Прежде всего вейла (fb2)

- Прежде всего вейла (а.с. Проект «Поттер-Фанфикшн») 2.24 Мб, 707с. (скачать fb2) - kelokelo

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Название: Прежде всего вейла

Автор: kelokelo

Переводчик: Cathia aka Cathalina (главы 1-2), anna-lynx (главы с 3 и до конца)

Согласие на перевод: получено

Ссылка на оригинал: Veela_dabord

Бета: Cathia aka Cathalina ( с 3 главы)

Рейтинг: R

Персонажи: Люциус Малфой/?/?

Тип: слэш

Жанр: Romance/Angst/Adventure

Размер: законченный макси (40 глав+эпилог)

Статус: закончен

Дисклаймер: герои принадлежат Роулинг, фантазия - автору, моё лишь знание французского языка.

Саммари: Почему он должен склонить голову, он, высшая вейла, первая, появившаяся на Земле за последние пятьсот лет? Об этом не может быть и речи! Но дорога к цели будет длинной...

Предупреждение: Это вейлофик со всеми вытекающими отсюда последствием, как приятными, так и наоборот

Глава 1. Рождение вейлы

Это случилось 21 июня 1954 года. День был в самом разгаре; солнце уже успело разогнать утренний туман и высушить с травы росу, накопившуюся за ночь. Посреди огромного, засаженного благородными деревьями парка, отделенного от окружающего мира плотным кольцом магической защиты, гордо возвышался величественный особняк, построенный из белоснежного камня. Длинная, посыпанная гравием аллея от кованых ворот вела прямо к широкой, украшенной изящными скульптурами лестнице. И только преодолев несколько десятков мраморных ступенек, можно было оказаться перед парадным входом. Высота дверей просто поражала: что за особы могли жить в доме с пятиметровыми, бронзовыми дверями? Но мы сейчас это узнаем.

В огромном кабинете, располагающемся на первом этаже, за массивным столом, идеально ровно держа спину, сидел высокий мужчина и внимательно изучал какой-то пергамент. Его волосы были настолько светлого оттенка, что казались практически белоснежными. На породистом лице застыло выражение холодности, а на тонких губах играла чуть заметная, презрительная улыбка. Ничто в его внешности не указывало на то, что в этот самый момент на втором этаже его супруга рожала их первенца. Мужчину, казалось, ни капельки не волновало происходящее.

Услышав тихий хлопок, он медленно поднял глаза и без малейшего интереса устремил взгляд на эльфа, который только что появился в его кабинете и дрожащим голоском быстро начал тараторить:

- Доктор Такана приказал передать Вам, что Вы можете подняться, Хозяин.

- Хорошо, - кратко, без эмоций, ответил мужчина.

Некоторое время он продолжал читать, а потом, закончив, неторопливо поднялся. И только особенно внимательный наблюдатель мог заметить, что рука, держащая пергамент, легко подрагивала.

Несколькими минутами позже мужчина без стука вошел в спальню гигантских размеров. Он в отвращении сморщил нос, когда взгляд его наткнулся на груду грязного, окровавленного белья, лежащего около кровати. Мужчина даже не взглянул на свою жену: его глаза буквально впились в белоснежный сверток, который женщина любовно прижимала к груди.

- Это мальчик? - нетерпеливо поинтересовался он.

- Да, - ответила ему супруга усталым голосом. - Но Вы же не собираетесь...

- Есть ли на его теле знаки? - сухо прервал её муж.

- Да, - прошептала она со слезами в голосе. - Но...

- Довольно. Он исполнит своё предназначение, встав по правую руку от будущего властелина мира. Наконец-то мы все будем избавлены от этих мерзких грязнокровок!

Маленький мальчик, спокойно посапывающий в объятиях изможденной его появлением на свет матери, не мог даже предположить, что два еле прорезывающихся на его спинке крыла уже предопределили несколько жизней: его и ещё двух неизвестных пока человек...

Малыша назвали Люциусом Малфоем.

* * * * * *

Пару дней спустя, когда мальчик, вдоволь насосавшись материнского молока, крепко спал в своей колыбели, имение посетил близкий друг семьи: Том Марволо Риддл. Маленький Люциус не увидел, как глаза гостя загорелись триумфом. Он не услышал слов, произнесенных почти нежным шепотом:

- Спи сладко, Люциус. Ты будешь преданно мне служить, когда войдешь в наследство, и твоим партнерам не останется ничего иного, как присоединиться к тебе в этом служении, многократно увеличивая твою силу. Ты станешь для меня самым верным, самым любимым слугой...

Малыш так же не увидел серебристый луч, пронзившей его в тот момент, когда Риддл произносил свою речь. В свою очередь тот, кто сейчас был почти никем, но который в будущем станет величайшим темным магом всех времен и народов, не заметил, как красная искра пробежала по правой ручке ребенка, беспокойно завозившегося под одеялом. Целое мгновение в крошечной, нежно-розовой ладошке красная искорка и серебристый пучок света сражались за главенство. И в этой битве, несмотря на видимое преимущество, проиграл серебристый луч, что, однако, осталось тайной для выпустившего его волшебника.

Том Марволо Риддл, сам того не зная, только что был побежден вейлой Люциуса, которая не намеривалась позволять кому-либо диктовать ей правила поведения. Она отвоевала себе право самостоятельно выбрать двух партнеров для своего хозяина, когда те себя проявят. Её маленький принц был достоин всего самого лучшего... Она с нетерпением будет ждать положенного времени... И одним из важнейших критериев выбора станет любовь.

* * * * * *

Шестнадцать лет спустя, 21 июня 1970 года

Ровно в полночь светловолосого подростка резко бросило в пот. Лежа на своей постели лицом вниз и подтянув колен к самому животу, что ненамного, но уменьшало адскую боль, пронизывающую его тело, юноша вгрызался зубами в подушку, стараясь заглушить громкие стоны. Его лопатки прожигали сразу два бесстрастных взгляда: один принадлежал отцу, а второй Лорду Волдеморту. О да, Люциус уже был знаком с хозяином своего отца! Лорд был человеком, который мог заставить повиноваться того, кто на протяжении многих лет являлся для Люциуса образцом для подражания!

Образец высокомерия, образец рассудительности и острого, аналитического ума, образец, поведение которого Люциусу было просто напросто приказано копировать! Но этот образец, который получал удовольствие, унижая всех окружающих, включая своего сыны, «которому это было необходимо для закалки характера», его, Люциуса, образец до дрожи в коленях боялся Волдеморта.

Этот образец для подражания был готов на всё, на любую мерзость, чтобы угодить своему Лорду.

Он отказался от гордости, превратившись в слугу, стелющегося перед хозяином.

И именно такую судьбу Абрахас Малфой с самого раннего возраста уготовил для своего сына. Отец с упорством вбивал в голову сына «правильные» истины: маги господствовали над маглами, а Малфои стояли на ступень выше всех остальных волшебников. Он преподавал ему искусство манипуляции, учил собирать и запоминать любую информацию, которая позже могла превратиться в отличное оружие против врагов. Люциусу непрестанно твердили, что миром правят деньги. Абрахас подвергал насмешке всё, что хоть немного походило на чувства:

- Ничтожная и опасная вещь, эта любовь! Из-за неё многие рушат свои жизни, теряют состояния и втаптывают в грязь свои имена, сын мой. Нет, только сила и власть достойны внимания.

Отец посредством физической боли обучал его контролировать свои эмоции.

Именно по этой причине Люциус сейчас совершенно недвижимо, несмотря на жуткую боль, разрывающую его спину, лежал на своей кровати. Когда, наконец, его крылья со сверхъестественной скоростью развернулись, распарывая нежную кожу спины, Люциус с такой силой вцепился зубами в подушку, что порвал тонкий лен, и на секунду ему показалось, что он задохнется из-за гусиных перьев, наполнивших его рот. В этот же момент по его телу распространился нестерпимый жар. Люциус ощутил, как волна чистой энергии сметает его старую магию с пути, будто та была соломинкой на пути штормового вала. А боль все и длилась и длилась, что очень удивляло Люциуса, так как, согласно той информации, что он нашел о вейлах в книгах, процесс замещения был не очень продолжительным. Крылья юноши свободно били по воздуху, и с каждым последующим взмахом Люциус все яснее чувствовал, как его новая сущность освобождается внутри него.

Внезапно юношу пронзило понимание, что теперь его преданность, магия и сама жизнь будут без остатка принадлежать всего двум людям: его партнерам. Он был рожден для этих людей, только для них одних. Пробуждающиеся инстинкты кричали Люциусу, что ни один из его будущих партнеров ещё не вступил в пору зрелости, то есть не достиг шестнадцати лет. Юноша это чувствовал: ниточки, должные связывать его с партнерами, не были болезненно натянуты, как было бы в случае существования на земле совершеннолетнего кандидата. Люциуса совершенно не волновал тот факт, что оба его партнера будут являться парнями. Если обычно гомосексуальные связи осуждались, то вейл и их партнеров это не коем образом не касалось: волшебники ничего не имели против подобных однополых союзов.

Также Люциус вдруг осознал, что ему больше не надо прикладывать силы для того, чтобы защищать свои мысли от постороннего воздействия. Отец, конечно, рассказывал ему о окклюменции, ментальном искусстве, помогающем защищать свой разум: теперь же юноша на подсознательном уровне знал, что владеет этим умением, не обучаясь ему. И он очень надеялся, что сможет передать эту способность своим партнерам, когда они, войдя в наследие, присоединяться к нему...

Жестокие уроки старшего Малфоя все же принесли свои плоды: Люциус решил, что скроет только что выясненный им факт от отца и Волдеморта. Это было огромным преимуществом, и Люциус понимал, что уже вскоре им воспользуется.

В течение всего времени, что он размышлял, Люциус не совершил единого движения, не торопясь поворачиваться лицом к Темному Лорду. Мысли о хозяине неожиданно вызвали у юноши больше горечи, чем обычно. В шестнадцать лет было принято бросать вызов родителям. Это даже можно было считать обязательным условием взросления... И это было тем, что собирался сделать Люциус. Только завуалировано. Очень завуалировано.

Не потому что он осуждал идеи Темного Лорда, нет... Но за последние пятьсот лет он - первая высшая вейла, и разве его предназначением являлось служение вполне заурядному волшебнику? Конечно, Люциус не мог ни признать, что Том Марволо Риддл был умелым стратегом: на левом предплечье юноши чернела свежая Темная Метка, и уже одно это вынуждало его, засунув подальше бунтующую гордость, приклонять колени перед Лордом. В конце концов, он только недавно сдал СОВы, да и ни одного из его партнеров пока не было рядом. Но как только он соединиться с ними, и обретет власть, которую они ему даруют... Люциус найдет, что сказать Волдеморту.

Когда его крылья достигли нужного размера и обсохли, он попытался заставить их двигаться медленнее. На удивление это ему легко удалось: новой частью тела было управлять так же естественно, как, например, ногой или рукой. Люциус замер на секунду, концентрируясь, и вот уже крылья послушно свернулись и скрылись под лопатками, не оставив ни шрама, ни подозрительной выпуклости на красивой спине. Магия вейлы действовала. Спрятав крылья, Люциус тотчас почувствовал себя увереннее, пропало противное чувство уязвимости, и юноша мысленно поклялся, что впредь будет разворачивать их только для своих партнеров. Для вейлы не было зоны интимнее крыльев.

Когда Люциус медленно приподнялся и сел на кровати, по его лицу никто не мог бы сказать, что он только что более часа терпел страшные мучения. Отец мог бы гордиться его равнодушным, полностью лишенным эмоций взглядом. В тот момент, когда Люциус встретился глазами со своим Лордом, он почувствовал, что Волдеморт проникает в его мысли. Тупая боль в висках, спровоцированная этим вторжением, была хорошо знакома юноше, так как после принятия Метки дня не проходило без подобного «общения» с Господином.

Люциус не изменился в лице, когда понял, что Лорд рылся в его разуме, ведь все равно тот, сам этого не осознавая, более не имел возможности читать то, что ему не хотели показывать... А Волдеморт, казалось, был очень доволен информацией, выуженной из головы юноши, так как он торжествующе зашептал:

- Все встает на свои места, дорогой Люциус. Все так, как я и предполагал при твоем рождении... Твои партнеры дадут небывалую силу тебе... и мне...

«Что бы ты знал, - со злостью подумал Люциус, - мои партнеры будут принадлежать мне! И только мне! Ты никогда не сможешь подчинить их, как меня!»

Теперь у Люциуса было подтверждение того, то его ментальный щит был идеален: Темный Лорд, все ещё смотрящий ему прямо в глаза, не уловил его последнюю мысль, так как на тонких, бледных губах до сих пор играла ликующая, чуть насмешливая ухмылка. О, Люциус не питал бессмысленных надежд, он знал что пока слаб, слишком слаб, но у него были преимущества, о которых Лорд Волдеморт даже не догадывался.

Глава 2. Северус Снейп

Летние каникулы Люциус использовал для того, чтобы больше узнать о вейлах. Отец уже сообщил ему, что он стал первой родившейся за последние пятьсот лет высшей вейлой, но юноша хотел изучить этот предмет подробнее. Конечно, все чистокровные волшебники с детства знали, что вейла, несмотря на то, к какому полу она принадлежала, влюблялась только один единственный раз в своей жизни. Влюблялась в человека, являющегося её второй половинкой, в человека, который идеально дополнял её и находился с ней в абсолютной гармонии. Каждый чистокровный ещё в самом нежном возрасте получал от своих родителей наказ: если однажды на него предъявит права вейла, то Мерлин порази его на месте, если он только подумать осмелится о том, чтобы отказать ей. Ни с кем из живущих на земле нельзя было создать более удачный союз, чем с вейлой. Конечно, в случае отказа, магия покарает только саму вейлу, которая, отвергнутая партнером, просто умрет от тоски, но вот если другие волшебники узнают об этом, то вся семья жестокого партнера будет покрыта позором и изгнана из магического мира. Это обстоятельство, кстати, было ещё одной причиной того, что магическое сообщество принимало однополые отношения между вейлой и партнером, хотя по сути своей все волшебники являлись враждующими гомофобами...

К концу месяца Люциус начал терять терпение: в огромной библиотеке Малфой-Мэнора не нашлось ни одного упоминания о том, как собственно необходимо было действовать для образования триумвирата. Инстинкты подсказывали ему, что партнеры, хоть и любимые по отдельности, всегда будут для него единым целым, и только присутствие обоих принесет ему оптимальное равновесие силы, необходимое для полного раскрытия магического потенциала. На удивление, отец и Лорд оставили его в покое, практически не обращая на юношу внимания. Через какое-то время Люциус принял решение прекратить бессмысленные раскопки семейной библиотеки и все свои силы бросил на изучение многочисленных трудов по темной магии, заниматься которой ему приказал отец... как и исследованием природы вейл, впрочем.

Хотя Люциус и поумерил свой пыл, он все также продолжал регулярно просматривать каталоги «Флориш и Блоттс» на предмет наличия книг, которые содержали хотя бы немного информации по интересующему его вопросу. Но повезло ему только в конце августа: Люциус наконец-то обнаружил так давно искомый и так сильно желаемый труд. Разумеется, сам юноша в магазине так и не показался: сделка была провернута с помощью неприметной совы, взятой, для ещё большей секретности, из отцовской совятни, в которой специально содержалось несколько птиц как раз для подобных случаев. Таким же образом Люциус заказал несколько книг о технике гомосексуального секса, а также баллончик смазки, которая, по словам этих самых, купленных им ранее сомнительных брошюр, будет ему необходима как воздух всю дальнейшую жизнь.

Как только Люциус получил долгожданную книгу, которая называлась «Легенда о высшей вейле» и к огромному его огорчению была очень тонкой, он полностью погрузился в чтение. В самом начале книги объяснялось, почему высшие вейлы были столь редки: подобное существо могло родиться у потомственных, чистокровных волшебников, в роду каждого из которых в течение нескольких поколений должен был присутствовать ген вейлы в рецессивной форме. Самой большой трудностью было то, что этот ген вдобавок не должен был быть слишком глубоко запрятан в родителях возможной высшей вейлы, чтобы в ребенке смогла пробудиться магия... На этом этапе объяснения Люциус решительно пролистнул несколько страниц: его совершенно не интересовали принципы наследственности и генетики.

А вот глава, в которой говорилось о цвете и размере крыльев, напротив очень заинтересовала Люциуса: именно по этим критериям определялось, насколько сильна была вейла. Чем светлее были перья и чем шире был размах крыльев, тем вейла была мощнее и имела право выбрать столь же сильных партнеров. После того как юноша прочитал эти строки, на его губах появилась высокомерная улыбка: его собственные крылья были очень светлыми, чуть желтоватыми, по цвету напоминая оттенок волос... Каждое крыло достигало одного метра в длину, а в книге было сказано, что подобное встречалось всего два раза за всю историю вейл. В принципе, Люциус даже мог летать, но только на небольшие расстояния, так как крылья, все же, не были предназначены для того, чтобы удерживать человеческий вес. На самом деле в большей мере крылья были необходимы для партнеров вейлы: они давали им чувство защищенности и способствовали ускоренному магическому восстановлению, а партнер, завернутый в крылья своей вейлы, после любых повреждений выздоравливал во много раз быстрее. Но самая важная новость, приведшая Люциуса в восторг, заключалась в том, что теперь беспалочковая магия была доступна ему в большей мере, чем остальным волшебникам. Действительно, только некоторые маги, например, директор Хогвартса, могли без хвастовства утверждать, что они поистине творили волшебство без палочки. Даже сам Темный Лорд, казалось, не владел даром беспалочкового колдовства, за исключением нескольких незначительных заклинаний, таких как Lumos. В этом, наверное, и заключалась главная причина того, что Лорд так желал подчинить себе Люциуса: Волдеморт хотел использовать юношу как оружие в грядущей войне, ни больше, ни меньше...

Книга также подтверждала информацию, полученную Люциусом от отца. Если он всем сердцем не чувствовал своих партнеров, значит ни один из них ещё не достиг шестнадцати лет. Таким образом магия защищала партнеров вейлы от того, чтобы желание соединения не спровоцировало секс с несовершеннолетним. В магическом мире шестнадцатилетний волшебник считался свободным в сексуальном плане, хотя фактически большинство магов переживало свой первый сексуальный опыт только в семнадцать лет.

Ещё Люциус узнал, что он не найдет своих партнеров сразу же после того, как им исполнится шестнадцать: если бы это было так, он, якобы, рисковал бы своей жизнью из-за возможного отказа.

Люциус дал сам себе слово Малфоя, что ни один из его партнеров не отвергнет его. Разве найдется хоть один волшебник, способный отказаться от столь престижного союза? Это было просто невозможно!

Также он взял на заметку то, что союз будет наиболее крепким и принесет максимум силы в том случае, если физическое единение удовлетворит его партнера также сильно, как и его самого. Конечно, при соединении, в момент создания магического союза, Люциус будет в активной позиции, но его партнер тоже должен будет сильно желать контакта и получить от него как можно больше удовольствия. Прочитав это, юноша тут же решил, что к моменту первого соединения он был просто обязан стать опытным любовником. Разумеется, некоторые умения он получит, занимаясь сексом с девушками, но также ему обязательно надо будет начать спать с парнями, чтобы научиться доставлять свои будущим партнерам наслаждение. Естественно, в отношениях со всеми этими случайными любовниками он будет активной стороной. Только у его партнеров будет привилегия господствовать над ним...

Со всеми этими заботами Люциус и не заметил, как пришло время возвращаться в Хогвартс. На праздничном ужине он, теперь уже шестикурсник, как обычно не обращал ни малейшего внимания на церемонию распределения и, следовательно, на новых студентов. Правда, он не мог не отметить изумленный шепот, который пронесся по залу, когда Сириус Блэк, наследник благородного дома Блэков, был отправлен учиться на Гриффиндор, а не на Слизерин, как его кузина Нарцисса. Конечно, спокойно заняться своими делами Люциусу, который являлся префектом, не удалось: он обязан был проводить слизеринских первогодок в подземелья. Но юноша в достаточно жесткой форме сообщил детям, что отныне вместо того, чтобы каждый раз бегать к нему ныть, они должны будут выпутываться из всех проблем самостоятельно, а в крайнем случае обращаться к другим префектам, которым было, в отличие от Люциуса Малфоя, по статусу положено подтирать носы малышне. Таким образом, переложив свои обязанности на других, Люциус смог все силы бросить на борьбу с инстинктом вейлы, который приказывал ему незамедлительно кого-нибудь соблазнить, независимо от того, что носил претендент: юбку или брюки. Одной из составляющих силы вейлы являлась магия привлечения, которой юноша, разумеется, активно пользовался для того, чтобы укладывать в свою постель все новых и новых любовников и любовниц. Но, несмотря на это, Люциус желал остаться хозяином положения: ему совершенно не улыбалось пускать собственную половую жизнь на самотек, подчиняясь жаждущей секса вейле. В Мэноре инстинкты не причиняли ему никаких неудобств, но в Хогвартсе, в большом зале, заполненном учениками, среди которых были те, кому уже исполнилось шестнадцать лет... Это превращалось в неслабую проблему.

То, что Люциус прекрасно сдал СОВы, было совсем не удивительно, но декан Слизерина, профессор Слагхорн, был на седьмом небе от счастья, когда узнал его результаты. Также Гораций очень обрадовался тому, что состояние здоровья Люциуса, которое заставило того в конце прошлого года вернуться домой сразу же после сдачи последнего экзамена, пришло в норму. Слагхорн настолько явно пекся о сохранении теплых отношений с семейством Малфоев, что ещё при посадке в Хогвартс-Экспресс отловил Люциуса и поспешил проводить того в собственное купе, чтобы подробно расспросить молодого человека о его делах и, в случае чего, оказать необходимую помощь.

Только спустя несколько недель, проведенных в школе, ценой неимоверных усилий Люциусу удалось взять под контроль собственную магию. И он тут же принялся за покорение хогвартских сердец. Люциус, как было приказано ему Лордом, тщательно скрывал свою сущность вейлы, но все равно ни у кого, даже у гриффиндорцев, не находилось сил противиться Малфою, и его список побед все возрастал и возрастал. Также после вхождения в наследство магический потенциал Люциуса ощутимо повысился, так что юноша, и раньше не жалующийся на успеваемость, теперь поднялся на недостижимо высокий для остальных студентов уровень учебы. Трансфигурация казалась ему легчайшим предметом, чары - детской игрой, а защита своей удручающей простотой нагоняла на Малфоя смертельную скуку. Темные искусства, которые он активно практиковал в Мэноре, хоть и давали ему намного больше поводов к размышлениям, все равно ощущались вполне доступными для понимания и, что было намного важнее, исполнения.

В восемнадцать лет, благополучно сдав ТРИТОНы, Люциус получил часть состояния Малфоев в личное пользование. Разумеется, молодой человек был обязан отчитываться отцу обо всех денежных операциях, имеющих претензии на серьезность, но он уже был настолько подкован в искусстве плетения интриг, что мастерски скрывал часть доходов, отчисляя деньги на специально созданный им банковский счет. Люциус был бы полностью доволен жизнью, если бы не одно обстоятельство, которое страшно бесило юношу: ни один из его партнеров так и не достиг пока шестнадцати лет. Чего они ожидали? Второго пришествия Салазара? Кроме того, как ждать, Люциус сейчас мог сделать только одно: приготовить небольшое убежище только для них троих, чтобы в случае неблагоприятного стечения обстоятельств... Ведь никогда не знаешь, что произойдет... В открытую против Волдеморта можно будет выступить только тогда, когда они будут полностью готовы к войне, а Люциус будет уверен, что сделал все возможное для победы. Рассудив подобным образом и собрав за полгода необходимую сумму, младший Малфой приобрел небольшой особнячок: пять спален, каждая со своей уборной, столовая, гостиная, библиотека, кухня - по критериям Люциуса места было катастрофически мало, но зато он смог наложить на дом сложные защитные чары, которые охраняли его от посторонних взглядов и обнаружения. Юноша сделал все, чтобы скрыть свою покупку от отца и Волдеморта: он все ещё накапливал преимущества...

Что же касалось его службы Темному Лорду, то Люциус блестяще справлялся со всеми поставленными задачами. От того, что он убивал маглов, ему было ни тепло, ни холодно. Люциус относился к этому легко, ибо понимал, что у него просто не было выбора: его жизнь против жизней неизвестных маглов... и если учесть, что именно он владел магией и держал в руках волшебную палочку... Один раз он уже испытал на себе гнев Лорда, и пока ему нечего противопоставить Волдеморту, Люциус предпочтет исполнять приказы Хозяина по первому же требованию, даже если это будет стоить кому-то жизни...

