загрузка...
Перескочить к меню

Это не моя свадьба (но я здесь главная) (fb2)

файл не оценён - Это не моя свадьба (но я здесь главная) (пер. Сергей Николаевич Самуйлов) 877K, 252с. (скачать fb2) - Шэрон Нейлор

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Шэрон Нейлор Это не моя свадьба (но я здесь главная)

Глава 1

Я шла по Мэдисон-авеню с чеком на десять миллионов долларов в кармане.

Он был там. В сотый, наверное, раз за шесть кварталов я опустила руку в сумочку, нащупала портмоне и провела пальцем по рифленому краю. Я чувствовала его. Он был теплый, как будто согревал лежащую рядом наличку общей суммой в тридцать один доллар. И с каждым разом становился все теплее и теплее.

Надо быть сумасшедшей, чтобы носить десять миллионов долларов в сумочке. Или это только я такая? Я шлепала по грязному тротуару, а в голове проносились безумные фантазии с участием вверенного мне на полчаса — до банка двенадцать кварталов — богатства.

А что если махнуть в Атлантик-Сити, завалиться в казино и поставить все на красное? Просто взять и бросить серовато-зеленую карточку прямо в центр красного круга на глазах собирающейся изумленной толпы, всех этих почтенных отцов семейств и прожженных, тяжело дышащих мне в шею игроманов с темными мешками под глазами. Кто-нибудь обязательно позвонит в шестичасовые новости, и жгучий оператор-итальянец с камерой на плече будет ловить каждый мой рисковый жест. «Женщина Ставит 10 Миллионов Долларов На Красное!» Я получаю вдвое больше и остаюсь еще на неделю в личных апартаментах Трампа. С тем самым горячим оператором.

Или…

Что если я прямо сейчас вхожу в «Тиффани» и показываю им чек? Из задней комнаты выплывают восемь улыбающихся степфордских супермоделей с шампанским и клубникой; меня ведут в отдельный кабинет, где предлагают примерить брильянты, в которых Дженнифер Энистон красовалась на вручении Оскара.

А если так…

Обналичиваю чек, получаю всю сумму двадцатками, еду с мешком денег домой, рассыпаю по полу и валяюсь на них голая? Всю жизнь только об этом и мечтала.

Я шла по улице с похотливой улыбкой на лице, сладострастно поглаживая сумочку, и прохожие посматривали на меня как-то странно. Может, от меня исходят какие-то особенные волны? Может, у меня на лбу написано про чек на десять миллионов в ридикюле? Может, вон тот тип так вытаращился потому, что он ЗНАЕТ? А если меня здесь ограбят? И не окажусь ли я потом в полицейском участке, где детектив будет с сомнением качать головой, слушая ответ на простой вопрос: как можно разгуливать по нью-йоркским улицам с чеком на сумму, большую той, что перевозят обычно в бронированных автомобилях?

И не попаду ли я в конце концов в шестичасовые новости с таким комментарием: «Идиотка Стала Ходячей Мишенью, Разгуливая По Улице С Чеком На 10 Миллионов Долларов — Деньжищ Как Не Бывало». А потом на экране появятся мультяшные пальцы, отчаянно пытающиеся ухватить разлетающиеся и тающие в воздухе зеленые фантики.

Боже, я схожу с ума.

Впереди еще четыре квартала. Четыре квартала, прежде чем я смогу наконец положить деньги на счет и вернуться туда, где правит бал благоразумие. Я уже практически перешла на бег. Скорее… скорее… избавиться от этой штуки…

Я и удивилась и не удивилась, что босс доверила чек именно мне. У Зои Бранденберг бывали… моменты. Моменты просветления и моменты, которые она сама называла «багрово-сливовой занавесью помутнения». Даже говоря о собственной депрессии, она оживляет описание интересными аксессуарами. Как-никак королева свадебного планирования. Это она занимается устройством брачных торжеств для звезд высочайших сфер, тех, кто тратит шестизначные суммы только на свадебные торты и выписывает ткачей из Марокко, чтобы они сплели коврики, которые положат потом у входа в церковь. Эти люди — элита, знаменитости, те, кто дышит иным, чем мы с вами, воздухом, поскольку платят по сотне тысяч долларов в месяц за то, чтобы специально присланный человек подключал розовые металлические канистры с О2 к специальным выводам в доме. Но тут я забегаю вперед.

В том, что касается звездных и монарших свадеб, Зои Бранденберг была именем, брендом. Ее уже зарезервировала Дакота Фэннинг, ее согласием заручились королева Нидерландов — для своих внуков, которые ходили пока в детский садик. Для них даже определили дату. Правда, к тому времени Зои исполнится шестьдесят пять, но сам факт говорит об уровне спроса. Как сказано в рекламном проспекте, «Если это не свадьба Зои, то это вообще не свадьба». Мы, в задней комнате, конечно, немало потешались над ее рекламными лозунгами. «Если это не свадьба Зои, то ваши денежки — на ветер». Да, порой нас заносило, как нанюхавшихся клея подростков.

Я, может, и сидела в задней комнате, но при этом оставалась для Зои правой рукой. Она называла меня Номером Два, и, надо признать, порой мне не очень-то нравилось, как это звучит. Особенно когда на нее находило, и она начинала перекалывать жемчужные булавочки в центре розочек не по спирали, а концентрическими кругами.

— Мили! Ты мой Номер Второй! Снимай жакетик и помоги мне сделать все как надо!

Иногда приступ маниакальной активности затягивался на несколько дней кряду, и тогда я, будучи правой рукой, вкалывала без передышки по три-четыре дня. При стандартной свадьбе в четыре миллиона долларов переколоть все жемчужные булавки в едва распустившихся бутонах дело совсем не легкое.

Все спрашивали, нравится ли мне Зои Бранденберг, и я, честно говоря, всегда оказывалась в затруднительном положении, не зная, что сказать. Как босс она очень требовательная, но за ее безумием есть определенная логика, которую нужно понять. Когда она в настроении, у нее в руках все горит, и тогда она творит чудеса. Приходилось только удивляться, как Зои, словно заглянув в будущее, настаивала на оранжевом в качестве цветового решения, добивалась нужного эффекта, и при этом ни у кого из присутствующих не возникало впечатления, что он попал на вечер встречи выпускников университета в каких-нибудь Сиракузах. Нет, когда она ставила точку, оранжевое, желтое и красное соединялось в нечто волшебное, вспыхивая ярким гавайским закатом. Ей удавалось сделать апельсиновый цветом тлеющей страсти и вибрирующей сексуальности. Ее пурпурный давал газу вашему чахнущему либидо. А что вытворял ее красный, о том я не хочу и говорить. Осчастливленные клиенты говорили, что у нее одна, общая палитра с Матерью-Природой, и что она пользуется ею с такой же творческой энергией. Актрисы, что тут скажешь. Им ведь и платят за умение выражаться драматично. Я же, не обладая вселенской силой выразительности, назвала бы Зои гением. И, как часто бывает у гениев, натура у нее… сложная.

Нравится ли мне Зои? Несомненно. Она могла быть назойливой и придирчивой, тип А-плюс, и маниакально упрямой в такой мелочи, как шрифт на пригласительных билетах, но она никогда не была грубой. Когда уставала, у нее тряслись руки, и глаза бегали по сторонам. Она могла расплакаться, когда не получалось достать веточек болотного мирта — для полноты картины. Однажды она запулила своими Джимми Чу в ледяную скульптуру — только потому, что выражение у голубков получилось не восторженно-экстатичным, каким ему следовало быть, а обиженно-огорченным. И всегда я оказывалась рядом, клала руку ей на плечо, шептала на ушко тайный приговор и уводила в спа-кабинет — отдохнуть. Спа-кабинет располагался у нее в студии — белые шезлонги, тихий фонтан, вазы с гардениями — цветы меняли ежедневно. И поднос от Лалика с шоколадом «Годива» — морские звездочки с малиной. Я вела ее туда, легонько поддерживая под локоток, поскольку она не любила, чтобы ей помогали, как заботливая и любящая дочь, укладывающая в кроватку свою старенькую, на грани слабоумия мать.

Зои, очевидно, ценила мое внимание. Каждый раз, когда я не позволяла ей сорваться в очередной штопор, она поднимала мне зарплату — на десять тысяч. А потом засыпала с детской улыбкой на губах и смягчившимся выражением на помолодевшем на дюжину лет лице. «Спасибо тебе, Мили, — говорила она неизменно. — Ты мой ангел. Ты мои руки».

И я оставалась на всю ночь, перекалывая жемчужные булавочки концентрическими кругами, как ей и хотелось. Я надевала парку, забиралась в морозильник и обтесывала голубков на ледяной скульптуре, придавая им требуемое выражение, списывая его со своего восторженно-экстатичного отражения в зеркальце и стойко подтягивая вверх уголки посиневших губ. И пока я шикала на ночных уборщиков и искала подходящий шрифт для пригласительных билетов, Зои спала как херувим.

Одно время я встречалась кое с кем, кто пытался меня анализировать. Он сказал, что я вижу в Зои замещение матери, что стараюсь угодить ей, стать ею. Я покинула его квартирку, унося с собой зубную щетку, и смеялась с таксистом всю дорогу, пока он вез меня домой. Вот что получаешь, когда знакомишься с парнем в онлайновом режиме. Нет, я не собиралась тратить попусту время или портить впечатление от чудесного утреннего мохито объяснениями типа «Нет, я у нее учусь. У меня тот же талант. Я просто учусь у нее. А еще она человек, которому иногда нужно чуточку внимания».

«И сколько ты, говоришь, получила за это внимание? Десять тысяч долларов добавки?» Мой коварный приятель цокал языком, но никак не мог избавиться от приклеившегося к зубу листика петрушки, с помощью которой он пытался улучшить дыхание (старания, кстати, желаемого эффекта не принесли). «Ты, моя милая, пользуешься бедной старушкой, которую сводит с ума страсть».

Одноактовые пьесы для одного актера сейчас уже не в ходу. Он носил черное и смотрел на все через телескоп горечи, слишком удалившись от реальности, чтобы видеть что-то четко и ясно. Глаза ему закрывала его собственная багрово-сливовая занавесь отчаяния. Ему бы следовало заплатить мне десять тысяч ради еще пяти свиданий. Но я отклонилась от темы…

Зои Бранденберг была гением. Она доверяла мне. И говорила, что у меня «это есть». Я держусь за нее.

Вот почему я отправилась в банк с чеком на десять миллионов долларов и еще не высохшими на пальцах чернильными пятнами после подписания секретного, на уровне ЦРУ, и подробного, в четыре дюйма толщиной, конфиденциального соглашения со звездными женихом и невестой, которые пожаловали к нам — извините, к Зои, — дабы сотворить Бракосочетание Тысячелетия. Я лично с самими знаменитостями не встречалась, хотя в прошлом не раз видела красочные сны сексуального содержания с участием жениха. Их доверенные лица привезли тот документ в запертых на замочек черных кожаных кейсах. Они даже привезли собственные ручки и сразу после завершения процедуры подписания протянули пухленькие, размером с бейсбольную перчатку-ловушку лапки, дабы получить канцелярский прибор назад. В соответствии с условиями конфиденциального соглашения, мы с Зои были единственными разработчиками всего проекта. Никакого вспомогательного персонала. Если о планах сей десятимиллионной свадебной феерии просочится хоть слово, приспешники звездной четы обещали вернуться с пластмассовыми десертными ложками и изъять у меня яйцеклетки, яичники, селезенку, почки и роговицу — без всякого морфия.

Мы назвали это операцией «Роток на замок». Никому ничего не говорить. Никому ничего не писать. Пользоваться только сотовым телефоном с кодированной линией связи. Однажды вечером, дожидаясь поезда в подземке, я подумала, что в кино меня могла бы сыграть Дженнифер Гарнер. Даже государственные секреты не охраняли так тщательно. Нам могло бы понадобиться шпионское снаряжение. Пожалуй, мне пошел бы тот черный кожаный костюмчик, в котором Джен Гарнер щеголяла на экране. И еще необходимо кодовое имя.

Обдумывая варианты последнего, я достигла наконец банка, протолкалась через тяжелые вращающиеся двери и, сама того не заметив, перешла на уверенный, от бедра, шаг супермодели (только не такой лошадиный). В голове у меня звучала музыкальная тема к фильму «Миссия невозможна». Черные волосы заплетены в тугую косу, в ушах брильянтовые сережки, на ногах черные, до колен, сапоги, на губах — свежая красная помада. Я подошла к стойке и призвала на помощь чужой голос. Низкий, с хрипотцой, сексуальный. Таким говорила бы Дженнифер Гарнер в фильме о моей жизни.

— Я бы хотела открыть депозитный счет.

Глава 2

От десяти миллионов мне причиталось пять процентов.

Когда свадьба закончится.

В математике я не сильна, так что пара минут ушли только на перемещение десятичной запятой, но полученной в результате суммы было вполне достаточно, чтобы мечта поваляться на долларах голышом не казалась неисполнимой. Их хватило бы, чтобы обставить квартирку моей мечты всем, что только найдется в каталоге Уильямса Сономы. Ну, если не всем, то многим. Я не сходила с ума от белым ламп в желтый горошек и больше думала о чем-то в шоколадных тонах… насыщенных, густых цветах какао, бледно-золотистых шампанского, бронзовых отливах, редких проблесках розового и… нет, стоп, соскрести розовый и подкрасить коричным.

Мне бы стоило сосредоточиться на букете из калл густо-красного цвета каберне, которые я подбирала по оттенку лепестков, изгибу толстых бледно-зеленых стеблей, тому, как прилегали они друг к дружке, но мысли разбегались. Обычно мне удавалось отгородиться от внешнего мира и полностью посвятить себя конкретной работе. Я сидела в прохладной задней комнате, температуру в которой мы поддерживали на оптимальном для цветов уровне. Часы показывали пять утра. День свадьбы. Невеста — дочь посла, жених — сын нефтяного магната. Все цветы должны совпадать с цветом обоев в детской спальне невесты — красным с розовато-пурпурным оттенком. Образчик цвета она представить не смогла, так что нам пришлось слетать в Бельгию, найти домик ее детства, постучать в дверь и испросить у нынешних хозяев разрешения подняться в спальню. Зои прекрасно владела французским, так что никаких проблем не возникло. Нам позволили не только войти, но и содрать два слоя темно-синей краски, под которыми обнаружился тот самый, красный с розовато-пурпурным оттенком. Хозяин дома узнал Зои по шоу Опры, так что мы, взяв образец краски, получили еще и полный доступ к содержимому хозяйского холодильника и их видеомагнитофону. На меня это произвело сильное впечатление — перед Зои буквально открывались все двери. У нее было имя. Ее знали в лицо. Она была иконой.


— Как у тебя с букетами? — Рената затворила за собой тяжелую дверь и натянула через голову свитер. Лишний вес, набранный за время беременности, она сбросила в рекордные сроки, но все равно продолжала носить свободные вещи, даже там, где температурный режим соответствовал уровню человеческого комфорта.

— Уже бы закончила, если бы смогла собраться, — вздохнула я. Получилось жалобнее, чем хотелось бы.

Рената была единственной, кроме нас с Зои, кто знал о свадьбе ценой в десять миллионов долларов. Она стала бы заменой, если бы меня сбил автобус. Рената была в курсе того, над чем мы работаем, но ее не посвящали в детали. Сделка есть сделка.

— Ну так соберись. — Она подмигнула. Главной причиной, почему Зои взяла Ренату, были ее фиалковые глаза. И, конечно, шестилетний опыт работы в нью-йоркском Ботаническом саду. Зои объяснила, что глаза у Ренаты были точь-в-точь цвета заката, которым она любовалась когда-то в аризонской пустыне, насыщенного цвета далеких гор.

Работали мы молча: перевязывали букеты полосками красной с розовато-пурпурным оттенком шелковой ленты, прикрепляли к стеблям круглое пробковое донышко, складывали кончики лент сложным завершающим узором и запечатывали хрустальным брелоком у донышка. Для большого букета из белых калл использовали брильянтовую заколку, которую невеста могла бы потом снять с цветов и носить в будущем на всех балах и вечеринках у нефтяных магнатов, обедах в Белом Доме и ежегодных встречах выпускников Гарварда. Мы всегда добавляли какую-то мелочь, которую можно сохранить на будущее. Что-то от букета, от фаты или чего-то другого. На сей раз мелочью оказалась брильянтовая брошь размером в серебряный доллар и стоимостью примерно в пятьдесят тысяч таких монет.

От подобных штук у меня до сих пор захватывало дух.

Надеюсь, я никогда не разучусь находить красоту в каждой детали, в каждом акценте. Надеюсь, мне никогда не надоест любоваться совершенным изгибом лепестка лилии, блеском кристаллика Сваровски, крошечной радугой в крошечном уголке брильянта. Как и наслаждаться ароматом гардений, неизменно напоминающих о бабушке. Как бы она гордилась мной, если бы видела, чем я занимаюсь.

— Мило, — прошептала Рената, привязывая последний брелок к последнему букету. Потом она подошла к стене, являвшейся на самом деле огромной школьной доской, и вычеркнула из уменьшающегося списка намеченных к исполнению дел два пункта, «Приготовить букеты для невесты» и «Приготовить букеты для подружки невесты». Не говоря ни слова и даже не позволяя себе секундной паузы для любования плодами наших рук, мы перешли к бутоньеркам. Ландыш — для жениха, лютик — для шафера. Розы для мужчин в наши дни уже не годятся. Хотя нельзя исключать, что они снова войдут в моду через месяц. На рынке все меняется быстро. Обычно, когда это нужно Зои.

— Скажи-ка, ты с ним уже встречалась? — с улыбкой спросила Рената, и на щеках у нее проступили ямочки. Ей тридцать пять, а выглядит на двадцать два. Мне тоже тридцать пять, но я выгляжу на тридцать четыре. Утешаюсь тем, что видела невест, которые в тридцать пять тянули на все сорок пять — от тяжелой жизни.

— С кем?

— С тем парнем.

Я закатила глаза. Отвяжись, женщина.

— Все еще заходишь на «Match.com»? — не отставала Рената. Как и все счастливые в браке мамочки, она изо всех сил пыталась помочь одинокой подруге.

— Уже нет, — ответила я, не поднимая глаз от нежных бутонов, которые складывала, как детали паззла. Большинство на моем месте просто собрали бы их, как пучок петрушки, но я знала, что Зои будет рассматривать цветы под микроскопом и, если заметит неровные концы или неподходящие бутоны, запросто отправит в мусорную корзину.

— Надоело?

— Надоело.

— Понятно, — кивнула Рената.

Мой экс-бойфренд, один из многих, с кем я сохранила дружеские отношения, сказал однажды за бутылочкой холодного «Бадвайзера»:

— Людям посредственным, Мили, легко найти друг друга. У них много общего, потому что середина всегда плоская. Но в тебе есть что-то особенное, так что и времени требуется больше. — Себя он, разумеется, зачислял в Клуб Заурядностей (как, полагаю, и девятнадцатилетнюю девчушку, с которой начал встречаться после меня), но в моем случае попал в точку. — И не настолько уж ты жалкая, чтобы стремиться примкнуть к большинству, — добавил этот пророк, похлопывая меня по ноге в том месте, которое целовал не столь уж много месяцев назад.

Я тогда спросила, почему многие парни оставляют открытой дверь в туалете, когда идут пописать. Что это все означает?

— Страх попасть в ловушку. Беги от таких со всех ног.

Так что теперь я пополнила арсенал обязательных требований к потенциальным кандидатам таким правилом: никогда не встречаться с парнем, который писает при открытой двери. Список у меня длинный.

— Размечталась? — вторгся в мои размышления голос Ренаты.

— Так, вспоминаю кое-что, — прошептала я, немало смутившись.

— А я ищу пистолет для склеивания, — рассмеялась она и швырнула мне в лицо пригоршню ландышей, некоторые из которых застряли у меня в волосах. И именно в этот момент в комнату вошла Зои.

На ней был белый костюм — что весьма рискованно с учетом того, с чем мы работаем, — светлые волосы собраны в идеальный шиньон с одной-единственной заколкой, в ушах брильянтовые сережки-слезинки, на губах — бледно-розовая помада. Это один из показателей, по которым я определяю ее настроение. Хорошо ли положена помада? О наступлении стадии ультрадепрессии или суперманиакальной активности первой предупреждала помада. Сегодня все было в порядке.

— Еще два часа, — пропела Зои, перебирая в воздухе ухоженными пальчиками (на правом безымянном красовалось кольцо с огромным брильянтом) и проплывая по комнате.

Хм, пожалуй, к помаде стоит присмотреться повнимательнее.

— Как дела у наших маленьких эльфов? — Она выбрала ландыши у меня из волос, составила из них аккуратный букетик да еще похлопала меня по запястью — мол, все о’кей.

— Отлично, Зои. — Я отступила на шаг и, подбоченясь, оглядела стол, оценивая результаты нашей работы. Зои перевела взгляд на Доску Достижений и удовлетворенно кивнула.

— Грандиозно. — Ее новое любимое словечко. Сказочно вышло из моды.

— Как думаешь, погода продержится? — Я посмотрела в окно. Собирающиеся в небе тучки угрожали сорвать планы, не предусматривавшие установку палаток. Впрочем, снаружи было еще темно, и солнце в этот ранний час не имело ни малейшего шанса прорваться сквозь серую пелену облаков.

— Небо имеет тенденцию проясняться для наших клиентов. — Зои подмигнула, и я поняла, что она репетирует эту фразу, чтобы вставить ее к случаю в разговоре с послом, а потом и с нефтяным магнатом. Чаще всего, так и получалось. За те годы, что я работала с ней, дождь приводил к отмене мероприятия лишь дважды; в одном случае причиной того же был огонь. Сотрудничество с Зои на девяносто девять процентов гарантировало защиту от стихий. — Мили, мне нужно, чтобы ты была готова вылететь через четыре часа.

Я растерянно заморгала.

— Вылететь?

— Мы отправляемся на Гавайи, — пропела она и, пританцовывая, выплыла из комнаты.

Я повернулась к Ренате, на огорченном лице которой уже проступила полуулыбка. Она была не из завистливых, но отпуск на Гавайях был нужен ей больше, чем мне — у ребенка колики, муж, не привыкший делить груди жены с кем-то еще. Двое детей на руках — это немало. А теперь еще и ожог от капли горячего клея, упавшей на мизинец.

Глава 3

Я упомянула, что люблю свою работу?

В такси, по пути в аэропорт, я только что не пела. И это притом что битком набитая сумка едва не лопалась от натуги; куда бы мы ни летали, в Неаполь или Орландо, Каир или Марокко, Монте-Карло или Вегас, Зои требует помещать все в ручную кладь и категорически против сдачи вещей в багаж. Летать приходилось часто, и налетала я столько, что хватило бы до Юпитера и обратно, да вот только времени, чтобы оглядеться, всегда не хватало.

Я встретила Зои в ВИП-салоне первого класса. Она потягивала «мимозу» и болтала с седовласым джентльменом, отчаянно и безуспешно пытавшимся спрятать обручальное кольцо. Снять кольцо и незаметно уронить его в карман — похоже, этот фокус он проделывал в прошлом много раз — теперь не позволял артрит. Я улыбнулась дядечке и встала между ними, а мое плечо убедительно предложило ему переключить внимание на стюардессу.

— Мили, дорогуша, ты как раз вовремя. — Зои допила «мимозу» и поблагодарила меня за вмешательство беззвучным «спасибо». — Надеюсь, ты захватила костюм.

Интересно, какой костюм она имеет в виду, рабочий или купальный?

— Сразу по прибытии у нас встреча с клиентами, так что будь готова переодеться на борту. — Отсутствие деталей — а Зои никогда не пропускает никаких деталей — подсказало, что речь идет об особенных клиентах. Клиентах на десять миллионов долларов. От одной мысли о женихе меня бросило в краску. — И не красней.


Даже притом, что туалеты в первом классе больше туалетов в вагоне, натянуть колготки в тесноте дело не самое простое.

Зои плохо переносит самолеты и всегда нервничает. Ксанакс она глотает как леденцы и считает, что правило «не мешать спиртное с лекарствами» не для нее. Другие после такого «коктейля» превращаются в слюнявых, заторможенных идиотов — Зои же чувствует себя прекрасно. Она бодра. Разговорчива. Мила и обворожительна.

Будучи не столь хорошо знакомой с сильнодействующими средствами и алкоголем и также плохо перенося воздушные путешествия, я должна была бы сидеть тихо как мышка. Но нет, нервничаю, верчусь, ерзаю и наверняка привлекаю внимание сотрудников Федеральной службы по обеспечению безопасности авиаперелётов, которые мысленно заносят меня в категорию Лиц, Представляющих Интерес.

Закачивали бы в салон небольшую дозу закиси азота, более известной как веселящий газ, и пассажирам было куда легче переносить тяготы полета. Все бы обнимались и радовались, и даже засушенные сэндвичи с солеными крендельками шли бы куда лучше. И кино не надо было бы крутить, потому что все смотрели бы в иллюминаторы и улыбались и говорили соседу «Я люблю тебя, брат». Да и детишки сзади не колотили бы ногами в спинку твоего сидения.

Командир экипажа объявляет, что мы начинаем снижаться, и я улыбаюсь. Я уже переоделась в легкий голубой костюм, напялила чулки и даже всунула распухшие ноги в босоножки. Пальцы в них похожи на маленькие сосиски, чего, надеюсь, не заметят наши суперзвездные клиенты. Во рту пересохло. Вообще-то встречи со знаменитостями уже не вгоняют меня в нервную дрожь. Я повидала их всех. Но я и представить не могла, что встречу того, с кем, помимо прочего, мечтала оказаться в одной ванне.

— Ты в порядке? — Зои повернулась ко мне, румяная, бодрая, готовая заключить самую крупную в своей жизни сделку. И в моей тоже. Ее уверенность передалась и мне, я тоже улыбалась. Нас ожидали два суперважных клиента.

Самолет приземлился на Гавайях.

Мы прибыли.

Глава 4

Селия Тайранова, которую уже успели окрестить Суперновой (ее шумное вторжение в мир кинобизнеса стало, как полагали некоторые, окончательным ответом Голливуда на набивший оскомину вопрос «Кто же станет следующей Джулией Робертс»), и Кристофер «Кик» Лайонс ожидали нас в отеле. Если бы не это, вряд ли что-то другое смогло бы отвлечь меня от созерцания пронзительно синей глади океана, лазурно-голубого неба и пышного великолепия гибискуса, кусты которого обступали с обеих сторон длинную подъездную дорожку к фонтану перед отелем. Но даже если бы меня везли в тюрьмы строгого режима, я бы все равно радовалась возможности узреть их. Я бы разрешила себе хоть мгновение побыть ослепленной звездами, хихикающей дурочкой. И потом снова — все внимание только бизнесу.

Водитель остановился у самого входа, и вышколенная прислуга предусмотрительно отступила от лимузина. Открывать дверцу полагалось шоферу.

Мы с Зои долго шлифовали, доводя до совершенства, искусства выхода из автомобиля. Фокус в том, чтобы не выставить напоказ белье (в данном случае трусики «танга») перед толпой зевак, мгновенно собравшихся посмотреть, кто же появится из чрева длинного черного лимузина. Первое движение — быстрый, свободный поворот с переходом на твердый, уверенный шаг. Быстрота, легкость и грациозность обеспечиваются участием в маневре как ног, так и бедер. Практиковаться мы начали с тех самых пор, как я начала работать с ней, а причиной стала сделанная каким-то несчастным папарацци фотография одной знаменитости, на заднем плане которой присутствовала и я. Никто, конечно, не обратил внимания ни на меня, ни на краешек моих красных трусиков. Я не кинозвезда, а у звезды на том снимке по щекам черными ручейками стекала тушь — последствия публичной разборки с ее тогдашним бойфрендом, профессиональным бейсболистом. Тем не менее я маячила где-то позади, и Зои заметила. Заметила и указала мне — лупой и с недовольным выражением на лице.

На этот раз я сделала все как надо: разворот и твердый, от бедра, шаг. У трусиков не было ни малейшего шанса увидеть свет. Вид строгий и исключительно деловитый: черные солнцезащитные очки, гладко зачесанные и стянутые сзади в хвостик волосы, безупречный, без малейшей морщинки костюм и ослепительный теннисный браслет с брильянтами, выданный мне Зои специально для такого случая. Собравшие вокруг зеваки — отдыхающие в купальных трусах и ярких цветастых саронгах, белых теннисках или зеленых рубашках для гольфа — вытягивали шеи и взволнованно перешептывались: «Кто это?» Из толпы донеслось имя Зои. Я, разумеется, оставалась невидимкой, но меня такое положение вещей даже устраивало.


Но обо всем по порядку. Для начала нас обыскали.

Два здоровенных охранника — рука у каждого толще моего бедра — ощупали нас с головы до ног: руки и плечи, талия, живот, спина, бедра и так далее. Даже похлопали по ягодицам (уверена, исключительно ради собственного удовольствия). Они проверили наши туфли, как выяснилось потом, на предмет наличия в каблуках «жучков», которые, оказывается, могли установить там без нашего ведома. У нас забрали, пообещав вернуть, когда все закончится, сотовые телефоны — чтобы мы не воспользовались камерами.

Потом обследовали украшения; оправдание — те же «жучки», хотя у меня сложилось впечатление, что один из секьюрити пытался обнаружить изъяны в наших брильянтах. Не найдя таковых, он уважительно кивнул и удостоился от меня пренебрежительно-насмешливого взгляда.

Нас попросили снять заколки для волос — по волосам пробежали ловкие пальцы. А вот разбирать шиньон не стали, хотя выглядел он, по-моему, весьма подозрительно и вполне мог скрывать микрофон. После такого меня бы не удивило, если бы они применили расширитель, но в отношении носовых, ушных и прочих проходов нам поверили на слово. Слава богу.

— Поднимите полу. — Один из охранников отступил на пару футов и подбоченился, как коп, пытающийся придать себе устрашающий вид.

— Поднять полу? — Я даже заморгала от удивления.

— Нужно проверить лямки бюстгальтеров… на предмет спрятанных проводков, — объяснил, не моргнув глазом, тот, что изображал из себя крутого полицейского. Не желая закончить день у барной стойки с печальной историей о том, как меня выперли с работы за отказ продемонстрировать лифчик какому-то племяннику неандертальца, и не видя других вариантов, я показала ему целую чашечку да еще повертелась из стороны в сторону, как модель на подиуме перед фотографами. Зои постаралась скрыть улыбку и спокойно предъявила широкие белые лямки. Но не чашечки.

Но проверкой бюстгальтеров дело не закончилось. Пришла очередь высоких технологий.

На свет появилась жутковато мерцающая голубая планшетка. Нас весьма невежливо попросили приложить к ней и подержать три секунды большой палец.

— Готово. — Планшетка побибикала. Охранники кивнули.

— Отпечатки пальцев, — соизволил объяснить один. — Нам вполне достаточно большого пальца.

На языке уже вертелась язвительная реплика, мол, как же они обходятся без мизинца, но я благоразумно оставила ее при себе — уж больно серьезно эти двое относились к своим обязанностям. Кто знает, какие пункты записаны в их соглашениях о конфиденциальности.

Потом они вытащили нечто вроде тонкого серебристого карандаша и посветили красным нам в глаза.

— О, боже, — пробормотала, отступая на шаг и хлопая густыми черными ресницами, Зои. Мы лишь недавно прошли сканирование сетчатки, и теперь мне оставалось только надеяться, что голубые контакты линзы не послужат причиной моего исключения из списка благонадежных граждан в некоем Центре Идентификации. Иногда я ношу зеленые. И что же теперь? Смогу ли я получить доступ к собственной жизни, когда мои глаза станут зелеными, а не голубыми?

— Перестань ухмыляться, — шепнула Зои. Забывшись, я на какое-то микромгновение уронила маску профессионала. Да, пожалуйста, просканируйте меня по всем параметрам. Через пять лет нужно делать маммограмму, так что давайте уж сейчас, о’кей? И заодно проверьте кости на плотность, хорошо? — Мили, я серьезно, — предупредила Зои, и я на секунду почувствовала себя школьницей, получившей за разговоры замечание от учительницы. Она поправила мой «хвостик», и нам позволили наконец пройти в пентхаус и вступить в другую, изысканную атмосферу. Сейчас дверь откроется, и все начнется уже официально.

Я сглотнула, примеряя улыбку, поправила юбку и взяла себя в руки.

Проверила помаду на губах Зои. Порядок.

Мы приготовились.

Дверь открылась еще до того, как мы постучали.

Наверное, решила я, внутри стоял какой-то сенсор из серии тех хитроумных штучек, с помощью которых нас проверяли в холле. Никто о нашем появлении никого не предупреждал, никто никуда не звонил, никто не подавал никаких сигналов, поскольку охранники отступили фута на три и стояли, не сводя с нас глаз и дыша через нос.

За порогом нас встретила худенькая блондинка с телефонной гарнитурой на голове.

— Да… да… да… нет… — говорила она с английским акцентом, обращаясь, впрочем, не к нам, а к неведомому собеседнику. Может быть, то был какой-то британский секс по телефону, может, она просто заказывала пиццу и подтверждала предложенный вариант с овощами и отказывалась от пепперони. Ответ на мой невысказанный вопрос не заставил себя ждать. — Да, с «Вогом» она поговорит сейчас, а с «Дабл-Ю» не раньше ноября. — Понятно, следит, чтобы звезда не примелькалась и распределяет интервью порциями.

Блондинка жестом предложила нам войти, и мы ступили на толстый, мягкий ковер, утонув в нем едва ли не по щиколотку. В центре комнаты, на восточном коврике, стоял восьмиугольный столик, на котором красовалась голубая, ледяного оттенка, ваза с белыми лилиями. Интересно, это стандартный набор или наши звезды выставляют обязательный список того, что должно быть в номере, как это делает Мэрайя Кэрри со своим «Кристаллом». Стены того же, что и ваза, холодного голубого цвета, белые светильники включены, хотя до вечера еще далеко.

Нас провели в застеленную белым ковром гостиную с белыми диванчиками и белым серебряным ведерком со льдом, в котором охлаждалась бутылка вина. На кофейном столике целая коллекция оберток от батончиков «Маунд». Прежде чем мысль об электронном аукционе с выставлением фантиков любимых шоколадок Кика Лайонса — заработала бы никак не меньше трех сотен долларов — успела прийти в голову, ассистентка отвела в сторону раздвижную дверь, и перед нами открылся восхитительный вид. Океан и только океан со всех сторон. Синяя гладь до самого горизонта и ничего больше, даже ни паруса. Полное уединение. Тихий бриз покачивал кроны пальм. Огромный бассейн с горячей ванной. Бар, выложенный из белого камня; на нем голубоватые бокалы без ножек, блюда с австралийскими орешками и белые цветы в вазах из того же голубого стекла. А стояли они на большой стальной раме, затянутой белой сеточкой. Возле кабинки для переодевания загорала — топлесс — хозяйка номера, Селия. Лайонса видно не было.

Услышав стук наших каблучков по камням, она торопливо завернулась в саронг. Ее груди мы все видели в трех последних фильмах, так что многого не потеряли, но меня все же порадовало, что она прикрылась перед деловой встречей. Звезда поднялась, сунула ноги в босоножки и пригладила волосы.

Откинув сеточку элегантным жестом, Селия шагнула к нам. На мгновение показалось, что я вижу не ее, а вырезанную из картона фигуру, но уже в следующую секунду ощущение нереальности прошло — передо мной и впрямь была блестящая, роскошная красавица с рыжими волосами, фирменной улыбкой и идеально выгнутыми бровями. Я моментально вспомнила про свои.

— Здравствуйте! — Она шагнула к нам, распространяя аромат масла какао и жасмина и обняла сначала Зои, потом, быстро, но не показушно, меня.

— Здравствуйте, Селия. — Зои сразу показала, что предпочитает неформальное общение. — Позвольте представить, моя помощница, Мили Форд.

Еще бы не позволила.

Селия обняла меня еще раз. В зеленых глазах тепло и дружелюбие.

— Мили… Какое интересное имя…

Я набрала было воздуху, чтобы поведать звезде историю своего имени, но меня опередила Зои.

— Да! А самое любопытное, что оно связано с Гавайями! Мили назвали в честь романтической героини фильма «Голубые Гавайи», того, в котором снимался Элвис. — Она кивнула, довольная своей осведомленностью.

— Правда? — удивленно воскликнула Селия. — Мне так нравилась эта картина! Ее ведь снимали в Коко-Палмс.

Я улыбнулась. Родители зачали меня в отеле «Коко-Палмс», но этой информацией, пожалуй, не стоило делиться в первые две минуты знакомства.

— Так вы гавайка? — Селия шутливо толкнула меня локтем в бок, и я вдруг поняла, что не произнесла при ней еще ни звука. Неужели? Хотелось выдать что-нибудь остроумное, запоминающееся. Что-нибудь такое, чего не говорил никто из ее поклонников звезды. Но в голову ничего не лезло. Селия посмотрела на меня немного странно. — А она вообще говорит?

Зои рассмеялась, и я тоже выдавила улыбку и, покраснев, как куст гибискуса, пробормотала:

— Да. Здравствуй, Селия.

— Ага, говорит. — Звезда схватила меня за руки и встряхнула, как сделала бы подружка на спортплощадке. — А то я уж подумала, что мы переборщили по части безопасности. — Она хихикнула и сморщила носик. — Пожалуй, только до этого еще и не дошли.

Теперь уже засмеялись и мы с Зои. Поддержала нас и блондинка-англичанка, появившаяся словно ниоткуда с подносом, на котором стояли стаканы с розовым лимонадом. Не обошлось и без батончиков «Маундс». Похоже, они пользовались здесь особой популярностью.

— Вы купальники захватили? — спросила Селия, кладя мне на плечо правую руку. Я скосила глаза. Камушек на пальце мало чем напоминал тот великолепный брильянт эшеровской огранки, сиявшей всеми гранями на странице «Инстайл Уэддингс». — У меня всего час времени, и уж очень хочется искупаться.

Хочет вести деловые переговоры в бассейне? Это что-то новенькое.

— К сожалению, наш багаж уже отправили в отель, — вздохнула Зои, хотя я знала, что она скорее умрет, чем согласится обсуждать бизнес в купальном костюме. — Но вы, если хотите, конечно… — Зои довольно бесцеремонно махнула рукой, как бы разрешая хозяйке номера пользоваться ее собственным бассейном по своему разумению. Селия недоуменно нахмурилась, глаза ее блеснули. Всего лишь на мгновение, но… Зои потеряла игру, а мы обнаружили ее ахиллесову пяту: как она выглядит в купальнике.

— Я составлю тебе компанию. — Преступив свои границы своих полномочий, я достала из сумочки крохотный черный бикини. Никогда не отправляйтесь на острова, не захватив с собой купальник. Именно в расчете на такие вот ситуации. Ну, может быть, не совсем такие, но вы меня поняли.

Блондинистая англичанка послала мне улыбку — отличный сейв — и знаком предложила пройти за ней. Оставлять растерянную Зои наедине с Селией было опасно, но я рассчитывала, что смогу переодеться прежде, чем моя шефиня, сама того не сознавая, успеет окончательно сорвать нашу сделку. Извините, свою сделку.

— Меня зовут Анжелика, — сказала блондинистая англичанка и протянула тоненькую, почти детскую ладошку. Рукопожатие, однако, получилось на удивление сильным.

— Мили.

— Мы все ужасно волнуемся и знаем, что у вас прекрасно получится. — Она белозубо улыбнулась и отодвинула тяжелую стеклянную дверь.

— Мы тоже волнуемся, — кивнула я. — Так хочется поскорее узнать, что придумали Кик и Селия.

Анжелика закатила глаза. Ух ты. А это еще что такое?

— Ну, я могу сказать только одно: они хотят, чтобы все прошло по высшему разряду. Как они и заслуживают.

— По-другому у нас не бывает, — уверила ее я. — Они получат все, чего пожелают.

Анжелика кивнула, заглядывая в комнаты, мимо которых мы проходили. Заглядывала в них и я… высматривала его.

Мы миновали прекрасно оборудованную кухню с сияющей утварью, напоминающую тропический сад ванную со стеклянной душевой кабинкой и мерцающими свечами в фонарях-«молниях», запасную спальню с бельем цвета лаванды, запасную спальню с синим бельем и легким, как паутинка, балдахином, запасную спальню с белым бельем и балдахином. Боже, сколько же здесь спален?

— Мистера Лайонса, похоже, нет, — разочарованно заметила Анжелика. — А я хотела вас познакомить.

Я постаралась собрать в кулак весь свой профессионализм и с нарочитым безразличием сказала:

— Что ж, надеюсь, мы скоро встретимся.

Мы шли по холлу молча, как две прибитые жизнью девчонки. Элвис вышел из здания.


— Вот и вы! — Селия уже была в бассейне — стояла у стены в позе гламурной кошечки; Зои сидела в белом кресле на краю бассейна со стаканом пина-колады, из которого торчала соломинка со следами розовой помады. Я прошла к ним — уже в черном бикини и черных очках — и соскользнула в теплую воду. Зои молча кивнула, благодаря за своевременную помощь, хотя я всего лишь хотела поскорее сбросить надоевшие чулки и освежиться. Хотела залезть в воду. О том, что я окажусь при этом в компании Селии Тайрановой, как-то не думалось.

— Чудесно, — простонала я облегченно, и Селия рассмеялась.

— А ты настоящая. Мне это нравится.

Я знала, что она хочет этим сказать. Трудно представить, что чувствует человек, когда в его присутствии люди начинают вдруг заикаться и нервничать. Мне она показалась одной из тех девчонок, которым нравится ходить в пижаме и есть мороженое прямо из коробки. Улыбка у нее была не фальшивая, груди настоящие, и еще в ней было что-то магическое, что-то располагающее — люди немедленно проникались к ней симпатией и чувствовали себя легко и свободно, как будто знали ее всегда. Этот дар есть не у всех. С некоторыми держишься на расстоянии даже через несколько месяцев после знакомства. Время идет, а впечатление такое, словно знаешь их все меньше и меньше. С Селией Тайрановой было не так.

— Мили, мы как раз начали обсуждать список приглашенных, — кивнула Зои, вводя меня в курс дела.

Селия просияла, и я поняла — список наверняка зашкаливает. По меньшей мере человек пятьсот.

— И это магическое число?.. — Я улыбнулась Селии, которая только что не пищала от восторга. Невесты, они все одинаковые. Поначалу — веселые, мечтательные и счастливые, но пройдет месяца четыре, и их не узнать — раздражительные, капризные, сердитые и выходят из себя при первом же намеке на ограничение их планов. Самые богатые желают всего и бесплатно и потому постоянно под стрессом. И опять-таки, Селия была не из их числа. По крайней мере я на это надеялась.

— Девятьсот двадцать четыре. — Она захлопала в ладоши. Больший список гостей был только на королевской свадьбе в Брунее.

— Вау. — Я рассмеялась. — Впечатляет.

— Правда? — Селия была в восторге. — Мы хотели, чтобы все было просто и скромно. — Она подмигнула и плеснула в меня водой. Я отступила, удивленная ее детской непосредственностью и дружелюбием, и едва не ответила тем же, но…

— Ну, ну, ну, — раздался у нас за спиной знакомый мужской голос. Его голос.

— Кик! — Селия обернулась и один легким, плавным движением выскочила из воды и порывисто обняла подошедшего к бассейну жениха. Он был без рубашки, но в оранжевых купальных трусах, надеть которые мог только Кик Лайонс. С этими «кубиками» на животе ему — без малейшего ущерба для имиджа — пошли бы даже желтые с розовыми маргаритками. Во рту пересохло, и мне стоило немалых усилий взять себя в руки и постараться не пялиться слишком уж откровенно. Должна признаться, проклятые «кубики» так и притягивали взгляд. Не доверяя мне — и совершенно справедливо, — Зои поднялась из кресла и встала между нами.

— Кик, меня зовут Зои Бранденберг, и я буду помогать вам с организацией свадьбы. — Наблюдая сцену из-за ее спины, я увидела, как знаменитость удостоила Зои поцелуем в щеку. Рукопожатие затянулось на секунду дольше, чем следовало, а его левая ладонь скользнула к… ее бедру.

— А это Мили. — Зои сделала жест в мою сторону, заставив Кика повернуться и посмотреть на меня.

— Я помогаю ей. — Меня передернуло. Идиот! — Приятно познакомиться, мистер Лайонс. — Да что это такое с моим голосом? Получилось тоненько и пискляво. Селия прыснула от смеху. Тоже заметила. Должно быть такое случалось постоянно.

— Поцелуй за мной. — Кик подмигнул мне, а Селия наморщила нос, улыбнулась и едва заметно качнула головой — мол, не обращай внимания.

Я могла отреагировать по-разному, но сдержалась. Как и положено профессионалу. В бикини. Разглядывающему «кубики» на животе клиента.

— Похоже, вам, девочки, есть о чем поболтать, так что я лучше… — Кик хотел удрать, предоставив нам заниматься планированием, но Зои ни за что бы этого не допустила.

— Чепуха, мистер Лайонс, без вас нам не обойтись. — Она попыталась удержать его, и Кик инстинктивно отстранился. Вернее, отдернул руку.

Вау, ну и осел.

Явно раздраженная поведением жениха, Селия неуверенно улыбнулась.

— Кик…

— Не сейчас, милая. — Он поцеловал ее в губы, и она растаяла. — У меня через час встреча с теми стервятниками, и мне надо хотя бы на часок отключиться. О’кей? — Получилось довольно небрежно и покровительственно. Удивительно, что он еще не погладил ее по головке и не бросил сладкую косточку. Она поникла, расслабилась и опустила глаза.

Вот вам и взгляд изнутри на взаимоотношения звездной парочки. От него меня отворотило сразу же. Не оправдал ожиданий. Представлялось, он такой же, как она, дружелюбный и приветливый, а передо мной предстал красавчик-спортсмен, манипулирующий школьной красавицей.

— Ладно, — вздохнула Селия, — но мы до тебя еще доберемся.

— Нисколько не сомневаюсь… — Крис подмигнул ей, и это было уже лишнее. А потом отошел вразвалочку, как бабуин, и с картинным вздохом разлегся на шезлонге, сунул в уши наушники от ай-пода и забарабанил по груди в такт музыке.

— Извините. — Смущенная, Селия повернулась к нам и, не поднимая глаз, спустилась в бассейн. Я погладила ее по руке и шепнула на ушко несколько успокоительных слов насчет того, что женихи не сразу разогреваются. Она пожала плечами, встряхнулась, а через минуту уже с увлечением рассказывала нам о своем поместье в Калифорнии как идеальном месте для свадьбы. Нам предстояло вылететь на следующее утро и провести там два дня. А значит, Ренату в офисе ожидали большие проблемы.

Глава 5

— Как же он мне не нравится, — проворчала я, когда нам вернули телефоны, и лимузин отъехал от отеля. Разговора толком не получилось — после того, как жених отправился загорать, Селия постаралась поскорее закончить встречу. Да, она еще рассказала нам о своем поместье в Сономе с гардениями в скульптурном саду, но свет в ее глазах постепенно мерк, а сама она как будто съеживалась и уходила в себя. Зато Кик Лайонс чувствовал себя прекрасно — барабанил по груди в такт звучащей в наушниках музыке и даже подпевал.

Зои похлопала меня по ноге.

— Он просто оказался не таким, каким ты его себе представляла, вот и все.

Да, иногда она разговаривает со мной точь-в-точь как мама.

— Он такой…

Зои подняла экран между нами и водителем. Всем известно, шофера — одни из главных поставщиков информации для таблоидов. Некоторые, как говорят, получают десятки тысяч сверх своих мизерных чаевых. Это благодаря одному из них я оказалась на злосчастной фотографии в компании с растрепанной кинозвездой.

— Мили, не делай поспешных выводов, — предупредила Зои, открывая телефон, чтобы донести неприятное известие до Ренаты. Вот уж кто точно не обрадуется. — Рен, дорогая, у меня для тебя не очень хорошие новости.

Мы все знали, что это означает — дополнительные сверхурочные.

— Нас с Мили не будет еще два дня. — Никаких подробностей по сотовому. Именно так выслеживают террористов и тех, кто занимается свадьбами знаменитостей. — Да… да… да… тебе придется полностью взять на себя свадьбу Монтгомери. Да. Целиком.

Я представила, как побагровела от злости Рената. Дома ребенок, шестизначных комиссионных, на которые рассчитывали мы с Зои, она лишена, а теперь еще на нее сваливается и дополнительный груз всей офисной работы. Ей бы, конечно, потребовать повышения или даже всех комиссионных за Монтгомери, но я знала, что она никогда ни о чем таком не попросит. Никогда. Только улыбнется и скажет, что все в порядке.

— Ты хочешь… сколько? — Зои закашлялась, схватилась за ремень безопасности и подалась вперед.

Неужели?..

— О, дорогая, это невозможно.

— Дай ей то, что она просит, — шепотом предложила я и слегка толкнула Зои в бок, еще не зная, о чем именно идет речь. — Она заслужила…

— Рен, дорогая, но это же просто… Разумеется, я буду присутствовать на свадьбе. — Зои пыталась отстоять свой кусок пирога. Да, правда, клиента получили только благодаря ее имени, но всю подготовительную работу провела Рената, она сидела на телефоне и она же взяла на себя всю беготню. А в ближайшие три дня у нее даже не будет времени повидать ребенка.

— Зои, не будь стервой. — Разговаривать с ней так позволялось только мне. Зои сама попросила одергивать ее, когда она ведет себя неподобающим образом. Правда, она пребывала в тот момент под действием сильных медикаментов и, возможно, уже забыла, о чем просила.

Зои прикрыла ладонью трубку и наградила меня сердитым взглядом.

— Не забывайся! Веди себя прилично!

Я отвернулась и стала смотреть в окно. Там, вдалеке, белели паруса и носились водные мотоциклы. Люди отдыхали и загорали, позабыв на время о той жизни, что осталась дома, о боссах, закладных, обязанностях… Мне и самой не мешало бы отдохнуть. Хотя бы несколько часов на яхте…

— Хорошо, Рен, — сдалась Зои, и, когда я повернулась, приняла обиженную мину, показывая, что ее задела моя демонстрация. Но ведь я не отвернулась от нее навсегда, а только посмотрела в окно. — Хорошо, я отдаю тебе шестьдесят процентов от Монтгомери.

На мгновение она замолчала, а я представила, как Рената в офисе исполняет маленький победный танец: кружится по комнате, вскинув руки и вертя бедрами. Она это сделала! Смогла! Нашла в себе силы выпрямиться в полный рост и заявить о законных правах.

— И спасибо за все, что ты сделала, — искренне похвалила ее Зои. — Когда вернусь, поговорим о небольшом повышении.

Вау!

Зои захлопнула крышку и подмигнула мне.

— Какая она молодец, Рената. Я рада, что у нее наконец-то хватило храбрости потребовать свое.

Я улыбнулась, немало удивленная таким заявлением. Зои хотела, чтобы Рената боролась за свои права. Любопытно.

— Так вот… ты говорила, что тебе не понравился мистер Лайонс… — Зои вернулась к нашему прерванному разговору, но я, убедившись лишний раз в ее прозорливости, решила помолчать. А то она, чего доброго, раскопает всю мою тайную сексуальную жизнь. Которой отныне пришел конец. Этот Кик Лайонс недостоин Селии.

И меня тоже недостоин.


Поскольку утром нас ожидал непривычно ранний подъем, а затем целый день с Селией и Киком, вторую половину дня я получила в полное свое распоряжение — для полноценного отдыха. Впрочем, не имея на руках ничего, кроме списка гостей и места проведения свадебных мероприятий, нам и впрямь нечем было здесь заняться. Оставалось только устроить себе небольшую разгрузку — за счет клиентов. Зои пожелала прилечь, я же снова надела еще влажное черное бикини, завернулась в саронг, всунула ноги в сандалии и поспешила к берегу. В воздухе стоял густой тропический аромат, ветерок мягко трогал мои распущенные волосы, и я торопилась, предвкушая удовольствие от пары часов на пляже.

Лифт опускался мучительно медленно — 6… 5… 4… 3… 2… 1…

Стеклянные дверцы со вздохом разошлись, и я выступила в открытый, без внешних стен, вестибюль с фонтаном в середине, порхающими птичками и свежим океанским бризом. Веселый паренек-посыльный приветствовал меня, приложив руку к козырьку. Я торопливо и немного скованно пересекла холл, направляясь к выходу. Служащие отеля наверняка определяли новичков с первого взгляда — по походке и манере держаться. Во всяком случае узнать новичка во мне труда не составляло.

Выложенная каменными плитами дорожка обжигала даже через подошвы сандалий. Я шла между тропическими деревьями дождевого леса и цветущими кустарниками, мимо японского прудика и фонтана желаний, на дне которого поблескивали сотни монеток. Кто-то даже бросил десятидолларовую банкноту. Сильное должно быть было желание. За следующим поворотом шумел по камням водопад, взбивая внизу шапки белой пены. У меня почему-то напряглись плечи. Что же такого особенного в этих водопадах?

Меня встретили запахи кокосового масла, солнцезащитного крема и океанского воздуха. Плечи расслабились.

Тропинка привела к длинному, сияющему под солнцем водоему с закругленными берегами, мостиками над узкими местами и указательным знаком к пляжу для загорающих топлесс. В плетеных креслах, лениво поигрывая свистками, отдыхали усталого вида спасатели в красных шортах. Бармены во всем белом раздавали желающим прохлаждающие напитки цвета брильянта. Один бар располагался на берегу, другой покачивался на воде. Я не стала спешить, зная, что получу свой стакан в любом случае.

Не глядя по сторонам и зацепившись взглядом за плавучий бар, я бросила полотенце на ближайший свободный шезлонг. И опять-таки меня выдало выражение новичка.

— Недавно приехали? — спросил бармен с австралийским акцентом.

— Это так заметно, да? — рассмеялась я.

Он кивнул.

— Вы немного напряженная. И темные круги под глазами…

Стоп, разве барменам не полагается быть доброжелательными и говорить клиентам приятное? И где традиционное «Алоха»?

— Не беспокойтесь, мисс. Мы об этом позаботимся. — Успокоив таким образом и стараясь не смотреть в мои ужасные глаза, он смешал мне ярко-голубой напиток и двинулся дальше. Неужто я такая страшная? Неужели мне настолько нужен отдых?

— Милый парень, не правда ли? — Мужчина, лежавший неподалеку, привстал, привлекая мое внимание. И такому действительно хотелось уделить внимание — не какой-нибудь провинциал с обвисшими усами, а симпатичный, подтянутый, сухощавый, в меру мускулистый. Вся его фигура как будто говорила: да, выгляжу я хорошо, но особенно ради этого не напрягаюсь. Тело для меня не карьера.

Я улыбнулась.

— Он просто хотел, чтобы я поскорее выпила этот стакан и заказала другой.

— Что ж, у каждого своя метода. — Незнакомец пожал плечами. — Я бы начал с комплимента.

У него были голубые глаза. Да, ты бы начал.

— Меня зовут Брайан. — Он протянул руку.

— Мили. Приятно познакомиться. — Вообще-то я не флиртую с незнакомыми мужчинами, но в этот момент поймала себя на том, что приглаживаю волосы — жест однозначно кокетливый.

— Мили. Интересное имя.

Я кивнула, но историю с «Коко-Палмс», Элвисом и моим зачатием предпочла обставить пока при себе.

— Вы здесь по делам или на отдыхе? — спросил он, перемещаясь поближе, на соседний с моим шезлонг. Причем, без разрешения. Ледяной ром катился по моему языку, глаза практически закатились от блаженства — в общем, я не возражала. Хорошо, что не сказал «по делам или за удовольствиями» — ненавижу, когда меня пытаются снять.

— По делам, — ответила я и едва не поперхнулась, вспомнив про собственноручно подписанное соглашение о конфиденциальности. Никому ничего не говорить.

— Я тоже. Но давайте пока забудем о них. Не люблю расспросы, все эти кто вы такой и чем занимаетесь. Нужно быть оригинальнее.

Интересно. Мы оба не терпим клише. Так держать, Брайан.

Стакан мой как-то незаметно опустел, но не успела я поднять руку, как милый австралийский бармен появился с другим. Должно быть вид у меня и впрямь был жалкий.

— А я вот развлекаюсь тем, что наблюдаю за отдыхающими. — Брайан кивнул в сторону группки не первой молодости дам в полной боевой раскраске, крохотных тесных бикини, с болтающимися сережками, ожерельями, браслетами и на высоких каблуках. — Клуб отчаянных домохозяек. Настоящие львицы. Как будто канал «Дискавери» смотришь.

Я громко рассмеялась — меткое сравнение. Вообще-то, они вызывали жалость. Охотницы на спасателей и отцов-одиночек, разведенные или жаждущие поквитаться с обманщиками-мужьями. Выбрав объект желания, они располагались на его пути и заводили разговор о том, как приятно греет солнышко. Абсурд да и только.

— Неужели они всерьез считают это привлекательным? — Брайан покачал головой, указав на одну особенно решительную блондинку в мини-бикини, которая устроила целый спектакль, наклонившись за нарочно оброненным перед кучкой бизнесменов полотенцем. Бедняжка даже не понимала, что над ней смеются. Проковыляв неуклюже к подругам, она принялась расписывать, какими жадными глазами смотрели на нее все эти мужчины, и даже присочинила пару деталей для пущей важности, а затем заметила, что ей нужен кто-то помоложе. Кто-то, кого еще можно кое-чему обучить. В отличие от ее мужа.

— Думаю, в некоторых случаях срабатывает, — дипломатично ответила я.

— Да, наверно, — рассмеялся Брайан. — С теми, у кого самооценка еще ниже, чем у них.

— А вы любите покритиковать!

— Нет, я только наблюдаю. Это далеко не одно и то же.

Я кивнула, заинтригованная.

— И что же вы наблюдали на этом берегу?

Брайан потер гладко выбритый подбородок.

— Сегодня меня так ошарашили здешние львицы, что ничего другого я уже не заметил. Пока. Подождите-ка… посмотрите! — Он кивнул в сторону пятерых «львиц», густо намазавшихся детским маслом и разлегшихся на шезлонгах в довольно неестественных позах, чтобы скрыть пораженные целлюлитом места. На сцене появились две симпатичные молоденькие блондинки. И «львицы» уже заметили их.

Брайан сразу же переключился на роль ведущего канала «Дискавери», австралийца, любителя крокодилов.

— Появление молодых самок на территории Серенгети, — картинно прошептал он, — не осталось незамеченным со стороны их более зрелых соперниц.

Я рассмеялась. У него хорошо это получалось, подражать любителю крокодилов.

— Не чувствуя опасности, молодые самки бесстрашно заявляют свои права на охотничьи угодья.

Девушки, каждой не больше двадцати, заняли два свободных шезлонга у самой воды. Взгляды мужчин, разумеется, прилипли к ним.

— Немолодые самки заметно встревожены их присутствием…

И действительно, собравшиеся полукругом опытные охотницы уже отпускали язвительные комментарии в адрес соперниц, высмеивая их весьма непристойным и откровенным образом в выражениях, более подходящих подросткам. Наблюдать за происходящим было забавно, особенно с комментариями Брайана. Раньше я думала, что мужчины такие вещи не замечают.

— И вот мы видим, как одна из львиц переходит к решительным действиям…

Ситуация и впрямь требовала активной тактики, поскольку бизнесмены уже собирались угостить девушек прохладительными напитками.

— Ага, самцы ясно обозначили свои намерения, — продолжал Брайан, добавляя фирменного драматического придыхания. — Старые самки встревожены, их права на освоенную территорию под угрозой. Что они предпримут? Решится ли их предводительница на открытую схватку? Встанет ли она на пути молодых и сильных особей?

Брайан не ошибся. Две «львицы», сбросив босоножки, подошли к бизнесменам и бесцеремонно, без всякого приглашения расположились рядом. Столь дерзкое нарушение территориальной безопасности вызвало у мужчин раздражение. Один из них попытался, оставшись в рамках приличия, завести разговор с нежелательными соседками и отправить их по другому адресу, но остальные его не поддержали, тщась изо всех сил произвести благоприятное приглашение на юную парочку. Однако было уже поздно. Само присутствие «львиц» испортило впечатление о тех, кто, пусть и случайно, оказался рядом с ними. Виновны, как сказал бы юрист, в силу соседства.

Не желая опускаться до их уровня, девушки поднялись, взяли полотенца и, даже не посмотрев в сторону бизнесменов, удалились в сторону пляжа.

— О… — разочарованно простонал Брайан и, выключившись из роли ведущего, снова стал самим собой. — Отличный ход. Девчонки не пожелали принимать в этом никакого участия.

Я вскинула бровь.

— Вы на стороне добычи?

— Приятно видеть, как женщины умные справляются с женщинами неумными.

Я моргнула — слышать такое мне еще не приходилось.

— Женщины порой ведут себя совершенно ужасно по отношению друг к дружке. Вы бы не поверили, если бы я рассказал вам, что мне приходилось видеть.

Я замерла, прижав соломинку языком. Кто он такой? Откуда такие наблюдения? И чем зарабатывает на жизнь, если столь хорошо знает, на что способны отчаявшиеся женщины?

