свете уличных фонарей, после чего развернулся и быстрым шагом направился к магазину. Толпа росла с каждой минутой; ночной воздух дрожал от возбужденных голосов. Несомненно, это было самое выдающееся событие за всю историю поселка Глей.

Вывеска оружейного магазина была лишь иллюзией, о чем Фара знал. Под каким бы углом он на нее ни смотрел, казалось, будто она находится прямо перед ним. Когда он остановился перед огромной витриной, слова рекламы застыли на фоне фасада. Еще раз бросив на них презрительный взгляд, он повернулся к надписи в витрине:

САМОЕ ЛУЧШЕЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ВО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ

Искорка неожиданного интереса вспыхнула в мозгу Фары. С невольным восхищением он разглядывал лежавшее перед ним оружие — от маленьких пистолетов до скорострельных винтовок. Все они были сделаны из легкого твердого материала — блестящей стеклоподобной массы, разноцветного непрозрачного пластика или зеленого мерцающего берилла. При виде столь широкого ассортимента предметов, предназначенных для уничтожения, по спине Фары пробежал холодок. Такое количество оружия на один маленький поселок Глей, где, насколько он знал, оружие было лишь у двоих, и те пользовались им только для охоты. То, что он видел, казалось абсурдным, зловещим и ужасающим.

За его спиной послышался чей-то голос:

— Прямо на участке Лэна Харриса. Хорошо же подшутили над этим старым негодяем. Интересно, он устроит им скандал?

Несколько человек засмеялись, и их голоса отдались эхом в горячем, но свежем воздухе. Фара и сам видел, что говорящий прав — оружейный магазин имел сорок футов в ширину и занимал середину зеленого сада старого Харриса.

Фара нахмурился. Оружейники поступили весьма умно — воспользовались участком того, кого почти никто в поселке не любил, и рассчитывали в итоге на поддержку остальных. Но подобное коварство как раз и вынуждало принять решительные меры, не позволив чужакам осуществить задуманное. Фара все еще бросал по сторонам грозные взгляды, когда увидел упитанную фигуру мэра Мела Дейла. Быстро подойдя к мэру, он уважительно коснулся шляпы и с ходу спросил:

— Где Джор?

— Здесь. — Поселковый констебль пробивал себе локтями дорогу сквозь толпу. — Есть какие-то планы?

— Есть только один план, — смело ответил Фара. — Войти туда и арестовать их.

Мужчины переглянулись, после чего уставились в землю. Рослый полицейский нарушил неловкую тишину, коротко сказав:

— Дверь заперта, и никто не отвечает на стук. Я как раз хотел предложить подождать до утра.

— Чушь! — раздраженно бросил Фара. — Нужно взять топор и высадить дверь. Любое промедление лишь добавит им смелости и желания сопротивляться. Мы не хотим, чтобы они пробыли в нашем поселке даже одну ночь. Разве не так?

Со стороны стоявших рядом зевак послышались поспешные одобрительные возгласы. Слишком поспешные.

Фара огляделся по сторонам, удивленный тем, что никто не хочет смотреть ему прямо в глаза. Все испуганы и не хотят ничего делать, подумал он. Однако, прежде чем он успел хоть что-то сказать, заговорил констебль Джор:

— Ты, видимо, ничего не слышал про эти двери. Люди говорят, будто их невозможно преодолеть.

Фара похолодел при мысли о том, что именно ему придется предпринимать какие-то шаги.

— Я возьму из своей мастерской атомный резак, — наконец сказал он. — Думаю, с его помощью удастся с ними справиться. Разрешаешь, мэр?

Капли пота на лице толстяка ярко блестели в свете витрины. Достав платок, он вытер лоб и пробормотал:

— Может, лучше будет связаться с начальником имперского гарнизона в Ферде и попросить о помощи?

— Нет, — Фара сразу же понял, что это лишь уловка. Внезапно его охватило предчувствие, что в действительности лишь он один представляет собой реальную силу всего поселка. — Мы должны действовать сами. Другие общины позволили им угнездиться у себя, поскольку не предприняли решительных действий. Нам придется оказать сопротивление, и незамедлительно. Итак?

— Ладно…

Ответ мэра прозвучал как вздох. Однако больше Фаре ничего и не требовалось. Он поделился своими намерениями с собравшимися, а чуть позже, когда уже выбрался из толпы, заметил сына, который вместе с другими молодыми людьми разглядывал витрину.

— Кейл, пойдем, поможешь мне с аппаратом, — позвал он.

Парень даже не пошевелился. Фара уже готов был устроить ему взбучку за непослушание, но лишь раздраженно отошел в сторону. Вот несносный мальчишка!

«Когда-нибудь я приму решительные меры, — мрачно подумал он, — Иначе от него не будет никакой пользы».

Энергия изливалась беззвучным ровным потоком, без каких-либо тресков и вспышек, лаская чистым белым светом металлическую панель двери. Минуту спустя Фара все еще не видел никаких результатов. Ему не хотелось верить в неудачу, и он продолжал манипулировать энергией невероятной силы, пока наконец не выключил аппарат, чувствуя, как по лицу струится пот.

— Не понимаю, — тяжело дыша, сказал он, — Ведь ни один металл не в состоянии выдержать непрерывный поток атомной энергии. Даже твердое металлическое покрытие, которое используется внутри двигателей и теоретически имеет неограниченный ресурс, на самом деле кристаллизуется уже через несколько месяцев.

— Все именно так, как говорил Джор, — сказал мэр. — Эта организация, Торговый дом оружейников, она… очень обширная. Она распространяется по всей империи и не признает власти императрицы.

Фара обеспокоенно переступил с ноги на ногу, приминая жесткую траву. Услышанное совсем ему не понравилось. Более того, это была явная чушь. Прежде чем он успел что-то сказать, послышался голос из толпы:

— Я слышал, будто эти двери открываются только перед теми, кто не может причинить вреда находящимся внутри.

Слова эти вырвали Фару из оцепенения. Похоже, предчувствие неудачи дурно влияло на его психику.

— Абсурд! — резко возразил он. — Если бы существовали такие двери, у нас у всех давно уже были бы такие же. Мы…

Он замолчал, внезапно осознав, что сам он не видел, чтобы кто-либо пытался открыть эту дверь. Судя по настроению окружавших его людей, вполне вероятно было, что никто и не пробовал. Он шагнул вперед и потянул за ручку. Дверь открылась неестественно легко, отчего ему на мгновение показалось, будто ручка осталась в его ладони. Глубоко вздохнув, Фара распахнул дверь настежь.

— Джор! — крикнул он, — Заходи!

Констебль поколебался, но молниеносно понял, что не может пойти на попятный на глазах стольких свидетелей, и неуклюже прыгнул навстречу открытой двери. Однако та захлопнулась перед самым его носом.

Фара тупо смотрел на собственную, все еще сжатую в кулак руку, чувствуя, как его бьет дрожь. Ему было не по себе от одного воспоминания о том, как дверная ручка повернулась и выскользнула из напряженных пальцев. Внезапно он понял, что толпа наблюдает за ним в напряженном молчании, и снова со злостью схватился за ручку, но на этот раз она даже не дрогнула. Неудача лишь добавила ему решимости, и он кивнул констеблю.

— Отойди, Джор. Попробую еще раз.

Тот отступил назад, но все было тщетно. Дверь не желала поддаваться. Откуда-то из толпы раздался угрюмый голос:

— Сперва она решила тебя впустить, а потом передумала.

— Что за бред ты несешь! — сердито бросил Фара. — «Передумала»… Да ты с ума сошел. У дверей нет разума.

Фара почувствовал, как дрогнул от страха его голос, и стыд за собственную реакцию заставил его забыть об обычной осторожности. Он мрачно посмотрел на магазин, возвышавшийся на фоне ночного неба, — ярко освещенный, чужой, зловещий и уже не столь доступный. Фара подумал о том, что сделали бы солдаты императрицы, если бы им приказали действовать, и вдруг до него дошло, что даже им не удалось бы ничего сделать. Испугавшись собственных мыслей, он попытался тут же выбросить их из головы.

— Эта дверь один раз передо мной открывалась, — быстро сказал он, — Откроется и во второй.

Так оно и случилось. Мягко и без какого-либо сопротивления, с тем же ощущением легкости, странная дверь поддалась нажатию его руки. За порогом в просторной нише царил полумрак. Мэр Дейл крикнул ему вслед:

— Фара, не будь глупцом. Что ты собираешься там делать?

Фара только что, к собственному удивлению, сообразил, что перешагнул порог. В замешательстве обернувшись, он посмотрел на туманные очертания множества лиц.

— Ну… — неуверенно начал он, но в следующее мгновение широко улыбнулся. — Ну конечно же, куплю оружие.

Еще долю секунды он был в восторге от своего остроумного ответа. Однако настроение его сразу же переменилось, когда он понял, что стоит в тускло освещенном помещении оружейного магазина.

Глава 2

Внутри помещения было неестественно тихо — снаружи не доносилось ни единого звука. Фара осторожно ступал по заглушающему шаги ковру. Глаза его постепенно привыкли к мягкому свету, отражавшемуся от стен и потолка. Он ожидал чего-то необычного, но стандартное атомное освещение действовало на его напряженные нервы подобно бальзаму.

Он огляделся, чувствуя, что к нему возвращается уверенность в себе. Окружающая обстановка выглядела вполне нормально — обычный, ничем особо не выделяющийся магазин. На стенах и полу располагались двенадцать застекленных витрин, тоже ничем не выдающихся. Двустворчатая дверь в противоположной стене вела в заднее помещение.

Фара внимательно наблюдал за ней, одновременно пытаясь разглядеть несколько витрин, в каждой из которых размещались три-четыре разновидности оружия. Прищурившись, он оценивал свои шансы — удастся ли ему достать из-за стекла хотя бы один экземпляр, чтобы потом, когда кто-нибудь войдет, силой выпроводить его наружу, прямо в руки Джора. За спиной послышался тихий мужской голос:

— Желаете оружие?

Фара резко обернулся. Когда он осознал, что его план рухнул, в первый момент его охватила ярость, но весь гнев улетучился при виде продавца — приятной внешности седовласого человека, старше его. Фара кивнул, пытаясь скрыть беспокойство:

— Да-да, оружие.

— Для какой цели? — спросил продавец.

Фара лишь тупо смотрел на старика — сейчас ему очень хотелось разозлиться и сказать этим людям все, что он о них думает, но возраст собеседника сковал ему язык. Он с трудом заставил себя открыть рот.

— Для охоты. — Ему стало не по себе от собственных слов, но он все же повторил: — Да, конечно же для охоты. К северу отсюда есть озеро, — уже увереннее продолжал он, — и…

Он замолчал, не в силах вынести собственной лжи, в которой не был готов увязнуть столь глубоко.

— Для охоты, — снова повторил он несколько секунд спустя.

Фара почувствовал, что снова стал собой. Он ненавидел этого человека за то, что тот поставил его в дурацкое положение. Внимательным взглядом он наблюдал за тем, как седой открывает витрину и достает оттуда зеленое блестящее ружье. Когда продавец, держа оружие в руках, повернулся к нему, Фара подумал: «А они умно придумали — поставить на передний край старика. Впрочем, столь же умно они поступили, выбрав участок Харриса».

Он потянулся к ружью, но продавец держал его вне досягаемости.

— Прежде чем я разрешу вам испробовать это, — сказал он, — правила магазина требуют, чтобы я информировал вас о том, в каких обстоятельствах вы имеете право приобрести оружие.

Значит, у них были собственные законы. И система всяких психологических трюков, чтобы произвести впечатление на легковерных.

— Мы, оружейники, — спокойно продолжал продавец, — разработали оружие, которое может уничтожить всякую машину или объект, созданный из того, что именуется материей. Таким образом, обладатель хотя бы одного нашего экземпляра превосходит по своей боевой силе любого солдата императрицы. Я говорю «превосходит», поскольку каждая единица оружия является средоточием силового поля, действующего как идеальный шит против нематериальных разрушительных сил. Этот щит не защищает от дубины, копья, пули или других материальных предметов, однако, чтобы пробить невидимый барьер, который он создает вокруг своего владельца, потребовалась бы небольшая атомная пушка. Конечно, вы понимаете, — продолжал он, — что столь могущественное оружие не должно попасть в нежелательные руки. В соответствии с вышесказанным, приобретенное у нас оружие не может быть использовано для нападения или убийства. Что касается охотничьего ружья, то из него можно стрелять лишь по вполне определенным видам дичи, список которых мы время от времени вывешиваем на витрине. Наконец, это оружие запрещено перепродавать кому-либо без нашего согласия. Вам ясно?

Фара молча кивнул, размышляя, рассмеяться ему во весь голос или обругать продавца, осмелившегося усомниться в его интеллектуальных способностях. Значит, это оружие нельзя использовать для убийства или грабежа. Из него можно стрелять лишь по вполне определенным живым существам. А что касается перепродажи — предположим… предположим, он купил бы это ружье, уехал куда-нибудь за тысячу миль и предложил его богатому незнакомцу за пару креди. Кто бы о том узнал? Предположим, что он напал бы на кого-то или даже застрелил. Каким образом об этом стало бы известно в магазине?

Внезапно до него дошло, что ему подают ружье дулом вперед. Он взял его, с трудом подавляя желание прицелиться в старика.

— Как им пользоваться? — спросил он.

— Просто прицельтесь и нажмите на спуск. Может, хотите попробовать на нашей мишени?

Фара поднял ружье на уровень глаз.

— Да, — торжествующе ответил он, — и эта мишень — ты. А теперь подойди к двери, открой ее и выйди наружу, — Он повысил голос. — А если кто-либо помышляет о том, чтобы войти сюда через заднюю дверь, то я наблюдаю и за ней, — Он повел ружьем в сторону продавца. — Давай быстрее двигайся, иначе выстрелю! Клянусь!

Продавец тем не менее не терял самообладания.

— Не сомневаюсь, что вы бы это сделали. Когда мы решили настроить дверь так, чтобы вы могли сюда войти, несмотря на свои враждебные намерения, мы предполагали возможность убийства. Однако сила на нашей стороне. Советую вам хорошенько это осознать и оглянуться назад.

Вокруг царила тишина. Фара стоял неподвижно, держа палец на спусковом крючке. В голове у него сменяли друг друга всевозможные слухи, которые он слышал насчет Торгового дома оружейников, — будто у них есть свои люди в каждом квартале, а также собственное независимое правительство, и для любого, кто попадал к ним в лапы, единственным выходом оставалась лишь смерть. В конце концов перед его мысленным взором предстал он сам, Фара Кларк, семьянин, верноподданный императрицы, который стоял сейчас посреди тускло освещенного магазина, пытаясь противостоять гигантской зловещей организации.

Усилием воли он все же сумел взять себя в руки.

— Ты меня не обманешь, делая вид, будто кто-то стоит за моей спиной. А теперь — подойди к двери.

Старик смотрел куда-то в сторону.

— Ну что, Рэд, у тебя все данные?

— Для начала вполне хватит, — услышал Фара голос молодого человека, доносившийся сзади, — Консерватор типа А-7. Уровень интеллекта выше среднего, но степень развития типична для маленьких городков и поселков. Чрезмерно односторонние взгляды, сформировавшиеся в период обучения в имперских школах. Абсолютно честен. Здравомыслие не имеет никакого значения. Эмоциональное отношение к окружающей действительности. Любые изменения в личности потребовали бы длительного лечения. Не вижу никаких причин для беспокойства. Пусть живет так, как ему нравится.

— Если ты полагаешь, — выдавил Фара, — что этот трюк с голосом заставит меня обернуться, ты сошел с ума. Это левая сторона здания. Я знаю, что там никого нет.

— Я за то, Рэд, — ответил старик, не обращая внимания на нацеленное на него оружие, — чтобы позволить ему жить своей жизнью. Но ведь это он подстрекал толпу. Думаю, нужно отбить у него охоту так поступать.

— Мы объявим повсюду, что он был здесь, — сказал Рэд. — И всю оставшуюся жизнь он потратит на то, чтобы опровергать обвинения в свой адрес.

Вера в оружие, которое Фара держал в руках, ослабла настолько, что он совершенно о нем забыл, с нарастающей тревогой вслушиваясь в непонятный разговор.

В голосе старика звучало упрямство:

— Думаю, немного впечатлений ему не помешает. Покажи ему дворец.

Дворец! Это слово вырвало Фару из кратковременного оцепенения.

— Теперь я вижу, что ты мне соврал, — крикнул он. — Это ружье вообще не заряжено. Это…

Язык отказался ему повиноваться, тело словно окаменело. Оружия в руке уже не было.

— Ты… — начал было он, но снова замолчал, пытаясь унять царившую в голове суматоху и собраться с мыслями.

Кто-то, видимо, незаметно отобрал у него ружье, а это означало, что кто-то стоял за его спиной. Голос не был механическим. Фара хотел обернуться, но тело его не слушалось. Он напрягся изо всех сил, но не смог пошевелиться, даже дрогнуть. С удивлением он заметил, что помещение начало погружаться в темноту, так что старика едва было видно. Если бы Фара мог, он бы закричал. Магазин исчез.

Фара парил над огромным городом. Его окружали лишь голубое летнее небо и город, простиравшийся в миле или двух внизу. У него перехватило дыхание, но иллюзия рассеялась, как только он осознал, что на самом деле стоит на твердом полу, а город — лишь необычайно реалистичная картина, появившаяся у него перед глазами.

Фара вздрогнул, узнав простиравшийся внизу мегаполис — город мечты, столицу империи, Империал-Сити. Город прекрасной императрицы Ишер. Он видел серебряный дворец — императорскую резиденцию. Страх постепенно отступал, сменяясь удивлением и восторгом, и рассеялся окончательно, когда Фара ощутил радостную дрожь, с огромной скоростью приближаясь к чудесному зданию. «Покажите ему дворец!» — так они сказали. Сверкающая крыша ударила ему прямо в лицо, металл проник сквозь тело.

Впервые он испытал ощущение жуткого и шокирующего надругательства над святыней, когда воображаемая картина представила ему громадный зал, где вокруг стола сидели мужчины, а во главе его — женщина. Невозмутимые камеры, фиксирующие изображение, повернулись, показывая ее лицо.

Красивое лицо было сейчас искажено от ярости. Женщина наклонилась и заговорила знакомым голосом, который Фара столь часто слышал по телестату; обычно голос звучал спокойно и размеренно, но на этот раз в нем слышались гнев и непреклонная решимость. Голос был столь отчетливым, что Фаре показалось, будто он сам стоит посреди огромного помещения.

— Я требую смерти для этого изменника, понятно? Меня не волнует, как именно вы это сделаете, но к завтрашнему вечеру я хочу знать, что он мертв.

Изображение внезапно исчезло, и Фара снова оказался в магазине. Некоторое время он просто стоял, ожидая, пока глаза привыкнут к слабому свету. Первой его реакцией было презрение к столь простому трюку — движущейся картинке. За кого они его принимали, полагая, будто он сочтет за чистую монету нечто столь явственно нереальное? От осознания того, насколько извращенным был их план и насколько отвратительно то, чего они пытались добиться, его захлестнула жаркая волна гнева.

— Ах ты, ублюдок! — рявкнул Фара, — Ты велел кому-то сыграть роль императрицы, притворившись, будто… Ах ты…

— Хватит, — прервал его голос Рэда.

Фара вздрогнул, увидев перед собой плечистого молодого человека. У него промелькнула тревожная мысль: те, кто способен столь подло очернить особу ее императорского величества, не остановятся перед тем, чтобы причинить вред Фаре Кларку. Молодой человек продолжал холодным и твердым как сталь голосом:

— Мы не собираемся тебя убеждать, что то, что ты видел в императорском дворце, происходило именно сейчас. Это было бы чересчур невероятным стечением обстоятельств. Запись сделана два дня назад. Эта женщина — императрица. Человек, которого она приказала убить — ее бывший советник, который, с ее точки зрения, оказался слабаком. Прошлой ночью его нашли мертвым у себя дома. Если тебе вдруг захочется проверить — его имя Бантон Виккерс. Но это не важно. С тобой мы уже закончили.

— Зато я еще не закончил, — хрипло сказал Фара, — Я никогда в жизни не слышал и не видел подобной низости. Если вы думаете, что в этом поселке вам ничего не грозит, то у вас не все в порядке с головой. Мы будем охранять это место днем и ночью. Никто сюда не войдет, и никто отсюда не выйдет.

— Достаточно, — проворчал седой. — Проверка дала крайне интересные результаты. Как честный человек, ты можешь приходить к нам в любое время, если у тебя возникнут проблемы. Все. Выход сзади.

Фара почувствовал, как какая-то сила швыряет его в дверь, странным образом появившуюся в стене там, где он еще несколько секунд назад видел дворец. Он стоял в саду, полном цветов. Слева шумела толпа. Он узнал жителей поселка и понял, что находится снаружи.

Кошмар закончился. Когда полчаса спустя Фара вошел в дом, Крил встретила его вопросом:

— А где оружие?

— Оружие? — Он удивленно уставился на жену.

— Несколько минут назад по телестату говорили, что ты стал первым клиентом нового оружейного магазина.

Фара застыл как вкопанный, вспомнив слова молодого человека: «Мы объявим повсюду, что он был здесь», и в отчаянии подумал:

«Что теперь будет с моей репутацией?»

Не то чтобы его имя было широко известно, но он давно уже с тихой гордостью верил, что ремонтную мастерскую Фары Кларка в поселке хорошо знают. А теперь — сначала его самого унизили в магазине, а потом ввели в заблуждение людей, которые понятия не имели, зачем Фара туда пошел.

Он поспешил к телестату и позвонил мэру Дейлу. Однако надежды его рассыпались в прах, когда толстяк сказал:

— Извини, Фара, но я не слишком понимаю, каким образом ты получил бесплатное время на телестате. Тебе придется за это заплатить. Они — заплатили.

— Заплатили? — Фара вдруг подумал, отозвалось ли в его голосе то ощущение пустоты, которое он только что испытал.

— И Лэну Харрису за его участок они тоже заплатили. Старик потребовал самую высокую цену — и получил ее. Он позвонил мне, чтобы переоформить права на собственность.

— О господи! — Фара почувствовал, что его мир распадается на куски, — Хочешь сказать, что никто ничего не может с этим поделать? А имперский гарнизон в Ферде?

До него едва доходило бормотание мэра насчет того, что солдаты императрицы наверняка не захотят вмешиваться в гражданские дела.

— Гражданские дела! — взорвался Фара. — Хочешь сказать, что этим людям можно являться сюда независимо от того, хотим мы их видеть или нет, и незаконно захватывать участки, вынуждая потом их продавать? — Вдруг ему в голову пришла некая мысль. — Послушай, — быстро сказал он. — Ты не передумал насчет того, чтобы Джор стоял на посту перед магазином?

Полное лицо на экране телестата стало проявлять первые признаки раздражения.

— Слушай, Фара, пусть этим занимаются соответствующие власти.

— Но Джора ты там оставишь, — упрямо повторил Фара.

Мэр с досадой посмотрел на него.

— Я же обещал? Значит, он там будет. А теперь — хочешь купить время на телестате? Пятнадцать креди за минуту. Со своей стороны, скажу как другу — ты зря тратишь деньги. Никому никогда еще не удавалось опровергнуть ложные заявления.

— Размести два опровержения, — мрачно сказал Фара, — Одно утром, другое вечером.

— Ладно. Будем все полностью отрицать. Спокойной ночи.

Экран потемнел, и Фара сел. Новая мысль заставила его помрачнеть еще больше.

— Наш сын… Будем говорить начистоту. Либо он работает у меня в мастерской, либо он больше ломаного гроша не получит.

— Ты плохо к нему относишься, — возразила Крил. — Ему двадцать три года, а ты до сих пор считаешь его ребенком. Вспомни, в двадцать три года ты сам был уже женатым мужчиной.

— Это другое дело, — буркнул в ответ Фара, — У меня было чувство ответственности. Знаешь, что он сделал сегодня вечером?

Он не вполне расслышал, но ему показалось, что она сказала:

— Нет. Ты его случайно перед этим не обидел?

Фара был чересчур раздражен для того, чтобы выяснять причины столь неоправданного упрека, и потому лишь поспешно проговорил:

— На глазах у всего поселка он отказался мне помочь. Он плохо воспитан. Очень плохо.

— Да, — горько сказала Крил. — Он очень плохо воспитан. Я уверена, ты понятия не имеешь, насколько плохо. Он холоден как сталь, но ему не хватает прочности и цельности стали. Со временем он возненавидел и меня, поскольку я так долго тебя защищала, даже зная, что ты не прав.

— О чем ты говоришь? — удивленно спросил он, а затем добавил чуть тише: — Ну ладно. Пойдем, дорогая. Нам обоим сейчас тяжело. Пойдем спать.

В эту ночь ему с трудом удалось заснуть.

Глава 3

Порой Фара не мог отделаться от мысли, что он ведет личную войну с оружейным магазином. На работу и обратно он ходил мимо здания, хотя ему было не по пути, и всегда останавливался, чтобы обменяться парой фраз с констеблем Джором. Однако на четвертый день полицейского там не оказалось.

Сперва Фара терпеливо ждал, затем начал волноваться. Наконец он пошел к себе в мастерскую, откуда позвонил Джору, но не застал его — по словам жены, тот охранял оружейный магазин. Фара колебался. В мастерской было полно работы, и впервые в жизни он испытал чувство вины перед своими клиентами, что не уделяет им достаточно времени. Можно было бы без проблем связаться с мэром и сообщить ему, что Джор пренебрегает своими обязанностями, однако доставлять тому лишние неприятности тоже не хотелось.

Заметив, что на улице перед оружейным магазином собирается толпа, Фара поспешил туда. Один из знакомых встретил его возбужденными словами:

— Фара, Джора убили!

— Убили? — Фара остолбенел, не сразу осознав, что первой его реакцией была мысль о расплате. Теперь солдатам просто придется вмешаться. Ему самому стало жутко от этого, но он попытался выбросить из головы совершенно ненужное сейчас чувство стыда.

— Где тело? — медленно спросил он.

— Внутри.

— Хочешь сказать, что эти… сволочи… — последнее слово далось ему с некоторым трудом — старика все же трудно было так назвать. Но он взял себя в руки. — Хочешь сказать, что эти сволочи его убили, а потом затащили труп внутрь?

— Свидетелей убийства нет, — сказал кто-то другой, — но он исчез, и уже три часа как никто его не видел. Мэр связался с оружейным магазином по телестату, но они утверждают, что ничего о нем не знают. Его убили, без сомнений, а теперь прикидываются невинными. Ну что ж, им это с рук не сойдет. Мэр пошел звонить солдатам из Ферда, чтобы те привезли сюда несколько тяжелых орудий.

Возбуждение толпы отчасти передалось Фаре. Ощущение того, что надвигается нечто важное — самое восхитительное чувство из всех, какие когда-либо щекотали его нервы, — смешивалось со странной гордостью, граничившей с самодовольством. По крайней мере, он никогда не сомневался, где таится зло. Однако особой радости он почему-то не испытывал, и голос его дрогнул, когда он сказал:

— Орудия? Да, самый подходящий ответ. Ну и конечно, с ними должны будут прибыть и солдаты.

Он кивнул скорее самому себе, чем собеседнику, чувствуя безграничную уверенность в том, что теперь у командира имперского гарнизона не найдется причин отказаться. Фара начал было рассуждать, что сделала бы императрица, если бы узнала о гибели человека из-за того, что армия пренебрегла своими обязанностями, но слова его потонули в крике:

— А вот и мэр! Эй, мэр, когда привезут атомные пушки?

Автоплан мэра мягко опустился на землю. Видимо, часть вопросов уже достигла его ушей, поскольку он встал во весь рост в открытой двухместной машине и поднял руки, требуя тишины. К удивлению Фары, толстяк уставился на него обвиняющим взглядом. Фара огляделся по сторонам, но вокруг никого не было — все прошли вперед. Он тряхнул головой, не понимая, что имеет в виду мэр, а затем отступил на шаг, когда Дейл показал на него пальцем и проговорил слегка дрожащим голосом:

— Вот на ком лежит ответственность за проблемы, обрушившиеся на нашу общину. Подойди ближе, Фара Кларк, и покажись всем. Ты обошелся поселку в семьдесят креди, которые мы могли бы потратить на иные цели.

Фара стоял, словно парализованный, лишившись дара речи и даже не пытаясь защитить свою честь. Мэр печально продолжал:

— Мы все знали, что вмешиваться в дела этих оружейных магазинов — полное безрассудство. Пока имперское правительство их не трогает, какое мы имеем право выставлять возле них охрану или выступать против них? Таково было мое мнение с самого начала, но этот человек… этот… этот Фара Кларк посчитал, что может решать за всех, и вынудил нас поступать против собственной воли. В результате мы должны оплатить счет в семьдесят креди и…

Он замолчал, переводя дыхание, затем добавил:

— Короче говоря, когда я позвонил в гарнизон, начальник лишь рассмеялся и сказал, что Джор наверняка найдется. Я едва успел разъединиться, как позвонил сам Джор, за счет поселка. Он на Марсе, — Мэр подождал, пока стихнут удивленные возгласы. — Возвращение на корабле займет у него четыре недели, а нам придется заплатить за билет. И во всем этом виноват Фара Кларк.

Первый шок прошел. Фара стоял с невозмутимым видом, напряженно размышляя. Наконец он язвительно сказал:

— Значит, вы просто сдаетесь и пытаетесь свалить всю вину на меня. Я же говорю — вы все придурки.

Повернувшись, чтобы уйти, он услышал, как Дейл успокаивает собравшихся, говоря, что не все еще потеряно — мэру удалось выяснить, что оружейный магазин расположился в Глее, так как поселок находился на равном удалении от четырех больших городов, и подобное расположение лишь на руку его жителям, поскольку означало приток туристов и развитие торговли.

Больше Фара ничего не слышал. Гордо подняв голову, он направился к себе в мастерскую. Со стороны толпы до него донеслись ругательства, но он не обратил на это внимания. По мере того как шло время, хуже всего было осознавать, что люди из Торгового дома оружейников не проявляют к нему никакого интереса. Они были где-то далеко, намного выше его, и не собирались с кем-либо считаться. С затаенным страхом он представил себе, как они забросили Джора на Марс за неполных три часа, в то время как всему миру известно, что путешествие на самом быстром космическом корабле занимало не менее двадцати четырех дней.

Фара не пошел на станцию экспресса, чтобы встретить Джора. Еще раньше он услышал, что поселковый совет решил взыскать с констебля половину расходов за полет под угрозой потери работы, если он попытается возражать. На вторую ночь после его возвращения Фара пробрался в дом Джора и вручил тому сто восемьдесят пять креди, после чего с чистой совестью вернулся домой.

Три дня спустя дверь мастерской с грохотом распахнулась, и вошел Кастлер — известный местный бездельник. Фара мрачно посмотрел на вошедшего, который оскалился в улыбке.

— Я подумал, может, это будет тебе интересно, Фара. Сегодня кто-то вышел из оружейного магазина.

Фара сделал вид, будто возится с болтом, крепившим панель атомного двигателя, который он ремонтировал, все с большим раздражением ожидая, когда Кастлер скажет что-нибудь еще. Задавать вопросы было бы признаком слабости. В конце концов он не выдержал и неохотно бросил:

— Полагаю, констебль быстро его поймал?

На самом деле ничего подобного он не ожидал, но это хотя бы могло положить начало разговору.

— Это был не мужчина. Девушка.

Фара нахмурился. Ему не понравилась мысль о том, что придется иметь дело с женщинами. Вот ведь хитрые дьяволы! Использовали девушку — так же как тогда использовали старика продавца. Грязный трюк, который заслуживал того, чтобы закончиться неудачей. К дерзкой же девчонке надлежало отнестись всерьез.

— Гм… и что дальше? — резко спросил Фара.

— Она все еще снаружи. И вполне симпатичная.

Справившись с болтом, Фара перенес панель к шлифовальному станку и занялся утомительной, требовавшей особой точности обработкой кристаллов, образовавшихся из-за высокой температуры на блестящем когда-то металле. Слова его сопровождались тихим гудением.

— Что-нибудь предприняли?

— Нет. Констеблю уже сообщили, но ему вовсе не улыбается провести вдали от семьи еще месяц или около того, плюс соответствующие расходы.

Фара с минуту переваривал услышанное под непрерывное стрекотание шлифовального станка. Когда он заговорил, голос его дрожал от едва скрываемой ярости:

— Значит, думают, это им так просто сойдет? Чертовски умно, ничего не скажешь. Неужели мэр не понимает, что нельзя отступать даже на шаг перед этими… преступниками? Это то же самое, что дать индульгенцию и заранее отпустить грехи.

Краем глаза он заметил улыбку на лице Кастлера. Внезапно он понял, что его гнев того лишь забавляет. Улыбка таила в себе кое-что еще — знание. Фара отодвинул панель от станка и удовлетворенно посмотрел на дело своих рук.

— Естественно, упоминание о грехах тебя особо не обеспокоило.

— А, да что там, — пренебрежительно ответил Кастлер. — Тяжелые раны, которые порой наносит жизнь, делают людей терпимыми. К примеру, познакомишься получше с этой девицей — и сам поймешь, что в нас во всех еще осталось немало хорошего.

Не столько слова, сколько их тон заставил Фару рявкнуть:

— Что ты имеешь в виду — «познакомишься получше с этой девицей»? Да я с этой наглой тварью даже разговаривать не стану!

— Не всегда есть выбор, — легкомысленно бросил Кастлер. — Допустим, он приведет ее домой…

— Кто кого приведет домой? — раздраженно переспросил Фара, — Кастлер, ты… — Он замолчал, ощутив, как от ужаса внутри у него что-то сжалось. — Ты хочешь сказать…

— Хочу сказать, — продолжил за него с торжествующей усмешкой Кастлер, — что парни не допустят, чтобы такая красотка чувствовала себя одинокой. И естественно, первым к ней подвалил твой сын. Сейчас они гуляют по Второй авеню и идут сюда, — поспешно закончил он.

— Убирайся отсюда! — прорычал Фара. — И держись от меня подальше. Вон!

Кастлер явно не ожидал подобного завершения беседы. Побагровев, он вышел, громко хлопнув дверью. Фара секунду стоял неподвижно, затем выключил питание станка и вышел на улицу. Пришло время положить всему этому конец!

Четкого плана у него пока не имелось, но он был полон решимости завершить эту невероятную историю. Злость смешивалась с гневом на Кастлера. Как так получилось, что у него столь никудышный сын, — у него, всегда отдававшего долги и тяжко трудившегося с утра до вечера? У него, достойного гражданина, старавшегося оправдать все ожидания императрицы? Он подумал о том, не дурная ли это кровь со стороны Крил. Но конечно, никак не от ее матери, мысленно добавил он. Теша была скромной трудолюбивой женщиной, которая рассчитывала оставить дочери в наследство приличную сумму. Однако отец Крил исчез, когда та была еще ребенком.

А теперь вот Кейл гулял с девицей из оружейного магазина. Фара заметил их, свернув на Вторую авеню. Когда он подошел ближе, то услышал слова девушки:

— Ты ничего о нас толком не знаешь. Такому, как ты, работу в нашей организации не получить. Тебе бы на имперскую службу — там нужны молодые мужчины с хорошей внешностью и большими амбициями.

Фара был слишком занят своими мыслями, чтобы понять смысл ее слов.

— Кейл! — резко крикнул он.

Оба обернулись. Кейл — не спеша, как и подобает молодому человеку, который благодаря богатому опыту обзавелся стальными нервами, девушка — чуть быстрее, но с чувством собственного достоинства.

Фаре вдруг показалось, что его гнев разрушителен для него самого, но мысль эта исчезла так же быстро, как и появилась.

— Кейл, немедленно возвращайся домой! — решительно потребовал он.

Девушка с любопытством смотрела на него странными серо-зелеными глазами. Какое бесстыдство, подумал он, а его гнев лишь усилился и прогнал прочь тревогу, вызванную тем, что сын покраснел.

Румянец исчез — парень побледнел от злости, плотно сжав губы.

— Это тот самый выживший из ума старый дурак, с которым мне постоянно приходится бороться. К счастью, мы редко видимся, даже за одним столом не едим. Что ты о нем думаешь?

Девушка с безразличным видом улыбнулась.

— О, мы знаем Фару Кларка. Здесь, в Глее, он главная опора императрицы.

— О да, — продолжал издеваться парень. — Тебе стоило бы его послушать. Он думает, будто мы живем в раю, а императрица — богиня. Но хуже всего то, что нет никаких шансов стереть это надменное выражение с его физиономии.

Они ушли, оставив Фару на том же месте. От осознания только что произошедшего весь его гнев улетучился, осталось лишь ощущение совершенной ошибки, но в чем она заключается, он так и не мог понять. С тех пор как Кейл отказался работать в мастерской, Фара чувствовал приближение критической точки конфликта. Внезапная неконтролируемая жестокость сына проявилась как побочный эффект куда более глубокой проблемы. Но сейчас, когда дошло до прямого столкновения, не хотелось противостоять лицом к лицу.

Весь день, проведенный в мастерской, он гнал прочь эту мысль. Останется ли и теперь все так же, как раньше, когда они с Кейлом жили в одном доме, избегая смотреть друг на друга, ложились спать в разное время и вставали — Фара в половине седьмого утра, а Кейл в полдень? Будет ли это продолжаться и дальше?

Крил ждала его дома.

— Фара, он хочет, чтобы ты ему одолжил пятьсот креди на поездку в Империал-Сити, — с ходу сказала она.

Фара молча кивнул. На следующее утро он принес деньги и передал их Крил, которая отнесла их в спальню сына. Она вернулась меньше чем через минуту.

— Он просил передать, что прощается с тобой.

Когда вечером Фара пришел домой, Кейла уже не было.

Он подумал, стоит ли ему радоваться по этому поводу, но единственным ощущением, которое у него появилось, стало предчувствие беды.

Глава 4

Он угодил в ловушку — и теперь пытался из нее выбраться.

Кейл не считал свой отъезд из поселка Глей следствием некоего внезапного решения. Он так давно хотел уехать, что цель эта казалась жизненно необходимой, как потребность в еде и питье. Однако постепенно желание стало приглушенным и не вполне определенным. Кейл враждебно относился ко всему, что связано с поселком, но его непослушанию и упрямству постоянно противостояли воображаемые тюремные стены, которыми ограничивал его отец — до сегодняшнего дня.

Причина, по которой клетка открылась настежь, оставалась неясной. Наверняка немалую роль в этом сыграла девушка из оружейного магазина — стройная, с умными серо-зелеными глазами и симпатичным личиком, она производила впечатление человека, не раз принимавшего правильные решения. Ему глубоко врезались в память ее слова: «Да, я из Империал-Сити. И возвращаюсь туда в четверг после полудня».

В этот четверг после полудня она возвращалась в большой город, в то время как он оставался в Глее. Он не мог этого вынести, чувствовал себя словно дикий зверь, пытающийся вырваться из клетки. И именно из-за этого, а не из-за ссоры с отцом он потребовал у матери денег. Теперь он сидел в местном автоплане до Ферда, обескураженный тем, что девушки там не оказалось.

В аэропорту Ферда, ожидая самолета до Империал-Сити, он пытался отыскать Люси Рэлл, но ему не удалось обнаружить ее в толпе, направляющейся на дальние рейсы. Вскоре — ему показалось, даже чересчур рано — большая машина снизилась над летным полем, готовясь к посадке, а затем остановилась на выделенной ей полосе, мерцающая, словно драгоценный камень.

Охваченный возбуждением, Кейл почти забыл о девушке. Он быстро поднялся на борт, и лишь когда самолет уже мчался над зеленым полем, вспомнил о Люси. Откинувшись на спинку удобного кресла, он погрузился в размышления. Какой она была, эта девушка из оружейного магазина? Где она жила? Какую вела жизнь, будучи членом, можно сказать, повстанческой организации?.. В трех метрах от него сидел какой-то мужчина, и Кейл с трудом подавил в себе желание засыпать его градом вопросов. Пассажиры могли не знать, что, хотя он прожил в Глее всю жизнь, он вовсе не простой сельский парень, так что он решил не рисковать.

Кто-то рассмеялся, а неподалеку раздался женский голос:

— Но, дорогой, ты уверен, что мы можем себе позволить турпоездку по планетам?

Пара прошла рядом, и Кейл удивился той свободе, с которой они говорили о путешествиях.

Сперва он чувствовал себя крайне скованно, но постепенно начал расслабляться. Он занялся чтением сообщений на встроенном в кресло телестате, время от времени бросая ленивые взгляды на простирающийся внизу ландшафт. Пока напротив него не уселись трое и не начали играть в карты, он чувствовал себя почти как дома.

Игра шла на небольшие ставки, и во время нее он услышал имя лишь одного из троих игроков. Его звали Тюлень, что показалось Кейлу весьма необычным. Впрочем, странным был и он сам — лет тридцати, с желтыми кошачьими глазами и волнистыми, по-мальчишески растрепанными волосами. Лицо было самым обычным, хотя и несколько нездорового вида. На лацканах плаща поблескивали украшения из драгоценных камней. Пальцы были унизаны многочисленными перстнями. В его неторопливой речи чувствовалась уверенность в себе. И именно он обратился к Кейлу:

— Я заметил, что ты за нами наблюдаешь. Хочешь присоединиться?

Кейл охотно принял предложение, инстинктивно признав в Тюлене профессионального игрока, однако насчет остальных он не был столь уверен. Оставался вопрос — кто из них был мошенником?

— Будет интереснее играть, — добавил Тюлень.

Кейл побледнел, внезапно сообразив, что эти трое — сообщники и только что выбрали себе жертву. Он невольно огляделся вокруг, желая увидеть, сколько людей стали свидетелями его позора, и с облегчением отметил, что никто на них не смотрел. Ближайший пассажир сидел в десяти футах, скрытый высокой спинкой кресла. Какая-то дородная, элегантно одетая дама прошла мимо, но отвела взгляд. Постепенно лицо Кейла приобрело свой естественный цвет. Значит, они думают, будто нашли простофилю. Он встал и улыбнулся.

— Почему бы и нет? — ответил он.

Кейл сел на свободное кресло напротив желтоглазого. Раздавать выпало ему. Он быстро, но честно раздал карты. На руках у него оказались три короля — один закрытый и два открытых. Он быстро разыграл партию и даже при низких ставках получил около четырех креди мелочью.

Из последующих восьми партий он выиграл три, что было явно ниже его возможностей. Он был каллидетиком[1] — хотя никогда и не слышал такого слова — с периодически проявляющимися способностями к карточной игре. Пять лет назад, когда ему было семнадцать, во время игры с другими четырьмя мальчишками он выиграл девятнадцать из двадцати партий. С тех пор его везение в азартных играх, которое могло бы спасти от скучной жизни в поселке, почти вошло в поговорку, и никто в Глее не хотел с ним играть.

Несмотря на то что карта шла хорошо, он ничем не показывал собственного превосходства. В игре вел Тюлень. Его окружала аура лидера, в нем чувствовалась некая паранормальная сила, так что Кейл даже начал им восхищаться.

— Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, — наконец заметил он, — что ты довольно интересный тип.

Тюлень задумчиво взглянул на него желтыми глазами, но ничего не ответил.

— Полагаю, тебе приходилось много летать? — не отставал Кейл.

Вопрос не понравился ему самому — он прозвучал чересчур по-детски. Тюлень, несмотря на то что был всего лишь обычным игроком, явно считал себя выше столь наивных попыток завязать разговор. Но он все же уклончиво ответил:

— Бывало.

Его приятелей эта реплика определенно позабавила — оба грубо загоготали. Кейл покраснел, но ему очень хотелось узнать больше.

— На планеты? — спросил он.

Ответа не последовало. Тюлень внимательно пригляделся к закрытым картам, затем повысил ставку на четыре креди. Стараясь подавить ощущение, что он ведет себя как дурак, Кейл извиняющимся тоном сказал:

— Нам всем приходится слышать разное, и порой трудно понять, что правда, а что нет. Есть смысл слетать на какую-нибудь из этих планет?

Желтые глаза теперь разглядывали его с явным весельем.

— Слушай, дружок, лучше вообще к ним не приближайся. Земля — рай этой системы, и если кто-нибудь тебе скажет, мол, прекрасная Венера манит к себе, можешь ответить им, чтобы катились в ад. Ибо Венера — как раз ад и есть. Бесконечные песчаные бури. Однажды, когда я был в Венусбурге, температура поднялась до восьмидесяти четырех градусов, — Он сделал паузу, — Такого в рекламе не говорят, верно?

Кейл поспешно согласился, несколько сбитый с толку разговорчивостью собеседника и его слегка заносчивым ответом. Неожиданно тот показался ему уже не столь интересным, как прежде. Однако он все же задал еще один вопрос.

— Ты женат?

Тюлень рассмеялся.

— Женат?! Послушай, приятель, я женюсь в каждом месте, куда мне удается попасть. Естественно, нелегально, — Он снова рассмеялся. — Похоже, я даю тебе советы, как жить.

— Подобных советов брать не стоит, — коротко ответил Кейл.

Фразу эту он произнес уже почти машинально — он никак не ожидал, что Тюлень окажется таким. Несомненно, тот был смелым человеком, но все его очарование улетучилось. Кейл понимал, что, оценивая своего собеседника, он руководствовался моральными принципами жителей поселка — но ничего не мог с этим поделать. Много лет ему приходилось делать выбор между взглядами матери и инстинктивным осознанием того, что внешний мир никак не втиснуть в обычаи поселковой жизни.

Тюлень снова заговорил — казалось, совершенно искренне:

— Из этого парня может кое-кто получиться в достославной империи Ишер, а, ребята? Я не преувеличиваю, — Внезапно он замолчал. — И откуда ты берешь такие хорошие карты?

Кейл снова выиграл. Забрав банк, он поколебался. У него было сорок пять креди, и он знал, что лучше будет выйти из игры, прежде чем они разозлятся по-настоящему.

— Боюсь, мне пора заканчивать, — сказал он. — У меня еще есть кое-какие дела. Мне было очень при…

Он не договорил — из-под края стола на него смотрел маленький блестящий пистолет.

— Значит, думаешь, самое время остановиться? — спросил Тюлень, не поворачивая головы, но явно обращаясь к своим компаньонам. — Он думает, что самое время остановиться, парни. Разрешим ему?

Вопрос был, видимо, риторическим, поскольку на лицах двоих его приспешников появились лишь невыразительные гримасы.

— Лично я, — продолжал их предводитель, — целиком за то, чтобы остановиться. А теперь посмотрим, — промурлыкал он. — Как показывает просвечивание, его бумажник находится в верхнем правом кармане, там же — конверт, приколотый к карману рубашки, в котором лежит несколько банкнот по пятьдесят креди. Ну и конечно, есть еще деньги, которые он выиграл у нас. В кармане брюк.

Он наклонился вперед, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых поблескивала ироническая усмешка.

— Значит, ты думал, будто мы мошенники, которые собирались тебя обмануть? Нет, дружок, мы действуем совсем по-другому — куда проще. Если ты не захочешь добровольно отдать деньги или попытаешься привлечь чье-то внимание, я выстрелю тебе прямо в сердце. Луч настолько тонкий, что никто даже не заметит маленькой дырочки в твоей одежде. Ты будешь просто сидеть, будто спящий, но кого это удивит в большом самолете, полном занятых собой людей? — Голос его стал тверже. — Давай! Быстро! Я не шучу. У тебя десять секунд.

Чтобы отдать деньги, времени потребовалось несколько больше. Ему позволили положить в карман пустой бумажник, проигнорировав несколько монет.

— Наверняка тебе захочется перекусить, прежде чем мы сядем, — великодушно сказал Тюлень.

Оружие исчезло под столом, и желтоглазый лениво откинулся на спинку кресла.

— Если решишь пожаловаться капитану — мы тебя сразу же убьем, не беспокоясь о последствиях. Наша история будет весьма проста: ты крайне глупо себя повел, проиграв в карты все свои деньги.

Он засмеялся и встал, вновь став непроницаемым и таинственным.

— Пока, приятель. Пусть в следующий раз тебе больше повезет.

Остальные тоже встали со своих мест, и все трое не спеша удалились в сторону коктейль-бара. Кейл остался сидеть, подавленный и разбитый.

Взгляд его наткнулся на висевшие в отдалении часы — пятнадцатое июля четыре тысячи семьсот восемьдесят четвертого года Ишер, два часа пятнадцать минут полета от Ферда, час полета до Империал-Сити.

Закрыв глаза, Кейл представил себе, как он прибывает в столицу после наступления темноты. Первую ночь, которая должна была стать упоительной, ему предстояло провести на улице.

Глава 5

Кейл не мог усидеть на месте. Три раза он прошел через весь самолет от начала и до конца, останавливаясь перед зеркалами, тянувшимися от пола до потолка.

В зеркале он видел свои покрасневшие глаза, и кроме отчаянного вопроса, что же теперь делать, его мучил еще один: почему они поймали в свои силки именно его? Что именно позволило этим троим разбойником безошибочно выбрать себе жертву?

Отходя от третьего зеркала, он заметил знакомое лицо. Взгляд серо-зеленых глаз скользнул где-то над ним, без малейших признаков того, что его узнали. Девушка была одета в голубое, явно сшитое на заказ платье, загорелую шею украшала нитка жемчужных бус. Она выглядела столь изящно и вместе с тем столь непринужденно, что у него не хватило смелости пойти за ней следом. Без тени надежды он опустился в ближайшее кресло.

Краем глаза Кейл заметил какое-то движение. В кресле за столиком с другой стороны прохода сидел мужчина в мундире полковника армии ее императорского величества. Он был настолько пьян, что даже сидячее положение сохранял с некоторым трудом, а уж каким образом он добрался до этого места, оставалось тайной, разгадка которой скрывалась где-то в глубине законов равновесия. Повернув голову, он невидящим взглядом уставился на Кейла.

— Что, шпионишь? — спросил он срывающимся голосом. — Официант!

Стюард поспешил к нему.

— Слушаю вас.

— Лучшее вино для моего шпиона и… м-меня, — Когда официант отошел, офицер кивнул Кейлу, — Падай рядом. Можем ведь лететь и вместе, а? — Голос его приобрел доверительный тон. — Знаешь, люблю вино. Давно уж стараюсь, чтобы императрица ничего про это не узнала. Ей это не нравится. — Он грустно покачал головой, — Совсем не нравится. Ну, чего ждешь? Иди сюда.

Кейл быстро подошел, проклиная пьяного придурка, но вместе с тем и с некоторой надеждой. Он почти забыл, что девушка из магазина предлагала ему поступить на службу к императрице. Если бы ему удалось получить от этого пьяницы необходимую информацию и быстро завербоваться в армию, потеря денег уже не имела бы значения.

«Нужно принять решение», — сказал он сам себе, отчетливо представив, как именно он это будет делать.

Он потягивал вино, но все еще чувствовал себя несколько не в своей тарелке и то и дело бросал взгляд на полковника, бессвязное повествование которого постепенно начало складываться в более-менее определенную картину. Его звали Лорел Медлон, полковник Лорел Медлон, как он усиленно пытался вдолбить Кейлу в голову. Наперсник императрицы, доверенное лицо во дворце, начальник налогового округа.

— И черрртовски… ик!.. хороший человек, — заявил он с удовлетворением, которое придало его признанию куда больше веса, чем сами слова, и с сардонической усмешкой посмотрел на Кейла.

— Хочешь попробовать, а? — Он икнул. — Ладно, приходи ко мне в контору завтра.

Голос его оборвался, и он начал что-то бормотать себе под нос. Когда Кейл задал вопрос, он пробурчал, что прибыл в Империал-Сити, «когда был в твоем возрасте. Парень, ну и зеленым же я тогда был!». Затем он весь затрясся от возмущения.

— Знаешь, в чем дело, а? Эти чертовы монополии по пошиву одежды рассылают по стране разные сорта ткани. По ней можно узнать про любого, откуда он. Меня уж точно узнали быстро…

Он разразился проклятиями. Злость его была Кейлу вполне понятна. Вот, значит, в чем дело — одежда! Ему стало не по себе от осознания того, насколько это нечестно. Отец постоянно запрещал ему покупать костюмы даже в окрестностях Ферда, каждый раз заявляя: «Как ты полагаешь, станут ли местные торговцы приносить мне вещи на ремонт, если моя семья не покупает товары в их магазинах?» После этого вопроса, на который никогда не было ответа, отец просто переставал его слушать.

«Ну вот, я и здесь, — подумал Кейл, — гол как сокол, из-за этого старого дурака…»

Бессмысленная злость прошла. В больших городах вроде Ферда наверняка тоже существовали местные сорта ткани, которые так же легко опознать, как и в Глее. Он уже прекрасно осознал, что глупое упрямство одного человека здесь совершенно ни при чем.

Хорошо, что Кейл все-таки это понял. Лучше поздно, чем никогда.

Полковник беспокойно пошевелился. Кейл подступился к нему с очередным вопросом.

— Но как вы попали в армию? И прежде всего — как вы стали офицером?

Пьяный забормотал, что императрица постоянно жалуется на низкие доходы от налогов, потом о борьбе с Торговым домом, который чертовски всем досаждает. Но что он имел в виду, так и осталось неясным. А замечание про двух дам, которым стоило бы поостеречься, вызвало в воображении Кейла образ офицера, содержащего нескольких любовниц. После всего этого последовал долгожданный ответ:

— Я выложил пять штук креди за офицерский чин… черт побери… — С минуту он снова что-то бессвязно бормотал и наконец закончил: — Императрица настаивает, чтобы их раздавали бесплатно. Не выходит. Всем хочется иметь дополнительные доходы! — возмущенно заявил он, — Я, конечно, немало заплатил.

— Вы хотите сказать, — поспешно спросил Кейл, — что звание офицера сейчас можно получить бесплатно? Вы именно это имели в виду?

Он возбужденно схватил полковника за рукав.

Взгляд из-под полуприкрытых век вдруг стал удивительно трезвым, и офицер подозрительно уставился на Кейла.

— Ты кто такой? — рявкнул он. — Отвали от меня, — Голос звучал резко и совершенно не казался пьяным. — Черт побери, невозможно спокойно летать. Каждый раз какая-нибудь пиявка прицепится. У меня достаточно причин для того, чтобы приказать тебя арестовать.

Кейл встал, залился краской и пошатываясь отошел — потрясенный, почти на грани паники. Он получал слишком сильные удары, к тому же слишком часто.

Туман перед глазами постепенно рассеивался. Он сообразил, что стоит на пороге коктейль-бара, где все еще сидел Тюлень в обществе двух своих дружков. Увидев их, Кейл оцепенел — он понял, почему вернулся сюда и почему ему хотелось на них взглянуть. В нем нарастало желание действовать, решимость сделать так, чтобы им не удалось выйти сухими из воды. Однако прежде всего нужно было кое-что выяснить.

Повернувшись, он направился прямо к девушке из оружейного магазина, которая сидела в углу с книгой — стройная, симпатичная, лет двадцати. Серо-зеленые глаза испытующе вглядывались в его лицо, пока он рассказывал, как у него украли деньги.

— Как думаешь, — закончил он, — мне стоило бы пойти к капитану?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, я бы этого делать не стала. Капитан вместе с экипажем получают с этого сорок процентов. Они лишь помогли бы им избавиться от твоего трупа.

Кейл откинулся на спинку кресла. Он чувствовал себя так, словно его покинула вся жизненная энергия. То, что произошло с ним за время его первого путешествия далее Ферда, лишь подчеркивало его собственное бессилие.

— Как так получилось, — наконец спросил он, выпрямившись, — что они не выбрали тебя? Да, знаю, ты, скорее всего, не носишь деревенскую одежду, но каким образом они выбирают свои жертвы?

Девушка снова покачала головой.

— Эти люди, — коротко пояснила она, — просвечивают тех, кого они себе присмотрели. Больше всего их интересует, есть ли у потенциальной жертвы при себе оружие из Торгового дома. В этом случае они ее не трогают.

Кейл помрачнел.

— Можно одолжить твое? — угрюмо спросил он. — Покажу этим вонючкам, где раки зимуют.

Девушка пожала плечами.

— Пистолеты Торгового дома оружейников настроены на своих владельцев, — объяснила она. — Моим ты не смог бы воспользоваться. Кроме того, их можно применять исключительно для самообороны. А обороняться уже слишком поздно.

Кейл понуро уставился в пол. Девушка явно над ним издевалась. Красота городов, появлявшихся на экране каждые несколько минут, лишь углубляла его депрессию. К нему возвращалось прежнее отчаяние. И вдруг ему показалось, что Люси Рэлл — его единственная надежда и он должен убедить ее помочь ему.

— Торговый дом занимается чем-нибудь еще кроме торговли оружием?

Девушка поколебалась.

— У нас есть Центр информации, — наконец ответила она.

— Что ты имеешь в виду? Какого рода информации?

— Любого. Где человек родился? Сколько у него денег? Какое он совершил или совершает преступление? Естественно, ни в чью частную жизнь мы не вмешиваемся.

Кейл посмотрел на нее исподлобья со смешанными чувствами разочарования и восхищения. Ему не хотелось отвлекаться, но уже много лет ему не давали покоя вопросы, касающиеся Торгового дома оружейников.

А сейчас он встретил того, кто знал ответы.

— Но чем они занимаются? — упрямо переспросил он. — Если у них есть настолько совершенное оружие, почему бы им просто не захватить власть?

Люси Рэлл улыбнулась и покачала головой.

— Две с лишним тысячи лет тому назад один человек основал Торговый дом оружейников, придя к выводу, что непрекращающаяся борьба за власть — явление ненормальное, а войны должны закончиться раз и навсегда. В то время мир как раз приходил в себя после одной из них, погубившей более миллиарда человеческих жизней. Именно поэтому у него нашлись тысячи единомышленников. Следовало организовать группу, которая имела бы одну главную цель — обеспечить средства для того, чтобы ни одно правительство никогда больше не получило полной власти над людьми. Человек, которого ввели в заблуждение или обманули, должен иметь возможность обзавестись оружием для самообороны. Ты даже не представляешь, какой большой был сделан шаг вперед. При старых деспотичных правительствах часто людей наказывали за одно лишь владение пистолетом.

Голос ее звучал все более убежденно — ясно было, что она верит в то, что говорит. Девушка с энтузиазмом продолжала:

— Саму идею основателю подсказало изобретение электронно-атомной системы контроля, которая давала возможность строить неуничтожимые оружейные магазины и производить оружие, предназначенное исключительно для оборонительных целей. Это положило конец всем дискуссиям о том, можно ли использовать оружие из наших магазинов против гангстеров и преступников всех мастей, и морально оправдывало все предприятие. При самообороне наше оружие превосходит любое другое, обычное или правительственное. Оно управляется силой мысли и в случае необходимости само прыгает в руку — например, в случае прямой угрозы для жизни. Оно создает защитное поле против излучателей. Правда, поле не защищает от обычных пуль, но это не имеет особого значения, учитывая быстродействие оружия.

Она посмотрела на Кейла.

— Ты это хотел знать? — спросила она.

— Предположим, кто-то стреляет в тебя из засады? — бросил он.

Девушка пожала плечами.

— Нет ситуации самообороны. — Она слабо улыбнулась, — Похоже, ты и впрямь не понимаешь. Нас не волнуют отдельные личности. Значение имеет совсем другое. Люди осознают, что в любой момент могут пойти в оружейный магазин и обеспечить защиту себе и своим семьям. Но важнее всего то, что силы, которые в обычных условиях пытались бы подчинить их себе, воздерживаются от агрессии ввиду того, что чересчур давить на людей может быть опасно. Именно поэтому возникло равновесие между теми, кто правит, и теми, кем правят.

Кейл разочарованно уставился на нее.

— Хочешь сказать, что людям приходится спасать себя самим? Даже получив оружие, нужно вооружиться стальными нервами? И никто не может помочь?

Ему вдруг стало больно от мысли, что девушка пыталась оправдаться и объяснить, почему она не может помочь ему. Немного помолчав, она ответила:

— Вижу, мои слова не слишком пришлись тебе по душе, но так оно на самом деле и есть. И я думаю, вскоре ты поймешь, что так и должно быть. Когда людям не хватает смелости протестовать против бесправия, их не может спасти никакая сила извне. Мы считаем, что люди всегда имеют такое правительство, какого заслуживают, и лишь сами конкретные личности должны нести на своих плечах бремя свободы, даже если ее цена — их собственная жизнь.

Видимо, она заметила выражение его лица, поскольку неожиданно замолчала.

— Послушай, — попросила Люси, — оставь меня ненадолго одну, чтобы я могла обдумать все то, о чем ты мне говорил. Я ничего не обещаю, но я скажу тебе, каково мое мнение, еще до посадки. Хорошо?

Кейл воспринял ее слова как удобную отговорку, чтоб избавиться от назойливого собеседника. Кисло улыбнувшись, он встал и занял свободное кресло в соседнем отсеке. Когда минуту спустя он посмотрел туда, где сидела девушка, там было пусто.

И тогда он принял решение. Он понял, что девушка просто избегает ненужных проблем. Снова взяв себя в руки, он встал и направился в бар.

Подойдя к Тюленю сзади, он со всей силы ударил его в скулу. Тот свалился с табурета на пол. Двое его дружков вскочили на ноги. Кейл безжалостно пнул ближайшего в пах. Тот застонал и согнулся, прижимая руки к низу живота.

Не обращая на него внимания, Кейл бросился на третьего, который пытался вытащить пистолет из кобуры под мышкой, и навалился на него всем телом, обеспечив себе преимущество. Выдернув у него оружие и поставив его на предохранитель, он с размаху ударил им по вытянутой руке, разодрав ее до крови. Крик боли заглушил шум драки.

Кейл обернулся как раз в тот момент, когда Тюлень поднимался с пола. Желтоглазый потер щеку. Оба стояли неподвижно, пристально глядя друг на друга.

— Отдай мои деньги, — потребовал Кейл. — Ты выбрал неподходящую жертву.

Тюлень повысил голос.