Люциусу было просто необходимо стать самостоятельной единицей, и он начал потихоньку включаться в политическую игру в Министерстве, во всю пользуясь своей фамилией и состоянием, чтобы отвоевать себе тепленькое местечко, которое, правда, пока все ещё находилось в тени его именитого отца.

* * * * * *

Однажды холодной январской ночью Люциус, внезапно проснувшись, резко подскочил на кровати. Тяжело дыша, он пытался понять, что заставило его пробудиться, как внезапно в сердце закололо настолько сильно, что мужчина вздрогнул. Он ждал данного момента так давно и всё равно оказался не готов к ощущению непрестанной пульсации, что теперь сладким теплом разливалась у него в груди.

Наконец-то! После пяти лет, проведенных в одиночестве, по крайней мере, в духовном, первому из его партнеров исполнилось шестнадцать лет. Люциус бросил короткий взгляд на календарь: 9 января 1967 года. Он почувствовал, как по его телу пробежала дрожь предвкушения. Мужчина снова удобно устроил голову на подушке, пытаясь заставить себя заснуть. Завтрашний день обещал быть очень долгим. С утра у него было назначено несколько встреч в Министерстве, а после нужно будет рассказать Лорду о преодолении его партнером рубежа зрелости.

Действительно, в последнее время Волдеморт становился все более настойчив, ему буквально не терпелось узнать имена партнеров Малфоя, и Люциус знал, что завтра его ожидают не слишком приятные минуты: Лорд обычно не церемонился, выспрашивая у своих слуг интересующую его информацию... Но, по крайней мере, Люциус хотя бы в Мэноре мог чувствовать себя относительно спокойно: несколько месяцев назад его отец скончался, унесенный драконьей оспой. Эта потеря совсем его не травмировала, а скорее даже наоборот, заставила вздохнуть с облегчением. Абрахас был уже далеко немолод, когда Люциус появился на свет, и иногда ему казалось, что отец решил завести наследника только потому, что у его ребенка был шанс родиться высшей вейлой.

Таким образом, вечером следующего дня Люциус стоял перед Лордом, согнувшись в глубоком поклоне. Он уже давно научился скрывать отвращение, которое вызывал в нем этот жест, и был искренне рад тому, что Волдеморт не мог читать его мысли.

- Люциус... Что привело сюда моего любимого слугу? - прозвучал ледяной голос Лорда.

- У меня есть важная новость для Вас, Господин...

- Ты осмелился решать, важна или нет твоя новость для меня, - ещё холодней протянул Волдеморт. - Что же, если то, что ты сообщишь, не заинтересует меня, приготовься быть наказанным за свою дерзость!

- Одному из моих партнеров сегодня исполнилось шестнадцать лет, - ровно произнес Люциус, не поднимая головы.

- Неужели... наконец... Смотри на меня!

Люциус медленно поднял голову и встретился взглядом с горящими красным огнем глазами Лорда. Малфой тщательно проследил за тем, чтобы на его лице не отразилась ни единой эмоции. Через мгновение Волдеморт, казалось, нашел нужное воспоминание в голове Люциуса, при этом не зацепив ни одной мятежной мысли молодой вейлы.

- Шестнадцать лет... Какой прекрасный возраст! - проговорил Волдеморт, и на его губах заиграла триумфальная ухмылка. - Иди, Люциус. Как только твой партнер приедет на каникулы, ты представишь мне его...

- Слушаюсь, Господин, - ответил Люциус, мысленно обещая себе, что без подробного инструктажа он и близко не подпустит своего партнера к этой твари.

Малфой с нетерпением ожидал начала пасхальных каникул в трех самых больших магических школах: Бобатоне, Дурмштанге и Хогвартсе. К несчастью, его надежда становилась все тусклее с прибытием очередного волшебного школьного транспорта. Сначала Люциус отправился в Осло, куда приходил дурмштангский корабль с дальнего севера. Но по сходням спустилось ничтожно мало студентов, достигших необходимого возраста, и не в одном из них Малфой не признал своего партнера. На то, что он найдет желаемое в Париже, где приземлялась карета, запряженная крылатыми лошадьми, Люциус почти не надеялся, ведь во французской академии учились в основном девушки и очень мало юношей. Но самое горькое разочарование настигло его в Лондоне, в тот момент, когда на вокзал Кинг-Кросс прибыл Хогвартс-Экспресс. Малфой утешал себя тем, что его партнеру ещё необходимо будет сдавать СОВы, и тот остался в своей школе, чтобы иметь больше времени для подготовки к экзаменам.

В конце июня ситуация повторилась, и прибытие английского поезда стало его последней надеждой: ни высадившееся в Осло хмурые студенты Дурмштанга, ни несколько учеников Бобатона, принадлежащих к мужскому полу, не заставили сердце Люциуса забиться чаще. Либо сегодня нужный человек спуститься с поезда на платформу 9 3/4 , либо Люциус Малфой вскоре сойдет с ума от волнения... С лица Люциуса не сошло высокомерное выражение, но ритм его пульса участился, когда на горизонте он заметил сизый дым, шедший из трубы приближающегося Хогвартс-Экспресса.

У него пересохло во рту, когда студенты начали покидать вагоны, чтобы тут же присоединиться к своим родителям. Наконец-то! Люциус знал, что ОН был где-то рядом. И в тот момент, когда Малфой увидел своего партнера, он почувствовал, насколько тот несчастен... даже если не брать в расчет его просто ужасающий внешний вид. Мальчишка был худым, бледным, с черными неухоженными волосами; казалось, что он нес на своих плечах все мировые проблемы, что явно контрастировало с хорошим настроением, которое как всегда царило здесь в день прибытия детей из школы. Люциус пристально следил за тем, как его партнер, шаркая ногами, направился в сторону мужчины, которого Малфой немедленно идентифицировал, как отца мальчика: тот же крючковатый нос, те же черные волосы - сын и отец практически отражали друг друга. В этот момент его партнера грубо толкнул какой-то подросток, которого Люциус легко смог признать, так как все чистокровные семьи были знакомы между собой: Сириус Блэк, единственный из рода, кто попал на Гриффиндор - неожиданно возникло в голове воспоминание. Разговор между мальчиками был коротким, но полным ненависти и с той, и с другой стороны - это тоже Люциус понял мгновенно. И в тот же момент в сердце Малфоя вспыхнула глубокая неприязнь к Сириусу Блэку. Фактически, Люциус ненавидел заранее все то, что делало его партнера несчастным...

Малфой проводил Сириуса тяжелым взглядом, но, услышав, как отпрыск Поттеров - Джейми? Джеймс? Джеймизи? Он точно не помнил - обратился к Блэку, Люциус не смог удержать себя от того, чтобы подслушать, о чем те говорят:

- Ты же за лето умрешь от скуки, Мягколап: рядом больше не будет Сопливуса, над которым можно без конца потешаться...

- Но зато у меня будет полно времени, чтобы выдумать для него новые шутки, - возразил Блэк с неприятной улыбкой.

- Поттер! Блэк! - в разговор вмешалась рыжеволосая красавица, которую Люциус прежде никогда не видел. - Когда же вы наконец повзрослеете и перестанете издеваться над Снейпом?

- Это невозможно, - серьезно ответил Блэк. - Этот тип слишком склизок и переполнен темной магией, чтобы я позволил ему жить в мире...

В последний раз яростно взглянув на Поттера и Блэка, Люциус поторопился аппарировать. Благодаря своим связям в Министерстве, Малфой быстро нашел адрес студента пятого курса Хогвартса Северуса Снейпа. Люциус помрачнел, когда узнал, что только мать Снейпа являлась волшебницей, тогда как отец был магглом. Но все это было неважно: завтра Малфой собирался посетить своего партнера, которого надеялся незамедлительно перевезти в приготовленный дом, расположенный недалеко от Мэнора, рядом с городком Брэдфор-на-Эйвоне. Люциус был уверен, что сможет убедить родителей мальчика в целесообразности того, что их сын отныне должен будет проводить каникулы рядом с ним.

А несколькими часами позже, сразу после ужина, Люциус обреченно вздохнул, поняв, что его тщательно продуманный план подвергся опасности разоблачения: Метка на левом предплечье ожила, указывая на то, что Лорд хочет его видеть.

- Ах, дорогой Люциус, - заговорил Волдеморт, стоило только Малфою появиться перед ним. - Нашел ли ты наконец своего партнера?

Тон его был абсолютно нейтральным, но Люциус уже достаточно поднаторел в искусстве манипулирования людьми, чтобы понять, что Лорд просто играет с ним, на самом деле уже обладая нужной ему информацией... По этой причине он ответил почти что жизнерадостным, - по крайней мере, подобная интонация именно так определялась Малфоями, - голосом:

- Да, наконец-то я его обнаружил, Господин, с приходом Хогвартс-Экспресса. Завтра с утра я собираюсь наведаться к ним. К нему и его родителям...

- Тогда, без сомнения, ты будешь ужасно рад узнать, что твой дорогой партнер, хотя это и звучит невероятно, здесь? В нашем обществе?

Люциус застыл, не в силах оторвать взгляд от двери, что находилась слева от Лорда и распахнулась лишь по мановению руки оного. Сердце Малфоя пропустило удар при виде Грейбека, небрежно держащего за ворот мантии его партнера, которой отчаянно прижимал левую руку к животу, не оставляя никаких сомнений о том, что произошло. Оборотень грубо толкнул своего пленника на каменный пол, и у мальчишки вырвался болезненный крик, услышав который, Люциус тут же инстинктивно бросился к партнеру, в то время как Грейбек уже выходил из комнаты.

Шипение Волдеморта заставило Люциуса остановиться и повернуть голову, чтобы сразу же наткнуться на насмешливый взгляд Лорда, направленный на него.

- Значит, милая Беллатрикс сегодня на вокзале все же не ошиблась в своих выводах. «Это точно его партнер... И он адепт темной магии», - сказала она мне. Ты продолжишь его обучение, Люциус, так как я знаю, что ты не прекратил совершенствоваться. И ты подробно изложишь ему, что именно мне нужно от него. Особенно, обрати внимание на зельеварение, предоставь ему все необходимое, включая самые продвинутые учебники, так как мне доложили, что он добился невероятно высоких результатов в изучении этой науки.

- Слушаюсь, Господин.

- Отныне он один из нас, Люциус... Никогда об этом не забывай...

Люциус без труда понял невысказанную угрозу, так же как и ранее догадался о том, почему его партнер осторожно баюкает свою левую руку, съежившись на полу и практически задыхаясь от боли. Малфой рисковал, задавая следующий вопрос:

- Мог бы я провести лето как можно ближе к своему партнеру, Господин?

- Это факт... Свершившийся факт, Люциус. Но он должен стать твоим полноценным партнером до его возвращения в Хогвартс этой осенью! Я хочу увидеть, как мощь вейлы вырывается из твоего тела...

- Все будет так, как Вы желаете, Господин, - согласно склонил голову Люциус и наконец приблизился к своему партнеру.

- Ах да, Люциус, чуть не забыл. Его отец случайно умер сегодня...

Люциус помог мальчику подняться и, хотя ему очень хотелось немедленно покинуть этот зловещий особняк, дал ему немного времени на то, чтобы прийти в себя, параллельно стараясь ни о чем не думать. Его ментальный щит был хорош, но гнев вейлы, с каждой секундой все возрастающий, грозил сломать все барьеры и вырваться наружу. Ради Салазара! Люциус был почти готов броситься на Темного Лорда и разорвать того на мелкие кусочки за те страдания, что он причинил его партнеру. Изо всех сил пытаясь пока не обращать видимого внимания на тихие всхлипы мальчика, хоть сердце его и истекало кровью при каждом новом стоне, Люциус крепко прижал к себе партнера и аппарировал их, но не в Мэнор, как наверняка подумал Лорд, а в то самое, подготовленное заранее убежище, при этом рассчитав перемещение таким образом, чтобы сразу оказаться в своих апартаментах. Уложив мальчика на кровать, он щелкнул пальцами, и в ту же секунду перед ним возник домовой эльф.

- Чего желаете, Хозяин Люциус? - пропищало создание.

- Мазь против ожогов, флакон обезболивающего, а также порцию сонного зелья. Поторопись! - вспылил Малфой, заметив, что эльф, не двигаясь с места, округлившимися от шока глазами разглядывает его партнера.

Люциус чувствовал боль Северуса как свою собственную, и его инстинкты вейлы все же вышли из-под контроля. Он буквально сорвал с себя мантию, а затем и рубашку. Впервые после той ночи, когда он вошел в наследство, Люциус развернул свои крылья. Затем Малфой присел на край кровати, подхватил партнера на руки и, прижав легкое, худое тело к своей груди, окутал того мягкими крыльями словно покрывалом. Стон, изданный мальчиком в ответ на перемещение, все ещё был полон боли, но уже спустя несколько секунд Северус облегченно расслабился в обнимающих его руках. Наконец с тихим хлопком появился эльф, лапки которого были заняты заказанными лекарствами. Люциус практически выхватил у него горшочек, заполненный оранжевой массой, призванной залечивать ожоги. Малфой ловко вскрыл его и тихим голосом произнес:

- Позволь мне позаботиться о твоей руке. Поверь, я знаю, как сильно она болит...

- Он... он... меня пометил... словно скотину...

Люциус ничего не ответил, но, отодвинув рукав изношенной рубашки, он не смог скрыть яростную гримасу, когда взгляд его наткнулся на Метку, которая слишком выделялась своей чернотой на этом хрупком, белоснежном предплечье. Он нежно начал распределять мазь по поврежденной коже, останавливаясь каждый раз, когда его действия провоцировали новый всплеск боли.

Закончив, Люциус передал своему партнеру обезболивающее зелье. Вместо того, чтобы незамедлительно выпить лекарство, Северус внимательно просмотрел флакон на свет и подозрительно принюхался. Видимо, качество микстуры удовлетворило мальчика, так как он что-то одобрительно пробурчал и осушил емкость всего в два глотка. Но когда Люциус предложил Северусу сонное зелье, тот внезапно начал пытаться выбраться из сковывающего его кокона крыльев и нервно, даже чуть истерично зачастил:

- Ты можешь оставить свое зелье себе, я хочу объяснений! Почему меня похитили? Почему я получил эту проклятую Метку? Что я здесь делаю? И где вообще я нахожусь? И...

- Тише, - успокаивающе прошептал Люциус, осторожно закутывая Северуса обратно и снова прижимая его к груди. - Сначала ответь мне на один вопрос: что ты знаешь о вейлах?

- Учитывая штуковины, в которые я замотан, ты один из представителей этого вида, и дальше что? - проворчал Северус.

- Что ты знаешь о том, как вейлы выбирают себе партнерш?

Люциус тактично употребил последнее слово в женском роде, чтобы Северус сразу не принял это на свой счет и не запаниковал раньше времени. Люциус хотел быть уверенным в том, что его партнер, если вдруг тот откажет ему, будет осведомлен о последствиях подобного решения.

- Они не выбирают, они находят! И предполагаемая партнерша даже думать не должна о том, чтобы отвергнуть подобный союз, так как при таком раскладе вейла погибает, а никто в мире не может стать парой счастливее, чем вейла и её партнер. Но это все пустая болтовня, в чем смысл этого допроса? - сердито воскликнул Северус, снова отодвигаясь от Люциуса.

С легкой, невидимой Северусу улыбкой Люциус двумя руками притянул мальчика к себе и нежно прошептал ему на ухо:

- Мой партнер - ты.

- Если вдруг ты не заметил, мистер вейла, я - мальчик, - саркастически протянул Северус.

- Во-первых, меня зовут Люциус, а во-вторых, ты действительно мой партнер...

В спальне повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь заметно ускорившимся дыханием Северуса.

- Это шутка? - спросил мальчик подавленно, первым прерывая молчание.

- Нет. Ты - мой партнер. И ты уже стал для меня всем.

- Но... вообще-то... ммм... вейлы физически близки со своими партнершами... партнерами...

Сердце Люциуса сжалось при этих словах, которые, по большему-то счету, произнес ещё совсем ребенок.

- Магия вейлы выбирает человека, который идеально ей соответствует, - тщательно подбирая слова, ответил он. - В данном случае, ты являешься тем, кто идеально подходит именно мне... Северус, твой день итак был слишком длинным и трудным, почему бы сейчас тебе не лечь спать?

Задавая этот вопрос, Люциус снова протянул мальчику флакон с сонным зельем, и Северус, внезапно резким движением выхватив склянку из его ладони, бросил её в противоположную стену, да так сильно, что она с оглушительным звоном разлетелась на мелкие осколки.

- Я не хочу спать! - процедил он сквозь сжатые зубы. - Я хочу знать, почему я оказался там, точнее, почему я был помечен, прежде чем... до того, как...

- Прежде чем там появился я? Как бы мне тебе объяснить? Потому что Господин мне...

- Потому что ты называешь его Господином, быть может? - неистово прервал его Северус. - Как это и делает любая послушная собака?

- Если я так не говорю, то получаю весьма жестокое наказание. Знаешь ли, я не люблю боль. А сейчас, Северус, ты должен меня очень внимательно выслушать, - твердо произнес Люциус, чуть повысив голос и напустив на себя свой привычный высокомерный вид. - Да, я служу Волдеморту. Да, я исполняю его приказы. Да, ты получил Метку, потому что являешься моим партнером, а Лорд посчитал, что будет лучше контролировать меня, если заклеймит одного их моих партнеров...

- Одного из...? - Северус поперхнулся воздухом и закашлялся.

- Позже вас будет двое. Я не просто вейла, Северус. Я - высшая вейла. Но прежде всего я нуждаюсь в некоторой уверенности.

Люциус заставил Северуса повернуться к нему лицом и погрузил свой взгляд в эти необыкновенные черные глаза, которые уже один раз заставили его потерять почву под ногами. Малфой без угрызений совести применил легилименцию, чтобы убедиться в том, что его партнер не сочувствовал идеям Лорда. Люциуса охватил гнев, когда он, просматривая некоторые воспоминания Северуса до Хогвартса, увидел, как дурно отец обращался с ним и его матерью. Салазар, его детство совершенно было лишено любви! Как при жизни матери, которая, без памяти влюбленная в своего мужа, всегда выбирала его сторону по отношению к их сыну, так и после её смерти, когда жизнь Северуса стала во много крат хуже, хотя, казалось, это было уже невозможно.

После того, как Люциус все же покинул разум своего партнера, тот сразу яростно вскричал:

- Что ты сделал?

- Я убедился, что у тебя не было стремления по собственной воле присоединиться к Темному Лорду. У меня не было выбора, - продолжил Люциус, немного ослабляя свои объятия, чтобы лишний раз не волновать мальчика, - ведь ты находишься здесь, в доме, о котором Лорду ничего неизвестно. Так как ты - мой партнер, ты - моя жизнь, я должен собрать как можно больше преимуществ, чтобы победа точно была на моей стороне, когда я решу, что пора выступить против Волдеморта. Это опасный, длительный процесс, но я, высшая вейла, отказываюсь всю жизнь сгибать спину перед полукровкой!

- А что насчет меня? Раз я полукровка, то, значит, ниже тебя? - презрительно бросил мальчишка.

- Нет, ты - мой партнер. Мы равны.

- А если я откажу? - с вызовом спросил Северус.

- Это твое право, твой выбор, - тщательно следя за своей интонацией, ответил Люциус. - В шестнадцать лет на твоей совести будет мертвый человек, не считая того, что Лорд отомстит, заставив тебя понести полную ответственность за смерть волшебника, по крайней мере, равного ему по силе, если не мощнее, но Волдеморт так не считает, конечно. Ты рискуешь дорого заплатить за неверное решение. И болезненно... мучительно болезненно.

Люциус был очень жесток, он знал это, но у него, опять-таки, не было другого выбора.

Эти слова стали для Северуса последней каплей, нерва его не выдержали, и он громко зарыдал, уткнувшись лицом в плечо Люциуса. Мальчик что-то бессвязно бормотал, и Малфой снова закутал его в свои крылья.

- Я никогда больше не хочу туда возвращаться, - между двумя всхлипами прошептал Северус.

- Тебе придется туда вернуться. Но ты мой партнер, и уже только поэтому, Северус, ты очень сильный, ты выдержишь. И затем, два месяца каникул я выторговал - они только для нас. Никого не будет кроме нас двоих. Я научу тебя всему самому необходимому.

Спустя несколько минут, показавшихся Люциусу вечностью, Северус, укачиваемый сильными руками и шелковыми крыльями вейлы, успокоился.

- Как вообще возможен подобный союз? - вдруг шепотом спросил Северус, и щеки его покрылись ярким румянцем смущения.

Сначала Люциус не понял, что мальчик имел в виду, но через мгновение до него дошло: Северус совершенно не представлял, как проходил секс между мужчинами...

- У нас есть на это время, - ответил он успокаивающим тоном. - Я все тебе расскажу и покажу, когда ты будешь готов...

Люциус на сто процентов был уверен в том, что если бы он сейчас принялся объяснять своему партнеру все детали, тот точно бы отверг его, принимая во внимание все то, что пришлось пережить Северусу за сегодняшний день.

Люциус продолжил укачивать Северуса в уютном коконе из своих рук и крыльев, ласково шепча мальчику на ухо о том, как сильно он дорожил им, насколько сожалел об этой Метке на его нежной коже, и о том, что он сделает все возможное, чтобы помочь ему пережить все, уготовленные им судьбой, испытания. Люциус вздохнул с облегчением, когда ощутил, что тело в его руках отяжелело, а дыхание Северуса стало размеренным. Для перестраховки переждав ещё полчаса, мужчина осторожно улегся на кровать, ни на секунду не переставая обнимать своего мальчика. Спать в одежде было не очень комфортно, но Люциус, не желая шокировать Северуса, не стал рисковать и раздевать того во время сна. Впервые после того, как ему исполнилось шестнадцать лет, Люциус спокойно заснул, без малейшей тревожной мысли в голове, но с улыбкой на губах.

Глава 3. Первый опыт

В первые дни Люциус и Северус осторожничали. Вейла старался не делать ничего, что могло бы настроить партнера против него. А ведь раньше никто бы не сказал, что Люциус может поставить чужие потребности превыше собственных. Как-никак никто не видел вейлу в воистину домашнем окружении, в доме, в конце концов названом Логовом, в доме, который был предназначен только для вейлы и его партнеров, и больше ни для кого. И уж тем более никто не видел его только в обществе партнера.

Люциус Малфой не имел ничего общего с Люциусом-вейлой. Первый был властным, высокомерным и холодным, готовым на все, чтобы утвердить свою волю. Второй же оказался внимательным, сговорчивым, заботливым. И он знал, что жизнь его партнера круто изменилась. И вейле совсем не хотелось еще больше напугать его, отбить желание жить. Но тем ни менее обе эти ипостаси все равно оставались Малфоем, и потому он предпринял некоторые меры, чтобы все шло так, как хотелось ему. Например, в одежде. Сначала он осторожно разговорил Северуса, рассказавшего ему о жизни с родителями. Конечно же, сперва его партнер из гордости не признавал ни своих неприятностей, ни надобности принимать подарки, но Люциус был более искушен в словесных поединках, и легко поймав засмущавшегося Северуса в ловушку, спокойно заметил:

- Тебе нужно научиться, когда стоит спорить, а когда нет. А задатки у тебя неплохие, осталось их только отточить.

- И с какой стати тебе это надо? - сердито возмущался Северус.

- Потому что я не согласен, чтобы ты здесь ходил в лохмотьях. Конечно, у тебя не будет иного выбора, когда ты вернешься в замок, как-никак пока не стоит прочим знать, что ты мой партнер, но по крайней мере здесь ты будешь одеваться прилично.

Вечером Люциус все же сумел отправить его переодеться и с широкой улыбкой констатировал, что у мальчика есть вкус - выбранная им одежда близилась к совершенству. А вот это породило новую проблему - переодевшись, партнер стал еще более привлекательным для вейлы. Северус же успел признать, что в школе он мылся пореже, поскольку Мародеры постарались устроить так, чтобы его шампуни только и делали, что окрашивали его волосы в разнообразные цвета, да и с прочими моющими средствами была не меньшая беда.

