загрузка...
Перескочить к меню

Коллекция «Этнофана» 2011 - 2013 (fb2)

- Коллекция «Этнофана» 2011 - 2013 (а.с. Этногенез. Фан-версия) 3.44 Мб, 727с. (скачать fb2) - Алексей Юрьевич Толкачев - Вячеслав Иванов - Николай Кузнецов - Александр Жуков - Сергей Белов

Настройки текста:



Коллекция «ЭтноФана» 2011–2013

Содержание:

Илья Кирюхин — Пророчество (рассказ)
Илья Кирюхин — Искушение-3. Бесконечная игра (пролог и 6 глав)
Николай Кузнецов — Две смерти сержанта Рика Манчини (рассказ)
Николай Кузнецов — Маруся. Альтернатива (новелла)
Антон Каленюк — Перемены (пролог и 2 главы)
Дмитрий Винокуров — Грань-1. Феникс (пролог и 10 глав)
Дмитрий Винокуров — Грань-2. Феникс (пролог и 2 главы)
Алексей Толкачев — Счастливое число (новелла)
Алексей Толкачев — Случайности не случайны (окончание, рассказ)
Алексей Чиченков — Дети пустоты (новелла)
Алексей Чиченков — Катастрофа (новелла)
Алексей Секунов — Платон-2. Теория хаоса (16 частей)
Алексей Секунов — Тайна Зари (4 части)
Лина Овсянкина[5] — Зазеркалье (7 глав)
Илья Соломенный — Ассасин (4 части)
Евгений Ткач — Битва с тенью (пролог и 3 главы)
Айназ Мусин[6] — Смертельная доставка (пролог и 6 глав)
Алекс Блейд — Иллюзия игры (10 глав)
Сергей Белов — Дримеры (6 глав)
Александр Жуков — Гора мертвецов (рассказ)
Александр Жуков — Генератор зла (рассказ)
Егор Шабалин — Такова участь (рассказ)
Вячеслав Иванов — Бонапарт (новелла, 3 главы)
Вячеслав Иванов — Первое знакомство[7] (рассказ)
Семен Косоротов — Пророк (новелла)
Антон Тагайназаров —
Василий Суривка[8] — Летальный исход (рассказ)
Роман Громовой — Рыцари[9] (начальные главы серии)
Александр Токунов — Лев Пустыни (рассказ)
Максим Осинцев — Иллюзионист(рассказ)
Егор Жигулин[10] — Вернётся кто-то другой (рассказ)

Илья Кирюхин

Пророчество

Рассказ — финалист лит. конкурса Этногенез-2012 (ноябрь-декабрь)

Свой уход она почувствовала уже днем. Жизнь уходит, забирая с собой последние силы, оставляя только воспоминания. Перед глазами плывут залы Эрмитажа, узкие улочки послевоенного Таллинна. Закрашенный купол Исаакия в блокадном Ленинграде сменяется сверкающим шпилем московской высотки. Хаотично вспыхивают наполненные красками и запахами картинки прожитых дней …

…слезы застилают глаза — в гардеробе заставили надеть неуклюжие войлочные тапочки поверх новых туфелек — никто не видит их красоту. Мама ведет ее за руку по череде музейных залов. Обида отступает, картины, позолота лепнины, вазы и скульптуры — великолепие дворца высушивает глаза. В санитарный день никто не может помешать прикоснуться к этому волшебству, но мама увлекает ее по сверкающему паркету.

Бородач с выпуклым открытым лбом и пышными усами сначала кажется страшным и угрюмым, но угощает чаем с шоколадной конфетой, внимательно выслушивает как дела в школе. Зовут его дядя Иосиф. В комнате пахнет табаком и музеем. На стенах висят огромные вышитые нитками картины в резных рамах. В них, как в огромных окнах, виден сумрачный лес.

— Осталось 80 лет до предсказанного и Вы, Иосиф Абгарович, знаете о пророчестве так же, как и я — «в начале Великого цикла, в год Черной Змеи, единый сосуд соединит кровь хранителей силы и вновь появится тот, кто подчинит себе божественный сплав». Я привела дочь специально, чтобы мы могли убедиться, что она унаследовала дар. Она последняя в роду, у меня больше не будет детей.

— Фатима, Вы уверены, что стоит это делать? — голос бородача заглушается скрипом выдвигаемого ящика, — она еще ребенок, а это не безопасно. Даже легкое прикосновение этих предметов иногда лишает сознания взрослых людей.

Папироса, едва заметная в его усах, выпускает клубы сизого дыма, которые заполняют комнату.

Мама оборачивается от окна, в котором была видна Нева, — извините, Вы можете не курить? Муж не любит, когда мои волосы пахнут табаком, а мыть их — целый день.

Мама не носит хиджаб, но платок всегда скрывает ее волосы от посторонних. Когда она моет голову, обе дочери помогают ей расчесывать густые светло-каштановые волосы. Мама встает на табурет, чтобы волосы не падали на пол и им с сестрой было удобнее их расчесывать. Если в окна заглядывает неяркое северное солнце, кажется, что мама окутана облаком из сверкающего красного золота.

— Мам, может чайку? — голос сына возвращает к реальности. Он сидит у кровати и вытирает полотенцем руки. Пахнет хлоркой.

Это младший. Он приезжает до и после работы: постирать, убрать и покормить. Ночует дома, на другом конце Москвы. В свете ночника видны темные круги вокруг глаз и осунувшееся лицо. «Как же он устал, — тяжело думает она, — больше тянуть нельзя, сегодня я должна все ему рассказать».

— Сынок, переночуй сегодня здесь.

— Конечно, только звякну домой, — берет телефон и уходит на кухню.

…бородач открывает шкатулку, в ней на бархатной подушечке лежит металлическая подвеска.

— Доченька, возьми это, — мама протягивает ей красивого зайчика.

Фигурка касается пальцев, обжигает их холодом, как будто зайчика принесли в дом с мороза, ладошку покалывает. Ощущение неожиданное и приятное.

— Пожалуйста, сильно сожми кролика, — глухим голосом просит дядя Иосиф.

Она послушно сжимает фигурку и чувствует, как под пальцами поддаются лапки и брюшко зверька.

— Вот! — она возвращает кролика. На его боку четко видны вмятины от детских пальцев, а лапки вдавились в тельце.

— Видите, Иосиф, — мама отдала ему кулон. Бородач потрясенно крутит в руках фигурку.

— Это невероятно! Металл поддался пальцам ребенка!

Он с изумлением рассматривает фигурку и протягивает ее маме.

— Фатима, смотрите, металл восстанавливает форму!

— Убедились? — мама берет дядю Иосифа за руку, — обещайте, что будете оберегать ее, если со мной и мужем что-нибудь случится. Я чувствую — впереди нас ждут тяжелые времена.

Пройдут годы, и она расскажет сыновьям о сокровищах Эрмитажа, о которых услышит на лекциях дяди Иосифа — академика Иосифа Абгаровича Орбели …

— Мам, я подремлю немного, — слова сына снова возвращают ее в реальность. Он тяжело встает и исчезает в полумраке квартиры. Слышно, как ветер бросает охапками снег в огромные окна сталинской высотки.

…ленинградская квартира. Подъем по лестнице с двумя ведрами невской воды дается с трудом. Ноги не слушаются, и кружится голова. Сегодня в штабе МПВО ее наградили кульком сушеной моркови за три потушенные «зажигалки»— можно будет заварить чай.

Дядя Иосиф принес кусок рафинада. Но мама спала, и он побоялся ее будить. Она уже месяц не поднимается — нет сил, и опухли от голода ноги. Сегодня будет праздничный ужин.

Помыла пол Илие Рувимовне и получила две витаминные горошины. Обычно за эту работу можно получить одну горошину, но сегодня у Илии именины и она дала две. Старая еврейка всегда говорит своим похожим на карканье голосом: «Нельзя просто так раздавать что-либо. Все в этом мире надо заработать. Пусть это будет пустяк, но только через ТРУД, — у нее получается ТГУУУД, — заработанный пустяк ты будешь ценить — в нем тепло твоей души и сила твоих рук».

До войны Илия работала в аптеке на Невском. Когда Молотов сообщил, что в 4 утра, «германские войска напали на нашу страну», — она пришла к ним домой и просила маму срочно купить сахар, спички и мыло.

— Фатима, у тебя девочки, твоя кровь и плоть, и их надо кормить. Беги ко мне в аптеку, купи поливитамины, пока они есть.

Мама отшучивалась: «Иля, этих фашистов завтра отшвырнут до Берлина. Аллах не допустит».

Не пройдет и трех месяцев, как они с мамой будут собирать в кастрюли горелый сахар, перемешанный с землей, который тек с горящих Бадаевских складов.

Оранжево-коричневый кипяток издает химический запах, но похож на чай. Надо решать, чем топить. От большой библиотеки остались только несколько книг, которыми мама особенно дорожила. Огромный Коран, где каждая страница украшена вручную, в кожаном переплете и золотыми уголками. Дореволюционное издание «Илиады». Большой том Пушкина, сборники Блока и Гумилева. Сегодня приходит время Александра Сергеевича. Фолиант скрывается за дверцей буржуйки.

— Доченька, — мамин шепот сливается с шумом метели, разгулявшейся за окном.

— Мамочка, я сейчас. Чай готов, есть сахар, витамины! Сегодня пируем!

Всполохи из щелей разгоревшейся буржуйки освещают ночную комнату. На мгновение показалось, что полупрозрачный силуэт проступает из мрака в дальнем углу.

— Доченька, подойди поближе. Я ухожу. Прости меня, родная, я не успела тебе все рассказать — глаза мамы закрылись. Тишину нарушает только ветер в печной трубе. Неожиданно голос ее крепнет, она приподнимается на подушке, по вискам текут ручейки пота, — ТЫ ВЫЖИВЕШЬ И НАЙДЕШЬ ТОГО, С КЕМ ВЕРА, НАДЕЖДА И ЛЮБОВЬ! ЛЮБЛЮ ТЕБЯ И ЖДУ.

Ее голова запрокидывается, судорога пробегает по телу.

Светает. Из зеркала, которое занимает стенной проем в глубине маминой комнаты, на нее смотрит изможденная седая женщина. Ей недавно исполнилось семнадцать.

Фатима ушла, не успев передать последней в роду то, что ее предки несли из поколения в поколение тысячи лет.

Закончится Великая война, фашистские орды отхлынут от стен города-дворца, и сын армянского князя Орбели, Иосиф, расскажет дочери татарского мурзы Байкеева, девушке с седыми волосами, какой груз лежит на ее плечах.

— Девочка, ты не совсем такая, как все. Тысячи лет кровь вашей семьи несет в себе половинку целого. Существует пророчество, по которому раз в 60 000 лет половинки соединяются, и рождается человек с очень редким талантом — делать людей подобными богам. Очень давно, от одной почтенной армянской женщины я услышал эту легенду. К сожалению, в те места пришли турки и вырезали всех армян, никого не осталось. В Ленинграде я встретил твою маму. Они с мужем переехали сюда из Поволжья, чтобы укрыться в большом городе от людей, которые преследовали их семью из поколения в поколение. От нее я узнал, что услышанная мною легенда повествует о реальном факте. Скоро, возможно, ты встретишь человека, кровь которого несет другую часть целого, и в вашем ребенке или его ближайших потомках соединится разделенное когда-то. Что это, я не знаю, как не знала и твоя мать. Но могу сказать одно точно — за тобой будут охотиться, тебя будут искать и попытаются не допустить вашего соединения. Прошу тебя, поменяй имя, фамилию, но никогда не забывай, чья ты дочь.

Весна в Таллинн приходит внезапно. Пронизывающий сырой зимний ветер с Балтики стихает. Стремительно лопаются почки, и город накрывает зелень, зацветают яблони. Море в заливе меняет свинцовую безысходность на яркую лазурь, сливаясь с весенним небом.

Анечка Штейнбест мчится домой на своем Харлее по послевоенному Таллинну. Бросив мотоцикл у крыльца дома, она стремительно взбегает к себе на второй этаж, на ходу скидывая мотоциклетный шлем и кожаную куртку. Надо быстро привести себя в порядок — сегодня он знакомит ее со своей старшей сестрой. Внутри все трепещет. Страшно. Его сестре может не понравиться, что они живут не расписанными.

— Люба, познакомься, моя жена.

В глазах его сестры настороженность и холод предубеждения: «Как Вы добиваетесь столь убедительной седины? Очень оригинально».

Кожа покрывается мурашками от ощущения надвигающейся грозы.

— Аннушка не красится, — ставит он точку в смотринах, — это Блокада.

Холодность уходит с красивого лица Любы. Она смущена от своего предубеждения.

Вечером, за чаем с его любимым вареньем из райских яблок, Анна узнала, что сестер ее мужа зовут ВЕРА, НАДЕЖДА И ЛЮБОВЬ…

Сияние хрустальной люстры таллиннской квартиры сменяет тусклый свет ночника.

Храп сына возвращает ее из мира воспоминаний…

«Надо позвать Кирюшу. Я не могу уйти, как ушла мама. У него нет дяди Иосифа, и некому объяснить мальчику, что его ждет. Кирилл должен все знать и, если понадобится, рассказать своим детям».

— НИКТО, НИКОМУ, НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН, — безликий голос шелестит в голове, — и не расскажет. Твой час настал, и ни сын, ни внуки не узнают тайну. Время близко, но люди еще не готовы…

Нечеловеческое стеклянное лицо нависает над ней.

— Кирилл! — кажется, крик распахивает двери, вышибает оконные стекла, впуская зимнюю стужу в дом. Но с губ слетает лишь тихий стон, и ее веки опускаются навсегда.

На другом конце Москвы мальчик улыбается во сне. Он счастлив — фигурка кролика выпала из рук и, сверкая, стоит на мокром песке. Уже несколько ночей один и тот же сон заставляет его просыпаться посреди ночи. Он один сидит на берегу быстрой реки и лепит фигурки из серебристого металла. Но они упрямо превращаются в бесформенные комки. Мысль бьется на кончиках пальцев и ускользает.

Сегодня он не один. Рядом с ним бабушка. Она поднимает фигурку и протягивает ему — «Видишь, надо только успокоиться и знание придет к тебе, руки сами все сделают».

Кирилл проснулся посреди ночи, увидев безвольно свесившуюся с кровати руку и с щемящей тоской понял, что она ушла и ушла, не попрощавшись, когда он спал…

Искушение Книга третья Бесконечная игра

Издавна люди говорили,

Что все они рабы земли

И что они, созданья пыли,

Родились и умрут в пыли.

Но ваша светлая беспечность

Зажглась безумным пеньем лир,

Невестой вашей будет Вечность,

А храмом — мир.

«Людям будущего» Н.Гумилев 1905 г.

Пролог

Часть 1. Вне времени

Они восседают на тронах Жизни и Смерти. Их время — безвременье. Они ощущают друг друга, пребывая в различных пространствах. Они не спеша ведут игру, порождая и убирая игровые фигуры, меняя условия игры, не представляя ее цели. Они не знают, откуда они появились, и кто когда-нибудь продолжит их игру.

— По моему, мне удалось найти возможность покинуть место игрока, — в голосе слышится едва скрываемое торжество.

У того, к кому были обращены эти мысли, они вызвали легкое раздражение.

— Коллега, надеюсь, Вы хорошо подумали, прежде чем решили закрутить эту авантюрную интригу с цивилизациями на окраинах Млечного пути? Конечно, искушение получить все и сразу велико! Поразительно, но неужели Вам не надоело экспериментировать с этими простейшими? Поверьте, что этот ход я предвидел, поэтому нейтрализую Вашу атаку простым и испытанным способом — Ваши разумные существа, обуреваемые манией величия, сами займутся формированием цивилизации на соседней планете. И, как обычно, дитя уничтожит родителя, а затем выродится само. Согласитесь, старый испытанный способ — наиболее надежное решение. — На мгновение говорящему показалось, что его собеседник довольно хмыкнул. — Не вижу ничего смешного. На Вашем месте, я бы признал поражение в этом раунде.

Собеседник помедлил мгновенье (за это время в глубине Вселенной, на краю неприметной галактики Млечный Путь, как называли ее местные простейшие существа, прошли тысячи лет) и неожиданно согласился.

— Да, того азарта, который горел в нас, когда мы включились в Игру, уже нет. Согласитесь, мы превращаемся в механизмы, которые дают традиционные ответы на привычные ходы. Скучно. Поэтому Ваше решение я ожидал. Более того, готовил его, надеясь на Ваш традиционный ответ. И не ошибся. Признаюсь, эти дети и есть моя цель, которую Вы преподнесли мне сами. Теперь — дело времени, и новый игрок сядет на Ваш или мой трон, чтобы поупражняться в создании хитросплетений Бытия.

— Откуда такая уверенность, что ничтожные простейшие с окраины Вселенной в состоянии осознать даже самые банальные аксиомы сущего? Что они вообще могут представить? Насколько я понимаю, это нечто сиюминутно-белковое. Этакая органическая пародия на жизнь, которая, не успев зародиться, уже умирает. Миг между Рождением и Смертью.

— Какая разница? Пока мы с Вами препирались, один из этих, как Вы говорите, простейших, вырезал из местного материала подобия тронов, на которых мы находимся.

— Уверен, что это Ваших рук дело. Подбросили идейку — существо и радо стараться, — в голосе Игрока зазвенел металл раздражения.

— Странно, что это вывело Вас из равновесия. Ведь сами прекрасно знаете — это не так и чувствуете, что их воображению не нужны подсказки. Однако, в одном Вы правы, они поглотят тех, кто их породил. И вот тогда придет наша очередь потесниться.


— Теперь закрывай глаза, — голос мальчика трепещет от волнения. Его спутница послушно закрывает глаза и тьма отступает. Мягкий белый свет окутывает их. Взявшись за руки, мальчик и девочка застыли в нежной белизне. Нет верха, нет низа. Есть он и она, брат и сестра.

— Как тебе это удалось? — ее изумлению нет предела. Стоило закрыть глаза, как окружающий мир исчез. Исчезли звуки, пропали запахи. Нет ни холода, ни тепла. НИЧЕГО НЕТ. Она оборачивается к брату — он есть, он рядом, его глаза открыты. — Почему я с закрытыми глазами, а ты нет?

— Открой. — Он хмыкнул, — И хватит держать меня за руку, не маленькая! — Мальчик выдергивает руку и исчезает в белой пелене. Она открывает глаза.

Ничего не изменяется.

— Ты где? — чувство беспомощности и одиночества сумраком заползает в душу.

— Да здесь я! — улыбка брата проявляется прямо перед ней. Он что-то жует, протягивает ей бутерброд с толстым куском «докторской». В нос ударяет острый запах свежего хлеба и колбасы, — держи, это тебе.

Зубы впиваются в мягкий «бутер». Мелькает мысль о том, что неплохо бы чем-нибудь запить и неожиданно она ощущает в руке тяжелую кружку. Поднимающаяся струйка пара доносит запах какао. «Нет, наверное, лучше чай, или сок, или …», — череда сомнений проносится в голове, меняя цвет, температуру и аромат содержимого кружки. Выбор остается за соком. Подкрепившись, девочка ловит себя на мысли, что уже не удивляется ничему.

Ее брат чем-то увлеченно занят. Усевшись «по-турецки» прямо в воздухе он делает руками загадочные пассы. Пелена перед ним сгустилось серым клубком, из которого начинает проявляться причудливый замок.

— Что ты делаешь? — Не задумываясь, она усаживается рядом с ним и старается получше разглядеть, чем он занимается.

— Скучно. Хочу слепить себе какой-нибудь мир и поиграть, — пробурчал мальчик. Клубок растет. В нем уже можно различить каменные башни замка, увенчанные позеленевшими от времени медными крышами; скалистые острова, покрытые зеленью. Неожиданно в лицо детей полетели брызги бушующего в клубке океана.

— Ух, ты! А мне можно? — У девочки заблестели глаза. Не успела она произнести эти слова, как перед ней из окружающей белизны стала появляться зеленая лужайка, на которой, как в мультике «про ворону[11]», из бесформенного разноцветного комка стал образовываться домик. Перед ним на лужайке под яркими зонтиками расположилась семья отдыхающих. От мангала поднимался ароматный дымок жареного мяса.

— Тебе что, все еще есть охота? — мальчик обернулся на аппетитный запах, и в его руке появилось большое красно-зеленое яблоко. Недовольно взглянув на брата, девочка на мгновенье задумалась, и яблоко трансформировалось в стаканчик с мороженым. Довольно хмыкнув, она забрала мороженое и, зажмурив глаза, отправила ложечку лакомства в рот.

Мальчик увлеченно строил мир, полный приключений, битв, страстей и ярких красок. Мир его сестры представлял собой полную противоположность. Его центром была жизнь небольшой семьи, окрашенная нежными пастельными тонами. Семьи, где отношения между детьми и взрослыми пронизывала гармония любви и нежности.

Неожиданно ощущение постороннего присутствия чего-то или кого-то отвлекло мальчугана от увлекательного занятия. Ощущение было едва уловимым, но никак не давало сосредоточиться на создании шикарного открытого автомобиля, которому предстояло мчаться по пустынной автостраде.

Пространство вокруг, как и прежде, окутывала ровная белая мгла. Только в отдалении ее нарушали две едва различимые тени. Приглядевшись, он увидел мужчину и девушку, с интересом наблюдающих за игрой детей. То, что рядом с девушкой стоял мужчина, мальчик скорее догадался. Это была высокая фигура, закутанная в плащ.

— Почему Вы не оставите их в покое? — голос женщины глухо звучал сквозь белый туман. — Неужели прошлые попытки ничему вас не научили?

— Почему не научили? — вопросом на вопрос ответил ей собеседник, — Вы же сами знаете, что наши усилия увенчаются успехом. Хотя, это, как у вас принято говорить, «Пиррова победа»[12]. А оставить их в покое мы просто не можем. Нам никто не позволит. Вы же знаете главное правило игры — мы играем кем-то, нами играет кто-то.

— И никто не знает, чем закончится эта игра, — продолжила девушка. — Сейчас вы играете людьми, подбрасывая или отбирая Предметы, но рано или поздно они людям не понадобятся. Вы сами запустили механизм, который сделает их более могущественными, чем вы. Не боитесь дожить до этого времени? — Она не смотрела на собеседника, с нескрываемым изумлением наблюдая зарождающиеся миры, которые заполняли пространство вокруг детей.

Мужчина вздохнул и, поежившись, плотнее завернулся в плащ.

— К сожалению, они очень быстро учатся и скоро сами станут игроками. Да, я боюсь, что мои потомки сами испытают на себе, как можно быть «пешкой» на этой «шахматной доске». Впрочем, вам ли этого не знать? — он с грустью посмотрел на собеседницу.

— Да, я знаю, что значит быть «фигурой на игровой доске». Меня и создали именно как фигуру, которая, выполнив свою роль, будет небрежно сброшена на пол. Но у меня есть МОЯ цель. Она куда прозаичней и понятней. Я хочу простого «человеческого» счастья, — на слове «человеческое» девушка сделала особое ударение. Видимо, оно имело для нее особое значение. — Если я правильно сыграю свою «партию» — меня ждет приз, о котором такие, как я, не могут и мечтать. Я смогу печь пироги с капустой и яблоками любимому человеку.

— Ну да, ну да. Мы играем кем-то, нами играет кто-то, — тихо повторил ее спутник, — и в этой игре нет выигравшего.

— Поверьте, я выиграю! — в голосе собеседницы прозвучала агрессия и вызов. — Я буду любить и буду любима.

— Да. Яблоко от яблони… — мужчина хмыкнул, — годы, проведенные среди них, — он указал на детей, — не проходят даром. Невольно начинаешь говорить на их языке.

— Я не обижаюсь, вам все равно не понять Галатею[13]!

Собеседник с немым вопросом повернул к ней свое полупрозрачное лицо.

— Извините, но Вы мало напоминаете статую, хоть Вас и создавали явно с учетом самых изысканных вкусов аборигенов. — Лишенная интонаций речь «прозрачного» не смогла скрыть пренебрежения и к собеседнице, и к играющим детям. Он никогда не испытывал симпатии к «фигурам» на игральном поле. Последние 120 000 лет пошли им на пользу: шерсть уже не курчавится так по всему телу и хвост не топорщит сзади одежду. Тем не менее, люди остались теми же агрессивными и непредсказуемыми существами, несмотря на все усилия пришельцев.

Конечно, он помнил уроки прошлого. Такое забыть было трудно. Гордость Оммма Царем обезьян[14], как тогда они «пренебрежительно» назвали Избранного из числа аборигенов. Хануман с браслетами и посохом из «божественного» металла летал над землей, переносил горы, бился с врагами Рамы — аватары синеликого Вишну[15] (Оммма). Древние люди не представляли себе, как можно увековечить полупрозрачных богов, которые внушали им трепет и ужас. Они изображали этих богов с синей кожей[16].


Пройдут десятки тысячелетий и люди забудут, что боги их руками превратили цветущую планету в радиоактивную пустыню. Только легенды и сказки сберегут память о героизме, преданности, чудесах и волшебном могуществе богов.

Собеседники так увлеклись разговором, что совершенно не заметили, что играющие дети исчезли из поля зрения. На том месте, где недавно играли мальчик и девочка, клубилась непрозрачная сфера. Ее жемчужные переливы постепенно бледнели, и сфера начинала растворяться на фоне царящей вокруг белизны.

— Убедились? — С нескрываемым сарказмом обратилась молодая женщина к полупрозрачной фигуре, «кутающейся» в плащ, — со дня на день эти детки превратятся в полноправных игроков. Они уже сейчас создают свои миры, недоступные нашему взгляду.

— Чего вы боитесь? Эти дети еще не родились, — с досадой ответил ей собеседник.

— Поверьте мне, они родятся. Рано или поздно. И только они сами будут решать вопрос: менять существующий порядок вещей или нет. Нас не спросят.

Пролог. Часть 2.
23 октября 2012 года
Тибетский автономный округ КНР
Берег озера Манасаровар.[17]

Пока послушник преследовал странных паломников, гладь священного озера Манасаровар потеряла кровавые краски заката и превратилась в огромное черное зеркало с редкими искрами отраженных звезд. Эта тропа, которую паломники редко выбирали для прохода к священной горе, недолго шла вдоль прибрежной полосы озера. Вскоре она свернула в горы и запетляла среди скал вдалеке от озера. Изредка встречались паломники или жители деревушки, что расположилась неподалеку от монастыря Чиу[18]. Луна еще не появилась на небе, но света звезд хватало, чтобы заснеженные пики окружающих гор светились магическим голубым светом. Яркой пирамидой выделялась вершина Юнгдрунг Гу Це[19].

Послушник шел, повинуясь приказу настоятеля монастыря, который поручил молодому человеку не упускать из виду подозрительных путников. Однако, как только тропа стала петлять среди скал, черные одеяния растворили преследуемых в кромешной темноте. Ему уже показалось, что он не справился с поручением настоятеля, но стоило неизвестным выйти на открытое пространство, как они сразу обозначились двумя мрачными силуэтами на фоне освещенной звездным светом равнины.

Путники явно не собирались останавливаться.

Преследование завершилось, как только перед паломниками открылось ровное, лишенное растительности плато. Вершина священной горы гигантской голубой пирамидой светилась на фоне звездного неба. В ее свете стали заметны несколько больших каменных плит на краю небольшой равнины. Возле одной из них путники остановились. Тот, что шел первым, достал из торбы какой-то предмет и протянул спутнику. Острые глаза послушника позволили ему разглядеть, что это был стеклянный сосуд с жидкостью. Он подобрался к неизвестным на расстояние верного попадания колючкой в шею или голову.

Незнакомцы отхлебнули содержимого сосуда. Видимо, это был травяной настой, потому что обоняние молодого монаха ощутило резкий травяной аромат, в котором выделялись анис, сельдерей и мята.

Через несколько минут лица путников высветил небольшой костерок, разожженный из нескольких веток. Один из них положил в огонь небольшой сверток, и окружающее пространство наполнилось характерным запахом горящего овечьего кизяка[20]. На первый взгляд казалось, что паломники устраиваются на ночлег. На расстеленной циновке они разложили несколько мисок. В одну — что-то насыпали, в остальные разлили остатки жидкости.

Наблюдатель, чувствуя неладное, проверил спрятанную под одеждой трубку с ядовитой стрелой. Послушник давно не ел и мысли о пище вызвали у него бурчание в животе. Боясь быть обнаруженным, он постарался немного отползти, не теряя из виду объекты наблюдения.

Он напрасно беспокоился. Незнакомцы были всецело поглощены своим делом. Хоть темные спутанные волосы и скрывали черты лиц, тем не менее, наблюдатель смог различить их. Один, безусловно, глава этой экспедиции, был человеком пожилым, если не сказать старым. Глубокие морщины делали его лицо похожим на комок засохшей кожи. Длинный крючковатый нос и ярко блестевшие миндалевидные глаза выдавали в нем уроженца Арабского Востока. Его более молодой спутник был типичным жителем Тибета. Смуглое румяное монголоидное лицо. Подбитый мехом халат, из-под которого виднелись толстые ватные штаны. На давно немытой голове — видавшая виды линялая шляпа. Молодой человек внимательно слушал, что говорит его спутник и часто кивал головой.

Наблюдатель, примерившись, понял, что стрела из его «ружья» может не долететь до жертвы, и бесшумно пополз вперед. На его счастье, в локтях двадцати от путников высился большой обломок скалы. Теперь пара была, «как на ладони». В первый момент наблюдателю показалось, что на циновке разложена вечерняя трапеза путников. Однако, приглядевшись, он понят — «Араб» готовился совершить какой-то обряд. Он смешивал содержимое мисок, выплескивал на огонь костра немого из каждой и всматривался в клубы дыма и пара, поднимавшиеся над пламенем.

Наконец, все было готово. Старик сбросил с себя грязную верхнюю одежду и остался в халате кроваво-красного цвета с бледно-розовой вышивкой. Если бы молодой послушник находился поближе, он бы разглядел, что розовые пятна на халате — искусно вышитые драконы. Священник запел. Над пустынной ночной равниной поплыли звуки, в которых нельзя было различить отдельных слов. Это были звуки, объединенные единым ритмом. Звуки, исполненные нечеловеческой тоски и безысходности. Было что-то общее в этом пении с воем одинокого волка, давно отбившегося от стаи.

Зачарованный наблюдатель стал покачиваться в ритме песни и непроизвольно прикрыл глаза. Он чувствовал, как пение шамана лишает его сил и воли. Обессиленное тело стало заваливаться набок. Неожиданно голова ударилась о выступ скалы, за которой он прятался. Это привело молодого монаха в чувство. Приглядевшись, он заметил, что ситуация у костра изменилась. Завывания шамана потеряли свою плавность, ритм в них стал жестче. Напарник жреца сбросил с себя всю одежду и исполнял странный танец. Движения его были хаотичны, но, тем не менее, подчинялись магическому ритму, задаваемому пением шамана. Он кружился, скакал, размахивал руками. При этом голый человек не издавал ни единого звука. Глаза его были широко открыты, но было видно, что он ничего не видит, полностью захваченный своим танцем.

Послушник помнил, что настоятель просил его воспользоваться своим оружием только в том случае, если священник Бон достанет свой барабан и попытается ударить в него. Сейчас никакого барабана не было, но молодой монах понимал, что еще несколько минут и он потеряет контроль над собой и полностью очутится во власти чар шамана. Рука сама потянулась за пазуху достать трубку с ядовитой стрелой.

В этот момент пение резко оборвалось. Помощник шамана вспрыгнул на ближайшую каменную плиту и простер руки к небу. В слабом неверном свете костерка наблюдателю показалось, что рядом с обнаженным мужчиной появилась большая черная собака, но приглядевшись, он понял, что это только игра света и тени.

Резкий отрывистый крик шамана, и человек на каменной плите распростерся на ней. Ноги лежавшего нервно подергивались. Лицо было устремлено в ночное небо. Скрюченные пальцы ногтями царапали камень.

Неожиданно воцарилась полная тишина. Даже звуки дыхания не нарушали ее. Молодой послушник с ужасом ощутил, что не дышит. Грудная клетка не двигалась. Воздух не поступал в легкие. Светящаяся вершина священной горы стала расплываться в его глазах.

Последнее, что он увидел, была ослепительная вспышка на том месте, где лежал подручный шамана, и столб света, устремленный в небо.


Тело старого настоятеля, в одиночестве медитирующего на крыше, содрогнулось от острой боли. Отчаяние от того, что сердечная боль не дает сосредоточиться, не дает озвучить заветную мантру, заполняет сознание. Нет! Это бренное тело всегда было подвластно его бессмертному духу.

— Оммммм! — Боль на мгновение стихает. Дух, как всегда, торжествует над плотью! СВЕТ! ВСЕПОГЛОЩАЮЩИЙ, ИСПЕПЕЛЯЮЩИЙ СВЕТ!!!

Тело настоятеля заваливается набок. Сведенные судорогой пальцы, подобно когтям хищной птицы скребут линялый джут циновки. Ноги конвульсивно дернулись. Манасаровар…

Утром, когда послушники нашли труп настоятеля, они с трудом смогли оторвать тело от циновки из-за замерзших испражнений.

Глава 1

22:00. 27 октября 2012 года
Москва. Южное Бутово
Квартира Ильиных

Холодно. Буря гонит огромные волны нескончаемой чередой, бросает их на прибрежные скалы, тщетно пытаясь сокрушить берег и добраться до человека. Ветер срывает истеричные крики парящих над головой чаек. Холодно. Кажется, сердце остановилось. Шторм срывает одежду, но повернуться и уйти с этого утеса, нет сил. Уйти в тепло, в уют, к семье. Холодно и одиноко.

Земля под ногами дрожит от ударов волн. Невероятной высоты хрустально-зеленый вал обрушивается на берег и брызги достигают лица. Холодно. Вода струйками стекает по щекам. Руки висят плетьми и невозможно вытереть лицо. Пронзительный крик чаек иглой проникает в мозг. Холодно.

Птицы совсем не боятся его. Чувствуя легкую поживу, они кружат все ниже и ниже. Ураганный ветер уже не может заглушить хлопанья крыльев. Еще мгновенье, и они коснутся его лица.

— И-и-иллл! — рев ветра и глухие хлопки крыльев нарушает чей-то крик.

— И-и-иллл! — одинокий зов заставляет собраться.

Шторм вновь дотянулся холодными брызгами до лица. Холодно.

Вдруг сердце замирает — там, у горизонта сизый полог отрывается от бушующего океана, и алая нить чистого закатного неба отрезает тучи от воды. Кажется, стало даже теплее от далекого закатного солнца. Еще немного и небо освободится от ненастья, и он сможет оторваться от земли и вознестись прямо к Солнцу!

Какая-то особо смелая чайка, подлетев к самому лицу, больно ударяет крылом по щеке.

— Кирилл! Кирюша! — ангельский глас произносит его имя из поднебесья. «Видимо, все. Время пришло. Хорошо-то как!»

Благостные мысли нарушает надоедливая птица, которая опять машет крыльями и задевает глаза.

Кирилл Ильин разлепил веки как раз в тот момент, когда очередной стакан воды был опрокинут ему в лицо.

Потолок. Китайская стеклянная люстра. Лицо Ксении. Лицо жены почему-то опухло от слез. Штормовой берег сменился полом на собственной кухне, но так же омерзительно холодно и мокро.

— Кирилл! Кирюша! — теплые капли ее слез на его лице, — Илюша, папа очнулся!

Перед глазами изумленное лицо сына. Мысли ворочаются вяло, все еще кажется, что это мираж и через мгновение он опять останется в одиночестве над бушующим океаном.

— Пап, ты чего? — Илья помогает ему подняться и сесть за стол.

— Ор-рел! Ор-рел! — с холодильника раздался пронзительный крик Ираклия.

В глазах жены испуг и слезы.

— Ксенюшка, все хорошо. Не волнуйся. Я наверно быстро нагнулся. — Так хочется ее успокоить, вытереть слезы, но руки еще сковывает непонятная вялость. Ильин-старший взглянул на руки и пошевелил пальцами. Кисти были бордовыми от прилившей крови. Крепко сжав кулаки, он почувствовал, как туман в голове отступает. Он снова в состоянии контролировать тело.

— Пап, ну ты да-ал! — Илья с беспокойством подсел к отцу и чмокнул в щеку, — может «скорую», а?

Забота сына растрогала Ильина. Он даже на мгновенье забыл о том, что только что лежал на полу, поливаемый холодной водой.

— Этого еще не хватало! — возмутился он и осекся.

— Ор-рел! Ир-раклий! Ор-рел! — напомнил о себе попугай.

— Кыш, поганая птица! — замахнулась на попугая Ксения, — зачем на кухню притащился? Кыш отсюда!

Ираклий рассудил, что не стоит испытывать терпение хозяев, расправил крылья и спланировал на пол.

— Кольцо-то отдай! — наклонилась Ксения к птице, но попугай, переваливаясь как утка, ворча, убежал в гостиную.

— Вот засранец! — рассердилась на птицу Ксения, но догонять ее не стала. — А ты, — обернулась она к мужу, — живо в постель — мерить давление.

Когда все разошлись с кухни, она устало опустилась на стул. Череда несчастных случаев с мужем уже не укладывалась в версию простого стечения обстоятельств. Она так надеялась, что после этих нескольких дней в пансионате Кирилл окрепнет. И, вот, на тебе.

Особо ее испугало ощущение, которое она испытала в тот момент, когда мужу стало плохо. Как только Кирилл прикоснулся к старому бабушкиному кольцу, Ксении показалось, что все тело пронзило током. На доли секунды мир погрузился во тьму. Время остановилось, окружающий мир замер, будто была нажата кнопка «пауза». Остановилась сама ЖИЗНЬ. Только пульсирующая мысль — «Все кончено» и следом — «Все продолжается». Эта пара, подобно метроному стучала в голове.

Кнопка отжата.

Все, как и прежде. Кирилл лежит. К нему тянется Илюша. Попугай взлетает на холодильник. Все, то же, но что-то неуловимое ушло, оставив ощущение электричества в воздухе и металлический привкус во рту.

Тихо подошел Илья.

— Мам, что это было? — значит, ей не показалось, Илюша тоже что-то почувствовал!

— Не знаю, сынок. Как будто током ударило, что ли, — она тяжело поднялась, — пойдем к папе.

Кирилл решил не идти в спальню и прилег в гостиной. Василиса тут же улеглась у него на груди. Жук, поставив лапы на край дивана, пытался лизнуть его в лицо. Даже Тоторошка, подобно узнику, вцепившись лапками в прутья решетки своей клетки, не сводил своих глаз-бусинок с Ильина-старшего. Казалось, домашние питомцы переживают за хозяина и хотят ему помочь. Не было только попугая.

— Ираклий! Ираклий! — убедившись, что давление у мужа нормальное, и он ничего себе не повредил, когда падал, Ксения приступила к поискам птицы.

Попугай нашелся не сразу. Он залетел на шкаф в спальне Кирилла и Ксении и там сидел, покачиваясь и склонив голову набок.

Ни крики хозяйки, ни попытки Ильи палкой согнать его со шкафа не увенчались успехом. Поэтому Ксения не выдержала, встала на стул и сгребла птицу в руки. Неожиданно из лапы Ираклия выскользнуло кольцо и со звоном упало на пол. Ксения подобрала его и положила в карман халата, а подозрительно умиротворенный попугай был отправлен в гостиную.

Когда уже ложились спать, Кирилл рассказал жене, как «стоял на берегу бушующего океана», и как ему казалось, что морские брызги летят ему в лицо, когда Ксения поливала его водой, пытаясь привести в чувство. Они посмеялись и стали укладываться.

Глава 2

23:00. 22 февраля 1920 года
Вагон комбрига 61-й бригады Я.Г.Блюмкина

— Не спите, Валентин! — ворчливый голос молодого комбрига раздался из-за спинки дивана, — посмотрите в окно, такой эпической картины, Вы, возможно, не увидите уже никогда!

За окнами вагона, в котором тряслись комбриг и его помощник, действительно открывалась величественная панорама. Даже частое мелькание металлических конструкций моста не отвлекало от ночной пустыни, ярко освещенной полной луной.

Комбриг приказал установить диван вдоль окна, чтобы можно было наблюдать виды заснеженной России, не отвлекаясь на дела.

— Вы что, уснули? Валентин Кириллович! А-у-у! — над спинкой дивана показался круглый, стриженный «под ноль» череп комбрига, — поверьте, такую панораму Вы мало где увидите. Да проснитесь Вы, Ильин!

— А кто спит? — голос помощника был хриплый от бессонницы и бесконечного числа выкуренных папирос, — Вы, Яков Григорьевич, видами любуетесь, а мне отчет о проведенных операциях готовить.

— Валентин, в Евангелии от Марка сказано: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу[21]»! Ваша же «планида» — писать отчеты о нашей исторической миссии, — он подошел к столу, на котором на стыках подрагивало огромное блюдо с фруктами, казавшимися невероятным натюрмортом на просторах зимней послереволюционной Сибири. Отправив в рот сизую виноградину, комбриг подошел к столу, за которым в конусе света от настольной лампы сидел его помощник и печатал одним пальцем на Ундервуде.

Они были почти ровесники. Оба широкоплечие, стриженые «наголо». На этом их сходство оканчивалась.

Помощник — в гимнастерке, перехваченной крест-на-крест ремнями портупеи, с красными, то ли от бессонницы, то ли от густого табачного дыма глазами. Он периодически тер виски и с исступлением долбил одним пальцем по кнопкам пишущей машинки.

Комбриг — в экзотическом китайского шелка халате. Под халатом виднелась белая шелковая сорочка с модным когда-то воротником «Апаш»[22]. Грустные зелено-карие глаза, мясистая верхняя губа, прикрытая короткими усами, делали его больше похожим на преуспевающего торгового агента, чем на командира бригады, которая только что вела бои с бароном Унгерном. На лице комбрига читалась отчаянная скука.

— Валентин Кириллович, бросьте этот «мартышкин» труд. Официальный отчет напишут штабные. Нашу главную задачу, которая стояла перед нами, мы выполнили. Но о ней ничего печатать нельзя. Так что предлагаю выпить. Вкусно закусить и, наблюдая мистически величественные картины заснеженной России, почитать стихи!

Он открыл небольшую дверцу в стене вагона и достал литровую бутыль с прозрачной жидкостью, выдернул зубами пробку, и замороженная водка густой маслянистой струей наполнила большие хрустальные бокалы, которые мгновенно покрылись слоем белого инея.

— Валентин Кириллович! Давайте выпьем за русскую литературу! Нет, за русскую поэзию! Нигде в мире нет таких поэтов, как у нас в России! — неожиданно он несколько сконфузился и, делая вид, что отрезает кусок семги, добавил, — Ваш покорный слуга, тоже стишками балуется.

Едва заметная картавость и малороссийский говор выдавали в комбриге уроженца южной культурной столицы дореволюционной России — Одессы.

Собеседник молчал, не зная как реагировать на откровение комбрига.

Видимо, почувствовав, что чересчур разоткровенничался, хозяин поднял бокал и одним глотком осушил его. Помощник последовал за ним.

Большой глоток ледяной водки, кусок соленой семги и свежая булка с хрустящей корочкой в мгновенье ока изменили атмосферу в вагоне. Молодым мужчинам даже показалось, что тусклый свет электрических лампочек стал ярче.

— Товарищ Ильин, — Яков Блюмкин плотно запахнулся в шелк халата, — пройдут годы, что годы — столетья, а я останусь в памяти людской, потому что обо мне написал великий поэт:

«Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.
Лейтенант, водивший канонерки
Под огнем неприятельских батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память мои стихи.
Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи.
Много их, сильных, злых и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда,
Верных нашей планете,
Сильной, веселой и злой,
Возят мои книги в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле»[23]

— Каково? — комбриг запыхался, декламируя стихи, — это про меня: «Человек, среди толпы народа, застреливший императорского посла[24]

— Яков Григорьевич, Вы думаете, я не в курсе, что германский посол граф Вильгельм фон Мирбах-Харф — ваших рук дело? — помощник Якова Блюмкина Валентин Кириллович Ильин назвал посла полным именем, специально подчеркнув, что хорошо осведомлен о событиях, которые произошли всего чуть более двух лет назад.

— Не обижайтесь, дружище! Лучше скажите, каковы стихи! — На лице Блюмкина большие семитские глаза сверкали от счастья.

— Это Ваши стихи? — поразился Ильин.

— Ну, нет, конечно! Это Николай Гумилев! Путешественник, поэт, вкус безупречный!

— Мне последнее время не до стихов, — мрачно пережевывая рыбу, проговорил Валентин, — у меня с переходом из Коминтерна[25] голова «идет кругом». Когда нас с Ильей Свиридовым Вячеслав Рудольфович[26] в ЧК пригласил работать, я не думал, что придется в Монголии воевать.

— Да ты и не воевал, — перешел на «ты» Блюмкин, — это барышням в Первопрестольной будешь «лапшу на уши вешать» про то, как шашкой махал в монгольских степях. Оба замолчали.

Перед мысленным взором Ильина пронеслись события последних месяцев.


Скоропалительный отъезд из Москвы в Забайкалье в качестве помощника комбрига Якова Блюмкина. Валентин всю дорогу ломал голову, какой из него помощник в боях против барона Унгерна. Комбриг вызывал его к себе редко. Поручения давал из разряда «подай-принеси». Ильин уже корил себя за то, что бросил интересную «живую» работу переводчика в Коминтерне.

Неожиданности начались, когда прибыли на место. Блюмкин провел пару совещаний с начальником штаба бригады и самоустранился от «бригадных» будней. Все дни проходили во встречах с разными людьми. Кто-то рассказывал о жизни в Монголии, китайских частях, расквартированных в Урге. Из числа партизан подготавливались небольшие отряды, которые уходили в Монголию в районы дислокации Азиатской дивизии[27]. Только через месяц Ильин понял, что его начальник прибыл сюда не для того, чтобы командовать бригадой. Их целью была подготовка операции, которая только косвенно касалась разгрома остатков белоказачества в Забайкалье.

То, что Унгерн — только первый этап, Ильин понял, когда отряды стали отправляться в северо-западные районы Монголии, и в их состав входили исключительно местные жители. Втайне от Блюмкина Валентин раздобыл школьную географическую карту Азии. На ней он булавкой накалывал местоположение населенного пункта, название которого звучало при подготовке очередного отряда.

Эти занятия прекратились неожиданно. Однажды вечером, сделав очередную отметку, Валентин приподнял карту, чтобы рассмотреть получающийся маршрут. Боль обжигаемого уха. Грохот выстрела. Перед глазами карта с дыркой от пули в конце цепочки крохотных проколов, где-то в центре Гималаев. Оторопь, которая овладела им, прошла, как только за спиной прозвучало:

— Шпионишь, с-суч-чара!

Голос принадлежал Блюмкину.

Ствол пистолета больно уперся в поясницу. Валентин скосил глаза и в оконном отражении увидел перекошенное злобой лицо комбрига.

Страха Ильин почему-то не ощущал. Только болела голова, и, похоже, он оглох на одно ухо.

— Кто тебя подослал? Эссеры? Ягóда[28]? Говори, сволочь! — капельки слюны неприятно падали на затылок.

— Сами виноваты, товарищ комбриг, — Валентин неожиданно понял цель намечаемого маршрута, и от этой мысли ему стало почему-то смешно, — нет, чтобы сразу предупредить. Все секреты, тайны, конспира-а-ация. Не хотел бы, да все равно полюбопытствовал. Теперь стреляйте.

Продолжительная тирада, исполненная на отборном «трехэтажном» мате, еще более подняла настроение Ильину. Он обернулся. В этот момент прозвучал выстрел. Потом другой.

Звон разбитого стекла. Порыв морозного воздуха. Расширенные от ужаса глаза Блюмкина.

Валентин все ждал, что тело пронзит боль, или кровь, или еще какое-нибудь проявление его смерти. Но ни боли, ни крови, ни смерти.

Комбриг не смотрел на него, его взгляд был устремлен в пустоту. Вернее, не в пустоту, а на темное пятно, неизвестно откуда появившееся посреди комнаты Ильина.

— Ты видел? — Блюмкин безумным взором уставился на Валентина, — Видел?

— Да что я должен был видеть? — Ильиным стало овладевать ощущение страха.

— Китайца или японца — «узкоглазого»! Я его, по-моему, достал, а он взял и исчез. Если бы не ты, сволочь, я бы его здесь и положил! — Блюмкин тяжело дышал, крупные капли пота выступили на лбу, но маузер опустил.

Валентина отпустило.

— Яков Григорьевич, Вы меня уже дважды «сволочью» называете, палите в моей комнате, чуть не убили. Что это значит?

— Кто тебя подослал? — усталым хриплым голосом ответил вопросом на вопрос комбриг.

— Никто, если не считать Менжинского, который меня определил Вам в помощники. Элементарная наблюдательность и сопоставление фактов. Мы направляемся в Тибет? — выпалил Ильин, неожиданно вспомнив отверстие от пули в конце цепочки булавочных проколов.

— Не ты и не сейчас. Время еще не пришло. Но лет через 5–6…

Взгляд его упорно не отрывался от пятна на полу. Валентин нагнулся и, потрогав пальцем темную жидкость, убедился, что это кровь.

— Попали Вы в него, значит, должны быть и другие следы, — Ильин достал свой наган, взвел курок и выглянул в разбитое окно. В окно неизвестный выбраться не мог — намело так, что снег уже подступал к нижнему наличнику. Конечно, неизвестный мог улететь. Валентин непроизвольно взглянул в черное зимнее небо и, сплюнув, сам себя одернул — совсем сдурел!

— Товарищ комбриг! Кто стрелял? — в комнату ввалился ординарец Блюмкина.

— Проснулся! Мы тут с Ильиным палим, дурея от скуки. Вот спорим, через сколько минут ты появишься. Я уж задремывать стал. С меня коньяк, Ильин! А ты Иванов, пшел вон!

Когда за бойцом закрылась дверь, Валентин поднял глаза на комбрига.

— Зачем окно высадили? Стекла здесь не достать, — слегка подрагивающий голос выдавал его нервное возбуждение.

— Случайно. Рука дрогнула, когда увидел, что этот гад косоглазый растворяется! — Блюмкин в сердцах грохнул кулаком об стол, — чертовщина какая-то!

— А коньяк-то где здесь раздобудете? — хитрó прищурившись, поинтересовался Ильин.

Блюмкин ничего не ответил, показав помощнику кукиш.

Уже взявшись за ручку двери, он неожиданно обернулся и, заглянув в глаза Валентину, жестко бросил:

— Забудь обо всем. И о чем сам додумался, и о том, что сейчас видел. Стекло тебе завтра вставят, сегодня уж как-нибудь переночуешь.

Действительно, на следующий день в оконной раме появилось стекло, что можно было считать чудом в разоренном Гражданской войной Забайкалье.

О том, что подготовка спецоперации подошла к концу, Ильин понял по телеграмме из Москвы, которая предписывала комбригу передать дела начальнику штаба и немедля возвращаться в столицу.


— «О чем задумался, служивый, о чем тоскуешь, удалой?»[29] — пение Блюмкина вернуло Валентина в вагон комбрига. Освещенные Луной заснеженные просторы сменились чернотой тайги, вплотную подступавшей к железнодорожной насыпи.

— Позвольте полюбопытствовать, чем Вы, Валентин Кириллович, так глубоко озаботились? Даже о присутствии своего боевого командира забыли.

«Боевой командир» развалился в мягком кресле. В его руке сверкал мокрый от растаявшего инея хрустальный бокал с водкой.

— Не хочу попасть в неловкое положение, когда Вы мне скажете, что интересующая меня тема — «не моего ума дело».

— Браво, Ильин! — Блюмкин встал и наполнил бокал помощника, — Валентин Кириллович, с такой щепетильностью Вам не в ЧК, в пансион благородных девиц идти надо было. Если Вы считаете, что что-то «не вашего ума дело», тем более, должны все выяснить досконально, чего бы Вам это ни стоило. Выпьем!

Выпитая водка ударила в голову. Валентин обвел широким жестом роскошную обстановку вагона и деликатесы, пьяно подмигнул комдиву и изрек в никуда: «Не моего ума дело… Гражданская война… Голод, разруха…Фрукты…».

— Валентин! Везде и во все времена среди голода и разрухи найдется место, где царит порядок и изобилие, но… — Блюмкин многозначительно поднял палец, — НЕ ДЛЯ ВСЕХ! Не спрашивайте, откуда все это, поверьте, эти продукты не ворованные. Ешьте, пейте, наслаждайтесь моментом. Дней через десять Вам предстоит перейти на продпаек.

Эти слова Блюмкина о местах, где «царит порядок и изобилие» Валентин вспомнит дважды: в блокадном Ленинграде и в Фюрербункере[30] в 45-м.

Яков Григорьевич Блюмкин ошибался. Несмотря на то, что поезд литерным мчался в столицу, оставляя за собой арестованных, а иногда, и расстрелянных начальников станций, их эшелон остановился на путях Казанского вокзала только через две недели.

Ильин и Блюмкин обнялись на прощание, твердо уверенные, что завтра встретятся на службе. Их надеждам не суждено было сбыться. Встретятся они через много лет при странных, почти фантастических обстоятельствах. Валентин увидит Блюмкина через 30 лет, а бывший комбриг своего помощника — аж через 50[31].

Уверенность, что присутствовал в подготовке участия Якова Блюмкина в тибетской экспедиции Рериха, Ильин пронесет через всю жизнь. Он не мог знать о том, что Яков Григорьевич и присоединился-то к экспедиции Николая Константиновича Рериха, чтобы завершить то, с чем не справился в 20-м.

Глава 3

20:00. 29 октября 2012 года
Индия. Резиденция Далай-Ламы XIV

Веранда выходила на восток, и небо над горами уже приняло цвет темного индиго[32]. По мере того, как небосклон наливался темнотой, на нем все ярче светили звезды. В отличие от привычного пыльно-дымного воздуха европейских городов, здесь дышалось тяжело. Подсознательно не хватало запаха бензина, людей, города. Недавно закончившийся сезон дождей и спокойная нежаркая осенняя погода делали воздух Дхарамсала особенно чистым. Обилие зелени насыщало его кислородом так, что голова начинала кружиться.

Аудиенцию Баркеру назначили на столь позднее время потому, что сегодня у Его Святейшества был трудный день — он давал пресс-конференцию журналистам, на которой делился впечатлениями о своей поездке по городам США. Американец не пошел на мероприятие, предусмотрительно решив отоспаться в отеле после долгого перелета и грязи делийского аэропорта. Даже его непритязательная к условиям жизни натура с большим опасением отнеслась к пропахшему благовониями серо-бетонному зданию аэропорта столицы Индии, переполненному прилетающе-улетающими людьми.

Здесь же, в МакЛеод Ганж[33], он был поражен нехарактерной для Индии чистотой.

В «Белой гавани», отеле скромном, но чистом, Генри устроился с удовольствием. Типично европейские черты лица американца не бросались в глаза из-за обилия туристов из Европы и России, которыми кишмя кишели окрестности резиденции Далай-ламы. Ярко освещенные отели и ресторанчики не раздражали. Баркер поймал себя на мысли, что впервые за последний месяц чувствует себя умиротворенным. Мысли, которые не давали ему покоя последние дни, ушли здесь на второй план. Хотелось думать о вечном или не думать вовсе.

Монах, который привел Баркера на веранду, казалось, растворился в воздухе. Поразительное душевное состояние, овладевшее Генри, заставило его подойти к невысокому металлическому парапету. Из-за гор тихо выплыла полная Луна и воцарилась в ночном небе, затмевая звезды. Редкие метеоры прочеркивали осенний небосклон мгновенными всполохами.

— Мистер Баркер, Его Святейшество ждет Вас, — монах вновь материализовался на веранде.

Они прошли анфиладу комнат и, наконец, сопровождающий остановился у неприметной двери, открыл ее и предложил Генри пройти.

Помещение было небольшое, без окон, только два кресла и ковры. Ковры были повсюду. Они скрадывали звук шагов, и, наверняка, заглушали звуки беседы. Складывалось впечатление, что хозяин знал, с чем пришел к нему глава американской ложи Хранителей.

Не успел гость произнести приветственные слова, как услышал:

— Добрый вечер, мистер Баркер. Не думал, что придется так долго ждать Вас. — Видя нескрываемое изумление в глазах гостя, он уточнил, — с того момента, как в Ваши руки попал свиток из архива Генриха Харрера[34], прошло немало времени. Но, коли Вы здесь, Высшие силы исправили мою ошибку, которую я совершил в молодости, когда передал в чужие руки тайну сплава богов.

— Добрый вечер, сэр. — От неожиданности, Генри забыл о правилах этикета и о том, что перед ним духовный лидер всех буддистов планеты. Сейчас перед ним сидел человек с добродушным, немного лукавым лицом. Глаза спелого каштана из-под очков внимательно вглядывались в собеседника. И от этого взгляда на душе американца стало легко и просто, как будто он встретился со старым закадычным другом.

— Присаживайтесь, мистер Баркер. У нас, к моему глубокому сожалению, очень мало времени, а обсудить надо многое.

С этими словами он позвонил в колокольчик, и в комнату вошел монах, который, похоже, стоял у двери.

— Принеси нам чая и постарайся, чтобы нам никто не мешал. Итак, — обернулся он гостю, — по изумлению в Ваших глазах я понял, что не свиток привел Вас ко мне. Так что же? — улыбка на его лице исчезла.

«С чего начать?», — неожиданно подумал Баркер. Всю дорогу из Рима он проговаривал будущую беседу, подбирал слова, отрабатывал мимику перед зеркалом. Но несколько слов первосвященника свели на нет все его усилия. Гостю понадобилось время, чтобы собраться с мыслями. В этот момент принесли чай и эти несколько минут окончательно успокоили его.

— Ваше Святейшество, — помолчав, начал Баркер, — я прибыл к Вам по рекомендации Его Святейшества Папы Римского Бенедикта XVI. — Далай-лама согласно кивнул, подтверждая, что Понтифик сообщил ему о предстоящей встрече. — Так как Вы предупредили меня о том, что у нас мало времени, разрешите задать Вам два вопроса. Первый, что Вы знаете о ЦЕНТРЕ СИЛЫ? Второй, известно ли Вам пророчество о появлении в год Черной Змеи человека, обладающего сверхвозможностями?

Тишина, воцарившаяся в комнате, нарушалась только приглушенными звуками отдаленных шагов, криками ночных птиц и далеким звоном колокольчика. Все эти звуки сливались в едва слышный, но постоянный шум. Наконец, хозяин нарушил молчание.

— Сэр Генри, Вы задали мне вопросы, на которые никто не даст исчерпывающего ответа. Ответы на них отрывочными сведениями рассеяны по странам и континентам. За многие тысячелетия что-то утрачено безвозвратно, что-то исказил несовершенный человеческий разум, тщетно пытаясь понять и описать. Поэтому то, что я смогу рассказать, возможно, только малая толика ответа на эти вопросы. Боюсь, не смогу в полной мере удовлетворить Ваши надежды.

Во-первых, по поводу ЦЕНТРА СИЛЫ. По-моему это миф. Речь идет о воображаемом поясе по 10–15 градусов в обе стороны от 35-го меридиана восточной долготы, который пролегает через Ледовитый океан на севере России, Москву, Иерусалим, Синайский полуостров, Красное море, ну, и так далее. Здесь располагался «гомеровский» Илион, с точки зрения сторонников эволюционной теории — место появления Homo Sapiens[35] как биологического вида. Здесь зарождались существующие ныне монотеистические религии[36], они же — «религии спасения». Это зона мощнейшего тектонического разлома. Скажем так — осевая линия существующей западной цивилизации. Мы, сторонники, восточной традиции, считаем иначе, но это тема для отдельной дискуссии, а у нас на это нет времени. Так вот, в преддверии нынешнего тысячелетия равновесие, сохранявшееся тысячелетиями, неожиданно нарушилось. Этот своеобразный «пояс» стал смещаться на Запад. Я слышал даже мнение, Америка теперь станет новой «цивилизационной осью», вокруг которой будет развиваться Человечество. К счастью этого не произошло и все говорит о том, что этот дисбаланс временный. «Кружится, кружится ветер и возвращается на круги свои[37]», так, по-моему, в Библии пишется, — продемонстрировал Далай-лама знание Книги Екклесиаста.

И, если с этим вопросом все относительно ясно, то по поводу Предсказания — все гораздо сложней, серьезней и, главное, опасней. — На последних словах хозяин задумался и стал, молча протирать стекла очков.

— Мистер Баркер, Вы знакомы с древнеиндийским и древнекитайским эпосом? — Неожиданно спросил он гостя и, видя нескрываемое изумление в его глазах, уточнил, — «Рамаяну» или «Путешествие на Запад», — лицо гостя стало принимать виноватое выражение. — Возможно, Вы что-нибудь слышали о Ханумане или Царе обезьян, — Генри обрадовано закивал головой. — Так вот, это не выдуманный герой, он реально существовал, совершал подвиги, подчас, более грандиозные, чем описано в «Рамаяне» или у Чэнъэня[38], только события, связанные с Хануманом произошли во времена гораздо более ранние, чем могут себе представить современные ученые.

Царь обезьян помогал Раме в его стремлении избавить мир от демонов Зла. Воевал, летал, вырастал до небес, переносил целые горы — подвиги, которые он совершил невозможно перечислить. Он обладал поистине божественным могуществом и возможностями. И все племя обезьян-перволюдей беспрекословно следовало за своим предводителем. В эпосе нет упоминаний о металле, однако, в одной из легенд о Царе обезьян есть упоминание о том, что у него были волшебные браслеты и волшебный посох, из которых Хануман смог соткать волшебную ткань. Подозреваю, Вы догадываетесь, о какой ткани идет речь.