— На меня только что напали! Подобной наглости…

Внезапно он замолчал, явно сообразив, что врожденная хитрость или здравомыслие ему не помогут. Он поднял руки и поспешно сказал:

— Не стреляй, дурак! В конце концов, мы же в тебя не стреляли.

Кейл усилием воли удержал палец на спусковом крючке.

— Мои деньги, — рявкнул он.

Неожиданно появилось препятствие — за его спиной послышался чей-то громкий голос:

— Что здесь происходит? Руки вверх! Ты, с пистолетом!

Кейл обернулся и отступил к ближайшей стене. У входа стояли трое офицеров из экипажа с портативными бластерами. Они держали его на мушке. Несмотря на резкий обмен репликами, Кейл ни разу не опустил оружия.

Он подробно изложил всю историю и отказался сдаться.

— У меня есть основания полагать, — заявил он в заключение, — что экипаж самолета, на котором дело доходит до подобных инцидентов, сам в том замешан. А теперь, Тюлень, быстро давай мои деньги.

Ответа не последовало. Он бросил взгляд туда, где только что стоял желтоглазый, и… никого не увидел.

Игрок исчез. Его сообщников тоже след простыл.

— Послушай, — сказал офицер, производивший впечатление главного, — отдай оружие, и забудем обо всем.

— Я выйду через ту дверь, — Кейл показал подбородком направо. — Когда дойду до нее, положу оружие.

Они не возражали, и Кейл не стал терять времени. Он тщательно обыскал весь самолет, но Тюленя и его дружков нигде не нашел. Охваченный яростью, он разыскал капитана.

— Ах ты, сволочь, — презрительно бросил он. — Ты позволил им улететь в спасательной капсуле.

Офицер холодно взглянул на него.

— Парень, — язвительно проговорил он, — ты прямо-таки живое доказательство того, что в рекламе все правда. Путешествия воспитывают. Побывав на борту нашего самолета, ты стал более осторожен. Ты обнаружил в себе смелость, которая никак до сих пор не проявлялась. Короче говоря, за несколько часов ты повзрослел. Не стоит мерить собственной жизнью, сколько тебе это стоило. Деньгами ты заплатил не так уж и много. Если тебе когда-нибудь захочется потратить еще — с удовольствием дам тебе свой адрес.

— Я сообщу об этом в вашу компанию, — пригрозил Кейл.

Офицер пожал плечами.

— Бланки жалоб можно взять в коридоре. Тебе придется отправиться для личной беседы в нашу контору в Ферде за свой счет.

— Понятно, — мрачно буркнул Кейл. — Вы очень хорошо устроились, нечего сказать.

— Не я устанавливаю правила, — последовал короткий ответ. — Я лишь им подчиняюсь.

Дрожа от злости, Кейл вернулся в салон, где в последний раз видел девушку, но она тоже куда-то исчезла. Он начал готовиться к посадке, которая должна была произойти меньше чем через полчаса.

Внизу над миром Ишер тянулись тени наступающих сумерек. Небо на востоке потемнело и покрылось тучами, словно там, за горизонтом, уже наступила ночь.

Через несколько минут после расставания с Кейлом Люси отложила книгу и непринужденной походкой проследовала к кабине телестата. Заперев за собой дверь, она повернула переключатель, отсоединявший устройство от главной консоли в рубке капитана. Сняв с пальца один из перстней, она какое-то время повозилась с ним и установила связь с правительственным телестатом. На экране появилось женское лицо.

— Центр информации.

— Соедините меня с Робертом Хедроком.

— Минуту.

Почти сразу же на экране появился мужчина, внешность которого можно было бы назвать грубой, но в каждой черте его лица чувствовались гордость и жизненная сила. Сама его личность, казалось, изливалась с экрана непрерывным магнетическим потоком. Голос его был спокойным, но звучным.

— Отдел координации.

— Говорит Люси Рэлл, опекун потенциального имперского служащего Кейла Кларка, — представилась она, а затем вкратце описала, что произошло с ее подопечным. — По нашим данным, он обладает невероятными каллидетическими способностями. Мы наблюдаем за ним в надежде, что его карьера будет стремительной и он поможет нам помешать императрице уничтожить Торговый дом оружейников с помощью ее нового временного оружия. Это полностью соответствует директиве об использовании любых возможностей. Думаю, мы должны дать ему немного денег.

— Понимаю. — Мужчина на экране задумался. — Какой у него уровень сельского жителя?

— Средний. Какое-то время ему будет тяжело в городе. Но вскоре он преодолеет свои привычки. Проблемы лишь придадут ему сил, однако сейчас он нуждается в помощи.

Судя по выражению лица Хедрока, он принял решение.

— В подобных случаях чем меньше сумма денег, тем выше в конечном счете благодарность… — Он улыбнулся. — Так мы по крайней мере думаем. Дай ему пятнадцать креди, и пусть считает, что это ты лично ему одолжила. Не опекай его, пусть он будет полностью предоставлен сам себе. Что-нибудь еще?

— Все.

— Тогда до свидания.

Меньше чем за минуту, как и полагалось, Люси Рэлл вернула телестат к его исходному состоянию.

Глава 6

Кейл смотрел на хозяйку, которая, в свою очередь, разглядывала его самого. На ее решение он никак не мог повлиять. Вопрос был в том, распознает ли она в нем сельского жителя? Он вовсе не был уверен, что этого не случится. Наконец она кивнула с загадочным выражением на лице и сдала ему маленькую комнатку, обладавшую огромным преимуществом, а именно — она стоила всего четверть креди в день.

Кейл улегся на кровать и расслабился под ритмичную музыку. Он чувствовал себя удивительно хорошо — правда, он до сих пор переживал из-за кражи денег, но уже не воспринимал ее как катастрофу. Пятнадцать креди, которые дала ему девушка, позволяли прожить несколько недель. В Империал-Сити ему ничего не угрожало. Да и сам факт, что девушка одолжила ему денег и назвала свое имя и адрес, кое о чем говорил. Удовлетворенно вздохнув, он вышел на улицу в поисках ужина.

На углу он заметил кафе-автомат. Внутри было пусто, если не считать мужчины средних лет. Кейл купил в автомате стейк и сел рядом с незнакомцем.

— Я здесь впервые, — сказал он, пытаясь завязать разговор. — Не могли бы вы мне рассказать про город? Был бы очень вам благодарен.

На этот раз он избрал новую тактику: он демонстрировал собственную наивность. Однако он чувствовал себя вполне уверенно и был убежден, что сейчас ему куда больше нужна информация, чем сохранение собственного достоинства. Его вовсе не удивило, что незнакомец с серьезным видом откашлялся и сказал:

— Первый раз в большом городе? Был уже где-нибудь?

— Нет, я только что приехал.

В серых глазах незнакомца промелькнул легкий интерес. Он кивнул скорее сам себе, чем Кейлу.

«Похоже, он решает, как бы меня использовать», — цинично подумал Кейл.

Мужчина снова заговорил, на этот раз вполне дружелюбно:

— Меня зовут Грегор. Живу здесь за углом, в неботеле. Что бы ты хотел узнать?

— Ну, например, — быстро ответил Кейл, — где тут самый лучший район? О ком больше всех говорят?

Грегор рассмеялся.

— Что касается последнего — то, естественно, об императрице. Ты ее хоть раз видел?

— Только по телестату.

— Ну что ж, значит, знаешь, что она просто ребенок, пытающийся казаться крутым.

Ни о чем подобном Кейл не знал. Несмотря на весь свой цинизм, он никогда не думал о членах правящего дома Ишеров иначе, чем полагалось официально, и сейчас инстинктивно отверг попытку собеседника представить императрицу Иннельду обычным человеком.

— Императрица? — переспросил он.

— Ее держит взаперти во дворце группа старцев, которые никак не хотят отдавать власть.

Кейл нахмурился — подобная картина ему совсем не понравилась. Он вспомнил, как в последний раз видел императрицу по телестату: волевое лицо, голос, в котором звучала не только великая гордость, но и решимость. Если какие-то люди пытались использовать ее в качестве своего орудия, то им стоило быть поосторожнее. Молодая императрица была вполне себе на уме.

— Хочешь попытать счастья в игре? — продолжал Грегор. — В таком случае тебе следует отправиться на авеню Удачи. Кроме того, здесь есть и театры, и рестораны, и…

Кейл внезапно утратил к нему интерес. Не стоило ожидать, что случайный знакомый в дешевом районе сумеет удовлетворить его любопытство. Мысли и желания этого человека простирались не слишком далеко, так что ничего существенного он сказать не мог.

Однако Грегор не сдавался.

— С удовольствием покажу тебе город. Денег у меня сейчас не слишком много, но…

Кейл кисло улыбнулся. Вот, значит, каковы были его намерения. Его новый знакомый принадлежал к низшим слоям общества Ишер, но в данном случае он был настолько достоин сожаления, что никакого значения это уже не имело. Кейл покачал головой и вежливо сказал:

— Спасибо, как-нибудь в другой раз. Сегодня я немного устал — ну, знаете, все-таки долгий перелет и все такое.

Он принялся за еду, не особо переживая по поводу неудачного знакомства. В конце концов, никакого вреда этот разговор ему не принес — даже, честно говоря, немного поправил настроение. Несмотря на то что он никогда не был в Империал-Сити, он намного лучше Грегора разбирался в том, что благоразумно, а что нет.

Ужин обошелся ему несколько дороже, чем он ожидал, но об этом он не жалел. После всех неприятностей, пережитых во время полета, ему требовалась разрядка. Довольный, он вышел на улицу. Вокруг полно было детей, и хотя быстро опускались сумерки, игра шла вовсю.

Он ненадолго задержался, глядя на детей, — насколько он мог понять, им было от шести до двенадцати лет. Групповым играм учили во всех школах, но в этой явно преобладали сексуальные мотивы, с чем ему никогда прежде сталкиваться не приходилось.

«Господи, — подумал он, — а меня еще считали чуть ли не бесом. Этим ребятишкам я бы показался всего лишь наивным простаком».

Кейл направился назад к себе в комнату в убеждении, что парнишка, глядя на которого родители в Глее неодобрительно качали головой, на самом деле был простодушным и честным. Если он и мог плохо кончить, то именно из-за собственной наивности, и ничего больше.

Сознавать это было не слишком приятно. В Глее ему доставляло удовольствие нарушать заведенные обычаи. Там он считал себя «городским». Лежа в кровати, он подумал, что это было правдой лишь отчасти. Ему не хватало опыта и знаний, а также молниеносной реакции и чувства опасности. В ближайших его планах стоял поиск лекарства от этих слабостей. Его беспокоило то, что он не может однозначно определить свою цель и находит лишь временные решения, которые не следуют из ясных и до конца определенных собственных намерений.

С этими мыслями он заснул, и они продолжали мучить его даже во сне. Первая его ночь в городе мечты оказалась тяжкой. Он проснулся уставшим и несчастным, однако тревога постепенно проходила.

Дорогим кафе-автоматом он пользоваться не стал и позавтракал за одну восьмую креди в ресторанчике с персональным обслуживанием и домашней кухней. Но он тут же пожалел о собственной скупости. Тяжесть никак не желавшего перевариваться завтрака ослабла лишь тогда, когда Кейл оказался в «Пенни-Паласе» — ярко разукрашенном игорном заведении, находившемся на всемирно известной авеню Удачи.

По словам путеводителя, в котором описывались исключительно авеню Удачи и игорные заведения, владельцы «Пенни-Паласа» «разместили повсюду светящиеся вывески, которые скромно заявляют, что каждый может войти туда с монеткой достоинством в один пенни и выйти с миллионом — естественно, миллионом креди». Удалось ли подобное когда— либо хотя бы одному, на вывесках не говорилось.

Фраза заканчивалась словами: ««Пенни-Палас» отличается тем, что в нем больше автоматов для игры в чет-нечет, чем в любом другом заведении на авеню Удачи».

Именно это, вместе с низкими ставками, и заинтересовало Кейла. Пока что он не планировал уйти с миллионом и для начала решил ограничиться пятьюстами креди. Потом — что ж, потом у него будут возможности для большего.

Сперва он выбрал автомат, который выбрасывал слова «чет» и «нечет» в светящийся водоворот. Когда туда падало по десять слов каждого вида, в жидкости происходили химические изменения, после чего на поверхности оставалось лишь одно слово. Все остальные исчезали.

Слово-победитель всплывало вверх и каким-то образом приводило в действие механизм, который либо выплачивал выигрыш, либо забирал проигрыш. Игроки видели, как слова, на которые они поставили, со щелчком исчезают или, наоборот, появляются в квадрате, перед которым они стояли. Кейл услышал щелчок, извещавший о проигрыше.

Он удвоил ставку и на этот раз выиграл. Забрав первоначальную ставку, он сыграл выигранной монетой. Замигали огоньки, водоворот зашипел, и на поверхности осталось слово «чет». До его ушей донесся приятный звон мягко скользящих в его сторону монет — звук, который он слышал еще не раз в течение последующих полутора часов. Несмотря на осторожность, он выиграл пять с лишним креди.

В конце концов он устал и отправился отдохнуть в соседний ресторан. Вернувшись в Комнату сокровищ, как назывался этот зал, он заметил игру, заинтриговавшую его.

Нужно было бросить в щель деньги, после чего освобождался рычаг, за который следовало потянуть, и начинали одна за другой появляться картинки, быстро сменявшие друг друга на красном или черном фоне. Таким образом, это была очередная разновидность игры в «чет-нечет», поскольку у игрока были те же шансы выиграть — пятьдесят на пятьдесят.

Кейл бросил в щель монету в полкреди, потянул за рычаг… и проиграл. Вторая попытка завершилась с тем же результатом, третья тоже. На четвертый раз замигал именно тот цвет, на который он поставил. Он выиграл очередные десять раундов, проиграв четыре, затем выиграл семь из последующих десяти. За два часа, соблюдая осторожность и скорее ограничивая собственное везение, чем поощряя его, он выиграл семьдесят восемь креди.

Он направился в бар, чтобы чего-нибудь выпить и подумать над ближайшим будущим. Столько всего нужно было сделать — купить новый костюм, поместить свой выигрыш в безопасное место, подготовиться к следующей ночи и вернуть долг, взятый у Люси Рэлл.

Кейл рассуждал хладнокровно, несмотря на охватившее его приятное возбуждение, он ощущал спокойствие и уверенность в себе. Несколько секунд спустя он позвонил по телестату девушке из Торгового дома.

С прибавлением собственного состояния можно было и подождать.

Люси появилась на экране почти сразу же.

— Я сейчас на улице, — коротко пояснила она.

Кейл понял. Ее лицо почти полностью заполняло экран, и можно было увидеть вставленный в ухо миниатюрный телестат. Люди пользовались ими на улице для связи с домашними телестатами. У одного из жителей Глея был такой.

Прежде чем Кейл успел открыть рот, она сказала:

— Я как раз иду домой. Может, там и встретимся?

Еще бы!

Квартира из четырех комнат была оборудована множеством автоматических устройств. Бросив короткий взгляд по сторонам, Кейл пришел к выводу, что Люси Рэлл не особо любит работу по дому. Однако его удивило, что квартира выглядела совершенно не охраняемой. Девушка вышла из спальни и в ответ на его замечание лишь пожала плечами.

— Мы, люди из Торгового дома оружейников, — сказала она, — живем, так же как и другие люди, обычно в достаточно приличных жилых районах. Только наши магазины и… — она поколебалась, — несколько заводов, ну и, естественно, Центр информации находятся под надлежащей защитой. — Она оборвала фразу. — Ты что-то говорил насчет покупки костюма. Если хочешь, помогу тебе выбрать, но у меня всего два часа времени.

Воодушевленный, Кейл открыл перед ней дверь. В том, что она пригласила его в квартиру, явно чувствовался некий подтекст личного характера. Вряд ли в ее обязанности по отношению к Торговому дому входило приглашение никому не известного Кейла Кларка к себе домой даже на несколько минут. Похоже, он ей понравился.

Они поймали автоплан — на стоянке Люси нажатием кнопки послала ближайшую машину вниз.

— Куда летим? — спросил Кейл.

Девушка улыбнулась и покачала головой.

— Увидишь. — Она показала вверх. — Смотри.

На небе появилось искусственное облако, которое несколько раз изменило цвет, после чего на нем засияли буквы: «РАЙ ХАБЕРДАШЕРИ».

— Я видел эту рекламу вчера вечером, — сказал Кейл.

Он уже успел об этом забыть, но сейчас воспоминание вернулось к нему с удвоенной силой. Светящиеся полосы вспыхнули в ночи, когда Кейл шел к себе домой. Рекламный «Рай» информировал мужчин всех возрастов, что совершать покупки им следует именно здесь — в торговой фирме, которая могла доставить любую часть мужского гардероба в любое время дня и ночи в любое место на Земле, Марсе или Венере, а за небольшую дополнительную плату — по всей населенной Солнечной системе.

Реклама ничем не отличалась от сотен других, и потому название фирмы не отложилось у него в памяти.

— Думаю, стоит туда заглянуть, — предложила Люси.

Кейлу показалось, будто она наслаждается его радостью, из-за чего он почувствовал себя несколько наивным. Но это было не важно. Куда важнее, что она пошла вместе с ним.

— Спасибо за помощь, — ответил он.

«Рай Хабердашери» в реальности производил куда большее впечатление, чем в рекламе. Здание занимало три квартала и имело восемьдесят этажей в высоту — по крайней мере так сказала ему Люси, после чего добавила:

— Пройдемся быстро по основным отделам, потом купим тебе костюм.

Вход в «Рай» занимал примерно сто ярдов в ширину и тридцать этажей в высоту. Энергетический экран, не пропускавший внутрь наружный воздух, являлся единственным ощутимым барьером, сквозь который без труда можно было пройти в увенчанный куполом вестибюль. «Рай» не только предлагал пляжную одежду — он предлагал и пляж шириной в четверть мили, на который накатывались волны тянувшегося вплоть до туманного горизонта моря. Иллюзия была полной, вплоть до выброшенных на песок раковин и острого запаха морской воды. Точно так же вместе с лыжными костюмами предлагались и горы, неотличимые от настоящих, с крутым заснеженным склоном высотой в полмили.

«Рай — УНИВЕРСАЛЬНЫЙ МАГАЗИН, — гласила светящаяся вывеска, на которую Люси обратила внимание Кейла. — Если ты не найдешь здесь чего-то, что соответствует нашему девизу «Все для мужчин», тебе нужно только спросить. В продаже есть все».

— Включая женщин, — сухо заметила Люси. — Женщины здесь стоят столько же, сколько костюмы, от пяти креди до пятидесяти тысяч. Ты бы удивился, если б узнал, сколько женщин из добропорядочных семей появляется здесь, когда им нужны деньги. Естественно, все сохраняется в тайне.

Кейл заметил, что девушка задумчиво разглядывает его, явно ожидая какого-то комментария. Несколько сбитый с толку, он поспешно сказал:

— Я никогда не стал бы платить деньги за женщину.

Похоже, этот ответ ее удовлетворил, и они молча прошли в отдел мужских костюмов. Они продавались на тридцати этажах, но на каждом были свои цены. Люси провела его туда, где цены колебались между двадцатью и тридцатью креди. Кейл сразу же заметил, насколько отличается качество «городской» ткани от его собственной одежды. За тридцать два креди он купил костюм, галстук, носки и ботинки.

— Думаю, подниматься выше тебе пока не стоит, — практично заметила Люси.

От предложения вернуть ей деньги, она отказалась.

— Можешь отдать и потом. Сейчас я бы предпочла, чтобы ты положил их в банк и держал про запас.

Это означало, что они с Люси еще встретятся. Кейл даже предположил, что именно этого ей, вероятно, и хотелось.

— Иди лучше переоденься, — посоветовала она. — Я подожду здесь.

У него вдруг возникло непреодолимое желание поцеловать ее, прежде чем они расстанутся. Однако, выйдя из примерочной кабины, он изменил свои намерения, когда услышал:

— Я даже понятия не имела, что уже так поздно. Сейчас три часа. — Она улыбнулась и посмотрела на него. — Ты большой, сильный и симпатичный. Не знал? Но сейчас не время для комплиментов. Лучше поторопимся.

У гигантского входа они попрощались. Люси поспешила на стоянку автопланов, оставив его одного. Чувства, охватившие его в магазине, постепенно отступили. Кейл шел, постепенно ускоряя шаг.

К тому времени, как он добрался до здания Пятого межпланетного банка, над которым вздымались шестидесятичетырехэтажные башни, его снова начало распирать от тщеславия. Это был крупный банк, но скромный депозит в пятнадцать креди приняли у него без каких-либо комментариев, хотя и потребовали оставить отпечатки пальцев.

Кейл вышел из банка в прекрасном расположении духа — впервые с того момента, как его обокрали. У него имелся собственный счет. Он был одет по моде. Прежде чем приступить к третьему этапу карьеры игрока, оставалось сделать лишь одно.

Из общественного автоплана он высмотрел оружейный магазин, расположившийся в частном парке неподалеку от банка. По украшенной цветами дорожке он подошел к двери, но остановился, увидев небольшую табличку, какую никогда прежде в оружейных магазинах не встречал. Надпись гласила:

ВСЕ ГОРОДСКИЕ ОРУЖЕЙНЫЕ МАГАЗИНЫ ВРЕМЕННО ЗАКРЫТЫ.

НОВЫЕ И СТАРЫЕ МАГАЗИНЫ В СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ ОТКРЫТЫ КАК ОБЫЧНО.

Кейл неохотно повернул назад. Подобной возможности — что сказочные оружейные магазины окажутся закрыты — он просто не предполагал. Внезапная мысль заставила его вновь вернуться к двери, но он не нашел никаких сведений о том, когда магазины откроются снова. Никакой даты, вообще ничего, кроме одного-единственного объявления. Кейл мрачно стоял перед дверью, испытывая нечто вроде чувства утраты. Внезапно он осознал, что царившая вокруг тишина начинает его беспокоить — хотя в Глее вокруг оружейного магазина всегда было тихо.

Ощущение растерянности нарастало. Что теперь делать? Повинуясь некоему импульсу, он попытался открыть дверь, но та даже не шелохнулась. Он снова повернулся и направился в сторону улицы.

Кейл стоял на островке безопасности не в силах решить, какую кнопку нажать. Он мысленно вернулся к двум с половиной часам, проведенным вместе с Люси, которые теперь казались ему просто интересным событием. Его охватило разочарование при воспоминании о том, насколько скучным оказался их разговор. Если не считать некоторой непосредственности и решительности, ее слова почти не оставили следов в памяти.

«Вот так оно и бывает, — подумал он. — Если девушка готова терпеть занудного парня — значит, она что-то чувствует».

Становившееся все сильнее желание действовать помогло составить план и побудило к принятию быстрых решений. Оружейный магазин, игра, а затем штаб военного округа под командованием полковника Медлона. Одна неделя, подумал он. Первым должен стать оружейный магазин, поскольку эти заведения не открывали своих дверей перед служащими империи, независимо от того, были те солдатами или государственными чиновниками.

Дольше тянуть было нельзя. Он нажал кнопку, вызывая авто план, направлявшийся в Девятнадцатый округ.

Минуту спустя он был уже в пути.

Глава 7

Штаб Девятнадцатого округа находился в старом здании, спроектированном в виде водопада. Мраморные струи били из потайных закоулков, постепенно соединяясь в единое целое.

Здание было не слишком большим, но достаточно солидным для того, чтобы заставить Кейла остановиться. Пятнадцать этажей, заполненных чиновниками и беспрерывно трещащими автоматическими пишущими машинками, производили серьезное впечатление. После встречи с пьяным офицером он не представлял себе подобного.

На информационном табло были перечислены гражданские должности и воинские звания. Кейл предположил, что найдет полковника Медлона где-то под вывеской «Отдел персонала». Последний этаж.

Внизу он заметил надпись: «Переход к эскалатору на последний этаж находится в приемной на пятнадцатом этаже».

В приемной записали его фамилию, и сидевший там мужчина передал его данные для проверки, но лишь после долгих приглушенных переговоров по интеркому открылась дверь и появился офицер средних лет в мундире капитана, который сердито посмотрел на Кейла.

— Полковник не любит юнцов, — презрительно бросил он, — Ты кто такой?

Слова капитана звучали не слишком многообещающе, однако Кейл почувствовал, как в нем нарастает упрямство. Благодаря долгому опыту ссор с отцом он сумел безразличным тоном ответить:

— Я познакомился с полковником Медлоном вчера во время полета в Империал-Сити. Он настаивал, чтобы я с ним встретился. Если бы вы были так любезны и сообщили ему, что я здесь…

Капитан с полминуты оценивающе его разглядывал, затем молча вернулся в кабинет. Вскоре он снова появился, качая головой, но сказал уже более дружелюбно:

— Полковник говорит, что тебя не помнит, но уделит тебе пару минут, — Он понизил голос до шепота. — Он что, был… гм… под мухой?

Кейл кивнул — ему не хватило смелости ответить вслух.

— Заходи, — тихо сказал капитан, — и дави на него что есть силы. Сегодня ему уже дважды звонила весьма важная персона, а он отсутствовал. Сейчас он места себе не находит, узнав о тебе. Он страшно боится всего того, что болтает по-пьяни. Здесь, в городе, он и капли выпить не осмелится, сам понимаешь.

Кейл последовал за капитаном, мысленно создавая очередной образ мира Ишер. Похоже, нижестоящий офицер всерьез метил на пост своего начальника.

Впрочем, об этом он забыл, сойдя с эскалатора, — его вдруг охватило мрачное предчувствие, что у него ничего не получится. Однако когда он бросил взгляд на человека, сидевшего за большим столом в углу просторного помещения, все опасения, что его вышвырнут из штаба Девятнадцатого округа, исчезли так же быстро, как и появились.

Перед ним был тот самый офицер из самолета, но на этот раз он словно уменьшился в размере. Лицо, прежде опухшее от алкоголя, теперь будто сжалось. Полковник задумчиво постукивал пальцами по крышке стола.

— Оставьте нас, капитан, — спокойно и повелительно произнес он.

Капитан с сосредоточенным видом вышел за дверь. Кейл сел.

— Я тебя, кажется, помню, — сказал Медлон. — Извини, похоже, я тогда немного выпил. — Он фальшиво рассмеялся.

Кейл подумал, что тогдашние слова полковника об императрице могут быть весьма опасны для человека, занимающего подобный пост.

— Мне не показалось, будто что-то не так. — Он поколебался. — Хотя, если подумать, возможно, вы вели себя чересчур откровенно. — Он снова помолчал. — Но я считал, что ваш пост позволяет вам открыто высказывать столь решительные взгляды.

В кабинете наступила тишина. Кейл осторожно поздравил себя с удачей, одновременно не строя особых иллюзий. Этот человек не зашел бы столь далеко, будь он пугливым и глупым.

— Гм… — наконец пробормотал полковник Медлон, — так о чем мы… гм… договаривались?

— В числе прочего, — спокойно ответил Кейл, — вы сказали, что правительству нужны офицеры, и предложили мне поступить на службу.

— Не помню, — покачал головой Медлон, — чтобы я делал подобные предложения. — Казалось, он весь внутренне напрягся. — Так или иначе, даже если это и правда, вынужден с сожалением сообщить, что в мою компетенцию не входит присвоение офицерских званий. Их получают в соответствии со стандартными процедурами, которые никоим образом не входят в мои полномочия. А поскольку к офицерским чинам относятся с должным уважением, правительство уже давно рассматривает это как источник дополнительных доходов. Для примера — звание лейтенанта стоило бы тебе пять тысяч креди даже с моей протекцией. Звание капитана потребовало бы пятнадцати тысяч креди, чего в столь молодом возрасте достаточно тяжело добиться, и…

Кейл слушал его со все большим унынием. Анализируя собственные слова, он постепенно приходил к выводу, что в данной ситуации сделал все возможное. Неосторожностью Медлона попросту не удавалось воспользоваться.

— Сколько стоит звание полковника? — спросил он с кривой усмешкой.

Офицер грубо рассмеялся.

— Молодой человек, — усмехнулся он, — за такое не платят деньгами. Каждый раз приходится расплачиваться очередным пятном на собственной совести…

Он помолчал, затем продолжил:

— А теперь послушай. Мне очень жаль, если вчера я чересчур свободно распоряжался чинами ее императорского величества, но ты сам понимаешь, как обстоят дела на самом деле. А чтобы доказать, что я не нарушаю своих обещаний, даже если веду себя… гм… не вполне адекватно, сделаем так. Принесешь мне пять тысяч креди, когда тебе будет удобно, скажем… в течение двух недель, и я гарантирую тебе звание офицера. Как тебе такое?

Для человека, чье состояние не превышало сорока креди, подобное предложение казалось как минимум нереальным. Если даже императрица фактически и запретила продажу офицерских званий, приказ этот полностью игнорировался ее продажными подданными.

Значит, ни она, ни ее советники были далеко не всевластны. Кейл всегда считал, что лишь Торговый дом оружейников в определенной степени ограничивал ее власть, но сеть, которой ее опутали, оказалась куда более прочной. Множество людей, исполнявших ее волю, на самом деле без зазрений совести вели собственную игру и удовлетворяли собственные желания, предпочитая это занятие служению женщине, которой они поклялись в верности.

Полковник начал перекладывать бумаги на столе. Аудиенция подходила к концу. Кейл уже собирался сказать что-нибудь на прощание, когда на стене позади Медлона замигал экран телестата и там появилось женское лицо.

— Полковник, — резко сказала она, — где вас носит, черт побери?

Офицер замер на месте и медленно, с трудом повернулся. Кейлу не нужно было видеть выражение лица собеседника, чтобы понять, кто эта женщина.

Он смотрел на императрицу Ишер.

Глава 8

Кейл машинально поднялся со стула, понимая, что сейчас он здесь лишний. Он уже был на полпути к двери, когда заметил, что женщина внимательно за ним наблюдает.

— Большое вам спасибо, полковник, — пробормотал он.

Голос дрогнул, и Кейл стыдливо замолчал. Внезапно его охватило сомнение в том, что все это происходит действительно с ним. Он посмотрел на женщину, пытаясь удостовериться, что это в самом деле она, и тут до него донесся голос Медлона.

— Всего доброго, мистер Кларк, — чересчур громко сказал полковник, вырвав Кейла из задумчивости.

Он все еще стыдился своего поведения — на этот раз из— за того, что случилось раньше, а не сейчас. Неожиданно он мысленно представил самого себя — высокого, хорошо одетого парня, стоящего перед императрицей Ишер, а рядом — наполовину разрушенную алкоголем карикатуру на человека. Кейл посмотрел в лицо на экране телестата и инстинктивным движением слегка поклонился, отчего почувствовал себя несколько лучше.

Теперь он уже не сомневался в том, кто перед ним. Двадцатипятилетняя императрица Иннельда не была самой прекрасной женщиной в мире. Однако ошибиться было невозможно — ее слегка удлиненное своеобразное лицо обладало всеми чертами, свойственными императорской фамилии Ишеров, и ни о каких сомнениях не могло быть и речи. Голос ее, когда она снова заговорила, был хорошо знаком каждому по телестату. Однако обращенные непосредственно к нему слова звучали совершенно иначе.

— Как тебя зовут, юноша?

Медлон ответил за него напряженным, но спокойным голосом:

— Это мой знакомый, ваше величество. — Он повернулся к Кейлу, — До свидания, мистер Кларк. Приятно было пообщаться.

— Я спрашивала, как зовут тебя, — повторила женщина, не обращая внимания на полковника.

Кейл внутренне сжался от адресованного прямо ему вопроса, но тут же представился.

— С какой целью ты пришел к Медлону?

Кейл поймал напряженный взгляд полковника, старавшегося привлечь его внимание. До этого он в глубине души восхищался умением офицера лавировать и подбирать слова, но сейчас от восхищения не осталось и следа. Медлон явно был в панике, и у Кейла вновь появилась надежда.

— Я хотел узнать, можно ли получить звание офицера в вооруженных силах вашего величества, — сказал он.

— Так я и думала, — ответила императрица и замолчала.

Она задумчиво перевела взгляд с Кейла на Медлона. Кожа ее была гладкой и слегка загорелой, голова высоко поднята, и сама она выглядела полной молодости, энергии и жизни. Мгновение спустя она доказала, насколько хорошо умеет управляться с мужчинами — вместо того чтобы задать Кейлу очередной вопрос, она обратилась к Медлону:

— Могу я спросить вас, полковник, каким был ваш ответ?

На лбу офицера выступил пот, но он ответил спокойным, даже слегка веселым голосом:

— Я сообщил ему, ваше величество, что оформление документов на офицерское звание займет около двух недель, — Он неодобрительно усмехнулся, — Как вам наверняка известно, следует принимать во внимание бюрократические проволочки.

Кейл ощущал себя на гребне волны, поднимавшейся все выше и выше. Неожиданно он почувствовал, что у него снова есть шанс. Он восхищенно смотрел на императрицу, столь отличавшуюся от образа, который был знаком ему в течение многих лет, и удивлялся тому, что она старалась не повергать в замешательство одного из своих офицеров, по сути застигнутого на месте преступления. Однако следующая ее фраза была полна сарказма:

— Да, полковник, я это прекрасно знаю. И вообще, вся эта пустая болтовня прекрасно мне известна. — Сарказм сменился раздражением. — Так или иначе, молодые люди, которые обычно покупают себе место в армии, слышали о том, что происходит сейчас, и особо не высовываются. Начинаю подозревать, что существует некий заговор в пользу Торгового дома оружейников, цель которого — отбить охоту у тех немногих, кто все же приходит.

Глаза на экране телестата вспыхнули зеленым пламенем. Худое лицо пылало гневом, от сдержанности не осталось и следа. Императрица обратилась к Кейлу.

— Кейл Кларк, — звонко произнесла она. — Сколько ты должен был заплатить за звание?

Кейл поколебался. В темных глазах Медлона застыл страх, шея казалась неестественно вывернутой. Взгляд его говорил лучше всяких слов — полковник сожалел обо всем, что только что рассказал будущему лейтенанту имперской армии.

Мысли полковника были настолько очевидны, что Кейл почувствовал неприкрытое отвращение. Никогда прежде ему не приходилось ощущать, что некто полностью отдан на его милость, и от подобной мысли он весь внутренне сжался от страха. Неожиданно ему расхотелось продолжать дискуссию.

— Ваше величество, — напряженно начал он, — я познакомился с полковником Медлоном вчера в самолете, и он предложил мне офицерское звание без каких-либо дополнительных обязательств.

Кейл почувствовал себя намного лучше. Он заметил, что офицер несколько расслабился, а женщина довольно улыбается.

— Ну что ж, полковник, — сказала она, — рада слышать. А поскольку это снимает вопросы, которые я хотела с вами обсудить, — примите мои поздравления. Все.

Экран погас с тихим щелчком. Полковник Медлон медленно осел в кресле. Кейл, улыбаясь, подошел к столу. Полковник проговорил ровным голосом:

— Приятно было с тобой познакомиться, молодой человек, но я очень занят. Естественно, надеюсь увидеть тебя через две недели с пятью тысячами. Всего доброго.

Кейл не сразу двинулся с места, но уже успел ощутить всю горечь поражения. Откуда-то из глубин разума пришло осознание, что из-за собственной слабости он только что упустил невероятную возможность — поскольку верил, что это аморальное ничтожество выразит ему свою благодарность. Он заметил, что полковник, который выглядел теперь вполне беззаботно, весело его разглядывает.

— Императрица не понимает проблем, связанных с ликвидацией платы за звания. — Медлон пожал плечами. — Я с этим не связан и ничего не могу изменить, так же как не могу сам себе перерезать горло. Если кто-то попытается этому противиться — он уничтожит сам себя. — Он поколебался, затем на его лице появилось презрительное выражение. — Друг мой, надеюсь, для тебя это была лекция по экономике. Ну что ж, желаю всего хорошего, — сухо закончил он.

Кейл решил, что не станет причинять полковнику вреда — они находились в военном здании и его могли бы арестовать за нападение на офицера. У него не было возможности обороняться. Однако он отметил для себя, что обязательно сведет с Медлоном счеты позже.

Когда он вышел из штаба округа, на Империал-Сити уже опустилась темнота. Он посмотрел на холодные неподвижные звезды, пробивавшиеся сквозь туманный отсвет реклам, и почувствовал себя почти как дома. В лабиринте жизни он начал замечать дорогу, по которой следовало идти, и ему казалось, что он справляется неплохо, учитывая собственное невежество. Тротуары вокруг начали отдавать солнечный свет, накопленный в течение дня, и по мере того, как темнело небо, в городе становилось все светлее. С каждым шагом Кейл чувствовал себя увереннее. Он поступил вполне справедливо, когда напал на Тюленя, не обращая внимания на риск, и точно так же он сделал правильный выбор, не выдав намерений Медлона. Тюлень был одиночкой, как и он сам, и, честно говоря, никого не волновало, что с ним случится. Но полковник мог призвать на помощь законы Ишер.

Кейл не собирался возвращаться на авеню Удачи до утра, однако теперь, когда ему казалось, что все его сомнения разрешились, он изменил свое намерение. Если бы ему удалось выиграть пять тысяч креди и купить звание, сокровища Ишер полились бы на него рекой. К тому же не стоило забывать о Люси Рэлл.

Ему не хотелось ждать даже одного дня.

Глава 9

Кейлу пришлось пробивать локтями дорогу сквозь толпу, чтобы войти в «Пенни-Палас». Количество желающих принять участие в игре его лишь вдохновило — среди массы жаждущих денег человеческих особей он будет выглядеть словно кусок дерева, дрейфующий посреди бескрайнего океана.

Он уже успел в прошлый раз приглядеться к различным играм и теперь не колеблясь направился прямо к той, которую выбрал для своего последнего боя за счастье. Сейчас для него крайне важно было добиться успеха, а затем суметь его удержать.

В этой игре наивысшая ставка составляла сто к одному, а самая низшая — пять к одному. Принцип был относительно прост, хотя Кейл, который кое-что знал об энергии, с пятнадцати лет набираясь опыта в мастерской отца, прекрасно понимал, что за внешней безыскусностью кроется замысловатая электроника. Ядром игры являлся силовой шарик диаметром примерно в дюйм, случайным образом перекатывающийся внутри большого пластикового шара. Он перемещался все быстрее, пока его скорость не преодолевала сопротивление материи, и тогда, превратившись в чистую силу, шарик покидал пределы своей тюрьмы. Он беспрепятственно пролетал сквозь пластик, не встречая видимой преграды, словно луч света, плененный в почти незримой клетке с помощью сверхъестественных физических законов.

Но, освободившись, шарик тут же терял весь свой задор. Неуловимым образом быстро изменив цвет, он замедлял свой бег — хоть он и вылетал со скоростью в несколько миль в секунду, но в иной среде останавливался, не преодолев и трех футов.

Затем он начинал падать, до самого момента соприкосновения с поверхностью стола создавая иллюзию своего присутствия во многих местах одновременно, хотя на самом деле иллюзия эта существовала лишь в мыслях игроков как следствие невероятной скорости перемещения шарика. Каждый игрок был убежден, что шарик летит прямо к нему и упадет именно в тот канал, на который он поставил. И каждый раз большинство игроков постигало разочарование, когда шарик, выполнив свою миссию, проваливался в чужой канал, приводя в действие механизм расчета выигрыша.

Первая же игра принесла Кейлу тридцать семь креди. Он забрал выигрыш, пытаясь сохранять безразличный вид, но все же не сумел скрыть радости победы. Кейл поставил по одному креди на четыре канала и проиграл, затем снова поставил на те же номера — и выиграл девяносто креди. В течение следующего часа он выигрывал в среднем один раз из пяти. Поняв, что подобное везение можно считать феноменальным даже для него, он начал рисковать, ставя по десять креди на выбранные каналы.

У него ни разу не было возможности пересчитать деньги. В перерывах он бросал полную горсть монет в разменный автомат и получал крупные банкноты, которые затем засовывал во внутренний карман. К этим резервам он не прибегал ни разу. Какое-то время спустя у него возникла паническая мысль: «Кажется, у меня уже три, может быть, даже четыре тысячи креди. Самое время остановиться. Не обязательно ведь выигрывать все пять тысяч за одну ночь. Можно вернуться и завтра, и послезавтра, и на следующий день».

Однако темп игры постоянно сбивал с толку, и каждый раз, когда приходила очередная мысль о том, что пора остановиться, шарик начинал вращаться, и Кейл снова поспешно бросал деньги в каналы. Проигрыш раздражал, пробуждая жадность и нежелание потерять даже один из уже добытых креди.

Когда он выигрывал, казалось абсурдным прерывать самую удивительную полосу везения, о какой он только мог когда-либо мечтать.

«Подожди, — сказал он себе, — пока не проиграешь десять раз подряд… десять раз… десять».

Время от времени он бросал взгляд на пачку из сорока или пятидесяти тысячных банкнот, которые засунул в боковой карман. В других карманах тоже полно было денег, а он без устали бросал крупные суммы в разные каналы. Сколько? Он не помнил. Впрочем, это не имело значения. Машина всегда считала точно и выплачивала причитающийся выигрыш.

Его шатало, словно пьяного. Казалось, будто он парит над полом. Он продолжал играть как в тумане, практически не осознавая присутствия других игроков. До него постепенно доходило, что они все чаще пытаются следовать в фарватере его удачи, ставя на те же номера, что и он. Однако его это не волновало. Он не в силах был избавиться от наваждения, пока шарик не застывал неподвижно в своей клетке. Кейл стоял в ожидании продолжения игры и не догадывался, что имеет какое-то отношение к внезапному перерыву, пока не увидел, как из толпы вынырнул смуглый толстячок.

— Поздравляю, молодой человек, мы рады приветствовать вас в нашем заведении. Мы радуемся вместе с вами. А для всех остальных, господа, у нас плохие новости. Наши правила, которые можно прочитать на информационных табло, не позволяют использовать в своих целях чужую удачу. Этому молодому человеку определенно везет, и потому все прочие ставки следует делать до того, как сделает свой выбор победитель. Именно таким образом настроен сейчас игровой автомат. Так что не разочаровывайте себя, делая ставку в последний момент. А теперь — желаю вам всем удачи, а в особенности тебе, парень.

Толстяк ушел, тяжело ступая, все с той же улыбкой на круглом лице. Мгновение спустя шарик вновь завертелся.

Во время третьей игры Кейл вдруг подумал: «Ну вот я и оказался в центре внимания».

Забвение, в которое он погрузился и которое давало ему мнимое чувство безопасности, внезапно исчезло.

«Лучше отсюда сматываться, и побыстрее», — подумал он.

Он шагнул в сторону от стола, и тут какая-то симпатичная девушка забросила руки ему на шею, прижавшись к нему всем телом. Кейл ощутил прикосновение ее горячего рта к своим губам.

— О, прошу тебя, подари мне немножко своей удачи. Пожалуйста.

Он вывернулся из ее объятий и позабыл о своих намерениях.

«Что я собирался предпринять?» — напряженно размышлял он, делая несколько очередных ставок. Краем глаза он заметил, что вокруг стола собирается все больше новых игроков, иногда силой оттесняя менее напористых и решительных. В какой-то момент Кейл увидел, как от стола особенно грубо оттаскивают протестующего мужчину, и у него мелькнула мысль, что за ним внимательно наблюдают десятки глаз.

Кейл никак не мог вспомнить, что же он собирался сделать. Ему казалось, что его окружает множество женщин, которые липли к нему и пытались поцеловать, стоило ему повернуть голову. В воздухе стоял запах духов.

Он не мог шевельнуться без того, чтобы не дотронуться до голой кожи, обнаженных плеч и спин. Женщины в платьях с глубокими декольте манили его мягкими, изысканно пахнущими телами.

Ночь и удача, казалось, длились без конца. Кейл подсознательно ощущал, что происходящее вокруг чересчур его пьянит, что каждый оборот шарика и каждый выигрыш сопровождаются слишком громкими аплодисментами. Независимо от того, выигрывал он или нет, женщины бросались в его объятия, поцелуями выражая сочувствие или радость. Играла бурная, возбуждающая музыка. Ему было всего двадцать три года, и подобное воздействие на органы чувств притупило осторожность. Когда он выиграл уже немыслимые тысячи креди, двери «Пенни-Паласа» закрылись и к нему подошел уже знакомый толстяк.

— Ну ладно, хватит, — резко бросил он. — От посторонних мы избавились, так что можно заканчивать этот бред.

Кейл уставился на него непонимающим взглядом, а датчик опасности в его мозгу затикал столь громко, что у него загудело в голове.

— Наверное, — пробормотал он, — пойду я лучше домой.

Кто-то сильно ударил его в лицо.

— Добавь-ка ему, — сказал толстяк, — Он все витает в облаках.

Второй удар оказался еще сильнее. Окружающий туман рассеялся, и он вдруг понял, что оказался в смертельной опасности.

— Что тут происходит? — простонал он, поворачиваясь к тем, кто несколько минут назад приветствовал его радостными возгласами. Именно их присутствие усыпило его бдительность — в их обществе Кейл даже не думал, что ему может что-то угрожать.

Кейл перевел взгляд на толстяка и почувствовал, как его хватают крепкие руки. Другие руки еще более грубо начали шарить по его карманам, освобождая его от выигранных денег. Он услышал слова толстяка, доносившиеся откуда-то издалека:

— Не будь наивным. В том, что произошло, нет ничего необычного. Всех нормальных игроков отсюда прогнали — не только от игры, но и вообще из здания. А эта тысяча человек нанята специально для таких случаев и стоит нам по десять креди за каждого. В сумме получается всего десять тысяч, а ты выиграл раз в пятьдесят, а то и в сто больше, — Толстяк пожал плечами. — Люди совершенно не разбираются в экономике. В следующий раз попридержи свою жадность, — он вкрадчиво усмехнулся, — если вообще будет следующий раз.

К Кейлу наконец вернулся дар речи.

— Что вы собираетесь делать?

— Увидишь. — Толстяк заговорил громче: — Ну ладно, ребята, забирайте его, и открываемся снова.

Кейла толкнули через весь зал и швырнули в темный коридор. В отчаянии он подумал, что снова его судьбу решили другие.

Интерлюдия

Макалистер, репортер из 1951 года, понял, что лежит на тротуаре. Он поднялся. За ним наблюдала группа любопытных. Парк исчез, так же как и фантастический город будущего. Вместо них по обеим сторонам улицы тянулись унылые ряды одноэтажных лавочек. Сквозь неразборчивый ропот до него донесся мужской голос:

— Я уверен, это тот самый репортер, который вошел в оружейный магазин.

Значит, он вернулся в свое собственное время — возможно, даже в тот же самый день. Когда он медленно шагал прочь, тот же голос громко произнес:

— Он как будто больной. Интересно, что…

Больше он ничего не слышал. Больной! Этим людям никогда не понять, насколько он был болен. Но где-то на Земле наверняка живет ученый, который ему поможет. Окружавшая действительность свидетельствовала, что Макалистер не взорвался.

Он зашагал быстрее, оставив толпу далеко позади. Лишь однажды он обернулся и увидел, что люди беспорядочно расходятся, как это обычно бывает с зеваками, утратившими объект своего интереса. Свернув за угол, он окончательно о них забыл.

— Нужно принять решение.

Слова эти прозвучали громко и совсем рядом. Лишь несколько мгновений спустя он сообразил, что сам же их и произнес.

Принять решение? Он не считал, что ситуация, в которой он оказался, требует принятия какого-либо решения. Он был здесь. Если решение заключалось в том, чтобы найти ученого, то он уже его принял. Оставался лишь вопрос — кого? Ему вспомнился старый профессор-физик из местного колледжа. Машинально свернув к телефонной будке, Макалистер начал искать монету, и тут с надвигающимся тошнотворным ощущением катастрофы сообразил, что на нем прозрачный непроницаемый комбинезон. Деньги лежали в кармане пиджака. Он шагнул назад, затем потрясенно остановился. Что происходит? Ночь, прекрасный сверкающий город. Он стоял на бульваре, словно усыпанном драгоценными камнями. Улицу заливал мягкий свет, он как река струился в лучах восходящего солнца.

Макалистер шагал вперед, утратив ощущение времени и пытаясь подавить навязчивые мысли, завладевшие его разумом. Была ли это снова эпоха Ишер и оружейников? Вполне вероятно. Похоже, что его вернули обратно. В конце концов, они не такие уж и злые, они спасли бы его, если бы могли. Насколько он мог понять, в их времени прошло много недель. Он ускорил шаг. Нужно найти оружейный магазин. Макалистер окликнул проходившего мимо мужчину. Тот с любопытством остановился, оглянулся, а затем пошел дальше своей дорогой. У репортера остались в памяти лишь его темные выразительные глаза, и отчего-то сложилось впечатление, что человек направляется в один из чудесных домов будущего. Именно это и удержало Макалистера от того, чтобы пойти за ним следом.

Чуть позже, впрочем, он понял, что совершил ошибку, поскольку больше на тихих опустевших улицах ему не встретилось ни единой живой души. Видимо, время было предрассветное, и люди сидели по домам. Но как ни странно, куда больше беспокоило его не отсутствие людей, а отсутствие оружейного магазина.

И все же надежда, что он опять в будущем, вновь ожила. Скоро наступит утро, люди выйдут из своих странных светящихся домов. Его обследуют великие ученые века научной магии — и не в спешке, в страхе перед нависшей над головой угрозой всеобщей гибели, а спокойно, в нормальных сверхлабораториях.

На этом мысль его внезапно оборвалась. Он ощутил перемену.

Он находился посреди ослепляющей снежной бури. Неожиданный мощный порыв ветра едва не сбил его с ног. Усилием воли Макалистер попытался любой ценой вернуть себе физическое и душевное спокойствие.

Чудесный сверкающий город исчез. Исчезла и светящаяся дорога. Все исчезло, превратившись в мертвую пустыню дикого мира. Он посмотрел сквозь кружащийся перед глазами снег. Наступил день, и меньше чем в пятидесяти футах можно было различить туманные тени деревьев, сгибавшихся под натиском метели. Он инстинктивно двинулся в сторону этого естественного убежища, где и укрылся от непрекращающегося ветра.

«Секунду назад я был в далеком будущем, — подумал он, — А где я сейчас?»

Здесь наверняка не было никакого города. Он видел лишь деревья необитаемого леса и суровую первобытную зиму. Как долго он стоял посреди бушующей метели, под яростными порывами ветра? Он не знал. Однако у него было достаточно времени для раздумий, и он понял, что комбинезон защищает его от холода.

Едва он это осознал, как снежная буря исчезла, деревья тоже. Макалистер стоял на песчаном пляже. Перед ним простиралось голубое, сияющее в лучах солнца море, волны которого накатывались на обломки белых зданий. Вдали на поросших травой холмах возвышались руины когда-то огромного города. Здесь была аура невероятной древности, и тишину нарушал лишь тихий, вечный плеск волн.

Произошла очередная перемена. Несмотря на то что на этот раз он был к ней готов, он дважды погрузился в широкую ревущую реку, которая уносила его все дальше. Он плыл с трудом, но комбинезон с каждой секундой наполнялся воздухом. Вскоре Макалистер уже вполне осознанно греб к поросшему деревьями берегу примерно в ста футах справа. Внезапно его осенила мысль, заставившая его остановиться. Какой смысл куда-то плыть? Правда была столь же простой, сколь пугающей — его постоянно перебрасывало из прошлого в будущее. Он был грузом на длинном конце энергетического рычага и перемещался во времени. Только этим можно было объяснить шокирующие картины, свидетелем которых он был. Через час должна была произойти очередная перемена.

Так оно и случилось. Он лежал ничком на зеленой траве. Подняв взгляд, он заметил на горизонте шесть низких зданий, выглядевших чуждо, не по-человечески. Однако их конструкция его не интересовала. Ему было интересно другое: как долго длится его пребывание в каждом из времен?

Он смотрел на часы. Два часа сорок минут. Это было последнее, что он успел заметить. Потом времена начали сменяться одно за другим по мере движения рычага; он оказывался то на суше, то в воде, но для него это уже не имело значения. Он не пытался бороться, не совершал никаких движений. Прошлое… будущее… прошлое… будущее…

Макалистер перестал ощущать и осознавать окружавшую его действительность, его не оставляло лишь странное чувство, что он должен что-то сделать сам с собой. В глубине разума маячила мысль о том, что следует принять какое-то решение, но, как ни странно, он никак не мог вспомнить, в чем оно должно заключаться.

Оружейникам наверняка удалось получить необходимую передышку. На другом конце безумного рычага стояла машина, которую солдаты Ишер использовали в качестве ударной силы. Она тоже перемещалась в прошлое, чтобы потом оказаться в будущем, и так раз за разом.

Но что же это за решение? Ему действительно следовало об этом подумать…

Глава 10

За десять минут до полуночи шестнадцатого июля четыре тысячи семьсот сорок восьмого года Ишер открылись двери Отдела координации Торгового дома оружейников в отеле «Ройял Ганил». Оттуда вышел Роберт Хедрок и зашагал по широкому, светлому и очень длинному коридору. Он двигался с почти кошачьей чуткостью, но на деле не слишком обращал внимание на окружающую обстановку.

Около года назад он подал заявку на членство в Торговом доме оружейников, приведя в качестве основания то, что он предвидел кризис в отношениях между правительством и Торговым домом, и свое желание быть на стороне оружейников. Все бумаги у него были в порядке; Рр-машина дала столь высокую оценку его умственных, физических и моральных показателей, что его заявление сразу же было передано на рассмотрение Исполнительному совету. Хедрок с самого начала исполнял особые обязанности, а работа в Отделе координации была для него лишь очередной ступенью на пути к власти.

Он прекрасно понимал, что несколько членов Совета и чиновников, занимавших высокие посты, считали его карьеру чересчур молниеносной и не отвечавшей интересам Торгового дома. В глазах некоторых Хедрок воспринимался как некая таинственная личность, хотя никто и не высказывался о нем неодобрительно. Честно говоря, никто не оспаривал вердикта, вынесенного Рр-машиной, что порой его несколько удивляло. Он решил внимательнее изучить работу машины, чтобы понять, почему обычно скептически настроенные люди без возражений соглашались с ее заключением.

Ему удалось без труда ее одурачить, изложив тщательно сфабрикованную историю.

Следует, впрочем, учесть, что он умел контролировать собственные мысли и обладал незаурядными техническими познаниями о том, как машины реагируют на биологические процессы. Однако немалое значение имело и его дружелюбное отношение к Торговому дому оружейников. Как ему говорили, Рр-машина обладала тем же свойством, что и дверь оружейного магазина, — способностью распознавать враждебные намерения. В ее состав, как и в состав любого оружия, входило устройство, позволявшее быстро опознавать угрозу и правильно на нее реагировать. Как и оружие, которое могло убивать лишь в случае самообороны, ее обостренные электронные чувства обнаруживали мельчайшие различия в реакции отдельных частей обследуемого тела. Машина была изобретена сто с лишним лет назад, в те времена, когда Хедрок только стал оружейником, и тогда она была для него в новинку. Полная зависимость от нее вызвала у Роберта Хедрока, единственного бессмертного человека на Земле, друга оружейников, желание проверить ее истинные возможности. Однако он отложил это на потом — сейчас у него хватало проблем и поважнее. Именно ему предстояло принять решение. Он еще не знал когда, но чувствовал, что это должно произойти в ближайшее время. Первая могучая атака войск молодой императрицы привела к тому, что пришлось закрыть оружейные магазины во всех крупных городах Земли, но даже это было не столь существенно по сравнению с проблемой постоянно раскачивающегося во времени рычага. Хедрок не в силах был избавиться от убеждения, что только он, единственный на всей Земле, обладал достаточным опытом для принятия решения. И тем не менее он до сих пор не знал, что делать.

Продолжая напряженно размышлять, он подошел к двери с табличкой «Только для персонала». Постучав, он немного подождал, затем вошел в странно обставленный кабинет, не слишком большой по меркам империи Ишер, но все же просторный. Помещение напоминало куб размером в двести футов по каждой из сторон. Наиболее удивительной была дверь, находившаяся в ста футах от пола. Такое же расстояние отделяло ее от потолка. За дверью располагалась платформа, с которой начиналась энергетическая плоскость. Хедрок встал на одну из пар находившихся на платформе изоляторов. Почувствовав, как изоляторы обхватили его ботинки, он шагнул на слабо светящуюся силовую сетку.

В самом центре помещения вокруг машины, парившей в прозрачном пластиковом кожухе, стояли семеро членов Совета. Они коротко приветствовали Хедрока, затем снова повернулись к машине Он молча наблюдал за ними, прекрасно осознавая, насколько все подавлены. Рядом послышался шепот Питера Кадрона:

— Сейчас рычаг снова должен качнуться.

Хедрок кивнул. По мере того как он смотрел на волшебный механизм, висящий в вакуумном резервуаре, сосредоточенность окружающих передавалась и ему. Перед ним была карта времени — карта из пересекающихся линий, столь тонких, что казалось, будто они подрагивают, словно в нагретом воздухе.

Теоретически линии уходили от центральной точки в бесконечное будущее и бесконечное прошлое (с учетом накладываемых математикой ограничений бесконечность можно было считать почти равной нулю). Однако на расстоянии в несколько триллионов лет любые очертания размывались, и человеческий глаз с трудом различал общую картину. Посреди бескрайнего океана времени виднелись неподвижные, напоминающие тени силуэты — один большой, недалеко от центра, другой совсем крошечный, у самого горизонта карты, почти точка. Хедрок знал, что эта точка — увеличенная версия реальности, слишком маленькой для того, чтобы ее можно было различить невооруженным взглядом. Вся картина была организована таким образом, что любое перемещение точек сопровождалось работой усиливающих устройств, автоматически подстраивавшихся под присутствие дополнительных наблюдателей.

Пока Хедрок наблюдал за тенями, обе они сдвинулись с места. Движение, не имевшее аналога в макрокосмическом пространстве, было столь чуждым, что человеческое зрение не в состоянии было его адекватно воспринять. Процесс не был слишком быстрым, но обе тени явно куда-то уходили. Куда? Даже ученые из оружейных магазинов так и не сумели понять этого до конца. Тени уходили, а затем возникали снова — каждый раз в новом месте.

Сейчас они появились подальше. Большая тень, колебавшаяся на расстоянии месяца и трех дней в прошлом, неожиданно появилась на расстоянии месяца, трех дней и нескольких часов в будущем. Маленькая точка, находившаяся в девяноста семи миллиардах лет в будущем, теперь оказалась в ста шести миллиардах лет в прошлом.

Расстояние во времени было столь колоссальным, что Хедрок невольно содрогнулся и повернулся к стоявшему рядом Кадрону.

— Его энергетический потенциал уже определили?

Кадрон устало кивнул.

— Хватит, чтобы уничтожить всю планету. — Он глухо застонал. — Где, во имя космоса, мы сможем освободить всю его энергию?

Хедрок попытался это представить. Он не участвовал во встрече с Макалистером, репортером из двадцатого века, однако прекрасно понял значимость этого события, сопоставив те фрагменты, что были ему известны. И одной из причин, по которой он сюда пришел, было желание узнать подробности.

Он отвел Кадрона в сторону и без лишних слов попросил рассказать обо всем, что было ему известно. Тот посмотрел на него с мрачной усмешкой.

— Ладно, расскажу. На самом деле нам всем стыдно за то, что мы сделали.

— То есть ты считаешь, что жертвовать Макалистером не следовало? — спросил Хедрок.

Кадрон покачал головой.

— Нет, я не совсем это имел в виду. — Морщины на его лице будто стали глубже, — Наверное, лучше будет, если я расскажу тебе всю историю — естественно, вкратце.

— Девушка-служащая магазина в Гринуэе услышала, как кто-то вошел в магазин, — начал он. — Клиент выглядел странно, в чужеземной одежде. Оказалось, что он репортер одной из газет двадцатого века от Рождества Христова. Он явно был сбит с толку, а энергетическое оружие привело его в настоящий восторг. Незадолго до этого он написал статью об оружейном магазине, появившемся на улице маленького городка. Могу себе представить, какую это вызвало сенсацию, но, честно говоря, все считали, что это лишь иллюзия. Здание было вполне материальным, но когда полицейские попытались войти внутрь, дверь, естественно, не поддалась. Макалистер, ведомый свойственным людям его профессии любопытством, попробовал сам открыть дверь. Поскольку он не был ни полицейским, ни правительственным чиновником, она беспрепятственно отворилась. Он признался служащей, что, перешагивая порог, испытал странное чувство — и, хотя он о том и не знал, именно в этот момент он получил первую дозу временной энергии, эквивалентную примерно семи тысячам лет. Когда девушка рассказала о случившемся своему отцу, владельцу магазина, тот сразу же понял: что-то не так. Несколько минут спустя он обнаружил, что магазин подвергается сверхмощному энергетическому давлению, источником которого является огромное правительственное здание на соседней улице. Немедленно был созван Совет. Когда мы прибыли на место, нужно было принимать молниеносное решение. Макалистер обладал достаточным запасом временной энергии, чтобы уничтожить весь город — естественно, в том случае, если бы покинул пределы магазина без соответствующей зашиты. Тем временем давление со стороны правительственного здания не уменьшалось. В любой момент оно могло швырнуть Макалистера в поток времени. Мы имели основания полагать, что одновременно происходят атаки подобного рода и на другие наши точки. Никто не мог предвидеть результата. Короче говоря, мы нашли способ выиграть время, когда сосредоточили всю чуждую энергию на Макалистере и отправили его в двадцатый век. Мы сумели это сделать, поместив пришельца в изолирующий комбинезон, который не позволил ему взорваться до того момента, пока не будет найдено соответствующее решение. Мы знали, что Макалистер станет перемешаться во времени, словно на качелях, назад и вперед, в прошлое и будущее, одновременно выводя правительственное здание со всей его энергией за пределы этого участка пространства-времени.

Кадрон мрачно покачал головой.

— Однако я до сих пор не знаю, что еще мы могли бы сделать. Мы вынуждены были действовать быстро, на недостаточно исследованном поле, и то, что мы, по сути, угодили из огня да в полымя — самое обычное невезение. Но должен сказать, что лично мне все это очень не нравится.