- То есть я буду единственным, кто коснется этой прелести? - спросил Люциус, с легкой улыбкой глядя, как чистые черные волосы волной упали на плечи мальчика.

Его немного развеселило смущение партнера, но добиваться однозначного ответа он не стал.

Кроме того Люциус решил, что половое воспитание своего партнера лучше начинать с литературы, как-никак тот был очень любознательным. Именно поэтому книга «Сборник базовых позиций для гомосексуалистов» оказалась в гостиной. Конечно не на виду, что вы! Люциус искусно спрятал ее среди книг, но так, чтобы корешок ее немного выступал, якобы непроизвольно привлекая взгляд. Почему он решил довериться книге, а не рассказать самому? Да просто потому, что опасался реакции партнера, что тот обвинит его в желании сотворить с ним нечто очень унизительное. А сам же Люциус тем временем собирался говорить о нежности и удовольствии от их союза.

Когда же разговоры не касались жизни кого-нибудь из них, Люциус оценивал знания Северуса, а затем и планировал дальнейшее обучение магии. В первую очередь Люциус рассказал Северусу об окклюменции, затем разъяснил, как пройдет обучение этой дисциплине. Он настойчиво твердил, что это умение позволит мальчику чувствовать себя менее уязвимым перед Темным Лордом, поскольку поможет не дать Лорду узнать истинное мнение о происходящем и все то, что мальчик хотел бы сохранить в тайне.

Всего лишь полчаса хватило Люциусу, чтобы убедиться, что в Зельеварении Северус разбирается намного лучше вейлы, и потому они совместно решили, что для дальнейшего совершенствования юноши Малфой просто купит партнеру выбранную тем необходимую литературу. Так же стало понятно, что хотя Северус теоретически знаком с многими заклинаниями, в том числе и с темной магией, практики у него маловато. Кроме того, он пока что был довольно слаб в поединках.

- Тебе нужно подтянуть все это, - чуть скривившись говорил Люциус. - Иначе в следующем году, когда станешь выполнять задания господина, тебе придется туго.

- Ты думаешь, в этом году меня не побеспокоят?

- Это более чем вероятно. Он дождется твоего совершеннолетия, чтобы ты не мог избежать ответственности как Пожиратель Смерти, если вдруг что случится. Повяжет кровью... Как он говорит, чтобы была здоровая мотивация не попадаться...

Малфой заметил, что его партнер тяжело сглотнул, но в этом случае у него не было выбора. А ведь впереди была еще одна достаточно деликатная тема - Непростительные, и Люциус хотел еще до конца лета разобраться с ними.

Еще через три дня Люциус чуть ли не танцевал от восторга. Его партнер, не слишком умевший сдерживать любопытство, нашел ту самую книгу. О да, все прошло как нельзя лучше. Хотя ничего удивительного, ведь в Хогвартсе у Северуса почти не было друзей, все слишком боялись тоже оказаться мишенями для Мародеров, травивших его. Им чаще пренебрегали, доказывали, что он ничтожество. И какие тут вообще могли быть подружки!

В тот день Люциус решил на несколько часов оставить своего партнера в Логове одного. Мужчине нужно было кое-что сделать в Министерстве, и он так же надеялся на то, что Северус найдет ту книгу. И, предупредив что-то слабо пробурчавшего в ответ паренька, уткнувшегося в книгу о зельях, что будет отсутствовать несколько часов, все же не сдержался и сказал перед отбытием:

- Сегодня тебе нужно почитать еще литературу по Трансфигурации, а не только этот фолиант. Книги в библиотеке.

В Министерстве Малфой сразу же направился в Отдел опеки несовершеннолетних, где и нашел имя своего партнера в списках учащихся Хогвартса. Чтобы не возбудить ненужных подозрений он поинтересовался документами нескольких пятикурсников, в том числе и Северуса. Помимо всего прочего в документах было указано, что отныне опека над Северусом возложена на Отдел обеспечения магического правопорядка.

Его несколько обрадовало, что в настоящее время Северуса не передадут кому бы там ни было. А еще он узнал, что обучение паренька в Хогвартсе оказалось полностью оплаченным.

Побывав с Мэноре, чтобы убедиться, что там тоже все в порядке, Малфой, изменив заклинанием свою внешность, отправился по адресу, где ранее проживал отец Северуса. Оказавшись там, мужчина недовольно констатировал, что квартал-то бедняцкий. Не только оградки, но даже и стены домов пестрели граффити. Большинство палисадников выглядели заброшенными, что не слишком часто случается в Англии. Вейла с большим трудом сдержал гримасу отвращения, добравшись до своей цели. Домишко с грязными стенами оказался слишком маленьким, даже палисадника при нем не было. Двери опечатывали желтые пластмассовые ленты, а сверху виднелась красная надпись «Опечатано до решения суда». Значит, полицию не устроила версия сердечного приступа у отца Северуса...

Без малейших сомнений мужчина позвонил в соседский дом. Дождавшись, пока ему откроют, он с невероятно надменным видом обратился к пожилой женщине, недоверчиво вышедшей на порог.

- Добрый день, мэм.

- Кто вы? Чего вам надо? - раздраженно спросила женщина. - Вы что, считаете, что за последние дни меня еще недостаточно теребили вопросами о том мужлане, что помер в соседнем доме?! Или об испарившемся мальчишке в придачу?!

«Не нужно злиться, - сделал сам себе внушение Люциус. - Нужно добыть информацию без лишнего шума».

- Я был другом мистера Снейпа, - проговорил мужчина самым доброжелательным тоном, который смог выдавить из себя при обращении к маггле. - Я просто хотел узнать время, на которое назначили похороны.

Он надеялся, что старуха окажется из сплетниц. И ему повезло.

- Насколько я поняла, его похоронят завтра, в четырнадцать часов, в церкви Святого Джона, что на площади. Это все, что я знаю...

- Благодарю вас, - отозвался Люциус, и ушел, не проронив больше ни слова. Ради Мерлина, он и так слишком долго пообщался с магглами, больше, чем за миновавший год, а ведь еще и поблагодарить удосужился! Кстати, он был убежден, что ему сказали правду - женщина была как раз из того типа личностей, которые хотели быть в курсе всевозможных достоверных новостей.

Стоило мужчине оказаться в безлюдном переулочке, и он сразу же аппарировал к Логову, уже защищенному от аппарации. Так что нужно было немного пройтись, но разве это такая большая проблема, когда важнее всего безопасность? А ведь заклинания, окутывающие дом, были так же настроены на необнаружение и недопускание магглов!

Если судить по тому, как запаниковал его партнер, стоило Малфою вернуться, мальчик нашел КНИГУ. Парнишка съежился в кресле. Если бы он мог, вообще бы испарился от смущения, смешанного с предвкушением... Люциус уронил плащ на пол и опустился на колени перед тем, кто отныне был его жизнью. Так он хотел выразить свои любовь и преклонение, уже испытываемые к мальчику.

- А теперь, когда ты знаешь немного больше, - осторожно начал вейла, - наверное, мы можем спокойно об этом поговорить? Если ты, конечно же, хочешь.

- Ты это сделал нарочно, - обвиняющее бросил Северус дрогнувшим голосом.

- Оставил там книгу? Да, так и есть, - с легкой улыбкой подтвердил Люциус. - И тем не менее прошло целых три дня, прежде чем ты обнаружил ее! И эти дни показались мне бесконечными, Северус...

Он заметил, что мальчик судорожно сглотнул и еще больше сжался.

- Но даже так я не собираюсь набрасываться на тебя, не собираюсь ни к чему принуждать.

- Но у меня все равно нет выбора, - подавленно шепнул Северус.

- Что-то вроде того... Лорд желает почувствовать силу, которая должна будет наполнить меня после нашего соединения, а я не сумею сымитировать этого. Знаешь, давай начнем с того, что я попробую на вкус твои губы... может быть ты немного успокоишься...

- Это странно... А если ничего не получится?

- Просто верь мне, - прошептал Люциус, немного ослабляя тиски воли, сковывающие чары вейлы.

Он заметил панику, мелькнувшую в черных глазах партнера, но там было и желание, борющееся со страхом.

- Знаешь, я мог бы повлиять на тебя, заставить окунуться в удовольствие. Но наш союз окажется более крепок, если ты придешь ко мне сам, безо всякого воздействия вейловских чар. Но если в самый последний момент ты почувствуешь, что не готов, я не стану подвергать нас опасности, Северус. Да, я готов использовать все силы вейлы, лишь бы ты стал только моим, но, снова повторюсь, мне бы очень хотелось, чтобы ты пожелал нашего слияния так же, как и я...

- Но... я же... мне не нравятся мужчины... мне... - простонал Северус.

- А разве у тебя была возможность оценить это? Ты у нас такой опытный? - возразил Люциус с легкой насмешкой. - Но это и не важно. Потому что ты идеально мне подходишь, а значит, и я идеально подхожу тебе, и лучшего тебе не найти.

- А как же... второй?

- Пока что я о нем знаю не больше тебя. Это мужчина, которого я почувствую, когда ему исполнится шестнадцать! Но и тебя я не отвергну тоже. Мне нужны вы оба, навсегда...

Северус казалось успокоился, хотя все еще был готов защищаться. И наконец его слова прервали повисшее молчание:

- Это... правда?

Люциус, не поняв вопроса, несколько растерялся.

- Может быть ты немного уточнишь свой вопрос? - тихо отозвался он.

- То, что в книге...

Порозовевшие щеки не давали возможности усомниться, о чем сейчас спрашивал паренек.

- Да, именно так мужчины любят друг друга, - вздохнул Люциус. - Но поверь, удовольствие их обоюдно.

- А это... это больно?

- Для того, кем овладевают? Немного, сначала. Будь уверен, совсем немного, - поспешил добавить Люциус. - И все может пройти намного менее болезненно, если внимательно и нежно подготовить партнера и использовать смазку. Не стану отрицать, Северус, опыта у меня хватает. Но приобрел его я для вас, для моих партнеров, а значит, сначала для тебя. И с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать, у меня больше не было любовников. Меня они не интересуют. Я хочу тебя и только тебя. Но зато мой опыт поможет нам.

Вейла медленно поднялся, протянул руку партнеру, ожидая ответного жеста. Понимая нерешительность паренька, добавил:

- Я уже говорил тебе, что времени у нас достаточно. Но неужели ты собираешься врасти в это кресло до самого возвращения в школу?

Северус отрицательно качнул головой и встал. Его глаза тревожно расширились. Люциус почувствовал, как юноша напрягся, когда мужчина положил ладони на его бедра, но не отстранился. Одобрительная улыбка коснулась губ вейлы.

Северус, даже когда стоял, выпрямившись во весь свой рост, оставался ниже Люциуса, ему все еще не хватало доброго десятка сантиметров. И потому мужчине нужно было всего лишь наклонить голову, чтобы впервые коснуться этих соблазнительных губ. Тонкие, изящно очерченные, и в то же время такие восхитительно нежные... Он смаковал их долгие мгновения, нежно касался, чередуя прикосновения с ласками, но не пытаясь заставить их раскрыться.

Когда вейла почувствовал, что его партнер немного расслабился, он осторожно притянул паренька к себе ближе, и рука мужчины скользнула по спине к затылку. Лаская ладонью шелковистые черные волосы, Люциус выдохнул прямо в губы любимому:

- Я же говорил, что первым испытаю их мягкость...

И тут же вейла почувствовал слабую улыбку, заигравшую на губах юноши, и, что особенно радовало, такая же улыбка заиграла и в черных очах, смотревших на него. Можно было не сомневаться, что терпение и ласка безо всякого постороннего воздействия непременно приведут в его объятья его партнера, по его же собственному желанию. А не слишком ли самонадеянно, Люциус? Нет, все, что писали о вейлах, только подтверждало это - партнеры могли противиться чувствам изо всех сил, однако в конце концов их сердца сдавались вопреки всему, что им раньше мешало, открывались любви. Потому что магия никогда не ошибалась в выборе.

Вейла и его партнер продолжали стоять, сплетясь в объятии, когда Люциус решил разорвать последнюю нить, все еще соединявшую Северуса с прошлым.

- Северус, ты хочешь появиться на похоронах своего отца?

Он почувствовал, как паренек напрягся в его руках, и постарался хотя бы жестами выразить свое сочувствие, предложить свою поддержку.

- Наверное, надо будет, - процедил сквозь зубы Северус.

- Ты прав, - вздохнул в ответ Люциус. - Особенно если учесть, что Лорд может послать кого-нибудь, чтобы убедиться - вместе ли мы или нет. Вполне возможно это будет Блэк...

- Сириус Блэк?! - рявкнул Северус, вскинув голову.

- Беллатрикс Блэк, его кузина, женщина, убившая твоего отца.

Да, Северус рассказал ему о нападении, произошедшем после того, как Снейпы покинули вокзал.

- Ты должен будешь сделать вид, что смерть отца тебе безразлична, Северус, даже если я знаю, что для тебя это не так, - тихо добавил Люциус.

- И на хрена, ты думаешь, он приперся туда? - прорычал в ответ Северус. - Чтобы устроить мне неприятности, конечно же!

- И все же он твой отец. Я знаю это чувство, сам чувствовал нечто похожее... И даже если ты сейчас возмущен и страдаешь из-за его и своих ошибок, в глубине души тебе больно и от того, что он не понимал тебя, и от того, что ты не понимал его. И пусть ты убежден, что он ни за что бы не изменился, но ты сожалеешь, что больше нет времени даже попытаться хоть что-то исправить...

Северус резко отвернулся, и Люциус замолчал, только положил руку на плечо юноши в знак утешения.

- И я тоже буду там, - снова заговорил Люциус. - Буду как Люциус Малфой...

- Ты это о чем? - переспросил Северус, разворачиваясь.

- О том, что Малфои на публике надменны и высокомерны. И подобная манера поведения останется прежней даже на похоронах. Только здесь, в Логове, я снимаю этот панцирь, выкованный с помощью отца. Здесь, для тебя, с тобой...

- То есть только тут ты позволяешь себе быть вейлой? - немного поразмыслив, переспросил Северус.

- Правильно. И я хочу, чтобы ты так же начал создавать себе подобную защиту. Ради большей безопасности от внешних угроз.

- А чем ты оправдаешь свое желание явиться на похороны простого маггла? - хмыкнул Северус.

- Не стоит беспокоиться. Я сострою такую капризную мину, что Блэк останется в полной уверенности, будто я оказался там только из-за тебя. И пусть она сообщит об этом господину. Его нужно убедить, что и ты будешь слепо следовать за мной, Северус. Потому что ты слишком слаб, чтобы успешно сопротивляться ему, и потому что я не вынесу, если с тобой что-то случится!

Люциус постарался бы вычеркнуть из памяти похороны Тобиаса Снейпа уже из-за того, что пришлось надеть маггловский костюм.

Не подавая виду, он украдкой наблюдал за Северусом, показывающим окружающим то, чего на самом деле не ощущал. Он даже не проявил враждебности к Беллатрикс Блэк, действительно оказавшейся на кладбище. Люциус еще слышал, как шептались кумушки-сплетницы, удивляющиеся самообладанию подростка. Но конечно же никто, кроме самого Малфоя, не знал об успокаивающем зелье, подлитом в тыквенный сок. Даже сам Северус был настолько расстроен, что не почувствовал его привкуса.

Дни для Люциуса проходили и слишком быстро, и слишком медленно. Они тянулись, когда он засматривался на Северуса, воспламеняясь желанием как никогда ранее. Они пролетали во время занятий, ведь юноша оказался весьма способным учеником, внимательным ко всему.

И вейла считал, что их взаимные ласки слишком уж недолги. Конечно, Северус потихоньку позволял все больше и больше, делая осторожные шаги по дороге желания, но Люциусу хотелось намного большего, чем пылкие поцелуи и объятья.

Должно быть мужчина выглядел донельзя глупо, когда как-то вечером нашел в своей постели совершенно обнаженного Северуса, ожидающего его. Вообще-то Люциус обычно ложился позже, всякий раз сдерживаясь, чтобы не пойти к юноше. Но ведь он знал, что не стоит торопить события...

Именно поэтому появление Северуса в спальне, созданной для вейлы и его партнеров, в спальне, где юноша был только единожды, в день прибытия в Логово, застало вейлу врасплох. И он, как ни старался, не смог отвести взгляда от распростершегося на постели нагого юноши. И его жадный взгляд не остался незамеченным, тело Северуса недвусмысленно отреагировало... Люциус хрипло пробормотал:

- В этой комнате мы не сможем остановиться, Северус...

- Я знаю, - выдохнул он.

В глазах Люциуса соединение было просто неописуемым. Казалось, Северус отбросил всю стыдливость, все страхи, обуревавшие его. Он просто дарил всего себя. Вейла распахнул крылья, слившись со своим партнером. И апогеем, крещендо удовольствия, несколько волн магии пронеслись по спальне, позолотив все вокруг, окутав сиянием созданных быть вместе, быть единым целым. Золотой ореол возник вокруг тел любовников и неожиданно ярко вспыхнул, мощно ворвавшись внутрь, когда наслаждение нахлынуло на них.

Когда Люциус открыл наконец глаза, то увидел невероятно прекрасное зрелище - сияющее от счастья лицо возлюбленного. Но стоило вейле спрятать крылья, как юноша жалобно спросил:

- Почему ты их прячешь?

- Тебе нравятся их объятья?

- Знаешь, когда ты обнимаешь меня ими, мне кажется, будто у меня никогда не будет больше никаких тревог... будто ничто не сможет мне навредить...

Люциус с улыбкой повернулся на бок и смог удержать снаружи одно из крыльев, накрыв им своего возлюбленного. Это было не особенно естественно, не слишком удобно, но Северус был так доволен...

* * *

Возвращение в Хогвартс стало для Северуса трагедией. Оказаться вдалеке от того, кого он полюбил за эти два благословенных месяца - это же просто ужасно! К счастью, уроки единоборств принесли свои плоды, и теперь он мог и физически ответить на нападки Поттера и Блэка. А еще он научился вести себя намного холоднее и саркастичнее тех, кто пытался достать его. Кстати, это должно было охладить их пыл, ведь не интересно же дразнить кого-то, точно зная, что так или иначе получишь весьма болезненный отпор.

Да, юноша по-прежнему много времени проводил в библиотеке, в одиночестве, конечно же, но это его больше не беспокоило. Да и Люциус на несколько часов забирал его из Хогсмида в Логово, наплевав на уставы как Хогвартса, так и Министерства вместе взятых!

На Зельях он без интереса прослушивал лекции, пытаясь в основном найти компоненты, способные улучшить действия зелий. Кроме того, юноша увлекся разнообразными исследованиями, нацеленными на создание новых заклинаний, и не стеснялся показывать Люциусу их действие на разнообразном зверье, пойманном в лесу.

Случай под Гремучей Ивой врезался в память обоим. Да, Северусу было невероятно интересно узнать, причину, по которой Люпин с благословления Дамблдора исчезает каждый месяц. Да, он больше ни на миг не верил в те фальшивые отговорки то о больной тете, то об агонизирующем родиче. Но он ни за что не поверил бы, что Блэк окажется таким психом и направит его прямо в пасть оборотню в полнолуние! Так что ничего удивительного, что и у вейлы, и у его партнера возродилась жестокая ненависть как к Гриффиндору, так и к некоторым его представителям, пусть и один из них, Поттер, все же явился спасать Северуса, застывшего перед зверем.

И первое совместное Рождество тоже не радовало. Несмотря на то, что Северус еще не достиг совершеннолетия, ему уже назначили первое задание как Пожирателю Смерти. Задание убить. Юношу после этого тошнило почти целый день, а после он замкнулся в молчании прямо на глазах встревоженного Люциуса, не знающего, что предпринять. В конце концов вейла заметил, что обнятый крыльями юноша несколько успокаивался, и в результате несколько дней убаюкивал Северуса с их помощью.

Несомненно юноша рано или поздно сумеет приучить себя к деяниям, на которые толкают приказы Темного Лорда, но Люциус точно знал, что сердце его партнера оказалось на грани бунта. И можно только радоваться, что их союз даровал Северусу такую необходимую ему помощь в укреплении ментальной защиты. Темный Лорд был более чем доволен прочитанным в их разумах, хотя на самом деле должен был уже не раз и не два наказать их за бунтовские мысли.

Вот уже Северус успешно сдал свои ТРИТОНы и приобрел, переупрямив Люциуса, а так же чтобы не светить их статус партнеров, небольшой кирпичный домик в Паучьем Тупике, вполне достаточный для холостяка, которым Снейп для всех и считался. А еще он был не слишком дорогой, так что люди могли быть уверены, что Снейпу на него бы хватило денег. Люциус возмущался этой «мерзкой халупой», заявлял, что там даже переночевать негде, на что Северус напоминал о жалком состоянии своего счета в Гринготтсе. Но они все же быстро сошлись на том, что Северус изображал, будто продолжает жить в этом домишке, а на самом деле ежевечернее аппарировал в Логово, так же как и Люциус, но уже из своего Малфой-Мэнора. Свой дом Северус просто-напросто зачаровал на предупреждение о чьих-нибудь непредвиденных визитах. И пусть их можно было по пальцам пересчитать, но это было не важно - осторожность превыше всего.

На людях Снейп теперь вел себя весьма неприветливо, отталкивая окружающих, и только в Логове снимал маску.

Кроме того Северус как и прежде был увлечен зельеварением, успешно работал с несколькими признанными мэтрами и уже успел проявить себя на этом поприще, снискав некоторую известность, несмотря на свою молодость. Конечно же даже в своей деятельности он должен был поддерживать Волдеморта, рвущегося к власти, так же как и Люциус, работающий в Министерстве. Но все же у обоих оставались тайны от начальства (как официального, так и тайного), в частности многие темномагические заклинания, найденные в старинных гримуарах, купленных Люциусом. А еще обоих очень интересовало, сколько Пожирателей Смерти знает их тайну. И казалось, что только одна Беллатрикс Блэк была посвящена в этот секрет. Вот только ни один из них не знал, почему Лорд Волдеморт решил не раскрывать их.

В день двадцатипятилетия Люциуса Темный Лорд вызвал вейлу к себе. Поскольку мужчина ожидал обычного задания, то стоило Лорду заговорить эдаким непривычно-медовым голосом, он даже испугался, и чтобы не выдать беспокойства ему понадобился весь возможный самоконтроль. Похоже, его ждет что-то намного худшее, чем он даже может себе представить.

- Мой дорогой Люциус! Ну и где же твой второй партнер? Он такой неуловимый?

- Просто ему все еще не исполнилось шестнадцати лет, господин. Уверяю, вы будете извещены первым в тот же день, когда он отметит свой день рождения. Чтобы никому мало не показалось.

- Мне надоело ждать! Я хочу, чтобы ты стал прародителем династии верных мне вейл. Ты же не пойдешь против моей воли, ведь так, Люциус?

- Нет, конечно же нет, - быстро ответил вейла. - Но вы ведь знаете, что я...

- Поскольку твоего второго партнера все еще нет, а значит зачатия с ними невозможно, ты воспользуешься стандартным методом! Так что завтра я женю тебя на Нарциссе Блэк! Ты же не станешь противиться, так? Твоя нареченная в восторге от этого союза.

Люциус действительно едва сдержался, не вспылил, услышав приказ. Его тянуло прямо сейчас бросить вызов Темному Лорду, но он знал, что еще не время, что он все еще слишком слаб. И он опустил голову в знак согласия.

Он ненавидел этого человека всеми фибрами души!

- Нарцисса ничего не знает о твоем партнере и, надеюсь, все так и останется в дальнейшем, Люциус. Для высшего света вы будете обычной семьей. Понятно?

- Да, господин, - все же смог выдавить Люциус.

- И не пытайся избегать супружеского долга, Люциус. Я хочу, чтобы Нарцисса родила в следующем году. Уж постарайся, или же почувствуешь всю силу моего гнева! Ты же не хочешь, чтобы я не отпускал от себя нашего дражайшего Северуса как можно дольше, так?

- Нет, господин, - еще тише отозвался Люциус.

О Мерлин, как же ему зачать ребенка, если он даже смотреть не хочет ни на кого, кроме Северуса? Если в нем нет желания ни к кому другому? А сам Северус? Как он воспримет эту новость?

Как оказалось, плохо, очень плохо! Началось все с ледяного негодования, а закончилось разрушением гостиной Логова.