Между тем бизнесмены собрали полотенца и прочее, попрощались холодно с оставшимися на своих местах «львицами» и потянулись к отелю. Испытывать судьбу, следуя за удалившимися красотками, они не решились, а значит, пришло время возвращаться в номера. «Львицы» испортили им игру одним лишь своим присутствием, за что удостоились ненависти, а отнюдь не восхищения, на которое рассчитывали. Но они даже и этого не поняли. В завершение спектакля какая-то малышка в желтеньком купальничке и желтенькой шляпке громко закричала:

— Мамочка, а почему эти старые тети в бикини?

Мы с Брайаном едва не подавились со смеху.

Не замечая изреченной ребенком истины, «львицы» перенесли внимание на спасателей. Здесь им повезло больше, и мы с Брайаном, потягивая уже по четвертой порции рома, стали свидетелями того, как несколько ключей от номеров перешли из рук в руки. Вот она какова, пляжная жизнь. У некоторых даже отдых — сплошная работа.

Глава 6

— Вы так и не сказали, какие дела привели вас на остров.

Я усмехнулась. За ухом приятно щекотал цветок. Брайан положил его туда, когда мы встретились с ним в баре. Скорее всего, сорвал прямо с дерева.

— Вы же сами сказали, что предпочитаете оригинальность. — Я подняла бровь, откусила кусочек ахи и потянулась за бокалом. Белое вино здесь подавали в бокалах для красного вина, что сразу подметил глаз профессионала, но уже в следующую секунду мысль эта лопнула, как мыльный пузырь.

Он улыбнулся. На щеке проступила ямочка. Как это я раньше ее не увидела? Вообще-то, я человек наблюдательный, но с Брайаном эта наблюдательность куда-то подевалась — наверное, я смотрела куда-то еще.

— Верно, верно. — Он покраснел и смущенно добавил: — Просто у меня нет стандартного подхода к таким ситуациям.

— К каким это таким? — Я вовсе не пыталась играть скромницу; скорее, срабатывала привычка к осторожности. Как-никак мы познакомились совсем недавно, да и то на пляже. И хотя следа от обручального кольца на его пальце видно не было, с мужчинами всегда нужно быть начеку.

Он вздохнул, провел ладонью по волосам.

— Ну, к свиданиям. Я не собирался ни с кем встречаться.

Я заулыбалась. Мне нравилось, что он такой застенчивый, неопытный. Одним словом, не игрок.

— Неужели? Вот так сюрприз!

— Что есть, то есть.

— Что есть, то есть, — повторила я, с удовольствием прикладываясь к бокалу с вином, но и не забывая при этом об осторожности. Как-никак я женщина с секретами. А еще я довольно легко пьянею. Четыре выпитых на берегу коктейля давали о себе знать, хотя в двух последних сока было куда больше, чем рома. Бармен-австралиец свое дело знал, и отводить в отель перебравших и раскисших клиентов ему явно не хотелось. Да и у спасателей были дела поважнее.

Мы с Брайаном сидели в самом углу открытого ресторана, у каменной стены с какими-то раскидистыми тропическими растениями, и легкий, напоенный сладкими ароматами бриз покачивал кроны деревьев. Смелые, ничего не боящиеся пичужки носились над головами и усаживались на ветки, поглядывая на нас с любопытством и ожидая, не скажем ли мы что-нибудь интересненькое. Из-за деревьев доносился неумолчный и ровный пульс океана. Рай да и только.

Ели мы по большей части молча, но при этом без острого ощущения неловкости, как бывает при первом свидании вслепую или последней встрече, когда отношения уже исчерпаны. Нет, наше молчание было молчанием хорошо знающих друг друга людей, тех, кто общается не столько словами, сколько взглядами, движением брови, кивком, тех, кому вовсе нет необходимости заполнять звуками пространство между собой. Удивительно, что я испытывала такое ощущение близости и комфорта с человеком, которого встретила лишь несколько часов назад. Я даже не знала его фамилию. Впервые за долгое время мне не хотелось вытягивать из мужчины напротив какие-то детали. Не знаю, почему, но я чувствовала, что все придет в свое время.

— Что будем на десерт? — Брайан разгладил рубашку и положил руки на стол. Я изрядно заправилась тунцом и взбитой картошкой, но когда интересный мужчина предлагает угостить десертом…

— А что хорошего тут есть? — спросила я и снова ощутила щекочущее прикосновение к уху нежных лепестков. Почему это так меня раздражает?

— В смысле десертов? — Он подмигнул, и я привычно улыбнулась. За последние часы я делала это так часто, что у меня уже побаливала щека. — Настоятельно рекомендую взбитые сливки с манговым сиропом.

При упоминании о сиропе я поежилась. Все так. Вспомнила о работе. Завтрашние многочасовые разговоры с Селией Тайрановой — сплошной сироп.

— Звучит соблазнительно. — Я уже готова была разразиться небольшой, но содержательной речью о том, что манго из Индии намного вкуснее, чем из каких-либо других стран, но в последний момент остановила себя волевым усилием. Однажды мы проводили свадьбу в Индии, и с рынка привезли просто невероятные фрукты.

— А вот теперь у нас есть выбор… — начал Брайан, ерзая на стуле и как-то странно отводя глаза. Я решила, что он хочет заглянуть для начала в меню, и уже собралась было подтвердить свою горячую любовь к манго и сливкам, но не успела. — Мы могли бы прогуляться по бережку, и, может быть, я бы даже попытался, уловив удобный момент, поцеловать тебя…

Я чуть не подавилась.

— Или, если отбросить романтические клише, обменяться визитками и продолжить знакомство на континенте, где у него больше шансов не зачахнуть. — Он закончил предложение, слегка повысив тон, так что оно получилось как бы вопросительным, потом откашлялся, посмотрел на свои лежащие на столе руки и вдруг заглянул мне в глаза. Я почти поняла, что сделал Кик с Селией, только у Брайана это получилось искренне. Эффект вышел ошеломляющий: челюсть у меня отвалилась, язык онемел, а в ушах зазвенело.

Я откинулась на спинку стула. Все случилось слишком неожиданно, и многое требовалось переварить и усвоить. Может быть, Рената была права, когда сказала, что это случится в самый неподходящий момент. Я машинально провела ладонью по волосам, сбросив наконец изрядно надоевший цветок. Падая, он задел мой бокал и опустился на белую скатерть.

— Э… — сказала я. Получилось красноречиво.

— Шокирована или раздумываешь? — Брайан сексуально улыбнулся, а я подумала, что не знаю, как воспринять его предложение. Хорошо или плохо то, что он счел меня выше стандартной прогулочки по берегу под луной. Может, это всего лишь своеобразный способ отвертеться от нежелательного романа? Или и то, и другое?

Я выпрямилась.

— Второй вариант. Давай обменяемся визитками.

Глава 7

— Ну, и как жених? — спросила Рената, избегая называть какие-либо имена в разговорах по сотовому. Наши маленькие черные телефоны, изъятые охранниками звезд, нам так еще и не вернули. Рената должно быть мучилась от бессонницы, ожидая, когда услышит полный отчет от меня лично.

— Не впечатлил. — Я зевнула. После выпитого за обедом вина да взбитых сливок с манговым сиропом хотелось спать. Я набросила на ноги удивительно мягкую простыню и откинулась на подушку. Самолет вылетал в семь часов утра, и мне следовало выйти из него отдохнувшей, так что на разговор с Ренатой времени не оставалось. Она, как и следовало ожидать, в данный момент кормила грудью малыша.

— Неужели? — вскрикнула Рената и тут же извинилась перед ребенком за такую несдержанность.

— Ничтожество. — Я с трудом поборола очередной зевок.

— Ничтожество, мнящее себя пупом земли, или ничтожество, позволяющее себе флиртовать на глазах у жены? — попыталась уточнить Рената, по-прежнему избегая имен.

— Да.

— Вау, — сказала Рената. Проведя несколько лет в городе, она ухитрилась сохранить легкий род-айлендский акцент, и мне это нравилось. — Хотя ничего удивительного.

— Совершенно ничего удивительного, — соврала я. Честно говоря, я рассчитывала встретить чудеснейшего, добрейшего и милейшего мужчину, который обожал бы Селию, подавал ей прохладительные напитки в бассейн, гладил по спинке и ограничивался простой любезностью в отношениях со всеми прочими женщинами. Я бы хотела, чтобы он обхаживал ее так же, как делал это перед камерами, на тех красных дорожках, и чтобы все время заглядывал ей в глаза и держал за руку. Любой эксперт по языку тела пришел бы к выводу, что они не рисуются, а близки на самом деле, потому что постоянно касаются друг друга бедрами, и он держит голову под тем же, что и она, углом.

— А что невеста? — спросила Рената и зашикала на захныкавшего малыша.

— Бесподобная. Такая открытая, дружелюбная. С ней легко. — Я кивнула, хотя Рената и не могла этого видеть. — Зои говорит, что ты тоже будешь на свадьбе, так что сама увидишь.

Рената пискнула от радости, и малыш тут же заголосил во все горло. Рассчитывать на скорое успокоение не приходилось. Рената, которой все было в новинку, запаниковала.

— Черт! Ох, извини, милый! Прости, Джеймсик, это мамочка виновата. — Я улыбнулась — смешно, когда извиняются перед трехмесячным младенцем. — Мили… Мили, мне надо идти. Желаю всего… ладно, не важно. Отдохни там хорошенько. — Она шумно, неловко положила трубку, спеша заняться сыночком, который, наверное, еще не привык к столь бурным проявлениям эмоций со стороны своей невозмутимой мамаши. Я представила, как Рената расхаживает по комнате с малышом на руках, нашептывает ему что-то ласковое, а ее муж, Питер, уже летит вниз по лестнице, торопясь спасать неведомо чью жизнь. И все из-за того, что ей выпала честь присутствовать на Свадьбе Тысячелетия, как уже окрестили это событие телевизионщики и газетчики.

Рассказать о Брайане я так и не успела. Не успела спросить, как идет без нас подготовка к свадьбе Монтгомери. Не успела узнать, получила ли Рената заказанную раньше бордовую органзу. Прислали ли печатники визитные карточки для посла Шелтона. И где лежат эквадорские розы, на второй полке холодильника, как и должно быть, или на верхней, где они неминуемо замерзнут.

Доверься… сообщение пришло, когда я уже натянула простыню на грудь. Мне часто приходится напоминать себе, что нельзя сходить с ума от беспокойства из-за каждой мелочи. Все-таки этот микроменеджмент, которому так подвержена Зои, оказался заразителен. Я гораздо сильнее зацикливаюсь на деталях, чем раньше. Прошла хорошую школу, а остальное пришло само. И все же я понимаю, что иногда детали лучше опустить. По крайней мере некоторые.

Через открытую балконную дверь доносился едва слышный, ласковый шепот океана. Под него я и уснула. Мне снились уходящие за горизонт подсолнуховые поля. За ухом у меня был цветок… который не щекотал.

Глава 8

Боже, как я люблю этот край виноделов.

Мне всегда нравилась дорога с обступившими ее деревьями, такими зелеными, каких нет больше нигде, густой земляной запах в воздухе, запах растущей, цветущей жизни. Его как будто ощущаешь каждой клеточкой. Это место дышит здоровьем. Совсем не то, что дома, где вокруг потрескавшиеся тротуары, застекленные окна, все жесткое, твердое, мертвое. Люди здесь ходят неспешно, ездят неторопливо, принимают все спокойно. Пульс стихает, дыхание замедляется. Здесь покойнее, чем даже на островах.

На следующий после прибытия день мы с Зои катили по извилистым улочкам Сономы к поместью Селии. Я сидела за рулем, но по мере возможности старалась увидеть как можно больше. Коннозаводческие фермы на холмах с чудными белыми воротами, за которыми держали, отдельно от стада, скаковых лошадей, бескрайние виноградники в разной степени готовности, налитые, сияющие от росы гроздья, клонящиеся подобно рубиновым и пурпурным подвескам к жирному чернозему. Приехавшие на автобусе туристы с надвинутыми на глаза козырьками и с мятыми картами в руках устало бродили в поисках очередного придорожного ресторанчика, спотыкаясь, едва не падая, заливаясь смехом и перекликаясь высокими, пронзительными голосами, эхо которых разлеталось между холмами. Высоко над холмами, в голубом небе плыли разноцветные — розовые, оранжевые, бледно-зеленые и полосатые — шары. Разглядеть пассажиров было нельзя, и только над головами у них время от времени вспыхивали язычки пламени. Еще выше, над воздушными шарами, иногда пролетали «сессны» и «галфстримеры», переносившие неких ВИП-персон к месту важных деловых встреч — без мучительной тряски по дорогам, но с возможностью полюбоваться всей этой красотой. И повсюду яркими точками на ландшафте пансионы, полупансионы и гостиницы, удивляющиеся и радующие глаз той или иной интересной деревянной деталью: коньком на крыше, резным окном. Розовые, желтые, оранжевые, как шарики сахарной ваты, опоясанные верандами с мягкими креслами-качалками, окруженные розовыми садиками и шпалерами, с выложенными камнем дорожками и, непременно, какими-то загадочными историями, а может быть, и собственными привидениями.

Предприимчивые подростки продавали воду вдоль дороги, по пять долларов за бутылку «дасани», прекрасно понимая, что изнуренные жарой и вином туристы с готовностью заплатят требуемую сумму — лишь бы промочить спекшееся горло. Хитрецы, подумала я, вспомнив свои первые шаги на предпринимательском поприще — я ходила по кварталу, предлагая желающим претцели из теста «Пиллсбери кресент». Особенной популярностью пользовались сырные и шоколадные крендельки.

На повороте я сбросила скорость, пропуская пару всадников, к седлу одного из которых была привязана битком набитая корзина для пикника. Проводят здесь медовый месяц, подумала я, заметив, какими взглядами обменялась парочка. И весьма неопытные, судя по натянутым поводьям. Они наклонились друг к другу, и парень, протянув руку, помог девушке сесть поудобнее. Какой заботливый. Какой внимательный. Приятно смотреть.

Зои не командовала и не мешала. Она была не из тех, кто наступает на тормоз, полагая, что ты едешь слишком быстро. Не призывала быть внимательнее, чтобы не столкнуться с лошадью. В машине, во время долгих поездок, она обычно отключалась от окружающего. Для нее не имело значения, как добраться до места — лишь бы успеть вовремя. Часы были ее смертельным врагом. Время от времени она поглядывала на часики, молча кивала, удостоверившись, что все идет по графику, откидывалась на спинку сидения и закрывала глаза.

Жаль, что нельзя включить радио. К такому пейзажу еще бы Шерил Кроу или Роба Томаса. А еще я бы распустила волосы, чтобы их трепал влетающий в окошко ветерок. Но нет, держаться приходилось строго, никаких вольностей не дозволялось, и я мучилась в костюме, который с радостью сменила бы на джинсы и красный топ. Эх, пройтись бы босиком по земле…

Пансионы встречались все реже, расстояния между ними вытягивались. Начались поместья. Высокие каменные стены. Живые изгороди. Латунные таблички с надписями вроде «Семь Сестер» или «Поля Августина». Одно поместье напомнило знаменитый фильм — «Унесенные вином». Я заглянула в путеводитель, надеясь, что Селия живет не здесь. А если здесь, то название, конечно, придумал недалекий Кик Лайонс.

Рассмотреть роскошные виллы не удавалось, так как располагались они преимущественно на некотором, порой весьма почтительном, удалении от дороги, и проложенные к ним извилистые дороги проходили мимо полей для гольфа, фонтанов и домиков с одетыми в костюмы от Армани охранниками. Интересно, что же это за жизнь, когда человек, имея столь многое, вынужден отгораживаться от мира. Я никогда не хотела быть такой богатой. Хозяева тех пансионов, наверное, куда счастливее владельцев этих загородных дворцов. Конечно, на площадке перед домом не стоит «мазератти», но зато останавливающиеся у них люди показывают им фотографии своих внуков и благодарят улыбкой за переданный за столом сироп, а вечерком можно посидеть во дворе, приготовить барбекю. Они могут позволить себе поваляться в гамаке и посмотреть на проходящих и проезжающих мимо людей. Могут поздороваться с незнакомцем. Отпустить комплимент по поводу соседского ретривера. Им ничего не стоит выйти вечерком, когда в траве уже сидят светлячки, из дому и прогуляться хотя бы за пятидолларовой бутылочкой «дасани», что продает у дороги будущий мегамиллиардер. Селии такое недоступно. Разве что замаскировавшись… Мне стало немного жаль ее.

— О… боже…

Даже Зои вышла из апатии, увидев ворота, к которым мы подъехали. Величественные, кованые, с изящными железными завитками и острыми, сияющими под солнцем шпилями, они открывали вид на поместье. По обе стороны от ворот резвились два кокер-спаниеля — один черный, другой кофейного цвета. Приятная неожиданность — я ожидала увидеть злобных, рыкающих ротвейлеров. Вдоль дорожки, начиная от ворот, шли идеально постриженные кустики, а сами ворота при нашем приближении открылись словно по волшебству.

Как они это делают? Как узнали, что это мы? Может, мальчишки, продающие воду у дороги, заметили нас и предупредили хозяев?

Оказалось, однако, что открыли их не для нас, а для Кика Лайонса, который в спешном порядке покидал поместье. «Порш» остановился рядом с нами. Я опустила стекло.

— Доброе утро, леди. — Кик снял солнцезащитные очки и одарил нас ослепительной улыбкой. Поскольку он был совладельцем десятимиллионного чека, пришлось изобразить радость.

— Доброе утро… мистер Лайонс, — сказала я, и от него, разумеется, не укрылось полное отсутствие энтузиазма (и страсти) в моем голосе. Он моргнул. Дважды. Как же так? Почему обаяние не сработало? По идее, я уже должна была сунуть ему в руку листочек с моим телефонным номером. Или выпрыгнуть из машины и заголить перед ним бедро.

Нет, парень мне определенно не нравился.

— Кик, дорогой, как вы? — Зои наклонилась и помахала ему ручкой. Жест этот она должно быть скопировала у королевы Виктории — неподвижное запястье, пальцы вместе.

— Прекрасно, мэм, — ответил он с заметным южным акцентом, смутившим в равной степени нас обеих. Да что же с ним такое? Попытка очаровать? Обезоружить нас, прикинувшись своим-в-доску-парнем? Ему бы еще знать, что Зои не терпит, когда ее называют «мэм».

— Куда отправляетесь? — спросила я, поднимая альбом с образцами гарнитуры для пригласительных билетов. — У нас много работы.

Кик нацепил очки.

Все верно… прикрой-ка эти свои окна души.

— Удираете? — съязвила я, и Зои буквально воткнула палец мне в бедро. — Шучу, конечно. — Я подмигнула, и это его взбодрило. Решил, наверно, что я с ним флиртую и в отчаянии оттого, что он уезжает. И вот уже очки снова сняты. Мне оказана честь, позволено заглянуть ему в глаза. Прямо-таки принц.

— Вернусь через полчасика, — пообещал Кик и подбавил газу. Мотор взрыкнул. Я едва не закатила глаза. — Вы еще и начать не успеете. Селия собирается провести вас по дому.

Судя по размерам поместья, экскурсия могла затянуться не на один час. Разве что у них есть монорельсовая дорога.

— Будем ждать с нетерпением, — вставила Зои и, тепло улыбнувшись, жестом показала, чтобы я проезжала.

— Пока! — крикнул он и, картинно развернувшись, умчался на скорости, никак не соответствовавшей этому тихому уголку. Местные его должно быть на дух не переносили.

— Мили, пожалуйста, — укоризненно произнесла Зои, пристально всматриваясь в меня. — В чем трудность? — Она не говорит «в чем проблема».

Я пожала плечами.

— Он мне не нравится.

— Сделай так, чтобы понравился. — Она покачала головой — раньше со мной такого не случалось. Я уже разочаровывалась в звездах, сталкивалась с пьяницами и наркоманами, терпела грубиянов и проникалась отвращением к знаменитостям, обращавшихся со своими собственными детьми, как с какими-то аксессуарами или инструментами, необходимыми лишь для достижения нужных им целей. Одна такая даже завела ребенка только для того, чтобы попасть на обложку «Фит Прегнанси», а потом предоставила его заботам поселившейся в доме девушки-иностранки и практически забыла. На ее фильмы я не хожу. Особенно те, в которых она изображает любящую мать.

— Он такой… самодовольный, — призналась я. — Есть в нем что-то такое, отчего меня едва не выворачивает.

Зои взяла меня за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

— Дорогая, ты ведь думала о нем, верно? Представляла в качестве сексуального партнера, да?

Я едва не подавилась жевательной резинкой.

— Нет. — Ложь не удалась, и Зои, довольная своей проницательностью, похлопала себя по колену. — Тебе не кажется, что он немного черствый? — спросила я, уводя разговор от опасной темы. — Дорога шла вверх, мимо красивых фонтанов, крепких, старых деревьев, на одном из которых висел красивый резной скворечник с выведенными детской рукой голубыми буквами — «Домик Малиновки».

— Он всего лишь ребенок, дорогая. — Зои покачала головой. — Мальчишка в теле мужчины. Он ничего больше не умеет, как только играть, и этим занимается. Постоянно.

— А ты не думаешь, что Селия заслуживает лучшего? — Вопрос прозвучал жалобно, и я сама удивилась, что проявляю такую заботу о благополучии женщины, которую и не знаю толком.

Зои рассмеялась.

— Не знаю, дорогая, но нас это в любом случае не касается.

Верно.

— Знаю, ты не можешь изобразить то, чего не чувствуешь, поэтому вот тебе совет: найди в нем что-то такое, что тебе нравится. Найди и удержи. Ради тех нескольких месяцев, что мы будем работать с ним, — предложила или, скорее, предупредила она. — Твоя антипатия совершенно очевидна, и я этого допустить не могу.

Она была права. Я не смогла скрыть неприязни, а Кик мог легко убрать нас одним лишь движением руки, и это непременно попало бы в прессу. И тогда мы потеряли бы работу. Опасность была вполне реальная, хотя со знаменитостями все может измениться в одну минуту, как весенний ветерок. Однажды такое уже случалось: стареющая звезда уволила нас только потому, что воспринимала Зои как угрозу ее самооценке, поскольку та была моложе.

Итак, Зои права, и мне срочно требовалось проникнуться к Кику теплыми чувствами. Добавить еще один пункт к списку неотложных дел.

А пока…

Мы попали в мечту. Белые арки придавали поместью отдаленное сходство с греческим храмом, но все же больше оно походило не на Колизей, а на Херст-Касл. Здание простиралось бесконечно влево и вправо, высокое и ослепительно белое, с дорогими закругленными окнами и замысловатыми деталями в почти викторианском стиле. Диснеевский ландшафт, пугающе ровно подстриженные кустики — словно маньяк поработал, — на гиацинтовых деревьях ни одного лишнего цветочка, у двери — лавандовый круг. Прежде чем я успела обнаружить что-то еще, дверца открылась, и дружелюбный седоволосый мужчина в темном костюме улыбнулся мне и подал руку. Похоже, работа ему нравилась.

— Доброе утро, — прощебетал он. — Мисс Селия просила проводить вас в гостиную и предложить шампанского.

Шампанское? В девять часов утра? Мило.

У дверцы со стороны Зои появился второй джентльмен в темном костюме. Выйдя, мы попытались было забрать наши образцы, но нас мягко отстранили и заверили, что все необходимое принесут. Зои, озабоченная прежде всего сохранностью информации, нервно взглянула на оставленные на сидении книги и папки.

Я знала, что она думает: а вдруг эти люди работают не на Селию? Пришлось вмешаться.

— Большое спасибо, джентльмены. — Я нервно улыбнулась и сложила руки на животе, где уже вязались узлы беспокойства и тревоги. Люди в темных костюмах вполне могли быть самозванцами и исчезнуть с нашими документами еще до того, как мы войдем в дом. — Но нам нужно решить, какие из этих бумаг нужны нам в первую очередь. Это недолго, всего секундочку.

Мы обе, каждая со своей стороны, сунули головы в салон и притворились, что перебираем книги и роемся в альбомах с образцами тканей. Представляю, как элегантно это выглядело: две торчащие из машины задницы.

— Молодец, Мили, — похвалила за вмешательство Зои, и я ясно увидела в ее глазах нервозность и машинально проверила помаду.

Ох…


Нагруженные образцами, вес которых тянул фунтов на сорок, и обвешенные сумочками, мы вошли наконец в дом Селии. Внутри он был цвета шампанского с насыщенными, оттенка густого шоколада мягкими коврами и вкраплениями коричного в виде разбросанных тут и там подушечек и ваз. Одну стену почти целиком занимал огромный камин, в котором можно было бы стоять в полный рост, в углу приютилось пианино, а на тянувшихся к высокому потолку деревцах не было ни одного сухого или бурого листочка.

Перед вытянувшимся в форме буквы «J» диваном стоял большой стеклянный столик, на котором, разумеется, не было совершенно ничего. В отличие от моего, где постоянно валяются какие-то журналы, телефонные счета, телепрограмма и украшения, снятые в конце дня и оставленные до лучших времен. Да еще пустые банки «диет-колы».

— Мисс Селия сейчас спустится. — Встретившие нас джентльмены откланялись, и мы остались одни. Смотреть и восхищаться.

— Вау, — сказала я, и Зои, на которую увиденное произвело не меньшее впечатление, согласно кивнула. Взгляд ее скользнул по книжным полкам — классика в кожаных переплетах (само собой) соседствовала там с дешевыми книжонками для так называемого пляжного чтения.

Некоторые наши клиенты заранее планировали показательную библиотеку с обязательными Диккенсом, Мелвиллом, Хемингуэем — только для того, чтобы показать, какие они начитанные и воспитанные. Или же платили дизайнерам по интерьеру тысяч пятьдесят долларов, чтобы те прочесали все ближайшие магазины «Бордерс» в поисках изданий в голубом переплете — для получения нужной цветовой палитры. И не важно, что стоящие на полках книги отпугивали странными названиями, как, например, «Руководство по гастроэнтерологии» или «Справочник рыбака» — главное, что цвет подходил.

Судя по книжным полкам, хозяйка этого дома любила читать. Стоп… Я вспомнила поставленную передо мной новую цель и поправила себя: Селия и Кик любят читать. Я даже попыталась представить Кика в кресле с томиком из библиотеки классики, но он у меня почему-то мог лишь посмеиваться над фотографиями в «Нэшнл джиографик». Похоже, придется постараться.

Скользнувший по рамке для фотографий отблеск солнечного луча заставил меня обернуться. Домашняя фотовыставка Селии и Кика занимала часть стены и почти весь столик красного дерева. Все снимки были в деревянных рамках светло-оранжевого цвета. Среди прочих я заметила несколько известных: Селия и Кик на шоу у Опры, на красной дорожке — она в ярко-оранжевом платье, он — в смокинге и с короткими, высветленными волосами после съемки в блокбастере. А вот Селия со своей подругой Рис Уизерспун — смеются над чем-то. Селия и Кик с Дензелом Вашингтоном, Селия и Кик с Джорджем Клуни и Мэттом Деймоном, Селия у свадебного фонтана с женщиной, похожей на ее сестру — те же рыжие волосы и улыбка.

— А это моя любимая. — Селия, появившись у меня за спиной, сделала широкие глаза и указала на забавный снимок с Томом Крузом, пытающимся привлечь внимание парочки, и Киком, торопливо уводящим Селию от него. И рядом другой, в продолжение темы: Круз стоит, растерянный и ошеломленный, а Кик и Селия удаляются, пряча улыбки.

Я громко рассмеялась, и Селия, наклонившись, чмокнула меня в щеку. Получилось немного неуклюже, но по крайней мере я убедилась, что она не из любителей воздушных поцелуев. Не фальшивка.

— Мне понравилась ваша библиотека, — торопливо вставила Зои, и меня мгновенно насторожили высокие нотки. Я проверила индикатор — помаду. Так и есть, Зои входила в вираж. Я опустила руку в карман, нащупала таблетку «ксанакса», которую всегда держу при себе на всякий случай, и незаметно сунула ей в руку, воспользовавшись тем, что Селия наклонилась и к ее щеке. Когда Селия, тряхнув огненно-рыжим хвостом, снова повернулась ко мне, Зои бросила таблетку в рот, проглотила всухую, сморщилась и облизала губы — язык у нее выскакивал и прятался, как у ящерицы. Поймав мой взгляд, она отвернулась и притворилась, что рассматривает книги.

— Они вам нравятся? — улыбнулась Селия, склонив голову набок, отчего «хвостик» упал на плечо, как у девчонки из команды поддержки. — Мой декоратор постоянно твердит, что нужно переходить на монохром. — Она шагнула к полке и, подбоченясь, повернулась к нам.

— Нет! — воскликнули разом мы с Зои. Только однотонной библиотеки нашей Селии и не хватало!

— Великолепно! Эта подборка сразу говорит, кто вы на самом деле и к чему стремитесь. — Я ухватила первую подвернувшуюся под руку книгу и вдруг поняла, что это «Камасутра». Утешая себя тем, что ее Селии, скорее всего, подарили на какой-нибудь премьере, я отдернула руку.

— Книги Кика в другой комнате, — объяснила хозяйка, заметив мой жест и, очевидно, пытаясь защитить вкусы жениха. — По мотоциклам, фантастика. Вообще-то он большой поклонник Дэвида Седариса. Прочел все его вещи.

Ага, значит, моя неприязнь к ее возлюбленному каким-то образом стала заметной и ей. Похоже, она пыталась приподнять его в моих глазах. Я виновато взглянула на Зои и сразу заметила, что таблетка пошла на пользу, хотя взгляд ее еще метался по сторонам. Стоя у стены, она выравнивала фотографии. Еще минуты четыре, и Зои включится в рабочий режим.

— У вас отличная подборка книг. Ничего в ней не меняйте. — Я улыбнулась Селии. Интересно, не припрятано ли у нее где-нибудь что-то из серии «Он просто тебя не любит».

— Хорошо. Как насчет обзорной экскурсии? — предложила она и, не дожидаясь ответа, быстро пересекла гостиную. Была она босиком, в широкой цветной юбке по колено и белом топе, сползающем с загорелого плеча. Уже потом я указала Зои, что ради Селии нам вовсе не обязательно выряжаться, словно на прием к сенатору. Похоже, она сама предпочитала легкий, непринужденный стиль. — Скоро и Кик вернется…

Да, точно.

— О, шампанское! — воскликнула Селия, уже ступив одной ногой на застеленную светло-коричневой дорожкой лестницу. — Совсем забыла!

— Все в порядке, не беспокойтесь, — заверила ее Зои, вытирая пятнышко от помады в уголке рта. — Спешить некуда.

— У прислуги сегодня выходной, вот и вылетело из головы, — вздохнула Селия, жестом приглашая нас следовать за ней наверх. — Прошу заранее извинить за ланч. Я не очень-то хороший повар.

Мы были бы довольны, даже если бы получили по пакетику «Кранчи Читос».

— Главный по готовке у нас Кик, — продолжала она, пока мы с ней, остановившись наверху, поджидали Зои, поднимавшуюся куда медленнее из-за высоких каблуков и привлекших ее внимание фотографий более личного характера, расположенных на стене небольшими квадратами. Кик и Селия были на них в домашней обстановке, в джинсах и шортах, с друзьями и родственниками. — Лучше всего у него получается китайский морской окунь и курица с лимоном… А еще он делает замечательные буффало-стейки.

Добравшись до верхней ступеньки, Зои первым делом ткнула меня в бок — мол, не забывай показывать, как тебе нравится Кик. Или, по крайней мере, не показывай так явно, насколько он тебе не нравится.

— Звучит заманчиво, — обронила я. — Буффало-стейк… ммм…

Получилось немного саркастичнее, чем хотелось бы, и тут Селия меня поймала. Она повернулась ко мне, положила руки мне на плечи, посмотрела в глаза, улыбнулась и сказала:

— Вам ведь снятся сны с Киком, да? Сексуальные сны?

Зои едва не рухнула с лестницы. Будь у меня в руке бокал с шампанским, я бы точно его выронила. Краска ударила в лицо, горячая волна раскатилась по шее и щекам. Я пропищала что-то нечленораздельное. Вот и все, пропала…

— Так я и знала. — Селия крепко обняла меня и привлекла к себе. — Одни его ненавидят, другие сходят с ума от него, но выражается и то, и другое примерно одинаково.

— Я… я…

— Не мучайтесь и не переживайте. — Селия потрепала меня по щеке. — Со второго раза он производит лучшее впечатление.

Знала бы она, какое впечатление произвел ее женишок при второй встрече, у ворот — уж никак не лучшее, чем при первой. И все же я была готова дать ему еще один шанс.

На всякий случай я подсунула Зои еще одну таблетку «ксанакса», и она проглотила ее без вопросов.


Главную спальню нам, конечно, не показали, что, возможно, было мудрым шагом со стороны Селии, раскрывшей мою страшную тайну. Но все остальное произвело на нас огромное впечатление. Домашний кинозал с кожаными креслами и прекрасной акустической системой, дополненной встроенными в спинки кресел громкоговорителями. Механизм подогрева в креслах на уровне самых высоких современных требований. В проекционном зале — отлично подобранный бар, битком набитый холодильник и морозильник с пивом и водкой «Грей Гуз».

Комнат для гостей мы насчитали пятнадцать штук, и, наверное, каждая могла поведать интересную историю, но мы с Зои пришли в восторг от тканей, штор, канопе, декоративных перегородочек, утопленных гостиных, видов из окна и подвешенных к потолку плазменных телевизоров в каждой комнате.

Ванные не уступали размерами иным спа-кабинетам; в каждой — ванна с гидромассажем, стеклянные раковины, итальянский мрамор и сушилка для полотенец. На полочках — мыло в форме розочек и огромный набор цветочных шампуней, лосьонов, масел и прочего.

Позднее я осознала, что практически сама лишила себя счастья увидеть туалет. И все из-за тех самых сексуальных фантазий насчет Кика Лайонса или, точнее, неумения скрывать эмоции. Разумеется, я поклялась, что больше ни-ни, но вы же знаете, что получается, когда запрещаешь себе думать о чем-то. Вот именно. Он прямо-таки вторгался в мои сновидения.

С четвертого этажа мы спустились в стеклянном лифте на нижний уровень, где у них помещались бассейн, сауна, джакузи и игровая комната. Бильярдные столы, две дорожки для боулинга и песчаный корт для волейбола или бадминтона. Все это в огромном, напоминающем сказочную пещеру зале.

Я хочу отметить здесь свой день рождения.

Одно крыло было полностью отведено под прачечную и помещения для прислуги, куда мы не пошли. Не знаю, почему, но мне показалось, что они вряд ли похожи на то подвальное жилье, которого так много в Нью-Йорке и где царят теснота и уныние. Здесь, наверное, у каждой горничной и каждого дворецкого был свой плазменный телевизор и личная джакузи.

Еще одно крыло занимал спа-кабинет. Полноценный гимнастический зал, массажный центр, комната рефлексологии, косметический центр с системой сухого воздушного фильтра.

И часовня.

— Это идея Кика, поскольку ходить в настоящую церковь он не может. — Селия посмотрела на меня и улыбнулась. Зои тоже улыбнулась, восторженно оглядывая небольшую комнату со сводчатым потолком, украшенным фреской со святыми и ангелами, позолоченными крестами и алтарем перед выстроившимся полукругом религиозных статуй.

— Он… бывает в часовне? — пробормотала я, растерянно осматривая архитектурно-художественные детали, арки над дверями, вдыхая запах ладана, вслушиваясь в благоговейную тишину.

— Да, — выдохнула Селия, зная, что привела меня в такое место, где я увидела в ее женихе что-то хорошее. На лице у Зои застыло растерянное выражение, какое бывает у оленя, попавшего на дороге в свет фар. — Душа у него добрая.

Я кивнула — оказывается у него еще и душа есть? А мне-то казалось, что у него на алтаре только барашки да цыплята, приготовленные для жертвоприношения.

— Просто он не выставляет это на публику, — добавила Селия, и я вспомнила фотографию в комнате наверху. — Вы еще не видели его настоящего, Мили. Он не обнажает душу перед каждым встречным.

Я поняла.

— Как не кичится и своей благотворительностью.

Еще и благотворительность?

— Кик не летает с командой операторов в страны третьего мира, чтобы все газеты напечатали его фотографии и назвали «хорошим парнем». — Она поджала губы. Интересно, кого из своих знакомых Селия имела в виду? Я могла бы предложить на выбор дюжину имен.

— Вот такой он, мой Кик. — Селия пожала плечами. — Лучшее, что случилось в моей жизни. — В глазах у нее блеснули слезы. Да, знатоки языка тела не ошиблись. У Селии и Кика все было по-настоящему. И свадьбу они хотели настоящую.

Теперь, узнав о глубокой и искренней вере Кика, мы поняли, на чем должны сосредоточиться в подготовке к свадьбе. В первую очередь на церемонии. На службе, словах, ритуале. Теперь мы понимали, что Кик из тех, кто считает свадебный торт и цветы совершенно неважными элементами обряда. Неудивительно, что он сбежал перед нашим приездом. Без него мы смогли увидеть и узнать его лучше через вот эту экскурсию по дому.

— Понятно… — прошептала я и попросила разрешения побыть в часовне одной. Селия и Зои любезно согласились.

Глава 9

Когда он вошел в комнату, мне почти захотелось его обнять. У Кика Лайонса обнаружилась-таки душа.

— Леди… — Он козырнул нам, а Селию обнял и поцеловал в губы. Селия просияла и тут же взглянула на меня. Я улыбнулась и смущенно опустила глаза. — Только не говори, что вы все обсудили, а я пропустил самое главное.

— Ты бы ужасно расстроился, правда? — рассмеялась Селия и, покачав головой, натянула ему на глаза козырек бейсболки.

— Вы как раз вовремя. — Зои поднялась и протянула руку, уверенная, решительная, готовая затмить обеих звезд сиянием своего гения. Потом она откинула крышку лэптопа, чем моментально приобрела в лице Кика Лайонса верного поклонника. Ноутбук загудел, монитор ожил, и на нем появился чудесный монтаж из фотографий Кика и Селии и их имен, элегантно кружащихся под музыку Криса Ботти.

— Что это? — Кик стащил бейсболку и сел напротив экрана, словно зачарованный не сводя с него глаз.

— Я занимаюсь дизайном вашего пригласительного билета, — ответила с полуулыбкой Зои, внимание которой привлек какой-то неверно подобранный элемент, тон, контраст или, может быть, наклон шрифта.

— Круто, — прокомментировал Кик.

— Мы не можем доверить работу с пригласительными билетами профессиональному печатнику, поэтому делаем все сами, — заверила Зои своих десятимиллионных клиентов.

Значит, в ближайшее время мне предстоит сжечь более девятисот дисков, подумала я.

— Вау. И когда же вы успели? — Селия наклонилась к Кику, обняла его за плечи и с удивлением уставилась на экран, на котором приглашение вдруг преобразовалось в красивые голубые странички с защитными кодами для доступа гостей к информации по авиарейсу и размещению в отеле. — Как красиво!

— Когда мы были на Гавайях. — Зои посмотрела на них, явно ожидая одобрения.

Значит, пока я потягивала с Брайаном коктейли на берегу, а потом угощалась — с ним же — взбитыми сливками с манговым сиропом в ресторане, Зои работала у себя в комнате наверху. Да, я в тот день золотую звездочку не заработала.

Зои ввела защитный код, и на мониторе возникли изображения гостиничных номеров; виртуальные туры позволяли каждому из гостей пройтись по будущим апартаментам, прежде чем оформлять заказ, заглянуть в гостиную с камином, спальню с балдахином над кроватью, ванную с гидромассажем, навестить ближайший ресторан Ранда Гербера, посетить ночной клуб, отметиться в дегустационном зале соседней винодельни. Номер рейса обозначался тремя нулями, поскольку Зои еще не располагала соответствующей информацией и предполагала проставить нужные цифры в последний момент. То же касалось даты и места свадьбы. Вполне объяснимые меры предосторожности на случай, если кто-то украдет лэптоп. Я знала, что теперь она будет спать с ноутбуком все ночи до самой свадьбы.

— Давайте займемся, что называется, точной настройкой. — Зои подтащила стул, и Кик моментально вскочил и предложил ей свое место перед ноутбуком. Она поблагодарила его. Вместе они принялись менять фоновые цвета, подстраивать контрастность, подыскивать более «мужественный», как выразился Кик, шрифт и наконец взяли другой музыкальный трек с того же компакт-диска Криса Ботти. (Диск Ботти Зои заметила на стойке бара в их гавайских апартаментах. У нее глаз на такие вещи.) Она ловко заретушировала прядь волос на лбу Селии и убрала краешек бюстгальтера в вырезе рубашки с легкостью опытного графического дизайнера, готовящего фото для обложки «Гламура».

Кик захотел, чтобы волосы у него были чуть потемнее.

Сделано.

Кик пожелал, чтобы вместо голубого фона был бордовый.

Сделано.

Зои ничего не имела против и даже не пыталась противиться переменам в том проекте, который дался ей немалым трудом. Они были ее клиентами, и она хотела, что они были счастливы. Пусть сами все контролируют. И если для этого нужно стереть созданное ею раньше и придумать что-то новое, она это сделает.

— А мы можем добавить пожелание от себя? — спросила Селия. — Я видела на некоторых свадебных веб-сайтах…

— Конечно. — Зои положила руку на локоть Селии. Ни дать, ни взять благодушная, на все согласная мамаша невесты. Только в жизни таких еще поискать. — Мили, — обратилась она, отвлекая мое внимание от плеча Кика Лайонса. — Камеру, пожалуйста.

— Сейчас? — пискнула Селия. — О, нет, дайте мне минутку. — Она выскочила из-за стола и по-ребячьи шумно помчалась вверх по лестнице. В косметический салон.

Порывшись в сумке, я достала цифровую камеру последней модели. Зои всегда была в курсе достижений высоких технологий, точно знала, что именно ей нужно, и умело пользовалась самыми продвинутыми гаджетами, производя сильное впечатление на женихов.

— Отлично. — Кик протянул руку, и я передала ему камеру. Он посмотрел в видоискатель и навел ее на меня. Зажегся зеленый индикатор. Он снимал меня. — И… мотор!

Зои улыбнулась. Дети резвятся.

Но и я не собиралась уступать. Я огляделась по сторонам, выкатила глаза, поднесла палец к губам и, подражая Джиму Кэрри, прошептала заговорщическим шепотом:

— Шшшш… У меня секретное задание. Я поклялась никогда, никому и ни о чем не говорить.

Кик прыснул со смеху.

— Но у нас есть средства, чтобы развязать тебе язык! Ты все скажешь!

— Никогда! — Я разразилась дьявольским смехом.

— Вау, у вас отлично получается! — Кик согнулся от смеха, но камеру держал ровно. Зои щелкала по клавишам и с улыбкой качала головой. Он прищурил левый глаз. — Итак, Мили, расскажите мне о себе.

Еще один дьявольский смешок был бы неуместен, поэтому я вернулась в свой реальный образ.

— Что бы вы хотели узнать?

Кик задумался на секунду. Он мог бы спросить, где я живу, какое мое любимое телешоу или…

— Почему вы переменили мнение обо мне?

Пальцы Зои застыли над клавиатурой. Она затаила дыхание.

— Что вы имеете в виду?

— Ох, перестаньте. Час назад в разговоре со мной вы только что ядом не плевались. — Кик опустил камеру, оставив меня в объективе, и посмотрел мне в глаза. — А теперь вы смягчились.

Я была готова снова возненавидеть его, но прямота заслуживала уважения. Он имел право спросить.

— У меня было неверное представление о вас, — призналась я, и он нажал кнопку «зум», удерживая меня в крупном плане, ловя выражение моих глаз.

— И что же это было за представление?

За спиной у него Зои беззвучно шевелила губами, то ли молясь, чтобы я что-то придумала, то ли от всей души желая мне упасть в обморок. Но я уже решила, что эти отношения будут строиться на честности… или никак.

— Я считала вас самоуверенным эгоистом, который обращается с Селией неподобающим образом. — Ну вот…

Он едва не выронил камеру. На лице застыло такое выражение, словно я отвесила ему пощечину. Потом губы медленно, словно оттаивая, сложились в улыбку.

Зои этого не видела. Она просто закрыла лицо руками, вероятно, мысленно прощаясь с клиентами, свадьбой и десятью миллионами. А также со мной.

Камера все так же смотрела на меня, зеленый огонек горел. Я моргнула, чувствуя, как дрожит верхняя губа, но не сходя с места. Стоять до конца.

— Зои? — сказал он, не сводя с меня глаз.

Вот и все.

— Мистер Лайонс, мне так жаль! — начала Зои, но он махнул рукой, и она прикусила язык.

— Нет, не извиняйтесь. — Кик даже не посмотрел на нее. — Знаете, я впервые слышу столь прямой и честный ответ.

Что?

— Большинство сказали бы то, что, по их мнению, мне хотелось бы услышать. — Он кивнул, и улыбка растянулась почти до ушей. — Так что когда кто-то откровенен и честен со мной, такое только приветствуется.

Я сглотнула. Так что же, меня уволят или нет? Похоже, впереди маячило большое «но».

— Вы правы, Мили. В тот день я вел себя по-свински. Прочитал кое-что в одной газетенке и разозлился. — Кик выключил камеру и положил ее на стол. — Ненавижу, когда про Селию пишут такое. В общем, общаться с вами мне хотелось меньше всего. Ждал, когда вы уберетесь, чтобы рассказать Сели о том, что тот мерзкий клочок бумажки сочинил о ней.

Дела не всегда обстоят так, как их видишь со стороны.

— Извините, — прошептала я, с трудом сопротивляюсь желанию броситься ему на шею. Он не играл.

— Все в порядке, — отмахнулся Кик. — Ваш ответ немножко меня… задел… Вы же защищали Селию.

Да он по-настоящему ее любит.

— Я этим восхищаюсь.

— Чем это ты восхищаешься? — спросила, входя в комнату, Селия. Она успела переодеться в розовый топ, накинуть розовый жакет, подвести губы и распустить по плечам волосы. К съемкам готова.

Кик улыбнулся ей. Встал.

— Зайка, ты наняла тех, кого надо.

Она недоуменно захлопала ресницами. Зои молча перевела взгляд с него на меня, еще наверное не понимая, как сцена, которая должна была завершиться катастрофой, обернулась к нашей пользе.

Глава 10

Знаю, ждать положено три дня, но я все-таки решил попробовать.

Сообщение пришло по голосовой почте от Брайана. Я облегченно выдохнула. Большинство мужчин, увидев мою визитную карточку и узнав, что я занимаюсь организацией свадеб, пулей мчатся на вокзал и покидают город первым же попавшимся поездом.

Я так и не узнала, чем он зарабатывает на жизнь. На его карточке значились только имя и нью-йоркский адрес, а также номер телефона и пейджера.

Рената покрутила карточку, перевернула, посмотрела, есть ли что-нибудь на обороте, провела пальцем по слегка шероховатому краю, указывавшему, что карточка была, скорее всего, изготовлена на домашнем компьютере. Первый муж безбожно обманывал ее, так что все мошеннические фокусы Рената знала.

— Значит, о своей работе умалчивал? — Она подняла бровь.

— Ну, я ведь о своей тоже не распространялась, — резонно указала я.

— Тебе было что скрывать, моя милая.

— Ох, Рен… — Я закатила глаза, собрала готовые бутоньерки для свадьбы Монтгомери, убрала в коробку, проложила полосками пузырчатой упаковки и добавила цветочные украшения — белые каллы с шелковыми узелками для крепления на канделябрах.

— Я только хочу сказать…

Я вздохнула и занялась любимым делом: предстояло наполнить засахаренными миндальными орешками три сотни мешочков. Мне по душе, когда люди выбирают классику и традиции. Бросив в рот пару орешков, я принялась отсчитывать по дюжине на каждый мешочек.

— Итак, ты собираешься позвонить ему? — осторожно спросила Рената, не поднимая глаз от расшитых монограммами салфеток.

— Да.

— О… — протянула она с явным огорчением.

— Он хороший парень, Рен! — Меня и саму удивила собственная порывистость. — Даже не попытался меня поцеловать! Мог бы попробовать, но не стал.

Рената кивнула.

— Что? — воскликнула я, начиная терять терпение. Неужели так трудно поддержать подругу. Или хотя бы не выражать столь очевидно скептицизм. Неужели так трудно дать человеку почувствовать себя счастливым. В кои-то века встретился мужчина, который не бежит как черт от ладана, узнав, каким бизнесом я занимаюсь. Такое не часто случается.

— Ничего. Просто у меня есть на примете человек, который идеально тебе подходит.

Скорее всего, кто-нибудь из приятелей Пита. Развелся, отряхнулся, расправил крылышки и готов к новым приключениям. Опыт общения с такими ребятами у меня уже был, и я сильно сомневалась, что в этой компании найдется нечто достойное.

— Не сейчас, Рен, — вздохнула я. — Мне он нравится. Ты бы видела, как он радовался, когда засунул цветок мне за ухо. — Я принялась расписывать достоинства Брайана, но на Ренату они не производили ни малейшего впечатления. Она как будто полностью ушла в проверку монограмм на салфеточках и в конце концов обнаружила на одной «Н» вместо «М». Без таких вот ошибок никогда не обходится.


— Привет, — сказала я, когда он снял трубку, услышав уведомление автоответчика, что звоню я.

— Мили!

— Не помешала? — Я всегда начинаю с этого вопроса.

— Вообще-то мне только поступило сообщение на пейджер, так что надо бежать, но я перезвоню тебе вечером… если можно? — Судя по голосу, он и впрямь спешил. Что ж, сама виновата — нечего звонить в рабочее время.

— Конечно, без проблем. — Я проглотила разочарование.

— Отлично! Поговорим потом… рад, что позвонила.

— Я тоже.

— О’кей… потом поболтаем. — И он повесил трубку.

Да, разговор не тот, о котором вспоминают годами и пересказывают внучатам. С другой стороны, как-никак это лишь первая попытка установить контакт. Вечером получится лучше. Я это точно знала. Просто чувствовала.


Мили! Это Брайан. Извини, что так получилось, но у меня действительно был важный вызов. Подумал, что попробую позвонить сейчас — может, у твоих клиентов перерыв на сиесту. Перезвони.


— Брайан, это Мили. Извини, относила кое-что в дом и оставила сотовый в машине. Перезвоню вечером. Буду в девять.

Я положила трубку и посмотрела на Ренату, которая сидела с кислой улыбкой на лице.

— Что?

— Ничего.


— Наконец-то! — Он рассмеялся. — Связались.

— Да. — Я тоже рассмеялась. Стало легче.

— Ты, наверное, по уши в розах и плюще? — пошутил он.

Я поудобнее устроилась на диване — в руке банка диетической «колы», на животе вазочка с минибатончиками «Маундс» из дома Селии.

— Ладно, ладно, хватит о свадьбах.

— Многих парней отпугнула, а?

Я улыбнулась. Ну что тут скажешь?

— Ты же вот не испугался.

— Верно, я не испугался. Это, наверное, примерно то же самое, что и работать в кондитерской. Через какое-то время ловишь себя на том, что сладенького уже как-то не хочется.

Я молчала. Ошеломленная. Обычно я отвечаю любопытным знакомым так: «Это как работа в кондитерской. Со временем замечаешь, что на шоколад уже и смотреть не хочется».

— Да… точно… именно так… — пробормотала я. — А ты чем занимаешься?

— Ну, раз твой секрет раскрылся, придется и мне признаваться. — Он снова рассмеялся. Откуда у меня эта гусиная кожа? — Мой бизнес — маркетинг.

Отлично. Наркоделец.

— Маркетинг?

— Ну, точнее, брендинг. Когда какая-нибудь знаменитость подписывает индоссамент, моя обязанность заключается в том, чтобы он покрасовался с тем или иным продуктом. Честно говоря, ужасно скучная штука.

— Нет, звучит заманчиво. — Я развернула батончик — без шоколада не обойтись. Какая досада, у нас так много общего, а поговорить откровенно нельзя. Конфиденциальность. И еще полная уверенность в том, что ищейки Селии и Кика прослушивают мой телефон.

Поговорили о другом. Как прошел его отдых на Гавайях. Что случилось с «львицами» на пляже. Оттуда плавно перешли к другой теме. Обсудили план пообедать вместе. Завтра вечером.

— Я думал о тебе всю неделю, Мили. Есть в тебе что-то такое…

— В тебе тоже есть что-то такое. — Странное дело, влечение. В кровь выбрасываются гормоны, и вот уже самые затертые фразы звучат чудными стихами.

Мы попрощались, пожелав друг другу спокойной ночи, и я даже протанцевала по комнате — в футболке, трусиках, протершихся носках и с «хвостиком», — с замиранием предвкушая электрошок от первого поцелуя. Уже скоро. Завтра вечером.

Глава 11

Часы показывали 8:59. Я опаздывала на свидание с Брайаном. На высоких каблуках и в черном платье с запахом я неслась по улице к модному, недавно открывшемуся французскому ресторану «Уэст». Я не из тех женщин, которые, сознавая свою собственную важность и значимость, считают обязательным заставить мужчину ждать. Может быть, отстаю от времени.

А вот он, как выяснилось, не считал зазорным опоздать. Немного.

Так или иначе его на месте не было. Я села на стул у стойки и заказала джин с тоником. Вина у Селии и Кика было выпито столько, что вспоминать вкус «пино» мне уже не хотелось.

— Спасибо, — поблагодарила я барменшу, невысокую женщину с ярко-оранжевыми волосами и родинкой над губой, как у Синди Кроуфорд.

— Вы много пропустили, — сказала она. — Здесь только что была Дженнифер Энистон… с парнем.

Я огляделась, пытаясь обнаружить приметы недавнего налета папарацци: сломанные стулья, перевернутые столы, раскачивающиеся люстры, с которых эти мерзкие стервятники делали свои мерзкие снимки, обычных посетителей с синяком под глазом, лужи вина на полу, разбитые тарелки с опрокинутого подноса. Сочувствую знаменитостям, ставшим дичью, объектом охоты. Вот уж кому приходится нелегко.

— Разрушений не видно. — Я еще раз прошлась взглядом по залу, выискивая Брайана. Мы договорились встретиться в половине девятого, но лучше бы ему не попасть под горячую руку разбушевавшимся папарацци. Мужчина моей мечты вполне мог лишиться нескольких зубов. Подожди-ка, может, он их уже лишился. Я проверила поступившие на сотовый сообщения. Ситуация, понятно, незавидная. Все на тебя смотрят, прекрасно понимая, что твой приятель опаздывает, а ты пытаешься списать его опоздание на какой-то совершенно жуткий несчастный случай. Тыча пальцем в кнопки, я перехватила несколько таких, понимающе-насмешливых взглядов, в каждом из которых читалось одно: ее прокинули.

Сообщение от Зои.

Сообщение от Зои.

Сообщение от Ренаты.

Сообщение от Зои.

И ничего от Брайана.

— Коктейль для леди. О, ты уже устроилась.

Он стоял у меня за спиной и протягивал через плечо купленную у уличного цветочника и завернутую в целлофан желтую розу. Я захлопнула телефон, повернулась и обняла его. Как и планировалось, пола платья съехала, обнажив изрядный процент площади бедра. Что привело его в полное восхищение.

— И как только я смог удержаться от такого соблазна на Гавайях? — прошептал он, усаживаясь рядом. Теплая волна окатила мои ступни и покатилась выше. Ресницы задрожали.

— Очень красивая, спасибо. — Я наклонилась и, держа в одной руке цветок, поцеловала его в щеку.

— Всегда пожалуйста. — Он улыбнулся. К нам подошла барменша, только вид у нее был далеко не любезный, как еще пару минут назад. Может, поцапалась с каким-нибудь грубияном. — Скотч с содовой, пожалуйста.

Барменша перекинула полотенце через плечо и молча отошла.

— Из-за нее и опоздал, — сказал Брайан, указывая на цветок. — Эти цветочники такие нерасторопные.

Барменша неторопливо нацедила скотч, плеснула содовой, бросила в стакан соломинку и без особых церемоний поставила его перед Брайаном. Потом развернулась и отошла.

Я проследила за ней взглядом, но оторвалась, как только Брайан высказал комплимент по поводу моего платья.

— Спасибо. — Щеки вспыхнули румянцем. Барменша у него за спиной закатила глаза и прошептала что-то двум официанткам, которые наградили моего очаровательного кавалера одинаково нелюбезными взглядами.

Плохой знак.

Возможно, Рената была права.

Я насторожилась. Положила руки на стойку. Слегка выпрямила спину, отстраняясь от него. Брайан рассказывал, как не мог найти широко разрекламированный в пилотном проекте пакетик «Доритос». Я слушала вполуха. Из головы не выходило одно: почему все эти женщины так ненавидят Брайана?

Запищал бипер. Брайан поднял палец — мол, подожди секундочку, — и я напряглась. Со мной такие жесты не проходят, приятель.

— Надо позвонить… это по работе… я моментом… — Он чуть не свалился, торопясь вырваться наружу, чтобы перезвонить. — Извини.

Пока он, держа руку у уха и оглядываясь по сторонам, пробивался к выходу, я допила свой джин-тоник и направилась к барменше и официанткам.

— Леди… — Они улыбнулись, вежливо и профессионально. — Я не могла не заметить, что вы, кажется, питаете… неприязнь к парню, с которым я сегодня встречаюсь.

Одна из них практически фыркнула.

— Помогите, — попросила я. За окном, поглядывая на часы и разговаривая по телефону, расхаживал взад-вперед Брайан. — Что мне нужно знать о нем?

Первой заговорила барменша. Остальные подхватили.

— Это настоящая змея. Беги. Прямо сейчас. Спасайся.

Я открыла рот, но тут вступили официантки. Времени было мало, и фразы у них получались короткие, рубленые. Чем больше они говорили, тем меньше я слышала. В памяти застревали только отдельные слова. Голова кружилась. Тело слабело…

…практически уничтожил репутацию заведения…

…спал со мной за информацию о том, кто из звезд здесь бывает…

…хотел, чтобы я звонила ему, когда появится кто-то из знаменитостей…

…можно сказать выгнал отсюда Дженнифер, рассказывая о ней всякие гадости…

…бездушный…

…падальщик…

…мерзавец…

У меня отвисла челюсть. Брайан — папарацци! Выслеживает знаменитостей за деньги. Охотится на большую дичь.

Голова шла кругом. Неудивительно, что он оказался в том отеле на Гавайях. Знал, что Селия и Кик будут там. Знает Зои, поскольку она тоже знаменитость. Видел, что я выходила вместе с ней из лимузина. «В тебе что-то есть»… Правильно, теперь он и на меня охотится.

— Милочка, держись от него подальше, — сказала барменша с оранжевыми волосами. — Забудь про счет. Сматывайся.

Нет. Я решила, что пообедаю с Брайаном. Нужно проверить, действительно ли он выбрал меня в качестве поставщика сведений о свадьбе Селии и Кика. Он ведь не знает, что мне все известно.

Да, так и надо сделать.

— Подыграйте мне, леди, — попросила я с дьявольской улыбочкой.

Сначала они удивились. Потом поняли и благодарно закивали. Наверно, давненько поджидали, пока кто-нибудь отыграется на нем за все.

Брайан вернулся, извинился, убрал телефон в карман и на всякий случай еще раз проверил пейджер.

— Пропустил что-нибудь интересное? — с милой улыбкой поинтересовалась я.

— Нет, всего лишь одну встречу, — ответил Брайан, и я почти почувствовала, как он считает мысленно упущенные дензнаки. Придя сюда, на свидание со мной, ему пришлось отказаться от шанса щелкнуть какую-нибудь знаменитость. Интересно, куда он спрятал камеру?

— Ваш столик готов, — сказала одна из официанток и, лучезарно улыбаясь, предложила проследовать за ней. Мы сели.

Игра началась.

— Оказывается, здесь совсем недавно, перед моим приходом, была Дженнифер Энистон, — восторженно, но без придыхания сообщила я. Брайан, однако, отреагировал вяло.

— Неужели? — Он отхлебнул из стакана, который поставила на стол барменша.

— Говорят, сцена была еще та. — Я покачала головой. — Можешь себе представить?

— Да, ужасно… — Он хотел побыстрее сменить тему. — Ну, как прошел день? Что нового?

Несколько часов болтала по телефону с Селией Тайрановой. Она определилась-таки со свадебным платьем, а Кик выбрал смокинг. Во всем свете только четыре человека знают, где и когда состоится свадьба, и я — одна из них.

— Довольно интересно. — Я намазала хлеб маслом.

— Что-нибудь любопытное на горизонте?

Пожалуйста, будь похитрее.

— Даже несколько.

— Неужели? Кто-нибудь из знаменитостей? Может, я о них слышал?

— Ты? Сомневаюсь.

На лбу у него, над бровями, выступили бисеринки пота. И вот тогда я поняла — ему нужна информация по свадьбе Кика и Селии. И он рассчитывал перехитрить меня.

— Это должно быть что-то особенное, работать на таком уровне, — продолжал он. — Я слышал, некоторые тратят на свадьбу по миллиону долларов.

И вот наивняшке, вроде меня, полагалось бы просиять и, запинаясь от счастья, протрубить о целых десяти миллионах.

— Деньги есть деньги. — Я загадочно улыбнулась.