— Думаешь, Макалистер до сих пор жив? — спросил Хедрок.

— О да. Мы поместили его в один из наших лучших комбинезонов, оборудованный всем необходимым, с автоматическим устройством для производства пищи и резервуаром, который всегда полон воды.

Он криво усмехнулся.

— Нам тогда пришла в голову мысль, как оказалось, полностью ошибочная, — что мы сможем спасти его позже.

— Понятно, — подавленно сказал Хедрок.

В том, что он только что услышал, приятного было мало, но все решения были приняты еще до того, как он узнал о грозящей опасности.

Репортер стал, можно сказать, колесницей Джаггернаута. Во всей вселенной еще никогда не зарождалась столь могущественная сила, накапливавшаяся в его теле во время очередных колебаний рычага. Ее освобождение могло привести к взрыву, от которого содрогнулся бы весь космос. Само время вздохнуло бы от ужаса, слыша его эхо, подобное треску рвущейся материи мироздания.

— Какие последние новости о том здании? — спросил Хедрок.

Кадрон несколько повеселел.

— Оно все еще внутри границ критической зоны. Мы должны принять решение, прежде чем оно их пересечет.

Хедрок молчал. Его мучил вопрос о том, каково должно быть решение — хотя он знал, что его об этом никто никогда не спросит.

— А что насчет тех, кто работает над проблемой замедления колебаний? — наконец спросил он.

Ему ответил кто-то другой.

— От этих исследований отказались. Наука четыре тысячи семьсот восемьдесят четвертого года не знает ответа. Нам и без того повезло, что мы смогли сделать один из наших магазинов точкой опоры. Мы можем предотвратить опасность взрыва либо в прошлом, либо в будущем. Но где именно? И прежде всего — когда?

Тени на карте даже не пошевелились. Их время еще не пришло.

Глава 11

Напряжение, охватившее наблюдателей, постепенно спадало. Люди отворачивались от карты, и помещение заполнил негромкий гул голосов. Кто-то сказал, что сейчас появился шанс получить все данные, необходимые для путешествий во времени. Советник Кендлон заметил, что накопление энергии в человеческом теле — вполне убедительное доказательство того, что путешествия во времени никогда не будут пользоваться популярностью.

Наконец заговорил Дресли, как всегда точно и по существу:

— Господа, мы собрались здесь в качестве делегатов Совета, чтобы выслушать доклад мистера Хедрока о противодействии войскам императрицы. В докладе, сделанном несколько недель назад, он изложил все детали, и, как вы наверняка помните, мы полагали, что его план окажется весьма действенным. Мистер Хедрок, не могли бы вы сообщить нам о нынешнем положении дел?

Хедрок задумчиво разглядывал собравшихся. Они внимательно наблюдали за ним, и это лишь усиливало его желание воплотить свои намерения в жизнь. Необходимо было принять решение относительно временно-энергетического маятника, а затем реализовать его, не обращая внимания на то, как к этому отнесется руководство. И это будет непросто.

— С того времени, как я получил первые распоряжения, — коротко начал он, — мы основали тысячу двести сорок два новых магазина, главным образом в небольших поселках, а также установили три тысячи восемьсот девять контактов с правительственными служащими, как военными, так и гражданскими.

Он вкратце объяснил систему классификации отдельных лиц на основе их профессии, занимаемого поста и, что было намного важнее, степени энтузиазма по отношению к предприятию, в которое императрица ввергала своих подданных.

— С помощью трех ученых, — продолжал он, — которые считают Торговый дом оружейников неотделимой частью цивилизации Ишер, мы в первые же десять дней узнали секрет действия временно-энергетической машины — в той мере, в какой этот секрет известен правительству. Мы обнаружили, что из четверых ответственных за этот проект генералов двое с самого начала были против него, третьего нам удалось привлечь на свою сторону, когда здание исчезло. Но четвертый — главнокомандующий генерал Дукар, — к сожалению, не откажется от атаки без явного приказа императрицы. Он настолько ей предан, что его собственные чувства и мнения не имеют для него никакого значения.

Он замолчал, ожидая комментариев, но услышал лишь тишину — которая на самом деле была для него самым лучшим ответом.

— Несколько тысяч офицеров имперской армии дезертировали, — продолжал Хедрок, — и только один член Совета империи, принц дель Куртин, открыто воспротивился атаке.

Это произошло после казни Бантона Виккерса, который, как вы знаете, подверг критике весь план. В знак протеста принц покинул дворец. А теперь перейдем к личности императрицы.

Он подробно охарактеризовал ее. Прекрасная Иннельда, осиротевшая в возрасте одиннадцати лет, была коронована в восемнадцать, а сейчас ей было двадцать пять.

— Возраст, — мрачно заметил Хедрок, — который является промежуточным на стадии превращения из животного в человека.

Он заметил удивление на лицах присутствующих — ведь все то, о чем он говорил, считалось общеизвестным. Однако он не собирался ничего пропускать. У него имелась своя собственная формула победы над императрицей, и он хотел представить ее во всех подробностях.

— В возрасте двадцати пяти лет, — говорил он, — наша Иннельда весьма эмоциональна, непостоянна, сообразительна, непреклонна и не терпит каких-либо ограничений. После знакомства с тысячами докладов мне в конце концов показалось, что лучшим способом будет оставить ей некоторые пути к достойному отступлению в критических ситуациях.

Он вопросительно окинул взглядом собравшихся и, прекрасно понимая, что от этих людей нет смысла что-либо скрывать, честно сказал:

— Надеюсь, что члены Совета не станут возражать, если я предложу на их рассмотрение следующую тактику. Я рассчитываю на то, что мы сможем воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств и остановим машину. Естественно, я исхожу из предположения, что, когда машина остановится, императрица займется другими делами и забудет о войне, которую начала, — Он сделал паузу, чтобы придать больший вес последующим словам: — Мы вместе с моей командой с нетерпением будем ждать подобного случая, обращая ваше внимание на все, что покажется нам существенным. Вопросы есть?

Несколько первых вопросов не имели особого значения. Затем кто-то спросил:

— У вас есть хоть какое-то представление о том, в чем может заключаться этот самый благоприятный случай?

— Углубляться в закоулки лабиринта, который мы исследуем, не так-то просто, — осторожно ответил Хедрок. — Эта молодая женщина легко поддается многим формам убеждения и давления. Сейчас она переживает нелегкие времена и до сих пор является целью заговоров и интриг со стороны группы придворных, которые не желают считать ее взрослой и многое от нее утаивают. Несмотря на все свои усилия, она оказалась в старой как мир ловушке, и ее общение с реальным миром, скажем так, весьма ограничено. В любом случае, мы пытаемся использовать ее слабые стороны, — спокойно закончил он.

— Это только теория, — сказал тот, кто задал ему вопрос.

— Теория, — сухо ответил Хедрок, — основанная на тщательном анализе личности императрицы.

— Вы не считаете, что лучше было бы оставить подобные исследования специалистам по Рр-машинам?

— Я проанализировал все имеющиеся у Торгового дома данные, связанные с этой женщиной.

— И тем не менее, — настаивал его собеседник, — решение по подобным вопросам принимает Совет.

Хедрок не уступал.

— Я лишь предложил, а не принял решение.

Ответа не последовало. Однако у Хедрока уже сложилось впечатление, что членам Совета не чуждо ничто человеческое и они весьма ревностно относятся к собственным привилегиям. Вряд ли они с легкостью согласятся с ним, когда он наконец примет решение по поводу разыгрывавшейся в бесконечных складках времени драмы, финала которой никто не мог предугадать.

Он заметил, что собравшиеся начинают беспокоиться. Все то и дело бросали взгляды на карту времени, а некоторые нетерпеливо посматривали на часы. Хедрок поспешно покинул помещение с невидимым энергетическим полом. Наблюдение за чудовищным маятником притягивало, словно наркотик. Мозг мог не выдержать напряжения при виде устройства, фиксировавшего судороги материальных тел, перемещающихся во времени.

Не по себе становилось уже от самого сознания, что здание и человек постоянно раскачивались то в одну, то в другую сторону.

Хедрок вернулся в свой кабинет как раз в то мгновение, когда на экране телестата появилось лицо Люси.

— …Несмотря на все мои усилия, — говорила она, — меня вышвырнули из «Пенни-Паласа». А когда за мной закрылись двери, я поняла, что произошло. Боюсь, что его забрали в один из Домов иллюзий, а вы знаете, что это означает.

Хедрок задумчиво кивнул, отметив, что девушка явно пребывает в расстроенных чувствах.

— В числе прочего, — медленно ответил он, — энергетические иллюзии оказывают влияние на каллидетические способности. Природу этих изменений не определить без соответствующих исследований, но можно со всей уверенностью сказать, что его везение в игре исчезнет навсегда.

Он помедлил, внимательно глядя на ее лицо, затем решительно сказал:

— Жаль, что Кларк столь легко угодил в одну из ловушек города. Поскольку, однако, для нас он всегда был лишь одним из возможных вариантов, мы без всякого сожаления можем с ним расстаться. Особенно если учесть, что даже минимальное вмешательство в естественный ход его жизни вызовет подозрения, способные свести на нет любую пользу, которую он мог бы нам принести. Так что можешь считать, что обязанность опекать его с тебя снята. В ближайшее время получишь новые инструкции, — Он замолчал. — В чем дело, Люси? Ты что, в него влюбилась?

Выражение ее лица не оставляло никаких сомнений.

— Когда ты это поняла? — спокойно, но настойчиво спросил Хедрок.

Если она сначала и боялась признаться в своих чувствах, то теперь страх полностью исчез.

— Когда его целовали те, другие. Не надо думать, — поспешно добавила она, — что это меня расстроило. Ему еще предстоит пережить немало подобного, прежде чем его жизнь придет в норму.

— Не обязательно, — честно сказал Хедрок. — Тебе придется смириться с тем, что произошло, но, судя по моим наблюдениям, немало мужчин после такого становятся закаленными как сталь, хотя у них и появляется отвращение к окружающему миру.

Он понял по виду девушки, что сказал достаточно. Почва для ее последующих действий была подготовлена, а результаты появятся в силу естественного развития событий. Хедрок дружелюбно улыбнулся.

— На этом все, Люси. И не расстраивайся.

Он отключил телестат.

В течение последующего часа Роберт Хедрок несколько раз выглядывал за дверь кабинета. В здании полно было народа, но постепенно оживление спадало. Наконец коридор опустел.

Он действовал решительно и без спешки. Из сейфа на стене он достал микрофильмы со схемами машины, управлявшей временем из того самого помещения, где он два часа назад разговаривал с членами Совета. Ранее он попросил, чтобы ему прислали их из Центра информации, что и было сделано без каких-либо комментариев. В этом не было ничего странного — как начальник Отдела координации, он имел доступ ко всем научным данным, касавшимся Торгового дома оружейников. Он нашел даже неплохое объяснение на случай, если бы его спросили, что он делает: якобы он хотел ознакомиться с данными в надежде, что решение придет само. Но в действительности он руководствовался исключительно личными соображениями.

С микрофильмами в кармане он двинулся по коридору к ближайшей лестнице. Спустившись на пять этажей, он прошел в ту часть отеля «Ройял Ганил», которую не занимал Торговый дом. Войдя в номер, он запер за собой дверь на ключ.

Апартаменты были впечатляющими — пять комнат и огромная библиотека, куда Хедрок и направился. Там он тоже запер за собой дверь, а затем тщательно удостоверился, что его не подслушивают. Как он и ожидал, ничего не обнаружилось — насколько ему было известно, он не фигурировал в списке подозрительных личностей. Однако он предпочитал никогда не рисковать зря.

Он быстро приложил один из перстней на пальце к электрической розетке, и в сторону отошло металлическое кольцо. Хедрок вставил в него палец и потянул. То, что произошло в следующее мгновение, было для Торгового дома обычным делом. Трансмиттер материи перенес его на расстояние около тысячи ста миль, в одну из его многочисленных лабораторий. Необычным же было то, что о существовании этого трансмиттера члены Совета не имели никакого понятия. Лаборатория в течение столетий являлась одним из многих тщательно охраняемых тайных убежищ.

Он решил, что может безопасно оставаться здесь около часа, но все, на что он мог сейчас рассчитывать, — сделать очередной отпечаток с микрофильма. Для того чтобы создать дубликат машины, требовалось множество подобных визитов. Как оказалось, времени на изготовление дополнительной копии схем ему вполне хватило. Очень осторожно Хедрок положил ее в потайной шкафчик для документов, где уже находились десятки тысяч других диаграмм и схем, которым он присвоил высшую степень важности.

Час спустя единственный бессмертный человек на Земле, основатель Торгового дома оружейников, обладатель секретов, не известных никому на свете, вернулся в библиотеку в своих апартаментах в отеле «Ройял Ганил».

Вскоре он уже сидел в кабинете пятью этажами выше.

Глава 12

Люси Рэлл вышла из кабины телестата. Проходя через нишу в стене, она остановилась, когда увидела свое отражение в энергетическом зеркале. Уличное освещение манило, тротуары ярко светились в ночи, но Люси не обращала на это внимания. Она неподвижно стояла, вглядываясь в свое бледное лицо и лихорадочно горящие глаза. Люси всегда считала себя привлекательной женщиной, но сейчас она выглядела чересчур уставшей для того, чтобы казаться красивой. Неужели именно это заметил Хедрок?

В конце концов, уже оказавшись на улице, она неуверенно двинулась вперед по авеню Удачи — именно там она воспользовалась телестатом в одном из игорных заведений. Волшебную сверкающую улицу оживляло множество человеческих теней, перемещавшихся от одного источника света к другому. Фонари горели и днем и ночью, но толпа редела по мере того, как ночная тьма уступала место восходящему солнцу. Пора было возвращаться домой, однако Люси никак не могла решиться. Она размышляла о том, что она может сделать, и ей казалось, что сделать она не может ничего. Этот внутренний конфликт лишил ее остатков сил, и в течение часа она дважды останавливалась, чтобы выпить банку энергетического напитка.

К тому же ее мучило чувство собственного поражения. Она всегда считала само собой разумеющимся, что в конце концов она выйдет замуж за мужчину из Торгового дома оружейников. Все годы в школе, а потом в колледже, когда ее приняли в члены гильдии, она считала всех остальных людей аутсайдерами.

«Это случилось тогда, в самолете, когда он угодил в переплет, — подумала она. — Мне просто стало его жаль».

Теперь он попал в куда худший переплет. Если бы ей удалось найти Дом иллюзий, куда его забрали, тогда… собственно, что тогда? Неожиданно ей в голову пришла мысль, которая ее ошеломила, — абсурдная и безумная. Нет, это просто смешно. Если она пойдет в одно из этих мест, ей придется самой пережить психические и физические иллюзии.

Ей казалось, что Торговый дом исключает людей из своей организации за такие идеи. Однако, восстановив в памяти документы, которые когда-то подписывала, она не смогла вспомнить ни одного подобного запрета. Честно говоря, некоторые фразы вызывали у нее положительные эмоции, по крайней мере в нынешней ситуации.

«Члены Торгового дома оружейников могут вступать в брак по собственному желанию… участвовать в любых развлечениях, предлагаемых в империи Ишер… Не существует ограничений на использование членами организации своего свободного времени… Естественным образом предполагается, что ни один член организации не может совершить ничего, что могло бы повредить мнению, которое формирует о нем Рр-машина… о чем до всех доведена четкая информация… периодические проверки с помощью Рр-машин определяют статус члена по отношению к организации… В экстренных случаях Торговый дом оружейников может удалить из памяти члена организации все воспоминания и сведения, которые могут представлять для него опасность… Нижеследующие пороки и удовольствия, в случаях, когда им предавались чересчур усердно, стали в прошлом причиной для разрыва отношений…»

В числе прочего, вспомнила она, опасными для женщин считались Дома иллюзий. Точно она не помнила, но ей казалось, что она видела какое-то дополнение к тому списку. Причем речь шла не об опасности как таковой, но о том, что люди в подобных местах почти всегда становились невольными рабами. Повторение опыта приводило к тому, что начинавшееся как поиски обычных чувственных приключений заканчивалось куда более интимным участием в них.

Стряхнув с себя задумчивость, Люси осознала, что быстро шагает в сторону мигающего сигнала на кабине телестата. Минуту спустя она соединилась с Центром информации Торгового дома оружейников, а еще через несколько секунд сунула в сумочку распечатку с двумя тысячами ста восемью адресами Домов иллюзий и направилась к «Пенни-Паласу».

Она приняла решение и с этого мгновение ни разу не подумала о том, чтобы отступить.

В игорном заведении она заметила то, что вряд ли мог бы заметить Кейл, не знавший того, что знала она. Ситуация почти нормализовалась. Несколько нанятых людей все еще демонстративно участвовали в играх, которые иначе вообще остались бы без игроков. Когда искатели развлечений обступали автомат, рискуя своими деньгами, наемники незаметно ускользали. Люси направилась в заднюю часть огромного зала, по пути останавливаясь и изображая интерес к различным играм. С помощью лежавшей у нее в сумочке электронной отмычки ей удалось открыть и закрыть за собой дверь в кабинет директора, не приводя в действие тревожную сигнализацию.

Внутри ей приходилось полагаться лишь на датчик, предупреждавший о приближении посторонних. Спокойно, но ловко и быстро она обыскала кабинет. Включив электронную картотеку, она набрала ключевое слово «иллюзия». Экран остался пустым. Она набрала слово «дом». Безрезультатно.

У директора наверняка должен был быть адрес Дома или Домов, с которыми он имел дело. Могло ли быть так, что этот человек, имя которого — Мартин — она нашла на нескольких документах, имел постоянную связь только с несколькими Домами и все номера хранились только у него в голове? Вполне вероятно, мрачно отметила она.

Она не собиралась сдаваться, не исчерпав всех возможностей, которые у нее имелись. Она быстро обследовала содержимое стола, ничего не нашла там, уселась в удобное кресло и стала ждать — впрочем, недолго. Она вздрогнула, услышав сигнал датчика, и направила его сначала на одну дверь, потом на другую. Положительный ответ пришел со стороны той двери, в которую Люси вошла четверть часа назад. Кто бы там ни был, сейчас он стоял в коридоре, взявшись за дверную ручку.

Дверь открылась, и на пороге появился толстяк, что-то напевавший себе под нос. Большой стол и кресло стояли так, что он не сразу заметил непрошеного гостя. Толстячок заморгал голубыми глазами, не проявляя ни малейшего страха. Свиные глазки взглянули на оружие в руке девушки, а затем жадный взгляд остановился на ее лице.

— Симпатичная куколка, — пробормотал он.

Его реакция явно этим не исчерпывалась, так что Люси пришлось еще немного подождать. Наконец он не то промурлыкал, не то проворчал:

— Чего тебе надо?

— Мне нужен мой муж.

Учитывая обстоятельства, подобный ответ показался ей самым подходящим. Почему бы не появиться какой-нибудь миссис Кларк?

— Муж? — эхом отозвался толстяк, явно озадаченный ее словами.

— У него хорошо шла игра, он выигрывал, — монотонно произнесла Люси, — Я ждала позади, наблюдая за ним. А потом напирающая толпа вытолкнула меня наружу. Когда я попыталась вернуться, двери были уже заперты, а когда их снова открыли, его там не было. Я сопоставила все это, и вот я здесь.

Речь ее была недолгой, но вполне излагала суть дела, создавая образ обеспокоенной и готовой на все жены. Было бы весьма некстати, если бы толстяк начал подозревать, что Торговый дом оружейников интересуется Кейлом Кларком. Она заметила, как смысл ее слов постепенно доходит до поросячьего мозга.

— А, так это вы про него. — Он коротко рассмеялся. — Мне очень жаль, юная леди, но я только вызвал перевозчиков. У них свои связи, и как они поступают с такими, я не знаю.

— Хотите сказать, что вы не знаете адреса, по которому его отвезли, но вам известно, что это за место? Я права? — настойчиво спросила Люси.

Он задумчиво посмотрел на нее, словно о чем-то размышляя, наконец пожал плечами.

— Дом иллюзий.

Тот факт, что она уже догадывалась об этом раньше, не уменьшал ценности только что полученных сведений, точно так же как внешняя искренность собеседника не означала, что он говорит правду.

— Вижу, — сухо сказала Люси, — вон там в углу стоит детектор лжи системы Ламберта. Принесите его.

Толстяк беспрекословно выполнил ее просьбу.

— Обратите внимание, — заметил он, подняв толстый палец, — что я не сопротивляюсь.

Не обращая на него внимания, она подняла конусообразный прибор и направила его на толстяка.

— Как тебя зовут?

— Хардж Мартин.

Стрелки на детекторе лжи остались неподвижны. Это действительно был Мартин. Прежде чем она успела открыть рот, он поспешно сказал:

— Я готов предоставить тебе любую информацию, какую только пожелаешь, — Он пожал плечами. — Для меня это не имеет никакого значения. Мы под защитой. Если тебе удастся найти Дом, куда забрали твоего мужа, — пожалуйста. Однако тебе следует знать, что в этих Домах есть свои способы избавляться от людей, когда появляется полиция.

Он явно нервничал, и это заинтересовало Люси. Она пристально посмотрела на него.

— Похоже, ты что-то замышляешь, — холодно заметила она. — Хочешь, чтобы мы поменялись местами, а? — Она неодобрительно покачала головой, — Даже не пытайся. Буду стрелять.

— Это оружие Торгового дома оружейников, — показал толстым подбородком Мартин.

— Да, — согласилась Люси. — Оно не выстрелит, пока ты на меня не нападешь.

Она не сказала всей правды. Члены организации обладали специальным оружием, имевшим гораздо меньше ограничений, чем предназначенное для клиентов.

Мартин вздохнул.

— Прекрасно. Фирма называется «Транспортные перевозки Лоуэри».

Стрелки детектора подтвердили, что он не лжет. Люси отступила к двери.

— Ты легко отделался, — сказала она. — Надеюсь, ты это понимаешь.

Толстяк кивнул, облизывая пересохшие губы. Голубые глаза внимательно наблюдали за ней, словно он все еще надеялся, что непрошеный гость совершит какую-нибудь ошибку.

Не говоря больше ни слова, она приоткрыла дверь, проскользнула сквозь щель и полминуты спустя уже шагала по улице.

Антон Лоуэри, рослый блондин, сонно приподнял голову с подушки и тупо уставился на Люси, не делая даже малейшей попытки встать. Наконец он сказал:

— Не знаю, куда его забрали. Мы занимаемся только перевозками. Водитель звонит в разные Дома наугад, пока не найдет, кому нужны его услуги. Записей мы не ведем.

Голос его звучал слегка рассерженно, словно он действительно был честным перевозчиком, в чьей профессиональной этике впервые усомнились. Люси не стала тратить время на дальнейшую дискуссию.

— Где мне найти того водителя? — спросила она.

Он ответил, что, вероятно, тот закончил смену в два часа ночи и вернется только через шестьдесят шесть часов.

— Это все профсоюзы, — поморщился Лоуэри, — Короткий рабочий день, высокая зарплата и множество свободного времени.

Казалось, эти слова придают ему ощущение превосходства над незваным гостем, отчего раздражение в его голосе начало постепенно проходить.

— Где он живет? — спросила Люси.

Лоуэри не имел об этом ни малейшего понятия.

— Можете попробовать узнать в профсоюзе, — предложил он, — Нам адресов не дают.

Оказалось, что названия профсоюза он тоже не помнит. Детектор лжи, который она забрала с собой из «Пенни-Паласа», подтвердил его слова. Люси вздохнула. Через три дня Кейл будет втянут в омерзительную жизнь Домов иллюзий. Эта мрачная мысль вызвала у нее приступ внезапного гнева.

— Пошел ты к черту! — яростно бросила она, — Когда водитель снова явится на работу, возьмешь у него адрес того Дома. Я позвоню тебе через десять минут после начала его смены — и очень советую к тому моменту уже получить эти сведения.

Тон ее голоса и поведение подействовали весьма убедительно. Антон Лоуэри поспешно заверил ее, что не имеет ничего против и лично за всем проследит. Он все еще продолжал уверять ее в этом, когда она выходила из его спальни.

На улице Люси выпила очередную порцию энергетического напитка из автомата на углу, но этого ей не хватало. На часах было почти пять утра, а одеревеневшие мышцы подсказывали, что пора в постель.

Без каких-либо проблем добравшись до своей квартиры, она устало сбросила одежду и тяжело упала на кровать. В голове промелькнула последняя осознанная мысль: «Три дня… Будет ли это время тянуться медленно для человека, испытывающего непрерывное удовольствие? Или для нее самой, знающей, что на самом деле это удовольствие — самая страшная боль, какую только можно себе представить?»

С этим вопросом она провалилась в сон, словно смертельно уставший ребенок.

Глава 13

Получив адрес Дома, Люси сразу же связалась с Хедроком. Он задумчиво выслушал ее, затем несколько раз кивнул.

— Хорошая работа, — отметил он. — Мы тебя поддержим. Я пошлю военный корабль, один из лучших, и если от тебя спустя разумное время не будет никаких вестей, мы атакуем. — Он поколебался, — Надеюсь, ты прекрасно понимаешь, что единственная возможность оправдать подобные действия — это не оставить у Кларка никаких сомнений, что ты руководствуешься исключительно личными причинами. Ты готова на это пойти?

Он мог бы и не спрашивать. Ответом было ее осунувшееся лицо, смотревшее на него с экрана телестата. Нервы девушки были на пределе. Ему стало ее жаль, но он знал, что не отвечает за ее чувства — он лишь распознавал их и использовал свое знание психологии, чтобы ускорить поиски. Каллидетические способности Кейла Кларка были настолько сильны, что о нем рано или поздно услышат в империи Ишер. Однако на ход войны это повлиять никак не могло. Стоит Кейлу двинуться по верному пути, и события начнут развиваться подобно снежной лавине — столь быстро, что человеческий разум не в состоянии будет осознать масштабов происходящего.

Если бы только существовал способ узнать, какую форму все это примет… Хедрок внутренне содрогнулся. Не стоило принимать желаемое за действительное. Нужно просто наблюдать за каждым шагом Кларка в надежде, что удастся определить момент, когда случится неизбежное. Он понял, что девушка ждет, когда он продолжит, и мысли его сразу заработали четче.

— На какое время тебе назначили? Сегодня вечером или завтра?

— Сегодня, в десять тридцать вечера. — Она с трудом заставила себя мрачно улыбнуться, — Служащий в приемной настаивал, чтобы я пришла вовремя. Похоже, они едва успевают справляться со всеми.

— Предположим, как раз в это время он не будет свободен, — что ты станешь делать?

— Думаю, в это время у них перерыв, когда мужчины и женщины могут сами выбирать себе партнеров. Но если он окажется занят — то и я тоже. Буду весьма разборчивой.

— Думаешь, Кларк тебя узнает? — Она не поняла, и Хедрок поспешил объяснить: — Эти иллюзии вызывают остаточные галлюцинации, которые влияют на зрительное восприятие.

— Я постараюсь, чтобы он меня узнал.

Она описала несколько методов. Хедрок немного подумал, затем покачал головой.

— Очевидно, — сказал он, — что ты никогда не была в подобном Доме. Эти люди невероятно подозрительны, и, пока ты не окажешься под воздействием иллюзии, у тебя практически нет шансов сказать что-либо, чего бы они не могли подслушать. Лишь когда автоматы начнут посылать соответствующие импульсы, ты перестанешь их интересовать. Помни об этом и старайся приспособиться к любой ситуации, которая может возникнуть.

Люси постепенно приходила в себя. Проведя полдня вместе с Кейлом, она полностью ему доверяла.

— Он меня узнает, — решительно заявила она.

Хедрок не ответил — он хотел лишь обозначить возможную проблему. Трое суток иллюзий — немалый срок. Даже если не будет остаточных явлений, его разум отупеет, жизненные силы временно ослабнут, иссякнет энергия, питающая память.

— Лучше пойду подготовлюсь, — закончила Люси, — До свидания, мистер Хедрок.

— От всего сердца желаю тебе удачи, Люси, — ответил он. — Но не проси о помощи без крайней необходимости.

Хедрок не стал выключать телестат. Во время критических ситуаций он жил в апартаментах, примыкавших к Отделу координации. Работа была для него смыслом жизни — все те часы, когда он не спал, он работал. Соединившись с базой военного флота Торгового дома оружейников, он приказал направить корабль для охраны. Однако это его не удовлетворило. Нахмурившись, он задумался над теми возможностями, которые предоставляла нынешняя ситуация Люси, и в конце концов затребовал секретное досье девушки. Две минуты спустя Центр информации с помощью межпространственной связи доставил диск прямо ему на стол. Сперва он проверил фактические данные: понятливость — 110, кругозор—118, внешность — 105, влияние—151, эгоизм—120, эмоциональный индекс — 150…

На этом Хедрок несколько задержался. В сравнении с нормой 100 и учитывая средний показатель 85, Люси была привлекательной смышленой девушкой с несколько завышенным эмоциональным потенциалом. Именно благодаря этой своей черте она и была привлечена к теперешнему заданию. После того как в процессе рутинной проверки толпы, собравшейся перед новым оружейным магазином, в Кейле Кларке был распознан выдающийся каллидетик, было решено установить с ним контакт с помощью посредника, которым должна была стать незамужняя женщина с высоким эмоциональным индексом.

Члены Совета предвидели, что подобный каллидетик вызовет у Люси интерес. На выбор влияли и другие факторы — главным образом необходимость защитить психику молодой женщины, которой предстояло подвергнуться сильнейшему стрессу. Ради блага девушки было желательно, чтобы привязанность в течение какого-то времени являлась взаимной. Того, что она станет постоянной, никто в быстро меняющемся мире гарантировать не мог.

Хедрок один за другим анализировал аспекты нынешней ситуации. Он глубоко вздохнул — ему стало жаль Люси. Торговый дом оружейников обычно не вмешивался в личную жизнь членов организации. Лишь в самых крайних случаях приходилось использовать людей в качестве пешек — ради всеобщего блага.

Мысль о том, что сейчас именно такой крайний случай, заставила его действовать. Он отправил диск назад в Центр информации, а затем снова включил телестат и начал сосредоточенно манипулировать им. Он отбросил несколько картин, образовавшихся в результате утечки энергии из помещения, на которое он нацелился, и наконец получил то, что хотел, — карту времени. Он без труда нашел большую тень, находившуюся на расстоянии в шесть недель и один день в будущем. Ту, что поменьше, найти было сложнее. Он заметил ее лишь некоторое время спустя — маленькую черную точку на изгибе карты, отстоявшую примерно на миллион лет в прошлое. Закрыв глаза, Хедрок попытался представить себе подобное расстояние во времени, но не сумел. Энергия, заключенная в Макалистере, была сейчас чересчур велика даже в планетарных масштабах. Проблема возможного взрыва превращалась в кошмар.

Когда Хедрок выключил телестат, его охватила невероятная усталость — и столь же невероятное удивление. Хотя прошло много времени, он так и не нашел подходящего решения и до сих пор не имел понятия, как избежать самой страшной опасности, угрожавшей Солнечной системе.

В течение следующего часа он внимательно читал конспекты докладов, представленных в этот день агентами. Люси не знала, что находилась в числе нескольких десятков человек, которые могли связываться непосредственно с ним в любое время дня и ночи. Остальные общались с автоматами или с одним из десятка служащих, работавших в три смены.

Сокращенные доклады требовали тщательного анализа. Ему ни разу не показалось, что он зря теряет время. Ни разу он не позволил себе чрезмерной спешки и изучил каждый доклад в той степени, в какой считал нужным.

Настала половина одиннадцатого вечера. Он понимал, что сейчас Люси наверняка добралась до места, но после некоторого колебания все же связался с кораблем, зависшим на большой высоте над Домом иллюзий. Некоторое время Хедрок разглядывал находившееся в пригороде здание, похожее на утопавшую в зелени игрушку. Затем, уже хорошо представляя этот образ, он вернулся к работе.

Глава 14

Люси открыла ворота и едва не остановилась на полушаге, почувствовав, как все ее тело охватывает приятное тепло.

Она знала, что ощущение тепла вызвано искусственно, и это первая ступень на пути к изысканным чувственным утехам, которые предлагал Дом иллюзий. Теперь до тех самых пор, пока она не покинет здание, ей каждую секунду предстояло испытывать все новые, весьма коварные и неожиданные манипуляции над ее нервной системой.

Постояв в нерешительности, она медленно двинулась вперед, разглядывая здание, которое стояло вдали от улицы, среди ослепительно прекрасного сада. Посреди внутреннего двора росли цветы и кустарники, искусно высаженные прямо в щелях между каменными плитами. Примерно в ста футах от главного входа начиналась скрывавшая его полоса гигантских растений с зелеными листьями.

Пройдя под ними, она оказалась в коридоре, конец которого был отчетливо виден в полутора сотнях футов впереди.

Люси дважды невольно замедляла шаг. В первый раз ей показалось, будто что-то мягкое гладит ее по лицу, словно нежные пальцы любимого человека. Во второй раз ощущения были куда более впечатляющими. Внезапно у нее перехватило дыхание, горячая волна обожгла лицо и разлилась по всему телу вплоть до низа живота. В ней боролись чувства замешательства и счастья, стыда и возбуждения, и она не смогла удержаться от мысли, что, возможно, то же самое испытывает невеста в брачную ночь.

Именно на этом специализировался Дом иллюзий. Здесь старые уставшие распутники, мужчины и женщины, могли вновь и вновь предаваться — естественно, за соответствующую плату — телесным наслаждениям и пережить связанные с этим эмоции.

Дойдя до поворота, она неожиданно оказалась в украшенной зеркалами нише. Поколебавшись, она подошла к одному из них, размышляя, не потайные ли это двери, и опасаясь, что может ошибиться с выбором. Люси остановилась в ожидании, что дверь откроется сама, но прошла минута, другая, и ничего не происходило. Она начала толкать зеркала, одно за другим.

Первые шесть даже не дрогнули, словно были прикреплены к стене. Седьмое открылось с неожиданной легкостью, и Люси вошла в узкий коридор. Она все время задевала плечами о стены и оттого не могла избавиться от неприятного ощущения, что она заперта в тесноте, оказывавшей гнетущее воздействие на психику. Дело было не только в физических ощущениях, но и в страхе перед замкнутым пространством, а также перед тем, что произойдет с человеком, который может двигаться только вперед или назад.

Она пыталась понять, связана ли подобная реакция с осознанием того, что она находится здесь по причинам, не имеющим ничего общего с предназначением Дома иллюзий. Казалось, вся ее сущность протестует против самой природы этого места. К тому же ее мотивы вполне могли обнаружиться, прежде чем она успеет реализовать свой план. Постоянные клиенты наверняка не пугались узкого коридора — они знали, что ждет их дальше.

Опасения рассеялись столь же быстро, как и появились. Внезапно ее охватило предчувствие безграничной радости. На едином дыхании преодолев коридор, она коснулась узкой стены. Та поддалась без малейшего сопротивления, и на этот раз, к своему облегчению, Люси увидела маленькую уютную комнатку и сидевшую за столом слева от двери женщину.

— Прошу садиться, — сказала женщина, — Когда кто-то впервые посещает наш Дом, мы должны провести с ним беседу.

Ей было лет сорок, у нее были классические черты лица, но слишком узкие глаза и тонкие губы. Она молча показала на стул, и Люси села, не говоря ни слова.

— Как ты понимаешь, моя дорогая, все, что ты мне скажешь, будет сохранено в тайне, — приятным голосом начала женщина, — Честно говоря… — ее губы изогнулись в легкой улыбке, а наманикюренный палец коснулся лба, — ни единое слово никогда не покидает пределов этой комнаты. Но должна тебе сказать, что у меня прекрасная память. Мне достаточно услышать или увидеть кого угодно хотя бы раз, чтобы никогда потом не забыть.

Люси молчала. Ей уже приходилось встречать немало людей с эйдетической памятью. Судя по тому, что было ей известно о Домах иллюзий, в них никогда не удавалось обнаружить каких-либо данных о клиентах. Вероятно, они хранились в памяти таких людей, как эта женщина.

— Естественно, это означает, что мы принимаем исключительно наличные. Сколько составляет твой годовой доход?

— Пять тысяч креди, — не колеблясь ответила Люси.

— Где работаешь?

Люси назвала хорошо известную фирму. Все было давно продумано. Каждый член организации числился сотрудником фирмы, которая неофициально принадлежала Торговому дому оружейников или его сторонникам. И если в силу законов империи Ишер задавались подобные вопросы, члены организации давали вполне законные ответы, которые можно было проверить.

— Сколько ты платишь за квартиру? — спросила женщина.

— Сто креди в месяц.

— А сколько составляют твои расходы на питание?

— Ну, пятьдесят — шестьдесят или около того.

Женщина задумчиво проговорила, будто размышляя вслух:

— Транспорт — десять, одежда — двадцать пять, прочее — десять… у тебя остается две с половиной тысячи в год, вполне достаточно на дополнительные расходы. Если захочешь приходить сюда раз в неделю, это будет тебе стоить пятьдесят креди за визит. Однако на первый раз мы дадим тебе скидку. Тридцать пять креди, пожалуйста.

Люси отсчитала деньги, несколько удивленная столь холодными расчетами. В действительности расходы ее были совсем иными — например, тысяча креди подоходного налога. Расходы на одежду значительно превышали двадцать пять креди. Несмотря на это, она могла бы в случае необходимости или если бы желание развлечься оказалось сильнее чувства осторожности обойтись и меньшим количеством свободных денег, чем назвала женщина. Следовало также учитывать, что тот, кому не слишком везет в жизни, вполне может приходить сюда чаще, чем раз в неделю. В этом случае можно перебраться в район похуже, покупать дешевую одежду, меньше есть. Подобных вариантов было множество, и все они столь же стары, как и коррупция.

Женщина убрала деньги в ящик стола и поднялась.

— Спасибо, моя дорогая. Надеюсь, у нас с тобой будут долгие и взаимовыгодные отношения. Сюда, пожалуйста.

Очередной потайной проход вел в широкий коридор, заканчивавшийся открытой дверью. Люси оказалась в просторной роскошной спальне, размеры которой поразили ее еще до того, как она туда вошла. Кое-что показалось подозрительным, она остановилась на пороге и осторожно заглянула внутрь. Не стоило забывать — это Дом иллюзий. Здесь то, что в обычных условиях было реальным, могло обернуться лишь фантазией. Она вспомнила полученные от Хедрока указания, как обнаруживать искусственно вызываемые галлюцинации. Люси заметила, что, если смотреть на комнату уголком глаза, картина становилась нечеткой, особенно на самом краю поля зрения. Ей показалось, что она видит женскую фигуру, а помещение намного больше, чем представлялось ранее.

Улыбнувшись, она подошла к дальней стене, прошла сквозь нее и оказалась в огромном зале с мерцающими зеркалами. К ней поспешила женщина-служащая, кланяясь на ходу.

— Прошу прощения. Поскольку это ваш первый визит в Дом, мы думали, что вы ничего не знаете о наших сюрпризах. Вы слышали об этой иллюзии от знакомых или уже бывали в подобных местах?

Люси прекрасно понимала, что вопрос задан неспроста и пренебречь им нельзя.

— Приятель рассказывал, — честно сказала она.

Похоже, этот ответ удовлетворил невысокую энергичную блондинку, которая подвела Люси к зеркалу, оказавшемуся дверью.

— Переодевайтесь, — велела она, — а затем проходите на ту сторону.

Люси оказалась в маленькой раздевалке. На одной из стен на вешалке висело красивое белое платье, на полу стояла пара сандалий — и больше ничего. Она медленно разделась, неожиданно почувствовав себя обреченной. Похоже, из ситуации, в которой она оказалась, действительно не так-то легко выкрутиться. Если она не успеет вовремя связаться с Кейлом, он испытает все удовольствия, предлагаемые этим Домом, независимо от собственного желания.

Белое платье было удивительно мягким на ощупь. Когда она надела его через голову и ткань коснулась кожи, у Люси вырвался сладострастный вздох. Платье было сделано из специальной дорогой материи, воздействовавшей на рецепторы чувственности. Ярд этой ткани стоил дороже ста креди.

Некоторое время Люси стояла, позволяя наслаждению разлиться по всему телу. Неожиданно ее охватило возбуждение, она пошатнулась, словно у нее закружилась голова, и подумала: «Все совершенно не важно. Что бы сегодня ни случилось, я хочу развлечься».

Она сунула ноги в сандалии, снова пошатнулась, опираясь о дверь, затем выпрямилась, открыла ее и замерла, увидев перед собой уходящий вдаль зал. За столами вдоль одной стены сидели мужчины, вдоль другой — женщины. На стенах сверкали разноцветные орнаменты. Вдоль зала тянулся бар, где подавали спиртное. Люси нерешительно попыталась проверить, не иллюзия ли это, взглянув краем глаза, но на самом деле это мало ее беспокоило. Она была здесь, в главном зале, на месте встреч. Через несколько минут она доберется до Кейла. Если не удастся установить с ним контакт — ничего не поделаешь. Будут и другие такие вечера, сказала она сама себе, чувствуя, как у нее слегка кружится голова.

Чуть пошатываясь, она вошла в зал, бросив презрительный взгляд на других клиенток, которые сидели за небольшими столиками и потягивали напитки из маленьких бокалов.

Все женщины были намного старше ее. Она перестала чувствовать в них соперниц и перевела взгляд на мужчин, с интересом отметив, что вдоль всего зала тянется прозрачный барьер, от пола до самого потолка, отделявший мужчин от женщин. Естественно, существовала вероятность, что это тоже иллюзия и в соответствующий момент барьер исчезал перед отдельными людьми или перед целой группой. Люси, знавшая кое-что об энергии, использовавшейся для подобных спецэффектов, предположила, что в конце концов обе части помещения объединятся.

Мысль об этом тут же исчезла, когда девушка быстро пробежала взглядом вдоль ряда мужчин. Все без исключения были относительно молоды. Взгляд ее скользнул и по лицу Кейла, но лишь через несколько мгновений она поняла, что это он. Она снова начала рассматривать мужчин, но осторожность взяла верх. Постепенно приходя в себя после короткого эмоционального всплеска, она направилась к одному из столиков, сохраняя в памяти только что увиденное лицо.

Она села и почувствовала, как проходит возбуждение. При воспоминании о том, насколько несчастным выглядел Кейл, ее охватило отчаяние. Образ осунувшегося, измученного, несчастного парня стоял у нее перед глазами. С некоторым сомнением она подумала, есть ли вообще шанс, что его остекленевший взгляд встретится с ее глазами. Она решила, что посмотрит на него еще раз через минуту и на этот раз постарается привлечь его внимание.

Люси взглянула на часы, усилием воли подавляя желание поторопиться. До конца минуты оставалось еще пять секунд, когда из ниши вышел худой низенький мужчина и поднял руку. Люси поспешно посмотрела в ту сторону, где сидел Кейл, и встретилась с ним взглядом. Вскоре она услышала, что коротышка радостно объявил:

— Друзья мои, барьер опускается. Пришло время знакомиться.

Реакция на сигнал была самой разнообразной. Большинство женщин остались сидеть, однако несколько быстро встали и двинулись через зал. Увидев, что Кейл направляется прямо к ней, Люси замерла без движения. Он уселся в кресло напротив нее и невыразительным голосом сказал:

— Вы очень привлекательны, мисс.

Она молча кивнула, принимая комплимент и боясь выдать собственные мысли. Над ними склонилась служащая Дома иллюзий.

— Вы довольны, мисс? — послышался тихий вопрос.

Люси утвердительно кивнула, и женщина показала рукой:

— Вам туда.

Она встала, думая: «Как только мы останемся одни, можно будет составить план, что делать дальше».

Неожиданно у дверей возникло какое-то замешательство, и в зал ворвалась женщина, которая проводила с Люси предварительную беседу. Она что-то тихо сказала коротышке, и мгновение спустя раздался звонок. Люси повернулась… и потеряла равновесие. А потом она почувствовала, что падает в темноту…

В пять минут двенадцатого, когда загудел телестат и на экране появилось лицо Люси, Хедрок все еще был у себя в кабинете. Девушка растерянно оглядывалась по сторонам.

— Я сама не знаю, что случилось. Мне казалось, будто все складывается удачно — он узнал меня и ничем этого не выдал. Вероятно, нас должны были проводить в какую-то отдельную комнату, когда вдруг все погрузилось во тьму. Я пришла в себя уже дома.

— Подожди немного, — бросил Хедрок.

Он соединился с военным кораблем. Командир отрицательно покачал головой.

— Я как раз собирался связаться с вами. Была полицейская облава. Видимо, их успели предупредить, так как они загрузили всех женщин в автопланы, по шесть в каждый, и отправили по домам.

— А что с мужчинами? — напряженно спросил Хедрок.

В критических ситуациях от этих Домов можно было ожидать всего, что угодно.

— Именно поэтому я и не связался с вами сразу. Я видел, как мужчин заталкивают в грузовики. Мы попытались последовать за ними, но они воспользовались своим обычным методом.

— Понимаю, — ответил Хедрок и тихо застонал, прикрыв глаза рукой.

Дело Кейла Кларка снова начинало осложняться, и ничего не оставалось, кроме как предоставить его собственной судьбе.

— Все в порядке, капитан, — мрачно сказал Хедрок. — Вы хорошо поработали.

Снова соединившись с Люси, он сообщил ей плохие новости.

— Мне очень жаль, но больше мы ничем ему помочь не можем. Мы не посмеем вмешаться.

— И что мне теперь делать? — спросила она.

— Просто ждать, — посоветовал он. — Жди.

Вряд ли он мог сейчас сказать что-то еще.

Глава 15

Фара трудился не покладая рук. Больше ему все равно нечем было заняться, и у него часто возникала мысль о том, что он так и будет работать до самой смерти. Да, он был глупцом — он тысячи раз мысленно повторял, насколько большим глупцом он был, — но все же еще питал надежду, что однажды Кейл войдет в мастерскую и скажет: «Отец, жизнь преподала мне суровый урок. Если ты можешь меня простить, научи меня своему ремеслу, а потом уходи на давно заслуженный отдых».

Двадцать шестого августа, сразу после обеда, включился телестат.

— Говорят из банка, — произнес тихий голос.

Фара и Крил переглянулись.

— Эх, — наконец вздохнул Фара, — кажется, с нас требуют денег.

Посмотрев на мрачно молчащую Крил, он понял, какие мысли сейчас рождаются у нее в голове.

— Черт бы побрал этого мальчишку! — прошептал он.

Однако вместе с тем он испытал и странное облегчение. — Кейл начинал понимать роль, которую в его жизни играли родители. Фара включил изображение.

— Пусть сам придет и попросит, — проворчал он себе под нос.

На экране появилось странное лицо с тяжелой челюстью и кустистыми бровями.

— Говорит Кларк Пиртон из Пятого банка в Ферде. Мы получили вексель на предъявителя на перевод десяти тысяч креди с вашего счета. С учетом комиссии за перевод и налогов требуемая сумма составляет двенадцать тысяч сто креди. Заплатите сейчас или придете сегодня сами?

— Но… но… — пробормотал Фара. — Кто…

Он замолчал, когда обладатель тяжелой челюсти заговорил что-то о деньгах, выплаченных сегодня утром Кейлу Кларку на непредвиденные расходы. Потом он пришел в себя настолько, что смог выдавить:

— Но банк не имел права выплачивать эти деньги без моего согласия.

— Мне сообщить в наше управление, — холодно прервал его собеседник, — что деньги были получены путем мошенничества? Естественно, в этом случае будет немедленно выдан ордер на арест вашего сына.

— Подождите… подождите… — тупо бормотал Фара.

Внезапно он осознал, что Крил дает ему какие-то знаки.

Лицо ее побледнело, а голос звучал неестественно:

— Фара, пусть. Он порвал с нами. Мы должны быть столь же твердыми. Пусть поступает как хочет.

Слова отдавались в ушах Фары бессмысленным звоном. Казалось, они не вписываются в устоявшийся порядок вещей. Он продолжал бормотать:

— Я… у меня нет… А как мне оплачивать… ежемесячные взносы?

— Если вы желаете получить ссуду, — поспешил с помощью Кларк Пиртон, — мы, естественно, с радостью подпишем с вами соответствующий договор. Получив вексель, мы проверили ваше материальное положение и готовы предоставить вам ссуду на одиннадцать тысяч креди на неопределенный срок, приняв в качестве залога вашу мастерскую. У меня имеется стандартный бланк, и, если вы согласны, мы переключимся на защищенный канал и вы сможете сразу же его подписать.

— Фара, нет!

Чиновник продолжал монотонным голосом:

— Остальные тысячу сто креди нужно будет оплатить наличными. Вы согласны?

— Да-да, конечно. У меня есть две тысячи пятьсот… — Он судорожно сглотнул, попридержав язык, и добавил: — Да, я согласен.

Выполнив все формальности, он с болью и возмущением набросился на жену:

— Что значила твоя болтовня насчет того, чтобы не платить? Ты всегда говорила, что я несу ответственность за то, что он стал таким. Кроме того, мы не знаем, зачем ему понадобились деньги. Тот тип говорил что-то про непредвиденные расходы.

— В течение часа он лишил нас всех наших сбережений, — мертвенным голосом ответила Крил. — И он явно сделал это преднамеренно, рассчитывая, что двое старых дураков все оплатят.

— Пока что я вижу лишь, — прервал ее Фара, — что я спас наше имя от бесчестья.

Чувство исполненного долга, однако, дожило лишь до вечера, когда появился судебный пристав из Ферда с предписанием на передачу мастерской другому владельцу.

— Но почему… — начал было Фара.

— Автоматические атомные ремонтные мастерские выкупили ваш долг банку и лишают вас права собственности.

— Это несправедливо, — крикнул Фара. — Я подам в суд!

У него мелькнула лихорадочная мысль: «Если бы об этом когда-нибудь узнала императрица, то… то…»

Суд располагался в большом сером здании. Шагая по коридору, Фара с каждой секундой ощущал все большую пустоту и холод. В Глее решение отказаться от адвоката выглядело вполне разумным. Здесь же, среди громадных залов, оно показалось ему откровенной глупостью.

Несмотря на это, ему удалось изложить все обстоятельства преступления, совершенного банком, который сперва выдал Кейлу деньги, а затем продал долг главному конкуренту Фары — судя по всему, через несколько минут после подписания договора.

— Уверен, сэр, что императрица не одобрила бы подобного поступка в отношении честных граждан, — закончил он.

— Да как ты смеешь, — прошипел со скамьи чей-то холодный голос, — использовать имя ее величества в своих личных интересах?

Фара вздрогнул. Ощущение, что он является членом одной большой семьи с императрицей во главе, сменилось ледяным ознобом. Фара с ужасом представил себе десять миллионов таких же судов и миллиарды враждебных, бессердечных людей, таких как этот, которые стояли между императрицей и ее лояльным подданным. Он с отчаянием подумал: «Если бы императрица только знала, что здесь происходит и насколько несправедливо ко мне относятся, она бы наверняка…»

А может быть, вовсе нет?

Выбросив из головы страшные сомнения, он стряхнул с себя оцепенение и услышал голос судьи:

— Апелляцию истца отклонить, судебные издержки оценить в размере семисот креди, которые распределить между судом и защитой в отношении пять к двум. Прошу проследить, чтобы истец не покинул здания суда, не оплатив требуемой суммы. Слушается следующее дело.

На следующее утро Фара отправился в гости к матери Крил. Сперва он зашел в ресторанчик для фермеров на краю поселка. Он удовлетворенно отметил, думая о постоянном потоке поступающих денег, что заведение наполовину заполнено посетителями, хотя до полудня еще оставалась пара часов. Однако хозяйку он не застал и решил попытать счастья в магазинчике при ресторане.

Он нашел ее в служебном помещении, где она наблюдала, как развешивают по мешочкам крупу. Старая женщина выслушала его с суровым выражением лица, не говоря ни слова, и лишь в конце сухо сказала:

— Ничего не поделаешь, Фара. Мне тоже часто приходится брать ссуды в банке, чтобы как-то выкручиваться. Если бы я попыталась помочь тебе основать свое дело, у меня рано или поздно возникли бы проблемы с людьми из Автоматических атомных ремонтных мастерских. Кроме того, глупо было бы давать деньги человеку, который позволяет дурно воспитанному сыну залезать к себе в карман. У таких людей нет чувства реальности. И работы я тебе тоже не дам, так как не нанимаю родственников, — закончила она. — Скажи Крил, чтобы перебиралась ко мне. Однако мужчину я содержать не намерена. Все.

Он смотрел на нее полным печали взглядом, в то время как она снова начала отдавать распоряжения работникам, возившимся со старыми и неточными мерными автоматами. Ее резкий голос эхом отражался от покрытых пылью стен:

— Здесь перевес по крайней мере на грамм. Смотри на весы.

Хотя она стояла к нему спиной, по ее позе было хорошо заметно, что она прекрасно помнит о его присутствии. Наконец она развернулась к нему и бросила:

— Почему бы тебе не пойти в оружейный магазин? Терять тебе нечего, а бесконечно так продолжаться не может.

Он вышел, словно слепой. Сперва мысль о том, чтобы купить оружие и покончить с собой, показалась ему абсурдной. Ему стало больно оттого, что его собственная теща предложила ему подобное. Убить себя? Это бессмысленно. Он был еще не стар, ему едва исполнилось пятьдесят. При благоприятных обстоятельствах со своей профессией он мог неплохо жить даже в мире, заполненном автоматами. Для профессионала всегда нашлось бы место. Вся его жизнь основывалась на этом кредо.

Дома Крил собирала вещи.

— Вполне разумно так поступить, — пояснила она. — Мы сдадим этот дом, а сами переедем в квартиру.

Он рассказал ей о предложении ее матери, внимательно наблюдая за ее реакцией. Крил пожала плечами.

— Я вчера уже сказала ей «нет», — задумчиво ответила она, — Интересно, почему она и тебе про это говорила?

Фара подошел к большому окну, выходившему в сад с цветами, прудом и клумбами. Он попытался представить себе Крил вдали от этого сада и дома, где она провела две трети жизни, Крил, живущую в обычной квартире. И тут он понял, что имела в виду ее мать. Оставалась еще одна надежда. Подождав, пока Крил поднимется наверх, он позвонил по телестату мэру. На полном лице Дэйла появилось обеспокоенное выражение, когда он увидел, кто хочет с ним говорить, однако он внимательно его выслушал и сказал:

— Мне очень жаль, но поселок не дает денег в долг. И кстати, хотел тебе сказать, Фара, — учти, я к этому не имею никакого отношения, — что больше ты никогда не получишь лицензию на собственную мастерскую.

— Что-о?

— Мне очень жаль! — Мэр понизил голос. — Послушай, Фара, мой тебе совет — иди в оружейный магазин. От них есть своя польза.

Фара услышал щелчок и еще несколько мгновений смотрел на пустой экран. Значит — смерть!

Глава 16

Прожив два месяца в одной комнате, Фара наконец принял решение. Он подождал, пока улица опустеет, проскользнул по бульвару, миновал цветущий сад и подошел к оружейному магазину. Его охватил мимолетный страх, что дверь не откроется, но она поддалась без каких-либо усилий. Выйдя из темной ниши, он увидел седовласого старика, который сидел на стуле в углу и читал при неярком свете. Старик поднял взгляд, отложил книгу и встал.

— О, мистер Кларк, — тихо произнес он, — Чем могу служить?

На щеках Фары проступил легкий румянец. Он надеялся, что ему не придется испытывать унижение от того, что его узнают. Но сейчас, не сумев скрыть свой страх, он решил упрямо стоять на своем. Для него было важно, чтобы Крил не пришлось тратиться на похороны. Ни нож, ни яд не могли удовлетворить его в полной мере.

— Мне нужно оружие, — сказал Фара. — Такое, которое могло бы одним выстрелом полностью уничтожить тело диаметром в шесть футов. Есть у вас что-нибудь подобное?

Старик повернулся к витрине и достал из нее солидно выглядевший револьвер, мягко поблескивавший натуральным пластиком.

— Прошу обратить внимание, — проговорил он, подчеркивая каждое слово, — что эти выступы на стволе — не просто утолщения. Благодаря им модель идеальна для ношения в кобуре под пиджаком. Револьвер можно достать очень быстро, поскольку при соответствующей настройке он сам прыгнет в руку владельца. Сейчас он настроен на меня. Посмотрите, я вложу его в кобуру, и…

Быстрота движения изумила Фару. Пальцы старика чуть шевельнулись, и оружие, находившееся от них в четырех футах, мгновенно оказалось в руке — столь же мгновенно, как и дверь во время его первого визита, когда она выскользнула из руки Фары и захлопнулась прямо перед носом у констебля Джора.

Пока старик объяснял принцип действия оружия, Фара пытался сказать, что все детали ему описывать ни к чему, но отказался от своих намерений, восхищенно уставившись на револьвер. Он уже видел раньше и даже держал в руках оружие солдат — обычное, металлическое или пластиковое, которым пользовались, как и любыми другими материальными предметами. А это, казалось, жило своей собственной жизнью, готовое на все, чтобы исполнить волю своего хозяина.

Внезапно вспомнив о цели своего визита, он мрачно усмехнулся и сказал:

— Все это очень интересно. А как насчет мощности луча?

— При толщине карандаша этот луч пробивает любую материю с расстояния до четырехсот ярдов, за исключением некоторых свинцовых сплавов. Правильно настроив диаметр ствола, можно полностью уничтожить шестифутовый объект с расстояния в пятьдесят ярдов. Настройка производится с помощью вот этого регулятора.

Он показал на маленькое колесико возле самого дула.

— При повороте влево толщина луча увеличивается, а вправо — уменьшается.

— Я возьму его, — сказал Фара, — Сколько стоит?

Старик задумчиво посмотрел на него.

— Я уже объяснил в прошлый раз наши правила, мистер Кларк, — медленно проговорил он. — Вы, конечно, их помните.

— Ха! — выдохнул Фара и замолчал, широко раскрыв глаза. — Вы хотите сказать, — пробормотал он, — что это действительно имеет значение? Они не… — Он холодно закончил: — Мне нужно оружие для самообороны, но которое я мог бы обратить и против себя, если потребуется — или захочется.

— О, самоубийство! — сказал старик, словно его только что осенило, — Дорогой мой, мы ничего не имеем против того, чтобы вы лишили себя жизни, когда захотите. Это ваша личная привилегия в мире, где привилегии с каждым годом становятся все большей редкостью. А что касается цены — она составляет четыре креди.

— Четыре… всего четыре креди? — удивился Фара.

Он ошеломленно стоял, забыв о мрачной цели своего визита. Столько стоил один лишь пластик. За весь револьвер с его искусными украшениями можно было бы отдать двадцать пять креди. Фара почувствовал, как его охватывает все большее любопытство. Тайна оружейных магазинов неожиданно стала столь же интригующей и важной, как и его собственная судьба. Старик снова заговорил:

— А теперь, если вы снимете пиджак, можно будет надеть кобуру.

Фара машинально подчинился. Он не мог поверить, что через несколько секунд выйдет отсюда с оружием, способным уничтожить его самого, и на пути к смерти не останется никаких препятствий. Фара даже ощутил некоторое разочарование. Он не в силах был это объяснить, но где-то в глубине разума таилась надежда, что эти магазины могут… вот только что?

Вот уж действительно… Фара вздохнул. Из задумчивости его снова вырвал голос старика:

— Возможно, для вас лучше было бы выйти через заднюю дверь. Она менее заметна, чем главная.

Фара не сопротивлялся. Он почувствовал на своем плече пальцы старика, который подтолкнул его к стене, затем нажал какую-то кнопку, и появилась дверь. Увидев перед собой цветы, Фара, не говоря ни слова, шагнул вперед и оказался на улице, прежде чем успел это осознать.

Глава 17

Какое-то время Фара стоял посреди чистенькой узкой улочки, пытаясь понять, насколько безнадежно его положение. Постепенно до него доходило, что его окружает множество людей. Мысли его дрейфовали, словно покачивающийся на воде кусок дерева, но чем дальше, тем больше нарастало ощущение, что ничего хорошего его не ждет. Он свернул влево, к главному входу в оружейный магазин, и нерешительность сменилась крайним изумлением — поскольку теперь он был уже не в Глее, а оружейного магазина не было на прежнем месте.

Мимо поспешно прошли десятка полтора человек, которые торопились присоединиться к длинной очереди, тянувшейся в отдалении. Присутствие и внешность людей не произвели на Фару никакого впечатления. Все его внимание было сосредоточено на машине, стоявшей там, где до этого находился оружейный магазин. Фара посмотрел вверх, пытаясь охватить взглядом огромное сооружение из матового металла, возвышавшееся под летним солнцем и голубым, словно далекое южное море, небом.

Машина поднималась высоко к небесам — пять громадных этажей, каждый высотой в сто футов. Изящную конструкцию венчала башня, светившаяся столь ярко, что едва не затмевала солнце.

И это действительно была машина, а не здание. Весь нижний уровень сиял мерцающими огнями, в основном зелеными, среди которых мелькали красные, а кое-где голубые и желтые.

На втором уровне светились белые и красные огни, которых было множество, хотя и меньше, чем на первом. Металлическая поверхность третьего уровня сверкала голубыми и желтыми огоньками, разбросанными по большой площади.

На четвертом уровне светились надписи, частично объяснявшие происходящие.

БЕЛЫЙ — РОДИВШИЕСЯ

КРАСНЫЙ — УМЕРШИЕ

ЗЕЛЕНЬ-ЖИВУЩИЕ

ГОЛУБОЙ — ИММИГРАЦИЯ НА ЗЕМЛЮ

ЖЕЛТЫЙ — ЭМИГРАЦИЯ

Надписи на пятом уровне объясняли все до конца.