- Северус! - дело дошло до того, что Люциусу пришлось умолять. - Неужели ты действительно думаешь, что я хочу жениться на ней?

- Нет! - взревел Северус, почти срывая голос. - Но все равно даже не думай возвращаться сюда, принадлежа другой! Я не желаю твоих прикосновений, пока ты женат на этой... белобрысой!

И он просто вылетел из дома. Люциус знал, что бесполезно идти за ним. Конечно же Северус так и не произнес непоправимых слов, выносящих вейле смертный приговор, но все равно, единственное слово, которое могло охарактеризовать произошедшее между ними, было «разрыв».

Он оказался в ужасном положении - принужденный к нежеланному браку, приговоренный заниматься с ней лю... нет, не заниматься любовью, - свирепо прервал он сам себя, - он... он просто будет трахать эту женщину. Для того, что будет между ними, нет иного термина. А поскольку для него в этой физической близости не будет никакого удовольствия, то он постарается, чтобы и она тоже ничего не получила. Ей так хотелось стать леди Малфой? Что же, помешать ей не удалось, но теперь ей придется познакомиться и с неприятной стороной этого семейства. И он уж позаботится, что она быстро пожалеет о своем решении войти в его семью! Лорду нужны его дети?! Вот только кое о чем он не знает - в случае насильственного союза шансов на рождение вейлы только пятьдесят на пятьдесят. А сам Люциус еще и постарается, чтобы дети от этого брака, если попадут под контроль Лорда, не выжили - собственноручно убьет, если понадобится. Достаточно и его одного...

Следующим утром он с тяжелым сердцем прибыл в уединенный замок где-то в Уэльсе, принадлежащий Темному Лорду. Но стоило только почувствовать присутствие Северуса, как его сердце чуть было не разорвалось на части. Лорд оказался настолько жесток, что вынудил партнера вейлы присутствовать при бракосочетании!

Нарцисса Блэк, столкнувшаяся с Люциусом взглядом, вдруг резко побледнела. Его лицо просто застыло, и только горечь притаилась в уголках рта.

Когда были произнесены слова, безвозвратно связывающие с ненужной ему женщиной, он был благодарен лишь за то, что стоит спиной к Северусу. Потому что не может увидеть его. Потому что не может утешать его. Потому что не может сбежать с ним. Но все это не могло стать решением их проблемы, ведь вдвоем они все же были слишком слабы, и брошенный вызов, без второго партнера, оказался бы для них приговором. Так что нужно было смириться, чтобы потом с новыми силами взяться за свое...

В дальнейшем он постарался забыть это торжество. Ну а тогда, вечером, приведя молодую жену в Мэнор, сухо указал ей ее комнаты, с ядовитой насмешкой добавив:

- Мои апартаменты для тебя запретны, Нарцисса. Хотя если ты пожелаешь умереть в ужасных муках, можешь безо всякого сомнения попытаться проникнуть в них!

Его новобрачная, казалось, была задета за живое, но она была Блэк, и потому, гордо вздернув подбородок, нежно произнесла:

- Я знаю, что ты мог...

- Тебе запрещено обращаться ко мне на «ты», - резко оборвал ее Люциус.

- Ты хорошо по... - начала было Нарцисса, но пощечина Люциуса прервала ее.

- Ты, конечно, вольна нарываться на побои, - яростно зашипел он. - Вот только тебе придется понять, что я здесь хозяин, запомни! И ты недостойна обращаться ко мне фамильярно!

- Господину не понравится такое обхождение со мной, - злобно ответила ему женщина.

- А ему нужно от меня только одно - чтобы я обрюхатил тебя, - с горьким сарказмом отозвался Люциус. - Не ты его интересуешь, а мое потомство. Так что марш в спальню, пора угождать хозяину!

- Но ведь...

Очередная, более сильная пощечина снова заставила женщину замолчать.

- Ты же не хочешь, чтобы я завтра сообщил Лорду о твоем нежелании выполнять супружеский долг? - приторно поинтересовался Люциус.

Нарцисса не ответила, зато Малфой остался невероятно доволен, увидев слезинку, покатившуюся по ее щеке. Он кратким жестом указал ей, куда она должна идти, и та все же подчинилась, проиграв недолгую битву взглядов.

То, что случилось потом, стало для Люциуса пыткой. Он даже возбудиться не мог, не представив вместо Нарциссы Северуса. И при этом чувствовал, что предал своего партнера.

Свою супругу он взял без малейшей подготовки, воспользовавшись волшебством, чтобы она молчала. Потому что громкие возмущения сбили бы и без того едва держащийся настрой, не дав завершить этот акт. Вернул он женщине дар речи только когда был в шаге от двери, и ядовито бросил:

- Я вернусь завтра, в это же время, Нарцисса.

- Да как ты смеешь вести себя так...

Крик бешенства сменился болезненным, когда Люциус со скрытым удовольствием наложил на женщину Круциатус.

- Ты научишься молчать, когда надо, Нарцисса. Лорд желает от меня потомства?! Хорошо, так и будет, но будь уверена, что от меня ты получишь только крикливых малышей!!!

И хотя она, корчащаяся под воздействием заклинания, не услышала его, но он уже понял, что ему доставляют удовольствие ее унижения и муки, и чувство, что хоть так он может отомстить за разлуку со своим партнером.

Глава 4. Драко Малфой.

Люциус облегченно вздохнул, когда Нарцисса в начале октября наконец-то сообщила ему, что ждет ребенка. Ему по крайней мере девять месяцев больше не придется выполнять этот проклятый супружеский долг! Наконец-то хоть ненадолго он избавится от этой пытки! Конечно же он поспешил сообщить эту новость Северусу, послал ему сову, но ответа так и не получил.

Со своим партнером он встречался только в местах сбора Пожирателей Смерти, и это заставляло его невероятно мучиться от невозможности даже приблизиться к нему. А Волдеморт, казалось, наслаждался сложившейся ситуацией, наблюдая за расставшимися партнерами. Судя по всему, он решил, что так ими легче будет управлять. Кроме того, в глаза прямо-таки бросался мрачный вид Северуса, а его саркастичные выпады не щадили никого из Пожирателей Смерти. Разлука никому не шла на пользу...

Через две недели после того, как узнал об отцовстве, Люциус наконец дождался удобного случая. Пожиратели Смерти расходились с собрания у Лорда, на котором планировалась очередная акция устрашения, и Люциус специально замедлил шаг, чтобы поравняться с приотставшим Северусом. Прекрасно помня о барьере, он схватил своего партнера за запястье и аппарировал вместе с ним к Логову. И прежде чем Северус успел сказать хоть что-нибудь, впился в его рот жестоким поцелуем. Одна рука вейлы уже властно легла на затылок партнера, другая - на поясницу, притягивая его тело к своему. Он был уверен, что его партнер был готов послать его куда подальше, может быть не отказался и укусить, чтобы хоть так освободиться, но всего после нескольких мгновений сопротивления Северус сдался и начал жадно отвечать на поцелуи. Люциусу казалось, что он попал в рай, особенно после миновавших месяцев без возлюбленного - снова чувствовать его аромат, касаться сладких губ! И все это несколько притупило бдительность, так что когда Северус вдруг прервал поцелуй, Люциус застонал от обиды, слушая ожесточенный шепот:

- Сказал же тебе, не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, пока женат на ней!

- Северус! - вздохнул Люциус. - Неужели ты до сих пор не можешь понять, что я никогда не желал случившегося?! Когда же ты осознаешь, что этот брак для меня воистину голгофа? И я невероятно счастлив, потому что она забеременела, ведь теперь я имею право больше не посещать ее спальню! А еще я заранее ненавижу этого ребенка, потому что он не твой!!!

Его голос звучал все громче, пока Люциус не сорвался в крик. И бесстрастная маска Северуса вдруг рассыпалась, открывая, что боль, испытываемая Снейпом от расставания со своим вейлой, оказалась не меньшей.

Они помолчали несколько долгих минут, ведь слова бы только снова разбудили боль от разлуки. Но все же Люциус решился и прошептал на ухо Северусу:

- Может, зайдем на некоторое время в Логово?

- Нет, - ответил Северус, - там слишком много хороших воспоминаний. Я не хочу туда возвращаться, пока... пока не могу быть с тобой... А сейчас это не так.

Люциус сжал зубы, но не сказал ничего в ответ. Долгие часы одиночества все же позволили принять точку зрения его партнера. Северусу пришлось смириться с вынужденной изменой Люциуса, но делиться он все же не намеревался, и гордился этим.

Они еще несколько мгновений стояли, обнявшись, пока Северус не вырвался из цепких рук вейлы со словами:

- Хватит! Так мы рискуем, что нас раскроют.

- Но все же, мы должны видеться так хотя бы несколько минут в день, хотя бы невзначай, - попытался удержать его Люциус. - Потому что иначе я сойду с ума!

- А ты считаешь, что мне нравится так жить? - прорычал Северус в ответ. - Ты считаешь, мне больше понравится просыпаться среди ночи, тянуться к твоему теплу и находить только лед одиночества?

- Нет, конечно! Так давай снова...

- Нет, - порывисто отрезал Северус. - Потому что я знаю, что не выдержу этого! О Мерлин, я знал, что ненавижу имя Блэк, но даже не представлял, до какой степени!!!

Ничем не прикрытая горечь пронизывала эти слова, причиняя боль Люциусу. Да никто из Блэков ему не нужен, и никогда не будет нужен, вейла мог в этом поклясться! Но он смирил себя, подчинился желанию Северуса, не стал настаивать на своем. Потому что, в конце концов, они иногда все же могли видеться, хотя бы в те дни, когда Темный Лорд собирал своих Пожирателей Смерти.

И снова медленно потекли недели. Люциус наблюдал, как постепенно округлялся живот Нарциссы и с насмешками выслушивал ее злобные сетования на тяготы беременности.

Новогодние праздники стали ему ненавистны, ведь ему пришлось терпеть всю семью Блэков, а это было нелегко, особенно если учесть мать Нарциссы, Друэллу, слишком погрузившуюся в скорбь. И стоило ему только в очередной раз сказать что-нибудь едкое нежеланной супруге, как ее мать сразу же призывала обеих своих дочерей убедиться, насколько низко пали благородные чародеи (в лице Люциуса), по сравнению с ее недавно умершим мужем. Беллатрикс же издевалась, стараясь задеть его за живое более или менее прозрачными намеками о Северусе. А еще она притащила своего жениха, Рудольфуса Лестранджа, и вскоре в ответ на ее выпады Люциус начал заявлять, что ей в ее возрасте, - а женщине недавно исполнилось тридцать лет, - очень сильно повезло, что Рудольфус решил сделать предложение...

Уже и зима прошла, а подозрительность Беллатрикс, как заметил Люциус, только возрастала. И эта подозрительность, казалось, была направлена в основном на него, особенно если учесть ее вопли о силе и здоровье детей рода Блэк. Похоже, она заподозрила, что Люциус не собирался позволять выжить ребенку, попавшему в путы Темного Лорда. Сам Малфой тем временем начал изучать литературу о младенцах. Хотя не стоило думать, что он собирался самостоятельно заботиться о ребенке, перепеленовывать или кормить из бутылочки. Ничего подобного. Его интересовали возможные причины смерти ребенка, в которых никто не заподозрит недоброго умысла. Но, если честно, Люциус не хотел только ребенка Нарциссы Блэк, зато мечтал о детях от Северуса или от второго, еще неизвестного партнера.

В конце апреля Северус рассказал Лорду Волдеморту о пророчестве, касающемся самого Лорда и какого-то ребенка, рожденного в июле. И в результате произошло редчайшее событие - господин поблагодарил его за эту информацию, полученную почти из первых рук. У Люциуса чуть было не начался нервный тик, когда Северус сообщил Темному Лорду, что следил за Дамблдором. Вот только зачем ему понадобилось следить за директором Хогвартса, отправившимся на собеседование с возможным преподавателем Прорицания? Хотя он знал, как работает его партнер. Он обычно не шпионил, никоим образом... он просто тщательно сортировал информацию, полученную из разных источников, а потом внимательно обдумывал и делал выводы на основе минимальных подсказок.

Изображая «внимательного мужа», Люциус с середины мая следил за супругой и посещавшими ее гостями, не собираясь пропускать роды. Он наблюдал за суетливой беготней туда-сюда выбранного Нарциссой колдомедика - доктора Марша, друга семейства Блэк. Но несмотря на все свои предосторожности он чуть было не прозевал ожидаемое событие и только благодаря словам эльфа, неподчинившегося приказу молчать, отданному Нарциссой, узнал, что в ближайшее время женщина родит. Позже, расспросив эльфа, Люциус узнал, что утром она тайком провела врача в Мэнор, не соизволив предупредить мужа.

Застигнутая схватками врасплох, она так и не смогла сдержать злобный взгляд, брошенный на Люциуса, распахнувшего двери ее комнаты под возмущенные вопли доктора Марша:

- У вашей жены начались роды, мистер Малфой, - попытался усовестить его измученный колдомедик. - Немедленно покиньте эту комнату!

- Нет, - едко возразил Люциус. - Я собираюсь присутствовать при родах, и посмотреть на новорожденного сразу после них, чтобы убедиться в своем отцовстве.

- Да как вы смеете?! - почти прошипел возмущенный врач.

Но громкий стон Нарциссы прервал его. Она казалась мученицей, стоически переносящей пытки, вот только Люциус знал, что она способна вынести очень многое.

Он равнодушно наблюдал за родами, которые продлились намного дольше, чем он ожидал, и даже дольше, чем считал колдомедик. Этот самый колдомедик не раз и не два предлагал Нарциссе переправить ее в больницу святого Мунго, но та все отказывалась, требуя просто принять у нее роды. Когда же Марш, вспотев от страха, обратился к Люциусу, умоляя повлиять на жену, потому как начал бояться за жизни роженицы и еще неродившегося ребенка, Малфой желчно сказал:

- Вы же слышали, ее не волнует здоровье ребенка, ведь она предпочитает остаться здесь! И я тоже останусь, посмотрю, что из этого выйдет! Понятно?!

Колдомедик бросил на него злобный взгляд и вернулся к своей пациентке, стонавшей все громче и громче, вскоре стоны перешли в крики. Наконец, после особенно громкого протяжного вопля, Марш прерывисто сообщил:

- Вот и все! Он с нами, Нарцисса, все в порядке! Посмотрите на него, ну же! Вы меня слышите?! А вы, - обратился он к Люциусу, - вызовите мне эльфа, пусть займется ребенком!

- Эльфа? - шепнул Люциус. - Нет, дайте его мне, я сам им займусь.

- Но...

- Что я непонятного сказал?! - угрожающе рявкнул Люциус, протягивая руки. - Давайте его сюда!

Доктор Марш, дрогнув под беспощадным взглядом хозяина дома, неуверенно протянул ему ребенка. Тот всхлипнул, а потом разразился ревом во всю мощь своих легких. «Жаль», - тут же подумал Люциус.

- Этот ребенок совершенно здоров, слышите, мистер Малфой? - раздраженно бурчал доктор Марш, занимаясь пациенткой.

- Во всяком случае, кричит он хорошо, - прокомментировал Люциус, выходя из комнаты.

Он направился к своим апартаментам, не замечая выпуклых глаз, наблюдавших за ним. Не церемонясь, мужчина бросил ребенка на кровать и развернул пеленку.

«Мальчик. Как плохо...»

Когда он перевернул младенца на живот, то увидел зачатки крыльев, которые через несколько часов спрячутся внутри тела. И которые приговорили ребенка к смерти. Но пока он вытащил свою волшебную палочку, ребенок успел снова перекатиться на спинку. А стоило только указать ее кончиком на младенца, ребенок, резко вскрикнув, уставился прямо в глаза отца, как будто бы уже сумел разглядеть взрослого, склонившегося над ним.

Дальнейшее мужчина запомнил на всю жизнь.

Едва их глаза встретились, Люциус, казалось, окунулся в иное измерение, очутившись в парке Хогвартса. Нет, он туда не аппарировал, да и видел все в сером цвете, как если бы оказался в чужих воспоминаниях.

Взгляд охватил и разоренный парк, и виднеющуюся опушку Запретного Леса. На траве лежали изломанные тела, и мужчина мог только радоваться, что видит все вокруг в сером цвете - не хотелось видеть багрянец крови павших, заливший все вокруг. Тут должен был царить невыносимый смрад смерти. Прерывистый голос заставил повернуться направо. Там, прижавшись к дереву, будто бы не способный устоять на ногах без поддержки, стоял, повернувшись к Люциусу спиной, смуглый брюнет, ростом несколько ниже вейлы. Его левая рука неподвижно обвисла, а чуть подрагивающая правая нацеливала палочку на... на Лорда Волдеморта? Но... как же это... это... неужели это существо, едва стоящее на ногах и есть Темный Лорд? Его лицо ничем не напоминало то, которое он привык видеть, однако почему-то Люциус был уверен, что не ошибся. Лорд в этом видении был больше похож на змею, чем на человека, его одеяние висело неопрятными лохмами, и он, казалось, с огромным трудом переводил дыхание. Малфой понимал, что сейчас происходил какой-то неприятный разговор между Лордом и неизвестным молодым человеком, но слов он просто-напросто не слышал, что очень сильно раздражало.

Движение за спиной Лорда привлекло внимание наблюдателя. Мужчине вдруг показалось, что он видит самого себя в возрасте восемнадцати-двадцати лет. Он видел, как это «отражение» послало какое-то неизвестное заклинание, но не в Темного Лорда, а к противостоящему ему юноше. Однако, темный маг, похоже, не заметил, что его визави кто-то поразил магией. Зато вейла очень удивился, увидев, что в результате действия чар молодой человек выпрямился, оторвался от своего дерева-опоры. Магия исцеления? Невидимка? Но разве это возможно?

И наконец Малфой смог услышать слова того, кто осмелился противостоять Лорду Волдеморту.

- Ты уже почти мертвец, Том, - отчеканил юноша, который совсем недавно цеплялся для поддержки за дерево. - Неужели ты действительно рассчитывал, что победишь меня, меня, соединенного любовью с высшей вейлой? Я полностью принял это, я его, а он мой, я такой же партнер его, как и Северус, и я люблю Северуса так же, как люблю и его, и Северус тоже с готовностью отдаст жизнь за нас обоих. Ты попытался и потерпел поражение! Ты хотел извратить любовь вейлы, осквернить чистое чувство, но это, знаешь ли, невозможно! Ты так же пытался погубить сына Люциуса, ведь он по твоему мнению стал слишком сильным целителем, что не нравилось тебе, твоему извращенному восприятию, не подходило под твои мерки преданности! Вот только Драко помогает мне с самого начала боя. Он рядом, повсюду, и его целительная магия борется с последствиями заклинаний, которые мне не удалось отразить. Ты попытался убить его партнера? Ну да, это наилучший способ избавиться от вейлы-целителя, вот только твои слуги, осмелившиеся попытаться причинить вред этому человеку, умерли в страшных муках. Ты никто, Том, и не сумеешь унять то море любви, что переполняет меня. Мне не хотелось бы убивать тебя, но я хочу спасти ни в чем неповинные жизни людей, которые могут пострадать, если я отпущу тебя. И хотелось бы мне иметь возможность просто разойтись с тобой, но не могу, ради всех тех, кто заслужил спокойную жизнь.

И тут Люциуса вышвырнуло из видения обратно в реальный мир, где он, шатаясь, стоял перед спокойным ребенком, пристально смотрящим на него. «О Мерлин, что же это было?» Явно не прошлое... слишком долго на Земле не было высших вейл, а потом только он один. Так что это - будущее? И значит, юноша, которого он только что увидел - его второй партнер. То есть, и Люциус тоже выступит против Темного Лорда во имя любви.

Вейла в нем чуть ли не скакала от радости: его второй партнер будет любить его, так же, как и Северус... Но как же трудно ждать его появления! Зато больше нет даже сомнений, стоит или нет убивать новорожденного вейлу, только что начавшего сучить ножками. Этот взгляд в будущее - Малфой не сумел придумать другой термин для описания произошедшего - дал ему несколько существенных подсказок, например, сыну он действительно даст имя Драко. И конечно же они оба должны выжить, встретится со своими партнерами...

* * *

Люциус не знал, что в это же мгновение далеко от Малфой-Мэнора одна рыжеволосая красавица тоже оказалась свидетелем аналогичного видения. Но под иным углом - оказавшись рядом с Волдемортом, лицом к лицу с молодым человеком, которого сначала даже приняла за своего мужа. Вот только почему он оказался рядом с людьми, к которым не подошел бы даже на расстояние сорока шагов? А ведь это были Северус Снейп и Люциус Малфой, обратившие свои волшебные палочки против собственного хозяина! И почему более молодая версия Люциуса Малфоя посылала заклинание за заклинанием в ее мужа? И ведь они исцеляли его, действительно исцеляли, позволяя воспрянуть, оторваться от дерева, за которое он держался! И почему едва держащийся на ногах Ремус, ставший несколько старше, бывший совсем неподалеку от Снейпа, не пытался того атаковать?

Она разобрала те же слова, что и Люциус, но для нее видение продлилось несколько дольше, и потому еще слышала, как Ремус панически взвыл:

- Драко! Осторожно! Оглянись!

И юный двойник Малфоя резко обернулся, чтобы столкнуться лицом к лицу с... Беллатрикс Блэк, недавно ставшей Лестрандж. Вот только выглядела она весьма странно, какой-то... наверное, потасканной. А еще она увидела, как к ней самой метнулся пылающий изумрудным огнем взгляд, но только она прерывисто вздохнула от удивления, как уже снова оказалась в гостиной, дома.

Женщину видение ошеломило. Это ведь не Джеймс там был. Но если не он, то кто же?!

И вдруг она осознала все.

Материнское сердце затрепетало, поняв.

Она видела своего сына, того, кого сейчас носила.

Но как это возможно?!

Сын? Обреченный сражаться с Волдемортом? Ему суждено стать возлюбленным мужчины? Точнее, не одного, а двоих?! Ее малыш?!! Ребенок, который сейчас толкается в животе, показывая маме свою силу?!

А предназначенные ему мужчины... что-то с чем-то! Парочка законченных Пожирателей Смерти, преданных Темному Лорду, могущественных, не имеющих ни капли сострадания, переполненных ненавистью к любому, носящему имя Поттеров, - особенно если говорить о Снейпе...

Не желала бы она такой судьбы своему ребенку...

Но с другой стороны... Кто она такая, чтобы противиться магии вейлы? Как-никак с подружками не раз обсуждались различные обычаи в мире магов, и все знали, что вейлам разрешены даже однополые браки с их избранниками, кем бы он или она ни оказались. И как же ее шокировало, что волшебник или чародейка будут изгнаны из магического сообщества, если станет известно, что они или она отказали своей вейле. Она даже посмеялась над странностью этого наказания, пока не узнала, что этого человека лишат всего - и палочки, и магических способностей, даже работать такой уже не волшебник не сможет НИ В ОДНОМ МЕСТЕ, хоть косвенно связанном с магией. А еще от этого человека окончательно отвернутся все друзья и знакомые...

Ей, если честно, очень повезло, что сейчас она осталась одна - муж уехал по заданию Дамблдора и Ордена. Хоть и хотелось все ему рассказать, да в то же время какой-то тихий голосок в голове настойчиво шептал, что так она сделает все намного хуже, - уж слишком сильно ее супруг ненавидел Снейпа, и его неприязнь только возросла после убийства его родственников какими-то Пожирателями Смерти... Женщина вполне могла себе представить все те глупости, которые мог сотворить Джеймс, чтобы изменить судьбу ребенка.

«Но может быть видение ложное?» - тут же подумала она, загораясь надеждой. Ей так этого хотелось! Всеми фибрами души! Но, к сожалению, женщина была уверена, что оно истинное. Уж слишком оно детализированное... Это не какой-то там сон, навеянный дремотой, она не заснула в кресле перед окном. Ее даже не тянуло прилечь.

Но... Как же ее малыш? Ему ведь еще рано рождаться, до этого момента еще несколько недель. И он точно родится в августе, отведя от их семьи какую-то гипотетическую опасность, о которой говорил профессор Дамблдор.

На следующий день она со вздохом взялась за «Ежедневный Пророк», не особенно ее интересовавший, но позволявший хоть чем-то занять голову, не тонуть в дурных предчувствиях и размышлениях. Должна ли она рассказать все мужу? Он, конечно же, посмеется над ней, ведь он не воспринимал всерьез всяческие пророчества...