— И все-таки… это же так интересно… заказывать, например, свадебный торт за пятьдесят тысяч.

— Я скажу тебе, что интересно… — Я соблазнительно улыбнулась, и он немедленно подался ко мне. — Приготовить торт на пятьдесят долларов. Я смотрю одну программу на Фуд-Чэннел… там рассказывают, как делать цветочки из марципана… — И так далее и тому подобное. О сливочной помадке и воздействии влажности на качество сахарной глазури. Моя тактика заключалась в том, чтобы он впал от скуки в кому. Хотел подробностей? Вот тебе подробности. — А начинка! Шоколадный мусс эспрессо! Фруктовое желе! Лайм со сгущенкой! — Я несла и несла, как тот парень в «Форесте Гампе» о креветках.

— Хммм, любопытно, — обронил Брайан и наверно в двадцатый раз проверил пейджер. Столько сорвавшихся звонков. Обед со мной обходился ему слишком дорого, в десятки тысяч потерянных долларов, и каждая минута означала еще одну упущенную добычу. С моей же стороны это был акт благотворительности в отношении «селебритис», которых я знала и любила. Обоих. Даже если одним папарацци на улице станет меньше, я бы считала, что потрудилась не зря.

— Знаешь, у нас с тобой так удачно все складывается, нам так хорошо, так комфортно вместе… — Получи-ка поддых. Я тряхнула волосами, как делают тупые блондинки в кино. — Интересно, а каким бы мог быть наш свадебный пирог? Что ты думаешь?

Он побледнел.

— Да… правда? — Лоб у него уже блестел от пота. Глазки бегали. Странно, но теперь они казались мне черными и холодными. Так случается, когда игра закончена. Глаза становятся другими.

— Я хочу сказать… все получилось так естественно… это же неспроста. А что если нас свела судьба? Если ты мой единственный? — Я глуповато хихикнула, притворяясь пьяной. — Давай скажем вместе…

Он пошевелил губами.

— Манговый сироп, — произнесли мы, и я, наклонившись, чмокнула его в щеку. — Милый…

Он не сбежал. Я думала, не выдержит, сорвется, но парень был выкован из стали. Он вцепился в меня и не собирался отпускать — что бы ни случилось. Значит, фотографии со свадьбы Селии и Кика будут на вес золота, и Брайан был готов ради них на все. Я могла бы прямо сейчас взять его за руку, отвести к банку спермы и забеременеть прямо там — только потому что «у нас все так замечательно». Я была ему нужна, и он был готов на жертвы.

Барменша и официантки наблюдали за нами, едва сдерживая смешки. Они видели его лицо. Бледно-серое. Видели его вцепившиеся в края стула пальцы с побелевшими костяшками, трясущиеся. Два инстинкта боролись в нем. Мужчина хотел сбежать. Падальщик приказывал остаться.

Я подготовила и нанесла решающий удар.

— Мои родители тебя полюбят. И… — я хихикнула, тряхнула волосами и наклонилась, позволяя ему заглянуть в вырез платья, — мы так ведь и не поцеловались.

Он схватил стакан и выпил залпом. Поднял руку — еще.


— Ох, Рената, ты была права. — Я позвонила ей из машины, сосредоточившись на восемьдесят пять процентов на том, чтобы как можно скорее добраться до дому и влезть в пижаму.

— Женат? — устало прошептала Рената. Наверно, кормила ребенка.

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Для нас? Он — папарацци.

Она уронила трубку. Откуда-то издалека донеслось приглушенное «вот дерьмо». Потом трубку подняли.

— А он знает, чем ты занимаешься? — Об осторожности забывать не следовало, даже если я собственноручно отдала свою визитку человеку, подобных которому мы поклялись — душой, телом и всем земным достоянием — не подпускать и на пушечный выстрел к планам Селии и Кика. И вот теперь он едва не получил от меня приглашение ознакомиться с ними.

— Возможно.

— Может быть, он выискивает кого-то другого и не знает, на что наткнулся.

Я задумалась. Мог ли Брайан просто разнюхивать, разыскивать наудачу какие-то новости, имеющие отношение к знаменитостям? Пожалуй, нет. Уж слишком часто проскакивала сумма в миллион долларов. Пока еще никто не знал о десяти миллионах.

— Полагаю, он в курсе.

— О, боже, Милли. Это ужасно.

— Скажи только «а что я тебе говорила», и я тебя задушу. — Пульс в виске забился сильнее. Задрожали руки. Господи, я же не смогу припарковаться в таком состоянии!

— От меня ты этого не услышишь, — пообещала Рената, и я ей поверила. — Может быть, на самом деле все не так плохо, как кажется.

— Зои меня уволит, — прошептала я.

— Нет, нет, ничего подобного не будет, — успокоила Рената. — Посмотри на все с такой стороны… Теперь ты знаешь о нем. Ты не подпустила его к информации о свадьбе. Его план не сработал.

Верно. Брайан облажался.

— Выброси его номер, — посоветовала Рената, как будто это могло помочь. — И не отвечай на его звонки.

— Сомневаюсь, что он мне позвонит. — Я нервно усмехнулась. Очень нервно. С одной стороны, меня ужасно перепугало, что Брайан подобрался к нашей свадьбе и может представлять серьезную опасность, а с другой, доставляло удовольствие вспоминать, как он парился целый вечер. Вообще-то я не мстительная, но этот парень сам напросился.

— А как же добрый поцелуй на ночь? — спросила она.

— Помнишь «Крестного отца»? «Держи друзей близко, а врагов еще ближе».

— Молодец, — похвалила Рената, всегда восхищавшаяся моей способностью выработать стратегию даже в непроглядном тумане. — Хорошее прощание.

— О нет, мы не попрощались…

— Что? — Рената даже закашлялась. Похоже, она что-то пила. — Собираешься встречаться с ним?

— Да.

— Ох, Мили, пожалуйста! Я понимаю, если бы тебя подгоняло отчаяние…

— Дело не в отчаянии. Речь идет о самозащите. Если он знает, над какой свадьбой я работаю, он от нас не отстанет, а мы ничего не сможем поделать. Придется рассказать Зои, и она меня выгонит.

— Не нравится мне все это…

— Остается только один вариант: держать парня на поводке, не спускать с него глаз и сбивать со следа. — Я — гений.

Рената помолчала, обдумывая услышанное и прикидывая, что из этого может получиться.

— Сильно напоминает игру с огнем. Такие, как он, занимаются этими делами, потому что они по натуре лживые и непорядочные. У тебя в этом плане опыте маловато.

— Ничего, я быстро учусь. Кроме того… — Я удержалась и не сказала «если сработает», — когда я собью его со следа, то собью заодно и все его контакты. Для пары это самый лучший вариант. — Я, разумеется, имела в виду Кика и Селию. Никаких имен.

Рената поцокала языком.

— Ты делаешь это не ради них, — произнесла она тоном обвинителя. — признайся, это из-за того, что он тебя обманул. Стал той самой последней соломинкой. Ты просто хочешь отомстить ему и таким, как он.

Не люблю, когда Рената права.

— Мили, плюнь. Не заводись. Не играй в эти игры. Лучше расскажи обо всем Зои, и пусть проблему решают те, кому это положено. У пары есть такие люди. Они все с ним уладят. И к тебе никаких претензий не будет.

Вообще-то Селии могло сильно не понравиться, что сразу после сканирования сетчатки, снятия отпечатков пальцев, проверки волос и сотовых телефонов я первым делом вручила свою визитную карточку незнакомому мужчине, который даже не признался, чем зарабатывает на жизнь.

Нет, в такой глупости я признаться не могла.

Сама со всем справлюсь.

Глава 12

— Мили! — Звонила Зои. Судя по тону голоса — как будто мы не разговаривали уже несколько месяцев, — она пребывала в близком к клиническому состоянии. Может быть, полировала зубной щеткой плитки в ванной или разбирала пианино, чтобы протереть каждую отдельную струну ватным шариком.

— Привет, Зои. Еду в офис. — Я поправила гарнитуру и тут же попала колесом в выбоину. В стаканчике на чашкодержателе заволновался кофе.

— Разворачивайся, дорогуша. Никуда ты сегодня не едешь.

Странно. Зои никогда не давала выходной просто так, ни с того, ни с сего.

— Не сделаешь одолжение, дорогуша?

— Да? — Я никак не могла понять, объясняются ли странности в поведении Зои тем, что она позабыла принять лекарство, или у нее просто нет возможности говорить свободно. Может быть, в офисе есть кто-то еще?

— Ты не могла бы завернуть в «Старбакс» и взять мне чашечку фраппучино?

Теперь уж я точно ничего не понимала. Зои никогда бы не стала заказывать что-то в «Старбаксе». И она вообще не пила кофе.

— Конечно… — протянула я. Похоже, «Старбакс» и «фраппучино» были некими кодовыми словами, да вот только ключа к этому коду у меня не было. — Что-нибудь еще?

— Ммм…

Да. Она определенно не могла говорить свободно. Теперь нужно выяснить, в какой именно «Старбакс» мне нужно заехать. По дороге от моего дома до офиса их было немало, как минимум по одному на каждой улице. Да и вообще, разве может «Старбакс» быть местом для тайных свиданий? Нет, речь идет о чем-то еще. Копать нужно глубже. На частные встречи полагается проникать скрытно, через задние двери.

— Зои, ты не могла бы передать трубку Ренате? — сказала я, мысленно подгоняя ползущие впереди машины. В нашем офисе творилось что-то странное.

— Отлично, дорогуша, — отозвалась Зои, и в трубке заиграла музыка.

Через секунду трубку взяла Рената.

— Мили, тебе лучше поспешить.

— Что у вас там происходит? Зои какая-то непонятная…

— Ее занесло, — прошептала Рената. — Нам не обойтись без тебя.

Я захлопнула телефон и свернула за угол — этот маршрут был длиннее, но быстрее.


— Зои! Рената! — крикнула я, набирая код на панели. В приемной — никого. Я быстро прошла дальше. Спа. Они должно быть в спа-кабинете.

Я рванула дверь. Так и есть. Зои лежала, съежившись, на диванчике, а Рената обнимала ее, как ребенка. Зои всхлипывала, в широко раскрытых глазах метался страх. Шиньон сбился, и волосы клочками торчали во все стороны. Рената выглядела испуганной. Мы всегда старательно оберегали ее от самых сильных кризов Зои.

— Я здесь… здесь… — Я опустилась перед ней на колени. Она схватила меня за руку и крепко сжала. — Все в порядке. Я здесь.


Она уснула. Я накрыла ее желтым кашемировым покрывалом, побрызгала лавандой и включила диск со звуками океана. Оставалось только ждать, когда подействует лекарство. Картина, что и говорить, тяжелая. Больно видеть, как страдает близкий человек, как стягиваются губы, как расширяются от страха глаза, как дергается в диком танце тонкая голубая жилка на виске.

— Боже мой, Мили… — Рената устало пригладила волосы. — Что это? Что с ней?

— Приступ паники, — объяснила я. — С ней такое случается время от времени. — Пульс постепенно замедлялся, дыхание успокаивалось, грудь поднималась и опускалась в ровном ритме, лицо смягчилось, и мы, успокоившись, вышли из комнаты.

— То есть такое и раньше бывало? — Брови у Ренаты поползли вверх. — Ты об этом знала?

— Да. Но сейчас волноваться не о чем. — Я не хотела вдаваться в детали, что неминуемо привело бы к бессмысленной дискуссии о том, может или не может Зои при таком состоянии здоровья заниматься столь беспокойным бизнесом с его неизменными стрессами, встрясками и перегрузками. Обсуждать проблему открыто мы не могли. Зои никогда бы этого не позволила. Она вообще не хотела, чтобы Рената о чем-то знала, и всегда стремилась предстать перед другими в образе супергероя, способного справиться с любой проблемой, решить любую задачу. Впрочем, в наше время секреты долго не живут, так ведь? — Ну все, Рен, хватит. У нас много работы.

Работали молча. Рената просматривала бланки заказов и шаблоны пригласительных билетов, я разбирала полученные от дистрибутеров образцы египетских тканей и алансонских кружев. День был тихий, какими обычно и бывают понедельники. Большинство наших коллег, отработав выходные, устраивали по понедельникам выходные. Большинство, но не мы. В такие вот тихие, спокойные дни и сделать можно больше.

Глава 13

Рената была права. Я не могла удержать Брайана на поводке в надежде сбить его со следа звездной пары, а потому решила рассказать обо всем Селии.

Меня провели в ресторан и попросили надеть черные брюки и белую блузку, чтобы сойти за служащую. А потом — через кухню, где живых лобстеров бросают в кипящую воду, где взмокшие от усталости подсобные рабочие швыряют под нож охапки салата-латука, где шеф-повар орет на официантов, где взлетают и падают, тускло поблескивая сталью, острые ножи. Я следовало за своим проводником, помалкивала и потела — не столько от жары и духоты.

Мы свернули за угол, и мой проводник, высокий мужчина с русыми волосами, обронивший за время пути лишь несколько фраз типа «Осторожно, здесь скользко» и «Смотрите под ноги», открыл довольно-таки обшарпанную дверь, которая вела в какой-то красный туннель. Уходящие вниз ступеньки устилала мягкая и чистая красная дорожка, стены блестели свежей красной краской. И даже поручень был металлический, блестящий и красный. Не будь это так симпатично, я подумала бы, что спускаюсь в ад. На светильниках — ни пылинки.

В ВИП-зале было намного шумнее, чем мне показалось на верхней ступеньке лестницы. Музыку и смех надежно скрывала толстая, звуконепроницаемая дверь. Несколько десятков столиков в форме бокалов для мартини (и даже с большой искусственной оливкой под стеклянным навесом) располагались на почтительном расстоянии друг от друга, и официанты в красных рубашках разносили подносы с закусками. Я сделала несколько шагов, отыскивая взглядом Селию.

— Селия в задней комнате. — Бармен наклонился ко мне через стойку с узким металлическим выступом. — Вам просят спуститься.

Итак, обо мне уже сообщили. В секретном ВИП-зале есть, оказывается, задняя комната. А под ней, вполне возможно, тайный кабинет.

— Куда? — спросила я, указывая в оба направления, как Страшила в «Стране Оз». Бармен кивнул влево. — Спасибо.

Допускаю, что мне полагалось сунуть ему тысчонку долларов чаевых, но я просто прошла дальше.

У очередной двери меня, само собой, обыскали — правда, на этот раз процедура больше напоминала обжималки с элементами ощупывания. Я уже начала сомневаться, что парень действительно работает на Селию, и подозревать, что проникла в притон каких-то забулдыг. Сотовый у меня забрали, сумочку тоже. Они вообще могли раздеть меня догола, всунуть в гидрокостюм и отправить по адресу. Наконец, после того, как я привычно провела большим пальцем по светящейся голубой планшетке, мне было позволено войти.

— Мили! — Селия сидела одна в угловой кабинке. Комнатка была голубая, с серебряными звездами на потолке и полом, поделенным на голубые и синие квадраты. На столешницах мерцали крошечные светодиоды. Никого больше в кабинке не было. Полная приватность.

Она шагнула мне навстречу и обняла. Я с усилием вздохнула — даст бог, не в последний раз.

— Селия…

Она моментально уловила нервозность в моем голосе.

— Что случилось?

— Мне нужно сказать тебе кое-что. — Вслед за ней я проскользнула в кабинку. Селия показала официанту два пальца, и перед нами мгновенно появились два мартини с оливками.

Селия сложила руки на груди, словно готовясь защититься от физического удара, и, прищурившись, посмотрела на меня.

— Что случилось?

Я перевела дыхание и громко выпалила:

— Один папарацци знает, что я работаю на вас.

Она зажмурилась.

— Я встретила его на Гавайях и понятия не имела, кто он такой и чем занимается. Он угостил меня коктейлем, потом мы пообедали и…

— И ты все ему рассказала? — Передо мной было совсем другое лицо. Усталое. Несчастное.

— Нет, нет. — Я положила руку ей на запястье, и она не отстранилась. Хороший знак. — Мне показалось, что его интересую я. У меня давно никого нет, я ни с кем не встречаюсь и… все парни на «Match.com»…

Что это? Что у нее с лицом? Неужели… улыбается?

— Что? — сердито бросила я. Не может же ее это забавлять!

— Итак, он очаровал тебя на курорте, — подытожила Селия.

— Ну… да… — Я опустила глаза.

— Но ты ничего ему не сказала.

— Нет.

— Так почему ты решила, что он знает? — Она улыбнулась. Почему она улыбается?

— Потому что… — Уф. Я даже не могу это выговорить. — Потому что он сказал, что не хочет сводить дело к банальной прогулке по берегу, и предложил просто…

— Обменяться визитками. — Селия хлопнула ладонью по столу, и я вздрогнула. Сердце заколотилось. Я до смерти перепугалась. А она улыбалась. — Старина Брайан!

Что? Она его знает?

— Милая, нам известны его игры. — Она погладила меня по руке. — Он уже проделывал этот фокус с Анжеликой. — Анжелика? Ах, да, ее ассистентка-англичанка. — Только с ней он для начала переспал.

— Я с ним не спала! — обиженно выпалила я.

— Мы знаем. — Она подмигнула.

— Я только… — Стоп. Она сказала «мы знаем»? — Это что же трюк такой? Что-то в духе Уилли Уонка? Плохого парня подсылают намеренно, чтобы испытать мою верность? А вы с Киком наблюдаете со стороны, как два извращенца? — Я сорвалась на крик. Зои определенно не одобрила бы такой тон. Как и упоминание Уилли Уонка.

Селия расхохоталась.

— Нет, Брайан не работает на нас. Просто мы всех их знаем. — Она отпила мартини, поморщилась от кисловатой оливки и снова скрестила руки на груди. — Они постоянно маячат под нашими окнами. Постоянно. Мы знаем их по именам. Брайан среди них едва ли не самый большой ловкач. И самый пронырливый.

— Можешь не рассказывать. — Я снова опустила глаза, стыдясь собственной глупости. Но теперь у меня был друг, Селия.

— Итак, Брайан заполучил твою визитную карточку. Он знает, что ты работаешь над нашей свадьбой?

— Похоже, что да. По крайней мере ему известно, что я занимаюсь каким-то крупным проектом, но я не на все сто уверена, что он знает, чья это свадьба.

Селия кивнула и снова пригубила мартини. Я к своему не прикоснулась.

— Вероятно, знает. Брайан мелочью не занимается.

— Я с этим справляюсь, — пообещала я. — Он не подозревает, что мне все известно.

— Да, мы знаем.

Ну вот, снова.

— Селия? — Я помедлила, формулируя вопрос. — Вы ведь знали обо всем, да?

Она виновато улыбнулась.

— Но как… Откуда?..

Виноватая улыбка не уходила. Селия была великая актриса и умела без слов, одной лишь мимикой выразить многое — за это ей и платили миллионы баксов.

— В тот вечер, в ресторане… — Она кивнула. — Ореховый крем, шоколадный эспрессо…

Неужели меня прослушивали?

— Мне понравилась та часть, где ты сказала, что он понравится всем твоим родственникам. — Селия снова хлопнула по столу. Огромное обручальное кольцо звякнуло о голубую металлическую столешницу. — Ты просто устроила ему пытку.

— Но как… — Я тряхнула головой. Что это? Сон? Пожалуй, самое время промочить горло мартини.

— Мы установили за тобой слежку, — призналась, покусывая губу, Селия. — Мне очень жаль, Мили, что нам пришлось вторгнуться в твою личную жизнь, но по-другому не получается. Так будет и дальше.

Я облегченно выдохнула и откинулась на спинку стула. Против такого вторжения возражать не хотелось.

— Ох, Селия, ты даже не представляешь, какой груз сняла с моих плеч. Я так боялась, что вы меня уволите.

— Уволить тебя? — Селия наморщила нос. Как делала и на ковровой дорожке, когда кто-нибудь начинал восхищаться глубиной выреза ее платья. — Мили, чем лучше мы тебя узнаем, тем больше ты нам нравишься. Конечно, Брайан — настоящий змей-обольститель. Но мы знаем, что ты держала рот на замке и защитила наши интересы. Что касается Брайана, то с ним проблем не будет. Мы сами прикроем это направление.

— А если он снова попытается со мной связаться? — Господи, Мили, заткнись же ты наконец!

Селия вскинула голову.

— Пожалуйста, только не говори, что хочешь встречаться с ним, потому что тогда мне точно придется тебя уволить. За непрофессионализм и умственную отсталость.

— Просто думала, что собью его со следа, если буду держать под рукой. — Возможно, я произнесла это с излишним энтузиазмом, потому что Селия потерла подбородок. — Что? Плохая идея?

— Плохая, — кивнула она. — Я понимаю, что тобой движет, понимаю твое желание отомстить, да и сама на твоем месте, наверное, поступила бы точно так же.

На моем месте? Интересно, что еще им обо мне известно?

— Но, пожалуйста, пусть этим вопросом занимаются мои люди. Мы знаем Брайана, знаем его методы и с сегодняшнего дня возьмем его под свой контроль, о’кей? — Значит, держать Брайана на поводке мне уже не придется. — Будет пытаться выйти на связь, не отвечай. Просто игнорируй его. Согласна?

— Согласна. — Я приложилась к бокалу. — Значит, все в порядке?

— Все в порядке, — улыбнулась Селия. — Просто постарайся не снимать парней в ближайшие три с половиной месяца.

Ради ее спокойствия я могла взять обет не встречаться с мужчинами ближайшие три с половиной года. Впрочем, если так пойдет и дальше, этот рубеж падет сам собой и без каких-либо дополнительных усилий.

— Зои знает об этом? — спросила Селия.

— Нет, — призналась я. — Мне показалось, что будет лучше обратиться напрямик к вам. Зои попыталась бы взять вину на себя.

Селия кивнула.

— Она хорошая женщина. В ней ощущается какое-то… напряжение…

Охо-хо.

— Она слишком многого от себя требует. Зои — перфекционист. Отдается работе на двести процентов.

Селия снова потерла подбородок.

— Да, знаю, но… есть в ней что-то еще. Иногда кажется, что она как будто витает где-то.

Я насторожилась. Похоже, в этом деле покоя не видать. Только один кризис закончился, как уже другой накатывает.

— Вы же знаете, что за люди эти гении. Постоянно что-то придумывают, что-то творят, а если еще и вдохновение слетит…

— Нет… — Селия задумчиво покачала головой. — Это печаль. Иногда в ее глазах, очень-очень глубоко, появляется что-то такое… тоска…

Селия была абсолютно права. Насчет печали. Да и как не быть печали, когда человек прошел через такое. Только мы об этом не говорили.

— Я права, да? — Селия посмотрела мне в глаза. — В ее жизни есть какая-то печаль?

Ни солгать ей, ни притвориться я не могла — это было бы равносильно оскорблению.

— Да, есть. Но на ваших планах это никак не скажется. А печаль есть у всех. У меня. У Кика — не просто же так он построил часовню. И у тебя тоже. Нельзя прожить жизнь без печали, если живешь правильно и не отсиживаешься в стороне.

Она выпрямилась, не столько оскорбленная тоном, сколько ошеломленная моей догадкой.

— Не хочу подражать доктору Филу, но печаль это то, чем отягощены все.

— А я-то думала, что дело в характере. — Селия подмигнула.

— Печаль — составная часть характера. Такая же, как мораль, любовь, страх и страсть, — сказала я, понимая, что сварила овощной супчик из сотен лет психотерапии.

— Значит, мы все — сборная солянка. — Селия подняла бокал.

Я подняла свой. Кризис миновал.

Мы допили остатки мартини, достали из бокалов оливки и закусили, задумчиво кивая.

— Со мной никто так не разговаривает, — тихо сказала Селия. — Люди не понимают, что мне нравятся серьезные разговоры.

Я кивнула, а потом мы оба покачали головой, отказываясь от еще одного предложения подошедшего официанта.

— Нам нужно проводить больше времени вместе. — Наверное, откровенность пришлась ей по душе. — Мне было интересно с тобой.

Странно. Селии Тайрановой нравится разговаривать со мной. Женщине, которую можно увидеть на обложках всех журналов, было интересно со мной.

— А ты хотела бы увидеть, как я живу в реальном мире? — Она радостно улыбнулась.

Э… спасибо, нет.

— Нет, правда. — Она только что не подпрыгивала на стуле. — Когда не ужасно, бывает даже забавно.

Не знаю, что там отразилось на моем лице, но Селия тронула меня за руку.

— Ты что же, боишься? Перестань. Ну же, не трусь. У меня есть телохранители.

— Да, чтобы защищать тебя. — Скрыть страх мне не удалось.

— С тобой ничего не случится. Мы не позволим, — пообещала она. — Да ведь за тобой же никто и не гоняется. — Последнее прозвучало немного обидно, и Селия мгновенно поняла это. — Извини, я не хотела…

— Я и не обиделась. Если меня похитят, Зои выкуп платить не станет. Но опечалится.

Селия прыснула со смеху, схватила меня за руку и потащила из голубой комнаты в красную. Кто-то помахал ей. Мелькнули удивленные и счастливые лица. Лица из списков B, C и D. Кто-то принял меня за Алису Милано. Кто-то сказал, что я для Алисы я толстовата. Отреагировать я не успела — не знала, как.

— Подожди. — Я взяла у охранника на выходе сумочку и телефон. Мы уже поднимались по красным ступенькам.

— Держись поближе ко мне и будь внимательна. — Селия улыбнулась, и мне пришло в голову, что она уже предвкушает приключение, этот нырок в повседневный мир, как прыжок с парашютом с самолета.

Так же опасно и так же волнующе.

Она взбежала по лестнице, толкнула дверь и исчезла. Я последовала за ней, но не столь резво, и все еще раздумывала, так ли уж мне хочется отдать себя на растерзание волкам, когда Селия вернулась и нетерпеливо махнула рукой.

Кухонный персонал ее появления на их рабочем месте как будто и не заметил. Учитывая расположение секретного прохода, они, вероятно, видели знаменитостей по дюжине ежедневно и уже не обращали на них внимания. Парень, промывавший здесь брокколи, мог бы оказаться для Брайана куда более ценным источником информации, чем я.

— Ну же, Мили, идем! — Селия схватила меня за руку и потащила за собой. Похоже, она испытывала нечто эйфории. — Поприветствуем публику. Прогуляемся по Пятой. — За спиной у нас, словно ниоткуда, появились пять человек секьюрити. И где только она их прятала? В морозилке? Теперь они были с нами, все под шесть футов пять дюймов, плотные, около трех сотен фунтов, так что мы рядом с ними выглядели карликами. Под тканью темных костюмов перекатывались бицепсы обхватом с мою талию, глаза скрывались под темными очками, в ушах прятались крохотные наушники, удержать которые было не так-то просто толстенными пальцами. Одних только этих парней было вполне достаточно, чтобы Селию заметили.

Между тем в ресторане все пришло в движение. Должно быть так чувствуют себя настоящие телохранители из Секретной службы, подумала я, машинально прочесывая взглядом посетителей и пытаясь выявить признаки опасности. Наглядевшись фильмов, я без труда представила, как ору во все горло «пушка!» и эффектно взмываю в воздух, прикрывая собой Селию. На самом деле, если бы пушка появилась, я, скорее всего, застыла бы как вкопанная да еще и обмочилась со страху.

Публика улыбалась и махала руками. Люди толкали друг друга под локоть и показывали на идущую через зал Селию. Впрочем, некоторые, закоренелые ньюйоркцы, которым на звезд, как известно, наплевать, даже не поворачивали головы. Были и такие, кто проносил бокал мимо рта, и такие, кто судорожно хватались за сумочку или бумажник, искали ручку и листок и, опрокидывая стулья, мчались к Селии за автографом. Она не отказывала, ухитряясь расписываться на ходу, переступая препятствия и при этом, подобно летучей мыши, удерживая курс на выход. Волосы прыгали по плечам, глаза искрились. Она поворачивалась, обнимала поклонников, улыбалась и шла дальше. Ей это нравилось.

Шли мы быстро. Селии поневоле приходилось оставаться движущейся мишенью, иначе в заведении немедленно возникло бы столпотворение, что вряд ли понравилось бы управляющему.

— А вы кто? — Кто-то схватил меня за рукав и развернул лицом к себе. Ситуацию спас телохранитель, подхвативший меня на руки и вернувший на прежний курс. Я даже не успела назваться Алисой Милано.

Только тут я поняла, что Селия поступила довольно-таки безрассудно. Какой толк от всех этих мер безопасности, тайных встреч, сканирования сетчатки, проверки отпечатков и изъятия сотовых, если она вот так запросто тащит меня через ресторан на Пятую авеню? Узнают ли меня? Скорее всего, нет. Селия была права, когда сказала, что на меня никто и не посмотрит. В ее присутствии я — как и все прочие в этом зале — становилась невидимкой.

— Это — легкая часть, — объяснила Селия, когда мы выходили через тяжелые стеклянные двери. — Фанаты неопасны. Особенно, когда застигнуты врасплох, как сейчас. Для них главное — понять, ты ли это на самом деле или нет, а когда сообразят, тебя уже и след простыл.

Перед тем, как выступить на тротуар, она надела темные очки. Грозная команда не отставала ни на шаг. И я была права. Замечали сначала именно их. Селию даже не все узнавали. Всего лишь еще одна рыженькая на улицах Большого Яблока. Может быть, думали большинство, начинающая модель. Кто не ждет встретить знаменитость, тот ее не видит.

— Когда слетятся стервятники, отойди в сторонку, — предупредила Селия, и по тому, как приподнялись ее плечи и напряглись руки, я поняла, что она приготовилась к самому неприятному эпизоду нашей прогулки по Пятой авеню. — Ты только посмотри на эти туфельки! — Она кивнула в сторону витрины. — Розовые! Барри!

За спиной у нас хмыкнул кто-то из охранников.

— Скажите Анжелике.

Он тут же позвонил по сотовому Анжелике, чтобы та заказала туфли. На меня это произвело сильное впечатление. Парень не стал спрашивать, что именно надо сказать Анжелике. То есть он не просто таращился по сторонам, но и видел и слышал, что говорит и куда смотрит Селия. Как только она произнесла «розовые», он моментально посмотрел на витрину. Для него было честью выполнить ее поручение. Все эти ребята не просто делали свое дело, но и держались на одной с ней волне.

Могучая рука опустилась мне на плечо и отстранила так резко, что волосы хлестнули по щеке от неожиданной смены направления движения.

Кто-то что-то увидел!

Охранники мгновенно взяли Селию в плотное кольцо. Невесть откуда появилась группа разнокалиберных мужчин, человек сорок общим числом, некоторые в повернутых козырьками назад бейсболках. Все они толкались, напирали и орали: «Селия! Селия! Где Кик? Он что, с другой развлекается? Кто она?»

Уже потом Селия объяснила, что все эти выкрики имеют одну цель: разозлить тебя, вывести из равновесия, чтобы они смогли сфотографировать перекошенное лицо и продать снимок таблоидам, которые опубликовали бы его под броским заголовком вроде «Селия Убита Изменой Кика!» Стервятники вились вокруг нас, как поднятая промчавшимся поездом и затянутая им в туннель кучка мусора. Щелкали затворы, мигали вспышки. Одни забегали спереди, другие старались занять позицию сзади. Селия сказала, что они рассчитывают поймать краешек трусиков, и что журналы мод отвалят за такой снимок приличную сумму ради того, чтобы прокричать на весь мир «Селия Больше Не Носит Танга!» Если же кому-то удастся заснять полоску бюстгальтера, журналы тут же отзовутся статьями о десяти способах спрятать лифчик, поместив в центре страницы Селию под огромным «НЕТ!»

Некоторые нацеливались на ее туфли, криками вроде «Эй, Селия, ты опять набрала вес?» надеясь заставить ее нахмуриться или помрачнеть. Если бы она — пусть даже мельком — взглянула на живот или бедра, таблоиды разразились бы криками: «Селия беременна! И Кик тут ни при чем!»

На перекрестке, взвизгнув шинами, остановился лимузин. Охранники чуть ли не втолкнули Селию в салон, а потом тот, что присматривал за мной, получил инструкцию и кивком предложил мне следовать за ней. Дверца захлопнулась, и лимузин мигом сорвался с места. Телохранители остались. Я обернулась — посмотреть, что сталось с ними, — но мы уже свернули за угол.

Селия облегченно выдохнула и провела рукой по волосам.

— Уф! Да, веселенькая прогулочка!

Должно быть я выглядела не самым лучшим образом, потому что она похлопала меня по руке.

— Что? Ты чем-то расстроилась?

Я сидела с открытым ртом и просто не могла говорить.

— Что? Это они тебя так напугали? — Селия покачала головой. — Ну, сегодня все прошло довольно спокойно.

— Почему … зачем … — Мне не сразу удалось выговорить целое предложение. — Зачем ты это сделала?

Она улыбнулась.

— Это моя работа.

Ее работа заключалась в том, чтобы стоять перед камерами, даже если это означало позировать таблоиду. Только это позволяло ей оставаться в игре, быть наверху, даже если угрожало ей лично. На тех, кто прячется, спроса нет.

— Каждый из тех, кого я сегодня обняла, кому улыбнулась, запомнит это навсегда, — объяснила Селия.

Не будь наивной, Мили. Вот так оно и работает. Селия только что приобрела несколько десятков верных поклонников, которые расскажут о случившемся своим друзьям и знакомым, которые тоже станут ее почитателями просто в силу приближенности к великому событию.

— Я всегда смотрю, чтобы не обнять случайно какого-то более или менее симпатичного мужчину, — продолжала она, открывая холодильник и доставая оттуда воду — для себя и для меня. — Иначе мне сразу же припишут роман с ним. Тоже правило действует и в отношении детей — таблоиды поднимут вой, мол, у Селии неудовлетворенный материнский комплекс. Так что приходится быть внимательной и осторожной.

Я поставила себя на ее место — какая ужасная жизнь. Да, так нужно, без этого не обойтись, но все равно ужасно.

— Я бы не смогла. Мне было бы страшно. — Пластиковый шов наконец лопнул, и пробка подалась.

— Мне поначалу тоже было страшно. О такой добыче папарацци могли только мечтать. Стоило кому-то посмотреть на меня косо, как я начинала плакать, и они тут же — щелк, щелк, щелк. К счастью, я… — Она замолчала. Сказать вслух «я была не такая уж великая звезда» совсем не то, что произнести это про себя. — Папа и мама звонили каждый раз, когда обо мне писали какую-то гадость. — Еще бы, она же с Юга. — Их это страшно задевало. Да и меня почти убивало. — Селия отвернулась и с минуту смотрела в окно.

— А теперь? — Я попыталась разрядить напряженное молчание.

— Теперь это все меня уже не задевает. Душа загрубела. — Селия пожала плечами, а когда повернулась, я увидела застывшие в глазах слезы. Слезы, которые она удержала усилием воли.

К счастью, мне достало сообразительности не задавать других вопросов. Например, была ли фальшивкой фотография, на которой Кик миловался с какой-то блондинкой в Бразилии, или нравится ли ей находиться в списке самых модно одевающихся актрис Голливуда. Не самый лучший момент лезть к человеку с дурацкими вопросами.

Но от одного я все же не удержалась:

— Так стоило ли пройти через все эти пытки, чтобы делать то, что ты делаешь?

Ответ последовал мгновенно.

— Несомненно.

Глава 14

— Мили, это Брайан.

Я узнала высветившийся на экране номер, но все равно взяла трубку. Ошибка номер один.

— Привет, Брайан. — Я откусила яблока. У меня не было перед ним никаких обязательств. Меня даже не сдерживали правила профессионального этикета. — Роскошный получился вечер. — Ошибка номер два.

Рената закатила глаза и, сердито фыркнув, отодвинула от себя телефон, показывая, что не желает иметь никакого отношения к моим необдуманным решениям.

— Да, — с улыбкой в голосе отозвался он. — Прекрасный. Ты выглядела такой соблазнительной.

Теперь уже я закатила глаза.

— Есть планы на пятницу? Вечер свободный? — закинул удочку Брайан.

Я прошлась взглядом по крошечным гвоздикам, которые предстояло воткнуть в две сотни свадебных розеток, и, ничуть не покривив душой, ответила:

— Планы есть.

— Тогда в субботу. — Он даже не попытался подать это как вопрос.

— Уезжаю из города.

Он мог бы спросить и насчет воскресения, но, наверное, понял, как это прозвучит.

— Ага, так ты у нас занятая девушка.

Ты даже не представляешь, насколько.

— Мили… — А дальше он произнес такое, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Рената потом сказала, что я побелела как полотно. — Со мной тебе ничто угрожает. Я никогда тебя не обижу.

Меня это заявление напугало даже больше, чем нападение папарацци на Пятой авеню.

— Прощай, Брайан, — прошептала я и бросила трубку, чтобы не совершить ошибку номер три. Рената закрыла глаза, словно вознося молчаливую молитву.

— Молодец, — сказала она, и я, сама не зная, почему, расплакалась.

— Для нас и одного кризиса в неделю вполне достаточно. — Зои появилась совершенно неожиданно. Выглядела она намного лучше, чем накануне и даже могла подшучивать над собой. На щеках — румянец, глаза блестят, помада в идеальном состоянии. Я же — полный контраст. Может, когда-нибудь и моя душа тоже загрубеет, и атаки типов вроде Брайана не будут оставлять на ней ни царапинки.

— Мили, парень тебя не стоит, — покачала головой Рената, и Зои тут же оказалась рядом и протянула пачку салфеток.

— Знаю. — Я шмыгнула носом и закрылась мягким белым платком. — Дело, в общем-то, не в нем. Просто надоело притворяться. Я устала от этих игр. От того, что все ненастоящее. И не говорите, что по крайней мере я знала теперь, кто он такой. Он выбрал меня в жертвы. Он играл со мной. Вот что обидно.

Зои отступила. Наверное, подумала, где же моя верная, стойкая Мили.

Да, у меня тоже есть право на слабость. Каждый, как вам известно, может сломаться в какой-то момент. И очень часто случается это из-за сущей мелочи. Мы все слеплены из одного теста.

— Знаю, Мили, это ужасно, — сказала Рената и твердо, как провидица, добавила: — Поверь мне, он свое еще получит.

Глава 15

«Мили, срочно вылетай на побережье. Тебе нужно быть в часовне».

Сообщение пришло по голосовой почте от Зои, и я сразу поняла, что это все значит. Со мной хотел встретиться Кик. Часовня в поместье принадлежала ему.


К семи вечера я была на месте. Анжелика провела меня к часовне и оставила одну. Я глубоко вздохнула, открыла дверь и переступила порог святая святых Кика. Здесь было темнее; помещение освещали только трепещущие в воздушных потоках язычки свечей. Из невидимых динамиков доносились голоса распевающих церковные хоралы монахов. Казалось, я стою где-то на вершине холма в Непале, в милях от святилищ, и эхо песнопений блуждает между горами. Здесь царили тишина, покой и безмятежность.

Я сделала несколько шагов вперед и приблизилась к алтарю. Глаза постепенно привыкли к полумраку и уже различали силуэт Кика, который сидел, склонив голову в молитве. Мешать ему я не хотела и поэтому принялась рассматривать золотые узоры на потолке, выглядевшие при свечах совсем не так, как при свете дня во время нашей экскурсии. Золото ловило каждое мерцание огня и отбрасывало мне его отсвет.

— Я освобожусь через минуту, — негромко сказал он, и я воздержалась от привычного «не беспокойтесь, у нас куча времени». Нарушать тишину звуком голоса казалось неуместным. Здесь было прекрасно. Настоящее убежище от мира, суеты, шума, беспокойства. Ничто плохое, злое сюда не допускалось, а значит, и следов своих оставить здесь не могло. Удивительно, что в помещении удалось достичь того же полного умиротворения, что и в лесу или на вершине горы, на берегу в утренний час, на холме в парке или у Гудзона, там, куда я приходила подумать.

— Вы не молитесь? — Кик поднялся. Свет выхватил из темноты только одну сторону лица, другая осталась в тени.

Можно было бы сказать что-то такое, что понравилось бы клиенту, но притворяться, изображать то, чего нет, ради интересов бизнеса не в моих правилах.

— Моя вера не подпадает ни под одну из существующих категорий, поэтому я молюсь на открытом воздухе.

— А… — Кик кивнул, воздержавшись от расспросов и став таким образом первым, кто проявил подлинное уважение к моей вере. Все прочие обычно требовали дать определение. Он ни о чем не спросил. Не потому что ему было наплевать, а потому что он чувствовал то же самое и понимал меня. Есть вещи, о которых другому спрашивать или знать не полагается. — Вы, наверно, удивлены, что я провожу здесь так много времени.

Я не стала отвечать. Понадобилось бы слишком много слов, чтобы проследить изменение моего представления о нем: от самоуверенного придурка к нравственно сознательной знаменитости и, наконец, духовно развитой личности.

— Без этого я бы не был самим собой, — добавил Кик.

Я кивнула, прекрасно понимая, что он имеет в виду и как устроен его мир.

— Чтобы двигаться вперед, я каждый день предлагаю свою душу на продажу, — продолжал Кик. — Приходя сюда, я возвращаюсь к тому единственному, что недосягаемо для них. Здесь лучше думается, и решения принимаются более правильные.

— Понимаю. — Я опустилась рядом с ним на мягкую скамью. Мы сидели вместе, но смотрели не друг на друга, а на горящие на алтаре свечи. — Мне всегда помогает река. Я никогда не принимаю важных решений, не сходив сначала к воде.

Некоторое время мы молчали, но молчание не давило, и в нем определенно не было той неловкости, что ощущается, когда остаешься вдруг наедине с человеком, к которому тебя тянет, хотя сама ситуация и складывалась именно таким образом: я оказалась наедине с тем, кого журнал «Пипл» назвал Самым Сексуальным Из Всех Ныне Живущих Мужчин. Нет, то было приятное молчание, в котором мы оба просто впитывали волшебную атмосферу часовни. Он позвал меня сюда не молиться, а заниматься делом.


— Селия хочет, чтобы вы остались на вечер, — сказал Кик, когда мы поднялись по лестнице и свернули в кинозал. Он щелкнул пультом на спортивный канал и, не сводя глаз с огромного экрана, попятился и опустился в обитое бежевой кожей кресло. — К вам же всяких негодяев как магнитом тянет.

Боже, она ему рассказала!

Он наконец-то оторвал глаза от плазменной панели.

— Между прочим, вы с ним отлично справились.

Только не извиняйся — ему это не понравится.

— Да, знаете, я и сама восхищаюсь этой своей способностью выбрать из сотни окружающих меня мужчин самого наипропащего лузера. — Я улыбнулась и, не спрашивая разрешения, села в соседнее кресло. — Это дар.

— Нет, он обратил на вас внимание с самого начала, еще когда вы только вышли из машины у отеля. — Кик протянул руку к столику, открыл спрятанную дверцу и достал из минихолодильника две холодные бутылки «короны» и блюдечко с кусочками свеженарезанного лайма. Одну бутылку он передал мне. — Нам бы следовало рассадить вас с Зои по разным машинам. Что ж, опыта набираешься в игре.

— Всегда рада быть полезной. — Я благодарно кивнула, когда Кик откупорил мою бутылку взятой из холодильника открывалкой. Мы чокнулись и сделали по глотку.

— Парень не сильно вас достает?

Ага, так вот почему я здесь. Кик хочет лично определить объем ущерба, причиненного моим контактом с Брайаном.

— Он звонил мне. Я его отшила.

— Молодцом, — сказал он, почти точь-в-точь повторив оценку Ренаты. — Знаете, он ведь и к Анжелике подбирался.

— Знаю, Селия рассказывала.

— У вас с Селией вроде бы полное взаимопонимание, — сказал Кик, глядя на экран и держа в одной руке бутылку пива.

— Да, она — чудо. — Я улыбнулась и приложилась к горлышку.

— Она ведь и воспринимает вас уже как подругу. — Он кивнул, внимательно следя за меняющимся в углу экрана счетом. — Для нее это не только бизнес, так что если вы…

Он пытается ее защитить. Хочет убедиться, что я не притворяюсь подругой и не спрыгну, как только получу чек.

— Для меня тоже. — Подумав, я решила, что с ним можно быть откровенной. — Должна признаться, никак не ожидала встретить двух таких милых людей. Не обижайтесь.

— И не подумаю. — Ему, наверно, часто говорили нечто подобное.

— Сомневаюсь, что вы приглашаете всех своих работников в часовню, а потом пьете с ними пиво в кинозале. Вот почему я делаю вывод, что вы оба тоже воспринимаете меня как живого человека.

На этот раз он отвел глаза от экрана.

— Мы на это надеемся.

— Уверяю, Кик, со мной у вас проблем не будет.

Он кивнул.

— Вот и хорошо. А теперь, раз уж мы определились с этим, давайте поговорим о деле.

А я-то думала, мы пришли сюда посмотреть футбол.

— Чем могу быть полезна? — Я развернула кресло лицом к нему и довольно неуклюже приложилась к бутылке. Зои такое поведение сочла бы непрофессиональным.

— Я хотел бы спланировать для Селии несколько сюрпризов в день свадьбы. — Он выключил телевизор и тоже повернул кресло.

— Несколько сюрпризов? — удивилась я. Большинство наших клиентов вполне удовлетворяются одним большим сюрпризом: подвеской с огромным брильянтом, фейерверком и какой-нибудь приглашенной знаменитостью, которая споет пару своих песен. — Нельзя ли поподробнее?

Он улыбнулся, и я поняла — это будет что-то.


Три часа спустя мы практически лежали в креслах: я — перекинув ногу через подлокотник, Кик — почти навзничь, а на полу между нами — коробка из-под пиццы и восемь бутылок «короны». С работой было покончено, планы Кика переместились в мой рабочий блокнот, который уже покоился в сумке, и мы разговаривали о футболе.

— Да, я выросла в футбольной семье. Мы сидели обычно на последнем ряду, под информационным табло, на стадионе «Джайантс». Когда народу много, оттуда почти ничего не видно.

— Места разбитых носов, — рассмеялся Кик.

— Да, туда даже парень с хот-догами добирался нечасто, — усмехнулась я. — Приходилось запасаться заранее.

Кик прыснул.

— Черт, как бы я хотел вот так запросто сходить на стадион.

— А что, не можете? — удивилась я. — Звезды постоянно бывают на стадионах.

— Да, но только это не то же самое. Посмотреть спокойно не дают, всегда кто-то пытается подойти, охранники вмешиваются, а потом еще оператор наводит на тебя камеру, и все уже знают, что ты здесь. Зрители начинают присылать детишек за автографами. — Он вздохнул. — Легче сидеть в ВИП-ложе.

Я бросила в него коркой от пиццы.

— Ах, какой бедняжка! Вынужден прятаться в ВИП-ложе! Ох-ох! — Я картинно захныкала, и корка, вернувшись, ударилась мне в щеку.

Лучшего момента для появления Селии и Зои трудно было и представить.

— Мили, ты уволена.

Глава 16

— Если вы уволите Мили, мы уволим вас.

За меня вступился Кик.

Зои была вне себя. Такой злой я видела ее впервые. Они с Селией стояли на пороге, и их взгляду открывалась вся картина: мы с Киком в весьма вольных позах, коробка из-под пиццы и пустые пивные бутылки на полу. Нет, я, конечно, не сидела у него на коленях и не слизывала соус с его щеки. Мы просто бросались корочкой от пиццы. Да, у меня немного шумело в голове. Да, я подшучивала над ним. Но и только. Что в этом такого уж непрофессионального? И тем не менее…

— Мили, немедленно собери вещи! — Зои уже приняла позу Грозной Мамочки — руки в бока, губы плотно сжаты. Селия растерянно моргала, не зная, что думать и за кого меня принимать.

— Я не шучу, Зои. — Кик поднялся из кресла и, выпрямившись, сложил руки на груди. — Нам с Селией нравится Мили. Она наш друг, и если вы обидите ее, я не пожалею вас.

Вау, вот это уж, пожалуй, немного резковато. Я списала уличный жаргон на выпитую «корону».

— Кик? — посмотрела на него Селия. — Все в порядке?

— Конечно, все в порядке. — Он и не думал защищаться, оправдываться, выкручиваться. — Мили — настоящий друг. Она не лижет нам задницы и не притворяется. — Говоря это, Кик выразительно посмотрел на Зои, и я поняла, что получила еще один минус. Поднимая меня, он опускал ее. Да, Зои переигрывала порой, и фальшь резала ухо, но бросать обвинение в неискренности ей прямо в лицо я бы не стала.

Селия положила руку ей на плечо.

— Зои, все в порядке. Проблем нет.

— Есть! — вскипела Зои. — Я не этому ее учила!

— Извините? — Я не выдержала и вскочила. — Вы не этому меня учили? — С помадой у нее был полный порядок, так что речь в данном случае шла не об эпизоде, не о срыве. В одно мгновение мне открылась истина во всей ее полноте: относиться к ней, как раньше, я уже не смогу. Я заботилась о ней несколько последних лет, практически нянчилась, когда на нее находило, бросалась на помощь по первому зову, хранила ее секреты, защищала, чтобы никто не догадался о ее проблемах. Я работала на нее, работала с ней, лишив себя личной жизни, и вот теперь выясняется, что при этом она меня учила!

Кик, должно быть прочитав что-то в моих глазах, шагнул вперед и встал между нами. Разумеется, меньше всего им хотелось получить убийство в собственном доме. Такая реклама мало кому идет на пользу.

— Зои, я не стану просить, чтобы вы извинились перед Мили.

Спасибо, Кик.

— Потому что, надеюсь, вы сделаете это сами.

Зои даже переменилась в лице. Как будто получила пощечину. В фигуральном смысле так оно и было.

— Мы с Мили работали последние три часа, и я очень доволен ее предложениями, — продолжал Кик. — Она более внимательна к нашим пожеланиям, чем вы, Зои. Более склонна учитывать наше мнение. Так что если уходит Мили, то уходим и мы. И если вы еще раз позволите себе так разговаривать с ней, то уйдете вы, а Мили останется.

Господи, Кик, да замолчи же ты!

Зои это рассердило еще больше. Кик просто не знал, на кого напал и как сильно задел ее за живое.

— Думаю, на сегодня хватит, — вмешалась Селия. — Уже поздно, мы все устали и раздражены и можем наговорить друг другу такого, о чем завтра пожалеем.

Но худшее уже случилось. Моя наставница явила свою истинную натуру. В ее глазах я была всего лишь натасканной собачонкой.

— Все в порядке, — сказала я. — Селия, Кик, мне было приятно с вами познакомиться, но вашей свадьбой я больше заниматься не буду. А ты, Зои, — я повернулась к ней и произнесла слова, которых она всегда страшилась, — отныне заботься о себе сама. — На слове «сама» я сделала небольшое ударение.

— Мили, не надо, — покачал головой Кик.

— Мили, — Селия схватила меня за руку, — не делай этого.

— Уже сделано. — Я взяла сумочку, расстегнула замок, достала блокнот и протянула его Зои. — Посмотри и поймешь, чем мы занимались.

Уходя, я бросила взгляд через плечо — Зои торопливо листала исписанные моим убористым почерком желтые страницы. Потрудилась я неплохо. Заработала кусок пиццы и пару пива. А еще право быть человеком и смеяться с тем, кого считала другом.

Закрывая дверь, я услышала, как расплакалась Селия.

Глава 17

В аэропорту меня встречала Рената. Я успела выплакаться и хотела только одного: забрать из офиса свои вещи до возвращения Зои.

— Уверена, что поступаешь правильно? — Рената помогла сложить в картонную коробку из-под роз кое-какие принадлежности, кофейные кружки и пару костюмов, которые я всегда держала в офисе на случай, если заглянет клиент. На столе остались ключи, сотовый и ноутбук — все то, что я получила для работы от Зои.

— Абсолютно, — прорычала я сквозь сжатые зубы.

— Ей, конечно, не следовало так говорить, — осторожно начала Рената, понимая, что я ухожу с работы, о которой всегда мечтала и которая притом неплохо оплачивалась. Как настоящий друг она пыталась утешить меня, хотя для нее мой уход означал повышение в статусе и денежную прибавку. Минус, разумеется, комиссионные от свадьбы Кика и Селии. Я нисколько не сомневалась, что они не оставят Зои. — Может, она нездорова…

— Здорова, — рявкнула я, оскорбленная до глубины души тем, что она позволила разговаривать со мной в столь оскорбительной манере после всего, что я для нее сделала.

— Послушай, Мили… — Рената вздохнула. — Не торопись. Понимаю, ты чувствуешь себя оскорбленной, и время сейчас не самое лучшее, но постарайся подумать о перспективе.

Да, она хотела помочь, но мне нужно было только убраться отсюда как можно скорее — подальше от Зои и от всего этого свадебного бизнеса.

— Ладно, тогда отправляйся в Долфин Данс, — предложила Рената, и когда я обернулась, она уже протягивала ключи. Некоторое время назад они с Питом купили на побережье домик в викторианском стиле и поговаривали о том, чтобы когда-нибудь переделать его в пансион. Ремонтные работы еще продолжались, но они всегда приглашали друзей приезжать туда на уик-энды — отдохнуть, расслабиться. Мне выбираться удавалось нечасто — постоянно сваливались какие-то заботы или приходилось ухаживать за Зои. И сколько ж я там не была? Да, почти год.

Возьми ключи, Мили.

— Я приеду в субботу. — Рената обняла меня. — Забудь обо всем, переведи дух, а потом будь готова менять подгузники, когда мы нагрянем. — Она легонько шлепнула меня по носу, как делала совсем еще недавно Зои, и я вышла из комнаты с небольшой коробкой, в которую поместились все мои вещи. Должна признаться, на меня это сильно подействовало: оказывается, собственно моего в офисе было всего ничего.


Я свернула на посыпанную ракушечником дорогу к Долфин Данс, опустила стекло и вдохнула свежий океанский воздух. Весь прочий мир остался позади. Вместе с Зои. Я покончила с ним. И кому теперь интересно, кого там преследует Брайан? С этим я тоже покончила. Организовывать свадьбы? Нет, с меня хватит. Точка. Кик и Селия? Думая о них, я приходила в отчаяние. И даже всплакнула.

Отчего, наверное, и показалась подозрительной девчушке, сидевшей на веранде Долфин Данс.

— Папочка, там какая-то леди плачет, — донеслось до меня. Я подняла голову и увидела малышку с вьющимися светлыми волосами, в розовой футболке и белых шортах, крепко прижимавшую к груди куклу и смотревшую на меня с нескрываемым недоверием. А как еще смотреть на незнакомую дамочку с покрасневшими глазами и растрепанными волосами, подкатившую к дому на взятом напрокат «себринге». Обычно я раскатывала на внедорожнике, но он принадлежал Зои. Так что я вдобавок ко всему осталась еще и без машины.

Девочка была на веранде одна. Странно, друзья Пита и Ренаты наведывались сюда по выходным, а сегодня был четверг. Я полагала, что получу дом в свое полное распоряжение. Буду слоняться, как призрак, раздумывая, что же случилось с моей жизнью в последние годы. Мне хотелось побыть одной. Мне хотелось тишины. Я ни с кем не желала разговаривать.

— Вы в порядке? — раздался мужской голос. Отец малышки поспешил отогнать заплаканную гостью.

— Я ушла с работы, — только и удалось выдавить мне. — Рената сказала, что я могу побыть здесь.

Дверца открылась, и перед моими глазами появилась мужская рука.

— Да, Рен звонила и сказала, что вы едете. И еще, чтобы я приготовил побольше шоколадных батончиков.

Я подняла голову и тут же прищурилась от бьющего из-за его плеча солнца. После трехчасовой езды с неоднократным пролитием слез вид у меня был наверно чудный.

— Меня зовут Рассел, а это моя дочь, Эмма, — сказал незнакомец, помогая мне выйти из машины. — Сумки в багажнике?

Я кивнула.

— Позвольте? — Он протянул руку за ключами. Я сама открыла багажник.

Девочка долго смотрела на меня и улыбнулась, когда наши взгляды встретились.

— Хочешь подержать мою куклу? — спросила она, опуская куклу через белые перила.

— Эм, отойди, я их только что покрасил, — предупредил мужчина. — Знаю, тебе хочется меня проверить. — Он улыбнулся ей, и она, отступив, улыбнулась в ответ.

— Я — Мили, — представилась я, обходясь без официального рукопожатия, и немного неожиданно для себя самой добавила: — Я ушла с работы.

Рассел рассмеялся.

— Да, знаю. Вы это уже говорили. Наверное, немного шокированы, да?

Я кивнула.

— Ну, теперь вы здесь, в Долфин Данс, так что о том мире можете забыть, — сказал он. — Ланч вот-вот будет готов, потом, если будет желание, можете присоединиться к нам, а в шесть на сцену выходит Эмма.

Теперь, когда солнце перестало слепить, я смогла наконец рассмотреть его получше. Песочные волосы, голубые глаза, сложение профессионального футболиста и весь в белой краске — пятно на щеке, полосы на руках.

— Выходит на сцену? — пробормотала я, переводя взгляд на веранду, где довольная собой Эмма с нарочитой серьезностью демонстрировала свои танцевальные способности, готовясь, вероятно, к главному шоу дня. Рассел наблюдал за ней с улыбкой счастливого отца.

— Хочешь взять мою куклу? — снова спросила девочка и, не дожидаясь ответа, сбежала по ступенькам в своих голубеньких сандалиях и сунула мне в руки куклу. — Вот! — В следующий момент она повернулась и умчалась на веранду.

— Хлопот с ней не оберешься, — сказал Рассел.

— Чудный ребенок. — Я постепенно отживала, вдыхала океанский воздух, осматривалась. Повернулась и, заслонив ладошкой глаза, полюбовалась на дом. Поработали здесь немало. Весь дом покрасили нежно-зеленой краской, на открытой веранде покачивались под ветерком качели с зеленым сидением. В горшочках белели цветочки. Окна поменяли на новые, арочные, с белой каймой. — Как же давно я здесь не была.

— Значит, вы и есть та ленивая подруга Ренаты, которая так ни разу и не выбралась помочь нам. — Рассел весело подмигнул, и я не стала на него обижаться. — Да, мы приезжали сюда каждый уик-энд. Помогать нуждающемуся человечеству. Только вот Пита и Рен на нуждающихся не похожи.

Я рассмеялась.

— Да уж.

— Вы еще не видели, что там внутри. — Он взял мои сумки и пошел в дом.

Последний раз, когда я была здесь, дом напоминал выпотрошенную рыбу. Голые стены да старый, заплесневелый ковер, прикрывающий большой-большой вопрос: а что делать с полом? Из дыр под потолком торчали провода, на кухне ни шкафчика, по углам плесень от сырости. Ужас. Помнится, я даже боялась подниматься по скрипучим ступенькам из страха, что провалюсь в жуткий, темный подвал.

Теперь все выглядело совершенно иначе.

Ответом на большой-большой вопрос стал прекрасный пол, который, казалось, только и ждал, когда с него снимут замшелый ковер. Застекленные створчатые двери радовали глаз. Стены согревали теплым бежевым, почти медовым цветом. Под потолком медленно кружились лопасти вентилятора. Уютные, мягкие диванчики, расставленные буквой U, приглашали растянуться и преклонить голову. На кофейном столике лежали журналы по дизайну интерьеров.

— Мило, да? — Рассел оглянулся и, убедившись, что увиденное произвело впечатление, повел меня дальше, через гостиную в кухню. — Мебель подбирала Рен.

Конечно.

— А цвет стен выбирала Эмма.

Отличная работа, Эмма.

— Она очень собой гордится. — Он снова подмигнул мне. — Хотя нам и пришлось наложить вето на ее первый проект, оранжевую кухню. Эмма видела ее в цвете апельсинового сока.

Я вспомнила, как и сама когда-то мечтала о доме со стенами цвета корицы. Моя концепция практически ничем не отличалась от идеала шестилетней девочки.

— О! — вырвалось у меня, когда мы вошли в кухню. Все здесь было новое, все блестело — обеденный стол на двенадцать мест, разделочный стол, медные кастрюльки и сковородки. Над кухонной мойкой — зелень в горшочках. На полке — фотографии людей, работавших в доме, в том числе и Рассела, обнимающего за плечи Эмму. — Невероятно! Вы славно потрудились!

— Спасибо. Но мы и повеселились на славу. Пит привозил крабов и пиво, и вечерами мы устраивали настоящий пир на заднем дворе. Было здорово.

Я тоже могла бы быть здесь.

— Как думаете, когда они откроют здесь пансион? — спросила я.

— Вероятно, нынешней осенью. — Рассел пожал плечами. — Получилось бы быстрее, но Рен в последнее время была сильно занята на работе.

— На ней сейчас несколько больших свадеб, но к осени бум обычно сходит на нет, — объяснила я, переходя от шкафчика к шкафчику, рассматривая белые тарелочки и кофейные чашки на ножке. Рената была без ума от хорошей посуды, а здесь она переплюнула даже каталог Уильямса Сонома.

— Это место нравилось матери Эммы, — сказала Рассел, и странно изменившийся голос заставил меня оставить в покое чашечки и посмотреть на него. Он стоял у окна, глядя куда-то вдаль. Обычно я легко разряжаю такого рода ситуации с недоговоренностями — помогает большой опыт общения с женихами, которые часто расстроены чем-то, но не осмеливаются говорить об этом вслух, — но на этот раз не смогла заставить себя подтолкнуть его по пути откровенности. Если Рассел замолчал, на то была какая-то причина.