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА 11 474 463 747

ЗЕМЛЯ 11 193 247 361

МАРС 97 298 604

ВЕНЕРА 141 053 811

СПУТНИКИ 42 863971

Цифры менялись, увеличиваясь и уменьшаясь. Люди умирали, рождались, переезжали на Марс, на Венеру, на спутники Юпитера, на Луну, другие же возвращались, каждую минуту приземляясь в многочисленных космопортах. Жизнь шла своим чередом, а здесь отражалось текущее состояние численности населения.

— Лучше встань в очередь, — послышался дружелюбный голос. — Рассмотрение личного дела требует времени.

Фара уставился на незнакомца, не в силах понять, о чем тот говорит.

— В очередь? — начал было он, но неожиданно замолчал.

Он машинально двинулся впереди молодого человека, думая о том, что, видимо, именно таким способом констебля Джора переправили на Марс. Одновременно до его сознания начали доходить слова незнакомца.

— Дело? — громко переспросил Фара. — Личное дело?

Мужчина лет тридцати пяти, с грубыми чертами лица и голубыми глазами с любопытством посмотрел на него.

— Ты наверняка знаешь, зачем ты здесь, — сказал он. — Тебя бы сюда не послали, если бы у тебя не было проблемы, которую может решить суд Торгового дома оружейников. По другим причинам в Центр информации не приходят.

Увлекаемый быстро движущимся потоком людей, Фара шел дальше — к дверям, ведшим внутрь большого металлического сооружения.

Значит, эта странная машина одновременно является и зданием.

Проблема, думал он. Да, конечно, у него была проблема. Безнадежная, неразрешимая, окончательно запутанная проблема, столь глубоко укоренившаяся в самой структуре имперской цивилизации, что для ее решения потребовалось бы перевернуть вверх ногами мир.

Он вздрогнул, когда понял, что стоит у входа.

«Через несколько секунд я буду осужден, — подумал он. — И каков же будет приговор?»

Глава 18

Внутри Центра информации Фара двинулся по широкому освещенному вестибюлю.

— Здесь есть боковой проход, там почти всегда пусто, — сказал шедший за ним молодой человек. — Идем.

Дрожа всем телом, Фара свернул в указанном направлении. В конце вестибюля сидели за столами около десятка молодых женщин. Он остановился перед одной из них, оказавшейся несколько старше, чем виделось на расстоянии, — ей было уже за тридцать, что, впрочем, не лишало ее привлекательности.

— Ваша фамилия? — спросила она с приятной, но обезличенной улыбкой.

Фара назвал себя и невнятно добавил, что он из поселка Глей.

— Спасибо. На поиск вашего досье потребуется несколько минут. Присаживайтесь.

Он уселся на стул, который до этого не замечал, и почувствовал, как отчаянно бьющееся сердце подкатывается к горлу. В голове было пусто — ни единой мысли, никакой надежды, лишь крайнее, почти разрывающее мозг возбуждение. Внезапно он понял, что женщина обращается к нему, но до него долетали лишь обрывки слов:

— Центр информации является… вследствие чего… бюро статистики. Каждый родившийся… зарегистрирован здесь… образование, перемена адреса… профессия… и самые важные моменты в жизни. Все хранится в… комбинация… Имперское статистическое управление и… через посредство агентов… каждое сообщество…

Фаре показалось, что он упускает нечто важное. Чтобы услышать больше, нужно было собраться с мыслями, что он и старался с невероятным усилием проделать, но тщетно. Чересчур сильное нервное потрясение не давало сосредоточиться на словах женщины. Он попытался что-то сказать, но, прежде чем он успел открыть рот, раздался щелчок, и на стол скользнул тонкий темный диск. Женщина взяла его и внимательно рассмотрела, затем сказала что-то в микрофон, и вскоре в воздухе возникли еще два диска, которые упали на стол. Тщательно изучив их, женщина подняла взгляд.

— Вам наверняка будет интересно узнать, — сказала она, — что ваш сын Кейл находится сейчас на Марсе.

— Что? — Фара приподнялся на стуле, но решительный голос женщины осадил его:

— Должна вам сообщить, что Торговый дом оружейников не предпринимает никаких шагов против отдельных личностей. Мы не занимаемся моральным оздоровлением. Желание сотрудничать должно исходить от вас. А теперь, если не трудно, изложите вкратце свою проблему. Ваши слова будут записаны и переданы на рассмотрение суду.

Фара опустился на стул, чувствуя, как на лбу проступают капли пота. Ему отчаянно хотелось узнать что-то еще о Кейле.

— Но… но что… как…

Он с трудом взял себя в руки и негромко рассказал о том, что произошло. Когда он закончил, женщина сказала:

— Сейчас вы пройдете в Зал имен. Ждите, когда появится ваше имя, а затем идите прямо в кабинет номер четыреста семьдесят четыре. Запомните — четыреста семьдесят четыре. А теперь извините, очередь ждет…

Она вежливо улыбнулась, и Фара отошел от стола, даже не успев до конца отдать себе в этом отчет. Он обернулся, чтобы задать вопрос, но на стул уже садился какой-то пожилой господин. Фара поспешно зашагал по широкому коридору туда, откуда доносились какие-то странные звуки.

Он распахнул дверь, и шум, отголоски которого он слышал, обрушился на него, словно молот. Шум был настолько силен, что Фара остановился на пороге, с трудом подавляя желание отступить. Лишь несколько секунд спустя он пришел в себя и попытался найти хоть какой-то смысл в царившей вокруг суматохе.

Люди, люди, повсюду люди, тысячи людей в просторной аудитории, сидевшие на расставленных рядами стульях или беспокойно расхаживавшие в проходах. Все напряженно вглядывались в длинное табло, разделенное на квадраты, каждый из которых был обозначен своей буквой. Вдоль всей длины гигантского помещения тянулись списки имен и фамилий.

Зал имен, с дрожью подумал Фара, опускаясь на стул. Его фамилия должна была появиться в квадрате с буквой «К». Все это напоминало игру в бесконечный покер, где ставкой был целый мир, — утомительную и изматывающую, но вместе с тем увлекательную и пугающую.

На двадцати шести квадратах появлялись все новые фамилии. Люди вопили как ненормальные, некоторые теряли сознание, в зале стоял оглушительный рев, настоящий ад, непрерывный, невероятный шум. Каждые несколько минут на табло появлялась большая надпись: «Ждите появления своих инициалов».

Фара следил. С каждой секундой ему все больше казалось, что он не сможет этого вынести. Ему хотелось тишины. Он попытался было встать и походить, но заметил, что, когда это делали другие, на них начинали кричать. Неожиданно Фаре стало страшно посреди этого слепого безумия.

«Не хочу, чтобы из меня делали дурака, — неуверенно подумал он. — Я…»

«Кларк, Фара», — появилась надпись на табло.

«Кларк, Фара».

Фара вскочил.

— Это я! — завопил он. — Я!

Никто даже не обернулся, никто не обратил на него ни малейшего внимания. С чувством некоторого стыда он прошел через зал туда, где через высокие двери двигалась бесконечная очередь. Тишина в длинном коридоре была столь же невыносимой, как и недавний шум. Он никак не мог сосредоточиться на номере четыреста семьдесят четыре, не в силах даже вообразить, что может быть дальше, за дверью с этим номером.

Кабинет оказался маленьким, там стояли лишь небольшой письменный стол и два стула. На столе лежало семь аккуратных стопок пластиковых папок, каждая своего цвета. Папки были разложены в ряд перед большим молочно-белым шаром, испускавшим мягкий свет. Изнутри его раздался мужской голос:

— Фара Кларк?

— Да, — ответил Фара.

— Прежде чем будет вынесено решение по вашему делу, — спокойно продолжал голос, — прошу взять папку из голубой стопки. Там в списке есть Пятый межпланетный банк и показано его реальное место в мире. В свое время вам все объяснят.

Фара заметил, что это был список фирм, около пятисот названий в алфавитном порядке. Какие-либо пояснения отсутствовали. Фара машинально свернул папку и сунул ее в боковой карман. Голос из светящегося шара раздался снова:

— Было установлено, — слышались отчетливые слова, — что Пятый межпланетный банк ввел вас в заблуждение и виновен в мошенничестве, шантаже, а также преступном сговоре. Упомянутый банк связался с вашим сыном Кейлом через посредство так называемого мусорщика, то есть агента, который занимается поисками молодых людей, имеющих финансовые проблемы, а также богатых родителей. Мусорщик получает комиссию в размере восьми процентов, которую всегда оплачивает получатель ссуды, в данном случае ваш сын. Банк совершил подлог, сообщив вам через своих агентов, что вашему сыну выплачены десять тысяч креди, в то время как на самом деле заплатили только тысячу и лишь после того, как была получена ваша подпись. Кроме этого, имела место попытка шантажа в виде угрозы арестовать вашего сына якобы за мошенничество, совершенная в то время, когда деньги еще не были реально перечислены. Что касается преступного сговора, то он заключался в быстрой перепродаже долга вашему конкуренту. Решением суда на упомянутый банк налагается тройной штраф в размере тридцати тысяч трехсот креди. Не в ваших интересах, Фара Кларк, сообщать вам, каким образом мы взыщем с них эти деньги. Вам достаточно знать, что банк их заплатит и половину суммы штрафа получит Торговый дом оружейников. Что касается другой половины…

Послышался щелчок, и на стол упала аккуратно упакованная пачка банкнот.

— Это вам, — пояснил голос, и Фара дрожащей рукой сунул пачку в карман пиджака. Чтобы сосредоточиться на последующих словах, потребовались немалые усилия — как умственные, так и физические.

— Не стоит думать, что все проблемы закончились. Чтобы вновь открыть свою мастерскую в Глее, вам потребуются решительность и смелость. Будьте благоразумным, отважным и целеустремленным — и вы не проиграете. И, защищая свои права, без колебаний применяйте оружие, которое вы приобрели. Вскоре вам все объяснят. А теперь пройдите в дверь напротив.

С трудом овладев собой, Фара открыл дверь… и оказался в тускло освещенном помещении, хорошо ему знакомом. В кресле сидел приятной внешности седовласый мужчина, он читал книгу. Мужчина увидел Фару, встал и, улыбнувшись, шагнул ему навстречу.

Невероятное, фантастическое, воодушевляющее приключение закончилось. Он снова был в оружейном магазине в Глее.

Глава 19

Фара не в силах был скрыть свое восхищение этой выдающейся, удивительной организацией, которой удавалось действовать в самом сердце безжалостной цивилизации, в течение нескольких недель лишившей его всего, что он имел. Усилием воли он сдержал поток эмоций и, нахмурившись, проговорил:

— Этот… судья… — Фара слегка поколебался, как назвать судью, а затем, сердясь на самого себя, продолжил: — Этот судья сказал, что для того, чтобы снова открыть мастерскую, мне придется…

— Прежде чем мы перейдем к этому вопросу, — прервал его старик, — мне бы хотелось, чтобы вы взглянули на ту синюю папку, которую принесли с собой.

— Папку? — машинально переспросил Фара. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить о папке, которую ему дали в кабинете номер четыреста семьдесят четыре.

Со все возрастающим удивлением он изучал перечень названий фирм. Наряду с Автоматическими атомными ремонтными мастерскими в нем фигурировали Пятый межпланетный банк и еще несколько крупных банков. В конце концов Фара поднял взгляд.

— Не понимаю. — Он покачал головой, — Это фирмы, против которых вам приходится действовать?

Седой мрачно усмехнулся и тоже покачал головой.

— Дело не в этом. Это лишь малая часть из восьми миллионов фирм, фигурирующих в наших базах данных, — Он снова грустно улыбнулся, — Эти фирмы прекрасно отдают себе отчет в том, что благодаря нам их доходы на бумаге не имеют ничего общего с реальными. Однако они не знают, какова на самом деле разница, а поскольку для нас имеет значение улучшение общей морали в сфере бизнеса, а не совершенствование методов обмана, мы предпочитаем, чтобы они пребывали в неведении.

Он замолчал, испытующе глядя на Фару.

— Все фирмы в этом списке — собственность императрицы Ишер. Однако, учитывая ваше мнение о нас, я не рассчитываю, что вы мне поверите.

Фара стоял, не двигаясь с места. Он верил ему — с абсолютной убежденностью, полностью и искренне. Внезапно он понял, какую непростительную ошибку совершал всю свою жизнь, когда видел, как обреченный народ движется в бездну нищеты и бесславия, и обвинял в этом Торговый дом оружейников.

— Я вел себя, словно безумец, — простонал он. — Все, что творила императрица и ее чиновники, я считал справедливым. Теперь я знаю, что никакая дружба, никакие личные отношения не могли помочь при таком положении дел. Полагаю, стоило бы мне сказать что-то против императрицы, и со мной быстро бы расправились.

— Ни при каких обстоятельствах, — сказал старик, — вы не имеете права выступать против ее величества. Торговый дом оружейников не одобряет подобного поведения и не будет оказывать помощь тому, кто поступает столь неблагоразумно. Императрица не несет личной ответственности за все происходящее, хотя вам может так показаться. Как и вас, ее в определенной степени несет волна нашей цивилизации. Однако я не собираюсь сейчас заводить разговоры на политические темы. Наихудшие отношения с властями империи были у нас сорок лет назад, когда тех, кому мы помогали — если это обнаруживалось, — ликвидировали разными способами. Может, вас это удивит, но ваш тесть тоже погиб от рук этих палачей.

— Отец Крил? — выдохнул Фара. — Но ведь… — Кровь ударила ему в голову с такой силой, что у него на мгновение потемнело в глазах. — Но ведь… — все-таки сумел выдавить он, — говорили, будто он сбежал с другой женщиной.

— Они всегда придумывали какую-нибудь правдоподобную историю, — пояснил старик.

Фара молчал.

— Нам удалось прекратить эти убийства, уничтожив трех человек, занимавших высшие — за исключением императорской семьи — посты. Они отдавали приказ о казнях. Однако мы не хотим новой крови. Нас не интересует и то, что нас критикуют за терпимость к проявлениям зла. Важно понять, что мы не вмешиваемся в основное течение человеческой жизни. Мы лишь исправляем то, что, по нашему мнению, ошибочно и является барьером, отделяющим людей от их безжалостных эксплуататоров. Можно сказать, мы помогаем только честным людям. Это не означает, что мы не протягиваем руку помощи тем, кто не столь добропорядочен. Но в таких случаях мы ограничиваемся продажей оружия — что вопреки распространенному мнению является весьма немалой помощью. По этой причине правительство осуществляет свою власть почти исключительно экономическими методами, пусть далеко не всегда честными.

— В течение четырех лет с момента, — продолжал старик, — когда гениальный Уолтер С. де Лейни открыл процесс вибрации, который сделал возможным создание Торгового дома оружейников и определил первые принципы политической философии нашей организации, мы наблюдали, как правительства переходят от демократии при ограниченной монархии к полной тирании и обратно. За это время мы поняли одно: люди всегда имеют то правительство, какого хотят. Если они желают жить иначе, они должны сами его сменить. Мы всегда остаемся ядром, свободным от коррупции, причем в буквальном смысле — у нас есть психологическая машина, которая безошибочно распознает характер человека. Повторяю, мы — свободное от коррупции ядро человеческого общества, и наша задача состоит в том, чтобы излечивать общественные болезни, неизбежно возникающие при любой форме правления.

А теперь… по поводу вашей проблемы. На самом деле она очень проста. Вы должны бороться, как с самого начала боролись все люди, за то, что стоит больше всего, — за свои права. Как вы знаете, люди из Автоматических атомных мастерских забрали ваше оборудование и инструменты в течение часа после закрытия фирмы. Они отправили все в Ферд, а затем перевезли на большой склад на побережье. Мы забрали ваше имущество назад и с помощью наших специальных транспортных средств вернули к вам в мастерскую. Сейчас вы отправитесь туда и…

Фара слушал его инструкции, все больше мрачнея. Наконец он кивнул, стиснув зубы.

— Можете на меня рассчитывать, — решительно сказал он. — В свое время я был весьма упрям. Несмотря на то что я перешел на другую сторону, эта черта моего характера осталась прежней.

Глава 20

Большинство Домов иллюзий были известны полиции, но отношения с ними основывались на неписаном законе — перед предполагаемой облавой владельца Дома предупреждали о ней при условии, что списки находящихся там мужчин будут лежать в легкодоступном ящике стола. Затем эти несчастные оказывались в числе тех, кого отправляли на Марс, Венеру и различные спутники. Правительству постоянно требовались люди для работы на других планетах, а Дома, которые часто посещали богатые женщины, не желающие, чтобы дело дошло до скандала, поставляли рабочую силу — и лишних вопросов никто никому не задавал.

Полиция была против лишь в одном случае — если кому-то приходило в голову, что мертвые ничего не могут рассказать. В этом случае владельцев Домов беспощадно таскали по судам, благодаря чему в течение сотен лет удавалось держать логова порока под относительным контролем — им позволяли существовать при условии, что их жертвы останутся живы.

Кейл спрыгнул с трапа прямо на почву Марса и невольно застыл как вкопанный — земля была твердой, как камень, и холод ее проникал сквозь подошвы ботинок, пронизывая до костей. Кейл окинул ледяным взглядом угрюмое поселение Шардл. На этот раз его охватила столь сильная ненависть, что он содрогнулся, и столь яростная решимость, что он почувствовал, будто лед внутри его превращается в сталь.

— Давай шевелись…

Он почувствовал болезненный удар дубинкой по спине. Один из солдат, руководивший высадкой, что-то прокричал ему прямо в лицо. Сердитый голос глухо звучал в разреженном воздухе.

Кейл, не оборачиваясь, послушно двинулся вперед, с трудом подавляя чувство унижения и обиды. Он шел вместе с другими поселенцами, и с каждым шагом холод все сильнее пронизывал его, подбираясь к сердцу. Он глубоко вдохнул холодный воздух. Люди впереди, видимо, ощущали то же самое и перешли на бег. Несколько человек вырвались вперед, хрипло дыша, вытаращив глаза, неуклюже спотыкаясь из-за уменьшенной силы тяжести. Острые неровные камни вонзались в тела упавших. Крики смешивались с проклятиями. Человеческая кровь оросила твердую, как железо, поверхность навеки замерзшей планеты.

Кейл упрямо шел дальше, с презрением глядя на потерявших голову. Об уменьшенной гравитации их предупреждали. До большого закрытого пластикового сооружения оставалась всего четверть мили. Холод пробирал до костей, но вытерпеть его было можно. Кейл добрался до цели, не чувствуя собственных ступней и дрожа всем телом. Оказавшись в теплом зале, он медленно направился к прозрачной стене, откуда открывался вид на основную часть поселения.

Шардл, маленький шахтерский поселок, был построен на равнине. То тут, то там на ней росли обогревавшиеся атомным теплом сады. Странные пятнистые растения лишь подчеркивали царившую здесь пустоту.

Кейл заметил, что люди изучают доску объявлений на одной из стен. Он подошел ближе и увидел надпись: «АЛЬТЕРНАТИВА».

Протиснувшись к стене, он прочитал остальное, усмехнулся и отошел в сторону. Значит, им хотелось, чтобы люди завербовывались на марсианские фермы. Согласись остаться здесь на пятнадцать лет, и «ее величество Иннельда Ишер обеспечит вас полностью оборудованной фермой с атомным подогревом. Платить вперед нет необходимости. Рассрочка на сорок лет».

Предложение заканчивалось угрожающе: «Если вы безотлагательно явитесь в Земельное бюро и подпишете договор, вам ни минуты не придется работать в шахте».

На Кейла этот призыв не произвел никакого впечатления. Он слышал о подобной системе колонизации холодного Марса и жаркой Венеры. В результате первопроходцы займут каждый акр поверхности, а планета будет подвергнута благотворному воздействию атомной энергии. Таким образом, в течение тысячелетий люди растопят все ледяные миры Солнечной системы, пригодные для заселения, остудят раскаленные пустыни Венеры и Меркурия и ценой собственных жизней создадут копии далекой зеленой Земли — своей родины.

Такова была теория. В школе Кейл читал и слушал рассказы о колонизации планет, но он даже мечтать не мог, что однажды окажется здесь и увидит тускло освещенный мир Марса. Ему и в голову не приходило, что он прибудет сюда, став пленником системы, чересчур безжалостной для того, чтобы подобный ему человек сумел ей противостоять. Ненависть к отцу прошла, исчезла во мгле прошлого, как и все прежние иллюзии.

«Я всего лишь несчастный тупица», — подумал он.

Возможно, точно так же и многим другим не дано было понять всех реалий жизни в мире Ишер.

Проблема его решилась просто и оперативно. Раньше Кейл испытывал страх, теперь — нет. Как ни странно, раньше он был честен, теперь — нет. По крайней мере в некоторых отношениях. Все зависело от взгляда на жизнь и от того, в какой степени человек согласится, что он должен быть достаточно силен для противостояния вызову, который бросает ему эпоха. Кейл Кларк намеревался противостоять. Вряд ли он надолго задержится на Марсе, а пока не следует подписывать ничего, что могло бы ограничить его свободу. Нужно соблюдать осторожность и одновременно хвататься за любой подворачивающийся шанс.

За его спиной раздался голос:

— Если не ошибаюсь, вы Кейл Кларк, бывший житель поселка Глей?

Кейл медленно обернулся. Он не ожидал, что шанс подвернется столь быстро. Перед ним стоял низенький человечек в дорогом плаще. Несмотря на свой неприметный вид, человек явно был не из тех, кто прибыл сюда вместе с Кейлом.

— Я местный… гм… представитель Пятого банка. Может быть, мы сумеем помочь вам выбраться из затруднительного положения.

Человечек чем-то напоминал жабу. Его вытянутое лицо обрамлял высокий воротничок. В глазах, похожих на черные бусинки, светился тусклый, но алчный блеск.

Кейл инстинктивно содрогнулся — не от страха, но от брезгливости. Однажды в Дом иллюзий пришла женщина, вся увешанная драгоценностями, — с таким же лицом и такими же глазами. Но даже удары бича, которые посыпались на обнаженную спину Кейла под ее похотливым взглядом, не сломили его воли. Теперь он с трудом убедил себя, что бессмысленно сравнивать этих двоих или считать, будто между ними есть что-то общее.

— Ну как, интересно? — спросил человечек.

Кейл собрался было кивнуть, но тут до него дошел смысл слова, почти ускользнувшего от его внимания.

— Какой, вы говорите, банк?

Карикатура на человека улыбнулась с таким видом, будто намеревалась одарить его драгоценным подарком.

— Пятый межпланетный, — последовал ответ. — Около месяца назад вы открыли депозит в нашем центральном отделении в Империал-Сити. Во время стандартной проверки каждого нового клиента мы обнаружили, что вы находитесь в пути на Марс, причем в весьма неприятных для себя обстоятельствах. Именно поэтому мы хотели бы предложить вам помощь.

— Понятно, — осторожно ответил Кейл, разглядывая агента крупного банка еще более внимательно.

Ничего нового он не увидел — по крайней мере ничего такого, что вызывало бы доверие. Но он не собирался завершать разговор.

— И каким же образом ваш банк мог бы мне помочь? — спокойно спросил он.

Человечек откашлялся.

— Вы сын Фары и Крил Кларков? — напыщенно вопросил он.

Кейл, слегка поколебавшись, утвердительно кивнул.

— Вы хотите вернуться на Землю?

— Да. — На этот раз Кейл уже не колебался.

— Базовый тариф, — начал агент, — шестьсот креди за рейс при условии, что расстояние между Марсом и Землей позволяет совершить его за двадцать четыре дня. Когда расстояние увеличивается, стоимость возрастает на десять креди за каждые сутки. Впрочем, вы об этом наверняка знаете.

Кейл этого не знал. Он догадывался, что заработок в шахте, составлявший двадцать пять креди в неделю, не позволит ему слишком скоро вернуться на Землю. Он прекрасно понимал, в каком безвыходном положении оказался, и уже знал, что сейчас произойдет.

— Пятый банк, — торжественно произнес человечек, — предоставит вам ссуду в тысячу креди, если ваш отец гарантирует оплату долга, а вы подпишете вексель на десять тысяч креди.

Кейл тяжело опустился на ближайший стул. Конец всем надеждам наступил куда быстрее, чем он предполагал.

— Мой отец, — устало ответил он, — никогда не сможет гарантировать оплату ссуды в десять тысяч.

— Мы попросим вашего отца, — сказал агент, — чтобы он гарантировал только одну тысячу. Вам придется оплатить десять тысяч из ваших будущих доходов.

Кейл разглядывал его, прищурив глаза.

— Каким образом я получу эти деньги?

На вытянутом лице появилась улыбка.

— Вы ставите свою подпись, а мы выплачиваем вам всю сумму. Что касается вашего отца — предоставьте это нам. В нашем банке есть профессиональные психологи, которые именно этим и занимаются. На некоторых приходится оказывать давление. На других…

— Что касается меня, то я хотел бы получить деньги, прежде чем что-либо подпишу, — прервал его Кейл.

Агент пожал плечами и рассмеялся.

— Как пожелаете. Вижу, вас не проведешь. Прошу за мной, в кабинет директора шахты.

Кейл задумчиво двинулся за ним следом. Все произошло настолько просто, что вызвало у него некоторую неприязнь, смешанную с опасениями. Слишком быстро все получилось, как будто… Как будто это было частью некоей стандартной процедуры, которой завершалось путешествие. Он замедлил шаг и внимательно огляделся по сторонам. Вдоль стены тянулся длинный ряд дверей, куда хорошо одетые люди вводили только что прибывших.

Ему показалось, что он уже знает, как будут разворачиваться события. Первое предложение на доске объявлений. Набор добровольцев на фермы. Если не удавалось поймать новичка в свои сети этим способом — подходил тип с хорошо подвешенным языком, предлагая ссуду под гарантии семьи. Деньги же, скорее всего, вообще не появятся либо будут сразу же украдены.

И таким образом, лишившись всех средств, как нынешних, так и будущих, ты вынужден остаться на Марсе.

«И еще будет парочка свидетелей, — подумал Кейл. — Крепких ребят с оружием — гарантия, что своих денег ты никогда не получишь».

Хороший способ колонизации недружелюбной планеты. Возможно, даже единственный, учитывая, что люди уже давно утратили страсть к освоению неизведанных земель.

В кабинете их ждали двое хорошо одетых и дружески улыбающихся мужчин, назвавшихся директором шахты и сотрудником банка. Интересно, цинично подумал Кейл, скольких таких же, как он, усыпленных и загруженных на корабль, сейчас точно так же представляют «директору шахты»? Название должности звучало достаточно внушительно и, вероятно, предполагало, что сама возможность поговорить напрямую со столь важной персоной должна вызывать радостную дрожь. Кейл пожал протянутую руку, мысленно оценивая собственное положение. Деньги он должен был получить вполне законным образом, то есть после подписания соответствующего документа и получения его копии. Однако это ничего не значило. Но ведь даже на таких планетах существовал какой-то закон? Слишком опасно, оставшись без денег, явиться в суд, где все наверняка стали бы все отрицать.

Кабинет был небольшим, но мебель производила впечатление дорогой. Это вполне мог быть кабинет директора шахты. Кейл увидел две двери — ту, через которую он вошел, и вторую — напротив. Через нее, судя по всему, выходил ограбленный, не имея никаких шансов пообщаться с людьми в большом зале. Кларк подошел ко второй двери, открыл ее и понял, что она ведет наружу. Неподалеку виднелись ряды бараков, среди которых ходили группы солдат. Он похолодел, поняв, что, если бы ему даже и удалось получить деньги, бежать все равно некуда.

Повернувшись спиной к людям в кабинете, он быстрым движением пальцев проверил, запирается ли дверь снаружи, затем тихо закрыл ее и, улыбнувшись, вернулся на место, достаточно правдоподобно изобразив озноб.

— Ну и холодина же там. С радостью вернусь обратно на Землю.

Трое сочувственно улыбнулись ему, а похожий на жабу банковский агент достал документ, к которому были прикреплены десять банкнот по сто креди. Кларк пересчитал деньги и положил их в карман, затем прочитал текст простого договора, видимо, призванного развеять сомнения тех, кто с подозрением относился к разного рода бланкам. Документ был составлен в трех экземплярах. Один должен был быть переслан на Землю, второй — в марсианский филиал, а третий — для него. На всех имелись соответствующие подписи и печати, оставалось лишь поставить свою подпись. Кларк оторвал третий экземпляр и спрятал его в карман. После того как бумаги вложили в регистрационный автомат, он размашисто расписался, а затем швырнул ручку острым концом вперед прямо в лицо «директору».

Тот завопил и прижал ладонь к раненой щеке.

Кларк не стал ждать реакции остальных. Одним прыжком он оказался рядом с «жабой», схватил его за шею, прямо над тугим воротничком, и стиснул что есть силы. Человечек завизжал, слабо сопротивляясь.

На мгновение Кларка охватил страх, что он ошибся, продумывая план нападения. Он исходил из предположения, что второй в панике потянется за своим оружием. Длинные, костлявые, похожие на когти пальцы шарили под полами просторного плаща и наконец вынырнули оттуда с маленьким блестящим бластером. Кейл сжал худую ладонь, ломая кости и выдавливая из нее оружие.

Он заметил, как высокий «сотрудник банка» заходит сзади, чтобы не поранить «жабу». Кларк выстрелил ему в ступню. Тонкий яркий луч попал в цель. Модный ботинок задымился, запахло горелой кожей. «Сотрудник» с воплем выронил оружие и тяжело свалился на пол, держась за ногу. Кларк слегка поторопил «директора», и тот неохотно поднял руки. Кларк быстро освободил его от бластера, поднял с пола второй и отступил к двери.

Он коротко объяснил им свои намерения. «Жаба» будет сопровождать его в качестве заложника. Вдвоем они отправятся на ближайшую авиабазу и полетят на Киммерийское море, в крупный город, где он пересядет на рейсовый лайнер, летящий на Землю.

— А если что-то пойдет не так, как надо, — закончил он, — по крайней мере один человек умрет раньше меня.

Все прошло так, как надо.

Было двадцать шестое августа четыре тысячи семьсот восемьдесят четвертого года Ишер, два месяца и двадцать три дня спустя после первой объявленной атаки императрицы Иннельды против оружейников.

Глава 21

В течение всего полета от Марса до Земли Кейл строил дальнейшие планы. Бортовое время постепенно сменилось с киммерийского на время Империал-Сити, однако усеянная звездами чернота снаружи, с ослепительно ярким шаром Солнца по одну сторону, казалась неизменной. Кларк ел, спал, видел сны, существовал. Мысли его стали более четкими, прибавилось решительности. Сомнений у него больше не оставалось. Человек, отбросивший страх перед смертью, не мог потерпеть поражение.

Солнечный свет с каждым днем становился все ярче, заливая окружающую тьму. Марс превратился в крошечную красную точку в океане космоса, и его нелегко было разглядеть среди звезд. Земля постепенно превращалась в большой сверкающий шар, а затем ее чудовищные, туманные, невероятные очертания заполнили полнеба. Показались континенты, а когда корабль миновал Луну, на ночной стороне Земли замерцали огни городов, отважно соперничая с всеобъемлющим космосом.

Кларк видел Землю лишь урывками. За пять дней до прибытия он обнаружил, что в одном из трюмов играют в покер. Он присоединился к играющим и с самого начала проигрывал. Лишь время от времени ему удавалось отыграть несколько креди. Однако на третий день непрерывного покера везение окончательно покинуло Кларка, он испугался и вышел из игры.

В каюте он пересчитал оставшиеся деньги — восемьдесят один креди. Представителю банка он заплатил восемь процентов комиссии с тысячи креди. Остальное ушло на оплату перелета, проигрыш в покер и пистолет имперского класса.

«По крайней мере, — подумал он, — я вскоре снова окажусь в Империал-Сити. И денег у меня будет больше, чем когда я появился там в первый раз».

Он лег на койку, ощущая удивительное спокойствие. Проигрыш в покер его не волновал — он не собирался снова испытывать свое счастье в игре. Собственную жизнь он теперь представлял себе совершенно иначе. Естественно, без риска не обойдется, но совсем другого рода. В «Пенни-Паласе» он выиграл как минимум пятьсот тысяч креди. Вернуть их будет непросто, но у него все получится. Сейчас он чувствовал, что настойчивости ему хватит, и был готов к любым неожиданностям.

Как только он вернет деньги, он получит офицерское звание у полковника Медлона. Возможно, он даже за него заплатит — в зависимости от ситуации. Он не собирался никому мстить, его не волновало, что случилось с продажными тварями вроде толстяка и полковника. Для Кейла они были лишь вехами на пути реализации самого амбициозного плана из всех, какие только возникали в империи Ишер. План этот основывался на факте, похоже, ускользнувшем от внимания всех, кто поднялся до высоких постов на имперской службе.

Иннельда Ишер хотела своей стране только добра. В тот единственный раз, когда ему довелось с ней пообщаться, Кейл успел почувствовать, что продажность подданных ее угнетает. Вопреки распространенному мнению императрица была честной женщиной — естественно, в той степени, в которой это было возможно в ее положении. Кейл не сомневался, что она вполне могла отдать приказ о казни — но это было частью ее деятельности во главе империи. Как и ему самому, ей приходилось порой действовать по ситуации.

Императрица была честной женщиной. Она с радостью приветствовала бы того, кто, пользуясь ее неограниченной властью, наведет порядок в империи. Два с половиной месяца он размышлял о том, что она сказала в тот памятный день в кабинете Медлона, и пришел к весьма интересным выводам. Она упоминала об офицерах, которые дезертировали под влиянием слухов о грядущих переменах, а ее обвинение в некоем сговоре с Торговым домом оружейников было связано с необъяснимым закрытием оружейных магазинов. Вскоре действительно должно было что-то произойти. Человеку, лично общавшемуся с императрицей, это сулило огромные возможности.

Однако прежде чем приступать к осуществлению грандиозных планов, нужно было найти Люси Рэлл и попросить ее руки.

Больше ждать он не мог.

Корабль приземлился за несколько минут до полудня, ясным безоблачным днем. Некоторое время заняли формальности. Когда все бумаги проштамповали и Кейл вышел на свежий воздух, было уже два часа дня. Легкий ветерок приятно поглаживал щеки. Стоя на металлических плитах космодрома, Кларк посмотрел на запад, на сверкающий вдали город.

От этого зрелища у любого перехватило бы дыхание, но Кейл не стал терять времени. Из ближайшей будки телестата он позвонил Люси. Несколько мгновений спустя на экране появилось лицо молодого человека.

— Я муж Люси, — представился парень, очень знакомый на вид. — Она вышла на минутку, но разговаривать с ней тебе незачем. Посмотри на меня внимательно, — повелительным тоном добавил он, — и ты поймешь, что я прав.

Кейл тупо уставился на экран, но лицо собеседника не помогло ему справиться с потрясением от только что прозвучавших слов.

— Смотри внимательнее, — повторил парень.

— Не думаю, что… — начал Кларк.»

И тут он вдруг понял — и попятился, будто получил удар по лицу. Он поднял руку, словно пытаясь заслонить глаза от ослепительного света. Кровь отхлынула от его лица, он пошатнулся, но знакомый голос вернул его к реальности.

— Возьми себя в руки! И послушай. Я хочу, чтобы ты встретился со мной завтра ночью на пляже в «Раю Хабердашери». Посмотри на меня еще раз и удостоверься. Приходи.

Кларку незачем было смотреть, но взгляд его блуждал по экрану телестата. Спрашивать о чем-то еще было бессмысленно. Он видел перед собой свое собственное лицо.

Кейл Кларк смотрел на Кейла Кларка — в четырнадцать часов десять минут, четвертого октября четыре тысячи семьсот восемьдесят четвертого года Ишер.

Глава 22

Шестое октября. Императрица вздрогнула и перевернулась в постели на другой бок. Воспоминания затмили все прочие мысли. Вчера вечером она обещала себе, что до утра примет решение, но и после пробуждения ее все так же мучила неопределенность. Открыв глаза, она с грустью подумала о предстоящем дне.

Она села, стараясь собраться с мыслями. К ней тотчас же подбежали несколько слуг, до того пребывавших за звуконепроницаемым экраном, и поднесли энергетический напиток. Внушительных размеров спальню залили лучи утреннего солнца. Массаж, душ, макияж, укладка волос — во время всех этих рутинных процедур Иннельда думала: «Пора действовать, иначе атака закончится для меня личным унижением. В конце концов, прошло четыре месяца, и тянуть больше невозможно».

Одевшись, она приняла первого из ожидавших ее официальных лиц. У Геррита, начальника дворцовой администрации, была проблема, а вернее, много проблем — как обычно, весьма раздражающих. Частично в этом была виновата и она. Иннельда давно уже настаивала, чтобы ей сообщали обо всех наказаниях, применявшихся к дворцовому персоналу. В настоящее время чаще всего карались дерзость и вызывающее поведение. Все более распространенными проступками становились уклонение от исполнения своих обязанностей и неподчинение начальству.

— Ради всего святого, — Иннельда раздраженно подняла глаза к небу, — если им не нравятся здешние условия, почему бы им не уволиться? Слуги с опытом работы во дворце без труда найдут себе занятие. Хотя бы по той причине, что, вероятно, хорошо знакомы с моей личной жизнью.

— Почему бы вашему величеству не позволить мне самому заняться этим вопросом? — бесстрастно спросил Геррит.

Иннельда знала, что в конце концов он ее утомит, но это ничем ему не поможет. Ни один упрямый старый консерватор не получит полного контроля над огромной армией дворцовой прислуги — наследием периода регентства. Вздохнув, она отослала его и вернулась к своим мыслям. Что ей теперь делать? Отдать приказ об очередной атаке? А может, подождать в надежде на новые сведения? Но она ждала уже много недель.

Вошел генерал Дукар — высокий и худой, с темно-серыми глазами. Заученным движением он отдал ей честь.

— Госпожа, то здание снова появилось прошлой ночью в два часа сорок минут, всего лишь на минуту раньше предполагаемого времени.

Иннельда кивнула. Теперь это превратилось в рутину. Здание начало периодически появляться меньше чем через неделю после того, как исчезло в первый раз. Императрица продолжала настаивать, чтобы ей об этом сообщали, хотя сама не знала зачем.

«Я веду себя как ребенок, — самокритично подумала она. — Не могу позволить, чтобы хоть что-то ускользнуло от моего внимания».

Настроение у нее внезапно испортилось. Она сделала несколько резких замечаний по поводу деятельности военных ученых под руководством Дукара, а затем задала очередной вопрос. Генерал покачал головой.

— Госпожа, о какой-либо атаке не может быть и речи. В каждом крупном городе у нас есть энергетическая машина, которая в состоянии подавить Торговый дом оружейников, но за последние два с половиной месяца дезертировало одиннадцать тысяч офицеров. Энергетические машины сейчас обслуживают охранники, которые понятия не имеют, как это делать.

Императрица вспыхнула.

— С помощью гипноавтомата их можно было бы научить всему в течение часа!

— Согласен. — Голос его остался столь же жестким, и без того тонкие губы стали еще тоньше. — Ваше величество, если мы готовы передавать подобную информацию обычным солдатам — привилегия отдавать приказы принадлежит вам. И я их выполню.

Иннельда раздраженно закусила губу. Этот мрачный старик все же поймал ее в ловушку, заставив вырваться мысль, которую она столь часто подавляла в прошлом.

— Мне кажется, что так называемые обычные солдаты более лояльны, чем офицеры, и к тому же они храбрее.

Генерал пожал плечами.

— Вы позволяете собственным подданным торговать офицерскими званиями, — обвинительным тоном бросил он. — Вы сами учите этому других. Естественно, вряд ли вы станете предполагать, что человек, заплативший десять тысяч за офицерские погоны, захочет быть убитым.

Спор начинал ее утомлять. Она уже не раз все это слышала, пусть и другими словами. Те же лозунги, подкрепленные теми же аргументами — хотя со дня, когда впервые была затронута проблема офицерских званий, прошло уже несколько недель. Тема была не из приятных — она напомнила Иннельде о том, о чем она уже почти успела забыть.

— Когда мы в последний раз об этом разговаривали, — сказала она, тщательно подчеркивая каждое слово, — я просила вас связаться с полковником Медлоном и узнать у него, что случилось с тем молодым человеком, которому он должен был присвоить офицерское звание. Я нечасто лично общаюсь с нижестоящими офицерами. — Внезапно ее охватила ярость. — Меня окружает толпа старых придурков, которые не знают, как мобилизовать армию! — Она с трудом подавила гнев, — Впрочем, не важно. Так что с ним?

Генерал Дукар ответил ледяным тоном:

— Полковник Медлон сообщил мне, что этот будущий офицер в назначенное время не явился. Полковник полагает, что парень каким-то образом узнал, что происходит, и передумал.

Наступила тишина. Иннельда подумала, что объяснение полковника не слишком похоже на правду. Парень был явно не из таких. К тому же она сама с ним разговаривала.

Она всегда ценила преимущества личного общения. Те, кто встречался с императрицей Ишер, не только ощущали ее очарование, но и испытывали воздействие некоей сверхъестественной ауры, которую создавало ее высокое положение. И до сих пор это работало безупречно.

Иннельда сказала со спокойной решимостью в голосе:

— Генерал, сегодня же сообщите полковнику— либо он найдет этого молодого человека и произведет его в офицеры, либо завтра утром он предстанет перед детектором лжи.

Сухопарый генерал поклонился, но тут же цинично улыбнулся.

— Госпожа, — сказал он, — если вам доставляет удовольствие бороться с коррупцией, уничтожая взяточников по одному, вам на это не хватит всей жизни.

Это замечание ей не понравилось. В нем звучала жестокость, глубоко затронувшая ее душу.

— Надо же с чего-то начинать. — Она сделала неопределенный жест, означавший отчасти угрозу, а отчасти раздражение. — Не понимаю вас, генерал, — недовольно сказала она. — Когда я была моложе, вы сами говорили, что нужно что-то делать.

— Но не вы должны этим заниматься. — Генерал неодобрительно покачал головой. — Задача императорской семьи — санкционировать моральное очищение общества, но не участвовать в нем лично. — Он пожал плечами. — Собственно говоря, мне примерно понятна сама идея Торгового дома оружейников. В наше время люди вовлекаются в коррупцию, когда их жаждущие приключений инстинкты не находят применения.

Зеленые глаза зловеще блеснули.

— Меня не интересует философия Торгового дома.

Ее удивило, что он таким образом говорил об оружейниках. Она обрушилась на него с обвинениями, но высокий старик остался невозмутимым.

— Госпожа, — спокойно ответил он, — когда я перестану анализировать идеи и философию силы, существующей уже три тысячи семьсот лет, можете считать, что я подал в отставку.

Иннельда отвергла его аргумент. Практически повсюду она встречала чуть ли не богобоязненное отношение к Торговому дому оружейников. И даже больше — его воспринимали как вполне законную составляющую цивилизации Ишер.

«Нужно избавиться от этих стариков, — уже не в первый раз подумала она. — Они воспринимают меня как ребенка и будут так поступать и впредь».

— Генерал, — холодно сказала она вслух, — меня не интересуют нравственные принципы организации, которая в ответе за все то безнравственное, что творится в Солнечной системе. Мы живем во времена, когда производственный потенциал настолько велик, что никому не приходится голодать. Для экономических преступлений нет причин. Проблема преступлений на почве психиатрии может быть решена путем изоляции душевнобольных. А что мы имеем в действительности? — Ее снова охватил гнев. — Мы обнаруживаем, что психопат приобрел оружие в оружейном магазине Торгового дома. Владелец Дома иллюзий защищает себя таким же образом. Да, существует неписаный договор между полицией и Домами, позволяющий проведение периодических облав. Но если бы кто-то из владельцев Домов решил оказать сопротивление, нам потребовалась бы скорострельная пушка, чтобы с ним справиться. — Она замолчала, оценивая свою прическу, и удовлетворенно отослала парикмахершу взмахом руки.

— Это абсурд и преступление! — продолжала она. — Мы давно уже тщетно пытаемся положить конец извечному бесчестию миллионов людей, которые издеваются над законом, поскольку имеют оружие от Торгового дома. Все было бы совсем иначе, если бы оружейники ограничили продажу своей продукции лишь уважаемым людям. Но когда каждый негодяй может купить…

— Оружие самообороны! — мягко вмешался генерал. — Только самообороны.

— Именно, — согласилась Иннельда. — Человек может совершить любое преступление, а затем обороняться от органов правосудия. Да что я вообще с вами разговариваю! — яростно прошипела она. — Повторяю, мы обладаем оружием, которое способно уничтожить Торговый дом оружейников раз и навсегда. Убивать членов этой организации вовсе не обязательно, но мобилизуйте армию, чтобы она уничтожила их магазины. Повторяю, мобилизуйте ее и будьте готовы к атаке в течение трех дней. Или недели? — Она испытующе посмотрела на него, — Сколько времени вам потребуется, генерал?

— Дайте мне время до нового года, госпожа. Клянусь, замешательство, вызванное массовым дезертирством, лишило нас сил.

Она уже успела забыть о дезертирстве.

— Вам удалось поймать хотя бы кого-нибудь?

Генерал поколебался.

— Да, некоторых.

— Сегодня я хотела бы допросить одного из них.

Генерал Дукар поклонился.

— Что касается остальных, — добавила Иннельда, — пусть ими займется военная полиция. Как только закончится весь этот балаган, я созову особый военный трибунал, и мы покажем изменникам, что такое присяга на верность.

— А что, — тихо спросил Дукар, — если у них есть оружие от Торгового дома?

Она хотела резко возразить, но в последний момент сдержалась.

— Друг мой, — мрачно ответила она, — когда дисциплина в армии превращается в ничто по вине некоей подпольной организации, даже генералы должны отдавать себе отчет, что пора положить этому конец. — Она решительно взмахнула рукой. — Сегодня днем, генерал, я намерена посетить лабораторию «Олимпийское поле». Я хочу увидеть, как продвигаются исследования, цель которых — выяснить, что оружейники сделали с тем зданием. Завтра утром полковник Медлон должен доставить ко мне того молодого человека, которому он обещал офицерские погоны. В противном случае еще одна продажная голова покатится с плеч. Можете считать, что я поступаю по-детски, занимаясь отдельными личностями, но с чего-то же нужно начинать. По крайней мере, я знаю, что на этого парня можно рассчитывать. А теперь, — она повысила голос, — вы, сторонник Торгового дома, убирайтесь отсюда, пока я окончательно не разозлилась.

— Госпожа, — мягко возразил Дукар, — я всегда был лоялен к дому Ишеров.

— Рада слышать, — отрезала Иннельда и вышла в коридор, не удостоив генерала взглядом.

Глава 23

Войдя в столовую, она услышала вздох облегчения собравшихся и мрачно улыбнулась. Люди, желавшие завтракать за одним столом с императрицей, вынуждены были ждать, когда она преломит хлеб либо известит о том, что не придет. Никто не обязан был принимать участие в подобных завтраках, но те, кто имел доступ в императорскую столовую, никогда не отказывались от этой привилегии. Иннельда подняла руку.

— Доброе утро!

Она села во главе стола и отпила глоток воды из стакана, дав тем самым сигнал лакеям. Иннельда окинула помещение взглядом — повсюду седеющие головы мужчин и женщин, которым уже за пятьдесят, реликтов времен регентства. Исключение составляли несколько молодых людей и две юные секретарши. Однако это были всего лишь остатки молодежи, покинувшей двор после ухода принца дель Куртина.

— Все хорошо сегодня спали? — приятным голосом нарушила тишину Иннельда. Все поспешили заверить ее, что да. — Очень рада, — пробормотала она, после чего погрузилась в угрюмое молчание.

Она не знала, чего хочет от них на самом деле. Возможно, восхищения, но какого рода? Год назад только что появившийся при дворе молодой человек спросил ее, девственница ли она, а поскольку это действительно было так, воспоминание о том инциденте не давало ей покоя.

Что-то явно было не в порядке. Иннельда не могла отделаться от инстинктивного ощущения, что ослабление ее собственных моральных норм ударило бы по репутации всего семейства Ишеров. И что дальше? Она вонзила зубы в хрустящий тост. Чего ей хотелось? Позитивного мышления, веры в принципы, но не жесткого их соблюдения, а спокойного, возможно даже с юмором, к ним отношения. Она получила строгое и простое воспитание с особым упором на позитивное мышление — весьма важный принцип, но с серьезностью иногда можно и перестараться. Она еще больше укрепилась в прежней решимости.

«Нужно избавиться от этих угрюмых, ленивых, чересчур внимательных, слишком осторожных, — подумала она, сочувствуя самой себе, и вознесла молитву богам: — Подарите мне хотя бы одну шутку в день, которая бы рассмешила меня и еще одного человека, готового взять государственные дела в свои руки и при этом способного меня развлечь. Если бы только дель Куртин был здесь…»

Она нахмурилась, раздосадованная собственными мыслями. Ее двоюродный брат принц дель Куртин не одобрял атаку на Торговый дом оружейников. Когда она об этом узнала, это было для нее шоком. И еще большим унижением стало, когда все молодые люди из его свиты ушли из дворца вместе с ним, отказавшись принимать участие в этом предприятии. После казни Бантона Виккерса, который угрожал сообщить Торговому дому о ее планах, что полностью и бесповоротно подорвало бы ее престиж, она не могла смотреть сквозь пальцы на действия оппозиции. Сжав губы, она вспомнила свой последний разговор с принцем. Он был холоден и формален, при этом удивительно красив в гневе, она же чувствовала себя не вполне уверенно, но была готова на все. Он сказал: «Когда придешь в себя после этого безумия, Иннельда, можешь позвать меня снова». Она хотела ответить, что этого никогда не будет, но ей не хватило смелости. Иннельда горько подумала, что вела себя, словно обманутая жена, не желающая говорить лишнего, чтобы муж не поймал ее на слове. Впрочем, после такого поступка принца она никогда не смогла бы выйти за него замуж. Тем не менее она бы обрадовалась его возвращению — когда оружейные магазины будут уничтожены.

Она закончила завтракать и посмотрела на часы. Половина десятого. Она невольно поморщилась — долгий день только начинался.

В половине одиннадцатого, закончив дела со срочной корреспонденцией, императрица приказала привести к ней дезертира. По документам ему было тридцать три года, он родился в деревне и имел звание майора. На его губах играла легкая циничная усмешка, но во взгляде чувствовалась подавленность. Его звали Джилл Сандерс. Иннельда мрачно посмотрела на него. В его бумагах содержались сведения о том, что у него три любовницы и он сделал состояние на взятках, связанных с поставками для армии. Достаточно типичный случай. Трудно было понять, почему он отказался от всего, что имел. Именно этот вопрос она ему и задала.

— И пожалуйста, — добавила она, — не оскорбляй меня, утверждая, будто речь шла о моральной стороне этой войны. Скажи мне прямо и честно, почему ты пожертвовал всем ради бесчестья и позора. Одним поступком ты перечеркнул свою жизнь. В лучшем случае тебя сошлют на Марс или Венеру. Навсегда. Ты был глупцом, или трусом, или и тем и другим?

Майор пожал плечами.

— Наверное, глупцом.

Он нервно переступил с ноги на ногу. Императрица видела, что он не избегает ее взгляда, но ответ ее не удовлетворил. За десять минут беседы она не получила ни единого правдоподобного объяснения. Возможно, он действительно руководствовался другими, не экономическими соображениями. Иннельда попробовала зайти с другой стороны.

— Судя по материалам дела, — спокойно сказала она, — ты прибыл в здание Восемьсот-А, где, принимая во внимание твое звание, тебе сообщили, что найден способ уничтожить оружейные магазины. Час спустя ты сжег личные бумаги, покинул свой кабинет и отправился в домик у моря, который купил пять лет назад — как ты полагал, в тайне от всех. Через неделю, когда стало ясно, что исполнять свои обязанности ты не намерен, тебя арестовали. С тех пор ты находишься в тюрьме. Все правильно?

Майор молча кивнул. Императрица испытующе разглядывала его, прикусив губу.

— Друг мой, — мягко сказала она, — я могу назначить тебе любое наказание, какое пожелаю. Что угодно. Смерть, изгнание или более мягкий приговор… — Она поколебалась. — Или восстановление в звании.

Сандерс устало вздохнул.

— Я знаю, — сказал он. — Я все это видел.

— Не понимаю, — удивилась она, — Если ты отдаешь себе отчет в последствиях своего поступка, то ты ведешь себя крайне глупо.

— Я увидел то время, — продолжал он монотонным голосом, словно не слыша ее, — когда кто-то, не обязательно вы, будет обладать неограниченной властью — без возможности повернуть назад, без послаблений, без надежды.

— Что за глупости! — взорвалась Иннельда.

Она откинулась на спинку кресла, на мгновение лишившись от гнева дара речи, затем глубоко вздохнула и раздраженно тряхнула головой.

— Майор, — уже спокойнее сказала она, — мне тебя жаль. Несомненно, ты знаком с историей моей семьи и должен понимать, что опасности злоупотребления властью просто не существует. Этот мир слишком велик. Как отдельная личность, я могу вмешиваться в жизнь столь маленькой части человечества, что порой это кажется абсурдным. Каждый издаваемый мной указ почти сразу же тонет в тумане противоречивых толкований, и не имеет значения, насколько он суров или мягок. Когда он касается одиннадцати миллиардов людей — может показаться, что подобное вообще лишено смысла, если не представлять себе фактических последствий. А я их себе представляю.

К своему удивлению, она заметила, что ее слова не произвели особого впечатления на майора. Ее вновь охватило чувство досады. Все казалось предельно прозрачным и ясным, а глупец продолжал упрямиться. Усилием воли она сдержала гнев.

— Майор, — сказала она, — устранив Торговый дом оружейников, мы могли бы ввести новые законы, которые уже не удалось бы обойти или проигнорировать. Судебная практика стала бы единообразной, поскольку людям пришлось бы соглашаться с решениями суда и они могли бы рассчитывать только на апелляцию к высшим инстанциям.

— Наверняка, — пробормотал Сандерс и замолчал, явно отвергая ее логику.

Она некоторое время пристально смотрела на него, теперь уже без тени сочувствия, и наконец с горечью сказала:

— Если ты настолько веришь Торговому дому оружейников, почему ты не обратился к ним за оружием для самообороны?

— Я так и сделал.

Поколебавшись, Иннельда холодно спросила:

— И что же произошло? Или тебя покинула смелость, когда дело дошло до ареста?

Наблюдая за ним, она поняла, что совершила ошибку — ответный удар мог оказаться сокрушительным. Опасения оказались верными.

— Нет, ваше величество, — столь же холодно ответил Сандерс. — Я поступил точно так же, как и другие… гм… дезертиры. Сбросил мундир и пошел в оружейный магазин, но дверь не открылась. Похоже, я один из тех немногих офицеров, которые считают семью Ишеров более важной составляющей цивилизации Ишер, чем Торговый дом оружейников.

В глазах его, до этого возбужденно блестевших, появилась усталость.

— Я сейчас именно в такой ситуации, — сказал он, — в какую вы хотите поставить каждого. У меня нет выбора. Я вынужден принимать ваши законы. Я вынужден принимать как должное тайно объявленную войну организации, которая в такой же степени является частью цивилизации Ишер, как и сама династия Ишеров. Я буду вынужден принять смерть, если вы вынесете мне подобный приговор, не имея никаких шансов на защиту в открытой борьбе. Ваше величество, — тихо закончил он, — я уважаю вас и восхищаюсь вами. Дезертировавшие офицеры — вовсе не мерзавцы и не негодяи. Они просто оказались перед выбором и решили не принимать участия в этой войне. Сомневаюсь, что смог бы объяснить это лучше и честнее.

Императрица тоже сомневалась. Стоявший перед ней человек никогда не поймет побуждений, которыми она руководствовалась.

Отослав Сандерса, она записала для себя его фамилию и пометила, что нужно ознакомиться с приговором военного трибунала. Она вдруг подумала, что не помнит фамилии молодого человека, которого полковник Медлон должен представить ей до завтрашнего утра. Она перелистала страницы.

— Кейл Кларк, — сказала она вслух. — Это он.

Самое время было отправиться в казначейство и выяснить, почему нет возможности увеличить расходы. Устало улыбнувшись, она вышла из кабинета и поднялась на персональном лифте на пятидесятый этаж.

Глава 24

«Мы поженились, — писала Люси в своем достаточно сумбурном докладе для Отдела координации, — незадолго до полудня в пятницу, в тот же день, когда он вернулся с Марса. Не знаю, как объяснить тот факт, что, по данным последующей проверки, корабль приземлился только в два часа дня, но я ничего ему на этот счет не сообщила. Я спрошу его об этом, если меня заставят это сделать. У меня нет желания гадать, каким образом он сумел заключить со мной брак еще до прибытия на Землю. Однако никаких сомнений в том, что это Кейл Кларк, у меня нет. Невозможно представить, чтобы кто-то обманул меня, выдавая себя за Кейла. Он позвонил мне, как обычно, по телестату. О том, что я написала этот доклад, он не знает. Мне начинает казаться, что я плохо поступаю, сообщая о нем, но, учитывая обстоятельства, я пытаюсь вспомнить все подробности происшедшего, как меня об этом просили. Начну с того момента, когда он позвонил мне утром, в день прилета с Марса.

Насколько я помню, было около половины одиннадцатого. Разговор вышел очень недолгим — мы обменялись приветствиями, а потом он попросил моей руки. Мои чувства к Кейлу Кларку хорошо известны начальнику Отдела координации, и я уверена, что мистера Хедрока не удивит мой положительный ответ, а также то, что мы подписали брачный контракт в тот же день за несколько минут до полудня.

Затем мы отправились ко мне домой, где оставались весь день и всю ночь, с одним небольшим перерывом — без пятнадцати два, когда он спросил меня, не хотела бы я немного прогуляться, пока он воспользуется моим телестатом. Он не объяснил, ждет ли он звонка или собирается звонить сам. Вернувшись, я заметила на дисплее телестата, что разговор был входящим.

Я не чувствую за собой никакой вины в том, что я ушла из квартиры по его просьбе, и считаю свое согласие вполне нормальным. Днем и вечером он больше ни разу не возвращался к этой теме, но рассказал мне обо всем, что произошло с ним после того, когда я в последний раз видела его в Доме иллюзий. Должна признаться, что его рассказ местами был не вполне связным и у меня не раз возникало ощущение, будто он описывает события далекого прошлого.

На следующий день он рано встал и заявил, что у него еще много дел. Поскольку я с нетерпением ждала возможности связаться с мистером Хедроком, я позволила ему уйти без каких-либо возражений. Меня весьма озадачил последующий доклад другого агента оружейных магазинов — о том, что в квартале от моего дома он сел в роскошный частный автоплан и улетел, прежде чем агент успел вызвать машину. Честно говоря, не могу этого понять.

С тех пор Кейл больше не появлялся в моей квартире, но звонил мне каждое утро. Он говорил, что сейчас не может рассказать о том, чем занимается, при этом заверял в своей любви до гроба — и я буду в это верить, пока он сам не скажет иного. Что касается сведений о том, что он уже больше месяца служит в звании капитана в армии ее величества — мне об этом ничего не известно. Я не знаю, каким образом ему удалось стать офицером и чем он занимается там. Если, как говорится в докладе, он действительно входит в личную свиту императрицы — могу лишь выразить свое искреннее удивление и строить личные предположения насчет того, как он этого добился.

В заключение вновь подтверждаю, что верю в Кейла. Я не могу отвечать за его поступки, но считаю, что их конечный результат может оказаться достойным похвалы».

Подпись: Люси Рэлл Кларк 14 ноября 4784 года, Ишер

Глава 25

Похоже, это было именно то, что нужно. Хедрок целый месяц медлил с принятием решения, ожидая новых доказательств. Сейчас, читая доклад Люси, он понял, что момент настал — события приняли тот оборот, которого он столь долго ждал. Он не до конца понимал происходящее, испытывал неясную тревогу и опасения, что от него ускользает нечто важное. Однако у него не было ни малейших сомнений, что это именно то, что нужно.

Нахмурившись, он перечитал доклад Люси, и ему показалось, что у девушки начинает появляться негативное отношение к Торговому дому оружейников. Дело было не в ее поступках, а в ощущении, будто ее действия могут быть неправильно поняты. Она пытается защищаться, и это плохо. Организация контролировала своих членов чисто психологическими методами. Если кто-то хотел уйти, ему обычно стирали наиболее существенные воспоминания, выплачивали премию в зависимости от срока, в течение которого он оказывал свои услуги, и мирно с ним расставались. Люси, однако, была ключевым связным в период крупного кризиса. Хедрок не мог позволить, чтобы конфликт между ее обязанностями по отношению к Торговому дому и ее личной ситуацией хоть в какой-то мере препятствовал этому.

Немного поразмыслив, он набрал номер на телестате. На экране появилось лицо Люси, и Хедрок сказал, подчеркивая каждое слово:

— Я только что прочитал твой доклад и хотел бы поблагодарить за сотрудничество. Мы прекрасно понимаем твое положение, но меня просили… — он специально сформулировал фразу так, будто за этим стояла целая группа исполнителей, — меня просили передать тебе, чтобы ты была готова выйти на связь с нами в любое время дня и ночи, пока не закончится критический период. Взамен Торговый дом оружейников сделает все возможное, чтобы защитить твоего мужа от любых опасностей, которым он может сейчас подвергаться.

Он уже успел отчасти исполнить это обещание, отдав распоряжение отделу безопасности охранять Кларка — насколько вообще возможно охранять человека, находившегося под пристальным вниманием империи. Хедрок пристально посмотрел на лицо Люси. Как бы ни была умна эта девушка, она никогда не поймет сущности войны между Торговым домом оружейников и империей, подумал он. Не было видно сражений, не слышался гул выстрелов. Никто не погибал. И даже если бы Торговый дом был уничтожен, Люси не сразу бы это заметила — ее жизнь никак не изменится. Даже бессмертный человек не в состоянии предвидеть, каким будет существование человечества после ликвидации одной из основополагающих частей его культуры. Он заметил недовольство на лице Люси и, поколебавшись, сказал:

— Люси Кларк, в день свадьбы ты измерила уровень каллидетических способностей своего мужа и передала данные нам. Общий результат мы тебе не сообщали, поскольку не хотели тебя беспокоить. Думаю, однако, что он скорее тебя заинтересует, чем встревожит.