Ее глаза скользили по строчкам, но, не смотря на все свои усилия, женщина не могла сосредоточиться на чтении статей. Да только такое состояние длилось совсем недолго - лишь пока она не добралась до рубрики «Светская хроника», в которой размещались уведомления о рождениях, бракосочетаниях, смертях и прочих происшествиях в высшем магическом свете.

И вот тут-то она застыла, читая объявление, написанное самым крупным шрифтом на этой странице.

«Люциус Малфой и его супруга.

с радостью сообщают о рождении сына,

Драко Люциуса Малфоя,

появившегося на свет пятого июня 1980 года»

«Нет! - тут же подумала она. - Слишком много совпадений!» Внезапно видение снова всплыло в ее памяти. «О Мерлин! Ремус! Но что там делал еще и он?!»

* * *

В тот же день Люциус разрешил себе искренне улыбаться и в Малфой-Мэноре. Впервые со дня появления Нарциссы в этих стенах он был счастлив. Из-за рождения сына? Да, хотя больше из-за видения. А так рождение мальчика оказалось поводом для беспокойства - вечером в Мэноре появился Темный Лорд, и Люциусу пришлось повиноваться требованию показать спинку новорожденного.

Ретроспектива

Повелитель победно ухмыльнулся, заметив уже начавшие втягиваться внутрь тельца мальчика зачатки крыльев, и сказал:

- Достойно воспитай его, Люциус, так же, как воспитали и тебя. Я буду очень внимательно следить за ним...

- Хорошо, господин.

- Я благословлю его по-своему, - тихо пробормотал Темный Лорд, направив палочку на младенца, - так же как благословил и тебя в день твоего рождения.

Люциус едва сдержался, не выхватил хрупкое тельце ребенка из-под палочки темного мага. И впервые в жизни аристократ взмолился сразу ко всем божествам мира, если они действительно есть, чтобы вейла, спящая в его сыне, оттолкнула направленную на ребенка магию, так же, как это сделал он сам в таком же юном возрасте. И только что господин дал объяснения, откуда взялось то ощущение давней магии, окончательно изгнанной вейлой из себя в день шестнадцатилетия.

Темный Лорд шептал заклинания на нескольких неизвестных Люциусу языках: свисто-хрипы и прерывающиеся слоги не помогали ничего разобрать. И вот с кончика палочки сорвался серебристый лучик, закруживший вокруг ручки младенца. И в тот же миг один из солнечных лучей алеющего на закате солнца упал на мирно спящего новорожденного. Люциус сначала даже посчитал, что только из-за этого кулачок его сына окрасился легким багрянцем, но чувства вейлы кричали, что все совсем не так. Мужчина напрягся, наблюдая, как серебристый лучик вьется вокруг ручки, как будто бы разыскивая вход, который, как Люциус от всего сердца надеялся, лучику не откроется. Еще несколько секунд серебристый лучик метался вокруг ручки ребенка, и, казалось, его начал сдерживать алый отблеск, исходящий из малюсенькой ладошки. И в конце концов оба лучика смешались и растаяли на коже ребенка.

Драко - Люциус не собирался звать его всю жизнь крикливым дитятком - открыл рот, собираясь разразиться громким ревом, и заметался. Почти инстинктивно Люциус перевернул мальчика личиком вверх и взял на руки. Мужчина даже несколько сжался, когда в этой комнате впервые зазвучал детский плач, но тем не менее не отпустил ребенка. А увидев, с какой насмешкой следил за ним Темный Лорд, прошептал самым подобострастным тоном, который смог из себя выдавить:

- Да, господин, уверен, - ребенок принял ваш бесценный дар.

- Да неужели ребенок смог бы нейтрализовать мои заклинания! - рассмеялся Темный Лорд. - Ты иногда поразительно наивен, Люциус! Отдай младенца эльфу, я хочу поговорить с тобой о происходящем в Министерстве.

Люциус, отвернувшись от Лорда, щелкнул пальцами, вызывая эльфа, а ребенок кричал, стараясь вывернуться из рук отца. Личный эльф Люциуса, Добби, с тихим хлопком появившийся в комнате, подобострастно обратился к аристократу:

- Да, хозяин?

- Отнеси ребенка к... его матери, - все же закончил он, пусть и с колебанием.

Эта нерешительность подпитывалась двумя причинами: прежде всего еще более пронзительным криком сына, но так же и тем, что он видел, как серебристый лучик исчез, не смог проникнуть в ребенка... Мужчина на мгновение закрыл глаза, а его сердце трепетало от радости - вейловская часть Драко, похоже сумела отразить заклинание Лорда... Скорее всего, с остаточными явлениями мальчик справится только по достижению шестнадцати лет, как и его отец в прошлом, но все равно Драко, по крайней мере частично, остался хозяином своей судьбы.

Конец ретроспективы

Ночь, последовавшая за рождением его сына, удивила Люциуса излишней суетой, царившей где-то в районе апартаментов Нарциссы - хлопание дверями, какая-то беготня и непрерывные хлопки от появления и исчезновения домовых эльфов. Через час, до крайности раздраженный, он накинул черный шелковый халат и, ворвавшись в комнаты супруги, ядовито вопросил:

- Что здесь происходит?!

Здесь по-прежнему находился доктор Марш, но кроме него тут что-то делали и две персоны, судя по их виду медсестры-медиведьмы больницы святого Мунго.

- Мы ее теряем! - воскликнул, вроде бы даже не услышав вошедшего, колдомедик, суетясь вокруг пациентки.

Люциус даже не стал настаивать на другом ответе. Все и так было понятно. И разве ему нужно, чтобы жена выжила? У него уже есть сын-вейла, достаточно могущественный, чтобы справиться с заклинанием Темного Лорда... А если эта женщина умрет, то можно будет возобновить отношения с Северусом...

К его сожалению, доктор Марш был достаточно умелым специалистом и сумел спасти пациентку. Так что ранним утром, проигнорировав полученный от Люциуса разъяренный взгляд, усталый колдомедик натянуто сообщил:

- Ваша жена спасена. Но детей она больше иметь не сможет, - добавил он, немного помолчав.

Люциус не ответил ему. Да, своим самоконтролем он заслуженно гордился, но был уверен, что теперь уж точно не сможет сдержаться, стоит только сказать хоть слово - и ликование его вырвется наружу.

Так что пришлось очень быстро выпроваживать колдомедика, чтобы тот ничего не заподозрил. А то ведь случившееся было просто великолепным, лучше всего, что можно было придумать. Как-никак, если бы Нарцисса скончалась, Лорд мог навязать Малфою новую дуру в жены, а зато теперь...

«Конечно, придется столкнуться со страшным гневом, когда ОН узнает новости, но поделать ЕМУ ничего не удастся - чистокровные маги не разводятся. И даже ОН не рискнет восстановить род Блэков против себя», - размышлял Люциус, заранее представляя, что господин будет готов собственноручно прибить Нарциссу. Хотя «собственноручно» все же вряд ли... Но им с Северусом понадобится быть очень осторожными, чтобы Лорд даже не подозревал об их возможных встречах.

«Да, несомненно...

Серебристый лучик...

Это что-то вроде Империуса

Может быть, Темный Лорд считал, что полностью контролирует вейлу? А Нарцисса тоже должна была за ним присматривать?

Направившись в свои апартаменты, а точнее, в тайную комнату, устроенную в них, он быстро и незаметно добрался к секретной аппарационной площадке в подвалах Мэнора, а оттуда и в Логово. Но когда он вошел в дом, уже раздумывая над письмом к Северусу, его неприятно удивило неожиданное заклятье, вынесшее его наружу намного быстрее, чем он вошел внутрь...

- Люциус! - услышал он изумленное восклицание. - Я думал, ты у себя!

- Я тоже не ожидал такого приема, тем более здесь, - оскорблено отозвался вейла, поднимаясь и недобро глядя на своего партнера, только что одарившего его безукоризнейшим невербальным Экспеллиармусом.

- Сожалею, - Северус решил ограничиться только таким извинением. - И почему же ты тут?

- Сначала ты ответь на этот вопрос, - отозвался Люциус. - Напоминаю тебе, что ты не собирался приходить сюда до тех пор, пока мы снова не будем вместе!

Два взгляда столкнулись, как шпаги врагов, только что звона и искр не было, и Снейп со вздохом первым отвел глаза.

- Просто я собираюсь предать Волдеморта, - выдохнул он.

Люциус почувствовал, что сердце в груди чуть было не остановилось от ужаса, и с трудом выговорил:

- Ты что только что сказал?..

- Я уже все обговорил с Дамблдором, рассказал о своей метке, но не упомянул о тебе, хоть о своем таланте к зельеварению сообщил. А еще рассказал о том, что произошло перед тем, как меня приволокли к Темному Лорду - как Беллатрикс убила моего отца. Я обещал передавать ему информацию, шпионить, при условии, что Министерство закроет глаза на мою метку. Орден Феникса единственный, кто способен сейчас противостоять ЕМУ, потому что Министерство не в силах. Из-за тебя. Дай мне договорить, - Северус пока не собирался позволять Люциусу оправдываться. - Я знаю, у тебя нет выбора, тебе придется вести там свою подрывную работу. Но я-то собираюсь восстановить равновесие. С моей информацией Орден будет сильнее. Конечно жаль, что тебе придется хранить это в секрете при каждой проверке, но ты справишься, - дерзко завершил он свою речь.

- Зачем тебе это?

- Потому что у меня есть такая маленькая слабость, как желание жить с тобой, не рискуя нашими головами, - отрезал Северус, не отводя глаз. - Потому что Каркаров уже готов рассказать обо всех, кто ему известен. И если тебя он не знает, то со мной у него были совместные миссии. Потому что оставшийся в живых Волдеморт никогда не оставит нас в покое, даже когда появится твой второй партнер. Кстати, что-нибудь о нем уже известно?

- Ничего, - вздохнул Люциус. - Ему все еще нет шестнадцати лет!

- Вот и еще одна причина действовать! Даже если он сейчас появится, ему понадобится несколько лет, как и мне не так давно, чтобы полностью войти в силу, чтобы ты смог обучить его! И как будто бы ОН станет этого ждать!

- И поэтому ты собираешься ежедневно рисковать собственной жизнью, - обеспокоено отозвался Люциус.

- Я намерен изучить маггловские методы шпионажа, - ответил Северус. - Что бы ты об этом ни думал, Волдеморт даже вообразить себе не сможет, что я способен на нечто подобное. Я уже нашел секретную школу, подготавливающую агентов разведки для британской армии. Для меня не представило сложности тайно внести себя в списки учащихся. Занятия начнутся в следующем месяце. И пока суть да дело, Дамблдор сделает все, чтобы прикрыть меня перед Министерством. А потом, если меня арестуют и заключат в Азкабан, Дамблдор добьется, чтобы Министр не поднимал шум, пытаясь разобраться в моей истинной позиции. Чтобы этот человек не стал вставлять палки в колеса! Директор поручится за меня.

- А что ты скажешь господину, оправдывая свое длительное отсутствие на период обучения?

- Я убедил его, что мне необходимо отправиться в Японию где-то на год, чтобы изучить свойства некоторых редких растений и необыкновенных зелий, используемых в этой стране. Было не слишком легко, но мои аргументы убедили его. Так что он дал мне это время при условии, что я вернусь с вещами, которые заинтересуют его.

- А где ты планируешь взять ожидаемые им редкости?

- Я тут в Логове сделал небольшой запас того, что покажу ему... Я вернусь в конце июня следующего года...

У Люциуса в горле, казалось, застрял болезненный комок: знание, что в течение года он не сможет видеться со своим партнером, леденило сердце. Его возлюбленный будет один, среди магглов...

- А ты себя там не выдашь? - спросил он, состроив капризную мину.

- Да не беспокойся. Я хоть и не выставлял этого напоказ в Хогвартсе, да и позже тоже, но достаточно много знаю о мире магглов. Как-никак мой отец не контактировал с миром магов. Мой отец был магглом! Так что я изучу то, что мне надо. Нельзя позволять Лорду получить много власти и силы сейчас, если мы хотим победить его в будущем...

- Когда ты уезжаешь?

- Завтра. Испытательный срок начнется через три недели. А мне нужно обкатать до идеала свою маггловскую легенду.

- А я-то думал, что у нас будет немного времени побыть вместе! - проворчал Люциус. - Но может у тебя есть пара минут? Есть кое-что, о чем ты должен узнать...

- И что же?

И Люциус рассказал партнеру о рождении сына и пришедшем видении. Завершив рассказ, он сказал, глядя прямо в глаза Северуса:

- Нарцисса больше не сможет иметь детей, после родов она стерильна. Так что мне больше не надо спать с ней, дабы угодить нашему драгоценному господину...

Малфою стало понятно, что Северус тоже осознал значение случившегося, и впервые со дня брака Люциуса легкая улыбка озарила лицо партнера вейлы. Но вскоре улыбка превратилась в гримасу, и мужчина спросил:

- А ты не боишься, что господин избавит тебя от нее и всучит тебе другую женщину, чтобы ты обрюхатил еще и ее?

- Сомневаюсь, что ему хочется лишиться поддержки Блэков. Нет, он конечно же попытается убить ее, естественно, чужими руками, но я собираюсь сделать все, чтобы только защитить свою драгоценнейшую супругу...

- Если все так, как ты сказал, я вернусь к тебе, полностью, - медленно произнес Северус, не отрывая глаз от возлюбленного. - Мне тебя ужасно не хватает.

Люциус протянул ему руку, уже полуповернувшись к коридору, ведущему к спальням, но Северус отступил, шепнув:

- Как же я хочу этого... Ты даже представить себе не можешь, как бы я хотел согласиться! Сейчас!!! Но если я поддамся своему желанию, то я не сумею уехать, я точно знаю. Я не смогу оставить тебя снова, зная, как плохо без тебя. Но знание, что ты ждешь моего возвращения, позволит и мне...

С него спала выстраданная маска, и Люциус прочел все чувства, испытанные его партнером за миновавший год. Когда Северус прятал свои чувства, он казался более взрослым. И только Люциусу позволялось видеть и помнить, что этому мужчине всего лишь двадцать лет. Да, вейла знал, что легко мог бы сейчас переубедить Северуса, и тот бы согласился на все, потому что тоже мечтал о возлюбленном. Но как раз из-за своих чувств к партнеру не стал вынуждать его. Только и позволил себе снять мантию и рубашку, раскрыл крылья и просто сказал:

- Тогда иди сюда, вернешь хоть часть сил в моих руках.

Северус бросился в объятья его рук и крыльев чуть ли не с отчаянием, которое постепенно стихало под воздействием магии вейлы. Люциус чувствовал, что Северус отказался даже от слабейшего ментального щита, позволил себе быть полностью беззащитным рядом с тем, кому полностью доверял, что он наконец-то позволил себе просто отдохнуть.

И более часа они просто обнимались так, в безмолвии, не пытаясь углубить объятья. И когда Северус поднял, наконец, голову и одарил его лучезарной улыбкой, полностью преобразившей молодого мужчину, Люциус был уверен, что принял правильное решение.

И его партнер был снова полон сил.

Глава 5. Хэллоуин

Годом позже Люциус безмятежно устроился в саду Логова, с неиссякающим интересом наблюдая за сыном, раздраженно боровшимся с кубиками, не желавшими подчиниться и стоять так, как ему хотелось. Уже сейчас можно было понять, что ребенок-то весьма вспыльчивый! Он взрывался всякий раз, когда что-то шло не так, как ему хотелось, подвергая терпение Люциуса невероятному испытанию. Как-никак отец не собирался пускать воспитание ребенка на самотек, осторожно внушая, кто тут приказывает, а кто подчиняется, и в каких случаях возможны исключения. Когда Драко своими капризами переходил границы дозволенного, Люциус сажал его в детский манеж, зачарованный на удержание гиперактивного ребенка внутри, что очень злило малыша, рвущегося продолжать свои исследования окрестностей, пусть и ползком. Две недели Люциус едва сдерживался, почти готовый взорваться, но все же Драко вроде бы осознал: послушание означало свободу, непослушание же - манеж. Но Люциус прекрасно понимал, что при воспитании ребенка не стоит останавливаться на достигнутом, ведь еще не раз и не два придется возвращаться к вроде бы уже пройденному, как-никак нужно было, чтобы его сын полностью доверял и слушался только его одного, притом оставаясь способным принимать собственные решения. Так что Малфой делал все возможное, чтобы Нарцисса проводила с сыном как можно меньше времени, и при малейшей возможности забирал ребенка в Логово.

А еще аристократ, зная, что малыш растет, предпринял некоторые меры предосторожности, чтобы происходящее в Логове не вышло за его пределы. Пусть и неохотно, но он все же воздействовал на Драко темной магией, и теперь, стоило ребенку покинуть Логово и его магическую защиту, как воспоминания обо всем пережитом там куда-то исчезали. Нет, он не забывал происходящее, просто воспоминания укрывались где-то в глубине разума, и вернуть их за пределами Логова мог только Люциус - сняв свое заклинание. И, в отличие от многих других Пожирателей Смерти, больше Люциус не применял к сыну никакой иной магии, даже при наказаниях. Тем более при наказаниях!

Аристократ недовольно стиснул зубы, зная, что сейчас Драко готов выплеснуть свое недовольство в крике, и тут же замер, заметив чей-то силуэт, появившийся из зарослей деревьев, окружавших Логово, и направлявшийся к дому. Сердце в груди подскочило. И пусть он из осторожности схватился за палочку, но вейла безо всякого сомнения уже признал своего партнера. И все равно он дождался, пока Северус преодолеет магический заслон, прежде чем встать для достойного приветствия.

Партнер кивнул ему, наклонился, чтобы коснуться подбородка Драко, и громко, перекрывая начавшиеся вопли, поинтересовался:

- Он всегда так?

- У него такой характер, - с холодком в голосе заметил Люциус. - Но он начинает чувствовать разрешенные границы.

Северус прикусил нижнюю губу и со вздохом поинтересовался:

- Что нового было в этом году?

- Я истово защищаю его мать, на которую, к моему удивлению навалилась целая куча разнообразных несчастных случаев. Зато господин не требовал от меня ничего сверх запланированного... И я полностью твой, Северус, - добавил он тоном ниже.

Северус вздохнул, не поднимая головы, но когда все же ее вскинул, Люциус понял, что его страданиям близок конец - его партнер слабо улыбался. И слова его вейла скорее прочел по губам, чем расслышал:

- Я тебе кое-что обещал год назад, Люциус. Пришло время исполнять. А завтра я официально вернусь для Дамблдора. Послезавтра же - для Лорда...

- Дай мне немного времени, я отведу Драко в Мэнор и вернусь, - шепнул ему Люциус в ответ.

Четверть часа спустя Люциус со скрытым удовольствием находил все новые и новые изменения, произошедшие с телом партнера. Миновало два года, в течение которых Люциус не видел его обнаженным. Раньше Северус был худеньким, довольно хрупким, а теперь... Плечи раздались, грудные мышцы и пресс стали рельефнее, накачаны, но не чрезмерно, в самый раз, а линия поджарых ягодиц... стала еще более пленительной. Позвоночная впадина вырисовывалась четче, и мышцы спины тоже налились силой.

- Что, так нравится?! - возмущенно поинтересовался Северус, намекая, что хватит его рассматривать.

- Надо будет позаботиться, чтобы ты сохранил свою мускулатуру в нынешнем состоянии, - разом охрипшим голосом отозвался Люциус, избавившись от одежды одним взмахом палочки.

- Я покажу тебе, как добиться таких же результатов, - отозвался Северус, сразу посерьезнев. - В бою это может дать некоторое преимущество.

- Да не собираюсь я сражаться врукопашную, как какой-то маггл! - запротестовал Люциус и тут же прерывисто застонал, когда партнер коснулся его тела.

- Ты поймешь, что это может быть очень полезным...

С этими словами он решительно перевернул Люциуса на живот. Мужчина начал было протестовать, но нежные ласки, расточаемые Северусом, оказались слишком приятными, чтобы он смог долго противиться. И вот он уже извивался на постели от наслаждения, отдавая всего себя во власть рук и рта возлюбленного.

Люциус слишком давно ни с кем не был, да и никого кроме Северуса и не хотелось, и уже через несколько минут кончил в руку своего партнера. Позволив себе только несколько секунд передышки, он развернулся к Северусу, и вот уже тот распростерся на постели, только на спине. И если партнер решил доставить удовольствие вейле с помощью рук, то тот, в свою очередь, предпочел рот. Северус начал было протестовать, когда Люциус опустился на колени между его ног. А в ответ он получил:

- Так пока будет лучше, Северус. Мы слишком давно не были вместе.

И он тут же взял в рот эрегированный член Северуса, партнера, с которым длительное время был в разлуке. Он не торопился, доводя своего возлюбленного до безумия своими касаниями, своим дыханием, своим ртом. Северус извивался под ним, судорожно сжимая и разжимая ладони, бился под ласками жадного рта, стремясь оказаться ближе и глубже в нем, пока с хриплым стоном не излился в него.

Когда Северус снова вернулся к реальности, они с улыбкой глянули друг на друга, точно зная, что ночь для них будет долгой. Очень долгой!!!

* * *

Три месяца спустя с благословения Темного Лорда и Дамблдора Северус Снейп вошел в преподавательский состав Хогвартса, ошеломив Люциуса, так и не поверившего, что его партнер сможет эдак извернуться в своих манипуляциях, что и тот, и другой враждующие маги окажутся довольными сложившимся положением. Темный Лорд остался в убеждении, что Северус станет шпионить за Дамблдором, а тот в свою очередь считал несомненным достижением появление в окружении Волдеморта своего первого шпиона. К несчастью для темного мага, неприязненный взгляд, которым Северус награждал красующиеся на его руке и на предплечье партнера метки, не сулил наложившему эти знаки ничего хорошего...

Северуса назначили преподавателем Зельеварения, и работать он начал истово, за малейшую провинность назначая взыскания и снимая баллы, так что слухи о его строгостях поразили даже Попечительский совет, в состав которого входил и Люциус. И уже через две недели на его занятиях, проходивших в подземельях, не слышалось даже постороннего шепотка.

Поскольку по возрасту он был ненамного старше учащихся в Хогвартсе, то чтобы казаться еще строже, решил одеваться только в черное. Да и сдерживать свой сарказм по отношению к тем, кого он считал идиотами, молодой профессор не собирался.

Вечер Хэллоуина Северус встретил в Хогвартсе, а Люциус - в Мэноре, в неприятной компании своей нелюбимой супруги. И они не ожидали, что их метки вдруг вспыхнут болью, как тогда, когда их только получили. Но полыхнув огнем, боль исчезла так же быстро, как и появилась. Когда же они закатали рукава на левых руках, то с удивлением обнаружили, что от черноты метки остался только сероватый рисунок на коже. И потому Северус бросился в кабинет директора, чтобы тот первым увидел, что с ней произошло. А тот, оставивший личину милейшего старичка и снова ставший великим чародеем, победившим Гриндевальда, рявкнул прямо ему в лицо, даже не поинтересовавшись, зачем к нему явился один из преподавателей:

- В наших рядах оказался предатель, Северус. Сделай все, что угодно, но узнай кто он такой! Найди же его!

Северус, получив такое задание, поспешно аппарировал в поместье, где их обычно собирал Лорд, и безо всякого изумления обнаружил там Люциуса, его жену и свояченицуу, а так же несколько других Пожирателей Смерти, казавшихся дезориентированными. Беллатрикс Лестрандж выглядела самой обезумевшей. Она кричала на всех, и, не останавливаясь ни на миг, вопрошала:

- Ну где же Он?! Куда Он отправился?!

К несчастью, никто вроде бы не знал, куда понесло их господина в этот вечер.

- Уверена, это все из-за нового шпиона! - внезапно рявкнула она. А потом злобно кинулась к Снейпу. - Или ты верил, что единственный шпионишь за старым маразматиком?!

- Я считаю, что это право господина знать число шпионов, необходимых ему, и то место, где они нужны, и куда он отправился - тоже. И конечно же тех, кого он счел достойным знать эту информацию...

Саркастическая ухмылка лучше слов дала понять, что подразумевал Северус. И как же ему понравилось смотреть на побледневшую от бешенства Беллатрикс! Так что он решил добить женщину:

- Вот поэтому мне очень любопытно, что даже тебе он не сообщил ни имени этого нового шпиона, так много времени проводившего рядом с ним, ни места, куда наш господин отправился...