— Сколько сейчас Эмме? — Хороший ход.

— Шесть. — Значит, я не ошиблась. — В следующем месяце исполнится семь.

— Хочет стать танцовщицей?

— Или танцовщицей, или декоратором интерьеров. — Он пожал плечами. — А по уик-эндам астрономом.

— Астрономом? — Я наморщила нос. В шесть лет девочки нечасто мечтают стать астрономом.

— Ей нравится наблюдать ночное небо, — объяснил Рассел. — Когда ее мать ушла, мы ездили в Мессу…

Ага, вот оно что.

— Небо в пустыне это что-то невероятное. Вы когда-нибудь бывали там?

Я покачала головой — нет.

— Нереальный пейзаж… звезды… Млечный Путь… куда ни посмотри — везде метеориты… — Он вздохнул. — Мне много где довелось бывать, но такого неба я не видел нигде. Хотел, чтобы и Эмма тоже это увидела.

— И что она сказала?

Рассел рассмеялся и потер небритый подбородок.

— Сказала, что это ангелы наделали дырочек в небе, чтобы лучше нас видеть.

— Чудесно. Она действительно нечто.

— Да… — Он снова ушел в воспоминания, но ненадолго. — Вам еще нужно посмотреть наверху. Справитесь одна? А мы с Эммой пока закончим с ланчем.

— Справитесь? Уверены, что помощь не нужна? — Я чувствовала себя гостьей в этом доме. — Может быть…

— Нет, нет, вы еще не оправились от шока. — Рассел улыбнулся.

Я рассмеялась. Не знаю, как это получилось, но переступив порог Долфин Данс, я как будто действительно забыла обо всем на свете. Рен и Пит определенно не прогадали с пансионатом.


— Ну, что думаете? — поинтересовался Рассел, когда я спустилась после поспешной прогулки по всем восьми спальням. Рассмотреть все толком не хватило времени — внизу насвистывал Рассел, во дворе Эмма играла с большим голубым мячом.

— Прекрасно. Просто нет слов. — Я показала большой палец. — Восхитительная работа. Вас можно поздравить. Мне особенно понравились потолочные балки. — Как же много я упустила! Вечера с крабами и пивом на заднем дворе. Покраску. Теперь дом был почти готов, но все это прошло без моего участия. Меня приглашали сюда раз десять, но каждый раз появлялось что-то срочное, или Зои требовала к себе внимания.

— Даже немного грустно, что все кончилось, — сказал Рассел, ставя на середину стола большую миску с салатом. Шпинат, сияющие красные помидоры… В корзиночке лежал аккуратно порезанный чесночный хлеб, на тарелке поблескивала сбрызнутая оливковым маслом моцарелла, рядом розовели стейки из пашины. В стаканах с розовым лимонадом белели кубики льда. Я посмотрела на него. Он пожал плечами. — Шеф-повар к вашим услугам.

— Выглядит соблазнительно, — призналась я.

— Сейчас, только позову Эмму. — Рассел шагнул к двери.

Я проводила его взглядом.

Глава 18

Не проверяй голосовую почту.

Не проверяй голосовую почту.

Не проверяй голосовую почту.

Я отступила от телефона на столе в офисе Ренаты, идеальной рабочей комнаты со столами красного дерева и морскими пейзажами на стенах.

— Мили! Мы здесь! — крикнула Эмма, и я последовала на звук ее голоса. Раздвижная дверь была открыта и вела на веранду. Первое, что бросалось в глаза, это продуманная расстановка мебели и камин с мягкими сидениями перед ним. Переоборудованная в открытую гостиную, веранда замечательно подходила для вечеринок.

Рассел и Эмма лежали в полосатом зеленом гамаке — девочка прижалась к отцовской груди, он бережно обнимал ее рукой. Увидев меня, она улыбнулась.

— Ты готова к шоу? — спросила я, усаживаясь в глубокое дачное кресло рядом с гамаком. Сидение оказалось скользкое, и я съехала к самой спинке. Получилось не очень изящно, но никто, похоже, ничего не заметил.

— А как же! — расцвела девочка. — Конечно! Запросто.

— Нисколько не сомневаюсь, что у тебя получится. — Я подмигнула ей.

— Не беспокойтесь, я возьму. — Рассел скатился с гамака, и только тогда я услышала, что в доме звонит телефон. Мой взгляд невольно последовал за ним — легкая походка выдавала сохранившуюся в поджаром теле быстроту и силу.

— Даже не думайте, — произнесла милашка Эмми, и я растерянно моргнула, застигнутая врасплох проницательным ребенком.

— Даже не думать о чем?

Она вытянулась в полный рост на качающемся гамаке, заложила руки за голову и придала личику то грозное выражение, которое не давалось мне даже перед самыми ответственными деловыми встречами.

— Чтобы понравиться моему папе.

О’кей, тогда

— Вас, Мили. — Рассел стоял на веранде с беспроводным телефоном. Торопясь как можно скорее покинуть общество пугающе взрослой шестилетней девочки, я выбралась из кресла и поспешила на веранду.

— Мили? — Это была Рената.

— Привет, Рен.

— У тебя все в порядке?

— Да, все замечательно. Как дела в офисе? — поинтересовалась, не удержавшись, я.

— Зои… в порядке. Даже удивительно.

— Ну и хорошо, — с притворным безразличием сказала я. Вообще-то у меня были веские основания тревожиться за ее состояние. Если плохо пропечатанная буква на пригласительном билете загоняла ее в четырехдневную депрессию, то мой уход мог просто сломать.

— О Зои не волнуйся. А вот Селия звонила шесть раз. Спрашивала тебя.

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Вот уж ее-то мне никак не хотелось подводить. Ни ее, ни Кика. Они открылись мне. Они мне доверяли.

— Может, дать ей твой номер? — закинула удочку Рената. — Думаю, тебе бы следовало поговорить с ней.

Я задумчиво прошлась по веранде.

— Мили…

— Я не могу вернуться к Зои.

— Но Селия именно этого и хочет. И тебе бы надо проглотить гордость, забыть обиду и действовать, исходя прежде всего из собственных долгосрочных интересов.

Она была права.

— Ты не сиделка при Зои. И быть ее подругой тоже не обязана. Пожалуй, даже лучше ею не быть.

И опять-таки правильно.

— Вот что я собираюсь сделать, — продолжала Рената, вечная решавшая как свои, так и чужие проблемы. — Скажу Селии, что ты уехала на уик-энд на побережье, но позвонишь ей в понедельник. А Зои скажу, что ты вернешься в понедельник, и что ей следует извиниться перед тобой, поднять тебе зарплату и завещать свою почку, если в том есть нужда.

Я улыбнулась.

— А пока отдыхай и пользуйся моментом. — В ее тоне проскользнула улыбка. — Увидимся в воскресенье.

— Подожди! Как в воскресенье? Ты же сказала, что приедешь на уик-энд! — О, боже, Рен, не оставляй меня одну с этой малышкой, которая уже предупредила, чтобы я не засматривалась на ее отца!

— Мы будем в воскресенье. Тебе нужно как следует отдохнуть.

Интересно, когда же это у нее сложился такой план?

— Как у вас с Расселом? Ладите?

Сомнений не оставалось, она все продумала заранее. Ох, Рената…

— Как тебе сказать. Эмма только что предупредила, чтобы я не засматривалась на… — Я не успела закончить, потому что Рената расхохоталась. — Что?

— Ты и впрямь дошла до точки. Обиделась на шестилетнюю девочку? Мили, дорогая, рядом с тобой прекрасный мужчина. Не теряй времени. И если повезет…

— Все, Рен, до свидания. — Я дала отбой.

Итак, все указывает на то, что в понедельник жизнь войдет в прежнее русло. Я вернусь в тот же, знакомый мир, но только обогащенная новым опытом. Буду снова заниматься свадьбой Селии и Кика, жить в квартирке с коричными стенами, получу прибавку к зарплате и перестану присматривать за Зои. Внедорожник, сотовый, ноутбук и все прочие аксессуары снова будут в моем распоряжении. Рената все устроила и все решила. Да еще и подбросила шестилетнюю девочку, которая ревниво охраняет своего отца.

— Все в порядке? — крикнул из гамака Рассел, и я поспешила вернуться. Он посмотрел на меня из-под ладони, которой закрывался от солнца. — А вы и выглядите по-другому.

— Хорошие новости, — с улыбкой ответила я. — Рен все за меня решила. Я получила то, что хотела, и еще немного сверху.

Рассел кивнул.

— Отлично. Значит, вы в состоянии заплатить за билет на сегодняшнее шоу Эммы.

Я перевела взгляд на невинное создание.

— Заплатить за билет? И сколько же?

— Для папочки билет стоит один доллар. — Эмма подняла пальчик с ярко-красным, изрядно обгрызенным ногтем.

— Не дороговато ли? — спросил Рассел, убирая с ее лица челку.

— А для тебя, Мили… — она задумалась, загибая один за другим пальцы, глядя в безоблачное небо и беззвучно шевеля губами. — Для тебя, Мили, миллион… нет, сто миллионов долларов.

Брови у Рассела поползли на лоб. Похоже, проявившаяся в его ангелочке черточка характера стала для отца полной неожиданностью. Я же и глазом не моргнула.

— И всего-то? Конечно, без проблем. Столько у меня найдется. В багажнике. — Я подмигнула Расселу, который облегченно вздохнул, видя, как ловко я вышла из неловкой для него ситуации.

— Ты заплатишь? — пискнула Эмма.

— А у тебя есть тачка, чтобы отвезти деньги в дом? — пошутила я.

— Папочка, достань тачку! — потребовала малышка, очевидно, уже представившая долгий и счастливый поход по детским магазинам. Немедленно отбери у нее конфетку! Рассел, словно уловив мои мысли, поспешил перевести дело в шутку.

— Ага, зайка, вот тебя и перехитрили. — Он без видимых усилий поднял дочку одной рукой. — Мили пошутила насчет денег в багажнике. А тебе следует быть приветливее с папиными друзьями, договорились?

— Она тебе не друг, — надула губки Эмма и, выбравшись из отцовских объятий, сложила руки на груди и посмотрела на меня исподлобья.

Рассел повернулся ко мне.

— Извините, Мили. — Судя по тону, эта сторона характера дочери не была для него секретом. — Она просто…

— Все в порядке. — Я погладила его по руке.

— Не притрагивайся к моему папочке! — пронзительно взвизгнула Эмма. Рассел, не ожидавший столь бурного проявления эмоций, растерянно взглянул на меня. Девочка уже плакала навзрыд, и по щекам ее бежали настоящие слезы.

Да, тут требуется специалист.

— Эмма, прекрати! — строго сказал Рассел.

— Нет!

А где же «она не моя мамочка»?

— Она не моя мамочка!

Ну вот.

— Эмма, пойди в дом.

— Нет! — Она уже била его по груди своими крошечными кулачками, продолжая при этом захлебываться плачем.

Пожалуй, на ночь лучше запереть двери на задвижку.

Рассел спрыгнул с гамака и подхватил дочь на руки. Но это лишь добавило Эмме сил.

— Она не моя мамочка! Пусть уходит! Она мне не нравится!

Какая лапочка.

Я уже подумывала о том, не запрыгнуть ли в машину и не вернуться в офис, где моей жизни по крайней мере ничто не угрожает, но тут из дома выбежал раскрасневшийся Рассел.

— Мили, извините. Мне очень, очень жаль, что так случилось. Она никогда раньше не вела себя так.

Твоей дочери надо лечиться.

— Серьезно, Мили. Она никогда не позволяла себе ничего подобного. Я поговорю с ней, и она извинится. — Говорил он быстро, даже слишком. — Мне очень жаль. Поверьте, дело…

Я остановила его, подняв руку, и понимающе улыбнулась. Девочка всего лишь защищает отца.

— Да, Рассел, идите и поговорите с ней. А я пока прогуляюсь к океану. — Еще раз улыбнувшись, я повернулась и зашагала к дороге, сразу за которой начинались дюны, горячий песок и вода. Я шла и чувствовала — он смотрит мне вслед.

Глава 19

За последние двадцать четыре часа я успела выпить пива с Киком Лайонсом, лишиться работы, вернуться в слезах домой, очистить рабочее место, приехать в Долфин Данс, подивиться произошедшим с этой развалюхой переменам, познакомиться с Расселом и заслужить ненависть его шестилетней дочурки, вернуть работу и прежнюю жизнь. И вот теперь я сидела на берегу океана. Мелкие крабы неуклюже выбирались из хлопьев пены и исчезали в песке. Разбитые раковины устилали берег, как лепестки роз после свадьбы. Над головой пронзительно кричали чайки, и солнечные лучи, касаясь изменчивых вод, отражались чудными синими и пурпурными бликами.

Я сидела на сыром песке и смотрела вдаль. Туда, где лодки были всего лишь крошечными пятнышками.

Именно это мне и требовалось. Чтобы время замедлило бег.

На какое-то время все приобрело немного сюрреалистические очертания. Как случилось, что я села пить пиво с Киком Лайонсом? Как удалось мне подружиться с Селией Тайрановой, которая едва не плакала, когда я уходила?

Они жили в другом мире, быстром и драматичном.

Мой же был вот таким, тихим и спокойным. Вот об этом я и забыла. Потерялась в шумных джунглях степлеров, розочек из концентрических кристаллов, ледяных скульптур с восторженными голубками, семиярусных тортов со съедобными золотыми листочками и копий свадебного платья Кэролин Бессет Кеннеди. Ровно двадцать четыре часа назад я ехала к дому Кика и Селии. Теперь же сидела на сыром песке на берегу другого океана.

Время замедлило ход.

Мне здесь нравилось. Где-то в этих местах мы обычно проводили лето всей семьей. После окончания школы я впервые приехала на побережье одна и тогда же познакомилась с Ренатой. На этом берегу Рената встретила своего будущего мужа, Пита, а потом они купили дом-развалюху, который превратился теперь в сказочный Долфин Данс. У Ренаты родился сын, и скоро она уйдет от Зои, чтобы открыть собственный пансионат. Я бы завидовала ей, если бы не любила так сильно. Но никогда бы не ненавидела.

Как ни крути, получалась, что вся моя жизнь так или иначе связана с этим побережьем. По крайней мере многие важные события.

Что я делаю со своей жизнью? Работаю семь часов в неделю до трех ночи, забочусь о Зои, смотрю «Девочек Гилмора». А когда-то увлекалась теннисом. Ходила на стадион. Мне нравилось танцевать. Сама того не заметив, я стала скучной, как мелодия с одной нотой. Как будто, проживая в огромном и красивом доме, таком, как Долфин Данс, заперлась в спальне, позабыв про все остальные комнаты.

Лучшего времени, чтобы уйти от Зои, распахнуть двери и окна, шагнуть за порог той самой спальни, не найти. Слишком долго я боялась невесть чего. Пора…

Я сказала Кику, что никогда не принимаю важных решений, не побывав сначала у воды. Ну так вот она, вода. И решение пришло само собой: работа будет занимать не больше тридцати процентов времени. Остальные семьдесят я потрачу на то, чтобы вернуть то, что когда-то любила. И определить, чего еще мне недостает.


«Мили, это Селия. Позвони мне, о’кей?»

«Привет, милая, это мама. Звоню просто так. Хотела узнать, как ты, где». Мама даже не знала, где я. Я не разговаривала с ней целую неделю.

«Мили, малышка, это Брайан…» Я тут же удалила сообщение.

«Рената говорит, что ты возвращаешься в понедельник. Долгая пауза и тяжелый вздох. Мне очень жаль, что так вышло. Прости за все, что я тебе наговорила, за то, как обращалась с тобой. Ты очень хорошо поработала с женихом. Извини. Обниму, когда увидимся. Хорошего тебе отдыха».

— Хорошие новости? — Я вздрогнула и обернулась — Рассел стоял за спиной, руки в карманах, в глазах растерянность.

— Да. — Я моргнула, чтобы не уронить слезу. — Оказывается, я уже давно живу неправильно, а выяснила это только сейчас.

Рассел кивнул и опустил голову — молчаливое признание того, что и он, похоже, в такой же ситуации. А может, просто сочувственный жест.

— Но теперь-то знаете.

— Теперь знаю. — Я решительно положила трубку. — Да, теперь знаю.

— Вот и хорошо. Я уложил Эмму спать. Она меня сегодня ненавидит.

Показательные выступления не состоялись.

— Она не ненавидит вас, Рассел.

— А похоже на то.

Я кивнула.

— Понятия не имею, что ее так завело, — признался он, открывая холодильник, и, прежде чем достать бутылку вина, вопросительно взглянул на меня. Я молча кивнула, понимая, что сейчас нужно слушать, а не говорить. — Вы же не…

— Нет, — вставила я.

— И нельзя сказать, что она…

Ну, говори же.

Он выдохнул, пожал плечами, отворачиваясь от неприятных мыслей, выдвинул ящик и, порывшись в содержимом, достал штопор. Рената, делая покупки для дома, приобретала все самое качественное. Не был исключением и сияющий, самой современной конструкции штопор. Пробка из бутылки выскочила легко, с едва слышным хлопком.

— Сегодня такой чудесный вечер. Не составите мне компанию на качелях?

Вообще-то я надеялась на гамак. Всегда этого хотела, лежать в гамаке с мужчиной. Мысленно я сделала пометку: добавить к списку неизведанных маленьких удовольствий еще и это, покачаться в гамаке с мужчиной. Сделала и тут же остановила себя. Нет, это уже что-то противоестественное, что-то из категории работы — составлять списки, помечать выполненное «галочкой» или вычеркивать и ставить целью достижение следующего по очереди пункта, так и не получив настоящего удовольствия от свершения. Не будет никаких списков. Пусть случается то, что случается. Пусть все идет своим чередом, без плана. А через месяц можно будет подвести итог и посмотреть, что оказалось в списке само собой, без каких-либо стараний с моей стороны.

Держа в руке бутылку и два стакана, Рассел повел меня через дом на веранду и предупредительно открыл дверь. Я переступила порог. Сумерки принесли прохладу, особенно приятную после влажной духоты и изнуряющей жары, от которой все страдали этим летом. В вечернем воздухе уже ощущалось дыхание наступающей осени.

Рассел разлил вино по стаканам и поставил бутылку на пол, после чего мы опустились на качели, которые отозвались мягким движением вперед. В воздухе еще стоял слабый запах краски и орехового масла — неподалеку находился продовольственный магазин.

— Ммм, отличное вино, — пробормотала я одобрительно после осторожного, пробного глотка. — Австралийское?

— Новозеландское. — Он улыбнулся. — Мне оно нравится больше аргентинского.

В винах он разбирается.

— Что еще осталось сделать в доме? — быстро спросила я, перескакивая на безопасную тему — момент для того, чтобы интересоваться, что не так с его дочерью, был явно неподходящий.

— О, не беспокойтесь. Завтра я вас к работе подключу. — Рассел подмигнул и похлопал меня по колену. — Здесь ничего бесплатного нет. Рен никогда бы меня не простила.

— А откуда вы знаете Рен и Пита? — спросила я, в равной степени наслаждаясь вином и погодой. Напоенный морскими ароматами бриз приятно освежал горячие щеки.

— А вы разве не знаете? — удивился он. — Я думал, Рен рассказала…

Охо-хо. Он думал, с предысторией меня уже познакомили.

— Ну… — Я спешно придумывала, как же прикрыть Рен. — У нас в офисе всегда столько дел…

Рассел усмехнулся.

— Да, история забавная. Ладно, расскажу. Мы с Питером вместе учились в школе. Однажды, уже после выпускного, мы с ним приехали сюда, на побережье, и встретили одну девушку…

Он был здесь, когда Питер познакомился с Ренатой? Но ведь и я тоже была здесь…

— Питу не достало смелости подойти к ней, так что мы ушли ни с чем.

Да нет же, он подошел к ней. Я сама видела.

— Мы приезжали сюда чуть ли не каждый день. Иногда видели ее, иногда — нет.

Так, значит, они наблюдали за нами. Я ведь была с Рен.

— В конце концов я сказал ему, что если он не подойдет к ней и не заговорит, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— И он подошел, — вставила я. — На нем были синие плавки. А еще он так обгорел, что кожа на груди облезла.

Рассел вскинул бровь. Сомневаюсь, что он помнил эти детали, но смысл ухватил.

— Вы были там?

Я рассмеялась.

— А вы что же, не заметили ее горячую подружку? — Эй, полегче.

— К сожалению, нет. Думал только о том, как заставить старину Пита подойти к девушке его мечты. А себе я в то время никого не искал.

Я помнила тот день так ясно, как будто это было вчера. Мы с Рен несколько раз замечали бродившего поблизости и никак не решавшегося подойти парня. Мы даже называли его между собой Гулякой. Никакого приятеля с ним не было. По крайней мере я не обратила на него внимания.

— И еще он попросил меня разучить с ним Сирано. — Рассел пожал плечами.

— Что? Вы ему подсказывали? — Я едва не поперхнулась вином, что было уж совсем некстати — такое вино грех тратить не по назначению. — Вы подсказали ему весь монолог Сирано де Бержерака?

— Не могу сказать, что сидел в кустах, пока он декламировал стихи у нее под окном, но несколько строчек я действительно ему подсказал. — Он вдруг покраснел. — Только не говорите, что помните…

— Конечно, помню! — Я даже топнула ногой. — Мы, женщины, помним такие вещи! Я еще не видела такого красивого подката! Даже не верится, что это вы сами все сочинили. «Простите, видел Вас я каждый день, но подойти отваги не хватало. И все ж я знал, что ежели уйду, то не прощу себе». Чудесное вступление! Искреннее и откровенное. Отличная работа.

— Мне нравится, когда все просто и напрямую. — Он немного нервно провел рукой по коротко постриженным волосам, но они почти сразу вернулись в прежнее положение. — Удивительно, что еще помните. Столько времени утекло…

— А мне не верится, что вы были там.

— И мне тоже.

— Но разве вы не остались с ним? Разве не смотрели, что у него получится? Вы же наверняка видели нас вместе, правильно? — Я наседала, желая услышать новые и новые детали.

— Я… я был там не один. С девушкой. Мы поженились.

О… Ладно.

— И наше дьявольское отродье, может быть, рубит сейчас головы своим куклам, — пошутил Рассел, глядя вверх, как будто мог видеть сквозь потолок веранды. — Эмма, похоже, унаследовала материнское обаяние. — Он рассмеялся, но тут же оборвал себя. — Извините. Не по-джентльменски обливать женщину грязью.

— Вы никого грязью не обливаете. А если что-то такое и сорвется, то всегда можно свалить на вино. — Я ткнула его локтем в бок.

— Да, тем более что я сделал целых два глотка. — Рассел рассмеялся.

Я сжала бокал обеими руками и отважилась задать опасный вопрос.

— Вы разводитесь?

— Все закончится через неделю. Эмма ей не нужна. Она даже на посещениях не настаивает. — Он покачал головой. — Сам такую нашел.

Что же это за мать, которая отказывается от дочери и не желает даже видеться с ней?

— Эмма не вписывается в ее стиль жизни. — Рассел оттолкнулся ногой от земли, и мы качнулись. Я почему-то представила мать Эммы как одну из тех «львиц», которых видела на Гавайях — коричневую от загара, обвешенную украшениями, на каблуках. Для таких, разумеется, главное — себя показать, а не за ребенком присматривать.

— Извините, — прошептала я. — У меня такое в голове не укладывается.

— У меня тоже, — усмехнулся он. — Поэтому, наверно, и ставить точку легче. Вот только Эмму жаль. У нее сложился несколько приукрашенный образ матери. Надеюсь, мне никогда не придется говорить ей правду.

— И, разумеется, Эмма хочет, чтобы вы снова были вместе…

Рассел кивнул.

— Только этому не бывать.

— Вот и хорошо, — неожиданно для самой себя сказала я. Меня порой застает врасплох собственная откровенность, но не отступать же? — Я рада.

Он улыбнулся.

— Ну а что у вас?

— Что у меня?

— У вас ведь своя печальная сага.

— Сага?

— Никто не доживает до ваших лет, не пережив крушение отношений.

— Есть такие, кто доживает. Если… — Молчи. Не порти все признанием, что ты трудоголик и встречаешься с мужчинами только по работе.

— Что? — Рассел вовсе не собирался так легко отпускать меня с крючка. Он толкнул меня ногой и усмехнулся. — Вас обижали?

— Не то чтобы обижали… — начала я и осеклась, впервые в жизни не зная, что сказать. Меня как будто обступили плотно стены, а я хотела, чтобы они разошлись. Не закрывайся, Мили. Рискни. — Скорее, меня не устраивал уровень общения.

Он кивнул, показывая, что прекрасно меня понял.

— А потом я увидела другие пары. Такие, как Пит и Рен, Кик и Селия… — О, нет, нет!

— Кто? — Он немного поперхнулся. — Только не говорите, что вы из тех девушек, для которых ориентиром служат отношения знаменитостей.

— Нет, конечно, — мгновенно отреагировала я, понимая, что если собираюсь вернуться в понедельник на прежнюю работу, то обязана соблюдать требования соглашения о конфиденциальности. Как же трудно быть открытым, ничего не открывая. — Просто… Я видела их в реальной жизни. Очень недолго. Он защищал ее. Оберегал. И так на нее смотрел…

Рассел пристально посмотрел на меня. Должно быть почувствовал, что я чего-то недоговариваю.

— Но, как я уже сказала… — Смена фокуса темы прошла гладко, как переход состава с одного пути на другой; нас лишь слегка тряхнуло. — Когда смотришь на Ренату и Пита, кажется…

— Что они были вместе всегда.

— Они так подходят друг другу.

— И они построили эти невероятные отношения сами.

— За Питера и Ренату. — Я подняла стакан.

— За то, что у них есть такие друзья, как мы.

— За их вкус в выборе друзей. — Я прыснула со смеху.

— И за то, что они свели нас, — закончил он, и мы сделали по глотку. — Вы наверно знаете, что Рен уже давно пытается представить нас друг другу?

Я покраснела и опустила глаза.

— Она упоминала, что у нее есть на примете кто-то, с кем бы ей хотелось меня познакомить.

— Рен все мне о вас рассказала. Она очень высокого о вас мнения.

— Да уж! Другого я бы не потерпела! — Я перескочила на шутливый тон.

— Мили?

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Сейчас, со мной, вы на другом уровне общения. На правильном.

Нежность. Забота. Понимание. Вино было прекрасное, но то, что я услышала в его голосе, еще лучше. Ему достало смелости сказать мне правду. И смотрел он на меня так, словно хотел защитить от всех бед на свете.

— Знаю, — прошептала я.

Глава 20

— Мисс Мили… — Эмма стояла рядом со мной у кухонного стола. Краем глаза я видела, как она вошла в комнату, прокралась вдоль стены и зашла со спины. Никаких сверкающих предметов, вроде ножа, в ее руках я не заметила.

— Да, Эмма? — Я оторвала взгляд от утренней газеты и улыбнулась.

— Извините, что плохо себя вела. — Она виновато моргнула и посмотрела на меня полными раскаяния карими глазами. — Папочка сказал, что я была плохой девочкой и горчила его.

Горчила? Ах да, огорчила.

— Извинение принято.

— Правда? — Она даже удивилась. — Даже если я была гадиной?

Я рассмеялась.

— Эмма, ты чудесная девочка, но вчера у тебя просто выдался плохой день.

Она потерла нос и тихонько повторила:

— У меня просто выдался плохой день… — Взгляд ушел к потолку, губы застыли. Я уже не сомневалась, что снабдила ее аргументом для оправдания будущих вспышек. Но, папочка, у меня просто выдался плохой день. И отец обезоружен. Можно побрить наголо собачку или бросить в стену тарелку.

— Ты не против, если я приготовлю тебе яичницу? — Встала я довольно рано и, пробравшись тихонько в кухню, сварила ванильный кофе и провела ревизию содержимого холодильника, в котором обнаружила яйца и все необходимое для оладий с черничным джемом.

— Спасибо, не надо. — Эмма скорчила недовольную физиономию.

— Тогда оладьи с черничным джемом? — Прошло. Она была такая подвижная, такая непоседливая и все время двигалась, пританцовывала, напевала. Теперь она широко улыбнулась и подалась вперед, показывая, что готова помириться со мной ради оладий с черничным джемом. — Хочешь помочь?

Она быстро закивала и захлопала в ладоши.

— Приготовим папочке сюрприз!

— Отличная идея, — одобрила я. — А что будем пить?

— Апельсиновый сок! — воскликнула она и, закружилась, напевая: — Апельсиновый сок, апельсиновый сок… — Ребенку явно недоставало витамина С.

Как и следовало ожидать, «Тропиканы» в холодильнике не нашлось, только чашка с апельсинами. Слева от холодильника обнаружилась ручная соковыжималка. Будет весело


— Что тут за шум? — Рассел вошел в кухню, гладко выбритый и свежий после душа. «Тяни!» только что прокричала я, подавая сигнал моей добровольной помощнице, и Эмма, схватившись за серебристую рукоятку соковыжималки, потянула изо всех сил. Несколько предыдущих попыток закончились тем, что она сползала со стула и буквально повисала на ручке, болтая ногами в воздухе. Потом я подхватывала ее, возвращала на стул, и мы начинали заново, хохоча при этом как сумасшедшие. По щекам у меня катались слезы. На столе валялись выжатые и не очень половинки апельсинов — Эмма предпочитала закладывать свежие, а не тратить силы, выдавливая последние капли.

— Попробуй, папочка! Это так весело! — Она протянула сочащуюся половинку, а когда Рассел принял стойку принимающего — сказывалось футбольное прошлое, — метнула снаряд.

Поскольку моя помощь постоянно требовалась у соковыжималки, до яиц и оладий я так и не добралась, так что когда за ручку взялся Рассел, я открыла холодильник и достала миску с огромными свежими ягодами и картонную упаковку с бурыми яйцами.

— Готовим вместе? — улыбнулся Рассел, дергая дочку за «хвостик» и поглядывая на меня.

— Да, — ответила я. — И будьте готовы восхищаться моими умениями.

— Я ими уже восхищаюсь. — Он подмигнул.

Мистер, вы еще ничего толком не видели.

— Привет! — прозвучал где-то в доме незнакомый голос. Гости пожаловали небольшой компанией в шесть человек. Друзья Пита и Ренаты, взяв выходной на пятницу, приехали в Долфин Данс поработать. Не думаю, что мне удалось скрыть разочарование, но оно в точности соответствовало столь же кислому выражению на лице Рассела. Каждый из приезжих привез свой подарок дому: среди прочего были герберы в горшочках, корзинка цветочного мыла, несколько бутылок вина и коробка, издававшая звуки. В ней как будто кто-то скребся. Кто-то прихватил ящик с крабами — их собирались печь вечером во дворе.

Никого из гостей я не знала, но все они оказались людьми в высшей степени дружелюбными, все поочередно обняли меня, и все были в рабочей форме, обрезанных джинсах или шортах, женщины с убранными в «хвосты» и прикрытыми бейсболками волосами, мужчины в потрепанных футболках и шортах.

— Это Мили! — громогласно объявил Рассел, когда начались объятия, и кухня наполнилась громкими голосами. Я заметила, что он не стал добавлять никаких комментариев вроде «Она подруга Ренаты» или «Она работает с Ренатой».

— А, так вы занимаетесь устройством свадеб, — сказал один из мужчин.

Им уже известно, кто я такая.

— Рен говорила, что вы здесь. — Меня крепко обняла невысокая блондинка с большим животом. — Только вот не похоже, что вас надо ободрять и поддерживать.

— Об этом, наверно, Расс позаботился, — вставил кто-то из мужчин, и я мгновенно преисполнилась к ним всем самыми теплыми чувствами. Сумки побросали на пол, подарки оставили на столе, и все взялись за оладьи с черничным джемом. Эмма, напевая «апельсиновый сок, апельсиновый сок», закружилась по комнате.

Я смотрела за его руками — как он крутит ручку соковыжималки, как орудует ножом, намазывая масло на хлеб. Я смотрела за его руками, а его друзья смотрели на меня. Все было ясно без слов, и яснее было бы, только если бы я еще и роняла слюну. На всякий случай я вытерла губы.

Блондинка с животом покачала головой и толкнула меня бедром в бедро.

— Пойдемте-ка со мной на минутку. — Она кивнула в сторону двери и выкатилась мячиком из комнаты.

Бросать столь восхитительное зрелище, как занятые работой мужские руки, его руки, мне хотелось меньше всего, но я все же последовала за ней.

— Я — Кэти, — сказала она и протянула руку. — Сестра Рассела.

Щеки вспыхнули от смущения. Разумеется, мне и в голову не могло прийти, что она его сестра.

— Мой муж — Гленн. — Я попыталась вспомнить, кто из трех мужчин Гленн, но так и не смогла. Только бы не тот небритый тип в натянутой на глаза бейсболке, который уже присматривался оценивающе к моим формам. — Я столько слышала о вас от Рен, и мы все так долго ждали, когда вы с Расселом наконец познакомитесь и сойдетесь.

— Ну, вообще-то мы еще не сошлись, а познакомились только вчера, — немного растерянно ответила я.

— Ладно, скажем так, он долго ждал встречи с вами, — улыбнулась Кэти.

Я тоже улыбнулась — не смогла удержаться. Так приятно, когда тебя кто-то ждет.

— Вижу, он вам очень понравился. — Кэти снова обняла меня. Немного рановато, на мой взгляд, для таких сестринских штучек, но ее энтузиазму невозможно было сопротивляться. — У них с Эммой трудный год, поэтому скажу так: я рада, что мы наконец-то добились, чтобы вы с Рассом оказались под одной крышей в одно и то же время.

Я задала вопрос, который не могла не задать.

— Э, скажите, Кэти, а давно ли Рен расхваливает ему меня?

— Четыре года.

Я ожидала услышать «три недели» или, может быть, «месяц», но четыре года… И что же получается? Что она целых четыре года твердит одно и то же: «У меня есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить»? Да, она говорила что-то такое в начале моей истории с Брайаном и — если подумать, как следует, — после того незадавшегося свидания вслепую. Но каждый раз, когда Рен заводила эту песню, я только отмахивалась от приглашений побывать в Долфин Данс.

Четыре года. То есть когда Эмме было два годика, а он…

— Вижу, вы что-то прикидываете. — Кэти взяла меня за рука и, не мигая, посмотрела в глаза. Хотела, чтобы я выслушала и поняла. — Нам никогда не нравилась его жена.

Я мялась, не зная, имею ли право спросить, что же, собственно, случилось. Или лучше подождать, пока подробностями поделится сам Рассел.

— Их разрыв и ее уход это лучшее, что случилось с ним и с Эммой, — негромко добавила Кэти. Потом сжала легонько мои руки и отпустила.

— Эмма, на мой взгляд, настроена против того, чтобы мы… чтобы я…

— Бедняжке пришлось нелегко, — доверительно сообщила Кэти и выглянула за дверь, желая убедиться, что нас еще не хватились, и наша тайная встреча не привлекает ничьего внимания. — От нее, разумеется, многое скрывали, так что ее представление о матери основывается на некоем идеальном образе, совершенно далеком от действительности и созданном самой девочкой.

Я поняла. Что ж, браво Расселу — за то, что не поносит жену в присутствии дочери. Судя по всему, приличный парень. Из кухни — до нее было футов двадцать — донесся его смех; мужчины разговаривали об игре «Нотр Дам». Я уже ловила запах пекущихся оладий, звон посуды, стук ледяных кубиков. Дом Рен и Пита ожил и заполнился звуками, ароматами и людьми.

— Рен вроде бы обещала приехать в воскресенье? — спросила я, немного смущенная нашествием гостей. Разве она не намекала, что дом будет в нашем с Расселом полном распоряжении еще несколько дней?

— Нет. — Кэти улыбнулась. — Они не смогли удержать нас в городе, поэтому приезжают сюда сами. Обещали быть к обеду.

Хорошо. Нам надо о многом поговорить.

— Я так рада, что вы здесь, Мили. — Кэти обняла меня в десятый наверно раз и потащила в кухню. Рассел, ловко переворачивавший оладью прямо на сковородке, заметил нас и улыбнулся. Больше здесь никого не было. Остальные, вся эта шумная компания, просто растворились.

Глава 21

Рен и Пит появились к самому обеду. Мы только-только застелили красной скатертью составленные впритык длинные столы во дворе, со всеми положенными церемониями водрузили на них щедро посыпанные приправой «Олд Бэй» блюда с четырьмя дюжинами еще горячих красных крабов и как раз выставляли холодное пиво, когда на сцену пробралась счастливая пара с малышом Джеймсом в колясочке.

Радости было столько, как будто они не виделись по крайней мере несколько лет, хотя на самом деле с последней встречи прошло не больше недели. Все обнимались, мужчины хлопали друг друга по спине, женщины рассыпали комплименты по поводу новой, более короткой и строгой стрижки Рен. Через пару минут Рассел выбрался из толпы и подошел ко мне, а Эмма, растолкав остальных, добралась до безмятежно спящего малыша.

— А вы вовремя, — крикнул кто-то. — Как раз к обеду!

— Вообще-то, — Пит поднял Эмму, чтобы она взглянула на Джеймса с высоты почти птичьего полета, — мы приехали минут двадцать назад, но решили подождать, пока вы накроете на стол.

Его слова утонули в общем смехе. Кто-то передал Питу бутылку пива.

Рен, отыскав меня взглядом, улыбнулась, как улыбнулась бы на ее месте мать, увидевшая давно сбежавшую из дому дочь. Заметив рядом со мной Рассела, она положила руки на сердце. Не знаю, стоило ли привлекать к организации встречи двух одиноких сердец всеобщее внимание и насколько такая шумиха вообще соответствовала существующему в данной сфере этикету, но Рассел улыбнулся, и я не стала посылать подруге молчаливых предупреждений. Кому мешает, если за спиной у него целая команда поддержки? По крайней мере никто из них не шипел мне в спину, как накануне Эмма.

— Вот вы где! — Рен не побежала ко мне, потому что держала на руках Джеймса, но все остальное сделала. — Мили! Расс! — Снова объятия.

— Привет, Рен. — Рассел улыбнулся и погладил малыша Джеймса по голове. — Какой он уже большой.

— Да. И весит немало. — Рен покачала сынишку, который продолжал спокойно посапывать. — Спит и в ус не дует. Все только и говорят, какая я везучая.

— Эй, крабы остывают! — крикнул кто-то, и все устремились к столам. Стараниями Рен мы с Расселом оказались рядом. Остальные как будто только этого и ждали и, удостоверившись в том, что план исполняется, набросились на угощение, зазвенели запотевшими кружками, загалдели. Говорили о разном: о лыжных домиках, ценах на бензин, летних лагерях для детей, предстоящих родах Кэти и о том, как замечательно мы выкрасили забор. Рен и Пит, выступавшие в роли эдакого Тома Сойера, снисходительно выслушивали отчеты о вкладе каждого в обустройство их пансионата, одобрительно кивали и аплодировали. Всем было даровано право бесплатного проживания здесь в любое время года. Я тоже попала в список привилегированных гостей, хотя мой вклад равнялся всего лишь шести часам во временном измерении. Впрочем, против моего попадания в клуб избранных никто не возражал.

— Как дела? — спросила Рен, наклоняясь ко мне в тот самый момент, когда я разломила первого краба и любовалась полосками белого мяса, разделенного хрящевыми перегородками. Никаких специальных приспособлений на столе не было. Мы брали крабов руками, обсасывали клешни, разбивали деревянным молотком неуступчивые панцири и смеялись, когда сок попадал на соседей.

— Какие дела? — Я притворилась, что не понимаю.

— С Расселом, — прошептала она.

— Эй, Рен, я тут, рядом. И прекрасно слышу.

Все рассмеялись.

— Давайте есть, а вы, девочки, потерпите — посплетничаете потом. — Пит покачал головой. — Расс, старина, ты попал.

— А мне даже нравится. — Рассел разломил гигантскую клешню и галантно протянул мне. Получилось неожиданно и очень мило. Никогда в жизни никто не оказывал мне такой любезности.

Сидевшая в конце стола за специально приготовленным для нее блюдом из креветок (крабов она не любила) Эмма метала в меня полные ненависти взгляды.

— Посмотри на девчонку, — шепнула я Рен, но когда моя подруга подняла глаза, Эмма уже улыбалась во весь рот, ерзала на стуле и гоняла по тарелке креветку.

Вот чертовка.


— Знаешь, крабами не наешься — уж больно утомительное занятие, — заметила Рен, укладывая спящего Джеймса в детский манеж и укрывая его одеяльцем. Вечер выдался прохладный, а окна мы открыли. В заднем дворе начался волейбольный матч, и до нас доносились крики единственного зрителя, беременной Кэти, сидевшей в сторонке и поддерживавшей своего мужа, Гленна, того самого парня в бейсболке, который присматривался к моим прелестям.

Уложив малыша, Рен нырнула ко мне на кровать, жаждая услышать детали.

— Итак…

— О, Рен, он чудесный, — выдохнула я, поделившись наконец тем, что так долго держала в себе.

— Я знала! — Рен хлопнула ладонью по матрасу. — Боже мой, Мили, ты даже не представляешь, как я сейчас счастлива! Мы всегда мечтали, чтобы ты познакомилась с Расселом!

— Да, целых четыре года. Но как это случилось?

— Как? Ты была вся в работе и встречалась с какими-то лузерами, которых и не знала толком, а он был женат на этой стерве Мелиссе. — Она покачала головой. — Злыдня.

Я села и обхватила колени.

— Мне нужно знать все. Всю предысторию.

— Вот уж нет. — Рен шутливо шлепнула меня по руке. — Ты ждала подробностей один-единственный день, а я целых четыре года. Так что первой на очереди буду я. Как прошла ночь?

Я закатила глаза.

— Нет, нет, мы не переспали, поэтому можешь забыть…

— Ох, оставь. Рассел не из тех, кто тащит девушку в постель после первого же свидания, — фыркнула Рената.

Хм, интересно. Можно подумать, что я из тех?

— Но он поцеловал тебя? — Она вытаращилась на меня и даже прикрыла рот ладошкой, готовясь услышать «да».

— Нет.

— Нет?

— Нет. Он джентльмен.

— Он мужчина, Мили.

Я улыбнулась.

— Что ж, еще лучше. — Мне вдруг вспомнился Брайан, который тоже не попытался поцеловать меня на Гавайях. И вот теперь Рассел. Да что же это со мной такое? — Мы просто сидели на веранде, пили вино, разговаривали…

Рен притворно зевнула.

— Было чудесно, — улыбнулась я. — Звезды на небе, дыхание океана… Он сходил в дом и принес мне одеяло…

— Это в его стиле.

— А потом, когда наступил тот самый момент…

— Момент для поцелуя, — кивнула Рен.

— Да. Так вот, когда наступил тот самый момент, мы просто пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. — Я усмехнулась. — Знаешь, так трудно уснуть, когда он всего лишь через две комнаты…

Рен хлопнула в ладоши и посмотрела в окно. Игра продолжалась, и мы знали, что должны спуститься, чтобы не выглядеть, как две школьные зубрилки.

— Что ж, для начала неплохо, — кивнула она.

Я промолчала. Все случилось так неожиданно.

— И не беспокойся, на работе никаких проблем. Понедельник для тебя большой день.

— Пожалуйста, — простонала я, — не говори о работе. Это подождет.

Я встала и не сразу заметила, что Рен не встала вместе со мной. Она сидела на кровати со странным, отсутствующим выражением.

— Впервые слышу от тебя такое…

Верно.

— И такой ты мне куда больше нравишься. — Рен радостно обхватила себя руками. — Когда-нибудь я расскажу, что ты потеряла, не познакомившись с Расселом раньше. Вот будешь кусать локти от досады…

— Есть только одна закавыка. — Я подняла палец и открыла дверь, наполовину ожидая увидеть за ней Кэти с прижатым к уху стаканом. — Эмма определенно не питает ко мне теплых чувств.

Рен рассмеялась.

— Да, девочка пошла в мать. Умница, но явно унаследовала ген стервозности.

Отлично.

— Но ты с ней справишься, Мили. Перетянешь на свою сторону. — Рен заглянула в манеж, где спал Джеймс. Малыш был такой тихий, что она лишь недавно отказалась от зеркала, с помощью которого проверяла, дышит ли сын. — Я, пожалуй, останусь здесь, с ним, а ты спускайся и поиграй с ребятами. — Она подмигнула. — И вот что, Мили…

— Что?

— Я еще никогда не видела тебя такой. Ты как будто светишься. И глаза…

Я остановилась, держась за ручку двери. Мне стало вдруг не по себе.

— Но, Рен… — К глазам подкатили слезы. — Я ведь совсем его не знаю, а он не знает меня. Что если ты ошибаешься?

Она сморщила нос.

— А если я права?

Глава 22

— Ты должно быть шутишь. — Гленн стащил бейсболку и почесал затылок. Его команда ждала. — Что она делает?

— Обкусываю ногти. — Я пожала плечами. — Хочу играть. А обкусать легче, чем поломать.

У некоторых отвисли челюсти.

— Расс, старина, женись на ней немедленно.

— Это называется, в обслуживании неприхотлива.

И, конечно, две другие женщины, не Кэти, нахмурились. Я выставила их не в самом лучшем виде. Пусть и непреднамеренно.

— Что? — Я снова пожала плечами. — Отрастут. — Я выплюнула последний кусочек розового ногтя и встала рядом с Расселом — босая и готовая к приему подачу. Две другие женщины посмотрели задумчиво на свои ногти, покачали головами и заняли свои позиции.


Я хороша.

Только уже забыла об этом.

— О’кей, ты слишком много знаешь о Синджине Смите и Карче Киральи. — Рассел положил руку мне на плечо. Игра закончилась, и мы шли с волейбольного корта к лужайке с расставленными на ней стульями и шезлонгами. Рен приготовила и вынесла закуски и напитки: канапе с козьим сыром, мини-фрикадельки на зубочистках, эскалопы и коктейли «маргарита».

— Раньше мы часто ходили на профессиональный волейбол, — объяснила я. — Играли, кажется, в Белмаре, так, Рен? — Однажды, несколько лет назад, Рената замыслила и разработала план: как переспать с Синджином Смитом. Но сейчас, когда Рен держала на руках малыша Джеймса, а ее муж, Пит, смотрел на супругу с немым обожанием, выкапывать погребенные в прошлом воспоминания о далеком лете любви представлялось не совсем уместным. Да и переспать с Синджином, между прочим, ей так и не довелось. Что, наверное, было к лучшему, учитывая вскрывшиеся обстоятельства их с Питом знакомства.

— Так. — Рената хихикнула, и Пит понимающе улыбнулся. Возможно, она и поведала ему о своих давних приключениях, о попытках соблазнить самого богатого в стране профессионального волейболиста. Хорошо, что у них все получилось с Питом.

— Послушай, Мили… — Рассел сел рядом со мной, и, как в плохом ситкоме, все вдруг и разом громко заговорили друг с другом. — Не против прогуляться чуть погодя по бережку?

Что значит «чуть погодя»? Через пять минут? Час? После того, как все уснут? Когда? Скажи же!

— Конечно. — Я кивнула и почувствовала, как теплая волна окатила шею.

Я понятия не имела, о чем говорили женщины. Я ничего не слышала и не видела и ходила с глупой, счастливой улыбкой, рассеянно кивая и притворяясь, что все понимаю и даже сочувствую женщине, не решившейся обкусать ногти и жаловавшейся на грубое обращение в косметическом кабинете, где ей делали восковую эпиляцию.

Что же такое «чуть погодя»?


Расселу всего лишь было нужно уложить Эмму спать. Мы ожидали повторения репетиции танца, но малолетняя дива ограничилась тем, что выложила разноцветными драже «М&М» короткое послание «ненавижу Мили». Надпись украсила кухонный стол, но сама я ее не увидела — Кэти убрала этот призыв о помощи еще до того, как я ввалилась в кухню с тарелками и стаканами из-под «маргариты». До меня лишь долетели сверху пронзительные детские вопли «это нечестно!»

— Все в порядке? — с невинным видом осведомилась я у Кэти, которая как раз доедала драже, уничтожая тем самым улику.

— Да. — Она помолчала, придумывая правдоподобное объяснение. — У Эммы нервный срыв. Такое случается, когда ребенок переедает сахара.

Сахар и Эмма — не совсем удачная ассоциация. Определение «сладенькая» ей никак не подходило.

— Зрителей много, вот и выставляется, — добавила Кэти, забрасывая в рот пригоршню драже.

Совершив мысленный скачок в будущее, я представила такую картину: хмурая, насупленная Эмма с выбритой наполовину головой и пирсингом над бровью стоит перед судьей, а ее адвокат говорит: «Мы сожалеем о двенадцати жертвах, ваша честь, но моя подзащитная всего лишь выставлялась».

В кухню заглянул Рассел — запыхавшийся после нелегкого сражения наверху, он изо всех сил пытался показать, что все в порядке, и даже протянул мне с улыбкой руку.


— Скоро уже закат, — будто размышляя вслух, заметил Рассел. Мы шли по дюнам, и ноги по щиколотку проваливались в песок, так что прогулку никак нельзя было назвать легкой. Один раз я едва не упала, и он машинально схватил меня за локоть. Еще одно проявление галантности, совершенно новое для меня. В прошлом, да и то чрезвычайно редко, если мужчина тянулся к моему локтю, это означало, что пока мы раздевались, у меня там застряла лямочка бюстгальтера.

— Спасибо, — пропыхтела я, стараясь не сопеть по-лошадиному на подъеме. В рекламах кофе все выглядит иначе. Парочки гуляют там по бережку, у самой кромки воды, и ветер треплет волосы (не бросая их в лицо), и юбки у женщин колышутся, и ноги почти не оставляют следов на песке.

— Уже близко, — ободрил меня Рассел, и действительно через пару секунд мы перевалили через вершину дюны и начали спускаться. Дальше было легче, да и до океана оставалось рукой подать. Из-под песка пробивалась травка, кое-где торчал тростник, а немного в стороне облачко насекомых кружилось над чем-то аппетитным. Чайки пикировали на детишек, бросающих вверх хлебные крошки, несколько парочек еще сидели на раскладных стульях и одеялах. За спиной у нас по улице медленно катил грузовичок мороженщика, и из кабины доносились звуки популярной мелодии «Вон крадется ласка».

— Отличный денек, — с облегчением выдохнула я, и Рассел рассмеялся.

— Да, мы все только этим и живем. Рен и Пит молодцы. Быстро сообразили, что в таком месте недостатка в клиентах не будет. Хотя бы в нашем лице.

— Жалею, что не приезжала сюда раньше, — сказала я, уже зная, что он на это ответит.

— Я тоже.

О’кей, только давай не будем задерживаться на этом.

— Итак… — Я подмигнула ему и как бы ненароком коснулась его руки своей. Обычно такие маневры с ненавязчивым физическим контактом проходят в девяти из десяти случаев. — Насколько я понимаю, Рен давно тебе про меня твердит. По ее словам, четыре года.

Краска смущения тронула его уши и разлилась по щекам. Рассел улыбнулся и пожал плечами.

— Я ждал, — только и сказал он.

Нет, так легко не бывает. Не бывает так, что в один прекрасный день жизнь рассыпается в прах, и ты выруливаешь на автостраду, а там уже стоит Хороший Парень, который ждал тебя целых четыре года, и все у вас сходится, и дальше вы катите вместе. Нет, так не бывает.

Мне даже не пришло в голову спросить, что же такого рассказала Рен, что заинтриговало его на долгих четыре года, но это, в общем-то, было неважно. Важно было то, что я доверяла Рен. Она бы не вела кампанию так долго, если бы не верила в… во что-то…

— Ты замолчала. — Он улыбнулся. Его рука коснулась моей. — О чем думаешь?

— Все это странно… очень странно… — Пауза затягивалась, и я, понимая, что отмалчиваться нельзя, чтобы не винить потом себя за упущенную возможность, выпалила: — Никак не думала…

Он рассмеялся, немного нервно.

— Да, приехала ты не в самом лучшем состоянии.

— Большое спасибо! — Да, первое впечатление было, наверно, не самое положительное.

— Но все равно очень красивая.

Ну вот, теперь, похоже, я краснею.

— Хотел поцеловать тебя прошлым вечером, — признался Рассел и, остановившись, повернулся ко мне, оставаясь при этом на почтительном расстоянии. — Правда.

— Я тоже. — Мой шепот тут же унес бриз. Ветерок дул в сторону моря, и слышать наш разговор могли разве что на ушедших далеко от берега лодках.

— Смелости не хватило. — Он улыбнулся. — Не спал всю ночь.

Я усмехнулась.

— Я тоже.

Он кивнул.

— А ты не из тех, кто может постучать среди ночи. Мне это нравится.

Разумеется, я не стала бы ломиться в три часа ночи в чужую дверь, чтобы прыгнуть в постель к почти незнакомому мужчине. И, похоже, женская агрессия не всем по вкусу. Я вспомнила женщин на пляже. Утонченнее надо быть, дамочки. Искуснее.

— Если ты заставишь меня прождать еще минуту, все будет кончено. — Не дожидаясь ответа, он шагнул ко мне, наклонился и нежно, осторожно поцеловал в губы. Потом, разобравшись во вкусе, насладившись им, ощутив в себе разгорающиеся искры, наклонился снова. Его пальцы вплелись в мои волосы, мои руки уже ощущали напрягшиеся бугры мышц на его спине и ползли вверх.

Сколько времени прошло? Я не знала. Но закат мы пропустили. Когда мы разжали объятия и отстранились друг от друга, тяжело дыша, опьяненные гормонами и желанием, небо над нами уже потемнело до пурпурного и темно-розового.

— Уф… Ради этого стоило ждать, — сказал он.

Я рассмеялась. Слов не было. Было только изумление — неужели такое бывает?

Он взял меня за руку, и я уже не могла молчать. Мысли, словно получив заряд энергии с первым поцелуем, бурлили и рвались наружу.

— Должна сказать… я весь день смотрела только на твои руки.

— На мои руки? — Рассел вытянул руку, повернул ладонь. — Вроде бы краски не осталось.

Я рассмеялась.

— Они у тебя роскошные.

— Впервые слышу, что у меня роскошные руки, но возражать не стану. Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы пошли по берегу. Наконец-то и со мной это тоже случилось. Я стала половинкой одной из тех парочек, что гуляют, взявшись за руки, вдоль кромки прибоя, с глуповатыми улыбками во весь рот, а когда смотрят друг на друга, то как будто вспыхивают, и в глазах у них появляется странное выражение, словно они и сами не верят своей удаче. Такое выражение встречается и у юных парочек, и у семейных пар, и у стариков, проживших вместе пятьдесят и шестьдесят лет. Они идут неспешно, маленькими шагами, подстраиваясь один под другого и слегка спотыкаясь, когда кто-то выбивается из ритма. И мы с Расселом тоже шли так. По крайней мере старались — не все же получается сразу. Иногда ритм шагов совпадал, а иногда мне приходилось добавлять.


— Вернулись! — крикнул кто-то в доме. Наверно, они там выставили дозорного. Я бы даже не удивилась, если бы, войдя в гостиную, обнаружила зажженные свечи, бутылку шампанского и два бокала, пылающий камин и расстеленные перед ним одеяла, но вместо этого наши заботливые друзья расселись и разлеглись по креслам и диванам перед включенным телевизором с кусками пиццы на картонных тарелочках. Трезвых среди них не было.

Глава 23

Я так хотела пойти в его комнату.

И, наверно, пошла бы, будь мы в доме одни. Скажу больше, наверняка бы пошла. Но с одной стороны соседями Рассела были Пит с Ренатой, а с другой его драгоценнейшая дочурка. И я сильно сомневалась, что кто-то из добровольных помощников, приезжавших на выходные помахать кисточкой, подумал об усилении звукоизоляции.

У двери моей комнаты Рассел поцеловал меня еще раз — еще один миг блаженства! — а потом оглянулся напоследок, прежде чем переступить порог своей. Глаза его не молили и не манили, а как будто призывали набраться терпения и подождать.

Я переоделась в шорты и футболку и скользнула под одеяло. Потом повернулась и посмотрела на пустую подушку рядом.

В четыре утра на ней уже лежала голова.

— Убирайся, Рен, — простонала я и перевернулась на другой бок.

— Я собираюсь покормить малыша, — заныла она. — Поговори со мной.

— Я подписала с Расселом соглашение о конфиденциальности. — Я снова повернулась к ней. — Отпечатки, сканирование радужной оболочки и все такое… Он очень серьезен в этом вопросе.

— Ну и ладно. Как поцелуй? — Она умирала от любопытства. Четыре года, в тайне от меня Рената делала все возможное, чтобы приблизить этот день, и теперь, в момент триумфа, заслуживала небольшой благодарности.

— Рен, меня начинает трясти при одной мысли о нем. — Я натянула повыше простыню.

— Ты должна пойти к нему, — решительно заявила она, демонстрируя присутствие того духа авантюризма, что толкал ее на весьма рискованные шаги в далекой уже юности.

— В четыре часа утра!

— Ну и что?

Мы в загородном домике. И мы еще не совсем старые. Когда-то нам с Рен…

И тут меня осенило. Я вдруг вспомнила один эпизод из того славного, сумасшедшего лета. В конце концов для Рассела эта ночь последняя. На воскресенье он не останется, потому что воскресенье — день посещения. Матери Эммы позволили видеться с дочерью один раз в месяц, и этот факт говорил о многом, учитывая, что обычно суды выносят решения в пользу матери.

— Потом, Рен, — сказала я и, соскользнув с кровати, выскочила в коридор и побежала в кухню.


Часом позже, в половине пятого, я стояла перед его дверью, готовясь постучать.

Перевела дух.

И тихонько стукнула.

Ответа не было.

Я постучала еще раз и услышала направляющиеся к двери шаги. Слава богу, что половицы не приколочены намертво. Рассел открыл дверь и прищурился от света в коридоре. Смотрел он немного вниз, вероятно, ожидая увидеть Эмму. Волосы спутались, а на щеке краснел рубец от подушки.

— Мили. — Он несколько раз моргнул и даже тряхнул рассеянно головой, наверно, думая, что еще спит.

— Идем со мной. — Я взяла его руку, а вторую руку приложила к губам — молчи.

— Ты ведешь меня в ванную? — спросил он голосом уже вполне осознанно, стряхнув остатки сна.

— Через ванную, — поправила я, подходя к широко распахнутому окну с развевающимися от ветра занавесками. — Следуй за мной.

И я вылезла в окно.

Он вылез за мной. Крыша была покатая, но не сильно, так что мы без труда прошли к передней части дома, подальше от комнаты Эммы. Я уже расстелила одеяло, зажгла свечи в фонарях, расставила тарелочки с остатками клубничного пирога и положила две вилочки.

— Это еще что такое? — удивился он. — Пикник на крыше?

— Посмотри на звезды. — Я указала на небо, невероятно густо усыпанное звездами, этими дырочками, как сказала Эмма, через которые за нами наблюдают ангелы. — Не Месса, конечно, но все равно красиво.

Он растянулся на одеяле и похлопал ладонью, приглашая меня пристраиваться рядом. Пирог может и подождать.


— Мили… — послышался у меня в голове его голос. Должно быть задремала. До клубничного пирога дело так и не дошло, а поскольку поблизости тарелки видно не было, оставалось предположить, что мы просто сбросили его с крыши.

— Ммм… — Я повернулась и ткнулась носом ему в грудь. — Нет… не буди меня…

— Пора спуститься. Скоро все начнут вставать.

Разумеется, он прежде всего имел в виду Эмму. Девчонка вполне могла бы подпалить дом, если бы обнаружила нас спящими вместе на крыше да еще и голыми. Хорошо, что Рассел сбегал вниз за вторым одеялом.

— Просыпайся, — пропел он и для пущего эффекта поцеловал меня в ухо. — Или мне соблазнить тебя еще одним предложением?

— Каким предложением? — рассмеялась я, перекидывая ногу, через его бедро.

— Прошлым вечером мы пропустили закат. — Он крепко обнял мимо. — Потому что ты меня отвлекла.

Я шмыгнула носом.

— Но есть ведь еще рассвет. — Он поцеловал меня в макушку. — Я сегодня уезжаю и хочу встретить рассвет с тобой.

— Вот как? Хочешь встретить рассвет?

Не успела я ответить, как сверху на нас обрушились галлоны холодной воды. Мы одновременно посмотрели вверх и увидели на крыше третьего уровня наших прыгающих и веселящихся друзей, явно довольных своей изобретательностью. Интересно, как они втащили на крышу три громадных кулера? Была там и Рен, и я, увидев ее, сразу поняла, чьих это рук дело. Точно такой же фокус мы проделали с одним с одним нашим другом в далекое романтическое лето.

Рассел отреагировал мгновенно и поступил весьма галантно, в первую очередь завернув в одеяло меня и только потом прикрывшись вторым. Мы поднялись, раскланялись и поспешили за угол, к окну в ванную, чтобы не попасть на глаза Эмме. Вот тогда-то прояснилась и судьба клубничного пирога. Мы действительно сбросили его с крыши, и он упал на машину Пита и Рен, расползшись по ветровому стеклу.

Глава 24

Я стояла у конца дорожки и махала рукой. В заднем окне отъезжающей машины мне в ответ махала Эмма.