— Он какой-то особенный? — спросила Люси.

— Особенный? — Хедрок не сразу нашел подходящие слова. — Каллидетический индекс твоего мужа, когда ты его измеряла, был самым высоким, какой только был зарегистрирован за всю историю Центра информации. Этот индекс никак не связан с азартными играми, и мы не можем предвидеть, в какой форме он выразится, но у нас нет ни тени сомнения, что он окажет гигантское влияние на весь мир.

Он озабоченно посмотрел на Люси. Главная проблема заключалась в том, что Кейл Кларк не делал, по сути, ничего. Он просто вошел в личную свиту императрицы, и за его действиями следило немалое количество шпионов — вернее, почти за всеми его действиями. Для разговоров по телестату он использует хорошо защищенные каналы, и перехватить их невозможно. Ему дважды удавалось покинуть дворец и оторваться от «хвоста». Впрочем, это были достаточно мелкие инциденты, которые можно не брать в расчет, если учесть, что сейчас происходило нечто грандиозное — но даже ноумены из Торгового дома оружейников не знали, что именно.

Хедрок объяснил ей ситуацию, а затем спросил:

— Люси, ты уверена, что ничего не утаила? Клянусь, это вопрос жизни и смерти, в особенности — его жизни.

Девушка покачала головой. Он внимательно наблюдал за ней, но выражение ее глаз не изменилось, правда, зрачки чуть расширились, но вряд ли это было вызвано реакцией на его слова. Губы остались неподвижны — хороший знак. Он не мог в точности определить степень ее искренности, хотя знал, что Люси Рэлл никогда не училась технике лжи, в то время как он умел говорить неправду не моргнув глазом. У Люси просто отсутствовал подобный опыт. Не училась она и контролировать свои эмоции, подсознательно подавляя мышечные реакции.

— Мистер Хедрок, — ответила она, — вы знаете, что можете на меня рассчитывать.

Он одержал победу, необходимую для реализации его цели. Однако, выключая телестат, он ощущал некоторую неудовлетворенность — не из-за Люси или других агентов, но из-за самого себя. Чего-то ему не хватало. Разум его не в силах был достаточно глубоко проникнуть в реальность. Точно так же, как он не мог найти решения проблемы маятника времени, он не мог сейчас заметить чего-то, что в реальности наверняка было очевидным. Сидя в своем кабинете и складывая мозаику фактов и цифр, он находился слишком далеко от эпицентра событий.

Явно настало время лично заняться расследованием на месте.

Глава 26

Хедрок не спеша шагал по авеню Удачи, отмечая происшедшие вокруг изменения. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был на этой улице, но, как ему казалось, — очень, очень давно. Зданий стало больше, но, кроме этого, ничего нового он не заметил. Сто лет не повлияли на металлические конструкции и материал, из которого были сооружены здания по жестким правилам империи Ишер. Общий архитектурный стиль остался прежним — изменились лишь украшения. Со всех сторон его окружали новые светящиеся фасады, спроектированные так, чтобы притягивать взгляд. Искусство обновления старины отнюдь не было забыто.

Он вошел в «Пенни-Палас», еще не зная в точности, как поступит, — он всегда предпочитал действовать спонтанно. Лучше пока не принимать никаких решений, подумал он. Когда он оказался в «Зале сокровищ», завибрировал перстень на его мизинце — кто-то справа пытался его просвечивать. Хедрок пошел дальше, словно ничего не произошло, затем повернулся к двоим мужчинам, от которых исходил сигнал. Наняты хозяевами или действуют самостоятельно? Поскольку при себе он всегда имел около пятидесяти тысяч креди, жулики-одиночки могли доставить ему определенные неприятности. Он подошел к ним, вежливо улыбаясь.

— Боюсь, ничего у вас не получится, — сказал он. — Забудьте обо всех ваших планах, ладно?

Тот, что покрупнее, сунул руку в карман пиджака, затем пожал плечами.

— У тебя нет оружия от Торгового дома, — многозначительно сказал он. — Ты вообще не вооружен.

— Хочешь проверить? — холодно спросил Хедрок, глядя ему прямо в глаза.

Тот отвел взгляд.

— Пошли, Джей, — буркнул он своему спутнику. — Это не то дело, о котором я думал.

Он повернулся, чтобы уйти, но Хедрок остановил его.

— Работаешь здесь?

Тот покачал головой.

— Нет, — честно сказал он. — Если ты против.

Хедрок рассмеялся.

— Я бы хотел встретиться с шефом.

— Так я и думал. Что ж, хорошая была работа.

На этот раз он позволил им уйти. И их реакция нисколько его не удивила.

Власть одних людей над другими основывалась в числе прочего и на уверенности в себе. И корни той уверенности в себе, которую они увидели в его взгляде, заключались в возможностях, о каких большинство людей даже не слышали. За всю историю мира не рождался другой человек, обладающий подобными психофизическими, эмоциональными и молекулярными защитными механизмами.

Люси в точности описала кабинет Мартина, чем значительно облегчила задачу Хедроку. Он вошел в коридор в задней части здания, но, когда он закрывал за собой дверь, на него упала сеть, спутав его по рукам и ногам и приподняв над полом. Хедрок не сделал ни малейшей попытки освободиться. Здесь было достаточно светло, чтобы видеть находившийся пятью футами ниже пол, а собственное положение его не очень волновало. Зато было время немного подумать. Значит, Хардж Мартин стал вести себя осторожно по отношению к непрошеным гостям. Это кое о чем говорило, но выяснение того, о чем именно, он предпочел отложить до момента встречи.

Ему не пришлось долго ждать. Дверь открылась, и появился толстяк. Он включил свет и, радостно улыбаясь, посмотрел на своего пленника.

— Так-так, — причмокнул он, — и что же мы тут имеем?

Он замолчал, встретившись взглядом с Хедроком, и его радостное настроение тут же улетучилось.

— Ты кто? — рявкнул он.

— Пятого октября, — медленно проговорил Хедрок, — вечером или около того, у тебя здесь побывал молодой человек, некто Кейл Кларк. Что было дальше?

— Здесь я задаю вопросы, — сухо бросил Мартин.

Их взгляды снова встретились.

— Рассказывай, — проворчал толстяк. — Ты кто такой?

Хедрок сделал незаметное, но крайне точное движение.

Один из перстней на его пальцах растворил твердый материал сети, которая расступилась перед ним, словно ворота, и он приземлился на ноги.

— Ну, говори, дружок, — тихо сказал он. — Я спешу.

Не обращая внимания на оружие, которое выхватил Мартин, он прошел мимо него в большой кабинет. Когда он заговорил снова, в его голосе звучала все та же уверенность в себе. Хозяину «Пенни-Паласа» потребовалось несколько мгновений, чтобы окончательно сдаться.

— Если тебе нужна только информация — нет проблем, — сказал он. — Дата совпадает. Тот парень, Кларк, явился сюда пятого октября около полуночи. Вместе со своим братом-близнецом.

Хедрок молча кивнул. Он пришел сюда не для того, чтобы спорить.

— Должен тебе сказать, — заметил Мартин, — это были самые хладнокровные близнецы из всех, кого я когда-либо видел, и они работали вместе, словно одна команда. У одного из них, видимо, имелся армейский опыт — ну, ты наверняка знаешь, что такое военная выправка. Именно он знал обо всем. И вообще, он был крутым парнем. Я начал было ему говорить, что меня просто так не проведешь, — и получил лучом по ногам. Чересчур быстро повернулся, чтобы достать деньги из сейфа, — и остался без части волос.

Он показал на лысину сбоку головы. Хедрок пригляделся — выстрел с близкого расстояния, но сделанный явно умелой рукой. Торговый дом оружейников или армия. Методом исключения можно было сделать вывод — армия.

— С тобой же ничего не случилось, — сказал Хедрок.

Мартин содрогнулся.

— Того парня нисколько не волновало, случится что-нибудь со мной или нет. Жизнь становится чересчур тяжелой, — пожаловался он. — Никогда не думал, что с обычными охранные устройствами можно столь легко справиться.

Покинув здание, погруженный в размышления Хедрок направился к стоянке автопланов. Существование двоих Кейлов стало фактом. Один из них провел в армии достаточно долгое время — он получил куда более существенную подготовку, чем базовое обучение офицера, которое он прошел пятого октября, всего через день после возвращения с Марса Кейла Кларка. Утром шестого октября, в тот день, когда он поступил на службу в армию, в соответствии с банковскими данными на его счету имелось пятьсот тысяч креди — приличная сумма для молодого тщеславного человека, но далеко не все события она могла объяснить. Однако, учитывая каллидетические способности ее обладателя, это было естественно — если способности были направлены в денежное русло.

Появился автоплан, и Хедрок больше об этом не думал. Его ждал разговор с полковником Медлоном.

Глава 27

Роберт Хедрок вернулся в свой кабинет в отеле «Ройял Ганил» вскоре после полудня. Просмотрев доклады, поступившие в его отсутствие, он в течение двух часов беседовал по приватному телестату с экспертом по экономике из Центра информации. Затем он связался с членами Совета и потребовал немедленной встречи. Десять минут спустя все собрались в конференц-зале отеля. Собрание открыл Дресли.

— Похоже, господа, — начал он, — что наш координатор напал на след. Верно, мистер Хедрок?

Хедрок, улыбаясь, вышел и встал перед собравшимися. В последний раз, когда он выступал перед представителями Совета, его душу отягощали мысли о карте времени и об императрице. Карта все еще находилась в здании, и ее проблема, с каждым часом все более насущная, до сих пор не решена. Однако сейчас он видел решение и начал говорить без вступления:

— Господа, утром двадцать седьмого ноября, через двенадцать дней, мы свяжемся с императрицей Ишер и потребуем от нее прекращения военных действий. Наше требование мы подтвердим фактами и цифрами, которые должны убедить ее, что другого выхода нет.

Он ожидал, что его слова произведут сенсацию, и не ошибся. Все знали, что, когда дело касалось работы, он был не из тех, кто пробуждает ложные надежды. Впрочем, вскоре им предстояло убедиться, что в других областях он отнюдь не слабее. Послышалось возбужденное шарканье подошв о пол.

— Ну, не мучай же нас неизвестностью, — не выдержал Питер Кадрон. — Что тебе удалось узнать?

— Позвольте мне напомнить вам предыдущие события, — сказал Хедрок, — Как вам известно, утром третьего июня четыре тысячи семьсот восемьдесят четвертого года Ишер в нашем магазине в Гринуэе появился человек из тысяча девятьсот пятьдесят первого года от Рождества Христова. Затем было обнаружено, что императрица использует новое энергетическое оружие против оружейных магазинов в Империал— Сити. Энергия, применяемая в нем, — разновидность атомной, известная в природе, но новая для науки. Ее открытие означает шаг вперед в понимании сложной структуры пространства-времени и причин возникновения материи. Источником этой энергии в Империал-Сити являлось здание, построенное около года назад на Капитал-авеню. Энергия оказала на оружейный магазин в Гринуэе совершенно иное влияние, чем на расположенные дальше. Теоретически она должна была мгновенно уничтожить любую материальную структуру, но оружейные магазины состоят не из той материи, с которой обычно приходится иметь дело. Об этом правители Ишер не знали. Таким образом, началось замысловатое взаимодействие гигантских сил прежде всего во времени. Именно поэтому тот человек из прошлого переместился на семь тысяч лет.

Он вкратце описал, пользуясь чисто математической терминологией, отправленный в бездну времени маятник с Макалистером на одном конце и зданием на другом.

— Некоторые до сих пор не в состоянии понять сущность маятника времени, — продолжал он. — Известный макрокосмический факт: вся Солнечная система движется в пространстве-времени с постоянной скоростью двадцать пять миль в секунду, в то время как планеты вращаются на орбитах вокруг Солнца с разными скоростями. Следуя этой логике, если углубиться в прошлое или будущее, окажешься в некоторой точке в космическом пространстве, вдали от Земли. Это трудно осознать тем, кто считает космос фикцией, побочным продуктом временной энергии. С их точки зрения, материальный объект, такой как планета, не оказывает влияния на происходящее в потоке времени, но сам по себе подчиняется его законам.

Причина, по которой маятник после каждого колебания пребывает два часа сорок минут в состоянии равновесия, не ясна, но природа постоянно стремится к стабильности. Когда здание перемещается в прошлое, оно занимает то же самое пространство, что и в обычном времени, и никакого «эха» не возникает, так как подобие является функцией самого времени, а не его производной. Макалистер начал свой путь на расстоянии семи тысяч лет, а здание — двух секунд. Конечно же, приблизительно.

Сейчас наш пришелец находится в нескольких квадриллионах лет отсюда, а здание колеблется на расстоянии чуть меньше трех месяцев. Точка опоры, конечно, перемещается во времени, так что мы имеем следующую ситуацию — здание уже не возвращается назад в третье июня, когда маятник начал свое движение. Прошу помнить об этих фактах, а я пока коротко изложу другой аспект этой внешне запутанной, но на самом деле простой проблемы.

Он ненадолго замолчал. Находившиеся в зале были людьми достаточно сообразительными, и он удовлетворенно отметил, что все выжидающе смотрят на него. Сейчас, когда сам он уже знал правду, его удивляло, что они еще не догадываются, в чем дело.

— Господа, несколько месяцев назад Отдел координации обнаружил в поселке Глей выдающегося каллидетика. Поскольку его так и распирало от тщеславия, мы легко смогли навести его на мысль посетить Империал-Сити. Однако сперва наша вера в то, что он сможет как-то повлиять на события, почти развеялась, поскольку он упорно игнорировал реалии мира Ишер. Не буду вдаваться в детали, скажу лишь, что вскоре его отправили на Марс как обычного работника. Однако ему удалось почти сразу же вернуться на Землю.

Хедрок рассказал, как Люси Рэлл вышла замуж за Кейла Кларка за несколько часов до прибытия корабля с ним на борту, как оба Кларка вернули себе пятьсот тысяч креди, а потом побывали у полковника Медлона, причем один из них изменил внешность. Можно сказать, этот визит оказался весьма удачным для полковника, который именно в этот день должен был представить Кейла Кларка императрице. После короткого сеанса гипноза Кларку было присвоено звание капитана вооруженных сил империи Ишер, а на следующий день он встретился с императрицей.

— По причине, которую она сама считает неким порывом, но на самом деле имеющей прямую связь с его каллидетическими способностями, императрица включила Кейла в свою свиту. Каким бы ни было в данный момент его реальное влияние, он действует в соответствии с весьма интересным планом безжалостного уничтожения коррупции, что, несомненно, заинтересовало тщеславную Иннельду. Даже если бы ничего больше не говорило в его пользу, ему в любом случае обеспечено прекрасное будущее на имперской службе.

Хедрок улыбнулся.

— На самом деле Кейл Кларк, с которого не следует спускать глаз, — не тот, кто действует открыто, но тот, который скрывается где-то в городе. Именно он творит историю, начиная с седьмого августа. С тех пор он добился очередных успехов, и заверяю вас, господа, что никогда прежде вы не слышали ничего подобного.

Он вкратце изложил то, что произошло. Когда он закончил, в зале поднялся возбужденный ропот. В конце концов кто-то спросил:

— Но зачем он женился на Люси Рэлл?

— Отчасти по любви, отчасти… — Хедрок поколебался. Он задал в свое время Люси конкретный вопрос, и ее ответ давал ему возможность говорить о том, о чем он собирался сказать сейчас. — Я бы сказал, что он стал чрезвычайно осторожен и начал думать о будущем. На первый план вышли основные инстинкты. Представьте себе, что человек за несколько недель совершил чудо. Господа, ему попросту хотелось наследника, а Люси была единственной честной девушкой, которую он знал. Их союз может оказаться крайне прочным, однако предвидеть этого я не могу. Кларк, несмотря на бунт против родителей, — хорошо воспитанный молодой человек. Так или иначе, Люси от этого хуже не будет. Она получит интересный опыт материнства. И как жена, она имеет право на совместное имущество.

Питер Кадрон встал и громко произнес:

— Господа, приношу благодарность Роберту Хедроку за помощь, оказанную Торговому дому оружейников.

Аплодисментам, казалось, не будет конца.

— Скажу больше, — попытался перекричать шум Кадрон, — он должен получить статус действительного члена!

И на этот раз никто не стал возражать. Хедрок признательно поклонился. Эта награда была важнее, чем почет. Как действительный член, он будет проходить лишь периодические обследования Рр-машины. За его поступками и действиями никто и никогда не станет следить, и он сможет пользоваться всеми возможностями Торгового дома как хозяин. Он и раньше поступал именно так, но теперь никаких подозрений уже можно не опасаться. Он получил великий дар.

— Благодарю вас, господа, — сказал он, когда аплодисменты смолкли.

— А теперь, — Питер Кадрон поднял руку, — прошу уважаемого господина Хедрока покинуть зал Совета, в то время как мы попытаемся решить оставшуюся проблему — существование маятника времени.

Хедрок с мрачным видом вышел. Он на мгновение забыл, что ему до сих пор грозит огромная опасность.

Глава 28

Было двадцать шестое ноября — канун того дня, когда представители Торгового дома оружейников намеревались сообщить императрице, что ее война проиграна. Однако никаких дурных предчувствий у Иннельды не возникало. Она отправилась к зданию — посмотреть, что происходит, и, возможно, поступить именно так, как предлагал капитан Кларк. Несмотря на свою убежденность, что императрице Ишер не следует лично ввязываться в безрассудные приключения, она все же в конце концов оказалась здесь. Она могла просто наблюдать и ждать, когда вернутся Кларк и ученые. Поспешно выйдя из автоплана, она огляделась по сторонам.

К небу лениво поднимался густой искусственный туман, который уже в течение нескольких месяцев заслонял этот квартал от любопытных взглядов. Императрица медленно двинулась вперед, внимательно глядя вокруг, а затем жестом подозвала капитана.

— Когда должно появиться здание?

Молодой человек улыбнулся и молодцевато отдал честь.

— Через семь минут, ваше величество.

— У вас есть необходимое оборудование?

Она внимательно выслушала доклад офицера. В здание войдут семь групп ученых, каждая со своими приборами. Приятно было осознавать, что Кларк лично проверил оборудование у каждой группы.

— Капитан, — улыбнулась она, — вы настоящее сокровище.

Кейл не ответил — ее похвала не имела для него никакого значения. Эта девушка, владевшая почти всем миром, наверняка не могла ожидать, что умные люди будут испытывать к ней абсолютную преданность за пару комплиментов и жалование. Он не испытывал чувства вины, к тому же не считал, что его действия как-то повредят Иннельде. Впрочем, пути назад уже не было. План начал претворяться в жизнь.

Иннельда с любопытством осмотрелась. Справа зияла огромная яма на том месте, где еще недавно стояло здание. Слева находился парк, окружавший оружейный магазин. Она впервые видела магазин, на котором не светилась ни одна вывеска, и эта картина несколько поправила ее настроение. Магазин выглядел странно уединенным в тени деревьев. Сжав кулаки, Иннельда подумала: «Если внезапно ликвидировать все оружейные магазины в Солнечной системе, то несколько тысяч парков легко можно было бы превратить во что-нибудь другое. В течение жизни одного поколения, — мрачно подумала она, — о Торговом доме оружейников не осталось бы даже воспоминаний. Дети вырастут, не имея понятия, о какой мифической чепухе говорили их родители».

— Во имя всех богов космоса, — страстно сказала она вслух, — это действительно произойдет!

Слова ее прозвучали сигналом к началу операции. Воздух замерцал, и на месте огромной дыры внезапно возникло высокое здание.

— С точностью до минуты, — удовлетворенно отметил стоявший рядом Кейл Кларк.

Иннельда уставилась на сооружение, дрожа от возбуждения. Она уже однажды видела подобное, но на экране телестата. В реальности все выглядело совершенно иначе. Только теперь она осознала, насколько огромным было здание — высотой в четверть мили, из стали и пластика, настолько же широкое и длинное. Естественно, оно и должно было быть таким. Инженеры предусмотрели объемные вакуумные камеры между различными помещениями. Само же полезное пространство внутри здания было небольшим — обследование всех уровней заняло около часа.

— Ну что ж, — облегченно вздохнула Иннельда, — похоже, здание никак не пострадало. А крысы?

Крыс поместили внутри здания, когда оно появилось в прошлый раз, и пока что они были целы и невредимы. Но здравый смысл требовал провести детальное исследование. Императрица ждала в помещении на верхнем этаже, нетерпеливо поглядывая на часы.

Ее раздражал сам факт того, что она волнуется. Окруженная тишиной пустых помещений, она поняла, сколь неразумно поступила. Ей не следовало и думать о том, чтобы приходить сюда. Она взглянула на мужчин, вызвавшихся ее сопровождать. Их молчание казалось ей неестественным. Они не смотрели на нее, лишь стояли неподвижно, задумчиво уставившись на прозрачную стену. Тишину нарушил звук приближающихся шагов. Капитан Кларк улыбался, держа в руках белую крысу.

— Ваше величество, взгляните на нее. Жива-здорова, ничего ей не сделалось.

Во всем виде капитана чувствовалась такая радость, что, когда он протянул ей руку с маленьким зверьком, она взяла его и, повинуясь внезапному импульсу, прижала теплое тельце к щеке.

— Что бы мы делали, — пробормотала она, — без чудесных маленьких крыс? — Она посмотрела на Кларка. — Итак, каково мнение ученых?

— Крысы, — ответил капитан, — полностью здоровы как физически, так и психически. Все тесты прошли успешно.

Иннельда кивнула. Ее мнение подтвердилось. Вначале, во время первой атаки, прежде чем находившиеся внутри здания поняли, что происходит, оно исчезло, вызвав тем самым немалое замешательство. На этот счет императрица не получила ни одного сколько-нибудь связного доклада. Как только здание появилось снова, весь его персонал был эвакуирован, и до сих пор никому не позволили побывать там еще раз. Никаких повреждений или изменений в организмах этих людей обследование не показало.

Несмотря на это, Иннельда колебалась. Возможно, будет выглядеть не лучшим образом, если она не решится пойти дальше, но следовало принимать во внимание и другое. Если с ней что-то случится, империя Ишер может рухнуть. Поскольку прямого наследника у нее не было, власть перейдет к принцу дель Куртину, который пользовался немалой популярностью, но многие знали, что он в немилости у императрицы. Ситуация вдруг показалась ей крайне абсурдной, она почувствовала себя окруженной со всех сторон, но отрицать реальное положение дел не было никакого смысла.

— Капитан, — твердо сказала она, — вы вызвались добровольно совершить это… путешествие независимо от того, поступлю ли я так же. И теперь я решила — я отказываюсь. Желаю удачи и сожалею, что не могу быть вместе с вами. Боюсь, однако, что такой возможности у меня просто нет. Столь легкомысленные поступки — не для императрицы, — Она протянула руку. — Удачи вам.

Меньше чем через час здание исчезло. Императрица ждала. Принесли обед. Она поела в автоплане, прочитала несколько газет, которые взяла с собой, а потом, когда над Империал— Сити опустилась тьма, посмотрела на часы и поняла, что пришло время.

Как только здание материализовалось на том же месте, оттуда начали выходить люди. Один из ученых сразу подошел к императрице.

— Ваше величество, — сказал он, — путешествие прошло без проблем, если не считать одного инцидента. Капитан Кларк, как вам наверняка известно, намеревался покинуть здание в исследовательских целях. Так он и сделал. Мы получили от него только одно сообщение, переданное с помощью наручного телестата. Он назвал дату — седьмое августа четыре тысячи семьсот восемьдесят четвертого года Ишер. Это были его последние слова. Видимо, с ним что-то случилось — он не вернулся вовремя, чтобы отправиться назад вместе с нами.

— Но… — Иннельда на мгновение задумалась, затем продолжила: — Но это означает, что с седьмого августа до двадцать шестого ноября существовали двое Кейлов Кларков — обычный и тот, который вернулся назад во времени.

Она неуверенно замолчала.

«Древний временной парадокс, — подумала она. — Может ли человек переместиться в прошлое и пожать самому себе руку?»

— Но что в таком случае произошло со вторым? — задумчиво спросила она вслух.

Глава 29

Седьмого августа был ясный солнечный день. Над головой простиралось голубое небо, в лицо дул легкий ветерок. Кейл быстрым шагом удалялся от здания, которое перенесло его в прошлое. Никто его не побеспокоил — на нем был капитанский мундир с красными эполетами имперской гвардии, и солдаты, патрулировавшие прилегающие к зданию улицы, при виде его вытянулись в струнку.

Через пять минут он уже сидел в общественном автоплане, направлявшемся к центру города. Впереди было два с половиной месяца, прежде чем он вернется в то время, из которого прибыл. Для реализации его плана срок этот казался невероятно коротким.

Несмотря на то что уже близился вечер, ему удалось до конца рабочего дня снять офис из четырех комнат. В бюро по трудоустройству обещали прислать к девяти утра следующего дня нескольких секретарей и бухгалтеров. В помещении имелась лишь конторская мебель, но до наступления темноты он успел взять в круглосуточном бюро проката раскладушку. Ночь он провел за составлением подробного плана и лишь под утро погрузился в беспокойный сон. Поднявшись вскоре после рассвета, он взял листок с расчетами и спустился на лифте вниз, где находилась одна из крупнейших в городе брокерских контор. В кармане у него лежало около пятисот тысяч креди, которые он получил от «второго» Кейла Кларка. Наличных было как раз столько, чтобы носить их с собой, не теряя при этом свободы движений.

К концу дня он заработал три миллиона семьсот тысяч креди. Бухгалтеры наверху трудились не покладая рук — регистрировали очередные сделки, секретари писали письма, а дипломированный экономист, нанятый в качестве управляющего, взял на работу новых сотрудников и снял дополнительные помещения на соседних этажах.

Усталый, но торжествующий, Кейл весь вечер готовился к последующему дню. Он понял, на что способен человек, который привез с собой из прошлого полные биржевые сводки за два с половиной месяца. В эту ночь он спал хорошо, но едва смог дождаться рассвета. А потом следующего. И следующего.

В августе он уже стал обладателем девяноста миллиардов креди. Он получил контроль над одним из небольших банков и четырьмя промышленными предприятиями стоимостью миллиард креди каждое, а также вошел в долю в тридцати четырех других компаниях.

В сентябре он заработал триста тридцать миллиардов креди, что позволило ему завладеть гигантским Первым имперским банком, тремя межпланетными горнодобывающими компаниями и стать совладельцем двухсот девяноста фирм. К концу сентября он обосновался в стоэтажном небоскребе в самом сердце финансового района, и тридцатого сентября там работало уже свыше семи тысяч человек.

В октябре он вложил свои доходы в строительство отелей и недвижимость, что в сумме составляло три и одну восьмую триллиона креди. Тогда же, в октябре, он женился на Люси Рэлл, получил телефонный звонок от самого себя, только что вернувшегося с Марса, и договорился о встрече со «вторым» Кларком. Двое молодых людей, одинаково мрачно и решительно настроенных, посетили «Пенни-Палас» и вернули деньги, украденные у них его владельцем, Харджем Мартином. Возвращенная сумма на данном этапе не имело особого значения, но речь шла о принципе. Кейл Кларк намеревался завоевать бездуховный мир Ишер. Никому, кто когда-либо осмелится плюнуть ему в лицо, это не должно сойти с рук. После Харджа Мартина пришла очередь полковника Медлона — нужно было подготовить почву для возвращения в прошлое.

Двое Кейлов Кларков, а на самом деле один, но из разных времен — именно об этом рассказал Роберт Хедрок членам Совета Торгового дома оружейников. Это был феноменальный ход, который вынудил императрицу завершить войну, чтобы другие офицеры не разрушили финансовую стабильность Солнечной системы, пытаясь повторить успех Кейла Кларка.

Глава 30

Была ночь. Фара шел по тихим улицам Глея, и ему вдруг впервые пришло в голову, что Центр информации Торгового дома оружейников должен находиться в другом полушарии, поскольку сейчас там был день.

Однако мысль эта тут же исчезла, словно ее и не было, и он снова окинул взглядом спящий поселок. Тихий, спокойный — и вместе с тем уродливый, подумал он. Изуродованный воцарившимся в нем злом. Право приобретать оружие! К горлу подкатил комок, к глазам подступили слезы. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, представил себе убитого отца Крил и пошел дальше, уже не стыдясь. Слезы — бальзам для разгневанного мужчины.

Прочный металлический замок поддался тонкому лучу, вырвавшемуся из револьвера. Одна вспышка, и металл расплавился, словно масло. Фара вошел внутрь. Было слишком темно, чтобы что-либо увидеть, но он не стал сразу включать свет. Нащупав регулятор на подоконнике, он затемнил окна и лишь затем щелкнул выключателем. При виде машин и драгоценных инструментов у него вырвался вздох облегчения.

Дрожа от нахлынувших чувств, он связался по телестату с Крил. Та появилась на экране не сразу, она была в ночной рубашке. Увидев его, она побледнела.

— Фара… Фара, я думала…

— Крил, — мрачно прервал он ее, — я был в оружейном магазине. Слушай внимательно и ни о чем не спрашивай. Иди прямо к своей матери. Я у себя в мастерской и собираюсь оставаться здесь днем и ночью, пока не будет решено вернуть ее мне. Позже я зайду домой поесть и переодеться, но я хотел бы, чтобы к этому времени ты уже ушла. Понимаешь?

На ее красивое, с тонкими чертами лицо возвращался румянец.

— Тебе незачем идти домой, Фара. Я сделаю все, что нужно. Загружу все необходимое в автоплан, вместе с раскладушкой. Будем спать в задней комнате мастерской.

Наступил бледный рассвет, но лишь в десять утра в открытых дверях появилась чья-то тень и вошел констебль Джор. Вид у него был явно смущенный.

— У меня ордер на твой арест, — угрюмо проговорил он.

— Скажи тем, кто тебя послал, — медленно ответил Фара, — что я оказывал сопротивление во время ареста. И применил оружие.

Движение его было столь быстрым, что Джор едва успел моргнуть. Рослый неповоротливый констебль не мог оторвать взгляда от блестящего револьвера в руке Фары.

— У меня тут для тебя повестка из суда в Ферде. Сегодня после полудня, — наконец сказал Джор. — Согласен?

— Конечно.

— Значит, придешь?

— Пришлю адвоката, — Фара слегка улыбнулся. — Брось повестку на пол и скажи, что я ее получил.

Он помнил слова продавца из оружейного магазина: «Никогда не высмеивай законы империи — просто не подчиняйся им».

Джор с явным облегчением ушел. Через час порог мастерской с напыщенным видом перешагнул мэр Мел Дэйл.

— И кого же мы тут видим? Ну конечно, Фару Кларка, — загремел он. — Тебе это так просто не сойдет. Это нарушение закона.

Фара молчал и смотрел, как мэр входит в мастерскую. Было удивительно, что он рискует своим толстым драгоценным телом. Однако удивление прошло, когда мэр негромко сказал:

— Хорошая работа, Фара. Я знал, что в тебе что-то есть. Многие в Глее на твоей стороне. Мне пришлось на тебя прикрикнуть, поскольку снаружи стоит толпа зевак. Ты тоже можешь меня обругать, хорошо? Но сначала должен тебя предупредить: директор Автоматических атомных уже в пути, с двумя своими гориллами.

Фара смотрел вслед уходящему мэру. Кризис надвигался все быстрее. Он взял себя в руки: «Пусть приходят. Пусть…»

Все оказалось проще, чем он ожидал, поскольку вошедшие сразу же побледнели при виде револьвера. Все трое беспокойно переглянулись. Наконец один из них сказал:

— Смотри — вот твой вексель на двенадцать тысяч сто креди. Ты ведь не станешь возражать, что должен нам эти деньги.

— Я его выкуплю, — холодно ответил Фара, — ровно за тысячу креди, то есть за ту сумму, которую фактически выплатили моему сыну.

Молодой человек с тяжелой челюстью пристально посмотрел на него.

— Мы согласны, — коротко бросил он.

— Я уже подготовил расписку, — сказал Фара.

Первым его клиентом был старый Лэн Харрис. Фара долго смотрел на худого старика и постепенно начал понимать, каким образом оружейный магазин обосновался на участке Харриса. Через час после того, как тот ушел, в мастерской появилась мать Крил.

— Ну что ж, — спокойно сказала она, закрывая за собой дверь, — Значит, все получилось? Хорошая работа. Извини, если я резко с тобой обошлась, когда ты ко мне пришел, но мы, сторонники Торгового дома оружейников, не можем позволить себе рисковать ради тех, кто против нас. Но это не важно. Я пришла, чтобы забрать Крил домой. Самое главное, чтобы все как можно быстрее пришло в норму.

Все закончилось. Невероятно, но все закончилось. Когда Фара возвращался ночью домой, он дважды останавливался на полпути, размышляя, не сон ли все это. Воздух пьянил, словно вино. Маленький мир Глея простирался перед ним, зеленый и добрый — безмятежный рай, в котором время стояло на месте.

Глава 31

— Господин де Лейни? — приветствовала его императрица.

Хедрок почтительно поклонился. Слегка изменив внешность, он представился одним из своих давно не использовавшихся имен, чтобы его не узнали в будущем.

— Вы просили о встрече.

— Как видите.

Иннельда вертела в пальцах его визитную карточку. На императрице была снежно-белая мантия, которая подчеркивала смуглую кожу открытых частей ее тела. Зал, в котором она его приняла, был спроектирован по образцу небольшого острова в южных морях — пальмы и зеленые кусты со всех сторон окружены изумрудной водой, ласкавшей песчаный пляж. Мягкий ветерок приятно холодил спину Хедрока. Императрица с горечью посмотрела на него. Перед ней был человек с властной внешностью и искренним взглядом, в нем чувствовалась сила и невиданная отвага — чего она не ожидала. Она снова взглянула на визитку.

— Уолтер де Лейни, — задумчиво прочитала она, казалось, внимательно вслушиваясь в звучание фамилии. Наконец она удивленно покачала головой. — Как вы сюда попали? Я нашла ваше имя в списке посетителей на сегодня и предположила, что дворцовый управляющий записал вас на прием, поскольку ваш визит связан с неким крайне важным делом.

Хедрок молчал. Управляющий, как и большинство придворных, явно не обучался защите от психологического воздействия — в отличие от императрицы. Она, однако, не знала, что у Торгового дома оружейников имелись свои методы получения положительных ответов.

— Очень странно. — Она недоверчиво покачала головой.

— Успокойтесь, госпожа, — сказал Хедрок, — Я пришел просить вашего снисхождения к несчастному невинному человеку.

Он попал в точку. Их взгляды встретились, и императрица опустила глаза.

— Ваше величество, — тихо заговорил Хедрок, — вы обладаете властью, позволяющей совершить акт беспримерного милосердия в отношении человека, который находится почти в пяти миллионах лет отсюда, перемещаясь из будущего в прошлое, по мере того как ваше здание вынуждает его уноситься все дальше во времени.

Сказать это было необходимо. Он ожидал, что Иннельда сразу же поймет, что только ее доверенные лица и враги могут знать все подробности истории с исчезающим зданием. Императрица заметно побледнела, чем подтвердила предположения Хедрока.

— Вы из Торгового дома оружейников? — прошептала она побелевшими губами и вскочила, — Убирайтесь отсюда! Немедленно!

— Ваше величество, — хладнокровно произнес Хедрок. — Возьмите себя в руки. Вам ничто не угрожает.

Ему хотелось, чтобы его слова подействовали как холодный душ. Щеки императрицы слегка порозовели — намек на то, что она чего-то боится, явно ей не понравился. Некоторое время она стояла неподвижно, а затем быстрым движением сунула руку за корсаж и достала ослепительно белый энергетический пистолет.

— Если вы сейчас же не уйдете, — сказала она, — я буду стрелять.

Хедрок развел руки, словно человек, которого обыскивают.

— Обычный пистолет, — удивленно проговорил он, — против оружия самообороны от Торгового дома? — Он покачал головой. — Госпожа, хотя бы выслушайте меня…

— С людьми из Торгового дома оружейников я не разговариваю, — отрезала императрица.

Ее ответ вызвал у него лишь раздражение.

— Ваше величество, — бесстрастно произнес Хедрок, — Меня удивляет столь странная реакция. В последние несколько дней вы не только разговаривали с представителями Торгового дома, но и капитулировали перед ними. Вас вынудили прекратить войну и уничтожить временно-энергетические машины. Вы обещали не привлекать к ответственности дезертиров и освободить их от присяги. И еще вы предоставили неприкосновенность Кейлу Кларку.

Глядя на ее лицо, он понял, что на этот раз не достиг цели.

— У вас должны быть серьезные причины, — нахмурившись, сказала она, — чтобы осмелиться разговаривать со мной в таком тоне. — Явно оживившись, она повернулась к своему креслу и положила руку на подлокотник. — Если я нажму на эту кнопку, — неожиданно предупредила она, — здесь появится охрана.

Хедрок вздохнул. Он надеялся, что демонстрировать силу ему не придется.

— Ну так почему бы и нет? — предложил он. — Нажимайте.

Для нее настало время понять, подумал он, в каком положении она на самом деле находится.

— Думаете, не нажму? — Императрица решительным движением опустила палец.

Наступила тишина, нарушаемая лишь плеском волн и легким шумом ветра. Минуты через две Иннельда, не обращая внимания на Хедрока, подошла к стоявшему в двадцати футах дереву и коснулась одной из веток. Там наверняка находилась еще одна тревожная кнопка, поскольку императрица на несколько секунд застыла в ожидании, а затем поспешно направилась к густым зарослям, за которыми скрывался лифт. Она попыталась привести его в действие, а когда никакой реакции не последовало, медленно вернулась и села в кресло. Она была бледна, но владела собой. Не глядя на Хедрока, она спросила без тени страха:

— Вы собираетесь меня убить?

Он отрицательно покачал головой. Сейчас он еще больше жалел, что ему пришлось продемонстрировать ей ее же собственную беспомощность. Теперь она наверняка начнет модернизировать охранную систему дворца, исходя из ошибочного предположения, что защищает себя от более совершенных технологий Торгового дома оружейников. Он явился сюда физически и психологически готовым к любым возможным ситуациям. Выполнить чью-либо волю он не мог ее заставить, но его пальцы сверкали от перстней, обеспечивавших как защиту, так и возможность нападения. На нем был его «деловой» костюм, и даже ученые Торгового дома изумились бы разнообразию скрытого там арсенала. В непосредственной близости от Хедрока переставали действовать сигнализация и любое оружие. В день, когда должно было быть принято величайшее решение в истории Солнечной системы, он пришел на встречу всесторонне подготовленным и вооруженным.

Императрица внимательно смотрела на него.

— Что вам нужно? — требовательно спросила она. — Что это за человек, про которого вы говорили?

Хедрок рассказал ей про Макалистера.

— Вы с ума сошли? — прошептала она, когда он закончил. — Но почему так далеко? Ведь то здание находится всего в трех месяцах отсюда.

— Решающим фактором, похоже, является масса.

— Вот как? — Она помолчала. — Но чем я могу помочь?

Хедрок грустно улыбнулся.

— Ваше величество, этот человек достоин сочувствия и милосердия. Он парит в бездне, которую человеческий глаз никогда не увидит. Он наблюдал, как рождаются, стареют и умирают Земля и Солнце. Для него нет спасения. Мы должны помочь ему, подарив ему смерть.

Иннельда мысленно представила себе эту картину и начала слушать внимательнее.

— А что там насчет вашей машины? — спросила она.

— Это копия машины с картой времени, которая есть у оружейных магазинов. — Он не стал объяснять, что сам построил ее в одной из своих тайных лабораторий. — Недостает только самой карты — она чересчур сложна, чтобы изготовить ее за столь короткое время.

— Понятно, — машинально ответила императрица. Испытующе посмотрев на него, после некоторой паузы она спросила: — И какова во всем этом ваша роль?

На этот вопрос Хедрок не готов был ответить. Он явился к императрице Ишер, так как она потерпела поражение. Учитывая ее нынешнюю ситуацию, важно было, чтобы она не чувствовала себя чересчур униженной. Бессмертному, который в очередной раз вмешивался в жизнь смертных, следовало принимать это во внимание.

— Госпожа, нельзя терять времени. Здание появится здесь через час.

— Но почему, — спросила она, — мы не можем оставить решение этой проблемы Совету Торгового дома оружейников?

— Потому что он может принять неверное решение.

— Какое решение в таком случае, — настаивала Иннельда, — будет верным?

Хедрок рассказал.

Кейл Кларк настроил автопилот так, чтобы автоплан описал широкий круг над домом.

— О господи! — сказала Люси Рэлл Кларк. — Почему ты выбрал один из этих… воздушных…

Расширенными от любопытства глазами она разглядывала землю внизу, висячие сады, парящий в воздухе дом.

— О Кейл! — Она обхватила его за шею, — Ты уверен, что мы можем себе это позволить?

Кейл Кларк улыбнулся.

— Дорогая, я много раз тебе это объяснял и не собираюсь повторять еще раз.

— Не в том дело, — возразила она. — Ты уверен, что императрица оставит тебя в покое?

Кейл Кларк с грустной усмешкой посмотрел на жену.

— Мистер Хедрок, — медленно сказал он, — дал мне пистолет от Торгового дома, а кроме того, я сделал для ее величества слишком много такого, что она, по ее собственным словам, очень ценит. Она не умеет скрывать свои чувства, так что я согласился продолжать работать для нее на тех же условиях.

— О! — снова вздохнула Люси.

— А теперь хватит нагонять на себя дурное настроение, — посоветовал Кейл. — Помни, ты сама мне сказала, что Торговый дом оружейников верит в единое правительство. Чем более оно будет очищено от коррупции, тем богаче будет мир. И поверь, — лицо его помрачнело, — жизнь преподала мне хороший урок, и я сам хочу приложить к этому усилия.

Автоплан приземлился на крыше пятиэтажного дома. Кейл повел Люси вниз, в светлые уютные комнаты, где они собирались жить до конца своих дней.

По крайней мере так ему казалось в его двадцать с небольшим лет.

Эпилог

Макалистер забыл о том, что собирался принять решение, — в окружавшей его кромешной тьме тяжело было думать о чем-либо вообще. Открыв усталые глаза, он обнаружил, что висит неподвижно в черном космическом пространстве. Земли под ним не было. Он находился в том времени, когда планет Солнечной системы еще не существовало. Тьма, казалось, ожидала некоего грандиозного события.

Она ждала чего-то.

Внезапно он понял, что должно сейчас произойти. И точно так же понял, какое решение он собирался принять — смириться со смертью.

Решение пришло к нему удивительно легко. Он невероятно устал. Откуда-то возникло горько-сладкое воспоминание из невообразимо далекого времени и пространства: он лежал на поле боя в середине двадцатого века, полумертвый, обреченный на забытье. Потом он подумал: он умирает, чтобы могли жить другие. И сейчас его охватило то же самое чувство, только в тысячу раз более сильное.

Он понятия не имел, каким образом это случится. Маятнику времени предстояло замереть в очень далеком прошлом, высвободив гигантскую энергию, которую он накапливал в себе после каждого чудовищного колебания.

Макалистеру не дано было этого увидеть — но именно благодаря ему возникли планеты.

Оружейники империи Ишер (перевод Е. Константиновой)

Глава 1

Хедрок отвлекся от своего луча-информатора, хотя экран продолжал светиться, в мельчайших деталях передавая все, что происходит в конференц-зале императорского дворца. Молодая женщина с непроницаемым лицом сидела на троне, мужчины низко склонялись перед ней, и их голоса слышались совершенно отчетливо. Все было как обычно. Впрочем…

У Хедрока пропал интерес к совещанию в зале. Тем более теперь ему следовало торопиться. Из головы не шли роковые слова женщины.

— При данных обстоятельствах, — сказала она несколько минут назад, — мы больше не можем себе позволить идти на риск с перебежчиком из стана оружейников. То, что случилось, слишком важно. Поэтому, генерал Грэлл, исключительно ради подстраховки — арестуйте капитана Хедрока через час после обеда и повесьте его. Повторяю: ровно через час, поскольку, во-первых, он, как обычно, будет обедать за моим столом, а во-вторых, я намерена присутствовать при казни.

— Слушаюсь, ваше величество.

Хедрок ходил взад-вперед по комнате. Затем вновь устремил мрачный взгляд на экран, который в материализованном виде, как сейчас, занимал весь угол. Молодая женщина все еще сидела в конференц-зале, но уже в одиночестве, и зловещая ухмылка играла на ее продолговатом лице. Ухмылка исчезла, когда женщина дотронулась до кнопки на подлокотнике и ясным голосом начала диктовать. Некоторое время Хедрок прислушивался к указаниям, касавшимся рутинных дворцовых дел, но вскоре сосредоточился на собственных проблемах. Необходимо выпутаться из этого безнадежного положения. Очень осторожно он стал настраивать пульт. Образ молодой императрицы померк. Экран осветился раз-другой, и на нем возникло контрастное изображение человека.

Хедрок сказал:

— Вызываю Высший совет Торгового дома оружейников.

— Потребуется минута, — деловито произнес человек, — чтобы собрать членов Совета.

Хедрок озабоченно кивнул. Он вдруг занервничал. Он сделан вызов довольно уверенным тоном, но ему все-таки казалось, что голос его чуточку дрогнул. Хедрок сидел очень спокойно, он постарался расслабиться. Через минуту на экране появилось с десяток лиц — вполне достаточно для кворума.

Хедрок сразу доложил о смертном приговоре. И добавил:

— Несомненно, происходит что-то экстраординарное. В последние две недели я замечал, что всякий раз, когда собирается имперский кабинет, высшие офицеры вовлекают меня в пустые разговоры, мешая мне уйти в свою комнату. Обращаю ваше внимание на фактор времени: арест произойдет через час после обеда, то есть в моем распоряжении остается три часа. Сегодня мне почему-то дали вернуться к себе во время заседания кабинета — уж не для того ли, чтобы я услышат приговор? Если они знают возможности нашего Высшего совета, то должны понимать, что таким образом дают мне шанс скрыться.

— Что вы предлагаете? — резко спросил член Совета Питер Кадрон. — Намерены остаться?

Волнение снова охватило Хедрока.

— Вы, господин Кадрон, конечно, помните, что мы анализировали характер императрицы. Она дитя своего века со всеми его социальными неурядицами и техническим совершенством — отсюда неуравновешенность и склонность к авантюризму, как и у девятнадцати миллиардов ее подданных. Ей необходимы перемены, новые ощущения, возбуждение. Но во главу угла следует поставить то, что она наделена имперской властью и представляет консервативные силы, нежелающие менять прежние порядки. В результате — постоянные метания из стороны в сторону, опасное состояние несбалансированности, которое делает ее самым страшным врагом Торгового дома за много веков его существования.

— Несомненно, — заключил другой член Совета, — казнь даст разрядку ее взвинченным нервам. В те минуты, когда вы будете дергаться в петле, жизнь покажется ей менее пресной.

— Мне представляется, — твердым голосом произнес Хедрок, — что один из наших ноуменов мог бы просчитать различные варианты и дать практический совет, как мне поступить.

— Сейчас посоветуемся с Эдвардом Гонишем, — сказал Питер Кадрон. — Пожалуйста, потерпите, пока мы обсудим этот вопрос.

Они исчезли, вернее, отключился звук. И хотя Хедрок видел, как двигаются губы, голосов не слышал. Разговор продолжался долго. Казалось, время тянется слишком медленно, пока люди на экране объяснялись с кем-то, кого не было видно. В ожидании Хедрок крепко сжал зубы, сцепил пальцы рук. Он вздохнул с облегчением, когда молчание прервалось и Питер Кадрон сказал:

— Сожалеем, но вынуждены констатировать следующее. Эдвард Гониш не стал полагаться на интуицию из-за отсутствия предшествующего опыта. В вашем случае следует руководствоваться только логикой. Поэтому мы хотели бы знать, считаете ли вы возможным присутствовать на обеде? Иными словами, до какого момента у вас остается шанс на побег из дворца?

Хедрок очень надеялся на практический совет, и что же он получил вместо него? Этот гений, ноумен по имени Эдвард Гониш, великий спец по части интуиции, от решения которого зависит судьба Хедрока, увиливает. Хедрок не сразу пришел в себя, но, постепенно успокоившись, сказал:

— Нет. Если я останусь на обед, я обречен. Императрица любит играть в кошки-мышки и наверняка сообщит о приговоре во время трапезы. У меня есть план, который целиком зависит от ее эмоционального восприятия. Он основан на предположении, что императрица сочтет необходимым оправдаться.

Хедрок замолчал, хмуро взглянул на экран, затем продолжил:

— Хотелось бы подробнее узнать о ходе вашего обсуждения. Мне пригодится любая помощь.

— Вам известно, Хедрок, — вступил в разговор член Совета Кендлон, человек с мясистой физиономией, — ваше присутствие во дворце преследует две цели. Первая — предупредить Торговый дом оружейников о внезапном нападении, которое представляет опасность для всей нашей цивилизации, и в этом вопросе наше мнение едино. Вторая цель — это, конечно, выношенный вами план установления взаимопонимания и постоянных контактов между Торговым домом оружейников и имперским правительством. Следовательно, ваша шпионская деятельность имеет второстепенное значение. Любую не слишком важную информацию, полученную вами, можете оставить при себе — нам она не нужна. Но прошу припомнить: не слышали ли вы какого-либо намека, дающего основание предположить, что готовится нечто катастрофическое?

Хедрок медленно покачал головой. Он вдруг почувствовал себя опустошенным душевно и бессильным физически. Он собрался и заговорил размеренно, подбирая слова, которые, казалось, шли откуда-то из ледяного далека:

— Я вижу, господа, вы не пришли к какому-либо определенному решению, но едва ли станете отрицать, что хотели бы сохранить налаженные мною связи. Кроме того, ничуть не сомневаюсь, вам не терпится узнать, что же скрывает императрица. Ведь недаром вы упомянули о моем плане. Поэтому я намерен остаться.

Они не очень-то торопились с согласием. При своеобычном, необузданном характере императрицы, заметил один из членов Совета, любое необдуманное слово Хедрока может привести к фатальному исходу. Они самым дотошным образом пустились в обсуждение разных деталей. Дело заключалось в том, что Хедрок первым в истории предал Торговый дом оружейников, но тем не менее отказывал любопытной правительнице в какой-либо конкретной информации. Незаурядная внешность, яркий ум, сильный характер Хедрока уже пленили императрицу. Сколько же усилий пропадет даром, если сейчас, спешным порядком, выкрасть его из дворца! Поэтому, рассуждал другой член Совета, если исключить тот факт, будто против нас замышляют нечто злокозненное и слишком опасное, следует полагать, что императрица решила испытать Хедрока, угрожая смертью, дабы рассеять свои подозрения. Поэтому будьте предельно осторожны! В крайнем случае выдайте ей секретные сведения о Торговом доме — поначалу самого общего характера, чтобы возбудить интерес к более важным, более точным данным, и…

Тут раздался звонок в дверь. Хедрок вздрогнул, нажал кнопку на пульте и отключился, прервав разговор. Ясно сознавая, что позволил себе разволноваться, он, умышленно не спеша, вынул из галстука обыкновенную золотую булавку и склонился над столом. Там лежал перстень, маленькая блестящая вещица; покрытая орнаментом печатка в точности повторяла экран большого информатора в углу комнаты, с той лишь существенной разницей, что была вещественной, вполне осязаемой, а вся конструкция приводилась в действие атомными силами при помощи совершенной энергетической установки, заключенной в корпус перстня. Гораздо проще было воспользоваться автоматическим рычажком, вделанным на всякий экстренный случай, как сейчас, но Хедрок тянул время, дабы успокоиться.

Задача была довольно трудная — пожалуй, сравнимая с вдеванием нитки в иголку. Трижды он не мог попасть в пазик — рука еле заметно дрожала. На четвертый раз удалось. Экран вспыхнул, словно лампочка лопнула, правда, не оставив осколков и вообще никаких следов — все растворилось в воздухе. На тумбочке в углу, где секунду назад располагался информатор, лежало лишь покрывало, используемое в качестве подстилки, чтобы не поцарапать поверхность тумбочки. Хедрок швырнул его в спальню, затем постоял в нерешительности, держа перстень на ладони. Наконец положил его в металлическую коробочку, к трем другим кольцам, и нажал на кнопку, чтобы все они исчезли, если кто-нибудь вздумает открыть коробочку. Когда он размеренным шагом направился к двери, в которую настойчиво звонили, только перстень-пистолет остался у него на пальце.

В высоком человеке, стоявшем в коридоре, Хедрок узнал одного из дежурных офицеров императрицы. Тот кивнул и отчеканил:

— Капитан, ее величество просила сообщить, что обед уже подан. Будьте любезны следовать за мной без промедлений.

В первое мгновение у Хедрока создалось впечатление, что над ним грубо подшутили — императрица Иннельда уже начала свою щекочущую нервы игру. Не могло так быстро наступить время обеда! Он взглянул на часы. На маленьком циферблате было 12.35. Прошел час с тех пор, как из суровых, прекрасно очерченных уст императрицы он услышал смертный приговор.

Фактически ему не оставили выбора, идти или нет. Все решили за него уже тогда, когда он сообщал Совету, что располагает тремя часами. Положение окончательно определилось, пока он шел мимо солдат, стоявших в каждом коридоре на пути в императорскую столовую. Да, вот она реальность, от которой никуда не денешься. Хедрок остановился на пороге огромного зала, постоял немного, приходя в себя, и саркастически улыбнулся. Затем спокойно, с легкой усмешкой на устах прошел между рядами шумных придворных и опустился на свое место в пяти креслах от императрицы, сидевшей во главе стола.

Глава 2

Коктейль и суп уже были поданы. После активного обсуждения ситуации с членами Совета, столь внезапно прерванного, Хедрок пребывал в некоторой задумчивости и ждал, что будет дальше. Он разглядывал мужчин вокруг себя — молодых, уверенных в себе, умных и преданных сторонников ее императорского величества.

С острым чувством сожаления он подумал о том, что сейчас все должно кончиться. Шесть месяцев с большим удовольствием провел он в этом блестящем обществе. При виде этих надменных людей, наделенных огромной властью, предающихся необузданным наслаждениям, он с грустью думал о своем далеком прошлом. Улыбка, скорее смахивающая на гримасу, исказила его лицо. Бессмертие, которым наделили Хедрока, порождало одну особенность, кстати, постоянно прогрессирующую: он все реже думал о самосохранении, играл с огнем, подчас неоправданно рисковал, подвергая жизнь опасности. Он давно знал, что непременно ввяжется в ка-кую-нибудь передрягу, выйти из которой вряд ли помогут его скрытые силы. Хотя теперь, как и прежде, руководствовался лишь целью, отличной от той, в какой его подозревали.

Вдруг голос императрицы перекрыл шум разговоров и вывел его из задумчивости:

— Где витают ваши мысли, капитан Хедрок?!

Хедрок медленно повернул к ней голову. Ему захотелось взглядом сказать ей больше, чем он позволял себе до сих пор. Ибо, едва заняв свое место, он сразу же почувствовал, как за ним наблюдают ее зеленоватые глаза. Держалась она поразительно — само благородное спокойствие, полное самообладание. Он еще раз отметил типичные для Ишеров черты лица: высокие скулы, волевой подбородок. Последняя представительница выдающейся династии, последняя из наделенных властью, но, вероятно, не последняя в роду. Безграничная энергия, безудержные страсти пылали в ней. Совершенно очевидно, прекрасная Иннельда, несмотря на сумасбродный характер, выстоит, как и ее знаменитые предки — преодолеет интриги, победит коррупцию и передаст власть наследнику, следующему Ишеру.

«Сейчас, воспользовавшись благоприятным моментом, самым правильным будет задеть ее за живое», — с возрастающей тревогой подумай Хедрок.

И выпалил:

— Я вспомнил, Иннельда, о вашей бабушке — прелестной Ганил, златокудрой императрице, которую семь раз лишали трона. Если бы не ваши темные волосы, вы были бы точной копией ее в молодости.

Тень замешательства мелькнула в зеленоватых глазах. Императрица сжала губы, затем приоткрыла их, будто собиралась что-то сказать. Однако Хедрок не стал ждать:

— В Торговом доме оружейников есть ее полная иллюстрированная биография. Вот я и подумал: как ни печально, но пройдут годы, и от вас останется только рассказ с картинками в какой-нибудь пыльной видеотеке.

Удар попал в цель. Хедрок знал, что императрице была невыносима мысль о старости и смерти. Глаза ее гневно сверкнули, и в них, как это не раз случалось прежде, он прочитал обуревавшие ее чувства.

— Уж вам-то, по крайней мере, — прерывающимся голосом изрекла императрица, — не видать моего полного жизнеописания в картинках. Вам, мой дорогой капитан, наверное, будет любопытно узнать, что ваша шпионская деятельность разоблачена и сегодня вас повесят!

Ее слова потрясли Хедрока. Одно дело — предаваться досужим размышлениям в тиши кабинета: дескать, ничего страшного нет, просто изощренная проверка, ловкая попытка вытянуть какие-либо сведения, и совсем другое — сидеть рядом с женщиной, которая может позволить себе быть жестокой и безжалостной, каждый каприз которой беспрекословно выполняется преданным окружением, и слышать из ее уст свой смертный приговор! Никакая логика не в силах противостоять тирану во плоти, любые размышления не имеют значения.

Вот и попробуй теперь вразумительно объяснить самому себе, как ты очутился в столь незавидном положении. Ведь ничего не стоило спокойно выждать, когда через два-три поколения в роду Ишеров появится обыкновенная женщина, а не такой тиран. Впрочем, поздно предаваться пустым мечтаниям. Хедрок сделал над собой усилие, расслабился и улыбнулся. В конце концов, он вынудил ее объявить приговор гораздо раньше, чем она хотела. Хоть и скверная, но все-таки психологическая победа. Н-да, еще несколько таких побед, и нервное потрясение ему обеспечено.

Люди за дальними столами в огромной столовой еще разговаривали, но над императорским столом повисло молчание. Внимание Хедрока сосредоточилось на ближайшем окружении. Одни не сводили глаз с императрицы, другие — с него. И почти все пребывали в одинаковом замешательстве. Как видно, не могли разобрать, то ли это плохая шутка, то ли очередная драма, которые императрица время от времени разыгрывала, кажется, с единственной целью — испортить людям аппетит. Мысли Хедрока были сконцентрированы на важности момента, ибо приближенные вслушивались в разговор, и он надеялся, что их участие спасет ему жизнь.

Императрица первой нарушила молчание:

— Плачу пенни за ваши последние мысли, капитан, — произнесла она мягко и язвительно.

Хлестко подковырнула. Хедрок проглотил насмешку.

— Я не отказываюсь от своих слов: вы очень похожи на очаровательную, темпераментную Ганил. Правда, с той разницей, что она в свои шестнадцать лет не спала со змеей!..

— Что такое? — изумился один из придворных. — Иннельда спала со змеей? Надеюсь, вы выразились иносказательно? Однако смотрите-ка — она краснеет!

И правда — взгляд Хедрока не без удивления задержался на вспыхнувших румянцем щечках. Он не ожидал такой сильной реакции. Несомненно, сейчас произойдет яростный взрыв. Впрочем, он не повергнет в смущение самоуверенных молодых людей за императорским столом, отличающихся одним качеством — они все выдающиеся личности и подхалимы одновременно.

— А ну-ка, Хедрок, — сказал усатый принц дель Куртин, — не утаивайте от нас такую пикантную подробность. Я полагаю, она тоже извлечена из иллюстрированного досье Торгового дома оружейников.

Хедрок молчал. Казалось, улыбнувшись кузену императрицы, он подтвердил свои слова, хотя на самом деле едва видел принца краешком глаза. Его внимание было сконцентрировано на единственно важном для него сейчас человеке. Императрица Ишер медленно наливалась гневом. Она тяжело поднялась.

— Вы, капитан, поступили весьма умно, — мрачно заметила она, — повернув разговор таким образом. Но смею заверить, пользы это вам не принесет. Ваша быстрая реакция лишь подтверждает, что вы знали о моем намерении. Вы шпион, и мы делаем соответствующие выводы.

Глаза ее грозно сверкали, но в голосе почти не улавливались злобные нотки, на что и надеялся Хедрок.

— Ну что вы, Иннельда, — вступился кто-то из приближенных. — Неужели вы собираетесь ограничиться бездоказательной констатацией шпионской деятельности капитана?

— Берегитесь, господин заступник, — вспылила она, — не то составите компанию Хедроку!

Мужчины обменивались многозначительными взглядами. Некоторые неодобрительно качали головами, а затем все разом, как по команде, заговорили друг с другом, не обращая внимания на императрицу.

Хедрок ждал. Случилось то, на что он очень и очень рассчитывал, однако он почему-то не испытывал чувства удовлетворения. Бывало, демонстративное пренебрежение мужчин, чьим обществом правительница дорожила, производило на нее немалое эмоциональное воздействие. С момента появления здесь Хедрок дважды был тому свидетелем. Но кажется, на этот раз дело обстояло несколько иначе. Да, именно так, убедился он, увидев кривую усмешку на устах императрицы.

— Весьма сожалею, джентльмены, но у вас сложилось неверное представление. Прошу извинить меня за резкие слова, которые, кажется, дали основание думать, будто мое решение относительно капитана Хедрока носит сугубо личный характер. Нет, просто меня крайне обеспокоило открытие, что он шпион.

Ее слова произвели впечатление. Они прозвучали достаточно убедительно, и мужчины, молча выслушав ее, больше не заводили разговор между собой. Хедрок сидел, откинувшись в кресле, и с каждой секундой все больше осознавал свое поражение. Он склонялся к мысли, что побудительной причиной для вынесения приговора явился не шпионаж, а нечто другое, весьма и весьма серьезное, пока еще недоступное его пониманию.

Необходимо было предпринять нечто чрезвычайное.