- Я знаю, кто этот человек, но говорить тебе не собираюсь, потому что как раз тебя господин и не признал достойным знать! Как-никак ты не слишком часто радуешь нас своим присутствием рядом с Лордом, Снейп!

- Как раз я прихожу, чтобы предоставить Лорду всю информацию, в которой Он нуждается. А все остальное время использую для сбора этой информации. Например, о тех аврорах, что заняты нашими поисками...

- Имена! Я хочу знать их имена!!! - взревела Беллатрикс, прерывая его. - Мне нужны их имена, чтобы разыскать моего повелителя!

- Ты не сможешь меня убедить, что ничего не знаешь. Ведь твой дражайший кузен Сириус среди них. Что, не знаешь об окаянном Поттере? Или о Лонгботтомах?

- Я заставлю их сказать мне правду! - злобно выплюнула Беллатрикс и дизаппарировала.

К утру Северус понял, что разузнать ничего так и не сумеет, да и время поджимало - нужно было возвращаться в Хогвартс. А хотелось в Логово, чтобы хоть немножко побыть с Люциусом.

По прибытии в замок, он столкнулся с Минервой МакГонагалл, поприветствовавшей его торопливым кивком головы. А где-то в полдень Дамблдор собрал своих профессоров, чтобы сообщить им важную новость.

- Волдеморт нашел Поттеров и убил их.

- О Мерлин, какой ужас, - воскликнула профессор Спраут, так же недавно вошедшая в преподавательский состав Хогвартса. - У них же только-только родился ребенок!

- Гарри пятнадцать месяцев, Помона, - тихо отозвался Дамблдор. - И... как это ни удивительно, он жив и здоров. Единственная рана, обнаруженная при обследовании в Мунго - разрез, напоминающий молнию, у него на лбу. Только этот знак свидетельствует, что Волдеморт пытался убить его.

- Пытался убить и не сумел, - пискнул профессор Флитвик.

- А вот от Волдеморта не осталось и следа, - продолжил профессор Дамблдор. - Все считают, что юный Гарри уничтожил его этой ночью.

- Что? Как? Ребенок?

- Да, ребенок... Но есть еще кое-что, - мрачно буркнул Дамблдор. - Дом Джеймса и Лили Поттеров находился под заклинанием Фиделиус, Хранителем был Сириус Блэк, крестный Гарри. Кажется, в конце-концов Блэк присоединился к Волдеморту, потому что иначе тот не сумел бы найти Поттеров. Северус, ты узнал что-нибудь, могущее подтвердить или опровергнуть это?

- Нет, - сдержанно отозвался Снейп. - У Темного Лорда действительно был еще один шпион, но вроде бы никто не знает, кто это. К несчастью, чтобы отвлечь от себя внимание, мне пришлось сообщить несколько имен авроров, выслеживающих Пожирателей Смерти. Следует их предупредить... Я назвал Лонгботтомов и Поттера.

К сожалению, как несколькими днями позже сообщил Северусу Дамблдор, Лонгботтомов не успели предупредить, и к моменту, когда к ним прибыла помощь, до обоих уже добралась Беллатрикс. И теперь они, не вынесшие пыток, находились в Мунго. Шансов на выздоровление почти не было...

Несколько недель, последовавшие за исчезновением Волдеморта, для Люциуса оказались изнурительными. Он изо всех сил отмазывался от обвинений, и вскоре, благодаря нескольким щедрым дарам в определенные руки, самые щекотливые свидетельства против него сначала были засунуты под сукно, а потом просто испарились с лица земли. Кроме того, чтобы сохранить хотя бы внешнюю благопристойность, пришлось вытаскивать из этого осиного гнезда и супругу, но даже тут он повернул случившееся к своей выгоде, навязав ненавистной женщине еще несколько дополнительных правил поведения в Мэноре, касающихся Драко. И категорически отказал даже в минимальной помощи Беллатрикс, своей свояченице. Хоть так, но Блэки заплатят за все зло, причиненное ими Северусу.

* * *

Прошло одиннадцать лет.

Люциус сурово смотрел на своего сына. Школьные достижения мальчика за миновавший год обучения не удовлетворили ожиданий отца. Юного Малфоя по всем статьям превзошла какая-то девчонка с Гриффиндора! По всем предметам!!! А ведь Драко знал, как важно для него учиться лучше всех! Люциус желал, чтобы его сын был лучшим во всем, даже в самом малом. Он совершил ошибку - позволил сыну сорваться с поводка контроля, когда тот находился в школе. Значит, повторять этого пока нельзя.

Малфой-старший продолжал смотреть на мальчика, пока Драко не потупился виновато, чего не было уже более семи лет. Обычно он не признавал своей вины.

- Что же, надеюсь, тебе понятна вся тяжесть твоих ошибок, совершенных в этом году... Думаю, ты согласен со мной, что тебе необходимо как минимум четыре часа ежедневных занятий, чтобы подтянуть знания до приемлемого уровня...

- Да, отец, - напряженно отозвался Драко.

Но Люциус все равно гордился своим ребенком, когда тот даже не поморщился, заметив ироническую усмешку Нарциссы. Кого-то удивляет такая реакция матери? А зря... Ну да, супруга Люциуса на людях показывала себя внимательной матерью - с учетом специфического аристократического воспитания, конечно же, - но в отсутствие свидетелей она становилась совсем другой. Только Люциус и Драко знали, как она ненавидит из обоих. Ведь даже рождение Драко не дало ей того, чего хотелось. Она думала, что сможет управлять отцом через сына, да только старший Малфой оказался слишком хитер, чтобы попасться в ее тенета, а младший с юных лет с недоверием относился к матери. Как-никак по-настоящему он ее не интересовал, а дети прекрасно чувствуют отношение к себе. И если отец был ему близок эмоционально, то мать пыталась подкупить ребенка подарками, показывала, как трофей, на светских раутах. А Люциус любил его, играл с ним... Ну и кто тут будет ближе?

Да, для мальчика великий Люциус Малфой стал истиной в последней инстанции, знающим все, прекрасно разбирающимся в том числе в разнообразных головоломках, и даже в квиддиче для детей. И он никогда не стеснялся играть с сыном в разнообразные игры. И это не зависело от того, где они сейчас - в Логове или дома. В Логове можно было смеяться, играть, прыгать везде, бузить с папой... Дома он играл, принимая высокомерный вид, не показывая волнения и называя папу отцом. Да, выработка этой привычки заняла несколько лет, но Драко все понял, тем более что папа никогда не скупился на поощрения...

Стоило им оказаться в Логове, с Северусом, Люциус снова начал вдалбливать Драко речи о необходимости знаний. Не для того, чтобы блистать и унижать прочих, а для самого себя, для того, чтобы успешно справляться с будущими силами вейлы.

Драко уже потихоньку осознавал особенную природу связи между его отцом и Северусом, но заговорить об этом с ними пока не решался. Кроме того, он в совершенстве усвоил правила игры, ведомой отцом, - он никогда и никому не говорил об этом месте, не рассказывал, что видел Северуса со своим отцом чаще, чем принято было бы встречаться чистокровному аристократу Малфою и простому профессору Хогвартса.

Когда Люциус получил известие о проекте нового «Акта защиты магглов», проталкиваемого Артуром Уизли, то скривился. Почему? Да уж явно не потому, что жаждал ввалиться в дом к кому-нибудь из магглов и заколдовать какую-то из их вещей. Его просто бесило, что этот магглолюб смог вообще сделать этот предполагаемый «Акт» таким значимым. И это вместо того, чтобы заняться, например, повышением бдительности Отдела обеспечения магического правопорядка... Хотя, если исходить из этого закона, многие вещи, имевшиеся во владениях Малфоев, будучи обнаруженными, могли повлечь некоторые нежелательные неприятности. Конечно, кто из Министерства рискнет дать разрешение на обыск... Но лучше разобраться с этим заранее. А то как бы все же не нарваться...

При разборе вещей вместе с Северусом все вызывающее сомнение имущество оказалось разбито на три категории - вещи, оставленные в Логове, вещи, предназначенные для продажи в магазинчиках Лютного переулка, и то, что больше всего обременяло Люциуса, то, что сам Лорд отдал под его охрану вскоре после рождения Драко. Малфой даже не сдержался, заговорил об этом с партнером.

- Я должен избавиться от этой книжицы, Северус, особенно теперь, когда мы уверены, что Лорд действительно не умер.

- А ты что, еще на что-то иное надеялся? - саркастично отозвался Снейп.

- Черт побери, Северус, десять лет спокойствия - это так мало! Как бы там ни было, этот дневник опасен, голову даю на отсечение! От него надо избавиться... но так, чтобы мне не попасть в лапы Дамблдора, а дневник он бы получил. Хотя все это бесполезно! Напрасно я стараюсь хоть что-то сделать, этот директор во всем против темной магии, даже если ею и не пользуешься. Достаточно владеть чем-то похожим на так ненавистную ему силу!

- Не тронь! - рявкнул Северус, когда Люциус, выдав свою тираду, заинтересовано наклонился над котлом, которым занимался Северус. - Иначе, клянусь тебе, искупаешься в по меньшей мере трех литрах яда акромантула! Я уже третий раз начинаю это проклятое Ликантропное зелье!

- А сразу и не скажешь, что оно такое сложное, как ты говоришь, - прокомментировал Люциус, осторожно отходя от кипящего котла. Как-никак желания принять ванну с редким и дорогостоящим ядом не имелось.

- Это зелье - истинная катастрофа... Так что ты там собирался сделать с этим дневником?

- Я и правда не знаю... Скорее всего, наверное, стоит подкинуть кому-нибудь из Хогвартса, думаю, первокурснику. Главное, чтобы подальше от Драко... Может быть, подвернется удобный случай, когда пойду с ним на Косую Аллею?..

Люциус не ведал, что еще два больших уха слышали его речь. И откуда ему было знать, что если вейла начинала чувствовать своего партнера, только когда ему исполнялось шестнадцать, то эльфы, связанные с этой вейлой, знают ее или его партнеров с самого их рождения... Для Добби дневник, о котором говорил его господин, ничего не значил... Но он, скорее всего, был опасен для жизни второго партнера Люциуса, а это означало, что мальчика нужно предупредить, а еще лучше не пустить в становящееся опасным место. О да, без сомнения, эльфу придется поплатиться за свое самоуправство, но его долг - служить вейле и его партнерам наилучшим из возможных образом.

На календаре, висевшем на стене комнатушки, куда эльф аппарировал, красовалась дата - тридцать первое июля 1992 года.

Где-то в середине августа Люциус с сыном отправились в Лондон, чтобы кое-что продать, приобрести необходимые мальчику учебники и новый комплект школьной одежды. И вот, после достаточно неприятной встречи с владельцем лавки «Горбин и Бэркс» мужчина с внутренним вздохом и натянутой улыбкой раздраженно смотрел на толпу, спешащую во «Флориш и Блоттс». Ну что там еще случилось?!

Он сжал челюсти, и его лицо стало более жестким, когда он понял, что выбрал не самый удачный день для похода за покупками для Драко: в магазине кроме имбецила Локонса, подписывающего ворох своих нелепых измышлений, непонятно как и зачем изданных, торчала вся рыжая банда Уизли.

Всего несколько минут спустя Люциус просто полыхал от ярости - этот идиот Артур Уизли осмелился ударить его за совершенно обоснованное замечание! Он еще раскается в содеянном, когда его единственная дочь будет поймана с темномагическим дневником, который Малфой ловко подбросил в ее подержанный котел!

Все еще взбешенный, он тем не менее остановился перед магазином «Все для квиддича», чтобы восхититься последней моделью метлы, «Нимбусом-2001», удерживая при этом на лице притворную скучающую гримасу. В это же время Драко с новыми силами начал ругать Поттера, ставшего самым юным ловцом Хогвартса, которому разрешили пользоваться собственной метлой даже на первом году обучения. И у аристократа вдруг появилась некая идея. И потому он попросту прервал сентенции Драко словами:

- Если твои занятия пройдут так же успешно, как и миновавшие с начала лета, я подумаю, что тут можно сделать.

Драко прекрасно понимал намеки. Вот только волнение у него униматься не собиралось - у него были основания тревожиться о достижениях в рамках одного из предметов. С помощью отца и Северуса он уже блистал во всем, кроме ЗоТИ. И это странно... Ну и что, что по настоящему Драко мог применять магию только в Логове! Да, он до сих пор не мог понять, по какой причине Малфои должны подчиняться тупоумному закону Министерства, запрещающему несовершеннолетним волшебникам колдовать вне Хогвартса! Но это все-таки никак не объясняло происходящего!

И потому, когда отец протянул ему новенький «Нимбус-2001» перед отправлением в Хогвартс, мальчик знал, что отец его работой остался доволен, пусть достижения по ЗоТИ и подкачали. И слова, сопровождавшие этот подарок, тоже подтверждали довольство отца:

- Кажется, команда Слизерина в этом году обзавелась новыми метлами...

Стоило только услышать это, и Драко, позабыв обо всем, радостно повис на шее у отца. Сообщническая улыбка, осветившая лицо Малфоя-старшего, согрела сердце младшему.

* * *

К разочарованию Драко, мальчик не смог вернуться в Мэнор на Рождество, но неприятности в Хогвартсе добавили работы и Люциусу, как члену Попечительского совета школы. Кроме того, мальчик был уверен, что его отец сейчас активно разыскивает причину, по которой его атакующие чары оказались слишком слабыми.

Несмотря ни на что у Люциуса было за что зацепиться в своих исследованиях, касающихся Драко. В том самом видении его второй партнер назвал его сына вейлой-целителем. Так что оставалось только подтвердить, что в результате его брака с Нарциссой действительно родился такой вейла. Обдумывая информацию, полученную из разнообразных источников, можно было сделать вывод, что у Драко оказалось слишком мало шансов родиться вейлой. Зачатый волшебницей, не имеющей на самом деле связи с вейлой, в лучшем случае он должен был стать полувейлой, но вопреки всему он оказался вейлой-целителем.

На основании своих изысканий Люциус сделал для своего сына список того, что ему необходимо знать о себе. В данный список входили следующие пункты:

- неспособность сотворить ранящие заклинания, за исключением применяемых для защиты партнера;.

- врожденное умение исцелять раны, нанесенные другим людям;.

- возможность единовременно накладывать множество исцеляющих заклинаний, при необходимости изобретая новые;.

- невероятные способности к зельеварению, особенно касаемо зелий, предназначенных для исцеления.

Все это Люциус сразу же рассказал сыну. И только одно не было сказано - то, что пока что не касалось Драко вплотную - у сына, так же как и у него, должен был появиться партнер, а не подруга, причем доминирующий в их связи. Но пока Драко не проявлял интереса к сексуальной тематике, потому можно было не торопиться. А Люциус не собирался давить на него, решив, что сын взрослеет так, как нужно его природе. Так что незачем ускорять ход событий!

Для Люциуса очень неприятно было получить в качестве рождественского подарка вопиллер от Северуса. Когда открытый в большой тайне конверт начал речь, Люциус вжался в кресло, на несколько мгновений проникнувшись сочувствием к несчастным ученикам, коим приходилось терпеть разозленного Северуса в подземельях Хогвартса. Послание было кратким, но не оставляло ни малейшего сомнения в отношении чувств, испытываемых партнером Малфоя.

- Мой дражайший Люциус, - тихим льдом звенел голос Северуса, - если у тебя в Мэноре случайно где-нибудь завалились еще какие вещи, вроде твоего проклятого дневника, советую тебе поскорее избавиться от них, пока я не прибрал их себе. Твоя мания поставить Уизли в затруднительное положение для меня стала костью в горле, потому что я догадываюсь, где угнездился источник неприятностей. Вот только оный оказался в единственном помещении, куда у меня никогда не было доступа. Ты понимаешь, что я хочу сказать тебе? И вот еще, даже не думай, что я смогу покинуть Хогвартс хотя бы на несколько часов, - Дамблдор навязал преподавателям очередное милое занятие - контроль за учениками. Мы же с тобой так счастливы из-за этого, согласен?

Люциус вздохнул. Судя по всему, он явно недооценил возможное воздействие этого дневника. Но что же это за такое влияние? И о какой Тайной комнате, про которую даже не упомянул Северус, пошли слухи?

Манера речи, использованная Северусом в вопиллере, показывала, в какой тот ярости.

Его партнер действительно беспокоился. Хоть он и пытался это отрицать, но слишком близко к сердцу принимал свой долг преподавателя, изо всех сил стараясь, чтобы эти олухи и недоумки, как он любил называть своих учеников, были в Хогвартсе в безопасности. Отсюда и проистекала его необыкновенная суровость, когда он застигал детей за попытками проникновений в опасные места, например, если кого тянуло в Запретный Лес. А еще Люциус знал, что именно на профессора Снейпа Дамблдор возложил обязанность следить за Поттером, казалось, просто притягивающим все возможные неприятности.

После четвертого нападения на учеников в начале мая, Люциус подтолкнул прочих членов Попечительского совета Хогвартса к отстранению Дамблдора от должности, надеясь, что после назначения МакГонагалл на его место, Северус станет заместителем директора, а это позволит ему получить доступ в башню Гриффиндора и изъять проклятый дневник. Вот только совет не полностью последовал его пожеланиям. Зато он не возражал против решения отправить Хагрида в Азкабан, не собираясь прямо или косвенно отстаивать протеже Дамблдора.

Двадцать четвертого мая Люциуса неожиданно разбудил Северус, воспользовавшись двусторонним зеркалом, предназначенным только для них двоих.

- Для тебя тут пахнет жареным, Люциус. Тебя вызывают в кабинет Дамблдора. Дневник был уничтожен, но не директором, а Поттером...

«Не слишком хорошее известие... Но, все-таки этот артефакт уничтожили. Впрочем, почему «уничтожили»?» - подумал Люциус, направляясь в Хогвартс.

Только лишь войдя в кабинет директора, Люциус понял, что сейчас ему придется иметь дело не с добродушным старичком, почти выжившим из ума, которого Дамблдор часто изображал, а с магом, равным силой Темному Лорду. Но все равно он, не смутившись, выдержал тяжелый взгляд голубых глаз, которым его наградили, и даже позволил себе улыбнуться, перед началом разговора.

- Дамблдор! А я полагал, что рекомендации совета в отношении вас вполне понятны! Вы же пренебрегли его решением!

- Совет пересмотрел свою точку зрения, поскольку виновник нападений уже известен, мистер Малфой.

- Да? И кто же повинен в этих инцидентах?

- Это, - отозвался Дамблдор, поднимая ту самую книжицу, от которой Люциус так хотел избавиться.

Малфой состроил удивленно-насмешливую мину и поинтересовался:

- Вы хотите сказать, что во всем виновата эта... гадость? Что она способна окаменить призрака? Учеников? Может писать на стенах?

- Не стоит играть словами, мистер Малфой. Дневник Тома Реддла оказался в силах подчинить разум одной из учащихся. Нет, позвольте мне договорить. Я не знаю, с какой целью вы подложили этот дневник в котел Джинни Уизли, но с вашей стороны непростительно подвергать жизнь детей опасности! Я больше не позволю ничего подобного!

- Не позволите? - тихо повторил Люциус.

- Попечительский совет Хогвартса отстраняет вас от участия в его работе. Из-за ваших действий троим учащимся придется намного труднее в следующем учебном году, когда они станут наверствовать упущенное из-за того, что большую часть нынешнего года провели в окаменевшем состоянии. Один из преподавателей попал в Мунго с потерей памяти. И одному из моих учеников пришлось сразиться с василиском. С василиском, понимаете, мистер Малфой?! - чуть ли не рычал Дамблдор. - В этой школе вы отныне не слишком желанный гость. Не стоит впредь повторять что-нибудь подобное, мистер Малфой, или, клянусь вам, ничто меня не остановит до тех пор, пока не упеку вас в Азкабан!

- И кто же осмелился даже намекнуть, что эта книжица принадлежит мне? - холодно поинтересовался Люциус.

- Гарри Поттер видел, как вы подложили это мисс Уизли...

- И вы поверили его словам...

- Гарри намного честнее вас, мистер Малфой. И в отличие от вас ему незачем лгать о происхождении дневника, заставившего его сражаться с василиском почти безоружным!

- Поттер... Кажется, этот мальчишка постоянно оказывается в центре всего происходящего в Хогвартсе... Не слишком ли странно, что, несмотря на это, он у вас оказался выше всяких подозрений? Особенно если учесть, каким был его отец...

- Довольно, мистер Малфой. Я не стану выдвигать против вас обвинение, но и видеть вас у себя не желаю!

Но случившимся неприятности не закончились. Этот недоумок Поттер сотворил неслыханное - смог подстроить такую ситуацию, что Малфой, сам того не желая, освободил своего эльфа, Добби. Этот чертов мальчишка!!! Ну да, конец учебного года уже близок, но в будущем году, как надеялся Люциус, Северус заставит гаденыша поплатиться!

Люциуса не слишком беспокоило исключение из Попечительского совета Хогвартса. Ведь теперь у него появится больше времени на работу в Министерстве и больше возможностей обрабатывать Фаджа.

А в первый же день совместного пребывания в Логове произошел разговор с Северусом. О разном.

- Дневник Темного Лорда был заколдован так качественно, что почти убил Джинни Уизли, всего лишь писавшую в нем! - возмущался Северус.

- А Локонс? Что случилось с ним?

- С этим воплощением некомпетентности? Он хотел применить Обливиэйт к Уизли и Поттеру, но к его несчастью, палочка Уизли была сломана и неудачно починена с помощью магической клейкой ленты, так что она взорвалась, и вся сила, вложенная в заклинание, отрикошетила обратно. Теперь, как рассказал Дамблдор, этот человек не помнит даже своего имени!

- Так что, значит, тебе предложат преподавание этого предмета?

- Нет, конечно! Но я продолжаю строго соблюдать правила игры, и даже подал официальный запрос, как обычно. Полагаю, у него уже есть кто-то на примете...

- Давай вернемся к дневнику. Считаешь, что мог бы разобраться, что это было такое?

- Нет. Да и Альбус забрал его. Кроме того, я уверен - вся магия, вложенная в этот артефакт, была уничтожена ядом василиска.

- Вот и я время зря потратил, - вздохнул Люциус.- А ты мне вообще ни в чем не помогаешь, - попенял он Северусу, не спускавшему с него насмешливого взгляда.

- Но ведь и ты мне не помогаешь составлять планы обучения на год для моих тупоголовых болванов. Думаешь, у тебя они бы выжили на Зельеварении с их-то способностями к производству взрывов, а не требуемого зелья? Или это ты ходишь по замку как минимум раза два в неделю, чтобы точно знать, что Поттер в очередной раз не выбрался на маленькую, но такую опасную ночную экскурсию?.. Да ладно! Знаешь, мне даже казалось, что я вообще никогда не согреюсь после этой зимы!

- Ах да, - мурлыкнул Люциус, разрешив блеску желания появиться в глазах. - Значит, мне нужно убедиться, что сейчас ты согрет до возбуждения...

Северус даже не пытался протестовать, и его насмешливый вид позволил Люциусу понять, что его только что спровоцировали. Да, партнер его больше не доверчивый подросток, теперь он сам успешно манипулировал своим вейлой... И это вполне устраивало их обоих!

Глава 6. Узник Азкабана

Очередной год тоже оказался неспокойным и хорошенько потрепал нервы Северусу. Началось все с побега Сириуса Блэка, а дальше пошло-поехало. Пришлось терпеть присутствие дементоров всякий раз, стоило только выйти из Хогвартса, а это означало, что постоянно требовалась мощная окклюментная защита, не позволявшая снова и снова переживать первые месяцы жизни как Пожирателя Смерти, и первые атаки в этой роли. А потом тот мерзавец появился поблизости от Хогвартса, даже имел наглость проникнуть в школу, и только Полная Дама не пропустила его в башню Гриффиндора, не позволила добраться до Поттера.

Перед самым Рождеством Северуса озадачило приглашение в кабинет Дамблдора. Отказавшись от предложенной лимонной конфеты, он устремил на своего начальника вопрошающий взгляд.

Дамблдор с усталым вздохом произнес:

- Северус, я вызвал вас по поводу рождественских каникул... Так сложились обстоятельства, что я вынужден просить вас отказаться от проведения праздников вдали от Хогвартса...

- Блэк! - рявкнул Северус в ответ. - А вам не кажется, что я уже засиделся в этом замке, Альбус?