Улыбайся, девочка, улыбайся. Только не думай, что ты от меня избавилась.

— Ты в порядке? — Рен обняла меня за талию. Малыш Джеймс мирно спал у нее на груди.

— В порядке это слабо сказано. — К глазам подкатили слезы. Так грустно было смотреть ему в след, так хотелось остаться с ним еще, лежать, вжавшись лицом ему в грудь, наслаждаться его прикосновениями, слышать его голос.

— Я так понимаю, что в следующую пятницу ты снова сюда приедешь, — рассмеялась Рен, и в этот самый момент Пит вышел из дому и увидел, что случилось с его ветровым стеклом.

— Какого… — рявкнул он.

— Это Эмма, — бросила через плечо Рен и, наклонившись, прошептала мне на ухо: — Знаешь, что сделала эта чертовка? Написала на кухонном столе «ненавижу Мили». И, как ты думаешь, чем? Кленовым сиропом.

— Неужели? — Я покачала головой, думая вовсе не об изобретательности Эммы, умеющей изложить свое послание миру столь разнообразными способами, а о способности ее отца говорить совсем другие вещи — руками и губами.

Глава 25

— Медовый месяц закончился, — сказала Рен, отпирая дверь в офис Зои. — Впереди суровые будни. — Было пять часов утра, и я отсутствовала на работе четыре дня. А значит, ответа ожидали примерно шесть сотен электронных сообщений. На столе высилась горка пакетов и писем, а доску снизу до верху покрывали десятки листочков с отпечатанными заданиями. Добро пожаловать домой.

Я улыбнулась.

— Приятно возвращаться, да? — Рен с надеждой посмотрела на меня. — Без тебя тут совсем не то.

— Приятно, — согласилась я, почти радуясь возможности с головой погрузиться в работу. — Знаешь, мне здесь хорошо.

— Зои будет в девять, — сообщила Рената, включая компьютер. — Интересно посмотреть…

Я вздохнула. Меня предстоящая встреча совсем не радовала. Снова гадать, в каком она настроении… Разыграет ли спектакль с извинениями или сделает вид, что ничего не случилось и каяться ей абсолютно не в чем?

— А я все не могу поверить, что вы с Расселом занимались любовью у меня на крыше. — Голос Рен вторгся в невеселые размышления и вернул меня к намного более приятным воспоминаниям. — Пит даже крышу до сих пор не отчистил.

Я улыбнулась.

— Отличный способ избавиться от пирога, — рассмеялась Рен.

— Пирог? Кто тут говорит о пироге? У нас нет никаких заказов ни на какие пироги. — Зои ураганом ворвалась в офис — схватила один файл, швырнула другой, бумаги разлетелись, кружась и устилая пол. Пронесшись вихрем, она исчезла за дверью.

— Вот тебе и все извинения, — усмехнулась Рен. — Ладно, беремся за дела.

— Хорошая мысль.

— И все же не могу поверить, что вы с Расселом занимались любовью у меня на крыше.

Ладно, вот тебе.

— Дважды, Рен.

Выражения ее лица останется со мной надолго.


— Мили! — Звонила Селия. Поскольку наши сотовые были снабжены скрэмблерами, разговаривать мы могли совершенно свободно. Кстати, свой я носила в розовом футлярчике.

— Селия! — воскликнула я, поворачиваясь в кресле. Под ногами у меня стояли коробки с белыми заморскими цветами, наполнявшими комнату слегка приторным, сладковатым запахом дождевого леса. — Как я по вас соскучилась!

— Мы тоже по тебе соскучились. Я так рада, что заниматься нашей свадьбой будешь именно ты. Кик чуть ли не вышвырнул эту твою шефиню из дому.

Я поежилась. В конфронтационных ситуациях Зои чувствовала себя не очень хорошо. Нетрудно представить, каково ей пришлось в доме Селии и Кика, в какой ступор она впала, не зная, что сказать или сделать, чтобы вернуться чуточку назад и переиграть всю сцену.

— Серьезно, Мили. Если решишь уйти и заняться самостоятельным бизнесом, я устрою так, чтобы твой телефон был у всех моих знакомых, — пообещала Селия, и до меня донесся собачий лай.

— Спасибо, буду иметь в виду. — Я показала Рен большой палец и тут же покачала головой — мол, подробности потом. — А теперь давай поговорим о нашем деле…

— О, это подождет, — фыркнула Селия, и я мгновенно насторожилась. Надо сказать, у меня есть что-то вроде шестого чувства, некоего радара, позволяющего улавливать появление у жениха или невесты на каком-то этапе безразличия к свадьбе. — Как отдохнула?

— О, замечательно. — Я сбросила туфли и, оттолкнувшись от стола, проехалась по комнате. — Было так романтично…

— Романтично? — взвизгнула Селия. — О, Мили, что я слышу!

— Спроси, на какой таблоид он работает, — долетел до меня голос Кика.

— Помолчи, — оборвала его Селия.

— Привет, Мили, — сказал он в трубку.

Какие они все же молодцы!

— Передай Кику привет от меня.

Со стороны могло показаться, что я треплюсь с приятелями по колледжу, а не с могущественной парой, получающей за съемки в одном только фильме около пятидесяти миллионов долларов.

— Мили передает тебе привет. Да… хорошо… А теперь, Мили… Надеюсь, мы встретимся в эти выходные и решим кое-какие вопросы. Я буду у вас.

В эти выходные? Но я же собираюсь в Долфин Данс!

Всего лишь восемь минут назад я переступила порог офиса. Всего лишь восемь минут назад вернулась в привычный, знакомый мир, где работа погубила мою личную жизнь. И что же я теперь скажу Расселу? «Извини, не приеду — дела не позволяют. Но спасибо за секс на крыше».

— В какой день вы прилетаете? — спросила я, стараясь не выдавать разочарования.

— В субботу, — ответила она.

Хорошо. Значит, в моем распоряжении пятница и большая часть субботы. Я бы с удовольствием привезла их обоих туда, в Долфин Данс, угостила крабами и «маргаритой», прогулялась с ними по берегу, посмотрела на закат. Но соглашение о конфиденциальности… Никто не должен даже знать, что мы знакомы. Я не могла пригласить Селию, хотя и понимала, что это был бы верный способ заставить Эмму написать «Я ЛЮБЛЮ МИЛИ» всеми возможными средствами — «М&М», «Скиттлс», шоколадным сиропом и сантехническим уплотнителем — на всех открытых поверхностях.

— Что конкретно вы хотели бы обсудить? — спросила я и услышала в ответ хихиканье. Может, они с Киком в постели? С собачонкой? — Селия?

— Извини, мы смотрим «Голливуд». Два дня назад у меня был день рождения. Мы поспорили с Дженнифер Эгистон, кто старше. Я обошла ее на две недели.

— С днем рождения, Селия! — от души поздравила я и знаком попросила Рен передать ручку, а получив, написала большими печатными буквами: «У Селии два дня назад день рождения. Пошли цветы и батончики „Маундс“». Рен кивнула и выскользнула за дверь.

— Спасибо. — Снова смешок. Что у них там происходит?

— Так что бы вы хотели обсудить? — снова спросила я.

— Пригласительные и меню… — Селия вскрикнула и с напускной суровостью предложила Кику прекратить. Что прекратить? Да, похоже, они там резвились напропалую. — И вот что еще. Мы не хотим связываться со знаменитыми поварами и кондитерами. Так что подыщи кого-нибудь без громкого имени, ладно? Уверена, у вас есть из кого выбирать. О, кстати, я сменила платье от Рим Акра на модель от моей подруги Ровены.

— Ровены? — Не люблю работать с теми, кого мы между собой называем «ползунами». Многие знаменитости, собираясь замуж, передают заказы своим друзьям (или прихлебателям, притворяющимися друзьями) только для того, чтобы сделать им рекламу, протолкнуть на страницы журналов, и иметь дело с этими выскочками бывает очень трудно. Я уже чувствовала, что работать с Ровеной будет огромным… испытанием.

— Да, это моя подруга. Мы собираемся сделать перья, такие маленькие перышки, как у Киры Найтли в «Реальной любви». По голой талии хрустальная кайма и русалочий шлейф с хрустальным сердечком на конце. — Звучит чертовски пошло.

— А что с меню? — спросила я. В свадебном мире все постоянно меняется, и я к этому уже привыкла. Мало кто придерживается одного и того же плана от начала и до конца. А почему бы и нет, когда деньги считать не надо? Впрочем, к Селии и Кику это не относились — в их планах изменений еще не было. До сегодняшнего дня.

— Нам нужен неизвестный шеф-повар, первоклассный, но такой, чье имя еще не появлялось в газетах.

Я подумала о Расселе. Готовить он умел отлично. Но одно дело приготовить для небольшой компании и совсем другое для почти тысячной оравы суперзнаменитостей. В распоряжении Вольфганга Пака, готовящего для «Оскара», сорок тысяч работников, и он может позволить себе щелкать хлыстом, но Рассел не таков. Да и захочет ли он известности, внимания прессы и всего прочего? Конечно, участие в таком событии, как свадьба Кика и Селии, стало бы для него отличной рекламой, но, как говорится, не зная броду…

Было бы намного легче, если бы я могла поделиться с ним этим секретом.

— Анжелика отправит список наших кандидатов сегодня же факсом.

Ах, вот оно что. Разумеется, все они друзья Селии.

— Пробу будем снимать в два ночи у моей подруги Сары, — продолжала Селия, и я поспешила записать очередные инструкции. — Я потом позвоню и скажу адрес. Так что будь готова есть и… пить.

— Похоже, план у вас уже есть, — согласилась я и, решившись, задала прямой вопрос. — Скажи, вы многих своих друзей собираетесь привлечь?

Селия ответила не сразу. Наверное, что-то в моем тоне ей не понравилось.

— Я хочу сказать, что мы сэкономили бы немало времени и сил, если бы знали заранее ваши предпочтения. И, разумеется, мы были бы только счастливы, если бы ваши друзья посвятили такому событию часть своих талантов.

Она смягчилась.

— Да, как говорит Кик, с составом команды мы определились. Только этим последние дни и занимались. Вашему боссу и ее контактам мы больше не доверяем. Не хотим рисковать.

Я поняла. Сузить круг посвященных. Привлечь друзей. Дать им то, чего они все ждут. Селия рассказала мне, как Николь Кидман говорила ей и Наоми Уоттс, что поменять можно все и буквально в одно мгновение — нужно только принять решение. Селия была как раз из тех, кто скорее поможет друзьям детства, чем станет попытается извлечь выгоду из привлечения нового, модного имени. Она предпочла бы разделить радость с сестрой (которая занимается дизайном украшений), старыми друзьями (подарки) и знакомыми музыкантами (которых откроют, если на свадьбе будет присутствовать Клайв Дэвис).

— Как пожелаешь, Селия. Я все устрою.

— Нисколько не сомневаюсь, Мили. — Шелест бумаги… трубка упала… — Секундочку, Мили. Так… Кик хочет поговорить с тобой.

— Мили?

— Да, Кик.

— Те бумаги, с которыми мы работали, все еще у тебя?

— Да, в моем кейсе.

— Хорошо. Я бы хотел обсудить еще кое-что.

— Конечно.

— Да, кстати, пока не забыл… Мы перенесли дату свадьбы.

Что?

— Да, передвинули назад, поближе. В общем, через два месяца… — Кик сообщил об этом таким тоном, словно речь шла не о десятимиллионной свадьбе с привлечением не имеющих никакого опыта в такого рода делах друзей жениха и невесты, а о детском утреннике. А я еще собиралась выделить хотя бы половину ближайших уик-эндов на личную жизнь. И самое досадное, что я даже не могу сказать мужчине своей мечты, куда и зачем собираюсь. Да, вот будет весело.

— Почему? — спросила я как можно более нейтральным тоном, постаравшись не злиться и не показаться снисходительной.

— О, Саша Уортингтон только что обручилась и объявила, что назначила день свадьбы на тот же, что и мы, уик-энд. А ее дом рядом, через улицу от нас. — Трубкой снова завладела Селия.

Вот так новость. Саша Уортингтон была одной из тех печально знаменитых богатых наследниц, которой ничего не стоит пописать на могилу Матери Терезы, и все закроют на это глаза, а некоторые даже назовут ее чудом и милашкой на том лишь основании, что у нее туфельки от Маноло.

— То есть вы не хотите, чтобы все внимание прессы досталось ей? — спросила я. — Если все слетятся на Сашу, вас отодвинут в тень.

Какая ты наивная, Мили. Смех Селии прозвучал именно так. При этом она едва не захлебнулась «мимозой». По крайней мере, я почему-то решила, что она должна пить именно «мимозу».

— Нет, все дело в другом. Не хочу, чтобы наши имена стояли рядом с именем этой брильянтовой дешевки. Пусть уж между этими двумя событиями пройдет побольше времени.

— Из неприятельского лагеря новости есть? Что-нибудь насчет их планов? — поинтересовалась я, рискуя нарваться на большие неприятности. За такой вопрос Селия вполне могла дать мне отставку, поскольку знать подобные вещи наша команда была просто обязана. Но в выходные я была занята: красила забор, ела крабов и занималась сексом на крыше. За четыре дня многое может случиться.

— Будет нечто грандиозное, — предупредила она. — По-настоящему грандиозное.

Да уж наверняка. Вполне возможно, что на этом празднике в качестве свадебных розеток будут раздавать стриптизерские шесты. Новое поколение старых денег совершенно забыло о приличиях и обо всем прочем, кроме телекамер. Сашина прабабушка, основательница компании, должно быть опрокидывала мартини за мартини там, на небесах, дивясь, что же случилось с династией. А нынешняя представительница этой династии собиралась привить к фамильному древу свежую ветвь, какого-то рок-гитариста, никому неизвестному до тех пор, пока ему не случилось пару раз попасть на красный ковер с Сашей Уортингтон.

Сашина свадьба отдавала душком, и все в городе старались держаться от нее подальше.

Я открыла блокнот и написала Ренате записку: Свадьба Саши Уортингтон.

Рен скорчила гримасу.

Выясни все, что только сможешь. Тот же уик-энд, что и К&С. И тоже в Сономе.

— Так вы уже определились с новой датой? — спросила я, радуясь, что мы еще не заказали пригласительные билеты. Рената мгновенно погрустнела. Перенос даты — кошмар. Прежде всего с точки зрения логистики.

— Да, но мы хотим посоветоваться с тобой, когда увидимся. — Ритм ее дыхания изменился, и я поняла — разговор пора заканчивать. Может, что-то особенное в воздухе?

— О’кей, до субботы я поговорю с Сильвией, так что к вашему приезду все будет готово. — Я переключилась в деловой режим. — Если пожелаете прислать список других ваших экспертов… — осторожнее, не ляпнуть бы «друзей», — мы и с ними все согласуем. Два месяца… это не проблема.

Поэтому мы и получаем большие баксы.

— Спасибо, Мили. Мы знали, что можем на тебя рассчитывать. — Она повесила трубку, не дав мне дослушать стон Кика. Который, кстати, не произвел на меня ни малейшего впечатления.

Я положила телефон и повернулась к Рен.

— У нас два месяца.

— О, господи!

— Саша Уортингтон уже заняла тот уик-энд и ту же улицу.

— О, господи! — Рен схватилась за голову. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Тебе придется обслуживать всех остальных. Я поговорю с Зои насчет справедливой компенсации, так что не беспокойся.

— Как думаешь, тебе удастся при таком раскладе выкроить время на… на Рассела? — Рен даже поежилась. — Получится вырываться на уик-энды?

— А ты попробуй меня остановить, — бросила я и, не теряя времени, села на телефон. Позвонить Сильвии, ответить на шестьсот писем и это не считая восьмидесяти запросов от Зои.


Все остальное в тот день смешалось в сплошное пятно. Назначались новые встречи. Отменялись одни распоряжения и отдавались другие. Селия прислала по электронной почте набросок нового свадебного платья, и мне ничего не оставалось, как сказать, что оно прекрасное, воздушное. Ее подруга Ровена определенно имела все шансы обратить на себя внимание. Я отобрала пару дюжин тиар и шляпок и отослала их Селии. Кик, насколько я знала, твердо остановился на смокинге от Армани. Опасаться стоило лишь его школьного друга Скиппи, который, став светским франтом, мог попытаться пробиться на обложки журналов.

Я навела справки и нашла то печенье с сюрпризом, интерес к которому проявили Селия и Кик. Такое же было на свадьбе Кевина Джеймса, только мы свое окунем в белый шоколад. Печенье пойдет в подарочный набор с парфюмом, изготовленным Донелле (об этом мы уже договорились), часами, цифровыми камерами и сережками работы Вернера. Несколько щелчков по клавишам, и набор составлен. Через двадцать минут после прибытия в офис.

Готово.

Дальше. Медовый месяц. Селия и Кик пожелали провести его на Мальдивах. Частная вилла на воде, массаж и спа-процедуры, отдельный пляж, частный причал для яхты, персональный слуга и повар (нет, Рассела они не получат) и новый гардероб на месте, чтобы не брать с собой большой багаж. Две недели в раю.

Готово.

— Успокойся. Притормози, — предупредила Рен, когда я сорвалась и накричала на дилера-индийца, допустившего ошибку в выборе ткани для салфеток. Здесь Селия положилась на мой выбор. Бордовая парча, монограммы, золотистые мини-кисточки.

Готово.

К десертному столу. Двойные шелковые, обшитые бисером, с фестоном.

Готово.

Гостевая книга. Ручной работы (заказ выполняли таиландские мастера), тканевой переплет, каллиграфия, любимые изречения Кика, выполненные художественным шрифтом в стиле узоров на потолке его часовни.

Готово.

— Эй, не рвись. Всю свадьбу за один день не спланируешь. — Рен появилась с айс-кофе из «Данкин доунатс». А я и не заметила, что она выходила.

Все пятнадцать подружек невесты дали подтверждение своей готовности.

Все пятнадцать шаферов сделали то же самое.

Я позвонила родителям всех девочек-цветочниц — убедиться, что ни у кого из херувимчиков не назначена на этот день кинопроба.

Священник подтвердил согласие, но тут пришло электронное письмо от Кика, сообщившего, что соответствующие обязанности исполнит его отец — меня это тронуло, — и священнику пришлось дать отбой. Такое случается часто.

Дегустация вина и шампанского пройдет в следующий уик-энд.

Пятьдесят вариантов цветочных букетов отправлены Селии; свои предпочтения я отметила «галочкой».

Двадцать вариантов бутоньерок отправлены Кику; человек линейного склада мышления скорее увильнет от обсуждения, чем станет выбирать из пятидесяти образцов чего-либо.

Селия хотела, чтобы в шатре стояли дождевые орхидеи. Что ж, будет ей орхидейный муссон, и каждый цветок подсвечен изнутри крохотной лампочкой.

Никаких ледяных скульптур. Слишком прозаично.

Кстати о ледяных скульптурах…

— Селия прислала это. — Рен подошла к столу — в парке и с резцом в руке. Похоже, сегодня ее очередь идти в морозильник — подправлять клювы голубкам или обтесывать фаллосы на римских статуях. Я взглянула на факс — «Хочу приготовить для Кика несколько сюрпризов. Обговорим в субботу».

Сюрпризы. Кик запланировал для невесты целую дюжину, а что же на уме у Селии? Вообще-то эта часть работы мне нравилась; подарки всегда производят впечатление, когда подобраны со смыслом и чувством. Я знала, что задумал Кик, и оттого он стал мне еще более симпатичен. Но теперь, когда до свадьбы осталось всего два месяца, график нужно было менять, и обратный отсчет начинать буквально со следующей недели. Я сделала пометку — позвонить Кику и… ювелиру.

— Мили, телефон. — Рената протягивала трубку, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Я нахмурилась.

— Да?

— Мили, это Брайан.

Пальцы сжали трубку. Я выдохнула.

— Как провела уик-энд? — насмешливо поинтересовался он. — Полюбовалась звездами?

Что он имеет в виду? По спине прошел холодок. О каких звездах говорит Брайан? О знаменитостях? Или тех дырочках в небе, через которые за нами наблюдают ангелы?

— Что тебе нужно? — холодно спросила я.

— Эксклюзив по свадьбе Кика Лайонса и Селии Тайрановой.

Я сглотнула подступивший к горлу комок.

— Не понимаю, о чем ты. — И повесила трубку.

Он перезвонил секундой позже.

— Думаю, ты прекрасно все понимаешь.

— Позвонишь еще раз, заявлю в полицию на домогательство, — припугнула я и снова дала отбой. Обратного вызова не последовало.

— Мили? — Лицо у Ренаты было белым как мел. — Кто?..

— Брайан.

— О, нет. — Она плюхнулась на стул. — Надо поставить в известность Селию. Пусть им занимаются ее секьюрити.

Я так и сделала. Они и близко не подпустят его к свадьбе. Но уберегут ли от Брайана меня саму?

Отбросив беспокойные мысли, я снова взялась за телефон. Надо было узнать, как дела у художников, расшивающих сумочку Селию и сумочки подружек невесты. Потом позвонила Стюарту Вейцману, попросила поторопиться с заказом на обувь и едва не отправила в могилу директора прокатной компании, «порадовав» беднягу известием, что столы, стулья, кушетки и сервировочные столики понадобятся мне на два месяца раньше, но в какой именно день, пока еще неизвестно. Меня прокляли на испанском и попытались задрать цену.

— Отлично, — сказала я и добавила — на испанском — то, что услышала в свой адрес. Больше с ними мы дел иметь не будем.


— Как тут мои рабочие пчелки? — Зои вплыла в комнату, благодушная после ланча с очередным клиентом, и положила на стол большой пакет. Нас ждала новая работа.

— Хорошо, Зои, а что у тебя? — Я щелкнула по клавише «Сохранить». Зои вполне могла наклониться и случайно стереть все, над чем я работала последний час-два. Такое уже случалось, так что у меня выработалась привычка принимать при ее появлении минимальные меры предосторожности.

— Кажется, у нашей большой свадьбы появились конкуренты, — пропела Зои. — Саша Уортингтон только и говорит, что о своей свадьбе. Продает права всем желающим.

— Мы в курсе, — сказала Рената. — Это так пошло.

— Говорят, она хочет, чтобы все было розовое, — усмехнулась Зои. — Даже голубки.

— Голубки? — удивилась я. — Розовые голубки?

Зои расплылась в улыбке. Ничто не доставляло ей большего удовольствия, как возможность поиздеваться над конкурентами.

— Похоже, мисс Саша выразила желание, чтобы шесть дюжин голубков были выкрашены розовым и окроплены специальным светоотражающим порошком.

— А это безопасно?

— Как будто ей есть до этого дело?

— Может, она еще хочет, чтобы карету везла розовая лошадка? — пошутила я и, судя по выражению Зои, если и не попала в десяточку, то и промахнулась не сильно.

— Лошади будут белые, но гривы и карета — розовые, — сказала она.

Мы с Рен застонали.

— Платье розовое с розовыми кристаллами, — продолжала Зои, делясь с нами полученной от своего шпиона информацией. — Мужчины, слава богу, будут в черном, но с розовыми галстуками.

— Добро пожаловать в 1985-й, — рассмеялась Рен.

— Тогда и закуски надо делать розовые, — прыснула Зои.

— Сыроватая свинина? — расфантазировалась я. — Что еще может быть розовое? Водочный соус, суп из лобстеров…

— О, Мили, ты рассуждаешь слишком традиционно. — Зои покачала головой. — Саша хочет видеть на столе розовый филе-миньон с бриошем.

Мы с Рен едва не покатились со смеху.

— Откуда ты все это знаешь? — поинтересовалась, отсмеявшись, Рен.

— С ее веб-сайта, — пожала плечами Зои. — Саша жить не может, не привлекая к себе внимания. Сейчас она ведет блог, посвященный свадьбе, принимает предложения от своих поклонников и даже объявила конкурс, победительница которого сможет присутствовать на свадьбе в качестве подружки невесты.

— О, нет! — дуэтом выдохнули мы.

— О, да! Но и это еще не самое худшее…

— Да уж хуже некуда!

Зои покачала головой.

— Людям это нравится. — Она вздохнула. — Наверное, я никогда не пойму этот мир.

— Что ты имеешь в виду? Кому это может нравиться? — На мой взгляд нормальный человек мог лишь покачать с прискорбием головой, услышав о лотерее, приз в которой — место подружки на свадьбе.

— Людям. Людям нравится, — повторила Зои. — Ее веб-сайт — настоящий хит. Тысячи посетителей. О нем говорят в ток-шоу, о нем пишут в журналах. А теперь Саша еще и начала дразнить Селию и Кика.

— Что ты сказала? Она дразнит Селию и Кика?

Зои кивнула, немало раздосадованная тем, что такая вульгарная, пошлая, помешанная на дешевой популярности особа, как Саша Уортингтон, поставила на уши весь наш бизнес. И я уже знала, что через пару месяцев буду помогать нашим знаменитым клиентам открывать блоги и организовывать конкурсы с раздачей мест в будущих свадебных кортежах. Знаменитости хотят всего, что привлекает внимание прессы и телевидения, а значит, нам придется заниматься этим для следующего поколения невест. Но это… Как могла Саша Уортингтон дразнить Селию и Кика?

— Но откуда она узнала о дате свадьбы? — наивно спросила Рен.

— Анжелику ты больше не увидишь. — Зои посмотрела на меня и многозначительно кивнула. И тогда мы поняли. Должно быть Брайан снова повел атаку на Ажелику, и та раскололась.

— Саша нарочно приурочила свою свадьбу к этой дате, чтобы посоревноваться с Селией в популярности. Когда это не дало желаемого эффекта — потому что Селия с Киком просто не стали поднимать шум в газетах и на телевидении, чего и добивалась Саша, — она открыла веб-сайт и начала выступать там с язвительными замечаниями, сводящимися по существу к тому, что «они слишком хороши для нас всех», «высокомерны и заносчивы», а потому, мол, и «зажимают» свою свадьбу.

— Ребячество какое-то, — фыркнула я. Уж Селии и Кику такие игры совершенно ни к чему. Они всего лишь хотели пожениться.

— Так или иначе, — продолжала Зои, — с легкой руки Саши все таблоиды только с этим теперь и носятся. Хотим того или нет, но мы в центре воображаемого свадебного состязания, Саша против Селии. А пресса занимается своим привычным делом: спекулирует, мусолит и сочиняет.

— У Саши будет розовая свадьба. — Я улыбнулась. — Она собирается покрасить голубей. О каком состязании можно говорить? По-моему, нам не о чем беспокоиться. Если ты не против, я позвоню Селии и спрошу, в курсе ли она всей этой чепухи. Думаю, такие игры плохо для Саши кончатся — как бы крылышки не обожгла.

— Не знаю… — Зои с сомнением потянула за сережку. — Пока что все работает в ее пользу.

— Это отвратительно. — Я пробежала пальцами по клавиатуре, и на экране появилась заставка сайта Саши Уортингтон. — Боже мой, вы только взгляните на это.

Зои и Рен задышали мне в затылок. Весь монитор заняла фотография топлесс знаменитой блондинки, прикрывавшей ладонями груди. За спиной у нее маячил мрачный приятель-рокер.

— Класс, — протянула Рен. — Вот увидите, в следующем месяце этот снимок будет на обложке «Модерн брайд».

— Вряд ли, — фыркнула Зои и похлопала меня по руке. — Заходи на сайт. — Я не знала, что будет дальше, но инстинктивно чувствовала — ничего хорошего ждать не стоит.

Опасения мои подтвердились. Саша и ее угрюмый друг в кровати, частично прикрытые атласной, цвета шампанского простыней, с высокими бокалами в руках. По экрану, пританцовывая под звуки «Свадебного марша», бежали слова «Добро пожаловать на нашу свадьбу».

Подпись Саши гласила: «Вы приглашены на главную свадьбу сезона, и мы хотим, чтобы вы приняли участие в ней. Все наши верные поклонники заслужили самого лучшего, и наше желание — дать вам то, чего вы хотите. Как Донни дает мне то, чего хочу я. Каждую ночь и дважды утром». Смайлик.

— По крайней мере написано без ошибок, — фыркнула Рен.

Я перешла к дневнику.

«Официальное бракосочетание состоится 10 августа. Я стану миссис Донни О’Коннелл… да что там, кого я пытаюсь обмануть? Это он станет МИСТЕРОМ САША УОРТИНГТОН». Смайлик и восклицательный знак.

— Хватит. — Рен прикрыла глаза ладонью.

— Нет, нет, ты только посмотри, — рассмеялась я. — Одень Сашу! Надо взглянуть.

Я кликнула по розовой сноске, и перед нами развернулась следующая страница с одетой в нижнее белье моделью Саши, очень и очень похожей на другую знаменитую блондинку, Барби. Пощелкав по номерам, мы обнаружили фигурку в самых разных свадебных платьях: Веры Ванг, Моник Люилльер, Рим Акрас.

Увидев последнее, мы затаили дыхание. Потому что над платьем плавал розовый пузырь с анимационным амуром, выстреливающим стрелу с надписью «Это платье отвергла Селия Тайранова».

— Боже, — простонала я. В том, кто допустил эту утечку, сомнений не было — конечно, Анжелика. А ведь она тоже подписывала соглашение о неразглашении.

Кнопка «Одень жениха» открыла нам два варианта: жених голый и жених в смокинге от Армани.

Относительно места проведения свадебных торжеств сообщалось, что они пройдут в Сономе, «через улицу от дома Селии и Кика».

В меню, разумеется, преобладал розовый цвет. Розовый филе-миньон, розовая паста, розовый соус, арбуз, вымоченный в розовой водке («Грей Гуз», разумеется), розовое рисовое суси и нечто загадочное под названием «рдеющий гусь».

Далее фанатам Саши предлагалось выбрать свадебную песню, прическу и нижнее белье (девяносто восемь процентов высказалось за «ла Перла»).

Страничка фотогалереи представляла почти голых жениха и невесту, а также увеличенные снимки ее обручального кольца, как ни странно, не розового.

— Мы с Донни счастливы, что вы посетили наш свадебный сайт, — прочитала я вслух. — Потому что мы такие же, как вы! Мы не задаемся и не ставим себя выше вас. Мы ничего от вас не скрываем, даже собственную свадьбу. В отличие от некоторых, чьи имена всем известны. Мы просто счастливая пара, жених и невеста, и мы хотим, чтобы о нашей любви знал весь мир. Мы хотим, чтобы вы знали об этом, и чтобы вы нашли такую же любовь.

— Она же просто идиотка. — Рен покачала головой. — Люди должно быть смеются над этой чушью.

— А вот и не смеются, — возразила Зои. — Мне сегодня позвонили уже из шести журналов. И все хотели знать, будут ли знаменитые невесты и в будущем делиться своими свадебными планами. Они считают, что это гениальный маркетинговый ход, и готовы вложить деньги, если мы поделимся с ними списками клиентов-звезд.

— Да, мы обе вчера родились, — рассмеялась я. — Классная придумка.

— А это что за кнопка? — Рен указала на кнопку «магазин», щелкнув по которой, мы попали в свадебный салон Саши. Здесь она занималась дизайном белья для медового месяца и продавала его с сайта. Какая предприимчивая леди!

— Боже, какая ничтожная, жалкая личность. — Смотреть на все это больше не было сил, и я закрыла сайт. — Никакого сравнения с Селией и Киком.

Зои моего оптимизма не разделяла.

— Вообще-то тема Селии и Кика на этой неделе настоящий хит. Прессе нужны любые детали их свадьбы. Откровенно говоря, на фоне Саши они смотрятся бледно.

— Бледно? Вот на этом фоне? — Я не верила своим ушам.

— Объявив, что она ничего не скрывает, Саша попала в десятку. — Зои покачала головой. — Люди и пресса покупаются на такие ходы. Селия проигрывает.

— Селия не проигрывает, — вступилась я за нее. — Ей совершенно ни к чему устраивать какие-то состязания с Сашей. Ей не нужна реклама.

— Вообще-то… — Зои потупилась, чтобы не встречаться со мной взглядом. — Вообще-то этого хочет Кик.

— Что? — Этого не могло быть! — Кик всегда оберегал Селию от подобного рода вещей!

— Дело в том, что его дела идут сейчас не столь хорошо, как хотелось бы. — Зои передернула плечами. — Он прослышал об этом и теперь, после того, как Анжелика выдала кое-какие их секреты, хочет бросить кость прессе.

— И что же это за кость? — Я вскинула бровь. То, что говорила Зои, совершенно не соответствовала моему представлению о Кике.

— Например, рассказать о сюрпризах, которые он готовит для Селии.

Я сидела и молча смотрела на нее. Я не верила Зои. Кик — большой артист. И с карьерой у него полный порядок. Мы вместе обсуждали его сюрпризы для Селии, и я своими глазами видела, какие чувства владели им. Он никогда бы не пошел на такое предательство. Нет, план придумала Зои. Реклама требовалась ей — для себя.

И кто же здесь бессердечная шлюха? В этот момент экран ожил, и Саша Уортингтон в крошечном белом бикини сделала вид, что бросает букет. Вот тебе и ответ.

— Нет, никакой информации прессе мы сливать не будем, — объявила я, поднимаясь, и Зои сделала шаг назад. Да, она оставалась моим боссом, но Селия и Кик были моими друзьями. И Селия обещала порекомендовать меня всем своим знакомым, если я когда-нибудь решу открыть собственный бизнес. У меня не было абсолютно никаких причин хранить верность Зои, исполнять роль ее преданного, послушного лакея. Меня не учили продаваться. — Зои, хочу предупредить, что я тоже могу обратиться к прессе.

Зои изумленно посмотрела на меня.

— Если ты выдашь газетчикам какую-либо информацию о Селии и Кике, я расскажу им о тебе. Договоримся так. Мы работаем как партнеры до конца этой свадьбы, делаем так, чтобы у Селии и Кика не возникло никаких претензий, а потом я ухожу. Я думала, что смогу вернуться и работать, как раньше, но не получается.

Рен отвернулась, пряча улыбку.

— Уволишь меня, и они уволят тебя. Селия уже предлагала мне провести ее свадьбу, и ты это знаешь. — Я разговаривала с ней исключительно деловым тоном, ясно давая понять: с моими друзьями никакие фокусы безнаказанно не пройдут.

— Но Кик хочет…

— Я не куплюсь на это, Зои. — Я покачала головой. — А теперь иди и займись другими своими клиентами. Это дело будет на мне. Ты получишь свои комиссионные, но отныне оно мое. Считай это моим тебе подарком.

Зои стояла и растерянно хлопала ресницами. Она сама загнала себя в угол. Выгнав меня, она теряла бы все. Уйди я, она оставалась бы ни с чем. Выход один — подчиниться и делать, как говорят.

Дверь за ней закрылась.

— Уф, мне надо принять душ. — Я без сил упала в кресло.

— Ты была великолепна, — прошептала Рен, выглядывая в соседнюю комнату и проверяя, не подслушивает ли нас Зои. — Что ж, она сама напросилась.

Легче не стало. Я ненавидела себя за то, что обошлась так жестко с Зои, но она не оставила мне другого выбора. Заявилась, сделав вид, что ничего не случилось, да еще попыталась провернуть у меня под носом свой ловкий план, свалив вину на Кика.

— Нужно позвонить Селии. — Я потянулась за розовым футляром, в котором лежал мой сотовый.

— Я серьезно, Мили. Ты отлично справилась. — Рената вернулась к своим спискам. Сейчас она работала за всех нас, ведя одновременно четыре свадьбы, присматривая за другими делами да еще ухитряясь не забывать про булочки по утрам.

— Селию, пожалуйста, — сказала я, услышав голос нового ассистента. Мужчины.

— Мили! — Она рассмеялась в трубку. Такого хорошего настроения я от нее не ожидала, но Селия оказалась намного сильнее, чем можно было предполагать.

— Привет, Селия. — Я поймала себя на том, что улыбаюсь, разговаривая с ней. — Хочу убедиться, что у нас все по-прежнему.

— Да, конечно! Я получила твои образцы. Прекрасная работа! И так быстро!

— Спасибо. Все остальное подгоним, как только определимся с датой, — пообещала я. — Без проблем.

— Надеюсь, с розовым перебора не будет? — Она рассмеялась. Значит, уже посмотрела сайт Саши Уортингтон. — Видела, что придумала эта потаскушка? Тебя еще не тошнит?

— Да, нас здесь всех едва не вывернуло. — Я улыбнулась. — Если попросишь создать тебе блог, прилечу и отшлепаю.

Рен даже вскинула голову от неожиданности. Да можно ли так разговаривать с нашим самым знаменитым клиентом?

— Не беспокойся, — расхохоталась Селия. — У моего агента по рекламе есть план. Используем Леттермана. Будет круто.

Да, конечно, отдает ребячеством, но почему бы и не повеселиться? К тому же Леттерман действительно мог помочь, так что возражать я не стала. В любом случае это лучше, чем утешать плачущую невесту.

— Я — за.

— Вот и замечательно. Вообще-то мы с Киком уже все приготовили сегодня утром. — Селия бросила кому-то «хорошая подача», и я поняла, что она на теннисном корте. — Пусть Саша хоть спит со своими свадебными планами. Люди же знают, что она ради рекламы готова на все. Сейчас, может, и заработает пару очков, но в конечном счете…

Она не договорила и перескочила на другое.

— Кстати, ты уже слышала, что Анжелика у нас больше не работает.

— Да, знаю. Очень жаль.

— А мне не жаль. — Я услышала, как кто-то захлопал в ладоши. Игра заканчивалась. — Лучше расскажи, что это за романтический уик-энд, о которым ты упомянула в прошлый раз?

Я покраснела. О, эти руки

— Ах, Селия, это было… чудесно! Он такой… такой…

— Нет слов, да? — Она хихикнула. — Рада за тебя.

Я и сама за себя рада.

— Расскажешь во всех подробностях, когда встретимся в субботу, ладно? — Ее опять отвлекли. — С тобой хочет поговорить Кик. Прощаюсь до субботы.

— Пока, Селия, — сказала я, но трубку уже взял Кик.

— Мили, у меня вопрос насчет винного меню.

Винного меню? Какого еще винного меню?

— Мы определились по двенадцати наименованиям. — Он сделал ударение на слове «двенадцать», и я поняла — речь идет о двенадцати сюрпризах для Селии.

— О’кей, я поняла. Ты не можешь говорить свободно.

— Верно.

— Над копией обручального кольца ее матери работает Гарри Уинстон, — сообщила я, заметив краем глаза, как снова вскинулась, прислушиваясь, Рен. — Апартаменты в Капалуа забронированы на следующий четверг. И я нашла Эвелину Гринвуд.

— Эвелину Гринвуд? — прошептала взволнованно Рен, но я только отмахнулась.

— Нашла? — Кик даже закашлялся, потом сказал Селии, что речь идет об очень редкой бутылке коньяка для него и его друзей. — Как тебе это удалось? Я искал, ребята искали…

— Откопала на «Match.com». — Подписка наконец-то принесла хоть какую-то пользу. Мне удалось отыскать школьную подругу Селии, лучшую подругу, с которой она не виделась несколько лет. Утро и впрямь выдалось удачное.

— Вау, Мили. Ты — чудо…

— Да. И вот что еще, Кик. Хочу спросить кое о чем… — Я запнулась, подыскивая правильные слова. — Ты никого не просил подбросить прессе кое-какие детали свадьбы?

— Что? Я… Конечно, нет. — Он даже фыркнул возмущенно. Чего и следовало ожидать.

— Я так и думала.

— Кто тебе сказал…

Выдавать Зои мне не хотелось. Они бы только невзлюбили ее еще больше, а мне это было ни к чему.

— Никто, — соврала я. — Обычный запрос. Мы их постоянно получаем. Мол, Кик Лайонс дал разрешение и все такое.

— Никакого разрешения я никому не давал и давать не собираюсь, — твердо сказал он. — Мы с Селией уже решили, что вся информация будет проходить только через тебя. Ни через кого больше. Только через тебя.

Похоже, он догадался, о ком идет речь.

— Понятно. Без проблем. Не беспокойся.

— Ладно, Мили, мне надо бежать. Потом поговорим, — заспешил Кик. — И спасибо.

В трубке щелкнуло. Конец связи.

Значит, чутье не подвело. Что ж, придется отсечь Зои от информационного потока. Или, что еще лучше, загрузить ее ложной информацией. Как быстро все случилось. Еще недавно я защищала и оберегала ее, ухаживала за ней, как за раненой пташкой, а теперь… Теперь мне и смотреть на нее не хотелось. Скорее всего, она и раньше такое проделывала, с другими нашими клиентами. А может быть, и Анжелика пострадала ни за что? Может быть, это Зои…

Теперь вся десятимиллионная свадьба полностью лежала на моих плечах. Как я того и хотела.

Глава 26

Начало я пропустила и успела только к тому моменту, когда Леттерман зачитывал пункт 5 из своего знаменитого Списка Десяти Причин Того Почему Свадьба Саши Уортингтон Будет Свадьбой Десятилетия.

— Пункт Пятый. Это будет последняя работа для Донни… если только он не опоздает.

Пункт Четвертый. Свадебные подарки? Боди-пирсинг.

Пункт Третий. Видеохудожник делает двойную работу: снимает свадьбу, а потом продает запись.

Пункт Второй. Макарена нагишом.

И, наконец, Пункт Первый. Главная причина того, что свадьба Саши Уортингтон станет Свадьбой Десятилетия! Невеста НЕ будет в белом!

Толпа возликовала, а я улыбнулась — месть за Кика и Селию удалась. Я поставила в микроволновку «Лин кузин» и проверила сообщения.

Мили, это Зои… Не могу открыть файл со свадьбой Селии. Позвони компьютерщику — пусть починит.

Я сменила пароль.

Мили, это Зои. Не могу дозвониться до Ренаты. Позвони ей и скажи, чтобы перезвонила мне.

Вот уж фикушки.

Мили, это Рен. Зои звонила мне раз пятьдесят. Пожалуйста, придержи ее.

Мили… это Рассел.

Он, кажется, расстроился, попав на автоответчик.

Извини, что звоню так поздно, просто захотелось услышать твой голос. Думал о тебе весь день, особенно, когда один из клиентов попросил клубничный пирог.

Я улыбнулась. Клубничный пирог… Интересно, когда мы сбросили его с крыши? Когда он был сверху или я?

Надеюсь, смогу дозвониться завтра вечером, если только ты не захочешь позвонить днем. Позвонишь, застанешь на кухне. Если не забыла, я там работаю… своими роскошными руками. В три уезжаю за продуктами. Если у тебя бывает перерыв на кофе или что там еще, позвони. Пока.

Как хорошо, что он не сказал «чао».

Надо же, Рассел — профессиональный шеф-повар и не ест готовое, а у меня на ужин «Лин кузин». Сейчас бы «раздеть» сосиску, порезать свежий, с рынка, зеленый и красный перец, измельчить головку пахучего чеснока… Вместо этого я, виновато вздыхая, стащила пластиковую пленку с картонной коробки, в которой лежали червячки тонкой вермишели и крошечная креветка. Если я когда-нибудь затащу Рассела к себе домой… Боже, кого я обманываю! Не если, а когда! Так вот, когда это случится, мне придется выгрести все из холодильника, опустошить шкафчики и буфет, избавиться от всех полуфабрикатов, орешков и сырков, всех этих «Динти Мур». Мне придется пойти в супермаркет для гурманов, поставив себя на место Рэчел Рэй. Не знаю, почему, но я вдруг представила себя с артишоками в одной руке и шевре в другой.

Этот человек учился в Кулинарной академии, а теперь готовил для сказочно богатых и невероятно деловых в самом богатом и деловом городе мира, в Нью-Йорке.

Я улыбнулась.

У нас было много общего. Мы много работали. И были в своем роде художниками. А еще мы оба оберегали наших клиентов. Кто знает, что он видел у них дома, в их кухнях? Разумеется, он не рассказывал мне об этой стороне своей работы. Кое-какими деталями поделилась Рен. Рассел лишь сообщил, что работает шеф-поваром. Вроде как стряпает для юнцов в колледже, не больше того. В его бизнесе, как и в моем, доверие и надежность значили очень много. И не только в бизнесе, но и в жизни.

Рен поведала и о том, что случилось с Мелиссой. Она никому не нравилась. Поначалу прикидывалась ласковой и милой, но Кэти сразу почувствовала — что-то не так. Как будто уловила какой-то душок. А сама Рен клялась, что видела тьму в ее глазах, когда они играли в «краниум». Да, она могла улыбнуться к месту, принести печенье к семейному празднику, сказать приятное родителям Рассела и вообще выставить себя в лучшем виде. Но Кэти первой увидела в ней это… нечистоплотность.

И еще она увидела ее в ресторане с другим мужчиной.

Вначале Рассел не поверил; как и некоторые другие, он был ослеплен ее блеском и одурманен ее чарами.

После рождения Эммы Мелисса предпочла больше не работать. И ее все сильнее тянуло к мужчинам. Ко всем, кто проявлял к ней хоть какой-то интерес. Ей ничего не стоило оставить малышку Эмму одну в коляске, на жаре, даже не опустив верх, и разгуливать по пляжу, завлекая шестнадцатилетних мальчишек недвусмысленными комментариями по поводу их достоинств. Подруги уходили, а она сидела на бережку, в боевой раскраске, с болтающимися сережками и поглядывала на спасателей и мороженщиков. Пустышка, требовавшая постоянного внимания и мнившая себя звездой. Мужчина, с которым Кэти видела ее в ресторане, был пляжным декоратором. Причем, женатым. Рыбак рыбака…

Рассел подал на развод, а она даже не пыталась бороться за Эмму. Заявила, что у нее другие приоритеты. Приоритеты… Перепихнуться со спасателем или заманить в постель подростка. Ее родственники говорили, что она всегда была такой, испорченной, безнравственной, и они надеялись, что Рассел сможет ее «исправить». Жаловались, что она губила все хорошее, что случалось с ней в жизни. Только кому лучше от таких объяснений? Первое время Рассел очень расстраивался, чувствовал себя униженным, даже набрал вес. Говорил, что если бы не ее измены, он никогда бы не смог порвать брачные узы. Думал, что рано или поздно все поправится, наладится, но она врала даже семейному консультанту, который пришел в ужас от ее черствости, когда услышал, как она называет дочь «этой».

Скрытная, насквозь фальшивая, извращенная, она нарочно провоцировала Рассела, чтобы только позлить его. Ее это забавляло.

Когда Рассел подал на развод, психолог отвел его в сторонку, пожал руку и поздравил со счастливым избавлением. Только тогда бедняга осознал, с кем связался. С того момента и началось его выздоровление.

— Ему нужна такая, как ты, — сказала Рен, когда мы разговаривали с ней в Долфин Данс. — А тебе нужен такой, как он.

Глава 27

— Привет, это Мили.

— Мили! — Что-то зашипело. Он был на работе. — Рад, что позвонила.

Боже, я чувствую девчонкой.

— Не помешала?

— Нет, нет, все в порядке. У меня сейчас занято всего лишь десять рук, так что никакой запарки.

Контакт установлен.

— Как у вас там дела? Ты, кстати, свадьбой Саши Уортингтон не занимаешься?

— Вот уж нет.

— Отлично. Потому что если бы занималась, я бы уже никогда не смог с тобой спать.

Я рассмеялась. А у него еще и чувство юмора есть.

— Похоже, ты смотрел вчера шоу Леттермана, так?

— Да. У Эммы разболелся животик, так что лег поздно.

Бедняжка.

— Надеюсь, ей уже легче? — Я ведь не бессердечная.

— Да, сегодня все в порядке, — как-то рассеянно ответил он. Может, отвлекся, переворачивал что-то на сковородке. — Спасибо, что спросила. Знаю, в любимицах она у тебя не ходит.

Ох. Разберись с этим побыстрее, иначе малышка своего добьется.

— Ничего страшного. Нет, правда. Я же понимаю, как ей нелегко.

— Да, но все-таки… Я делаю все, что могу.

— Знаю. И у тебя отлично получается. Рен говорит, таких отцов поискать.

— Честно говоря, приходится многому учиться, — признался он. — Пытаюсь держать ее в руках. Не хочу, чтобы она пошла в мать, так что иногда бываю жестковат. Ей это не очень нравится.

— Но так нужно.

— Понимаю, но все-таки… Когда девочка ее возраста говорит «я тебя ненавижу»… — Что-то снова зашипело. — Знаешь, это не самая приятная тема. Давай о чем-нибудь еще.

— Давай.

— Ты как завтра вечером? Может, пообедаем? — торопливо, словно произнося отрепетированную реплику, спросил он. — Я бы предпочел сегодня, но буду занят.

— Да, завтра меня вполне устраивает, — быстро согласилась я, радуясь, что не нужно ждать до пятницы, когда мы договорились встретиться в Долфин Данс.

— Отлично. Я приготовлю для тебя что-нибудь. Что бы ты пожелала включить в меню?

Я бы хотела все розовое.

— Сделай мне сюрприз.

— А, мой самый любимый ответ. — Рассел рассмеялся. — В тебе есть дух авантюризма. Мне это нравится. Извини, у меня тут небольшая проблема, так что перезвоню вечером, тогда и договоримся.

— Я буду дома к десяти.

— А я к одиннадцати. Не поздно?

Как мне нравится такая супервежливость. Но только вначале.

— Нет, в самый раз.

— Хорошо. Тогда… до вечера.

— Счастливо.

— Пока.

Я положила трубку, испустила радостный вопль и прошлась, пританцовывая по комнате. Рената сказала, что это все стоило бы записать.

— Никогда не видела тебя хихикающей идиоткой. — Она покачала головой.

— Он для меня приготовит что-то, — пропела я.

— Представляю, как Рассел сейчас отплясывает у себя на кухне. Вы, дурачки, просто созданы друг для друга. — Она вздохнула. — Так что такое он тебе сказал?

— Кое-что. Очень и очень хорошее. — Я наклонилась и чмокнула ее в макушку.

Глава 28

В своей работе я привыкла ожидать непредвиденного, и, надо признать, такое случается довольно регулярно. Каждый телефонный звонок может означать все, что угодно.

Но уж чего точно никак не могла представить, так это того, что Кик Лайонс постучит в мою дверь посреди ночи.

К счастью, я не спала. Мы с Расселом проболтали до двух часов, после чего мне захотелось чаю. Сон не шел, и я подумала, что подкрепившись чаем с лимоном, попробую еще немного поработать. Ночью, когда не звонит телефон, когда ничто не отвлекает, сделать можно вдвое больше, чем днем, а сделав больше, можно освободить уик-энд и провести пару дней с Расселом в Долфин Данс. Когда в дверь постучали, я вздрогнула от неожиданности и обожгла руку о горячий чайник.

— Кто там? — спросила я, держась на безопасном расстоянии от двери на тот случай, если полиция снова перепутала адрес и вот-вот ворвется в квартиру с тараном наперевес.

— Твой любимый клиент, — послышался голос, знакомый миллионам людей во всем мире.

Я торопливо отодвинула все четыре запора и, открыв дверь, увидела Кика, одетого так, словно он только что побывал в каком-то клубе. Запах водки подтверждал это предположение.

— А что, в Башне Трампа свободных номеров не нашлось? — спросила я, выглядывая в коридор. Никого. Кик пришел один. Без телохранителей, без ассистента. — Негде приземлиться?

Он рассмеялся и, подождав пригласительного жеста, переступил порог. Я не возражала, хотя и выглядела не лучшим образом в заляпанных «трениках», джемпере «Дерек Джетер», с убранными в «хвост» волосами и блестящим от нанесенного увлажняющего крема лицом. Ради Кика Лайонса прихорашиваться не стоило — он ценил меня за ум.

— Извини, что без предупреждения, — сказал гость, оценивающе оглядывая комнату. Пребывала она, надо признать, в полном беспорядке. На обеденном столе валялись журналы и файлы, тут и там флакончики с лаком для ногтей и повсюду цветные листочки с напоминанием сделать то-то и то-то. — Сам не знал, что приду. Решил, так лучше — никто и не узнает. Все думают, что я еще в клубе.

— Угу, — промычала я. — Чай будешь? С лимоном? — Предлагаю Кику Лайонсу чай, как какая-нибудь старушка.

— Нет, бабушка, спасибо. — Он покачал головой. — Тебе бы, подруга, не мешало заняться собственной личной жизнью.

— В настоящее время вся моя личная жизнь — ваша свадьба, — напомнила я. — Зои пришлось вывести из игры, так что теперь все на мне.

— Вот и хорошо. Нас такой вариант вполне устраивает. — Он сел на диван, предварительно убрав с него пару пустых упаковок из-под «Виктория сикрет» и многозначительно поиграв бровью. Это были маленькие квадратные коробочки. К счастью, их содержимое, трусики и бюстгальтер, я успела убрать. Кик наверняка бы не оставил без комментария красные кружева и нежно-розовый комплект с белой вышивкой. И уж конечно пояс.

— Итак, босс? Чем могу быть полезна? — Я взяла со столика блокнот и ручку и уселась рядом с ним на диване, демонстрируя готовность приступить к работе.

Разумеется, мы не знали, что Брайан проследовал за ним от самого клуба и, притаившись у двери соседнего дома, успел несколько раз щелкнуть фотоаппаратом в тот самый момент, когда я впускала ночного гостя к себе. На следующий день несколько таблоидов порадовали читателей снимками, на которых я — с «хвостом» и в замызганном джемпере — радушно принимала знаменитого жениха. Заголовки звучали примерно так: «Кик Запал На Свадебного Менеджера — Селия Забыта».


— Селия, это неправда! — Я расхаживала по комнате с телефоном в руке. — Клянусь, это неправда.

Рената только качала головой. Она считала, что мне следовала вначале позвонить Расселу.

— Да, Кик приходил. Поговорить о сюрпризе, который он для тебя приготовил. — О том, сюрпризов целых двенадцать, я предпочла умолчать. Потом я выслушивала Селию, а Рен слушала, как я слушаю ее. — Клянусь, так оно и было! Посмотри хотя бы, как я одета. Как по-твоему, подходящий наряд для соблазнительницы? — Пауза с моей стороны. — Специально разыграли? Ох, Селия, перестань. Ты прекрасно знаешь, что мне приходится встречаться с вами тайком. — Я снова замолчала. Она понемногу успокаивалась. — Клянусь тебе, Селия. Да, Кик заявился посреди ночи. Но исключительно с благими намерениями. Могу сказать только одно, он готовит кое-что совершенно потрясающее.

А я думала, тебя все эти дикие истории уже не трогают. И с чего бы такая истерика?

— Селия, даю тебе слово. Кик думает только о тебе. Уверяю, тебе понравится.

Примерно через полчаса она наконец успокоилась.

Я облегченно выдохнула, убрала с лица прядку волос и набрала номер Рассела.

— Лучше бы позвонила прежде ему, — заметила Рен. — Ему и без того нелегко пришлось с Мелиссой.

Я попала на голосовую почту. По спине поползла капелька холодного пота. Я поежилась.

— Рассел. Это Мили. У меня тут небольшие неприятности. Таблоиды раздули настоящий скандал, и мне бы хотелось, чтобы ты правильно все понял. — Не слишком ли быстро я говорю? Как будто спешу оправдаться. — Скорее всего, ты еще не видел газеты и не понимаешь, о чем речь, но уверяю тебя, ничего не случилось. Все по-прежнему.

Рен закатила глаза.

— У тебя такой голос… как у помешанной. Вот что, я сама все объясню. Потому что знаю…

Я отвернулась и снова заговорила в трубку.

— Очень хочу тебя увидеть и с нетерпением жду встречи. Поговорим вечером за обедом, хорошо?

Господи, худшего представления свет не видывал. Я почти убедила себя, что мне есть чего стыдиться.

— Отличная работа, Мили. — Мили ворвалась в комнату, размахивая газетой. На фотографии я с широкой улыбкой распахивала дверь перед Киком Лайонсом. Хорошо еще, что дело не дошло до объятий. Это было бы совсем плохо. — Ты хоть представляешь, сколько звонков мне придется теперь сделать? Теперь уже все знают, что мы занимаемся свадьбой Кика и Селии. Большое тебе спасибо.

Ну чем я так провинилась? Конечно, Кику не следовало заваливать ко мне посреди ночи. И уж если кто виноват, так это Брайан, который… который всего лишь сделал свою работу.

Понурив голову, я села за стол. Зои, хлопнув дверью, скрылась в своем кабинете. Через минуту она уже объясняла юристам, что никакой нашей вины в случившемся нет. Зои защищала меня. Я была у себя дома в два ночи, и это Кик объявился у моей двери. Не я — он допустил небрежность.

День прошел как в тумане. Ожидание звонка от Рассела превратилось в мучительную агонию. Рената, видя мое состояние, попыталась сама дозвониться ему, но никто не отвечал. Я попыталась вспомнить, не говорил ли он, что будет занят какой-то важной работой, что до него нельзя будет дозвониться? Три часа… четыре… Никто не звонил.

— Мили, поезжай к нему, — посоветовала Рен. — Представь, каково ему сейчас. Днем вы разговариваете, а ночью ты принимаешь другого парня. От одной этой мысли можно сойти с ума.

— Никакого, как ты выражаешься, «другого парня» не было. Ко мне приходил клиент, пусть даже и Кик Лайонс. Рассел знает, что я работаю со знаменитостями.

— И все-таки тебе стоит повидаться с ним сейчас, — предостерегла Рен. — Я давно знаю Рассела, и то, что он не звонит, плохой знак.

Я схватила сумочку и встала из-за стола, но путь к двери преградила Зои.

— Ты никуда не пойдешь. Сюда едут юристы, и тебе нужно быть здесь.

— Уйди с дороги, Зои, — только и смогла сказать я. К глазам подступили слезы. Ну почему это случилось именно со мной? Не говоря больше ни слова, я толкнула дверь.

— Сядь, Мили.

— Зои, клянусь, я тебя просто стукну, — пробормотала я сквозь слезы. — Речь идет о моей жизни.

— Речь идет и моей жизни тоже, — выпалила гневно Зои. — И я не позволю уничтожить то, что строилось долгие годы, лишь потому, что тебе захотелось…

Я подступила к ней вплотную.

— Лучше помолчи и оставь это при себе.

— Мили, ступай! — приказала Рената, отдавая себе отчет в том, что рискует и своей работой. Надавить на Зои она не могла и полностью от нее зависела. И тем не менее Рен снова поставила дружбу выше работы. В конце концов в случае увольнения она могла просто пораньше открыть Долфин Данс.

— Ухожу. — Я обошла Зои. — Задержи юристов. Вернусь через час.

Уже за дверью меня догнал пронзительный крик Зои:

— Куда она пошла?

Я не оглянулась.


Я постучала в его дверь. Подождала. Постучала еще. Прошлась. Подождала еще немного. Снова постучала. Казалось, миновал час, но нет, часы показывали всего лишь десять минут. Совершенно обессиленная, я опустилась на застеленный дорожкой пол и вытерла слезы, приготовившись провести здесь, если понадобится, целую неделю, чтобы только увидеть его. Счастье было так близко, и я не могла упустить его из-за какого-то Брайана.

Звякнул звоночек. Створки лифта разошлись. В свое оправдание могу лишь сказать, что я не свернулась комочком.

— Мили?

Рассел… и какая-то женщина.

Я быстро поднялась, вытерла глаза и на всякий случай нос.

— Мили, что ты тут делаешь? — спросил он, озабоченно глядя на меня. В руках — пакеты с продуктами.

— Я… я… — Мой взгляд приклеился к брюнетке, которая тоже держала пару пакетов. Ревность. В моем состоянии даже малая ее доза могла вывести меня из равновесия, подтолкнуть к краю. Стоило лишь сорваться, и я сломя голову умчалась бы в свое убежище, навсегда похоронив себя в мире работы.

— Это Карла. Проходит у меня практику, — объяснил Рассел, увидев, наверное, что-то у меня в глазах. Увидев и, возможно, испугавшись.

— Карла… — выдохнула я. — Привет.

— Ты в порядке?

— Утро не задалось, — призналась я и развела руками, признавая полное свое поражение в столкновении с жизнью.

— Хочешь отменить обед? — Он настороженно отступил. Еще не знает? Еще не получил мою голосовую почту.

— Нет, нет, просто не дождалась обеда. — Я криво улыбнулась сквозь рвущиеся изнутри всхлипы. — Планы остаются в силе.

— Но что происходит? Ты выглядишь немного… странно. — Рассел выгнул бровь и сунул руку в карман — за ключами. Я забрала у него пакеты, чтобы он смог открыть дверь, и мы втроем вошли в сияющую студию, занятую по большей части кухней.

Я выдохнула. Не такой мне хотелось прийти к нему, не заплаканной и разбитой. Сейчас я всего лишь принесла к нему свою проблему.

— Таблоиды напечатали одну некрасивую и лживую историю, и мне бы не хотелось, чтобы у тебя сложилось неверное представление.

Карла улыбнулась и, отвернувшись, принялась складывать в холодильник. Была она загорелая, в коротенькой блузке, а когда наклонилась, я увидела татуировку в самом низу спины. Еще одна татушка красовалась на лопатке: переплетенные «Карла» и «Дженнифер» в сердечке с розами.

Рассел, освободив наконец руки, взял меня за плечи.

— Знаю. Рената мне звонила.

Напряжение вдруг ушло — из каждой клеточки, каждой мышцы, каждого позвонка, — и я прислонилась к нему.