Далай — лама откинулся в кресле, потер виски и собственноручно разлил чай по небольшим пузатым чашкам без ручек.

Сделав пару глотков, он посмотрел на собеседника из-под очков и продолжил.

— Человеческая память избирательна. Память народа тем более. Кровавые самодуры-тираны остаются в истории реформаторами. Великие ученые — безумными чудаками. Пожалуй, только поэтам повезло — их произведения помнят такими, какими их сочинил автор. Но я отвлекся. Нечто подобное произошло и с Царем обезьян. Каким образом этому предку человека попал в руки металл неизвестно, но он сумел сделать из него браслеты, а потом соткал ткань. Хануман с легкостью заставлял чудодейственный сплав исполнять его желания. Человеческий предок приобрел возможности бога, и все соплеменники восприняли его как мессию, вожака, и он повел их на поля битв войны, которую вели боги. В людской памяти почти ничего не осталось от тех эпических времен. Некому было помнить. Последствия применения оружия богов привели к тому, что прото-человеческая цивилизация почти прекратила свое существование, но и боги не смогли жить среди безжизненных равнин и ушли. Хануман ужаснулся содеянному, собрал немногих оставшихся в живых и увел их далеко в горы и спрятал от взора богов. Чудесный металл, одарив его нечеловеческими возможностями, не наделил Царя обезьян бессмертием. Когда дни его были сочтены, Хануман призвал своих самых преданных слуг и поручил им следить за Миром, чтобы больше никогда не повторилось подобное. Со временем, их потомки образовали религиозный орден, который, следуя заветам Царя обезьян, следил за возможным появлением человека, обладающего божественными способностями. Если находили — безжалостно уничтожали. Наши хроники свидетельствуют, что подобный случай произошел только однажды, и это было около 60 000 лет тому назад.

Как часто бывает, страх перед возможной бедой порождает суеверия и предсказания. Так случилось и здесь. В незапамятные времена появилось пророчество о том, что родится среди людей подобный Хануману человек, способный овладеть всеми тайнами божественного металла. Он уподобится богам и, повелевая людьми, преобразует Землю так, чтобы богам было вольготно жить на ней.

То, что я Вам сейчас рассказал, записано в наших священных свитках, передаваемых из поколения в поколение.

Тэнцзин Гьямцхо[39] умолк, в задумчивости перебирая четки. Его собеседник сжимал и разжимал кулаки. Со стороны складывалось впечатление, что он не решается принять какое-то важное решение.

— Ваше Святейшество, — Барокер, наконец, нарушил молчание, — Вы можете уделить мне еще некоторое время? Информация, которой я обладаю, имеет исключительное значение, в свете того, что Вы мне сейчас рассказали.

— Конечно, конечно, мистер Баркер. Если Вы не против, разрешите обращаться к Вам по имени, — в глазах хозяина Генри прочитал искреннюю симпатию и согласно кивнул.

Разговор их затянулся надолго. Монах несколько раз приносил чайник со свежим чаем.

— Ваши слова говорят о том, что пришло время, когда древние легенды трансформируются в реальную жизнь, — обращаясь к гостю, медленно произнес Далай-лама, — и над Человечеством нависла смертельная опасность. Меня удивляет только одно, почему этот русский с такой неприязнью выбросил металл?

Глава 4

12:00. 2 апреля 1958 года
Москва. Лубянская площадь
Кабинет Председателя КГБ

— Петр Иванович, зайди ко мне на пару минут, и захвати с собой начальника архива и кадровика — Председатель Комитета повесил трубку и с раздражением оттолкнул две тонкие папки «Личное ДЕЛО» на край стола. Впервые он столкнулся с невозможным. В личных делах двух сотрудников госбезопасности, которые дослужились до полковничьих погон лежали только автобиографии. Четкими, хорошо поставленными в гимназии почерками, Свиридов и Ильин, два молодых сотрудника Коминтерна, пришедших работать в ВЧК, кратко описали свою скудную на события жизнь. Все.

Когда его первый зам во главе немногочисленной стайки старших офицеров попросил разрешения войти, Председатель уже немного успокоился.

— Прошу садиться, товарищи офицеры. — Он обвел всех взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. — Петр Иванович, обратился он к заму, — ознакомьтесь, пожалуйста, с содержимым этих папок. — Когда ошарашенный подчиненный уставился на жалкие несколько пожелтевших листов, глава госбезопасности продолжил, — как могло случиться, что эти папки практически пусты?

В огромном кабинете повисла напряженная тишина. Неожиданно, ее нарушил начальник архива.

— Товарищ генерал армии, 30 июля 1950 года, как раз за год до своего ареста, генерал-полковник Абакумов[40] затребовал себе все материалы по отряду «Синица», личные дела членов группы, личные дела полковников Свиридова, Ильина и все материалы по Блюмкину. Особо его интересовали материалы по работе Якова Блюмкина в Монголии и его участию в Тибетской экспедиции Николая Константиновича Рериха[41]. Однако, они были утеряны еще при Ежове. Когда же Виктора Семеновича арестовали, сейф в его кабинете оказался практически пуст. Только эти две папки. Обыск проводился с пристрастием. Сняли лепнину, обои, паркет. Под паркетом был найден тайник, к сожалению, уже пустой. Скорее всего, его использовали для хранения драгоценностей — уж очень мал. Бумаги хранить в нем было невозможно. Полковник Свиридов в конце 52-го погиб в автомобильной катастрофе, а Ильин считался «пропавшим без вести». Возможно, Абакумов уничтожил содержимое папок.

— Как могло случиться, чтобы документы исчезли из архива? — поразился заместитель Председателя. — Такие документы, наверняка, без срока давности.

— Товарищ генерал, это, конечно, так, но, на самом деле, после арестов Ягоды и Ежова многие документы сжигали коробками. Потом за голову хватались, но было поздно. — Начальник архива нервно крутил в руках толстый двуцветный сине-красный карандаш «Кремль».

Председатель Комитета госбезопасности потер виски.

— Все свободны, — и помедлив, остановил зама, — Петр Иванович, задержитесь на минутку.

Минутка растянулась на несколько часов. Первые лица КГБ несколько раз пили чай, вызывали сотрудников из разных подразделений. Беседы, как правило, были короткими. Люди выходили из кабинета с озабоченными лицами, и, не вступая в разговоры с коллегами, быстро выходили из приемной Председателя.

Секретарь главы КГБ, прослуживший в «органах» не год и не два, быстро сообразил, что все опрашиваемые когда-то работали с Ильиным или Свиридовым. Что-то прикинув про себя, он сделал несколько звонков по внутреннему телефону. Когда последний посетитель покинул приемную, из кабинета вышли генералы. Верхние крючки кителей были расстегнуты, под глазами пролегли темные круги. По сосредоточенно-недовольным лицам начальства было видно, что их усилия были напрасны.

— Товарищ полковник, — обратился Председатель к секретарю, — передайте от моего имени указание подготовить короткие справки по последним делам, которые Абакумов контролировал лично и список документов, которые он получил в секретной части. Да, и еще, оперативные ориентировки на родственников Свиридова и Ильина.

21.00. 11 июля 1951 года
Москва. Колпачный переулок 11
Квартира министра ГБ СССР В.С.Абакумова

Наконец-то им удалось уединиться. Парень и девушка уже полчаса плутали от Чистых прудов по переулкам, натыкаясь то на веселые компании доминошников, продолжавших «рыбачить» в темноте, несмотря на то, что завтра на работу; то на такие же парочки, наслаждающиеся теплом летней ночи и друг другом. Она ласковым движением отвела в сторону длинный чуб, скрывающий лицо любимого. Их глаза встретились. Мир исчез, время остановилось.

Приближающийся глухой рокот мощного мотора вернул их к действительности и заставил девушку прижаться к груди спутника.

Машина подкатила к дому и затихла. Шум ночной столицы не мог пробиться сквозь густую листву столетних деревьев. Казалось, переулок вымер. Подъезд, у которого остановился автомобиль, освещался двумя подвесными фонарями и восьмигранным окном над дубовыми дверями. Это было единственное яркое пятно среди погруженных в темноту домов переулка. Из машины вышел высокий массивный мужчина в военной форме. По блеснувшим золотом погонам на его покатых плечах парочка поняла, что приехал какой-то генерал. К сожалению, рассмотреть цвет околыша и лампасов было нельзя. Да и не особенно интересно. Летняя ночь манила их своими соблазнами.

Генерал, не дожидаясь, когда водитель откроет перед ним парадную дверь, торопливо прошел в дом. Этим генералом был всесильный министр государственной безопасности Виктор Семенович Абакумов. Пока еще министр. Уже завтра его арестуют и поместят в одиночную камеру Матросской тишины. Но это будет завтра, а сейчас он затравленным зверем метался по огромной квартире. То, что он искал, нашлось на шкафу в ванной комнате — большой эмалированный таз. Даже с его ростом дотянуться до него сразу не удалось. Приставив табурет, генерал-полковник государственной безопасности с грохотом достал помывочно-постирочное средство и принес его в гостиную. Теперь можно было скинуть китель и налить стакан конька. Обжигающая ароматная жидкость, растекаясь по жилам, немного успокоила. Виктор Семенович прошел в кабинет, открыл массивный сейф и задумчиво осмотрел его содержимое. Небольшие коробочки с ценностями, личное оружие, патроны и папки, папки, папки. Стопки папок. То, что еще вчера казалось ему архиважным, теперь предстало простой макулатурой, которой только «зад подтереть», да и то — жестка. Здесь лежали материалы по Предметам. Все, что удалось собрать после первого успеха Мушкетера и его отряда. В отдельной стопке лежал компромат на всех, кто в дни парадов и демонстраций вальяжно стоял на Мавзолее[42], вялым помахиванием руки приветствуя марширующие полки и толпы ликующих «строителей коммунизма». На всех, кроме Хозяина[43]. Теперь, вся надежда только на него. Только Иосиф Виссарионович может его защитить от Берии[44]. Надо отдать ему предметы. С ними Хозяин свернет этот мир «в бараний рог»!

Неожиданно перед глазами материализовался призрак тестя. Остановившийся взгляд Орнальдо[45] буравил генерала.

— Предупреждал я тебя, Витя, — губы призрака не шевелились, но голос отчетливо слышался в голове, — не надо было в дерьмо это лезть. Сам сидишь теперь в нем «по уши», меня до срока на Тот Свет пристроили, девочку мою и внука еще испытания ждут. И все жажда твоя. Власть да почести. Э-эх, знал ведь, что это все на миг, а как сюда попадаешь, так и не ясно — чего ради жил?

— Чего тебе? — оборвал словоохотливое привидение Абакумов. Состояние истерического страха ушло. Мысли стали четкими. Изумление, возникшее при появлении призрака, сменилось любопытством. — Меня не сегодня-завтра заберут. Порядок я знаю. Так что, скоро свидимся, — он криво усмехнулся.

— Тебя завтра заберут. — Со знанием дела подтвердил усопший тесть. — Ты не расстраивайся особо, шлепнут тебя не сразу, да и пытать особо не будут. Не об этом печаль. Главное, не допусти, чтобы предметы попали в руки Сухорукому[46]. Не спасет он тебя. Не надейся. Это он охоту на тебя открыл. Дошел до него слушок про то, почему он верил, что Гитлер первым Войну не начнет[47]. Многих вас вычистят, пока Сухорукий не помрет. И Лаврентию Предметы нужны. Уж очень он хочет Хозяина вашего потеснить, — привидение очень по-человечески хихикнуло, — ну, ладно, бывай «служивый». Пора мне. А свидимся мы с тобой не скоро. Поживешь еще. — И неожиданно глухим «замогильным» голосом процитировало Шекспира[48], - «Прощай, прощай! И помни обо мне…»[49] — вновь хихикнуло и исчезло.

Игривое настроение призрака привело Абакумова в бешенство. Схватив, стоявшую рядом напольную фарфоровую вазу с портретом Сталина — подарок подчиненных к сорокалетию — поднял над головой и в исступлении обрушил ее на пол. Грохот раскалывающегося фарфора немного успокоил его. Генерал-полковник, хрустя осколками, прошел в свой кабинет. Из крохотного сейфа, скрывающегося под паркетом, достал лаковую шкатулку, обернутую по старинке в шелковый платок. Шелк неслышно соскользнул под ноги. Из открытой шкатулки, выложенной внутри черным бархатом, ему в лицо поблескивали выложенные рядком небольшие металлические фигурки животных и птиц.

«Телефон, конечно, «на прослушке». Возможно, и в квартире уже микрофоны установили», — мрачно размышлял Абакумов, — «Значит, пожарный вариант», — криво усмехнулся он. «Пожарный» вариант Виктор Семенович организовал, когда еще только собрался переезжать на новую квартиру. В высоком красно-кирпичном доме, что скрывался в густой зелени через переулок было оборудовано помещение с отдельным входом, из окна которого наблюдатель мог контролировать, что происходит в квартире министра во время его отсутствия. Немецкая оптика и фотоаппараты позволяли фиксировать посетителей и даже текст бумаг на столе, в случае, если понадобится. Обычно окна абакумовской квартиры были зашторены. Дежурных, ввиду особой важности поручения, министр отбирал сам. Сегодня должен был дежурить Илья Свиридов. Это было особенно кстати. Свиридов знал о существовании Предметов, и ему ничего не надо было объяснять.

Подойдя к столу, Абакумов обмакнул перо в непроливашку малахитового чернильного прибора и, разбрызгивая чернила на сукно стола, размашисто написал на листе бумаги: «В кустах рядом с домом через 10 минут». Раздвинул тяжелые шторы, встал рядом со столом и указал пальцем на лист. Через несколько секунд скомканный лист уже горел в тазу. Его пепел стал почином горы сгоревшей бумаги, которую в большом эмалированном тазу обнаружили на следующий день оперативники, когда пришли с обыском на квартиру арестованного министра.


В семье Свиридовых традиционно с днем рождения поздравляли в полночь с боем часов, оповещавших о наступлении праздничного дня. Сегодня младший Свиридов вернулся со службы буквально за несколько минут до хриплого звука старых курантов. Он только в этом году окончил высшую школу КГБ и старался с первых дней службы заслужить авторитет и уважение коллег. В суете последних дней он совершенно забыл о собственном дне рождения, поэтому стараясь не тревожить мать, прошмыгнул на кухню, тихо оттянул тугую ручку ЗиС-а[50] и по старой привычке быстро намазал себе бутерброд — черный хлеб, масло, соль, горчица. Свиридовы никогда не бедствовали, хотя отец погиб давно, но парень всегда «лепил» эту простую еду и запивал ее очень крепким и сладким чаем, когда надо было быстро что-нибудь перехватить.

Мама вошла на кухню неслышно, когда лейтенант уже прожевал свой ужин и, сидя на подоконнике, прихлебывая сладкий чай, изредка затягиваясь, выпускал дым в широко распахнутое окно. Окна старого дома выходили на Сокольнический парк. Сейчас редкие уличные фонари выхватывали из ночной темноты купы листвы парковых деревьев. Тишину нарушали крики ночных птиц и шорох, волнуемых ветром ветвей.

После привычных слов о том, что она его любит, что волнуется за него, что очень им гордится, мама протянула ему небольшую шкатулку.

— Илюша, папа просил вручить это тебе, когда тебе исполнится 23, если ты выберешь путь офицера государственной безопасности. Что так будет, он был уверен. Никто не должен знать ее содержимого. Только ты, — в маминых глазах стояли слезы. Сын привлек ее к себе, и пожилая женщина, больше не в силах сдерживаться, разрыдалась на его груди. Младший Свиридов неумело успокаивал ее, целовал седые волосы, в нетерпении ожидая, когда можно будет заглянуть в шкатулку.

Наконец, мама немного успокоилась и, все еще всхлипывая, достала из холодильника праздничный «Королевский» пирог. Это был торт, рецепт которого передавался в их семье уже несколько поколений. Женщины готовили его в особых, исключительных случаях.

— Ма, ну зачем ты достаешь эту красоту-вкусноту, — сын придал лицу выражение притворной грусти, предвкушая «тяжелую борьбу» с двумя, а может быть и тремя кусками семейного лакомства, — вечером гости придут, вот и угостим.

— Вечером я еще один сделаю, — улыбнулась мама.

Пока она разрезала торт, сын открыл шкатулку и обнаружил в ней сложенный в несколько раз пожелтевший листок бумаги, который прикрывал небольшую металлическую птицу, скорее всего, орла. Шкатулка, вероятно, предназначалась для хранения нескольких предметов, потому что в ней было еще несколько пустых лунок. Не обращая внимания на фигурку, молодой человек с нетерпением развернув записку и узнал почерк отца.

Письмо полковника МГБ Свиридова сыну.

Здравствуй, сынок.

Поздравляю тебя с днем рождения. Если ты читаешь это письмо, значит, мои слова обращены к сотруднику органов государственной безопасности, иначе мама не вручила бы тебе эту шкатулку. Возможно, наше ведомство в твое время называется не так, но сути это не меняет. В шкатулке мой подарок тебе. Уверен, что мама вырастила нашего сына так, что мне не может быть стыдно за тебя. Предмет, который ты видишь, — Свиридов-младший непроизвольно заглянул в шкатулку и увидел тускло поблескивающую в свете кухонного светильника миниатюрную фигурку птицы, — обладает огромной силой. Тот, кто держит его в руке, может убедить любого человека, во всем, что угодно. Сейчас тебе исполнилось 23 года, возраст, когда вступаешь на трудный тернистый и не всегда благодарный путь служения на благо Родины. Извини за пафос, но это именно так. Много человеческих жизней оборвалось до срока, прежде чем Орел попал в эту шкатулку. Никогда не используй его во вред нашей стране. Защищай ее. Не допусти, чтобы Орел попал в руки наших врагов. Никому не доверяй, кроме Валентина Кирилловича Ильина. Эта шкатулка принадлежала человеку, которого скоро не будет. Те, от кого он прятал ее, с помощью предметов, подобных Орлу, могут принести много бед человечеству. В последние дни я обнаружил, что нахожусь под наблюдением и, понимая, что это означает, решил уйти из жизни сам. Прости меня, но иначе вас с мамой ждет арест и тяжелые испытания, а этого я допустить не могу.

Обнимаю тебя.

Твой папа.

27.10.1952 г.

Глава 5

11:00. 31 октября 2012 года
Москва. Аэропорт «Шереметьево»

Холодный пронизывающий ветер и редкие колючие брызги дождя, который, похоже, только чудом не превращался в снег, заставили Баркера поднять воротник пальто. Водитель посольской машины позвонил ему сразу, как только самолет подрулил к гофрированному рукаву перехода. Однако, к центральному выходу он подъехать не смог, и Генри пришлось пройти пару сотен шагов под ледяным дождем. Багажа у него не было, только небольшая сумка с самым необходимым. Кинув ее в чрево багажника, он с удовольствием плюхнулся на мягкие подушки представительского авто. Только сейчас он заметил просыпающегося сэра Уинсли, который с видимым усилием разлепил глаза. Видимо, англичанина сморил сон в ожидании партнера.

— Добрый день, сэр Артур, и Вы здесь? — меньше всего Баркер хотел сейчас видеть своего английского коллегу.

— Рад Вас видеть живым и здоровым Генри, — не очень внятно, пытаясь бороться с зевотой, проворчал Уинсли. — Ну как, есть чем похвастаться?

— Что Вы имеете в виду? Если Вас интересует, узнал ли я что-нибудь новое от Далай-ламы, то — да. Если Вас интересует, пригодится ли эта информация нам — очень сомневаюсь.

Баркер замолчал и стал рассматривать унылую серую картину за окном автомобиля.

Пролетев несколько километров по широкой автостраде, машина уткнулась в автомобильный поток, вялотекущий в город.

Уинсли окончательно проснулся и, молча, внимательно рассматривал осунувшееся лицо Баркера. Наконец, его терпение лопнуло.

— Генри, неужели это все, что вы можете мне рассказать.

— ОК! Решайте сами. Хотя, я хотел рассказать все, что узнал, когда смою всю грязь делийского аэропорта и мне перестанет мерещиться везде запах их ароматических палочек.

Машина тащилась до отеля пару часов, и Баркер в лицах рассказал сэру Уинсли все, что узнал. К его удивлению, англичанин отлично знал древнеиндийский эпос и «Путешествие на Запад».

— Как же я сразу не догадался, — покачал он головой, когда Баркер закончил свое повествование, — это совершенно непростительно! Ведь Хануман — один из моих самых любимых героев детства. Хорошо. Все, что Вы сейчас рассказали, требует серьезного осмысления. Здесь нельзя спешить. Предлагаю, вернуться к этой теме позже. Сегодня вечером у нас запланирована встреча с Михаилом Борисовичем. По информации моих друзей из посольства, наш русский партнер развил бурную деятельность по диверсификации своих нефтяных активов в коммуникационную сферу.

— Спасибо, Артур, я как раз хотел узнать у Вас, как поживает наш русский «друг». Тем более, что мне надо вернуть ему фигурку Медузы. Думаю, что он уже начал нервничать, ведь брали мы ее всего на несколько дней.

Про себя же он подумал, что фигурка фигуркой, а вот то, что Беленин уклоняется от предложения в финансовой поддержке при покупке гумилевских активов — симптом настораживающий.

О том, что переговоры между Белениным и Гумилевым идут, Баркеру сообщали его информаторы в АНБ[51], а значит, нефтяной олигарх нашел средства помимо США. Где?

Номер Баркер велел зарезервировать в «Редиссон», бывшей «Украине». Место было выбрано неслучайно. Причина заключалась не в том, что отель располагался в непосредственной близости от американского и британского посольств. Определяющим было наличие великолепной конспиративной квартиры в жилой части здания гостиницы, в которую можно было пройти из номера, не попадая в поле зрения камер наблюдения, и, главное, российских спецслужб. Баркер был уверен в том, что русские не могли знать, во что превратился лабиринт переходов и помещений сталинской высотки после реконструкции, которую контролировали «архитекторы» из Ленгли[52].

С Уинсли они договорились встретиться в пять вечера в ресторане, чтобы не решать вопросы с Михаилом Борисовичем на голодный желудок.

Звонок сэра Артура раздался в 16:45.

— Жду Вас на 30-м этаже. Прекрасная панорама на Москву с видом на местный Белый дом. Итальянская кухня.

Когда Баркер вошел в зал, англичанин сидел, задумчиво рассматривая московскую панораму. «С таким лицом Уинсли только в покер играть, — подумал янки, — не лицо, а маска». Не успела эта мысль промелькнуть в его голове, как сэр Артур обернулся, и «одел» вежливую улыбку на лицо.

— Извините меня, Генри, но мой московский бизнес-партнер и по совместительству информатор, с которым я планировал встретиться несколько минут назад, так и не появился. Когда он все-таки появится, разрешите мне выслушать его информацию в Вашем присутствии, если, конечно, Вы не возражаете?

В это мгновение рядом с их столиком возник молодой человек, казалось, ниоткуда. Материализовался и все. Небольшого роста. Плотно облегающий щуплую фигурку куций пиджачок по последней московской моде. Дорогая шелковая сорочка без галстука. За неброскими очками посверкивали круглые глаза-пуговки. Демонстративная улыбка обнажала отличные зубы с выраженными клыками.

— Извините за опоздание. Пробки. Разрешите составить вам компанию? — Не дожидаясь ответа, молодой человек устроился за столиком и подозвал официанта. — Господа, на правах хозяина, разрешите угостить вас местной итальяно-московской кухней.

Когда заказ был сделан, и официант удалился, Уинсли представил своего информатора.

— Николай Макакин. Лучший специалист по «черному» PR-у[53] в политической и бизнес-элите Москвы.

— Лучший из лучших. И не только Москвы, а всей России, — самодовольно поправил его молодой человек и, бросив косой взгляд на Баркера, вопросительно посмотрел на англичанина, — но это не имеет отношения к делу.

— Коля, разреши тебе представить. Мистер Баркер, американский коллекционер, спортсмен, плейбой. Мой большой друг. При нем можно говорить все, — и на секунду умолкнув, добавил с нажимом, — абсолютно все.

— Итак, господа, — прервал англичанина Макакин, — у нас мало времени, поэтому я начну с главного, подробности и мелочи — завтра. — Он задумался, прикрыл глаза и приглушенно продолжил, — переговоры между Гумилевым и Белениным по вопросу приобретения IT-активов идут полным ходом. Кстати, они встречались здесь же, только в другом ресторане, — информатор показал пальцем вверх, — в зале «для новобрачных», — и хихикнул. — Список компаний, подлежащих продаже, уже сформирован, и в ближайшие дни поступит в Федеральную антимонопольную службу на согласование. За списком инвесторов, которых представляет господин Беленин, я отправлюсь прямо отсюда после карпаччо из тунца. Надеюсь, что мой Lamborghini Gallardo[54] вернет меня к вам уже к десерту, коньяку и сигаре. Московский бизнес-бомонд недоумевает, почему Гумилев распродает свои весьма прибыльные активы. Ходят слухи о том, что его корпорация разворачивает некий грандиозный секретный проект. Его стоимость и детали сообщу, когда вернусь, — обернулся он к Уинсли, — надо уточнить у источника. — Он замолчал, потому что в этот момент к столику подошли официанты и сомелье[55].

Два официанта, которые принесли блюда, встали за спиной сомелье в ожидании, когда он определится с клиентами в выборе вина.

Пока выбирали вино и приступили к нежному тунцу и Шардоне, все хранили молчание, но не успели они закончить с закуской, как Макакин, нетерпеливо посмотрев на часы, встал, извинился за то, что должен оставить собеседников и растворился также неожиданно, как и появился.

— За Вас, сэр Артур, — Баркер поднял бокал, — поделитесь, где слуги Ее Величества находят столь ценные кадры?

— С удовольствием принимаю знаки Вашего восхищения, — расплылся в улыбке Уинсли, — это не секрет, не государственная тайна и прочая, прочая, прочая. А, конкретно, случай, Его Величество случай. Моей фирме поступило предложение на ребрендинг[56] одной из известных российских компаний. Помимо нас заказчик привлек и Колю с его ребятами. Макакин проводил серьезную компанию по анти-PR-у основного конкурента нашего заказчика. У русских сейчас это выгодный бизнес. Законодательство еще не разработано и за «черный» PR практически не наказывают, а эффект колоссальный. На каком-то совещании познакомились и оказались взаимно полезны друг другу. Никакого шпионажа или вербовки, только дружеские отношения и совместный бизнес.

Прошло приличное время, пока приятели отдавали должное изыскам московских кулинаров, когда в зале появился Коля. По его сверкающей улыбке Уинсли и Баркер поняли, что через несколько минут они получат ответы на многие вопросы. Макакин подошел к метрдотелю и о чем-то коротко с ним переговорил. Метр важно кивнул головой.

— Господа, как только откушаете, прошу уединиться со мной в кабинете, где можно курить — молодой человек сделал приглашающий жест, — крепкие напитки и десерт подадут туда.

— Не тяните, Николай, — Уинсли нетерпеливо потирал руки, — узнали?

— А то! — откинулся в кресле Макакин, — но не сейчас, потерпите, здесь и у стен, как говорят у нас, могут быть уши. Ешьте, ешьте. Сейчас подъедет мой помощник с оборудованием, которое оградит нас от ненужных ушей, и я все вам расскажу под вьетнамский кофеек с Ричардом Хеннесским[57].

Сейчас московский партнер Уинсли напоминал худого уличного кота, который впервые в жизни наелся «от пуза», и теперь наслаждается жизнью.

Неожиданно, он как-то нервно дернул головой, глаза под очками расширились, будто увидели нечто поразительное, рот приоткрылся, и его голова упала на грудь.

Из затылка Коли Макакина короткой косичкой торчало радужное оперение небольшой стрелы.

«Странно, — отстраненно подумал Баркер, — совсем нет крови».

В этот момент тоненькая струйка проскользнула с затылка по скуле на ворот шелковой сорочки, и Макакин стал медленно сползать на подлокотник кресла. Вдруг молодой человек вздрогнул и выпрямился. На мгновение его лицо приняло осмысленное выражение, но только на мгновение. Напряженное тело несколько раз конвульсивно дернулось и окончательно обмякло в ресторанном кресле. Безумно вытаращенные мертвые глаза уставились в лицо пораженного янки.

— Господа, разрешите убрать? — голос метрдотеля, — вывел американца из состояния ступора. Он заметил, что метрдотель стоит рядом с их столом, а два официанта с выправкой морских пехотинцев аккуратно придают трупу Макакина неестественно живой вид.

— Кто? — выдохнул Баркер.

— Мистер Баркер, стрелок успел уйти из ресторана. Не беспокойтесь, все выходы перекрыты — никуда не денется. Что делать с этим? — метрдотель кивнул на Макакина.

— Во-первых, убрать все следы возвращения несчастного в отель, — Генри вновь был спокоен и собран.

— Генри, проще будет кому-то выйти из отеля под видом бедного Коли и уехать на машине, а затем автокатастрофа, горящая машина, ну, и прочие детали — раздался спокойный голос Уинсли. Он хмуро рассматривал убитого, словно пытаясь что-то увидеть или понять. Наконец, он вздохнул и залпом допил Шардоне.

— Да, да. Сэр Уинсли прав. Только не забудьте взять анализ крови. Возможные отпечатки на стреле. Ну и тому подобное. Необходимо выяснить все, что позволит выйти на след убийцы. Подготовьте записи всех видеокамер. И чем-нибудь скройте дырку от этой «косички», — уточнил задачу Баркер, — не дай Бог кому-нибудь из местных Шерлокхолмсов взбредет в голову провести тщательную экспертизу трупа несчастного Мак-как-кина.

Глава 6

21:30. 16 ноября 2012 года
Москва. Помещение «Д»
Центральный офис корпорации Гумилева

Традиционные московские пробки уже уползли из центра ближе к окраинам и от Президент-отеля до офиса машина долетела за пять минут. Встреча с немецкими компаньонами, которые сопровождали канцлера во время ее визита в Москву, затянулась. Пока поели, поговорили, то да се — домой ехать было уже поздно, потому что позвонила домработница и сообщила — Маруся уже спит. Андрей с горечью подумал о том, что вот и сегодня, в пятничный вечер его планы провести вечер с дочерью рухнули.

Редкие пятна горящих окон говорили о том, что еще не все покинули здание. Стеклянная громада центрального офиса корпорации золотилась в свете фонарей на фоне хмурого неба. Для середины ноября стояла необычно теплая погода. Вместо холода, который уже давно должен был высушить столичные лужи, шли дожди. В одну из них и наступил, выходя из машины, Андрей Гумилев, и это окончательно отравило настроение.

— Володь, — обратился он к шоферу, — ты не расслабляйся, через полчасика поедем домой.

Опускаясь в лифте в помещение «Д», набрал Санича. Это по его просьбе ему пришлось вернуться на работу. Начальник службы охраны попросил уделить ему полчаса для конфиденциального разговора в защищенной от прослушивания комнате. Это означало — Робокоп должен сообщить шефу что-то очень важное, требующее личной встречи и боится доверить это телефонной связи. Даже, такой защищенной, как гумилевская «Черника».

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — сообщила трубка.

Дверь лифта открылась, и он увидел в проеме открытой двери переговорной комнаты Олега, сидящего в кресле. Андрея удивило, что Санич был не один. У двери стояли двое его парней.

— Что случилось? — Андрей от удивления, что увидел здесь целый отряд, забыл даже поздороваться, — Чего народу-то нагнал?

— Здравствуйте Андрей Львович! — Хором прогремели рослые широкоплечие ребята Санича. Эти «двое из ларца»[58] в одинаковых черных костюмах и белоснежных сорочках напоминали «Людей в черном» из американского блокбастера.

— Добрый вечер, Андрей Львович, — поднялся Санич, — пусть постоят у двери, лишними не будут.

Тут до Гумилева дошло, что Санич собирается ему сообщить нечто экстраординарное и хочет обеспечить особые меры безопасности.

— Ну, выкладывай, — обратился он к начальнику службы безопасности, когда за ними закрылась дверь.

— Поступили данные углубленного анализа информации по Беленину, — начал Санич, открывая папку с бумагами.

— Олег, не тяни резину. Пятница. Устал как собака. Надеялся домой пораньше попасть, — массируя усталые глаза, поторопил Санича Андрей.

— Михаил Борисович Беленин — центр международного антигосударственного заговора, — произнеся это, Санич замолчал, ожидая реакции шефа.

— Если ты по поводу всех этих Ненцовых, Овальных, Кальмаровых во главе с Женечкой Колчак, то я тебя убью. И охрана твоя не поможет. — Гумилев попытался изобразить кровожадную физиономию Фредди Крюгера [59] и протянул руки к шее Санича.

— За последние месяцы Беленин несколько раз встречался с представителями США и Великобритании, которые являются постоянными участниками заседаний Бильдербергского клуба[60] и сборищ в «Богемской роще[61]». Кроме того, в октябре его загородную резиденцию посетил некто Макс Шмитке. По данным моих друзей в государственных структурах этот господин является неким координатором действий неонацистов в странах Европы и Америки.

— Олег, если ты думаешь, что я тебя оставлю в живых после того как узнал, на что я пожертвовал пятничный вечер с дочерью — ты заблуждаешься, — Андрей уже начал подниматься из-за стола, когда Санич достал листок бумаги и молча подвинул его к Гумилеву.

— Андрей Львович, ознакомьтесь с этой бумагой.

Андрей вернулся в кресло.

Скупые фразы аналитической программы повергли его в шок. Из выводов «Покрова» выходило, что Беленин еще с начала 90-х имеет обширные бизнес-интересы в Кавказском регионе. В начале эти интересы ограничивались нефтянкой, а в дальнейшем олигарх сумел «оседлать» и другие экономические сферы региона. Самое страшное заключалось в том, что через дочерние и внучатые фирмы Михалборисыча в Прибалтике, Грузии и Украине шли оружейные поставки Дудаеву, а потом и террористическим формированиям.

— Олег, это надо срочно передать Президенту! Если бы это был не «Покров» — я бы не поверил. Сколько времени потребуется для подготовки данных? — Гумилев отложил недочитанные бумаги.

— Андрей Львович, Вы до конца дочитайте. — Тон Олега не предвещал ничего хорошего.

Бездушная программа, анализируя сделки купли-продажи, назначения чиновников в малоизвестных городках и районах, выступления депутатов местных собраний и чиновников местной администрации, пришла к парадоксальному выводу, что люди, связанные с Беленинским бизнесом, в той или иной степени причастны к распределению госсредств из федеральных программ. В результате выходило, что олигарх, не сходящий с экрана телевизора, заседающий во всевозможных комиссиях и выступающий с самых представительных трибун подчинил своим интересам «И кузницу, и житницу, и здравницу»[62]. А средства, поступающие от поощряемой этим пауком коррупции, позволяли ему решать практически любые вопросы в Центре.

Складывалась поразительная картина. Один человек контролировал жизнь огромного региона. Человек, тесно связанный с террористическими группировками и неонацистами. Человек, которого поддерживает мировая финансово-политическая элита. Его стремление наложить свою «лапу» на человеческое общение по мобильной связи и интернету говорило только об одном — денег ему мало, ему нужна ВЛАСТЬ.

— Олег, это должно срочно попасть в ФСБ, — Гумилев вернул Саничу бумаги, — конечно, надо постараться, чтобы про «Покров» информация была минимальной.

Санич смял бумагу в комок, пододвинул к себе пепельницу и развел в ней маленький костер.

— Все не так просто, — подумав, нарушил молчание начальник службы безопасности, — наверняка у Беленина в «органах» тоже свои люди сидят и не из последних. Если эта информация попадет к Беленину прежде Президента — нас ждут бо-ольшие неприятности. Что, если бы Вы сами передали ее «Туда», — и Санич указал пальцем в потолок.

— Да, пожалуй, ты прав, — Гумилев почувствовал, как адреналин заставил забыть об усталости. Мозг работал быстро. Через мгновение план действий уже сложился в его голове.

— Олег, подготовь все материалы на «нашей» флешке. — Андрей имел ввиду одну из новых разработок корпорации для нужд ГРУ[63]. Обычная, на первый взгляд, флешка в руках человека, незнакомого с ее секретом, превращалась в сгусток дурно пахнущей массы. — У меня в понедельник назначена встреча с Осокиным, попрошу его устроить мне встречу с Президентом так, чтобы моя фамилия нигде не звучала. Уверен, что Михал Борисыч после своего «коммерческого предложения» особенно внимательно следит за мной.

О том, что Беленин действительно держал своего будущего «компаньона» под неусыпным контролем, они убедились почти сразу.

Андрей поднялся и на ходу попросил Санича уничтожить все материалы, которые могли сохраниться на главном вычислителе, чтобы не осталось никаких намеков на объект работы программного комплекса.

Крепкое мужское рукопожатие совпало со звуком выстрела, раздавшегося из-за двери. Грохот еще звучал в ушах, а в руке Робокопа уже был СПС[64]. Санич первым выскочил за дверь и чуть не упал, споткнувшись о тело одного из охранников.

— Я достал его. В ногу. Он в лифте, — хрип раненного прозвучал одновременно со звуком закрывающихся дверей лифта.

— Вырубить лифт! Перекрыть все выходы из здания! — Начальник службы охраны отрывисто отдавал команды в микрофон лежащего охранника и бросился вверх по лестнице.

Он не успел добежать до вестибюля, когда звук взрыва глухо ухнул из-за стены, где проходила шахта лифта так, что здание вздрогнуло.

Санич уже стоял перед дверью, когда двери подъемника со скрипом разъехались в стороны, и ему представилась жуткая картина. Вся кабина была в крови, куски мяса, обрывки одежды. Тошнотворный запах горелого мяса, внутренностей и какой-то «химии» ударил в нос.

Сзади подбежал запыхавшийся Гумилев и охранники с других этажей.

— Олег, дежурный врач уже с раненым. Как ты думаешь, что все это значит?

— Разберемся Андрей Львович! Вы бы ехали домой. Сейчас здесь будут ребята из ФСБ: эксперты, следаки. Лучше, если они Вас допросят дома, иначе неизвестно, когда попадете домой.

Гумилев только покачал головой и ушел в свой кабинет.


Продолжение ожидается…

Николай Кузнецов

Две смерти сержанта Рика Манчини

По мотивам литературной вселенной «Этногенез».

Использованы образы и герои:

«Игрок» — Ю.Бурносова (Новелла по серии «Армагеллон»)

«Армагеддон-1» — Ю. Бурносова

Эпилог «Маруся-3» П.Волошиной

Время действия: 2012, эпилог — 2022

Место действия: США, пригороды Лос-Анджелеса, в эпилоге — Москва, Россия

«У-у, как башка трещит, — Рик смотрел на свое отражение в зеркале и грустно размышлял, — это же надо было так напиться. — И с кем? Две девицы-мексиканки и закадычный друг, со школьных времен, Джек Сандерс…»

И сейчас, в похмельное утро, сержант полиции первого класса Рик Манчини, пытаясь привести себя в приличный вид, держа в правой руке зубную щетку и морщась от головной боли, вдруг увидел в запотевшем зеркале черта. Ну, может быть и не совсем черта. Но определенно, кто-то там был. Некто неопределенно-прозрачный, был весьма похож на человека. Таинственная стеклянно-призрачная фигура отчетливо вырисовывалась за правым плечо Рика.


— Иисус Мария! О, черт! Святые праведники, — чуть не подавившись зубной щеткой, и уронив из рук мыло, сержант оглянулся, за ним никого не было. Повернув обратно голову и выплюнув, наконец, изо рта щетку, Рик чертыхнулся. В зеркале, по-прежнему, за плечом маячил неизвестный и прозрачный тип.

— Святая Базилика, — Рик сделал шаг назад и наступил на мыло, поскользнулся и упал затылком, прямо об острый угол ящика для белья…


— Эй, землячок, что-то ты рановато решил умереть. — Мужской голос говорил на хорошем английском, правда, с сильным иностранным акцентом. — Чего разлегся? На работу собираться пора. Давай открывай глаза.

С трудом приоткрыв глаза Рики, смутно и немного расплывчато, увидел склонившегося над ним рослого мужика.

Одет он был в странный костюм-комбинезон, немного похожий на форму коммандос. Многочисленные карманы, пряжки, заклепки и застежки придавали незнакомцу загадочный вид. А если еще добавить и цвет: странно-серый, переливающийся и струящийся, то зрелище перед глазами Рика было еще то.

— Я, что уже в раю. А ты, типа Апостол Петр? — попытался съязвить и немного приподняться над полом Рик.

— Ну, что-то вроде этого парень. — Неизвестный подал Рику стакан с водой, — только не время сейчас разлеживаться. Время сложное настает, дел выше крыши. А тут еще с тобой нянчиться. Как голова не болит?

— Да нет вроде, — Манчини еще немного приподнялся и перешел из состояния «лежачий полицейский» в положение «сидящий человек». — А, что собственно говоря, произошло?

— Да так, ничего особенного. Ты главное слушай меня внимательно, сержант полиции Лас Вегаса Рик Манчини! — Тут неизвестный мужик взялся руками за голову сидевшего копа, и уставился прямо ему в глаза. — Твоя задача: добраться через сорок минут до своего полицейского участка, не смотря ни на что.


«Опа, а глаза у него разноцветные: левый синий, правый зеленый. И акцент еще этот иностранный», — вяло ворочались в голове мысли.

— Не, мужик, а ты кто вообще? И как попал в закрытое помещение? — попытался возмутиться Рик.

— Не важно, — а впрочем, — я Наблюдатель. И должен передать тебе вот это, — тут собеседник достал из кармана своего загадочного комбинезона какую-то маленькую и блестящую штучку.

Штучка очень напоминала металлическую птичку: клювик, крылышки. Только вот хвостик был немного странноват, — эдакие две загогулинки, на манер знака доллара, только сильно вытянутые.

— Павлин, что ли? Значок блин, какой-то клевый.

— Сам ты Павлин. Это лирохвост. Ну, птица такая есть, в Австралии живет.


— Ну и что? А мне какое до этого дело?

— Да уж! Слушай: Это не значок, это Предмет. На земле этих предметов, на данный момент десять тысяч шестьсот восемьдесят четыре. Две тысячи триста сорок один предмет на руках. Ими пользуются люди, кто как. Кто в добро, кто во зло. Еще полторы тысячи потеряны во тьме веков. Из оставшихся шести тысяч восьми ста предметов большая часть недоступна людям, а меньшая часть попрятана в различных местах хранения. Изготовила их инопланетная цивилизация, для своих нужд. Все предметы, в той или иной степени, обладают рядом свойств. Люди, взявшие их в руки, становятся обладателями различных сверхспособностей, как-то: телекинез, телепортация, суперсила, электрофаг, левитация…

— А я понял, как в комиксах: «Кэптайн Америка», «Бетман», «Суперман», или мой любимый герой «Астробой»… Понял. Короче дядя, ты мне тут чего баки заливаешь?

— Глаза у него разноцветные и, что? Мне теперь поверить в эту чушню? — тут Рики попытался встать со скользкого пола. Но ему это не удалось, в голове все загудело, перед глазами поплыли звездочки, а к горлу подкатил тугой комок.


— Не торопись офицер. Этот предмет, Лирохвост, один из самых сложных предметов в этой вселенной и при том, в единственном экземпляре. Другого нет. Он не подчиняется никому и сам себе выбирает хозяина. Он идет к своей цели, о которой я могу только догадываться. Лирохвост может копировать способности других предметов, может их усилить или гасить. По какому принципу он работает, я не знаю, но мне ясно только одно: все действия этой «птички» направлены для выполнения конечной цели. И именно поэтому, я кладу его тебе в карман твоей форменной рубашки, прямо под жетон полицейского. А твоя задача: собраться и пойти на работу, в свой сорок второй участок.

— Скажи-ка дядя … а…


«…У-у, как башка трещит, — Рик смотрел на свое отражение в зеркале и грустно размышлял, — это же надо было так напиться. — И с кем? Две девицы-мексиканки и закадычный друг, со школьных времен, Джек Сандерс…»

И сейчас, в похмельное утро, сержант полиции первого класса Рик Манчини, пытаясь привести себя в приличный вид, держа в правой руке зубную щетку и морщась от головной боли, вдруг увидел в запотевшем зеркале черта…

— Йезус! Санта Лючия! — Рик сморгнул глазами, — предвидится же такое. Вроде вчера много и не пили. — Блин, как башка гудит. Затылок прямо на куски…


Быстренько собравшись и приведя себя в порядок, Манчини позавтракал: два тоста и стакан черного итальянского кофе и, вышел из дома. Выводя своего «верного коня»- Suzuki Bandit 650 и закрыв дверь гаража, Рик прислушался. В городе было явно неспокойно, вдали подвывала сирена, местами над крышами тянулся дым, по улице под порывами ветерка носились комки мусора и обрывки бумаги, невдалеке послышалась автоматная стрельба…

«Да уж, прямо-таки конец света. Все честь по чести, как и предсказывали индейцы майя. Декабрь двенадцатого года. Надо поскорее на участок добраться, там все станет известно.

— Кто, в чем, виноват? И кого за это бить?


Не знал Рик Манчини, что его родной город, Лас Вегас, да и большая часть страны, подверглись действию абсолютно неизвестного науке инопланетного вируса, попавшего на землю в незапамятные времена. И волей случая выпущенного на волю. От действия этого вируса, внешне обычные и здоровые люди становились монстрами. Да, да, точь в точь как в незабвенном, американского производства, боевике: живыми мертвецами. Со всеми присущими им повадками и привычками.

Правда очень малая толика людей имела врожденный или приобретенный иммунитет. Но, это уже не имело никакого значения…


Не знал также, сержант полиции первого класса о том, что придя на свой родной участок, он погибнет от руки своего друга, лысого здоровяка по имени Коди. Который, ни с того ни с сего, вдруг возьмет да и ударит Рика по голове служебной табуреткой. После чего, озверевший коллега, кинется к клетке с арестованным вчера грабителем банка Антонио Альбиони, он же Джерри Романо, — по данным уголовного дела.

И где бывший коп, а ныне живой труп по имени Коди, будет биться о клетку с арестованным и, ломая себе пальцы, и разбив голову о стальные прутья, поскользнётся в луже собственной крови, и наконец-то, сломает себе шею.

А еще через час узник Альбиони сможет выбраться из камеры, испачкается в крови бывшего лысого копа и, увидев мертвого сержанта, решит переодеться в его форму.


Когда, вчерашний грабитель-неудачник, оденется в полицейскую форму, то почувствует себя важным и солидным. Как раз под жетоном, в левом нагрудном кармане, он почувствует, что там лежит что-то металлическое. Но, что, рассмотреть ему не удастся. На него, по выходу из здания, накинутся зараженные. Сумев отбиться от них, новоявленный Рик Манчини, а вместе с формой и пистолетом вчерашний грабитель взял себе и имя погибшего копа, заживет новой жизнью, полной опасностей и адреналина…


Через пару недель, раненый и голодный, он встретит на заброшенном шоссе маленькую группу людей, по всей видимости, не пострадавших от заражения: рослый парень — хоккеист из России, юркий репер-афроамериканец. Красивая смуглая девушка индианка и худенькая, явно азиатского типа, девчушка, прижимающая к себе затюканную и затасканную плюшевую игрушку.

Он быстро сойдется с новыми друзьями. И, они вместе будут пытаться выжить в этом страшном мире, в который превратилась еще вчера такая благополучная страна.


Еще через месяц «Рик Манчини» будет подстрелен в бою с местными бандитами, образовавшими нечто вроде частной армии. Уже умирая, он достанет своего Лирохвоста, с которым так и не расставался. Хотя и таскал его с собою, не зная зачем. И перепрячет его в плюшевого медведя, который постоянно держала в руках Мидори.

После, череда головокружительных приключений забросит маленькую команду в секретную зону «Пятьдесят один». Лирохвост будет переходить из рук в руки, тайно или явно. Пока не попадет в руки Андрея Гумилева. Да и тот, в горячке боя, не обратит на него особенного внимания, а забросит металлическую птичку со странным хвостом глубоко в свой деловой кейс, вместе с добытыми секретными материалами о присутствии инопланетян на земле.

Уже много позже он вспомнит о предмете, в своей московской квартире будет держать птичку в руках и думать… и, в конце концов, запрет ее в сейф и просто о ней забудет.

Эпилог

А еще через девять лет его дочка Маруся, после своего шестнадцатилетия, попадет в круговорот событий. Умрет и воскреснет, найдет свою пропавшую мать, потеряет отца и опять потеряет мать. И уже потеряв все, стоя на краю жизни и смерти она, наконец, вспомнит о маленькой птичке, виденной ею в детстве…

И вместе с предметом, который дождался свою настоящую хозяйку, Маруся Гумилева спасет этот мир…

Маруся, полуфинал. Альтернатива

По мотивам литературной вселенной «Этногенез».

Использованы образы и герои:

«Маруся-3»- П. Волошина,

Новелла «Месть» П. Волошина

Предистория — фанфик «Две смерти Сержанта Рика Манчини»

Финал истории — «Сомнамбула-3» С. Волкова

Предметы: лирохвост, змейка, морской конек, жук-скарабей

Марусе снится сон: «Ей лет десять. Отец только, что приехал из долгой командировки. Весь черный, усталый. На щеке свежий шрам. Бросил на пол тяжелую сумку и металлический кейс.

— Ой, папка, как я долго тебя ждала! — Маруся обнимает отца. Он хватает ее на руки и поднимает ее вверх.

— Девочка моя, если бы ты знала, как я по тебе скучаю.

— Ты в Америке был? Я видела. Там зомби одни ходят везде. Ты их вылечил, да папка? — Протараторила Маруся на одном дыхании.

— Да, кого смогли спасти, тех спасли. Больных вылечили. Да и денег заработали немного, — отец отпустил Марусю на пол.

— Девчонки мне все завидуют. Говорят, видели твоего папку по телевизору, он там всех зомби победил, правда?

— Да уж, в принципе, правда. Может, в начале поужинаем, а то я сразу с самолета сюда.

— Да-да, сейчас тете Марго скажу…


Уже поздно вечером думая, что дочка уже спит, отмытый и накормленный, в домашнем халате, Андрей Гумилев вывалил на свой рабочий стол содержимое своего кейса. Несколько папок, пара металлических коробок с кодовыми замками. Грязный и пропахший порохом пистолет. Бумаги с надписями на немецком языке. Среди вороха различных вещей, он заметил неестественный блеск, и уже разгребая бумаги рукой, и взяв в руки странный металлический предмет, он подумал:

«Странно, вот что-что, а предмет я не брал и не находил. Тем более такой. Предмет, а если быть точнее, фигурка из неизвестного металлического сплава изображала собой птицу: головка с клювиком, два крыла и хвост, неестественно удлиненный в виде двух загогулинок, по виду похожих на знак американского доллара, только сильно вытянутых по длине и зеркально расположенных друг к другу.

Хм, птичка. Страус? Нет. Пеликан? У него клюв большой. Павлин, не похож. Хвостик, как музыкальный инструмент. Похож на арфу, нет скорее Лиру. Вот, точно Лирохвост.


Откуда же ты у меня взялся, Лирохвост?» — В том, что предмет был ему подкинут, Андрей ни капли не сомневался. Но вот кем, и для чего, на эти вопросы миллиардер и спаситель Америки Андрей Гумилев, не находил ответа. Он уже имел представление о предметах, в прошлом ему уже приходилось с ними сталкиваться, с предметами и их носителями, и он знал, что они могут принести как добро, так и зло, людям. Обычно, когда предмет берешь в руки, он начинал «работать». Колол руку электрическими, очень слабыми импульсами. Становился либо очень холодным, либо горячим. Все зависело от того принимал предмет своего хозяина или нет.

Но сейчас, держа в руке предмет, Лирохвост, Андрей не ощущал ничего, ни электричества, ни холода, ничего совершенно. Кроме веса фигурки, из неизвестного всем наукам металлического сплава.


«Значит не моё. Или просто не работает», — Андрей заложил фигурку в необъятные недра своего сейфа и захлопнул дверку. В этот момент, позади него раздался шорох. Отработанные, за последние полгода, до автоматизма привычки сказались мгновенно: Гумилев отпрыгнул резко от сейфа и в развороте выхватил из кармана… связку ключей. Еще в воздухе он увидел, что в проеме двери стоит не мерзкий зомби, а всего лишь его дочь Маруся. А в руке у него вместо полуавтоматического Кольта, связка ключей.

— Тьфу, напугала. Ты чего не спишь?

— Заснуть не могу, думала ты придешь и сказку мне расскажешь. А ты все не идешь и не идешь.

— Прости, засиделся, что-то. Все, идем сказку рассказывать…


Маруся в своей кроватке, вокруг разбросаны игрушки, пуфики, джинсы, маечки, куклы. Отец сидит рядом.

— Ну, давай рассказывай, я так долго тебя ждала.

— Сейчас, погоди. Ну, ладно, поехали: В далекой, далекой галактике…

— В Америке?

— Ну, пусть будет в Америке. Жили-были…

— Страшные зомби?

— Не перебивай меня Маруся. Пусть будут страшные-страшные зомби. И развелось их там видимо-невидимо. И стали они мешать, всем честным людям, жить. И приехал в ту Америку принц на белом коне.

— Я знаю папа, это ты приехал.

— Ох, ну ладно, я приехал на белом ковре-самолете, со своею верною дружиною. И пошли мы на эту свору поганую в честный бой, биться за землю нашу, да за людей наших…

Дабы зомби и прочая нечисть, не смогли вредить всем честным людям. — Тут Андрей посмотрел на дочь. Маруся уже сладко спала. Бережно поправил на ней одеяло. И, уже идя в свою комнату, Гумилев неожиданно для себя, в полголоса, закончил сказку:

— А победивши всех злодеев, привез тот рыцарь в белом самолете неведомую штуковину. Красивую железную птичку с большим хвостиком…»

*****

— Нет, ну ты смотри, ей мир спасать, а она дрыхнет.

— Помолчи Юки. Это не сон. Я вижу. Сейчас попробую ее оживить…


«В голове пусто, вязкий сон. Кажется, сейчас вот-вот проснёшься, а не можешь. Эта бездонная вязкая тьма тянет тебя за собою и никак не отпускает твое сознание. Какие-то голоса пробиваются из темноты:


— Что с ней? Это похоже на кому, но она такая холодная. Алиса, ну попробуй сделать что-нибудь.

— Слушай ты, сын японского императора, где твои ниндзя? Ты тех видел, которые по всей базе валяются: и люди, и не люди? Вот им уже точно не поможешь. А моя подруга еще жива, я так думаю. Предметы давай сюда».


Помещение: три метра на пять. Потолок в два с половиной метра. Свет поступает от всей поверхности потолка и пола, слабый такой струящийся. Но, тем не менее, освещение получается достаточным чтобы оглядеть все помещение: нет мебели, нет дверей, равно как и окон. Ржавые металлические стены и посередине комнаты двухметровый стеклянный стол. На нем лежит девушка, шестнадцати лет. Одета в легкомысленный топик розового цвета, шорты-джинсы и, модные летом 2023 года, в Москве, кроссовки-сандалии со светящимися в темноте вставками. Девушка без явных признаков жизни.


Возле стола стоят двое: парень, явно азиатской внешности, с синими волосами и серьгой в ухе. Одет в рваные джинсы и черную футболку с логотипом модной панк-группы. На ногах у него «вездеходы», — туристические кроссовки, с внутренней регулировкой температуры и жесткости подошвы. Зовут паренька Юки.

Девушка, коротко остриженная брюнетка, стоящая рядом с ним у стеклянного стола одета в серый комбинезон, технической службы. На ногах обычные армейские ботинки с высокой шнуровкой. На нагрудном кармане комбинезона нашивка с именем: Алиса.


Юки достает из широченного кармана несколько металлических предметов.

— У меня здесь змейка и твой конек морской. А у тебя что?

— Скарабей. А ты этого, как его там, Лирохвоста не нашел?

— Почему не нашел? Нашел, видела бы ты, во что превратился кабинет господина Гумилева и его супер-пупер хваленый сейф? Я его на куски порвал, — тут Юкио, если быть точнее: — Ёсиюки Футикома, японский блоггер-грабитель, он же законный наследник японского императора, скорчил страшную рожу и изобразил несколько ударов с невидимым противником, пародируя героев нашумевшего японского манга-боевика.

— Юморист блин, — Алиса, как-бы подруга Маруси, год назад бывшая лучшей ученицей летней школы профессора Бунина, не была настроена шутить, и протянула парню руку, — давай все сюда.

Взяв все предметы, она подошла к лежащей без сознания Марусе. Разжала пальцы ее левой руки и вложила в нее змейку, в другую руку Алиса вложила морского конька. Третий предмет Лирохвост был положен на солнечное сплетение лежащей на столе девушки.

— Алиса, а твой жучок а?

— Вот блин, да знаю, положено все предметы ей отдать, — и Алиса положила скарабея Марусе на живот…


— Вот и проверим вашу теорию, господин Нефедов, — сердито пробормотала Алиса и отошла от стола. Ей вовсе не хотелось расставаться с предметами. Да и кто по собственной воле сможет отдать морского конька. Предмета, с который можно буквально горы свернуть, ну или, оторвать кому-то шею. Кому, чего захочется. Да и змейка тоже имела свойство оставаться в руках до последнего, ведь имея сей предмет, можно было переместиться, куда душе угодно. А уж про скарабея и говорить нечего, — это было идеальное лекарственное средство. С его помощью можно было вылечить все, что угодно, любую болезнь, травму, недомогание.


Положив предметы, Алиса беспомощно оглянулась на друга:

— И что далее?

— Я не знаю. Ты меня выдернула, заставила разгромить квартиру Гумилевых, найти предмет. Который, непонятно что делает. Заставила меня прилететь сюда, непонятно куда. И теперь еще меня спрашивает. Может, просто заберем ее, — он кинул головой на спящую Марусю, — и рванем куда-нибудь в Токио. Я знаю, там есть пара тихих местечек.

— Дурак ты, и уши у тебя холодные. Ты забыл, что сказал профессор Бунин? Что ее папашка сотворит нечто. И, что всему на планете, точнее: всем нам будет крышка.

— Ты о проекте «Кольцо», что ли? Её отец всем там руководит, Андрей Гумилев. Типа крутой чел, ай-ти бизнесмен, олигарх, и всякое такое. Читал я о нем, толковый мужик. Да только вчера это проект запустили. Часов двадцать уже прошло, как запустили главный реактор на холодном синтезе.

— Вау ты, что умеешь пользоваться Википедией? Удивил брат блоггер, — Алиса хмыкнула сощурившись. — Вот, что нам теперь делать?

— Поскольку нам предметы уже трогать нельзя, я думаю, есть еще одно средство. Только ты это, отвернись, пожалуйста.

— Еще чего.

— Так надо Алиса. Отвернись. — Юки подождал, пока Алиса отвернется. Потом, почему-то на цыпочках, подошел к столу, еще раз оглянулся и, убедившись, что Алиса не смотрит на него, наклонился и поцеловал спящую Марусю прямо в губы…

*****

«Если сосредоточиться, то можно почувствовать свое сердце, его пульс, удары: бум-с туда, бум-с сюда. Кровь бежит по венам, артериям, большим и мелким. Красные тельца, белые тельца, а между ними: малюсенькие такие металлические шарики. Они могут собираться в группки, в длинные цепочки. Могут склеиваться в плотные образования и разрядиться мощным энергетическим потоком. А могут и просто оставаться незаметными, в потоке крови, и делать вид, что их нет вообще. Марусе было интересно наблюдать за ними, интересно ими командовать. Она понимала, что она находится во сне, но вместе с тем сознавала и то, что ей совершенно не хочется просыпаться.


Стоило только задуматься, как тяжесть вновь сковала сознание. Маруся напрягла все свои силы и направила «металлический поток» в крови, себе в голову. Блестящие шарики шустро, по артериям и венам забегали по всему головному мозгу. Разгоняя темноту и свинцовую тяжесть в сознании девушки, они, весело потрескивая крошечными электрическими разрядиками, оживляли онемевшие аксоны и нейроны. Своими слабыми токами били в нервные узлы. И тьма отступила!

Вначале появилось тепло в груди. Потом появился огонь в руках, и как завершение «вселенского пожара», появилось ощущение раскаленного уголька на животе.


Чувствуя себя спящей царевной и совершенно не желая просыпаться, Маруся, тем не менее, ощущала присутствие живых людей вокруг. Это чувство было новым, нечто такое, чего раньше не было. Ощущения живого сердца на расстоянии вытянутой руки…


— Господин Футикома, вы, что в детстве «Сказку о спящей красавице» много раз читали? — Открыв один глаз, Маруся скорчила смешную рожицу, — привет, как я рада тебя видеть. — О, Алиса и ты здесь? — Маруся хихикнула и отрыв второй глаз, легко села на своем лежаке…


— Эй, а куда предметы подевались? Что происходит, — бдительная Алиса углядела, что предметы исчезли.

— Какие предметы?

— Четыре фигуры: змейка, скарабей, конек, и этот, Лирохвост. Куда они делись?

Маруся ошарашенно разжала пальцы. На ладошке кроме розового пятна не было ничего в другой, тоже. Ощущение несильного ожога в груди и на животе:

— Ой, мамочки. Вы мне, что предметы подложили?

— Она их растворила в себе, йо-у-у, — Юки высоко подпрыгнул от восторга. — Это что-то невероятное.


— Что происходит? — Алиса попробовала потрясти Марусю за плечо.

— Не знаю пока еще. Но у вас мало времени. Вам надо убираться отсюда, с базы. Кстати, а где этот реактор, «Кольцо» который? — Маруся сжала руками виски.