- Ничего подобного. И вы же знаете о юном Поттере, Северус. Он один из немногих учеников, остающихся здесь на время каникул. А замок большой... Сириус Блэк уже один раз беспрепятственно проник сюда, и я бы предпочел, чтобы в школе сейчас остались все профессора. А особенно вы, учитывая ваши способности.

Северуса загнали в угол, и он, прекрасно осознавая это, попытался извлечь из просьбы Дамблдора что-нибудь полезное, типа какой-никакой, но информации.

- Да почему вы постоянно обращаете больше внимания именно на этого мальчишку, а не на кого другого, Альбус? И прошу, не надо снова рассказывать осточертевшую баснь о Мальчике-Который-Выжил! Тут что-то иное!

Дамблдор снисходительно улыбнулся, но взгляд за стеклами очков стал тверже. Голос его не изменился, остался по-прежнему ровным.

- Я не виню вас за сомнения, Северус, но... все же слишком рано, чтобы рассказать вам... Еще так рано... Я могу на вас положиться, Северус?

- Я останусь в замке, раз вы считаете, что я тут так необходим, - чуть ли не прошипел, вставая, раздосадованный Северус. - Но обещаю вам, что буду накладывать взыскания, если Поттер отклонится от выполнения правил хотя бы на волосок, и мне все равно, каникулы сейчас или нет!

- Что совершенно не войдет вразрез с вашими привычками, друг мой, - и тут же Дамблдор стал серьезнее, добавив: - Я очень вам благодарен, Северус. Я знаю, что прошу у вас слишком много, а сейчас особенно, но... вы тоже знаете, я не стал бы этого делать, не сложись подобная ситуация. Он должен продолжать жить ...

Северус коротко кивнул на прощание, покидая кабинет. Ему очень не хотелось, но все же пришлось составлять письмо в Логово. Одно радовало - он все-таки мог на несколько часов вырываться к Люциусу.

После Рождества Поттер в очередной раз разозлил Северуса. Драко сообщил, что видел мальчишку в Хогсмите, хотя тот не получил разрешения на посещение деревни, а не верить младшему Малфою не было никакой причины. Кроме того, у Поттера оказался высокоподозрительный пергамент, осмелившийся оскорбить Снейпа, а явившийся по вызову Люпин так уверенно избавил маленького нахала от справедливого гнева преподавателя, что дал повод заподозрить - оборотень прекрасно знает, что это за пергамент. Особенно если учесть прозвища, которые носили четверо истязателей Снейпа в прошлом, во время обучения в Хогвартсе! Но Люпин был упрям, а Северус не мог даже наказать наглеца.

Девятого июня ранним вечером Северус принес Люпину, как и обещал Дамблдору в начале учебного года, очередную порцию Ликантропного зелья, чтобы тот мог сохранить разум в ночь полнолуния. И его очень удивило, что кабинет оборотня был открыт для всех и вся, а на столе в центре лежал большой пергамент. Поскольку рядом не было никого, Северус позволил себе полюбопытствовать и заглянул в пергамент. Его очень удивило увиденное - это была великолепно выполненная карта Хогвартса, на которой двигались подписанные магией точки! У него глаза налились кровью, когда он обнаружил точку, обозначенную надписью Сириус Блэк, в Визжащей хижине, тем более что неподалеку находился и Поттер. Отринув все сомнения, он бегом рванулся через весь Хогвартс, не подумав даже предупредить Альбуса. Мужчина собирался сам схватить Блэка и отдать дементорам, чтобы бывший Мародер разом расплатился за все им содеянное. И да, о собственной мести Снейп тоже не забывал!

Добравшись до подножия Гремучей Ивы, он внезапно понял, что трава шуршит не так как обычно, и для очистки совести наклонился к земле. Коснувшись странного участка, он почувствовал скользнувшую по кончикам пальцев ткань. Уголки губ поднялись в слабой улыбке - тут лежала мантия-невидимка Поттера. Она, несомненно, пригодится...

Снейп быстро схватил валяющуюся ветку, ткнул в сучок на стволе, останавливая ветви, затем накинул мантию и двинулся по туннелю, ведущему в Визжащую хижину. Пока он пробирался по туннелю, до его слуха донеслись голоса. Что это, Блэк, прежде чем убить Поттера, решил поговорить? Или же это мальчишка захотел пообщаться с бывшим другом своего отца?

Когда он подошел ближе, то услышал голос Люпина:

- Я ведь знаю только, как все начиналось...

Мужчина поморщился, когда дверь, через которую он только что проскользнул, заскрипела. Но ему нужно было войти в комнату, чтобы разобраться, где в ней находятся Блэк, Поттер и Люпин. Едва-едва удалось увернуться от оборотня, поспешившего осмотреть коридор. Снейп с раздражением крепче сжал палочку в руках, потому что задача усложнилась - здесь так же присутствовали Грэйнджер и Уизли, а рыжий вдобавок ко всему был ранен...

Он не слишком внимательно слушал рассказ о том, как и почему Блэк, Поттер и Петтигрю стали анимагами. Он проигнорировал собственный внутренний голос, начавший восторгаться достижениями трех его врагов, которые в неполные шестнадцать лет добились таких высот в этом разделе магии. Зато он презрительно оскалился, когда Люпин объяснил, почему не раскрыл правду об анимагической форме Блэка. У него уже сложился план нейтрализации Блэка и Люпина, когда Поттер воскликнул:

- Так вот почему Снейп вас не любит. Потому что думает, что и вы участвовали в той выходке.

Стоило только услышать это, как накатила горечь, и он, сбросив с себя мантию-невидимку, холодно произнес:

- Точно.

Направив волшебную палочку на Люпина, он кратко объяснил, как у него оказалась мантия-невидимка. Позже, когда он был с Люциусом, Северус признал, что в тот раз слишком легко вышел из себя. Он скрутил Люпина, позволившего себе излишние замечания, а потом обратил палочку на Блэка. Еще чуть-чуть, и он бы не сдержался, направив в него что-нибудь поболезненнее, что-нибудь темномагическое... Сектумсемпру, например, но вовремя опомнился - потому что троица юнцов должна была вернуться в замок невредимыми, не увидев ничего по их мнению компрометирующего.

Вот только он по-настоящему рассвирепел, когда Поттер стал на его пути и принялся защищать Люпина и Блэка. Как же раздражало стремление этого мальчишки всегда и везде доказывать свою правоту! Когда Северус выкрикнул требование убираться с дороги, он очень удивился, увидев, что этот недоносок в ответ вскинул свою волшебную палочку, произнося заклинание Экспеллиармус Инстинктивно мужчина ответил Протего, пытаясь отразить магию, вот только не учел, что оставшиеся двое поступили так же, как и Поттер. Первый Экспеллиармус просто смел его щит, дав дорогу двум последующим. Мужчина, прежде чем погрузиться в беспамятство, еще почувствовал, как его швырнуло в воздух и со страшной силой впечатало во что-то.

Когда Снейп с трудом пришел в сознание, ему понадобилось несколько секунд для приблизительной оценки ситуации. Он оказался снаружи, недалеко от Гремучей Ивы. Рядом лежал неподвижный, будто бы окаменевший Уизли, но живой, что немаловажно. Крики, слышащиеся вдалеке, могли обозначать только одно - Люпин превратился, а поскольку он не выпил очередную дозу Ликантропного зелья, то себя не контролировал. Но где же тогда Блэк, Поттер и Грэйнджер? Он долго всматривался в ночь, и вдруг увидел дементоров, расходившихся от берега.

«Мерлин, нет!»

Дементоры не должны выпить душу мальчишки! Альбус ему этого никогда не простит!

Он побежал к берегу так быстро, как только мог, и его сердце чуть было не остановилось, когда он увидел три силуэта на земле. Он сначала бросился к Поттеру и резко выдохнул, поняв, что мальчишка всего лишь без сознания, не пострадал от дементоров. Мужчине стало еще легче, когда он убедился, что Грэйнджер тоже жива. Но стоило заметить, что на душу Блэка дементоры также не наложили лапу, - и недовольное ворчание не удалось подавить. Так что он тщательно скрутил гада и только потом левитировал неподвижные тела к по-прежнему бессознательному Уизли.

Когда он собрался войти в замок, тяжелые двери распахнулись, и появился обеспокоенный директор.

- Ах, Северус! Но... что случилось? И где Ремус?

- Как я понял, рванул в лес, лапы погреть! Что же до вашего мелкого протеже, он снова выкарабкался из неприятностей, несмотря на дементоров!

Невероятно едкий тон Северуса заставил Дамблдора нахмуриться. О, он прекрасно знал этого мужчину и легко определил скрывающееся за ядовитыми высказываниями беспокойство, испытанное тем, особенно если вспомнить слова о дементорах... Конечно, нужно будет разобраться с этим вопросом позже, но вроде бы сейчас в руках директора оказались ключи к недавно возникшей загадке.

Дамблдор приказал Северусу:

- Отведете детей к Поппи? А я займусь молодым Блэком.

- Вы предупредите Министерство? - процедил сквозь зубы Северус.

- Ясное дело. А пока помещу его в кабинете Филиуса, там хорошая защита.

После посещения больничного крыла, где Поппи зверем посмотрела на него, как будто именно он был в ответе за нынешнее состояние этих сорванцов, Северус с нетерпением ожидал возвращения Дамблдора. Он первым увидел прибытие Фаджа, что его вполне устроило - можно было подчеркнуть свою роль в поимке Блэка.

Но пока они обсуждали случившееся, в том числе и поступок Поттера, этот мальчишка напомнил о себе, проорав: «ЧТО?!» и заставив их снова прибежать в больничное крыло. Северуса очень поразил вымысел Поттера и Грэйнджер, утверждавших, что видели Петтигрю живым! Определенно, Блэк хорошенько потрудился, запудривая мозги этой парочке. Не меньше его удивило, что пришедший туда же Дамблдор не стал опровергать этих слов. И он почувствовал себя преданным, когда директор настоял на разговоре только с Поттером. Он был близок к бунту, но сдержался, только и напомнив, что творил Блэк в былые годы, годы учебы.

Несколько минут спустя, когда обнаружился побег Блэка, он снова не смог сдержаться, выплеснув свое жестокое разочарование на Поттера. Все его чувства просто кричали, что во всем виноват этот дрянной мальчишка, а директор помог ему. Тем более что врал Поттер плохо, как и Грэйнджер - они явно были виноваты. Всего-то оставалось понять, как им это удалось!

Дамблдор почувствовал его ярость, и как только Фадж убрался, забрав с собой дементоров, спокойно произнес:

- Давайте поговорим в моем кабинете, Северус.

- Альбус, я... - начал было Снейп, но его тут же категорично прервали.

- В моем кабинете, не раньше, Северус.

Мужчину очень удивило поведение Дамблдора, резко захлопнувшего дверь и наложившего на нее запирающие чары. Усевшись в кресло, директор вздохнул, глядя в звездную темноту полнолунной ночи, и прошептал:

- Надеюсь, Ремус не пострадает этой ночью...

Чего? У него вообще с головой все в порядке?

- Блэк на свободе намного опаснее Люпина в Запретном Лесу! - воскликнул Северус возмущенно.

- Сириус невиновен, - устало вздохнул в ответ Дамблдор.

- Вы же не хотите мне сказать, что верите этим отродьям? - прокричал Северус.

- Успокойтесь, Северус! - отозвался Дамблдор. - Успокойтесь и помолчите, дайте сказать! Нет, Северус, я не позволю вам из-за вашей ненависти к Сириусу, осудить невиновного на Поцелуй Дементора! Двенадцати лет в Азкабане ему с лихвой хватило! Молчите, я сказал! - гневно прорычал Дамблдор, стоило только Северусу открыть рот для возражений. - Вы полагаете, что я не предпринял кое-каких мер предосторожности прежде чем устроить побег? Я, по-вашему, достаточно безумен, чтобы освободить маньяка-убийцу? Вы прекрасно знаете, что это не так, Северус!

Их взгляды сцепились, ни один не собирался уступать. Северус сжал губы в ожидании таинственных объяснений. Они явно должны были оказаться впечатляющими!

Дамблдор печально улыбнулся, но когда Фоукс ободряюще запел, улыбка стала немного веселее.

- Я был рад снова увидеть Сириуса. Во время ареста я должен бы... но... Он не был Хранителем Тайны у Поттеров, Северус. Он убедил Джеймса и Лили сменить кандидатуру Хранителя, потому что его персона казалась слишком очевидной.

- И кто же тогда стал им?! - рявкнул Северус. - И почему вы ему верите больше чем мне?!

- Потому что я проник в его мысли глубже, чем в ваши, Северус. Для меня больше нет тайн в его воспоминаниях. И я видел лицо Хранителя. Мерлин! Я видел промелькнувшую на миг злобную радость на его лице... Их предал последний Мародер, Северус. Это действительно был Питер Петтигрю...

- Этого не может быть! Волдеморт никогда не принял бы в ряды Пожирателей мерзкое ничтожество, боящееся собственной тени!

- Если только тот не оказался бы способным выдавать ему информацию об Ордене Феникса... Думаю, вы подвергались большей опасности, чем нам представлялось в то время, Северус. И в конечном счете именно ваши разногласия подтолкнули меня так вести себя на собраниях Ордена, что Петтигрю так никогда и не смог понять, какова была твоя истинная роль...

- Но ведь Блэк убил его, - настаивал дрогнувший Северус.

- И в это все поверили, - вздохнул Дамблдор. - Вот только он в течение двенадцати лет жил в своей анимагической форме. Крыса мистера Уизли оказалась никем иным, как Петтигрю... Он запаниковал, поняв, что Сириус готов на все, чтобы попасть в башню Гриффиндора, потому что на самом деле Сириус искал не Гарри, он хотел обезвредить Петтигрю...

Прошло несколько долгих секунд, пока Северус переваривал услышанное, а потом тихо спросил:

- А как вы можете быть уверены в том, что Блэк не овладел окклюменцией и не одурачил вас, Альбус?

- Просто потому, что в его разуме не было никаких недоступных мне зон, Северус. В отличие от вашего. И если бы я ориентировался только на это, то именно к вам должен был бы относиться с недоверием...

Северус смешался - Дамблдор нашел в его мозгу закрытую область? Не было ни малейшего сомнения, речь шла о взаимоотношениях с вейлой, но до этого дня Дамблдор никогда не то что не говорил об обнаруженном, он даже ни разу не дал ни малейшего намека...

Дамблдор слабо улыбнулся, прежде чем добавить:

- На свете мало кто имеет абсолютно непроницаемые врожденные блоки. Это великаны, гоблины, вампиры и вейлы. Первых двух можно сразу отбросить, только посмотрев на ваше телосложение. Признаю, у меня возникали сомнения, не вампир ли вы, но, хоть вам и не слишком нравится, на солнце вы бываете достаточно часто, чтобы отказаться и от этой версии. На выбор остались только вейла или партнер кого-то из вейл.

- И каково ваше решение? - холодно поинтересовался Северус.

- Я не стал углубляться в это. Вейлы - слишком гордые существа, чтобы подчиняться кому-то подобно Пожирателям Смерти. Для Волдеморта попытаться подчинить кого-то из них все равно что оказаться с подожженной шутихой в руках - рано или поздно вейла взбунтуется, а за ней последует и ее партнер или партнерша. И это полностью подтверждается вашим отступничеством, вашим желанием сделать все возможное, чтобы помочь покончить с Пожирателями Смерти... Вейла вы или ее партнер - это не важно, потому что на самом деле вы оба боретесь против Волдеморта. Остальное - ваша личная жизнь, и я не должен ею интересоваться...

Мерлин! То есть директор знал об этом уже почти четырнадцать лет? Не все, конечно, но его выводы поражали, и мужчина не мог найти ни единого аргумента, способного поколебать уверенность директора в своей правоте.

- Как по-вашему, почему я так тщательно зачаровал дверь, Северус? Мне нужно было признаться вам в своих знаниях, и чтобы вы поверили моему рассказу о Сириусе. Я такой же сильный легиллимент, как и Волдеморт. Но между нами разница - я стараюсь не злоупотреблять своими способностями и даруемой ими силой... Я даже предупредил Сириуса, что собираюсь делать, не желая прорываться через окклюментные барьеры, возводимые при воспитании Блэков. И он не сопротивлялся мне...

Северус решил даже не намекать на свое положение, тем более что директор и не просил ни о чем подобном, только и спросил:

- Так значит тему можно считать закрытой, да?

- Не совсем, увы, Северус. Я должен кое-что попросить у вас. Нужно постараться узнать, где мог бы спрятаться Петтигрю. Потому что, безо всякого сомнения, Фадж не отправит авроров на его поиски! Он направит всех на поиски беглого Сириуса, которому потребуется связной, менее заметный в магическом мире, чем я. И это подводит меня ко второй вещи, которую я хотел бы чтобы вы сделали.

Северус вопросительно приподнял бровь, но ничего не сказал.

- Я хочу, чтобы вы завтра, как будто случайно, разоблачили Ремуса как оборотня перед своими слизеринцами.

Он не смог не застыть на месте от услышанного - Дамблдор не раз в течение всего учебного года вдалбливал ему, что нельзя раскрывать Люпина, и вот теперь...

- Но почему? - спросил он.

- Потому что Сириусу придется контактировать со своим старинным другом, пока Петтигрю не обнаружат. А почему Слизерин? Потому что многие из родителей этих учащихся, с Люциусом Малфоем во главе, - кисло произнес он, - немедленно потребуют отстранения его от преподавания. И после нескольких протестов мне придется, пусть и формально, но подчиниться... Не думаю, что это вас заставит страдать от угрызений совести, Северус.

Тот качнул головой в ответ и поинтересовался:

- А Поттер? Грэйнджер?

- Я не стану наказывать их за желание помочь другу. Нет, послушайте меня. Они были с Хагридом, когда мы пришли с приговором. А потом? Им хотелось спасти юного Уизли от огромной черной собаки! А после события последовали сплошной чередой.

- Из-за вас, - обвиняющее отозвался Северус.

- Конечно, но зато в этот вечер были спасены две невинные жизни. Разве это несущественно?

- Блэк? Невинный?

- В преступлении, в котором его обвинили - да! Северус, когда вы прекратите вспоминать прошлое?

- Может быть тогда, когда он извинится за все, или, по меньшей мере, за случившееся под Гремучей Ивой! Содеянное им недопустимо, его должны были исключить! Так почему вы этого не сделали?!

- Рискуя тем, что его семья сломала бы его, или же он стал Пожирателем, а может, был бы убит? Согласен с вами, ученик из любой другой семьи был бы наказан намного серьезнее, но с этим так было нельзя. Я не мог позволить, чтобы единственный мятежный член семьи Блэк не смог закончить свое образование!

- Даже если это шло во вред другому ученику? - прошипел Северус.

- У вас с того времени и поныне было много разнообразных возможностей: если посмотреть логически, вас как раз нашла ваша вейла, вы были сильнее, чем показывали. Обмануть вас было невозможно, так же как и заставить держаться подальше от Сириуса. Нет, Северус, что бы вы ни говорили, вы тоже стремились подвергаться опасностям. Я не раз повторял, что территория у Гремучей Ивы полностью запретна, даже больше чем территория леса! Да, Сириус подстрекал вас, но вы тоже нарушили правила.

Они в молчании упрямо мерили друг друга взглядами, прекрасно понимая, что Северус не любит признавать свои ошибки вслух.

- Уже поздно, Северус, завтра будет тяжелый день, - наконец сказал Дамблдор. - Возвращайтесь к себе.

Северус сковано повел головой и отправился в подземелья. Ему нужно было обдумать то, что он узнал за последние часы.

На следующий день он тайком поразвлекся, замечая ненавидящие взгляды, направленные на него со стороны большей части гриффиндорцев. Особенно веселили взгляды компании Поттера. И он не лишил себя удовольствия вернуть им аналогичную враждебность.

Дамблдор серьездно посоветовал проверять метку, ставшую серой после исчезновения Лорда - со слов Поттера и по предсказанию старой безумицы, изображавшей из себя профессора Прорицаний, Петтигрю должен был направиться к своему господину...

Второго июля, закончив работу в Хогвартсе, он со вздохом облегчения прибыл в Логово. Оставив свои вещи в занимаемой совместно с Люциусом комнате, и решив не торопиться их распаковывать, он поспешил обойти СВОЙ дом. Вот уже почти год, как его тут не было, и мужчина торопился найти внесенные Люциусом изменения.

Год за годом владелец данного помещения удивлял своего партнера усовершенствованиями, привносимыми в дом. Так в доме появились тренажерный зал, лаборатория зельеварения, зал для отработки заклинаний и дуэлинга. В этом году Северус удивленно приподнял бровь, обнаружив новую дверь, ведущую за дом, туда, куда ранее они не ходили из-за густо растущего леса. Но стоило только открыть эту дверь - и он застыл на месте. Вместо недавно вспоминаемой чащи теперь там был огромный бассейн, безо всякого сомнения превосходящий площадью средний дом! Конечно же Люциус очень любил комфорт, и потому бассейн на самом деле находился в помещении, но стены оного были стеклянными, так что можно легко представить, что купаться они будут в лесу. Для усиления эффекта стены дополнительно скрывала магическая иллюзия деревьев, росших снаружи. Разумеется Люциус позаботился и об оборудовании помещения кабинками для переодевания - Драко в последнее время стал стыдливым. Про плавки и полотенца он тоже не забыл.

Северус с непринужденной улыбкой наклонился, оценивая температуру воды. Идеально! Покрытие вокруг было мраморным, но мрамор магически обработали для предотвращения неуместного скольжения. Бортика не было, в воду можно было войти сразу же. Улыбка его стала шире, стоило заметить дополнительные признаки комфорта вокруг: типичные маггловские шезлонги, установленные на наиболее солнечные места, неподалеку маленький бар, в основном заполненный прохладительными напитками. Несколько вышек для прыжков в воду давали понять, что глубина тут довольно приличная.

Разбор вещей подождет, Северус собирался незамедлительно отдохнуть в этой воде.

В то время как он позволил себе расслабленно поплавать, чувствуя, как рассеивается накопившееся напряжение в мышцах, он услышал голос из ниоткуда, возвестивший: «На территорию усадьбы вошли: Люциус». О Мерлин! Он устроил тут даже систему обнаружения и оповещения, распознававшую магические подписи лиц, пересекших защитные барьеры Логова? Да этот дом, похоже, скоро окажется укрепленным похлеще даже Хогвартса! Но рефлексы, заточенные на самосохранение и выживание, все же заставили взять в руки палочку и направить ее на вошедшего в помещение вейлу.

В этот день Люциус выбрал легкую светло-серую мантию, как нельзя лучше, по мнению Северуса, облегавшую тело мага. И она совсем не скрывала, наоборот, даже подчеркивала, что Люциус за миновавшие месяцы отдал должное тренажерному залу. На Северуса резко нахлынуло желание разобраться, какие мышцы его вейла накачал лучше всего. И еще хотелось знать, достаточно ли он сейчас расслабился, готов ли к кое-каким акробатическим позициям?

- Озабоченный, смотри-ка, - шепнул Люциус, опускаясь на колени у воды.

Вопреки тому, что можно подумать, у Северуса была весьма выразительная мимика. Стоило спасть носимой маске, и Люциус прекрасно увидел желание, загоревшееся в партнере при появлении вейлы. И да, конечно же он купил этот весьма дорогой провоцирующий наряд с единственной целью, но признавать этого вслух не собирался.

Люциус, как вейла, всегда беспокоился, когда в течение длинных месяцев они могли общаться только письмами, содержащими тщательно подобранные слова. Нельзя было рисковать, ведь могло так статься, что кто-то другой нашел бы их переписку и сделал бы соответствующие выводы.

Сигнальные чары, установленные на Логове, предупредили о появлении партнера, и он... ладно, себе лгать нехорошо, он сразу же поспешил туда.

И только несколькими часами позже, когда их тела, казалось, насытились друг другом, Люциус наконец-то получил рассказ о том, что на самом деле произошло с появлением Блэка. Он, конечно же, уже успел хорошенько расспросить Драко, но тот не знал слишком многого, чтобы его информация могла оказаться полезной. Люциус тоже был изумлен правдой о настоящем предателе Поттеров, потому что Северус всегда говорил, что не понимает, как эта трусливая крыса вообще попала в Гриффиндор. Они вместе раз за разом возвращались к тому, что Дамблдор так близко подобрался к тайне Северуса, а ведь казалось, что они полностью спрятали эту часть своей жизни. Люциуса также обеспокоило, как директор распорядится этой информацией.