И он погрузился в раздумья. Длинный стол под белой атласной скатертью, два десятка мужчин, сидевших за ним, отошли на второй план, уступив место лихорадочным поискам выхода. Дабы круто изменить наметившийся ход событий, нужно выкинуть что-то сногсшибательное. Но тут до него дошло, что уже какое-то время говорил принц дель Куртин:

— …Нельзя же голословно обвинять человека в шпионаже и полагать, что мы сразу поверим. Мы знаем — когда вам очень нужно, вы можете быть самой изобретательной выдумщицей на всем белом свете. Если бы я предвидел, что случится нечто подобное, непременно пришел бы сегодня утром на заседание кабинета. Вы готовы, Иннельда, представить хоть какие-то доказательства?

Хедрок заерзал в кресле. Ближнее окружение императрицы в основном одобрило приговор, даже не потрудившись задуматься над его мотивами и обоснованием. Следовательно, чем скорее эти люди перестанут болтать, тем лучше. Но тем большую осторожность необходимо проявлять ему. Надо повернуть дело так, чтобы императрица пошла на попятную. В какой именно форме — не имеет значения.

Когда императрица заговорила, голос у нее был мрачноватый и напряженный, хотя она пыталась сдерживать себя:

— Весьма сожалею, но прошу вас поверить мне на слово. Возникла весьма серьезная ситуация. Она была единственной темой для обсуждения на сегодняшнем заседании кабинета. Уверяю вас: решение о казни капитана Хедрока принято единогласно, хотя лично я огорчена тем, что возникла столь печальная необходимость.

— Иннельда, я был лучшего мнения о вашем интеллекте, — заметил Хедрок. — Уж не думаете ли вы, будто я разузнал об очередном злокозненном выпаде против Торгового дома оружейников — кстати, явно бессмысленном и совершенно бесполезном — и теперь вознамерился сообщить им об этом пустяке?

Правительница обожгла его взглядом.

— Я вовсе не собираюсь раскрывать все наши карты, — чеканила она, словно била молотом по наковальне. — Не знаю, какие средства связи вы используете для контакта с вашим начальством, но мне известно, что они существуют. Мои физики постоянно регистрируют на своих приборах мощные волны дальней связи.

— Исходящие из моей комнаты? — мягко спросил Хедрок.

Она взглянула на него в упор, сердито кривя губы. В ее голосе не звучало полной уверенности:

— Вы не посмели бы прийти сюда, если бы все было столь очевидно. И довожу до вашего сведения, сэр, что не намерена вступать в пререкания.

— Хотя даже не представляете себе, о чем идет речь, — молвил Хедрок так спокойно, как только мог. — Я сказал все необходимое, дабы доказать свою невиновность, когда открыл никому здесь не известный факт, и могу повторить: в возрасте шестнадцати лет вы одну ночь провели в постели с живой змеей.

— Вот-вот! — воскликнула императрица. Она задрожала от радости. — Начинаются признания. Итак, вы предполагали, что придется защищаться, и приготовили неотразимую реплику'.

Хедрок пожал плечами:

— Против меня что-то готовилось. В течение последней недели мою квартиру обыскивали каждый день. Меня принуждали выслушивать скучнейшие монологи увешанных орденами болванов из военного министерства. Я оказался бы круглым дураком, если бы не просчитал все возможные варианты.

— Никак не возьму в толк, — вступил в разговор один молодой человек, — при чем тут змея? Каким образом ваша осведомленность о ней доказывает вашу невиновность?

— Не будьте таким ослом, Мэддерн, — заметил принц дель Куртин. — Все очень просто. Торговый дом оружейников знал интимные подробности жизни дворца Иннельды задолго до того, как здесь появился Хедрок. То есть система шпионажа существует давно и более опасна, более изощренна, чем мы предполагали раньше. Следовательно, обвинение против капитана Хедрока состоит в том, что он, видимо, по беспечности не рассказал нам о ней своевременно.

В голове Хедрока вертелось: еще не пора, еще не пора. Очень скоро и весьма неожиданно может случиться нечто непредвиденное, и тогда он должен будет действовать быстро, решительно, точно определив время удара. Вслух он произнес ровным голосом:

— О чем вы беспокоитесь? За последние триста лет у Торгового дома оружейников не было ни малейшего намерения свергнуть имперское правительство. Я знаю абсолютно точно, что луч-информатор используется с огромной осторожностью. Он ни разу не применялся ночью, за исключением того случая, когда ее величество приказала изъять из зоопарка змею. Две ученые дамы, в ведении которых находится приемная установка, продолжали наблюдение из собственного любопытства. Конечно, такой неординарный эпизод был занесен в досье. Может быть, вам небезынтересно узнать, ваше величество, что по этому поводу было написано два психологических сочинения, в том числе нашим величайшим ноуменом Эдвардом Гонишем.

Краем глаза Хедрок видел, как стройное, гибкое тело женщины подалось вперед, губы чуть приоткрылись, глаза распахнулись с неподдельным интересом.

— Что же он там насочинял про меня? — произнесла она очень тихо. Казалось, она вкладывает в слова все свое существо. Потрясенный Хедрок понял, что его час наступил. Вот теперь, подумал он, теперь!

Его била дрожь. Он ничего не мог поделать с собой, впрочем, ему было все равно. Приговоренный к смерти, конечно, должен испытывать сильное волнение, в противном случае он не человек и недостоин сострадания. Его голос, перекрыв шум разговоров за дальними столами, звучал неистово и страстно. Правда, в этом не было особой нужды — женщина и без того впилась в него широко открытыми глазами. Полуребенок, полугений, она всем своим сильно чувствующим, эмоциональным существом жаждала чего-то необыкновенного.

— Должно быть, все мы безумны, — проговорил Хедрок, — Вы постоянно недооцениваете Торговый дом оружейников и их бурно развивающиеся научные исследования. Мысль, будто я прибыл сюда как шпион и меня интересует какая-то ничтожная тайна правительства, совершенно абсурдна. Мое присутствие имеет одну лишь цель, и императрица прекрасно осведомлена о ней. Если ее величество покончит со мной, она умышленно убьет то хорошее и выдающееся, что в ней есть. Хотя, насколько могу судить, представители рода Ишеров в самый последний момент избегали самоубийственных действий.

Императрица нахмурилась и приняла обычную позу, откинувшись в кресле.

— То, что вы сказали о своей цели, свидетельствует лишь о вашей ловкости, — заметила она.

Хедрока прервали, но не смутили, он не собирался уступать инициативу.

— Очевидно, вы забыли историю, — с жаром продолжал он, — или утратили реальный взгляд на вещи. Оружейные заводы были основаны несколько тысячелетий назад человеком, считавшим, что бесконечная борьба разных группировок за власть — безумие, а гражданские войны, как и все другие, должны быть навсегда прекращены. В те годы только-только отгремела война, в которой погибло более миллиарда человек. И он, основатель заводов, обрел тысячи сторонников, решивших идти с ним до конца. Его идея была проста: никакое действующее правительство не будет свергнуто. Но вместе с тем учреждается организация, единственная цель которой — дать гарантии, что правительство никогда не станет обладать всей полнотой власти над своим народом.

Хедрок перевел дух:

— Любой человек, считавший себя несправедливо обиженным, получил полное моральное право покупать оружие для самозащиты. Это стало возможным, когда изобрели электронную и атомную систему контроля, позволившую возвести не-поддающиеся разрушению заводы и производить исключительно оборонительное оружие. Гангстеры и преступники уже не могли им воспользоваться для нападения.

Сначала люди думали, что Торговый дом оружейников представляет собой нечто вроде завуалированной антиправительственной организации, которая станет защищать их интересы. Но время шло, а Торговый дом не вмешивался в дела династии Ишер. Защищать собственную жизнь и достоинство было делом каждого человека или группы лиц. Предполагалось, что люди сами научатся постоять за себя, а власть имущие, обычно стремящиеся закабалить их, будут вынуждены сознательно сдерживать эти порывы. И таким образом между теми и другими возникнет более или менее устойчивое равновесие.

Однако оказалось необходимым предпринять еще один шаг, на сей раз для защиты не от правительства, а от не в меру алчного частного предпринимательства. Пути развития цивилизации настолько усложнились, что простые смертные не могли противостоять агрессивным бизнесменам, пускавшимся во все тяжкие ради сверхприбылей.

Хедрок заметил, как встревожилась императрица. Ее нельзя было заподозрить в любви к Торговому дому оружейников, да он и не собирался менять ее отношение к ним. Его цель состояла в том, чтобы довести до сознания окружающих абсурдность ее подозрений. И он перешел к главному.

— Во дворце не совсем ясно представляют, что Торговый дом оружейников в силу своих потрясающих научных достижений могущественнее правительства. Конечно, оружейники понимают, что народ может не поддержать их, если они, пренебрегая здравым смыслом, свергнут императрицу и тем самым подорвут стабильность отношений — основу сосуществования. Тем не менее их превосходство несомненно. Уже из-за одного этого обвинения императрицы в мой адрес беспочвенны, и их мотивы, очевидно, совершенно иные.

Хедрок почувствовал, что драматизм нарастает, и замолчал. Главное он сказал, атмосферу накатил, теперь требовалась разрядка, и они ее получат — только несколько неожиданную.

— Чтобы вы уяснили всю значительность научных достижений оружейников, хочу сообщить, что Торговый дом обладает удивительно тонким аппаратом, который может предсказать кончину человека. Шесть месяцев назад, незадолго до прибытия во дворец, ради собственной забавы я получил сведения о том, когда умрут члены имперского кабинета и многие здесь присутствующие.

Теперь они были у него в руках. Сидели как завороженные, впившись в Хедрока лихорадочными глазами. Но он не позволил себе упустить инициативу. С усилием поклонился чуть побледневшей правительнице и торопливо продолжил:

— Счастлив объявить, ваше величество, что вам предстоит долгая, неизменно благополучная жизнь. К сожалению, — в его голосе послышались печальные нотки, — здесь присутствует джентльмен, которому судьба предопределила умереть сегодня… и даже в этот час.

Он не стал упиваться произведенным эффектом. Нельзя было терять ни секунды. Того и гляди, его обман откроется, и все пойдет прахом.

— Генерал Грэлл! — громко сказал он, повернувшись к столу, за которым сидели военные.

— При чем тут я? — с опаской спросил генерал, которого обязали исполнить приговор.

Хедрок успел отметить, что в зале установилась томительная тишина. Сознавая, что все внимание сосредоточилось на нем, Хедрок набрал полные легкие воздуха, напряг диафрагму и звонко выкрикнул:

— Генерал Грэлл, если вам суждено умереть, то отчего бы это? Вы больны?

Человек с массивным подбородком медленно встал из-за стола.

— Я чувствую себя прекрасно, — прорычал он. — О чем речь, черт бы вас побрал!

— Сердце не беспокоит? — настаивал Хедрок.

— Нисколько.

Хедрок оттолкнул кресло и вскочил на ноги. Он пошел ва-банк, и любая ошибка стоила бы ему слишком дорого.

Резким движением он вскинул руку и неучтиво наставил на генерала палец.

— Вы генерал Листер Грэлл, не правда ли?

— Вот именно, капитан Хедрок. Но я крайне возмущен вашей выходкой…

— Генерал, — оборвал его Хедрок, — а я с бесконечным сожалением должен сообщить, что, по имеющимся данным, сегодня ровно в тринадцать часов пятнадцать минут вы умрете от сердечной недостаточности. Вот в эту минуту, в эту секунду!..

Тут уж медлить было нельзя. Хедрок согнул палец с перстнем, и у него возникло ощущение, будто в той руке, что указывала на генерала, невесть откуда возник пистолет, невидимый со стороны.

Это было не тяжелое изделие, продающееся в обычной оружейной лавке, а скорее творение волшебника, специальный «анлимитед» — оружие безотказное, не требующее перезарядки. Его никто не держал в руках, оно никогда не демонстрировалось на выставках и было рассчитано на применение в сугубо экстремальных ситуациях. Недоступное человеческому глазу, будучи нацелено на пульсирующую материю, оно прерывало пульсацию.

Что и произошло — мышцы сердца генерала Грэлла, словно зажатые в тиски, были парализованы.

Хедрок разжал руку. Пистолет дематериализовался.

Что тут началось! Все всполошились, возникла общая паника. Хедрок подошел к императрице и склонился перед ней. Она выглядела абсолютно, даже сверхъестественно спокойной, и Хедрок не мог подавить в себе волну восхищения. Она была эмоциональной женщиной, но в критические моменты, когда требовалось принять жизненно важные решения, проявляла необычайную твердость характера, унаследованную от Ишеров. Он заглянул в невозмутимую зелень ее глаз, вдруг вспыхнувших, как ему показалось, изумрудными огоньками, и преисполнился надеждой на ее совершеннейшее здравомыслие.

— Наверное, вы сами понимаете, — сказала она, — что косвенно во всем признались, убрав генерала Грэлла.

Он не стал ничего отрицать пред ликом божественного существа, в которое она превратилась в эти мгновения, показавшиеся ему столь долгими.

— Мне сообщили о смертном приговоре, — вымолвил он, — и о том, кто приведет его в исполнение.

— Значит, вы признаетесь?

— Я соглашусь со всем, что бы вы ни сказали, коль скоро вы осознаете, что я стою на страже ваших интересов.

Она взглянула на него с недоверием.

— Человек, выступающий с позиций Торгового дома оружейников — организации, борющейся против меня, говорит о моих интересах?

— Я не являюсь, — тщательно подбирал слова Хедрок, — никогда не был и никогда не буду человеком, выступающим с позиций Торгового дома оружейников.

На лице ее выразилось удивление.

— Я почти верю этому, — кивнула она. — В вас есть что-то странное — я должна понять, что именно…

— Я когда-нибудь вам расскажу. Обещаю.

— А вы, кажется, уверены, что я не отдам приказа о вашей казни какому-нибудь другому офицеру.

— Я уже говорил: Ишеры не доводят себя до самоубийства.

— Вы все о том же… Какое невероятное самомнение! Ну, бог с вами. Дарую вам жизнь, но в данный момент вы должны покинуть дворец. Вам не удалось убедить меня, будто всемогущий луч-информатор все еще действует.

— Неужели?

— Когда мне было шестнадцать лет, возможно, у вас имелось такое средство шпионажа и вы подглядывали за нашей жизнью, но сейчас весь дворец огражден защитными экранами. Через них проникают только волны двусторонней связи. Другими словами, должно быть передающее устройство внутри и приемное устройство снаружи.

— Вы очень умны, — ответил Хедрок.

— Что же касается возможности заглядывать в будущее, — продолжала императрица, — да будет вам известно, о путешествии во времени вне всяких пределов мы знаем столько же, сколько Торговый дом оружейников. Перемещение туда и обратно ни для кого не секрет, хотя оно и не приводит ни к чему хорошему. Ну, ладно. Я хочу, чтобы вы покинули нас на два месяца. Возможно, я вызову вас раньше. Кстати, передадите Высшему совету Торгового дома следующее сообщение: то, что я делаю, не представляет никакой опасности для оружейников. Клянусь честью!

Хедрок долго не спускал с нее глаз. Наконец мягко сказан:

— Я передам подробнейшее сообщение. Не имею ни малейшего понятия о том, что вы делаете сейчас или собираетесь делать в дальнейшем, но одна ваша черта привлекла мое внимание. В крупных шагах политического или экономического плана, которые мне довелось наблюдать за последнее время, вы придерживались консервативных установок. Откажитесь от них. Грядут перемены. Пусть они наступают. Не противодействуйте, а направляйте их, руководите ими. Поднимите еще выше престиж знаменитой династии Ишеров.

— Благодарю за совет, — произнесла она сухо.

Хедрок поклонился.

— Буду с нетерпением ждать весточки через два месяца, — сказал он. — До свидания.

Гул возобновившихся разговоров нарастал за спиной, когда Хедрок дошел до богато украшенных дверей в дальнем конце зала. В коридоре, где его никто уже не видел, убыстрил шаг. Вошел в лифт, нажал кнопку с обозначением «крыша». Подъем был долгий, и он занервничал. В любую минуту, в любую секунду настроение императрицы могло измениться.

Лифт остановился, створки раскрылись. Он вышел и только тогда увидел большую группу мужчин. Они двинулись навстречу двумя шеренгами, охватывая его справа и слева. Они были в штатском, хотя не составляло труда определить в них полицейских.

В следующее мгновение один из них сказал:

— Капитан Хедрок, вы арестованы.

Глава 3

Хедрок стоял на крыше дворца в окружении двух десятков людей и недоумевал, как это он. баловень судьбы, которому всегда сопутствовала удача, угодил в ловушку. Оказать сопротивление? Слишком уж много тут молодцов, пожалуй, они сумеют пресечь любые его поползновения. Но и сдаваться он не намерен. Императрица, отдавая приказ о его задержании, должна была понимать: в этой ситуации у него нет другого выхода, кроме как пойти на крайние меры, используя все имеющиеся средства защиты. Пора состязания умов, уязвленного самолюбия и реверансов миновала!

— Что вам нужно?! — взорвал тишину его громовой голос.

В былые годы не раз бывали случаи, когда густой баритон Хедрока, в своей мощи походивший на оглушительный рев, парализовал волю людей гораздо более солидных, чем те, что стояли вокруг него на крыше. Увы, сейчас этого не произошло.

Хедрок смутился. Выходит, зря напряг мышцы, готовясь пронестись сквозь строй остолбеневших простофиль, дабы преодолеть какие-нибудь двадцать пять футов. Ему мучительно было видеть почти рядом серебристый автоплан, еще мгновение назад казавшийся столь достижимым. Пробиваться силой? С одним пистолетом против двадцати? Конечно, его «анлимитед» не чета тем, что продаются в оружейных лавках. С восемью противниками вокруг него он быстро справился бы, а с остальными? К тому же, вероятно, они запаслись бластерами — оружием тоже нешуточным…

Крепко сбитый молодой человек — тот самый, что произнес: «Вы арестованы», — прервал невеселые думы Хедрока:

— Не предпринимайте опрометчивых действий, мистер оружейник Джонс, — отчеканил он, — Советую держаться спокойно!

— Джонс!.. — невольно повторил Хедрок.

Когда изумление прошло, он почувствовал себя значительно увереннее. Казалось, совершилось невозможное — появился шанс на спасение. Он быстро овладел собой и оценивающе, но без тревоги обвел взглядом стоявших поодаль стражников, которые совершенно безучастно наблюдали за происходящим: на их лицах не было ни тени подозрения. Хедрок вздохнул с облегчением и сказал:

— Я подчиняюсь.

Люди в штатском взяли его в кольцо и повели к автоплану. Едва они вошли в салон, аппарат взмыл в небо. Хедрок опустился в кресло рядом с молодым человеком, назвавшим пароль, но заговорить смог не сразу.

— Очень смело сработано, — сказал он дружелюбно, — дерзко и эффектно. Хотя, признаюсь, вы заставили меня поволноваться.

Хедрок засмеялся, восстановив в памяти недавний инцидент на крыше дворца, хотел еще что-то сказать, но осекся — молодой человек, сидевший рядом, никак не реагировал на его слова, даже не улыбнулся. Несколько странно с его стороны, подумал Хедрок, заподозрив неладное.

— Простите, как вас зовут? — спросил он у молодого человека.

— Пелди, — отрывисто вымолвил тот.

— Кому пришло в голову снарядить вас?

— Члену Совета Питеру Кадрону.

— Понятно, — кивнул Хедрок. — Кадрон подумал, что мне придется с боем пробиваться на крышу и, если я до нее доберусь, понадобится помощь.

— Не сомневаюсь, — произнес Пелди, — что это в какой-то степени оправдывало наше появление.

Слишком уж сдержанным тоном говорил молодой человек. Холодок, исходивший от него, все больше настораживал Хедрока. Он мрачно глянул сквозь прозрачный пол на проносящийся внизу городской пейзаж. Автоплан на хорошей скорости летел над Империал-Сити. Хедрок почувствовал вдруг всю тяжесть бремени, взваленной им на себя: он задал себе цель, в достижении которой отнюдь не был уверен. Да тут еще тайна его бессмертия — о чем никто не должен знать… Ладно, а что ему предстоит в ближайшем будущем?

— Куда же вы намерены меня доставить? — поинтересовался он.

— В отель, — буркнул Пелди.

Отель «Ройял Ганил» был штаб-квартирой Торгового дома оружейников. Выходит, мелькнуло в голове Хедрока, затевается нечто достаточно серьезное.

Отелю «Ройял Ганил» скоро будет двести лет. И стоил он, если не изменяет память, семьсот пятьдесят миллиардов. Массивный фундамент огромного здания располагался на площади почти четырех городских кварталов. Стены пирамиды устремлялись вверх ступенчатыми ярусами, и с каждого, по законам архитектуры того времени, низвергались водопады. На высоте тысячи двухсот футов здание венчалось садом правильной формы со сторонами по восемьсот футов. Благодаря искусному дизайну, создававшему оптический обман, границы строгого квадрата как бы размывались.

Хедрок построил это здание в память о выдающейся императрице из рода Ишеров, причем в каждой комнате предусмотрел трансмиттерную установку, которая в нужный момент позволяла ему исчезнуть, переместившись в пространстве.

В действие установка приводилась одним из перстней, к несчастью, оставшимся во дворце. Отчаяние охватило Хедрока, когда он шел в сопровождении своего эскорта к ближайшему лифту. Впрочем, во дворце он поступил вполне благоразумно, решив надеть только перстень-пистолет, дабы никто не заподозрил, что у оружейников есть и другие выдающиеся изобретения. Правда, в тайниках, разбросанных по всему отелю, находились запасные перстни, но было весьма сомнительно, что ему удастся улучить минутку и, отойдя в сторону от бдительных стражников, заручиться новым приспособлением.

Лифт остановился, прервав размышления Хедрока. В неотступном окружении хмурых лиц он очутился в широком коридоре перед дверью со светящейся надписью:

КОРПОРАЦИЯ «МЕТЕОР»

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Насколько знал Хедрок, вывеска соответствовала действительности лишь наполовину. Гигантская фирма в самом деле занималась добычей и обработкой металла, но была законспирированной дочерней компанией Торгового дома оружейников, который, не вмешиваясь в ее производственную деятельность, с немалой пользой для себя обделывал собственные, весьма разносторонние дела и делишки под прикрытием вывески самой корпорации и ее многочисленных отделений, разбросанных по всему свету.

Хедрока препроводили в первое помещение — кабинет огромных размеров. Вскоре массивная дверь в противоположной стене отворилась, и из нее вышел высокий, весьма приятный мужчина средних лет. Они знали друг друга. Однако тот, хотя и улыбался дружелюбно, не слишком спешил навстречу.

— Ну, мистер Хедрок, — сказал он, — как поживает императрица?

Улыбка на лице Хедрока получилась натянутой. Его несколько насторожило поведение великого ноумена.

— Счастлив сообщить, мистер Гониш, что она пребывает в добром здравии.

Эдвард Гониш заразительно рассмеялся.

— Боюсь, — вымолвил он, — подобная новость приведет в уныние очень многих людей. Кстати, в последнее время Высший совет пытается проникнуть в тайну императрицы, используя мою интуицию. Я анализирую досье на известных и потенциально великих людей. Сведения слишком скудные — меньше тех десяти процентов, которые мне необходимы. Пока дошел до буквы «М» и могу дать лишь предварительное заключение. Если императрица скрывает изобретение, то, вероятно, оно относится к межзвездному полету. Впрочем, мои выводы основаны не только на интуиции.

Хедрок нахмурился.

— Межзвездный полет! Она была бы против… — Он замолчал, затем воскликнул: — А ведь вы правы! И кто же изобретатель?

Гониш снова засмеялся:

— Не торопитесь. Я еще не все проверил. Но если вам интересно, мое внимание привлек ученый по имени Дерд Кершоу.

Однако тут выражение его глаз изменилось. Он взглянул на Хедрока с явным подозрением. Потом спросил с тревогой в голосе:

— Черт возьми, Хедрок, в чем дело? Что вы натворили?

Неожиданно Пелди, офицер тайной полиции, шагнул вперед:

— Право, мистер Гониш, арестованный не должен…

— Не забывайтесь! — резко оборвал тот. — Отойдите в сторону и не прислушивайтесь. Мне нужно поговорить с мистером Хедроком наедине.

Пелди покорно склонил голову:

— Прошу прощения, сэр. Виноват.

Он отступил к двери и жестом подозвал своих людей, оставив собеседников один на один.

Итак, этот Пелди снова назвал его арестованным. Конечно, Хедрок догадывался о худшем, но гнал от себя мрачные мысли, стараясь думать, что он лишь подозреваемый. Если ни в чем не признаваться, льстил он себя надеждой, члены Высшего совета вряд ли будут настаивать на подробном разбирательстве.

— Я предложил, чтобы дело передали мне, — вновь заговорил Гониш. — У меня свои методы. Но они и слушать не пожелали. Плохой признак, на мой взгляд. А вы как полагаете?

— Я знаю лишь одно, — сказал Хедрок, — их взволновала решимость императрицы меня повесить. Они снарядили спасательный отряд и выкрали меня из дворца, но… подвергли аресту. Попал из огня да в полымя.

Гониш стоял в задумчивости.

— Если бы вы каким-нибудь образом отделались от них… сказал он. — Меня не посвятили в обстоятельства дела и, конечно, не снабдили сведениями об индивидуальной психологии членов Совета, поэтому неразумно полагаться на мою интуицию. Но если бы вам удалось настоять на судебном разбирательстве со слушанием сторон, это была бы частичная победа. Высокомерия членам Совета не занимать, так что не следует беспрекословно подчиняться их решениям как исходящим от Господа Бога.

Гониш, нахмурив брови, двинулся к двери, а Пелди тем временем подошел к Хедроку.

— Сюда, сэр, — сказал молодой человек. — Члены Совета примут вас незамедлительно.

— Вот как… — произнес Хедрок. От теплого чувства, вызванного дружеским вниманием Гониша, не осталось и следа. — Не хотите ли сказать, что Совет заседает в соседнем зале?

Ответа не последовало, да Хедрок и не рассчитывал на него. Прямой, весь подобравшийся, он последовал за офицером тайной полиции и переступил порог. Дверь плотно затворилась.

Члены Совета, восседавшие за V-образным столом, устремили на него любопытные взгляды. Странная вещь — если бы два года назад он не отказался баллотироваться в Высший совет, тоже сидел бы здесь, среди людей разного возраста и способностей — от тридцатилетнего Ансила Неера, блестящего администратора, до седовласого Бейда Робертса. Впрочем, не все лица были ему знакомы — уж слишком их много. Хедрок начал считать присутствующих, думая о словах Гониша: «Добивайтесь судебного разбирательства!» — что означало: сбейте с них спесь. Хедрок закончил подсчет, и ему стало как-то неуютно. Тридцать! Высший совет в полном составе! Что же такое они пронюхали, раз собрались все вместе? Он представил себе этих руководителей высокого ранга в их штаб-квартирах на Земле, на спутниках, на Марсе или Венере. И где бы они ни находились, они все прошли через свои вибротрансформаторы и в ту же секунду оказались здесь.

Ради него. И так неожиданно. Более чем странно и весьма тревожно. Хедрок, ощущая себя человеком неординарным, современником двух-трех поколений сидящих перед ним людей, а также и многих других, которые жили и умирали, жили и умирали, умирали, умирали на его глазах, расправил плечи и спросил громовым раскатистым голосом:

— В чем же меня обвиняют?

Он вложил в эти слова всю незаурядную силу своих тренированных легких, полагаясь на огромный опыт общения с представителями всех сословий и человеческих рас.

Члены Совета, сидящие на некотором возвышении за освещенным столом, зашевелились, заерзали, в недоумении поглядывая друг на друга. Наконец Питер Кадрон тяжело поднялся на ноги.

— Меня попросили выступить от имени Совета, — сказал он, — поскольку я выдвинул обвинения против вас. — Он посмотрел на коллег и мрачно продолжал: — Уверен, теперь всем вам абсолютно ясно, что из себя представляет мистер Хедрок. Удивительно, как лихо он продемонстрировал сейчас некоторые свои свойства, до сих пор тщательно скрываемые, и тем самым подтвердил наши догадки.

— Да уж, — поддакнул Дим Лили, администратор с грубыми чертами липа, — Прежде Хедрок казался мне человеком сдержанным и мягким в обращении. А тут вдруг, когда его приперли к стене, мечет громы и молнии.

— Вот именно, — добавил молодой Ансил Неер. — Мы кое-что выяснили и очень хотели бы получить исчерпывающие объяснения.

Хедрок поморщился и на минуту смешался. В его планы отнюдь не входило, чтобы его поведение истолкован и превратно и пришли к выводу, будто он совсем не тот, за кого себя выдает.

— Так в чем же меня обвиняют? — вновь спросил Хедрок надменно.

Все молчали. Наконец Питер Кадрон сказал:

— Когда будет нужно, вы узнаете. Но сначала, мистер Хедрок, где вы родились?

Ах вот в чем дело…

Он не испугался. Скорее ему стало немного грустно и даже забавно при мысли, что наступил-таки час расплаты. Возможно, он в чем-то допустил промашку.

— У вас есть все мои данные, — наконец вымолвил он. — Я родился в Централии, штат Мидл-Лейксайд.

— Что-то вы помедлили с ответом, — придрался один из членов Совета.

— Я пытался сообразить, — невозмутимо пояснил Хедрок, — что стоит за этим вопросом.

— Как звали вашу мать? — спросил Кадрон.

Хедрок в удивлении остановил взгляд на лице вопрошающего: уж не думают ли члены Совета, что такой простой вопрос приведет его в замешательство?

— Делмира Марлтер, — ответил он.

— У нее было еще трое детей?

Хедрок кивнул:

— Два моих брата и сестра умерли в юношеском возрасте.

— А ваши отец и мать?

— Отец скончался восемь лет назад, мать — шесть.

Поразительно, как трудно было вымолвить последнюю фразу. Он буквально выдавил из себя эти печальные сведения о двух пожилых людях, которых никогда в глаза не видел, но о которых разузнал почти все.

— Итак, джентльмены, — с нотками удовлетворения в голосе произнес Кадрон, обводя взглядом членов Совета, — вырисовывается следующая картина: человек, чьи родители и все близкие родственники умерли, поступает на службу в Торговый дом оружейников, пройдя обычную процедуру оформления. Затем благодаря своим необыкновенным, как утверждают, способностям, быстро продвигается по служебной лестнице и занимает весьма высокое положение — то есть пользуется нашим большим доверием. А мы между тем даже не предполагаем, как много он о себе скрывает. Вскоре он убеждает Высший совет пойти на авантюру. Мы соглашаемся, поскольку встревожены поведением императрицы — не замышляет ли она чего-то против нас, — и решаем понаблюдать за ней более пристально. Теперь мы подходим к вопросу, требующему вдумчивого анализа. Не кажется ли вам странным, что из десятков тысяч способных мужчин, какими располагает наша организация, мы выбираем того единственного, кто вопреки логике в течение долгих шести месяцев пребывает в обществе императрицы Иннельды, привлекая ее интерес к себе?..

— И кого она только что отлучила от своей особы, — язвительно вставил Хедрок, — Вы ведь не поинтересовались, но именно это явилось причиной сегодняшней суматохи во дворце. К вашему сведению, меня изгнали на два месяца.

Питер Кадрон вежливо поклонился ему и обратился к членам Совета, молча сидевшим за столом:

— Будьте внимательны — сейчас я задам мистеру Хедроку вопрос по поводу его образования. — Серые глаза Кадрона сверкнули. — Итак? — спросил он.

— Моя мать преподавала в университете, — сказал Хедрок, — Она учила меня частным образом. Вы ведь знаете, что все богатые люди делали так в течение столетий. Конечно, мне приходилось периодически сдавать экзамены. Вы можете проверить: к заявлению о принятии в организацию приложены мои экзаменационные ведомости.

Кадрон мрачно улыбнулся.

— Все члены семьи значатся на бумаге, как и сведения об образовании. Кроме документальных, нет никаких иных подтверждений.

Плохо дело. Настолько плохо, что Хедрок даже не стал искать сочувствия в суровых лицах членов Совета. Случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Неизбежно. Ибо альтернативного выхода в его ситуации не существовало. Довериться какому-нибудь хорошему человеку, который в критический момент мог бы подтвердить подлинность его личности, — это чревато полным провалом. У людей всегда можно выведать правду, как бы дружески они ни были к тебе расположены, сколько бы ты им ни платил. А составленный по всем правилам документ вряд ли у кого-то вызовет подозрение. Хедрок гнал от себя мысль, будто Совет близок к раскрытию его тайны.

— Послушайте, — сказал он. — Чего вы добиваетесь? Если я не Роберт Хедрок, то кто же?

Выражение мрачного удовлетворения не сходило с лица Кадрона.

— Именно это мы и пытаемся выяснить, — резко произнес он. — Однако еще один вопрос. После того как родители вступили в брак, ваша мать уже не поддерживала отношений со своими университетскими друзьями, с бывшими коллегами?

Хедрок прикидывал, как лучше ответить, пристально глядя в глаза собеседнику.

— Все совпадает, не так ли, мистер Кадрон? — наконец произнес он глухим голосом. — Но вы правы. Жилье мы снимали. Отец по работе часто, каждые несколько месяцев, переезжал с места на место. Вряд ли вы найдете кого-нибудь, кто вспомнит моих родителей или меня. Мы действительно жили очень уединенно.

Он сам себе вынес обвинительный вердикт. И хотя это был искусный психологический ход, в его основе лежал чистый вымысел.

— Мы собрались здесь не для того, чтобы заслушивать свидетельские показания. Торговый дом оружейников не проводит судебных расследований в прямом смысле слова, но приговоры выносит. При этом единственным критерием всегда является не доказательство вины, а сомнение в невиновности. Если бы вы занимали в нашей организации менее высокое положение, наказание было бы не столь значительным. Вас просто освободили бы от должности, предварительно стерев в вашей памяти служебные тайны. Но беда в том, что вы слишком много знаете, и наказание должно быть суровое. Сами понимаете, в нашем положении нельзя поступать иначе. К счастью, мы основываемся не только на подозрениях, поэтому наша совесть чиста… Может быть, хотите что-нибудь добавить?

— Нет, — отрезал Хедрок.

Он не шелохнулся, стараясь трезво оценить ситуацию. Некогда в обстановке полной секретности он убедил руководство корпорации «Метеор» занять под конторы верхние этажи отеля «Ройял Ганил», поскольку ему казалось, что конспиративная штаб-квартира будет там в большей безопасности, чем где бы то ни было. Одновременно, преследуя собственные интересы, он изъял из этой части здания все перстни-активаторы и вибрационные установки, столь необходимые ему сейчас. Если бы он проявил тогда такую предусмотрительность, вон за той дальней панелью находился бы его перстень.

Между тем Питер Кадрон начал обвинительную речь:

— Естественно, прежде чем Совет пришел к решению, психологи быстро, но довольно тщательно проанализировали персональную карту Хедрока. И выявили экстраординарный факт.

Он замолчал, всматриваясь в лицо Хедрока, словно пытаясь что-то выведать по его выражению.

— Обнаружилось разночтение, — продолжал Кадрон, — между вашей действительной и потенциальной смелостью, отраженной в Рр-карте. Исходя из прежних данных, вы даже не задумались бы над тем, оставаться во дворце на чреватый опасностью обед или нет.

Кадрон снова умолк. Хедрок ждал, когда тот закончит. Пауза затягивалась, и Хедрок, обведя взглядом сидевших за столом людей, вздрогнул. Их лица не предвещали ничего хорошего. Сомнений не осталось: они его осудили.

Итак, специалисты сверились с его анамнезом, как сказали бы в старину. Pp-машина! Что он знает о новых способах исследований и о сложнейшей аппаратуре? Изобретение было сделано не менее тысячи лет назад. Изначально аппарат был похож на анализатор умственных способностей «Империал Ламбет». Затем он совершенствовался, расширялась сфера его применения, увеличивалась точность определения интеллекта, эмоциональной стабильности и прочих параметров. А ему этот аппарат был ни к чему — он и сам мог с пристрастием оценить свои умственные и психологические возможности. Во время периодических обследований он старался скоординировать уровень собственного развития и втиснуть его в ограниченные рамки той личности, какой хотел предстать перед Торговым домом оружейников.

Хедрок встрепенулся, словно загнанный конь перед стойлом, — у них же ни черта на него нет!

— Итак! — выпалил он столь резко, что у самого зазвенело в ушах. — Итак, я на пять процентов смелее, чем следует. Какая чушь! Смелость зависит от обстоятельств. В определенной ситуации даже заяц становится львом.

Он уже не осознавал, как крепнет, наливается силой голос. Убежденность в собственной правоте наряду с глубокой тревогой за свою судьбу придавали его словам страстное звучание.

— В каких заоблачных высотах вы витаете? Оглянитесь вокруг! Посмотрите, что творится! — будто хлыстом хлестал он. — Происходит нечто чрезвычайное. Это не пустой каприз скучающей императрицы. Она вполне сформировалась как личность в прямом смысле этого слова, если отбросить какие-то мелочи, и мы не имеем права забывать, что живем в пятом периоде правления дома Ишеров. В любой час можно ожидать наступления событий огромной важности — у девятнадцати миллиардов подданных ее величества зреет недовольство. Состояние умов критическое, ситуация взрывоопасная. Расширение границ научного прогресса меняет общественные отношения. В глубинах хаотических людских масс зарождается кризис огромной силы, пятый в истории цивилизации Ишер. Активность, проявляемую императрицей на данном этапе, можно объяснить только тем, что ее изобретатели близки к небывалому прорыву в очень важной области. Императрица сказала, что вызовет меня через два месяца, а может быть, раньше. Наверное, много раньше. У меня сложилось впечатление, почти уверенность, что это произойдет через два дня. В крайнем случае — через две недели.

Он распалился. Кадрон попытался было что-то вставить, но Хедрок, не обращая на него внимания, с жаром продолжал. Его голос заполнял всю комнату.

— Весь наличный персонал Торгового дома оружейников следует сосредоточить в Империал-Сити. Каждую улицу взять под наблюдение. Воздушный флот подтянуть поближе к городу. Все это уже должно быть сделано. И что же я здесь вижу? — Он остановился, затем с сарказмом добавил: — Высший совет тратит драгоценное время, обсуждая надуманную проблему — проявил ли отдельный человек смелость…

Он замолчал, с тоской сознавая, что никакого впечатления не произвел. Это было видно по непроницаемым каменным лицам. Тишину нарушил Питер Кадрон.

— Разница составляла не пять, как вы изволили заметить, а семьдесят пять процентов, и мы не могли не реагировать.

Хедрок вздохнул, признавая свое поражение, и почувствовал некоторое облегчение. Он с горечью понял причину этого. Раньше, несмотря на безвыходное положение, еще теплилась надежда. Теперь ее не стало. Вот он, кризис — результат научного прогресса, который, как он думай, был под его контролем. Он ошибался.

— Уверяю вас, мистер Хедрок, — Кадрон продолжал говорить спокойно и искренне, — мы все удручены неожиданно свалившейся на нас обязанностью. Но обстоятельства выше нас. Посвящу вас в детали: когда психологи обнаружили отклонение, Pp-машина вычертила два церебральных графика. При наложении нового графика на предыдущий, полученный при вашем последнем обследовании, выявилось семидесятипятипроцентное усиление каждой функции мозга. Повторяю: каждой функции, а не какой-нибудь отдельно взятой. В результате получен истинный коэффициент вашего умственного развития, составляющий невероятную величину — двести семьдесят восемь баллов.

— Вы сказали каждой функции, — подколол Хедрок. — Полагаю, идеализм и альтруизм в их числе?

Некоторые члены Совета посмотрели на него в смущении.

— Мистер Хедрок, — ответил Кадрон, — человек, наделенный подобным альтруизмом, относился бы к Торговому дому оружейников просто как к посреднику в большой игре. Мы не можем себе позволить никакого альтруизма… Но пойдем дальше. По правилам матричной алгебры… сложные конфигурации… график императрицы…

До сознания Хедрока доходили лишь отдельные термины — он углубился в собственные мысли. Научные выкладки словно заворожили его, и в тактически нужный момент он не прервал словоизвержения Кадрона. Хедрок был достаточно эрудирован, чтобы понимать: все эти графики мозговой деятельности и эмоций, выраженные математическими знаками, складывались в изящные конструкции и отображали скрытые человеческие побуждения. Он снова обратил внимание на Кадрона.

— Как я упомянул, проблема, — говорил Кадрон, — заключалась в том, чтобы точно определить время прибытия во дворец спасательного отряда, не раньше и не позже. На основании вашей старой Рр-карты было выяснено, что вам не выбраться из дворца живым, если не возникнет некая неизвестная величина третьей степени. Эта посылка была тотчас отвергнута — наука не может принимать во внимание какое-то там чудо. Поэтому во втором варианте за основу взяли час сорок пополудни с возможным допуском плюс-минус четыре минуты. Посадка была совершена в час тридцать пять. Две минуты ушло на проверку фальшивых удостоверений личности. В час тридцать девять вы вышли из лифта. Полагаю, мои доводы убедительны.

Какая-то чушь! Оказывается, за эти годы, пока он жил и строил планы, скрупулезно закладывая основу для их осуществления, право распоряжаться его судьбой перешло к Рр-машине — возможно, самому выдающемуся из всех изобретений человеческого разума. Хедрок был словно в тумане и поэтому не сразу понял, что Кадрон уже сел, уступив место другому члену Совета.

— Принимая во внимание тот факт, — говорил маленький седовласый человечек, — что это преступление не укладывается в обычные рамки, а также учитывая прежние заслуги, вы, мистер Хедрок, вправе знать следующее: мы относимся со всей серьезностью к тайной деятельности императрицы. К вашему сведению, молодой человек, здешний штат увеличен в пять раз. Вероятно, вы волновались и не заметили, что лифт с места посадки шел вниз гораздо дольше, чем обычно. Мы заняли еще семь этажей отеля, и наша организация находится в постоянной готовности. К огромному сожалению, несмотря на ваш страстный призыв, я вынужден согласиться с мистером Кадроном. Торговый дом оружейников является тем, чем он является, и должен реагировать быстро и сурово на случаи, подобные вашему. Я поддерживаю решение: смерть — единственно возможный приговор.

За столом кивали головами.

— Да!

— Смерть.

— Немедленно…

— Погодите-ка! — Голос Хедрока перекрыл общий шум. — Вы сказали, что заняли дополнительно несколько нижних этажей. Значит, мы не в той части отеля, где раньше располагалась корпорация «Метеор»?

Члены Совета в недоумении уставились на Хедрока, а он, не ожидая ответа, устремился к покрытой орнаментом панели на темной полированной стене справа от него. Все оказалось гораздо проще, чем рисовало себе его сумасбродное воображение. Никто не остановил Хедрока возгласом, никто не вытащил пистолет. Достигнув заветной панели, он приложил к ней четыре пальца, придал им правильное положение и… на его указательный палец из укромного паза выскользнул перстень. Точно рассчитанным движением он направил бледно-зеленый лучик на вибрационную установку и шагнул в трансмиттер.

Хедрок очутился в знакомом помещении на расстоянии двух с половиной тысяч миль от Империал-Сити и не стат тратить время на лишний осмотр места. В подвале со сводчатым потолком привычно поблескивала аппаратура и мягко урчали работающие машины. Он подошел к выключателю на стене и нажал на него, приведя в действие колоссальный сгусток энергии.

Вот и все, подумал Хедрок, живо представив себе, как в отеле «Ройял Ганил» все перстни и виброустановки самоликвидируются, бесследно исчезают. Они свое сделали, послужив ему верой и правдой. Что же касается Торгового дома оружейников, то Хедрок горел желанием как можно скорее от него избавиться.

Хедрок направился к одной из дверей. Шагнул через порог и в тот же миг, осознав смертельную опасность, хотел отпрыгнуть назад. Слишком поздно: двадцатифутовое чудовище кинулось на него. Сокрушительный удар лап отбросил Хедрока к стене, он кувырком покатился вдоль нее. Голова кружилась, подташнивало, сознание меркло. Он пошевелился, сделав попытку подняться, и увидел приготовившуюся к новому броску гигантскую белую крысу — из оскаленной пасти торчали грозные клыки…

Глава 4

Весь подобравшись, Хедрок ждал. Затем взревел во весь свой голос, угрожающие отголоски которого прокатились по комнате. Крыса, жалобно взвизгнув, метнулась в сторону и забилась в дальний угол, сжавшись там в комок, и Хедрок подумал, что последний ее резкий бросок отнял слишком много жизненных сил, и без того, очевидно, бывших на исходе. Крыса медленно завалилась на бок. Ее стекленеющие глаза были устремлены на Хедрока, когда он, пошатываясь, шел к клеткам с животными. Там он надавил на клавишу датчика, отключив программу ускоренного роста и развития.

Вернувшись обратно, Хедрок взглянул на жалкое существо, заползшее под сломанный стул. От могучего чудовища осталась малая часть — тельце грязно-белого цвета длиной не более шести дюймов. Она была еще жива, эта очень старая на вид крыса, и слабо шевельнулась, когда он поднял ее и понес через виварий в лабораторию. Там Хедрок положил ее в анализатор и ощутил теснение в груди. Собственно, это чувство жалости он испытывал не к несчастной крысе и не к какому-нибудь конкретному существу, а ко всем ныне живущим на земле. Ему вдруг стало одиноко в мире, где люди и бессловесные твари, едва появившись на свет, обречены промелькнуть под ярким солнцем, словно мотыльки-поденки, и исчезнуть без следа на веки вечные.

Хедрок отогнал эти мысли, решив проверить виварий. У крысиных семей, находившихся в разных клетках, все было в порядке. Они обзавелись новым потомством — судя по размерам молодняка, детеныши родились после того, как процесс был прерван огромной крысой, вырвавшейся на свободу.

Он не стал чинить дыру в большом металлическом загоне, только вновь надавил на датчик, тем самым возобновив автоматическое течение процесса. Сам по себе этот процесс был очень прост. Хедрок начал свой эксперимент тысячу лет назад, когда поместил несколько пар — мужских и женских особей — в четыре специально сконструированных домика. Кормежка происходила через определенное время. Клетки чистились при помощи оригинального струйного насоса.

У природы своя автоматика — через определенные, весьма небольшие периоды появлялся молодняк, подрастал, прибавляя в весе, и приводил в действие чувствительный противовес, вмонтированный в пол клетки. Как только вес крыс достигал заданной величины, оказывая соответствующее давление на висящий в воздухе пол, открывалась маленькая дверка, и крыса рано или поздно попадала в узкий коридор. Дверка за ней закрывалась, причем дверки из других домиков не могли открыться, пока коридор был занят. В конце коридора появлялась наживка, внутри ее был спрятан крошечный стимулятор роста — кстати, производства Торгового дома оружейников. Крыса проглатывала наживку, тепло ее тела нагревало стимулятор и приводило в действие реле, которое открывало дверку в свободный загон сорока футов в ширину, длину и высоту. Пол коридора начинал раскачиваться, и крысе ничего не оставалось, как выбраться оттуда. Она проходила в загон, дверь закрывалась и блокировала ей ход назад.

Изобилие пищи в загоне активизировало рост, чему в немалой степени способствовал стимулятор. Крыса быстро прибавляла в весе и превращалась в двадцатифутовое чудовище, чьи физиологические процессы убыстрялись пропорционально увеличению размеров тела. При подобном ускорении жизни быстро наступала смерть. Труп охлаждался при минусовой температуре, пол загона наклонялся, замороженная крыса соскальзывала на ленту конвейера и транспортировалась в анализатор, а оттуда в специальную емкость, где распадалась под воздействием лучей.

Весь процесс повторялся снова и снова на протяжении многих столетий. При этом Хедрок преследовал грандиозную по значимости цель — добиться в специальных опытах над животными того же, что в результате случайного облучения множителем-вибратором произошло с ним пятьдесят пять веков назад. Получить бессмертную крысу, а вместе с ней бесценный материал для дальнейшего использования. Ведь если он преуспеет в своих изысканиях, можно будет всех людей наградить бессмертием.

Информационная карточка крысы, чуть не убившей его, поступила в картотеку наряду с тремя другими карточками, особая ценность которых заключалась в регистрации того, что некоторые органы продолжали функционировать и после смерти. Такие аномалии случались и раньше, и он тщательно исследовал их. не жалея времени. Судьба последней крысы особенно заинтересовала Хедрока, потому что она прожила девяносто пять лет. Не мудрено, что сумела выбраться на свободу. Продолжительность жизни — вот что отличало ее от сородичей, которые также быстро набирали вес, приобретая гигантские размеры, но жили всего лишь несколько часов.

Экспериментатор подавил свое нетерпение — сейчас было не до научных занятий. Крыса подождет до лучших времен, он не уничтожит ее, а подвергнет консервации, как уже было с некоторыми другими. Прежде надо заняться жизненно важным делом, которое могло повлиять на само существование человечества.

Предстояло многое успеть, прежде чем Высший совет Торгового дома дезавуирует его, лишив влияния в организации. Хедрок быстро переоделся в рабочий костюм и прошел через трансмиттер.

Он оказался в одной из своих конспиративных квартир в ИмпериаЛ'Сити и посмотрел на часы; с момента исчезновения из отеля «Ройял Ганил» минуло десять минут. Почему бы не действовать смело, если вполне резонно допустить, что многим тысячам служащих Торгового дома пока ничего не известно о недавнем заседании Совета? Хедрок уселся перед телестатом и вызвал Центр информации этой организации.

— Говорит Хедрок, — представился он. — Мне нужен адрес Дерда Кершоу.

— Хорошо, мистер Хедрок, — оператор ответила, как всегда, быстро и учтиво, без малейшего намека на то, что его имя предано анафеме.

Вскоре в аппарате послышался знакомый щелчок.

— Досье мистера Кершоу у меня, — сказала другая женщина. — Прислать его вам или прочитать необходимые данные?

— Подержите его перед экраном, — распорядился Хедрок. — Я скопирую то, что нужно.

Изображение листа из досье появилось на его телестате. Он записал последний адрес Кершоу — Треллис Майнор Билдинг, 1874. Там же имелись сведения о прежних адресах Кершоу, его рождении, родителях и об образовании, которое он получил в детские и юношеские годы.

В правом нижнем углу стоял знак золотой звезды, который Торговый дом оружейников присваивал за особые заслуги. Вместе с тем он означал, что ученые организации считают Дерда Кершоу одним из двух или трех выдающихся специалистов в области физики.

— Так, — сказал Хедрок, — следующую страницу, пожалуйста.

Металлическая пластинка, такого же формата, как бумажный лист, хотя во много раз тоньше, исчезла, а затем появилась вторая. Она начиналась с того, на чем заканчивалась первая. Среднее образование, обучение в колледже, черты характера, оценки интеллекта, первые успехи, наконец, список изобретений и научных открытий.

Хедрок не стал читать этот список: к деталям можно вернуться позже. Он услышал имя Кершоу от ноумена Эдварда Гониша, и это была удача — нужно брать быка за рога, и как можно скорее. Благодаря той случайной встрече он обладал информацией, на которую еще никто не обратил внимания. У него были основания так считать. Правда, Гониш со своей интуицией не дал окончательного ответа по поводу Кершоу и межзвездного путешествия. Но его слова заставили задуматься. Может быть, в запасе еще час или даже день, дабы найти ключ к разгадке, не опасаясь вмешательства Высшего совета.

— Дайте последнюю страницу, — торопливо произнес он.

Страница появилась. Хедрок устремил взгляд на фамилии справа — список лиц, не так давно имевших доступ к досье. Кроме Эдварда Гониша там значился Дэн Нилан. Хедрок смотрел на вторую фамилию, прищурив глаза, атак как был взвинчен и насторожен, заметил то, что в спокойном состоянии наверняка пропустил бы. За фамилией Гониша стоял маленький штамп, означавший, что ноумен брал досье и затем вернул его. После фамилии Нилана такого штампа не было.

— Когда Нилан пользовался досье и кто он такой? — спросил Хедрок.

— Мы еще не удовлетворили до конца требование мистера Нилана, сэр. — Голос девушки звучал спокойно. — Когда вы запросили досье, мы перевели его сюда из отдела. Подождите минутку, пожалуйста. Я соединяю вас с нужным оператором.

Она с кем-то разговаривала, но Хедрок не видел с кем и не слышал слов. Последовала пауза. Затем на экране появилось лицо другой девушки. Она кивнула, когда поняла, чего хочет абонент.

— В данный момент мистер Нилан ожидает в оружейной лавке на Линвуд-авеню. Первый запрос касался его брата Джила Нилана, который исчез, кажется, год назад. Узнав, что последний адрес его брата совпадает с адресом Дерда Кершоу, он запросил сведения о Кершоу. Мы как раз их искали, когда вы вызвали нас, а ваш запрос пользуется приоритетом.

— Значит, Нилан все еще ждет в линвудской лавке? — поинтересовался Хедрок.

— Да.

— Придержите его там, — распорядился Хедрок, — пока я не доберусь до магазина. Мне понадобится пятнадцать минут, поскольку я не могу сейчас воспользоваться трансмиттером.

— Мы повременим с его запросом, — пообещала девушка.

— Благодарю вас, — сказал Хедрок и отключил связь.

Поспешно, хотя и с некоторым сожалением, Хедрок снял свой рабочий костюм. Держа его в руках, прошел через трансмиттер в лабораторию, а затем вернулся обратно. Облачившись в обычную одежду, он направился на крышу своего многоквартирного дома, а там к ангару, где держат личный автоплан.

Он не пользовался им несколько лет, поэтому проверил мотор, приборы, рычаги управления, потеряв несколько драгоценных минут. Во время полета появилась возможность проанализировать ситуацию. Хедрока тревожило то, что пришлось снять костюм, который он называл рабочим. Но иного выхода не было. Свойства ткани комбинезона основывались на тех же энергетических принципах, что и стройматериал оружейных магазинов. Достаточно объемный, комбинезон мог нарушить энергетическую стабильность магазина, как, впрочем, и сам подвергнуться влиянию его энергии. Хотя основная опасность заключалась не в этом, а в воздействии на кожный покров человека. Энергетическое оружие — тот же перстень — занимало малую площадь и состоянию здоровья повредить не могло. Кроме того, Хедрок вмонтирован в комбинезон собственные приспособления, неизвестные Торговому дому оружейников, и не хотел, чтобы их обнаружили.

Ничто не настораживало его по мере приближения к Линвуд-авеню. Автоплан был снабжен чрезвычайно чувствительными приборами, которые засекли бы любой военный корабль, если бы тот завис высоко над городом в густой дымке. К тому же, по подсчетам Хедрока, для увеличения или уменьшения скорости космического корабля вблизи поверхности Земли требовалось пять минут.

Хедрок посадил автоплан около магазина и взглянул на часы. С тех пор как он прервал связь с Центром информации, прошло тридцать три минуты, а с момента побега из зала заседаний Совета — три четверти часа. Сведения о нем наверняка распространяются по огромной организации все дальше и дальше. Скоро они дойдут до служащих линвудского магазина. Это обязывало его действовать быстро. Тем не менее Хедрок вышел из автоплана и помедлил мгновение-другое, внимательно рассматривая фасад здания. На нем горели светящиеся буквы вывески:

ОРУЖИЕ ВЫСШЕГО КАЧЕСТВА ПРАВО ПОКУПАТЬ ОРУЖИЕ — ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ

Казалось, стоит лишь двинуться в ее направлении, и она повернется к тебе лицом, как всякая манящая реклама подобного рода. Множество разноцветных вывесок — неотъемлемая принадлежность всех главных улиц, где люди буквально пьянеют от яркого света. В известной мере приятное чувство, словно ног под собой не ощущаешь. Впрочем, кто хочет этого избежать, может принять таблетку — своеобразное противоядие — и тут же прийти в себя.

Все было как и раньше, ничто не вызывало у Хедрока подозрений. Цветы и зелень на лужайке перед входом дышали покоем. Надпись в витрине, хотя и меньшего размера, чем на фасаде, мало чем отличалась по содержанию:

САМОЕ СОВЕРШЕННОЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ВО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ

Хедрок знал: реклама соответствует действительности. Он смотрел широко раскрытыми глазами на подсвеченную витрину с револьверами и винтовками и, к собственному удивлению, поймал себя на мысли, что в последний раз заходил в оружейный магазин более ста лет назад. Если бы не это обстоятельство, интерес к магазину не был бы столь острым. Он вдруг ясно осознал, какая это замечательная организация — Торговый дом оружейников с его магазинами в десятках тысяч больших и малых городов необъятной империи Ишер, — независимая, объявленная вне закона, но до сих пор непобежденная, в принципе бескорыстная оппозиция тирании. Было трудно поверить, но каждый оружейный магазин представлял собой неприступную крепость, хотя в прошлом правительство Ишер неоднократно предпринимало самые серьезные попытки стереть организацию с лица земли.

Хедрок устремился к двери. Потянул за ручку, но дверь не открылась. Он в замешательстве опустил руку и только тут сообразил, в чем дело. Разборчивая дверь не поддалась, так как он не переставал думать об акции, предпринятой против него Советом Торгового дома. Дверь реагировала на умонастроение очутившегося перед ней человека и никогда не впускала ни одного врага организации, ни одного приспешника императрицы.

Хедрок закрыл глаза, заставил себя расслабиться и постарался избавиться от мыслей, мучивших его в последний час. Затем повторил попытку.

Дверь распахнулась мягко, словно цветок, распускающий лепестки, только гораздо быстрее. Рука не почувствовала ни малейшего сопротивления, как будто протянулась к некоей божественно хрупкой, нематериальной конструкции. Едва он переступил порог, дверь в тот же миг совершенно бесшумно закрылась за ним.

Через небольшой сводчатый холл Хедрок прошел в следующее помещение.

Глава 5

Там было тихо — с шумной улицы не доносилось ни звука. Глаза быстро освоились с мягким рассеянным светом, как бы стекающим со стен и потолка. Хедрок настороженно огляделся: по первому впечатлению, в помещении никого не было. Уж не значит ли это, несколько встревожился он, что Нилан не стал ждать?

А может быть, здешних служащий все-таки успели предупредить и ему устроили ловушку. Хедрок глубоко вздохнул, поборов возбуждение. Если это ловушка, шансы на спасение зависят от количества людей, которыми недруги готовы пожертвовать. Они ведь должны понимать — голыми руками его не возьмешь. С другой стороны, чему быть, того не миновать…

И он решил не утруждать себя лишними раздумьями по крайней мере на первых порах.

Лучше удовлетворить собственное любопытство, тем более тут есть на что посмотреть. Возле стен и посередине торгового зала размещалось около дюжины стеллажей и выставочных стендов с внутренней подсветкой. Рядом с входом демонстрировались четыре винтовки. Их вид привел его в трепет. Когда-то Хедрок углубленно занимался этим сложным энергетическим оружием, но поговорка «чем лучше знаешь, тем меньше почитаешь» была не про него.

Многие виды оружия все еще носили прежние названия: пистолет, револьвер, винтовка. На этом их сходство со старыми образцами заканчивалось. При всем многообразии форм и мощности они уже стреляли не пулями, а сгустками энергии. Некоторые из них при надобности могли поражать на расстоянии в тысячу миль и приводились в действие теми же чувствительными элементами, что и дверь магазина. Как дверь не открывалась перед полицейскими, императорскими солдатами или людьми, относящимися недоброжелательно к Торговому дому, так и это оружие служило лишь для самообороны или отстрела некоторых животных во время узаконенной охоты. Обладало оно и другими специфическими особенностями — в частности, удивительным быстродействием.

Обогнув стеллаж, Хедрок увидел за следующим стеллажом колени человека, судя по всему сидящего на стуле. Он хотел было подойти и представиться, предположив, что это и есть Нилан, но тут отворилась дверь заднего помещения и появился пожилой служащий крепкого телосложения.

— Прошу прощения, мистер Хедрок, — сказал тот с извиняющейся улыбкой на губах. — Я услышал, как кто-то вошел снаружи, и подумал, что это вы. Но увлекся техникой и не мог оторваться.

По заискивающему тону можно было определить, что Хедрока все еще считают важной персоной в организации. Ради собственного успокоения Хедрок устремил на служащего проницательный взгляд и понял, что тому пока ничего не сообщили.

— О, мистер Нилан, — громким голосом произнес служащий, — вот джентльмен, о котором я вам говорил.

Незнакомец поднялся на ноги.

— Несколько минут назад, — сказал служащий, обращаясь к Хедроку, — я взял на себя смелость сообщить мистеру Нилану о вашем предстоящем прибытии. — Он сделал паузу и продолжил: — Мистер Нилан, разрешите представить вам Роберта Хедрока, ответственного сотрудника Торгового дома.

Когда они обменялись рукопожатием, Хедрок ощутил на себе острый взгляд суровых темных глаз. Лицо Нилана покрывал сильный загар, и Хедрок предположил, что тот не так давно покинул какую-нибудь малую планету, плохо защищенную от прямых солнечных лучей.

Он пожалел о том, что в спешке не успел побольше разузнать о Дэне Нилане и его пропавшем брате. Оставалось лишь одно — уединиться с ним в безопасном местечке и поговорить там. Но тут вмешался служащий.

— Должен доложить, мистер Хедрок, — сказал он, — что к нам пришла почта мистера Нилана, переадресованная с Марса. У вас будет достаточно времени, чтобы пообщаться с ним.

Хедрок не ответил. Ничего не поделаешь, коли так уж распорядилась судьба. Женщины из Центра информации нашли простое решение вопроса — задержали Нилана в магазине, переслав сюда его почту с Марса через трансмиттер Торгового дома.

Конечно, можно попытаться выманить Нилана на какое-то время из магазина. Только удастся ли? Губы у того были плотно сжаты, глаза смотрели с прищуром, словно он ждал подвоха и нисколько не сомневался, что так оно и будет. Хедрок знал эту породу упрямцев — на них давить бесполезно. Придется обождать с предложением выйти из магазина, но ведь время, время поджимает!..

Он обратился к служащему:

— Речь идет о проблеме огромной значимости, и мне нужно переговорить с мистером Ниланом немедленно. Надеюсь, вы не сочтете меня бесцеремонным.