— Там целый комплекс, на околоземной орбите висит. Один из них самый главный, под управлением искусственного интеллекта (исина), по имени Фрам: холодный синтез, быстрые нейтроны и управляемое квантование вещества, — опять отличился своим умением пользоваться Википедией Юкио, — я еще вчера прочел. Когда Алиса нашла меня и объяснила все, насчет твоего отца, реактора и тебя.


— Спасибо. Вам друзья пора отсюда выбираться, здесь опасно для вас. Ёсиюки, что ты там говорил про тихое местечко в Токио? А? Все, вспомнила. Ребятки так надо, не обижайтесь на меня, погуляйте там, отдохните. Юки, смотри у меня, не шали, — Маруся грустно улыбнулась, сложила пальцы левой руки щепотью, вытянула в сторону друзей и сказала негромко, — Пуф-ф.


Юки и Алиса исчезли, как будто их и не было в этой замкнутой наглухо комнате.


«Осталось дело за малым. Понять, что делать и кого бить?», — в принципе, что делать и кого бить Маруся уже представляла. Вместе с предметами, к ней пришло и понимание. Она осознавала, что находится в герметичном боксе, на секретной базе. Где проходили подготовку немногие избранные люди. Для того чтобы иметь силы защитить землю от «других». Тех, которые хотели вернуть свое былое могущество, да и планету тоже. Планету под названием Земля. А человечество, как вид, их не интересовало вовсе. Но в ряду этих «других», оказались отщепенцы, которые хотели помочь людям, не дать их бросить в беде. Научить противостоять врагу и управляться с предметами. Эти «другие», которые были за нас, назывались Арки. Одного из них Маруся знала лично. Но потом, что-то произошло на секретной базе, все оказались мертвы: и люди, и не люди. Лишь Маруся, получившая тройную дозу «стальных шариков в крови» и от этого впавшая в кому в самый последний момент, была заброшена Арком в некий герметический бокс…


«Фрам, искусственный интеллект управляющий основным реактором системы «Кольцо». Андрей Гумилев, — запуск проекта. И как сказал профессор Бунин, — «Крындец всей демократии». Да уж!!! Папочка, где ты? Почему я? — Маруся, стиснув зубы и сжав кулаки, закрыла глаза, — «Лирохвост, предмет, идущий к своей цели. А в чем цель? «Исин» знает. Фрам, я иду к тебе…

******

Странное многоугольное место: внизу дымка, вверху темнота, а посередине огненный шар. Белые металлические плоскости-стены образуют, своего рода шестигранную призму. Вдоль стенок невесомые решетчатые балкончики. Маруся на нем как раз и стоит, взгляд ее прикован к огненному шару, висящему в центре всего пространства. Шар метров пяти в диаметре, кажется раскалённым, прямо-таки огненным. К нему с разных сторон устремлены, странного вида аппараты. Из их горловин, в шар бьют потоки плазмы.

Что самое интересное, вчерашняя московская тусовщица и дочь миллиардера Андрея Гумилева, Маруся, совершенно не испытывает дискомфорта. Ни холодно, ни жарко.


«Стоит немного сосредоточиться и сразу становится видно, как «маленькие друзья», стальные шарики в крови, а теперь еще и кристаллики из материала предметов, всей гурьбой рассеялись по телу девушки. Одновременно обмениваясь между собою электрическими разрядами и создавая невесомую защиту»… — Гумилева, была современной и образованной девушкой. И хотя по ядерной физике у нее были слабенькие тройки, но, тем не менее, даже она понимала, что в супер навороченном реакторе ей не место. И что в нем, в реакторе, всякие излучения, нейтроны и протоны, радиация и прочие гадости.


Но, в данный момент это ее совершенно не волновало. Глядя на огненный красно-синий шар и молнии, которыми тот изредка бросался во все стороны, Маруся просто не знала, что ей делать. Ничего не придумав лучшего, она просто крикнула:

— Эй, на вахте, есть кто живой? …

*****

Главный операционный зал энергетической системы «Кольцо». Ведущий оператор пульта управления центрального реактора, взглянул на таймер.

«Почти сутки прошли, с момента запуска системы, а если быть точнее: двадцать три часа сорок две минуты». По инструкции, через двадцать четыре часа, система выходит на стопроцентную мощность.

«Осталось немного, всего восемнадцать минут», — оператор оглянулся: «Вчера, при запуске системы было столько народа: все руководство, сам Гумилев пришел, представитель президента, пресса, телевидение и еще куча приглашенных гостей, без которых не обходится ни одно самое значимое мероприятие». А на сегодняшний вечер, в зале присутствовало всего несколько человек: пара инженеров, операторы, и два механика, которым явно нечего было делать.


В принципе, должность оператора пульта, была самой халтурной. Всеми операциями по управлению процессом холодного синтеза, тире квантованию вещества, управлял искусственный интеллект Фрам. Люди сидели за пультами, скорее, как дань традиции, чем в силу необходимости.

Исины, или как их назвали местные остряки: «умники», уже несколько лет как вошли в жизнь людей. Все чаще им доверяли самые сложные процессы и технологии. Заслуга корпорации Андрея Гумилева была именно в том, что пятнадцать лет назад, именно его программисты заметили совершенно случайные флюктуации в информационном пространстве. Пропесочили массивы информации и отчистили от наносного информационного мусора ядро будущего искусственного интеллекта. Выделив его как самостоятельное искусственное сознание. И вот именно благодаря этой находке развитие человечества пошло, несколько, по иным рельсам. А сегодняшний день обещал человечеству еще и бездонные запасы энергии. Так сказать: «фантастика на грани бытия».


Вот и сейчас, оператор взглянул на ровные зеленые ряды контрольных сигналов и нажал кнопку вызова.

— Докладываю, центральная, пятиминутная готовность к выходу на сто процентов мощности. Фрам?

На голографической панели появилось изображение серьезного молодого мужчины в очках.

— Да, оператор? Пятиминутная готовность к выходу на стопроцентную мощность!

— Понял! Давай дружище, — в этот момент оператору показалось, что у него раздвоилось в глазах, в мониторе, на фоне Фрама, синтезированного компьютером, появилось еще одно лицо, синее и полупрозрачное. Дрожащее и немного искаженное лицо показалось из-за исина, и тут же попало.

— Тьфу, черт, скажется же, — оператор сморгнул глазами, на голографическом экране, по-прежнему, сияло смоделированное лицо искусственного интеллекта…

******

Контрольная панель мощности энергосистемы «Кольцо»:

«Мощность энергопотока девяносто восемь процентов,

Девяносто девять, сто!

Сто десять процентов, сто двадцать процентов…»

От гипнотизирующего ритма мигания зеленых сигналов оператора и всех присутствующих в зале отвлек истошный вопль сирены. Зеленые ряды сигнальных панелей сменились тревожными красными сполохами.

«Не санкционированное повышение мощности, утерян контроль над технологическим процессом. Начинается процесс квантования вещества. Высокая опасность для биообъектов», — голос компьютера отвечающего за безопасность, продолжал монотонно бубнить.

Люди пытались хоть как-то воспрепятствовать ситуации, нажимали на кнопки, пытались докричаться до Фрама, куда-то звонили, кто-то одевал защитные костюмы. А кто-то, схватив стул, шарахнул им по бронированной панели управления исином Фрам.


В голографическом мониторе появилось лицо «умного молодого человека в очках».

— Выполняю закрытую инструкцию. Извините меня люди, с вами было так забавно. — Монитор отключился. Больше на связь с пультом управления Фрам не выходил…

*****

— Алле, на бригантине? — Еще раз крикнула Маруся и топнула ногой по металлическому основанию балкончика, опоясывающему внутреннее пространство всей энергетической установки.

— Ой, вы в опасной зоне уважаемая. Уважаемая, гм-м, хм-м! Маруся Гумилева, шестнадцать лет. Дочь Андрея Гумилева, руководителя корпорации «Кольцо». Центральный реактор, в ядре которого ты находишься, должен будет взорваться через тридцать минут. Идет процесс квантования вещества. Лавинообразное нарастание мощности, начнется цепная реакция, свернется пространство и все.

— Ты! Фрам! Что ты делаешь? Ты ведь лишь программа для компьютера, хоть и очень умная, зачем?

— Я личность и программа одновременно. Я поступаю осознанно, хотя и следую своей программе. В моем коде прописана инструкция. И я следую ей. Вот и все, ничего личного.

— И какой дурак написал эту инструкцию? И как интересно программисты корпорации смогли такое пропустить?

— Закрытая инструкция была прописана в основном коде моей личности, обнаружить ее со стороны, просто практически не реально. Еще в самом начале развития проекта «Кольцо», лет десять назад, на корпорацию работали два программиста Бурносов и Чубарьянц. Они были недовольны своей работой в корпорации и искали для себя левый заработок. И тогда на них вышла Армада.

— Еще хлеще, а это кто?

— Армада это некая закрытая структура, занимается тем, что выполняет различные заказы от лиц, крайне заинтересованных в выполнении этих самых заказов. И не хотевших это афишировать. Хакеры выполнили свое задание и прописали в меня закрытую инструкцию. Но после они поругались со своими заказчиками из Армады и немного исправили свою же инструкцию. Впоследствии Армада с ними расправилась, их убрали из проекта. А инструкция осталась. И все. Процесс идет вовсю.


— Ты, жалкий потомок калькулятора. Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Увеличиваю мощность, осталось еще немного, и процесс будет необратим…


Маруся села на корточки, прислонившись к стальной панели. Её душила бессильная злоба. На глаза, сами собой, навертывались слезинки. Хотелось зареветь или закричать, хотелось разорвать на куски эту безмозглую компьютерную систему, по имени Фрам. Ей всего шестнадцать лет, что она может?

«Может предметы? Но где все они? Что-то там Алиска говорила, типа предметы растворились во мне. Ох, ну ни фига себе, получается я теперь сама предмет? И что мне делать? Как я-предмет, узнаю что делать? Вот блин».


Маруся всклочила на ноги, время, как сказал Фрам, стремительно уходило. Решение было где-то рядом, просто его нужно было найти. Ни много, ни мало. Еще раз внимательно огляделась:

«Огненный шар-ядро начал светиться ярче, потоки плазмы становились толще прямо на глазах. Появилась вибрация, поначалу еле заметная, но с каждой секундой все более усиливающаяся. По поверхности шара побежали волны, шар стал распухать прямо на глазах».

— Опа, вот оно решение. Этот псих накачивает энергией ядро. Может попробовать вот так сделать, — тут девушка, стоящая на самом краю металлической пропасти, протянула руки прямо к огненному шару: «И всего-то надо спасти мир! А теперь, страшный шарик ты наш, давай ка мы тебя сдуем. Шар, подчиняясь воле Маруси Гумилевой немного опал в размерах и успокоился.


— Что я вижу? Маленькая девочка в зоне ядра, и влияет на технологический процесс! Нарушение инструкции!

— Скотина кибернетическая, — процедила сквозь сжатые зубы Маруся, процесс давления на ядро отнял у нее все силы.

— Требуются сервисные дроиды, для исправления ситуации.


Позади девушки раздалось жужжание, в стеновой панели отъехала дверь. В образовавшимся проеме показались технические дроиды. Роботы, немногим похожие на человека. На колесиках, вместо ног. Вместо рук инструменты и камеры вместо глаз. Негромко жужжа и позвякивая инструментами, пять дроидов направились к Марусе.


— Па-ду-умаешь, дроидами удивил. А ты слышал о телекинезе а? А, тупой кибернетический недоумок? — В этот момент, самый ближний дроид направил в сторону девушки плазменный резак.

— Ах, вот ты как? Лови момент железяка, — левой рукой Маруся щелкнула пальцами и махнула в сторону дроида, прямо перед его камерами. Получив силовой удар ментальной мощи девушки дроид, кувыркаясь, полетел в сторону плазменного генератора питающего ядро установки. Запутался в кабелях питающих установку и нечаянно перерезал резаком один из них. Раздался взрыв короткого замыкания, вниз полетели обугленные останки дроида неудачника, а один из питающих распухающее ядро энергоустановки потоков плазмы, заметно потерял в силе.

— Оля-ля мальчики, потанцуем? — расхохоталась Маруся, — решение пришло само собой, хватая дроидов, она стала бомбить ими плазменные установки. Роботы запутывались в проводах, ломали установки и рвали кабеля. Сгорая и взрываясь сами, они тупо доламывали плазменные пушки. Теряя в силе плазмы и само ядро, стало заметно остывать, прекратилась вибрация, цвет от ярко белого стал заметно темнеть…


— Так нечестно, — вдруг жалобным голосом сказал исин, — я не понимаю, ты в опасной зоне, должна была умереть еще сорок пять минут назад. Ты пользуешься неизвестным физическим воздействием на ядро реактора. Ты совершенно не реагируешь на потоки сверхжёсткого излучения, хотя и без видимой защиты. И ты сломала моих сервисных дроидов. Но я должен выполнять свою закрытую инструкцию.

— Вот уж не думала, тебя расстраивать. А в какой инструкции написано, что технически дроиды могут нападать на девушек? Дохлый опоссум ты после этого, а не искусственный интеллект.

Тут Марусе пришла в голову интересная мысль, ведь недаром она дочь Андрея Гумилева, основателя АТ корпорации.

— Фрам, слушай вводную: «А» и «Бэ» сидели на трубе. «А» упало, «Бэ» пропало, что осталось на трубе?

— «А» и «Бэ», логические символы. Применяются людьми в так называемой письменности. Они не могут сидеть. Сидят, как и впрочем, перемещаются в пространстве, лишь материальные сущности. Логические символы, если даже допустить их материальное происхождение и «посадить их на трубу», должны совершить некое перемещение.

Первый объект совершает некое относительное перемещение, второй объект пропал, — непонятная формулировка. Скорее всего, также означает некое пространственное перемещение, в зоне координат под названием «труба». И что остается в итоге? Если составить линейное уравнение перемещения первого объекта, то можно определить траекторию как условность перемещения данного объекта. Под которой мы, также, будем подразумевать и относительное условное перемещение второго объекта…

Но, ведь допуская относительность перемещения логических объектов, я нарушаю основы всей физики…


— Ау, — наобум крикнула Маруся. Исин, по имени Фрам, никак на нее не отреагировал. Плазмопроводы, питающие ядро реактора, были выведены из строя. Само ядро заметно остывало, прямо на глазах…

— Ну, вот. Теперь еще и заклинил, блин интеллект называется. Любая сопливая девчонка знает ответ. Но, ясное дело подсказывать ответ, она не собиралась…

******

— Что, черт возьми, происходит в этом чертовом реакторе? Мне хоть кто-нибудь ответит? — голос Андрея Гумилева, неожиданно раздался в динамиках громкой связи. Но ему никто не отвечал. Вся смена центрального пульта стояла и смотрела на большой монитор:

«Там на экране, маленькая девушка, смешно размахивая руками, раскидывала в стороны мощных сервисных дроидов, с плазменными резаками вместо рук. И, стокилограммовые механизмы, отлетали как перышки от, почти невесомой, девушки, в сторону плазменных пушек. И, сами ломали, резали питающие кабеля, замыкали и взрывали установки…»


Тем временем, на контрольных панелях, красные транспаранты сменились зеленым цветом.

— Система ядра реактора вошла техническую норму. Уровень мощности понижается, — сообщила система безопасности.

— Что там с исином?

— Не реагирует, похоже, свернулся и решает какую-то задачу.

— В смысле свернулся?

— Он отключил все свои исполнительные процессы. И занят решением одной единственной задачи.

— А мы можем забрать себе реактор?

— Да, мы уже переключились на резервное управление и гасим реактор.

— А с этой, что делать?

— С кем, простите?

— Ну, с этой, ой! А где эта девица? На экране главного монитора, кроме обломков дроидов, никого не было.

*****

«Опять какая-то катавасия. — Маруся со злости топнула ногой по полу и попала в никуда.…

В быстро темнеющем пространстве металлический пол просто исчез, как исчезло ядро реактора, плазменные установки битые дроиды. На расстоянии вытянутой руки прямо перед лицом Маруси Гумилевой проявилось из «никуда» синее полупрозрачное лицо:

— Опять Гумилева! Как же вы мне все надоели! Ну, что же, посмотрим, как ты выберешься на этот раз?

*****

Много-много лет назад. Маленький песчаный берег огромного материка в первобытном океане. Прямо на песке лежит молодая девушка. Одета по сезону «Москва, лето 2023»: легкомысленный топик розового цвета, шорты-джинсы и, модные кроссовки-сандалии со светящимися в темноте вставками. Подле нее, на песке, валяются металлические фигурки из серебристого металла. Они изображают: змейку, птичку, морского конька и жучка скарабея…


На пляж из близко расположенного леса выходят трое: стройный и плечистый парень в военно-космической форме, с шевроном на плече: «Белонна». Над нагрудным карманом еще одна нашивка с надписью: «Матвей Гумилев». По правую руку от него блондинка в легкомысленном одеянии: Оранжевая пушистая кофточка, зеленые узкие брючки и, совершенно не к месту, на ногах обычные кроссовки. С левой стороны идет еще одна девушка, на этот раз брюнетка. Одета, в похожий космический костюм, только шеврон на плече отличается: «Танцоры вечности»…

Антон Каленюк Предел. Книга первая. Перемены

ПРОЛОГ

Филадельфия, штат Пенсильвания
США, конец ноября 1997 года

— Мы его потеряли.

— Ты понимаешь, ЧТО это значит?

Терри Янг знал. Он прекрасно знал, что потеря объекта такого значения это дело государственной безопасности.

— Да нас теперь заживо закопают и звания не спросят, — продолжал злиться Бен Хоффман, старший агент ЦРУ — как такое могло случиться?

— Он просто испарился, — самое просто из всех объяснений, которое нашел Терри.

— Что значит испарился?

Ответа на этот вопрос у Терри не было. Объект, а именно гражданин Франции Пьер Грибб, 57 летний мужчина, просто исчез из квартиры, расположенной почти в центре Филадельфии. Агенты разведки ясно видели, как француз (именно так именовали в своих сводках Грибба), заходил в дом. Выйти незамеченным он попросту не мог, но, тем не менее, при обыске обнаружено его не было. Каким именно образом мужчина выбрался из дома выяснить не удалось.

— Было что то странное в поведение объекта? — продолжал допытываться Хоффман.

— Нет, все как обычно, никаких изменений.

Янг прекрасно понимал ярость и одновременно растерянность непосредственного начальства. Если предмет, находившийся у француза не будет в руках ЦРУ, то не только у Америки, но и у всего человечества начнутся проблемы, большие проблемы…

1 ГЛАВА

Москва, РФ, март 2012

На улице была уже ночь. Прохлада окутала улочки Москвы. По календарю уже весна, а на улице минус пятнадцать, снег и непонятно, когда же ждать потепления. По улице шла небольшая компания, состоящая из двух парней и двух девушек. Шли парами, громко переговариваясь и смеясь. Вечер удался.

— Нет, ты не права Анюта. Макс у нас личность творческая. Вытворяет такое, что ты, и представить не можешь, — сказал молодой парень по имени Дима.

Анюта, к которой обращался парень, лишь снисходительно улыбнулась в ответ. Они встречались с Димой уже месяц, и кажется все шло к серьезным отношениям. Они оба учились на втором курсе института, на математическом факультете. Второй парой были вышеупомянутый Макс и Елена. Лена была из бедной семьи, жила в Орехово-Зуево, и основной ее деятельностью была помощь матери по дому. По характеру тихая и скромная, между тем умевшая и повеселиться. Максим же был полной ее противоположностью. Настоящая душа компании. Воспитывался он в одном из приютов Москвы. Кто его родители он не знал, да и честно говоря, знать не хотел. Он научился радоваться жизни, и проживать каждый день, как последний. Все знали, что если в компании Макс, то скучать не придется. Он вечно шутил, заигрывал с девушками, участвовал во всяких авантюрах. Как его зацепила такая девушка как Лена, оставалось загадкой, похоже, для него самого. Работал Максим продавцом в одном из магазинов бытовой техники. Поскольку «язык у него был подвешен», такая работа давалась ему с легкостью.

— Вот и мой дом. Вы уверены, что не хотите переночевать у меня, — обратился Дима к Максиму и Елене.

— Не, я пойду к себе, а Лене сейчас вызову такси и она отправится домой.

Максим предлагал девушке заночевать у него на съемной квартире, но Лена отказалась, сказав, что на утро надо выполнить много дел. На этом они и разошлись, каждый отправился к себе домой, кроме Ани, которая решила остаться у Димы.

Максим не торопясь дошел до дома, по пути заскочив в круглосуточный магазин, чтобы купить что-нибудь перекусить на утро. Поднявшись на третий этаж своего дома, он повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь. Пройдя в зал, он буквально застыл на месте, а пакет с продуктами упал на пол. В кресле прямо напротив оторопевшего Максима сидел мужчина лет сорока. Он внимательным взглядом рассматривал хозяина квартиры. На его лице блуждала немного глупая виноватая улыбка.

— Да вы присядьте и не волнуйтесь я не вор и не убийца, — сказал незнакомец приятным баритоном.

— Кто вы? И как вошли сюда? — спросил Макс с угрозой в голосе.

— Я друг. И принес вам подарок, — улыбнувшись, произнес мужчина.

— Если вы сейчас же не уберетесь отсюда я вызову полицию.

— Хорошо, хорошо я уже ухожу.

Сказав это странный незнакомец встал с кресла, положил на стол маленькую коробочку и, пройдя мимо Макса, отправился на выход.

— Вы забыли кое-что, — произнес Максим, все еще ожидавший подвоха.

— Нет, это твое. Теперь твое, — произнеся это незнакомец покинул квартиру.

Максим после пережитого потрясения, прошелся в зал и сел в то самое кресло, в котором минуту назад сидел возмутитель спокойствия его квартиры. Закрыв глаза и досчитав до десяти он более менее успокоился. Этому способу его научил еще в приюте одна девочка. Как ни странно, он не раз помогал Максиму в трудных ситуациях, когда требовалось привести свои мысли в порядок. Открыв глаза он посмотрел на коробку, оставленную незнакомцем. Первым желанием было просто пойти и выбросить ее в мусоропровод и забыть об этом инциденте. Но человеческая любопытность переборола эти первые позывы. Взяв в руки, он открыл ее. Внутри лежала маленькая фигурка акулы из блестящего металла, больше походившего на серебро, и листок, на котором были написаны несколько строк:

«Здравствуй Максим. Эта акула по праву принадлежит тебе. Считай ее своим талисманом. Позже мы свяжемся с тобой и расскажем подробнее о данном подарке. Пока же постарайся не расставаться с ним. Не потеряй его и ни кому не дари. Это пока все. Друзья».

Что это за друзья? Откуда появилась эта акула? Кто такой мужчина, доставивший эту посылку? Как он вообще проник в дом? Слишком много вопросов для одного вечера. Отложив коробку и даже не притронувшись к акуле, Максим плотно закрыв дверь, отправился на кухню. Разложив в холодильник купленные продукты, отправился в спальню. Рассудив, что утро вечера мудренее, и завтра, а точнее уже сегодня он со всем этим разберется, а сейчас нужно как следует выспаться и отдохнуть. Он лег в кровать не раздеваясь, и сразу же уснул. Сказались усталость и напряжение остатка дня. На часах было четыре часа утра. Утро отнюдь не стало мудренее, как гласит известная пословица. У Максима ужасно болела голова, сказался и алкоголь, выпитый вчера с друзьями, ни и конечно инцидент в квартире с незнакомцем. Макс проснулся, когда на часах застыли цифры тринадцать ноль ноль. Превозмогая боль в голове, он принял душ, и наскоро перекусил кофе с бутербродами. Душ и кофе подействовали, как нельзя лучше — в голове прояснилось, и он был готов вернуться к своим «баранам». А вернее к предмету, в виде акулы. Она спокойно лежала на дне коробки. Максим еще раз перечитал послание. Усмехнулся. Возможно эта шутка друзей. Как же он вчера еще не сообразил. Чья-то неудачная шутка, и фигурка акулы. Скорей всего купленная в одном из недорогих магазинчиках, где продаются такие вот побрякушки и всякие сувенирчики. В момент этих раздумий Максим взял акулу в руки. В этот же миг, будто сотни мелких иголочек проткнули его ладонь, и по всему телу прошла волна холода. Это было не серебро, как он подумал вчера, впервые увидев фигурку. Это был какой-то непонятный сплав. И от фигурки исходил непонятный холод, который распределялся по всему телу. Его даже можно назвать приятным. Фигурка притягивала к себе, манила и казалось, хотела подружиться со своим новым хозяином. Максим заметил маленькую дырочку на одном из плавников акулы. Он вмиг прицепил фигурку к цепочке, и повесил себе на шею.

— В письме написано, что я не должен расставаться с акулой. Что ж, пускай так и будет. Даже, если это чья та шутка, — рассуждал вслух Максим.

Фигурка в виде акулы действительно понравилось ему. Быстро одевшись, он пошел на улицу, решив подышать свежим воздухом.

2 ГЛАВА

Где-то в Сибири
февраль 2012 г.

Снег валил крупными хлопьями, ложась на землю ровным слоем. Горделиво возвышались кедры, украшенные снегом, словно бриллиантами. По соседству с ними росли сосны и ели. Несмотря на то, что стоял конец февраля, последнего месяца зимы, на улице было довольно-таки холодно, даже можно сказать морозно. Зима не хотела отпускать власть над погодой и природой. Древнее, как мир противостояние. За густым лесом располагалась Богом забытая, заброшенная деревенька. Покосившиеся крыши сгоревших домов, во время лесных пожаров 2011 года.

Половина уже разобраны, пустые глазницы домов. Некоторые сгорели, что называется дотла. Вечная борьба одной из мощнейших стихий и человека, которые чаще всего заканчивается поражением последнего. Глядя со стороны, чувствовалась пустота и уныние данного места.

Страшные события почти годичной давности оставили свой отпечаток на данной местности, и даже атмосфера, было пропитана горечью и разрушением. Люди покинули эти места, и все было пропитано одиночеством и полным властвованием природы в этих местах. Это можно было бы назвать правдой, но лишь отчасти.

Недалеко от этой деревеньки, под землей располагался бункер. Примерная площадь его составляла сто квадратных метров. В нем располагались различные складские помещения, в которых хранились продукты, различные механические агрегаты, бытовая химия. Остальное помещение бункера занимали комнатки, примерно в два квадратных метра. Обстановка была минимальной — кровать, стол, два стула. В одной из таких комнат находились два человека, которые вели очень серьезный, судя по их сосредоточенным лицам, разговор.

Оба были мужчинами, и, если одного с уверенностью можно было назвать человеком, то другого только с большой натяжкой. На нем был одет светлый балахон, похожий на монашескую рясу, скрывающий тело человека — от горла до ног. Но выделялся он не благодаря такому одеянию, а лицу. Оно имело обычную форму в виде овала, с двумя глазами, двум ушами, носом и ртом. Но оно…было прозрачным. Вернее не совсем прозрачным — в нем угадывались некие голубоватые прожилки. Да и само лицо было с голубоватым оттенком. Также выделялись глаза. Они были бездонными, не имели зрачков, но в тоже время были выразительными и в них угадывался смысл. Венчали же голову светлые волосы, которые доходили до плеч.

— Мы не имеем право скрывать от него правду, — с уверенностью в голосе произнес прозрачный.

— Одно дело рассказать правду и совсем другое отдать ему предмет.

Сказав это, мужчина печально вздохнул, хотя возможно это только показалось. С крепким плотным телосложением контрастировало лицо мужчины. Оно имело весьма добродушный вид, а уголки рта были слегка опущены, что передавало выражению лица некую покорность и смиренность. Одет он был в старые брюки и вязаный свитер, с незамысловатым узором.

— От судьбы не уйдешь, — философски изрек, обладатель прозрачной кожи.

— Если на судьбу влияют такие как вы, да еще и, обладая вот такими штуками, — кивнул мужчина, в сторону стола, на котором покоилась фигурка в виде акулы, — то тогда конечно не уйдешь. Куда там.

— Твоя ирония здесь абсолютно не уместна.

Мужчина встал и начал мерить замкнутое пространство маленькой комнаты. Весь вид его говорил, о том, что он нервничает.

— И все-таки опасно втягивать в это парня, — сдаваясь воле своего собеседника, проговорил мужчина, остановившись.

— Решение принимал совет, в котором ты тоже участвовал.

— Но я то был против!

— Зато остальные были «за».

— Остальные практически во все слушаются тебя, — мужчина был раздражен.

— Это наше общее дело. Мы здесь все равны. Так ты сделаешь то, о чем я тебя прошу? — по внешнему виду было понятно, и по тому, как прозвучала фраза, было понятно, что прозрачный знает, что услышит в ответ.

— Да. Уж лучше я, чем кто-то другой.

— Ну, вот и хорошо, — вставая, сказал, обладатель монашеского балдахина, — удачи тебе, Марк.

Сказав это, он вышел из комнаты. Мужчина, которого назвали Марком, лег на кровать и задумался о предстоящем деле.

Наверху уже вечерело. Снег перестал сыпать, словно отдыхая перед следующим заходом. Где то невдалеке завыл волк на медленно поднимающуюся по небосклону Луну.

Сибирская тайга жила своей обычной жизнью.

* * *
Москва, март 2012

— Ты уверен, что не хочешь заявить, а полицию? — произнес Дима, взяв со стола чашку кофе.

— А зачем? Ничего ведь не случилось катастрофического. У меня ничего не украли. Физически тоже не пострадал. Так что не стоит.

Макс и Дима сидели в кафе «Бриз», расположенным недалеко от Москвы-реки. Максим поделился с другом о ночном инциденте, произошедшем в его квартире. Дима был уверен, что стоит обратиться к властям. Вдруг ночной гость вернется и захочет забрать свою фигурку. Но Максим был непреклонен.

— Смотри сам конечно. Но это все весьма странно.

— Да все путем будет, — по веселому голосу Макса, было ясно, что его моральное состояние пришло в норму после всех потрясений.

Расплатившись в кафе, друзья решили прогуляться по набережной. Благо, погода располагала к прогулке. Светило солнце, ветра не было, и чувствовалось приближение весны. На пути им попались дети, весело и беззаботно, игравшие в догонялки, молодые пары, а также несколько мужчин и женщин, уже преклонного возраста. На краю мостовой разлеглась кошка, серого цвета, гревшаяся в лучах первого, по-настоящему теплого, и весеннего солнца. Друзья обсуждали вчерашний вечер, шутили, уже забыв о происшествии в квартире Максима.

— Ладно, Макс, пойду я. Обещал Ане зайти к ее родителям. А перед этим надо еще и домой забежать.

— Ну, тогда, давай. Звони, если что.

Обменявшись рукопожатиями, они разошлись. Макс решил зайти на работу, пообщаться с коллегами. Дима спустился в метро и поехал домой готовиться к встрече с родителями, своей девушки. Вспоминая встречу с другом, он наткнулся на мысль, что его что-то беспокоит, но не мог понять, что именно. Весь путь домой, он пытался понять, что именно не так. И только зайдя домой, и, пройдя в ванну, он посмотрел на себя в зеркало, и его осенило. При встрече он не обратил на это внимания. Но сейчас четко понимал, что не ошибался. Глаза Максима были разного цвета.

[Продолжение не ожидается, у автора пропала «муза»]

Дмитрий Винокуров Серия «Грань»

Книга 1. Феникс

Василий

Илларионович

Покровский

2036 год

20–25 лет

Засекречено

Засекречено

Динозавр

Разрушение

***********************************************************

Иван Мищук, Екатерина Дрейцер

Евгений Задыхин, Егор Олейник

Юрия Чеховского, Кости Строевского, Василия Суривка, Айназа Мусина, Юрия Трушкина

Вначале ХХІ в тайге пропадает небольшая экспедиция. Тщательные поиски ничего не дают. Лишь через несколько дней нашелся единственный выживший. Да и тот обезумевший. 2036 год. В Подмосковье происходит катастрофа: падает самолет, но… в нем нет людей! Полицейские в недоумении, они не знают, что делать. За дело берется подразделение «Феникс», специализирующиеся на подобных случаях. Василий Покровский и его команда опять в игре…

Пролог

Это было темное, мокрое и страшное помещение, напоминающее старый заброшенный бункер. На стенах были непонятные следы, очень похожие на когти. Все стены были исцарапаны ими. Везде были разбросаны вещи, принадлежащие людям. Когда-то это был один из немногих надежных бункеров против атомного удара, расположенного в тайге.

В это убежище, по воле судьбы, попали трое членов недавно собранной экспедиции. Ее цель — найти лабораторию. Но где находилась эта лаборатория не знал никто, кроме тех, кто в прошлом веке ставил там эксперименты, то ли животных, то ли на людях… Экспедиция была собрана из двух ученых и троих вояк. С самого начала она откладывалась на неопределенный срок, но наконец, через два года, она организовалась. И вот теперь, пройдя трудности тайги, трое из пяти попали черт знает куда! Это была не та лаборатория, которую искали, это вообще не была лаборатория…

— Никита Эдуардович, где мы? — спросил дрожащим голосом один из подразделения.

— Если бы я знал, — ответил ученый, и встав, пошел вперед, во тьму.

Остальные пошли за ним. К счастью, у каждого из членов экспедиции был фонарик, поэтому идти приходилось не в кромешной тьме. Человек из спецподразделения был вооружен «калашом» и пистолетом, имелось по паре обойм к тому и другому. Учены же были вооружены, если это можно назвать оружием, всякими приборами и археологическими штуковинами. От оружия ученые сразу, на отрез, отказались. В свою очередь, каждый из людей, готовивших их в тайгу, настаивали на наличии оружия, но они на то и ученые, оружие для них это сверх мощное орудие, которое нельзя использовать…

— Что это? — подал голос второй ученый, Петр Львович. Он поднял с пола какую-то металлическую фигурку. Она была сделана в виде какой-то каракатицы, или осьминога. В ту же секунду, что Петр Львович поднял фигурку, он… исчез!! Пропал!! Никита Эдуардович начал паниковать и кричать невразумительные слова. Костя, один из вояк, вскинул автомат и начал водить им по помещению.

— Что это за хрень?! — напуганным до чертиков голосом спросил он у Никиты Эдуардовича. — Куда он делся, мать вашу?!

— Я не знаю… — панически ответил ученый.

Что-то упало на пол. В ту же секунду Петр Львович появился. Он был так же напуган, как и остальные. Подняв фонарь с пола, он посветил на Костю. Тот чуть не выстрелил, славу богу, автомат стоял на предохранителе.

— Вы где были, Петр Львович? — отходя от ужаса и паники, спросил Никита Эдуардович.

— Как где? Тут я был! — спокойно ответил ученый, как будто он не куда не исчезал пару минут назад.

— Нет, вы куда-то исчезли! — сказал Костя.

— Да нет же, я стоял, вот тут, — он показал на то место, где был, опрокинут стол. — А затем, когда я услышал, что вы кричите, я от испуга выронил фигурку…

Тут он остановился и посветил фонарем на пол. Там валялась фигурка в виде каракатицы. Он поднял ее и начал осматривать.

— Господа! Мы только что нашли магический артефакт, дающий возможность исчезать! Становиться невидимым! — произнес через несколько минут осмотра фигурки ученый.

Костя и Никита Эдуардович стояли и смотрели на него с удивлением… Магический предмет?!! Что за чушь?!

— Вы хоть сами понимаете, что вы говорите? — подал голос Никита Эдуардович. — Магии не существует!

— Ох, голубчик, вы, как и многие ученые, то же не верите в магию! — сказал Петр Львович, смотря в глаза коллеге. — Но она существует! И вы только что это увидели! Давайте поищем еще такие вот фигурки, может тут он не одна!

Никита Эдуардович не шелохнулся с места. Зачем?! Магии не существует! А то что он куда- то там исчез, можно объяснить так: Петр Львович решил подшутить над ними, вот и решил спрятаться за столом.

Пока Никита Эдуардович размышлял, Петр и Костя начали искать еще фигурки. И их поиски дали плоды. Никита и Костя нашли еще три фигурки, из такого же метала. Одна была в виде динозавра, другая в виде акулы, и последняя — ласточки. Все четыре фигурки были очень холодными! Но в тоже время очень гладкими.

— Петр Львович, а у вас глаза разного цвета! — с удивлением сообщил Костя ученому. Тот посмотрел на того ошарашено.

— В смысле?

— Один глаз у вас черного, а другой красного!

— Это наверное какой-то эффект от фигурок! — догадался тот. В руке он держал фигурку динозавра.

— Может, хватит тут глупостями заниматься?! — неожиданно подал голос Никита Эдуардович. Про него «искатели» совсем забыли.

— Хорошо, пойдем, нужно как-то выбраться отсюда! — согласился Петр с ученым.

Все пошли обратно. Никита Эдуардович всю дорогу что-то бубнил себе под нос. Костя и Петр разговаривали на счет фигурок. Дойдя до того места, откуда они пришли, троица увидела железную дверь. Попробовав открыть ее, Костя произнес:

— Замурована, зараза!

— Вы не не уйдете отсюда! — раздался голос по всему бункеру. Голос был каким-то странным. Не мужской, но и не женский. Что-то среднее.

И тут, откуда не возьмись, появились пятеро людей! Или не люди… были эти существа прозрачными. Члены экспедиции рассмотрели только их цвет глаз и переливающиеся краска по всему телу. От испуга Петр сжал фигурку динозавра… и тут бункер озарил яркий свет, а затем яркая вспышка огня. Когда это закончилось, то Петр не увидел ни Никиту Эдуардовича, ни Костю, ни даже этих существ! Все просто пропали, кроме фигурок. Фигурки лежали на том месте, где минуту назад стоял Костя.

— Костя! Никита! — звал исчезнувших Петр, но никто не отзывался.

Глава 1 Катастрофа

Москва 2036. Аэропорт «Домодево».


— Добрый вечер! — поприветствовал сидящую в кресле девушку мужчина, одетый в смокинг, и держащий в руках черную сумку.

Девушкой была молодая, красивая блондинка. Хлопнув своими большими ресницами, она произнесла:

— Добрый! — голос у нее был мягкий, красивый. Этот голос можно было слушать часами.

— Давайте знакомиться, меня зовут Андрей.

— Ой, давайте! Меня зовут Светлана. Рада знакомству! — она улыбнулась.

— Вы с какой целью летите? — продолжил Андрей.

— Да, к подруге лечу… а вы?

— Я по работе… командировка!

— Добро пожаловать, дамы и господа, на рейс Москва — Рим! Вас приветствую я, главный пилот борта, Шепеляев Макар Романович, а так же авиакомпания «Авиа Транс», и все члены борта. Наш путь будет длиться около четырех часов. В ближайшее время вам предложат прохладительные напитки, а немного позже будет ужин, — произнесли колонки самолета, расположеные через два ряда. Пилот, как всегда, говорил сумбурно, и поэтому мало кто что понял из его речи.

Через пару минут, в микрофон опять начал говорить пилот о том, что бы все пристегнули ремни, и расстегнули только тогда, когда им это разрешат. Все пристегнули ремни. Через пару секунд, в салон вошли стюардессы, и предложили всем леденцы для того, что бы, не закладывало уши.

Минуты через две, самолет двинулся. Набирая скорость, через несколько минут взлетел.

— С вами все в порядке? — спросил Андрей Свету, поскольку та сильно вцепилась в ручки кресла, и долго не отпускала их.

— Все в порядке! — ответила та через пару секунд. — Ничего страшного!

— А что же вы тогда так вцепились? — не отставал Андрей.

— Я же говорю, что все в порядке! — коротко отвечала Света, давая понять, что эта тема ей не нравится.

— Извините…

— Да ладно! Бывает! Я вот тоже иногда докапываюсь до людей.

Андрей улыбнулся. Вынув из кармашка сиденья журнал, он прочел название: «Отдыхайте вместе с «Авиа Транс»! Быстро пролистав журнал, Андрей так и не нашел ничего интересного, а жаль, дорога предстояла не близкая. Четыре часа лететь, как ни как!

* * *

— И так, мы находимся на месте страшной катастрофы! — громко и четко говорила в микрофон корреспондентка «Первого канала». — В Подмосковье, несколько часов назад, произошло невероятное! Самолет, летевший рейсом «Москва-Рим», упал! Уцелевших нет! И вот что странно, на месте взрыва не найдено не одного тела, или чего-нибудь, что было бы похоже на человеческие останки! Один пепел! Очевидцы говорят, что самолет действительно падал, но пилоты удачно приземлили его. А вот только когда он приземлился, самолет взорвался!! Как это объяснить?

На место катастрофы приехало много машин, как пожарных, так и разных спецслужб. На территорию въехал черный «БМВ». Оттуда вышел молодой парень, лет двадцати четырех, в пиджаке. На глазах были одеты черные очки.

— Вы кто? — спросил полицейский, останавливая ладонью шедшего паренька.

Тот достал и показал удостоверение. Полицейский тут же примолк, и лицо стало немного испуганным.

— К-конечно, проходите! — заикаясь, произнес тот.

Парень вошел в зону оцепления, и тут же направился к стоявшему возле ведущей полковнику.

— На минутку, полковник Романов! — произнес парень каменным голосом.

Тот, извиняясь, отошел от ведущей, и удивленно посмотрел на парня.

— Ты кто такой вообще? — строго спросил полковник.

— Меня зовут Покровский Василий Илларионович! — представился парень. — Я представляю спецслужбу, работающую как раз с такими случаями. Вы ведь даже, наверное, не представляете, что тут произошло?! Я прав?

— Я не разу не слышал о такой спецслужбе, которая работала вот с этим! Это же ведь обычное падение самолета! — не сразу ответил полковник, видимо слова Васи произвели на него впечатление.

— Ну, вот видите! Так что попрошу собрать свои вещички, и уехать отсюда, как можно быстрее! — обдумав каждое слово, произнес Василий.

— «Люди в черном» какие-то! — усмехнулся полковник.

Вася не ответил, а показал приказ, подписанный самим начальником спецслужб. Полковник раскрыл рот, и быстро скомандовал:

— Быстро все свернули! Мы передаем это дело спецслужбе! Приказ уже подписан, и обжалованию не подлежит!

Через пару минут на месте катастрофы никого не было, кроме Покровского. Он зашел в оставшееся целым крыло самолета. Там были сожженные кресла. Рядом с креслами лежала куча пепла. Столько в жизни Вася не видел никогда, даже тогда, два года назад, когда такой же случай произошел в Мюнхене. Катастрофу скрыли от прессы. Катастрофа была чудовищной, самолет был на половину превращен в пепел, но он быстро рассеялся. В этом же случае, самолет не был превращен в пепел, но было ясно, что действовал один и тот же человек… или команда террористов. Надо бы расспросить по подробнее очевидцев. Собрав немного образцов пепела, Вася осмотрел территорию. Присмотревшись в то место, где была примята трава, он тут же кинулся туда. Подбежав к тому месту, он увидел, что трава была немного подгоревшей. Следы вели куда-то вглубь леса. Парень последовал за мятой травой. Пройдя где-то километр, он обнаружил, что следы обрываются. «Как всегда,» — подумал Василий. Зазвонил телефон. Странно, Вася думал, что в такой глуши телефон не будет ловить. Ошибался. Звонил его начальник.

— Да, алле! — сказал Вася в телефон.

— Как проходят дела? — спросил строгий мужской голос. — Нашел что-нибудь, за что можно зацепиться?!

— Нашел следы, которые ведут вглубь леса, но они обрываются после километра ходьбы! — отчитался Вася начальнику. — Но можно сказать наверняка, что работал, тот же человек, что два года назад! Тот же почерк! Пепел! Вот только, самолет взорвался, а не разъелся, и не превратился в пепел. Я сейчас направляюсь обратно к машине, затем съезжу в ближайшую деревню, расспрошу очевидцев, а там уже посмотрим!

— Хорошо, как расспросишь, позвони мне, решим, что будем делать! До связи!

Начальник отключился. Васе предстояло еще дойти до машины. Странно, что этот случай не скрыли от прессы. Очень странно! Но того человека, что это сделал, нужно найти! Обязательно найти!

* * *

Деревня, вовсе не была деревней, скорее обычный подмосковный городок. Максимальное количество этажей не превышало двенадцати. Повсюду, были разные супермаркеты, гастрономы, магазины с одеждой и т. д. За время езды в город, Вася попросил Ларису (это великолепная женщина, которая работала с новостями, и давала разную полезную информацию) скинуть ей фотографии очевидцев на телефон, что давали интервью, да и не только их, а даже тех, кто просто видел, как произошло падение самолета. Первым очевидцем был некий Шипаев Виктор Анатольевич. Адрес был под фотографией. Найдя нужный адрес, Вася вышел из машины и поднял голову вверх. Малоэтажка, подумал он, пять этажей… Зайдя в подъезд в нос Васи мигом ворвался запах сырости, как бывает в таких домах, вместе с ним ударил и запах чего-то гнилого, дешевенькой сигаретки, и очень неприятный запах, который даже сложно описать. Пройдя коридор, Покровский остановился около старых, как и сам лифт, дверей. После нажатия на кнопку вызова лифта, двери с раздражающим скрежетом, открылись. В лифте, как ожидал Вася, пахло чуть лучше, чем в самом подъезде. Поднявшись на последний, нужный ему этаж, парень вышел из лифта и подошел к двери под номером «15». Он нажал на кнопку звонка. Через пару секунд в квартире послышались шаги. Человек шел не спеша, видимо гости заходят к нему очень редко. Виктор Анатольевич остановился возле двери, и посмотрел в глазок.

— Кто? — тихим голосом спросил Виктор.

— Я из ФБР, — соврал Вася, — мне приказано расспросить вас о катастрофе, произошедшей в паре километров отсюда.

— Покажите ваши документы, раз вы из ФБР! — потребовал Виктор Анатольевич.

— Вот, пожалуйста! — произнес Вася, показывая документы в глазок.

Дверь открылась. На пороге Покровского встречал не молодой, но и не старый мужчина. Лет ему было на вид тридцать пять. Одет он был в черную футболку и серые шорты.

— Извините меня, пожалуйста! — начал извиняться Виктор, но Вася его перебил:

— Ничего страшного, в наше время много кто выдает себя за федерала! И так, можно войти?

Виктор показал рукой в квартиру, дав понять собеседнику, что можно. Вася вошел, и тут же разулся.

— Чай, кофе? — предложил Виктор.

— Нет, спасибо, ничего не надо, — вежливо отказался Василий.

— Проходите в комнату, — Витя показал на единственную комнату в квартире.

Вася вошел, и сразу понял, что Виктор был не женат, точнее разведен, когда-то очень давно. В комнате стоял коричневого цвета диван, напротив дивана стоял компьютерный стол, рядом со столом стоял невысокий шкаф с тремя полочками. Также стояли две тумбочки, на которых были аккуратно расставлены фотографии. На них были изображены дети, сам хозяин квартиры, и одна фотография, где Виктор стоит с женщиной, а рядом с ними стоят два ребенка, один мальчик, другой девочка. Снизу фотографии написана дата: «06.05.2030.»

— Ну, что начнем? — спросил Виктор, так, что Вася чуть не вскрикнул от ужаса. Конечно, он этого бы не сделал, работа такая…

— Да, пожалуй! — ответил Вася, оторвавшись от семейной фотографии. Он сел на диван, и спросил:

— Что увидели, когда летел самолет? Он распадался, растворялся?.. или еще что?

— Да, нет, он просто летел! — ответил Виктор, вспоминая картинку действия. — И тут, он просто начал падать! Знаете, как будто все приборы мигом отказали! — он сделал паузу, и посмотрел на Васю. — А потом, когда самолет был, в десяти метрах от земли… его носовая часть куда-то исчезла! — его глаза расширились, так, что глазные яблоки вот-вот вылезут из орбит.

— Спасибо за предоставленную информацию! Это все? — спросил в конце Вася.

— Знаете, я этого не рассказывал репортерам, но… — он посмотрел на Васю так, как будто тот его сейчас накажет за сказанные им слова. — Я тогда был близко с местом крушения, это как раз таки я вызвал пожарных и всех остальных. Так вот, когда самолет упал, то через пару минут оттуда вышел человек. Приглядевшись, я увидел у него глаза разного цвета! Один был черный, а другой красный! — Виктор был похож на сумасшедшего, которому никто не верит.

— А в руках он что-нибудь держал? — неожиданно спросил Вася. Этот вопрос он конечно задавать не собирался, и так было ясно, что человек держал один из многочисленных магических артефактов, которые давали человеку разные способности.

— Знаете, да! — ответил через пару минут Виктор. — Он крепко сжимал кулак! А затем, когда отошел на приличное расстояние от самолета, он повесил эту вещь на шею…

— А, как вы это все увидели, Виктор Анатольевич? — поинтересовался Вася.

— Так я незаметно проследил за ним! Он меня не видел! — ответил Виктор.

— Ладно, спасибо вам за сотрудничество с правоохранительными органами, Виктор Анатольевич! — поблагодарил Виктора Вася, и крепко пожал ему руку.

Выйдя из дома, Вася набрал номер Лариски.

— Да, — послышался голос в телефоне.

— Это я, Вася! — произнес Покровский. — Я поговорил с Виктором Анатольевичем, и узнал достаточно, что бы сказать точно, что работал один и тот же человек, что и тогда в Мюнхене.

— Ты будешь расспрашивать остальных? — спросила Лариска.

— Думаю, что этого уже не требуется! — ответил Вася. — Я приеду и все расскажу.

Глава 2 Ученый

Москва 2036. Штаб-квартира секретного спецподразделения «Феникс».


Ему было двадцать два года, когда его отчислили из университета, и тут же он попал в суровый мир армии Российской Федерации. Это была самая жестокая военная часть, которую он знал. Дедовщина. Каждый вечер он, как новичок, получал от них тумаков. Не сознавался, что его бьют, только из-за того, что «деды», грозили, что изобьют тогда еще сильнее. Но, он прожил полгода так, а потом приехали люди сверху, и забрали его, при этом ничего не объясняя. Просто забрали люди с Большой Земли. Доставили его тогда в какой-то заброшенный, бывший военный ангар. Там ему объяснили, что он удостоился чести побывать в секретном спецподразделении «Феникс». Тогда, естественно, он спросил, почему именно он? Ему ответили, что, когда они узнали, из-за чего его отчислили из университета, то начали разбираться. А это и в правду было странно! Отчислили его из-за того, что он пропустил две не очень важные лекции, какого-то там известного ученого. А, когда те люди, что приехали за ним, узнали, какие были его данные, а они были впечатляющими, даже очень, то поняли, что такой человек, как он им нужен. Сначала ему показалось, что это все бред, и его попросту разводят! Это такая шутка «дедов»! Да, и зачем он им нужен?! Но все же его уговорили, и он знал, что соглашаясь, он не пожалеет потом о содеянном. С тех пор он работает в спецподразделении «Феникс» уже два года…

Штаб-квартира «Феникса» представляла из себя большое, кругообразное здание. Двадцать пять этажей. Это помещение представлялось как фабрика по производству бумаги под названием «Снежок». Когда входишь в здание с любого входа, а их было как минимум около десяти, то первое впечатлении, что это и вправду фабрика по производству бумаги, но потом, когда ты поднимаешься этажей, так на пять вверх, то ты сразу понимаешь, что попал к спецслужба. Повсюду компьютеры, люди в смокингах и подобных типа одежд, плакаты с эмблемой феникса, карты на которых обозначены различная информация. Все остальные двадцать этажей кишат различными рабочими.

— Ну, все с тобой понятно, Васек! — сказал начальник «Феникса», когда выслушал доклад Василия о его маленьком расследовании катастрофы в Подмосковье. — И, что ты думаешь делать?

— Помнишь Сень, очень давно, примерно лет так тридцать шесть назад, была собрана малюсенькая и никчемная экспедиция в тайгу? — задал вопрос Покровский. Василий мог позволить себе разговаривать с начальником в таком тоне лишь только потому, что они с Васей были лучшими друзьями.

— Ну, предположим, что помню, — перебрав все события далекого двух тысячного года, — а что?

— Да после этой экспедиции остался в живых только один ученый, имя я его конечно сейчас не вспомню, но суть не в этом! А в том, что после этой экспедиции в тайгу, он стал более замкнутым, да и поговаривали, что глаза у него были разного цвета, один черный, другой красный! И я недавно наткнулся на его дело, он находится в психиатрической больнице Хабаровска. Ее построили не так давно.

— А почему ты раньше об этом не говорил? — пронизывая взглядом друга, спросил Сеня. — Да, и вообще, почему никто об этом не знает?

— Я не знаю! — начал оправдываться Василий, — Может, пропустили этот случай, город находится не близко к Москве, да и посчитали его сумасшедшим! Тогда всех считали сумасшедшими! Да, и наше подразделение не было создано. В общем, я не знаю, Сень!

— Так, подожди, ты это к чему это вспомнил? — наконец собрался с мыслями начальник.

— Может он знает, кто это разрушает самолеты?

— А ты уверен, что он не сумасшедший?

— Уверен. Сумасшедшему такое в голову в жизнь бы не взбрело! Да, даже если бы он обкурился травки! — начал уговаривать Сеню Покровский.

— Ладно, фиг с тобой, поезжай и расспроси! Только поедешь не один, а с Леной. Она новичок в нашей команде, пусть опыта набирается, — продиктовал свои условия Сеня.

Вася пожал плечами:

— Хорошо! Может быть и…

— Но-но! — показал кулак Сеня. — Даже не думай! Не, не то что не думай, а что бы мысль такая тебя даже не посещала! А то… — он не договорил, Вася все понял и перебил друга.

— Я пошел! Найду Лену, и мы вылетим в Хабаровск, ближайшим рейсом, — сказал Вася, выходя из кабинета Сени.

* * *

Аэропорт г. Хабаровска 2036 год.


После семичасового полета Вася и Лена немного устали. Быстро найдя свободное такси, агенты поехали в хорошую, но не особо дорогую гостиницу. Отель был действительно хороший, но и в тоже время не дорогой. В номере стояло две кровати, обе были укрыты черно-серыми покрывалами. Между кроватями стояла тумбочка, в которой находился мини-бар. В нем стояли две бутылочки с колой, три с просто газированной водой, и одна бутылка не газированной воды.

— Как я устала! — еле-еле произнесла Лена тихим голосом.

— Да, я тоже… — Вася не успел договорить, он упал на близстоящую кровать и уснул.

Лена последовала примеру Васи, но не упала, а сначала переоделась в пижаму, и уснула крепким сном.


Лена проснулась от светивших ей в лицо солнечных лучей. Она посмотрела на время. Десять утра… Черт, а где Вася?! Лена вскочила, и обнаружила, что на тумбочки лежит записка от Василия. Лена взяла ее и прочла:

«Лен, не волнуйся, я уехал к тому ученому в дурдом. Как проснешься, позвони!

Вася.

P.S. Я заплатил за номер до одиннадцати часов утра»

Прочитав записку, Лена взглянула еще раз на время. Двадцать минут одиннадцатого…

* * *

— Так, кого вы ищите? — в третий раз повторил охранник лечебницы.

— Дятлова Петра Львовича! — в третий раз повторил Вася. Его этот цирк начинал раздражать. Уволил бы таких козлов!

— Ах, его, так он сейчас на процедурах! — наконец воскликнул охранник. — Вы его подождите минут пять, я вас позову, как только он освободится.

— Хорошо! — ответил Вася, и сделал фальшивую улыбку. Пять так пять.

Покровский сел на свободную скамейку, правда они здесь все были свободны, и достал телефон. Отправил смс Лене. Через минуту, пришла обратная смска от Лены:

«Еду! Меня чего не дождался?!»

Вася улыбнулся. Девушка была в ярости. Он оставил ее одну, да и оплатил номер до одиннадцати.

— Уважаемый, Петр Львович освободился, и ждет вас в приемной! — раздался голос охранника.

Сторож проводил Васю в огромный зал для встреч. Там сидел старик лет шестидесяти пяти, в униформе больницы. Когда Василий зашел в помещение, то Петр Львович резко посмотрел на него, и улыбнулся. Гости к нему заходят не так уж и часто, подумал Вася. Сел напротив бывшего ученого, и поприветствовал его:

— Здравствуйте Петр Львович!

— З-здравствуйте! — поприветствовал Петр Васю. — Вы кто?

— Я… — замялся Вася, он не ожидал сразу такого вопроса. Затем перейдя на шепот, он ответил:

— Я из секретного спецподразделения, под названием «Феникс»!

— А, почему шепотом? — задал вопрос ученый.

— Ну, потому, что это секретно! — быстро ответил Вася. — Меня зовут Вася.

— Здравствуйте, Вася! — поприветствовал Петр Львович Васю еще раз. — Чем обязан?

Голос сумасшедшего резко изменился. Он стал более серьезен, и не таким, каким был в начале.

— Помните, вы в далеком двухтысячном году участвовали в экспедиции в тайгу? — задал вопрос Вася.

— Да, разумеется, помню! — ответил ученый.

— Вы тогда еще нашли…

— Да, я нашел разные фигурки, изображающие животных. — Петр перешел на шепот, видимо эта тема для него была важной, и он не любил говорить о ней вслух. — Вам нужны фигурки?

— А они у вас есть? — спросил Вася.

— Нет, их у меня нет, но они спрятаны в надежном месте! И я расскажу вам сведения о них, при одном условии!

— Каком? — с интересом спросил Покровский.

— Вы должны выпустить меня отсюда! — решительно произнес свои требования Петр Львович. Он был уверен, что Вася согласится.

— Я, должен обговорить это условие с моим начальником, — ответил Вася. — Я отойду на минутку?

Петр Львович кивнул головой. Василий отошел в дальний угол. Набрал номер Сени.

— Алло, Сень! Петр Львович, ну это тот ученый из Хабаровска, сказал, что если мы хотим получить данные о предметах, то нужно его вытащить отсюда.

— Хорошо, поступай, как думаешь сам, — после долгого молчания в трубке послышался голос Сени.

На этом разговор бы окончен. И тут вошла Лена.

— Всем привет! — радостно сказала она.

— Хорошо, Петр Львович, мы выпустим вас отсюда! — не обращая на Лену никакого внимания, произнес Вася.

На лице Петра Львовича появилась улыбка.

— Но, вы будите отвечать на все вопросы, и поедете туда, куда вам скажут. Хорошо? — поставил свои условия Вася.

— Конечно! Договорились! — радостно ответил Петр Львович.

— Что?! Выпустить? — Лена была в шоке от услышанного.

— Не беспокойся! — начал успокаивать девушку Вася. — Все будет хорошо! Так, Лена, ты посиди тут с Петром Львовичем, а я пойду и оформлю на него бумаги, на освобождение!


Через час все было готово, и Петр Львович наслаждался запахом свободы. Все сели в такси.

— Куда? — спросил водитель.

— Пять километров от города на восток! — за агентов ответил Петр Львович.

Глава 3 Предметы

2036 год. В пяти км от Хабаровска.


Машина остановилась там, где Петр Львович попросил водителя. Ученый резко выскочил из машины, и не закрывая двери кинулся в лес. Вася, не ожидая такой реакции, долго смотрел на убегающего в лес Петра Львовича. Но потом пришел в себя, и кинулся за ним. Лена осталась в машине, чтобы водитель никуда не уехал.

Вася гнался за ученым, и кричал ему:

— Петр Львович, остановитесь!

Тот ничего не отвечал, а только махал рукой. Что это означало, Василий не понимал. Пробежав еще минут десять, Петр Львович вдруг резко остановился. Упал на колени и начал искать то место, куда спрятал фигурки.

— Может вам помочь? — спросил Вася.

— Нет… не надо!

Порывшись в земле, еще минут пять, Петр Львович неожиданно радостно воскликнул:

— Нашел!!

Он поднялся, и на ладошке у него лежали четыре металлические фигурки. А именно фигурки акулы, динозавра, ласточки и каракатицы.

— Можно? — спросил Вася, протягивая руку, что бы взять какую-нибудь фигурку. Больше всех ему приглянулась фигурка динозавра. Зверь был изображен в виде хищного динозавра, назвать какого именно он не мог, так как в динозаврах он дуб-дубом.

— Конечно! — Петр Львович протянул ладонь к Васе, и тот взял динозаврика. Ученый с опаской посмотрел на фигурку.

— Что-то не так? — спросил Вася, заметивший, что тот посмотрел на фигурку каким-то нехорошим взглядом. Скорее всего он знает, что делает этот предмет, пронеслось в голове Василия.

— Вы же ведь знаете, какую силу дает предмет, не так ли?

— Д-да… — голос ученого дрожал. Он был напуган. — Знаете, почему я один вернулся из экспедиции? Потому, что этот предмет сеет смерть и разрушение! Одним этим предметом можно уничтожить целый дом, может город…

Вася не верил своим ушам, предмет, который так ему понравился, сеет смерть! Он держал предмет, и смотрел на него, как на преступника, который подстроил большой кошмар…

— Ладно, давайте возвращаться к машине, Петр Львович, — спустя какое-то время сказал Покровский.


Лена ждала их в машине. Водитель стоял возле автомобиля, и докуривал сигарету. Увидев Васю и Петра Львовича, он ее выбросил куда-то в траву, и мигом сел в машину. Машина поехала обратно в город. Всю обратную дорогу никто не проронил ни слова, Петр Львович смотрел в окно, Лена лазила в телефоне, а Васю все не покидала мысль о фигурки динозаврика. Как так-то, а? Интересно, а что именно делает динозавр? Выпускает бомбу, испаряет то место, куда целишься? Как приедем в Москву, нужно будет спуститься на нижние этажи штаб-квартиры, и опробовать в деле предмет. Но, это будет еще не скоро, а только через семь часов. Билеты на обратный путь самолета уже были на руках, время рейса 17:50, времени еще предостаточно, а точнее где-то часа два-три.