— Я так беспокоилась, места себе не находила. — Призналась и хватит. Если все в порядке, какой смысл в словах и предположениях, которые могут только испортить ситуацию.

— Рен тоже беспокоилась, и она все мне объяснила, — успокоил он, поглаживая меня по спине. — Я ведь знаю, как работает бизнес. Меня однажды щелкнули с Катериной Зета-Джонс, так она подала в суд и устроила для них настоящий ад. Мы просто покупали белые грибы, а они всегда выискивают такой момент… момент двусмысленности, когда кажется, что есть что-то еще. Так что мне это знакомо.

— Я просто не хотела, чтобы ты подумал…

— Что ты после разговора со мной повесила трубку и пригласила Кика Лайонса перепихнуться по-быстрому? — Он рассмеялся. Карла тоже рассмеялась. — Нет, я так не думал.

— Хорошо.

— Но должен тебе сказать… — Рассел отстранился и посмотрел мне в глаза, — кое-что меня очень расстраивает, и это кое-что может поставить в наших отношениях точку.

Что?

— Джемпер «Дерек Джетер». — Он вздохнул, по улыбке, притаившейся в уголках губ, я поняла — шутит. — Я — болельщик «Сокс», и встречаться с фанатом «Янкиз» выше моих сил. Извини.

— Наглец. — Моя улыбка растаяла в его поцелуе.

— А теперь убирайся отсюда. — Он развернул меня лицом к двери и похлопал пониже спины. — Мне нужно приготовить особенный обед. А для этого нам необходима полная концентрация. Тебе же, дорогая, лучше вернуться в офис и разобраться со стервятниками. Уверен, ты справишься.

У двери он поцеловал меня еще раз, и я даже не успела рассмотреть, что было в тех пакетах, которые разгружала Карла. В ожидании лифта я твердо решила перестать беспокоиться из-за того, что выгляжу в его глазах невротичной дурочкой. Пусть привыкает. В конце концов, как выразилась моя мама, это лишь придает мне дополнительного очарования.


— Вот и она, — с улыбкой объявила Зои, поворачиваясь к пяти сердитым джентльменам, уже сидевшим за ее столом.

Зои — просто чудо. Приняла огонь на себя, и эти размахивающие контрактами барракуды так и не смогли ничего с ней поделать. Не обвиняя напрямую, она свалила всю вину на Кика Лайонса. Заверила, что подаст в суд на газету, а выигранные деньги компенсируют Кику и Селии моральные издержки.

— У нас есть все основания предъявить обвинение так же и лично Брайану.

Отлично!

— Я уже поговорила с Киком и Селией, джентльмены, и они не желают разрывать с нами контракт. Так что прошу извинить, у нас еще много дел. — В этой своей роли она была спокойна, сосредоточенна и уверена в себе. — Ваши клиенты перенесли дату свадьбы, что может считаться нарушением первоначальных условий контракта. Но мы претензий заявлять не станем. Мы не мелочимся.

Акулы переглянулись. И поскольку юристы, как всем известно, живут в особом мире кодексов, приложений и примечаний, а не в мире человеческих нюансов, их крохотные мышиные мозги моментально включились, просчитали десяток потенциальных вариантов с судебными разбирательствами и денежными исками в нашу пользу и выдали итог. Они поднялись, кивнули Зои и гуськом потянулись к выходу.

— Все улажено. — Зои помахала руками, как будто стряхивая мел с ладошек и повернулась ко мне. — А теперь, Мили, приготовь мне кофе.

— Хорошо, — легко согласилась я. Она снова стала моим боссом. И я не могла не восхищаться тем талантом, который просыпался в ней время от времени. Улыбаясь и чуть ли не подпрыгивая, я отправилась за кофе.

Глава 29

— Ты выглядишь намного лучше.

Вообще-то я надеялась на кое-что другое — например, «ты выглядишь чудесно» или «Какая ты красивая», — но ничего не поделаешь, сама виновата. А потому мне ничего не оставалось, как посмеяться над собой, покачать головой и принять бокал, с которым Рассел предусмотрительно встретил меня у двери.

— Все утряслось, — улыбнулась я. — Продолжай.

Он рассмеялся и обнял меня.

— День получился не такой уж плохой, да? Личико не распухшее, безумный блеск в глазах пропал.

— А ты знаешь, как произвести впечатление на женщину. — В его объятиях было так уютно.

— С тобой это так просто. — Он отстранился немного и, наклонившись, поцеловал меня в губы. Как же приятно. Я просто таяла. Еще чуть-чуть и уронила бы бокал. Вот было бы здорово. Не успела войти в дом, а уже пролила каберне на ковер. К счастью, он наполнил бокалы лишь наполовину.

— А где Эмма? — опасливо оглядываясь, спросила я. Не хватало только, чтобы маленькая чертовка выскочила из-за угла с разделочным ножом в руке.

— Ее Кэти забрала. — Он взял меня за руку и повел за собой. — Позволь показать тебе дом.

Кухня и впрямь занимала большую часть помещения. Сверкающие серебристые поверхности, отливающий стальным блеском холодильник с камерой глубокой заморозки, суперчистая плита без единого пятнышка от соуса или жира, все организовано, все на месте, все в пределах досягаемости. Дальше гостиная — коричневые кожаные диваны, стебли бамбука в вазах, много фотографий в рамках — с Эммой, глиняные поделки — наверное, дело рук Эммы, приличных размеров телевизор с аккуратной стопкой детских фильмов.

На стенах в холле тоже фотографии — родственников, Эммы и гостей Долфин Данс. Свадебная с Кэти и Гленном. Гленн на ней чисто выбритый. Никаких снимков со знаменитостями — мне это понравилось. Рассел определенно не из тех, кто хвастает своими знакомствами.

Он повел меня дальше.

Комната Эммы. Выкрашенные желтой краской стены, на них нарисованные ромашки, на крючках костюмы для танцев, полупрозрачные крылышки, на полу балетные тапочки и туфельки с металлическими подковками — для чечетки.

— Любит танцевать, да?

Рассел кивнул.

— Любит. Учительница говорит, у нее талант не по годам.

Вот уж точно. По уровню стервозности ей и старшеклассницы в подметки не годятся. Акселератка.

— Мы когда-нибудь увидим обещанное шоу?

— Только когда она научится себя вести. — Он покачал головой, и я решила не портить себе настроение малоприятными воспоминаниями.

Рассел выключил свет в комнате и закрыл дверь. Впереди было самое интересно, его спальня. Бордовое и черное, но не в стиле 1980-х. Все современное, изящное, подчеркнуто сексуальное. Под ногами толстый, уютный ковер, над головой бесшумный вентилятор, дверцы шкафчиков мягких, теплых тонов.

— Мило, — одобрительно сказала я, с понятным любопытством оглядывая кровать, ровная поверхность которой посылала недвусмысленные сигналы. Но нет, не сейчас. Это подождет. Я не стала спрашивать, что в меню, чтобы избежать двусмысленности и не показаться слишком навязчивой, а потому лишь улыбнулась, подмигнула и, отпив из бокала, прошла мимо него к выходу из спальни.


Если вам когда-либо выпадет случай заполучить личного шеф-повара, воспользуйтесь им без малейших колебаний. Не пожалеете. Главное — предложите. Я не из тех, кто ждет, пока все накроют и подадут, а потому сразу перешла к делу, получив прямой доступ к его роскошным рукам, с которых уже стекал манговый сок; плоды Рассел порезал маленькими кубиками, которые выжал затем на начиненного крабовым мясом лосося. А когда он нагнулся, чтобы достать из холодильника салат, вид сзади открылся такой, что мне даже пришлось отвернуться. В животе расправили крылышки те самые пресловутые бабочки, предшественницы оргазма, только на этот раз они проснулись от одних лишь мыслей. Что ж бывает и так, парень наклоняется, чтобы достать салат из холодильника, а ты уже переминаешься с ноги на ногу.

Мы поболтали о том, о сем, пока я мыла ягоды для десерта (Карла, похоже, вообще ничего не приготовила заранее), и Рассел завершил презентацию двумя веточками мяты и указанием отставить ягоды в сторону, чтобы они перед подачей были комнатной температуры.

Я уже обратила внимание на отсутствие чеснока и лука. Добрый знак.

В духовке подходила картошка с розмарином и завернутый в фольгу чесночный хлеб, который Рассел окропил римским сыром («пармезан, — сказал он, — слишком обыденно»). Это я тоже занесла в список добрых примет.

Закусочный столик с модными металлическими стульями был застелен бордовой скатертью и украшен одной-единственной гарденией и одной свечей.

Обед начался после тоста за прекрасный вечер (а не с избитого «за нас!»), после чего последовало признание.

— Должен сказать… когда там, Долфин Данс, ты вцепилась в тех крабов… не побоявшись перепачкаться, не постеснявшись облизать пальцы… это было великолепно.

Он смотрел, как я расправлялась с крабами, как разгребала обломки клешней, как отправляла в рот, не сполоснув в чашке с водой, как делали другие, и ему это нравилось.

— Вот уж не знала, что произвожу на тебя впечатление, — усмехнулась я.

— Меня раздражает, когда женщина манерничает в еде, привередничает, перебирает кусочки, боится есть, боится сломать ноготь. — Рассел покачало головой. — Нет, такие не по мне.

По другой категории, как женщина, сломавшая ноготь, чтобы играть в волейбол, я, наверно, не проходила.

— Именно такой Рен тебя и описывал: простой, веселой, настоящей, — продолжал он, кладя мне на тарелку понравившийся кусок лосося. Не люблю, когда мужчины сами решают, что для тебя лучше. Здесь же мое мнение было учтено, причем, для этого вовсе даже не понадобились слова — хватало и нескольких движений ножа. — Честно говоря, не думал, что такие еще существуют.

А я не думала, что существуют такие, как ты. Вздох.

— Я в том смысле… — Он запутался в словах. — Рен, конечно, описывала тебя, но…

Наверное, не смогла воздать мне должное.

— Ты… ты как будто сияешь.

Ох, Рассел, ты меня просто убиваешь. Таких комплиментов мне еще никто не отпускал.

— Спасибо, — сказала я негромко, но с тем выражением, которое придает самым простым словам особое значение.

Он улыбнулся, по-мальчишески застенчиво и одновременно по-мужски сдержанно и сам словно засиял. После чего два сияющих человека с удовольствием пообедали, а чашку с согревшимися ягодами взяли собой в постель.

Глава 30

— Ты не ночевала дома! — ахнула Рената.

Меня выдала одежда — я пришла на работу в том же, в чем была накануне.

— Мили! — Она жаждала деталей, но я держалась твердо — не на ту напала. Пусть я и простая, но уж никак не болтливая. — Ну и как? Он ведь действительно нечто, да? У меня всегда было такое чувство, что Рассел это что-то особенное… внимательный, нежный… и не засыпает сразу после… Да, Мили? Ну же!

Я лишь улыбнулась, растянув плотно сжатые губы, и взялась за работу.

— Мили! Ну, Мили! Скажи хоть что-нибудь! — умоляла Рен. — Не забывай, это же мы вас свели.

— Ладно, — смягчилась я. — Он невероятный. — И все, рот на замок.

Через некоторое время, когда ее взгляд уже начал прожигать дырку в моей спине, она изрекла нечто замечательное:

— Мы оба одинаковые. Он тоже ничего не рассказывает.

От улыбки, с которой я ходила все утро, уже болели щеки.

— Скажи мне хотя бы одно, сколько, — не отставала Рената. — Просто назови число.

— Забудь, Рен.

Моя подруга сходила с ума.

— Мы с Питом… уже сто лет. Малыш не позволяет. Ну все, перестань. Скажи, и я не буду больше приставать. Попробую вызвать у Пита здоровую зависть и вызвать на состязание.

Я рассмеялась.

— Нет, Рен, так не пойдет. Уверена, ты сможешь активировать у Пита здоровую мужскую состязательность и не называя никаких цифр.

— Хочешь пари?

Я оттолкнулась от стола и, совершив пол-оборота, повернулась к ней.

— Никаких цифр не будет. — На самом деле цифры были невероятные, двенадцать для меня и три для него. — Но я дам тебе совет, как расшевелить Пита.

Рен подалась ко мне.

— Займись с ним готовкой. — Заметив ее недоумение, я кивнула. — Да, да. Приготовьте что-нибудь сочное, пахучее, ароматное. Перепачкайтесь. Оближи его руки, выпей с ним что-нибудь… И вот что я тебе скажу, я едва досидела до конца обеда. А уж с десертом мы заканчивали в постели.

Рената — а готовила она отменно — задумалась.

— Могу присмотреть ночью за Джеймсом, — предложила я. — Тебе надо снова это почувствовать.

Она улыбнулась и поднесла к губам палец. Наверное, представила, что на нем манговый сок.


— Мили, это Кик. Что стряслось? — Поскольку Зои снова занималась их делом, а мой обычный тон в обращении с клиентами ей не нравился, мне пришлось переключиться на более профессиональный.

— Нужно, чтобы ты забрала для меня кое-что.

— Без проблем. Куда зайти?

— К Гарри Уинстону.

Вот так.

— Ребята заглянут за тобой. — Под «ребятами» он имел виду своих телохранителей. — Примешь заказ на «Карла Великолепного».

Что еще за Карл Великолепный? Боже, только не говори, что это кличка

— Мили?

— «Карл Великолепный»? Ты серьезно? — Я закашлялась. — А ты не можешь использовать, например, «Стенли Марковски» или что-нибудь еще, не столь громкое?

— Нет, они знают, что это означает.

— И что мне делать потом с пакетом? — Под пакетом я имела в виду ожерелье с сапфирами и брильянтами стоимостью в 750000 долларов, купленное для Селии в качестве первого свадебного сюрприза.

— Подержи его у себя до субботы. В субботу я прилечу вместе с Селией и заберу заказ на обеде. — У него все было просчитано, но до субботы украшение стоимостью в 750000 предстояло оберегать мне. Оберегать и держать у себя дома. Но в пятницу я собиралась в Долфин Данс и оставить ожерелье без присмотра никак не могла. Значит, придется взять его с собой. При мысли об этом мне становилось сильно не по себе. Я вдруг представила, как Эмма рвет ожерелье и выкладывает камешками свое излюбленное «ненавижу Мили». — Эй, все в порядке? — В голосе Кика прозвучало нетерпение. Мне полагалось ответить «так точно, босс», и чтобы все так и было. — Про подругу ты не забыла. Надо чтобы она обязательно прилетела на свадьбу — Селия будет рада. — Он ненадолго задумался, словно пробегая мысленно по пунктам. — Апартаменты заказаны… Так, что у нас остается?

— Батончики «Маундс». — Кик пожелал, чтобы в ее трейлер на съемках загрузили тысячу мини-батончиков.

— Впишу в заказ, — пообещала я, переворачивая страницу блокнота с собственным списком. — Крис Ботти уже подтвердил согласие прилететь и сыграть для вас «Когда я влюблен». — Рен дернула головой. Известие о тысяче батончиков произвело на нее такой же эффект. — Кольцо ее матери в работе, почти готово.

— Вообще-то оно почти готово. Уинстон только что позвонил.

Отлично. Итак, мне вменяется в обязанность забрать ожерелье с брильянтами и сапфирами на 750000 долларов и вдобавок копию обручального кольца ее матери стоимостью в 100000 долларов. Это, пожалуй, даже похуже прогулки в банк с чеком на десять миллионов. Потому что здесь украшения. Ювелирные украшения, а не кусочек бумаги. Такие вещи имеют тенденцию теряться. А если ты их потеряешь, парни с большими кулаками запросто вколотят тебя в землю.

— А как насчет барабанщиков? — Как и я, Кик приближался к концу списка.

Этот пункт был, пожалуй, самым оригинальным. Селия питала слабость к марширующим оркестрам. В школе она входила в знаменную команду и считала то время лучшим в своей жизни. Ее не тянуло в чирлидеры, но всегда привлекала идея состязательности, и одно время она даже вполне серьезно подумывала о том, чтобы поступить в профессиональные горнисты-барабанщицы. Возможно, мечта и сбылась бы, если бы ее не приметил в магазине Роберт Редфорд. Бывает же такое?

Идея Кика заключалась в том, чтобы пригласить профессиональных барабанщиков. Не оркестр — это было бы слишком сложно с точки зрения безопасности, — а всего лишь линейку барабанщиков, чтобы они исполнили соло под занавес церемонии. Кик прислал мне видеодиск с записью соревнования и предложил самой сделать выбор. Из всех поручений это оказалось самым трудным, поскольку группы уже выступали, и мне предстояло присоединиться к соревнованиям и попытаться уговорить команду барабанщиков пройти сканирование сетчатки и подвернуться личному обыску. На выполнение задания мне было выделено двадцать пять тысяч долларов, и я надеялась, что чек на эту сумму позволит, так сказать, открыть нужные двери.

— Пока все, — подвел итог Кик. — Надо бежать. Не забудь… Карл Великолепный.

Я закатила глаза и шепотом повторила «Карл Великолепный», втайне надеясь, что привыкну к этому названию, когда придет пора отправиться к Гарри Уинстону и, возможно, подвергнуться там унижению.


Крепыши с каменными лицами остались со мной. Никто не говорил ни слова. Все шумно дышали через рот, словно я вдруг столкнулась с массовым случаем искривления носовой перегородки.

Лимузин остановился перед салоном Гарри Уинстона, и парни оказались на улице еще раньше меня. Я выскочила следом — в помятом платье, проведшем ночь на полу в спальне Рассела, с туго стянутыми в «хвост» волосами, с большими солнцезащитными очками. Папарацци уже наверняка расчехляли камеры, но их ждало большое разочарование. Надо признать, мне нравятся зеваки на улице, те, что провожают меня взглядами, перешептываются и пытаются угадать, кто я такая. Алису Милано на этот раз никто не поминал, но зато я услышала другое: «Не та ли это девушка, которая тусуется с девушкой, которая тусуется с Пэрис Хилтон?» Платье должно быть распространяло некую ауру.

Задрав подбородок, я уверенной походкой прошествовала в холл, изо всех сил пытаясь придать себе вид человека, который здесь не в первый раз. Эффект, похоже, получился ровно противоположный. Женщина за стойкой, с длинной, как у балерины, шеей и брильянтовым кулоном размером с мой глаз, ласкающим ее грудь точно между тоненькими, выпирающими ключицами, посмотрела на меня с плохо скрытой усмешкой — мол, я знаю, ты всего лишь работаешь на кого-то — и поинтересовалась, может ли чем-то помочь мне.

— Да, — ответила я, решив немного сбить с нее спесь. Эти выпендрежницы слишком много о себе мнят, и спускать им нельзя — чтоб не привыкали к плохому. — Я ищу что-нибудь… рубиновое. Может быть… брошку.

Девица вздрогнула и, поняв, что допустила просчет, мгновенно переменилась в лице.

— Да, мэм, конечно. — Она кивнула, и длинные, костлявые пальцы тут же повернули ключ в замке витрины.

Будь я сама по себе, я бы, может быть, примерила парочку рубиновых брошек или со скучающим видом приложила к ушам рубиновые сережки, посмеиваясь в душе над бедняжкой, предвкушающей счастливый момент, когда она сможет «прокатить» мою платиновую карточку. Но за спиной у меня стояли молчаливые крепыши, и один из них уже многозначительно прочищал горло, намекая на то, что они не расположены наблюдать, как я строю из себя «рубиновую принцессу».

— Впрочем, нет, не сегодня. Я только заберу то, зачем пришла… — Небольшая пауза… — Карл Великолепный.

Выпендрежница застыла на секунду в положении полунаклона, потом медленно выпрямилась, развернулась во всей своей надменности и удалилась. Через пару секунд она вернулась, опустила на мою ладонь увесистый мешочек и отворотилась, не удостоив даже ничего не значащим «до свидания». Винить ее я бы не стала. Комиссионные ей скорее всего не полагались, а раз так, то ради чего тратить время на простую посыльную.

Держа в руке бархатное саше с бесценными украшениями, я вышла из магазина, спустилась по ступенькам и укрылась в лимузине. На несколько ближайших дней камушки стали моими. Я улыбнулась, точно зная, что именно сделаю, как только останусь дома одна.


Если бы у меня была тиара.

Раз уж нельзя поваляться нагишом в зелени на десять миллионов, то можно ведь хотя бы пройтись по квартире в неглиже и с ожерельем на шее и кольцом на пальце. Чтобы колечко не застряло, я надела его на мизинец, потом врубила на полную катушку Тину Тернер и, распевая во все горло, устроила маленькое показательное выступление со стриптизом. Где-то на середине танца я завесила шторы на случай, если Брайан, свесившись со столба за окном, щелкает меня в тот момент, когда я выплясываю в свадебных подарках Кика Лайонса.

Глава 31

Дорога была забита автомобилями. День выдался жаркий, и от брусчатки поднимался прогретый, насыщенный испарениями воздух. Люди в ползущих дюйм за дюймом машинах походили на запеченных рыбин. Ди-джеи на радио похвалялись своими кондиционированными студиями и подтрунивали над теми, кто в этот уик-энд решился выбраться за город. А что еще оставалось делать этим прикованным к работе несчастным, глядя, как остальные вырываются на волю, с каждой милей освобождаясь от гнета напряжения, пусть даже и медленно?

Рен сказала, что еще никогда не видела, чтобы кто-то так быстро сбегал из офиса после истечения рабочего дня. Я схватила чемоданчик, сжала в руке бархатный мешочек с украшениями и устремилась к выходу. Не самое сдержанное выражение чувств, верно?

— Будь поосторожнее за рулем! — крикнула мне вслед Рен и принялась объяснять, когда они с Питом собираются приехать на побережье. Дверь за мной захлопнулась еще до того, как она закончила.

Ожидая, когда же колесо завершит еще один поворот, я посмотрела на пассажирское сидение. Все меры предосторожности были приняты, я разве что не пристегнула бархатное каше ремнем безопасности. Оно должно было постоянно оставаться у меня перед глазами, а в доме для него имелся надежный, идеальный тайник. Этим тайником мне представлялась ваза на тумбочке у моей кровати. Я протянула руку и, наверное, в десятый раз пощупала мешочек — убедиться, что камушки, твердые комочки, на месте.

Отлично.


Грузовичка еще не было. Под колесами сухо похрустывал выстилавший подъездную дорожку ракушечник. И ни одной машины в пределах видимости. Долфин Данс показался мне еще красивее, чем в первый раз — изящные фронтоны, резные деревянные наличники, зелень в горшках на веранде, насыщенная зелень лужайки. Никаких следов свалившегося с крыши клубничного пирога не осталось; отметив машинально эту деталь, я невольно покраснела. Скорее всего, крошки подобрали чайки.

Дом встретил меня тишиной, только в кухне тихонько гудел холодильник. Я включила кондиционер и установила регулятор — под потолком медленно закружились лопасти. Что еще? Ну конечно, гости захотят освежиться. Я отправилась на кухню. Разумеется, Рен обо всем подумала — в холодильнике нашлось три бутылки шампанского. Эмму ждала большая чашка с апельсинами. Не испытывая ни малейших угрызений совести, я пустила их все на сок. Потом выставила на стол восемь хрустальных бокалов, выложила на блюдо сырные крекеры, ополоснула пару гроздей винограда и порезала несколько киви, очистив каждый кружочек от ворсистой шкурки.

Помимо прочего в холодильнике обнаружилась и упаковка замороженного теста «Пиллсбери». Зная, как неодобрительно Рассел относится к полуфабрикатам, я все же не смогла отказать себе в удовольствии сорвать ярлычок и, прижав ложку к шву, услышать восхитительный вздох, с которым тесто освободилось из плена. Я намазала противень сладким маслом, включила духовку и раскатала еще холодное тесто, сделав ножом пять поперечных надрезов.

Запустив машину подготовки к пиршеству, я поспешила наверх — разобрать чемодан, развесить вещи, засунуть носки и белье в дальний угол нижнего ящика комода и опустить бархатное саше с украшениями, стоимость которых в несколько раз превышала мой годовой доход, в вазу рядом с кроватью.

Внизу открылась входная дверь.

— Мили! — Его голос.

И тут пронзительный вой ангелочка:

— Пааапа! Перестань!

Я была на середине лестницы, когда мимо с презрительным «фу» пролетело нечто в белой футболке. Эмма умчалась в свою комнату. Вверху хлопнула дверь.

— Похоже, не видать нам и сегодня танцевального шоу, — пошутила я, спрыгивая с последних ступенек и приземляясь прямо у его ног. Рассел придержал меня за локоть и, наклонившись, поцеловал. — Привет, — выдохнула я.

— Привет. — Он улыбнулся и, ткнувшись носом в мои волосы, вдохнул. — Пахнет чем-то приятным.

— «Пантин», — сказала я, и Рассел рассмеялся. — Что?

— Я имею в виду хлеб. — Он крепко меня обнял.

Боже, я забыла про хлеб!

Горелым еще не пахло, так что причин для паники и торопливого рывка в кухню не было. Рассел последовал за мной, зацепившись пальцем за пояс моих шортов. Я открыла дверцу духовки. Хлеб удался на славу. Золотистый, с коричневой корочкой.


— Хороший буфет, Мили. Молодец. — Гленн многозначительно подмигнул, и у меня по спине побежали мурашки — как-никак жена у него ходила беременная, а я спала с его шурином.

— Спасибо, — ответила я, не поднимая глаз от тарелки с сырными крекерами. Рассел похлопал меня по руке, то ли ободряя, то ли посылая немое предупреждение Гленну, мол, отвали, приятель. Меня устраивал любой вариант.

Кухня наполнилась мешаниной звуков: смехом, звоном бокалов, хлопками вылетающих пробок. (Оказывается, Рен держала еще несколько бутылок шампанского в подвальном холодильнике. Знаете, если у вас шампанское в подвале, значит, вы еще совсем неплохо живете.) Рассел взял меня за руку и повел подальше от всего этого — во двор, к гамаку. Мы поставили бокалы на столик, забрались в гамак, и я, прежде чем взять свое, подала Расселу его шампанское.

— Знаешь, я завтра работаю, но смогу вернуться к вечеру.

— Что такое? Особенно придирчивый клиент?

— Нет, просто очень занятой, — рассмеялась я. — Но это закрытая тема, так что рассказать не могу.

Он понял и кивнул.

— Ясно. Подцепила на крючок крупную рыбку.

— Можно и так сказать.

— Собираешься привести их сюда? — поинтересовался Рассел, и мне вдруг пришло в голову, что эта отличная идея. Селии Долфин Данс определенно бы понравился. А как было бы чудесно для Рен и Пита, если бы у них в гостях побывала знаменитость такого калибра! Они даже могли бы… Нет, стоп. Никакой рекламы. Колесики в голове завертелись. Как же все это устроить? Привезти Селию Тайранову и Кика Лайонса в загородный дом с восемью другими гостями и рассчитывать, что никто ничего не узнает, а их визит и все свадебные планы останутся тайной, было бы глупо. Хотя… После того, как таблоиды растиражировали тот снимок со мной и Киком, секрет уже не был больше секретом. Хммм…

— Рен, — окликнула я подругу, когда она вышла на лужайку с бокалом в одной руке и спящим малышом на другой. — Как насчет того, чтобы пригласить наших жениха и невесту сюда на этот уик-энд?

К счастью, рядом оказался раскладной стул, на который Рената и опустилась.

— Сюда? — повторила она, растерянно глядя на меня.

— Да. — Я кивнула, втайне надеясь, что она придумает, как сделать, чтобы все сработало. Уж очень не хотелось уезжать отсюда в город, а потом спешить обратно. Да, да, конечно, бизнес на первом месте. Мысленно я упрекнула себя — хороша, нечего сказать, хороша бизнес-вумэн, так обленилась, что уже и из гамака не хочешь вылезать. Даже ради комиссионных с шестью нулями. И все из-за того, что любовник под боком.

Рен повертела головой, оглядывая высыпавших на лужайку гостей. Проблемой определенно мог стать Гленн. Селии от него наверняка проходу не будет. И… Рен улыбнулась, и я поняла — она что-то придумала.

— Рассел, какой у Эммы любимый фильм?

Ответ немало удивил нас обеих.

Через несколько минут мы уже обсуждали варианты в ее кабинете.

— А ты не думаешь, что это не совсем правильно, привозить их в дом, где полно желающих просто поглазеть на них?

— Но ведь они привыкли к общему вниманию, разве не так?

— Они хотели тихой свадьбы.

— И мы обещали им такую свадьбу.

— А теперь собираемся притащить сюда, где им и шагу ступить не дадут и…

— Мы попросим всех вести себя прилично.

— Да, попросим. И все нас послушают.

— Есть еще Гленн…

В дверь постучали. Рассел.

— Уж больно громко вы шепчетесь, — пошутил он. — Есть у меня одна мысль, так что если желаете послушать…

Какой молодец. Сначала спрашивает.

— Что если я увезу всех завтра на лодке, а вы сможете встретиться здесь со своим клиентом?

Мы с Рен молчали, одинаково потрясенные. Даже идеальное решение усваивается не сразу.


— Селия, это Мили. — Я прижала телефон щекой к плечу. Рен и Рассел вытянули шеи, прислушиваясь. — Есть предложение насчет нашей завтрашней встречи. Что если вы приедете в пансионат на побережье?

Я выслушала ответ, промычав пару раз «угу», потом подняла вверх большой палец. Рен, ни разу в жизни не видевшая Кика и Селию, так сказать, во плоти, подпрыгнула от восторга, а Рассел гордо улыбнулся, словно говоря «что бы вы без меня делали».

Но уже в следующий момент его улыбка потускнела и растаяла.

— Вертолетная площадка? Нет, я понятия не имею, где тут можно посадить вертолет. Но выясню.


План был таков. В восемь утра Рассел увозит всех на катере, а в десять Селия и Кик прилетают сюда на вертолете из Нью-Йорка. За два часа нам предстояло убраться в доме, расставить свежие цветы, приготовить закуски и охладить вино. Получалось что-то вроде тайной вечеринки посреди уик-энда с друзьями. Если кто и был способен на такое, то это мы с Рен.

Вот только…

— Папочка, я не хочу никуда ехать. — Маленькая чертовка словно почувствовала, что мне предстоит нечто важное.

— Тебе понравится на катере, — попытался уговорить ее Рассел, бросая на меня растерянные взгляды.

— Нет, не понравится. — Девчушка закусила нижнюю губу, и отец вздохнул — похоже, этот прием действовал безотказно. Меня он, кстати, нисколько не впечатлил. — Я хочу остаться и смотреть телевизор.

— Нет, Эмма, мы отправляемся на катер. Так что иди и надень тапочки, — твердо произнес Рассел. — Ступай.

Для начала она прищурила правый глаз. Потом у нее задрожали губы. Дернулся подбородок. Малышка не собиралась сдаваться. Ручки сжались в кулачки, глаза потемнели… Или мне это только показалось?

— Я… сказала… что… не… хочу… никуда… ехать…

— Эмма! — воскликнул Рассел, и я невольно отступила. — Прекрати немедленно! Ступай в комнату и надень тапочки.

— Я тебя ненавижу, папочка!

— Да ладно, Расс, прокатимся в какой-нибудь другой день. — Встрял, разумеется, добряк Гленн. Только его помощи нам и не хватало.

Рен в отчаянии взглянула на часы. Времени оставалось все меньше и меньше.

— У меня идея, — вступила она. Вот уж кто сохраняет хладнокровие в любой ситуации. — А почему бы Эмме не остаться с нами? Пока мы будем работать, она посмотрит телевизор.

Рен, да ты с ума сошла, хотелось воскликнуть мне.

— По «Хоум бокс офис» сегодня фильм с Киком Лайонсом, — добавила она, и только тогда до меня дошло. Ну конечно, Эмма же его фанатка! И действительно, перекошенное злостью личико моментально просветлело и разгладилось.

— Кик! Кик! Кик! — Малышка радостно запрыгала на одной ноге. Вызванная для сражения с миром взрослых Темная Сила вернулась в свое тайное логово, а ее место заняла совсем другая личность.

— Уверена, что так можно? — Рассел обращался к Рен, но смотрел на меня. Выглядела я должно быть не лучшим образом. Чего мне недоставало, так это того, чтобы гости, войдя в кухню, увидели на стене выведенный краской лозунг «ненавижу Мили!»

— Все будет в порядке, — с наигранной бодростью уверила его Рен. — Устроим «Девчоночий тайм-аут».

Рассел растерянно провел ладонью по волосам. Похоже, он уже видел нависшие над горизонтом темные тучи.

Не слишком ли далеко мы зашли, хвастая перед Эммой нашими связями с Киком Лайонсом? Не лучше ли было придерживаться первоначального плана, предусматривавшего мою поездку в город и кратковременное расставание с любовником? Не получилось ли так, что в погоне за двумя зайцами мы разработали не самый искусный план с множеством потенциальных ловушек и подводных камней?

И Рассел только усилил мои сомнения.

— Мили, ты уверена? Эмма ведь может…

Да, может. Девчонка может быть трудной, капризной, упрямой, злобной…

— Эмма будет вести себя как хорошая девочка. — Рен обняла ее за плечи. — Иначе ей придется спать на чердаке с призраками.

— На чердаке? — Глаза у девочки округлились. — Ты отправишь меня спать на чердаке?

— Только если ты поведешь себя плохо, — пропела Рен.

Эмма повернулась к отцу и даже положила ладошку на грудь.

— Папочка, я буду вести себя хорошо. Обещаю.

— Ладно, — согласился Рассел, хотя и без особенного воодушевления. Сомнения определенно его не оставляли. — У меня с собой сотовый, так что если возникнут проблемы, дайте знать, и я поверну катер обратно. А до моего возвращения свяжите ее скотчем. — Он подмигнул своему ангелочку и чмокнул ее в макушку. — Шучу, малышка.

Через минуты мы втроем — Рен, Эмма и я — уже стояли на веранде и махали вслед набитому до отказа внедорожнику, увозившему наших друзей к пристани. Часы начали обратный отсчет. Мы даже не стали требовать от Эммы обязательства держать рот на замке в отношении тех, кто прибудет в Долфин Данс в самое ближайшее время. Пусть треплется — Кик и Селия будут к тому моменту далеко-далеко, и Гленн уже не сможет цапнуть Селию за попку.

Напевая себе под нос, Эмма ускакала к телевизору и включила канал «Хоум бокс офис». Задумка Рен сработала как нельзя лучше. Единственный фильм Кика Лайонса без каких бы то ни было возрастных ограничений, «Рыцари в Нантакете», уже начинался. Немного погодя мы заглянули в комнату. Эмма сидела с остекленевшими глазами, полностью увлеченная происходящим на экране. Пульс у нее, наверное, замедлился, окружающий мир переставал существовать, на внешние раздражители — не считая телевизора — она не реагировала. Девчушка впала в кому, совершенно зачарованная Киком Лайонсом, скачущим верхом через поле.

— О’кей. — Рен хлопнула меня по спине. — Ну, дадим жару!

Она взялась за пылесос, я же занялась ванной. Свежие полотенца, сбрызнутые «фебрезе», и туалетная бумага. Свежее туалетное мыло «ленокс» в каждую мыльницу.

Из гаража принесли цветы. Букеты лишь слегка завяли, но выглядели еще вполне сносно. Мы расставили их в фойе и в кухне.

Бокалы на столе — выпить за успех, прежде чем переходить к делу.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Эмма, вплывая в кухню. — Зачем это все?

— К нам приедут друзья, — объяснила Рен. — По работе. У нас дела, милая, поэтому мы и не поехали со всеми на катере.

— А я могу помочь?

Боже, нет! Пожалуйста, Рен, избавься от нее. Отошли на чердак.

— Проверь, чисто ли в твоей комнате, ладно? — предложила Рен, и Эмма закатила глаза.

— Это неинтересно, — заныла она. — Я хочу что-нибудь порезать.

Мы с Ренатой переглянулись. Об этом нам обеим не хотелось и думать.

— Вот что, иди и смотри телевизор. А я принесу тебе попкорна, ладно?

Хитрость удалась. Девчонка нехотя согласилась и уплыла наверх, где и устроилась на диване с подносом всяких вкусностей.

Подавальщицей, разумеется, пришлось быть мне.

— Хочешь чего-нибудь еще? — спросила я.

— Да. — Она улыбнулась мне дьявольской улыбкой. — Хочу, чтобы ты уехала.

Я опустилась рядом с ней.

— Скажи-ка, а почему ты так меня не любишь? — Слово «ненавидишь» показалось мне слишком сильным.

— Потому что ты не моя мамочка. И я не хочу, чтобы ты была моей мамочкой. — Она пожала плечами, как будто уже устала объяснять очевидные истины.

— А знаешь… — Я улыбнулась, хотя на самом деле с куда большим удовольствием задушила бы нахалку. — Быть моей подругой не так уж и плохо…

Она сразу же почуяла, что дело пахнет подарками, и посмотрела на меня краем глаза.

— Почему это?

Я бросила крючок с наживкой.

— Потому. У меня есть, например, очень хорошие друзья. Думаю, они бы и тебе понравились.

В ее глазах мелькнуло недоумение. Друзья? Что бы это значило?

— Мили? — долетел снизу голос Рен. — Ты что там делаешь?

Пытаюсь соблазнить ребенка.

— У нас еще куча дел. — Я услышала, как она открыла холодильник. Кто-то влез в банку со спредом, и теперь нужно было сделать так, чтобы вторжения никто не заметил.

— Мили… — В дверях кухни стояла, переминаясь с ноги на ногу, Эмма.

— Да? — Сказать «да, милая» у меня не достало сил. Язык просто не выговорил бы такие слова.

— Я поднимусь наверх и приберусь в комнате, ладно?

— Конечно, Эмма. Но только в своей комнате.

Она умчалась, размахивая руками и громко стуча пятками по ступенькам. Странно, что такие маленькие ножки могут производить так много шуму. Мы доверились ей и поступили очень и очень недальновидно.


— Что ты делаешь? — донеслось до меня сверху, и я поспешила к месту преступления. Эмма перевернула мою постель, вытащила из шкафа и запихала в мусорную корзину мою одежду и разбросала по полу содержимое моей сумочки.

И вот теперь это ангельское создание стояло и мило улыбалось.

— Я помогала. Папочка всегда говорит, что прежде чем начать новый проект, нужно все перемесить.

— Так, ступай вниз и смотри телевизор, — строго сказала Рен, после чего нам осталось только собрать вещи в кучку и запихнуть в шкаф, чтобы заняться ими позже. Что-то кипело на плите, что-то фырчало в духовке, и до появления Кика и Селии оставалось чуть больше четверти часа. К счастью, голливудские небожители почти всегда опаздывают.

Опоздали они и на этот раз. Почти на двадцать минут.

— Селия! Кик! — воскликнула я, обнимая по очереди гостей и надеясь в глубине души, что крепкие парни сумеют совладать со своевольной девчонкой. Не повезло. Охранники не прибыли. Может, отправились на собачьи бои.

— Мили! — Селия крепко обняла меня и даже немного покружила. Кик чмокнул в щеку и вручил бутылку вина — подарок хозяевам.

Рен стояла в сторонке, во все глаза таращась на звездную пару и с замиранием дожидаясь, когда ее представят.

— Кик, Селия, это Рената. Дом принадлежит ей.

— Мне и моему мужу, Питу Он сейчас в море, — заикаясь, пояснила Рената. Селия и Кик поздоровались с ней за руку. Бедняжка даже дышать забывала.

— Рыбак, значит, — одобрительно прокомментировал Кик, с видом знатока рассматривая вход и кивая. Про его склонность к архитектуре я знала, поскольку он сам спроектировал пристройку к поместью Селии. Только вот часовни здесь не было.

— Мне здесь нравится! — воскликнула Селия и захлопала в ладоши. — Никогда раньше не бывала в пансионате. Чудесно!

— Спасибо, — просияла Рената и сделала приглашающий жест. — Я вам все покажу. — Знаменитости двинулись за ней, разглядывая фотографии на стенах и отпуская комплименты кухне.

А потом мы дошли до комнаты, в которой стоял телевизор. Эмма сидела на диване, положив под голову подушку.

— Познакомьтесь, Эмма, — провозгласила я, но девчонка, не удостоив нас взгляда, отмахнулась. Все ее внимание занимал фильм.

— А ты смотришь мое кино, — улыбнулся Кик.

— Это не твой фильм, — пробурчала Эмма и только тут поняла, что говорит не со мной. Мы с Рен отступили на шаг и, сложив руки на груди, наблюдали за тем, как меняется выражение ее лица. Взгляд Эммы несколько раз перебегал с экрана на Кика и назад. Потом метнулся к Селии. Фильмов с ней девочка, наверное, не видела, но некоторое представление о том, кто может сопровождать ее кумира, имела. — Ты…

— Кик Лайонс. — Он шагнул к ней с протянутой рукой, и она заулыбалась сконфуженно. Я бы не удивилась, если бы маленькая притворщица сунула палец в рот и запрыгала на одной ноге от восторга, но Эмма ничего подобного не устроила. Она лишь моргнула несколько раз, медленно повернулась и еще раз посмотрела на экран телевизора. — Да, это я, — подтвердил Кик. — И я друг твоей тети Мили.

Большая ошибка!

— Она не моя тетя! Она не моя мама! — взвыла Эмма, и Селия вздрогнула от удивления.

Я наклонилась к ней и шепнула:

— Встречаюсь с ее отцом, и девочке это не нравится.

— Ага. — Селия кивнула и шагнула вперед. — Тебе повезло, Эмма. Мили наш хороший друг.

— Верно. — Кик сел на диван рядом с малышкой и одной рукой обнял ее за плечи. Будь она на пару лет старше, уже звонила бы подругам.

— Мили ваш друг? — недоверчиво спросила Эмма и посмотрела на меня с таким видом, словно хотела спросить: а что особенного вы в ней нашли?

— Да, — подтвердила Селия. — И я бы на твоем месте постаралась узнать ее получше. С ней весело.

— А хотите посмотреть, как я танцую? — Эмма даже запрыгала от волнения на диване. Селия и Кик рассмеялись.

— Попозже, дорогая, — пообещала Рен. — Нам нужно поработать, а ты побудь здесь и посмотри телевизор. Договорились?

— Ладно, — согласилась Эмма, ангелочек со скромно сложенными на коленях ручками и голубенькими глазками.

Мы свернули в кухню, выпить и перекусить, когда с лестницы донеслись громкие шаги Эммы. Пошла за куклой?

— Чудный ребенок. — Кик посмотрел на потолок, как будто рассчитывал пронзить его взглядом. — Чья она?

— Дочь парня, с которым встречается Мили, — с гордостью сообщила Рен, ждавшая целых четыре года, чтобы назвать Рассела «парнем, с которым встречается Мили».

— С ней будет непросто, — покачала головой Селия. — У меня была похожая проблема с мачехой.

— Не та ли проблема, которую ты закопала на заднем дворе? — пошутил Кик, и мы сдвинули бокалы. Пора за работу.


— Та-да-да! — пропела Эмма, появляясь в дверях. Несколько секунд она кружилась, прыгала, вертелась, пока не потеряла равновесие и не врезалась головой в стеклянную дверь.

— Ух, какая эффектная концовка, — рассмеялся Кик, и Селия ущипнула его за руку.

— Эмма, милая, мы работаем, — крикнула из-за стола Рен. — Будь добра, прорепетируй в доме, а мы позовем тебя, когда освободимся.

— Вы только посмотрите на ее украшение. Очень симпатичное. — Селия тепло улыбнулась, и я поняла, ей хочется детей. На Эмме было белое платьице с блестящей серебристой каймой. Ее белые колготочки, слишком большие для худенького тела, перекрутились на ножках. Балетные тапочки у нее тоже были белые. И вся она сияла, блестела и переливалась. А когда подошла ближе, я поняла, почему.

На шее у нее висело брильянтовое ожерелье. То самое, из вазы в моей спальне. Я увидела его первой. Кик — вторым. Селия, скорее всего, подумала, что это одно из тех игрушечных украшений, которые продаются в комплекте с куклой Барби, но на самом деле «безделушка» была шедевром Гарри Уинстона и тянула на 750000 долларов. Так получилось, что свадебный подарок Кика Лайонса Селии Тайрановой болтался на шее шестилетней девочки.

— Мили… — прошептал Кик, и я прыгнула к Эмми, схватила ее за ручонку и притянула к себе. Селия наблюдала за всем этим широко открытыми глазами и, наверное, не могла понять, с чего такая грубость в отношении бедняжки. С губ моих слетели неприличные слова. В последний момент я бросила взгляд на входную дверь. При моем везении в последнее время именно сейчас здесь должен был появиться Рассел с пойманным окунем в руке. Появиться и увидеть, как я душу его дочурку, удовлетворяя желание, томившее меня с первой минуты нашего знакомства.

Завладев после недолгой борьбы ожерельем, я взлетела по лестнице в комнату. Бархатный мешочек валялся на кровати. Футляр из-под ожерелья лежал открытый, содержимое — у меня в руке. А вот коробочка с кольцом… исчезла.

— Эмма! — завопила я. — Сейчас же поднимись сюда! — Окна были открыты, и Селия с Киком все слышали. Через секунду Кик был уже у двери моей спальни.

— Какого черта, Мили? — Он злился. Даже раскраснелся от злости. — Я же просил позаботиться об украшениях!

— Я спрятала их в вазу! — У меня слезы навернулись на глаза. — Эмма!

Она его спрятала. Спрятала кольцо. Обручальное кольцо Селии пропало.

Ну, девочка, ты у меня будешь спать на чердаке.

Эмма остановилась у порога. Исподлобья посмотрела на нас. Надула губки.

— Я просто играла, — фыркнула она.

— Куда ты положила маленькую коробочку? — Кик шагнул к ней, сжимая кулаки.

— Какую коробочку? — Эмма невинно захлопала ресницами.

— Ту коробочку, которая была в бархатном мешочке, — сказала я тоном человека, дающего понять, что шутки кончились. — И не вздумай вилять. — Не знаю, откуда я взяла фразу «не вздумай вилять», но определенно не из руководства «Как разговаривать с детьми твоего бойфренда».

— Не было там никакой коробочки, — соврала она. — Мили сама ее потеряла.

Кик растерянно посмотрел на меня.

— Ну и ну. Малышка и впрямь сильно тебя невзлюбила.

Поиски со спорами и перемещением мебели не могли не привлекать внимания, и Рен становилось все труднее отвлекать Селию. Выглянув из окна, я увидела, что Рената пытается привлечь внимание гостьи к каким-то картинкам на экране ноутбука, но та, слушая вполуха, посматривает на мое окно. Судя по доносящемуся из комнаты шуму, она вполне могла подумать, что мы с Киком схватились не на шутку. Увидев мою комнату, Селия бы в этом уверилась.

Перейдя в комнату Эммы, мы проверили, просмотрели, перетряхнули и перебрали все: ее игрушечную сумочку, ее шкафчик с одеждой, подушки, одеяло, матрас…

— Эмма, коробочка не Мили, она моя, — сказал Кик. — И я хочу, чтобы ты вернула мне ее.

— Уходите из моей комнаты! — заревела Эмма, всерьез напуганная таким поворотом дела.

— Эмма, где коробочка? — Я сбавила тон, решив испытать мягкий подход. — Кик заплатил за нее очень много денег, и если ты не вернешь футляр, ему придется обратиться в полицию.

И заявить на меня.

Глаза ее забегали, она шмыгнула носом и расплакалась.

— Не знааааю…

Так продолжалось еще с полчаса. Допрос чередовался с обыском. Мы перевернули все вверх дном, добравшись до гостиной внизу. Я слышала, как Рената успокаивает Селию, говоря, что мы с Киком работаем на компьютере. Поверить в это было трудно, поскольку «работа на компьютере» сопровождалась надрывным детским плачем и стуком падающих предметов.

Это был кошмар.

Кольцо словно испарилось.

— Нам с Киком пора, — объявила наконец Селия, поглядев на часы. — Вернемся в город на вертолете и еще успеем к началу шоу.

Кик огляделся, прошел взглядом по книжным полкам. Он еще надеялся найти кольцо.

— Я найду, — пообещала я. — Клянусь.

— Да уж постарайся, — проворчал Кик. — Знаю, Мили, ты не виновата, но я жутко раздосадован. И надо же… пропало именно кольцо…

— Понимаю. — Я взяла его за руку. И тут зазвонил сотовый. Звонил Рассел.

Что еще?

— Мили, мы возвращаемся. — Он вздохнул. — Подружка Чипа, как выяснилось, страдает морской болезнью. — Ах, да, подружка Чипа. Эгоцентричная, полностью сосредоточенная на себе особа двадцати лет, ради которой он оставил жену и детей. Все утро она жаловалась на морской воздух, который якобы сушит ей волосы. Да еще болтала по телефону о какой-то «потрясной» вечеринке. Мы все ее тихо ненавидели. Чипа тянуло к ней магнитом вожделения.

— Да, мы уже закончили, — вздохнула я, и от него это не укрылось.

— Что она натворила? — встревожено спросил Рассел, верно угадав, без кого тут не обошлось.


— Кольцо? — Рассел прошелся по комнате. — И сколько оно стоит?

— Больше ста тысяч. — Я состроила горькую гримасу. — Спрятала его в вазу возле кровати и вот…

— Эмма, иди сюда! — прогремел он, и малышка торопливо предстала перед папочкой, готовая очаровать его невинностью. — Где коробочка, которую ты взяла в комнате Мили?

— Не знаю. — Заложив руки за спину, она покачивалась взад-вперед.

— Эмма, это не смешно.

А вот ей смешно.

— Если ты ее не найдешь, у папочки будут большие неприятности.

В соседней комнате вовсю веселились гости, хлопали пробки, звенели бутылки, и никто не догадывался, чьи бокалы лежали в раковине. Со знаменитостями, о которых знал весь мир, они разминулись буквально на считанные минуты. Мужчины хвастали пойманной рыбой, женщины держались подальше от подружки Чипа, которая в любом случае предпочитала общество мужчин. Девица бесстыдно флиртовала с Гленном и Питом, наклоняясь так, чтобы все увидели краешек ее трусиков, а потом, выпрямляясь, откидывала выбеленные перекисью волосы.

— Рената, тебе помочь? — спросила она с придыханием, подражая Мэрилин Монро. Получалось так, словно у нее астма.

— Нет, спасибо, — сдержанно ответила Рен, нарезая треугольничками хлеб. Пит обеспокоено посмотрел на жену и жестом показал ей успокоиться. Она тоже махнула ему рукой, подавая какой-то сигнал, но так, чтобы этого никто не заметил.

— Ладно, принесу кетчупа, — сказала подружка Чипа, чем немало нас удивила — кетчуп с креветочным коктейлем?

Шум в кухне не стихал, пока мы не услышали вскрик.

— О, боже! Боже! Боже!

Все повернулись. Подружка Чипа — кстати, ее звали Стейси — стояла перед открытым холодильником, тряся головой и размахивая руками. При этом груди совершенно не двигались.

— Чип, дорогой! О, боже!

Что? Что еще? Неужели ей так понравился наш кетчуп?

Она повернулась, и в руке у нее была… коробочка из-под кольца. И под откинутой крышкой ослепительно сияло брильянтовое кольцо, приготовленное Киком для Селии.

— Конечно, я согласна! Я выйду за тебя! — Бросившись на беднягу Чипа, Стейси едва не сбила его с ног.

В глазах Чипа мелькнул ужас.

Так тебе и надо. Будешь знать, как встречаться с тупыми блондинками.

— Э… — изрек Чип, и тут Рената выхватила футляр из рук Стейси и бросила через кухню мне. Блондинка проводила его жадными глазами.

— Спасибо, что нашла, Стейси, — сухо поблагодарила Рен. — Весь день ищу мамино кольцо. С ним должно быть Эмма играла. — С этими словами она несколько раз воткнула вилку в салат и с ожесточением ее повернула.

Я побежала за телефоном — позвонить Кику. Рассел побежал за Эммой — хотелось бы верить, чтобы наказать мошенницу. А Чип вылетел из дому и помчался к розовому кусту, где его прочистило.

Такой вот денек в раю.


— Похоже, до показательных выступлений дело так и не дойдет, — рассмеялась я, устраиваясь поуютнее в объятиях Рассела. Гамак тихонько раскачивался. Гости разбились на две группы, мужскую и женскую, и каждая обсуждала главную тему, Чипа и его подружку, которые засели в комнате и яростно спорили из-за кольца. Голос у девицы оказался пронзительный, только звучал по-разному: снаружи приятно, внутри ужасно.

— Я бы объяснил это ее возрастом, но проблема в другом. — Рассел вздохнул, и я с опозданием поняла, что отпустила комментарий не в адрес Стейси, а в адрес Эммы.

— Теперь она злится оттого, что из-за меня уехал Кик Лайонс. — Я покачала головой. — Я ее худший кошмар.

— У меня даже сомнений не было… — начал Рассел, но не договорил. Мы оба думали об одном и том же. Мы оба думали, что встреча с Киком Лайонсом и Селией Тайрановой подтолкнет Эмму в лагерь друзей Мили. Но кости не выпали…

— Рано или поздно она к этому привыкнет. Ты только ее не отпугивай, ладно?

Его это тоже заботит.

— Не беспокойся, этого не будет, — заверила я.

— Хорошо.

— Встретимся на крыше в три ночи?

— Нет, в три меня не устраивает, — пошутил он. — А если в два?

— Ладно, я тебя впишу.

Глава 32

Привет, Растеряша. — Кик на голосовой почте. Похоже, у меня появилось новое прозвище. Что ж, называли и похуже, а оплошность с Эммой и кольцом могла закончиться и кое-чем посерьезнее. — На неделе ждем тебя у нас, так что постарайся не выпускать футляр надолго из виду. Договорились?

Мили, это мама. Звоню просто так, узнать, как ты там. У нас все в порядке. Твой отец стрижет газон, а сестра отправилась в Канкун с друзьями. И со своим новым бойфрендом. Кстати, о бойфрендах…

Я щелкнула по клавише «Сохранить», прежде чем она успела засыпать меня тысячей вопросов о «приятном парне», на существование которого я намекнула на прошлой неделе только для того, чтобы отделаться от нее. Не то настроение выслушивать лекции насчет того, как опасно встречаться с мужчиной, у которого есть дети. «По-настоящему твоими они никогда не станут», не раз повторяла мама, отдавая предпочтение внукам генетическим, а не случайным.

Мили, это Рен. У Зои сломался морозильник. У нас тут лужи. Все ледяные скульптуры растаяли. Так что завтра утром, собираясь на работу, не забудь резиновые сапоги, хорошо? Я позвонила насчет замены, так Зорро заломил за срочность двойную цену. — Да, да, нашего «ледяного» скульптора зовут Зорро. — Придется как-то ужиматься и пересматривать бюджет, потому что эта неприятность обойдется нам недешево.

Я вздохнула и, зажав карандаш зубами, убрала за ухо прядку волос. Проверяя сообщения, всегда приходится что-то записывать.

Мили, это Зои. У нас вышел из строя морозильник. Вроде бы все. Пока.

Что там у нас на часах? Через десять минут выходить — надо посмотреть воскресную репетицию команды горнистов-барабанщиков ближайшего колледжа. Две сотни потных ребятишек исполнят «Всю ночь» Лайонела Ричи, а я буду бегать перед ними по полю в костюме и шиньоне и размахивать чеком на двадцать пять тысяч долларов. Вот уж кто-то обхохочется.


Горнистов-барабанщиков я определенно недооценила. Бегать по волю в туфельках не пришлось. Я сидела на задней скамейке и смотрела. Ударили барабаны, и по спине пробежала знакомая волнительная дрожь. Зазвенела медь, колонна музыкантов замерла на мгновение и вместе с пронзительным кличем горнов впечатала в землю первый шаг. За ними колыхнулась на ветру золотисто-пурпурная завеса знамен.

И тут у меня проскочила идея!

Мальчишки двинулись вперед еще до того, как я успела вытащить телефон.

Подбородки у барабанщиков дергались в ритме выбиваемых ими соло, руки летали так быстро, что за ними не успевал глаз, и при этом они наклонялись, отбивая дробь на барабане соседа. Головы отклонены назад, глаза устремлены в небо, руки в непрерывном движении, палочки мелькают… Ритм захватывал, увлекал, не позволял усидеть на месте.

Я выхватила телефон.

— Зои, мне нужно твое разрешение на двойную оплату. Наткнулась на золотую жилу.


— Ну что, нашла? — спросила Рен, выпрямляясь. На коленях — мокрые пятна, у ног — ведро, в руке — громадная желтая губка. Такая вот у нас гламурная работа.

— Нашла. — Я улыбнулась, и Зои прошла за мной в комнату. — Послушай, Зои, Рен на все сто занимается этой свадьбой. Она здорово выручила меня, когда я встречала Кика и Селию на побережье, отвлекла Селию и организовала рыбалку, чтобы мы с Киком спокойно поработали. — Да еще искала потерянное кольцо. Я говорила быстро, не давая Зои вставить и слово, но мне нужно было отблагодарить подругу. Или, точнее, восстановить в ее отношении справедливость. — В общем, я собираюсь поделить мои комиссионные на нас двоих.

Зои кивнула. Наверное, она и сама уже думала об этом.

— Решено.

Рен расцвела. С половиной моих комиссионных, учитывая, что она в одиночку занималась всеми остальными свадьбами, ее заработок обещал составить кругленькую сумму. Пожалуй, побольше, чем у каждой из нас. А значит, и Долфин Данс откроется раньше, чем предполагалось.

— А теперь послушай, что я выяснила насчет наших музыкантов. Их целая шеренга, двенадцать человек. И они классные. Играют с закрытыми глазами, руки летают, как молнии. Я такого еще не видела. И ты должна посмотреть и послушать сама, а то не поверишь. — Я задыхалась от волнения. — И вот что мы со всем этим сделаем. Перед тем, как Селии идти к алтарю, два трубача исполнят соло. Мы обрядим их в накидки цветов фамильного герба.

Рен и Зои кивнули.

— За алтарем на протяжении всей церемонии будут стоять полукругом две дюжины парней с десятифутовыми проволочными флагштоками, согнутыми так, чтобы образовать подобие арки с разноцветными шелковыми полосами. Получится что-то вроде сказочного занавеса.

Зои снова кивнула. Одобрительно.

— К белым и серебристым полоскам ткани пришьем кристаллы от Сваровски — они будут отражать солнце, — продолжала я. — А ближе к закату, в конце церемонии, из них получатся флаги цвета лилии. С тем же жемчужным блеском. Такой вот интерактивный фон. — Вот и для Рен найдется дополнительная работа. Кристаллы нужно будет расположить в определенном порядке и пришить вручную. Что ж, раз уж получила половину моих комиссионных, пусть знает, что и сделать предстоит немало. — Когда все закончится, флаги сдвинутся в сторону, и перед Киком и Селией словно откроется занавес.

— Мило! — воскликнула Зои и захлопала в ладоши. — А потом голубки?

— Еще нет, — улыбнулась я. — Потом — барабанщики. Все двенадцать. Пройдут маршем и сыграют вещь, которую исполняли на репетиции. С ними все уже договорено. Это что-то потрясающее, что-то невероятное.

— У тебя сегодня сплошные эпитеты, — рассмеялась Рената.

— Серьезно, Рен, это так захватывает. — Я вздохнула и развела руками. — Будет восхитительно. Уверена, Селии понравится.

— И во что же нам все обойдется? — поинтересовалась, вскинув бровь, Зои.

— Вот мы и подошли к главному. — Я гордо расправила плечи. — Мы получаем все за двадцать пять тысяч долларов. Трубачей, знаменосцев, шеренгу барабанщиков и все сопутствующее оборудование.

— А как насчет конфиденциальности? — осведомилась Зои.

— Кто наши клиенты, я им не сказала. — Я прошлась, пританцовывая, по комнате. — Они думают, что какая-то шишка закатывает вечеринку для своей дочурки на денежки компании. Детали узнают утром в день свадьбы, а их реакцию на новости сохранит для потомков оператор. Когда обо всем пронюхает пресса, а мы знаем, что она пронюхает, репортеры будут драться за это видео. А права на показ мы сохраним за собой.

— Вау, — протянула Рен и закашлялась. — Ты — молодчина.

И я это знаю.


Перерыв на ланч. В нашем морозильнике трудились четверо мужчин в грязных джинсах, Зои отправилась на педикюр, а мы с Рен развлекались тем, что просматривали свадебный веб-сайт Саши Уортингтон.

«Часики тикают! Через несколько месяцев я стану ЖЕНОЙ. Кстати, вспомнила, как играла роль жены Джонни Деппа в том фильме… стоп… да, это же была не я. Я только ХОТЕЛА сыграть роль жены Джонни Деппа в кино. Смайлик».

— На случай, если ее блог прочитает Тим Бертон. — Я рассмеялась и откусила изрядный кусок чалупы.

— Надеется таким образом получить работу. — Рен улыбнулась, выбирая лук из своей. Через полчаса у нее была назначена встреча с клиентом.

«Мы с Донни ходили сегодня примерять кольца. Брюлики — это вещь!»

Господи, кто же в наше время употребляет такие слова. Брюлики! Мне казалось, это выражение давно ушло в прошлое.

«Кольца у нас будут парные, и в моем четырнадцать каратов стрельчатых бриллиантов».

— Стрельчатые бриллианты? — удивилась Рен.