Тот улыбнулся.

— Оставляю вас наедине, — сказал он и прошел в заднюю комнату.

В ближнем углу стоял стул. Хедрок подтащил его, жестом показал Нилану на прежнее место и уселся сам.

— Буду с вами предельно откровенен, мистер Нилан, — начал он прямо, без обиняков. — У Торгового дома оружейников есть все основания полагать, что Дерд Кершоу и ваш брат изобрели межзвездный суперлайнер. Имеются доказательства, что императрица Ишер всеми силами старается не дать хода этому изобретению. Соответственно, над Кершоу и вашим братом нависла серьезная угроза — их могут ликвидировать или посадить в тюрьму. Жизненно важно узнать, где они строят свой суперлайнер и что с ними сейчас происходит. — Он спокойно добавил: — Надеюсь, вы расскажете мне все, что знаете.

Нилан отрицательно покачал головой. Он иронически, почти зловеще улыбнулся.

— Моему брату не грозит опасность быть убитым, — сказал он.

— Значит, вы знаете, где он? — спросил Хедрок с облегчением.

Нилан медлил с ответом. Когда же он заговорил, у Хедрока мелькнула мысль, что первоначально тот собирался выложить нечто существенное, но передумал.

— Что вам от меня нужно? — спросил Нилан.

— Ну, во-первых, кто вы такой? — поинтересовался Хедрок.

Выражение напряженности на лице Нилана несколько ослабло:

— Меня зовут Дэниел Нилан. Мы с Джилбертом Ниланом братья-близнецы. Родились в Лейксайде… Вы это хотите знать?

Хедрок улыбнулся самым дружественным образом:

— А в дальнейшем события развивались не слишком благоприятно, о чем свидетельствуют морщины на вашем лице…

— Теперь меня можно считать горняком на астероиде, — пояснил Нилан. — Последние десять лет я не появлялся на Земле. Долгое время пробыл на Марсе. Играл в карты. Два года назад выиграл у пьяницы по имени Кэрью астероид. Я его пожалел — вернул половину, и мы стали компаньонами. В диаметре астероид три мили — хороший кусок, начиненный «тяжелым» бериллием. На бумаге мы стоим миллиарды креди, но нужно еще года два для того, чтобы наладить производство, и тогда мы по-настоящему разбогатеем. Вот. А приблизительно год назад у меня появилось основание считать, что с братом что-то случилось.

Нилан замолчал. По его лицу пробежала тень.

— Вы когда-нибудь слышали об экспериментах, проводимых Институтом евгеники? — спросил он после паузы.

— Разумеется, — сказал Хедрок, начиная понимать, куда тот клонит. — Была проведена блестящая работа, особенно с идентичными близнецами.

Нилан кивнул:

— Это несколько упрощает дело.

Немного помолчав, он начал свой рассказ. Ученые забрали их, пятилетних близнецов, уже чутких друг к другу, и усиливали эту чувствительность, пока она не превратилась в некое слияние жизненных сил, образовав мир совместных ощущений. Взаимосвязь стала столь полной, что на коротком расстоянии они могли читать мысли друг друга с ясностью, сравнимой с появлением электронного луча на экране местного телестата.

Те годы их близости отличались ничем не омрачаемой радостью. На следующем этапе, когда им было по двенадцать лет, ученые предприняли попытку развести их на общественном поприще, не нарушая при этом взаимосвязи нервных систем. Как ребенка кидают в глубокий водоем — утонет или выплывет, так Дэниела подвергли интенсивному воздействию цивилизации Ишер, в то время как Джилберта изолировали от внешнего мира и посвятили занятиям наукой. Постепенно их интеллектуальная близость сошла на нет. Хотя мысли все еще передавались, кое-что можно было утаить. У него, Дэниела Нилана, выработалось удивительно сильное чувство старшинства по отношению к Джилу, тогда как Джил…

Мрачный человек на мгновение прервал свой рассказ, взглянул на Хедрока, затем продолжил:

— Я заметил, что формирование личности Джила идет по пути, отличному от моего, о чем свидетельствовала его реакция на мои амурные похождения. Это шокировало его, и я начал понимать, что между нами появились разногласия — Он пожал плечами. — Прежде никогда не возникал вопрос, кто из нас покинет Землю. А в тот день, когда истек срок контракта с Институтом евгеники, я купил билет на Марс. И отправился туда с верой, что тем самым даю Джилу его собственный шанс в жизни. Только… — закончил Нилан упавшим голосом, — жизнь его оборвалась…

— Он умер? — спросил Хедрок.

— Да.

— Когда?

— Год назад. Поэтому пришлось вернуться на Землю. Я был на астероиде, когда почувствовал, что он погиб.

— Долго же вы сюда добирались, — отметил Хедрок. Фраза прозвучала довольно резко, и он быстро добавил: — Поймите, пожалуйста, я только пытаюсь ясно представить, что все-таки произошло.

— Небесные тела, мой астероид и Земля, находились по разные стороны от Солнца, а скорости их оборота по орбитам почти совпадают, — уставшим голосом проговорил Нилан. — Только недавно астероид занял положение, при котором мы смогли рассчитать вполне приемлемую траекторию для нашего обычного грузового фрейтера. Неделю назад Кэрью высадил меня на одном из плохоньких северных космодромов. Он сразу же отправился обратно, но месяцев через шесть обещал забрать меня.

Хедрок кивнул: достаточно правдоподобная история.

— А что вы почувствовали, когда ваш брат умер? — спросил он.

Нилан заерзал на стуле.

— Боль, — выговорил он с трудом. — Джил умер в мучениях, внезапно, ни о чем не подозревая. Смертельная боль, крыльями моста перекинувшись через необозримые просторы между Землей и астероидом, привела в трепет всю мою нервную систему, тело содрогнулось в отчаянном сострадании. И в то же мгновение наступил конец необъяснимому напряжению, даже на таком расстоянии связывавшему нас, двух братьев-близнецов. С тех пор меня преследует звон в ушах, — закончил Нилан.

Наступила тишина, и Хедрок вдруг подумал, как катастрофически бежит время. Острота момента притупилась, пока он в течение долгих минут концентрировал свое внимание на жизненных перипетиях Нилана. А теперь, когда барьер недоверия сломлен, надо действовать. Пора уходить. Уходить немедленно! Поставленная цель превыше всего. Его охватила тревога. Он не мог не прислушаться к ней, поскольку знал, как никто другой, на что способен Торговый дом оружейников. Тем не менее он откинулся на стуле и спокойно взглянул на собеседника, трезво оценивая ситуацию. Нилана нужно взять с собой, но сделать это как можно деликатнее.

— Я бы не стал утверждать, — медленно покачал он головой, — будто эти прошлогодние события имели сколько-нибудь роковые последствия.

Темные глаза Нилана вдруг приобрели тусклый металлический цвет.

— Я понимаю: смерть одного человека редко имеет роковые последствия в широком плане, — вымолвил он упавшим голосом. — Мне неприятно говорить так о собственном брате, но это правда.

— И все же, — подхватил Хедрок, — произошло нечто серьезное. Ведь Кершоу тоже пропал.

Не дожидаясь ответа, Хедрок встал и подошел к пульту управления, который находился на противоположной стене. Все эти минуты он не забывал, что целая рота охранников Торгового дома могла ворваться через расположенный там трансмиттер. Нельзя этого допустить, надо быть готовым к отступлению. На пульте мирно мигали огоньки. Хедрок намеренно встал таким образом, чтобы Нилан ничего не видел. Быстро активизировал один из своих перстней и прожег крошечную дырочку в хрупкой схеме трансмиттера. Маленький огонек на панельной обшивке погас. Хедрок отвернулся от пульта. Напряжение несколько спало, но цель, мысль о которой никогда не покидала его, не позволяла сделать передышку. Он просто прикрыл свой фланг, ничего более. В заднем помещении магазина был другой трансмиттер, и Хедрок подозревал, что в этот самый момент через него проходят люди. А другие, наверное, садятся в бронированные машины, чтобы отрезать его от автоплана.

В таком отчаянном положении каждый рискованный шаг следует хорошенько продумать. Он подошел к Нилану.

— У меня есть адрес вашего брата. Нужно сейчас же обследовать его квартиру, — очень доверительно сказал Хедрок. — Уверяю вас: время слишком дорого! Можете дорассказать вашу историю в пути, а потом я заброшу вас сюда за почтой.

Нилан встал.

— Вообще-то я все рассказал, — произнес он. — Когда я прибыл в Империал-Сити, то раздобыл старый адрес брата и узнал…

— Минуточку, — прервал его Хедрок. Он подошел к двери, ведущей в заднее помещение, постучал и сказал: — Я забираю мистера Нилана с собой, но он вернется за почтой. Благодарю за содействие.

Не теряя ни секунды, Хедрок повернулся к Нилану:

— Пошли!

Нилан первым устремился к выходу.

— Я обнаружил, что брат только числился по месту своего жительства, — пояснил он.

Входная дверь мягко затворилась за ними.

— То есть вы утверждаете, что брат не жил по своему официальному адресу?

— Он не только не жил там, как объяснила квартирная хозяйка, но и разрешал ей сдавать комнату. Появлялся раз в месяц, обычно по вечерам, как требует закон, так что ее совесть была чиста.

Выбравшись из магазина, они пошли по дорожке прямо к автоплану. Нилан продолжал говорить, Хедрок слушал вполуха. Все его внимание было сосредоточено на небе. Там проносились летательные аппараты, но не длинные и темные, похожие на торпеды. Те мчались бы на огромной скорости — их приводила в действие ядерная энергия…

Хедрок открыл дверцу своей маленькой машины, пропустил Нилана вперед и поднялся следом. Через секунду опустился в кресло пилота, откуда открывался хороший обзор: к счастью, около магазина все было спокойно.

Автоплан взмыл в воздух, и Хедрок заметил, что Нилан рассматривает приборные доски. Судя по всему, у него был большой опыт.

— А здесь какие-то новинки. Это что такое? — Нилан показал на детекторную систему.

Приспособление относилось к тайнам Торгового дома оружейников, однако большой важности не представляло, поэтому Хедрок рискнул использовать его, несмотря на существующую вероятность захвата автоплана противником. Собственно, у имперского правительства тоже были подобные приспособления, хотя и несколько иной конструкции.

Он не ответил прямо на вопрос Нилана:

— Я вижу, вы знакомы с оборудованием.

— Я прошел курс по усовершенствованной атомной технике, — пояснил Нилан и добавил с легкой улыбкой: — Слава Института евгеники распространяется и на его подопечных.

Что правда, то правда. Еще минуту назад Нилан представлял интерес как обладатель информации, которую Хедрок надеялся получить. Некоторое впечатление на него произвел явно непокладистый характер этого человека, но на своем долгом веку он встречал так много суровых и способных людей, что сами по себе они перестали его занимать. Важен был уровень их способностей. И конечно, высокий уровень существенно менял дело. Человек, знавший атомную энергетику в полном объеме курса знаменитых университетов, мог сам назначить себе цену, когда нанимался на работу в промышленность. И если Хедроку суждено когда-нибудь найти межзвездный суперлайнер, значение Нилана сильно возрастет. Так что Нилан был тем, кого стоило приручить. И Хедрок тут же приступил к обработке. Он вынул из кармана листок бумаги с последним адресом Кершоу и протянул его Нилану:

— Вот куда мы летим.

Тот взял бумагу и прочел вслух:

— Номер тысяча восемьсот семьдесят четыре, Треллис Майнор Билдинг… О господи!

— В чем дело?

— Я был там три раза, — промолвил Нилан. — Я нашел этот адрес в чемодане моего брата в той самой комнате.

Хедрок почти физически ощутил, что поиски заходят в тупик.

— Три раза? — переспросил он с нажимом.

— И каждый раз оказывался перед запертой дверью. Управляющий сказал, что квартира оплачена на десять лет вперед, но он не видел никого с тех пор, как был подписан контракт, то есть три года.

— И вы не вошли в нее?

— Нет, он наотрез отказался впустить, а у меня не было никакого желания оказаться за решеткой. Да мне наверняка не удалось бы — замок на охране.

Хедрок в задумчивости кивнул: уж его-то никакой замок не остановит. Но он прекрасно понимал, что подобные штучки не по зубам даже самым решительным людям, не обладающим его возможностями. И еще одна мысль мелькнула в голове: хорошо бы заскочить в какую-нибудь из своих квартир и облачиться в комбинезон, дабы обезопасить себя. С другой стороны, пока Торговый дом может выследить его, ни в коем случае нельзя сбавлять темп. Вдруг окажется, что потраченное на себя время решит исход дела.

Надо рисковать.

Они приблизились к стоэтажному зданию, на котором горела надпись: «Треллис Мейджор билдинг». Хедрок не сразу сообразил, что это не то, что ему нужно. До громадного сооружения оставалось несколько сотен ярдов, когда он заметил спиралевидное чудовище поменьше, в пятьдесят этажей, то самое — Треллис Майнор билдинг. Глядя на эти здания, он вспомнил, что Треллис Майнор и Треллис Мейджор — пара небесных тел, которые вращаются рядом где-то за Марсом. Большое — в противоположную сторону от Земли, малое — в ту же, что и Земля. Какая-то независимая компания усердно вела там горные разработки, и эти массивные здания олицетворяли ее богатство, нескончаемым потоком текущее из отдаленного района Солнечной системы.

Хедрок посадил автоплан на крыше здания и вместе с Ниланом спустился на лифте до восемнадцатого этажа. Достаточно было взглянуть на дверь под номером тысяча восемьсот семьдесят четыре, чтобы понять — она надежно защищена. Дверь и ее коробка были сделаны из прочного алюминиевого сплава, не уступающего стали. На замке с электронной втулкой значилось: «При попытке взлома механизм посылает сигнал тревоги в контору управляющего зданием, в местное отделение полиции и всем патрульным автопланам, находящимся в этом районе».

Торговый дом усовершенствовал десяток специальных устройств, открывающих доступ к таким электронным замкам. Лучшее из них было самым простым. Оно работало абсолютно безотказно, используя удивительные свойства материи и энергии. Разрыв и восстановление сигнальной цепи происходили чрезвычайно быстро — со скоростью, большей скорости света, — и поэтому ток продолжал течь, будто никакого повреждения не было. Феномен нормального функционирования цепи между двумя разомкнутыми точками, пожалуй, можно сравнить с процессом взаимообмена энергии с отдаленными телами в космическом пространстве, словно этого пространства уже нет. Само по себе данное открытие не имело аналога в науке. На нем основывалась сложная система трансмиттеров, благодаря которой, собственно, и существовал Торговый дом оружейников.

Хедрок жестом попросил Нилана отойти назад, а сам приблизился к двери. На этот раз он воспользовался другим перстнем и направил его луч в нужное место, откуда пошло оранжевое свечение. Устранив препятствие, Хедрок толкнул дверь. Она открылась с легким скрипом, как бывает с дверью, которой давно не пользовались. Хедрок перешагнул через порог и очутился в рабочем помещении каких-то двадцати футов длиной и десяти шириной. В комнате стояли стол, несколько стульев и шкафчик с небольшой картотекой. А в углу около стола — телестат с безжизненным экраном.

Комната была такой неуютной, заброшенной, явно необитаемой, что Хедрок прошел несколько шагов и остановился. Затем обернулся и посмотрел на Нилана. Картежник склонился над замком, внимательно изучая его. Взглянул на Хедрока и в восхищении покачал головой:

— Как вы это сотворили?

Хедрок с трудом сообразил, о чем тот спрашивает. Улыбнулся в ответ, но сказал совершенно серьезно:

— Прошу прощения — это секрет. — И быстро добавил: — Входите скорее. Не следует вызывать подозрение.

Нилан поспешно шагнул в комнату и прикрыл дверь.

— Возьмите на себя стол, — распорядился Хедрок, — а я займусь картотекой. Чем скорее мы это сделаем, тем лучше.

Он закончил осмотр, едва его начав. Ящики картотеки были пусты. Захлопнул последний и подошел к Нилану. Тот выдвигал и задвигал ящики стола — в них тоже ничего не было.

— Вот так, — сказал Нилан и выпрямился. — И что же теперь?

Хедрок промолчал. Руки опускать рано. Вероятно, какие-то нити обнаружатся в условиях договора о найме помещения. И еще? Телестат… Подлежит регистрации в компании, отвечающей за эксплуатацию. Кто и с кем разговаривал из этой комнаты? Если бы позволило время, он мог бы воссоздать некоторые детали и найти путь к разгадке этой истории.

Беда в том, что времени-то в обрез. Как все-таки странно, что Торговый дом до сих пор не напал на его след. Если бы он по-прежнему оставался руководителем координационного отдела, он по первому требованию Высшего совета в считаные минуты раздобыл бы нужные сведения о Кершоу.

Невозможно себе представить, чтобы блестящему стажеру. его преемнику на посту начальника отдела, не пришло в голову то же самое. По какой бы причине ни произошла эта задержка, долго она не продлится. Надо скорее уходить.

Он повернулся и направился к двери, но замер на полушаге. А куда, собственно, идти? Вновь оглядел комнату. Не пропустил ли чего?

Нет, он не уйдет, пока все не выяснит.

Однако глазу не за что было зацепиться — письменный стол с пустыми ящиками, стулья, шкафчик, никакой аппаратуры, разве только телестат. Постой-ка!

— Телестат, — произнес он вслух. — Ну конечно!

Шагнул было в ту сторону, но остановился, заметив, что Нилан не спускает с него вопросительного взгляда.

— Быстро, — сказал Хедрок, — отойдите к стене. — И показал на место за телестатом. — Я полагаю, ему не нужно вас видеть.

— Кому? — не понял Нилан, но подчинился и встал за аппаратом.

Хедрок включил телестат. Он был страшно зол на себя за то, что не воспользовался им с самого начала. Ведь многие годы он провел в системе Торгового дома, где все средства связи подключались напрямую к центральной станции без набора нужного абонента, хотя сам, в своей тайной жизни, предпочитал личные телестаты с двусторонней связью. Как же он сразу не оценил возможности этого телестата?!

Прошла минута — экран был мертв. Затем донесся еле слышный шаркающий звук. Или ему показалось? Нет, это чьи-то шаги. Но они смолкли, и наступила тишина.

Хедрок представил себе человека, застывшего в раздумье: ответить ли на вызов? Прошла еще минута. Его охватывало гнетущее чувство поражения — уходит время, которому нет цены.

Наконец прорезался резкий мужской голос:

— Да, что нужно?

По телу Хедрока пробежала дрожь. Он уже мысленно приготовился, но не успел открыть рот, как мужчина заговорил снова, еще более резким тоном:

— Вы по объявлению? Мне обещали дать его лишь завтра. Почему же не позвонили и не предупредили, что сделают это сегодня?

В его голосе проскальзывали яростные нотки.

— Вы инженер-атомщик? — опять спросил он.

— Да, — вымолвил Хедрок.

Слово вырвалось само. Рассерженный мужчина, придя к неправильному заключению, облегчил его задачу. Хедрок, конечно, придумал свой вариант — хотел представиться Дэном Миланом (дескать, нашел адрес этой конторы в личных вещах своего брата) и проявить интерес исключительно к имуществу. А дальше импровизировать в зависимости от того, как сложится разговор.

На этот раз ждать пришлось недолго.

— Вас, должно быть, удивил такой странный способ найма на работу, — донеслось из телестата.

Хедроку стало немного жаль этого человека: пускай себе думает о странности своих действий — у него, Хедрока, совсем другие мысли. Лучший способ поведения в подобной ситуации — подыгрывать ему.

— Очень удивил, — подхватил Хедрок. — Впрочем, мне это все равно.

Человек засмеялся — нельзя признать, что приятным смехом.

— Рад это слышать. У меня есть работа примерно на два месяца. Буду платить восемьсот креди в неделю, остальное вас не касается. Пойдет?

Действительно, весьма странно, подумал Хедрок. Кажется, надо быть осторожным.

— А что я должен делать? — медленно произнес он.

— То самое, о чем говорится в объявлении — ремонтировать атомные двигатели. Ну? — властно спросил человек. — Что вы скажете?

Хедрок задал свой вопрос:

— Куда мне явиться?

Последовало молчание.

— Не спешите, — наконец вымолвил голос, — Я не собираюсь вам все выкладывать — еще передумаете да откажетесь. Вы понимаете, что я плачу вдвое? Вам это подходит?

— Это как раз то, чего я ищу, — зацепился Хедрок.

Возможно, осторожность собеседника вызвана незаконностью его предприятия, но на это наплевать. Тут даже Нилан со своей историей отошел на задний план. Хедрок, свидетель смерти многих поколений на этой планете, никак не мог себе позволить расследовать убийство какого-то одного человека. Его задача неизмеримо шире.

Тем временем работодатель перешел к сути:

— Пять кварталов на север по Сто тридцать первой стрит. Затем около девяти кварталов на восток до дома тысяча девятьсот девяносто семь на Двести тридцать второй авеню. Высокое узкое здание сероватого цвета. Его нельзя не заметить. Позвоните в звонок и ждите ответа. Понятно?

Хедрок быстро записал бесценный адрес.

— Понял, — подтвердил он. — Когда явиться?

— Сию же секунду! — В голосе звучала угроза. — Учтите, я не хочу, чтобы вы куда-нибудь заезжали. Если вам нужна эта работа, садитесь в общественный автоплан, и я засекаю время на дорогу. Меня не одурачить! Жду через десять минут.

О боже, подумал Хедрок, даже домой заскочить не удастся.

— Сейчас буду, — сказал он вслух.

Картинка на экране телестата так и не появилась. Очевидно, работодатель даже не пожелал взглянуть на собеседника. Резкий щелчок известил о том, что связь отключили.

Разговор окончен.

Хедрок привел в действие один из перстней, чтобы больше никто не воспользовался этим телестатом, и взглянул на своего спутника. Нилан улыбался — подтянутый мужчина, почти такой же высокий и крупный, как сам Хедрок.

— Здорово сработано, — оценил тот. — Без сучка без задоринки. Дом тысяча девятьсот девяносто семь на какой улице?

— Пошли отсюда, — бросил Хедрок.

Пока они ждали лифта, его мозг лихорадочно работал. Что делать с Ниланом? Он полезный человек и мог оказаться прекрасным союзником, хотя Хедрок всегда действовал в одиночку. Довериться ему? Слишком рано. К тому же, чтобы заручиться полной поддержкой, необходимо посвятить его в детали, а время не позволяет.

— Мне кажется, вам следует вернуться в линвудский магазин за почтой, — предложил Хедрок, когда лифт поднимал их на крышу. — А я взгляну на того неприятного типа. Снимите потом номер в отеле «Ишер», я вас там найду. Так мы оба сэкономим время.

Все было гораздо сложнее. Чем скорее Нилан попадет в оружейный магазин, тем больше вероятность, что он опередит поисковую команду Торгового дома. И в отеле сыщикам труднее разыскать его, чем дома. Нилан не запомнил адреса, поэтому с ним можно спокойно расстаться.

— Высадите меня на первой станции, — сказал Нилан. — А как насчет адреса?

— Я напишу его в автоплане, — пообещал Хедрок.

На крыше он пережил несколько неприятных мгновений: три, нет — четыре автоплана резко устремились вниз и быстро сели. К счастью, вновь прибывшие пассажиры, мужчины и женщины, не обратили на него никакого внимания.

Как только они поднялись в воздух, показался светящийся знак авиастанции. Хедрок повел машину вниз, одновременно подтянул к себе листок бумаги и написал: «97,131-я стрит». Не прошло и секунды, как они были на мостовой. Он сложил бумагу и протянул ее Нилану, когда тот выходил из автоплана. Они обменялись рукопожатием.

— Удачи, — сказал Нилан.

— Не возвращайтесь в комнату брата, — напутствовал Хедрок.

Он закрыл дверцу, ловко вывел свою машину из потока движения и полетел над ним. В зеркале заднего обзора Хедрок видел, как Нилан садился в общественный автоплан. Догадался ли он, что адрес неправильный?

Сыщики Торгового дома вполне могли применить ассоциативные методы, чтобы выжать из Нилана правильный адрес, который наверняка запечатлелся где-нибудь в непроизвольной памяти. Впрочем, потребуется время, чтобы склонить его к сотрудничеству или хотя бы вызвать необходимые ассоциации. Вообще-то Хедрок ничего не имел против, чтобы Торговый дом получил эту информацию. Более того — продолжая следить за полетом, он написал еще одну записку, на сей раз с настоящим адресом. Положил в конверт и вывел на нем: «Питер Кадрон, корпорация «Метеор», отель «Ройял Ганил», Империал-Сити. Доставить дневной почтой 6-го», — то есть завтра.

Если бы все шло нормально, он был бы на стороне Торгового дома. Их цели совпадали, но, к несчастью, Совет в полном составе испугался одного человека — его. Да, так уж случилось, а эмоции всегда мешают делу. Медлительность в выяснении обстоятельств, связанных с Кершоу, дорого обойдется Совету. А в своих действиях Хедрок не сомневался. В кризисных ситуациях он надеялся лишь на себя. Многие были умелыми и храбрыми, но им недоставало опыта и готовности длительное время подвергаться риску.

Вполне возможно, что он единственный, кто действительно считал, что близится великий кризис взрывоопасного правления Иннельды Ишер. А вопрос об успехе или поражении мог решиться в считаные минуты. И никто, кроме него, не пожелал воспользоваться этими минутами.

Автоплан пересек двести тридцать вторую авеню и опустился на стоянке. Хедрок быстро прошел к ближайшему углу и бросил письмо в ящик, затем, удовлетворенный, направился к цели своего путешествия. По его часам, прошло одиннадцать минут с тех пор, как он разговаривал со своим будущим хозяином. Не так уж много.

Вот оно — это здание! Хедрок, продолжая идти, рассматривал странную конструкцию непропорциональных размеров. Серая тупая игла в триста — четыреста футов длиной, казалось, уткнулась в низко нависшее небо. Удивительно зловещее сооружение. И ни вывески, ни таблички, хотя бы на что-то намекавшей. Только узкая дорожка к единственной, почти незаметной двери на уровне тротуара.

Надавив на кнопку звонка, он пытался явственно представить себе, как Джилберт Нилан в день своей смерти прошел по улице, направляясь к этой двери, чтобы исчезнуть навсегда. Его воображение все еще работало, когда из динамика, спрятанного над дверью, раздался знакомый резкий голос:

— А вы не опоздали.

— Я прилетел прямо сюда, — твердо сказал Хедрок.

Наступила короткая пауза. Хедрок подумал, что человек прикидывает в уме расстояние от Треллис Майнор билдинга. Наверное, результат его удовлетворил, и он заговорил снова:

— Подождите минутку.

Дверь раскрылась. Перед Хедроком был проем — широкий и настолько высокий, что с его места не просматривался потолок. Да и сама дверь из темного в крапинку металла заслуживала внимания, как и дверная коробка из того же материала. Он переступил порог и остановился, вдруг увидев в глубине какое-то сооружение из фуршинговой стали, которая использовалась исключительно для сверхтвердых обшивок космических кораблей.

Это странное здание служило ангаром для космического корабля!.. И сам корабль возвышался перед ним.

Корабль Кершоу! Одно предположение возникало за другим, и он относился к ним как к реальности. Джил Нилан, брат Дэна, умер не на Земле, а в космическом полете. А это означало, что межзвездный суперлайнер опробовали еще год назад. Но почему тогда люди, причастные к полету, вели себя так странно? Или Кершоу гениальный изобретатель, в испуге отсиживался внутри корабля, потому что кто-то погиб во время эксперимента? Боялся императрицы? Но он ведь мог рассчитывать на помощь Торгового дома оружейников. Все выдающиеся ученые были тайно уведомлены о том, что Торговый дом готов предоставить им самые льготные условия. В некоторых случаях доверенные лица даже снабжались секретной информацией.

И тут Хедрок подумал, что Кершоу тоже мертв. Разные мысли проносились в голове, а нужно было принимать единственно верное решение. Остаться в здании, пока есть возможность? Или выйти, надеть необходимый рабочий костюм и вернуться?

Впрочем, выбора не было. Уйти — значит вызвать подозрение. Остаться и захватить корабль — значит решить все проблемы по поводу суперлайнера.

— В чем дело? — Резкий голос вывел его из задумчивости, — Чего вы ждете?

Ну вот, хозяин уже что-то заподозрил. В его тоне проскальзывало беспокойство. Этому человеку, кем бы он ни был, совершенно необходим инженер-атомщик. А это давало шанс взять ситуацию под контроль. Появилась возможность сказать вполне откровенно:

— Я обнаружил космический корабль. В мои планы не входит покидать Землю.

— О! — Молчание. Затем настойчивый голос: — Минутку. Не буду вилять и докажу, что вы заблуждаетесь. Корабль не может летать, пока не налажены двигатели.

Хедрок ждал, не сомневаясь, что в ход вот-вот пустят оружие. Весь вопрос в том. насколько оно грозное, а вовсе не в том, что повлияет на ход событий. Хедрок все равно сделает шаг вперед, даже если сначала все будет против него. Так или иначе, оружие в перстне поможет ему. Пока он стоял и наблюдал, следующая внутренняя дверь, и прежде чуть приоткрытая, широко распахнулась. А уже за третьей дверью, тоже открытой, в воздухе парило самонаводящееся энергетическое оружие на антигравитационных анодах. Три ствола смотрели прямо на Хедрока.

Тут грубо рявкнул скрытый где-то динамик:

— Небось, запаслись револьвером из Торгового дома?! Надеюсь, вы понимаете всю его бесполезность против этой штуковины. Она лупит девяносто тысяч раз без перезарядки. Перебросьте свою пукалку через порог!

Хедрок не носил примитивных револьверов.

— Я не вооружен, — сказал он.

— Распахните пиджак, — не поверил голос.

Хедрок подчинился.

— Ладно, проходите, — после некоторой паузы скомандовал голос.

Ни слова не говоря, Хедрок двинулся вперед, причем последняя дверь с лязгом захлопнулась за ним, как бы поставив жирную точку.

Глава 6

По мере того как Хедрок подходил, трехстволка отодвигалась в сторону, и его захлестнуло волной новых впечатлений. Еще бы! Он находился в кабине космического корабля… По всем существующим законам кабина управления размещалась в центральной части корабля. А это означало, что ангар выступал над поверхностью земли на четыреста футов и на такое же расстояние уходил под землю. То есть это был настоящий монстр в восемьсот футов длиной.

— Ну! — торжествующий возглас незнакомца прервал его размышления. — Что скажете?

Хедрок медленно повернулся к своему работодателю и увидел высокого человека с бледным лицом, лет тридцати пяти. Тот жестом отправил самонаводящееся оружие к потолку и встал за просвечивающим энергетическим экраном, рассматривая Хедрока большими темными глазами, полными подозрения.

— Насколько понимаю, здесь происходят забавные вещи, — сказал Хедрок. — Но мне срочно нужны деньги, поэтому готов потрудиться. Я ясно выражаюсь?

Он понял, что взял правильный тон. Человек расслабился, даже криво улыбнулся.

— Мне показалось, что вы не хотели входить. — Незнакомец пытался говорить дружелюбно, только у него плохо получалось. — Поэтому и пришлось так поступить.

— Я был поражен, увидев космический корабль здесь, в самом центре города, — сказал Хедрок. Ему представлялось, что именно на это следует делать упор. Как будто он видел подобное впервые и никогда не предполагал ничего такого. — Мне кажется, пока мы понимаем друг друга и все идет хорошо. Восемьсот креди в неделю, да? — переспросил «инженер».

Человек кивнул.

— Здесь нужна полная ясность, — изрек он. — Я не могу рисковать и выпускать вас.

— Что вы имеете в виду? — осведомился Хедрок.

Человек злобно усмехнулся. По-видимому, упивался тем, что происходит. Его голос звучал бесстрастно и очень уверенно.

— Вам придется остаться здесь до окончания работ.

Хедрок не удивился. Но из принципа возразил:

— Послушайте, я вообще-то не против, только мне не нравится ваш повелительный тон. В чем дело? Можно, конечно, без конца повторять, что это меня не касается. Но вы одну за другой преподносите неожиданности… И если уж на то пошло, у меня есть право знать что-то в общих чертах.

— Идите к дьяволу со своим правом, — огрызнулся человек.

Однако Хедрок не сдавался.

— Может быть, представитесь? Не собираюсь вас задевать, но кто вы такой?

Человек нахмурился и сделал паузу. Наконец он пожал плечами.

— Пожалуй, могу и вам назвать свое имя. Она-то его знает. — Он улыбнулся со свирепым торжеством. — Меня зовут Рел Гриер.

Имя ни о чем не говорило, хотя стало ясно, что это не Кершоу. А кто такая она, Хедрок знал. Но прежде чем он открыл рот, Гриер рявкнул:

— Пошли! Вам надо переодеться. — И тут, должно быть, заметил, что Хедрок колеблется. — Никак, стесняетесь при людях?!

— Отнюдь, — отверг предположение Хедрок.

Он прошел, куда указали, взял рабочую одежду и подумал: «Может, рискнуть и оставить при себе перстни? Или не брать их?»

А вслух сказал:

— Хотелось бы проверить изоляцию костюма, прежде чем надевать его.

— Валяйте! Сыграете в ящик, если он не в порядке.

— Вот именно, — согласился Хедрок.

Из короткого диалога он извлек важную информацию. И, едва взглянув на костюм, получил подтверждение — его капитально реставрировали. Защитные костюмы имели одно свойство — вблизи неисправной атомной техники теряли свой внешний блеск. А этот уж очень блестел. Небрежная реакция Гриера на желание Хедрока проверить костюм означала лишь одно: тот слишком мало знал о подобных вещах. Это давало пищу для размышлений и необходимых выводов. Хедрок рассматривал материал, а мозг лихорадочно работал. Гриер утверждал, будто корабль летать не может. Если утверждение соответствует действительности, значит, двигатели разобраны. И вероятнее всего, из машинного отделения идет мощный поток радиации. Предположение следовало уточнить, а потом на что-то решаться. Он взглянул на Гриера и задал свой вопрос.

Тот кивнул и насторожился.

— Да, я их разбирал, но вскоре убедился, что работа не для меня.

Объяснение прозвучало вполне резонно, однако Хедрок сделал вид, будто не понял.

— Ведь это совсем просто.

Гриер пожал плечами.

— Мне не хотелось возиться.

— Никогда не слышал о каком-либо государственном производственном училище, не говорю уж о колледже, которое готовило бы специалистов по ремонту атомных двигателей, не умеющих их собирать. Где вы учились?

Гриер выказал нетерпение.

— Влезайте в свой костюм! — резко сказал он.

Хедрок быстро разделся. Попытка выяснить, насколько хороший механик Гриер, не удалась. Но этот разговор наметил первые шаги. Если в машинном отделении значительная радиация, брать с собой перстни нельзя. Защитный костюм эффективен лишь тогда, когда при тебе нет ничего металлического. Правда, не исключена возможность, что придется применить оружие против Гриера прежде, чем возникнет опасность облучения, но риск слишком велик. Гораздо безопаснее оставить перстни в кармане своего костюма, будто дорогие украшения. И воспользоваться ими позже.

Он быстро переоделся и первым спустился вниз, в недра корабля. Гриер следовал за ним по пятам.

Они оказались в мире машин. Хедрок застыл в изумлении, озираясь по сторонам, чем доставил несказанное удовольствие Гриеру.

— Корабль совершенно новой конструкции, — сказал тот самодовольно. — Я его продаю. Вот уже несколько недель веду переговоры с самой императрицей. — Он осекся, но вскоре продолжил: — Я решил сказать вам об этом внизу, где ваше постоянное место. Наши дела вас никак не касаются. Не берите их в голову и не рыскайте тут. Она хочет, чтобы все было тихо. И я гроша ломаного не дам за того, кто сунет нос куда не положено и хоть как-то затронет ее интересы. Такому идиоту места на Земле не будет, если, конечно, Торговый дом оружейников не возьмет его под крылышко. Вот так! Все ясно?

Все было гораздо яснее, чем предполагал Гриер. Великий ученый Кершоу нанял Джила Нилана, Гриера и других, чьи имена еще не известны, дабы усовершенствовать свое изобретение. По-видимому, во время этой работы Гриер убил всех на борту и овладел кораблем.

Хедрок поднялся из машинного отделения на следующий уровень, в мастерскую. Рассматривая инструменты, он чувствовал на себе внимательный неотрывный взгляд. В свою очередь, он как бы случайно поглядывал на Гриера и задавал вопросы, проверяя его осведомленность.

— Я устроился в пустой комнате над этой мастерской, — счел нужным предупредить Гриер. — В течение следующих двух месяцев в основном буду там. Не думаю, что вы можете что-то натворить, а все же там я буду в курсе, не шатаетесь ли вы по кораблю, вынюхивая секреты.

Хедрок промолчал. Лучше молчать, чем сболтнуть лишнее человеку, который окончательно себя разоблачил. Конечно, Гриер не ученый. И через несколько минут, как только он поднимется в свою комнату, захват корабля будет предрешен.

Как ни досадно, Гриер не уходил. А избавиться от него хотелось и по другой причине: удивительно, но до сих пор тот не поинтересовался его именем. В намерения Хедрока не входило выдавать себя за Дэниела Нилана. Лучше заявить прямо; ситуация далеко не ординарная, поэтому он не намерен удостоверять свою личность. Конечно, придется пережить неприятные минуты, вспышку гнева…

— Как это вы, человек с такими знаниями, остались без работы? — нарушил молчание Гриер.

Похоже, начинается дознание.

— A-а, проторчал на одной планете — как последний идиот! — тут же ответил Хедрок.

Вероятно, Гриер обдумывал его слова. Прошла минута-другая, прежде чем последовал следующий вопрос:

— А зачем вернулись?

Отвечать надо сразу. Если Гриер поднимется наверх и обшарит его одежду, то найдет в записной книжке имя Дэниела Нилана. Такую вероятность надо учесть.

— Из-за смерти моего брата, — сказал Хедрок.

— О, у вас умер брат?

— Да. — Он заранее продумал эту версию и выдал ее, не называя имен. — Брат регулярно присылал мне деньги на жизнь. А когда поступления прекратились, я навел справки. Вот уже, кажется, год, как он исчез, нигде не числится. Понадобится шесть месяцев, чтобы закрыть дело об имуществе. Наверное, вы знаете, что теперь, когда такое количество убийств, судьи признают отсутствие регистрации как доказательство смерти.

— Знаю, — только и сказал Гриер.

Воцарилась тишина, и Хедрок подумал: пусть переваривает! Даже если найдет запись о Нилане, должен поверить, будто братья не питали друг к другу теплых чувств, и тогда вреда не будет.

— Последний раз видел его лет десять назад, — вел свою линию Хедрок. — И обнаружил полное отсутствие родственных чувств. Мне было все равно, жив он или умер. Забавно…

— Не собираетесь обратно в космос? — спросил Гриер.

— Нет, — покачал головой Хедрок. — Отныне и навсегда остаюсь на Земле. Здесь развлечения, удовольствия, приятное времяпрепровождение.

— Я бы не променял свой последний год в космосе на все удовольствия Империал-Сити.

— Каждому свое… — начал Хедрок и осекся. Его желание спровадить Гриера наверх, в комнату, защищенную от радиации, сразу же пропало. Новая информация! Как же он не догадался раньше!.. Ведь это было столь очевидно: «свой последний год в космосе…» Ну конечно, Кершоу, Джил Нилан, Гриер и другие совершили в этом корабле межзвездное путешествие. Они были на одной из ближайших звезд, возможно, на Альфе в созвездии Центавра, на Сириусе или Проционе. Хедрок как мальчишка дрожал от волнения, перебирая в уме известные названия.

Эмоциональный шок, вызванный словами Гриера, постепенно спадал. Он еще не совсем четко представлял себе, что случилось, но одно было совершенно ясно: Гриер выложил это добровольно. Захотел высказаться. Надо ему помочь вдруг еще что-нибудь сболтнет.

— Шнырять по космосу в поисках астероидов — не для меня. Приходилось заниматься, знаю, что это такое.

— Астероиды! — взорвался Гриер. — Вы что, спятили?! Думаете, императрицу Ишер интересуют астероиды? Предприятие стоит сто миллиардов креди. Слышите? И будьте спокойны — она их выложит.

Он ходил взад-вперед в явном возбуждении. Вдруг резко повернулся к Хедроку:

— Знаете, где я был? — выпалил он. — Я…

Гриер так же внезапно замолчал, как и начал. По его лицу пробежала судорога. Наконец он справился с собой и хмуро улыбнулся.

— Дудки, — изрек он, — ничего вам не удастся вытянуть! Не потому, что это очень важно, а…

Он стоял, уставившись прямо на Хедрока. Затем резко повернулся на каблуках, взобрался по лесенке и исчез.

Хедрок не спускал глаз с лесенки, понимая, что пора действовать. Просветил обшивку потолка модифицированным проницателем и остался доволен. Толщина четыре дюйма, обычный сплав свинца и «тяжелого» бериллия, подвергнутый ядерной обработке. Проницатель показал также контуры фигуры Гриера, который сидел и читал. Что читал, рассмотреть было невозможно.

Хедрок максимально сосредоточился, не испытывая никаких других чувств, кроме садистского удовольствия при виде Гриера, самодовольно развалившегося в кресле и воображающего себя хозяином положения.

Он подвел тяжелый полишер прямо под то место, где сидел Гриер, и нацелил строго наверх. Затем приступил к расчетам. На вид Гриер весил около ста семидесяти фунтов. Две трети от его веса составляют сто четырнадцать фунтов. Придется уравновесить силу удара, поскольку Гриер физически не слишком силен.

Теперь следует учесть четырехдюймовый пол. Слава богу, его сопротивление вполне подходит под общую формулу. Хедрок сделал необходимую корректировку и нажал на кнопку.

Гриер сполз на пол. Хедрок поднялся наверх, осмотрел при помощи цветного проницателя бесчувственное тело, распростертое возле кресла, и убедился, что кости целы, сердце бьется по-прежнему. Все в порядке. Мертвый не ответил бы на вопросы. А вопросов уйма.

Потребовалось провести математические расчеты системы силового поля, которое держало бы Гриера в плену хоть целую вечность, не стесняя при этом движений.

Глава 7

Следующие полчаса Хедрок посвятил осмотру корабля, до поры до времени оставив без внимания запертые двери и заполненные разными разностями кладовые. Он хотел иметь общее представление о внутренней структуре этой необычной конструкции. Однако беглый взгляд не принес существенного облегчения. Проблема заключалась в том, что космический корабль не мог покинуть ангар, а он, Хедрок, не мог покинуть корабль.

За ангаром наверняка следят. Он не заметил солдат Иннельды, но это еще ничего не доказывало. А если они в невидимых костюмах? Императрица, без всякого сомнения, не хотела бы привлекать внимание соглядатаев Торгового дома к правительственным войскам. А Роберт Хедрок прошел по улице, на которой не встретил ни души, и проник в суперсовременный космический корабль, прежде чем начальник охраны сообразил остановить его.

Если это предположение соответствует действительности, ему не дадут отсюда выбраться — засекут, задержат и станут допрашивать. На такой риск пойти нельзя. Что же остается? Обуреваемый мыслями, он спустился вниз, в изолированную комнату. Гриер пришел в себя и свирепо уставился на Хедрока, в его взгляде были ненависть и страх.

— Не воображайте, будто это сойдет вам с рук, — сказал он дрожащим голосом, — Когда о вашем поступке станет известно императрице, она…

— Где другие? — оборвал его Хедрок, — Где Кершоу и… — Он было заколебался, но тут же продолжил: — И мой брат Джил?

Зрачки темных глаз, с ненавистью смотревших на него, расширились. Было заметно, как Гриер вздрогнул.

— Пошел ты к черту! — выпалил он.

В голосе проскальзывала тревога.

— На вашем месте я бы побеспокоился о том, что случится, если я выдам вас императрице, — рассчитанно припугнул его Хедрок.

Гриер побелел, с трудом сглотнул, затем хрипло произнес:

— Не валяйте дурака. Нам здесь обоим хватит. Мы можем поживиться, но нужна осторожность. Она окружила корабль. Я прикинул: вдруг они кого-нибудь пропустят. Поэтому и приготовил скорострельную пушку — как раз на тот случай, если надумают ворваться солдаты.

— А как насчет телестата? — спросил Хедрок. — Можно установить связь?

— Только через телестат в Треллис Майнор билдинге.

— Ох! — вырвалось у Хедрока.

Он от досады закусил губу; на сей раз просчитался!.. В Треллис Майнор билдинге логика подсказала вывести из строя телестат, чтобы никто другой не сумел перебежать дорогу и предложить свою кандидатуру на работу. Он и предположить не мог, что выйдет прямо на межзвездный корабль.

— И кого можно вызвать?

— Парня по имени Зейдел, — мрачно сказал Гриер.

Всего несколько секунд потребовалось Хедроку, чтобы вспомнить, где он слышал это имя. Ну конечно, за столом императрицы, несколько месяцев назад. Один из придворных выразил отвращение по поводу идеи взять в услужение подобного субчика.

«Бог создал крыс, — сказала тогда Иннельда, — и Бог создал Зейдела. Мои ученые нашли применение крысам в своих лабораториях, а я нашла применение Зейделу. Вопрос исчерпан, сэр?» — высокомерно подытожила она.

Человек, заговоривший об этом, слыл острословом. Он парировал:

«У вас в лабораториях проводят эксперименты над крысами, а теперь вы нашли крысу, которая будет проводить эксперименты над людьми».

На щеках Иннельды вспыхнули красные пятна, и невоздержанного на язык приближенного отлучили от общего обеденного стола на две недели.

Очевидно, императрица все еще пользуется услугами Зейдела. Хорошего в этом мало. Ну что же — не первая и не последняя неудача. Хедрок опутал Гриера силовыми линиями в новом месте — на антигравитационной платформе — и перевез в одну из спален в верхней половине корабля. А потом продолжил осмотр. На этот раз весьма тщательный, хотя каждая минута была на счету — близилась развязка.

Он ходил из помещения в помещение, справляясь с неподдающимися замками при помощи энергетической дрели. Дольше всего он задержался в личных комнатах над кабиной управления. Впрочем, там уже побывал Гриер. Надо полагать, тому понадобилось немало времени, чтобы уничтожить все улики, но он постарался на славу. Не было ни писем, ни личных вещей — ничего, что могло бы намекнуть на нынешнее местонахождение бывших обитателей этих комнат.

Только в воздушном шлюзе, расположенном в носовой части корабля, Хедроку улыбнулась удача. Полностью экипированная спасательная ракета с двумя двигателями того же типа, что на самом корабле, укромно покоилась на пусковых опорах. Спасательная ракета, на первый взгляд маленькая в сравнении с кораблем — почти сто футов длиной, — была в отличном рабочем состоянии.

Хедрок внимательно осмотрел панели управления и с волнением заметил, что помимо обычного ускорителя там была блестящая белая ручка, на которой значилось: «Полет в бесконечность». Судя по всему, это означало, что ракета способна совершать межзвездные рейсы. Теоретически Хедрок мог сесть за пульт управления, поднять спасательную ракету в воздух и исчезнуть в космосе со скоростью, о какой преследующие корабли не смели и мечтать. Он осмотрел пусковое устройство и обнаружил, что оно работает автоматически. При включении обычной скорости ракета просто соскальзывала с опор, и ее поступательное движение приводило в действие шлюз. При включении огромной скорости створки воздушного шлюза раздвигались и ракета устремлялась наружу, а створки тотчас захлопывались за ней.

Сомнений нет. Путь к спасению найден. Хедрок вылез из ракеты и пошел в главную кабину управления, которая находилась почти на уровне земли. Какая-то неуверенность овладела им. Прошло всего несколько часов с момента побега из императорского дворца, а он уже захватил межзвездный корабль. Следовательно, ему повезло там, где вооруженные отряды императрицы и Торгового дома оружейников потерпели неудачу. Сейчас осторожность превыше всего, а она порождает ряд взаимосвязанных проблем, Как передать огромный корабль Торговому дому, не подвергая опасности себя и не втягивая в открытое столкновение противоборствующие силы? Самое важное заключалось в том, что Кадрон не получит его письмо до следующего полудня.

При иных обстоятельствах можно было бы спокойно выждать, но не теперь. Надо полагать, Зейдел доложил о его визите в ангар императрице и ей это показалось подозрительным. Вполне вероятно, она дала Гриеру время, чтобы тот связался с ее агентами и объяснил, в чем дело. Долго ждать Иннельда не будет. Возможно, ее люди уже несколько раз пытались вызвать Гриера. Хедрок уселся в кресло перед контрольным пультом и стал ждать, когда оживет телестат. В то же время он обдумывал свое положение. Через пять и три четверти минуты послышался щелчок, лампочка вызова начала мигать и раздался звук приглушенной музыки. Так продолжалось две минуты, потом прекратилось. Хедрок ждал. Через тринадцать минут вновь раздался щелчок и заиграла музыка. Итак, все происходит по определенной схеме. Должно быть, Зейдел получил указание вызывать Гриера каждые пятнадцать минут. А если тот не ответит? Будут приняты соответствующие меры. Какие?

Хедрок отправился вниз, в машинное отделение, и занялся небольшим двигателем. Весьма сомнительно, что он успеет быстро починить два основных двигателя, которые оживили бы огромный корабль, но попытка не пытка. Сперва он каждый час поднимался в кабину управления узнать, продолжаются ли вызовы. А затем установил другой телестат в машинном отделении и подсоединил его к тому, что в кабине управления. Теперь он мог следить за вызовами, не прекращая работы.

Можно было только догадываться, что предпримет Иннельда, когда ее терпению придет конец. Хедрок вообразил, что она отдала приказ о повышенной готовности воздушного флота. И если межзвездный корабль вдруг поднимется в воздух, мощные истребительные силы собьют его прежде, чем он разовьет недосягаемую скорость.

Из-за этого риск побега в спасательной ракете был неоправданно велик. Если ее собьют, прости-прощай надежда человечества достигнуть удаленных звезд. Единственный выход — парализовать действия вооруженных сил императрицы, пока не появится шанс на успех. И только тогда, ни секундой раньше, предпринять самую невероятную попытку и добиться решительной победы как для себя, так и для Торгового дома. Но до завтрашнего полудня ни о каких серьезных шагах не может быть и речи.

В шесть вечера, за восемнадцать часов до предельного срока, телестат замолчал. Прошло пятнадцать минут — ни звука.

Хедрок быстро прошел в отсек питания, перекусил и отнес Гриеру бутерброды и кофе. Пришлось убрать одну из силовых линий, чтобы тот смог двигать правой рукой и поесть самостоятельно.

В восемнадцать часов двадцать девять минут Хедрок уселся перед приборной доской управления. Телестат по-прежнему не подавал признаков жизни. Либо Иннельда прекратила вызовы до утра, либо нужно чего-то ожидать. Хедрок не имел права выпускать ситуацию из-под контроля. Он заглянул в абонементный справочник, включил телестат — только микрофон, а не изображение — и набрал номер ближайшего полицейского участка, намереваясь выступить в роли загнанной овечки. Как интересно; они не прервали его и дали набрать номер до конца. Хотелось создать впечатление, что это самый обычный вызов полиции. Знакомый щелчок удостоверил наличие связи. Прежде чем ответили, Хедрок громко зашептал:

— Полиция? Меня держат силой, кажется, на борту космического корабля. Помогите!

Последовало молчание, затем мужской голос тихо спросил:

— По какому адресу?

Хедрок дал адрес и кратко объяснил, что был нанят ремонтировать атомные двигатели, но сейчас его силой держит человек по имени Рел Гриер.

Его прервали:

— Где находится Гриер?

— Лежит в своем кабинете наверху.

— Подождите минутку, — сказал человек.

Пауза, а затем вмешался голос императрицы, который невозможно спутать ни с чьим:

— Ваше имя?!

— Дэниел Нилан, — сказал Хедрок и добавил с тревогой в голосе: — Пожалуйста, поторопитесь. Гриер в любой момент может спуститься. Нельзя, чтобы он меня застукал.

— Почему бы вам просто не открыть дверь и не выйти?

А у него на простой вопрос был припасен столь же простой ответ — дескать, открыть дверь можно только из комнаты Гриера.

— Понятно…

Сказала и задумалась. Хедрок представил себе, как ее быстрый ум анализирует ситуацию и возможные последствия. Должно быть, решается на какие-то шаги…

— Мистер Нилан, ваш вызов полиция переключила на отдел секретной службы. Дело в том, что вы невольно оказались замешаны в историю, представляющую интерес для правительства. — Затем императрица добавила: — Не волнуйтесь!

Хедрок решил промолчать.

— Мистер Нилан, — продолжала Иннельда, — не могли бы вы включить изображение? Крайне желательно видеть, с кем разговариваешь.

— Могу, только тогда я буду видеть вас, а не вы меня — здесь нет необходимой ручки.

— Нам известно, что мистер Гриер скрывает свою внешность, — ледяным тоном произнесла она. И вдруг резко добавила: — А теперь живо — я хочу, чтобы вы взглянули на меня!

Хедрок включил экран и наблюдал, как постепенно на нем появляется изображение императрицы. Он подождал какое-то время, а затем прошептал:

— Ваше величество!

— Вы меня узнали?

— Да-да, но…

Она его оборвала:

— Мистер Нилан, вы занимаете совершенно особое положение в ходе великих событий. Ваше правительство, ваша императрица требуют от вас преданности и верной службы.

— Ваше величество, — произнес Хедрок, — простите меня, но, пожалуйста, поторопитесь.

— Я буду говорить ясно — постарайтесь понять! Сегодня днем, когда мне сообщили, что неизвестный молодой человек, то есть вы, проник в космический корабль Гриера, я тотчас же приказала казнить некоего капитана Хедрока, шпиона Торгового дома оружейников, чье присутствие во дворце терпела до поры до времени.

Она немножко спутала время, отметил про себя Хедрок, и к правде примешала ложь, но он не имел права поправлять ее. Она пропустила мимо ушей его призыв поторопиться, и это настораживаю. Разумеется, императрица рассматривает возникшую ситуацию как непредвиденную, но благоприятную для себя возможность, а что станет с Дэниелом Ниланом, ее ничуть не занимает. По всей вероятности, она считает, что всегда может вернуться к переговорам с Гриером, и тут, наверное, она права.

— Я говорю вам это, чтобы наглядно проиллюстрировать степень мер предосторожности, которые намерена принять, чтобы обеспечить неукоснительное исполнение моей воли, — продолжала она негромким, но твердым голосом. Во взгляде сверкала решимость. — И пусть участь капитана Хедрока служит напоминанием для всех, — кто посмеет ослушаться меня или пренебречь своими обязанностями. Вот что вам надлежит делать, так как отныне вы солдат на службе правительства. Продолжайте для отвода глаз заниматься тем, что начали, то есть убедите Гриера, будто выполняете взятые на себя обязательства. А как только он отвлечется, разбирайте узлы, которые находятся в рабочем состоянии. Я уверена, это можно делать столь искусно, что комар носа не подточит.

Она перевела дыхание.

— А теперь слушайте внимательно. Как только вы парализуете двигательные способности корабля, воспользуйтесь первой же возможностью и дайте нам знать. Достаточно одного слова. Включите телестат и шепните «уже» или что-нибудь в этом роде, и мы начнем действовать. У нас в боевой готовности возле ангара восемь орудий со стомиллионными зарядами. Таков план. И он будет выполнен. После его успешного завершения вы в течение двадцати четырех часов получите огромное вознаграждение за содействие.

Императрица высказалась и расслабилась. Взгляд, только что горевший буйным огнем, смягчился. Лицо вдруг озарилось теплой улыбкой.

— Надеюсь, Дэн Нилан, я выразилась достаточно ясно, — произнесла она спокойным тоном.

Вне всяких сомнений! Хедрок сидел как завороженный, позабыв о последнем дне во дворце, обо всех ее подозрениях и угрозах. Он не ошибся, когда пришел к заключению, что правительница будет играть выдающуюся роль в любой критической ситуации этого суматошного века.

Он начал анализировать скрытый смысл всего сказанного и был близок к состоянию шока, когда голос императрицы прервал его мысли:

— Зейдел, продолжайте!

На экране появилось изображение человека лет сорока пяти. Голубовато-серые глаза, тонкий нос, похожий на клюв, и длинная щель вместо рта. По вульгарной физиономии Зейдела блуждала мрачная улыбочка.

— Вы слышали приказание нашей блестящей правительницы, — сказал он вялым голосом. — Этот негодяй Гриер противопоставил себя короне. Он обладает изобретением, которое ставит под угрозу само существование государства. Об этом изобретении никто не должен знать. А теперь будьте внимательны: если возникнет необходимость или представится удобный случай, от имени ее императорского величества вам дано право ликвидировать Гриера как врага государства. Вопросы есть?

Они не сомневались в его согласии сотрудничать, хотя и ждали подтверждения.

— Вопросов нет, — прошептал Хедрок. — Я верный подданный ее величества. Я все понимаю.

— Прекрасно. Если вы не дадите о себе знать к одиннадцати часам завтрашнего дня, мы начнем атаку. Оправдайте доверие императрицы!

Послышался щелчок. Хедрок тоже отсоединил связь и снова пошел в машинное отделение. Ограниченность во времени приводила в уныние, хотя он все-таки надеялся, что атаку удастся отсрочить на час, а может быть, больше.

Он принял тонизирующую таблетку и приступил к делу. Чуть за полночь закончил регулировку одного из основных двигателей, получив тем самым половину мощности, необходимой этому огромному кораблю.

Как быстро бежало время! В десять минут десятого Хедрок вдруг осознал, как близок назначенный срок. А ведь для приведения в порядок второго двигателя потребуется часа два с лишним, и только поэтому остро нужна отсрочка. Он покормил Гриера, сам быстро позавтракал, а затем возился с двигателем до десяти сорока.

Работа все еще не была закончена, и он, обливаясь потом, включил телестат. Зейдел появился на экране почти мгновенно, в своем нетерпении он походил на лису. Глаза горели, губы дрожали.

— Да? — выдохнул он.

— Нет, — торопливо проговорил Хедрок. — Гриер только что поднялся в кабину управления. Он был со мной все утро. Я лишь сейчас начинаю выводить двигатели из строя. Это продлится до двенадцати тридцати или до тринадцати. Я…

И тут на экране возникла Иннельда. Ее зеленые глаза смотрели с прищуром, но заговорила она вполне спокойным тоном.

— Мы принимаем отсрочку только до двенадцати. Занимайтесь делом и оставьте телестат включенным, я имею в виду звук. Вы обязаны справиться с заданием!

— Попытаюсь, ваше величество, — прошептал Хедрок.

И выиграл еще один час.

Он продолжал тонкую работу по приведению в готовность последнего двигателя. Время от времени он видел на блестящей поверхности металлических деталей собственное отражение с капельками пота на лице. Напряжение не спадало, хотя теперь не было уверенности в том, что его усилия приведут к чему-нибудь путному. В небе над огромным городом господствовали вооруженные силы правительства. Казалось все более невероятным, что Торговый дом оружейников сможет что-либо предпринять в последнюю минуту. Хедрок представил себе дневную доставку почты в корпорацию «Метеор». Его письмо на имя Питера Кадрона будет передано быстро, но где в этот момент окажется сам Кадрон? На очередной конференции, на другом конце Земли или на обеде? И вскроет ли он почту сразу, словно от этого зависит его жизнь?

Было одиннадцать тридцать, когда измученный Хедрок ясно осознал, что со вторым двигателем никак не успевает. Тем не менее работу он продолжал, дабы императрица слышат — он подчиняется приказу. Но пора было принимать решение. Ему' обязательно придется подняться наверх, к спасательной ракете. Как бы ни повернулось дело, надежда на спасение в ней. Она представляла не меньшую ценность, чем основной корабль, так как тоже могла совершать межзвездные полеты. Лишь бы она могла улететь. А если нет, если ее собьют, то и думать о будущем ни к чему.

Но как подняться к ракете, когда телестат включен? Если перестать шуметь, Зейдел и императрица насторожатся. А ведь ему понадобится минут пять, чтобы добраться до спасательной ракеты. Немалое время, принимая во внимание сложившуюся обстановку. Нужно что-то придумать и сбить императрицу с толку. Хедрок помедлил, затем подошел к телестату.

— Ваше величество, — сказал он громким шепотом.

— Да?

Ответ прозвучал немедленно, и он представил себе, как она сидит перед рядами телестатов, следя за важнейшими точками этой операции.

— Ваше величество, я не смогу вывести из строя все двигатели к назначенному часу. Здесь их семнадцать той или иной мощности, мне хватило время только на девять. Позвольте внести предложение?

— Говорите, — обронила она без особого интереса.

— Если пойти наверх и попытаться захватить Гриера? Может быть, застану его врасплох.

— Да, — Какая-то странная нотка прозвучала в ее голосе. — Да, все может быть, — Она помолчала, затем холодно продолжила: — Должна сказать, Нилан, что ваше поведение становится подозрительным.

— Я не понимаю, ваше величество.

Казалось, она его не слышит.

— Вчера мы безуспешно пытались связаться с Гриером. Раньше он довольно быстро отвечал на вызов, а теперешнее его поведение, мягко выражаясь, весьма необычно. Насколько ему известно, мы согласны удовлетворить его чрезмерные притязания и все его смехотворные условия.

— Я все-таки не понимаю…

— Я скажу так, — ледяным тоном молвила она. — В этот решающий час мы ничем не рискуем. Разрешаю пойти наверх и захватить Гриера. Приказываю действовать смело, по-боевому, и не дать ему вывести корабль из ангара. Однако если наши подозрения по поводу вас небезосновательны, я сейчас же, в эту секунду, отдам приказ о штурме. Если у вас есть какие-либо личные планы, лучше от них отказаться и сотрудничать с нами. Ступайте наверх и, пока идет атака, предпринимайте все необходимое против Гриера. Но вам придется поторопиться.

Ее голос обрел силу, напомнив звучание скрипки на низкой ноте, и стало ясно, что она решила перейти к активным действиям.