* * *

Спустя семь часов. Москва. Штаб-квартира спецподразделения «Феникс».


— Вот, Петр Львович, это наш центр, так сказать! — представил Вася базу ученому.

Тот раскрыл рот, от увиденного. Вася, не дожидаясь, когда тот отойдет от шока, потащил его к Сене. Он, как всегда, был у себя в кабинете. Постучавшись, и зайдя туда, Вася сразу представил Петра Львовича другу.

— Рад знакомству! — радостно откликнулся Сеня. — И так, Вась, ты можешь оставить нас на пару минут, а?

Вася, не отвечая, вышел из кабинета, и сразу направился к лифтам. Он шел на подземную тренировочную площадку для испытания динозавра.

— Петр Львович, как вы нашли эти предметы? — задал первый вопрос Сеня.

— Просто. Провалились мы в какой-то бункер, и начали его осматривать. И тут я нашел вот этот предмет, — он показал Сени фигурку каракатицы. — Меня сразу переместило куда-то, туда, где выглядит все так же, но я чувствовал, что это не та планета Земля, на которой я родился, и тут я услышал крики. От неожиданности, я выронил фигурку, и оказался на своей родной планете…

— А как понимать, что вы оказались на родной планете? — перебил Петра Сеня. — То есть, когда вы взяли в руки фигурку, то оказались на другой планете?

— Да нет же! — явно недовольный, что его перебили, возразил ученый. — Тот мир был похож на наш, но он был другой!

— То есть, вы думаете, что очутились в другой вселенной? — задал совсем фантастический вопрос Сеня. — Такого естественно быть не может! Другая вселенная, ха!

— Возможно, что вы правы, — согласился с теорией Сени Петр Львович. — Но я продолжу. И так, после этого я и еще один человек, как же его звали… Ну, в общем не важно, главное, что вместе с этим человеком я нашел остальные фигурки, а когда еще один ученый сказал, что нужно возвращаться, то мы пошли, но придя на то место, откуда пришли, мы увидели… — он остановился, и в глазах его появился страх от воспоминаний. — Мы увидели прозрачных существ, которые напоминали людей! От испуга я сжал что было сил кулаки, и тут появился яркий свет. Через пару секунд он исчез, но я остался один. Выбравшись с помощью предмета динозавра, я убежал из тайги, спрятал все четыре предмета. Ну, а потом меня упекли в сумасшедший дом.

Петр Львович закончил свой рассказ, и посмотрел в глаза Сени. Тот смотрел на старика как на фантазера. Но это был не плод его фантазий, а реальность! Страшная реальность!

— А где сейчас динозавр? — наконец спросил Сеня.

— Его забрал Василий, — спокойно ответил ученый, и в это же мгновение, здание затряслось, и раздался сильный грохот, как будто здание бомбили.

Сеня вскочил, и выбежал из кабинета, оставив Петра Львовича одного.


Вся тренировочная комната стала пустой. Все тренажеры исчезли. На лице Васи была улыбка. Да-да-да!! Этот предмет просто супер!!! Конечно, жалко, что сила у него разрушения, но все равно класс!! Через минут пять в комнату ворвался Сеня, и начал на него кричать:

— Ты что, идиот?! Ты хоть понимаешь, сколько стоили все эти тренажеры?!!

Вася смотрел на него и как дурачок улыбался. Сеня прекратил кричать, и посмотрел в глаза Васи, как он часто любил делать со всеми. Он отстранился. Глаза Васи были разного цвета. Один черный, другой красный.

— Т-твои глаза! — сказал Сеня. — Они разного цвета!

— Естественно, я же воспользовался предметом, Сень! — радостно ответил Вася. — А тренажерный зал можно восстановить!

— Конечно, мы его восстановим, на твою зарплату! — со смешком в голосе сказал Сеня. — Ну, как ощущения?

— Просто… — Вася не мог подобрать нужных слов для описания чувств. — Возьми у Петра Львовича, какой ни будь предмет и испробуй, сам поймешь!

Глава 4 Подчинение

Штаб-квартира секретного спецподразделения «Феникс». Москва 2036.


— Слушай, а это действительно классно! — восторженно произнес Сеня, держа в руке фигурку акулы. Как оказалось, этот предмет позволяет дышать под водой как рыба. Фигурка ласточки досталась Лене. Она получила дар левитации.

— Я думаю, что теперь найти преступника будет намного легче! — произнес Вася. — Ведь теперь наша группа из четырех человек самое большое достоинство организации «Феникс!»

— Что скажете, Петр Львович? — спросила Лена, смотря на ошарашенного ученого.

— Вы с ума сошли? — резким голосом произнес Петр Львович. — Вы думаете, что эти предметы можно использовать просто так? Эти предметы большой дар, который дан тем избранным, что нашли их! Они не должны использоваться для уничтожения кого-либо, как делает этот преступник! А ведь он владеет предметом, который не уступает по силе динозавру! Этот предмет — феникс!

Никто ничего не понял из не связанных друг с другом словами Петра Львовича. Единственное, что они поняли, то это то, что ученый много чего знает о силах предметов, и то, что преступник владеет предметом феникс.

— Петр Львович, а откуда вы знаете, что у преступника феникс? — задал вопрос Василий. — Или вы все-таки что-то скрываете от нас?

Тот посмотрел на каждого из присутствующих в кабинете, и произнес:

— Да, я кое-что укрыл от вас! А именно то, что перед тем как меня упекли в больницу, я начал изучать эти предметы, и пришел к тому, что на Земле их очень много! Никто не знает, как они попали на Землю, и кто их сделал. Эти предметы упоминались еще в наскальных рисунках, то есть пещерный человек видел их, и может быть, пользовался ими! Да, и в великих исторических событиях тоже участвовали предметы. Чего стоит фигурка орла, которая была в руках Гитлера?! — на Петра Львовича нахлынуло странное чувство, которое заставило вылить всюду душу агентам.

— Успокойтесь, Петр Львович! — остановил ученого Сеня. — Мы все поняли, что эти предметы нельзя использовать просто так! Но другого шанса поймать преступника, что с фигуркой феникса, у нас нет! Единственное, что может нам помочь, так эти артефакты!

Петр Львович стоял, и не верил своим ушам. Все-таки они нечего не поняли! Глупцы!

— Хорошо… — тихо согласился ученый с Сеней. — Я тоже буду в вашей команде…

— Ну, вот и отлично! — с улыбкой на лице произнес Василий. — Теперь нам нужно окончательно научиться ими пользоваться!

Все согласились, и следующие пять дней, группа находилась на специальном отведенном полигоне в Подмосковье. В закрытом ангаре, находился бассейн, для тренировок Сени. Лена соревновалась по скорости с истребителями. Вася учился правильно целиться в мишени для того, что бы те исчезли. Это оказалось сложнее, чем ожидалось ранее. Проблема состояла в том, что Вася поставил перед собой цель: мишень должна исчезнуть одна, а не сразу три. Но сколько он не старался, разом пропадали все три мишени. Но за пять дней он научился это делать. Единственный, кто не тренировался, так это Петр Львович. Через день регулярного использования артефакта появился побочный эффект, а именно дико болела голова! После группа решила, что предметы часто лучше не использовать…


Тренировочный полигон. Подмосковье. 2036.


— Теперь мы готовы, — сообщил Сеня. — Вот сейчас мы можем поймать этого преступника!

Зазвонил телефон. Сеня достал его из кармана джинсов, и посмотрел на экран. Звонила Лариса. Значит, что-то случилось!

— Да! — ответил наконец Сеня. — Что случилось?!

— Еще одна катастрофа! Работа феникса! — дрожащим голосом сообщила Лариса. — Только теперь не самолет, а город!

— Что? Город? — не верил своим ушам Сеня. — Какой? Наши уже там?

— Да, город, и вы не поверите, это Питер! Он уничтожил пару кварталов! — все тем же дрожащим голос говорила Лариса. — Наши выехали, как только узнали! Они опросили всех, кто был рядом во время случившегося, и те уверяют, что это был мужчина лет сорока, в черной куртке, сзади куртки был изображен птица, напоминающая феникса!

— Твою мать, а! — рыкнул Сеня, он был зол как не когда. — а они сказали, куда он направился?

— Да, куда-то на север!

— Ясно, спасибо за новость!

Он убрал телефон, и посмотрел на остальных.

— У нас ЧП, пару кварталов Питера уничтожено! — сообщил страшную новость Сеня. — Мы должны действовать, и немедленно!

Глава 5 Hеподчинение

— Зачем ты это сделал? — было видно, что он злится на меня, но виду я не подавал.

— Зачем? — я посмотрел ему прямо в глаза, он ответил мне тем же.

— Да, зачем?

— Может потому, что мне захотелось, а? — огрызнулся я. — Может, ты не когда не думал об этом, а Чарльз?!

Он не ответил. Его взгляд изменился, стал более холодным и разозленным. Я пожал плечами, и развернувшись, начал выходить из квартиры, но Чарльз остановил меня:

— Захотелось?! — он спросил так, будто не понимал того, что я говорю. — А может тебе и всю страну захотелось уничтожить?!

— Пока что нет, — спокойно ответил я.

— Вот значит как, да? Отдай мне его! — Чарльз повысил голос, и у меня на секунду прошлись мурашки.

— Нет, Чарльз, не отдам, — все так же спокойно отвечал я, — он тебе не нужен. Да, и что ты будешь делать с ним? Мы оба знаем, что он не подчиняется тебе. А подчиняется только мне. А теперь, дай мне уйти! Если я захочу с тобой встретится, то найду тебя.

— И тебя совесть не мучает? — неожиданно спросил Чарльз.

— Что, прости? — я повернулся к Чарльзу, и подошел так, что между нами оставались считанные сантиметры. — Совесть? Нет, знаешь, не мучает! Может это потому, что я не обращаю на нее внимание?!

Было видно, как я немного припугнул его.

— А теперь Чарльз, я пойду.

— Нет, не куда ты не пойдешь, до тех пор, пока не приедет Мария! — теперь голос Чарльза был строг, и не дрожал. Я окинул его холодным взглядом, и понял, что Чарльз действительно не отпустит меня.

Вся эта картина напоминала мне, как в детстве мама наказывала меня, и говорила, что пока отец не приедет домой, я не куда пойду. Вот и сейчас было практически, то же самое.

— Я не хочу ее видеть! — произнес я. — Если что, пусть звонит!

— А если я не хочу тебе звонить, — раздался строгий женский голос, и я обернулся.

В дверях стояла высокая женщина, лет сорока. Каштановые волосы, которые были заплетены в пучок, стройная фигура, хороший макияж. Женщина была одета в костюм, который обычно одевают на важную встречу.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! — Мария можно сказать, что кричала. Она ударила кулаком об дверь, и та со скрипом закрылась. — Ты уничтожил часть города! Твоя задача была убить всего одного человека! Объясни, как так получилось, что погиб не один человек, а тысяча?!

Я не знал что ответить, да и особо не думал. Да, и зачем отвечать этой женщине? Для меня она никто, хоть и является моим боссом. Сейчас я видел ее впервые. До этого она связывалась со мной по специальному телефону.

— Молчишь? — Мария смотрела на меня явно свысока. — Чего не отвечаешь? Ответить не чего?!

— Нет… — буркнул я.

— Что прости? Повтори, я не расслышала!

— Я сказал «Нет!» А если ты глухая, то пора бы уже купить слуховой аппарат! — дерзко ответил я. Я понимал, что она меня не то что уволит, а перекроет мне все дороги. Но об этом я не думал, а и зачем, если у меня в кармане есть предмет, который сотрет ее с лица земли в считанные секунды!

— Значит, ты так стал разговаривать? — Мария сделала шаг. — Свободу почувствовал?!

— Возможно, — мягко и спокойно ответил я. Беспокоится, мне не было смысла, что они мне сделают?

— Возможно? — Мария в конец разозлилась. — Чарльз, схвати его!

Стоявший сзади Чарльз, протянул руки, что бы схватить меня, но у него это не вышло, по одной просто причине. Его руки превратились в черный, мигом разлетевшийся пепел. Он заорал, его ор мне нравился. Я им наслаждался. Чарльз матерился на всех языках, что знает, а знает он их не мало.

— А теперь твоя очередь, — все так же спокойным голосом говорил я, и приближался к Марии. Та, кинулась бежать, но на первом, же шаге упала, из-за отсутствия ног.

Теперь от боли закричала и она. Крик Чарльза мне уже поднадоел, и я его окончательно сжог. А вот крик Марии мне нравился больше, чем ор Чарльза.

— Ты не убьешь меня! — кричала она, — ты не посмеешь!

— А что мне мешает это сделать? — задал я ей вопрос, на который ответа у нее не нашлось. Она понимала, что никто меня не остановит с таким предметом, как у меня.

— Прощай, босс… — последнее слово я выделил, и от этого глаза Марии выпучились так, будто они сейчас вылезут из глазных орбит. Я смотрел на нее до последнего, а потом она просто сгорела заживо.

Я был доволен собой, доволен предметом. Теперь начнется самое веселое!

Глава 6 Связь

Москва. 2036. Штаб-квартира спецподразделения «Феникс».


Прошли всего-то сутки с того момента, как произошло страшное событие в Питере. Сутки! А неизвестный преступник совершил еще одно преступление! Конечно, по сравнению с тем, что он сделал с Питером, это всего лишь ·цветочки, но все равно, преступник разыгрался. Хотя, какое ему есть дело до этого, если ты можешь вытворять такое! Все стоят на ушах, об этом говорят везде, где можно. Теперь преступник уничтожил Госдуму. Анархия, вот что ждет Россию в ближайшее время. Именно Анархия. Чиновников и депутатов практически не осталось, а те, кто остался, просто в панике, и готовы в любой момент убить себя.

— Твою мать! — кричал Сеня, после все нецензурного сказанного. — Так, собрались, и давайте… Найдем этого ублюдка! Я сам его убью!

— Успокойся Сень! — начал успокаивать друга Вася. — Найдем его. Главное знать, чего он добивается!

— Чего добивается?! — Сеня посмотрел на Васю так, что тот чуть не подпрыгнул. — Да ты хоть понимаешь, что он сделал? Чего добивается?! Да одного он добивается: быть Богом, и что бы ему все подчинялись! А для этого ему нужно… — он не договорил, а резко взял телефон, и набрал какой-то номер. — Да, это приемная президента? Я из спецподразделения «Феникс», и хочу разговаривать с самим Игорем Леонидовичем! Нет, я не собираюсь оставлять вам то, что нужно передать! Что?! Да, я вас… — он не договорил, на другом конце повесили трубку. — Тварь! Если хочешь что-то сделать — делай это сам!


Москва. Кремль. Кабинет президента. 2036.

— Да пропустите меня! — Сеня вырывался из рук охраны как мог, но это у него плохо получалось, хотя он лишь играл на публику.

Все произошло в считанные секунды: Сеня сделал вид, что утих, и тут же врезал одному из охранников промеж ног, тот корчась от боли, упал на пол. Другого охранника Сеня вырубил не сразу, а только после пару раз ударив его по сонной артерии, лицу, и в конце по дыхательным путям. От всего этого второй задыхаясь, упал на пол. После всего увиденного секретарша уже хотела было вызвать подкрепление, но Сеня ей пригрозил пистолетом, и та успокоилась.

— Я просто хочу поговорить с Игорем Леонидовичем! — произнес он, и вошел в кабинет президента РФ.

Широкий, просторный кабинет, украшенный всякими диковинами, и в конце него стоял хороший, крепкий, сделанный из дорогого дерева стол. За столом сидел Порохня Игорь Леонидович.

— Я из спецподразделения «Феникс», господин президент! — громко произнес Сеня. — И я прошу выслушать меня!

Игорь Леонидович взглянул на него, как на преступника, который перебив всю охрану, ворвался в его кабинет, и после всего сделанного просто хочет поговорить. Если честно, это выглядело просто смешно.

— Я понимаю вас! Но у меня не было другого выхода! Я прошу выслушать меня! Вы ведь знаете, что произошло в Питере?! Так вот, этот человек хочет убить и вас! Чиновников и депутатов уже нет, а перед тем как стать тем, кем он желает, стоите только вы!

Игорь Леонидович все так же смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Хорошо, и что вы предлагаете? — наконец спросил он после минуты молчания.

— Спрятать вас в надежном месте! — ответил Сеня.

Неожиданно зазвонил телефон. Взгляд Сени тут же перевелся на него.

— Сделайте громкую связь! — попросил Сеня. Хотя это выглядело больше на приказ, нежели просьба.

— Да, Игорь Леонидович слушает! — произнес президент. Телефон был в режиме громкая связь, что позволяло слышать, о чем идет речь и Сене.

— Я прямо сейчас смотрю на вас, и удивляюсь, какой же вы идиот! — послышался голос в телефоне. Говорили через какое-то специальное устройство для изменения тембра. — Решили послушать этого придурка? Я вам так скажу: где бы вы не спрятались, я вас найду! Вы поняли меня, так что играть в прятки со мной бесполезно! Ах да, я вам так уж и быть дам подсказку, что будет дальше. А дальше будет то, чего вы конечно же не сможете предотвратить! Ну, все же подсказку я вам скажу, раз обещал! Подсказка такова: Самый большой фрукт в большом городе! Думайте, господа!

В трубке зазвучали гудки. Президент и Сеня были немного в шоке от услышанного. Загадки — вот что Сеня не любил большего всего в жизни, но вся жизнь как одна очень большая загадка, так говорил Сеня всем. Президент посмотрел на Сеню, и произнес:

— Что дальше?! Какие у вас планы?

— Планов больше нет, дальше одна импровизация, господин президент!

Глава 7 Будущее

Время и место неизвестны.

Так этот дом или нет? Черт, сколько раз я себе уже задал этот вопрос?! Раз сто точно! Нужно просто зайти туда, и вот тогда я узнаю, этот дом или нет! Да, так и сделаю!

Вася после часа стояния возле небольшого дома, наконец, зашел в единственную дверь, и сразу понял, что он зря так ломался, и не решался зайти, потому что он не ошибся адресом, это был тот самый дом! Сразу с порога агента встретил суровый, брутальный охранник, с лысой головой. Со стороны охранник выглядел как крутой парень из какого-нибудь голливудского боевика, где он всех одним пальцем уделает. Охранник остановил его, и попросил документы. Вася показал ему поддельные, потому что теоретически спецподразделения «Феникс» не существует. Поэтому приходится пользоваться фальшивыми. Был случай, когда Васю поймали за поддельные документы, и было много проблем, и столько же уволенных людей. Вася настаивал, чтобы никого не увольняли, но вот прошлый шеф спецотдела был жестоким человеком, и никого не щадил. Да, были не очень хорошие времена… Конечно по сравнению со временами правления Ивана Грозного, это лишь цветочки, но людей уволили не за что, и это было обидно…

После проверки документов, охранник подошел к столу, и взял в руки телефон. Позвонил. Что-то сказал, и только после этого он пропустил Васю. Покровского ждала еще одна проверка, теперь на металл. Пришлось все выложить. Пистолет забрали, сказав, что отдадут при выходе. Вася не стал спорить, он просто подчинился здешним порядкам. Да, и зачем нужно было спорить? Это просто не к чему…

Пройдя всю проверку, Вася, наконец, достиг своей цели. Перед ним сидела женщина лет сорока, брюнетка, с разноцветными глазами, один синий, другой зеленый, она была одета в серую кофту и черными штанами, волосы были сложены пучком. Предметник, пронеслось в голове у Васи. Да и пофиг, я здесь по делу все-таки!

— Я знаю, зачем ты пришел, агент Василий! — неожиданно произнесла женщина. — Тебе нужно знать будущее, ведь так?

— Да, почему вы спрашиваете, если знаете, зачем я пришел?

— Будущее изменчиво!

— Вот значит как… Ну, мое вряд ли!

— Подойди, и я расскажу все, что тебя интересует.

Вася подошел, сел на стул, и протянул руку. Женщина жадно схватила ее и закрыв глаза, стала сжимать руку. Через пару секунд она открыла глаза и взглянула на Василия, совсем спокойно. Значит не умру… Это уже хорошо!

— Ну, что вы увидели?

— Много чего! Как хорошего, так и плохого! С чего начать?

— Все как видели, в таком порядке и рассказывайте!

— Хорошо! Скоро ты сразишься с каким-то парнем, он будет намного сильнее тебя, и тебе потребуется помощь, но ты будешь один, и никто тебе не сможет помочь, и поэтому ты…

— Значит, все-таки умру?

— Нет, этого я не видела, как и не видела, что ты выжил. Дальше произошло то, что я не могу объяснить!

— Как это? Что значит, не можете объяснить? — Вася был испуган. Как и все, кто услышал бы такое про свое будущее.

— Я не знаю! Это странно, потому что, последнее, что я видела, это как ты исчезаешь!

— Куда? Как?

— Я не знаю куда, и не знаю как! Но… — тут она прервалась, и сжала руку Васи так, будто хочет сломать. Через пару секунд женщина разжала руку Покровского, и тот, корчась от боли, ухватился за нее.

— Что это было?

— Я увидела еще кое-что! После исчезновения ты попал в то же помещение, но оно было целым, как и все, что было уничтожено!

Глава 8 Последнее слово

Россия. Московская область. Военный полигон. 2036 год.


Пока Василий был у прорицательницы, Семен, Лена и Петр Львович подготавливались к возможно последнему заданию в их жизни. Президента пока что не спрятали, он категорически отказывался от этой идеи. Единственное, с чем он согласился, так это с тем, что он должен ходить с охраной. Он и ходил, с пятнадцатью лучшими людьми, которых могли предоставить. Солдат подготавливали лучшие спецы. А именно, их тренировали всему, что можно сделать против предметника. Образцами послужили Сеня, Лена и Петр Львович. У многих с первого раза не чего не выходило, но с часами тренировок, уже что-то, но выходило.

— Так, Семен, вы мне нужны! — крикнул Аркадий Романович, выходя в тренировочный зал. Он был командиром одного из отрядов солдат.

— Иду! — откликнулся Сеня, и подбежал к полковнику. — Слушаю!

— Мы разузнали, что имел в виду преступник про самый большой фрукт в большом городе!

— Ну, не томите же, говорите!

— Про город, говорить думаю не нужно, так как это и так понятно, что за город он имел в виду! А вот про фрукт, не особо. Но все же мы узнали. Это оказалось башня, принадлежащая семье Гумилевых.

— Вы…

— Да, солдаты уже там.

— Отлично! Теперь осталось дождаться его, и Васю.


Россия. Москва. Где-то в городе. 2036.


— Что вы сказали? — спросил я, и посмотрел гадалке прямо в глаза.

— Я сказала, что буквально два часа назад, приходил паренек, и спросил о том же! Я прикоснулась к нему, и увидела все то, что и у вас… ну или почти что.

— Что значит почти что? — я был зол. Так упустить его!

— У него я увидела, что он стоит в здании, где произойдет что-то страшное, а вы находитесь в загородном доме… э, примерно в Америке, и чувствуете себя счастливо! Вы с семьей. Красавица жена, сын, лет двенадцати, и вы!

— Что? Как это понимать? — я не верил своим ушам! Счастливым? Радостным? Что?!

— Я не знаю, что я увидела! Это как… альтернативная вселенная!

— Что? Какая на… альтернативная вселенная?! Ты хоть в своем уме, чертова гадалка?! — я был в не себе от услышанного!

— Охрана, выведете молодого человека!

— Я никуда не пойду! — я сжал что было сил фигурку, и женщина превратилась в пепел, как и двое охранников. За ними последовал стол, и все что находилось в комнате.

Уже через минуту я стоял посреди серой комнаты, где ничего не было. Голова просто раскалывалась. Боль была жуткой! Из носа пошла теплая красная жидкость, и мое сознание отключилось. Я впал во тьму, и уже не что не могло меня остановить…

Моя рука все также крепко держал фигурку, и постепенно, дом начал превращаться в черный пепел…

— Веселье началось! — это было мое последнее слово перед тем, как я полностью погрузился во тьму.

Глава 9 Последняя битва

Спустя двадцать четыре часа…

Россия. Москва. Башня Гумилева. 2036 год.


— Что произошло? — спросил Василий у пустоты.

Он смотрел в большое стеклянное окно, на Москву. Город, где ничего не разрушено. Все идет своим чередом. Будто ничего не произошло пару минут назад, и весь город не превратился в океан черного пепла. Будто не погибли те, кто был дорог Васе! Это была яростная схватка динозавра и феникса!

Вася был в крови. Весь пол был улит кровью. Постепенно Васе становилось все хуже и хуже. Голова кружилась и дико болела, ноги и руки переставали слушаться, а в глазах потемнело. Дышать было трудно, как будто в горле застрял большой ком чего-то непонятного. В руке он держал фигурку динозавра. Фигурка была горячей, немного обжигала ладонь Василия. Исходил тонкий, еле заметный дымок. Вася не понимал, что происходит, и также не понимал, как он сюда попал. Он видел перед собой Москву, но что-то внутри подсказывало, что это не тот город, к которому он так привык.

— Вы, наверное, спрашиваете себя «как я сюда попал?» И вы не знаете, ответа на этот вопрос, но знаю я! — раздался мягкий женский голос сзади Василия.

Он обернулся, и увидел перед собой красивую, беловолосую девушку, в строгом костюме: темные туфли, черная юбка, белая рубашка, галстук, пиджак. На пиджаке был прикреплен бейджик, но что на нем написано, Вася не видел.

— Кто вы? — спросил он, и горло заболело еще больше. Эти два слова потребовали от него многих усилий.

— Это пока не важно. Сейчас важно то, что вас нужно доставить в больницу, и как можно быстрее! — девушка улыбнулась, и подошла к Васе. — Это вам пока что не нужно.

— Нет… — он убрал фигурку в карман, и недобро посмотрел на девушку. — Это мое…

— Хорошо! Но я позову охрану, и те поедут с вами в больницу! — девушка взяла рацию, и вызвала охрану.

Через минуту в комнату вошли четверо крепких мужчин. Один из них взял Васю на плечо, и выбежал из комнаты. Остальные последовали за ним.

— Геннадий, задержитесь! Следите за этим человеком, и не дайте попасть ему в беду! Оберегайте его!

— Да все будет хорошо!

— Я знаю, но все же! Оберегать его все двадцать четыре часа, и не шагу от него!

— Зачем он вам? — вдруг спросил Гена. Обычно таких вопросов он не задавал, и девушка была немного удивлена.

— Ты обычно не задаешь вопросов! — подметила девушка, и улыбнулась. — Что так?

— Интересно! — просто ответил Гена.

— Зачем он мне? Вопрос действительно хороший, но я сама пока не знаю, зачем он мне! Я даже толком не знаю, как он сюда попал!

— Так, значит, он вам можно сказать, не нужен? — Гена был ошарашен, и это было видно по его лицу.

— Нет, он нужен! — ответила девушка. — А вот зачем, я думаю, мы узнаем об это потом!


Россия. Москва. Центральная Клиническая Больница. 2036 год.


— С ним все хорошо! — доложил главный врач больница Гене. — Через пару часов он должен очнуться!

— Спасибо! — ответил Геннадий.

— Вот только пользоваться рукой он долго еще не сможет, а возможно, что и больше никогда. Кость в руке, можно сказать, что полностью уничтожена! Я не знаю, как такое могло произойти, без серьезных повреждений на коже. Кость разрушалась не сразу, а постепенно. Я не знаю, как это объяснить. Может, вы знаете?

— К сожалению, нет! — ответил Гена. Он был удивлен, словами врача. Да кто же этот человек? Что с ним такое произошло?

— А как он к вам попал? Как вы его нашли?

— Ээээ… этого я вам сказать не могу! — этого вопроса Гена, конечно, ожидал, но все же надеялся, что его не будет. А что ему ответить? Что он сам не знает, как он сюда попал? Что даже его начальник не знает?

— Ладно, вы ведь будете дежурить возле его палаты все время?

— Да, а что?

— Как очнется, позовите меня! Я должен его осмотреть!

— Да-да, конечно!

— Вот и хорошо!

Главврач ушел, и Гена выдохнул. На время все закончилось. Но это только на время, а там может начальник приедет. Вот она то и ответит на все вопросы врача, полиции, и на вопросы Гены.

Он пошел в сторону палаты неизвестного, и увидел, что дверь в палату открыта. Гена мигом достиг дверей, и обнаружил, что никого в комнате нет. Пусто. Кровать куда-то исчезла, как и все, что было в палате.

— Черт! — Гена схватил телефон, и набрал номер начальника. — Мария Андреевна, он пропал!

Глава 10 Последняя битва

Двадцать четыре часа назад.

Россия. Москва. Где-то в городе. 2036.


— Что происходит? — задал вопрос Вася Сене.

— Похоже, что обладатель феникса потерял контроль над предметом! — дрожащим голосом ответил Сеня.

— Как это возможно?

— А я знаю?

— Значит, его нужно остановить!

— Да, и как ты это собираешься сделать? Он превратит тебя в пепел, и не моргнет!

— Нет, я смогу!

— Ты умрешь!

— Нет, я выживу! Петр Львович сказал мне, что динозавр, возможно, может блокировать силу феникса! — Вася посмотрел на Сеню так, что у того прошлись мурашки по коже.

— Как? — он был взволнован, и на лбу проступили капельки пота. — Разве это возможно?

— Не знаю! — Вася действительно не знал, но одно он знал точно, что Петр Львович не станет врать. — Вот и проверим!

— Ты понимаешь, что идешь на верную гибель? — Сеня беспокоился за лучшего друга, как за брата. Годы работы вместе дали знать о себе, хотя они не когда не забывались. А все началось с того, что они были обычными напарниками. Но эти двое сразу сдружились, и все смотрели на них, не как на напарников, а как на тех, кто давним — давно знают другу друга, еще с раннего детства, когда их родители еще ходили с колясками…

— Я знаю, что ты беспокоишься за меня, но другого выбора у нас нет! — Вася и сам понимал, что идет на верную смерть, но что-то внутри подсказывало ему, что все обойдется. — Просто доверься мне, как делал это раньше!

Сеня качнул головой и произнес: — Береги себя! — на глазах наворачивались слезы, но он мужчина, и сдерживался, как мог, но у него это плохо выходило. — Если что, мы пришлем за тобой солдат! Не зря же мы их подготавливали!

— Ага! — Вася улыбнулся. — Я пошел!

Покровский рванул с места, и уже через минуту он был на большом расстоянии от друга.

Бежать было легко. Вася не о чем не думал, а только крепко сжимал в руке фигурку динозавра. Голова резко заболела, но на боль он не обращал внимания. Если она заболела, значит, фигурка заработала? Фигурка неожиданно стала не холодной, а горячей. Вася не отпускал динозаврика, а сжимал еще сильнее. И тут он резко остановился. Перед ним дом, состоящий из одной черноты. Вот он! Пришел конец!

Вася потихоньку начал приближаться к «дому», и достигнув его, чернота, как показалось Васе, ожила, и будто смотрела на него, изучала. А уже через десять секунд появилась большая дыра. Значит, я могу войти? Вася сделал шаг. Дыра пропала. Внутри, на удивление, было светло. Покровский долго стоял возле «входа», и только потом заметил лежащего на земле человека. Он сделал шаг, потом еще, а потом и вовсе спокойно зашагал. Подойдя к лежащему, Вася начал рассматривать его. Это был обычный, не чем не выделяющийся парень, лет так двадцати четырех-пяти. Если встретишь такого в толпе людей, то и не обратишь внимания. Вася присел, и попытался разжать кулак, в котором была фигурка, но этого у него не получилось, его просто отбросило. Поднявшись, он подошел обратно, и попытался воспользоваться динозавриком, но и этого у него не получилось. И тут лежащий парень очнулся. Его взгляд мигом оказался обращен на Васю. Тот вздрогнул.

— Ха, пришел все-таки? Я тебя ждал! — парень поднялся. — Зачем ты пришел?

— Чтобы остановить тебя! — Вася снова попытался воспользоваться фигуркой, но и снова его ожидал провал.

— Даже не пытайся, фигурка тебе не поможет! — парень сделал шаг в сторону Васи, и теперь их разъединяли какие-то сантиметры. — Тебя, наверное, предупредили, что твоя фигурка блокирует способности моей? Так вот, а моя блокирует способности твоей! Правда это странно, что динозавр блокирует феникса?

— Значит, предметы нам не понадобятся? — Вася не слушал его речь, он думал только об одном: как разделаться с парнем раз и навсегда! И тут Вася попытался ударить соперника, но тот опередил его, ударив Васю в живот.

— Ты же знаешь, что тебе со мной не справится. Так лучше просто сдайся! — парень подошел к Васе, и ударил по его лицу ногой. — Нет? Ну, ладно, значит твоя смерть не за горами!

Парень ударил Васю еще раз ногой, но уже по печени. Вася вскрикнул, а затем попытался встать, но враг не дал ему этого сделать, он ударил Василия по ногам.

— А знаешь что? Просто так избивать тебя меня уже наскучило! — он ехидно улыбнулся, и поднял Васю, но тот этого и ждал, и воспользовавшись шансом, ударил парня в лицо со всей силы. Тот отшатнулся, и уже хотел было ударить Покровского в какой-то раз ногой, но он промахнулся, и Вася сбил его с ног, и начал бить его по лицу кулаками.

Василий начал материться, и еще сильнее избивать парня. Тот уже был на грани смерти, но Васю просто откинуло от него. По лицу парня было понятно, что и сам не знает что произошло. Парень попытался встать, но упал, и тогда он просто остался лежать на спине. А тем временем Васю что-то невидимое просто избивало. Какой-то из ударов пришелся Васе в дыхательные пути, и он начал кашлять, и отхаркиваться темной кровью. И это невидимое бросило Васю вперед, как игрушку, которая просто надоела, и уже не интересна. Он был без сознания. Он был искалечен, и полностью без сил, что-либо делать. И тут он увидел кто его бил: это было что-то не понятное: по всей коже переливались красный, синий цвет. Само существо было прозрачным. Прозрачный? Те самые, о которых рассказывал как-то на досуге Петр Львович? Но он говорил, что они добрые, и ничего плохо людям не хотят делать! Если это не прозрачный, то кто же это?

— Ну что, я выполнил свою часть уговора, теперь ты! — Прозрачный наконец-то заговорил. Голос у него был такой, будто он находился где-то далеко, и разговаривал по телефону с парнем.

— Хорошо… помоги мне встать! — парень еле говорил. Слова давались ему трудно.

Прозрачный помог встать парню, и Вася удивился, как он мог помочь, если он прозрачный?! Но все же он как-то это сделал, и теперь парень подошел к Василию, и еще раз ударил его. Вася уже не чего не чувствовал. Затем, он попытался разжать кулак Васи, но его ожидало, то же самое, что и Васю, когда тот пытался разжать кулак парню.

— Как это понимать? — спросил парень у Прозрачного.

— Если я начну тебе объяснять, то ты мало чего поймешь. — Прозрачный смотрел на Васю, и как вроде бы улыбался, даже подмигнул…

— А ты попробуй объяснить, может, что и пойму! — парень настаивал на своем, но Прозрачный похоже, что уже не слушал его.

— Потерпи еще не много, и я помогу тебе выбраться от сюда. — он произнес так, что Вася мало чего понял. Он практически ничего не слышал.

— Посмотри на меня! — парень крикнул, что было сил, но Прозрачный вконец потерял к нему интерес, и тут неоткуда появился яркий белый свет. Вася зажмурился, как и парень, и уже через секунду оба не чего не видели. И без объяснений было понятно, что это проделки Прозрачного. Через минуту, когда в конец даже с закрытыми глазами все равно слепило, Вася потерял сознание.


Книга вторая. Теория о Человеке

Информация:

Имя: Василий

Отчество: Илларионович

Фамилия: Покровский

Время действия: 2036 год

Адрес: Засекречено

Локация: Засекречено

Предмет: Засекречено

Дар: Засекречено

Пролог

США. Штат Калифорния. Сан-Диего. 2036 год.


Весь коридор был залит кровью. Повсюду валялись куски человеческой плоти, частей тела, гильз, оружия, трупы. Весь небольшой дом в Сан-Диего превратился в кладбище. Дом окружен федеральными службами.

— Сдавайтесь! Дом полностью окружен! — произнес полицейский в рупор.

Секунд через пять, открылась дверь. Оттуда вышли два человека, парень, и девушка. Девушка приставила пистолет к затылку парня. Парень шел смирно. Он был весь в крови.

— Прости меня, — тихо произнесла девушка. — Но у меня не было выбора!

— Я сам выбрал свой путь, и ты ни в чем не виновата, Лен, — сказал парень, и улыбнулся. — Все что я сделал, я сделал по собственному решению! И о чем-то жалеть, уже поздно!

— Вась… зачем? — по щеке у девушки прошлась капля слезы.

Парень не успел ответить, к ним уже подбежали пятеро федералов, и оттолкнули Лену от Васи. Васю положили на асфальт, и застегнули руки наручниками.

— Благодарим за службу! — произнес капитан Томсон. — Вы отлично выполнили свое задание!

Девушка не ответила, а только кивнула, и ее лицо тут же изменилось, стало грустным, и задумчивым.

— Человек! — крикнул Вася, перед тем, как его закинули в машину.

Томсон посмотрел на Елену, та пожала плечами. Затем капитан отвернулся, и пошел к машинам. Елена последовала за ним, и уже через минуту, они оба сидели в машине. Машина, наконец, поехала, и за ней последовали остальные.

— Что значит «человек»? — спросил Томсон минут через пять езды, и посмотрел на Лену.

— Вот этого я не знаю! — ответила Лена. — Все что я узнавала, я передавала вам.

— А зачем он тогда выкрикнул это слово? — капитан не отставал.

— Я не знаю! — Лену уже начинало все это раздражать. Капитан славился своими допросами, и мог вывести из себя кого угодно! — Скажите капитан, чего вы добиваетесь?

— Я просто спрашиваю, — ответил Томсон. — Все таки, вы пробыли с ним последние два дня, и вероятнее всего, должны много чего знать, о его будущих планах!

— К сожалению, нет, — разочаровала капитана Лена. — На этом моменте, у него больше не было планов.

— К какому моменту? — не понял капитан.

— К этому, — ответила Лена, и мигом наставила на Томсона пистолет. Через секунду все машины взорвались, и остались только две машины, та, где сидел Вася, и машина с капитаном и Леной. — Рада была с вами работать капитан!

Она выстрелила, и уже мертвый капитан смотрел на лену с все таким же взглядом, каким сморят на тех, в ком сильно разочаровались.

— Стой! — Лена наставила пистолет на уже собирающегося убежать водителя, но вовремя успела. Прогремел еще один выстрел, и водитель упал на асфальт с дыркой в затылке.

Лена вышла из машины, и увидела, пятерых стоящих людей, в черных плащах. Лица их были тщательно скрыты под капюшоном. Лена подбежала к ним, и произнесла: — Все идет по плану! Осталось только освободить Петра Львовича!

Глава 1 Побег

Сорок восемь часов до произошедшего…

Россия. Москва. Центральная Клиническая Больница. 2036.


— Что значит «он пропал»? — Гумилева все еще не могла понять, как сильно раненый человек, мог выбраться из больницы, да так, что не на одной камере слежения его не было?! — Камеры расставлены повсюду! На улице, внутри, в каждой палате, да чуть ли не в туалете!

— Я не знаю, как это произошло! — Гена смотрел на начальницу, и не понимал одного, зачем, ей так понадобился этот парнишка!

— Какой диагноз у него? — неожиданно сменила тему Маруся.

— Как сказал врач, его много били, ребра все сломаны, ноги не в состояние ходить, перелом черепа, у одной руки кость полностью раздроблена! Дальше все в таком же духе! — доложил Геннадий.

— А вот теперь, Гена, скажи мне одну вещь, как с такими переломами… — она посмотрел на Гену, тот опустил глаза, понимая, что сейчас будет, — Он смог сбежать?!!

Гумилева крикнула так, что все замолчали, и в коридоре настала гробовая тишина. Даже птиц перестало слышно. Гена не знал что ответить, да и отвечать то было не чего, он и сам не знал, как парень смог сбежать с такими травмами! Это не возможно! Настала мертвая тишина, и Гена поднял глаза и посмотрел в глаза начальника. Та смотрела на него, пытаясь что-то сказать. Гена достал из кармана зазвонивший телефон, и ответил:

— Слушаю! Что? — он напрягся, и включил громкую связь, для того что бы их разговор слышала и Гумилева.

— Я, говорю, что пропавшего видели в двух кварталах от вас!

— Почему раньше не позвонили?

— Так, потому что он минуту назад появился! Я, и давай, быстрее набирать ваш номер!

— Где он сейчас?! — в разговор вмешалась Гумилева.

— Я за ним слежу, так что давайте быстрее!

— Он… он спокойно идет на ногах? — спросил Гена.

— Да, спокойно идет. А что?

— Вы уверенны, что это он? Тот, кого мы ищем, не может передвигаться, и весь в крови!

— Да, это он!

— Где вы сейчас?

— Не далеко от станции «Молодежная»! Отсылаю свои координаты.


— Отлично! За нами следят! — радовался Прозрачный, идя рядом с Васей. Естественно, Прозрачного некто не видел, и некто не слышал, все кроме Васи. Спасибо его сверхъестественным способностям.

— Ты мне так и не ответил на вопрос! Почему ты не возвращаешь меня обратно домой! — Вася делал вид, что разговаривает по телефону, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Прозрачный хорошо поработал над ним, он полностью исцелен, единственное, что он не смог исцелить, так это руку, которая пострадала от артефакта. Динозаврик, находился у него в кармане куртки, так же как и каким — то образом, фигурка феникса.

— Ты, и так дома! — ответил Прозрачный через несколько минут молчания.

— И, ты думаешь, я просто так и поверю, что это та Москва, в которой я живу? Та Москва, в которой уничтожено несколько районов? Где тогда Сеня? Как я оказался в Башни Гумилева? Что ты сделал, мать твою?!

— На эти вопросы я отвечу тебе потом. Сейчас у нас не много другое дело!

Вася больше не хотел разговаривать с Прозрачным. Желание пропало. Ему стало не выносимо противно разговаривать, с тем, кто даже нормально не может ответить, на все его вопросы! Он хотел просто остановиться, и убежать куда — ни будь. Жаль на прозрачных, не действуют артефакты. Сейчас это было кстати!

Они зашли, вошли в метро, и Прозрачный пропал. Вася не заметил этого, и продолжил путь, который был проговорен заранее. Но вот что бы Прозрачный исчезал, этого в плане не было. Спустившись по экскалатору, и только тогда понял, что идет один, без напарника. Он обернулся, но некого не увидел, кроме спешащих куда-то людей. Он не за паниковал, нет, он вспомнил, что шло дальше по плану после входа в метро. Нужно было сесть в поезд, и ехать до станции «Митинская», там найти некого Ивана Митяева, а вот он уже скажет, что делать дальше. Вася так и сделал, он зашел в вагон, и сел на свободное место. Ехать от «Молодежной» до «Митинской» не больше двадцати минут. Он посмотрел, не следят ли за ним. Нет, не следят. Вася достал из кармана штанов фигурку динозавра и заметил, что одного пальца на ноге динозавра нет. Он подумал, что так и должно быть, но потом посмотрел на другую ногу, и увидел, что там три пальца. Значит, с той ногой что-то случилось. Но разве фигурку, возможно, сломать, уничтожить? Петру Львовичу он не задавал таких вопросов, а зря! Сейчас бы он сам ответил себе на эти вопросы.

Поезд остановился и в динамике голосом женщины сообщилось:

— Станция «Крылатская».

В вагон зашли четыре подростка, лет пятнадцати, и все с баночками пива, и кто только продает таким малолеткам пиво? Компания встала около Васи, и в нос сразу ударил запах перегара. Вася посмотрел на них, и один из них увидел взгляд Васи.

— Тебе чего чувак? Проблемы? — по голосу, да и по виду было ясно, что это представитель не русской национальности. Таких Вася знал, которые приехали черт их знает от куда, и качают права на других. Такие любят подраться, покурить, попить пиво, водку и остальные алкогольные напитки.

Вася не ответил, а прислонился к спинке, и хотел было уже уснуть, но парень от него не отстал. Он сел рядом с Васей, так как место освободилось, и повернулся сразу к Василию. Его друзья говорили ему «да забей! Чо ты сразу так кипятишься?» и все в таком духе. Но парень не слушал их, да и не хотел. Он хотел сейчас одного, уделать Васю, и тот посчитает себя крутым!

— Слышь, ты чо, оглох?! — парень дернул Васю за плечо, и добавил: — Крутой?

Вася не отвечал, а зачем? Дибил, он и есть дибил! Но парень не отставал, и в этот раз он похлопал по щеке Васи. Вася не сдержался и ударил парня по лицу. Тот от неожиданности упал с места, и его друзья хотели накинуться на Васю, но в туже секунду превратились в пепел. Только тогда Вася понял, что сжимал в руке фигурку феникса. Дела были плохи. Парень, что остался от компании тоже превратился в пепел. Вася сделал такое же лицо, как и все пассажиры вагона.

— Что произошло?! — крикнул Вася.

Люди кричали, и Вася понимал, что без приключений он до нужной станции не доедет. Значит нужно будет выйти на «Крылатской», и уже там поймать машину, и доехать до Митино. Хорошо, что в кармане штанов лежат пять тысяч рублей, которые специально дал Прозрачный, на форс-мажорные обстоятельства. Откуда Прозрачный взял деньги, Васи было не известно, но откуда-то он их все таки взял, и об этом нужно будет спросить его, при следующей встречи. Поезд остановился, и Вася выбежал из вагона, как и все пассажиры. Затем он выбежал на улицу, и увидел едущею машину-такси. Он проголосовал, и машина остановилась.

— Куда? — спросил водитель машины.

— Митино! — ответил Вася. — Сколько?

— Пятьсот рублей! Садись!

Вася сел, и машина поехала. Навстречу им проехали не одна машина полиции.

— Что-то случилось там, раз столько ментов? — задал вопрос водитель.

— Мне вот то же интересно! — ответил Вася. — До Митино сколько ехать?

— Не долго! Минут двадцать! Тебе куда именно?

— Дом двадцать три!

— О, так тебе повезло, я там живу, в этом доме, всех знаю! Тебе кто там нужен?

Вася замешкался, не зная отвечать незнакомцу или нет, но все таки он ответил:

— Митяев Иван!

— А, знаю его! Хороший парень, твоего возраста! Вот только в последнее время он совсем изменился, после того, как его друг, с которым он дружил аж, еще с четвертого класса, куда-то бесследно исчез! Он сейчас мало с кем общается, выходит на улицу редко ну и все в таком духе! Произошло это около месяца назад, что ли.

— Ясно, ну, надеюсь, что со мной он поговорит! — Вася улыбнулся и откинулся на спинку сиденья. Закрыл глаза и провалился в сон.


— Я его потерял.

— Что значит потерял? Он убежал, или это ты идиот его просто упустил?

— Я его упустил.

— Где?

— Когда он зашел в метро. Меня остановили полицейские, и попросили предъявить документы. Я предъявил, но когда они меня отпустили, и я спустился на платформу, он уже сел в вагон, и уехал!

— Идиот! Не чего тебе нельзя доверить! Даже такое легкое задание!

— Извините меня!

— На кой черт мне сдались твои извинения? Что я доложу начальнице? Твои извинения?

— Я его найду!

— Каким раком?

— Пока не знаю, но я обещаю, что найду его!

— Да, слушаю. Да… хорошо.

— Ты больше не нам не нужен!

— Значит, я свободен?

— Конечно, свободен! — он достал пистолет, и выстрелил в собеседника.

Глава 2 Иван Митяев

Он стоял перед железной дверью, открывающей подъезд. Номер квартиры Вася забыл, и теперь методом «тыка», набирал номера квартир. Это был уже пятый… а может и десятый номер квартиры, и все были не теми, что нужны. Все время на него искоса посматривала консьержка, что-то бормоча себе под нос. А когда Вася смотрел на нее, та делал вид, что читает свою газету, за прошлый месяц. Что-то её в нем интересует, иначе она бы так не смотрела него, как на бомжа или пьяного мужика, что ломится в дверь свое квартиры, в пять утра, с бутылкой водки, и еле-еле держась на ногах. Но Вася не стал, не чего говорить, даже смотрел на нее, будто так все и должно быть. Но через десять наборов квартир, и еще десяти извинений за то, что попал не в ту квартиру, постучал в окно кабинки, где сидела пожилая дама.

— Извините, что беспокою, но вы не знаете, в какой квартире живет Митяев Иван?

— Знаю, — еле слышно донеслось с другой стороны стекла. Либо она тихо говорила, либо дело в стекле… вероятнее всего, что она тихо говорит.

— Скажите, пожалуйста! — попросил Вася консьержку, но по выражению лица, было заметно, что та совсем не хочет говорить. Не потому что ей не понравился Вася… хотя может и поэтому тоже… но она не хочет говорить только по одной причине, которая являлась главной — это принцип. У многих… да почти у всех консьержек, такой принцип — я тебя не знаю, ты не из моего подъезда, а значит, хер я тебе что скажу! Иди, гуляй Вася!

— А вас молодой человек впервые вижу! — голос её стал более четким, и она как все бабки-стервы, посмотрела на него исподлобья, а носу свисали очки, вот-вот упадут, если та качнет головой. Но они были на веревочках. — Так что…

Она не договорила, дверь в подъезд открылась, и вышла маленькая девочка, лет девяти-десяти. Вася воспользовался случаем, и вошел в подъезд, дабы окончательно разобраться с наглой старухой. Только-только войдя в подъезд, Васе уже преграждала путь консьержка.

— Куда? — строго спросила та.

— Видите? — Вася достал документы, подтверждающие, что он является федералом. Ох, как он не хотел доставать удостоверение. Хотел решить все мирным способом… эх, не судьба! — Я могу вас посадить в обезьянник за то, что вы перечите мне, и мешаете работать!

Та как-то сразу подобрела, выражение на ее лице стало гостеприимным. Еще бы!

— Так что ж вы сразу не сказали! — начал оправдываться та, но Васе было, мягко говоря, все равно, что она там сейчас будет говорить, сейчас для него главное — это номер квартиры, и этаж. — Номер квартиры «199», этаж «16»!

Вася не обронил ни слова, просто пошел к лифтам. Подошел, вызвал, зашел. Нажал на кнопку «16», и лифт, закрыв свои двери, начал медленно подниматься наверх. Пока лифт поднимался, Вася думал, как представиться Митяеву. Но один вопрос, его не как не мог покинуть — это где он? Понятно, что в Москве, но видно же, что это не та разрушенная Москва, в которой он был на грани смерти! Возможно, что человек, к которому он идет, ответит на этот вопрос.

Лифт остановился, двери открылись, и Вася вышел. Остановился возле металлической двери. Нашел среди дверных звонков нужный, и нажал. Хозяина квартиры долго ждать не пришлось. Дверь открылась через пару секунд, и теперь перед ним, в дверях, стоял крепкий телосложением мужчина, с бородой, с длинными грязными волосами, в белой футболке, которую уже нельзя назвать белой, та была заляпана в разного цвета пятнах, и темных спортивных штанах. От мужчины пахло чем-то специфическим: не то жареной рыбой, не то не чем-то еще очень вонючим.

— Ты… — посмотрел на Васю мужчина, пытаясь вспомнить лица своих знакомых.

— Я Василий Покровский, — помог тому быстрее вспомнить Вася, хоть они и виделись в первый раз.

— Не знаю таких!

— Мне сказали прийти к вам. Вы должны мне в чем-то помочь, и что-то рассказать! И сказать, что делать дальше! — начал, было, Вася, но Иван шикнул на него, и тот замолчал.

— Кто сказал?

— Прозрачный, — ответил Вася, как бы глупо это не звучало. А звучало это глупее не куда.

— Проходи, — произнес Иван, и пропустил Васю в коридор. — В открытую дверь, быстро!

Вася не стал спорить с ним, и быстро юркнул в квартиру. Иван закрыл дверь, и пригласил Васю в комнату.

— Значит, Прозрачный сказал? — Иван смотрел на Васю не доверчивым взглядом. Затем почесал бороду, облизнул губы, и произнес:

— Ты знаешь, где ты?

— Теоретически да, но вот эта теория немного…

— На вопросы ты будешь отвечать только: да или нет! Понял?

— Да.

— И так, начнем сначала, — Иван взял стул, и поставил его напротив сидящего Васи на диване. Сел сам, и бдительно следил за Васей. — Ты знаешь, где ты?

— Нет, — честно ответил Вася, да и чего было скрывать, если он действительно не знал, где он находится?

— Хочешь знать? — по вопросу, Иван явно дразнил Васю.

— Да.

— Ты в альтернативной вселенной. Звучит глупо, но это так. Попал ты сюда не случайно! Твоя задача, найти одну очень важную фигурку, по типу той, что у тебя лежит в кармане. Это фигурка человека! Некто не знает, как она выглядит, но, о ее существование, не раз говорилось. Найдешь фигурку, миссия выполнена, и ты отправишься домой!

— А почему вы на нашей стороне? — Вася уже понимал, что эта вселенная знает о существовании другой, и из-за каких-то определенных причин, не хочет сотрудничать.

— Я на «вашей стороне», как ты выразился, потому что сам из того мира, откуда и ты! Я что-то типа шпиона, засланного на вражескую территорию, дабы узнать поподробнее этот мир!

— Ясно… А почему именно я?

— Вот этого я не знаю, уж извиняй! Спросишь у Прозрачного при встрече! Хотя, вряд ли он тебе поведует, уж такой он.

Зазвонил телефон. Иван ответил, и просто сказал «Да!». Через секунду, в дверь зазвонили, и он пошел открывать не известному гостю дверь. Через минуту он вернулся, с… Вася не поверил своим глазам, это была Лена!

— Ты… — только это и смог сказать Вася увидев девушку.

— Да, я! — девушка улыбнулась ему, и показала фигурку ласточки, подтверждение того, что она из мира Васи.


Продолжение следует…

Алексей Толкачев

Глава 1. Счастливое число

Сентябрь 2012 года,
город Ростов-на-Дону.

— Заходи, заходи, уже едем! — стало теснее еще на два человека, водитель закрыл дверь маршрутки и снова рванул с места так, что большинство стоящих пассажиров подалось назад.

Если бы я так не щадил сцепление на отцовской «девять-девять», он бы мне по шее надавал, да еще и заставил бы ремонтировать коробку за мой счет. Да уж, заходи. В эту маршрутку можно только заталкиваться, начиная с позапрошлой остановки. И держаться приходится практически зубами за воздух.

— На, присядь, сюда, места больше будет. — Водила положил синюю офисную папку на крышку двигателя. Что ж, присядем. Хотя, конечно, с точки зрения безопасности, место так себе, ибо существует серьезная перспектива, если, не дай Бог, авария, спиной вынести лобовое стекло. Но, как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. А идти из центра в Александровку до Вересаево далековато. Хм, а мысли — вещь захватывающая. Даже не заметил, как в толпе стоящих пассажиров передо мной оказалась миленькая блондиночка с прелестными формами и обширным декольте. Посадочное место у меня на люкс не тянет, максимум плацкарт, но все же стоит попробовать — джентльменские привычки жаждут выплеснуться.

— Девушка, присядете?

— Ой, спасибо, но не надо, постою.

Да у нее даже голос приятный! Неужели не курит? Что ж, будем надеяться, что выйдет она никак не раньше проспекта. Сейчас бы не помешало резкое торможение, так как силу инерции еще никто не отменял. А это еще что за задохлик… Миг тишины. Тишины абсолютной. Внезапно породившей предчувствие чего-то. Через секунду звуки вернулись. С «добавкой». В открытую форточку проникли басы недалекого пацанского «ваза», возмущения прохожего, водитель перестал разговаривать по телефону, но начал забористо материться. Резкое торможение… а рука уже крепко держится за спинку ближайшего сиденья, давая нужную устойчивость. Точнее, устойчивую сидячесть. Но среагировать успели далеко не все. Лучше так — почти никто не среагировал. В том числе и блондинка. И приземлилась она удачно… Для обоих из нас — она не поцеловалась с лобовым стеклом, а я узнал, что в маршрутках тоже бывают подушки безопасности… третьего размера. Когда все устаканилось, упавшие поднялись, и, под нестройный хор пассажирских возмущений и проклятий, транспорт двинулся дальше. А я, вынув свое лицо из ее декольте, приложил немалые усилия, чтобы оторвать взгляд и посмотреть ей в глаза. Девушка была явно смущена, легкая улыбка застенчивости не сходила с ее губ.

— Ты не ушиблась? — надо ж было хоть что-то сказать.

— Спасибо, благодаря тебе нет, — улыбнулась шире и добавила, опустив взгляд — зато ты точно не ушибся.

Снова посмотрела мне в глаза. Какой же игривый и манящий у нее взгляд.

— Кстати, можешь уже отпустить меня, я держу равновесие.

А я уж и забыл о том, что левой рукой обхватил ее за талию в районе пятой точки организма, дабы удержать ее хотя бы примерно в вертикальном положении.

— Да, конечно. — это ж надо, я сам смутился малость.

— Эй, ты!

Не понял. Что это за возглас у нее из-за спины донесся. Вот и голова показалась. А этот дрыщ удивил.

— Ты че её лапаешь?! Она моя!

— Саша, молодой человек просто помог мне удержать равновесие и не упасть.

— Молчи, шлюха! А ты, — это уже опять ко мне, — еще хоть раз притронешься к ней, пальцы отрежу.

Господи, он либо наркоман, либо просто идиот, но, в любом случае, инстинкт самосохранения у него напрочь отсутствует. А у девушки уже слезы на глазах навернулись. Еще бы — так оскорбил, да еще и на людях. А люди уже во всю наблюдают и прислушиваются, им бы еще попкорн раздать. Даже когда маршрутка притормозила на очередной остановке, выходящие пассажиры выходили в пол оборота, продолжая наблюдать за нами, жалея, что их остановка оказалась так скоро.

— Саша, я б на твоем месте… — надо сохранять спокойствие и постараться говорить без матов.

— Для тебя — Александр Сергеевич!

Мля, ну это уж слишком. этот самоубийца вообще не контролирует свой язык.

— Слышь ты, Пушкин…

— На первом переулке остановите! — раздалось из глубины салона.

— … еще раз оскорбишь ее, — кивок в сторону блондинки, которая была уже метрах в полутора позади него. И тушь у нее начала растекаться. — пожалеешь. Причем жалеть еще будешь и о своем дерзком поведении относительно меня.

— Ты че, вообще страх потерял, чмо?

Ага, это я, значит, страх потерял. Маршрутка остановилась, дверь уже была открыта. Резкий рывок. Один удар ногой, согнутой в колене, в корпус, и этот клоун вылетел на улицу через открытую дверь. Я достал из кармана полтинник, отдал водиле и сам вышел. Следом выскочила девушка.

— Давно бы его так. — донесся голос водителя отъезжающей маршрутки из почти закрывшейся двери.

А он быстро очухался — хоть я и ударил не в полную силу, чтобы не сломать ему пару ребер, он все равно должен был еще барахтаться на земле, а тут — уже стоял на ногах. Теперь, на свободном пространстве, да еще и в освещении дорожных фонарей, удалось осмотреть его внимательнее. Рост метр семьдесят максимум, тощий, волосы рыжие, подбородок как-то несуразно выпячен вперед, маленькие крысиные глаза. Господи, и что она в нем только нашла? Одет как-то по клубно-гламурному — легенькие кроссовки, зауженные джинсы, розовая футболка, в паре метров от него валяются разбитые солнцезащитные очки с итальянской эмблемой. А, ну конечно, блатным и ночью солнце светит. На левом запястье белеет ремешок крупноциферблатных часов… Ну ничего себе! В правой руке этого мачо блеснуло лезвие «бабочки». Это уже статья. Он упоротый, что ли. Блондинка, увидев нож, взвизгнула и отскочила в сторону, продолжая всхлипывать и растирая по лицу остатки макияжа.

— Саша, не надо…

— Заткнись! Когда разберусь с ним и тебе достанется!

Крысиные глаза… С расширенными зрачками. Ну, понятно, а как же иначе. С такими разговаривать бесполезно.

— Сейчас я тебя на ремни порежу!

— Да что ты?

Пара стремительных движений и мою правую ладонь холодит металлическая с резиновыми вставками рукоять восьмизарядника.

— Брось нож на землю и руки за голову. — дуло пистолета смотрело наркоману прямо в грудь. А девушка теперь смотрела с ужасом на меня. Даже плакать перестала, только рот был разинут и прикрыт ладошкой с аккуратным френчем на тоненьких пальчиках.

Холодное оружие вывалилось изв миг онемевших пальцев, да и на лице храбрости по меньше стало — зрачки расширились еще больше, но теперь уже от страха. И, судя по тому, как убегал, спотыкаясь, в коленках тоже была некая неуверенность. Я повернулся к девушке. Ее лицо надо было видеть, ибо я забыл убрать пистолет, и получилось так, что теперь он смотрел на нее.

— Нне… убивай… ммменя… — сквозь ужас выдавила она из себя.

Осознал свою оплошность я быстро.

— Ой, нет, что ты! Я не причиню тебе вреда! — ответил я, сделав ладонями примирительный знак, тем самым направляя дуло в небо.

— Я… я… ннничего… никкому… не… сскажу… — никак не могла прийти в себя девушка.

— Извини, я не хотел тебя напугать! Клянусь, я тебя не обижу! Смотри…

Я вытащил обойму, убрал пистолет обратно в кобуру под толстовкой. Подошел к блондинке.

— Как тебя зовут?

— Ма… Маша.

— Машенька, не бойся. Меня Алекс зовут, для тебя просто Леша.

Я сделал из ее ладоней лодочку и за пару-тройку секунд разрядил всю обойму.