— Маркиза. Она, наверное, не смогла правильно написать.

«И спасибо всем — вы мой Первый Номер».

— Что за чушь! Бессмыслица какая-то.

— А ты ждала от нее чего-то другого?

«Первые 1000 купивших мой новый свадебный CD получат приглашение на мою послесвадебную вечеринку в „Роузленде“. Так что приходите — угоститесь со мной тортом!»

Даже смотреть на это все было противно, но мы не могли оторваться. Дальше — лучше.

«На следующей неделе выходит новый CD Донни, так что первые 10000 заказавших эту великолепную работу моего секс-бога получат мою фотографию с автографом. Целую всех! С любовью, Саша».

— Что ж, по крайней мере он на ней не выезжает, — усмехнулась я и закрыла сайт.

Мой стоявший на виброзвонке сотовый запрыгал на столе.

Поскольку в морозильнике работали посторонние, все деловые разговоры в офисе были под строгим запретом. И не только те, что касались свадьбы Кика и Селии, но и все остальные тоже. Клиентов разной степени знаменитости у нас хватало, имена их постоянно присутствовали в разделах светской хроники, но попадали также сыновья и дочери тех, о ком широкая публика почти ничего — как ни удивительно — не знала. Инциденты в прошлом тоже случались; папарацци проникали в офис под видом доставщиков пиццы, компьютерщиков, а двое прикинулись женихом и невестой, хотя на самом деле не были даже помолвлены, но работали на один британский таблоид. Чтобы раздобыть список наших заказчиков и выведать иную информацию, они оставили «жучка» в цветочном горшке. И вот теперь в мои обязанности, помимо прочего, входило проверять горшки и вскрывать телефоны, в которых могли таиться подслушивающие устройства. Одно время Зои даже настаивала на том, чтобы каждый вечер выбрасывать все ручки и покупать новые утром. В конце концов пользуются же шпионы ЦРУ скрытыми в ручках камерами. Теперь мы помечали свои ручки желтой пленкой, а от других избавлялись.

Были у нас на вооружении и другие меры безопасности. Все бумаги отправлялись в шредер. Компьютерные диски стирались магнитами. Сами компьютеры защищались пятьюдесятью уровнями брандмауэров. Такова печальная необходимость. Папарацци получали огромные деньги за секретную информацию о наших самых именитых клиентах, а потому они постоянно придумывали что-то новенькое. Один из рабочих по пути сюда мог уже получить приличный аванс за любые добытые сведения, за каждое подслушанное слово.

Впрочем, этот звонок никакого отношения к работе не имел. Звонил Рассел. Я улыбнулась и ответила.

— У тебя перерыв на ланч?

— Спешу на рынок. Похоже, купил не вареники.

— А они что, разные бывают?

— Клиент говорит, что да. Отказалась от заказа на том основании, что вареники слишком толстые.

Я закатила глаза. Бедняге Расселу доставалось, возможно, похлеще, чем нам. Некоторые невесты устраивали порой веселый денек, проявляя весь свой крутой «звездный» нрав, но ведь ему приходилось кормить их каждый день. Ваше ореховое масло слишком густое… Нет, я не буду за это платить. Соус тартар слишком острый… так что денег вы не получите.

— И как же ты только посмел подать ей толстые вареники! — съехидничала я. Рен, догадавшись, кто звонит, закивала.

— В следующий раз ей понадобятся палочки для левши, — отшутился Рассел, но за смехом проступало раздражение. Вздорный клиент попался. — Да, вот что… Когда улетаешь в Калифорнию?

— Завтра вечером. А почему спрашиваешь? — У него есть план.

— У меня есть план, — сообщил он. — Может быть, Зои отпустит тебя с ланча, и мы встретимся в Долфин Данс? Дом будет в полном нашем распоряжении.

— Ооо, звучит чудесно. — Я подумала, что могла бы поменять билеты и вылететь из Филадельфии, чтобы быть поближе к Долфин Данс по возвращении, в пятницу. — Буду в два.

Побыть наедине в Долфин Данс. Без Эммы. Пять часов с Расселом. Можно гулять нагишом. Можно валяться на ковре перед камином. Можно шуметь сколько душе угодно. И заниматься любовью без оглядки… А какое надеть белье?

И, кстати, если лечь сегодня пораньше, то и завтра наступит быстрее.

Глава 33

На усыпанную ракушечником подъездную дорожку мы с Расселом выехали почти одновременно. В полдень. На работе от меня толку почти не было, так что я сослалась на мигрень и смылась пораньше. Рассел рассчитывал приехать в Долфин Данс первым, чтобы устроить мне сюрприз. Не получилось.

Настоящим сюрпризом стала машина Пита, его большой черный внедорожник, припаркованный неуклюже напротив передней двери. И рядом с внедорожником маленький белый автомобильчик. Машина Стейси. Мы узнали ее по кричаще нескромной номерной табличке: «STACIRX». Вроде как «Стейси Рокс», а не Стейси-аптекарша.

Мы вышли одинаково шокированные. Меня чуть не стошнило от отвращения. А потом шок сменился злостью. Я не задавалась вопросом «что делать?» и не собиралась дискуссировать на тему мужской дружбы. Рассказал или не рассказал? Знал или не знал? Я не боялась, что войдя в дом и узрев малоприятную картину, буду вспоминать ее до конца дней. И я не терзалась из-за того, что могу застать их на месте преступления. Я приготовила сотовый, чтобы сделать фотографию и иметь доказательство для Рен. Как бы она нам ни доверяла, без убедительных свидетельств она никогда бы не поверила до конца. Хорошо еще, что Пита и Стейси застукали мы, а не сама Рената. Нечеткий телефонный снимок и без того достаточно тяжелый удар.

Ключ у меня был. Я осторожно вставила его в замочную щель и медленно повернула. Лучше бы сначала услышать, а уже потом увидеть. Рассел вошел следом, и ему, конечно, было еще хуже, чем мне. Конечно, он не мог не вспоминать, как и сам застал свою жену примерно в такой же ситуации эгоистичной глупости. Пит всех нас как будто извалял в грязи. А еще я думала, как жаль, что придется сжечь все эти простыни. Такая уж Стейси особа, что после нее хочется сделать что-то такое.

Смешок наверху. Я поднималась осторожно, ступая на краешек ступенек, помня, что некоторые, если наступить посередине, скрипят.

— Осторожнее, Пит, сделаешь больно малышке, — пискнула Стейси, и я чуть не споткнулась. Рассел придержал меня за локоть. Я повернулась к нему с красным от ярости лицом и одними губами прошептала:

— Она что, беременная?

У Рассела от изумления даже челюсть отвалилась. Похоже, здесь наши мысли разошлись.

На верхней ступеньке я остановилась. В какой же они комнате? Ну же, бимбо, скажи что-нибудь.

Блондинка молчала. Зато мы услышали Пита. Сначала он засопел, потом выдал несколько смачных выражений весьма специфического свойства. С Рен он подобное вряд ли себе позволял. Боже, сейчас я открою дверь и увижу, как супруг моей лучшей подруги трахает какую-то мерзкую стерву. Рука легла на дверную ручку и как будто прикоснулась к раскаленному железу. Чтоб им там сгореть.

Я повернула ручку, распахнула дверь и несколько раз быстро щелкнула камерой сотового, наведя ее на их испуганно-растерянные лица. Опомнившись, Пит столкнул девицу с кровати, и она с тяжелым стуком приземлилась на пол. Беспокоясь только о себе, он под градом моих проклятий натянул простыню.

— А больно малышке не будет, а, Пит? Или тебе до нее уже и дела нет? Может, посмотришь, не ушиблась ли бедняжка? Какой же ты замечательный отец!

Он вскинул руку, закрываясь от камеры продолжающего щелкать сотового. Поздно прятаться, теперь это уже не поможет. И, ради бога, подтяни простыню.

— Господи, Пит, да ты рехнулся что ли? — Рассел мягко отстранил меня. — С этой? — Он кивнул в сторону Стейси, выглядевшей на удивление спокойной и, похоже, ничуть не огорчившейся из-за того, что их накрыли. Наверное, не впервой в такой ситуации. Может, если и расстроилась чуть-чуть, то лишь потому, что на этот раз ее застала не жена. Стервы, вроде Стейси, нередко наносят визит супруге: приходят к обеду, звонят и выкладывают всю историю ошарашенной семье.

Пит же лежал на кровати, закрыв лицо руками, с высовывающейся из-под простыни задницей и бормотал что-то невразумительное, жалкое, мол, он ни при чем, мол, это все она. Он якобы не знал, что Стейси будет здесь, она, наверное, ехала за ним от дома, он всего лишь хотел проверить водонагреватель, а потом все как-то случилось… само собой. В конце концов Пит замолчал. Может, его воротило от звука собственного голоса. Вжался лицом в подушку и затих. Я надеялась, что он, может, задохнется. Плечи его подпрыгнули, опустились, потом задрожали. Он плакал.

— Как ты мог? — крикнула я. — У тебя ведь жена, сын. — Я не чувствовала к нему ничего, кроме отвращения. В моих глазах Пит перестал был мужчиной.

Он выглянул из-за подушки и посмотрел на нас, пытаясь придумать что-нибудь — хоть что-нибудь, — чтобы спасти собственную шкуру. Колесики у него в голове вертелись, но впустую. Не найдя подходящего оправдания и являя очередное доказательство своей неискренности, он решил принести в жертву приятеля.

— Послушай, это ребенок Чипа, — прохрипел Пит, сглатывая слезы, и мы с Расселом поежились. Неужели он рассчитывал так легко нас отвлечь? Неужели надеялся, что мы сядем с ним на кровать, покиваем согласно и пожалеем несчастного Чипа, истинного виновника прегрешения нашего друга Пита? Нет, фокус не пройдет. Все, что Питу удалось, это поднять градус моего отвращения.

Придется этой парочке, Питу и Чипу, проходить тест на отцовство. Наш тесный круг друзей превратился во что-то такое, что я обычно пропускаю днем по телевизору. Пит навлек позор на всех нас. Он всех нас опустил. И нам всем осточертело, что Стейси, как говорится, ест с наших тарелок.

Сказать ей было нечего, и она просто сидела, завернувшись в простыню да еще — клянусь, специально — приспустив ее так, чтобы продемонстрировать свои прелести Расселу. Но он на нее даже не смотрел. Вся его ненависть досталась исключительно Питу. Эта стерва, Стейси, для нас как будто и не существовала вовсе. Наше презрение заслужил только Пит.

— Пожалуйста, не говорите ничего Рен… — заныл он, роняя слезы в подушку. — Я все сделаю…

— Это ты уже показал, — отрезала я. — Что сделаешь все.

— Стейси, одевайся и уходи из дома моей подруги Ренаты, — твердо, но не глядя на нее, сказал Рассел. — Увидимся в суде.

— В суде? — Она растерянно заморгала. — Что ты хочешь этим сказать? Эй, кокс не мой.

Кокс? Конечно, это же он на прикроватном столике…


— Рен, это Мили, — сказала я в трубку, сжав ее так, что пальцам стало больно. — Мы договорились с Зои, что вы с малышом летите в Калифорнию, а я встречаю вас там. Бросай все, поезжай домой и укладывай вещи. Тебе нужно быть в аэропорту через три часа. Билеты уже заказаны, спросишь в окошечке «Американ эрлайнз».

— Мили, все в порядке, да? — Рен услышала что-то в моем голосе. Я ведь позвонила не для того, чтобы обрадовать сообщением «Эй, мы летим в Калифорнию!» Нет, звонок был совсем другой. Спланировали все моментально и, пока звонили, заставили Пита сидеть и все слушать. Забрали у него сотовый, чтобы он не дозвонился Рен первым. Пока я разговаривала с Зои, за ним присматривал Рассел.

— Все будет в порядке, — выдохнула я, и Рен решила, что у нас снова какие-то проблемы со свадьбой, и мне не обойтись без ее помощи. Что ж, пусть пока считает меня некомпетентной — переживу. Сейчас куда важнее спасти ее.

— Хорошо, я только позвоню Питу и предупрежу, что улетаю, — ни о чем не подозревая, сказала она, и у меня чуть сердце не разорвалось от жалости.

— Не надо. Пит здесь, с нами. Он знает.

Она молчала. Поняла.

— Рен?

— Он был там? В доме? — Голос ее дрогнул.

— Да.

— С ней?

Что тут ответишь? Нехорошо сообщать такое по телефону. Мне вовсе не хотелось, чтобы она мчалась сломя голову на машине, оскорбленная до глубины души предательством, оглушенная и ослепленная. Мне не хотелось подвергать опасности малыша Джеймса. Не хотелось, чтобы она отказалась лететь со мной в Калифорнию и вместе этого занялась разборками с Питом, когда он вернется домой. Не хотелось, чтобы она занималась всем этим, пока я буду на другом побережье.

— Мили, он был с ней? Да? — Рен вздохнула. Она уже знала. — Эта… звонила мне домой несколько раз. Оставляла ему сообщения на голосовой почте. И нисколько не стеснялась.

Я закрыла глаза. Не надо было отпускать Стейси. Мы бы могли оказать огромную услугу всем замужним женщинам этого штата, если бы похоронили социопатку-блондинку на заднем дворе. Она лишь сеяла боль повсюду.

— Мили?

— Да, Рен, он был здесь с ней, — проговорила я и сглотнула подступивший к горлу комок.

— Вот и хорошо. Наконец-то я от него избавлюсь.

Похоже, мы с Расселом пережили случившееся труднее, чем она. Мне и в голову не приходило, что они несчастливы. Хотя, если вспомнить некоторые моменты прошлого уик-энда… какие жесты она ему делала… как колола вилкой салат, пока Стейси рылась в ее холодильнике…

— Она в порядке? — спросил Рассел, стоявший чуть в стороне со сложенными на груди руками. Закрылся. Отгородился. Понятно, случившееся открыло старую рану. Сколько же боли причиняют другим глупцы вроде Пита.

— Ей, кажется, даже полегчало. — Я пожала плечами. — Она уже знала. Стейси звонила, оставляла сообщения Питу.

Рассел вздрогнул.

— Рен сейчас собирает вещи и ребенка, — проговорила я сквозь слезы. — Проводи этого сукиного сына домой, пусть забирает свои пожитки и отправляется в отель. Забери у него ключи, а потом возвращайся домой и смени замки. А я позабочусь, чтобы полиция присмотрела за домом, пока Рен будет в отъезде.

Рассел кивнул. Похоже, профессиональной подготовки мне хватило ровно настолько, чтобы отработать в кризисном режиме и выполнить необходимое. А потом я рассыпалась, и Рассел привлек меня к себе и поцеловал в висок на глазах у хмуро наблюдавшего за нами Пита.

Вот и кончилась твоя жизнь, приятель.

Глава 34

Я улетела в Калифорнию ранним рейсом и еще пятьдесят минут ждала на аэровокзале самолет Ренаты. От голода немного кружилась голова — давно не ела, а аппетит после сцены в Долфин Данс пропал напрочь, — поэтому я купила печеной картошки и немного поковырялась в ней пластмассовой вилкой, то и дело поглядывая на часы. Время тянулось невыносимо медленно.

Мысли постоянно возвращались к Питу. Удивительно, он всегда представлялся мне отличным парнем, прекрасным мужем и замечательным отцом, внимательным к чужим детям, дружелюбным, компанейским, идеальным хозяином, никогда не забывающим подлить гостю вина. А под этой оболочкой, как оказалось, скрывался совсем другой человек, использовавший семейный пансионат как место для тайных любовных свиданий, не стеснявшийся трахать подружку приятеля, который уже сломал собственный брак. Да еще кокаин…

Уж не собиралась ли Стейси перебрать всех мужчин в нашей группе? Не подкатывалась ли уже к Гленну? И не получается ли, что вокруг нас сплошные придурки?

Никогда не понимала, что привлекает мужчин в таких женщинах, как Стейси. Может, в них просто просыпается какой-то порнозуд? Может, она для них некий наполовину нереальный персонаж, шагнувший в их жизнь с экрана телевизора? Каких-либо достойных внимания качеств я в ней не обнаружила. Ни доброты, ни интеллекта. Зато жестокости хоть отбавляй. Понятно ведь, что та, которая названивает супруге, способна лишь портить и разрушать. Пит прекрасно знал, что сделала Стейси с женой Чипа. Понимал, что делает сам в отношении Рен. В моих глазах он стал обычным лузером. Неудачником во всех отношениях, сломавшим, помимо прочего, и собственную жизнь.

— Привет. — Рен появилась из-за спины. На груди у нее мирно посапывал Джеймс. Я моментально вскочила и крепко ее обняла. На глаза навернулись слезы. Она же преспокойно улыбалась. — Перестань, не хватало только слезы из-за него проливать.

Вот еще новости. Собственно, кто кого должен утешать?

— Не стоит он того.

И эту реплику произнести следовало бы мне.

— Мы и без него прекрасно обойдемся. — Рен пожала плечами. — Нам даже лучше будет. Развод по причине супружеской неверности всегда дает потерпевшей стороне хороший шанс облегчить будущую жизнь. Ни дома, ни Джеймса ему не видать. И Долфин Данс он тоже не получит. — Она подмигнула. — Собственно, он вообще ничего не получит.

— Она беременна, Рен, — прошептала я, и моя подруга просто рассмеялась. — Что? Почему ты смеешься?

— Потому что она всем так говорит. — Рен улыбнулась. — Сказала Чипу, потом выяснилось, что никакой беременности и в помине нет. Это такой крючок, на который она их всех цепляет.

Какая мерзость.

— Пит — идиот. И вот теперь я избавилась от идиота. Я свободна!

Теперь уже улыбнулась и я. Конечно, моя Рен достаточно сильна, чтобы перенести такой удар. Уж мне ли не знать. И ее следующий вопрос тоже не стал для меня сюрпризом.

— Как Рассел это пережил? — Конечно, она же отлично его знала. — Ему, наверное, пришлось труднее всех.

Я вздохнула.

— Он как-то сник.

— Да, воспоминания, что и говорить, неприятные. — Рен кивнула. — Но ты не думай, он не сорвется, не сбежит. Ты нужна ему, и он знает, что ты не такая, как Мелисса.

Я кивнула. Она и меня знает.

— Дай ему какое-то время. Пусть подумает. И не переживай из-за того, что он, может быть, уйдет в себя. Это хорошо, что мы побудем несколько дней в Калифорнии, подальше от всего. Мужчины должны понимать, что имеют и как легко это можно потерять. Рассел понимает, Пит — нет. Так что есть на свете справедливость.

Справедливость, конечно, есть, да только иногда она где-то задерживается.

— Ладно, встряхнись и поедем в отель. — Малыш начал просыпаться и даже скривил личико, собираясь заплакать, но Рен покачала его, и он снова уснул.

— Ни в какой отель ехать не надо. — Я улыбнулась. — Остановимся у наших клиентов.

Рен уже открыла рот, чтобы издать радостный вопль, но оглянулась и сдержалась — в нашем деле с публичным выражением чувств надо быть поосторожнее.


По дороге Рен, разумеется, внимательно присматривалась ко всем пансионатам, мимо которых мы проезжали.

— Я уже сказала, что Долфин Данс мой? — снова и снова спрашивала она, сияя от радости, и я каждый раз утвердительно кивала. Дом был записан на ее имя.

— Имей в виду, с безопасностью у них строго, так что будь готова пройти серьезную проверку, — предупредила я, но нас пропустили без досмотра. Наверное, решили, что раз Рен со мной, то все в порядке, и в данном случае можно обойтись без сканирования сетчатки.

— О… ну и ну… — Рен подалась вперед, во все глаза рассматривая огромную виллу и словно специально для нас выставленную коллекцию дорогих автомобилей на подъездной дорожке. Минивэны сюда не допускались. Что же такое происходит в доме?

— Мисс Мили, мисс Рената. — Люди в костюмах, открывшие нам дверцы, знали по какому мы делу и позволили взять вещи с собой. Рен вопросительно взглянула на меня, но я кивнула — мол, все в порядке. — Вас ждут.

Я улыбнулась — моя подруга явно не ожидала такого приема.

— Мили! — Селия обняла сначала меня, потом Ренату. — Рената, как вы? — В ее вопросе не было и намека на притворное, ничего не значащее сочувствие, мол, мы все знаем, что ваш муж переспал с какой-то шлюшкой и нам очень жаль. — Извините, что начали без вас. — Она жестом пригласила нас в дом, а потом провела на заднюю террасу.

— Без нас? — рассмеялась я. — А кто же здесь почетный гость?

Девичник. Я устроила его из Нью-Йорка, и теперь все шло точно по расписанию. На столах — скатерти цвета лаванды, в центре — белые цветочные композиции с лилиями, официанты расхаживают по проходам, предлагая дамам закуски с серебряных подносов, шампанское и вишни. Возле бассейна желающим предлагают свои услуги массажисты и педикюрши. Разумеется, никакого «ботокса» я навязывать не стала — некоторые сочли бы это оскорбительным.

— О, господи, Мили, это же… — ахнула Рен, но сдержалась — надо оставаться профессионалом.

Селия обняла ее за плечи.

— Не стесняйтесь, Рената. Отдыхайте, развлекайтесь. Слишком много не пейте — нам потом еще предстоит поработать.

С малышом Джеймсом на груди Рен сразу стала настоящим хитом вечеринки. Знаменитости, которых она видела только в кино, ее любимые звезды подходили поздороваться, и все наперебой восхищались чудо-ребенком. Официант подал ей бокал с шампанским и бросил в вино три малинки. Впечатление было такое, что почетный гость здесь именно Рената. Я отошла в сторонку с Селией и, как положено лучшей подруге, с улыбкой наблюдал за ней.

— Как она? — озабоченно спросила Селия, проникшаяся симпатией к гостеприимной хозяйке Долфин Данс.

— Отлично. Рада, что избавилась от него.

Селия присвистнула.

— Я бы убила на месте.

— Я бы так и сделала, но была не одна.

— Надо было соединить усилия, — рассмеялась Селия. — Получилось бы быстрее.

Улыбающиеся официанты вручили нам по бокалу шампанского. Они не знали заранее, кого будут обслуживать, и теперь изо всех сил старались сдерживаться, чтобы не перегрузить вниманием звезд за счет друзей и родных Селии.

А потом настало время для первого из приготовленных Киком сюрпризов…

Кто-то постучал ножом по бокалу, и все повернулись к источнику звука. На верхней ступеньке террасы стоял улыбающийся Кик.

— Леди, прошу извинить за вмешательство…

Леди, успевшие изрядно заправиться шампанским, нисколько не возражали.

— Давай к нам! — крикнула одна.

— Всегда пожалуйста! — добавила другая.

— У меня для Селии особенный подарок, — продолжал Кик, оставаясь на месте. — Вообще-то это первая из двенадцати маленьких неожиданностей, предваряющих нашу свадьбу.

Дамам это понравилось. Стоявшие поближе к Селии дотрагивались до ее плеча и руки, может быть, с таким расчетом, что хотя бы часть ее невероятной удачи перейдет к ним. Старый обычай, но держится прочно; дотронуться до невесты — счастливая примета.

— Итак, сегодня сюрприз номер один. — Кик расцвел улыбкой. — В детстве у Селии была лучшая подруга…

Я наблюдала за Селией, стараясь уловить момент, когда растерянность уступит место другому чувству.

— Потом семья ее подруги переехала в другой город…

Вот оно. Глаза Селии заблестели от слез.

— Они потеряли друг друга, и Селия всегда говорила, что хотела бы найти ту девочку, но наши поиски не давали результата.

Леди ждали, что же будет дальше. Многие взволнованно улыбались.

— И вот организаторша, Мили Форд, отыскала ее. Мили, покажись!

Все повернулись ко мне, и я, неожиданно для себя смутившись, неловко присела в реверансе и помахала рукой всем. С надеждой, что по крайней мере некоторые из гостей воспользуются в будущем моими услугами.

— Леди… Селия… Эвелин Гринберг!

Дверь за его спиной открылась, и Эвелин пробежала мимо Кика прямиком к Селии, которая бросилась навстречу давней подруге. Они столкнулись, обнялись и некоторое время стояли, тиская друг дружку, потом, все еще держась за руки, отстранились. По щекам у обеих бежали слезы, с губ срывались какие-то слова. Немного оправившись, Селия повела Эвелин к краю лужайку. Понятно, что им требовалось побыть немного наедине, привыкнуть к новой реальности, в которой они снова были вместе — после шестнадцати лет разлуки.

Я посмотрела на Кика, в глазах у которого тоже блестели слезы, и он послал мне воздушный поцелуй и одними губами прошептал «спасибо».

Вот настоящий мужчина.

Рената, передав ребенка кому-то из стоящих рядом, подошла ко мне, обняла за шею и всхлипнула.

— Спасибо, Мили. Большое тебе спасибо.


Никаких игр Селия не захотела, так что мы перешли прямиком к торту. Двухъярусный, с шоколадным муссом, малиновый торт вызвал всеобщее восхищение. Дамы атаковали его с завидным пылом и требовали назвать кондитера. Я нисколько не сомневалась, что к концу дня имя друга Рассела, изготовившего этот шедевр, будет забито в сотовые нескольких десятков присутствующих. Селия села рядом с Эвелин и попросила Ренату сесть с другой стороны. Права на съемку мы продали журналу «Инстайл», и присланная ими фотограф получила час времени. Я, разумеется, сделала все от себя зависящее, чтобы Рената оказывалась в объективе как можно чаще. Пусть попадет на страницы прессы. Пусть о ней говорят. Пусть о моей подруге узнает мир. Вот тебе, Стейси. Вот тебе, Пит. Посмотри, где и с кем твоя жена.

А еще я старалась ради малыша Джеймса. Когда-нибудь он посмотрит на эти фотографии, на Селию Тайранову, держащую его на руках, на других звезд и проникнется к матери еще большей любовью и уважением.

Вволю отведав торта — больше его в меня просто не помещалось — и раздав предусмотрительно припасенные, сделанные в форме кекса визитки кондитера, друга Рассела, я вместе с Ренатой направилась к массажисткам. Улегшись на кушетки и опустив лица в мягкие дыхательные слоты, мы предоставили мастерам заниматься узлами в наших шеях и плечах.

— Ого, — сказал один, — да у вас тут как будто дополнительные кости выросли.

Мы с Ренатой засмеялись.

— Вот это жизнь, — вздохнула моя подруга. — Как думаешь, после свадьбы мы не потеряем их навсегда?

— Думаю, что нет. — Я охнула — в лопатку уперся локоть массажиста. Неприятно, конечно, когда на следующий после праздника день тебя уже вычеркивают из своей жизни. Но сейчас заглядывать в будущее не хотелось, и я просто старалась получить удовольствие от того, что есть. Прежде мне никогда не доводилось дружить с клиентами, узнавать какие-то их секреты, получать приглашения в их дома на такие вот события.

— Стучит, — пробормотала Рен, и мне почему-то послушалось, что она сказала «Чип», имея в виду того несчастного, жалкого недоумка, который, как чуму, притащил в нашу компанию Стейси. — Вверху. Наверное, вертолеты… папарацци…

— Черт, — вскрикнула я, но не потому, что меня так уж встревожило неизбежное появление вертолетов, о которых в наши дни волнуются многие невесты. Если над вашей лужайкой кружат хищными стайками вертолеты, можете радоваться — вы в «Списке А» самых богатых и знаменитых. Селия, сидевшая неподалеку с Эвелин — им массировали ступни, — оглянулась, пожала плечами и снова закрыла глаза. Эвелин, посасывавшая кружочек ананаса, явно наслаждалась эффектом рефлексологии.

— В данный момент я очищаю вашу селезенку, — сообщил массажист. — Этот палец связан с сердцем и…

Я решила, что пора вмешаться и остановить ее. Сделать это было не так-то, впрочем, легко, поскольку воздух из легких выходил толчками из-за топтавшихся по спине кулаков.

— Знаешь, Селия… ох… Кик ведь действительно потратил немало времени и сил… ууу… пытаясь отыскать Эвелин.

Эвелин, пребывавшая в состоянии полного блаженства под умелыми руками массажиста, которого явно ожидало большое будущее, пожелала услышать всю историю с самого начала.

— Невероятно… — Она улыбнулась. — Кик Лайонс искал меня.

Селия рассмеялась.

— Никогда бы не подумала, что он отнесется к этому настолько серьезно. Мы часто говорили о детстве, но мне и в голову не приходило, что Кик принимает это так близко к сердцу.

— И как же он меня нашел? — Глаза у Эвелин распухли от слез, каштановые волосы спутались, и ее, похоже, сильно беспокоили морщинки в уголках губ, потому что при разговоре она постоянно прикрывала ладонью нижнюю половину лица.

— Как ни странно, я нашла вас на «Match.com».

Эвелин побледнела.

— О, боже, — выдохнула она. — Мне так неудобно!

— Не смущайтесь. — Я хотела успокоить ее, но тут массажист снова атаковал мою поясницу в области почек. И это называется релаксацией? Уж лучше отправиться в школу юных каратистов и попросить, чтобы они отработали на мне свои приемчики. — Я тоже там была.

— И что? Нашли кого-нибудь?

— Нет, — простонала я. — Но говорят, многие…

— Да, знаю. — Эвелин попыталась прикрыть темные круги под глазами. — Некоторые встречают там будущих мужей. Или… — Ага, понятно, ей не повезло. — Но по мне, так уж лучше разбить лагерь в секции замороженных продуктов в супермаркете и ждать, пока кому-нибудь не понадобится «Хот Покет».

Мы рассмеялись, представив шезлонг, кулер, маленький столик с визитными карточками. Такая же игра, как и регистрация на сайте одиночек.

— Я всегда следила за твоей карьерой, — призналась подруге Эвелин. — Когда вручали «Оскара», садилась в пижаме в кресло, брала печенье и ждала, когда же тебя покажут и в каком ты платье. И всегда говорила своей собачке: «Я знала ее когда-то».

Селия улыбнулась.

— Скоро поедешь со мной на кинофестиваль Санданс. Мы больше не позволим тебе смотреть такие события по телевизору, в пижаме, с печеньем и собакой.

— Правда? — пискнула Эвелин. — О, Селия, я так рада за тебя. Ты такая счастливая.

— Эвелин, давай о хорошем, — предложила Рената. — Какой была Селия в детстве?

— Я помню ее тихой, всегда с книжкой. А еще она не расставалась с блокнотом, постоянно делала какие-то наброски. Мечтательница…

— О, да! — вмешалась со смехом Селия. — Родители даже думали, что у их девочки задержка умственного развития. Меня повели к врачу. И тогда выяснилось, что я просто собираю впечатления, наблюдаю, слежу за выражением лиц, за тем, как люди говорят. В общем, готовилась играть. Представляю картину, ребенок сидит под деревом и записывает, что делают люди. Тут есть из-за чего забеспокоиться.

— Мы частенько вылезали на улицу ночью через окно и смотрели на звезды. — Эвелин кивнула; убрав за уши волосы, она почувствовала себя увереннее. — Бывало, гуляли всю ночь, подумывали убежать. Лазали по деревьям, сочиняли всякие истории, разыгрывали сценки. Селия, помнишь Песню бурундучков?

Селия сделала вид, что не помнит, но глаза у нее озорно блеснули. Распевать Песню бурундучков она никак не собиралась. Да, когда-то они были лучшими подружками, тихими креативными девочками с совершенно разной судьбой.

— А потом ты уехала. — Селия сморгнула слезу. — Помню, как стояла на тротуаре и махала уезжавшему грузовику.

— Я тоже помню. — Эвелин опустила глаза. Для нее то был худший в жизни день.

— Но теперь-то ты здесь… Господи! Прекратите! — Я спрыгнула с массажного стола и повернулась к массажисту. — Я что, похожа на вашу бывшую? — Ренате определенно повезло куда больше — она преспокойно лежала на кушетке и даже посапывала, тогда как легкие пальчики второго терапевта подобно крылышку поглаживали ее плечи. Спина поднималась и опускалась, дыхание оставалось размеренным и мирным.

— Ты так многого достигла. Я горжусь тобой, — добавила Эвелин и перешла к перечислению обид на собственную судьбу. Неудачное замужество. Провалившийся проект с косметическим салоном. Новое бизнес-предприятие по выращиванию породистых щенят. В Кентукки.

— Нет, живу я хорошо, и стесняться мне нечего. — Ее пальцы снова потянулись к губам. — Правда.

Какое-то время все сидели в неловком молчании. Эвелин Гринберг сильно изменилась на шестнадцать лет. Селия тоже. В голове у меня — и, думаю, не только у меня — билась одна мысль: Ну же, Эвелин, соберись. Хватит плакаться.

— Эвелин. — Селия положила руку на плечо подруге. — Мы были лучшими подругами, и мне так тебя не хватало. Теперь ты здесь. Важно только это, а то, что произошло за эти шестнадцать лет, не в счет. Договорились?

— Договорились. — Эвелин покраснела и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Так что время, выбранное Киком для сюрприза № 2 — ожерелья стоимостью 750000 долларов в красной бархатной коробочке, — оказалось не совсем подходящее. Покой и умиротворение в ее глазах отступили вдруг под наплывом зеленой зависти. Глаза сначала зеленели и зеленели, а потом, по мере того, как подарки все сыпались и сыпались, чернели и чернели. За ожерельем последовали кашемировые одеяла. За одеялами — столовый набор от Веры Ванг. За столовым набором — белье от «Ла Перла». Даже вполне скромный на фоне всего этого блендер едва не довел Эвелин до судорог. Наблюдая за ней, я подумала, что после такого Селия, пожалуй, уже никогда не увидит лучшую подругу детства.


Гости начали расходиться, но прежде чем сесть в машину, каждый получал памятный подарок от Селии. В приготовленные нами пятьдесят наборов входили пушистые светло-салатовые носки от Карен Нойбергер, халаты с вышитыми монограммами, лосьон с белым чаем для тела и пена для ванны, блеск для губ, пакетики с горячим шоколадом и кофейная кружка с широком ободком, компакт-диск «Блисс Трипс» и подборка романов «для пляжного чтения» в наших фирменных пакетах с надписью «Устрой Себе Выходной». За пару дней до этого, у себя в офисе, я собственноручно завернула каждый набор в оберточную бумагу цвета шалфея и лаванды, перевязала ленточкой с бантом и приложила сочиненное Селией стихотворение, которое мы отпечатали на нежно-зеленых карточках.

Мы с Ренатой отошли в сторонку от выстроившейся за сувенирами очереди. Большинство ее гостей, как знаменитых, так и не очень, уже взяли у нас визитные карточки, но некоторые еще подходили — с комплиментами по поводу проделанной работы и намеками на грядущие в их жизни большие события. Находились, разумеется, и такие, которые, говоря о своих свадьбах, как бы невзначай упоминали имена Колина Коуи и Престона Бейли, самых известных людей в нашем бизнесе. Мы лишь улыбались и отвечали, что вполне довольны и третьим местом. Выскочки недовольно отходили.

Были и еще одни; обвешенные фальшивым жемчугом, они поносили Селию и Кика, ругали их гостиную, критиковали декор, высмеивали их последние фильмы и фотографии на обложках, но мгновенно расплывались в притворно-сладких улыбках, когда подходили к Селии, обнимали ее и благодарили за чудную вечеринку. Оставаясь наблюдателем, практически невидимкой для гостей, замечаешь и слышишь многое.

Эвелин Гринберг уходила едва ли не последней. Селия попросила ее задержаться, и она нервно прохаживалась по двору, трогая аккуратно подстриженные кустики, поглаживая скатерти. Я попросила секьюрити приглядывать за ней. Эта женщина явно была из разряда тех, которые способны стянуть пепельницу и продать ее потом на Интернет-аукционе. В конце концов, заметив ненавязчивое внимание к своей особе женщин в пестрых открытых платьях и свободных шляпках, Эвелин практически сбежала с вечеринки, торопливо поцеловав на прощание Селию и пообещав позвонить как-нибудь или прислать электронное письмецо.

— Извини, милая, мне жаль. — Кик наблюдал за всем происходящим по телевизору, через камеры охранной системы и в полном комфорте свой комнаты, но после поспешного ухода Эвелин решил спуститься к невесте. — Сюрприз № 1 оказался большим разочарованием, а?

Селия улыбнулась и обняла его.

— И вовсе нет.

— Вот почему я так быстро убрал сюрприз № 2. Кстати, сейчас он в сейфе.

— В сейфе? Но я же положила его…

— Нет. — Кик покачал головой. — Твоя подруга уж очень заинтересовалась бархатной коробочкой. — Он вздохнул. Ну и ну! Старушка Эвелин собиралась умыкнуть драгоценности. — Вот тебе и подруга детства.

— И все равно я рада, что повидалась с ней. По крайней мере поняла, насколько далеко я ушла. — Селия еще раз обняла его и повернулась к нам. — Мили, Рената, спасибо вам. Все прошло великолепно.

Мы улыбнулись и заверили ее, что для нас было счастьем работать на нее.

У меня на бедре сработал пейджер. Текстовое сообщение. ПРИВЕТ СВЕРХУ. СПАСИБО, ЧТО ПРИВЕЛА МЕНЯ СЮДА, БРАЙАН.

Я скрипнула зубами и никому ничего не сказала.

За первым тут же пришло второе. КСТАТИ, ПРЕКРАСНО ВЫГЛЯДИШЬ.

Да, свиньи действительно умеют летать.


— О, у меня в постели сразу три женщины. — Кик вошел в комнату, когда мы втроем только-только устроились на кровати Селии, выбранной ею как самое лучшее рабочее место. Мы с Ренатой сели в изножье, Селия откинулась на подушки, подложив под спину грелку. На съемках нового фильма ей пришлось провисеть на проводах целых шестнадцать часов, и теперь спину как будто резали ножом.

— А ты только об этом и мечтаешь, — подмигнула ему Селия. Кик достал из комода смену белья и, помахав нам, вышел из спальни.

— Мы придем к тебе попозже, — крикнула ему вслед Рен, имея в виду, что нам еще оставалось обсудить кое-какие детали свадьбы.

— Обещания, обещания, — отшутился, качая головой, Кик.

Я огляделась. Мы были в спальне, единственной комнате, которую мне не показали при первом посещении. Широкая, массивная кровать на четырех ножках. Большие окна с видом на сад. Стол со стеклянным верхом и два стула по обе стороны от окна. Комод красного дерева с шестью ящичками и зеркалом. Куполообразный потолок, похожий на тот, что я видела в часовне Кика, только без позолоченных штучек. Мягчайшее одеяло. Гора подушек. Прекрасное освещение. И поднос с батончиками «Маундс» на прикроватном столике.

— Все Кик придумал, — сказала Селия, заметив, с каким восхищением я осматриваю спальню, и тут же, словно прочитав мои мысли, спросила: — Хочешь в гардероб заглянуть?

Я чуть ли не скатилась с кровати и от радости разве что не захлопала в ладоши. Рената отвернулась, скрывая улыбку. Она уже слышала мой рассказ о той, первой экскурсии по этому замку чудес и знала, как сильно мне хотелось хоть одним глазком заглянуть в святая святых Селии, ее коллекцию платьев и обуви. Когда я взялась за дверную ручку в последний раз, она чуть не обожгла мне пальцы. Тогда за ней скрывалось что-то мерзкое и пугающее. На этот раз ручка была прохладной, и я знала, что увижу за ней нечто удивительное. Я чувствовала себя Дороти из «Волшебника страны Оз», открывающей дверь в новый, красочный мир.

— О, боже… — Гардеробная оказалась не комнаткой, как я ожидала, а целым крылом. В разделенном на секции на секции помещении хранилось все: платья, костюмы, джинсы, свитера, блузки. Все висело аккуратными рядами, и между каждым предметом было никак не меньше трех дюймов.

— Даже проволочных вешалок нет, — пошутила Рен, и Селия рассмеялась.

Целую стену занимала обувь, всевозможных фасонов и цветов; причем, туфли Селии стояли на верхних полках, а Кика — на нижних. Мы обратили внимания, что у него обуви больше, чем у нее.

Исполненные глубочайшего почтения, мы вели себя, как в музее: ничего не трогали и почти не дышали.

Костюмы, брюки и рубашки Кика расположились на противоположной стене. На глаза попалась черная корзина со сделанной от руки надписью «На раздачу», до краев заполненная как женскими, так и мужскими вещами. Какие они все же молодцы, Кик и Селия.

— То, в котором я получала «Золотой Глобус», висит у задней двери, — подала голос Селия. — Хочешь примерить?

Мы с Рен посмотрели друг на друга, потом одновременно на красное, с открытым верхом, облегающее платье.

— Ты, — прошептала Рен.

— Нет, ты, — прошептала я.

Победила Рен. Поскольку я уже отдала ее фотографию для публикации в «Инстайл», честь примерить Платье, Которое Видел Весь Мир, досталась мне.

Рен вышла из гардеробной и присоединилась к Селии, а я сбросила блузку и юбку, прекрасно сознавая, что здесь, как и везде, стоят скрытые камеры. Может быть, в эту самую минуту Кик, запуская руку в пакетик «Читас», наблюдает за мной. Чувствуя, как ускоряется пульс, и не слыша ничего, кроме собственного дыхания, я натянула красное платье. Нет, Платье. Вверху оно было чуть-чуть тесновато, но в поясе — в самый раз. Я приподняла юбку, поскольку Селия выше меня примерно на четыре дюйма, и вышла к девочкам.

— Прекрасно. — Селия хлопнула в ладоши и тут же покачала головой. — Но кое-чего недостает.

Она села, повернулась на коленях, нажала какую-то панель на стене, и та отошла вверх, открыв что-то вроде тайника. Селия не пригласила нас заглянуть туда, но я все равно увидела в углублении множество сверкающих вещиц. Через пару секунд она снова повернулась ко мне, но уже со статуэткой Золотого Глобуса в руке. Той самой, которую получила в этом платье.

— Держи!

Она протянула ее мне, и я даже ухитрилась пробормотать какие-то слова. Голова шла кругом. Должно быть так чувствуешь себя, когда выигрываешь такие награды. Неудивительно, что некоторые роняют статуэтки на сцене.

Он был тяжелый. И сверкал. Я передала его Рен, чтобы и она тоже подержала, а потом я убежала в гардеробную, чтобы не оставить на платье капельку своего пота.


— А теперь к списку песен.

Я пробежала взглядом по списку, более двух третей которого уже было вычеркнуто. Селия перелистала несколько розовых страниц стандартного формата и вытащила одну, исписанную почерком Кика.

— Мы работали над ним прошлым вечером, — сообщила она твердо, словно для того, чтобы удостоверить участие Кика, который так и не осчастливил нас своим присутствием. — Здесь те песни, которые мы хотим услышать… а на обороте те, которые не хотим.

Я кивнула. Списки из разряда «Мы не хотим» всегда нравились мне больше. Эти вещи напоминали невесте и жениху об их предыдущих партнерах и браках, страстных ночах и набивших оскомину поп-звездах. Почерк у Селии был покрупнее, чем у Кика. «НИКАКОГО ДАНСА. НИКАКОЙ МАКАРЕНЫ. НИКАКОЙ ПОПСЫ».

Среди вещей, подлежащих запрету по требованию жениха значились «Живу молитвой» и «Любовь в лифте». Последнюю он вычеркнул, вероятно, в связи с сообщением в одном таблоиде о том, что Кик, находясь в Лас-Вегасе, занимался любовью в стеклянном лифте с какой-то стриптизершей. В день свадьбы напоминать всем о давней истории ни к чему. Даже если ничего и не было.

Я перевернула страницу. Так, а что же они выбрали для танцев? Для первого танца Кик написал «Когда я полюблю». Я улыбнулась. Один из сюрпризов Кика заключался в том, что эту вещь должен был исполнить сам Крис Ботти. Селия выбрала для танца с отцом «Какой чудесный мир» Луи Армстронга, а Кик для танца с матерью «Героя» Мэрайи Кэрри. Хороший выбор. Мне нравилась традиционность. Некоторые пытаются привлечь к себе внимание, заказывая что-нибудь специфическое и совершенно несоответствующее смыслу события. Одна невеста пожелала станцевать с отцом под «Паровой молот» Питера Гэбриела. Никто из присутствующих так и не понял, в чем тут смысл, и все сочли это омерзительным. Был на моей памяти и жених, танцевавший с матерью под «Я одинок». Невеста была оскорблена до глубины души.

Никакой дополнительной работы со списком не требовалось, и Рен тоже прошлась по нему. Взгляд ее остановился, как я поняла, на известной мелодии «И вот она пришла», под которую они с Питом танцевали на своей свадьбе, и как ни прочен был панцирь, трещину дал и он. Рен откашлялась и подала бумаги мне.

— А у меня идея. — Селия прижала папку к груди, и я, сама не знаю, как, вдруг поняла, что будет дальше. — Раз уж Кик приготовил мне столько сюрпризов… в общем, мне бы тоже хотелось что-нибудь припасти.

Мы с Рен просияли, хотя пожелание Селии и означало для нас дополнительную работу.

— Я хочу, чтобы Крис Ботти исполнил нашу свадебную песню вживую. — Она наморщила носик. — Как по-вашему, это возможно или?..

Мы переглянулись. Похоже, дополнительной работы все-таки не будет.

— Что? — заволновалась Селия. — Перебор? Не получится?

— Нет, нет, — с улыбкой успокоила ее я. — Мы все сделаем.

Она облегченно вздохнула.

— Вот и хорошо. Кик будет в отпаде. — Она хлопнула в ладоши и восторженно дрыгнула ногой, но тут же скорчилась от боли.

— А теперь давайте перейдем к голубкам, — предложила я, спеша переменить тему, пока мы сами себя не выдали.


— Как у нее дела? — спросил Рассел, имея в виду Рен.

— Все хорошо, держится молодцом. — Я с трудом удерживала трубку между щекой и плечом, одновременно пытаясь влезть в купальный костюм. Второй этап совещания намечалось провести в горячей купальне. — У нас тут была вечеринка, и Рен пользовалась успехом.

— Отлично. Она это заслужила. — Он вздохнул.

— Как там наш Казанова?

Догадаться, кого имею в виду я, было нетрудно.

— Поселился в каком-то паршивеньком отеле. Я на всякий случай забрал у него кредитные карточки. В общем, ему сейчас не позавидуешь.

— Так паршивцу и надо. — Сражение с трусиками складывалось не в мою пользу — они скатались и не желали расправляться.

— Чем ты там занята? — Рассел рассмеялся. — Впечатление такое, словно катишь что-то тяжелое.

— Вот уж спасибо. Все то тебе надо знать. Но вообще-то я надеваю купальник.

— Ух ты. Извини. Какая промашка. Ну конечно, с чего бы тебе там катать что-то тяжелое. — Он помолчал. — Я, пожалуй, сменю тему.

— Ничего не имею против, — улыбнулась я.

— Значит, купальник, да?

— Точно.

— А какого цвета?

— Нежно-голубого.

— Бикини? Мне же надо иметь представление…

— Топ без лямок, низ бразильский. — Низ пришлось изменить для достижения нужного эффекта.

— Собираешься поплавать с девочками, а? — Охо-хо. Вопрос из серии «ты с кем сегодня?» Рано или поздно он бы прозвучал в любом случае, но легче от этого не становилось. Вроде бы мелочь, но неприятная. Подобно Рен, Рассел закрывался собственным панцирем, но и в нем были трещины, расширявшиеся при малейшем упоминании о плохом. Он хотел доверять мне, но, как говорится, сердечные раны не заживают никогда. Никогда. Что бы ни писали авторы брошюр из серии «Помоги себе сам». Ранка может затянуться, превратиться в едва заметный розовый шрам и уже не кровоточить, но она все равно остается.

— Нас будет четверо: Рен, я, Селия и Кик. У Селии после съемок болит спина, и врачи рекомендовали ей принимать горячие ванны. Вот мы и решили провести встречу в воде.

Может, не стоило менять низ, а признаться, что на самом деле на мне вполне приличные трусики.

— Собираюсь провести несколько дней дома у Рен и Пита, присмотреть за квартирой, — сказал он, и я тут же пожалела, что не могу быть с ним. Расселу пришлось сегодня нелегко, и вот вместо того, чтобы утешать его, я утешаю Ренату вдали от него. И пока я буду нежиться в горячей ванне, он будет бродить по чужой пустой квартире с бутылкой пива и думать. Просто думать. Крепко ли я обняла его перед расставанием?

— Рассел?

— Да?

— Знаешь, ты исключительный. Других таких нет.

Он усмехнулся.

Я перевела дыхание.

— Ты — самое лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. — Я хотела сказать, что люблю его, и ничего не имела против того, чтобы произнести эти слова первой. Вот только говорить их по телефону…

— Спасибо, Мили, — последовал ответ. Ни тон, ни содержание меня не порадовали. Надеялась на другое. Я закрыла глаза. Рен советовала не торопиться, не подгонять Рассела, не беспокоить его, дать все обдумать. Но если он… уйдет… сбежит… если Пит лишил нас будущего… — Ты тоже исключительная.

Еще! Ну же, скажи что-нибудь еще!

— Я, пожалуй, пойду. — Радости в его голосе я не услышала. Да и неудивительно, учитывая, что он провел весь день с Питом. Я сделала над собой усилие, списывая его настроение на усталость, убеждая себя, что причин обижаться нет. Глупо терять мужчину из-за каких-то воспоминаний. И я этого не допущу. Не позволю, чтобы он сидел в доме Рен один целый день, снова и снова прокручивая сцену из Долфин Данс и ту, другую, из собственного прошлого.

Вот почему я и сказала то, что сказала.

— Рассел, я тебя люблю.

Молчание.

— Да. Я люблю тебя.

Молчание. Глуховатый звон, будто бутылку поставили на стол. Я представила, как он стоит, запустив пальцы в волосы. И, может быть, улыбается.

— Рассел? Скажи что-нибудь…

Будь рядом Рен, она бы точно заткнула мне рот. Открутила бы время назад и наказала меня за то, что я не послушалась ее совета, не оставила Рассела в покое, наедине с собственными мыслями.

— Я тоже, — пришел ответ. — Увидимся, когда вернешься, о’кей?

— О’кей, — облегченно выдохнула я. Он сказал, «я тоже». Я могла бы анализировать это всю ночь, тысячью способов, без сна и отдыха, но вдруг услышала, как он сказал что-то Эмме. Ага, значит, она с ним. Рассел не мог говорить свободно. «Я тоже» было лучшим, что он мог сделать.


Рен, конечно, не обрадовалась.

— Ты что, с ума сошла? — Она поправила топ своего купальника. — Парень прошел через кошмар, ему пришлось отвозить Пита в отель, заново переживать историю с Мелиссой и при этом присматривать за Эммой, а ты кричишь ему по телефону такие слова только потому, что хочешь его поддержки. Господи, Мили.

— Все в порядке. — Я пожала плечами.

— Нельзя так на него давить, полегче, ладно? — Рен по-матерински взяла меня за руку. — Серьезно, Мили. Дай ему подумать. Сдерживай себя.


— Ты что-то притихла, — заметил Кик через некоторое время после того, как мы устроились в горячей ванне. На приличном удалении друг от друга. Ванна была такая огромная, что в ней вполне хватило бы места для дюжины человек. По периметру, в охлаждающих держателях, стояли стаканы с напитками, а огоньки подсветки внизу мигали то синим, то зеленым, то желтым.

— Внимаю, — соврала я. — Слушаю.

— Что ж, для разнообразия не помешает, — рассмеялась Рен, потягивая дайкири. — Кое-кто уже наболтал лишнего своему парню по телефону.

Кик рассмеялся и плеснул в меня водой.

— Отличная работа, Растеряша. — Да, прозвище, похоже, прижилось.

— Кик! — Селия укоризненно вскинула бровь и повернулась ко мне. — Не беспокойся, милая. Если парень настоящий, ты можешь говорить это сколько хочешь и когда хочешь, и все будет в порядке.

Если парень настоящий.

— А когда ты это сказал? — спросила Рен у Кика. Похоже, она немного перебрала дайкири.

Кик улыбнулся Селии, и она покраснела.

— Расскажи лучше ты, — сказал он.

Селия кивнула, отпила из стакана и обвела нас взглядом, как бы спрашивая, ну, готовы?

— Так вот, мы были в Египте.

Ее начало уже было лучше моего.

— И Кик слег с сильнейшим пищевым отравлением. Его так рвало, вы и представить себе не можете. — Она хихикнула.

Он кивнул.

— Предполагалось, что это случится той самой ночью. — Селия хлопнула меня по руке. — Но вы бы слышали, какие звуки доносились из ванной!

— Селия! — Кик покачал головой.

— Он стонал… хныкал… мне было так его жаль… А потом вдруг затих. Я даже испугалась, подумала, что надо вызывать врача, но тут он выполз из ванной за бутылкой воды. Я дала ему свою, а потом сидела с ним, пока он не уснул у меня на коленях. У меня ужасно замлели ноги, но что делать? Сбросить его я не могла. В общем, я целовала его в лоб… смотрела на его ресницы… губы… А потом меня словно ударило… да ведь я желаю ему счастья даже больше, чем себе. И вот, думая, что он спит, я наклонилась и шепнула ему на ухо… «я тебя люблю».

— На самом деле я не спал, — подхватил Кик. — Просто решил, что не хочу открывать глаза, чтобы она меня не прогнала. Ну, я и сказал ей то же самое.

— А потом мы вызвали врачей, и ему поставили капельницу и дали антибиотиков, — рассмеялась Селия.

Ага, значит, Селия тоже сказала первой. Причем, когда ему было плохо.

Если парень настоящий.

— Вау, вот это история. — Рен покачала головой, и я поняла — от дайкири ее надо отрезать. — А когда я сказала Питу, он ответил только «я знаю». — И тут Рен вырубилась. Кик успел подхватит ее еще до того, как она ушла под воду, а потом поднял ее и понес в дом. Мы с Селией переодели Рен в сухое, Кик поставил рядом с кроватью ведро, а на столик бутылку воды и тарелку с крекерами. Служанка, приглядывавшая за Джеймсом, сообщила, что малыш спит, и что она останется с ним на ночь, а если надо, то сходит в магазин за детским питанием. Селия поблагодарила ее. Устроив Рен, мы втроем спустились в гостиную.

Мы заказали пиццу, запаслись пивом и сидели перед телевизором, пока не уснули. Как какие-нибудь студенты в кампусе.

Глава 35

— Доброе утро. — Рен выглядела свежей и бодрой, ни малейшего намека на похмелье. Держа на одной руке Джеймса, она присоединилась к нам на террасе.

— Доброе утро. — Селия налила ей кофе и сделала приглашающий жест к завтраку. На столе были яйца-пашот, бекон, сосиски, тосты из цельнозерновой пшеницы, нарезанная кружками мускусная дыня с черникой и копченый лосось.

— Проголодалась?

— Не то слово. Слона бы слопала. — Рен села, уложила на колено малыша и взялась за дело. В хорошей компании извиняться за случившееся накануне не имело смысла.

— Звонил? — Я указала взглядом на висевший на поясе сотовый.

— Раз пятьдесят, — равнодушно ответила она. — Плакался хуже Джеймса.

Вообще-то я ни разу не видела Джеймса плачущим. Малыш только и делал, что спал.

— Что собираешься делать? — спросила Селия, намазывая масло на тост. Ни к сосискам, ни к голландскому соусу хозяйка не прикоснулась.

— То, что следовало сделать в прошлый раз.

Значит, был еще и прошлый раз?

— Так чем занимаемся сегодня? — поинтересовалась Рен, горя желанием вернуться к работе. Как-никак, для нее это был первый опыт общения с клиентами на их территории. Она не успела так же хорошо, как я, узнать Кика и Селию, привыкнуть к ним, забыть про их звездный статус и научиться видеть в них обычных людей. Скорее всего, Рен до сих пор представляла Селию знаменитостью в духе «Прити вумен» с манией шопоголика и не догадывалась о ее пристрастии к «Гэпу». Рен не знала, что эта пара вовсе не совершает набегов на город, что они, преимущественно, домоседы. Тем более, принимая во внимание приближающуюся свадьбу.

И все же день нас ожидал напряженный. Оставалось много мелочей. Выбрать подарки, утвердить этикетки, придумать, как будут выглядеть карточки меню, обсудить, что нужно положить в подарочные корзинки гостей, которые разместятся в отеле, определиться с гарнирами, выбрать кондитера, придумать пояса и венки для девочек-цветочниц да еще улучить момент — скорее всего, когда Селия отправится на занятия йогой, — чтобы обговорить с Киком его сюрпризы.

И хотя все мы безумно хотели отвезти Рен на пару дней в Вегас — пусть бы оторвалась по-настоящему, — на первом месте у нас стояла работа.

Глава 36

— Рада, что позвонил, — прошептала я, проскальзывая между легкими дымчатыми шторами на террасу и тихонько закрывая за собой дверь. В моей комнате спала Рен с ребенком. День закончился небольшими «девчоночьими» посиделками: мы красили ногти, ели печенье и смотрели «Секс в большом городе» на DVD. Похоже, Селии наша компания доставляла еще больше удовольствия, чем мы предполагали.

— Ну как, много успели сделать? — спросил Рассел. Ага, начинаем осторожно. Обычно за таким началом угадывается серьезное продолжение. Что ж, нам есть о чем поговорить.

— Идем впереди графика, — кивнула я, как будто он мог меня видеть. Вечер выдался прохладный, и плитки у меня под ногами были стылые и влажные. Я прислонилась к перилам — дальше залитый лунным светом сад и великолепное звездное небо. Как жаль, что тебя здесь нет.

— Приятно слышать… да, приятно слышать… — У нас здесь было 4 часа утра. — Рад, что у тебя все хорошо. — Он замолчал. Ну, скажи что-нибудь. — Как там Рената?

— В порядке. Мы тут посидели… женской компанией… объедались сладостями, пили шоколад… фильм смотрели… красили ногти…

— Пили шоколад? — Рассел рассмеялся. — Плохо представляю тебя в звездном обществе… распивающей со знаменитостями шоколад и красящей ногти.

— А чем, по-твоему, я должна была заниматься? — Я попыталась добавить нотку игривости, но получилось не совсем то, что мне хотелось бы.

— Думал, ты будешь ходить по вечеринкам. — Как Мелисса. Плохо дело. Призраки живы, и мне нужно с ними разделаться.

— Нет, Селия и Кик не такие. — Поверит ли Рассел, если я скажу, что мы целый час провели в часовне Кика?

— Так что вы делаете? Осматриваете достопримечательности? Дегустируете вино?

Ну все, хватит.

— Нет, работаем. Свадьба — это десятки мелочей, и каждую нужно предусмотреть, к каждой подготовиться. К тому же Кик приготовил для Селии несколько сюрпризов. Так что я не шляюсь по ночным клубам и все такое. — И не трахаюсь в перерыве на ланч с охранниками и садовниками.

— О, — только и сказал он. — Да, у меня тоже куча работы.

Да было ли между нами что-то? Неужели все погасло из-за этой истории с Питом? У меня разговор с гинекологом и то веселее проходит. Я набрала воздуху и ринулась вперед. Будь что будет…

— Послушай, тебе не дает покоя то, что я сказала утром? — Я старалась говорить спокойно, мягко, хотя внутри все кипело, и мне просто не терпелось сделать что-то такое… заставить его быть другим… откликнуться на мои слова. Меня подташнивало от всего съеденного на ночь, но еще сильнее от невыносимо долгого ожидания, неопределенности, шума ветра, рвущего еще непрочное полотно наших отношений.

— Нет… не то… — сказала он, и я еще сильнее ощутила этот ветер. Он помолчал, потом добавил: — Просто… все так неожиданно.

Я открыла рот, но он продолжил раньше, чем я успела вступить. Заговорил. Сделал то, на что я надеялась, о чем молила. Ну же, Рассел, откройся. Пожалуйста, не прячься от меня. Я не Мелисса.

— У меня такое чувство, что сказать это тебя подтолкнула не та причина…

Что?

— Мне кажется, ты как будто исполняла некий долг, — мягко добавил он.

Слова повисли между нами, заполняя собой все пространство между двумя побережьями. Он понял ситуацию, как никто другой, и за это я любила его еще больше.

— Ты сказала это, потому что испугалась, — продолжал Рассел. — И я тоже.

— Послушай… — Я поняла, что должна остановить его, потому что все сворачивало совсем не туда, куда надо. Ветер свистел сильнее. Еще немного, и ураган разнесет все в клочья.

— Сказать «я тебя люблю» — это не наложить повязку на кровоточащую рану. — Он говорил медленно, но уверенно — видимо, заранее продумал наш разговор. — Это не спасательное средство. За это нельзя хвататься при каждом случае.

Я закрыла глаза, и ночной воздух неприятно охладил щеки, по которым побежали первые слезинки. Все было бы прекрасно, но… Всегда это «но». Только на этот раз я споткнулась о «но», которое сама и бросила под ноги. Потому что не послушала Рен.

— Я не хочу спешить, мне нужно…

Только не говори, что тебе нужно «подумать», «побыть наедине с собой» или что-то еще в этом духе. Не говори.

— Мне нужно разобраться во всем. — Так и есть. Все мои опасения подтвердились. — Ситуация развивается слишком быстро, и я еще не оправился после случая с Мелиссой. Поэтому ты и сказала, что сказала. — В его голосе проскользнули непривычно жесткие нотки. — Именно поэтому.