— Всем вооруженным силам! — провозгласила императрица, как видно обращаясь к другим телестатам. — Атакуйте!!!

Хедрок уже бросился к выходу, когда услышал эту команду. Какое-то время ушло на то, чтобы справиться с массивной дверью, защищающей от радиации. Взбираясь по лестнице, он еще был уверен, вернее — еще надеялся, несмотря на грозящую опасность, что сумеет выбраться на уровень земли или даже выше, прежде чем что-либо его остановит.

И тут ухнул залп, сотрясший космический корабль. Подобной силы удара он не представлял себе в самых мрачных предположениях и на мгновение застыл в ужасе и изумлении. Разум отказывался верить, что такое возможно. Не успел он сделать следующего шага, уже сомневаясь в возможности благополучного исхода, как грянул второй залп титанической силы, сбросившей его вниз.

Едва Хедрок поднялся на ноги, собрав все силы, грохнул очередной залп. Из носа и из ушей потекли струйки крови. Выстрелы следовали один за другим. Он падал и снова поднимался, плохо соображая, где находится, и почти не сомневаясь, что теперь все кончено.

Он уже не шел, а полз, и не вверх, как вначале, а вниз. И на одной из площадок инстинктивно запер за собой дверь.

Совершенно измученный, он прислонился к стене, когда крики людей достигли его помутившегося сознания. Чьи-то голоса вроде бы раздавались внутри корабля. Все еще плохо соображая, он потряс головой. Голоса приближались, и тогда он ясно понял, что произошло.

«Они проникли в корабль. И для этого понадобилось только семь залпов».

По ту сторону двери, за которой он стоял, громко командовал какой-то человек:

— Ломайте быстрее! Приказываю схватить всех на борту!

Глава 8

Хедрок решил отступать, но движения были замедленными — он не мог в полной мере ими управлять. Колени дрожали, ноги не слушались, когда он сходил по ступеням.

Вниз, вниз — было такое чувство, словно опускаешься в собственную могилу. Нет, подумал он, до могилы еще далеко. Он миновал складские помещения. Затем будут изоляционные переборки, затем мастерская, затем машинное отделение, затем камера с двигателями, а уж затем…

А уж затем…

Забрезжила надежда. Был все-таки выход. Корабль, конечно, потерян. А с ним и шанс миллиардов людей, которые могли бы возжечь факел цивилизации на самых отдаленных планетах Вселенной — их шанс на новое счастье. Но его надежда еще не угасла. Он достиг машинного отделения и отбросил все мысли, кроме одной — вырубить автономное электропитание. Понадобилась драгоценная минута, чтобы выяснить, каким выключателем надо щелкнуть, чтобы всех наверху оставить без света и энергии. На протяжении этой минуты потолок содрогался, под напором рвущихся стражников одна за другой с отдаленным грохотом падали запертые им двери. Людские возгласы становились все ближе.

Сейчас он им преподнесет сюрприз. Отнимет у них несколько минут, замедлив продвижение дальше.

Хедрок вечером заметил, где находится гигантская шестифутовая дрель, которая сейчас ему понадобится. Она парила в воздухе на антигравитационной платформе. Вытолкнув ее из мастерской, он спустился по двум пролетам лестницы мимо машинного отделения в камеру с главным двигателем — последнее помещение огромного космического корабля. И здесь, забыв о чрезвычайном своем положении, остановился как завороженный.

Вот то сокровище, из-за которого разгорелся весь сыр-бор. Вчера — господи, как давно это было! — ему не хватило времени добраться до последнего отсека. А теперь пришла пора проникнуть еще дальше — в шахту двигателя. Он снял с дрели транспарантное устройство, намереваясь просветить тридцатифутовую толщу стены. Экран транспаранта заволокло мутным туманом, и он понял, что просчитался. Металл слишком плотный, слишком толстый и многослойный.

Чувствуя свое бессилие, он резко повернулся и бросился бежать, толкая перед собой дрель, — несмотря на полную невесомость, она все же несколько замедляла движения. Миновал первую дверь нижнего шлюза, затем вторую, третью и вдруг остановился, пораженный безумной догадкой. Собрал остатки сил, чтобы пробурить шестифутовый наклонный шурф на поверхность земли. Но это оказалось излишним: его глаза разглядели имеющийся проход. Тусклые лампы на потолке образовали уходящую вверх и далеко вперед линию.

Некогда было обдумывать, как и зачем появился здесь этот проход. Хедрок схватил транспарант, оттолкнул ненужную больше дрель и кинулся в туннель. Он был очень длинным… Конечно, в те считаные минуты, на какие мог рассчитывать Хедрок, он не смог бы пробурить такой же. Угол подъема составлял приблизительно двадцать градусов. И дальность расстояния была ему на руку. Чем дальше он окажется от корабля, прежде чем выберется на поверхность, тем лучше.

Вот и конец. Перед ним была металлическая дверь. Используя транспарант, он увидел за ней пустой подвал. На двери оказался простой запор, который при первом же прикосновении открылся. Хедрок постоял в подвале, внимательно осматриваясь и обдумывая свое положение. Не Гриер, а Кершоу и другие соорудили все это. Они тоже относились с большой осторожностью к контактам с внешним миром. Возможно, Гриер даже не знал о проходе. Да, Хедроку вдруг стало совершенно ясно: если бы Гриер знал, никогда не оставил бы его одного в машинном отделении так близко от наклонного тоннеля. И еще: по всей вероятности, такие выдающиеся простофили, как Кершоу и Джил Нилан, которые приняли все меры предосторожности против вмешательства извне, не смогли обезопасить себя от собственного рабочего — от простого подручного Гриера, поручив ему контакты с внешним миром через телестат.

Впрочем, все эти догадки по поводу давней трагедии, происшедшей на космическом корабле, весьма интересны, однако носят чисто умозрительный характер.

В угнетенном состоянии духа Хедрок направился к ведущей наверх лестнице. На полпути она раздваиваюсь. Налево располагалась резная дверь, за которой, как показал транспарант, находилось пустое помещение. Правая лестница оказалась той, что была ему нужна. Хедрок положил транспарант на ступеньки — больше тот не понадобится. Он выпрямился, открыл последнюю, как выяснилось, дверь и оказался в ярком свете солнца. Он стоял на заднем дворе большого пустого дома. За великолепной лужайкой был садик с вечнозеленой растительностью, гараж для автоплана и высокий забор с калиткой. Калитка легко открылась, она выходила на глухую улицу с деревьями вдоль тротуаров. Намного дальше впереди тянулся широкий проспект.

Хедрок поспешил туда, стараясь определить свое местонахождение относительно космического корабля и решить, как вести себя дальше.

На углу стоял часовой в форме и блестящем шлеме со стереоскопом для дальнего видения.

— Как там дела? — спросил он, помахав Хедроку.

— Мы пробились внутрь! — прокричал Хедрок. — Смотри во все глаза.

— Не беспокойтесь. Нас здесь хватает.

Хедрок повернулся и, охваченный тревожными мыслями, быстро пошел обратно — туда, откуда вышел. Ловушка захлопывается. Как видно, перекрыты целые кварталы. Через какие-то минуты штурмовой отряд снесет последнюю из трудно поддающихся дверей в нижних отсеках космического корабля, поймет, что произошло, и начнет охоту, которая, конечно, увенчается успехом.

Более того. Может быть, солдаты уже преодолели все преграды и вот-вот вырвутся из тоннеля наружу, обнаружат его и убьют.

Хедрок перелез через высокий забор в другой задний двор. Перед каким-то домом стояла шеренга людей в шлемах со стереоскопами. Внезапно блеснула озорная мысль: что будет, если не искать путей к отходу, а двинуться прямо к кораблю? И он пошел. Никто не попытался остановить его. После всех страхов и напряжения он улыбнулся, подумав о людской психологии, разрешающей перемешаться к эпицентру событий, но не от него. Смело вышел на перекресток улиц, откуда уже виднелся ангар, напоминающий иглу. И через несколько секунд приблизился к кораблю. Никто не стал препятствовать, когда он осторожно пролез через пробоину с рваными краями и очутился в кабине управления.

Снова дали электричество, которое он недавно вырубил. Это было первое, что бросалось в глаза. Значит, преследователи добрались до машинного отделения. Скорее всего, они растекались сейчас по всем направлениям, чтобы обыскать помещения. Не открывает ли это перед ним некие возможности? Хедрок обвел взглядом кабину управления. В нее набилась группа людей, и каждый, как того требовали правила, был в таком же изоляционном костюме, что и он сам. У солдат его появление не вызвало ни тени подозрения. Судя по всему, он был для них одним из сотрудников тайной полиции в одежде, защищающей от радиации.

И тут что-то грохнуло внизу, в глубине корабля. Хедрок содрогнулся от этого звука.

«Должно быть, взломали дверь в камеру с двигателями».

Сейчас обнаружат, каким образом он вырвался на свободу. Через несколько секунд сигнал тревоги, набирая скорость, понесется по всем помещениям. Хедрок неторопливо двинулся к лестнице, проталкиваясь между людьми, и начал подниматься вверх. Все оказалось очень просто. Он беспрепятственно достиг спасательной ракеты и быстро ее осмотрел. Внутри никого не было. Со вздохом облегчения опустился в многоцелевое кресло перед приборной доской и, сдерживая прерывистое дыхание, нажал на «пуск».

Как шарик катится по наклонной стеклянной плоскости, так и этот маленький корабль соскользнул по направляющим штангам.

Прекрасный старый город с высоты полумили искрился на солнце. Казалось, до него рукой подать, шпили некоторых домов чуть ли не царапали днище. Хедрок постепенно приходил в себя. Сначала удивился, что перехватчики не атакуют его, но потом уверовал, что они стерегут восьмисотфутовый космический корабль, а это крошечное суденышко издали походит на общественный автоплан или какую-нибудь из разнообразных прогулочных машин. Он прикидывал два варианта. Если удастся, спастись бегством и спрятаться в одном из своих потайных убежищ. Если нет, то, используя форсажный двигатель спасательной ракеты, убраться из земных пределов.

Конец его надеждам положило темное пятно, появившееся на экране телестата заднего обзора. Оно, с нарастающим гулом затмевая голубизну неба, превратилось в корабль — тысячефутовый крейсер. В то же самое время стандартный телестат — теперь, когда Хедрок вырвался на свободу, им можно было пользоваться для обычной связи — ожил.

— Разве вы не слышите всеобщий приказ не взлетать? — сказал строгий голос. — Держите курс прямо вперед, оставайтесь на данной высоте, пока не достигнете сигнальной башни военного аэродрома на востоке. Садитесь там, в противном случае будете уничтожены.

Пальцы, протянувшиеся к белому акселератору, застыли на полпути. Похоже, его не узнали, он не уловил в команде подозрительных ноток. Хедрок еще раз скользнул взглядом по экранам телестатов и не увидел в воздухе никого, кроме этого крейсера. Всякое движение замерло. Нахмурившись, Хедрок снова посмотрел на крейсер, висевший над ним почти вплотную. Очень близко. Он прищурил глаза. Крейсер перекрывал ему путь вверх. Реальное положение вещей круто изменилось, когда еще два крейсера пристроились справа и слева, а впереди и сзади носился рой маленьких истребителей. Тут первый корабль стал наседать на него, закрыв собой весь экран. Какие бы промахи ни допускали наземные части, воздушные силы оказались на высоте, в этом сомнения не было. Во второй раз его рука потянулась к белому акселератору. Он сжал его, но остановился, так как на экране обычного телестата возникло продолговатое аристократическое лицо императрицы.

— Нилан, — сказала она. — Я не понимаю. Неужели вы в самом деле настолько неблагоразумны, что решили противостоять правительству?

Хедрок ничего не ответил. Он чуть-чуть поворачивал свой корабль, не отрывая глаз от образовавшегося просвета между летящими впереди истребителями. Да и каким образом он мог бы ответить — шепотом, как раньше? Либо изменив голос, к чему давно не прибегал. Не хотел он разыгрывать бездарный спектакль и рисковать будущими отношениями с Иннельдой.

— Дэн Нилан! — Голос императрицы звучал на низкой драматической ноте. — Подумайте, прежде чем обрекать себя на гибель. Мое предложение все еще в силе. Просто посадите спасательную ракету в указанном месте и…

Она продолжала говорить, но Хедрок помышлял лишь о побеге. Благодаря ее вмешательству он выгадал минуту-другую, чуть подправил курс, и сейчас его маленький корабль был повернут к Южному полушарию в направлении звезды Проксима Центавра. Разумеется, цель он наметил весьма приблизительно, но другого выхода не было — необходимо уйти от военных кораблей и отправиться в те края, о которых у него было хоть какое-то представление.

— …Я предлагаю вам миллиард креди…

Пальцы крепко сжимали белый рычаг, на котором значились слова «Полет в бесконечность», и теперь, когда наступило время, он не колебался. Резкое движение руки — и рычаг был выжат до упора.

На него обрушился удар такой невероятной силы, будто его огрели кузнечным молотом.

Глава 9

Томительно тянулось утро. Императрица — молодая, высокая, красивая — ходила взад-вперед по своему кабинету с зеркалами на стенах.

«Какой изможденный у меня вид, — вдруг подумала она, — будто у задерганной кухарки. Начинаю себя жалеть и сетовать на крест, который взвалила на собственные плечи. Кажется, старею…»

Она физически ощущала бремя своих лет. Наверное, в десятый раз включила один из стоящих в ряд телестатов и долго всматривалась в людей, работавших в отсеке двигателей космического корабля Гриера. Ее обуяло неистовое желание закричать на них, заставить поднажать, поспешить, поторопиться. Неужели они не понимают, что в любой час, в любую минуту Торговый дом оружейников может обнаружить то место, куда перевезли корабль, и атаковать его всей своей мощью.

«Уничтожить корабль, пока не поздно. Уничтожить как можно скорее!» — в который раз думала она за это долгое утро.

Резким движением пальца включила телестат, который передавал новости, и вслушалась в выкрики, обращенные к ней:

«Торговый дом оружейников обвиняет императрицу в том, что она вынашивает тайные планы межзвездных полетов… Торговый дом требует обнародовать эти секретные данные…»

Она выключила телестат и на какое-то время застыла, оглушенная тишиной. Но уже через мгновение почувствовала себя лучше. Они ничего толком не знают — сам собой напрашивался вывод из последних сообщений. Как только корабль будет уничтожен — она опять ощутила прилив беспокойства, — останется один сомнительный момент, один человек: таинственный Дэн Нилан.

Но Нилан либо мертв, либо бесследно исчез. В течение двух секунд, пока маленький корабль был в пределах досягаемости военных радаров, он развил, по сведениям технической службы, такую огромную скорость, что никакое человеческое существо не могло бы ее выдержать, оставаясь в сознании. И еще неизвестно, как долго продержится такое состояние при подобной скорости. Пускай себе Торговый дом оружейников неистовствует и витийствует, Ишеры знавали и худшие времена.

Невольный взгляд на телестат, настроенный на корабль Гриера, вернул ее к главной опасности. Долго смотрела она не отрываясь на незаконченную работу. Затем, вся дрожа, прервала связь. Какой кошмар это ожидание! Потом выслушала очередной выпуск последних известий и почувствовала себя бодрее. У нее прибавилось уверенности. Все, что сообщалось о Торговом доме оружейников, было против него. Императрица с трудом выдавила из себя кривую улыбку: вот ведь до чего дошла — собственной пропаганде поверила!

Как бы там ни было, она совершенно успокоилась и была готова к разговору, который откладывала все утро. Невозмутимая, сидела она в кресле, а перепуганный негодяй Гриер трещал без умолку — был вне себя от страха и молил о пощаде. Императрица слушала без интереса, пока тот не упомянул о Кершоу и Нилане.

Она поморщилась: ох уж этот Нилан!

Какую же цель поставил он перед собой? Воздвиг неприступную стену, которую она не смогла преодолеть. Возможно, неожиданное сопротивление, которое он ей оказал, следует объяснить родственными чувствами к брату, хотя совсем уж непонятно, как он обнаружил корабль. Пробыв на нем всего несколько часов, досконально разобрался во всех деталях. Приложил поистине геркулесовы усилия, чтобы привести в порядок двигатели — грандиозная задача, которую он, пожалуй, решил бы в более благоприятных условиях. Это она ему помешала, так как страшно нервничала и приказала начать атаку. По логике вещей следовало принять во внимание его доводы и отложить штурм. О чем тут говорить — она столкнулась с выдающейся личностью!

Императрица справилась со своими мыслями и мягко спросила Гриера:

— А где вы оставили Кершоу и других?

Тот стал что-то бессвязно лепетать о семи пригодных для жизни планетах созвездия Центавра, три из которых прекраснее Земли.

— Клянусь, я оставил их на одной из этих планет. С ними все в порядке. Первый же корабль подберет их. Я только хотел поскорее добраться сюда и продать изобретение. Конечно, это преступление. Но в наше время каждый думает лишь о себе.

Она знала, что Гриер лжет, говоря о судьбе команды, поэтому была холодна и безжалостна. Люди, испытывающие страх, всегда вызывали в ней эти чувства. Она относилась к ним с отвращением, словно к чему-то нечистому. Они не представляли для нее никакой ценности. Но в данном случае почему-то была в нерешительности и не сразу поняла, почему именно. Поразительно, но ей тоже было страшно. Только не за себя, как Гриеру, а за династию Ишеров.

Императрица подняла голову и повелела:

— Отведите его обратно в камеру. Я решу позже, что с ним делать.

Хотя знала наперед, что помилует мерзавца, и жгуче презирала себя за эту слабость. Уж не уподобилась ли она той черни, которая бесновалась на улицах и вопила, требуя сведений о межзвездном суперлайнере?

Один из ее личных телестатов ожил. Она включила его, и глаза ее расширились при виде адмирала Дирна.

— Да, — отозвалась императрица, — я сейчас буду.

Она в нетерпении вскочила с кресла. Космический корабль готов и ждет, чтобы уничтожили его и вместе с ним — его тайну.

Каждая минута промедления грозит гибелью, когда имеешь дело с таким противником, как Торговый дом оружейников. И она устремилась к дверям.

Космический корабль Гриера — она с досадой продолжала его так называть, поскольку не подобрала лучшего названия, — издали казался крошечным в огромном военном ангаре. Но по мере того, как ее автоплан в сопровождении патрульных машин подлетал все ближе, крошка начала расти. Когда же императрица прошла пешком последние четыреста футов, корабль навис над ней — длинное, крапчатого цвета сооружение в форме сигары, горизонтально уложенное на опоры. Ее глаза внимательно изучали обшивку: толстые листья металла болтались, но совсем их еще не отодрали. Она вопросительно взглянула на офицера в полевой форме, который стоял на почтительном расстоянии. Он поклонился.

— Как видите, приказ вашего величества выполнен точно. Никто ничего не видел внутри суперлайнера, никто ничего не трогал в нем, а рабочие, которые отрывали листы металла, набраны по списку, поступившему сегодня утром и утвержденному лично вами. Ни один из них не обладает достаточными научными знаниями, чтобы разобраться в обыкновенном космическом корабле, не говоря уже об особом.

— Хорошо.

Императрица повернулась и увидела приближающуюся группу людей. Все приветствовали ее.

Как она убедилась, здесь свое дело знали. Рабочие начали умело снимать листы обшивки. За два часа с этим было покончено. Да, скоро и с кораблем будет покончено, однако все его секретные узлы и конструкции запечатлелись в ее мозгу. А затем правительница стояла за бронещитом и наблюдала, как энергетическая пушка превращает остов корабля в бесформенную массу расплавленного металла. Иннельда уже проявляла нетерпение. Наконец на земле остался раскаленный добела холм неровной формы. Сразу успокоившись, императрица села в свой автоплан. Когда подлетали к дворцу, по небу плыли темные облака. День угасал.

Глава 10

Пелена как будто стала спадать. Хедрок долгое время лежал с широко открытыми глазами.

Он постепенно осознавал, как тихо вокруг: тяжесть в теле исчезла, никакого движения не ощущалось. Проблески сознания начали соединяться в одно целое. Он выпрямился в кресле перед пультом управления и посмотрел на экраны телестатов. В космосе мерцали звезды. Солнца не было, ничего не было, только острые как иглы лучики света, отличающиеся друг от друга яркостью. Ни давления скорости, ни гравитации. Он в своей жизни уже испытывал подобное, но здесь все-таки что-то иное. Взглянул на рычаг «Полет в бесконечность». Тот все еще был выжат до упора. Ах вот в чем дело! На спидометре — невероятные цифры, на автоматическом календаре — девятнадцать ноль-ноль, двадцать восьмое августа четыре тысячи семьсот девяносто первого года Ишер. Хедрок кивнул сам себе. Итак, он находился без сознания двадцать два дня. И все это время корабль летел вперед — спидометр показывал около четырехсот миллионов миль в секунду. При такой скорости расстояние между Землей и созвездием Центавра промелькнуло за восемнадцать часов. Теперь каким-то образом надо бы повернуть назад.

Хедрок погрузился в размышления, а затем освободил зажимное устройство автомата и перевел корабль на ручное управление. Что-то зажужжало и очень быстро затикало. Звезды завертелись, но по прошествии трех секунд вращение прекратилось. Корабль сделал плавный поворот, составивший тысячу двести миллионов миль. При прежней скорости Солнечная система покажется еще через двадцать два дня. Нет, минуточку! Не так все просто. Нельзя было снова подвергнуть себя действию жуткого давления, которое так надолго лишило его сознания. Кое-что прикинув, он повернул ручку на три четверти, изменив скорость движения. И стал ждать. Интересно, как скоро он придет в себя после того, как снизится давление? Прошло два часа — ничего сверхъестественного не случилось. Только голова клонилась на грудь и глаза закрывались. Но влияние торможения на этом закончилось.

В томительном ожидании Хедрок прилег на одну из кушеток и заснул. Вдруг всего его затрясло, он в испуге очнулся, но быстро успокоился — давление равномерно распределилось по всему телу. Пережив первый шок, он решил потерпеть. Хотел вскочить, чтобы взглянуть на спидометр, но его пронзила резкая боль, и он предпочел не шевелиться. Понимал, что во всем теле идет болезненная перестройка — клеточная, атомная, нервная, мускульная. Он не двигался в течение получаса. Затем встал, подошел к приборным доскам и уставился в телестат. Ничего не было видно. Календарь показывал двадцать девятое августа, двадцать три часа три минуты, а стрелка спидометра опустилась до отметки триста пятьдесят миллионов миль. При таком торможении спасательная ракета должна будет остановиться приблизительно через тридцать два дня.

На третий день скорость упала более чем на одиннадцать миллионов миль в секунду. Он уже с интересом наблюдал, как тоскливо и медленно, час за часом, торможение увеличивается. Ему стало совершенно ясно, что при увеличении или уменьшении скорости за порогом трехсот пятидесяти миллионов миль в секунду действуют очень мощные законы. По крайней мере в четыре раза превосходящие по силе известные на Земле.

Дни тянулись медленно, и Хедрок наблюдал, как подсветка спидометра меркнет. Наконец свет мигнул и погас. Хедрок почувствовал себя потерянным во тьме ночи, с каждым часом все больше утрачивающим реальность. Спал беспокойно, затем вернулся в кресло за пультом управления.

Едва он уселся туда, как корабль затрясло. Было ощущение, будто вибрирует каждый лист обшивки. Маленькое суденышко завертелось, точно щепка в водовороте. Хедрока спасло многоцелевое кресло. Чутко реагируя на все колебания, оно гасило их и предохраняло человека от излишних нагрузок. Как, впрочем, и пульт управления.

Все близлежащее космическое пространство кишело сигарообразными космическими кораблями невероятных размеров. Экраны телестатов заполонили дюжины этих громадин длиной в милю; и все они выстроились вокруг ракеты по огибающей линии. Вдруг откуда-то из массы рукотворных космических тел до него долетели то ли мысли, то ли слова сообщения. Они ворвались в кабину управления, словно пузырящиеся струи атомарного газа. Они обладали такой силой, что в первое мгновение он не уловил смысла. А когда смысл начал доходить, то озадаченный мозг не сразу сообразил, что эти всепроникающие сигналы адресованы не ему, хотя непосредственно его затрагивают.

— …Пришелец не имеет значения… Тип разума минус девятьсот. Смотри первую величину напряжения… Уничтожить его?

Хедрок пребывал в полном смятении, но тут его осенила безумная мысль: обмен сведениями каким-то образом касался ожесточенной земной перепалки «за» или «против» межзвездных полетов. Какое теперь это имеет значение? Слишком поздно. Время безжалостно, а эволюция человека идет слишком медленно. Высшие по разуму существа давным-давно захватили во Вселенной то, что им было нужно, а оставшиеся крохи будут уступать только по своему усмотрению. Слишком поздно, слишком поздно.

Глава 11

Должно быть, прошла минута или чуть больше, а Хедрок все еще сидел в том же положении. Когда вернулась способность осознанно наблюдать за происходящим, он вдруг почувствовал, что может ориентироваться в темноте. В этой ситуации самым сильным, если не единственным желанием было желание выжить. Прищурив глаза, он смотрел, как в окна, на экраны телестатов — на окружавшие его космические корабли. Ему было страшно не за себя, а за человечество. Их было много. Слишком много. И ничего иного, кроме смерти, они не предвещали.

Но он был жив. Постижение этого факта дало ему как бы второе дыхание. Пальцы уцепились за ручки управления. Взгляд искал просвет между двумя огромными машинами. Затем он надавил на корректор, дождался момента, когда спасательная ракета сможет проскочить между кораблями, и осторожно до упора выжал белый акселератор.

Он перестал что-либо воспринимать, так как вдруг очутился в кромешной тьме, правда физической, а не умственной. Спустя мгновение припомнил, что было какое-то движение, смахивающее на легкий рывок. А потом — ничего, ни кораблей, ни звезд. И телестаты не то чтобы выключились, но экраны заполнила густая чернота. Чуть подождав, он нажал информационную кнопку на приборной доске. Тут же засветилось простое слово: «металл».

Металл! Он со всех сторон окружен металлом. Это означало только одно — ракету поглотил огромный незнакомый корабль. Как это произошло — неведомо, но если Торговый дом оружейников на Земле имел вибрационную систему трансмиттеров, посредством которой материальные объекты могли перемещаться в пространстве, почему же огромная машина не могла поглотить его спасательную ракету?

Ясное осознание положения, в котором он оказался, причиняло душевные муки. Конечно, его взяли в плен, и, когда положено, он узнает, что его ждет. Они оставили ему жизнь, а это означает, что он представляет для них интерес, Хедрок облачился в скафандр. Нервы были напряжены до предела, но он держал себя в руках.

Сделав все необходимые приготовления, он открыл воздушный шлюз, на какое-то мгновение остановился и подумал в унынии, как далеко он от Земли. Затем вышел из спасательной ракеты. Гравитации не было, поэтому, когда само-закрывающаяся дверь шлюза подтолкнула в спину, он, плавно паря, стал опускаться вниз. Яркий свет фонарика высвечивал резко очерченные стены, выложенные ровными пластинами металла, и двери в них.

Ничего необычного в этой картине не было, все вполне ординарно. Просто нужно проверить двери и, если какая-нибудь поддастся, выйти. Первая дверь сразу же открылась. Мгновение спустя нервное напряжение стало спадать, показалось даже, что он находится в стране чудес. С высоты около двух миль просматривался город. Он сиял и переливался в лучах невидимого источника света, весь в зелени деревьев и цветущих кустарников. За ним начинался пригород, яркий от обилия садов, лужаек и искрящих ручьев. Этот пейзаж, насколько хватало взгляда, простирался на три стороны и, мягко изгибаясь, терялся в легкой дымке. Если бы не ограниченный горизонт, можно было подумать, что это Земля.

Здесь Хедрок испытал еще одно сильнейшее потрясение. Город, пронеслось в голове, совсем земной город в космическом корабле — такое просто в уме не укладывалось. Корабль, который вначале показался в милю длиной, на самом деле был величиной по меньшей мере в пятьдесят миль и летал в космосе с несколькими сотнями себе подобных — каждый аппарат размером с маленькую планету, управляемый существами высшего разума.

Хедрок подумал о дальнейших шагах. Нельзя ли вывести сюда свою ракету? Осмотрел стену с дверями и нашел достаточно большой проем. Но какое-то мгновение засомневался: разрешат ли таинственные существа сдвинуть ракету с места. Все зависит от того, чего они от него хотят. Его сомнения кончились, когда маленькая машина выскользнула наружу, беспрепятственно преодолев проем, и через несколько минут села на окраине города.

Благополучно приземлившись, Хедрок тихо сидел и ждал, когда успокоятся нервы. И к тому же он подумал, что именно на такое поведение здесь рассчитывали. Бесспорно, он служил объектом какого-то важного эксперимента; и хотя меры предосторожности с его стороны, казалось, не имеют никакого смысла, пренебрегать ими тоже не следовало. Он сделал анализ атмосферы. Атмосферное давление было чуть больше обычного, содержание кислорода девятнадцать процентов, азота — семьдесят девять, температура плюс семьдесят четыре по Фаренгейту, гравитационное взаимодействие в норме. Можно не продолжать исследований, так как показатели оказались такие же, как на Земле.

Хедрок снял скафандр. Ни о каком сопротивлении и помышлять нечего. Он полностью во власти существ, которые как бы походя, за считаные минуты создали для него привычную среду обитания. Выскользнул из ракеты и ощутил тишину. Пошел вперед по улице, миновал одну, потом другую — город был пуст. Ни ветерка, ни движения. Деревья словно погрузились в спячку — неподвижные ветви, поникшие листья. Этот пейзаж слишком смахивал на макет за стеклом витрины, на сад в бутылке, да и сам он посреди всего этого — крошечная фигурка, застывшая в напряжении. Единственная разница, пожалуй, в том, что он не собирается стоять здесь вечно.

Хедрок направился к белому блестящему зданию, широкому и минному, но не очень высокому. Постучал в дверь и, когда звук безответно замер, толкнул ее. Дверь открылась не в вестибюль, а в небольшую комнату, облицованную металлом. Там были приборная доска, многоцелевое кресло и человек в нем. Хедрок остановился как вкопанный, ибо в кресле сидел не кто иной, как он сам, собственной персоной, будто в своей спасательной ракете. Он осторожно прошел вперед, ожидая, что стоит приблизиться, и тело исчезнет. Но этого не произошло. А если дотронуться до собственного двойника, рука погрузится в пустоту? Ничего подобного. Пальцы ощутили реальную фактуру одежды и теплоту живого лица. Лже-Хедрок, не обратив на своего прототипа никакого внимания, продолжал напряженно всматриваться в экран общего телестата.

Хедрок посмотрел в том же направлении и вздрогнул, когда увидел одухотворенное и серьезное лицо императрицы.

Ага, здесь разыгрывается последний приказ Иннельды, беззвучная сцена, так как не слышно ее вибрирующего голоса, приказывающего посадить спасательную ракету. Он с нетерпением ожидал, что же будет дальше, но и через несколько минут ничего не изменилось. Тогда он пошел к двери. Уже за пределами этого помещения остановился, почувствовав сильное волнение. Эта картина, размышлял он, разыгранный фрагмент его памяти. Но почему именно этот эпизод, а не какой-то другой?

Импульсивно Хедрок снова открыл ту же дверь и заглянул вовнутрь. Комната была пуста. Он пошел дальше в город и опять окунулся в тишину, как в омут. Напряжение постепенно ослабевало. Он должен быть готов к любой неожиданности со стороны неведомых хозяев его судьбы. Что-то их заинтересовало, теперь нужно взять инициативу в свои руки и поддерживать интерес к себе до тех пор, пока не удастся раскрыть тайну их власти над собой.

Вдруг Хедрок очутился перед внушительным подъездом тридцатиэтажного мраморного небоскреба. Резная дверь открылась, как и в первом случае, не в холл, а сразу во внутреннее помещение. Оно было больше первого. В напольных и настенных витринах красовались образцы оружия, а в углу сидел человек и распечатывал письмо. Хедрок уже пережил нечто подобное, поэтому увиденное не потрясло его так сильно. Перед ним был линвудский оружейный магазин, а человек в углу — Дэниел Нилан. Очевидно, сейчас проигрывают сцену их встречи и разговора.

Он прошел вперед, чувствуя какое-то несоответствие, какое-то отличие от запечатлевшегося в памяти. И вдруг понял, в чем дело. При их настоящем свидании Нилан еще не читал письмо.

Неужели ему продемонстрируют то, что случилось позже?

Когда Хедрок остановился позади сидящего Нилана и взглянул на письмо в его руках, то оценил подлинность сцены. На конверте была марсианская почтовая марка. Значит, это та самая корреспонденция, которая поступила на имя Нилана в Торговый дом оружейников и за которой Нилан вернулся после их совместного визита в Треллис Майнор билдинг.

Но как все это делается? Одно — воспроизвести сцену, которую они извлекли из его памяти, совсем другое — реконструировать то, в чем он не принимал участия, и что совершалось на расстоянии бесчисленных миллиардов километров около месяца назад. Должна же быть причина, ради которой они демонстрируют столь сложное искусство. Он решил: «хозяева» хотят, чтобы он прочел письмо, полученное Ниланом.

Хедрок наклонился вперед в намерении разглядеть строчки, но перед глазами все тут же поплыло. Вскоре это прошло, и он обнаружил, что не стоит, а сидит и даже сам держит письмо. Такое перераспределение ролей было настолько неожиданно, что Хедрок невольно повернулся на стуле и посмотрел назад.

Время тянулось бесконечно, а он смотрел и смотрел на собственное тело, застывшее поодаль в напряженной позе, чуть подавшись вперед, и на прищуренные глаза, пытающиеся что-то разглядеть. Затем принял прежнее положение и оглядел одежду Нилана, руки Нилана, тело Нилана. И почувствовал себя совсем по-иному — в него переселились мысли Нилана, возник эмоциональный интерес к письму.

Прежде чем Хедрок смог себе объяснить, каким это образом — совершенно непонятно каким! — его душа переместилась в тело Нилана, тот углубился в письмо. Оно было от его брата Джила.

Дорогой Дэн!

Теперь я могу рассказать тебе о величайшем открытии за всю историю существования человечества.

Через несколько часов мы отбываем. Мне пришлось ждать последней минуты, ибо мы опасались, что письмо перехватят, и не могли рисковать. Мы хотим поставить мир перед фактом. Когда вернемся, будем кричать о нашем свершении на каждом углу, представим бесконечные фильмы и записи, подтверждающие наш рассказ. А сейчас о самой экспедиции.

Нас семеро во главе с известным ученым Дердом Кершоу. Шесть специалистов в различных областях науки. Седьмой — парень по имени Гриер — вроде подручного для ведения книг учета, протоколов, отчетов и так далее. Он отвечает также за работу автоматических кухонных плит. Кершоу обучает его работе с приборами управления, чтобы освобождать остальных от будничных дел.

Здесь Хедрок-Нилан прервал чтение, на сердце у него кошки скребли.

— Дети! — пробормотал он севшим голосом. — Великовозрастные дети, черт бы их побрал.

И тут же подумал: «Итак, Гриер был подручным. Неудивительно — ведь он полный профан в науке».

Хедрок принялся читать дальше, но вдруг вычленил собственное «я» из совокупного сознания и в изумлении подумал: «Дэн Нилан ничего не знал о подлеце Гриере. Как же он мог испытывать к тому неприязнь?» Однако здесь его собственное «я» вновь растворилось — сильное желание Нилана продолжить чтение победило волевой импульс Хедрока. Они совместно двинулись дальше:

— Меня пригласили заниматься этим делом после того, как Кершоу заметил мою статью в журнале по атомной энергетике. Статья была посвящена исследованию вращения небесных тел в сторону, противоположную вращению Земли. Это исследование перекликалось с идеей изобретения Кершоу.

Должен заметить, что возможность дублирования этого открытия другими исследователями практически равна нулю. В своей концепции оно охватывает слишком много отраслей науки. Как ты помнишь, во время учебы нам говорили, что существует почти пятьсот тысяч отраслей науки и умелая координация усилий будет порождать бесконечное количество новых изобретений. Впрочем, никого нельзя научить устанавливать продуктивное соотношение отдельных элементов на стыках наук, не говоря уж об их выборе.

Я упоминаю об этом, чтобы еще раз подчеркнуть необходимость полной секретности. Однажды ночью мы долго говорили с Кершоу, и мне предложили участвовать в этом предприятии исключительно на конфиденциальной основе.

Послушай, Дэн, это новость огромной важности. Мы изобрели корабль, обладающий такой скоростью, о которой можно только мечтать. Мы победили звезды. И когда я закончу это письмо, мы отправимся в созвездие Центавра. При одной мысли об этом меня бросает в жар и холод. Все проблемы человечества разрешены. Вся вселенная открывается для людей. Только подумай о тех, кого насильно выбрасывают на Марс, Венеру и всякие луны. Конечно, это вынужденная мера, ведь кто-то должен находиться там и разрабатывать природные богатства — а теперь появилась надежда, новый шанс обосноваться в прекрасных цветущих мирах дальнего космоса.

Отныне и навек мы обретем неограниченные жизненные пространства, и люди перестанут грызться из-за права владения земельной собственностью. Теперь у всех ее будет более чем достаточно.

Причина нашей осторожности состоит в том, что империя Ишеров будет потрясена до основания беспрецедентной эмиграцией, которая тут же начнется, и императрица Иннельда поймет это и постарается уничтожить нас. Мы даже не уверены в том, что Торговый дом оружейников поддержит эти перемены. Он ведь является неотъемлемой частью ишеровской системы, он финансировал ее и таким образом приложил руку к созданию самой стабильной в истории человечества государственной машины для подавления нестабильного общества. Так что пока мы бы не хотели, чтобы кто-либо узнал о нашем предприятии.

И еще. Мы с Кершоу обсуждали влияние сверхдальних расстояний на нашу с тобой сенсорную связь. Он полагает, что скорость движения при нашем удалении от Солнечной системы сразу разрушит эту связь, не говоря уж о тяжких перегрузках, которые нам предстоит испытать. Мы…

Здесь Нилан остановился. Выходит, и он все это испытал, а потом наступила пустота. Джил не умер. Вернее, не умер в тот день год назад… Мысли стремительно неслись вперед… И только во время экспедиции Гриер…

Здесь Хедрок усилием воли вырвал собственное сознание из двойственного союза.

«Господи, — подумал он, содрогнувшись, — мы части друг друга. Наши эмоции взаимно переплелись, мои знания и ощущения перешли к нему, а его — ко мне. Это было бы хорошо, если бы он был моим братом, с которым у нас давным-давно установилась сенсорная взаимосвязь. Но все не так. Мы совсем чужие люди, встретившиеся однажды по воле случая».

Вполне возможно, его «хозяевам», этим таинственным экспериментаторам, манипулирующим чужими телами и разумом, все равно, с кем иметь дело — с ним самим, с Ниланом или с его идентичным братом. В конце концов, нервная система у большинства людей структурно одна и та же. Если двух Ниланов можно «настроить» друг на друга, почему бы не сделать то же самое с любыми другими человеческими существами.

На этот раз, разложив все по полочкам, Хедрок не сопротивлялся слиянию своей индивидуальности с личностью Нилана. Он хотел дочитать письмо Джила. Но перед глазами поплыло.

Хедрок-Нилан заморгал и резко вздрогнул, когда в лицо хлестнуло раскаленным песком. По телу пробежала судорога. Это уже был не оружейный магазин и не призрачный город. Он лежал под огромным выпуклым солнцем посреди плоской пустыни красного цвета. Невысоко слева сквозь плотную пелену пыли проглядывало еще одно солнце. В этом мире мелкого песка оно казалось далеким и небольшим, а цвет его смахивал на кровь. Рядом на песке лежали люди. Один из них из последних сил повернулся; это был большой красивый человек, губы его беззвучно шевелились. Каким-то неведомым образом то, как человек повернулся, заставило Нилана-Хедрока увидеть коробки, тару, металлические конструкции. Хедрок узнал регенератор жидкости, контейнер с продовольствием, телестат. И снова посмотрел на человека.

— Джил! — закричал он истошно. Скорее, это была реакция Нилана. — Джил! Джил!

— Дэн! — казалось, донеслось издалека.

Возможно, то был не звук, а обрывок мысли в отуманенном мозгу. Усталый вздох. И опять откуда-то издалека чуть слышное, но отчетливое обращение к Нилану:

— Дэн, ах ты, чучело, где ты? Дэн, как тебе это удалось? Я не чувствую, что ты рядом… Дэн, мне плохо, я умираю. Мы на странной планете, которая скоро приблизится к одному из солнц Альфы Центавра. Бури крепчают, воздух раскаляется все сильнее. Мы — о боже!..

Внезапно его обожгла резкая боль. Словно кто-то туго натянул, а потом отпустил тетиву. Сквозь неведомые пространства и умопомрачительные расстояния. Хедрок ясно понял, что наяву ни он, ни Дэн не присутствовали при этой сцене. Действовала сенсорная связь между братьями, а непосредственным участником этого кошмара был Джил Нилан. Те, кто все это сотворил, достигли потрясающего понимания человеческих существ и власти над ними.

Прошло некоторое время, и Хедрок вновь увидел Дэна Нилана в оружейной лавке с письмом в руках. В глазах стояли слезы, но теперь можно было разобрать заключительные слова:

— В первый раз со дня рождения мы разлучены. Я знаю, что мне будет тоскливо и одиноко.

Уверен, Дэн, ты читаешь это письмо и завидуешь. Едва подумаю о том, как давно человек мечтает отправиться к далеким звездам, хотя ему постоянно внушают, будто это невозможно, — и сразу представляю себе, что ты чувствуешь. Ведь ты самый неистовый искатель приключений в нашей семье.

Пожелай мне удачи, Дэн, и держи язык за зубами.

Твоя вторая половина Джил.

Хедрок не стал раздумывать над последней трансформацией. Сейчас она уже не имела значения. Его не оставляла мысль о случившемся чуде, позволившем ему увидеть беднягу Джила Нилана в раскаленных песках. Каким-то образом всемогущие существа, захватившие его в плен, восстановили прерванный контакт между братьями и осуществили связь через колоссальное пространство и время — связь мгновенную и совершенно невероятную.

И случайно или намеренно прихватили его в это фантастическое путешествие.

Странно, почему так темно? Коль скоро он уже не в оружейном магазине, то, по логике вещей, должен вернуться в безлюдный город или на огромный корабль этих высокоодаренных существ. Хедрок пошевелился и, сделав усилие, понял, что лежит ничком. Только он стал подниматься, как его руки и ноги запутались в тугом переплетении каких-то канатов. Пришлось ухватиться за болтающийся конец, чтобы не упасть. В кромешной тьме он встал, пошатываясь и пытаясь удержать равновесие.

Он успокаивал себя, изо всех сил старался не упустить ни одной подробности происходящего вокруг. Внезапно его охватила паника, словно что-то кольнуло. Под ногами не осталось ничего твердого, кроме колышащихся канатов, — будто на парусной шхуне, бороздившей моря и океаны в стародавние времена, или в паутине паука кошмарных размеров. Он оцепенел, холодок пробежал по позвоночнику. Точно: паучья паутина!

Между тем откуда-то просочился тусклый свет голубоватого отлива, и стаю ясно, что города нет и в помине. Вместо него возник таинственный темно-синий мир, заполненный паутиной, многими милями паутины. Она тянулась направо, налево и высоко вверх, растворяясь вдалеке. Она была везде и всюду, куда ни кинешь взгляд, и постепенно таяла во мраке, словно в преисподней. И тут, хотя и не сразу, он разглядел тех, кто ее ткал.

У Хедрока, многое повидавшего на своем веку, было время, чтобы морально подготовиться к предстоящему испытанию. Было время понять, что он находится внутри корабля и тот должен быть обитаем. Высоко над ним кто-то чуть-чуть пошевелился. Пауки! Он их ясно видел теперь — огромные существа с множеством ног. Ему стало невыносимо тошно. Вот как распорядилась природа — властью над вселенной и самым высшим интеллектом она наградила паукообразных.

Кажется, Хедрок довольно долго предавался подобным размышлениям. Затем его осветил слабый свет, направленный непонятно откуда. И тут его мозг стал воспринимать сильнейшие импульсы:

«…Показатели отрицательные… Между двумя существами нет физической связи… только энергия…»

«…Но напряжение усиливалось… Связь осуществилась на расстоянии».

«Подтверждаю, что нет физической связи…»

Одна сухая констатация за другой.

«Я просто выражал свое изумление, о могущественный… Несомненно, мы имеем дело с явлением, тесно связанным с поведением этой расы. Давайте спросим у него…»

«ЧЕЛОВЕК!»

Мозг Хедрока, в последние минуты работавший на пределе под грузом чудовищных импульсов, еле выдержал воздействие целенаправленной волны.

— Да? — наконец выдавил из себя Хедрок.

Он говорил вслух. Голос его, и без того негромкий, потонул в тиши большого помещения.

«Человек, почему один брат отправился в долгое путешествие, чтобы выяснить, что случилось с другим братом?»

На какое-то мгновение вопрос озадачил Хедрока. По-видимому, имелся в виду тот факт, что Дэн Нилан вернулся с далекого астероида на Землю, чтобы разузнать, почему прервалась его сенсорная связь с братом Джилом. Этот вопрос вроде бы не имел смысла, так как ответ очевиден. Идентичные братья, они вместе воспитывались, у них были особенно близкие отношения. Прежде чем Хедрок смог объяснить наипростейшие вещи в природе человека, его мозг испытал новое мощное воздействие:

«Человек, зачем ты рисковал жизнью, чтобы другие человеческие существа могли отправиться к звездам? И почему ты хочешь передать тайну бессмертия другим?»

Несмотря на полный ералаш в голове, до Хедрока начал доходить истинный смысл происходящего. Эти паукообразные старались понять эмоциональную природу человека, поскольку сами были напрочь лишены всяких чувств. Они будто слепые, которые просят объяснить, что такое цвет, или абсолютно глухие, желающие узнать, что такое звук. Принцип тот же самый.

Теперь стало ясно, чего они добивались. Совершенно бессмысленное, как показалось прежде, воспроизведение сцены между ним и императрицей, когда он рисковал жизнью во имя своей альтруистической цели, было предназначено для наблюдения за его эмоциями. Затем таким же образом была налажена сенсорная связь между Ниланом и им самим. Они хотели измерить и оценить эмоции в действии.

И тут его мозг снова заполнился чужими мыслями:

«Жаль, что один из братьев нарушил связь…»

«Нет нужды в сдерживающем факторе. Брат на Земле больше не нужен, поскольку мы установили прямую связь между нашим узником и мертвым. Необходимы крупные исследования…»

«…Немедленно приступайте».

«Что делать в первую очередь?»

«Конечно, дать ему свободу».

Долгое молчание. Хедрок весь напрягся и невольно закрыл глаза. Затем — провал. Когда он открыл глаза, го увидел, что находится в одной из своих секретных лабораторий на Земле. В той самой, где его чуть не прихлопнула гигантская крыса.

Глава 12

Не веря, что он вновь на Земле, Хедрок осторожно встал на ноги и осмотрелся. На нем все еще был изоляционный костюм Гриера, в который он облачился, прежде чем покинуть спасательную ракету и отправиться бродить по «городу», сотворенному паукообразными специально для него. Он медленно оглядел помещения, стараясь найти хоть малейшие несоответствия, чтобы они подтвердили иллюзорность происходящего, новый обман зрения.

Уверенности ни в чем не было. Но чувствовал он себя совсем не так, как прежде, когда им манипулировали. Тогда он пребывал в полной нереальности, как бы во сне. А сейчас подобного ощущения не было.

Он нахмурился и стал вспоминать последние полученные от них импульсы. Один из пауков — вероятно, главный — распорядился отпустить его, «дать ему свободу». Хотя вовсе не ясно, значило ли это совсем отпустить или на время их эксперимента. Они ведь продолжают изучать эмоциональное поведение человека. Но он в своей жизни так часто подвергался опасности, что вопреки всему не мог позволить возобладать личному чувству страха и затмить намеченную цель. Однако сейчас необходимо удостовериться в реальности окружающей обстановки.

Он подошел к общему телестату в одном из кабинетов и включил канат новостей. Передавали скучный обзор информации. Комментатор говорил о новых законах, находящихся на обсуждении в императорском парламенте. Ни единого упоминания о межзвездном суперлайнере. Если и было какое-то смятение после его побега с корабля Кершоу, а потом за пределы Земли, то, очевидно, оно уже улеглось. А если были попытки заставить императрицу раскрыть секрет, то от них, похоже, давно отказались.

Он выключил телестат и надел рабочий костюм. Скрупулезно отобрал четыре перстня с оружием, готовясь к схватке, прошел через трансмиттер и очутился в одной из своих квартир в Империал-Сити. Теперь он чувствовал себя намного лучше. В мыслях Хедрок уже наметил план эксперимента, который он проведет, если паукообразные вновь попытаются подчинить его себе. Он не переставал думать о том, что означает свобода, подаренная ему. Подошел к окну и взглянул на город, простирающийся на юг. Более минуты Хедрок не сводил глаз со знакомой панорамы огромного метрополиса, а затем медленно повернулся к телестату и вызвал общественную службу новостей.

Эта организация была связана с Торговым домом оружейников и выдавала независимую информацию. Девушка ответила на все вопросы, не спросив имени абонента. Он узнал, что императрица публично и неоднократно отрицала сведения о межзвездном суперлайнере и что Торговый дом после массированной двухнедельной кампании против нее вдруг замолчал.

В мрачном состоянии духа Хедрок выключил связь. Итак, Иннельде все сошло с рук. Он догадывался, почему Торговый дом перестал давить на нее. Эта кампания могла бы стать весьма непопулярной, поскольку у оружейников не было никаких доказательств. Достало здравого смысла гласно не упорствовать в том, что, скорее всего, обернулось бы против них. К тому же девяносто процентов населения за две недели, очевидно, потеряли интерес ко всей этой истории. А из оставшихся десяти процентов многие не знали, что делать, даже если поверили в существование суперлайнера. Как заставить законную правительницу Солнечной системы раскрыть тайну?

Хедрок, имевший свои планы на этот счет, еще больше помрачнел. Он перешел в библиотеку и стал внимательно просматривать календарь нынешнего столетия. Проблем было несколько. Понадобится немного времени, чтобы привести план в действие, но начинать надо не раньше Дня вечного покоя.

Что касается паукообразных, не в его власти предугадать их шаги. Придется вести дело таким образом, будто они вообще не существуют.

— Итак, — бормотал он себе под нос, — сегодня первое октября, а завтра — День вечного покоя.

Ой-ой-ой! Выходит, остался только один день, чтобы подготовиться к самому крупному начинанию во всей его деятельности. А подготовка непростая — есть над чем поразмышлять. Трудно себе представить, как он справится с воротилами вроде Ненсена, Дили или Трайнера, когда времени в обрез. Но сейчас некогда сетовать на то, что все сложилось так, а не иначе.

Он вернулся в свою подземную лабораторию и придирчиво осмотрел огромный телестат, занимающий весь угол диспетчерской. Экран в несколько рядов окружали светящиеся точки, их было чуть больше полутора тысяч. Вскоре он набрал два десятка личных номеров. Семнадцать точек загорелись ярким зеленым цветом. Остальные три — красным, что означало: абонентов нет на месте. Семнадцать из двадцати — не так уж плохо. Закончив вызовы, Хедрок повернулся лицом к телестату, когда экран засветился.

— Хорошенько посмотрите на меня, — сказал он. — По всей вероятности, мы сегодня встретимся.

Он помедлил, обдумывая, как лучше поступить. Абонентам вовсе не обязательно знать, что он разговаривает сразу со всеми. Несомненно, некоторые из них далеко не дураки и, вероятно, подозревают, что вызваны и другие фирмы, но подчеркивать это было бы глупо.

Довольный, что эта мысль пришла в голову, Хедрок продолжал:

— Сотрудники вашей фирмы должны оставаться в конторе до завтрашнего утра. Позаботьтесь о спальных местах, обеспечьте их развлечениями и едой. Пусть работают до обычного часа, если не будет дальнейших распоряжений. За эту неделю сотрудникам надлежит выплатить премию в размере двадцати процентов. Лично вам сообщаю: возникло чрезвычайное положение и, если не получите дополнительных указаний до семи часов утра, продолжайте завтра трудиться в нормальном ритме. А пока прочитайте седьмую статью конституции. Все.

Он отключил телестат, взглянул на часы и скорчил гримасу. Должно пройти по крайней мере пятнадцать минут между его приказом и физическим появлением перед теми, кому он адресован. По-другому поступить нельзя. Нельзя явиться через минуту после разговора по телестату. Приказ сам по себе наверняка вызвал шок, так что не следует усугублять ситуацию.

Кроме того, предстоит быстро приготовить достаточную дозу стимулятора роста и принять ее внутрь. Прищурившись, он стоял и обдумывал вероятные повороты предстоящих бесед. Довольно трудно будет сразу подмять под себя некоторых администраторов. Он давно собирался принять против них решительные меры. Слишком засиделись на тепленьких местечках. Благодаря его либеральной политике прибрали к рукам руководящие посты, передают их по наследству из поколения в поколение, порой уходя из-под контроля и распоряжаясь прибылью по собственному усмотрению. В одиночку Хедрок не успевал за всеми уследить, и его власть постепенно ослабевала.

Выждав полчаса, он включил трансмиттер, посмотрел в образовавшийся тут же длинный светлый коридор. Затем шагнул в него и оказался перед дверью с внушительной табличкой:

КОРПОРАЦИЯ «ЗВЕЗДНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» КАПИТАЛ — ТРИЛЛИОН КРЕДИ

Контора президента Дж. Т. Трайнера Посторонним вход воспрещен!

При помощи перстня Хедрок справился с хитрым запором. Вошел в приемную и направился дальше мимо хорошенькой девушки-секретарши, которая сделала попытку его остановить. Лучом перстня на ходу открыл вторую дверь, переступил порог и очутился в большом, богато обставленном кабинете. Крупный мужчина с бледным лицом и бесцветными глазами поднялся из-за массивного дугообразного стола и уставился на него.

Хедрок не обратил на него никакого внимания. Вдруг неистово зазвенел один из перстней, предусмотрительно надетых на пальцы. Он медленно повел рукой. Звон прекратился, когда камень в оправе посмотрел прямо на стену чуть выше стола. Великолепная маскировка, восхитился Хедрок. В нише за красивой панелью был тщательно спрятан огромный бластер. Если бы не перстень, его нипочем не обнаружить бы.

Хедрок помрачнел. Это неприятное открытие только подтверждало исподволь сложившееся мнение о президенте корпорации. Трайнер в заведенном на него досье характеризовался не просто эгоистичным и безжалостным человеком — такие черты характера присущи многим администраторам этого века, когда их ответственность неизмеримо возросла. Мало того что он был абсолютно аморален — сотни тысяч граждан империи Ишеров совершили не меньше убийств, чем Трайнер. Отличие состояло в мотивах поступков. Трайнер был разложившийся тип, похотливый, распутный негодяй.

Мужчина шел по кабинету, протянув руку для пожатия. Бледное лицо мельком осветилось сердечной улыбкой, и он заговорил вполне дружеским тоном:

— Даже не знаю, как к вам отнестись, но я весь внимание, слушаю вас.

Хедрок направился к нему, вроде бы собираясь пожать протянутую руку. Но в последний момент прошел мимо и через мгновение уселся в огромное кресло за дугообразным столом. Он смотрел в упор на испуганного чиновника, думая со злорадством:

«Итак, Трайнер весь внимание. Ну что же, неплохо. Хотя поначалу надо хорошенько встряхнуть его психологически и с откровенной жестокостью показать, что на свете есть люди покруче, чем Дж. Т. Трайнер. Не давать ему спуску, вывести из равновесия!»

— Прежде чем вы сядете в это кресло, мистер Трайнер, — резко сказал Хедрок, — и прежде чем мы начнем разговор, я хочу, чтобы ваши подчиненные начали делать то, что будет приказано. Вы слушаете?

Нечего было и спрашивать. Трайнер не просто слушал. Он был в шоке, он был зол и смущен. Но не сказать, чтобы слишком испуган. Этого Хедрок и не ожидал. Вид Трайнера свидетельствовал о настороженности вместе с известной долей любопытства.

— Что вы хотите? — спросил Трайнер.

Сейчас опасно переусердствовать в жестокости, мысленно остерег себя Хедрок. Затем вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

— Вот названия пятидесяти городов, — сказал он строго. — Нужно составить список принадлежащих мне контор. Не важно, чем они занимаются. Важно лишь одно: в перечень должны попасть те конторы, фирмы или корпорации, которые располагаются по одной стороне улицы в рядом стоящих зданиях. Следует указать название города, название улицы и перечислить дома. Например: два, четыре, шесть, восемь и так далее. И только в том случае, если их много, как минимум дюжина. Ясно?

— Да, но… — Трайнер явно ничего не понимал.

Хедрок оборвал его:

— Распорядитесь! — Он сверлил человека прищуренным взглядом, затем подался вперед. — Надеюсь, Трайнер, вы живете согласно статье седьмой конституции.

— Но, послушайте, эта статья была принята около тысячи лет назад. Не хотите же вы сказать…

— Вы можете представить список или нет?

Было видно, как Трайнера прошиб пот.

— Полагаю, что да, — сказал он в конце концов, — Право, не знаю. Я посмотрю. — Вдруг он весь подобрался и процедил сквозь плотно сжатые зубы: — Будь вы неладны, врываетесь сюда и…

Хедрок знал, что немного перегнул палку.

— Распорядитесь! — повторил он мягко. — А потом мы побеседуем.

Трайнер колебался. Он был в крайнем раздражении, но очень скоро, по-видимому, сообразил, что всегда можно увильнуть и не подчиниться приказу.

— Мне придется воспользоваться настольным телестатом, — промолвил он.

Хедрок кивнул и стал наблюдать, как его приказ передается нижестоящему руководителю.

— Какая-то секретная информация? — с ухмылкой спросил Трайнер чуть приглушенным голосом, — Что все это значит?

Притворная уступчивость выдавала его с головой. Хедрок сидел и бесстрастно прикидывал. Значит, пульт управления бластером находится в столе, недалеко от того места, к которому Трайнер придвинул свой стул. Хедрок тщательно обдумывал ситуацию. Он сидит спиной к пушке, а Трайнер несколько поодаль слева. Дверь, ведущая в приемную, находится в пятидесяти футах, а за ней — секретарша. Стена и дверь защитят ее. Если кто-то войдет, должен будет держаться левой стороны, сразу за Трайнером или еще дальше. Удовлетворенный своими расчетами, Хедрок кивнул. Он не спускал глаз с Трайнера. Наконец он заговорил:

— Я скажу вам все, Трайнер, — Хедрок решил еще больше возбудить явное любопытство президента и поумерить его нетерпение, — Но прежде желательно, чтобы вы сделали одну вещь. Здесь у вас есть старший бухгалтер по имени Ройан. Попросите его зайти. После того как я с ним поговорю, вам станет ясно, будет ли он завтра работать в фирме.

Трайнер в недоумении посмотрел на него и, помедлив какое-то время, заговорил в телестат. Кто-то звонким отчетливым голосом обещал немедленно прийти. Трайнер отключил связь и откинулся на стуле.

— Так значит, вы и есть тот самый человек в загадочном, долго молчавшем телестате, — произнес он спустя какое-то время, показав на аппарат в стене рядом с собой. Затем спросил сдавленным голосом: — Императрица владеет нашей корпорацией? Все принадлежит дому Ишеров?

— Нет! — отрезал Хедрок.

Трайнер был явно разочарован.

— Я склонен поверить, — сказал он, — и знаете почему? Дому Ишеров все время отчаянно нужны деньги, и он не допустил бы, чтобы такое сокровище — наша компания — прозябало подобным образом. Эти идиоты дошли до того, что постоянно делятся прибылью со служащими. Нет, кто бы то ни был, это не Ишер.

— Нет, не Ишер! — обронил Хедрок и взглянул на Трайнера.

У того был вид человека, совершенно сбитого с толку. Как и многие до него, Трайнер не осмеливался полностью игнорировать тайного владельца корпорации, пока существовала вероятность, что им является императорская семья. Впрочем, Хедрок и раньше замечал: отрицание этого факта только увеличивало сомнения честолюбцев.

В дверь постучали. Вошел мужчина лет тридцати пяти, энергичный, крупного телосложения. Когда он увидел, как присутствующие расположились за столом, глаза его расширились.

— Вы ведь Ройан? — спросил Хедрок.

— Да.

Молодой мужчина вопросительно взглянул на Трайнера, но тот сидел, не поднимая глаз.

— Вас информировали о том, что это за телестат? — Хедрок показал на аппарат в нише.

— Я знакомился с документами корпорации, — начал Ройан и остановился. Судя по глазам, он соображал, куда клонил Хедрок. — Вы не…

— Давайте не будем разыгрывать спектакль. Я хочу задать вам один вопрос, Ройан.

— Да?

— Сколько денег фирмы, — Хедрок четко выговаривал слова, — присвоил Трайнер в прошлом году?

Трайнер со свистом втянул в себя воздух, затем наступила тишина. Наконец Ройан засмеялся, как мальчишка, и сказал:

— Пять миллиардов креди, сэр.

— Многовато для жалованья, не так ли? — произнес Хедрок ровным голосом.

Ройан кивнул.

— Мне кажется, мистер Трайнер считал себя не столько служащим, сколько владельцем корпорации.

Хедрок заметил, что Трайнер не отрываясь смотрит прямо перед собой на столешницу, а правой рукой исподволь тянется к маленькой драгоценной статуэтке.

— Пройдите вон туда, Ройан, — сказал Хедрок и повел рукой влево.

Подождал, пока тот не сдвинулся вбок, а затем нажал рычажок на перстне, который привел в действие проглоченный им стимулятор роста. Хедрок тут же увеличился в размере — немного, всего на дюйм по всей поверхности тела. Пожалуй, он мог бы достичь почти такого же эффекта, если бы расправ