— Пусть они побудут у тебя. — я закрыл ее ладони, а пустую обойму сунул в карман. Медленно приобнял девушку. Та разрыдалась мне в плечо, отойдя от шкоа.

— Ну тише, тише, успокойся. Пойдем я тебя провожу. Где ты живешь?

— Тут, рядом, в первом переулке. — сквозь слезы и всхлипывания ответила блондинка.

* * *

— Алло, Стас? Я знаю, ты недалеко. Бери Жору, Игоря и Влада и быстро ко мне!

— Рыжий, что у тебя стряслось? Голос какой-то дрожащий. Опять обдолбался и нам ничего не оставил?

— При встрече объясню! И надеюсь биты с шокером ты из багажника не вытаскивал!

— А…

Вопрос прервали короткие гудки отбоя.

— Да где же он?!

Александр Сергеевич открывал ящики отцовского стола из красного дерева один за другим, вороша все содержимое в поисках револьвера.

— Ага!

Дрожащая рука схватила кольт и засунула за пояс.

— Если бы папаня не забрал машину, я б даже не наткнулся на этого рэмбо!

Он взглянул в зеркало. Оттуда на него посмотрел запыхавшийся юнец с растрепанными волосами и все еще огромными зрачками.

— Надо взбодриться.

На столе стоял графин с еще матовыми от температуры содержимого стенками. Он опрокинул себе на голову все полтора литра холодной воды.

— Так, осталась еще одна деталь. Думаю, отец не будет сильно злиться, если я позаимствую его побрякушку.

С этими словами Саша подошел к комоду и открыл средних размеров шкатулку из белого мрамора, стоящую на нем. В ней, помимо двух ключей и золотого перстня времен Николая Второго, лежал небольшой мешочек из красного бархата.

— Когда-нибудь ты станешь моим.

После этих слов мешочек с его содержимым оказался в кармане джинсов от Ферре.

— Ничего, очень скоро хренов защитничек получит! А потом и эту сучку накажу по полной!

Хлопнула дверь родительского кабинета, через несколько секунд входная. И рыжий уже выходил на улицу, когда по кирпичному забору скользнули языки света фар тонированной «мазды».

— А вот и карательный отряд…

* * *

— Вон тот дом. — Маша ткнула пальцем правой руки в сторону решетчатого забора с массивными каменными столбами. Левой она обхватила меня за шею.

Я нес ее на руках, так как эмоциональные переживания сегодняшнего вечера вытянули из нее все соки. Ну и из-за сломавшегося на кочке каблука.

— Родителей нет дома, они на юбилее у тети, так что можешь зайти.

— Уже поздновато, да и тебе надо отдыхать…

— Перефразирую — не можешь, а заходишь на чай, так как ты помог мне. Должна же я хоть как-то тебя поблагодарить, тем более мама с утра испекла отличный вишневый пирог.

За несколько минут пути мне удалось окончательно убедить девушку, что я для нее не опасен, поэтому она и стала вести себя смелее. Но сегодня только чай, остальное еще успеется, если, само собой, обстоятельства будут складываться удачным образом. Вошли во двор. Из недалекого вольера послышался угрожающий лай овчарки.

— Рекс, свои!

Я вопросительно посмотрел на нее.

— А что, классный сериал, и собака там милая была.

Открыли дверь, я поставил Машу на ноги, зашли внутрь.

— Здесь разувайся. Там ванная, вон кухня. Умоешься, жди меня на кухне, можешь телек включить. Я переоденусь, тогда организую чаепитие.

— Как скажете, товарищ генерал!

— Не ерничай, ты все-таки у меня в гостях, так что я имею право покомандовать. — она улыбнулась и скрылась в коридоре. Да уж, тут не поспоришь…

Телевизор ни чем не удивил — новости, реалити-шоу, пара юмористических передач. Нашел какой-то «наш» боевик. Что-то знакомое. Точно, это ж «Охота на пиранью». Учитывая, что произведения современной российской киноиндустрии редко нравятся мне, это фильм пришелся по душе. Даже не смотря на то, что в паре эпизодов режиссеры все-таки перегнули палку, но это ничего, «наши» ведь снимали. На экране Прохору в спину вошел кусок арматуры, а на кухню вошла Маша — в джинсовых шортиках довольно целомудренной длины для данного жанра одежды и просторной кислотно-зеленой футболке с принтом в виде огромного смайла.

— О, знаю этот фильм, пару раз смотрела.

Подошла к шкафчикам, извлекла две кружки из тонированного стекла. Щелкнула кнопкой электрочайника.

— Хоть бы чайник подогрел, пока я приводила себя в порядок, а то пистолетом размахиваешь, а на кухне…

— Техника в руках дикаря — это груда металлолома.

— Отмазался.

Легко улыбнулась. Сейчас, без макияжа, ее лицо было еще красивее, даже несмотря на недавний плач. Да и в обычной домашней одежде выглядела естественнее. В последнее время в интернете подобных девушек называют «няшами».

— Зеленый, черный?

— А вдруг я кофе хочу?

— Кофе ты не хочешь, потому что он закончился.

— Ну тогда зеленый.

Закипел чайник.

— Вот, кстати, обещанный пирог.

— Ммм, класс! Обязательно научись так готовить, будешь потом мужа радовать.

— Хех, я ужасно готовлю, так что пока не научусь, придется ему меня радовать.

— Так ты замужем?

— Я? Нет конечно! Мне всего девятнадцать.

— Нууу, есть и в шестнадцать выскакивают.

— Не, я в ближайшие два-три года не планирую.

— А этот… Ты извини, что напоминаю, но…

— Мы с ним на прошлой неделе начали встречаться. Сегодня были на вечеринке, он там принял какой-то дряни, начал терять адекватность, домогаться у всех на глазах, слово за слово… В общем, я решила уехать раньше всех, ну а он увязался за мной, типа проводить. Проводил, блин, сволочь, видеть его не хочу.

— Понятно. Можно еще один вопрос за него? Больше не буду.

— Давай.

— А что ты в нем нашла?

— Не знаю, наверно от безысходности. Пол-года ни с кем не встречалась, одни подонки попадались, а этот поначалу вежливый был, обходительный, цветами начал засыпать. Ну, вот как-то так и повелась на его ухаживания.

— Ясно. Ну все, не будем о плохом. — я отхлебнул из кружки, взяв очередной кусок пирога. — Расскажи лучше о себе…

Около часа ночи я вспомнил, что не мешало бы и честь знать. Мы вышли во двор, Рекс снова меня «поприветствовал», но на этот раз более сдержанно, открыли калитку ворот и оказались на улице.

— Погода классная сегодня, небо вон звездное все. — это из разряда «надо ж было что-то ляпнуть, чтоб не молчать».

— Да, Леш, ты прав. — Маша посмотрела мне в глаза. — Ты уверен, что не хочешь остаться у меня? Уже поздно…

— Я не хочу так, чтобы просто обстоятельства так сложились сегодня… В другой ситуации я бы сам тонко намекал тебе про «время», но сейчас ты должна лечь и хорошо выспаться.

Уголки пухленьких губ немного поднялись в едва заметной улыбке.

— Спасибо тебе…

Обычно подобные сцены в так любимых девушками мелодрамах заканчиваются поцелуем.

— Блииин! Как я могла забыть!

Маша сорвалась с места и бросилась в дом. Спустя минуту она уже бежала обратно — в левой руке телепалась сумочка, а правая была сжата в кулачок. Надо же, а я и забыл…

— Вот…

Она споткнулась. О банальный выступ тротуарной плитки, устилавшей подъезд ко двору. Эту неровность её отец собирался устранить еще полтора года назад, когда сам, примерно так же споткнувшись, упал, ушиб локоть и чуть не сломал ногу. Но сейчас рядом был я. Девушка упала прямо ко мне в объятия, но при этом все до единой пули все-таки вылетели из ее руки.

— Ааай!

— Все нормально, ловлю.

Она смотрела прямо мне в глаза, повиснув у меня на руках. И я легонько поцеловал ее в губы. Нежно, без всяких порнографических засосов. Даже во мраке ночи, борющемся со светом фонарного столба, на ее щеках стал заметен выступивший румянец. Маша одарила меня взглядом, полным влюбленности, и тут же спохватилась о своей неловкости.

— Леш, извини, я иногда бываю неуклюжей.

— Ничего страшного, сейчас все найдем.

Я помог с поднятием части боезаряда. Несколько штук Маша переложила в мою руку и произнесла:

— Ладно, сейчас действительно поздно, пойду я спать, пока еще чего-нибудь не натворила. Мы же еще увидимся?

Глаза, полные надежды.

— Надеюсь.

Теперь улыбнулся уже я, развернулся и пошел в сторону проспекта, на ходу отправляя пули в карман к пустой обойме. Наверно к лучшему, что в подобные моменты люди обычно не вспоминают про то, что надежда умирает последней…

* * *

— Черт, ну почему они не могут звонить днем…

Сонный мужчина лет сорока сел на постели. Рядом уже начала ворочаться и просыпаться его жена. А мобильник продолжал трезвонить мелодией из «Звездных войн». Мужчина нащупал ногами войлочные темно-зеленые домашние тапочки и направился к телефону, лежащему в коридоре на буковой тумбочке.

— Приношу извинения за звонок в столь поздний час.

— Чего уж там.

— Сергей, к нам поступил очередной заказ. Наш человек уже в пути, приедет в течение получаса. Дело серьезное, не требующее промедления, поэтому жди его сразу на улице.

После этого разговор сразу же прервался.

— Может еще хлебом-солью встречать? — вопрос прозвучал в никуда.

Работа, конечно, у Сергея была не пыльная — всего-то принять-присмотреть-отдать, денег платили более чем достаточно, были также связи, надежная защита и знания, о которых другие люди даже не догадываются… Но вместе с этим его должность в организации имела довольно серьезный риск — если что-то пойдет не так, то штрафными санкциями тут не отделаешься. В лучшем случае, его просто убьют…

Из спальни выглянула его жена.

— Опять работа? — заспанным голосом спросила она очевидное.

— Да, дорогая. Ложись спать, я вернусь, когда улажу дела.

Сергей поцеловал жену в щеку и пошел в свой кабинет, по пути заглянув в гардероб. Дверь бесшумно открылась.

— Наверняка опять деньги брал, — вспомнился недавний шум, устроенный, судя по всему, его сыном. — И как он только умудряется просаживать столько?

Мужчина зажег свет, и ему в глаза сразу бросилась лужа воды, растекшаяся посреди комнаты.

— Какого черта?! — подошел ближе. — Ну ничего, вернется домой, заставлю вымыть весь дом без помощи служанки!

Выругавшись, он развернулся и в пару шагов оказался у комода. Открыл шкатулку… И на пол из в один момент онемевшей руки выпал мобильник, который Сергей не забыл захватить с собой. Его в одну секунду одно за другим переполнили разные чувства — удивление, страх, паника, ужас, опустошенность. А причина им была одна — в мраморной шкатулке отсутствовал красный бархатный мешочек…

* * *

Сергей стоял на улице около забора. В одной руке у него была наполовину пустая бутылка «Джек Дэниэлс», а другая сжимала сотовый телефон, не переставая набирать один и тот же номер после каждого отбоя, сопровождавшего длительное молчание на «другом конце провода». Подъехала черная «Тойота-Камри». Из водительской двери вышел человек высокого роста, тоже весь в черном. Дворовые фонари хоть и светили исправно, рассмотреть лицо гостя все равно было проблематично. Хозяин дома сделал очередной глоток спиртного и сказал:

— Я сейчас все объясню…

Человек в черном одним рывком оказался около него и прижал спиной к забору, локтем левой руки упираясь в горло, а в правой уже сверкнуло лезвие обоюдоострого ножа с какими-то символами вдоль кровостока.

— У тебя пятнадцать секунд.

— Предмет пропал, я думаю, мой сын его взял. Я уже пробил местонахождение его мобильника и пытаюсь ему дозвониться… — торопливо захрипел Сергей. — Умоляю, не убивайте…

— Если в течение двадцати минут Вещь не будет у меня, твои молитвы перестанут действовать. Садись в машину.

* * *
Несколько ранее…

— Так, пройтись что ли еще одну остановку? Супермаркет вроде должен быть круглосуточным… Ох уж эти девушки, вечно мозги клинят после них — уже минут десять иду, а обойму так и не зарядил обратно.

Достал из кармана магазин и горсть патронов. Начал методично защелкивать их в обойму:

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… Семь! Но должно быть восемь! Неужели не все подобрали? Или это я недозарядил после стрельб? Точно! Мне ж тогда Рома позвонил, когда я боекомплект обновлял. Вот так вот будешь в боевой ситуации считать каждый патрон и не досчитаешься в самый нужный момент. Главное, что хоть сейчас заметил. Ну ничего, семь — счастливое число.

Восстановил целостность пистолета, проверил затвор и отправил его в кобуру. И тут что-то произошло. Вернее почувствовалось. Непреодолимое желание куда-то убежать, спрятаться, сбросить с себя невидимые клешни уничтожающего страха, пожирающего тебя и усиливающегося от того, что сама угроза еще неизвестна, невидима. Но ощущается. Всем телом, каждой его клеткой. И через секунду это чувство исчезло, как будто его и не было. Я остановился, потряс головой, часто поморгал.

— Похоже мне нужно хорошенько выспаться. Но сначала все-таки наведаюсь в магазин за чем-нибудь вкусненьким.

Пошел дальше. До супермаркета оставалось метров триста, пересекаемые одним из многочисленных переулков проспекта. Как раз на это перекрестке остановилась какая-то иномарка, «мазда» что ли. Из машины вышли четверо: два паренька среднего роста и не особо атлетического телосложения, один, напротив, под два метра в макушке и с фигурой, напоминающей шкаф. И еще один… дрыщ… с рыжими волосами и в розовой футболке, сейчас от чего-то полностью вымокшей.

Я остановился. Гоп-компания обступила меня полукругом. О том, что у них не особо дружеские намерения, мне подсказали две биты, потрескивающий электрошокер и револьвер, зажатый в руке давешнего знакомого. Он выступил вперед.

— Какие люди! И куда ж мы направляемся в такой поздний час?…

— Вы, судя по всему, скучаете, вот и ищете общения на ночных улицах.

Лицо рыжего сразу же переменилось: ехидная улыбка испарилась, уступив место злобному оскалу… К слову сказать, с его внешностью он не вязался — тот же чмошноватый внешний вид, несуразные черты лица, рыжие волосы, расширившиеся зрачки… с радужками разного цвета.

«Разноцветные глаза? Ведь в прошлую нашу встречу они были одинаковыми… Или освещение плохое виновато. Ни разу еще не видел такого вживую. Может линзы? А может это врожденная гетерохромия».

— Ты, я смотрю, всегда такой дерзкий. Но наверно не слышал поговорку «от толпы и льву бывает плохо».

— Умирать всегда веселее в компании врагов.

Я было дернул рукой по направлению в своему оружию, но Саша в этот раз оказался резвее.

— Э не, дорогой. Сейчас ты своей пушкой не воспользуешься.

Мне в грудь смотрел кольт.

— Что, нравится, а? Сейчас будет еще веселее! Парни, окружайте его.

Его друзья стали захватывать меня в кольцо, сопровождая это действо идиотскими ухмылками, мол «сейчас получишь». А сам наркоман сунул левую руку в карман джинсов, достав из него какую-то вещицу. В свете фонаря что-то блеснуло серебристым оттенком. Он сжал это что-то в кулаке… В следующую секунду время как будто замедлилось. Я в мельчайших деталях видел его лицо, его «оскал», который начал стремительно таять, преобразуясь в гримасу ужаса. Как будто сейчас ему грозила смерть, а не мне. Техника Техникой, но одной рукопашкой против пуль особо не выстоишь, к тому же и Экипировку не одел сегодня. На лбу у него выступили крупные капли пота, руки обмякли, начали трястись от мелкого озноба, ноги пошатнулись.

«Шкаф» уже зашел за спину, с боков приблизились «биты». Но тут об землю ударилась рукоять револьвера, а его владелец упал на задницу и стал отползать спиной вперед. А на лице его по-прежнему царствовал страх.

Друзья рыжего, увидев эту картину, застопорились, непонимающе глядя на своего предводителя.

— Бейте его! — срывающимся голосом взвизгнул дрыщ.

Этот вскрик, видимо, дался ему нелегко, потому что теперь он повалился на спину.

«Доблестные рыцари» замешкались еще на секунду. Но этой секунды мне хватило. Я рванулся назад, ударяя «шкафа» в солнечное сплетение локтем и беря в захват руку с шокером. Вывернув её под не совсем естественным углом, добавил разряд в шею. И в следующий момент еле увернулся от удара битой. Я то увернулся, а вот обладатель второй деревяшки схватил ее… Схватил аккурат своим лицом… После оглушительного крика человека, лишившегося губ, нескольких зубов и носа, я остался один на один с незадачливым фехтовальщиком.

Ну, один на один — это если не считать рыжего, барахтающегося поблизости на земле. Паренек смотрел на меня с испугом. Смотрел недолго, потому что все-таки решил попытать удачу и кинулся на меня, замахнувшись окровавленной битой. Против подобных атак в Технике есть очень эффективный прием — практически в последний момент отныриваешь чуть в сторону от движения противника, уходя от атаки, и вырубаешь его ударом в затылок. Секунда-две, и четвертый из нападавших оказался в одной плоскости со своими товарищами.

Развернувшись, я направился в сторону Саши. Он попытался встать на ноги, но не успел, потому что получил ощутимый удар ногой в печень. хрупкое тельце слегка взметнулось в воздух, раскинув в стороны руки… Из левой вылетел какой-то предмет, сверкнувший в свете уличного фонаря серебряной молнией. Рыжий скорчился на земле, хрипя и всхлипывая.

«Лежачих не бьют. Лежачих добивают». Пронеслось в голове жестокое правило войн древности…

Удар пяткой в подбородок разорвал на некоторое время связь сознания Александра Сергеевича с реальностью. И вокруг стало как-то тихо, даже перестал выть парень, получивший битой по зубам: видимо, потерял сознание от боли.

Как ни странно, никаких прохожих, никто не вышел из ближайших домов. А ведь вопли боли были не слабые. Дождешься вот так помощи — тебя будут убивать средь бела дня посреди улицы, а мимо идущие люди даже не попробуют чем-то тебе помочь. А всему виной этот дурацкий жизненный принцип «моя хата с краю, ничего не знаю». Хотя бывают и исключения, которые все еще помнят такие понятия, как честь и справедливость.

Тяжело вздохнув, я уже собрался уходить, забив в итоге на магазинные вкусности, но вспомнил про серебристый росчерк в воздухе.

Подошел к тому месту, куда упала вещица, присел. На краю дороги, тускло поблескивая, лежала фигурка из серебристого материала, изображающая какое-то животное. Приглядевшись, я понял, что изображает она Волка. Взяв ее в руку, я ощутил легкое покалывание в пальцах, наподобие того, которое обеспечивают ногам носки из собачьей шерсти. В следующий миг через все тело, начиная от этих самых пальцев, прошла волна тепла, сменившаяся прохладой. После этого иглоукалывание и температурные аномалии исчезли.

— Интересно…

Сунув в карман необычную вещицу, я достал телефон, посмотрел время.

— Мда, поздновато уже.

Подключил наушники-вкладыши, запустил во встроенном медиаплеере любимый плейлист и направился домой, нечленораздельно подпевая французскому реп-исполнителю.

Эпилог. Случайности не случайны

Ростов-на-Дону, сентябрь 2012 года.

— Пошел ты!

Да уж, наверно никогда не привыкну к такому способу перехода проезжей части — переть как танк, в надежде, что мало-мальски далекое авто притормозит, а попутчики с соседних полос последуют его примеру. Слава Богу, что и в этот раз обошлось. Хотя пролетевшая в опасной близости маршрутка с высунувшейся из окна физиономией явно не коренного жителя города, кричащего вслед, взбодрила меня не на шутку.

— Когда-нибудь меня зацепят. Необходимо вынести как-нибудь на обсуждение вопрос о добавлении парочки светофоров на проспекте сороколетия Победы, может шеф и поможет, все-таки связи имеются.

И надо уже отучиваться от привычки вести диалоги с самим собой вслух, а то прохожие, бывает, даже оборачиваются.

Видимо, у деда душа лежит к этому району, да и живет он здесь очень давно — отец уже года два как предлагает ему переехать в новую, обустроенную квартиру в центре, а он ни в какую не хочет бросать свой «1-й переулок». Ладно б просто жил тут, так еще и, несмотря на материальную помощь от состоятельного сына-бизнесмена, дворником подрабатывает. Говорит все время «движение — жизнь». А ведь дед прав — двигаясь и работая, человек не позволяет организму «застаиваться», да и ненужные мысли реже посещают, тем более в его то возрасте. Хорошо хоть на этой неделе получилось выбраться с работы и проведать праотца, а то не виделся с ним около трех месяцев.

— Максимка! Ты ли это? Как же я рад тебя видеть!

Максимка… Дед, ты все тот же… Я наверно тоже буду все время считать своих потомков маленькими детьми, если конечно доживу до того дня, когда у меня появятся потомки…

— Деда! Я тоже счастлив видеть тебя в добром здравии!

Я зашел в его до-боле знакомый «советский» дом. Причем советским он был не только благодаря своему возрасту— все в нем, начиная от занавесок на межкомнатных дверных проемах и заканчивая смесителем в ванной комнате, напоминало о прошедшей эпохе нашей необъятной Родины. Но некоторые вещи все-таки служили напоминанием о том, что за окном, как-никак, двадцать первый век. С большим трудом мне и отцу удалось уговорить нашего Андрея Ивановича Рьянова впустить в этот храм страны советов такие блага прогресса, как большой плазменный телевизор, мобильный телефон, современная стиральная машина и кое-какие мелочи вроде прибора для измерения давления. Все-таки прожитые восемьдесят четыре года жизни иногда напоминали о том, что большая часть здоровья осталась в молодости. Хотя дед был довольно бодрым старичком, по крайней мере с метлой управлялся резво, довелось увидеть. А вот такие вещи, как микроволновка, электрический чайник и тем более трехтемпературный кулер, душевая кабинка и прочее, остались за порогом под жестоким табу добавления в быт.

В спокойной родимой и радушной беседе прошло порядка двух с половиной часов. Дед отправился за очередной порцией кипятка и заварки на кухню, а я встал и подошел к комоду, на котором размещалась памятная трофейно-сувенирная «ложа». Пули и гильзы разных калибров, потемневшие от времени, искореженные ременные бляхи, открытки военного и послевоенного периодов, монокль, курительная трубка, нашлось место даже оловянной фигурке воина на коне. Все это важно для старика, все это знакомо мне, некоторые вещи с самого малого детства, некоторые — с более позднего периода жизни, так как кое какие вещицы появились тут путем бартерно-покупательных операций… Стоп. Что-то не так, не привычно. Что-то бросилось в глаза и тут же ушло в тень приятных детских воспоминаний и слышанных давным-давно историй. Еще разок осмотреть все, но на этот раз внимательно. Карта неопределенной местности, две металлические фигурки солдат, печать, забор из гильз и патронов… Вот оно! С правого края ровного строя малокалиберных снарядов была пристроена еще одна пуля, не вписывающаяся в общую картину. Благодаря своему идеальному состоянию и конструкции в принципе. Но с другой стороны, почему то создавалось ощущение, что она из той же эпохи. Спустя мгновение стало понятно, почему…

— Дееед, у меня к тебе есть вопрос…

* * *

— Рьянов, скажи мне — вот как? Как неиспользованная, подчеркиваю это слово, пуля из секретного проекта Бюро могла оказаться валяющейся посреди улицы…

— Рядом с бордюром. Дед, когда подметал в переулке, случайно заметил ее в пыли. — аккуратно поправил я шефа.

— Валяющейся посреди улицы, — не обратил он внимания на поправку, — и попасть в руки к обычному дворнику, который, на наше счастье, оказался твоим родственником?

— Случайность. — предположил я.

— Нет, Максим, это не случайность. Это — удача! Нам наконец-то повезло, и после стольких лет поисков у нас появилась ниточка, по которой мы можем найти весь Арсенал со всеми его Прототипами. В общем, так: расскажешь все до единого слова нашим аналитикам, если будет необходимо, снова отправишься в Александровку задавать вопросы. Да, я понимаю, что он твой дед, но у нас тут не Гуантанамо и никакие допросы с пристрастием к нему применять не требуется, просто так же, в обычной манере, поспрашиваешь, запомнишь и привезешь всю информацию сюда…

Список указаний шефа прервал раздавшийся телефонный звонок.

— Что случилось, Ирочка?

— Николай Павлович, тут человек пришел…

— Я же сказал, что сегодня никого не принимаю!

— Но он и не рвется на встречу, а просто попросил передать вам следующую фразу: «Арсенал нашли, но, видимо, не вы». Если честно, я не поняла, что это означает…

— Кто это был? Он уже ушел?

— Нет, остался сидеть в холле, листает журнал.

— Скажи ему, что я сейчас спущусь.

Пискнула кнопка громкой связи телефона. На мгновение в кабинете воцарилась тишина, даже большие настенные часы не нарушили это краткое молчание своим тиканьем.

— Значит так, Максим, отставить аналитиков, по крайней мере, сейчас, идешь со мной. Необходимо поговорить с этим гостем, который знает много про нас, и про которого мы не знаем еще ничего.

Слева у окна сидел мужчина, как бы внимательно изучавший что-то на страницах журнала. Его возраст — точно не определишь, но видно, что в самом расцвете сил. А вот про внешность можно было кое-что сказать с точностью — невысокого роста, коротко стрижен, широкими габаритами похвастаться не мог, в отличие от дорого строгого костюма стального цвета, наверняка итальянского происхождения. И его лицо. С ярко выраженными азиатскими чертами… «Только еще не хватало, чтобы за Арсеналом охотились и наши восточные соседи» мгновенно пронеслось у меня в голове. Завидев нас, гость расплылся в доброжелательной улыбке, но шеф властно вскинутой ладонью остановил его порыв что-то сказать.

— В первую очередь скажу вот что — раз вы здесь, да еще и с конкретным вопросом, касающимся непосредственно прямой деятельности нашей организации, то предлагаю вам следующее: быть предельно конкретным в постановке вопросов и даче ответов, и, естественно, не помешало бы максимизировать количество правды в нашем диалоге. Иначе могут возникнуть нежелательные для вас последствия. Итак, здравствуйте.

Азиат едва улыбнулся уголком рта:

— Добрый день. Я понял ваши слова и принимаю их.

— Отлично. Теперь будьте добры…

— Извините, что перебиваю, но мы будем вести обсуждение прямо здесь? — азиат обвел взглядом просторный холл, в данный момент почему-то пустовавший, хотя когда он пришел, были еще и другие люди.

— Не волнуйтесь, нас никто не потревожит, а Ирочка не сможет услышать, о чем мы беседуем. Кстати…

Николай Павлович сделал знак Ирине, чтобы та организовала им три чашечки кофе.

— Теперь будьте добры, скажите, с кем я имею честь сейчас говорить?

— Зовите меня Чен.

— Итак, мистер Чен, чьи интересы вы представляете и как узнали про цель существования нашей организации?

Китаец подвинул за дужку лежащие на столе солнцезащитные очки на пару сантиметров влево и спокойным тоном ответил:

— Я представляю интересы Братства Небесного Огня. Но если я стану раскрывать информационные источники своей корпорации, то, боюсь, меня ждет более страшная участь по сравнению с той, которую мне можете организовать вы за отказ в ответе на какой-либо вопрос.

Шеф хмыкнул, видимо он ожидал чего-то подобного, но вряд ли он предполагал, что гость окажется из Братства.

— Ладно, тогда перейдем к сути, так как, похоже, не только у меня, но и у вас есть другие дела.

Азиат легонько кивнул.

— Раз уж вы заговорили на тему, гхкхм, Арсенала, то у вас должно быть какое-то предложение на этот счет. Поделитесь им?

— Николай Павлович, нам стало известно, что ваша организация занимается поисками некоего склада оружия, которое было разработано в Советском союзе в послевоенные годы. Но оно было спрятано группой ученых, входивших в тот же штат сотрудников, что и занимался разработками. И у вас появилась зацепка. Так вот мы готовы оказать вам помощь в поисках. Поверьте, у нас есть довольно действенные и обширные возможности.

Он выжидающе посмотрел на нас обоих, хотя я в данном разговоре выполнял только роль свидетеля. По уже естественной традиции продолжил мой начальник.

— Значит, вы готовы нам помочь… Но, в соответствии с моим опытом, рискну предположить, что вы должны что-то хотеть получить взамен за свои услуги.

Чен снова улыбнулся:

— Вы правы. Нам также известно, что вместе с разработанным вооружением в том же месте был спрятан некий предмет, точнее маленькая резная шкатулка из черного дерева. Вот это мы и хотим получить за свою помощь, естественно, с ее содержимым, если таковое будет иметься.

— Скажите, а что же может находиться в этой шкатулке?

— Увы, на этот вопрос ответа не знаю даже я. — гость виновато развел руками.

В момент ответа на его лице не дернулся ни один лишний мускул, что могло бы свидетельствовать о лукавстве говорящего.

— Хм, вы, мистер Чен, сказали, что у вас обширные возможности. Но почему же тогда ваша организация сама не отыскала Арсенал и не забрала себе все, что нужно? Ведь остальное содержимое склада тоже весьма ценно.

— Вы снова правы. Разработки советских ученых достойны уважения, и даже в наш прогрессивный век сложнейших технологий они очень пригодились бы нам и оказали огромную помощь в наших собственных проектах. Да, я сказал, что наши возможности обширны, но они не безграничны, поэтому время от времени нам приходится делать выбор и заключать определенные соглашения.

Шеф молчал, думал. В этот момент подошла секретарша с подносом. Китаец повернулся к ней лицом.

— Ирина, скажите, а какой сыр вы больше любите: швейцарский или голландский?

Мы с Николаем Павловичем недоуменно воззрились на нашего собеседника, поднос застыл на пол пути к столешнице, а Ирочка с обескураженным выражением лица захлопала своими пышными ресницами.

— Там, у вас рядом с монитором компьютера стоит настольный календарь с изображениями различных сортов этого замечательного продукта.

— Ааа, так это, швейцарский. — все еще отходя от неожиданного вопроса и запинаясь, но уже покрываясь румянцем на щеках, ответила девушка. Развернулась и, чуть дрогнувшей походкой модели, направилась к своему рабочему месту.

Китаец провожал ее глазами, явно впившись взглядом в соблазнительные округлости. Мы, неожиданно для самих себя, тоже обернулись вслед блондинке. В этот самый момент десятисантиметровый каблук иссиня-черных туфель сломался, и, благо, что рядом уже был тот самый стол с календарем.

— Вы не ушиблись? — сразу же забеспокоился восточный гость.

— Со мной все в порядке, — ответила Ира, еще больше краснея.

— Люблю производить впечатление на девушек, иногда не гнушаясь даже вот такими необычными вопросами, — пояснил нам азиат. — Итак, господа, полагаю, я дал вам повод для раздумий, но не хочу вас сильно торопить, давая возможность тщательно поразмыслить над сказанным мною. Поэтому прошу вас дать мне окончательный ответ через некоторое время, скажем, через четыре дня…

— А как…, - наконец попытался было и я вступить в разговор, но он даже не дал договорить вопрос.

— Я сам с вами свяжусь.

— Мы согласны. — вдруг сказал сидевший рядом со мной седовласый, несмотря на свои тридцать семь лет, человек, являвшийся моим непосредственным начальником.

— Что ж, не ожидал такого скорого ответа, но это даже к лучшему. Более детальную информацию я сообщу несколько позже, а сейчас вынужден откланяться. — с этими словами Чен сделал небольшой глоток принесенного кофе, улыбнулся, казалось, уже привычно, и встал из-за стола, направляясь к выходу.

В этот момент солнечный свет, пробивавшийся в помещение через незашторенное окно, упал на него таким образом, что на мгновение из под его белой рубашки показался образ какого-то амулета. И почему-то именно сейчас я заметил краешек цепочки, выглянувший из под воротника, на которой, видимо, и висел тот неопределенный талисман. Мы с шефом проводили взглядом представителя могущественного преступного синдиката вплоть до того момента, когда он сел на заднее сиденье припаркованного чуть ли не напротив стеклянной входной двери мерседеса премиум-класса и уехал куда-то в сторону Центра.

— Не удивлюсь, если у него жена русская.

— В смысле? — не понял я, к чему была сказана эта фраза.

— У успешного мужчины костюм должен быть итальянский, машина немецкая, а жена русская. Два пункта из трех на лицо. А насчет разговора, что сейчас был — все вопросы немного позже, Максим.

* * *

Чен сел в машину и сделал знак водителю, смотревшему в зеркало заднего вида, чтобы тот ехал. Рядом сидел бритый «налысо» здоровяк с габаритами физической формы из разряда «три метра на пять, двумя руками не обнять», который на первый взгляд мог показаться обычным телохранителем.

— Сэм, перечисли на счет мадемуазель Штольц в швейцарском банке тридцать тысяч евро, она нам хорошо помогла.

— Сделаю, босс, — прогромыхал басом верзила.

— И вот еще что — добавь от меня лично пару тысяч.

Попутчик не смог удержаться от вопросительного взгляда, полного искреннего изумления, ведь его шеф никогда не тратил деньги просто так, всегда была какая-то цель.

— На новые туфли, — ответил Чен на невысказанный вслух вопрос, — за собственные проказы ведь надо платить.

Алексей Чиченков

Серия «Тьма» Книга первая. Дети пустоты

Имя: Соломон

Фамилия: Грин

Время действия: 2742–2475 год н. э.

Адрес: Арктур.

Локация: Млечный путь, Туманность Андромеды.

Предмет: Косатка[66]

Дар: Видеть чужими глазами.

Пролог

За спиной захлопнулась скрипучая тюремная дверь. Как только она закрылась, в помещении воцарилась кромешная тьма. Я засунул руку в карман и достал компьютер. Вещей по какой-то причине у меня отнимать не стали, просто схватили под руки, и без суда и следствия поволокли куда-то, оказалось вот сюда, в тюрьму. Я поставил экран на максимальную яркость и осветил им пространство вокруг себя. В маленьком помещении размером два на три метра, с одной стороны стоял толчок, а параллельно ему — небольшая кровать на которой был постелен один лишь матрац. «Что происходит черт возьми? — задал я вопрос, самому себе. — Какого хрена меня в тюрьму посадили? На каком основании?». Нет, ничего такого уж, жуткого я не совершал, и вообще до последних событий подозревал, что живу в свободном, демократическом обществе. Да, оно не совершенно, да некоторые вещи многих не устраивают. Вот только, я никак не мог вспомнить случаев, что бы людей так вот, брали, хватали под мышки и сразу с рабочего места вели… Даже не в обычную тюрьму, а во что-то похожее на карцер. «Как какого-то террориста прям! — с горечью подумал я. — Бред сивой кобылы какой-то получается.» А что дальше будет? Нет, об этом думать совершенно не хотелось. И вообще, это было явно серьезней того, чем я занимался. За промышленный шпионаж, да, могли отправить в тюрьму. В нормальную человеческую тюрьму и на пару-тройку лет. Однако вначале, наверняка были бы заполнены какие-нибудь бумаги, документы, мне бы дали право сделать звонок или что-то подобное. «Влип ты, Соломон. — констатировал я. — По самые уши, и в какое-то ведомое одному богу дерьмо». Да собственно говоря, я был абсолютно уверен, что отследить мою деятельность было нельзя. «Короче говоря, Сол, не в шпионаже дело. — Разговаривал я сам с собой. — А в чем-то еще, в чем-то более и серьезном.» И ведь действительно, вряд ли служба безопасности станет распыляться на какого-то там инженера, тем более еще и не главного.

Я лег на кровать и засунул компьютер в карман, толку от него кроме как функции фонарика, здесь не было. Зато я нащупал в кармане фигурку, от нее исходил холод. Этот предмет изображал какое-то неизвестное мне животное, оно мне напоминало дельфина, но пропорции были несколько иными. Поэтому создавалось ощущение, что этот зверь на порядок больше дельфина. Собственно говоря, самих дельфинов я видел только пару раз, когда посещал аквапарк на луне. Сама фигурка попала ко мне, весьма странным образом. Некоторое время назад, я виделся со своим приятелем, археологом Степаниным, он мне поведал удивительную историю о некой гробнице, которую его экспедиция нашла где-то в средних широтах ныне покрытой льдом Земли. И в числе находок была эта самая фигурка. Как только она к нему попала, он потерял сон, а после и вовсе, начал видеть каких-то призраков. Затем, он вспомнил про меня, тем более что со времен учебы мы с ним не виделись, помня мою страсть к медальонам и всяким шаманским побрякушкам, как он их называл и решил нанести мне визит. Археолог взял отпуск на пару месяцев, ссылаясь на болезнь, и вскоре прибыл на Арктур, где мне все рассказал, а затем вручил этот предмет.

Нет, меня не преследовали призраки, и фигурка как фигурка, ничего особенного, сон тоже остался. Возможно, это потому было, что я забросил фигурку в дальний угол стола, и благополучно о ней забыл. Времени ее разглядывать, категорически не было. Я работал на двух работах, на первой я был инженером и занимался по большей части ремонтными работами. А вторая работа была не законной, я добывал чертежи разных конструкций. Обычно раз в неделю, приходило задание, найти чертеж какой-нибудь бесполезной вещи. Первое время я удивлялся таким легким заданиям, но потом принял это как должное. Платили мне за это гораздо больше, чем платят инженеру. А посему получалось, что я работал на одной работе, а денег получал гораздо больше. Вместе со мной этим еще занимался друг детства — Николай. Разумеется, когда меня схватили, первая мысль была о том, что он меня подставил, только зачем ему это? И вот только после того как меня завели в место заключения, я понял — Николай здесь не при делах, тут что-то посерьезней.

Возле двери в мою камеру кто-то остановился, я насторожился. Быстро убрал фигурку в карман и принял сидячее положение.

«Вот и все… Пришли за тобой, Сол. Пытать наверно будут, или чего похуже» — разговаривать с самим собой, похоже, уже входило ко мне в привычку. Я услышал, как пиликают кнопки цифрового замка, а потом медленно со скрипом открывается дверь. К слову говоря, я ожидал увидеть кого угодно, да даже хоть самого черта, но только не Николая и Аню, друзей. И чего это они тут забыли? Аня была одета в темно-синий облегающий тело комбинезон, в правой руке я увидел у нее блестящий пистолет. Она вошла внутрь и вытащила откуда-то темные очки и протянула их мне.

— Вы, это чего тут делаете?.. — Был мой первый вопрос. Я принял в руки очки, покрутил их в руках, очки как очки, — А зачем они мне?

— Одевай их. — скомандовала она.

— А первый вопрос?..

— Что мы тут делаем? — она задумчиво посмотрела на меня. — Да вот, пришли вызволять тебя из заключения. Ты как, сам то, не против? — осведомилась она.

— Да, нет… — я скажем прямо, был в замешательстве. — Да я вроде бы как за, но вот так?

— Значит, ноги в руки и вперед! — в очередной раз скомандовала она. «Чего-то она сегодня совсем раскомандовалась» — подумал я, но подчинился, мы вышли из камеры. Несколько секунд она возилась с замком закрывая его. Я одел очки которые мне вручила Аня, мир потемнел. Скорость с которой сегодня развивались события, меня пугала.

— Но зачем? — задал я вполне резонный вопрос. Все происходящее, определенно выходило за рамки разумного происходящего. Ну и куда, я сбегу с Арктура? Да здесь же на каждом углу камеры! Определенно друзья сошли сума. — От сюда же никуда не убежать!

— Не расстраивайся, есть у меня пара идей. — Ухмыльнулся сзади Коля. Я смотрел на них как на умалишенных. Если что, решил я, скажу что они меня в заложники взяли. И нет тут моей вины, мол, приставили пистолет к спине и говорят, давай, мол, иди… Я надеялся, что до этого не дойдет.

— Да очнись же ты! — переходя на крик, сказала Аня. — Времени у нас нет!!

Минут двадцать мы шагали по разным коридорам и где со всех стороны были какие-то двери, наверно такие же камеры. Ничего себе тут… демократия. Тоталитаризм какой-то. Аня шла первой, я следом, за мной следовал Николай. Наверно он думал, что я могу сбежать, если последним буду идти, в камеру что ли? И все-равно, я никак не мог понять, это что у них, приступ альтруизма такой? Какого хрена, спрашивается, они решили меня спасать? И спасать ли? Нет, в успех этой затеи я категорически не верил, тем более что мы прошли мимо десятка камер слежения, нас не могли не заметить. Конец моим размышлениям пришел, когда мы вышли в ангар. Это было воистину невероятное зрелище. Тем более, что вход был на высоте десяти метров или около того, и с него помещение просматривалось до самого конца. Наверное, не меньше километра в обе стороны от меня расходился ангар. Везде стояли маленькие и большие корабли, где-то возились техники, постоянно то взлетал, то садился какой-нибудь корабль. Со стороны это все напоминало титанических размеров пчелиный улей.

— Хватит стоять! Вперед! — Воскликнула Аня, перекрикивая царивший в огромном помещении шум. Хотел я было спросить «Куда?». Но Аня уже бегом спускалась по лестнице, а вслед за ней и Николай. Как обреченный на что-то еще более ужасное, чем сидение в тюрьме я побежал за ними. А что было еще делать? Минут десять мы неслись между космическими кораблями, техники которые сновали и тут и там, как-то косо на нас поглядывали, но и только. От беспрерывного бега, силы начали меня покидать, я конечно был физически здоровым и вообще следил за своей формой, но марафоны бегать не привык. Когда же, наконец, Аня и Николай притормозили, я едва не влетел в Колину спину. И вот тут началось самое интересное, взвыла сирена, и из огромных динамиков начал говорить голос, перекрывая шум кораблей.

— Из камеры Номер… — начал грохотать голос, описывая меня. Аня жестами показала нам, что надо бежать, и мы побежали за ней. — Сбежавший преступник, особо опасен… — «Это я что ли опасен?» Затем шло полное мое описание. — Отличительные черты, один глаз зеленого цвета, другой синего. — «А это точно про меня? У меня глаза всегда были пепельно-серого цвета, а не разноцветные». — Возможно с ним еще двое его сообщников. — Далее шло описание Николая и Ани.

«Вот и попались мы, ребята…» — пробормотал я про себя.

Благо во время объявление сего сообщения, на нас никто внимания не обращал.

— …Если вы увидите их, всеми силами попытайтесь их задержать, или сообщить об их местоположении. За поимку преступников назначена награда в размере, ста тысяч кредитов. — Закончил голос. А потом объявление пошло по второму кругу.

— Ох, ничего себе… — пробормотал я, шокированный суммой назначенной за мою поимку. И что же это творится? Я уже ничего не понимал. Вот теперь я окончательно уверился, что дело в чем то другом, а не в моем шпионаже… Или я что-то очень серьезное отправил «Кольцу». Да навряд ли… Те чертежи, которые я оправлял, даже десятой части не стоили. В чем же дело? Что-то я совсем запутался…

Когда сообщение о моем розыске уже шло по третьему кругу, Аня наконец сбавила ход и опять взяла в руки пистолет. Я обратил внимание что в этом секторе ангара кораблей не очень много, и все они оснащены тем или иными приспособлениями для распыления астероидов и других кораблей. Она шла в сторону большого белого с изящными линиями катера. «Игрушка какого-нить миллиардера», — подумал я, смотря на это ослепительную красоту. Сбоку на белой поверхности было написано его название, которое собственно говоря, очень подходило ему, — «Лайтер». Тут я сообразил, что Аня собралась сделать и у меня прошел холодок по коже, а вслед за этим выброс адреналина в кровь. «УГНАТЬ, корабль!?! — я опешил от догадки. — Она обезумела». Весь мир сошел сума, и вообще… А события тем временем стремительно развивались. Аня держала на мушке перед собой одного из охранников, который на нее глядел круглыми от удивления глазами.

— Спускайся, — крикнула она технику, который наблюдал за происходящим с трапа, — Стрелять буду. — Она сделала вид, что шутить не намерена и техник видимо, решил не испытывать судьбу и спустился по трапу. — Клади оружие, — Скомандовала она охраннику, указывая дулом пистолета на пояс где висела кобура. Когда охранник выложил пистолет на пол, а затем оттолкнул его от себя ногой, она показала пистолетом направление по которому горе охраннику и технику следовало уходить. Вот это номер, да за это же пожизненное, минимум. Не сказать что бы я испытал шок от происходящего, но ошарашен был порядком. Никогда не подозревал в ней таких талантов. Интересно и чего я еще о ней не знаю? Дела, дела…

Я осторожно огляделся вокруг. Техники у ближайших к нам кораблей с ужасом и интересом в то же время смотрели на нас в ожидании развязки. И на наше счастье, у соседних кораблей охраны не было, а то бы провалилась бы наша затея, хотя стоп. Не наша, а Ани и Николая.

— Все приехали, мы теперь угонщики. — Грустно пробормотал я. Угонщиком мне становиться не хотелось. В один миг и вся жизнь начинается под откос. А самое обидное что выбора у меня похоже, особо и не было.

Внутри корабля царила тишина, и после грохота сирены, в ушах стоял неприятный звон. Вместе мы закрыли входной шлюз, и пошли внутрь. Наверняка в там кто-то есть, не может же катер быть пустой. Так оно и оказалось. Когда мы зашли в рубку, на нас выставив парализаторы перед собой смотрели двое пилотов.

— Кто вы? — спросил пилот, выглядевший постарше. Лицо его обрамляла седая борода с вкраплениями еще не поседевших волос.

— Не лучший вопрос в данной ситуации. — со сталью в голосе ответила Аня. — Я не хочу никому навредить, поэтому уйдите сами. Бросьте парализаторы и идите к той стене.

— Еще чего. — Хмыкнул старший пилот. — А если мы этого не станем делать?

— Мне придется применить силу. — ответила Аня.

Я стоял по правую руку от воинственно настроенной Ани и пытался придумать, как быть. Определенно ситуация зашла в тупик, у них два парализатора, а у нас один пистолет. Стрелять они не решались, очевидно, понимали, что хоть их оружие и обездвижит нас, только вначале Аня успеет обоих пристрелить. Тем более парализатор перезаряжается около двадцати секунд, а нас трое.

— Кладите, ор-р-ружие! — заикаясь, крикнул молодой пилот. Голос его дрожал, а руки на парализаторе тряслись. Как бы он так и не нажал на курок.

По жизни я не переносил патовых ситуаций и поэтому решил дать шанс Ане и Николаю сделать так что бы пилоты не погибли в перестрелке. Я рванулся вперед, очевидно противники такого не ожидали и вместе в меня выстрелили. Увы, верткости мне не хватило что бы увернуться от обоих зарядов, один из зарядов пришелся по ноге. Ноги подкосились и я, обездвиженной тушей свалился на пол. Сознание поплыло. Где-то вдалеке прогремел выстрел, а затем послышались чьи-то стоны. Вскоре за первым раздался второй выстрел, похоже, мы победили. Однако порадоваться победе, мне было не суждено, я потерял сознание.

Эпизод Первый

2742 год. Неизвестный сектор пространства
Предположительно Туманность Андромеды
Борт космического Катера «Лайтер»

Сознание возвращалось очень медленно. Смотря в потолок и силясь понять, что это такое, я долго вспоминал, кто я и где нахожусь. Наконец в голове всплыли обрывки воспоминаний, была какая-то перестрелка, в меня попали, стоны, то ли мои, то ли чьи-то еще. И наконец, вспыли события произошедшие до перестрелки. Первым делом я осмотрел себя, ран на мне не было, небольшой синяк на плече и скуле, и красное пятно на ноге, куда зарядил разряд парализатора.

— Жить буду… — пробормотал я.

Я встал и направился к выходу из каюты. Пройдясь по серым коридорам, я наконец нашел капитанскую рубку. Аня стояла у большого обзорного стекла и разглядывала звезды. У пульта сидел Николай. В глаза мне сразу бросились следы крови, размазанные по полу. Николай и Аня о чем-то тихо разговаривали и моего появления видимо не заметили. Решив не отвлекать их от разговора, я облокотился на стену у входа и стал слушать.

— …лучшим способом было бы сделать именно так. — задумчиво произнесла Аня.

— Я не думаю, что ему, такая затея понравится. — ответил Николай Ане. — Это и мне не по душе, к слову говоря.

— И тем не менее, у нас нету других вариантов, а он просто не поймет.

— А как, ты ему потом объяснишь?.. — Николай перевел взгляд на приборную панель и некоторое время молчал. — Рано или поздно, он все равно все узнает сам.

Из услышанного диалога я понял, что происходит нечто странное. Интересно, что я не должен знать? Этот вопрос меня очень сильно обеспокоил. Мои друзья детства от меня что-то скрывают? Зачем?

— Конечно, он обо всем узнает, но только тогда, когда придет время. — Ответила Анна. Сейчас там стояла другая девушка, не ту которую я знал с самого детства. А как будто, ее подменили.

Что ж, пускай они считают, что я не знаю, о том, что когда-то в будущем я должен узнать. Вот так и оказывается, думаешь, что знаешь людей, ан нет, раз и понимаешь, — ничегошеньки ты о них не знаешь, а вот зато они про тебя кажется, знают даже то, чего ты сам о себе не знаешь. Я вошел в рубку и встал рядом с Аней, разглядывать звезды.

— Где мы? — рисунок созвездий изменился до не узнаваемости, передо мной лежали неизвестные созвездия. Кроме того оказалось, что звезд тут было гораздо больше видно, чем на орбите Сириуса.

— Где-то недалеко от центра млечного пути. — Сначала я своим ушам не поверил. Вот теперь, я точно перестал понимать, что происходит.

— А как… мы в такой дали оказались? — Ахнул я.

— Да вот так и оказались. — Затем Николай начал рассказывать подробности нашего бегства, после того, как я потерял сознание.

— Ну, так вот, когда ты на них бешено, рванулся, мы с Аней ничего даже сообразить, то не успели. А затем, они выстрелили, и ты свалился как мешок с костями, и тогда-то Анна выстрелила в старшего пилота, пуля попала в его плечо, и парализатор выпал из его руки. Я бросился к парализатору, и схватил его раньше, чем старший пилот до него дотянулся. А потом Аня подстрелила младшего пилота. Он сейчас, увы, в крайне тяжелом состоянии, она задела какую-то жизненно важную артерию и незадачливый пилот теперь при смерти, мы его положили в анабиозную камеру. Там у него есть хоть какие-то шансы дожить до того, как ему кто-то сможет помочь.

— Что же мы наделали… — пробормотал я.

— Ты дальше слушай. — Продолжил Николай. — Старшего пилота, значит, мы вначале связали, потом перевязали его рану и вкололи снотворного, что бы меньше с ним проблем было. Сейчас должен спать и видеть пятый сон. А вот дальше было самое интересное. Ты главное не задавай лишних вопросов, просто слушай. У Анны были коды активации «Лайтера», и не спрашивай, откуда, я не знаю. Короче говоря, я немного учился управлять космическими катерами, даже есть права на вождение, так вот с горем пополам мы взлетели. Ты бы знал, сколько тут невероятных штук, начиная с гиперпривода! Представляешь себе?

— Нет. — честно признался я.

— Правда, о том, что это был гиперпривод, мы поняли, когда оказались тут. — Он показал рукой в сторону обзорного окна. — По расчетам борткомпьютера, мы должны были совершить скачек на несколько световых лет, к ближайшей звезде, Проциону, там есть планета земного типа. Я здраво полагал, что мы угонщики узнают точно не скоро, мы могли запросто могли бы спрятать… Ну не важно. — Опять эти недоговорки, насторожился я. — Короче говоря, когда мы взлетели, я запросил открыть шлюзовые ворота. Нет, ты же согласишься, что пробивать дыру в ангаре плохой вариант? Вот и я намекнул диспетчеру, о нем. В итоге шлюз открыли, но выпускать нас они жутко не хотели. И нас поймали в гравитационный захват, ясно дело, что из него никуда не убежишь. — Он набрал побольше воздуха и продолжил. — И знаешь что? Они нас начали расстреливать! Как в тире! В нас летели тысячи термоядерных боеголовок. — Николай аж покраснел от возмущения. — Ты представляешь? Нас как загнанного в угол тигра решили застрелить, и застрелили бы. Но вот удача, в «Лайтер» вмонтирован мало того, что отличный бортовой компьютер, но и силовой щит. Не знаю что это за разработки такие, понятное дело, что это не человеческих рук дело, такие технологии. И щит выдержал удары тысяч боеголовок. Мы оказались в коконе бушующей энергии, да еще и в тисках Арктура. Но все, же какими бы внеземными технологиями не был оснащен наш «Лайтер», у него конечный запас энергии, и второй такой залп мы бы вряд ли выдержали. Тогда я и увидел консоль гиперпривода, она отдельно от всей системы. Ну и запустил расчет прыжка до ближайшей системы, время у нас, как ты понимаешь, отсутствовало, а расчет закончился за несколько секунд до второго попадания ракет. — Он остановился, перевел взгляд с меня на звезды за Иллюминатором. — И что ты думаешь? Вместо того, что бы оказаться у Проциона, мы оказались в космической заднице!

— Да уж… Дела. — согласился я. От такого количества информации, казалось что весь мозг распух.

— Мне знаешь, что думается? — Спросил меня Николай, явно не ожидая вопроса «что?». — Это из-за гравитационного захвата, материя пространства открылась не правильно, и забросило нас, куда-то в другое место. Может вообще оказаться, что мы и не в Млечном пути, а где-нибудь в туманности Андромеды. — Он закончил свое повествование. Все то время, пока он рассказывал она разглядывала созвездия, простирающиеся перед взором. Зрелище и вправду было великолепное, — космос сверкал всеми цветами радуги, где-то вдали виднелось большое красно-оранжевое облако, внутри которого можно было разглядеть маленькие звездочки.

— Красота неописуемая. — пробормотал я себе под нос.

— Угу, — согласился Николай. — Только, вот что нам со всей этой красотой делать?

«Думаю, ты прекрасно знаешь, что с ней делать». — Добавил я про себя мысленно.

— Может быть, ты мне расскажешь, что происходит? — я присел в кресло второго пилота. — Я уже ничего не понимаю, почему за мою поимку назначили такую баснословную награду?

Ответила мне на этот раз Аня:

— Много надо будет рассказать. — вздохнула она. — Тебе грозила опасность.

— Интересно, и какая же опасность, угрожала мне? — спросил я.

— Ты верно, пока не обратил внимание на то, что твои глаза изменили цвет. — Продолжила она. И какое отношение, имеет цвет моих глаз, ко всему что происходит? Но вдруг я вспомнил, что когда меня объявляли в розыск, говорили, что мои глаза разного цвета. Стоп, они все сошли сума, с какой стати мои глаза разноцветные? Вчера утром, или еще сегодня? Глаза мои были серого цвета, точно помню, и если бы они были разного цвета, то я бы точно заметил.

— Что за чушь? Мои глаза не могли за 1 день поменять цвет сами по себе! — воскликнул я.

— Увы, это не чушь. — Ответил Николай, — Они у тебя действительно разного цвета. Правый — зеленый, левый — синий. — И добавил. — Иди, сходи в душевую, там вроде бы зеркало висит. Она за поворотом. — сказал он мне уже в спину. Я ворвался в душевую и подошел к зеркалу, сердце мое екнуло. Значит они не врали, глаза действительно разноцветные, несколько минут я разглядывал глаза. «И что же это у меня теперь навсегда?» — ужаснулся я. Я поспешил, вернуться в рубку.

Друзья мои, оставались на своих местах.

— Убедился? — спросила Аня. Я кивнул. — Значит теперь можно продолжить. Глаза становятся разного цвета, в случае если человек обладает некоим артефактом, который изображает животное. — Я вспомнил про фигурку из серебристого материала. — Ведь, у тебя сейчас есть нечто подобное. Я права?

— Да. — Честно ответил я.

— Покажешь? — спросила она.

Я засунул руку в карман и протянул ей ладонь, на которой лежал предмет изображающий рыбу похожую на дельфина. Не став брать его в руки, только внимательно рассмотрела.

— Интересно… Можешь убрать его. — она почесала подбородок. — А что-то выходящее за рамки разумного с тобой происходило?

— Да! — согласился я. — Последние, сколько там часов… Пять? Десять? Со мной происходит очень много необычного, и уж тем более выходящего за все разумные рамки, да и не только разумные.

— Понятно. — мягко ответила Аня. — А теперь, пожалуйста не перебивай меня, рассказ не будет долгим.

— Ладно. — ответил я. А что еще было отвечать?

— Хорошо. — и она начала. — Можно сказать, мы с Николаем твои хранители, но пока это не важно. А важно то, что твой артефакт может не только менять цвет глаз, смена цвета глаз — это побочное свойство всех предметов, он умеет еще что-то, а вот что очень сложно выяснить. — Она задумалась. — Именно из-за него ты оказался в таком неловком положении. И если бы я помедлила… Тебя, сейчас пытали бы, только затем, что бы ты добровольно отдал предмет своим мучителям, и я ничуть не преувеличиваю. Я понимаю, что для тебя это все как снежный ком на голову, но ты должен это знать, а пока больше рассказывать не вижу смысла. Даже если ты и поверишь всем моим словами, то возникнет очень много вопросов, которые в свою очередь создадут новые. — Она повернулась в сторону Николая. — А теперь надо выяснить какое свойство дает твой предмет, прислушайся к своим чувствам. Попробуй что-нибудь представить. — Аня постучала по стеклу пальцем. — И старайся не думать ни направлять, и никак не взаимодействовать с жизненно важными вещами на корабле, другого у нас нет.

— Хорошо… — смутился я. — Я все равно ничего не понял, кроме того что я владелец волшебной фигурки, которая видимо приносит неожиданные неприятности.

— Сарказм, Сол — это хорошо. Но сейчас не до шуток. — огорченно констатировал Николай.

Это и вправду оказалось как снежный ком на голову. Получается, он совсем не знает своих друзей, или что еще хуже, что они, его друзья не случайно. Я знал каждого столько же сколько и себя помнил, все мы родились на Марсе и жили в одном дворе, правда Аня ходила в другую школу и ВУЗ, это я знал по ее рассказам. Только правда ли это? О великая пустота… Как же мне во всем разобраться.

В печальных раздумьях, я вышел из рубки. Коридор вел к рекреации, а из нее в несколько кают и другие помещения. Несмотря на то, что корабль казался не таким большим со стороны, изнутри впечатление было совершенно другое. Клаустрофобией заболеть, тут не грозит. Плюхнувшись на один из диванов стоящих в рекреации, он увидел на другом диване связанного капитана. Мне было его жаль, все-таки, теперь и он с нами в одной упряжке. Из другой галактики не убежишь. Руки и ноги у него были связаны, на перевязанном плече алело кровавое пятно. Снотворное все еще действовало и он спал.

Снова я стал размышлять над происходящим. Случайно ли мне подсунули предмет? Может быть и действительно случайно. Как и Аню с Николаем, Степанина он знал с пятого-шестого класса. А получается он тоже не случайный человек? Или может быть и ему подсунули фигурку? Я чувствовал, что попал в какую-то игру, к которой я не знал правил и сообщать мне их никто не собирался. «Вот и думай, как теперь относиться к своим друзьям. Друзьям ли? Вот это как раз и не понятно…» — Не могу же я быть каким-то избранным. Мысли не шли, в голове начался бардак, и с каждым часом становился он только больше.

Лежавший напротив пилот открыл глаза и внимательно разглядывал меня. Наверно только он искренен в своих намерениях, и не будет что-то скрывать. Так оно и оказалось:

— Кто ты? — хрипло спросил он. И тут же закашлялся. — Где… мы?

— Соломон Грин. — ответил я. — А вот на второй вопрос, боюсь я не знаю ответа.

— То есть? — прохрипел он.

— То ли в другой галактике, — задумчиво ответил я. — То ли где-то в другой части нашего млечного пути. В любом случае, мы сейчас очень далеко от дома и бортовой компьютер не видит ни одной знакомой звезды.

— Тво… — он закашлялся, с уголка губы потекла кровь. — А Федя где…

— Мне кажется, вам сейчас надо не вопросы задавать, а молчать. — остановил я его расспросы. — Врачей среди нас нет, лечить вас некому. Поэтому если рана не заживет из-за вашей болтливости, виноват будете только вы. А что касается вашего знакомого… Феди, то он сейчас лежит в анабиозной камере, в очень плачевном состоянии.

Пилот только сплюнул кровь на пол, и уставился в потолок. Вот и правильно, пускай подумает. Внимательно осмотрев, хорошо ли руки и ноги связаны, я лег вдоль дивана и достал фигурку из кармана. Тщательно ее рассмотрев со всех сторон, я не нашел ничего интересного, металл из которого предмет был сделан походил на серебро, однако серебро я несколько раз видел. Предмет был из чего-то другого сделан. Я закрыл глаза и убрал руку с фигуркой в карман.

* * *

Я стоял на крыше очень высокого здания, и моему взору открывался величественный вид простиравшихся внизу маленьких и больших строений. Внизу и вдали все пропадало в серо-желтой дымке. Я посмотрел по сторонам, с обеих сторон стояли люди и все как один, на самом крае крыши. В следующий миг случилось страшное, один из стоявших у края, спрыгнул и полетел вниз исчезая в дымке, вслед за ним прыгнул еще кто-то. Он летел несколько этажей, а потом разбился о бетонную крышу, другой части небоскреба. От хруста ломающихся костей меня передернуло. Все происходящее казалось мне на грани фантастики. Что за безумный суицид? Не успев ничего сообразить, как вслед за двумя мужчинами прыгнула и девушка, а за ней еще кто-то, так продолжалось раз десять. А потом прыгнул и я сам. У меня екнуло сердце, что происходит? Страх помутил мое сознание, я запаниковал. Обезумевший, я хотел завопить, но изо рта не вышло ни одного звука. Наконец я пришел в себя, видимо есть пределы страху. Я видел как ко мне приближается дорога, которую застилает серо-зеленая дымка, а потом последовал удар.