— Рассел, не надо… не поступай со мной так.

— Так нужно, Мили, — оборвал он сухо, придушив все чувства. — Эмме сейчас нелегко…

Эмме?

— И случай с Питом… Как косой по всем моим романтическим планам… Все, казавшееся забытым, вдруг обрушилось снова. Я понял, что должен взять паузу, как следует все обдумать. И еще я хочу быть с тобой абсолютно откровенным относительно того, что мне нужно.

Я выдохнула. Убрала волосы за замерзшие уши.

— Только не заставляй меня платить за то, что натворил Пит. — Прозвучало почти жалобно, голос сорвался. — Не добавляй меня к списку его жертв.

— Дело не в этом…

— Да, в этом! — закричала я, устав сдерживаться, защищаться, просить. — Ты хотел побыть со мной! Ты был счастлив! Был готов весь день заниматься со мной любовью! Ты ничего не боялся, ни о чем не тревожился, не думал ни о каких паузах на раздумье!

— Мили…

— Думаешь, меня это не потрясло? — кричала я. — Пит — ублюдок… мерзкий, грязный ублюдок… И то, как он обошелся с Ренатой, непростительно.

Резко, но справедливо. Я чувствовала, что Рассел использует случай с Питом как предлог, чтобы уйти в сторону, сбежать от того хорошего, к чему он же и вел нас обоих. Он планировал провести день в Долфин Данс, а теперь пытался переложить вину на Пита и Эмму. И даже на меня — за то, что я выбрала неподходящее время… за то, чтобы была с ним честной и откровенной. Получается, я виновата не в том, что сказала, а в том, когда сказала. Но это же полная чушь!

— Неважно, когда ты это говоришь, важно с человеком не ошибиться. — Я спорила, потому что не хотела отступать, и знала, что может быть наговорю такого, о чем потом пожалею. Но пружина сжималась весь день, и теперь меня было не остановить. Да и почему я должна молчать? Что плохого в том, что я говорю?

— Дело не в тебе, — прошептал он. — Не зацикливайся на этом.

— Я как будто со стеной разговариваю! Ты что, все уже решил, да? Ты этого хочешь?

Он не отвечал.

— Ты этого хочешь? — уже мягче, с отчаянием спросила я.

— Мили, я вовсе не собираюсь с тобой порывать. — Рассел немного занервничал. — Я лишь пытаюсь сказать, что мне нужно немного времени, чтобы спокойно все обдумать.

В ушах у меня звучал голос Ренаты. Дай ему время.

— У меня нет ни малейшего желания тебя обидеть. Я пытаюсь быть честным с тобой, ничего от тебя не скрывать. — Рассел говорил вещи, согласиться с которыми я не могла, но говорил их так нежно, так убедительно.

Вспомнилось кое-что еще из сказанного Рен в отношении Пита. Нельзя просить человека сделать что-то такое, на что он не способен. Может быть, это касается сейчас и нас с Расселом?

— Мили? — Ему тоже не понравилось долгое молчание. — Знаешь, я не спал всю ночь… ходил… думал…

Я красила ногти с Селией Тайрановой, а мой парень бродил по улицам, мучаясь и не зная, что делать с новой любовью.

— Что ты от меня хочешь? Что сделать? — едва слышно спросила я. — Я не хочу так.

— Я тоже.

В последний раз ты произнес эти слова, когда я сказала, что люблю тебя. Что ты имеешь в виду сейчас?

— Я сказала тебе то, что сказала. И я не говорила это, чтобы утешить тебя или ободрить. — Пауза — сдержать рыдания. — Это то, что есть на самом деле.

Тишина.

— Я серьезно. — Я обхватила себя руками, сопротивляясь ночному холоду и поднимающейся изнутри тошноте. Тело замерзло, а вот лицо наоборот, горело. — И раз так… бери столько времени, сколько тебе потребуется.

Молчание. Ну почему у нас нет таких больших видеотелефонов? С ними разговор мог бы быть совсем другим, и молчание не давило бы неопределенностью. Сейчас же я не видела его глаз, не знала, ходит ли он по комнате или стоит, прислонившись к стене, лежит на кровати, закинув руку за голову, или смотрит в окно.

— Спасибо, Мили, — выдохнул он. — Знаю, ты… то есть тебе… В общем, именно это мне сейчас и нужно.

И снова в памяти всплыли слова Рен… дай ему время подумать.

Рассел просил того, без чего не мог. Потому что я подтолкнула его. Да, подтолкнула.

И я буду последней стервой, если не дам ему то, о чем он просит.

— Все в порядке. Тебе это нужно, — выдохнула я.

— Когда вернешься домой?

— Через два дня.

— Я позвоню, — пообещал он. — Тогда и поговорим.

Мы дали отбой одновременно. Разговор ничего не прояснил, но только еще больше все запутал. Мы не порвали отношения, но прошли, пожалуй, три четверти пути к расставанию. И то, о чем мы договорились, то, на что я согласилась, обещало мне ад неопределенности на то время, пока он будет обдумывать варианты.

Вспомнились слова Селии. Если парень настоящий, ты можешь говорить это сколько хочешь и когда хочешь, и все будет в порядке.

Может быть, я ошиблась.


Пит тут, конечно, ни при чем. Сомнения у Рассела появились не из-за него, они сидели в нем все время. Да, он старался. Делал все, что мог. Просто его раны оказались слишком глубокими, а его призраки слишком живучи, и справиться с ними мне было не по силам. Да еще при том, что на каждом шагу ставила подножки Эмма.

Ничего не поделаешь. Рассел должен сам убить своих призраков. А мне остается только ждать и верить. Да, верить.


— Ты что здесь делаешь? — Голос шел из темноты, откуда-то из-за алтаря. Сон не шел, и я отправилась в часовню Кика. Может быть, там на меня снизойдет просветление, там я проникнусь терпением и смирением, там постигну искусство принимать все, что приносит жизнь.

— Думаю, — шепотом ответила я.

Селия опустилась рядом со мной, тронула за локоть.

— Что не так, дорогая?

— Он попросил дать ему время… — выдавила я, и тут из глаз потекли слезы. Я стиснула зубы, чтобы не нарушить тишины и покоя часовни.

— Ох, милая… — Она обняла меня за плечи. — Знаю, это трудно. Особенно когда человек так дорог… Но ничего другого не остается. Ты должна дать ему то, чего он хочет.

Я шмыгнула носом.

— Знаю.

— Иногда самое трудное, самое достойное, самое благородное, то, что требует наибольшей смелости, то, чем будешь потом гордиться, это не делать ничего. Поверь мне. — Она улыбнулась и толкнула меня в плечо. — Вера, надежда и любовь, так? С любовью у тебя все в порядке. Осталось только набраться веры и надежды.

Я вытерла нос. Вера и надежда. За ними я сюда и пришла. Может быть, я найду их у Селии.

Глава 37

Главное — находить себе занятие. Так было всегда. Опусти голову и работай. Займись деталями. Нагрузи себя так, чтобы дни летели, часы исчезали, чтобы ты даже не замечал солнца за окном. Заставляй себя сосредотачиваться только на одной проблеме, не разбрасывайся.

— Мили, тебе нужно сделать перерыв, — предупредила Рената, поднося к губам стаканчик из «Старбакса» и соблазнительно вдыхая аромат кофе. Я покачала головой — нет. Надо вырезать три дюжины больших шелковых флажков, а потом пришить на них вручную сотни кристаллов от Сваровски. Работу эту я забрала у Рен, чтобы выполнить ее собственноручно. Дальше меня ждали карточки меню. Баннеры для горнистов и почти все остальное. В конце концов у Рен были другие свадьбы.

— Я в порядке. — Неловко повернувшись, я задела локтем разложенные по кучкам кристаллы, и они раскатились по всему столу. Придется раскладывать заново.

— Только не вынуждай меня тащить тебя в спа-кабинет. — Я подняла голову — Рен улыбалась, но глаза смотрели серьезно. Она предупреждала меня и была совершенно права: я шла опасной дорожкой Зои. Можно и в зеркало не смотреть: бледная, с темными кругами под глазами, смазанной помадой.

— Ладно, насчет кофе ты права, — согласилась я и, оттолкнувшись от стола, выкатилась на середину комнаты. Посмотрела на нашу доску. За три дня сделана недельная работа. Вот и говори после этого, что паника контрпродуктивна. А ведь когда встречалась с Расселом, отставала по всем статьям. Так что во всем есть свои плюсы.

Кофе я налила только на треть чашки — больше и не требовалось. За каждым моим шагом зорко следила Рен. Присматривала, как мы присматривали за Зои.

— Думаю, ты принимаешь слишком быстро к сердцу, — вздохнула она. — Он лишь сказал, что должен подумать. Ничего нового, ты и сама об этом знала.

— Ничего я не принимаю. — Я сухо улыбнулась, растянув губы, и поспешила вернуться к своим кристаллам. Восьмиугольникам с крохотной дырочкой посередине.

— Мили…

— Я потеряю его из-за того жуткого, омерзительного, ужасного, что сделали другие. — Я надавила ладонями на стол, как будто намеревалась оставить отпечатки на сыром цементе. Пит. Стейси. Мелисса. Эмма. — Это они не дают Расселу расстаться с прошлым. А у меня нет ничего, кроме любви…

— Знаю. — Рен подошла и обняла меня за плечи. — И он тоже знает.

— Так почему… — Договорить я не смогла.

— Дай ему время. Знаю, слова плохое утешение, но поверь мне — все будет хорошо.

— Что еще случилось? — Голос опередил саму Зои на долю секунды. Волосы у нее сегодня были стянуты назад и убраны в низкий «хвостик». Из-за отсутствия шиньона, выполнявшего функции лифтинга на висках, лицо ее казалось более мягким у глаз, щеки — розовее. — Если у вас есть проблемы с мужчинами, забудьте о них, — объявила она. — У нас на крючке большая рыба.


Зои согласилась заняться свадьбой Саши Уортингтон.

Саша и Донни будут у нас через час.

— Но, Зои, это уже слишком, — запротестовала Рен. — У нас и без того хватает дел, да и Кик с Селией…

— Чепуха, чепуха. — Зои махнула пухлой ручкой с ухоженными пальчиками, на которых красовались большие кольца с крупными брильянтами. Давным-давно она пообещала себе, что будет ловить крупную рыбу на крупную блесну, и теперь в банке у нее хранилась целая коллекция. Когда-нибудь все достанется дочери… если Зои найдет ее.

Дочь Зои похитили, когда ей было двенадцать лет. Поиски положительного результата не дали — девочку так и не нашли. Именно по этой причине ее иногда и заносило. Разум ее постоянно сражался с страшными, невыносимыми воспоминаниями. Она вела бизнес. Находила применение своим талантам и способностям. Порой чувствовала себя счастливой. Но в любой момент лицо ее могла омрачить мысль, вызванная какой-то фразой или песней, запахом, картинкой — например, вафлями в сиропе — или видом невесты, похожей на Патрицию. Однако Зои всегда знала — не надеялась, а знала, — что в один прекрасный день Патриция вернется, войдет в эти двери, а здесь все уже будет готово для нее.

Не хотела бы я оказаться на ее месте.

— Посмотрите сюда. — Зои показала на доску, почти все пункты на которой уже были отмечены «галочкой». Похоже, моя усидчивость сыграла против нас. — Я бы никогда не взялась за это дело, если бы не была уверена, что вы с этим справитесь.

О, нет, нет, взялась бы.

— Со свадьбой Чэнса у нас все решено, со свадьбой Макгрегора тоже, осталось только дождаться подтверждения от сына сенатора Ли.

Все так, Зои была права — мы располагали свободным временем.

— Эй, работать надо помедленнее. — Рен толкнула меня локтем в бок, а Зои неодобрительно нахмурилась.

— Подожди-ка. — Я потерла подбородок. — Но ведь у Саши уже есть координатор.

— Уволен.

— Она его уволила? — Рен отхлебнула кофе и поморщилась — наверное, обожгла губу. — Но разве она уже не выгнала кого-то несколько недель назад?

Я попыталась воззвать к самолюбию Зои.

— Мы не можем позволить себе быть третьим выбором Саши Уортингтон. Как на это посмотрит пресса? Вообще…

— Дело решенное, — перебила Зои. — Мы не можем отказаться от четырех миллионов. Работа срочная.

— Это не ее свадьба через две недели? — забеспокоилась Рен, вспомнив, наверное, сообщение на сайте о переносе даты. Вспомнила она, возможно, и о фотографиях «голых под простынями», потому что побледнела вдруг и всплеснула руками. — Зои, за это браться нельзя.

— У Саши все разработано, — успокоила ее Зои. — От вас требуется сделать несколько звонков и добавить креативности. Собственно, с этой свадьбой и планировать ничего не надо. К тому же Саша такая милая девушка. Вам она понравится.

Мы с Рен переглянулись.

— Зои, она была здесь?

— Да. Я встречалась с ней вчера вечером.

Я снова посмотрела на доску.

— Саша заходила в эту комнату?

— Нет, конечно, — заверила нас Зои. — Я все время была с ней.

Мы немного успокоились, но сомнения еще оставались.

— Да расслабьтесь вы. — Шефиня поцокала языком. — А не можете, так у меня есть таблеточки.

Вот уж нет. Я лучше уйду, чем сяду на фармацевтику.

— Саша и Донни будут здесь через час, так что приведите себя в презентабельный вид. — Она имела в виду наши джемпера и джинсы. В шкафу, в другой комнате, у нас всегда висели наготове для такого случая костюмы от Донны Карана, так что придать себе презентабельный вид мы могли за несколько минут. Презентабельный и профессиональный. Мы кивнули, и Зои, цокая каблучками, удалилась в свой офис. Может быть, следующим нашим клиентом станет сам Сатана?

— Вот уж повеселимся, — рассмеялась Рен, оглядывая комнату и прикидывая, что еще можно сделать до прихода Саши Уортингтон, потому что потом мы закроем дверь на ключ. Согласно требованиям безопасности и здравого смысла.

Я надела коричневую юбку и жакет, заколола волосы коричневой заколкой и улыбнулась про себя. Да, повеселимся. Это уж точно.

Нам приходилось иметь дело со всеми и всякими. Мерзкими богачками и избалованными принцессами, аристократками и выскочками, звездными милашками и звездными маньячками, злюками, психованными и алкоголичками. Мы имели дело с матерями, устраивавшими свадьбы дочерей, пока те учились в колледжах за семью морями, с клиентами, швырявшими в нас предметы мебели и проливавшими слезы. Нам попадались женихи, которые отчаянно флиртовали с нами.

Мы видели все. Но мы знали, что никогда, никогда у нас не было ничего подобного тому, что будет с Сашей Уортингтон.


Она приехала в розовом лимузине. И о ее прибытии сразу узнало полгорода. Вереница машин следовала за ней несколько кварталов, потому что Саша стояла, высунувшись из люка в крыше автомобиля, и махала приветственно толпе. Выли сирены. Детишки бежали по тротуарам. Раздосадованные полицейские пытались как-то регулировать движение, но «пробка» только разрасталась, и буквально в несколько секунд угол улицы, на который выходили наши окна, оказался забит зеваками. Толпа уже не помещалась на тротуаре и выплеснулась на проезжую часть. Саша села, закрыла люк и стала ждать. Пока толпа станет еще больше. Пока подъедут папарацци. А потом она выйдет.

Полная противоположность Селии.

Мы с Рен, прижавшись к стеклам, наблюдали за происходящим, не беспокоясь о том, что нас увидят снаружи. Некоторое время назад Зои распорядилась покрыть окна специальным составом, позволяющим нам видеть всех, а нас — никому. Требования безопасности. Приватность и конфиденциальность.

Полагаю, Саша не попросит нас подписать какое-либо соглашение о конфиденциальности. Не будет телефонов со скрэблерами и доскональной проверки со сканированием сетчатки глаза. Скорее всего, она просто назовет нам номер ближайшей рекламной компании и предложит оповестить весь миро о размере ее платья. Или, скорее, о том, что у нее будет под платьем. Если, конечно, что-то вообще будет.

Рената подмигнула мне. Как и меня, ее все происходящее позабавило. Цирк приехал.

Саша выступила из лимузина в розовых шортах и коротеньком, облегающем белом топе с надписью «Будущая невеста». Все это я уже видела в тематических разделах свадебных журналов. Донни выбрался вслед за ней в розовом, как у гомика или сутенера, костюме. Ага, значит, она все-таки перетянула его в свою розовую веру. И, разумеется, подмышкой у нее был крашеный — разумеется, в розовое — пуделек, который на большинстве фотографий напоминал чучело и, очевидно, жил лишь в надежде на спасение от рук какого-нибудь активиста Общества за гуманное отношение к животным.

Саша помахала толпе, оставила несколько автографов, попозировала, выставив бедро, репортерам, а потом страстно поцеловала Донни, для пущего эффекта схватив его за ляжку. Каждая секунда — шоу. Все для народа.

Пара направилась к входу в здание, и мы, потеряв их из виду, торопливо стерли свои следы с оконных стекол.

— Готова? — спросила Рен, поправляя жакет. После родов он сидел на ней даже лучше, чем до того.

— Готова, — ответила я и впервые за несколько дней по-настоящему улыбнулась.


— Мили, Рената. — Зои первой поприветствовала гостью и лишь затем провела ее в офис, где ждали мы. Дверь в рабочую комнату предварительно заперли на ключ и на всякий случай забаррикадировали письменным столом с цветком в горшочке. — С удовольствием представляю вам мисс Сашу Уортингтон и ее жениха Донни.

Похоже, такой чести, как назвать фамилию, она ему не оказала. Нетипично для Зои. Очевидно, невзлюбила с первого взгляда. Мы тоже. У него были какие-то неживые глаза под полуопущенными веками, которые, казалось, ничего не замечали, и он даже не соизволил поздороваться.

— Здравствуйте, Саша. — Я протянула руку и только тут заметила, что наша клиентка уже изменила надпись на топе с помощью обычного маркера. Теперь там было написано не «Будущая невеста», а «Блудущая невеста». Орфография ее, разумеется, не заботила. Не закатывай глаза, напомнила я себе.

— Вы… — Она похлопала ресницами, каким-то непонятным образом украшенными на конце крошечными розовыми точками.

— Мили. А это Рената, — напомнила я, отступая на шаг, чтобы не выдать ненароком своего отношения к этому наряду роллерскейтера 70-х с высокими розовыми кроссовками. Судя по всему, Саша так и не определилась с тем, какой именно ретро-стиль пытается ввести в моду.

— Добро пожаловать, — сладким тоном произнесла Рен, и по ее улыбке я поняла, что она с трудом удерживается от смеха. — Примите наши поздравления с помолвкой.

Саша тут же запрыгала и стала демонстрировать нам руку с обручальным кольцом на пальце. Такого представления наш офис еще не видел. Мы с Рен тоже запрыгали. Зои большой радости не продемонстрировала. Донни же заинтересовала заставка на мониторе Зои. Глядя как зачарованный на распускающуюся розу, он отчетливо выговорил «ух ты», да так и застыл, позабыв закрыть рот и склонив голову набок.

Волосы у Саши были бледно-платиновые с розовыми концами и желтой прядью на затылке. Кто-то мог бы подумать, что она играла в пейнтбол, но на самом деле это было сделано намеренно. Обе руки ее от запястья до локтя покрывали серебряные браслеты. К ним как-то примазался желтый от Лэнса Армстронга. И красная каббалистская нитка. Чтобы всему соответствовать. В животе у нее был брильянт, понятное дело, розовый. Из-под низкого пояса шортов выглядывала верхушка тату. Сделанного совсем недавно. Возможно, в ней было зашифровано имя Донни. Или название ее последнего компакт-диска. Или его диска.

Поймав мой взгляд, Саша поиграла мышцами, как делают исполнительницы танца живота и под кожей будто прошли волны. Вот бы и мне так научиться.

Прежде чем Саша успела продемонстрировать нам другие фокусы из своего танцевального репертуара, Зои сухо прокашлялась и сняла с полки папку толщиной никак не меньше четырех дюймов. Папка была, разумеется, розовая, как и все собранные в ней бумаги.

— Саша подготовила для нас кучу инструкций. Все должно быть только так, как хотят они с Донни, и никак иначе. Компромиссов быть не может.

Что ж, компромиссы никому не нравятся.

— Дела будете вести непосредственно с Сашей, без участия ее ассистентов, — продолжала Зои, перечисляя детали соглашения, достигнутого накануне вечером. — Списком вин будет заниматься Донни.

Кто бы сомневался.

— Примерка платья завтра в девять вечера. Мили, пойдешь с Сашей. Рената, останешься здесь; на тебе переговоры с поставщиками.

Какая досада! Рената первой получит доступ ко всем этим спискам розовых деликатесов.

— Поскольку до свадьбы осталось всего две недели, дел у нас очень много. — Зои украдкой взглянула на Донни, сидевшего за ее столом и с безразличным видом гонявшего по кругу ее ручку. Что это с ним такое? — Саша, можете звонить нам в любое время дня и ночи, включая уик-энд. Номера всех наших сотовых у вас есть.

— Спасибо, Зои, — прервала ее Саша. Похоже, длинные речи ее утомляли. Впрочем, так же возможно, что ее беспокоило поведение Донни, увлекшегося игрой с ручкой. — Мы лишь хотели бы сказать, что всегда мечтали работать именно с вами.

Ну да, особенно после того, как выгнали первых двух координаторов.

— И мы бы хотели, чтобы вы пришли на свадьбу! — пропищала она. — Разве это не чудно?

Мы молчали. Будь у нас сверчки, они бы наверняка застрекотали. Разумеется, координаторы ВСЕГДА присутствуют на свадьбе.

— Мы собираемся зарезервировать «Ред Ривер Рок Лобстер». Обожаю лобстеров! — простонала Саша. Э, да с ней тоже что-то не то. — Знаете, там ведь будут все.

Люди уже откликнулись на приглашения, разосланные первыми, впоследствии уволенными координаторами.

— Какие будут распоряжения в отношении прессы? — спросила Рен, поступив весьма рискованно и смело, поскольку раньше о присутствии на свадьбе репортеров даже речи не заходило. В данном случае мы нисколько не сомневались: представители средств массовой информации расположатся на первых рядах, тогда как паре-тройке приглашенных родственников достанутся оставшиеся места.

— Распоряжения? — Саша непонимающе заморгала.

Слишком длинное слово.

— Где бы вы хотели их разместить, и как нам следует их обслуживать? — Рен убрала руки за спину.

— Вы имеете в виду… типа… что наливать? — Глаза у Саши расширились. Об этом она не подумала. — Ууу! Бар для прессы? Здоровски придумано!

Зои послала Рен предостерегающий взгляд. Нам не нужна лишняя работа.

— Ладно, посмотрим, что на это скажет ваш агент по связям с общественностью. Может быть, мы поставим им что-то, а потом вы с Донни подойдете и выпьете с ними. — Рен широко улыбнулась и одобрительно кивнула.

— Она мне нравится. — Саша тоже кивнула, копируя жест Рен. — Пусть она пойдет со мной завтра на примерку, а не другая.

«Другая» — это наверное я?

— Как пожелаете. — Зои покрутила кольцо на пальце, вероятно, обдумывая, разумно ли посылать на примерку Рен в ее язвительном настроении.

— О, вот что еще. Мы бы хотели шума, — спохватилась Саша. — Кое-что мы подготовили, и вы могли бы разослать кое-какие материалы прессе. Типа… допустить утечку…

Типа…

— Ну, например, какие у нас будут цветы или там… шары…

Шары? Что же там еще, в этой толстенной папке? Я уже чувствовала — без стакана «маргариты» изучать ее будет невозможно.

— И… да, розовые голуби, — вспомнила Саша и счастливо заулыбалась. — С блеском.

Ох-хо-хо.

— Саша, вам нужно подумать и, может быть, изменить этот пункт, — предупредила Зои. — Нужно удостовериться, что на птиц не станут наносить ничего токсичного. — При слове «токсичный» Донни оторвался от ручки и поднял голову.

Саша тут же надулась, выпятила нижнюю губу и стала похожей на Эмму. Кто-то сказал что-то очень похожее на «нет».

— Э, разве мы не договорились насчет голубей? — Теперь она разговаривала как Девушка из Долины. — Я думала, это уже забито.

— Мы сделаем все, что в наших силах. — Зои пожала плечами. — Но есть законы штаты, направленные против жестокого обращения с животными.

Я посмотрела на унылого пуделя подмышкой у Зои. Мигал он как-то уж очень медленно. К черту их, но на что они подсадили ПЕСИКА?

— Мы сделаем все возможное, — добавила Зои, и я поняла, что эту битву ей не выиграть. А значит, голуби будут выкрашены и покрыты лаком.

— Раз уж вас интересует этот вопрос, могу предложить следующее, — вмешалась я, сделав шаг вперед. — На церемонии мы используем обычных белых голубей, а потом договоримся с редакторами «Инстайл Уэддингс» и «Пипл», чтобы птицам цифровым способом придали нужный цвет — специально для вас.

— А они это смогут? — Саша подалась вперед, голубые глаза ее расширились, рука взлетела к горлу. — Смогут окрасить голубей? И добавить блеск?

— И добавить блеск, — пообещала я. — У меня есть знакомые в художественных редакциях обоих журналов, а у них есть знакомые в художественных редакциях других журналов, так что это сделают все. И не придется конфликтовать с ОГОЖ.

— А кто такой этот Годж? — полюбопытствовала, нахмурившись, Саша, и тут Рен не выдержала и отвернулась.

— Неважно, мы все сделаем, — отрезала Зои, ставя точку в дискуссии, которая могла привести к необратимым результатам, и передавая папку мне, что следовало понимать как начало процедуры прощания.

— О, и я хочу корону! — воскликнула Саша, когда они с Донни уже двинулись к выходу вслед за Зои. — Корону с розовыми брильянтами из Германии. Говорят, у них самые лучшие. А еще я слышала, что Кик Лайонс собирается подарить розовые брильянты Селии.

Саша закинула удочку и теперь ждала нашей реакции, какого-либо подтверждения того, что мы действительно занимаемся свадьбой Селии и Кика. И тут я поняла. Бедная девочка просто хотела пригласить ту же команду координаторов, что обслуживает звездную пару. Мы ответили ей непонимающими взглядами. Впрочем, большого секрета в этом уже не было. В конце концов я даже засветилась с Киком на обложке журнала. Слух о том, что мы работаем с ними, уже никого не удивлял, но это вовсе не означало, что мы собирались раскрывать какие-либо детали или даже просто подтверждать его.

— Что? Они не розовые? — с невинным видом спросила она и, помахав нам ручкой, сделала Донни знак следовать за ней. Маневр дался ему не без труда — путь преградил дверной косяк.

Мы подождали, пока они войдут в лифт и спустятся по крайней мере на пару этажей, и лишь потом набросились на розовую папку. Зои открыла шкафчик под своим столом и достала все необходимое для «маргариты» и три стакана.


— Они выбрали другое место.

— Великолепно.

Саша и ее кавалер уже не хотели проводить свадьбу на соседней от Кика и Селии улице, предпочтя перенести ее на другое побережье, точнее, в роскошный особняк на Род-Айленде. Может быть для того, чтобы Донни был поближе к своему дилеру.

— Пожалуйста, поменьше шуточек, — предупредила Зои сразу после того, как перед нами стал разворачиваться грандиозный план с длиннющим розовым шлейфом свадебного платья Саши и сделанной на нем акварельными красками надписью «Я так счастлива». Немецкую тиару с розовыми камешками следовало дополнить розовыми сережками и розовыми туфлями, потому что «на каблуках я смахиваю на шлюху». При этом даже почти обнаженная на фотографиях в Интернете она выглядела скромной и застенчивой.

Саша выразила желание, чтобы пианист исполнил «Свадебный марш», и мы порадовались, что традиции все же сохраняются, и что нам не придется действовать исподтишка, навязывая ей свое мнение. Впрочем, следовавшая далее запись развеяла наши иллюзии — «а потом пусть переходит к чему-нибудь погорячее».

Интересно, есть ли права на порномузыку?

— Что-нибудь погорячее? — удивилась Зои и, подумав, выдала: — Это, например, ямайское?

Иногда случается, что шуток становится уж слишком много.

Саша хотела идти к алтарю в сопровождении отца, но еще прежде по проходу ее должны были эскортировать агент, менеджер по рекламе, стилист, адвокат и инструктор по йоге. Именно в этом порядке и по пять шагов каждый. А кто же поведет к алтарю Донни? Офицер по надзору, агент, поручитель из «Анонимных алкоголиков», дилер и менеджер по продажам?

В составленном Сашей списке приглашенных значились звезды-тинейджеры, ее подружки и соперницы, те супер-врагини, которых она таскала за космы в ночных клубах, если кто-то из них осмеливался словом переброситься с ее бойфрендом, и которых поносила потом в песнях. Фотографии этих девиц постоянно выскакивали на обложки «Тин» и «Твинс» с броскими подписями вроде «ЛДН — Лучшие Друзья Навеки» или «Кики Увела Парня у Киры!» Сомневаюсь, что среди них были настоящие подруги, но по такому случаю агенты по рекламе специально созванивались и заключали своего рода перемирие во имя всеобщего блага. И тут же из карманчика торчали фотографии — одинаковые лица, одинаковые головы. Модели из рекламных агентств! Саша хотела видеть рядом с собой наемных красоток! «Чтобы все было красиво!», написала она. В команде Донни тоже не нашлось места суровым парням со шрамами на физиономии — ее составляли мальчики из тех же модельных агентств и его двоюродный брат, вероятно попавший в компанию из-за сходства с женихом.

— Господи. — Рен покачала головой, перелистывая страницу. — Пожалуйста, позвольте мне провести кастинг этих парней.

Я рассмеялась и наклонилась, чтобы рассмотреть их получше. А почему бы и нет? Она теперь одинокая женщина.

— Нет, правда, я всего лишь хочу покомандовать ими, — хихикнула Рен. — Ну пожалуйста, Зои, поручи их мне.

— Их уже отобрали. — Зои отпила из стакана. — Так что нам тут делать нечего.

— Стоп! — вскрикнула я. — А это, черт возьми, что еще такое!

Зои перевернула страницу назад. Наклонилась.

— Боже!

— Священник? Они что же, проводили кастинг среди священников? Искали симпатичного святого отца?

— Ну и что тут такого? Священник тоже должен быть фотогеничным. — Рен погрозила мне пальчиком — плохая Мили.

— Саша уже сделала нам комплимент, позволив присутствовать на свадьбу, — рассмеялась я. Рен подхватила. Зои не поняла, что нас так развеселило. «Маргарита» в сочетании с лекарствами дает тормозящий эффект.

— Медовый месяц в «Сент-Барте», — обнаружила я. — Саша заказала шампанское, свежие цветы каждый день, водку, «твинкис»… — Список получился длинный. Ух.

— Мы занимаемся только свадьбой, — нахмурилась Зои.

— Кольца куплены и оплачены, цветы заказаны… — Я листала страницы. — Что? Они хотят выкрасить в розовое цветы?

Зои кивнула.

— Но они же и без того розовые!

— Ей нужен определенный оттенок розового, так что придется все покрасить. Из пульверизатора. А также нанести золотистые прожилки.

— Что?

— Прожилки. Наугад нанесенные полоски. Донни нравится граффити.

Мы закивали, как будто соглашаясь с такой логикой.

— Золотистые блестки должны быть и на скатертях.

— Разумеется.

— Что тут у нас еще? — Я пролистала розовые странички, морщась от обилия ошибок и смайликов над каждой буквой «i». По верху каждой страницы шли розовые поцелуйчики. — А вот это забавно…

— Что ты там нашла?

— У ее песика намечено свидание. — Я рассмеялась. — И нам придется подготовить романтический столик для двух собачек. Столик высотой в три дюйма от пола, со скатертью и двумя блюдечками с золотистым суси. — Самое интересное, что делать это нам уже приходилось. — Надеюсь, бедняжка хоть немного встряхнется.

— Наверняка! А что такое с этим песиком? — рассмеялась Рен, и тут телефон у нее на колене завибрировал. Улыбка погасла. — Кстати, о собаках…

Звонил Пит, и она ответила.

— Что? — Несколько секунд Рен слушала, подбоченясь, потом бросила: — Нет. — Она захлопнула крышку и покачала головой. — Ну, что там у нас дальше?

— Брачные клятвы… — Я помахала листочком, держа его за уголок двумя пальцами, и покрутила бедрами.

— О, это должно быть интересно! — рассмеялась Зои, заметно повеселевшая после половины «маргариты».

Я прочистила горло.

— Я, Саша, беру тебя, Донни, в мои пожизненные партнеры по танцу. Обещаю всегда быть с тобой в одном ритме… — Я поморщилась, как будто попробовала что-то кислое. — Ты… Боже.

— Что? — Рен снова улыбалась, словно разговора с Питом и не было вовсе.

— Девочки, такое вслух не произносят.

— Людям не нравится, когда из брачной клятвы выбрасывают «пока смерть не разлучит нас», — вздохнула Зои.

— Они их и не выбросили. Все здесь. — Я улыбнулась и снова помахала листком. — Типа…

— Типа? — нахмурилась Рен. — Что ты имеешь в виду?

— Здесь сказано «пока смерть не случит нас».

Мы с Рен чуть не покатились со смеху, Зои лишь покачала головой. То ли ее огорчило вольное обращение с брачными клятвами, то ли клонило в сон после «маргариты».

— Вернемся к псу. — Рен взяла полоску розовой бумаги. — Пока Саша и ее подруги будут делать прически и макияж, одной из нас нужно взять песика и отвезти на свидание в собачий спа.

— О, нет!

— О, да. «Стрижка, чистка, покраска и наращивание когтей. Но прежде аквамассаж, где песика нужно держать в воде и массировать не менее чем десятью струями», — продолжала читать Рен. — Тут есть еще что… «отжимание анальной железы».

Я поморщилась.

— Это что-то связанное с толстой кишкой?

— Понятия не имею, — пожала плечами Рен.

— Что ж, скоро выяснишь! — рассмеялась я.

— Зои, мне нужно повышение. — Рен наклонилась к Зои, но та уже посапывала носом.


Рен позвонила мне с примерки и тут же прислала на сотовый фотографии Платья. Топ представлял собой почти прозрачную сеточку с матерчатыми вставками в форме сердечка над грудями, затем шла другая, примерно шестидюймовая вставка, доходившая до огромного разреза впереди. На шлейфе и впрямь сияли слова «Я так счастлива», но они должны были исчезнуть после подгонки. Если только у нее не было припасено что-нибудь на изнанке. Меня бы это совсем не удивило.

Перед глазами бежали строчки сообщений от Ренаты:

ПЛАТЬЕ НУЖНО РАСПУСТИТЬ.

С. ХОЧЕТ БОЛЬШЕ РОЗОВЫХ БАНТОВ ПО НИЗУ ОТКРЫТОЙ СПИНЫ.

УБЕЙ МЕНЯ СЕЙЧАС.

Я отстучала ответ.

РОЗОВАЯ КАРТОШКА-ПЮРЕ С СОУСОМ.

РОЗОВЫЙ СВАДЕБНЫЙ ТОРТ С РОЗОВОЙ КАРАМЕЛЬЮ. СЕМИЯРУСНЫЙ.

УБЕЙ МЕНЯ СЕЙЧАС.

Снова, словно в ответ на мои мечты, зазвонил телефон. Рассел.

— Привет, — с улыбкой в голосе сказал он.

— Привет, — выдохнула я, держа телефон обеими руками и чуть ли не прижимая его к лицу. — В самый раз.

— Спасаю от каких-то неприятностей?

— У меня здесь телеконференция. — Я отступила от трубки на другой линии. Скучать по мне они не будут, а последний вариант попрошу прислать по факсу. — В меню все должно быть розовым.

Рассел рассмеялся, и я поняла — в голове шеф-повара уже завертелись, просчитывая варианты, колесики.

— Что у тебя? — спросила я, имея в виду, ты уже все обдумал?

— Порядок. — На этот раз ответ прозвучал на удивление уверенно, без вздоха огорчения вместе точки. Как будто он и вправду был в порядке. Звучит обнадеживающе. — Хотел пригласить тебя кое-куда.

Ну уж на уик-энд в Долфин Данс я больше не поеду. Никогда.

— У Эммы завтра вечером репетиция танца, и мы хотели бы, чтобы ты приехала.

Я улыбнулась. А вот это еще более обнадеживающе.

— То есть мы наконец-то увидим, как она танцует.

— Да, наконец-то. — Он тоже рассмеялся. — Мы с ней недавно кое-что обсудили.

— Например?

— Например, такую тему: «Папе хорошо с Мили, так что веди себя прилично». — Он улыбался, и я, чувствуя это, закрыла глаза, чтобы наслаждаться каждым его словом. Папе хорошо с Мили… — Я сказал ей, что ушел от тебя, чтобы не мучить ее.

Он всего лишь защищал дочь.

— Сказал, что меня это очень опечалило, — продолжал Рассел. — Знаю, Мили, она не произвела на тебя впечатления, но у нее очень доброе сердце.

Знаю. Я видела это в ее глазах. В первый день.

— Она извинилась передо мной и попросила позвонить тебе. — Он рассмеялся, вспомнив, как это было. — И даже подсказала, что я должен тебе сказать.

— И что же?

— Что у тебя красивые волосы. И что ты… лучше относишься ко мне, чем ее мама. — Прежде чем я успела ответить, он продолжил: — Сейчас она готовит для тебя открытку. Пригласительную открытку на репетицию.

Спасибо, спасибо, спасибо.

— А вот немного инсайдерской информации… — Рассел прикрыл трубку, так что голос стал едва слышен. — Эмма обожает маргаритки, так что если ты захватишь букет…

— Поняла. Спасибо за подсказку. — Я слышала разговор на другой линии, где шеф-повар обговаривал что-то со своим помощником и помощником Саши. Они все говорили и говорили о том, как сделать тот или иной хлеб розовым, но чтобы он не походил на куски розовой плоти. — Какие еще будут наводки?

— Ну… — Он помолчал. — Эмме очень понравилось ожерелье Селии, и если тебе удастся достать его…

Я улыбнулась.

— Если ты полагаешь, что это сработает, я прямо сейчас слетаю за ним в Калифорнию. Думаю, ради такого случая Селия согласится его отдать. — Я не шутила. И тут меня осенило. У меня же есть розовые кристаллы для Сашиных салфеток. Она хотела, чтобы на салфетках были выложены монограммы, и я заказала три тысячи кристаллов. Ты же видишь, куда я клоню, да? — Итак, если уж я вовлекла Эмму в кампанию под лозунгом «Я люблю Мили»… — Что же я могу сделать с ее отцом?

— Спасибо, что дала мне время на раздумья, — продолжал он. — Мне было нелегко просить тебя об этом.

— Мне тоже было нелегко, — вздохнула я. — Так по тебе скучала…

— А я по тебе. И… знаешь, ты была права, когда сказала…

Что сказала?

— Я действительно был счастлив в тот день… когда собирался встретиться с тобой в Долфин Данс. И я действительно воспользовался предательством Пита, чтобы… В общем, я смалодушничал.

Правота не всегда радует.

— Ладно, Рассел, не будем об этом. Я и сама наделала ошибок. Но теперь все позади.

— Да, позади.

На другой линии кто-то воскликнул «Йоо-хууу», кто-то свистнул. Меня могли вот-вот раскрыть.

— Извини, надо бежать, — прошептала я. — Пока не застукали за посторонними делами на работе.

— Поговорим позже.

Да, поговорим. Я приду к тебе.

Поставщик одарил меня коротким, но выразительным взглядом, как бы говоря, надеюсь, мы вас не утомили. Я виновато кивнула, и пока они спорили, как сделать розовым салат, молча пила кофе.

Глава 38

Мокрые камни мостовой поблескивали у меня под ногами в кружочках падающего от уличных фонарей света. Осень наступала, высылая по вечерам приятную прохладу. Я прижимала к груди букетик маргариток для Эммы, словно надеясь вместе с ними передать ей часть моей любви к Расселу.

— Привет, Мили, — раздался у меня за спиной знакомый голос.

Брайан.

Я машинально зажала между пальцами длинный, с зазубринами ключ: если что, ударить и удрать. Народу на улице было много, так что он не настиг меня одну в темном переулке. В случае чего, есть еще одно оружие, острый каблук.

— Оставь меня в покое, Брайан. Ни какой информации ты не получишь.

В ответ он лишь назвал несколько цифр «555-87-54». Номер сотового Рассела.

— Думаю, ты все-таки поможешь мне.

Раньше я как-то не замечала, какие неприятные, узкие, словно прорези, у него глаза, какие жесткие черты лица. Человек посторонний, не знающий Брайана так, как знала его я, назвал бы это лицо крысиным.

— Он знает о тебе все и не поверит ни единому твоему слову. — Я пожала плечами, демонстрируя полное равнодушие к его невысказанной угрозе. — Так что найди себе другую жертву.

Отвернуться и уйти уверенной походкой… на каблуках… по мостовой… да, это нелегко. Но… когда находишь настоящего мужчину, сразу видишь, насколько бледны на его фоне все остальные. Через пару кварталов я снова улыбалась.


— Мили! — Эмма стала вдруг моей новой лучшей подружкой. Что еще сказал ей Рассел? Маленькая проказница подбежала ко мне в розовом трико и розовой тюлевой пачке, с убранными в классический балетный узелок волосами. На ногах — балетные тапочки со следами от зеленого мела. И разводами от пятновыводителя.

— Эмма! — Удивленная столь теплым приемом, я невольно оглянулась — нет ли здесь какого подвоха. Девочка обняла меня, а ее подружки, такие же ангелочки в розовых трико, обступили нас, с любопытством разглядывая незнакомую женщину.

— Это Мили… она знакома с Киком Лайонсом, — поспешила объяснить Эмма, и маленькая толпа ахнула от восторга. — Скажи им, Мили. Скажи, что я разговаривала с Киком Лайонсом. Они мне не верят.

— Это правда. — Я обвела взглядом окруживших меня девочек. — Вообще-то эти цветы от них, Кика и Селии. Я протянула букетик из белых и желтых маргариток — насчет цвета Рассел ничего не сказал, — и Эмма посмотрела на меня удивленно и радостно, а потом по лицу ее расплылась счастливая, теплая улыбка. Она поднесла цветы к лицу, и все подружки тоже наклонились, чтобы ощутить их аромат. В этот миг Эмма стала настоящим героем.

Прислонясь к стене, сложив на груди руки, за происходящим с интересом наблюдал Рассел.

— А Селия Тайранова? — спросила самая крохотная из девочек. — Эмма, ты знакома с Селией Тайрановой?

Эмма только улыбнулась и кивнула.

— А знаешь, что еще? — Я наклонилась и шепнула ей на ухо несколько слов.

— Не может быть! — Эмма отпрыгнула, повернулась и замерла, подбоченясь, в горделивой позе, как настоящая драматическая актриса. — Я поеду на свадьбу Кика Лайонса!

Рассел подмигнул мне — отличная работа.

— А я буду цветочницей? — спросила она, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Это мне было не по силам.

— Нет, милая. Но у тебя будет самое красивое платье, ладно? — Я не знала, какой будет реакция, но получилось совсем даже неплохо. Все эти балетные принцессы заулыбались и теснее обступили Эмму. Все хотели быть ее лучшими подружками. — А теперь беги, готовься к выступлению, а мне еще нужно поговорить с твоим отцом.

Девочки унеслись шумной стайкой, визжа и прыгая, а я, вполне довольная собой, медленно подошла к Расселу, встречавшему меня долгожданным объятием.

— Здорово все получилось, — сказал он, когда я прижалась к его груди. — Надо же, сдать знаменитостей, чтобы расположить к себе шестилетнюю девочку.

— Каждый делает то, что должен. — Я пожала плечами.

— Что ж, в данном случае сработало. — Он поцеловал меня в макушку.

Да, сработало.

— Привет обоим, — прозвучал у меня за спиной голос Ренаты. Обернувшись, удивленная, я удивилась еще больше, увидев, с кем она пришла: это был парень с фотографии из розовой папки. Парень из модельного агентства. — Познакомьтесь, это Кайл. Кайл, мои друзья — Мили и Рассел.

Мы поздоровались, и он улыбнулся. Глаза у него были пронзительно зеленые, а на щеке и подбородке, когда он улыбался, проступали милые ямочки. Высокий, больше шести футов, широкоплечий, великолепно сложенный. С первого взгляда было ясно, что под рубашкой скрываются впечатляющая грудь и живот. Да и одет Кайл был гораздо лучше большинства отцов, пришедших поддержать своих дочерей-балерин.

— Ну, Мили. — Рен подмигнула мне. — Что может быть лучше, чем обслуживать свадьбу знаменитостей?

Я растерянно смотрела на нее. К чему она клонит?

— Ну… не знаю. А что?

— Не обслуживать никакую свадьбу. — Она рассмеялась.

Рената уходит?

— Что? — Пожалуйста, дай мне хотя бы пять минут. Только пять минут. Чтобы все было о’кей. Пожалуйста.

— Саша Уортингтон отменила свадьбу! — Рен ткнула меня в локоть и покачала головой. — Представляешь?

У меня только что челюсть не отвалилась. Отменила свадьбу? И это после того, как я столько часов просидела над составлением дурацкого розового меню! Да как она могла!

— Шутишь?

— А вот и нет. — Рен покачала головой. — Нам только что позвонили. Похоже, они решили, что рекламы от отмены свадьбы будет больше, чем от ее проведения. Саша уже играет новую роль, несчастной, бедной, несостоявшейся невесты. Ее показывают по всем каналам, ей все звонят, сочувствуют.

— Невероятно. — Я смахнула со щеки выбившуюся из-за уха прядку, недоверчиво покачала головой. Компьютер в голове уже подводил итог всего, что мы успели сделать для Саши. И Донни, который, если уж на то пошло, может быть, и не знал, что он помолвлен.

— А еще у нее выходит книга… мемуары о несостоявшейся свадьбе, — добавила Рен. — Уже и обложка готова, можно посмотреть на веб-сайте.

Значит, все планировалось уже давно, и мы были всего лишь средством в этой игре. Конечно, ей пришлось потратиться на нас, выложить за работу пятизначную сумму, но обещанная книга принесет ей куда больше. Скорее всего, сумму с шестью нулями. Вот для чего были нужны розовые поцелуйчики на каждой страничке в свадебной папке. Все предназначалось для книги. Саша тщательно разработала свою стратегию, и ее визит к нам стал точкой в игре.

— А еще она выставляет на аукцион платье, тиару и прочее, — сообщила Рен.

— Ну почему мы сами не догадались? — вздохнула я, крепче прижимаясь к Расселу, который заботливо погладил меня по спине. Погладил да так и оставил руку пониже талии. Стоп, разве я говорила ему, что всегда мечтала об этом?

В зале зажглись и погасли огни — сигнал зрителям занять места. Мы прошли мимо вооружившихся видеокамерами родителей к задней стене, где нашли четыре свободных стула. Заиграла музыка, вспыхнули прожекторы, представление началось, и малышка Эмма выпорхнула на сцену во главе юных балерин.

Примерно часом позже, когда спектакль закончился, и все, дети и родители, собрались вместе, я вытащила из сумочки плоскую, квадратную коробочку, перевязанную ленточкой и украшенную бантом. Эмма сразу поняла — это ей, а вот Рассел, удивленно вскинув брови, вопросительно взглянул на меня.

— Эмма, цветы были от Кика и Селии, а это — от меня.

Девочка торопливо сорвала оберточную бумагу, едва не выронив подарок, а когда сняла крышку, издала вопль, напугавший других родителей. Стоп, что я сказала? «Других родителей»?

— Вау! — Эмма достала чудесное ожерелье из розовых и прозрачных кристаллов, точную копию того, что стащила из вазы в моей комнате, того, что было разработано специально для Кика и Селии, того, что стоило 750000 долларов и должно было красоваться на невесте в день свадьбы. Да, с таким украшением быть ей звездой квартала. — Папочка, а мы можем пойти теперь в «Тако Белл»? И можно мне надеть мое ожерелье?

— Что ты еще не сказала? — Рассел многозначительно кивнул в мою сторону.

Эмма улыбнулась.

— Спасибо, Мили.

— Пожалуйста.

— А знаешь что? — Эмма посмотрела на меня снизу вверх. — Ты мне нравилась еще до цветов.

— Неужели? — притворно удивилась Рената. — И когда же Мили так тебе понравилась? — Она подмигнула мне. Похоже, ей тоже удалось получить доступ к некоей инсайдерской информации. Назревало что-то хорошее…

— Когда она только приехала в Долфин Данс… в тот день, когда мой папа снова стал улыбаться.

Глава 39

— Уберите его, — сказала я охраннику. — И делайте с ним, что только хотите.

Каждый из шести кроманьонцев — они были в черных костюмах, с микрофонами на лацканах — положил на Брайана лапу. Одна рука обхватила шею, другие стиснули плечи и локти. Брайан метнул в меня полный ненависти взгляд. Остальных папарацци, попрятавшихся по машинам на холме, с которого они следили за поместьем Селии и Кика, мы трогать не стали. Это их укрытие я заметила еще раньше, во время девичника Селии, а потом сама добралась сюда по грязной и извилистой горной дороге, чтобы лично проверить, что именно они смогут ухватить их телескопические линзы. Я точно знала, что Брайан будет здесь, и потому прихватила с собой парней из Грозной дюжины, пообещав им большую охоту.

При нашем приближении они затаились.

Я вышла из машины в строгом, до колен, зеленом платье, с убранными назад волосами, на каблуках и с ниткой бледно-зеленых камушков на шее и попросила моих великанов вытащить одного из машины.

— Но сначала… — Я подошла к Брайану и взяла у одного из охранников изъятую камеру. — Давайте запечатлеем этот момент? — Я сделала несколько снимков моего преследователя в крепких руках серьезных ребят. — Будет что показать детишкам. И вспомнить, как случилось, что ты один не сделал фотографий свадьбы Селии и Кика.

— Сука, — прошипел Брайан, и я отступила — не хватало еще перепачкаться ядовитой слюной.

— Нет, еще нет… — Я улыбнулась, сняла рацию с пояса одного из своих ребят и, сделав Брайану знак помолчать, поднесла воки-токи к губам. — Селия, Кик… давайте.

И тут же папарацци, отталкивая друг друга и сопя, бросились к дороге, щелкая на бегу своими дорогущими камерами. А далеко внизу, но в пределах досягаемости чудо-объективов, Кик и Селия вышли на лужайку позади виллы в своих свадебных нарядах. Вышли, обнялись, поцеловались и помахали папарацци руками. Они сделали это в качестве личного одолжения мне и чтобы насолить Брайану. Он не получит ничего. Ни единого снимка.

— Вот теперь согласна, я — сука. — Я подмигнула Брайану и потрепала его по щеке. — Уведите его, мальчики.


Гости начали прибывать. Был один из тех чудесных сентябрьских деньков, когда в небе ни облачка, а воздух тих, сух и тепел. Прекрасная погода, чтобы стоять на ступеньках поместья в светло-зеленом платье и приветствовать съезжающихся на лимузинах гостей. Настоящих знаменитостей, от вида которых замирало сердце. Они приезжали с восхитительно одетыми детишками и, разумеется, без всяких крашеных пуделей. Саша Уортингтон пыталась испортить праздник, но ее чудовищное розовое платье было замечено на дальних подступах к поместью, и опасность ликвидирована. Посторонние, не внесенные в список машины останавливались у ворот, что освобождало меня от неприятных разборок и споров со взаимными оскорблениями. Наша первая линия обороны действовала безупречно. Никто не мог войти на территорию поместья без белой повязки на рукаве, которые были разосланы всем приглашенным гостям этим утром.

На подъездной дорожке развернулась знакомая машина. Рассел и Эмма! Приветливо улыбаясь поднимающимся по ступенькам гостям, я шагнула навстречу своим любимым. Шагнула и замерла. Рассел вышел в в великолепном костюме, а Эмма буквально выкатилась с переднего сидения в розовом платьице и с подаренным мной ожерельем на шее. Я потрепала ее по щечке, улыбнулась и подмигнула, а потом поцеловала в щеку Рассела.

— Ну и ну, — присвистнул Рассел, с восторгом оглядывая поместье. — Надеюсь, ты довела здесь все до совершенства.

— Кстати о совершенстве. Ты выглядишь настолько великолепно, что это несправедливо по отношению к жениху. — Я провела ладонью по лацкану.

— Ты тоже поступаешь несправедливо по отношению к невесте — от тебя же глаз не отвести, — ответил он.

— От меня тоже не отвести, — заявила Эмма, вызвав смех и улыбки вокруг, и показала пальчиком на ожерелье. — Копия ожерелья Селии. Единственная. Такой ни у кого больше нет.

— Какая ж ты у меня красавица, — рассмеялся Рассел.

— Да, на остальных цветочниц теперь никто и не посмотрит, — пошутила я.

— Боюсь, ты права. — Рассел еще раз поцеловал меня и, помахав, отошел в сторону, чтобы я смогла вернуться к работе: встречать гостей, направлять их сад, где официанты уже разливали шампанское. А еще нужно было улучить момент и проверить, на месте ли мои знаменосцы. Барабанщиков и горнистов предупредили не шуметь, чтобы их появление стало сюрпризом для Селии. Кстати, неплохо бы взглянуть и на саму невесту.


— Тук-тук. — Я открыла дверь в комнату Селии. Ее подружки вертелись у зеркала в соседней ванной, так что возле невесты столпотворения не наблюдалось. — Как дела?

Она стояла у окна, глядя на занимающих места гостей. Знаменосцев Селия не видела даже отсюда, и я порадовалась, что убрала их пораньше.

— Волнуюсь, — вздохнула она. — Но не нервничаю.

— Хорошо.

— Даже не верится, что этот день наконец-то настал. Все будто во сне. — Она пожала мне руку. — Спасибо тебе, Мили. Не представляю, что бы я без тебя делала.

— Всегда рада помочь. — Я обняла ее, осторожно, чтобы не помять платье. — Должна тебе признаться, совершенно искренне, что ни одна пара не значила для меня больше, чем вы с Киком. Не ожидала, что найду в вас таких добрых друзей.

— Мы тоже не ожидали. — Селия рассмеялась. — Но так ведь даже интереснее, верно? Кстати, а где Зои? — Она наморщила носик. — Мы не видели ее весь день. С ней все в порядке?

— Да. У нее одно важное поручение, но она появится еще до начала церемонии.

— Ага, очередной сюрприз от Кика, да? — догадалась Селия. — Поехала за кем-то в аэропорт?

Отвлеки ее. Отвлеки ее сейчас же.

— Кик попросил передать тебе вот это… — Я протянула ей конверт, и она, взяв его любовное послание, отступила в сторону и помахала перед глазами рукой, отгоняя слезы. Пока Селия читала, я отыскала взглядом Рассела и Эмму, которые уже нашли свои места в пятом ряду. Одно место оставалось свободным в ожидании меня. Впервые за все время мне предстояло сидеть среди гостей. Обычно я наблюдала за церемонией с балкона или из окна. Случалось и сидеть в комнате, откуда вообще ничего видно не было и откуда в случае необходимости меня вызывали по сотовому телефону. Здесь все было по-другому.

В дверь постучали. Сестры и мать Селии хотели побыть с ней наедине, поэтому я отправилась к жениху.

— Тук-тук, ты одет? — спросила я и толкнула дверь. Но Кика в комнате не оказалось. Жених отсутствовал.

Но не потерялся.

Я знала, где его искать. В часовне.

— Кик?

Он стоял на коленях перед алтарем.

— Пора.

Он поднялся, смахнул пылинку с коленей и улыбнулся мне. Я потрепала его по руке.

— Спасибо, Мили. — Направляясь к двери, он мимоходом поцеловал меня в щечку, и у меня потеплело на душе при мысли о том, какая счастливая это будет пара. Прежде чем последовать за ним, я помолилась, чтобы мир и люди никогда не развели этих двоих.


Мне никогда не забыть выражения на лице Селии, когда с их первым поцелуем в качестве мужа и жены, бледно-лавандовые флаги упали, а вперед выступил строгий строй барабанщиков, и палочки ударили по туго натянутой коже, отбивая тот потрясающий ритм, от которого у меня всегда мороз проходил по коже. Селия повернулась к матери и сестрам с восторженным лицом и даже всплеснула руками, как бы говоря «вы можете в это поверить?», а они, кивая в такт музыке, присоединились к аплодисментам. Барабанщики подошли к самой паре, поклонились им, выпрямились и, перебросив палочки, выдали еще один ритм. Селия вскинула руки. Ей это понравилось. Кик, отыскав меня взглядом, подмигнул и качнул головой. Я кивнула в ответ.

И тут в воздух поднялись голуби. Белые, конечно. Пять дюжин.

Кик и Селия поженились. Они танцевали под Криса Ботти, а мне пришлось еще долго объяснять любопытным, что жених и невеста — каждый в отдельности — выбрали мистера Ботти в качестве сюрприза друг для друга. Такое вот совпадение.

Кик обнимал жену, что-то тихонько нашептывая ей на ухо, и глаза ее сияли от счастья, а его от гордости за обожаемую Селию. Шлейф подобрали так, чтобы он падал каскадом, и невеста выглядела такой изящной и миниатюрной во всем этом наряде, среди блестящих, отливающих всеми цветами радуги кристалликов. Ее костюмер — и подруга — стояла с нами, замирая от счастья за Селию.

Я прошлась взглядом вокруг, проверяя, все ли в порядке. За столиками расположилось около девятисот гостей, и все смотрели на Кика и Селию, что довольно необычно для звездных свадеб. Обычно половину гостей приводят на подобного рода торжества деловые интересы, и пока жених с невестой танцуют или режут торт, они пожимают руки и заключают сделки. Здесь было не так. Кик и Селия безраздельно занимали внимание гостей. От них невозможно было оторваться. И не только потому что они были прекрасны, но и потому что прекрасен был сам момент.

Песня закончилась, и я оглянулась на Рассела. Рядом с ним стояла Рен вместе с Кайлом и Зои Он держал в руке бокал шампанского, но смотрел на меня. И мое сердце переполнялось восхищением.

— Вот ты где. — Селия и Кик шли к столику, чтобы выпить первый тост, но остановились рядом со мной. — Секреты вы держать имеете. — Селия наморщила нос. — То-то молчали, когда я попросила привезти Криса.

— Поверь, у нас никогда ничего подобного не случалось, — рассмеялась я. Со всех сторон доносились приглушенные голоса: это она все организовала… Мили… — Никогда еще жених и невеста не заказывали одну и ту же песню. Еще одно доказательство того, как вы подходите друг другу.

— Самое время для сюрприза номер десять, — объявил Кик, и я бросила взгляд на Селию, ожидая увидеть на ее лице первые лучики радости. Но на сей раз я ошиблась — сюрприз поджидал меня. — Это тебе, Мили.

— Что? — Я едва не подавилась шампанским, глоток которого успела пропустить наспех.

Селия и Кик переглянулись, потом Селия сказала:

— Мы хотим, чтобы вы втроем, ты, Рассел и Эмма, погостили здесь, пока мы будем на Мальдивах.

На секунду все замерло. Умолкла музыка. Стихли голоса девяти сотен гостей, звон посуды. Реальность замедлила ход, а потом вдруг накатила и обрушилась на меня.

— Шутите… — прошептала я.

Они разом покачали головой.

— Серьезно, — сказал Кик, все еще держа за руку Селию. Солнце, отражаясь от ее кольца, копии обручального кольца ее матери, било в глаза. — Мы хотим, чтобы вы остались на неделю. И не только, чтобы прибраться после свадьбы. — Он улыбнулся. — Ты организовала для нас свадьбу, о которой можно только мечтать, и теперь нам хочется сделать что-то приятное для тебя. Для всех вас.

— Я же вижу, как он на тебя смотрит. — Селия ткнула меня локтем в бок. — И я знаю, через что тебе довелось пройти. Так что считай это небольшим отпуском. Правда, Мили…

Так мне достался сюрприз номер десять. И оказался он совсем не новой машиной, на что так часто и прозрачно намекал Кик.

Сам же Кик преподнес Селии сюрприз номер одиннадцать, спел для нее, а потом — сюрприз номер тринадцать! — преподнес ключи от лыжного домика, который втайне купил, отремонтировал и заново обставил. Прекрасное зимнее убежище.

Эвелин Гринберг напилась и ушла рано, даже не попрощавшись с Селией.

Зои раздала кучу визитных карточек и выслушала массу комплиментов, но, принимая их, отдала должное и нам, своим «ангелам». С помадой у нее никаких проблем не возникло.

Рен танцевала с Кайлом, немало обрадованным известием, что ему не придется участвовать в свадьбе Донни. Малыша Джеймса они носили по очереди. Моя подруга выглядела на десять лет моложе и сияла от обретенного счастья. Что ж, в конце концов он был на десять лет моложе.

Эмма быстро подружилась с другими девочками, и они, заняв уголок площадки, демонстрировали свои достижения. Она то и дело махала нам, и ожерелье у нее шее прыгало от счастья вместе с ней.

А я танцевала с Расселом, который все время спрашивал, не хочу ли я, чтобы на нашей свадьбе все было розовое.

Sharon Naylor. It's Not My Wedding: (But I'm in Charge) (2007)

© перевод: С. Самуйлов, 2014

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    Загрузка...