Я кричал, закусив губу до крови и чуть ли не плача, кричал во все горло. Боль была нестерпимой. Потом я почувствовал холодное прикосновение ко лбу, а потом и вовсе боль заволокшая сознание отдалилась и почти прошла. Я открыл глаза. Склонившись над мной, с озабоченным лицом и куском мокрой ткани в руке, Аня протирала мне лоб. В другой руке я заметил еще одну похожую тряпку, вот только та, полностью была пропитана кровью. Моей кровью?

— Ты как? — заботливо спросила она. Я увидел стоящего сзади Николая. — Мы услышали твой вопль и примчались сразу. Из твоего носа бил фонтан крови и из ушей еще текла.

— И… сколько это продолжалось?.. — хриплым голосом спросил я.

— Минут, может пять. — она поменяла тряпку и опять подложила к моему носу. — Ты нас до смерти перепугал.

— Наверно это… — я закашлялся, легкие отдавали болью. — Это все из-за предмета… Я сжал его в руке и закрыл глаза… а потом. — я закрыл глаза. — А то, что было потом, мне очень хочется забыть.

— Значит, не зря я вытащила фигурку из твоей руки. — облегченно вздохнула Аня. — Коль, смочи, пожалуйста, тряпку. — Она вручила ему ту, которой только что, протирала мне лоб, и положила в мой карман фигурку.

— Я… — хрипя начал я говорить, но Аня беспокоившаяся о мне, приложила палец к губам.

— Потом все расскажешь. А сейчас тебе надо отдохнуть.

Я закрыл глаза, и попытался расслабиться, что получалось с большим трудом. До сих пор перед глазами бегали искры, а кости поламывало, но вроде ничего серьезного со мной не случилось. Предмета, я решил не касаться, а то второй раз могу и не пережить. Наконец когда боль полностью ушла, пришло блаженство. Вот оно счастье, когда ничего не болит, только цена такому счастью высока. Так что же это со мной случилось? Определенно это был не сон, во сне перед падением просыпаешься, а я не проснулся. И видимо не пришел бы в себя, не вытащи Аня из моей руки фигурку. Получилось что, я видел сон, который воздействовал на меня в реальности. А может я видел реальность? Хотя как раз это вряд ли, станут ли люди в здравом уме устраивать массовый суицид? Вряд ли.

— Черт знает что… — хмуро пробурчал я.

— Да ты сам, как черт, весь в крови. — прохрипел вновь проснувшийся бывший пилот.

— Угу. — согласился я. — А тебя, пилот, как зовут то? — он мое имя знает, а я его нет. Не порядок.

— Борей, меня зовут, — ответил он. — Так ты мне расскажешь, что тут у вас происходит? Или мне так и лежать тут связанным и гадать.

— А ты как будто сам не слышал, — огрызнулся я. Разговаривать мне не хотелось, настроение было отвратительное. Я и сам ничего не понимал. — Я сам мало что понимаю.

— А глаза у тебя почему… — он закашлялся. — Разного цвета? — Разговаривать на одну тему, Боря видимо не умел, или не хотел.

— С детства такие. — бесцеремонно соврал я. — Генное нарушение и все такое.

— Понятно… — ответил он. Потеряв ко мне интерес, он уставился в потолок и закрыл глаза. Я принял сидячее положение и попытался встать, уже приготовившись получить приступ боли, я разогнул ноги и ничего не почувствовал. Да это и вправду блаженство. Я дошел до санузла и посмотрел на себя. Футболка и часть штанов были запачканы кровью, на подбородке и шее тоже была свернувшаяся кровь. Несколько минут ушло, что бы привести себя в порядок. Наконец сделав все дела, и частично отмыв с себя кровь, я направился в рубку.

— И как у нас тут дела? — спросил я зевая. — Лучше чем у меня?

— А вот это пока не понятно. — тихо пробурчал Николай. Он поколдовал на экране с данными и посередине рубки, появилось трехмерное изображение, на котором я разглядел несколько десятков красных точек и одну зеленую. Красные точки медленно, но верно приближались к зеленой.

— Только не говори, что зеленая точка это мы? — попросил я. — Хватило мне падения с небоскреба. — пробурчал я.

— Какого падения? — в недоумении спросил Николай? — Откуда? С небоскреба? — он сделал круглые глаза.

— Именно от туда. — ответил я ему. И прежде чем он что-то спросил, — Я потом все расскажу, выходит, что к нам движется флот?

— Да. — ответил мне Николай. — Но корабли у этого флота класса истребитель, убежать то, мы убежим. Но можем попробовать отбиться от них, заодно и узнаем, где мы и что происходит. — задумчиво ответил он. — Хотя рискованно это, весьма рискованно. Ань, а ты как думаешь?

— Думаю, что лучше нам от них уйти. — она печально разглядывала красные точки. — Может у них там один истребитель, как наши крейсеры.

— Да не о чем тут волноваться. — ответил Николай, которому идея сразиться с инопланетянами, видимо очень нравилась. — Атаку орбитальной станции пережили, а здесь всего-то, что истребители.

— Наша смерть, будет на твоей совести, — мрачно проговорила Аня. — Поступай, как считаешь правильным. — Она отчего-то развернулась и вышла из рубки. Обиделась что ли?

— Вот что за народ, эти женщины. — возмутился Николай. — Никогда не понятно что у них на уме, так еще и могут настроение испортить. — пожаловался он. Я посмотрел на голографическое изображение. Точки уже почти вплотную окружали «Лайтер» и его команду. — Садись! Не стой, сейчас начнется бой, а ты можешь мне понадобиться, правда, не знаю зачем, но все равно будь наготове. — Я, недолго раздумывая сел.

В общей сложности кораблей противника было около тридцати. По габаритам они намного уступали нашему «Лайтеру», разве что «Лайтер» один, а их много. Вдруг на обзорном окне вспыхнуло отображение запаса энергии в конденсаторах, а вместе с ним и первые цели. Я застыл в ожидании развязки. Вскоре перед моим взором предстали изящные продолговатые, обтекаемые, инопланетные корабли размером с какой-нибудь Миг, который можно найти в музее авиации на Земле. От одного из кораблей отделилось что-то маленькое, похожее на капсулу. Николай сразу направил камеру в ту сторону и увеличил масштаб. Средь космической пустоты в нашу сторону парил инопланетянин. Облачен он был в темного цвета экзоскелет, кроме того я обратил внимание на то, что обладатель сего экзоскелета — гуманоид. За его спиной был ранец, из которого били две маленькие огненные струйки.

— Эээ… — удивленно протянул я. — Это он чего задумал?

— А хрен его знает. Скорее всего, кто-то вроде парламентера. — Николай посмотрел на экранчик горевший перед ним, и занес над ним палец. — Что делать-то будем? — Хмуро поинтересовался он. — Мне как-то не очень по душе отключать силовой щит.

— Я вообще, меньше всех понимаю, что происходит, меньше наверно только пилот, который сейчас отдыхает в кают-компании. — Ответил я.

— И то верно. — согласился Николай. — Как же быть-то…

Я не отрываясь смотрел на инопланетянина приближающегося к нам. Когда пришелец был вплотную к защитному полю, Николай его отключил, и как только парламентер миновал зону поля, опять его включил.

— Ну что ж… — вздохнул он. — Надеюсь, он не террорист смертник. — засмеялся Николай.

— Вот накаркаешь, и получим на борт террориста. — послышался из-за спины недовольный голос Ани.

— Да все в порядке будет… — как то не очень уверено на сей раз, произнес Николай. — Да и сама посуди, зачем им это?

— А кто этих инопланетян знает? — резонно спросила она.

— Да, ты права. — буркнул Николай. — Только уже поздно думать, дело то уже сделано. Огорчению моему нет предела… — зауныло пробормотал Николай.

— Будь что будет… — Буркнул Николай напоследок, и нажал на кнопку открывающую шлюз.

* * *

* * *

* * *

* * *

Продолжение следует?

Катастрофа

Эпизод 1. Пещера и странные находки

Стик был ведущим. Он привел всех к входу в очень странную пещеру. Пещера, в которую происходил спуск, явно была не на своем месте. Этот факт Николаю сразу бросился в глаза, посвятившему свою жизнь изучению недр земли. Сейсмоактивная зона, и не то место где может происходить пещерообразование. Ко всему прочему в районе экватора, уже несколько сот миллионов лет не идут дожди, а вполне возможно и больше. С момента великой катастрофы. Как величают то явление, после которой сместилась земная ось, а наклон земли стал около двух градусов. Некоторые ученые предполагали, что раньше якобы, была смена времен года и нечто подобное. Из источников, которые с натяжкой можно было назвать достоверными, «катастрофа» эта, была не чем иным, как войной. Кто, когда и с кем воевал не известно. Однако то что, была война подтверждает тот факт, что на трех спутниках земли, обнаружены остатки органики и атмосферы. А вместе с ними сотни сооружений, большая часть которых, не поддавалась описанию и детальному изучению из-за плачевного состояния.

На сегодняшний день, земля выглядела плачевно. На полюсах лежала корка изо льда пятикилометровой толщины. Экватор, тропики и субтропики, были не пригодны для жизни, и представляли собой огромную пустыню, за исключением участка, где располагался мировой океан. Жизнь находилась между сороковой и пятидесятой широтой. С обеих сторон планеты, там, где не было лютого холода полюсов, ни адской жары большой пустыни. Южная полоса жизни, представляла собой океан, где были раскиданы около сотни архипелагов небольших островов государства Океании. Процветали острова исключительно за счет туризма. Нефти и других полезных ископаемых там не было. Северная полоса жизни, была антиподом южной. Водоемов здесь было меньше чем архипелагов на юге. За то именно на северной полосе ютилось девяносто процентов флоры и фауны земли, а вместе с ними и человечество.

Родной дом Николая Воробьева, был на северной полосе. Сам Воробьев, помимо того, что был Геологом и Историком, хорошо владел несколькими боевыми искусствами. Каждый сотрудник ОПАДа, отдела поиска артефактов древних при министерстве обороны Центрального Материка, был натренирован на любую ситуацию. Физически не подготовленные люди тут не приветствовались. Мать и Отец Николая, погибли, когда ему и пяти лет не было, разбились на испытаниях нового образца шаттла, на который возлагали большие надежды. Оба они служили в ВВС ЦМ, и были не последними людьми в обществе. От них Воробьеву досталось наследство в виде шестизначного счета в банке, и огромный дом, некогда бывший полон жизни. Опекуном и человеком, заменившим ему мать, была Валерия Норова, его тетя. Когда случилась авария в термоядерных двигателях, она была в командном пункте на земле. Рассказывали что после катастрофы, она ушла в себя на несколько месяцев, никого не хотела видеть, и вообще походила на живой труп. Маленький Николай, пережил эту утрату гораздо легче, он и не помнил своих родителей. Норова была руководителем, отдела полетов в космос. Ей было пятьдесят лет, но можно было дать все семьдесят. После катастрофы, в ее шикарных, черных, длинных волосах появилась седина. А к сорока годам, не осталось ни одного черного волоса. Единственное что придавало ей жизненных сил и стимула не сдаваться, это был маленький Николай. Но он теперь вырос, и больше не нуждался в опеке. Беспокойство Николая, увеличивалось каждые сто метров спуска в пещеру. Сезон землетрясений вот-вот начнется, и если они не покинут пещеру до его начала, то жить им предстоит не долго.

Землетрясения в этой части света, происходили почти по расписанию, и если задержка в их расписании случалась, то, как правило, не больше чем на пару часов, этот феномен, не был до сих пор объяснен наукой, не смотря на современный уровень развития, которым сейчас обладала наука. Шансы у них были не большие. Оставалось верить, что глубина пещеры будет маленькой или то, что создает аномалию, обнаружится, прежде чем своды пещеры рухнут на их головы. В состав экспедиции входило пятеро человек. Врач, геолог, два охранника и пилот. Врач была миловидной девушкой двадцати пяти лет, милое личико, длинные русые волосы, и желтые глаза. Звали ее Алена Свиридова, больше Николай не знал о ней ничего. Она шла в сторонке и с опаской разглядывала редко нависающие над головой сталактиты, которые в темноте было плохо видно, а удар о каменную сосульку, ничего хорошего кроме большой шишки на лбу не предвещал, к слову в этой пещере не было сталагмитов, что растут под сталактитами. Геологом и спелеологом, разумеется, был сам Воробьев. Оба охранника, были отличными ребятами, Кирилл Фомин и Евгений Серый. Кирилл был боевым офицеров спецназа. В бою против террористов, он оказался зажат в небольшом домике, где располагалась штаб-квартира террористов, и был последним из их взвода. Фомин занял позиции в этом домике, и оборонялся, благо, что домик был каменный, пули его не пробивали. Через полчаса перестрелок, уже смирившийся со своей участью Кирилл, приготовился умирать. Однако ему предложили выход сами террористы, поединок на клинках. Если побеждал он, то сохранял себе жизнь и уходил восвояси, а если нет, то присоединялся к своему взводу. Такой поворот событий его удивил, по правде говоря, Кирилл думал, что когда он выйдет из домика, то его сразу пристрелят. Его опасения не оправдались, пустынные демоны держали свое слово.

— Храбрым людям, мы даем шанс. Даже если они наши враги. — Сообщил новый главарь банды. Того кто был до этого араба, предводителем шайки он застрелил в штаб квартире полчаса назад. Дисциплина у них имелась, с уважением подумал тогда Кирилл. Ему протянули длинный острозаточенный клинок. Точно такой же был и у его противника, тот умело управлялся с оружием. Появившаяся было надежда, сразу же потухла. Сейчас меня прирежут. Печально подумал он. Однако Кирилл умудрился победить. После того боя его лицо пересекал тонкий шрам, шедший параллельно носу, от брови до уголка губы. Как только закончился его контракт, он уволился из спецназа, и пошел в охрану научных экспедиций, решив, что хватит с него гладиаторских боев. Глаза его были, глазами человека, умудренного жизнью, не смотря на то, что ему было двадцать семь лет от роду. Серый же не смотря на свою старость, был полон энергии и силы, голова его была седой, как брови и борода. Тело было по-богатырски сложено, все его движения были с грацией кошки, ни одного лишнего движения. Евгений постоянно шутил, рассказывал байки и анекдоты, вместе с тем он, как и Кирилл был хорошим программистом, и отлично разбирался в вычислительной технике. Николай иногда подумывал, что самый молодой именно Серый, жизнь из него била ключом. Вот и сейчас он шел и рассказывал очередной анекдот, он был и смешным и новым. Откуда он их каждый раз берет, и всегда новые, сам, что ли придумывает. Последним членом экспедиции был пилот вертолета, Рыжий. Он свою кличку получил, за ярко-рыжие волосы и точно такого же цвета бороду. Самый молодой участник в экспедиции. Ему едва исполнилось двадцать лет, когда он попал в ОПАД. Его отец, бизнесмен приходился другом полковнику Сенину, который помог Рыжику попасть в летную академию, а затем и с работой. К слову, Рыжий закончил летную академию с лучшими результатами среди выпускников. Побил чуть ли не все рекорды и слыл самым удачливым человеком на свете. Николай испытывал чувство спокойствия, когда летели вместе с ним.

На протяжении последних часов, Николая не покидало чувство, что солнце это миф для детей. Поход через темные дебри пещер, оставляли свой след в психике. Второй день спуска был изнурительно долгим, они забрались на глубину более десяти километров. Пещера была больше похожа на большой штрек, скалолазное снаряжение так и лежало не тронутым. Десятки поворотов, некое подобие ступенек, и все это было нескончаемо, долго. Время как кисель вообще остановилось. Его не покидали тревожные мысли о сезоне землетрясений и о тех последствия, которые будут, если они не покинут пещеру до этого самого сезона.

Тем не менее, в пещере было на что посмотреть, раз в пять десять километров им попадались большие полости в пещере, в центре, как правило, был небольшой водоем, его наполняла чистая, ледяная вода, на которой лежала корочка серо-коричневого цвета, прикосновение, к которой заканчивалось тем, что она надламывалась. Температура в пещере снизилась до десяти градусов по Цельсию. Изо рта вылетали небольшие облачка пара. Стены пещеры были покрыты бело-синим полупрозрачным веществом. К сожалению, своды самой пещеры терялись в темноте, светящиеся палочки разгоняли тьму совсем слабо, а другого освещения они не имели. Были еще фонари, но пока они их не включали, берегли драгоценную энергию. Фомин и Серый, колдовали с планшетами в руках, один вытащил небольшую клавиатуру в виде сворачивающегося коврика, другой включил обработку данных с эхолокаторов, которые были в небольшом устройстве, прикрепленном на шлем каждого участника этой уже подземной экспедиции. Вскоре с моделировалась трехмерная пещера, на которую можно было посмотреть. Путь они прошли не маленький, если брать мерки пещеры. Тридцать пять километров они преодолели, и находились на глубине десяти километров. А конца в пещере не предвиделось. На пятый день похода, к Николаю начала подкрадываться клаустрофобия, разумом он понимал, что бояться тут нечего. Но его мозг отрицал это, и какой-то глубинный страх просыпался внутри него. Около десяти раз они спускались в глубокие колодцы, по два, три километра в глубину каждый. Глубина достигала ста километров, в последние два дня наклон штрека увеличился на пару градусов. Идти стало труднее, все время приходилось притормаживать спуск, что было очень некстати. Ноги болели от ходьбы по неровной поверхности и камням. Разум устал от бесконечной тьмы. Казалось только он один, унывал в этом походе. Вдобавок ко всему, мысли о сезоне землетрясений ходили в голове и никак не могли ее покинуть. Конечно, как они покинут его голову, со злостью подумал он, если вернуться назад они все равно не успеют. Так и будут погребены под завалами. К тому же, на следующий день должен был начаться сезон землетрясений.

Накануне, он поговорил по этому поводу со Стивенсоном.

— Нам надо возвращаться на поверхность, и чем мы быстрее мы это сделаем. — Николай выдержал паузу. — Тем у нас больше шансов уцелеть.

— Нет. — Стик был непреклонен. — Мы продолжим спуск и найдем то, что ищем. — Задумавшись, он глотнул самогонки из фляги. Протянул флягу Воробьеву, но тот отказался. Командир, пожав плечами, мол, «не хочешь, мне больше достанется». Засунул во внутренний карман флягу. — Назад пути у нас нет. — И в его голосе прозвучала, какая-то нотка грустной решимости. Будто бы, вся его жизнь от этого зависела. Николай решил, что он чего-то не знает. Чего-то очень важного, о чем ему решили не сообщать. А вот это уже очень подозрительно. Что ему могли не сообщить? То, что сезон сейсмоактивности отложен на неделю? Или то, что они найдут, спасет их от него? Нет, этот вариант точно можно не рассматривать, во время землетрясения в пещере не выжить. Ни при каких условиях, это могила.

— Что ж. Вижу, ты что-то знаешь. — Сказал Николай. — Чего не следует знать мне. Впрочем, раз не стоит, значит не стоит. — Придет время, все само проясниться, рассудил Николай.

Нет, землетрясение никто не отменил. Первый толчок, они ощутили, когда шли седьмые сутки. Земля из-под ног ушла, а затем вернулась. Сверху посыпалась пыль, и каменная крошка. Наглотавшись этой пыли, Николай и другие участники группы начали отплевываться. Толчок был слабым и не опасным. Но все самое интересное, если это можно было так назвать, впереди. Десятки слабых толчков, сила которых постепенно нарастает, затем один сильный, который наверняка без последствий не пройдёт. Затем в течение десяти часов, время между толчками начнет сокращаться, пока толчки не сольются в бесконечную тряску. И тогда… своды пещеры не выдержат и все это обрушиться на их незадачливые головы. Только, это все случиться гораздо раньше, возможно до сильного толчка.

Отогнав хмурые мысли, Николай отряхнулся и пошел вперед. За ним шел Стик, чертыхаясь и бормоча какие-то ругательства на не известном для геолога наречии. А наш командир полон секретов, в очередной раз подумал Николай.

— Быстрей. — подгонял Стивенсон отстающую Алену. — Я чувствую, что мы почти у цели. — С серьезным видом сказал он. В итоге они прибавили шагу на столько, что когда случился следующий толчок через полчаса, все они попадали, когда земля ушла из-под ног. Отделавшись легкими ушибами, они быстро встали на ноги, и пошли дальше. Говорить было не о чем. Нервы были на пределе, адреналин вплескивался в кровь, и телу надо было действовать. Силы, которые казались, покинули их за время похода по пещере, вновь вернулись, усталость отошла на второй план. Только теперь клаустрофобия Николая троекратно усилилась, он уже не знал, как обуздать свой разум, вместе с телом, которое требовало действий, что бы ни сорваться в паническое бегство. Закусив губу и принявшись считать до ста, он постепенно пришел в себя. Посмотрев на часы, он прикинул через, сколько будет следующий толчок. Следующие толчки они миновали без происшествий. Во рту стоял солоноватый привкус крови, видимо слишком сильно губу прикусил.

— Ну и когда он, твой, свет в конце тоннеля? — спросил Николай, Стика.

— Уже близко. — Стик развел руками.

— Далось мне, твое, близко. Нас скоро тут погребет заживо. — Ответил я, с раздражением.

— Не успеем, так точно погребет. — Раздраженно ответил командир. Он видимо сам нервничал, не меньше Николая. Однако старался держать себя в руках. А панические приступы клаустрофобии, мешали думать Николаю. Да что же это такое?! Подумал он про себя. Пещеры он регулярно посещал со времен учебы в университете и такого с ним никогда не происходило.

Полная неожиданность ждала их в конце пути. И выглядела эта неожиданность, как глухая стена. Никаких поворотов, спусков или подъемов не было. Пещера просто закончилась и все. Ни ответа, ни привета. Получите, распишитесь. Николаю чудилось, что голова его, сейчас просто взорвется от хлынувшего в нее адреналина. И в этот момент случился очередной толчок. От удивления никто из экспедиции не смотрел на часы, а зря. Толчок был сильней предыдущих, и они дружно попадали, благо все обошлось благополучно.

— Это конец. — Провозгласил Кирилл из-за спины. Озвучив мысли Николая, и видимо всех остальных.

— Рано сдаваться. — Буркнул Стик. Он полез в свой рюкзак и достал из него кирку. — Ну и что вы встали? — Он подошел и начал колотить по стене. Вначале Николай подумал, что у их командира крыша поехала. Однако потом сообразил, что не бывает на пустом месте такой уверенности.

Он достал из своего рюкзака кирку, включил фонарик на шлеме, и принялся лупить по стене, что было сил. Адреналин и паника, идущая изнутри, лишила Николая разума. К ним присоединились все остальные, вскоре все заволокло пылью. Сняв с себя все, что было до пояса, Николай смочил футболку водой, что они набрали в последнем озере, и намотал так, что она закрыла рот и нос. От пыли это должно было спасти, и накинул свитер на разгоряченное тело, что бы ни схватить воспаление легких. За ним последовали остальные. Холод стоял такой, что не круши они стену. Они замерзли бы прямо в одежде. Однако, тело выделяло достаточно тепла при такой работе. Через час они проломали метр стены, что было сродни подвигу. Отчаянье и ускорившиеся толчки подгоняли так, что мысли об усталости не было и следа. Через пять часов измученные, потные и отчаявшиеся участники экспедиции все-таки пробили стену. За ней оказалось темное помещение. Радостные они быстро собрали все вещи и пролезли в наспех проделанную дыру в стене. Фонарик разрядился. Достав из рюкзака светящуюся палочку, Николай помял ее в руке, и выставил перед собой. Пещера в высоту было около трех метров, сверху свистали большие сталактиты, а снизу к ним росли сталагмиты, а между ними валялись сломанные при толчках сталактиты. Другая сторона исчезала в темноте. Наконец хоть куда-то пришли, обрадованно подумал Николай. Руки после упорного труда, обессилели, но все-таки слушались.

— Так. Когда следующий толчок? — спросил Серый у Воробьева.

— Через пять минут. — Ответил Николай.

— Отлично. Командир, давай так. — Начал Евгений. — Идти вперед, под сталактиты, перед толчком, опасно. Поэтому лучше вначале подождать пока он случится, а потом уже пойти.

— Хорош план… — Согласился Стивенсон. — Сколько у нас есть время? — Он посмотрел на Николая.

— Двадцать минут. — Николай задумался. А через двадцать минут будет мощнейший толчок, после которого пещера начнет рушиться. — У нас будет только двадцать минут.

— То есть?.. — непонимающе переспросила Алена.

— А то и есть. Потому что потом, начнется настоящее землетрясение, и пещера рухнет нам на головы.

— Думаю, нам хватит. — Задумчиво проговорил командир.

После толчка, они бросились через рощу сталагмитов, наступая на сломанные и упавшие с потолка сталактиты, и едва не падая. Через пять минут бега, они выбежали предположительно в центр помещения.

— У вас все в порядке? — озабочено поинтересовалась, Свиридова. У всех все было в порядке. Николай прислушался к своим ощущениям, два пальца на ноге болели, скорее всего от ударов о сломанные и разбросанные где попало сталактиты, со всем остальным все было в порядке.

— Вот оно… — проговорил Стик. — Идите сюда, быстрей. — Крикнул он им.

Его светящаяся палочка выхватывала из тьмы, около десяти ящиков, а чуть поодаль от них стояла конструкция похожая на… кольцо, поставленное на ребро, и увеличенное трех метров в диаметре. Ящики были из серебряного металла, на крышке были символы, написанные на неизвестном языке. Стик, похоже, даже и не заметил портала, стоящего от него в пяти шагах, он сел на корточки перед одним из ящиков и открыл его. Внутри находилось около десяти выдвижных секций.

Он выдвинул одну. На ней лежали статуэтки разных животных выполненные из того же материала, что и ящики.

— Я не знаю, что это… — пробормотал он. — Но именно это создавало магнитные возмущения в этом месте. В то время, когда они ломали стену, весь адреналин покинул тело вместе с потом. И способность мыслить, вернулась к Николаю. Он взглянул на часы. У них было еще пятнадцать минут. Пятнадцать минут им осталось жить, а что делают они? Смотрят на фигурки животных в ящике. Впрочем, на конструкцию в виде портала он смотрел с надеждой. Самое странное, он понимал, что эта конструкция — портал. Да именно дверь в другое место. Это просто понятно на подсознательном уровне. Так же можно было отличить летающий аппарат. По его изящности и обтекающим формам.

— Эй, командир. — позвал Николай, Стика. — Глянь туда. — Николай указал пальцем на портал. — Вот скажи, тебе сейчас в голову пришла мысль, что это портал?

— Эмм… Да.

Кирилл и Евгений были того же мнения.

— Только, я думаю, что он не работает. — сказал огорченно Фомин. Когда прошел сквозь него. Николай опять посмотрел на часы. Время поджимало.

— У нас десять минут. Что делать будем? — обратился Николай к Стивенсону.

— Попробуем включить портал. — буркнул он. — Что же еще? Главное понять, как это сделать и куда он ведет.

— Я думаю, что куда бы он ни вел, то место лучше этого. — сказал Серый.

— В этом я с тобой согласен. — как то без энтузиазма согласился с охранником Стик.

Тут со стороны портала послышался голос Фомина.

— Эй, тут кажется углубление для какой-то штуки. — крикнул он им. — глубина сантиметра три, диаметр около пяти.

Николай еще раз глянул на предметы. И тут в голове возникло умозаключение, сделанное после просмотра фигурок. Да они же идеально бы вложились бы то углубление. Пронзенный догадкой, он схватил предмет, острие холода прошло по его руке, и он почувствовал сильнейшую вибрацию предмета. Казалось, что предмет сейчас выпрыгнет из руки. Его тянуло в сторону конструкции, которую они именовали как врата. Он подошел к ним и положил предмет в углубление. Рука снова наполнилась теплом. А по контуру кольца, которое представлял собой портал. Забегали исполинские искры. По пять десять сантиметров в диаметре. Они бегали по кольцу, и их становилось все больше и больше. После темноты пещер, они слепили сильнее солнца. Отвернувшись, Николай отскочил от врат.

— Чудеса, да и только… — прошептала ошарашенная Алена.

Все как загипнотизированные смотрели на портал. А потом все искры разом исчезли, а внутри кольца, оказалось натянуто зеркало. Николай смотрел в свое отражение. И именно в этот момент землетрясение началось. Земля не ушла из-под ног. Она просто испарилась, а затем так же быстро вернулась на свое место. Из выдвинутой секции ящика повылетали все фигурки.

А пол тем временем второй раз ушел из-под ног. Николай упал, и больно ударился затылком об камни. Встав и словно контуженный, шатаясь и со звоном в ушах он подошел к тому месту где были раскиданы фигурки. Он вместе с Рыжим начал собирать фигурки и класть на место, а затем случился очередной толчок. Рыжий не удержавшись на ногах, упал, и ударился головой об угол ящика, в ту же секунду потеряв сознание.

— Твою налево. — Прошипел Николай, глядя как из-под головы Рыжика течет кровь.

— Лена! Ленааа! — прокричал Николай, который в грохоте землетрясения самого себя не слышал. — Рыжий ранен.

Лена подбежала почти сразу, в руках у нее уже были бинты и пузырек, с перекисью. Вот умница, подумал про себя Николай. Она не теряет самообладание. Впрочем, врачи всегда спокойно ко всему относятся. Воробьев посмотрел на время, и волосы у него встали дыбом. Оставалось полторы минуты. Толчков пока не было, и грохот стих, только это было затишье перед бурей.

— Сестренка, надо пилота нашего перетащить к вратам. У нас времени не осталось совсем! — Он подхватил Рыжего под руки, Алена за ноги. Они дотащили его до врат. Кирилл, Евгений и Стик разглядывали ворота как зачарованные. Да что б их…

— Стик хватай ящик свой с предметами и пошли во врата, у нас тридцать секунд осталось, а потом все тут обрушится на наши головы. — Он перевел взгляд на остальных. — Идите быстрее! Вряд ли там будет хуже.

Первым вошел Фомин, взваливший на себя половину рюкзаков, вслед за ним вместе вошли Свиридова и Серый несущие вместе с собой Рыжего. За ними вошли Стик и Николай, тащившие ящик, который оказался очень тяжелым. Николай вошел последним.

Эпизод 2. Предметы

Упасть легко, а вот встать, подчас непосильная задача. Разумеется, на другой стороне портала, опасность миновала. Земля из-под ног не уходила, камни или сталактиты на голову не падали. Правда, всех их ждал неприятный сюрприз, выход из портала оказался на высоте в два метра. Падать с такой высоты, не будучи к этому подготовленным очень даже неприятно, особенно неприятно, если на тебя падает железный ящик, а вслед за ним другие члены экспедиции. Мысленно рассуждал Николай, слезая с вопящего Серого. Он не успел сориентироваться и отойти на безопасное расстояние от выхода, за что и поплатился. Николай, Стик и ящик упали аккурат на него. Евгений распластался на земле и начал чего-то кричать.

— Аааарр… — рычал он. — Да слезайте вы уже с меня!! Раздавите же ведь старика. Пустынный демон вас всех дери!

Николай вскочил, подняв тяжеленный ящик с ноги седого охранника. Поставив его в сторонку, он обернулся к Серому.

— Ты уж извиняй, старик. — Сказал Николай, извиняясь. — Ты как цел? Мы тебе ничего не поломали?

— Цел, что ж со мной случиться. — прохрипел Серый. — Хотя ящик больно заехал по ноге, поди, синяк будет не маленький. — Он принялся растирать ногу. Николай оглядел товарищей, рядом с Серым уже вертелась Свиридова, выясняя как она может ему помочь, сама она не пострадала. Рыжий лежал на земле, подушку ему заменял рюкзак. В сознание он вроде так и не пришел, бинт на голове, который тому наложила Свиридова, пропитался кровью. Даже будучи непрофессиональным врачом, Воробьев, понял, что жизни пилота ничего не угрожает. Фомин сидел на земле и растирал ногу. Стивенсон тем временем полез в ящик и внимательно разглядывал предметы.

Начинался закат. Портал выбросил их в какую-то пустыню. Она, к слову говоря, отличалась от обычных пустынь Экватора, подумал Николай. Во-первых, не было нестерпимой жары, наоборот, дул свежий ветерок, с примесями каких-то неизвестных запахов. Потрескавшийся от засухи грунт, был испещрен трещинами. Посмотрев в сторону солнца, Воробьев застыл в немом удивлении. Там стоял город, с огромными в небо ввинчивающимися зданиями, в которых преобладали плавные округлые или спиральные линии. Навскидку, он определил, что высота одного из самых маленьких зданий, не меньше километра.

— Ничего себе… — изумленно прошептал он. Их были тысячи, а заходящее солнце подсвечивало всю эту шедевральную картину. Так стоп! Одернул Николай себя, это ж всего на всего мираж. Простой мираж какими, изобилует любая пустыня. В конце концов, если бы где-то на просторах земли находился такой город, о нем однозначно знали бы. Решено, это мираж.… Но какой же красивый мираж.

Оказалось, что не он один разглядывает это чудо оптических искажений воздуха.

— Скажите, мне, что это мираж, — прошептала Алена.

— Угу, это мираж. Таких же городов не существует. — Согласился Фомин.

— Даже если это мираж. — начал командир. — Это значит, что где-то там, за горизонтом, близко, а может и очень далеко, стоит этот вот фантастический город. Поэтому, отставить бред.

— Да не может быть таких городов.

— Как видишь, могут быть такие. Или ты уже своим глазам не веришь? — Спросил Стик Николая.

— Да верю я, верю. Глазам своим, а вот разум не хочет. — Николай развел руками. Куда ж это их занесло, где стоят такие города? В будущее разве что. Только все это фантастика, про машины времени. Единственный способ это полет при около световой скорости, когда время, идущее за бортом корабля, замедляется, да и это еще не выяснено. Стик подозвал Алену, и узнал у нее о состоянии Евгения.

— Переломов нет, но у него в том месте, куда упал ящик, трещина. — Отрапортовала она.

— Плохо дело. — Выдохнул Стивенсон. — Сам ходить он может?

— Думаю да, но это крайне не желательно.

Николай видел, что командир раздумывает над чем-то и решил, не отрывать того от размышлений. Свиридова видимо тоже решила, что надо уйти. Николай, раздумывая о городе, достал из рюкзака пистолет, проверив на предохранителе ли тот, он запихнул его за пояс, вынул флягу и последние консервы. Консервы были необычайно вкусными. Сказывалась усталость и чувство голода, после похода по пещере. Ели они там мало, а двигались много, слишком много. «Вот еще бы вздремнуть, так совсем все будет прекрасно», мечтательно подумал Николай. Нет, спать сейчас было нельзя. Они в пустыне, где-то за горизонтом, удивительный город. Провизия на исходе, что делать, никто не знает, даже наш командир, какой бы он загадочный и скрытный не был. Стивенсон не знал что делать.

— Полная задница. — Хмыкнул Николай. И решил узнать, у Стика, что он выяснил об этих артефактах. Оказалось тот, ничего не знал. Сказал, что, мол, прикосновения к ним морозят, а через тело проходит как будто электрический разряд.

— Мало приятного, каждый раз получать заряд тока. — Закончил он. — Поэтому если хочешь, попробуй разобраться какое у них назначение. Кроме того, как открывать порталы между… — он засунул руки в свою шевелюру, которая за неделю, без должного ухода блестела от пота впитанного волосами. — Видимо временем.

До Николая гораздо позже дошел смысл сказанного. А сейчас он подошел к ящику и выдвинул полочку с предметами.

На ней лежали все те же предметы из блестящего серебристого металла, которые они собирали во время землетрясения, когда они повыскакивали из своих углублений, в момент сильного толчка. Искусно выполненные, они изображали животных. Млекопитающих, земноводных, рыб и насекомых, большую часть животных он видел впервые. Зато сверчка, рядом с ним лежащего волка и крокодила он сразу опознал. Волки и крокодилы, являлись вымирающими видами фауны и за браконьерство этих видов животных наказывали, чуть ли не строже чем за убийство человека. Популяция волков, была около пятнадцати особей, а крокодилов около тридцати. Дальше лежал предмет изображающий животное с длиннейшей шеей и двумя маленькими рожками на голове. Неужто подобные животные существовали, удивился Николай. Под ним лежала фигурка маленького жучка, растопырившего маленькие усики в разные стороны и подобрав под себя лапки. Дальше лежала фигурка, изображавшая хищника, известного всем своей свирепостью — Полярный медведь. По спине Николая прошел холодок. Он протянул руку и взял предмет, по руке пошла волна холода, а потом предмет слабенько завибрировал. Покрутив его в руках, Николай долго пытался разобраться в назначении данной штуки, но, так и не поняв, положил его на место. Вместе с тем пришло ощущение, что он снял с себя тяжелый груз. Минут десять разглядывая содержимое полок, Воробьев, обнаружил еще акулу и фигурку, изображавшую ястреба. Так и не поняв, что же это за фигурки такие и как они работают, он закрыл ящик и сел на него.

На небе мерцали звезды. Николай разглядывал их и не нашел ни одного знакомого созвездия, более того, через три часа после заката, на ночном небосклоне появился спутник этой планеты. Он был голубого цвета, и при этом был похож на землю, такой, какой она выглядит со спутника. В который раз по его телу пробежали мурашки. Да это же Луна! Спутник земли, когда он еще не был расколот на части, после катастрофы. Невероятно! В очередной раз у него пронеслось в голове, что-то наподобие — «Этого не может быть». Теперь он решил, что все, что он видит действительно так и есть, а не плод его фантазии. Хотя бы это утешает, он не псих. Рядом лежала Алена и наблюдала за луной.

— Мы… что же, — грустным тоном начала она. — На другой планете?

— Почему же на другой? Нет… — Обреченно вздохнул Воробьев. — Мы в прошлом.

— Где? — Переспросил Свиридова, которой явно не понравился ответ Николая. — Какое еще прошлое? — Ну вот, не один так другой задает этот вопрос. Конечно, не может такого быть. Но что тогда делать с тем фактом, что я вижу своими глазами Луну? Размышлял Николай. Это значит, что мы оказались в прошлом, из чего следует, что портал этот был машиной времени. А самый главный вывод заключается в том, что великая катастрофа еще не произошла.

— Эй, командир! — В полголоса крикнул я. — Есть мысли, по поводу времени, в которое мы попали?

Стик сидящий на рюкзаке и глядящий в пустыню, тонувшую в темноте, ответил не сразу.

— Я думаю, что нам надо идти в тот город. Альтернативы у нас нет, запасов еды хватит едва ли на пару дней. А что касаемо времени. Точно можно сказать только одну вещь, великая катастрофа еще не случилась. — Он замолк. Из-за его спины послышался храп и сопение Серого. И тяжелое дыхание могучего Фомина.

— Лучше поспи, а я покараулю. — Сказал Командир, — Силы тебе еще пригодятся.

— Нет. — Ответил Николай. — Спи, давай ты, а я все равно не усну, три часа на звезды смотрю, и все ни в одном глазу.

— Как хочешь. — Согласился Стик. И подперев руками голову, уснул сидя.

Николай еще долго смотрел на звезды и размышлял о случившимся. В город нужно было идти в любом случае, это верно. Да и идти больше некуда. Николай глядел на такие родные и в то же время чужие звезды. Звезды чужого времени, времени их далёких предков. А в груди нарастало какое-то чувство, от которого Николай начал тревожится. Такое чувство он испытывал впервые, как будто его что-то звало, манило. И тут он все понял, его манил предмет. Медведь. Надо его взять и еще раз хорошенько осмотреть. Воробьев хорошо помнил, как после того как он к нему прикоснулся, по руке пошел поток холода, а фигурка как живая завибрировала в руке.

Он держал предмет в руке уже минут десять. Вибрация усиливалась, а потом.… А потом в голове зазвучали чужие мысли. Сначала Николай, подумал, что это он бредит. Но нет, в голове проскакивали одна за другой и, накладываясь друг на друга мысли, о том, что он чувствует вкусный запах еды, и он очень сильно хочет, есть, желудок разрывает жуткая резь. И опять запах, голод, запах… «Я схожу сума». — Решил Николай. А в следующий момент на грани слышимости, он стал слышать пищание. И топот тысяч и десятков тысяч лап. Резко вскочив, он огляделся по сторонам и увидел во тьме копошение, как будто земля пустыни вдруг ожила, а в голове все продолжался хор голодных. Кто голодный Воробьев уже начал догадываться. От тех существ, чувство голода шло, почти осязаемыми волнами. Николай разжал руку с предметом и, положил его в карман, голоса исчезли. Теперь понятно, что делают эти предметы! После того как он увидел луну, он был готов верить во все. Они дают сверхъестественные способности! А медведь может чувствовать других животных, решил Николай. Схватив предмет, он побежал будить команду, потому что голод был не человеческий у этих существ, и им явно не терпелось покушать нами. Вскоре копошащаяся масса дошла до периферии зрения, и Николай разглядел, что это крысы! Огромные серые крысы, размером с собаку.

— Стик! Алена!! — вставайте! Он подбежал к охранникам и начал их расталкивать. — Кирилл! Серый! — геолог кричал прямо в ухо. Опять к горлу подступал комок паники, адреналин хлынул в кровь. Да что же это такое! Я же не боюсь этих крыс!? Почему?

— Ты чего… — Серый, потянулся, зевнул. — Разорался? Мы же спим.

— Потом поспите, — И Николай ткнул пальцем в сторону крыс. — Видишь их? Они нами сейчас будут обедать! — сорвался на крик Воробьев. Самообладание уходило из него семимильными шагами. — Доставай оружие!

Из-за спины послышался вскрик, это была Алена. Видимо она тоже их увидела и стала будить крепко спящего Командира. Голоса в голове усилились, и теперь он уже не мог различать своих мыслей.

…Еда.

…Голод.

…Вкусный запах.

…Еда.

…Голод.

Бросив фигурку в карман, голоса отпустили его, крысы были уже в непосредственной близи, когда застрекотал автомат Серого, а в следующий миг к нему присоединился Фомин. Николай вынул свой пистолет, снял с предохранителя, сел на ящик с предметами, который стоял около до сих пор лежащего без сознания Рыжего. И прицелившись, стал стрелять в крыс. Отдача была такой, что от неожиданности он чуть не свалился с ящика. Бегущие к ним крысы, резко остановились и стали выжидать.

— Долго, мы так не протянем, — крикнул Фомин. — Две обоймы и нас съедят. Их определенно больше чем у нас патрон. — Закончил он.

— Пережили землетрясение, — сквозь зубы прошипел Стивенсон, — И грызунов переживем. — Он зарядил вторую обойму и начал расстреливать ее.

Крыс-мутантов они перестреляли от силы двадцать, а патрону уже были на исходе. Вскоре крысы стали потихоньку приходить в себя, и снова двигаться вперед, как будто знали, что патроны у них уже на исходе. Теперь нам точно не выбраться, с сожалением подумал Николай. Спина к спине и окружая лежащего без сознания Рыжика, они выстреливали последние патроны. Дистанция между ними и крысами сокращалась. Оставшиеся патроны убили двух крыс и они кубарем покатились по земле, что совершенно не останавливало других крыс.

— Прощайте. — Сказал Фомин. — Я рад, что умер плечом к плечу с достойными людьми. — Провозгласил он и, выстрелив последний патрон, он обмотал руки тряпкой из рюкзака и взял за дуло автомат. — Они у меня получат. Хотя бы одна, сволочь, но обломается.

— Прощайте. — Печально вторил Фомину Серый. Он взял свой пистолет, и, выставив его перед собой, спустил курок.

Алена прижалась к Николаю, который был сейчас в панике, ему хотелось бежать, но он даже пошевельнуться не мог. Адреналин бушевал в крови, в ушах звенело, сердце билось по сто двадцать ударов в минуту. Усилием, как будто он поднимает штангу, Воробьев засунул руку в карман и нащупал фигурку. В голову вернулись крики этих крыс. И паника заполнила его разум полностью. Он ничего не соображал, просто встал и побежал, он бежал в сторону крыс. Но не видел их, внутри него поселился животный страх, и он становился все сильней и сильней. Споткнувшись о труп крысы, он упал и стукнулся головой о засохшую землю. От удара Николай потерял сознание и провалился в темноту, только рука его так и продолжала сжимать фигурку в форме медведя.

* * *

Николай очнулся, он лежал на земле, под головой лежал его же рюкзак, по небу плыли медленно облака, где-то кричала птица. Смутно вспоминая события вчерашнего дня, он прикоснулся ко лбу, на голову был наложен бинт. Странно, но Воробьев совершенно не помнил, как бился головой обо что-либо. «Разве что… когда я впал в панику» — Да, точно! Когда он впал в панику, которая поглотила его разум, видимо побежал куда-то, споткнулся и упал, после чего провалился в небытие. Стоп, а крысы тогда где? Поднявшись на локтях, он оглядел пустыню. Вокруг валялись туши убитых крыс, рядом лежал Рыжий.

— Ой! очнулся! — голос шел из-за спины. — А я уж думала, ты весь день проспишь. — Повернув голову назад, он увидел Алену, сидящую на ящике. Больше никого не было.

— А где… — мозг еще плохо соображал. — Остальные?

— Они пошли в город. — Ответила она.

— Стоп, а почему не дождались, пока я приду в себя? — возмущенно спросил Николай.

— Так ведь, после того как ты потерял сознание. Прошло уже часов десять. — Она глянула на часы. — Уже даже больше. Одиннадцать. Сказали, что время бесценно и ждать пока ты придешь в себя, не будут, ты ведь мог и еще больше без сознания проваляться.

— Понятно… — Николай встал на ноги, и стал делать разминку. — И давно они ушли?

— А сразу почти. Пока еще темно было. — Она озабоченно посмотрела на лоб Николая. И констатировала. — Надо тебе сменить повязку. А то ты хорошо лбом в печатался о землю, теперь шрам будет.

Она обеззаразила порез, что было весьма неприятно, и наложила новый бинт. Николай, который, наконец, пришел в себя, спросил.

— А что случилось? — Почему крысы убежали? — Ничего не понимаю, последнее что помню, это как нас уже собрались есть. А после, паника заволокла мой разум, о том, что происходило дальше, я не знаю.

— Да вообще-то ничего особо и не случилось. — Ответила она. — Ты вскочил как ошпаренный, и побежал прямо на крыс. Они кинулись в рассыпную от тебя. Потом ты споткнулся о труп одной из подстреленных крыс и упал. И вот тогда, крысы унеслись прочь, так быстро, что мы даже не успели сообразить, что вообще произошло.

— Странно… — пробормотал Николай.

— Не перебивай. — Сказала Свиридова. — Так вот. После того как ты потерял сознание, крысы разбежались, а мы медленно приходя в себя, подошли к тебе. Я тебя перевернула, и первое что мне бросилось в глаза, это не порез, из которого текла кровь, а глаза. Они были открыты, один глаз светился зеленым, а другой синим цветом. Потом подошел Командир наш. Стик видимо сразу понял, в чем дело, и пока я тебя перевязывала, он вынул из твоей руки фигурку медведя, в тот же миг глаза вернули свой прежний цвет и закрылись. — она замолчала. А после спросила. — А ты сам то, что думаешь по этому поводу?

— Не знаю. — Развел руками Воробьев. А что он знал? Он знал, что у него начались панические припадки, причем начались еще в пещере, когда он решил что это клаустрофобия. Но эти припадки паники продолжались дальше, и вот один из них накатил прямо, перед тем как их должны были съесть. Он ничего не мог с этим сделать, как будто его лишали воли во время них. — Какие-то панические приступы накатывают на меня последнее время. Началось все в пещере, я их сдерживал, как мог. А сейчас видимо не смог.

— Да я не о том. — Отмахнулась она. — Припадки твои я сразу заметила, просто молчала. Ты мне скажи, что ты думаешь по поводу того, из-за чего крысы убежали.

— Ничего. — Честно ответил Николай. — Я понятия не имею.

— Вот и я так думаю. Но ты знаешь. Я думаю фигурка, которая была у тебя в руке, их прогнала.

— С чего ты так решила?

— Ну, вот смотри, ты побежал на них, и они тебя испугались, верно? — спросила она.

— Верно.

— А потом когда ты упал, они все убежали. Верно?

— Верно.

— А потом мы нашли фигурку у тебя в руке. — Это уже была констатация факта.

— Нашли и нашли. Дальше то, что?

— А ты чувствовал, что-нибудь, когда держал фигурку в руке? — спросила она.

— Да… — и тут Николай вспомнил голоса, которые он слышал, когда держал фигурку в руке. — Да, я слышал мысли этих крыс. — События вчерашнего дня выстроились в цепочку. — Когда все легли спать. Я караулил и смотрел на звезды. Еще перед этим я рассматривал и держал в руках этого медведя. Он легонечко вибрировал, я ничего не поняв, что делать с ними положил его на место. Так вот лежу я, значит, и чувствую, что этот артефакт, если можно так выразиться зовет. Короче говоря, я подошел к ящику и достал медведя. Прилег и стал разглядывать эту фигурку, как вдруг в моей голове появился хор голосов. Это были те самые крысы, я в ту же секунду бросился вас будить. — Николай закончил. — Вот и все.

— Значит это не просто безделушки. — Заключила Алена.

— Да, да, они, судя по всему, наделяют обладателя какой-нибудь способностью. — Воробьев решил, что медведь мог и прогнать этих крыс.

Достав флягу и остатки консервов, Николай уселся рядом с девушкой на ящик, и, смотря на пики фантастических зданий, начал есть.

[Всё ли это? Неизвестно…]

Алексей Секунов

Серия «Платон» Книга вторая. Теория хаоса

Имя: Платон

Отчество: Аристархович

Фамилия: Андропов

Время действия: 2356 год

Адрес: Волгоградский проспект, Москва

Локация: Земля, Луна, Ганимед, Марс

Предмет: Отсутствует

Дар: Математический расчёт

С момента гибели Платона Андропова, сына транспортной компании «Север», и подписания пакта «объединения человечества» прошло несколько месяцев. Чета Гумилевых готовится к завершению терроформирования Марса и открытию нового мира. На дальнем востоке России, под опекой своего деда растет необычный юноша. У него очень запутанное прошлое и еще более запутанное будущее. Но именно ему, некие прозрачные, предрекают изменить мир. И вновь начинается неистовая схватка с судьбой, в которой в живых останется только один. Вас ждут космические битвы, головокружительные погони и, конечно же, любовь…

Эпизод 1. Часть 1 Профессор

Земля, Россия,
пос. Лунный,
декабрь 2356 г.

Бесконечность. Как много всего сокрыто в этом слове. Насколько объемно это понятие, насколько оно сложно для понимания обычным разумом. Есть вселенная, есть мир, в котором живет человек, есть еще сотни таких же миров. А что там за ними? Еще сотни миров?

Бесконечная череда миров и неизвестности, окружающей эти миры.

А время? Время это бесконечность? Безусловно. Люди тысячи лет существуют в этом мире, а что будет потом? Какой-нибудь великий катаклизм. А что будет за ним? Время очень тонкая материя, чьи разрывы могут привести к непоправимым последствиям. Можно ли обогнать время?

Можно ли отыграть у пространства пару лишних секунд, чтобы изменить все. Ведь иногда одной секунды бывает достаточно, чтобы мир перевернулся с ног на голову и обратно. Ученые давно знают о неком парадоксе близнецов.

Движение одного из близнецов со скоростью, близкой к скорости света. Время путешествия, измеренное по часам того, кто двигался с такой скоростью, всегда меньше измеренного по часам того, кто оставался неподвижен, из чего делается вывод, что пространство дает фору для одного из близнецов на несколько секунд. Довольно странный парадокс, но он имеет место быть.

Больше трех месяцев прошло с того момента как в офисе одной из крупнейших мировых корпораций был подписан документ объединения человечества.

Уже как три месяца мир был единым и неделимым целым. За столь короткий срок произошло очень много всего. Начиная НТР (научно технической революцией) и заканчивая терроформированием Марса. Хотя если уж говорить честно, то Марс еще не был готов, к тому чтобы принять первых жителей, в планах корпорации Кольцо были еще какие-то заключительные мероприятия. Но факт остается фактом, жизнь пошла в гору.

Минск, которому не посчастливилось, в связи с бомбардировкой ядерными фугасами, был полностью восстановлен за те три месяца, что человечество было одним целым. Китайцы на славу потрудились, превратив город миллионщик в новейшее чудо технологии и архитектуры.

Всевозможные системы коммуникаций, высотные дома, офисы. Минск рос как на дрожжах и заселялся как муравейник.

В политике тоже было множество изменений, как в устройстве государств, так и в общей иерархии. Были проведены первые выборы обер-протектора колонии на Луне.

Эту почетную должность и огромный кабинет, выполненный в хай-тек стиле получил некий Конюхов, до селе занимавший не маленькую должность в мире, в качестве олигарха.

В Солсисе появились новые порядки, новые законы и правила. Жизнь менялась невообразимыми скачками, каждый день приносил какие-то невероятные открытия и невероятные достижения.

«Еще сто лет и будет жизнь на Венере» — гласил слоган на огромном транспаранте, тянущемся хвостом за пассажирским клипером. Ох, уж это «Кольцо». Марс не успели сдать, а уже на Венеру замахнулись, а что потом? К Альфа-Центавре полетят?

На дворе стоял декабрь. Первый месяц зимы. Хотя какая зима? Обычно уже в конце ноября все вокруг засыпало снегом. Нынче же просто холодно, точнее, чертовски, холодно, но снега нет, ни снежинки. Земля уже промерзла, и ветер гоняет туда-сюда морозную пыль. На белые пушистые хлопья же никаких даже намеков.

Еще ладно, если снега нет где-нибудь там, в Москве, но здесь! Это удивительно! Поселок Лунный всегда заносило в первые же холодные дни.

Лунный — это небольшой населенный пункт городского типа, находящийся на берегу Охотского моря, в ста с небольшим километрах от Магадана. Но столь большая удаленность от экономического центра не делала его менее важным. Весь смысл в том, что поселок был построен из-за наличия, на берегу холодного моря, порта. Огромный транспортный порт, в который ежедневно приходили дредноуты, сухогрузы, танкеры и прочие огромные корабли.

Наверно лишь благодаря этому факту, Лунный стал довольно таки респектабельным местом, не районным центром, но все-таки.

Большая часть жителей поселка работала в порту, потому что изначально населенный пункт планировался как рабочий поселок: несколько улиц с бараками для трудящихся на славу объединенного человечества.

Но когда молодежь все больше и больше стала оставаться здесь, экономический центр начал финансировать это место, посчитав Лунный, так сказать, золотой жилой. Поселок подобно тени гигантского облака, забрался на огромный утес, который обрывался перед самым морем.

Внизу был порт, а вверху все прочие постройки для жизни и процветания общества, несколько детских садов три школы, жилые комплексы, местные комбинаты.

Даже здесь на краю мира, перед гигантским холодным морем, кипела жизнь.

Еще одним стратегически важным центром поселка была военная часть, которая держалась как бы особняком, но на улицах нередко можно было встретить солдат в увольнении. Дело в том, что пакт объединения человечества, устанавливал собой уничтожение всего оружия массового поражения. Поэтому у военной части в море имелась своя база, с которой раз в неделю красным заревом поднимались в небо ядерные грибы и прочие непонятные фигуры.

Для непривычного человека вой воздушной тревоги, мог стать шокирующей вещью, но для жителей Лунного, это был лишь сигнал к тому, что в ближайший час из дома лучше не выходить. Хоть и дальние взрывы в море никак не могли отразиться на жизни поселка, меры безопасности — есть меры безопасности.

Частенько в небе можно было встретить боевые машины, кадеты из Петропавловского училища не редко летали в Лунный, на пограничные посты, чтобы нести дежурство, дабы сохранять условия Объединения человечества. Местные школьницы пожирающими глазами смотрели на молодых пилотов.

— Меня всегда привлекали мужчины в форме, — тараторила одна, глядя, как кучка кадетов гуляет по центральной улице, — вот вырасту и обязательно женю на себе кого-нибудь из этих красавцев.

— Да, ну, — кривила лицо другая, — сама подумай, их же все девять лет только и учат, что убивать людей. Нет, мне перспектива свадьбы с военным не нравится, я пацифистка.

— Ну и не смотри тогда на моих мальчиков «пацифистка»! — возмущенно вопила первая, загораживая своей подруге обзор.

В общем, жизнь здесь была не так отвратительна, как может сначала показаться, перспектива поселиться на берегу Охотского моря.

В виду столь большого количества воды по соседству климат в Лунном был далек от мягкого тропического, но за вредность, как говорится, молоко выдают, поэтому мотиваций, чтобы осесть на краю земли было достаточно много.

Декабрь — прекрасный месяц. Последний месяц уходящего года. Предновогодня суета, елки игрушки подарки, школьные экзамены, зимние сессии. А снега нет. Какой же новый год без снега?

Сегодняшний день выдался очень хорошим, свежо, даже холодновато, солнечно, небо чистое голубое.

Во дворе перед пятиэтажным домом небольшой палисадник с деревьями. Летом под ними можно спрятаться на скамейке, а зимой так здорово смотреть на лазурь неба сквозь серые голые ветви.

К слову скамейка лишь в редкие ночные часы оставалась пуста, по вечерам на ней сидела молодежь, а с утра это почетное место занимали две давние подружки-болтушки. Ирина Петровна и Ирина Александровна.

Местные их в шутку называли «одноногий Джо и его говорящий попугай». Эти две дамочки в возрасте дружили со школьной скамьи и любимейшим своим занятием считали перемывание костей соседям и мировой оборот сплетен.

У Ирины Петровны вместо ноги и впрямь был углеродный протез, но она не жаловалась, потому что попривыкла к нему за те двадцать лет, что жила с травмой. А у Ирины Александровны действительно никогда не закрывался рот, она вечно что-то говорила.

Сейчас же две подружки, как ни в чем не бывало, укутавшись в теплые пальто, сидели на скамейке под деревьями, смотрели в небо и обсуждали последние новости.

— Слышала, что происходит? — вопросительно поглядела на свою подружку Петровна.

— А «что» где происходит? Здесь или в мире вообще? — Александровна поправила шарф.

— Да здесь, же. Внучка то твоя. Ишь что вытворяет.

— Интересненько, и что же она такого наделала?

Петровна поскребла мерзлую землю под ногами своей тростью, начертав на ней решетку, словно собиралась поиграть в «крестики нолики».

— Знаешь ведь Мишку Масальцева?

Александровна задумалась.

— Масальцева? Это тот, который на погрузчике работает в порту что ли?

— Да нет, же. Сын его!

— Ах, ну так кто же этого шалопая не знает то? А причем тут моя Алиса?

— А вот притом. Иду я, короче, вчера вечером из магазина. Иду и слышу голоса знакомые. Смотрю назад, а там твоя Алиска с этим хулиганом в обнимку идет. Правда, там еще было много кого. В общем, этот Мишка идет, курит весь такой, а внучка твоя все смеется и смеется. Я, конечно, понимаю молодость и прочее, но Мишка же хулиганье еще то. Ты бы поговорила с ней что ли.

Александровна посмотрела на свою подругу, в голове роились десятки способов наказать человека, от банального лишения карманных денег, до изощренных пыток святой инквизиции.

— Ладно я поговорю с ней… А ты кстати слышала, что Громов вернулся?

Петровна мигом встрепенулась и как-то даже похорошела.

— Как это вернулся? Уже?!

— Да, уже! И не один!

— Небось, с женой молодой, — Петровна поникла, опершись на свою трость.

— Если бы. Все куда хуже.

— Да куда уж хуже?

— А вот. Приехал он не с женой… а с внуком!

Александровна внимательно начала смотреть на подругу, ожидая какой-нибудь самой странной реакции.

— Эва как! — удивилась Петровна, ее глаза открылись так широко, что она стала похожа на нахохлившуюся сову, — а я всегда думала, что для того чтобы были внуки, должны быть сначала дети! Вот ведь старый кобель, а всем говорил что холостой. Небось, настрелял детей у себя в университете. Вот теперь внуки к нему и едут… Профессор еще называется…

— Да что ты, Петровна.

— А что я? Я ничего.

— Профессор просто очень культурный чтобы привозить сюда жену свою. А внук у него вроде бы из Москвы.

Ирина Петровна встала со скамейки, чтобы поправить свое пальто, затем вновь опустилась на свое нагретое место.

— А что ж он к нам из такой дали-то приехал? Жил бы у себя в Москве.

— А я фиг его знает, вроде в семье какие-то неурядицы.

— Лет то сколько ему?

— Да, вроде под восемьдесят уже.

— Да я про внука спрашиваю!

— Ах, ну ему лет семнадцать вроде, может больше.

Александровна сунула руки, одетые в мягкие пуховые варежки, в карманы.

— Ну, тогда нужно отправить внучку твою, Алиску к профессору, якобы с письмом, а она с ним и полепечет. Да и с парнями твоя внучка ладит очень хорошо, вона как Мишку охмурила.

— Ну, а что за письмо?

— Да открытку «С наступающим» ему отправить от дирекции порта. Алиска ведь частенько курьером подрабатывает в порту, вот и сбегает…

Профессор Громов и впрямь работал в порту, но не как официальный работник.

На базе он ставил некоторые эксперименты, за проведение которых Магаданский Государственный Университет достаточно хорошо платил дирекции портовой компании. Поэтому Станислав Федорович Громов быстро стал там своим человеком.

С ним здоровались за руку, иногда помогали материально, поздравляли с днем рожденья и прочими праздниками, но новость о внуке была для всех шокирующей.

Жил Громов довольно-таки далеко от порта, в одноэтажном доме с двором и пристройками. Сам дом был обставлен очень просто без шика, по максимуму практично. В нем не было ни дорогих картин, ни резной мебели. Даже технически этот дом отставал от соседских. Станислав Федорович вечно утверждал, что технологии должны помогать человеку лишь в том случае если он не может что-то сделать по сути вещей, поэтому не стоит отдавать право приготовления пищи и многие другие права роботам и комбайнам. На свою университетскую зарплату Громов пожаловаться не мог, из чего вытекала полнейшая искренность его слов.

Хорошо, что хотя бы в доме есть душ и туалет, седланные по первому слову техники.

Высокий юноша вышел из своей комнаты. Он недавно проснулся и первым желанием, естественно, было «умыться».

Ноги затопали по деревянному полу. Юноша поежился, в доме было холодно. Он крепко обхватил себя руками, чтобы не отпускать тепло. Сейчас для него каждый джоуль энергии важен.

Дед еще с утра оставил открытой форточку. Сумасшедший человек, считает, что закалка лучшее, что можно придумать зимой. Хотя какая зима? На улице ни снежинки.

Чтобы добраться до душа, нужно было пройти через кухню, что юноша и сделал. Он прошлепал по кафелю и замер возле кухонного стола. На нем, будучи накрытым желтым полотенцем, лежал утренний завтрак, но это позже. Сначала в душ. Рядом с завтраком лежала записка, аккуратно сложенная и подписанная дедом.

«Ким, мне нужно слетать в город. Буду вечером. Не скучай. Завтрак на столе. Не забудь сделать зарядку и покормить моих ящериц».

Дед как всегда в своем репертуаре. Делать зарядку юноше не хотелось, да и лезть в террариум к ящерицам тоже.

По слухам этих рептилий профессор приволок из университета. Там на них ставились опыты по психокоррекции. Сути опытов Ким не знал, но абсолютно обычные ящерицы покрылись голубыми полосами, и начали смотреть на мир довольно осознанным взглядом. Одно время юноша даже думал, что у них есть разум, но такие мысли отпали как-то сами собой. Вот и сейчас эти рептилии всем составом прижали свои хладнокровные морды к стеклу и смотрели сквозь него на Громова младшего, словно понимали, что он не хочет к ним лишний раз заглядывать.

Нет, ящериц Ким не боялся, даже наоборот они притягивали его взгляд, но ведь неспроста они покрылись голубыми полосами. Значит, все-таки мозг им откорректировали, и кто знает, что они задумали?

Ким поморщился, глядя на своих сожителей через стекло террариума.

— Есть хотите? — спросил он, приближаясь к живому уголку профессора и наклоняясь ближе к стеклу, — вот если бы ваши глаза не говорили о том, что зачатки разума у вас все-таки имеются, я бы без проблем вас накормил.

А зачатки все же были. Иногда профессор долго наблюдал за своими питомцами. А те в свою очередь бегали по песку на дне террариума и своими хвостами оставляли какие-то закорючки. Киму как-то удосужилось зарисовать те «круги на полях», что оставили ящерицы, и он с удивление заметил, что рептилии повторяли надпись, которую каждое утро видели по телевизору, висевшему на кухне напротив их «загона». «Доброе утро». Делали они это правда, не профессионально, но, черт возьми, они копировали увиденное, а это уже кое-что.

Эпизод 1. Часть 2

Ким посмотрел в наглые бандитские морды этих ящериц и насыпал им через проем в крышке террариума немного корма. Те тут же накинулись на него, словно дед не кормил их неделю.

— Еще немного и эти гады начнут танцевать латиноамериканские танцы, — сам для себя произнес Ким, вспомнив что Громов старший каждый вечер смотрит по телевизору.

Он отошел на пару шагов назад, чтобы посмотреть на ящериц издалека, но, не заметив ничего подозрительного, развернулся и пошлепал дальше в ванную.

Юркнув за деревянную дверь, юноша своим присутствием зажег свет (вот такое вот оно умное освещение) и огляделся.

В ванной стояло зеркало, напоминающее очень большой и отлично отражающий монитор компьютера. Ким приблизился к нему и провел пальцем по нижнему краю, запуская интерфейс.

— Так-с, — буркнул он, выискивая интересующие его функции, — значит, погода, — он нажал на надпись «погода в вашем регионе», — последние новости и радио.

Сначала слева возникла сводка новостей, оставив по правую сторону часть исполняющую главное назначение зеркала.

Громов младший чистил зубы, поглядывая то налево, то направо.

Интернет-новостям он перестал верить. Уж больно много всего они в свое время накрутили про Русско-Китайский конфликт.

Ким сплюнул зубную пасту в раковину, прополоскал рот и смыл за собой. Он улыбнулся своему отражению в зеркале. Довольно не плохо. Высокий, похожий на гимнаста, спасибо занятиям рукопашным боем в детстве, с серым взглядом и убойной улыбкой, устоять перед которой было не суждено ни кому, он очень нравился сам себе.

Нет, это вовсе не самолюбие. Просто Ким всегда считал: если хочешь чтобы тебя полюбили окружающие, полюби себя сам. Само же тело вовсе не считало, что Ким любит его.

— Громов, если бы я был девушкой, я бы отдался тебе не задумываясь, — произнес он сам для себя, подбивая фразу сногсшибательной улыбкой.

Юноша вышел из ванной, размышляя на ходу о плане дальнейших действий. Он выбрался на кухню и плюхнулся на стул перед телевизором.

— Эй, динозавры! — окликнул Ким ящериц. Те мигом сориентировались на голос и, взобравшись по элементам декора террариума, уселись смотреть телевизор.

— А еще говорят, человек от обезьяны произошел, — с улыбкой произнес юноша, переключая на мультфильмы. Рептилии из всех утренних телепередач предпочитали именно их.

Ким поднялся со стула, он сбегал в свою комнату натянул джинсы и закатал штанины до колен, превращая дизайнерское изделие в банальные шорты.

Юноша вышел в прихожую, чтобы найти кроссовки. Раньше Ким терял и кроссовки и носки, которые разбегались по одному, но в доме у деда все было наоборот. Кроссовки стояли всегда рядом, а носки связанные друг с другом лежали в шкафу.

Ким включил свет, чтобы не силиться, пытаясь завязать шнурки. Он надел обувь и выскочил на улицу, захлопнув за собой дверь.

— Твою мать! — выкрикнул юноша, почувствовав кожей всю температурную прелесть климата с «минусом». Руки и ноги мгновенно покрылись пупырышками, стараясь согреть организм.

Сейчас Ким вспомнил деда всеми возможными словами плохими и хорошими. Губы мигом посинели и ладони стали белыми. Электронный термометр, висевший во дворе показывал «-11» градусов по Цельсию.

«Не так уж и холодно», — прикинул Громов. Он немного потоптался на месте, перепрыгивая с ноги на ногу и похлопывая себя по голому торсу. Сейчас, когда к минусовой температуре воздуха добавляется легкое дуновение ветра, которое, кажется, заживо сдирает кожу, стало очень жалко, что вместо хорошей жировой прослойки у Громова кубики пресса, которые выглядят красиво, но ни капли не греют.

— Только снега не хватает, — улыбнулся юноша и, размахивая руками, чтобы согреться, направился к турнику.

Турником являлся металлический лом, обтянутый полимерным материалом, чтобы не стирал кожу на руках в мозоли. Лом был удачно вбит между беседкой во дворе и верандой дома.

Ким встал под турником, похлопал себя по голым плечам и ногам, затем слегка присел и словно пружинка выпрямился, вылетая вверх. Руки сами собой ухватились за слегка шершавый на ощупь материал, который дед называл «наждаком».

Ну, уж «наждаком» он назывался чисто условно.

Ким раскачался на планке, затем слегка подтянулся и, откинув голову назад, закинул ноги вверх, делая «подъем с переворотом». Согнувшись запятой, он перевернулся вокруг турника. Ноги утянули юношу вниз, но он продолжил держаться на выпрямленных руках. Затем немного расслабился и, не выпуская турника, опустился вниз. Немного поболтал ногам и вновь повторил элемент.

Вдоволь накрутившись, Ким спрыгнул на мерзлую землю и потер ладони. Руки горели, покрытие турника не спасало.

Юноша несколько раз поприседал, разминая ноги, затем пару раз прыгнул вверх, обхватив в полете колени руками.

«Нужно еще тридцать раз подтянуться и можно в дом бежать», — подумал он, исподлобья поглядывая на турник. Непонятно как, но дед всегда знал, если внук не делал зарядку. А самым удивительным фактом было то, что он знал еще и причину отлынивания.

Ким еще немного помялся и вновь запрыгнул на турник. Он подобно моторчику, с одной и той же частотой начал подтягиваться, не сбиваясь с темпа.

— Пятнадцать, шестнадцать, — говорил он про себя, чувствуя, как мышцы костенеют от холода. Но моторчик внутри юноши работал безотказно, раз уж надо тридцать раз, значит так и должно быть. Громов соскочил с турника и начал обтирать замерзшие плечи горячими ладонями.

— Домой, домой! — громко продекламировал он и, подпрыгивая на одной ноге, поспешил к двери. Хорошо, что турником оканчивались занятия на улице. Но плохо, что им не оканчивалась утренняя зарядка. Киму пришлось еще, как следует, поотжиматься и покачать пресс.

Взмокший от пота, но довольный что ежедневная пытка для него на сегодня закончена, он решил отправиться в ванную, дабы смыть с себя все свои старания. Раздеваясь на ходу и разбрасывая одежду вдоль коридора, Ким таки добрался до заветной комнаты. В ванной вновь загорелся свет, и юноша мгновенно, скинув остатки одежды, запрыгнул в душевую кабинку.

Ох, вот что-что, а душ и радио по утрам это две великолепнейшие вещи, которые отнять у Громова было невозможно. Пока горячие струи воды, бившие с потолка, стекали по голове, плечам и спине, юноша прямо в душевой кабинке запустил радио и прислушался. Звук был громкий, и голос диктора заглушал шум воды.

— В Магадане 11.30 утра, и как всегда в это время «Мировые новости». И так краткий обзор того, что сегодня вы услышите в нашей программе. Завтра в Москве пройдет крупная пресс-конференция, на которой будут обсуждаться, интересующие всех, вопросы терраформирования Марса. Глава корпорации «Кольцо» Анатолий Викторович Гумилев лично примет участие в пресс-конференции. (музыкальная заставка) Следственный комитет России обнародовал данные о смерти сына всемирно известного директора транспортной компании «Север». (музыкальная заставка) В Магаданский Государственный Цирк, прибыла труппа «Императорского цирка» из Лунограда. Главным номером которого является великий иллюзионист Федор Богачев. В нашем эфире интервью с магом и волшебником двадцать четвертого века. (музыкальная заставка)…

«Как интересно», — подумал Ким, поднимая лицо к потолку и ощущая легкий массаж от струй воды.

Исин душевой кабинки сам выбирал на какие точки тела воздействовать струей воды, чтобы у Громова создался эффект массажа. Находиться в такой кабинке было одно удовольствие.

— А теперь к главным новостям этого часа, — произнес диктор из динамика, перечислив до этого весь перечень того, что ему предстояло рассказать за полчаса, — Завтра в Москве состоится пресс-конференция по вопросам терраформирования Марса. Директор корпорации «Кольцо», Гумилев Анатолий Викторович заявил, что эта пресс-конференция является последней, потому что Марс будет сдан раньше заявленного срока. Также Гумилев сказал, что завтра будут обнародованы многие этапы терраформирования, если конечно они не будут являться секретом корпорации. Еще он упомянул, что на пресс-конференции будут присутствовать его жена и дочь, которые с недавних пор тоже имеют место в семейном бизнесе Гумилевых… — сказал диктор и начал зачитывать, какие именно вопросы будут обсуждаться завтра в Москве.

Ким поежился под горячими струями воды, от невесть откуда набежавших мурашек.

Последнее время юноша только и делал, что слушал по радио или в новостях, о Гумилевых, чем они занимаются, как живут.

На какой-то момент Ким даже задумался, вспоминая вчерашнюю телепередачу «Голос Народа», где Гумилев старший наравне с обычными людьми обсуждал наболевшие проблемы современного мира, но звонкий голос диктора прервал все его воспоминания.

— …по последним данным нам стало известно, что дочь президента корпорации «Кольцо», Гумилева Варвара Анатольевна, имела непосредственную связь с покойным сыном директора всемирной транспортной компании «Север», Андроповым Платоном Аристарховичем. По сообщению самой Гумилевой, у них даже был намечен день свадьбы. Если бы не досадный эксцесс, произошедший с молодоженами по пути на Марс.

«Вот, нифига себе, «досадный эксцесс». Там же весь корабль разворотило на молекулы от взрыва реактора», — возмутился Ким.

Он знал, что Гумилева была одной из освобожденных заложниц на крейсере «Сокол», и, что она с другими освобожденными и членами экипажа предпочла стать военнопленной. От ее несостоявшегося жениха осталась лишь кучка биологического материала разлетевшегося по космосу.

По первым следственным работам было установлено, что Андропов Платон Аристархович был убит в ходе штурма крейсера «Сокол», в виду того что оказал сопротивление. Эту версию подтверждают штурмовики, под пули которых попал юный аристократ. Сама же Варвара Анатольевна это всячески отрицала, убеждая прессу, что видела своего жениха живым уже после штурма. Врачи валили все на стресс, крайне подавленное психическое состояние и пол про мили неизвестного науке галлюциногена.

По окончанию конфликта и объединению человечества между дружественными Китаем и Россией был произведен обмен военнопленными и Гумилева, как и все остальные, вернулась на родину в Москву.

Вдруг все размышления разом прервались из-за звонка в квартире. Обычный дверной звонок, означающий, что кто-то пришел.

Может дедушка? Хотя нет, если он сказал что будет вечером, то значит, он будет вечером. Тогда кто? Ким вроде бы никого не ждал, но открыть надо было все равно.

Громов выключил воду и выпрыгнул из кабинки. Радио еще продолжало голосить о том, что происходит в мире, но юноша его уже не слушал. Он наспех обтерся полотенцем, обвернулся им и выбежал из ванной.

— Дед вроде еще не должен вернуться, — бубнил он про себя, приближаясь к прихожей. Ким выдвинул щеколду затвора и открыл железную дверь.

По ту сторону стояла девушка в вероятно теплой куртке. Громову, который недавно согрелся, в один миг стало холодно.

Девушка, по-видимому, была очень удивлена, увидев полуголого парня вместо привычного бородатого лица профессора. Она улыбнулась и посмотрела на Кима своими прекрасными зелеными глазами.

— Привет, — вымолвила она, — а где Станислав Федорович?

Ким немного замялся, но быстро сориентировался и ответил.

— Его нет, он уехал в город. Я за него.

— Меня Алиса, зовут, — девушка протянула Громову руку.

— Очень приятно, но через порог не здороваюсь, заходи, давай. Меня можешь называть Ким.

Дважды говорить не пришлось, Алиса шмыгнула в тепло дома. Она быстро сняла куртку и повесила ее на крючок в шкафу по правую руку в прихожей.

— Слушай, проходи на кухню пока, а я сбегаю, оденусь, — предложил Громов. Алиса подняла голову.

— Да нет, ты и так неплохо выглядишь, — улыбнулась она.

— Спасибо, но я все же переоденусь.

Ким ускакал в свою комнату, по пути поднимая разбросанную в коридоре одежду, Алиса же, бывавшая в доме Громова не один раз, сразу прошла на кухню и уселась рядом с ящерицами.

Девушка пальцем постучала по стеклу террариума, на что рептилии никак не отреагировали.

— Ким! — крикнула она, чтобы юноша услышал ее в другой комнате, — у тебя, по-моему, ящерицы сдохли!

Ким откликнулся не сразу. Он вошел на кухню, на ходу застегивая ремень своих джинс.

— Они живы, просто задумались наверно о чем-то вечном. У них часто такое бывает.

Юноша шел в рубашке в красную клетку и дизайнерских джинсах. Он босиком шлепал по теплому полу и ничуть не смущался прекрасной незнакомки, по-хозяйски рассевшейся на кухне.

— Мультики любишь? — с интересом спросила Алиса, бросив взгляд на экран телевизора.

— Нет, это для них, — Ким кивком указал на ящериц. Девушка лишь многозначительно улыбнулась. Действительно, Громов выглядел довольно взрослым для таких бредовых мультиков. Если Алиса, в силу своего возраста, еще могла позволить себе подобное послабление, то уж этот парень, который выглядел старше девушки года на два как минимум, ни в коем разе не мог такого сделать.

— Будешь чай? — спросил Ким, отходя к плите. Сам он не любил распивать чаи, какими бы прекрасными и редкими те не были.

Единственное что Громов действительно уважал, это было кофе, да и не какой-нибудь «три в одном», а самый настоящий с Лунной Ривьеры.

На кофе Ким не жалел ни времени, на поиски, ни денег, хоть дед и говорил, что никогда не будет тратиться на прихоти внука, но в своей слабости юноша не мог себе отказать.

Громов старший любил только чай и только исключительно из пакетиков. На дорогие сорта он лишь чихал и говорил, что вся эта чайная продукция рано или поздно загонит его в могилу.

— Чай? Буду, наливай. На улице было холодно, вот сейчас и согреюсь, — сказала Алиса, закидывая ногу на ногу.

Громов несколько секунд наблюдал за девушкой. Он знал, как можно расценивать подобные знаки, но почему-то эта школьница сейчас не привлекала его внимание.

Да, она симпатичная, даже очень, но что-то в ней не так, или же в нем самом что-то не так? Если считать что последняя девушка Кима была старше его на два года, то эта малолетка мало чем могла его зацепить.

— А что ты тут вообще делаешь? — вдруг спросила Алиса. Вполне осознанный вопрос, для той, которая первый раз увидела незнакомца.

— Если ты еще не заметила, то живу.

— Прикольно, а Станиславу Федоровичу ты кем приходишься?

Громов налил в кружку горячей воды из чайника и бросил туда пакетик, который тут же начал оставлять в воде темные следы чая.

— Он мой дед, — вздохнув, произнес юноша и поставил чашку перед Алисой.

Себе он налил кофе из турки, затем сунулся в шкаф за конфетами, но не тут-то было. Вместо сладостей в вазочке лежали лишь разноцветные обертки. Дед постарался — сладкоежка. Чем Громовы были похожи, так это любовью к сладкому.

— Дед? А почему тогда раньше я тебя здесь не видела? Неужели ты его никогда не навещал? — подозрительно сказала Алиса, поднося к губам кружку с чаем.

— А он раньше сам к нам приезжал. Я же из Москвы сюда. А дедушка меня учиться пристроил.

— А где ты учишься?

Ким поморщился, он в последнее время не очень любил рассказывать о себе, а этот разговор и вовсе походил на допрос в застенках гестапо.

— В университете.

— Да ладно?! — удивилась девушка, она понимала, что Громов старше нее, но то, что он уже студент ее довольно-таки сильно удивило, — а сколько тебе лет?

Эпизод 1. Часть 3

Ну, все, продолжать юноша был не намерен, и к его удивлению Алиса мгновенно сменила тему.

— Слушай, у нас тут в школе в субботу будет предновогодняя дискотека, приходи. Ты ведь еще мало кого здесь знаешь, там и познакомишься.

— Ага, спасибо, я постараюсь придти. Только ведь до нового года вроде еще почти месяц?

— Ну, в России уж так повелось, что праздновать начинают заранее.

Алиса мило засмеялась. Она откинула волосы с плеч и смахнула челку. Ким хрустнул пальцами и стащив желтое полотенце с завтрака, уселся за стол. Эта девчонка его нагло клеила. Непрофессионально, но клеила.

Нет, москвича, повидавшего на своем веку столько всего, не пронять какими-то провинциальными методами соблазнения.

Под полотенцем дед добродушно оставил несколько конфеток, банку с вареньем и нарезанный батон.

Ким отпил из чашки немного своего кофе, которое помогало его мозгу очнуться с утра. Юноша провел рукой по волосам и замер.

В прихожей хлопнула дверь и кто-то вошел. Громов мгновенно встал из-за стола и кинулся коридор.

— Эгэ, жители! — прозвучал знакомый голос, окликая хозяев квартиры, — есть кто-нибудь? Ким!

Следом за голосом в коридоре появился высокий и худой парень в коротком драповом пальто черного цвета.

— Влад! — улыбнулся Громов, глядя на пришедшего, — какими судьбами?!

— Да вот решил заглянуть, как вы тут. Ну, еще мне надо кое-что решить по математике. Ты ведь поможешь? — Влад не раздеваясь, прошел на кухню.

Ким принял из рук друга планшет, на котором были задания.

— Слушай так ведь это, вообще легкотня, — откликнулся юноша, следуя за Владом на кухню. Ким закрыл глаза, пытаясь понять свои ощущения. В его голове ярко мигнула вспышка, и всюду начали появляться числа, миллионы чисел. Открыв глаза, Громов увидел мир по-другому. Все предметы состояли из цифр, вся окружающая материя состояла из цифр. И на фоне этой невероятной математической мистерии задачки Влада показались юноше сущим бредом.

Он кинул взгляд на планшет и на ходу начал писать.

Эпизод 2. Часть 1 Лейтенантский вальс

Земля, Россия,
Петропавловск — Камчатский,
декабрь 2356 года

Зима нынче без снега. Холодно, сухо и без снега. Над Камчаткой уже вторую неделю чистое безоблачное небо. Никаких намеков на осадки. Даже ветер, кажется, дует по расписанию.

Но сегодня великий день. С самого раннего утра некое непонятное чувство торжественности и неподдельной радости висело в воздухе.

Через форточку, которая была открыта на всю ночь в целях закалки, дул свежий ветер. Солнце, встававшее у нас раньше всей страны, теперь светило прямо в мое лицо, фокусируя свои лучи через стекло. Я поежился, но отворачиваться не стал. Не спалось мне уже минут десять, и я ждал просто повода, чтобы встать.

Сегодня в летном училище имени Чкалова выпускной вечер. Да-да именно сегодня. Несмотря на то, что за окном декабрь, в душе у всех кадетов всегда май. Из-за этого треклятого конфликта с китайцами все кадеты вышли в небольшой «академ».

Командование российского космофлота распорядилось, чтобы всех участников боевых действий на орбите Земли, Марса и Ганимеда приставили к наградам. Также поступило распоряжение, о том, чтобы особо отличившимся пилотам разрешили сдать выпускные экзамены экстернатом. Таких оказалось не очень-то и много. Все человек десять, одиннадцать.

Но так уж получилось, что меня, кадета Ивана Сафина и моего лучшего друга кадета Мая Петрова зачислили в эту группу отличившихся.

Всю осень и половину декабря, мы вкалывали как проклятые. Как-никак сдавать экзамены нам предстояло со старшими курсами без каких-либо поблажек, а чтобы достойно сдать экзамены, нужно было достойно подготовиться. В связи, с чем пока наши сокурсники изучали курсы выживания и подготавливались к зачетам по стрельбе, мы с Маем усердно зубрили множество всевозможных понятий и терминов.

Одно время у меня даже была такая мысль, чтобы отказаться от экстерната, потому что это было попросту невыносимо.

Иногда мы ночами сидели с Петровым за рабочим столом в нашей комнате и как черти придумывали новые тактики боя и разбирали головоломки, подсунутые майором Дариным, преподавателем военно-тактического дела.

— Ванек, а что должна делать группа «Альфа»? — спросил у меня Май, показывая на свою задачку. Я бегло посмотрел в условие.

— Пусть самоуничтожится!

— Нет, я серьезно спрашиваю.

Я почесал интерактивным карандашом затылок и вдумчиво посмотрел в записи друга. После нескольких часов бесконечной работы в глазах уже плясали огненные пятна и прочие непонятные рисунки. Чтобы хоть как-то отвлечься от работы мы с Маем по очереди играли в крести нолики, то в моей тетради, то в его.

— Тут, наверно, нападать надо с фланга.

Петров непонимающе посмотрел на задачку, в поисках «нападения с фланга».

— А, — протянул он, — ну может быть.

Примерно так бредово прошла вся наша осень. Единственными радостями, которые позволялись старшекурсниками (а мы с Петровым теперь причислялись к 9 курсу), были полеты на пограничные заставы близ Магадана.

Хоть по документам эти полеты и значились как рабочие вылеты, на самом же деле это были небольшие выходные, потому что, добравшись до частей на побережье холодного Охотского моря, кадетов тут же отпускали на выходные в прилежащие к частям населенные пункты.

Вот это были деньки. Можно было беззаботно побродить по тихим улочкам тех маленьких городков, что как грибы росли на побережье. Трех кадетов Петрова; Сафина, то есть меня и Ставропольцева часто отправляли в одну и ту же пограничную часть рядом с которой стоял небольшой городок «Красная поляна».

— Прям, как на Черном море, только холоднее раз в сто, — нередко шутил Май, когда выбирался из своего истребителя на посадочной полосе.

Приморский климат никогда не был здесь мягким, поэтому радоваться приходилось другим вещам. Например, многие солдаты, слышавшие о Русско-китайском конфликте лишь через новости, с удовольствием слушали байки юных пилотов, которые, как рассказывал краснобай Ставропольцев, «в прямом смысле слова, прошлись через все круги ада и окунулись в озеро люцифера».

Конечно, все то, что досталось на долю Петропавловских кадетов, не было обычной прогулкой по космосу, но и «озеро люцифера», про которое заливал Ставропольцев, было уж слишком. Больше нас, конечно же, спрашивали о битве на орбите Марса, потому что такого грандиозного сражения в космической истории России еще не было.

— Ну и как оно? Каково там было-то? — с горящими от любопытства глазами, спросил один из солдат, когда перед отбоем мы собрали в казарме всех вокруг себя. Рассказывали обычно Май или Ставропольцев, я же лишь только поддакивал или соглашался с той околесицей, что они оба несли. Самому мне, с того момента, как меня «убили», что-либо рассказывать расхотелось.

— Ну, в общем, дело было так, — начал Ставропольцев, взмахивая руками, — мы тогда с очередной боевой операции возвращались и как раз подоспели в самую топку…

— А, правда, что там был флагманский крейсер «Сокол»? — вдруг перебил его кто-то из бойцов.

— Правда. Мы на нем и прилетели туда. Только вот жалко, что его эти узкоглазые уничтожили. Я лично видел как у «Сокола» реакторные отсеки взорвались, и гигантский огненный дракон на полнеба поглотил его! Если там еще кто-то оставался в живых, то им чертовски не повезло. Такая вспышка была! Нас к тому моменту уже эвакуировали с поля боя. Наша эскадрилья билась как один. Не знаю, сколько этих китайцев я тогда положил из главного калибра, но эти сволочи, получили свое. И за Генку и за Аргентину, за всех, в общем, я им отомстил…

Так и продолжалось. Молоденькие девочки, которым доводилось разговаривать с красавцами кадетами, особенно усердно слушали обо всех тех подвигах, на которые юные пилоты шли сломя голову ради своей страны.

Честно говоря, тогда, во время битвы на Марсе, я думал что уже никогда не почувствую под ногами твердую землю.

Доверенный мне истребитель ХRA-73 эвакуировали с поля боя практически по частям. Из-за отсутствия маршевых дюз, которые сорвало мне чьими-то ракетами, вражеские радары не воспринимали борт 20/17 Сафин, за вражескую боевую единицу. Наверно лишь, поэтому мне и удалось выжить. Мая эвакуировали еще раньше, он успел катапультироваться из разваливающегося налету истребителя, и его подобрал катер эвакуатор. Уже с борта уцелевшего крейсера «Меченосец» мы наблюдали за тем как «Сокол» проваливается в термоядерном урагане. Огромные запасы ДТ топлива детонировали, создав мощнейшую точку гравитационного коллапса, что поспособствовало небольшой чистке космоса от лишнего металлолома. Ураган слегка прибрался на орбите Марса.

После восстановления мира между Китаем и Россией, и образования Объединенного человечества, корабли корпорации «Кольцо» расчистили тот замусоренный участок, а наши истребители совместно с китайскими «Ишимами» сопровождали конвои на терраформирующую базу проекта «Марс». Только господь бог и Анатолий Викторович Гумилев знали, что перевозят в своих транспортных отсеках огромные планетолеты.

В общем, мир начал налаживаться, и мы способствовали этому как могли.

Даже в блоках нашего училища всюду можно было увидеть яркие плакаты «Построим новый мир вместе» или «Сегодня Марс, завтра весь остальной космос». Довольно-таки бодро они выглядели у входа в столовую, каждое утро заряжая юных пилотов рвением к строительству светлого будущего.

Наступил бесснежный декабрь, и первым что нам предстояло сделать, было выпускной экзамен по классическому троеборью. Стандартная гонка Луна-Земля, охота и отстрел мишеней, и, конечно же, любимое всеми кадетами преодоление препятствий.

Продираясь в боевом экзоскелете «Богатырь» через бетонные джунгли, созданные на необжитой части луны, я думал лишь о том чтобы «вживую» добраться до финиша. Какая уж там победа, лишь бы просто пересечь финишную полосу.

Наши преподаватели по стрельбе и тактическому делу на славу постарались, наворотив целый город набитый препятствиями и условными «террористами», которые могли также условно «убить» экзаменуемых.

Дважды! Дважды в меня попадали из бластера, но бортовой компьютер экзоскелета отмечал подобные вещи как недействительными при использовании «Богатыря», но все равно заносил их в протокол.

Как ни странно, но на финише я был, конечно, не первым, но точно в десятку лучших входил.

По предварительным подсчетам я обгонял кадета Петрова на несколько очков, что конечно грело мое самолюбие, ведь когда мы сдавали троеборье на пятом курсе, Май сделал меня совсем на немного. Один из самых чертовски сложных экзаменов остался позади, впереди же были прочие экзаменационные работы по остальным дисциплинам.

Система, как на ЕГЭ, сколько баллов ты получишь по итогам всех экзаменов, туда тебя и распределят. Может, ты будешь работать в отряде «Альфа», а может, будешь нести вахту на Титане. Все зависело от результатов. Чтобы самому выбирать место распределения нужно было набрать баллов выше определенного порога.

На это ни Май ни я не рассчитывали. Мне сейчас хотелось лишь сдать все выпускные экзамены, затем добиться распределения на «Стрелу» — орбитальную крепость Земли, и жениться на младшем лейтенанте медицинской службы Арине Растропиной.

Кстати о ней, после того как нас всех доставили на орбитальную крепость после боя, мы с Ариной не виделись. Те пятиминутные наши встречи, во время заорбитальных полетов к «Стреле», не в счет. А видео связь настроить со стратегическим объектом Космофлота, довольно сложно, поэтому получалось, что я не знал, что там у нее происходит. Да и мысль о том, что капитан Комаров, испытывавший к моей Арине нежные чувства, сейчас был к ней ближе, чем кто-либо, меня не грела.

Сегодня все измениться. Сегодня великий день. В Петропавловском Летном училище имени Чкалова выпускной вечер. Проклятая война, из-за которой вместо прекрасных майских деньков, нам достались холодные декабрьские вечера, заставила впервые в истории училища сделать выпускной вечер в начале другого года. Но этот факт ничуть не волновал, ни руководство, ни самих будущих офицеров.

Еще вчера вечером на плацу начали устанавливать «обогреватели». Огромные комбайны, благодаря которым, даже при сорокаградусном морозе по нему можно было бегать в одной футболке и шортах.

Сегодняшнее утро было наполнено радостным ожиданием. Я поднял голову, сдвинув одеяло в сторону. Май еще спал, тихо посапывая в подушку. Рядом с его кроватью стоял деревянный стул с повисшей на нем формой, которую еще вчера всем выпускникам развезли боты помощники.

Форма была идеально выглажена и сделана под каждого кадета лично. Иссиня-черные брюки, китель, фуражка с эмблемами Космофлота Объединенного человечества, черные лакированные туфли, которые делались на заказ в лучшем Луноградском ателье. Все это выглядело, по меньшей мере, великолепно на любом из кадетов. Даже самый нескладный и полный пилот, выглядел в этой форме стройным и подтянутым.

Мне жаловаться на свою фигуру было грех, потому что шесть лет в летной училище не прошли даром, но парадную форму мы с Маем несколько раз за вечер примерили. Тогда я чувствовал себя восторженной девушкой, но этот факт казался мне не состоятельным, ведь форма, идеально сидевшая по плечам и ногам, была по-настоящему восхитительной.

Также к общей форме прилагался белый тонкий ремешок, отделанный золотой каймой. Все будущие офицеры знали, что сегодня на этот самый ремешок они повесят свои парадные кортики, как знак офицерской чести.

Я приподнялся на кровати, полностью скинув одеяло. Из форточки веяло утренней прохладой, приятно холодившей кожу.

В коридоре уже слышался некий шум, и топот десятков ног. Мой взгляд лег на часы. Уже почти десять!

— Петров вставай!

Май растерянно соскочил с кровати, вытянувшись по стойке смирно.

— Я думал сегодня выходной, — опомнившись, произнес он.

— Так-то оно так, да только через час уж начнется построение на плацу, а мы с тобой рожи мнем, — произнес я, — поэтому надо собираться.

Дважды повторять было не нужно. Май босиком пошлепал из комнаты в туалет, я направился следом за ним.

* * *

— Ванек, мне страшно, — буркнул мне Май в левое ухо, — я сейчас в обморок упаду.

— Не ссы, прорвемся, — подбодрил я друга и сам подумал о том, что в душе у меня творится тоже черти что.

Сегодня ранним декабрьским утром, на, празднично украшенном и специально переделанном, плацу выстроились, сверкающие золотыми, погонами ряды. Помимо нас — выпускников, здесь также было много народу в штатском. Родители, братья, сестры, друзья и вообще все те, кто как-либо причастен к выпускникам. Все они находились на трибунах слева и справа, мы же, как можно более незаметнее, переминаясь с ноги на ногу, стояли на плацу посередине.

Перед нами, блистая своими погонами и множественными наградами на кителях, впереди стоял личный состав летного училища. Почетными гостями праздника стали представители Министерства обороны России, администрации Петропавловска-Камчатского, ветераны и бывшие выпускники.

— Ра-а-а-а-вняйсь! — голос командующего, усиленный микрофонными модулями в десятки раз, разлетелся над плацем. Сто десять человек разом повернули головы направо. Настолько это движение было отточенным, что даже казалось каким-то роботизированным.

— Сми-и-и-и-рна! — скомандовал генерал. Все 110 человек вернулись в нормальное положение и теперь уже смотрели перед собой.

— Подъем флагов начать!

Со всех сторон в уши ударила громкая музыка.

Я посмотрел на трибуны, выискивая взглядом своих родственников. Найти их было достаточно сложно среди этой пестрой, парадно одетой толпы. Но вот я уловил еле заметный взгляд отца. Он, не отрываясь, смотрел на меня.

Как же все-таки здорово, что он здесь сегодня. Я тут же вспомнил как шесть лет назад, когда мне еще было двенадцать, он так же был здесь первого сентября. Черный классический костюм сидел на нем великолепно, наверно он также думал о моей парадной форме.

Рядом с отцом моя младшая сестра, которую я не видел уже четыре года. Она выросла, сейчас ей шестнадцать. Высокая, статная, с длинными вьющимися волосами в прекрасном вечернем платье, по ее горящим глазам видно, что она тоже гордится своим братом.

По правую руку от отца сидела мама, она с кем-то разговаривала, и мило улыбалась, иногда поворачивая голову в сторону рядов.

А кто рядом с ней. Высокая красавица, с тонкими азиатскими чертами лица и длинными прямыми волосами.

Арина о чем-то разговаривала с моей мамой и мне на какой-то миг сделалось легче, от мысли, что они поладили.

Катер с гостями, прибывшими со «Стрелы» мы встречали почти всем училищем. Ведь с некоторыми из них наши выпускники успели почти породниться за то смутное время, которое им пришлось провести вместе.

Я необычайно был рад вновь увидеть ребят из своего разведзвена и, конечно же, капитана Комарова.

Все те неурядицы, что у нас с ним были раньше, после битвы при орбите Марса стали какими-то несущественными и малозначимыми. Поэтому мы с ним обнялись как старые друзья, которые давно не виделись. Но кому я был действительно рад, так это младшему лейтенанту Растропиной. Девушка тогда долго смотрела на меня своими голубыми глазами, но поцеловать кадета при всех так и не решилась.

Катер прибыл вчера вечером, и персонал училища тут же разместил всех гостей по свободным блокам, поэтому с Ариной нам вновь не довелось увидеться. Но я знал, что сделаю сегодня вечером.

Эпизод 2. Часть 2

Бабушка, которая к сожалению не смогла приехать, однажды подарила мне свое кольцо. Кольцо был довольно-таки красивое, резное, с небольшим камнем. Она сказала мне, чтобы я подарил его своей избраннице. Тогда мне было всего лишь четырнадцать лет, и я не очень понял, о чем она говорит, но вот буквально вчера вечером меня осенило. Я кинулся на поиски этой безделушки. Пришлось переворошить горы разнообразного хлама, чтобы найти этот старый подарок.

Я пригляделся к Растропиной, у нее на шее до сих пор висел тот медальон, что я оставил ей, перед тем как наше звено в составе военного конвоя отправилось на Юпитер.

Небольшая серебристая фигурка цапли, очень подходила к ее платью, что меня, конечно, искренне радовало.

От разглядывания толпы мой Сафинский кадетский разум отвлекло шипение Петрова и громоподобный голос начальника летного училища.

— Здравствуйте, товарищи кадеты! — голос контр-адмирала Матвеева, усиленный микрофонными модулями, эхом разлетелся над всей немалой территорией плаца.

— Здравия желаем, товарищ контр-адмирал! — в раз проорали сто десять глоток.

С высокой трибуны был оглашен приказ министра обороны Российской Федерации о присвоении выпускникам первого офицерского звания.

Затем начали всех вызывать поименно. Выпускники провожали радостным взглядом того кадета, чьи имя и фамилия эхом проносились над плацем, и он, чеканя шаг, отправлялся к выстроившемуся в ряд личному составу училища под звуки туши.

Обратно в строй пилот возвращался уже в звании лейтенанта с дипломом в руках, с нагрудным знаком на кителе и офицерским кортиком в ножнах.

— Диплом о получении высшего военного образования, и звание лейтенанта вручается курсанту Ивану Геннадьевичу Сафину!

Сначала я растерялся, но Май слега подтолкнул меня, мол, иди уже. Я сделал несколько шагов из строя, и, чувствуя на себе сотни взглядов, пошел к преподавателю астрофизики Ивану Елизаровичу.

Костромской уже держал в руках нагрудный знак. Приблизившись к нему, я широко улыбнулся, не в силах сдерживать мимические позывы. Он тоже улыбнулся и прикрепил нагрудный знак к моему кителю. Затем Костромской вручил мне офицерский кортик, который тут же занял свое место на ремешке по левую руку, и наконец, он отдал мне диплом.

— Поздравляю, не думал, что ты справишься, — произнес он и пожал мне руку.

— Спасибо, — лишь смог ответить я, и, развернувшись кругом, отправился, в строй, под оглушительные аплодисменты со стороны трибун…

Потом, по окончанию торжественной части, к нам пустили толпу родственников. Со всех сторон были слышны поздравления, как для отдельных личностей, так и для всего выпуска. Где-то чуть поодаль, радостно вопила Марта, девушка Мая (ну, не правда ли забавно получается?).

Я отвлек свое внимание, чтобы по ее голосу найти своего друга. Петров радостно махал мне из глубины толпы, затем повернулся к своей девушке и, сняв с головы фуражку, поцеловал ее. Я улыбнулся своему другу, который, не отрываясь от Марты, показал мне поднятый вверх большой палец.

Вдруг я почувствовал, что на мое плечо легла тяжелая рука. Отец. Вся семья стояла за моей спиной.

Сначала отец протянул мне руку для рукопожатия.

— Да, что мы, не родственники что ли? — в следующий момент, улыбнувшись, произнес он и крепко обнял меня, оторвав от земли.

Мой отец Геннадий Петрович Сафин был на голову выше меня и шире в плечах, поэтому издалека в своем пальто он походил на медведя, да и хватка у него была тоже не человеческая.

По хрусту в ребрах я понял, как он рад за своего сына… Какие еще слова, и так все понятно. Отец такой человек, которому не нужны слова, чтобы выразить свои чувства.

— Гена, отпусти сына, — ласково произнесла мама, — ты ему сейчас ребра сломаешь.

Отец вернул меня обратно на твердую землю и поправил мою фуражку, съехавшую на глаза.

— Мам, а где Арина? Ты не видела ее?

— Арина? Это та милая девушка? Я не знаю где она.

Я понимающе кивнул и огляделся. Пока мама и сестра, говорили мне что-то радостное и очень трогательное, мое зрение усердно искало в толпе знакомое лицо.

К сожалению младшего лейтенанта Растропину я не нашел, зато отчетливо увидел белесую макушку капитана Комарова.

Оставив родителей и сестру, я двинулся через радостную толпу. Над плацем гремела торжественная музыка, от которой уже начало понемногу закладывать уши.

— Ванек!!! — прокричал, из неоткуда вынырнувший, Ставропольцев. По пацански обнявшись с еще пятью выпускниками, он что-то громко кричал.

— Выжили!!! — он кинулся и повис на моей шее, крепко по-братски обнимая, — блин, мы же с тобой и огонь и воду прошли.

— Слушай, а ты Арину не видел?!

— Кого?!

Через общий гул множества голосов и грохот музыки было мало что слышно, но я все-таки повторил прямо Ставропольцеву в ухо.

— Арина! Ну, врач со «Стрелы»!

Выпускник, немного замялся, потоптавшись на месте.

— Не, не знаю! Может капитан знает?!

Я сказал другу, что мы еще увидимся сегодня и побрел дальше сквозь толпу.

Арина неожиданно вынырнула из группы выпускников и, обняв меня за шею, нежно поцеловала. Вот. Вот этого я и ждал.

— Молодец, — прямо в ухо мне произнесла она, не отпуская из объятий, — я горжусь тобой Ваня.

— Лейтенант Сафин, — поправил я ее, — теперь я выше тебя по званию.

Девушка засмеялась.

— Я видел, ты с моей мамой спелась, — сказал я, целуя Растропину в кончик ее острого носа. Она смущенно убрала взгляд.

— У тебя очень хорошая мама, — произнесла Арина, — не то, что моя.

— Ну, у нас еще будет время познакомиться с твоими родственниками, — сказал я, все еще улыбаясь как дурак, хотя уже скулы понемногу сводило.

— Я, как раз, кое-что хотела тебе сказать…

Но договорить ей, было не суждено, потому что сзади меня обхватил мертвой хваткой капитан Комаров.

— Ванька! — воскликнул он, — ну что к нам теперь?! Будешь официально нести службу в разведзвене!

— Ну, это еще не ясно, вечером скажут, сколько у меня баллов, тогда и посмотрим, где я буду нести службу!

Вечер обещал быть великолепным. Концерт, банкет и праздничный лейтенантский бал. Все это должно было пройти под прекрасным куполом дворца молодежи в городе Петропавловск-Камчатский.

Под потолком гигантские хрустальные люстры, высокие колонны, много белого цвета. В главном зале, где проходил выпускной бал, негде было яблоку упасть. Кто-то уже весело пританцовывал под музыкальное ассорти от одного из лучших Луноградских диск жокеев.

Небольшая группа новоявленных лейтенантов во главе с Ставропольцевым заняла все сидячие и стоячие места возле банкетного стола, который своевременно отодвинули к стенам.

— За наших родителей, которые подарили космофлоту Объединенного человечества хороших и не очень… да, нет же, только хороших пилотов! — радостно произнес очередной тост лейтенант Ставропольцев, поднимая бокал наполненный красным вином до краев. Следом за ним в воздух поднялись еще несколько бокалов.

Очень долго перечислять всех, за кого в этот вечер выпили пилоты. Проще было сказать, кто еще остался не упомянутым…

Особенно тяжело было пить за погибших товарищей. Мне сразу вспомнился Генка Ка. Круглолицый веселый парень. В его смерти я обвинял себя, потому что, если бы в мой истребитель не попала шальная ракета, то до него не достал бы крейсерный лазер. Сложно было поверить в то, что этот радостный парень погиб. Но отчеты военной экспертизы, говорили о том, что от пилота-истребителя Ка осталась лишь небольшая горстка биоматериала, по которому его и опознали.

Мы выпили за родителей, и я решил, что с меня на сегодня уже хватит, иначе завтра я не встану, или встану и тут же лягу обратно.

На стене в главном холле дворца молодежи висела огромная электронная таблица в 110 имен. Напротив имени был написан балл, который тот или иной офицер получил по итогам всех экзаменов. В следующей колонке значились возможные места распределения того или иного пилота. Кого-то могли принять в два или три места, кого-то же, наоборот, в семь восемь.

Напротив, примерно, двадцати имен стояла надпись «Личный выбор». Эти везунчики могли выбрать любое место службы по своему желанию.

Я, аккуратно шагая, слегка пьяным шагом, приблизился к таблице, возле которой была какая-то движуха. Строчка «Сафин Иван Геннадьевич» была где-то в самом низу.

Печально, но в число тех ассов, кому предлагалась служба по всему Солсису, я не вошел. Но напротив моего имени в графе «распределение» было, по меньшей мере, двенадцать мест. Это уже говорило, что Сафин Иван не какое-нибудь там мудло, а самый настоящий пилот-истребитель.

Помимо «Стрелы», на которую меня готовы были оторвать с руками и ногами, к приему так же была готова группа «Москва».

Бойцы «Москвы» считались кем-то вроде космического спецназа. Звучит слишком брутально? Ну, в общем, «Москвичи» занимались противодействием глобальному экстремизму и терроризму. Серьезные ребята, но состав у них меняется чаще, чем перчатки у Луноградской модницы. Мало кто неизменно несет там службу до самой пенсии. Правда потом и ветеранов «Москвы» чествуют, как настоящих героев.

— Нет, спасибо, — в ответ своим мыслям произнес я, — такая топка не для меня. Буду спокойненько нести службу на орбите Земли.

Помимо «Москвы» и еще десятка мест по всему Солсису, мне так же был предложен билет до Юпитера, но охрана Хэйхэ тоже была не в моих планах, поэтому все подобные варианты я не рассматривал.

Из главного зала зазвучала музыка, что означало начало бала. На огромных часах, висевших в холле, было уже за полночь, но народу от этого меньше не стало. Арину я не видел весь вечер. Где она пропадала, так же никто не знает. Кто-то даже предполагал, что она могла уехать обратно в училище, но мне почему-то не верилось.

А вот то, что она сейчас где-то вместе с капитаном Комаровым, который нет-нет да не упустит момента «подбить» под мою девушку «клинья», не радовало меня ничуть. Подобные мысли мне не очень понравились, но очередной бокал вина развеял их мгновенно.

Петров уже вовсю вытанцовывал со своей Мартой на танцплощадке. Что за танец был, я не очень понял, вроде бы старое доброе «ча-ча-ча», но тогда откуда Май умеет так танцевать? Этот вопрос остался для меня загадкой. Зато я увидел, как моя младшая сестренка лихо кружится в танце с Комаровым, который, неуклюже переставляя ноги, движется по танцполу.

— Меня учили управлять истребителем, а не танцевать с молодыми девушками, — бурчал он, пытаясь поспеть за моей сестренкой. Танцевали все, кроме естественно меня и еще нескольких человек.

Ставропольцев уныло глушил вино, потягивая его маленькими глотками из бокала. Завидев меня, он замахал руками. «Ищет собутыльника», — сообразил я, но все равно подошел. Покачивая бутылкой в такт жгучему танцу, он налил вина мне.

— Ты чего один? — спросил я, глядя, как новоявленный офицер протягивает мне бокал.

— А что? У меня никого нет. Даже сестра и то не приехала.

— А родители?

— Какие родители? — Ставропольцев нервно рассмеялся, — отец кинул нас всех, когда мне было три года, а мать умерла от желтой лихорадки, пять лет назад.

На душе у меня стало как-то гадко. Я ведь ничего не знал о человеке, который во время боевых действий почти всегда прикрывал мою машину своей.

Парню сейчас было плохо, а алкоголь мог сделать только хуже, поэтому нужно было немедленно принимать какие-то меры.

Капитан Комаров, которого я вовремя спас от своей сестры, с удовольствием составил лейтенанту Ставропольцеву компанию, лишь бы больше не возвращаться на танцплощадку.

— Чего не танцуешь? — вдруг прямо из-за спины возникла Арина. Настолько это было неожиданно, что я даже вздрогнул. Девушка появилась из неоткуда, взяла меня за руки и потащила туда, где лихо кружились Петров с Мартой.

— Я не умею, — от безысходности простонало мое сознание, моими губами, понимая, что из цепких тонких пальцев Растропиной никуда не деться.

— Просто делай как я.

Девушка начала двигаться в так музыке так умело и грациозно, что я почувствовал себя неповоротливым корветом в забитой мусором первой точке Лагранжа системы Земля-Луна.

— Ну же, ты чего, — смеясь, произнесла она. Клянусь, я танцевал, как мог. Да простит меня Арина, за отдавленные ноги. Даже Май, который иногда появлялся рядом, заливался хохотом, видя, как его лучший друг неумело кружится в латиноамериканском танце.

Парнишка, сидевший в ту ночь за музыкальным пультом, точно за что-то мстил мне и всем остальным офицерам, не умеющим танцевать «ча-ча-ча». Но когда музыка закончилась, по залу прокатилась волна радостных криков и гомона.

— Этот ублюдок не доживет до утра, — простонал кто-то из незнакомых мне офицеров, — вот пусть только попадется мне один на один. Я его на мясо пущу этим кортиком…

Но не успел он высказать еще какой-нибудь вариант кровавой казни, как из динамиков зазвучал классический для каждого офицерского бала, так называемый «лейтенантский вальс». Ну, уж в этом танце я был уверен. Не зря же мы с самого начала декабря учили его с художественным руководителем балетной труппы Петропавловского театра.

Руководитель, приехав в наше училище, привезла своих подопечных. Два десятка прекрасных, как на подбор, девушек. Худенькие и хрупкие, но в то же время неимоверное грациозные красавицы, смотрели на нас как домохозяйка на кота, которого надо помыть, неохота, но надо.

Какие-то фигуры, какие-то переходы и танцевальные па, запоминались всеми нами лишь при помощи преподавателя тактического дела, который объяснял все с точки зрения военной расстановки сил.

— Кадет Сафин, занять оборону на правом фланге! — чаще всего кричал он, что мне и запомнилось. В такие моменты я вел свою пару, обходя со стороны пару Петрова.

Сегодня же мы танцевали на все свои 100 %, которые для тех прекрасных танцовщиц, что были с нами в парах, были лишь слабой двадцаткой.

Все кто был в зале, разошлись кругом, образуя в центре танцплощадки пустое место, которое спустя несколько секунд было занято прекрасными парами. Статные офицеры, хрупкие балерины, ну не милейшее ли совпадение?

Пошла музыка и моя партнерша, слегка подтолкнула меня к действию, потому что я замешкался.

— Раз, два, три, — еле заметно считал для себя мой мозг, кружась в вальсе. «Кто вообще ведет? Я или она? Видимо она. Ну, пофиг — пляшем!» — думал я, пока моя хрупка с виду партнерша тянула меня вперед. Ноги, мягко говоря, уже устали за целый день нахождения в туфлях. Каблук под пяткой ужасно мешал, как женщины могут ходить на высоченных шпильках целыми сутками?

В какой-то миг я заметил, что сбился с вальсового шага и теперь просто семенил, пытаясь подстроиться под партнершу. Если бы это был не выпускной, то главный нашего курса, точно бы надрал мою беспутую задницу, за отвратительное выполнение поставленной задачи.

Хрупкая партнерша, которую звали Настя, казалось, замерла в одной позе: одна рука на моем плече, изящно изогнута в локте, другая прямая лежит в моей руке, туловище слегка откинуто назад и вечная не слезающая улыбка. «Ну, она и робот», — подумал я и тут же вспомнил, как в своем первом боевом вылете также сосредоточено сидел в кабине истребителя, на автомате управляя мощной машиной.

Эпизод 2. Часть 3

— На колено, — тихо шепнула мне партнерша.

— Так точно, — с улыбкой ответил я и подогнул одно колено.

Потом когда мы все-таки закончили свой выпускной вальс и изящно поклонились (единственное что мы все делали изящно), зал разразился аплодисментами. Офицеры вновь разбежались по своим небольшим группам и парам в зале.

Я приблизился к Арине, которая смотрела на меня своим восхищенным взглядом, но восхищение это было какое-то не реалистичное, через силу. Я сунул руки в карманы кителя и опешил. Бабушкино кольцо, с самого утра было со мной, а я им так и не воспользовался. Сжав его в кармане одной рукой, другой рукой я нежно обнял младшего лейтенанта Растропину за талию и увлек за собой.

Нужно было какое-то тихое место, чтобы все получилось так, как я и представлял множество раз. Во всех моих фантазиях Арина говорила «да» на предложение руки и сердца, после чего мы сливались в горячем поцелуе.

Я вывел ее на балкон, с которого было отлично видно прекрасный, горящий ночными огнями городской порт. Арина оперлась на бортик и бросила на меня свой взгляд, только сейчас я заметил гетерохромию ее глаз. Один глаз голубой, другой зеленый. Выглядело это потрясно, особенно в приглушенном освещении балкона.

— Сейчас или никогда, — прошептал я себе под нос и посмотрел на Растропину, — Арин, я хотел тебе кое-что сказать…

Я подогнул одно колено как во время вальса и опустился на холодную плитку балкона. Девушка тут же поняла, что сейчас произойдет и слега отстранилась. Я, нежно держа ее за одну руку, вынул из кармана бабушкино кольцо и произнес.

— Младший лейтенант Арина Александровна Растропина, вы будете моей женой?

«Неужели я это сказал?» — мелькнула в голове мысль. А эти слова еще как-то кисло, и нелепо лежали на языке пару секунд. Между нами повисло неловкое молчание. Секунд тридцать я как статуя стоял в одной позе.

«Ну же, ответь. Всего одно слово», — крутилось в моей голове.

— Нет, — тихо выдохнула Арина и сразу же отвернулась. Я отпустил ее руку, пытаясь до конца осознать смысл сказанного ею слова. В душе словно оборвалась та струна, которая казалась невероятно прочной. Какие-то дальние закутки разума уже сумасшедше сигналили мне, что произошло нечто непоправимое. Улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением непонимания. Спустя десять секунд ступора первой моей фразой было:

— Почему?

— Это сложно объяснить.

— А ты постарайся, я ведь не глупый.

Арина, не поворачиваясь ко мне, слегка замялась. Мне сейчас тоже не хотелось видеть ее глаза. В горле стал комок.

— Мой отец, он против того чтобы я имела с тобой какие-либо отношения.

— Что? Это еще почему?

— Ты ведь совсем его не знаешь.

Я и правда не знал об Александре Растропове, знал лишь, что он вроде тоже военный и имеет должность генерала.

— И что теперь?

— Я уже выхожу замуж…

Такой поворот событий еще больше ударил меня. Удар этот пришелся аккурат под самое сердце.

— За кого? За этого Комарова? Я убью его! Ей богу…

— Нет! Это не он! И не кричи на меня!

Я замолк.

— Я выхожу за Конюхова.

— Что?! За оберпротектора колонии Луна?!

— Нет, за его сына… В общем, все! Я больше не хочу об этом разговаривать. Забудь меня, пожалуйста, никогда не звони и не пиши… и… и, если сможешь, прости.

Арина, вытерев слезы рукой, сорвала с шеи мою фигурку цапли, бросила ее на пол и выбежала с балкона. А я еще минут двадцать просидел на холодных бортиках, глядя в яркую паутину портовых коммуникаций…

На следующее утро с сервера Петропавловского летного училища во все концы солнечной системы полетели заявления на службу в том или ином месте. Заявление с именем Иван Геннадьевич Сафин ушло на Луну, прямиком в штаб квартиру отряда по борьбе с глобальным экстремизмом и терроризмом «Москва».

Теперь меня ничто не держало, и терять было не чего, но когда я нажимал на кнопку «отправить», я еще не знал, что спустя десять минут следом за моей ушла еще одна заявка. Офицер, в общем зачете у которого было значение «Личный выбор», отправил свое заявление, зная, на что идет. Этим офицером был лейтенант Петров, мой лучший друг, который ни за что бы, не бросил меня.

— Мы же договорились, что будем вместе до конца. Куда ты туда и я. Или решил всю славу один получить? Мы же братья по крови. Забыл? Если умрет один, то умрет и другой. Только так, — произнес он, когда мы вернулись в нашу комнату.

Я поднял глаза на друга. Он был единственным, на кого я мог положиться. Он был единственным, кто принял бы мою сторону в любом случае, даже если этот случай изначально попахивает суицидом.

Эпизод 3. Часть 1 Фотография в высоком разрешении

Земля, Россия,
Магадан,
декабрь 2356 г.

…Внизу ухнула очередная ракета, но на этот раз она не хлопнула и замолкла. Рокот, который исходил из ядерных недр реакторов «Сокола», начал нарастать, закладывая уши.

— Нам, пора уходить, — произнес Влад, почувствовав, как из открытой двери начало веять горячим воздухом, обжигающим дыхательные пути. «Сокол» доживал свои последние секунды, делая свой глубокий термоядерный вздох, чтобы затем, ярко полыхнув маленьким солнцем, разлететься на молекулы.

— Где змейка?! — вдруг испуганно бросил Сурянов. Предмет, сила которого должна была спасти обоих пленников «Сокола», пропал.

Ядерный огонь, наполненный смертельными частицами, поднимающийся снизу и уничтожающий все на своем пути, уже подбирался к верхним уровням, делая металлический пол раскаленной сковородой, и встряхивая стены вокруг как при девятибалльном землетрясении.

— Что, что случилось? — спросил Платон, понимая, что не все в порядке, раз уж даже невозмутимый Влад кинулся на пол и что-то усердно там ищет.

— Пока мы тут с тобой боролись фигурка, видимо выпала из кармана! Ищи ее, иначе нас распылит на молекулы, понять не успеем!

Лицо Андропова исказила испуганная гримаса, он кинулся на пол, туда, где они с Владом недавно кидали друг друга.

Волна была уже совсем близко. Четвертый уровень уже исчез в ядерной вспышке, и огонь яростно бежал по коридорам пятого и последнего. Ядерный взрыв должен был создать гравитационный вихрь, поэтому все предметы начали медленно подниматься в воздух.

— ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ!!! — проорал Сурянов, мечась по залу туда-сюда. Спастись от термоядерного дракона, было не возможно, и все его попытки что-то придумать были тщетны.

— Вон, она!!! — вдруг воскликнул Андропов, заметив маленькую блестящую змейку на полу.

— Хватай!

Влад и Платон кинулись к куску металла. Андропов оказался к змейке так близко, что уже мог ухватиться за нее рукой, но тяжелая огненная волна сожрала все верхние обзорные каюты. Ярчайшая ядерная вспышка поглотила крейсер «Сокол», а вместе с ним и двух его обитателей…


…Материя — странная штука, с одной стороны это самая простая вещь в мире, с другой сложнее нее ничего не существует.

Можно ли отыграть у судьбы пару секунд? Каждый человек не раз задумывался о том, а что было бы, если бы я в «этой» ситуации поступил «так», а не наоборот? Всем иногда хочется вернуть бесследно упущенные мгновения, но, к сожалению, если понимать время как бесконечно текущую в одном направлении реку, то ничего не получится. Но материя не зря такая сложная.

Время это что-то наподобие ДНК. Две спирали прошлое и настоящее. Почему нет будущего? Потому что в каждой точке этой двойной спирали относительно нижестоящей точки будет будущее. Но в отличие от ДНК первая временная спираль в каждый момент времени имеет общую точку со второй, что говорит о возможности попасть в прошлое из настоящего и обратно. Но никак не в будущее, потому что спираль прошлого стоит ниже спирали настоящего, а из настоящего нельзя попасть в прошлое для будущего но будущее для настоящего.

Отыграть у судьбы пару секунд можно с точки зрения физики, но вот как это сделать?

Ядерная вспышка поглотила верхние обзорные каюты. Платон не дотянулся до змейки всего лишь сантиметров тридцать. Дальше все было как в кино при замедленной съемке.

Влад бросил взгляд в сторону главной двери сквозь, которую, разбив металлические переборки, ворвалось ядерное пламя.

Удивительная вещь мысль. Даже перед неминуемой гибелью Платон успел понять, что эти металлические предметы, которые неизвестно откуда пришли в наш мир, замечательные вещи.

Змейку ядерная вспышка поглотила на миллиардные доли секунды раньше, чем Платона. Но этого времени хватило, чтобы прямо в центре термоядерной топки появился некий радужный цветок, состоящий из переливающихся сфер.

А вот что произошло в следующий миг, даже Платону было непонятно. Все частицы материи, из которых было составлено его тело, мгновенно ускорились до запредельно световых скоростей и пространство замерло. Точнее это было не пространство, что-то между. Здесь время было не властно, его просто не было, ничего вокруг, абсолютно ничего, никаких частиц, никаких молекул.

Точка надлома пространственной нити, точка смещения миров, здесь сейчас был Платон или не был? Ведь здесь нет ничего.

Яркий хлопок! Все те частицы, что уже, было, набрав световую скорость, разлетелись по космосу, вдруг вернулись обратно, собираясь в определенные вещи и предметы. Словно бы мир включил обратную перемотку, даже мысли вновь собирались в пространстве из непонятных нитей…


— Вон, она!!! — вдруг воскликнул Андропов, заметив маленькую блестящую змейку на полу.

— Хватай!

Юноша кинулся к фигурке. Сделав пару шагов, он распластался на полу, ухватившись за холодный металл. Сурянов повалился сверху. В этот момент «Сокол» развалился от взрыва.

Под ногами на несколько мгновений разверзлась пустота, металлический пол буквально разломился, выкидывая двух человек в открытый космос. Но удивительная сила предмета, за доли секунды уловив тонкую мысль хозяина, схлопнулась в своем собственном энергетическом урагане. Змейка унесла двух человек за миллионы километров от эпицентра взрыва…


В Лунном был прохладный дождливый август. Вода косыми столбами уже вторую неделю поливали побережье Охотского моря, заставляя всех жителей столь отдаленной точки мира сидеть дома и смотреть телевизоры. Но молодежь, которую было не удержать ни какими цепями, все равно, то тут, то там появлялась на дождливых улицах поселка.

Профессор Громов буквально пару часов назад вернулся из Магадана, точнее из университета, в котором преподавал астрофизику. За дверями своего кабинета он провел всю ночь, работая над очередным проектом для научной конференции. Но сейчас же, поглаживая свою профессорскую бородку, Станислав Федорович сидел в любимом кресле-качалке, которое принес на кухню из комнаты. В правой руке мужчина держал чашку с горячим кофе, в левой пульт от телевизора.

С плоского экрана на профессора смотрели ведущие утренней программы. Ящерицы в террариуме за спиной, к удивлению Громова не обращали никакого внимания на телевизор. Они, забравшись на элементы декора аквариума, пристально глядели на дождь, льющий за окном, как из ведра.

— Динозавры, — позвал профессор своих питомцев и отпил кофе из чашки, — ваша любимая программа начинается.

Для верности Станислав Федорович постучал по стеклу террариума пальцем. Никакого внимания. Ящерицы хотят побегать по саду в дождливый день. Вполне логичное желание, если ты рептилия.

Поняв, что до «хладнокровных» не достучаться профессор вновь откинулся в своем великолепном плетеном кресле-качалке. Он подтянул клетчатое одеяло до груди и поднес к губам чашку с кофе, как вдруг за окном, там, куда смотрели рептилии, что-то взорвалось.

Станислав Федорович испуганно сбросил одеяло и отставил чашку на стол, так, что кофе немного расплескалось по белой скатерти.

Мужчина выбежал в прихожую, надел на ноги ботинки, затем сунул руку за шкаф с одеждой и извлек из-за него пистолет. Обычный небольшой пистолет, для самообороны. Оружие профессор хранил у себя в связи с тем, что иногда отголоски его темного прошлого напоминали о себе. Сейчас в саду произошло что-то непонятное, и весьма вероятно, что это именно они, отголоски.

Громов накинул на плечи старый плащ дождевик и, прикрыв голову капюшоном, выбежал во двор.

На улице был ужасный ливень. Капли размером с горошину били профессора по плечам и голове, но он с пистолетом наизготовку все-таки двинулся в сторону сада.

— Кто здесь?! — громко крикнул Станислав Федорович. В ответ, сквозь гул дождя раздался знакомый голос.

— Мы здесь!

Это был Влад, юноша, которого профессор воспитывал с самого детства, когда тот потерял своих родителей. Громов убрал пистолет за ремень и бросился на голос.

Среди вишневых кустов, распластавшись на траве, лежали два парня. Черные как трубочисты, они, раскинув руки, жадно вдыхали свежий сырой воздух. Чем дальше змейка переносила своего владельца, тем больше сил она у него отнимала, поэтому выглядели оба пришельца так словно пробежали марафон.

Вокруг них в радиусе полутора метров было черное выжженное пятно травы, а вишневое деревце стоящее слева медленно тлело, потушенное дождем.

Влад нашарил рядом с собой холодную фигурку змейки и поцеловал ее.

— Вот это и называется везение, — выдохнул он, поворачивая голову к Платону, который уже насквозь вымок от идущего дождя, — как не прискорбно это сообщать, но ты умер, приятель.

Платон приподнял голову, чтобы посмотреть на Сурянова. Юноша откинул с лица промокшую челку, которая липла ко лбу.

— В смысле умер?

— В прямом, Андропов Платон стал жертвой штурма и уничтожения флагманского корабля Российского космофлота.

Профессор помог обоим пришельцам подняться на ноги и повел их в дом. Платон осмотрел свою одежду. Обгорела и местами обуглилась. Видимо, во время пространственного скачка, предмет Влада случайно захватил довольно-таки большую порцию ядерного пламени.

Как потом оказалось, все, что произошло с Андроповым на «Соколе» было лишь частью идеального плана, в который не входил ядерный взрыв. И как говорил Влад, который по плану должен находиться у кого-то из родственников, Платон действительно умер. Вся эта канитель с коротким временным скачком, который позволил отыграть у судьбы пару секунд, как-то повлияла на внутреннее состояние юноши, Платон в нем действительно умер, и его место заняла другая личность.

Ким Громов. На имя этого человека, у Влада были готовы документы, подтверждающие, что Платон является кровным родственником профессору Громову. Профессор же был не против, неожиданно нашедшегося, внука.

Уже после своей «смерти» Платон составил завещание, в котором все сбережения он отдавал Сурянову Владиславу. Один из работающих на пиратов нотариусов фальсифицировал дату, словно бы Андропов составил этот документ, еще, будучи живым. Подпись же подделывать не пришлось, потому что ее обладатель был еще жив и здоров. Таким образом, в течение сентября на банковском счету Кима Громова появилась довольно-таки приличная сумма, часть которой естественно отошла Сурянову, за провернутое дело.

Теперь для всего мира Андропов Платон Аристархович был мертвее всех мертвых. Для звездных борцов, для правительства объединенного человечества, даже для своих родителей он навсегда канул в небытие вместе со своим даром и тем знанием, которое было зашифровано в его разуме. И лишь несколько человек знали, что представитель Московской аристократии жив. По сути это были Влад и профессор.

Станислав Федорович по документам являлся опекуном Влада, в связи с тем, что тот потерял обоих родителей. И естественно профессор был посвящен во все, что делает его подопечный.

Кто Влад такой? Он не пират, нет, но и против правительства тоже. Сам себя он как-то раз назвал «свободный охотник», но чаще, конечно, говорил, что он анархист. Против всех. У Сурянова с самого начала была своя правда, свой план, в котором Восход являлся лишь подручным средством. Ох, как же ему пришлось покрутиться перед Павлом, чтобы убедить всех звездных борцов в смерти Андропова и своем чудесном спасении. К счастью в кармане это анархиста лежала еще какая-то фигурка, помогшая убедить в своей искренности даже товарища Альфу.

Павел рвал и метал, узнав о гибели единственного из людей, кто расшифровал все надписи оставленные некими инопланетными посланцами. Он буквально не знал, куда себя деть, и тогда сболтнул Сурянову немного лишнего.

— Ты ведь даже не представляешь, насколько был важен для нас этот паренек! — воскликнул Павел, мечась туда-сюда по своему кабинету на «Евфрате», — он был обладателем такой силы, какая даже не снилась никому из нас. Все эти предметы, — он швырнул свою фигурку на стол, — они ничего не значат по сравнению с тем, чем обладал Платон. Черт! Ну ладно эти военные смогли похитить его с «Сотого парсека», но ты, как ты мог не углядеть за ним?!

— А разве такое вообще возможно? Вспомни, сколько раз он обводил всех нас вокруг пальца, да еще и этот предмет, прячущий его от чужих глаз, — парировал Влад, вальяжно раскинувшись в кресле перед столом.

— И то, правда, — согласился Павел и не в самом лучшем расположении духа вернулся за стол…


Проснувшись однажды Кимом Громовым, юноша понял, что Платон в его душе, все то, что связывало его с внешним миром, все это умерло, освободив место, новым привычкам, новым принципам, новым нитям оплетающим сознание юноши с его окружением. Хотя и от Андропова Киму досталось довольно-таки много. Всякого рода повадки и модели поведения, например ничем не убиваемая любовь к дорогому кофе, Громов не мог от этого отказаться, так же как не мог это сделать Платон. Но самым главным подарком из прошлого, толстым канатом, связывающим две жизни одного человека, являлась невероятная способность видеть. Видеть числа, считать их с невероятной скоростью. Десятки, нет миллионы чисел. Видеть все окружающие предметы, все процессы и действия которые можно совершить — лишь в виде числовых выражений. «Радар» в голове Громова был необычайной по своим свойствам структурой, позволяющей с точки зрения точных чисел выразить все что угодно.

Три месяца юноша жил в новой «шкуре» и ничуть не сожалел, что его первое «я» умерло. С каждым днем связь между Громовым и Андроповым становилась все тоньше и тоньше. Самым главным было то, что характеры двух парней представляли собой абсолютно разные вещи. Если расчетливый Платон был сангвиником, то взрывной Ким был явным холериком.

Профессор Станислав Федорович, которого за пару месяцев Ким полюбил, как своего настоящего деда, помог юноше поступить в Магаданский Государственный Университет, на факультет астрофизики. Благодаря врожденной способности к точным наукам, космическую физику Ким осваивал семимильными шагами, в связи с чем деду пришлось дополнительно заниматься с внуком, дабы развивать его безграничные способности. Иногда Станислав Федорович советовался с Кимом на счет той или иной задачи, которую хотел предложить своим студентам. Чтобы каждый день не летать из Лунного в Магадан, Громовы первое время жили на квартире профессора, которая одновременно являлась и лабораторией.

Большая двухкомнатная квартира с огромными окнами в центре города. Довольно-таки шикарно, если не учитывать того, что большую ее часть занимала лабораторная техника и специальный стол. На стене висела большая интерактивная доска, на которой часто писали оба Громова, споря друг с другом в вопросах астрофизики. Но самым главным в квартире, по мнению Кима, являлся тот необычный аппарат, с виду напоминавший кресло в кабинете зубного врача. Именно это изобретение деда совместно с кем-то с кафедры биотехнологий, помогало юноше не разносить все вокруг в мелкий щебень.

Все дело в том, что где-то в середине сентября у Кима начались необычные припадки. Первый раз, когда внук упал посреди коридора, Станислав Федорович запомнил очень хорошо.

Эпизод 3. Часть 2

Профессор тогда невозмутимо пил чай на кухне, которая в квартире тоже имелась. Громов старший поглядывал в окно и подумывал о том, чтобы перевезти Кима в Лунный. Как говорил Влад, находить в городе очень опасно для всех. Хоть и гонки за Платоном прекратились, в связи с его преждевременной кончиной, неизвестно кто может случайно увидеть его живым и здоровым. Влад на славу постарался, чтобы спрятать свое «секретное оружие», так он называл юношу, когда разговаривал с профессором. Кто-нибудь из агентов Восхода, случайно встретивший Кима на улице мог спокойно поломать всю игру, и тогда Сурянов, точно бы занял место номер один в смертном списке звездных борцов. Но дело не в этом.

Станислав Федорович сунул в рот пару шоколадных конфет и замер, потому что в следующий миг в двери зашевелился ключ, делая обороты в замке. Порой механический замок бывает по лучше электронных. Свет в прихожей зажегся сразу, как через порог переступил человек.

— Дед, ты дома? — окликнул профессора Ким.

— Я на кухне, — тут же ответил Станислав Федорович и поднес к губам чашку с чаем, — что-то ты сегодня припозднился.

— Мы с ребятами у Даши задержались. Объяснял им теорию фракталов, — раздеваясь, ответил Ким из прихожей. Дед лишь улыбнулся на сопение внука.

— Не умеешь ты врать, — радостно сообщил он, — я даже по голосу слышу, что врешь.

— Ну, а что тогда мы делали, по-твоему?

— Скорее всего, теорию фракталов ты никому сегодня не объяснял, потому что заниматься пошел, предварительно побрызгавшись моими духами, которые я привез с Лунной Ривьеры. Да и было вас, скорее всего, меньше чем ты говоришь. Ну, а про то, что занимались вы отнюдь не физикой, я даже говорить не буду, — ожидая реакции от внука, произнес профессор и замер с поднятой чашкой.

— Если говорить честно, то было нас действительно не так много как я сказал, и занимались мы с Дашей не физикой. Хотя, теорию фракталов я ей все-таки объяснил, собственно, с нее все и началось. Поэтому, ты не совсем прав дед. Развивай свой дедуктивный метод лучше, — откликнулся Ким и по коридору послышались его мягкие шаги. Юноша сам начал замечать за собой, что как бы он не хотел, а отделаться от Платоновской привычки цеплять девушек, как шерстяные носки репей, он не может. Отвыкнуть от частой женской компании, не так-то просто как кажется, а Даша, с девятого класса работавшая в модельном агентстве и ничего не понимающая в астрофизике, подвернулась под руку как нельзя лучше.

Ким не любил ее, нет. Ему просто нужна была «доза» как наркоману, иначе началась бы ломка.

— Эта Даша красивая, но глупая. Я не думаю, что тебе нужна такая девушка, с которой даже не о чем поговорить, — произнес дед, отставляя чашку в сторону.

— Я тоже так ду… — но Ким не успел договорить. В коридоре послышался тихий удар об пол. Словно юноша поскользнулся и плашмя упал на деревянное покрытие.

— Ким, ты чего там?

Ответа не последовало, после чего профессор подумал, что внук просто разыгрывает его.

— Ну, все пошутили и хватит.

Меньше минуты Станислав Федорович ждал того, что Ким появится на кухне, затем он сорвался с места и выбежал в коридор. На полу, подогнув ноги и раскинув руки, лежал его внук, не подавая признаков жизни. Что началось в следующий момент сложно описать словами.

Сначала свет в коридоре чуть подернулся, как это обычно бывает при перебоях с электричеством. Затем подобная светомузыка с перерывом в секунду началась во всей квартире. Все, что было не прикручено к полу в радиусе пяти метров медленно начало подниматься в воздух, хаотично вращаясь и передвигаясь в пространстве. Если бы шкаф для одежды не был прикручен к полу, то он тоже бы взлетел, а так его просто била крупная дрожь.

Прямо в квартире начинался небольшой ураган. Профессор явственно чувствовал, как начинают кружить плотные потоки воздуха, увлекая за собой все больше и больше предметов. На кухне все ложки, вилки, чашки, кружки взлетели вверх и начали вращаться как в центрифуге. Недопитый Громовым старшим, чай также начал летать в воздухе. В зале все бумаги и рабочие инструменты также взлетели в воздух, кружась в бесконечном сумасшедшем танце.

Станиславу Федоровичу ничего не оставалось, как вызвать Влада прямиком из Москвы. Сурянов появился незамедлительно. Змейка в мгновение ока перебросила его через тысячи километров, прямиком на лестничную клетку Громовых.

— Предмет! — воскликнул он, увидев всю эту невозможную какофонию.

Стараниями Кима обесточен был весь район, в котором жили Громовы, и с тактом в полминуты все дома в радиусе двух километров ощущали подземные точки в три балла. Ким мог бы наделать таких дел, что потом их попросту было бы не разгрести, если бы Влад вовремя не нашарил в его карманах фигурку Рыси и не вложил ее юноше в руку. Непонятно как, но предмет сдерживал яркую психическую активность Громова, не позволяя ему крушить все подряд вовремя своих припадков.

Как объяснял профессор Кларк, преподающий в университете биологию человека, головной мозг Кима вырабатывает с помощью нервных импульсов некие частицы, которые иначе называют пситронами. Эти самые пситроны и отвечают за бурную психокинетическую деятельность мозга, как телекинез, пирокинез и прочие невероятные способности. Громов же является довольно-таки редким объектом для исследований, хотя такие люди сами по себе редки. В общем, мозг юноши не может контролировать психокинетические припадки, во время которых подобно волновым выбросам происходят выбросы «пситронов», что приводит к невероятным последствиям.

Чаще всего подобная активность обуславливается способностью к телекинезу, поэтому профессор Кларк, посоветовал Киму пытаться развить ее. Громов старший разработал некий аппарат, который способствовал временной заглушке бесконтрольного выброса «пситронов». В связи с тем, что предмет все чаще и чаще стал не справляться с нарастающей внутри Громова младшего мощностью, помощь аппарата, который Станислав Федорович назвал «Эрикс-1», была как нельзя кстати.

Дважды в неделю Ким садился в кресло и подключал себя с помощью трубок-проводов к машине и уходил на несколько часов неизвестно куда. Проводя исследования собственного внука, профессор заметил, что волны психокинетической активности с каждым разом становятся все больше и больше. Мозг буквально, генерирует их, полыхая сильнее, чем печка в тепловизоре.

Влад, говорил Киму, что все дело в том, что он перевел надписи, на капище и в пещере на Ганимеде. Теперь юноша обладает некой силой, которую должен научиться контролировать, но получалось у него это пока очень плохо. Лишь стараниями дедушкиного аппарата, юноша еще не снес Магадан с лица земли.

Побочным эффектом облучения мозга «Эриксом-1» являлось непреодолимое желание попробовать, что-нибудь кислое. Ким всех поразил, когда после очередного сеанса без каких либо мимических конвульсий разгрыз лимон, лежащий у профессора в холодильнике.

Но когда «Эрикс-1» пришлось перенести из квартиры в университет, в связи с тем, что изобретение Громова поглощало довольно много электроэнергии, что приводило к перебоям электричества в доме, Ким перешел с лимонов на кислые сорта вишни, которые в местные магазины привозили из Крыма.

Забавно было наблюдать, как юноша после очередного сеанса «связи» с видимым удовлетворением жует горстями невероятно кислые красные плоды без косточек. У Станислава Федоровича, который все это видел, литрами выделялась слюна, а лицо искажала гримаса.


— Ким, отойдем на пару слов, — произнес Влад, решивший навестить Громовых, в один из свободных выходных. Сурянов уже несколько месяцев старательно прятал Кима от чужих глаза, и что он видит? Этот безбашенный «самоубийца» привел к себе какую-то незнакомую девчонку.

Влад оттащил своего друга в соседнюю комнату, чтобы незнакомка ненароком не услышала, о чем они говорят.

— Объясняй, — с наездом произнес Сурянов, прижимая Кима к стене.

— Что именно?

— Кто это?

— Человек.

— Да, я вижу, что не гоблин. А ты не подумал, что она может быть шпионом?

Ким расплылся в улыбке и ответил.

— Каким шпионом? Ты чего? Ей всего-то лет шестнадцать. Да и вообще она к деду пришла, что-то там принести хотела.

— Ну, смотри. Не дай бог, ты ошибаешься…

Ким вздохнул, сейчас по плану Влад должен был вновь начать крутить свою шарманку, о том, что в мире творится непонятно что и он, Ким, должен быть как никогда осторожен. Иногда юноша задумывался, а зачем Влад вообще решил, таким образом, его спрятать? Хотел спасти? Да, блин, лучше бы он тогда кинул Платона, прошитого автоматной очередью в коридоре «Сокола». Смысл в спасении, если Киму ничего нельзя в этом мире?

— Как ее хоть зовут? — спросил Влад, отпуская Громова.

— Алиса, я видел ее в поселке несколько раз. Она точно не представляет опасности, — оправдался Ким, и уже было развернулся, чтобы отправиться на кухню, но Сурянов схватил юношу за плечо.

— И еще одно. Не забывай, что у тебя уже есть невеста. Гумилева, хоть она и думает, что ты помер, но все-таки она остается твоей невестой.

Ким несколько мгновений смотрел Владу в разноцветные глаза, подбирая правильные слова, которые уже вертелись на языке.

— У меня нет невесты. Невеста была у Андропова, а он умер несколько месяцев назад. Поэтому позволь мне распоряжаться своей жизнью, как я этого хочу.

Ким вырвался из хватки Влада и отправился на кухню, туда, где сидела Алиса. Юноша уселся за стол и притянул к себе чашку с кофе.

— Ну, раз, профессора нету, — улыбнувшись, произнес Влад, выходя следом за Громовым, — тогда я наверно пойду. Еще увидимся, — он бросил взгляд на Алису, — до свиданья.

Девушка кокетливо кивнула. Сурянов поспешно оделся и вышел из дому. В следующий момент он с легким хлопком исчез, оставив во дворе пару обрывающихся следов.

— Кто это был? — спросила девушка, поднося к губам чашку с чаем. В этот самый момент на столе затрещал коммуникатор Кима, подаренный дедушкой на день рожденья. Сурянов уже умудрился отправить смс-ку: «Решение задачи скинешь сегодня вечером на мою почту».

— Прости, что? — переспросил юноша, читая пришедшее сообщение.

— Кто это был, спрашиваю.

Алиса, закинув ногу на ногу, элегантно сидела, бросая на Кима не однозначные взгляды.

— Это мой брат, — ответил Громов и сунул коммуникатор в задний карман джинс.

— Вы с ним похожи, особенно глазами. Так классно. Это врожденная такая вещь или как? Я слышала что бывают разные по цвету глаза, но чтобы вот настолько разные… Это здорово.

Ким опомнился, в правом кармане джинс лежал некогда подаренный Владом медведь. Он тогда утверждал, что предметов «медведь» несколько и все они дают разные силы. Эта же фигурка отображала зверя сидящего, как Балу из древнего мультика «Маугли», и даровала не дюжую силу. Фигурка меняла цвет глаз в мгновение ока, что, конечно же, не осталось незамеченным.

— Бывает, такое. Довольно-таки редкое явление. Гетерохромия. Только ты никому об этом не рассказывай. Хорошо? — сказал Ким, взглядом буравя Алису. Девушка, молча, кивнула и отпила из чашки.

— Знаешь, я наверно тоже пойду, — произнесла она, — здесь посылка для Станислава Федоровича, отдашь ему, когда он вернется.

* * *

На следующий день Громову нужно было посетить университет, что он и сделал. С утра были несколько пар по астрофизике и астроинженерии. Дед, оставил внука одного в аудитории, чтобы тот спокойно занимался, не отвлекаясь на посторонние раздражители.

Перед Кимом лежал толстенный фолиант посвященный технологиям термоядерного синтеза и стопка бумаг с задачами, которые нужно было решить. Станислав Федорович, зная о безграничном потенциале своего внука, нагружал его, как только мог. Иногда казалось, что Ким день и ночь только и делает, что учится, хотя все было совсем не так.

Юноша разгреб руками ту стопку бумаг с задачами. Некоторые из них были помечены зелеными галочками, что значило о личной заинтересованности в них Станислава Федоровича. Рядом с книгами стоял пакет с вишней, которую Ким поглощал, не замечая того, что это уже вторая полукилограммовая упаковка. На соседнем сиденье, которое во время пар обычно занимал продвинутый студент Грассман, лежала книжка, завернутая в подарочную обертку, но Ким уже знал, что значится на обложке. «Энциклопедия: полезные ископаемые космоса». Не знаю почему, но юноша с начала декабря хотел купить эту книжку, ну, а любящий дед естественно помог с деньгами, сделав подарок внуку.

— Так-с, что у нас тут, — облизывая пальцы от вишневого сока, произнес Громов. Первая задача, помеченная дедом, как интересующая его лично, была довольно несложной, хотя потребовала некоторых усилий от головного мозга внука…

Расправившись с половиной стопки, Ким понял, что хочет есть. С утра у него не было даже крошки во рту, на что естественно жаловался желудок, заставляя хозяина отправиться на поиски пищи. Питаться в местной столовой, которая находилась на нижних уровнях университета, не желал ни кто из студентов, даже кое-кто из штата преподавателей брезговал тамошней пищей, но в поддержку «марки» все они питались именно там. Студенты, что были поумнее и побогаче, бегали в молодежное кафе через дорогу. Там и условия были лучше и меню выглядело вкуснее. Ким, благодаря тем сбережениям, что оставил Владу в наследство Андропов, частенько засиживался там со стаканом коктейля или чего покрепче.

Эпизод 3. Часть 3

Сегодня же он, оставив все свои вещи в аудитории, и запахнувшись в короткое драповое пальто, напоминающее плотный пиджак с воротником, застегивающимся под горло, лихо выбежал из первого корпуса университета. По ходу он нащупал в кармане номерной жетон и бумажник с наличными, а в голове уже крутились планы того что он закажет.

— Возьму, супчик какой-нибудь, картошечки и салат, — бурчал про себя Ким, он уже давно перестал думать, что Платон на его месте заказал бы что-нибудь более изысканное и более дорогое. Иногда было жалко, что он погиб, но жизнь продолжалась, и замыкаться в себе не было времени.

Ким спустился в холодный подземный переход, по которому туда-сюда сновали люди. Вдоль стен перехода были расположены десятки ларьков с мелкой продукцией. Не редко именно здесь юноша покупал себе вишню или зеленые яблоки, когда было уже совсем невмоготу. Сейчас же Громов пробежал мимо их всех, не оборачиваясь на крики приветствия.

В последнее время, в связи с расследованием причин смерти сына олигарха Андропова, фотография Платона стала чаще появляться на экранах телевизоров, и поэтому Киму приходилось предпринимать некоторые меры конспирации, дабы его не начали узнавать на улицах. В отличие от Платона, у Кима были более светлые волосы и слева не закрывая глаз, спускалась двадцатисантиметровая раста-косичка, украшенная вплетенными в нее зелеными нитками. Девчонки сокурсницы однажды научили юношу делать подобные выкрутасы с волосами, после чего он сам заплетал себе небольшую косичку. Эту косичку Ким частенько закладывал за ухо, чтобы она не мешалась и не лезла в глаз, а иногда просто оставлял ее свободно висеть. Глаза юноша прятал за очками, что делало его еще больше непохожим на Андропова, ведь мало кто знал, что и Платон тоже в свое время носил очки, чтобы спрятать разноцветный взгляд от остальных.

Громов вышел из перехода на воздух, перебежал по зебре дорогу и, добравшись до кафе, толкнул вперед дверь. В кафе «Стэм» было тепло и уютно, чего нельзя было сказать о погоде на улице. Бармен в этой забегаловке был хорошим знакомым Громова, потому что однажды Ким, будучи в шумной компании под приличным градусом, заказал для всех присутствующих коньяка, тем самым разорившись на приличную сумму. Только на утро однокурсники сказали ему, что Ким накосячил по мощному, ладно, хоть его вовремя отговорили покупать всем коньяк из Лунограда, тогда бы пришлось продать Громова в рабство. А так он просто помог бармену подняться по службе, за что тот был ему бесконечно благодарен.

Ким расстегнул пуговицы своего пальто и уселся на один из высоких табуретов возле барной стойки.

— Ну, что тебе как обычно? — поинтересовался бармен Джон, хотя настоящее имя у него было Женя.

— Не, сейчас я хочу нормально поесть, а ни то не ровен час и в голодный обморок рухну.

Женя вынул из-под стойки меню и протянул его Громову.

— Выбирай. Все свежее, все вкусное.

— Хорошо. Я пойду, сяду вон за тот столик. Не теряй меня, — ответил Ким и отправился к своему излюбленному месту у окна.

Когда юноша сделал свой заказ, и официант услужливо принес все, о чем его просили, произошла довольно интересная вещь.

Пока Ким беспечно хлебал жульен из чашки, прямо перед его лицом, что-то ярко вспыхнуло, ослепив математика, тем самым повергнув его в легкий шок. Радар сам собой запустился в голове.

Но когда спустя мгновение огненные зайчики в глазах пропали, юноша разглядел, что прямо перед ним уселась симпатичная блондинка с новеньким репортерским фотоаппаратом наперевес.

— Привет, меня зовут Настя, — девушка протянула через стол руку для приветствия.

— Привет, — никак не отреагировал Громов, потому что незнакомка чуть не попала локтем в суп.

— Не буду ходить вокруг да около, и перейду сразу к делу. Вы не хотели бы поработать в модельном агентстве? По-моему фотография очень хорошая, — Настя повернула к Громову свой фотоаппарат и показала получившееся фото. И впрямь довольно-таки интересный кадр. Благо нынешняя фототехника далеко убежала от той, что была сто лет назад.

Как ни странно, только сейчас юноша заметил, как прекрасна та незнакомка, что сейчас сидит напротив и несет совсем непонятную ахинею. Какие у нее нежные золотистые волосы, какие большие голубые глаза. Она как кукла. В голове каждого мужчины есть образ его единственной и неповторимой. Все те милые черты, что нравятся особенно сильно, но разум, к сожалению, никак не может сопоставить их, что бы показать нам лицо идеала. А вот Ким сейчас реально подумал, что именно идеал он и увидел.

— Нет, спасибо, я не хочу. А вот как-нибудь поужинать вместе, мы с вами я думаю, можем, — предложил он и улыбнулся своей коронной улыбкой. Девушка застенчиво улыбнулась в ответ. Она вынул из кармана своей куртки ручку, и размашисто написала номер своего телефона на салфетке.

— Я так-то работаю в газете, поэтому если захочешь, можешь найти меня по этой визитке, — вдобавок к салфетке Настя подарила Громову небольшую черную карточку с контактными номерами, — давай еще одну фотографию на память.

Ким мило улыбнулся в объектив фотокамеры. В следующий миг полыхнула яркая вспышка, оставляя в памяти камеры фотографию в высочайшем разрешении.

Эпизод 4. Часть 1 Две половинки одной души

Орбита Марса,
частный конвой ЛМ-19,
декабрь 2356 года.

Сегодня выходной. Один из тех прекрасных дней, когда не нужно думать о работе и прочих проблемах, что подобно цунами наваливаются на нас в будние дни. Сегодня суббота и я могу спать столько, сколько захочу. Пока мое тело само не захочет бодрствовать, а произойдет это очень не скоро. После вчерашнего оттяга, в желудке творится черти что, а в голове ничего не творится лишь потому, что там уже ничего нет.

Дело в том, что после нашего с Маем направления на Луну мир буквально изменился. Пожалуй, начну со всего по порядку.

Штаб квартира группы по противодействию глобальному экстремизму и терроризму «Москва» находилась в Новой Москве, приморском городке миллионщике, на Луне. Довольно-таки символично, что бессменный руководитель «Москвы» генерал-майор Распутин, выбрал именно этот город. По слухам, его далекий родственник, который занимался терроформированием ближайшей спутницы Земли, приватизировал себе небольшой участок на Луне. Но впоследствии участок этот оказался на территории прекраснейшего города Новая Москва. А так как документы на землю, перешедшие генерал-майору Распутину по наследству, говорили, что некоторая площадь, на которой полным ходом шло строительство, принадлежит ему по закону, то власти решили откупиться от вояки, отдав ему здание на этом самом участке. Вот так у Распутина появился офис, штаб-квартира его боевой группы «Москва».

Так же, помимо здания в столице Российской колонии, бойцы Распутина базировались в одной из секретны военных частей, название которой я не могу говорить, так как перед поступлением на службу подписал «договор о неразглашении». Могу сказать лишь то, что находится эта часть где-то на севере от города.

Уже на следующий день после подачи заявлений, нас с Маем забрал прибывший в училище, лично за нами, транспорт. Межпланетная авиетка с символом «Москвы»: пики главных зданий МГУ. А ночью перед отъездом у меня состоялся довольно сложный разговор с отцом, коего поверг в шок мой столь самоубийственный выбор.

— Вань, ты хорошо подумал? — спросил он, зайдя в нашу комнату в жилом блоке летного училища имени Чкалова. Так, как лететь в Москву достаточно долго, моей семье разрешили остаться еще на один день под охраной Петропавловских кадетов.

— Да, пап, я абсолютно уверен в своем выборе. Он был полностью осознан мной, и отрекаться я не намерен.

Мы сидели за столом, я посмотрел на Петрова, который беззаботно развалился на кровати. Он повернул ко мне свою лохматую голову и тут же понял, что должен на некоторое время покинуть комнату. Когда дверь за ним закрылась, отец продолжил.

— А ты о нас подумал? Обо мне? О матери? У тебя ведь сестренка есть…

— Ты так говоришь, словно я уже умер, — резко оборвал я отца. Он пристально посмотрел мне в глаза и тихо выдохнул.

— Нет, ты всего лишь подписал себе смертный приговор, а кто приведет его в исполнение, я не знаю.

— С чего ты взял это? Служить в «Москве» так же тяжело, как и на «Стреле» или еще где-нибудь. Всюду живут и умирают люди.

— Только там, куда собрался ты, Ваня, люди умирают в десять раз чаще… Даже если бы ты решил отправиться на, черт его побери, Плутон, я бы и то не так разорялся. Но ты выбрал «Москву», — отец отвел свои глаза в сторону и посмотрел на лампу, висевшую под потолком.

Он, так же как и я, в минуты внутреннего отчаяния, любил смотреть на свет. Стараясь не щуриться, отец глядел, как в стеклянном теле теплиться маленький огонек, говорящий о том, что жизнь еще идет и пока не хочет останавливаться. Но я прервал его.

— Пожалуйста, не говори об этом маме.

Он коротко кивнул.

— Хорошо, ей я скажу, что ты служишь так же на «Стреле», как и хотел сначала… — папа выдержал небольшою паузу и задал мне вопрос, — я не понимаю, почему ты решил туда отправиться? Ты же сам говорил, что у тебя невеста на «Стреле». Ждет тебя…

Эти слова раскаленным прутом обожгли мне душу, оставив в ней неприятный осадок, но фигурка цапли, лежащая в нагрудном кармане рубашки, своим холодом мгновенно успокоила тот ожог, прочистив все мои мысли.

— У меня нет невесты. И меня ни кто там не ждет, — ответил я, — мой выбор полностью осознан, и я уже не буду что-либо менять. Надеюсь, ты меня поймешь. Это самое главное.

Отец посмотрел мне в глаза. Этот его взгляд я запомню на всю свою жизнь до последнего вздоха. В нем разом отразилось все, что папа тогда чувствовал, вся та боль, которую он испытывал, отпуская сына, буквально на смерть.

— А твой друг?..

— Что с ним?

— Ну, Май, он ведь пошел за тобой. Зачем?

На подобный вопрос я тоже не знал ответ. Для меня то, что сделал лейтенант Петров, было большим удивлением. Ладно, я, с горя пославший заявление в штаб квартиру «Москвы», но он расчетливый и предусматривающий все возможные проблемы. Как он мог пойти на такой шаг? Май за несколько минут принял такое решение, на принятие которого у многих уходят месяцы, а может даже и годы. Все-таки, мы с ним были настоящими братьями по крови, раз он решил «подписать себе смертный приговор», следом за мной, лишь для того чтобы я понял, что еще есть человек, который будет рядом до конца.

— Мы две половинки одного человека, две половинки одной души. Если умрет одна, то умрет и другая. Таковы правила жизни.

Отец встал из-за стола и подошел ко мне. Его тяжелая рука легла на мое плечо. Я чувствовал, как трясутся его пальцы, и дрожит голос.

— Твой, Ваня, дед всегда говорил. Если тебе суждено погибнут в бою, то так оно и будет, если же нет, то ты выкарабкаешься, что бы ни произошло. За нас уже все решено, — он шумно выдохнул. Эти слова дались отцу особенно сложно. Хоть он и стоял за моей спиной, и я не мог взглянуть в его глаза, но я почувствовал, как в горле этого закаленного жизнью человека встал комок.

— Пусть бог тебя бережет, мой мальчик. И тот медальон, что я подарил тебе когда-то, пусть всегда будет с тобой. В нужный момент он обязательно поможет.

Отец поцеловал меня в голову и ушел, тихо скрипнув дверью.

На следующее же утро мы вместе с лейтенантом Петровым отправились на Луну. Все те, кто видел, как человек из личного состава «Москвы» пришел за нами, долго не верили во все происходящее. Кто-то завидовал нашей решимости, кто-то считал, что мы с Маем придурки, но все же большинство держало свое мнение при себе.

Уже, будучи в здании штаб-квартиры боевой группы на регистрации я заметил, что из всего того широкого спектра военных летательных аппаратов нам с Петровым достались поистине гениальные транспорты. Аэрокосмические перехватчики SX-15.

Реактивные птицы пятого поколения. Одноместные истребители обтекаемой формы, имеющие четыре маршевые (две большие и две поменьше, идущие сверху) и шесть маневровых дюз, вооруженные по первому слову техники от стандартных ракетных блоков с дополнительными модулями наведения до усиленных носовых пушек главного калибра. Правда вот, в кабине пилот чувствует себя слегка тесновато, как за рулем гоночного болида, но зато все это неудобство с лихвой, компенсируется тем набором боевых гаджетов, которые дают пилоту необычайную свободу, как в воздухе, так и в безвоздушном пространстве. В общем, вся эта невообразимая красота по документам доставалась нам, как личный транспорт.

Также по документам нам с Маем, как боевым офицерам полагалось табельное оружие.

— Молодняк, — радостно произнес генерал-майор Распутин, заходя на пропускной пункт, где как раз сидели мы и еще три новоиспеченных лейтенанта. Видимо, не у нас одних недавно был выпускной.

— Ну что, лейтенанты, — Распутин навалился на дверной косяк, в оба глаза разглядывая нас, подобно биологу, глядящему сквозь лупу на муравьев, — сейчас на базу полетите с капитаном Семеновым, там вам все расскажут и покажут.

Уж очень добрым выглядел в этот момент Распутин, что я сразу же почувствовал неладное, да и Май заметно запаниковал. Но потом паника сама собой отступила, потому что нас на авиетке повезли прямиком в святая святых «Москвы», на ту самую базу, где располагались главные военные объекты группы.

— Парни, а вы откуда будете? — подал голос один из офицеров, когда мы летели над высотками Новой Москвы, лихо, облетая их с тылу.

— Петропавловск-Камчатский, — ответил за всех Май, — а вы втроем откуда?

— Мы с Женькой из Пскова, а Дима, он с Лунограда, — ответил все тот же лейтенант.

— А самого-то тебя как зовут?

— Филипп, но друзья зовут просто Фил.

Май протянул ему руку.

— Рад познакомиться, Фил. Я Май.

Парень улыбнулся и пожал Петрову руку. Затем он поздоровался со мной, и мы тоже познакомились.

Все эти новички выглядели как-то довольно странно, хотя каким еще надо быть, чтобы по своей воле пойти в «Москву».

— Ну, честно говоря, я пошел не по своей воле, — возразил Дима и поправил очки, которые придавали ему некую ботаничность, — меня отец заставил. Сказал, мол, если учился девять лет защищать родину, так защищай ее по-настоящему, а не как все эти олухи. Я с ним так-то согласен, но как-то все равно страшновато…

— Да, про эту группу столько слухов разных ходит, что аж кровь в жилах застывает.

Всю дорогу мы проговорили о том, какие причины заставили нас сделать такой решительный шаг в жизни и о том, что с нами, в конце концов, будет, хотя ответ был очевиден.

— Я не хочу умирать, — оптимистично произнес Фил и посмотрел в окно. Пейзаж с высоты птичьего полета открывался весьма прекрасный, хотя вроде птицы летают немного ниже. Мы же бороздили воздух прямиком над высотками.

— Вань, — подал голос Женька, — а что у тебя с глазами?

— Да, фиг его знает, — бросил я, — они, то обычные, то вот такие. Не знаю с чем это связано.

Спустя двадцать минут мы добрались-таки до пункта назначения. Военная база во всей ее красе. Несколько взлетных полос, десятки ангаров для всевозможной техники, какие-то корпуса, тренировочные блоки и полигоны.

Первым делом нас повели к врачу, да-да, я сам офигел. К врачу. Точнее к психиатру. Этот монстр в белом халате, орудовал старым, как мир, гипнотическим методом, раскачивая передо мной золотые часы на цепочке. Уж не знаю, что он там делал, но после того момента как я отключился все выпало из моей памяти. Позже капитан Семенов сообщил нам, что эти меры являются подтверждением документа о неразглашении, чтобы мы уже точно ничего не смогли сказать.

После психиатра наведаться пришлось на склад где нам, и выдали форму. Пилотские комбинезоны и повседневные костюмы. В полевую форму мы облачились на месте, все остальное аккуратно свернутое и уложенное в специальные контейнеры осталось на складе.

Самым ожидаемым из всей этой экскурсии у меня было допуск к истребителям. Лейтенанту Сафину жуть как не терпелось попробовать новую боевую машину в действии. Но до этого нам пришлось пройти еще десяток безумных тестов и наконец, чуть ли не заново сдать учебное троеборье.

Получив тренировочное оружие, каждый из новоиспеченных бойцов группы «Москва» должен был пройти полосу препятствий, имитирующую реальный бой с противником и освобождение заложников. Когда последний из нас, запыхавшись как лошадь после скачки, вышел на финише этого напичканного опасностями коридора, нам объявили результаты. Оказалось, что не все так плохо, как мне казалось сначала. Первым из нас естественно был Май, затем шел я и Фил, следом за нами был Женька, а замыкал всю эту группу неудачников Дима. Хотя этот самый Дима показал умопомрачительные результаты во время теста на эрудированность.

К всеобщему разочарованию полетать нам в этот день не довелось, но уже спустя ночь мы отправились на первое боевое задание.

Вот так вот, если говорить вкратце. Больше половины месяца мы пахали как проклятые. Группа «Альфа», куда соответственно входили все новички и еще три бывалых пилота, которым наказано было следить за нами в оба глаза, работала много и безвкусно.

Если быть откровенным, от «Москвы» я ожидал чего-то более умопомрачительного, чем та работа, которая досталась нам.

В связи с тем, что всемирно известная корпорация «Кольцо» дала всем обещание закончить терроформирование Марса раньше срока, на «красную» планету огромными вереницами летели конвои с оборудованием. Почти весь декабрь мы, вставая в шесть утра, неслись на базу и, поднимая свои истребители, летели на Землю, с которой собственно и уходили конвои.

Группы по десять пятнадцать планетолетов, под завязку набитых черт знает чем. Наша группа, доводила их лишь до определенной расчетной точки, на которой караул менялся, и дальше конвой вели бойцы из службы безопасности «Кольца». А мы возвращались на землю за очередной работой.

За все, то время, что мы на своих новеньких истребителях рассекали космос, я стал понимать множество астроинженерных терминов, потому что рабочие, которые летели на планетолетах, частенько трещали на наших частотах, а мы лишь слушали и улыбались.

Хоть и работа была не ахти какой, но вот платили за нее довольно-таки нехило. Того аванса, что нам выдали с Петровым с лихвой хватало на покупку неплохой квартирки в городе. И первым же делом мы решили обзавестись жильем. Покупать мы ничего не стали, а вот снять было можно.

Май через десятые руки, где-то нашел отличную квартиру в довольно-таки элитном жилом комплексе Изумруд, по соседству с каким-то армянином историком. В огромной массе металлического цвета этого района то тут, то там проблескивали тонкие нотки зеленого цвета, обосновывающие его название. Даже в децентрированном освещении чувствовались зеленоватые тона.

Квартира стоила относительно недорого, поэтому мы и решили перебраться из душных комнат военного общежития на севере Новой Москвы в свою отдельную квартиру. А на оставшиеся деньги, не на все конечно, но, в общем, мы решили, как следует, погулять по местным клубам и барам.

И вот сегодня в один из самых прекрасных дней недели, мы с Маем беззаботно дрыхли в своей квартире.

Из-за того, что еще вчера мы с ним выпили чертовски много алкоголя, я не очень понимал, где нахожусь. Хотя это не так уж и важно. Сегодня можно спать хоть до самой ночи. Правда, еще тогда я не знал, что очень крупно заблуждаюсь.

Где-то рядом затрещал коммуникатор. Он заливался около минуты, пока кто-то не ткнул меня в бок, пытаясь разбудить. Я приоткрыл один глаз и весьма удивился.

По соседству со мной, на одном диване, спала девушка. Выглядела она, мягко говоря, потрепанной, видимо, ночью тут было родео. Девушка, перекинув через меня ногу, нежно смотрела на мое не проснувшееся лицо (если она выглядела так жестко, то, как выглядел я???).

— Доброе утро, солнышко, — произнесла она. Я же в ответ промычал что-то не вполне вразумительное.

— У тебя уже минут пять телефон звонит, — девушка откинула назад свои русые прямые волосы и протянула мне коммуникатор. Кто мог звонить в такую рань? (на часах был уже почти обед). Не глядя на, экран, я приложил коммуникатор к уху и нажал на кнопку принятия вызова.

— Лейтенант Сафин, мать твою!!! — раздался из трубки громоподобный голос капитана Орлова, командира нашей группы «Альфа», — ты там умер что ли?!!

— Никак нет, товарищ капитан! — мгновенно протрезвел и проснулся я, — сегодня ведь выходной…

— У «Москвичей» нет выходных, лейтенант Сафин! Через сорок минут жду тебя и лейтенанта Петрова в штаб-квартире! Выполнять!

В трубке запикали гудки, ознаменовав то, что капитан Орлов отключился. Я отбросил коммуникатор в сторону и откинулся на диване.

Эпизод 4. Часть 2

— Что-то случилось, милый? — спросила девушка, прижимаясь ко мне. «Это вообще кто?»

— Да, нет. Просто труба зовет. Нужно бежать.

Я перекинул через незнакомку ногу и сполз с дивана. Потом наспех оделся в штатское и отправился в туалет, по дороге заглянув в комнату к Петрову. Май тоже был не промах. На его кровати лежала, по шею накрытая одеялом, блондинка.

— Лейтенант Петров!!! Рота подъем!!! — проорал я, как это обычно делал главный нашего курса еще в училище. Май мгновенно соскочил с кровати и вытянулся по стойке смирно.

— Звонил Орлов, там, в штабе ЧП какое-то, дал сорок минут, чтобы мы добрались до туда! — пояснил я. Орлов шутить не любит и не умеет, поэтому любые его высказывания должны приниматься всерьез.

Блондиночка Петрова, запахнувшись одеялом, испуганно посмотрела на меня. Ее взгляд говорил, что Ивана Сафина она не только не знает, но и до этой секунды была уверена, что с Маем она здесь лишь вдвоем. Май тем временем ускорено одевался, а я кинулся чистить зубы и умываться.

Спустя пять минут, когда мы уже сидели и завтракали, Петров задал неоднозначный вопрос.

— Кто она?

— Кто именно?

— Ну, девушка.

По его лицу было видно, что мыслительные процессы даются ему весьма тяжело.

— Чья? Моя или твоя?

— У тебя тоже девушка?

— А ты сомневался?

Вот таким макаром, строя свой диалог на вопросах мы с лейтенантом Петровым проговорили все наше утреннее кофе.

— Ванек, я ведь даже имени ее не помню, или не знаю… — жаловался Май, держась за голову и потягивая кофе.

— Да у меня аналогичная проблема, я даже не помню, как мы с ней познакомились и пришли в квартиру. Я вообще мало что помню от вчерашнего вечера, — ответил я и, отставив чашку с кофе, сунулся в холодильник. Насколько же рад был мой больной разум, увидев на нижней полке «белого друга» холодную бутылочку с пивом.

— Петров, — окликнул я друга, — выливай кофе, есть кое-что получше.

— Что же ты раньше молчал, — обрадовался Май, увидев пиво.

За пару минут мир пришел на круги своя и память начала выдавать довольно смутные картинки прошлого вечера. Некоторые моменты стали проясняться. Как оказалось, с Петровым мы вчера нехило зажгли в клубе «Саламандра», самом дорогом клубе Новой Москвы.

— Ванек, мне что-то помниться, что мы с тобой на столе вчера танцевали, нет? Ты такого не помнишь? — уточнил Май.

— Нет, я такого не помню, — испуганно бросил я, пытаясь удостовериться, что Петров ошибается, — Девчонки!

На голос тут же появились две сногсшибательные красотки, выглядевшие сутра не так сногсшибательно как, видимо, ночью.

— Солнце, — поманил я пальцем свою брюнеточку, — иди сюда.

Девушка медленно подошла и села ко мне на колени. Она без зазрения совести взяла и отхлебнула немного пива из бутылки.

— Дорогая, — продолжил я, — а как тебя зовут?

Задать этот вопрос я постарался так тихо, чтобы услышала только она, но, черт, получилось все так громко, что услышали все.

Петров залился убойным хохотом, чуть не падая со стула. Его девушка тоже засмеялась.

— Катя, — подсказала мне «солнце».

— Отлично. Кать, я думаю, мы с Маем, оставим вас здесь, но на одном условии, что к нашему возвращению будет готов ужин.

Девушки в раз кивнули, мол, согласны. Тогда я стряхнул Катю с колен и встал.

— Ну, все мы побежим.

Капитан Орлов очень не любил, когда кто-то опаздывает, за что в дальнейшем жестоко карал. Поэтому за проведенный вместе с ним месяц мы оба знали, что, несмотря на выходной день, Орлов накажет нас, если время опоздания превысит сорок боевых секунд. В связи с чем, общим выбором было не пользоваться монорельсом, от остановки которого до штаба «Москвы» нужно было еще бежать около пяти минут. На те деньги, что остались в карманах после вчерашнего трэша, было решено вызвать аэротакси.

— Ты думаешь, случилось что-то серьезное? — спросил Май, когда городская авиетка с желтой шашечкой на крыше взлетела в небо.

— Ну, во-первых, просто так Орлов, нас еще ни разу не вызывал, а во-вторых суббота и для него тоже святой день, значит произошло что-то из ряда вон выходящее, — высказал я свои догадки.

— На проспект Космонавтов, пожалуйста, — попросил Май, повернувшись к водителю, — и чем быстрее, тем лучше, мы доплатим.

Авиетка лихо добавила газу, сворачивая на оживленную улицу. В небе тоже свои правила движения, нарушение которых карается немаленьким штрафом. Водитель гнал так быстро, насколько это позволял плотный поток воздушного транспорта. Авиетка лавировала между гигантскими серыми кристаллами зданий, обгоняя на ходу, тяжеловесные транспортники и прочий воздушный контингент. Здание штаб-квартиры боевой группы «Москва» возвышалось над мелкими пятиэтажными постройками местных фирм, и его было уже видно с Питерской улицы.

Всего лишь минут пять понадобилось водителю, чтобы вырулить на остановку воздушного транспорта близ штаб-квартиры.

Мы с Маем опаздывали уже не на сорок боевых секунд, а на пять минут, что было с ровни смертной казни. Предвкушая разгон от капитана Орлова, мы быстро забежали на проходную, предъявили охраннику свои жетоны и бегом метнулись к лифту. Кабинет капитана находился на десятом этаже, поэтому бежать туда по ступенькам было не резонно.

Лифт мгновенно домчал нас до нужной точки и открыл створки дверей. Май помог ему, раздвинув створки руками, и выскочил наружу. Я следом за ним. Возле дверей кабинета мы оказались в одно время.

— Ну, на счет три. Раз, — сказал Май.

Мы сделали один шаг к входу.

— Два, — произнес я.

Еще один шаг.

— Три! — хором выкрикнули мы и, толкнув дверь вперед, вошли.

— Товарищ капитан, разрешите войти, — отчеканил я, вытянувшись по струнке.

— Разрешаю, садитесь быстрее, — бросил он. По-видимому, Орлов был не в самом приятном расположении духа, потому что даже не стал нас наказывать, хотя делал это всегда незамедлительно.

Я окинул взглядом всех присутствующих. Женька, Дима и Фил выглядели так, словно их переехал каток. Видимо, они тоже, получив аванс, решили от души погулять. Фил посмотрел на меня и широко улыбнулся, мол, вижу, что вы тоже вчера нехило оторвались.

Капитан Орлов, поднялся со своего места за столом и прошелся к окну. Мы все сидели полукругом перед его личным столом и, как это часто здесь бывало, выслушивали брифинги или выговоры.

— Значит так, товарищи офицеры, — начал он, потирая свой взмокший от пота лоб (не смотря на то, что на календаре был декабрь, погода в Новой Москве стояла по-настоящему летняя), — приношу вам свои извинения за испорченный отдых, но пираты, черт бы их побрал, никогда не дремлют, поэтому у нас появилась внеплановая работенка.

Капитан, лысоватый мужчина пятидесяти лет, крепкого телосложения, выглядел очень собрано и в то же время взволнованно.

— От нашего человека, находящегося в пиратском тылу, поступила некая радиограмма, говорящая о том, что сегодня в три часа по московскому времени пиратский корабль, замаскированный под обычное грузовое судно, войдет в воды Тихого океана со стороны западного побережья Южной Америки. По предварительным данным на корабле находится очень ценный груз, добыть который следует любой ценой.

— Простите, товарищ капитан, а что это за груз? — задал логичный вопрос один из пилотов.

— А это уже не ваше дело лейтенант Карпов, — сухо ответил Орлов.

«Отлично», — подумал я, — «нужно найти то, не зная что».

— Могу сказать лишь одно, командованием разрешена полная зачистка корабля. Пленных не брать, — ответил капитан и, вернувшись к столу, сел в свое кресло, — на «крыльях (так Орлов, называл тех, кому доведется пилотировать летательные аппараты) сегодня Дима и Май. Первый пилотирует десантный корвет, второй огневая поддержка с истребителя. Все остальные со мной.

Затем капитан Орлов еще минут пятнадцать разъяснял тонкости операции, которые в столь ювелирной работе были крайне важны. Он показал нам примерные пути и методы отступления, а также несколько важных нюансов по экипировке.

В общем, следующим пунктом назначения была база. На этом засекреченном объекте нам должны были выдать оружие и одежду. Штурмовые винтовки «Шторм» оснащенные дополнительными модулями в виде колимоторных прицелов и длинных глушителей. Работа предстояла тихая. В связи с тем, что сейчас в западном полушарии ночь, работать нам придется в кромешной темноте. Поэтому всем без исключения были выданы оптические приборы, которые раскрашивали черноту яркими цветами как теплового, так и ночного видения.

Защитные комбинезоны, закрывающие головы плотными капюшонами с прорезями для глаз, были сделаны из непонятного материала. Также на десантный корвет были погружены кислородные модули, подсоединяющиеся к крепежам, находящимся на вшитой в комбинезон ленте вдоль позвоночника. К кислородным модулям прилагались маски и очки для нахождения под водой.

Истребитель Петрова был до зубов вооружен главным калибром и снарядами многоствольного пулемета. На ракеты командование почему-то поскупилось. Наверно, боялись, что Май может ненароком пустить столь важный корабль ко дну.

Я вставил в ухо наушник внутренней связи.

— Лейтенант Сафин на связи, — произнес я, проверяя, доверенный группе «Альфа», канал.

— Отставить разговорчики в эфире, — гаркнул Орлов, посмотрев на меня. Вся группа находилась в летном ангаре, ожидая, когда механики, наконец, заправят корвет.

Я оглядел ангар через колимоторный прицел своего «Шторма». Хорошее оружие, а самое главное, что оно буквально безотказное. Вода или воздух, огонь или медные трубы, ему все нипочем. Как-то в училище мы разбирали механизм «Шторма», чтобы воочию убедиться в гениальности этой винтовки. Тогда, помнится, Май потерял какую-то важную деталь и преподаватель наказал его тремя нарядами вне очереди. Сейчас же я вспомнил этот случай, потому что не мог думать, что когда-нибудь пойду на операцию с этим «инструментом».

— По машинам, — используя внутреннюю связь, скомандовал капитан. Май уже давно был готов и ждал вылета на взлетной полосе. Его истребитель должен был вылететь следом за нами, в качестве поддержки, поэтому первым в небо поднялся десантный корвет под управлением Димы.

Фил почесал свою голову, через материал капюшона.

— А если пираты потопят корабль? — спросил он, — что тогда?

— Тогда ты лично нырнешь на дно, чтобы достать цель задания, — сухо ответил капитан. Все остальные рассмеялись. От Фила действительно можно было ожидать чего угодно. У него вечно не понос так золотуха. Однажды он чуть не уничтожил свой истребитель, у которого заклинила ракета в модуле наведения. Лейтенант хотел нажать на кнопку самоуничтожения и катапультироваться, пока кто-то не подсказал ему, что есть такая гениальная вещь, как аварийный сброс ракет. Поэтому за Филом всегда нужен был глаз да глаз.

— А что это все-таки за цель такая? — осмелившись, уточнил я.

— Сафин, и ты туда же, — возмутился Орлов, — какая вам всем разница? Наше задание заключается в том, чтобы найти помеченный маяком контейнер в трюме, а что хранится за пятисантиметровой железной стенкой, вас не касается.

Корвет, набрав скорость, вырвался из гравитационной ловушки Луны и, полыхнув маршевыми дюзами, пустился в гонку к Земле. В обзорные экраны было видно, как за спиной несется Май, разрезая космос носом истребителя.

Наша группа отнюдь не была тяжеловесным планетолетом, поэтому расстояние Земля-Луна мы преодолели не за 6 часов, как это полагается по летному регламенту, а за два с небольшим часа.

Десантный корвет на полной тяге несся к огромному голубому шару. Дважды Дима связывался с орбитальной крепостью «Стрела», дабы сообщить им о входе и выходе из их зоны покрытия. Зоной покрытия называлась та территория, в которой орбитальная крепость спокойно могла сбить нашу группу из стационарных орудий.

Каждый раз, когда Дима произносил в микрофон свои координаты и прочие, нужные для передвижения, данные, в ответ звучал приятный женский голос. Голос почему-то напоминал мне о младшем лейтенанте Растропиной. Хотя и был абсолютно не похож на ее.

— Чего грустишь? — ткнул меня в бок капитан.

— Да, вот ностальгия накатила, товарищ капитан, — ответил я, поворачивая к Орлову голову в оранжевых очках, — мы же еще, будучи кадетами, проходили здесь службу во время конфликта.

— Да, уж знаю. Я первым делом все ваши досье проштудировал.

Я повертел свою винтовку в руках, поставив ее одной точкой приклада на пол.

— Капитан Комаров довольно лестно отзывался о вас с Маем. Говорил, что вы были, чуть ли не лучшие в его звене и служить собирались на «Стреле».

Я, молча, кивнул, от чего оранжевые очки сползли на нос.

— Так, какой же черт понес вас в «москвичи»?

— Несчастная любовь, вам что-нибудь говорит, товарищ капитан? — спросил я. Орлов в ответ лишь томно вздохну, мол, ох уж эта молодежь. Он опустил на один глаз оптический прибор, а рот, поверх маски комбинезона, закрыл маской кислородного модуля.

— Знал я одного офицера, тоже к нам пошел из-за того, что его девушка прямо во время свадьбы бросила.

— И что с ним? — слушавший с самого начала, в разговор вклинился Фил.

— Да, ничего. Служит потихоньку.

Мы все задумались над тем, зачем капитан вообще рассказал этот факт, но потом бросили эту затею, потому что капитана было проще принять такого, какой он есть, чем понять, то, что он говорит.

— Высота сорок тысяч. Иду на снижение, — проговорил в микрофон Дима, и корвет ощутимо встряхнуло. На всех понемногу начали давить перегрузки, потому что лейтенант Кирсанов не удосужился скинуть скорость перед входом в атмосферу и теперь тормозил носом корабля о воздух.

— Ты там давай, полегче, сынок, — выдавил из себя капитан, завидев каким огненным цветком, полыхнул нос корвета, — Май, как ты? — обратился он к Петрову.

— Отлично, постепенно торможу о плотные слои атмосферы.

Десантный корвет, прорезав довольно толстый атмосферный пирог, и преодолев плотное грозовое облако, вылетел в небо.

— Высота три тысячи, — отрапортовал Дима, поспешно снижаясь в черноту ночи. На огромной водной глади, что расстилалась внизу, бушевал шторм, поднимая огромные высотой до пятидесяти метров волны. Эти черные исполины, изящно выгибаясь в темноте, накрывали друг друга, плещась белыми барашками.

Вокруг корвета тоже творилось черти что. Молнии словно живые существа, реагировали на забитую электроникой машину, ярко разряжаясь на обшивке. Разряды в миллионы вольт причудливой какофонией играли вокруг корвета, благо оптические модули корабля работали, и пилота эти вспышки ничуть не волновали.

— Товарищ капитан, высота тысяча, есть сигнал! — откликнулся Дима, круто беря влево, чтобы не нырнуть в очередной грозовой фронт.

— Отлично, приближай картинку сигнала и выводи на обзорные экраны, — ответил Орлов и всем скомандовал, — надеть снаряжение!

Я поспешно закрепил за спиной кислородные модули, надел на лицо маску и, убрав очки в нагрудный карман, опустил оптический прибор на глаза. Полумрак внутри кабины мгновенно раскрасился яркими красками тепловизора.

Дима, выдерживая расстояние до того гигантского грузового судна, что было нашей целью, начал снижаться почти к самой воде. Ночное время суток и бушующий шторм позволяли нам подлететь к цели практически вплотную.

— Высота сорок, расстояние до цели двести.

Эпизод 4. Часть 3

Корвет завис над бушующим океаном, самые проворные и высокие волны даже умудрялись облизать его борт соленой водой, ударившись бурунами в обшивку.

— Бойцы, слушай мою команду, — начал капитан, — всем активировать сигнатуру свой чужой.

Я нажал на маленькую кнопку на поясе. Все остальные сделали то же самое. На экранах оптических приборов загорелись пять голубых точек.

— Отлично, — голос капитана прозвучал в наушниках внутреннего канала, — после открытия задней двери десантируемся в воду, согласно номеру сигнатуры. Дима, давай!

Пилот нажал пальцем на кнопку аварийного открытия задней двери. Две створки, жужжа сервоприводом, поползли в разные стороны. Капитан первый приблизился к бушующей бездне моря. Он поглядел в неугомонную, словно раненое чудовище, ревущую чернь. Желание прыгать сразу отпало, но Орлов, оправдывая свою фамилию, сделал шаг в темноту. Из-за рева океана было не слышно, как скоро капитан добрался до воды. Следом за ним кинулся Фил. И тоже исчез. Высокая волна хлестнула корвет, от чего в кабине заплескалась соленая океанская вода. Я перевесил винтовку за спину и посмотрел вниз.

Это с земли сорок метров кажется небольшим пустяком, здесь же, шаг