- Не думаю, что Альбус использует это против меня, - успокаивающе говорил Северус.

- Но только из-за незнания, что речь идет обо мне!

- Поскольку за почти четырнадцать лет он не интересовался не то что твоей личностью, а даже вопросом вейла я или нет, думаю, он продолжит выбранную линию поведения!

- До тех пор, пока ему эти факты не понадобятся, - мрачно проворчал Люциус.

- Так это знание ему уже послужило, ведь именно поэтому я способен был шпионить за Волдеморта для него! Не думаю, что он заподозрил, что второй из нас из Пожирателей, хотя и видит их повсюду. Скорее всего он должен думать, что я просто превентивно защищаю возлюбленного, то есть тебя, в том числе и от Волдеморта...

Люциуса сказанное не убедило, но Северус, каждый день общаясь с Дамблдором, знал его лучше - и потому, за недостатком доказательств обратного, пришлось согласиться с мнением партнера.

Несколькими днями позже Северус, готовивший Перцовое зелье, застыл - ему показалось, что метка отозвалась легким покалыванием. Но ведь это могло оказаться просто сквозняком?

В свою очередь Люциус, забиравший в Министерстве билеты на финал чемпионата мира по квиддичу, почувствовал аналогичное покалывание. На матч он должен был взять Нарциссу, не Северуса, о чем очень жалел, но приходилось поддерживать имидж образцовой семьи, а в этом случае следовало показываться в обществе вместе с женой и сыном.

Еще несколько дней спустя они начали тревожиться - обе метки снова проявили себя неприятными ощущениями. А внешне метки не изменились - прежний цвет, четкие очертания, но... Мужчины начали подозревать худшее. И их опасения усилились, когда в Мэнор прилетела узнаваемая сова.

«Малфой.

Наконец мы покажем всем, что наш господин не умер.

Наконец-то мы начнем действовать так, что после своего возвращения наш господин будет доволен нами!

У нас множество разнообразных идей, и на чемпионате мы снова покажем свою силу!

Надеемся на твое присутствие среди нас после матча.

А. и А. КЭРРОУ»

Люциус поддался волне неистового гнева и вскоре пергамент превратился в бесформенный ком. Нет! Неужели все снова начинается? И сколько же еще заставит себя ждать его второй партнер?! И удастся ли с этим мальчишкой, когда ему исполнится шестнадцать, достигнуть такого же взаимопонимания, как с Северусом? Эти вопросы не прекращали преследовать его. Во всяком случае в одном можно было быть точно уверенным - этот подросток созреет быстрее своих сверстников. Вейла сделает для этого все!

На следующий день аналогичное послание пришло и в дом на Паучьем Тупике, Северусу. Нужно было составить план будущего сражения. Оба партнера решили предупредить Дамблдора - у директора все еще оставалось достаточно влияния в Министерстве, чтобы по его рекомендации на матче присутствовало достаточно авроров. Может быть в этом случае хотя бы некоторых Пожирателей арестуют? Конечно, нужно было, чтобы сам Люциус не попался, но это не так уж трудно. Они так же решили, что Люциус сообщит об этом Нарциссе - в конце-концов, если она будет с ними, это несколько упростило бы задачу. И тогда единственной актуальной проблемой оставалось уберечь от происходящего Драко...

Но почему Кэрроу так уверены в возвращении Лорда? Метка-то не потемнела!

Глава 7. Кубок Огня

Чемпионат мира проходил довольно поздно, в августе, и билеты на финал оказались достаточно дорогими. Северус, чтобы уклониться от участия в мероприятии, долженствующем последовать после матча, сослался на проблемы на профессорском посту, приближающееся поступление новых учеников и невероятную нехватку денежных средств. В свою очередь Люциус во время семейного обеда в Мэноре проявил сдержанную радость перед вопросительно посмотревшими на него Нарциссой и Драко. Он даже повторил, позволив голосу окраситься нотами триумфа:

- Ты наконец-то сможешь увидеть защитников Чистоты Крови в деле, Драко!

- Это меня заранее радует, отец, - отозвался его сын, широко улыбаясь под одобрительным взглядом матери.

- Жаль, что Беллы тут нет, она была бы просто счастлива от того, как ее племянник гордится породой, чистокровностью и происхождением, - колко сказала Нарцисса.

- Если она когда-нибудь выйдет из Азкабана, ей придется научиться сдерживать свою импульсивность, - отозвался Люциус.

Драко знал о Пожирателях Смерти, в том числе и о Волдеморте и своей тете Беллатрикс. Люциус начал разъяснения довольно рано, когда его сыну было около восьми лет, и к настоящему времени Драко прекрасно понимал тонкость игры отца. Он уже давно не путался. В Логове Люциус был для него папой, а сам мальчик прекрасно понимал, что не стоит делить людей по происхождению, не стоит презирать грязнокровок и полукровок, не стоит превозносить чистокровок.

- Все просто, Драко, - отмечал Люциус, - если ты станешь судить людей не по их делам, а по чистоте их крови, то что ты станешь делать, если твой партнер окажется нечистокровным? Или даже, хотя я искренне не желаю тебе этого, вообще магглом? Да, мне больше нравится общаться с чистокровными - просто потому, что мы воспитаны на одних и тех же жизненных ценностях, у нас одинаковое понимание реалий магического мира, и поэтому у нас достаточно точек соприкосновения для поддержания светского разговора. Но советую помнить - твой партнер может и не быть воспитанным в нашей среде, так что для тебя же лучше, чтобы тебя не смутила вероятность рождения его среди магглов!

Драко откровенно скривился от этой возможности, но отбрасывать таскую вероятность не стал. Он был весьма благодарен своему папе, всегда дававшему время обдумать обсуждаемые вопросы и готовому принять его выбор, даже если в результате мальчик обоснованно приходил к иному мнению.

Напротив, в Мэноре ему нельзя было иметь мнения, не совпадающего с отцовским или материнским. Нельзя было даже пытаться опровергать сказанное отцом. Как он только не спятил? Да просто папа подсказал ему одно маленькую хитрость - в Мэноре они давали представление, с самого утра, как только нога опускалась на пол с постели и до момента, когда приходила пора ложиться спать. Они играли истинных Малфоев, и, чтобы роль выглядела достоверно, Люциус в свое время заставил Драко прочесть все написанное об их семье, а так же Малфоями и для Малфоев. А с девятилетнего возраста Драко начал получать от Люциуса утомительные, но очень поучительные задания для эссе. Темы этих работ были разнообразны, но имели одну цель - заставить Драко письменно изложить на пергаменте «правильный» стиль поведения Малфоя для всеобщего обозрения в сравнении с нормальным поведением остальных людей. Чтобы побудить сына к идеальному выполнению заданий, Люциус практиковал эдакие миленькие наказания вроде чтения усыпляющих книг по истории магии с последующим штурмовым опросом, лишения метлы на несколько дней, и даже запрещения на посещение Логова, что для подростка стало самым худшим из наказаний.

Как только Драко сумел правильно применять обе манеры поведения в разных местах, Люциус стал понемногу ослаблять заклинания, наложенные на память сына. И когда мальчику исполнилось четырнадцать, он уже мог обойтись простым Фиделиусом для всего касающегося Логова, что позволяло оставаться в уверенности - Драко не сможет разгласить ничего об этом месте ни по недосмотру, ни хвастая, ни под воздействием Веритасерума.

Прочтя вышесказанное, не стоит кривиться - Драко ангелочком с нимбом все же не был, и в четырнадцать лет, как и любой подросток, восставал против родителей, что иногда доводило Люциуса до белого каления. Тем более что под основным ударом подросткового бунта оказывался именно он. А Нарцисса тогда иронично интересовалась:

- Уверены ли вы, Люциус, что не хотите, чтобы я наказала Драко?

И оба знали, что она хотела этим заявить: если бы она взялась за наказания сына, то воспользовалась бы магией и, естественно, не Риктусемпрой! Потому-то именно Люциусу приходилось улаживать конфликты, и он отнюдь не всегда был доволен нравом Драко!

Семейство Малфоев прибыло на стадион точно за три четверти часа до начала матча. Их встретил Людо Бэгмен собственной персоной, Люциус чопорно поздоровался с ним. По пути к своим местам они столкнулись с представителями рода Уизли и Поттером. Драко не вмешивался в их высмеивание, довольный происходящим.

В течение самого матча ни один из Малфоев не проявлял излишнего восторга, но потом, после игры, в уютной роскошной палатке, предоставленной Министерством, Люциус и Драко согласились, что действия болгарского ловца были невероятно прекрасны. Беседа их длилась до двух часов ночи, и тогда Люциус поднялся, тихо спросив Драко:

- Ты же знаешь, что сейчас делать?

- Да, отец, я останусь в лесу, пока все не успокоится, а потом вернусь к палатке.

- Так иди же, - велел Люциус, краем глаза заметив, как на лице у Нарциссы появилось странно жадное выражение. Эта... торопилась начать то, что она назвала празднеством.

Драко с беспокойством проследил, как его отец и мать надели мантии с капюшонами. Но, стоило признать, он больше беспокоился за отца, чем за мать. И так было всегда, в течение всей жизни, которую он мог вспомнить. Мать тоже вела свою двойную жизнь - казавшаяся внимательной в обществе, она полностью устранялась от участия в жизни сына дома.

Однажды, когда ему только исполнилось пять лет, он даже захныкал перед ней:

- Мать, почему вы нежны ко мне, только если вокруг нас другие люди?

- Почему я должна дома возиться с крикливым ребенком? Наличие детей считается в обществе приличным и подобающим, только поэтому вы родились! А теперь вернитесь в свою комнату, если, конечно, не желаете попробовать воспитание с помощью моей палочки!

В тот же вечер, сразу после ужина, Люциус поднялся в комнату Драко, и, увидев тоску сына, быстро забрал его в Логово. Одинокого маленького мальчика, не понимающего, почему мать отказала ему в любви и ласке, которые были так нужны, пришлось долго успокаивать. Тот день только укрепил любовь Драко к отцу, но так же заставил мальчика окончательно понять, что он никогда не сможет положиться на мать.

И потому в эту ночь он безмолвно терзал себя в лесу, до боли сжимая волшебную палочку в ладони. Люциус объяснил ему основную цель своих действий - сейчас следовало по-настоящему убедить всех бывших Пожирателей, что он не предатель.

Мальчик изобразил самую высокомерную и снисходительную гримасу, какую только смог, когда услышал, как кто-то бежит через заросли. Пара язвительных фраз, которыми он обменялся с Поттером, Грэйнджер и Уизли, бальзамом пролились ему на сердце. Но несколькими минутами позже он тревожно кусал себе губы, глядя на огромную Черную Метку, появившуюся в небе.

Когда смятение стихло, он медленно вернулся к палатке, предназначенной для его родителей и его самого, и тихо вошел внутрь.

Люциус, стоящий у магического окна, в котором сияло звездами небо, уже ожидал его. Развернувшись, мужчина приказал:

- Расскажи мне все, что видел, слышал и делал со времени своего ухода!

Драко удивил этот приказ, но он послушно заговорил, описав все, рассказав о встрече с гриффиндорцами, вспомнив каждое слово разговора, каждое выражение лица. Отец позволял ему рассказывать так, как получалось, но заставлял возвращаться к уже сказанному, когда это требовалось. И мальчик знал, что каждое его слово внимательно оценивается. Когда Драко завершил речь, Люциус нервно повернулся к окну и устало велел:

- Теперь можешь ложиться спать.

- Отец... - начал было Драко, но его грубо прервали:

- В постель, Драко!

Мальчик напрягся, но препираться прекратил. Подобный тон отца свидетельствовал, что дальнейшего разговора не будет. И объяснений до отправки в Хогвартс он тоже не получит.

В свою очередь Северус в напряжении дождался окончания ночи после финального матча чемпионата мира. Ровно в девять утра он пришел в кабинет к директору, как тот и велел, чтобы узнать, что же там случилось. Дамблдор выглядел мрачно, читая какой-то пергамент. Когда Северус вошел, директор даже не поднял голову, сказав:

- Подождите минуточку, Северус.

Для Северуса это время оказалось одним из самых долгих в жизни. Наконец Дамблдор вздохнул, отложил пергамент и начал рассказывать Северусу о ночных событиях. И в конце сказал:

- Короче говоря, авроры были слишком заняты магглами и очевидцами, чтобы задержать хотя бы одного возмутителя спокойствия, и Черная Метка появилась в небе... Что вы об этом думаете, Северус?

- Другие тоже чувствовали покалывания в метке, но больше ничего не указывает, что Темный Лорд мог вернуться.

- Вы наведете справки, Северус?

- Сегодня же вечером. Кое-кто будет просто счастлив рассказать мне о своих подвигах...

- Меня все это беспокоит, Северус. Особенно если вспомнить о Тремудром Турнире, который я должен курировать! К счастью, в этом году нам будет помогать Аластор!

Северус внутренне скривился. Он был не в самых лучших отношениях с бывшим аврором, потому что тот никогда не мог поймать Северуса на горячем, то есть в мантии и маске Пожирателя на месте преступления, но при этом остался в полной уверенности в своей правоте.

Вечером лицо Северуса огорченно вытянулось - по словам Люциуса положение было хуже, чем казалось. Был по меньшей мере один Пожиратель Смерти, не присоединившийся к основной группе, и именно он выпустил Черную Метку. Вот только почему он применил палочку Поттера? И как этот мальчишка снова попал в самый центр очередного хаоса?

- Мне это уже осточертело! - ругался Северус. - Как можно выполнить желание Альбуса, сохранив мальчишке жизнь, если он не прекращает влезать во всевозможные опасные дела?!

- Он все еще не взялся за ум? - спросил Люциус. - Даже с появлением Черной Метки?

- А как по-твоему? Насколько я его знаю, это надолго, уверяю. Одно хорошо: он не сможет принять участие в Турнире, потому что Дамблдор установил ограничение возраста участников - семнадцать лет! Потому что этот мальчишка способен влезть во что угодно, только бы его снова заметили!

- Что же, давай оставим эту тему, - предложил Люциус. - Лучше подумаем, кто мог запустить Метку...

Методом исключения они вычислили имена Петтигрю, Каркарова и МакНейра, сожалеющего, что не сумел принять участие в представлении на Чемпионате мира. Возможность участия директора Дурмштанга Северус собирался прояснить, когда тот явится в Хогвартс для участия в Турнире.

* * *

Вечером тридцать первого октября, когда Кубок Огня, уже назначивший трех чемпионов школ-участниц, загорелся в четвертый раз, желудок Северуса прямо-таки скрутило. И когда Дамблдор озвучил имя Поттера, в мужчине поднялась волна чистой, незамутненной ненависти к этому мальчишке. Мерлин и Салазар! Этот мелкий недоумок что, совсем спятил?! Неужели Грэйнджер не рассказала ему, что Турнир - не пара пустяков, а преодоление смертельных трудностей на каждом шагу?

Он едва сдержал свое раздражение, увидев Поттера, с ангельским видом отвечавшего на вопросы Дамблдора. Вот оно как! Мальчишка даже не собирается признаваться, как сумел обмануть Кубок! Да если бы только Дамблдор разрешил добавить всего три капли Веритасерума в его тыквенный сок!..

Спокойно отправив чемпионов в их спальни, директор собрал весь преподавательский коллектив.

- Дорогие коллеги, - мрачно начал он, - как вы уже знаете, участие юного Гарри в Турнире поставило перед нами очень нелегкую задачу. Прежде всего, должен вам сказать, что полностью верю его словам, что он этого не хотел.

С этими словами директор пристально посмотрел на Северуса, получив в ответ презрительную гримасу. Пусть себе Альбус верит, а он даже и не собирается!

- Стало быть, - продолжил их начальник, - у нас появилась серьезная проблема безопасности Хогвартса. Нужно найти, как в замок мог проникнуть посторонний человек. Затем я проведу завтра кое-какие проверки Кубка, чтобы понять, какие могли быть использованы заклинания, но я опасаюсь, что Аластор прав - только очень сильное заклинание могло заставить Кубок решить, что в Турнире должны участвовать не три школы и что Гарри - единственный представитель четвертой...

Снова началось! Этот сорванец СНОВА заставил его делать обходы замка, бесполезно тратя время перед приездом представителей остальных школ! О, это конечно же рассмешит Люциуса, и явно больше, чем день, когда Драко превратили... Как бы то ни было, его сын не был настолько безумен, чтобы попытаться бросить лист с чужим именем в этот Кубок! Нет уж! До такого мальчик бы не опустился - он бы потратил весь год и даже больше, чтобы отомстить иначе. Нет, это сделало то самое дьявольское отродье, именно он, Поттер, положил записку со своим именем в этот проклятый Кубок!

А тут еще, как будто бы произошедшего мало, метка за эти недели вроде бы потемнела.

Следующий день принес кое-что веселое в жизнь - кажется, Поттер и Уизли рассорились! И пусть никто не смеет сказать, что Северус станет просто наблюдать за Поттером! Нет, нет и нет! Он станет БДИТЕЛЬНО следить за этим мальчишкой, стараясь заставить его смутиться из-за участия в этом проклятом Турнире, а так же помочь ему выжить, даже против его собственного желания... И этот бдительный надзор поневоле позволит заметить даже самые мелкие подробности жизни этого ученика, и прикинуть возможности дальнейшего из использования. А вот что может оказаться для Поттера унизительным, как это применить? Да нет же, нет...

Тем не менее Северус почувствовал обеспокоенность Дамблдора, узнавшего, что прибыли драконы для первого испытания. Его коллега, ведущая Трансфигурацию, вся побледнела под насмешливым взглядом декана Слизерина. Мужчина, посмотрев на зверей, был готов смеяться - Поттер как есть опозорится, чему Северус только обрадовался бы. Конечно же не нужно, чтобы этот оболтус слишком пострадал, но... в конце концов он сам влип!

Во вторник, 24 ноября он весьма позабавился побелевшим лицом Поттера. А он что думал легко будет? Что сможет выпутаться, избежать испытания? Что статьи Скитер в «Ежедневном Пророке» пощадят его, избавят от унижений, помогут?

После обеда Северус последовал к месту первого испытания, чтобы все же убедиться, что все слизеринцы в порядке и находятся там, заняв передние ряды, чтобы еще больше унизить Поттера. И ему очень понравилось, что мальчишке выпала наиболее опасная из драконов - молодая венгерская хвосторога, готовая ожесточенно защищать свою кладку...

Безусловно, юнец теперь, перед лицом драконов, бахвалился меньше. Не мог же он ожидать, что драконица вручит ему яйцо из лап в руки?

Мужчина слегка насупился, когда увидел призванную гриффиндорцем метлу. Интересно, кто подал ему подобную идею? Со своими скудными знаниями в Чарах мальчишка никак не мог надеяться убрать драконицу от яиц, но вот на метле он был быстрее, и явно сможет отманить зверюгу от гнезда. Даже жалко, если честно, унижения он, скорее всего, не почувствует, но с другой стороны Помфри не понадобится сшивать его из кусочков! И нечего думать, что Северус восхищался полетом Поттера! Нет, он не увернулся от пламени, просто драконица попалась косая! И нет уж, он не доказал своей сообразительности, вызывающе пролетев почти у ноздрей драконицы, выманивая ее - хотя это и оказалось для зверя последней каплей. И это просто случайность, что как раз когда драконица дернулась за ним, мальчишка пролетал рядом с яйцами! И да, он раздраженно скривился, глядя на результат - одинаковый с Крамом.

За миновавшие четыре года это уже превратилось в дурную привычку - Северус снова был вынужден остаться в Хогвартсе на время каникул - нужно было обеспечить безопасность учащихся во время Рождественского бала. И вдобавок к прочим неприятностям пришлось еще терпеть трусость Игоря Каркарова, заметившего, что его метка снова чернеет. Об этом Северус не менее часто беседовал с Дамблдором, но ни тот, ни другой не имел ни малейшего представления, что же мог замыслить Волдеморт. В одном только Северус уверился - Черную Метку на финале чемпионата мира выпустил не этот запуганный директор Дурмштанга.

Утром дня, на который было назначено второе испытание, Северус заметил, что Поттер снова последним из участников должен был приступить к выполнению задачи. Он был далековато, чтобы понять, что сделал мальчишка перед прыжком в воду, но колебаться тот не стал. И началось долгое ожидание, ведь зрители не знали, что происходило под толщей воды.

Истерящая француженка появилась первой и в одиночку. А вот Поттер приплыл последним, намного позже установленного времени, но он притащил двоих - своего друга Рона и младшую сестру своей конкурентки. Северус нахмурился, узнав, что Поттер справился с заданием, используя жаборосли. Где, черт его побери, он их достал?!

Быстрая проверка своих запасов в этот же вечер заставила его вздохнуть - наглец осмелился влезть сюда! Но зельевар даже не подумал рассказать об этом Дамблдору. Все равно доказательств не было, а директор по-прежнему был излишне снисходительным к Мальчику-Который-Выжил!

В течение недель, прошедших до начала третьего испытания, основным источником беспокойства стала метка. А перед вхождением чемпионов в лабиринте она почернела почти вся, став почти такого цвета, как до исчезновения Волдеморта. Дамблдора это встревожило, однако сейчас старика больше беспокоило третье испытание Поттера.

Чемпионы уже ушли, когда Северус выдал себя, не скрываясь прижав ладонь к левому предплечью.

Его призывал Темный Лорд.

Мужчина болезненно сглотнул, стараясь удерживать на лице бесстрастную маску.

В это же самое время в Мэноре Люциус сильно побледнел. Он на миг закрыл глаза, беря себя в руки, а потом пошел за своими запылившимися плащом и маской. Его не беспокоил внешний вид этих вещей, так что он просто сообщил новости Нарциссе и аппарировал на зов Лорда. Он не мог поступить иначе - его второму партнеру по-прежнему все еще не исполнилось шестнадцати! И он не мог подвергнуть жизнь Северуса риску.

Первое, что бросилось ему в глаза - призвавший его. Мерлин! Четырнадцать лет вне тела совсем его не красили! Но как же он получил это тело? Взгляд по сторонам дал понять, что они оказались на кладбище. Но какой же ритуал провел господин, чтобы получить хотя бы такое мерзкое тело?

А на одном из надгробий лежал Поттер...

Что?

Поттер?!

Но как тут оказался этот чертов мальчишка?! Он же сейчас должен был проходить третье испытание в Хогвартсе! А Северус? Ведь именно его приставили следить за мальчишкой! А директор? Почему он не уследил за своим протеже?!

Времени на размышления явственно не хватало - подошел его черед становиться на колени и целовать край мантии вернувшегося господина. А затем он занял свое место в кругу Пожирателей Смерти. Разумеется, их господин не поздравлять их за отсутствие энтузиазма в его поисках после исчезновения собирался. Люциус напрягся, когда на Эйвери наложили Круциатус, будучи уверенным, что очередной получит сам, и если не прямо сейчас, то позже, когда признает перед господином, что его второму партнеру по-прежнему не исполнилось шестнадцати! Не позволяя прорваться панике, Малфой проследил за тем, как Хвост получил новую руку взамен утраченной, а сам приготовился к новому унижению перед Темным Лордом.

Он крепко сжал зубы, когда услышал, как Волдеморт говорит об отсутствующих Пожирателях Смерти. Вот только сказанное им могло касаться как Северуса, так и Каркарова. И Люциус очень хотел бы знать, кого из них, Каркарова или Северуса, господин посчитал тем, кто покинул его навсегда, а значит приговорил к смерти...

Что?!

Один из Пожирателей окопался в Хогвартсе, и из-за него Поттер оказался тут?! Каркаров! Эта склизкая змеюка! Показалось недостаточным предать Северуса в прошлом, и теперь он лижет сапоги Лорда!!!

Что же, чтобы просто не умереть от ужаса, Люциус решил все выяснить. Так что выступив вперед, он поинтересовался, надеясь, что тон его достаточно угодлив:

- Господин, мы жаждем узнать... умоляем вас рассказать нам... как вы добились этого... этого чуда... Как вам удалось вернуться к нам?..

К счастью этот вопрос пришелся по нраву господину, который сразу же взялся за пространное объяснение, из чего Люциус выделил главное - кровная защита, которую наложила мать Поттера на сына, теперь также оказалась и на Лорде. Как же это плохо...

Пожиратели сжали кольцо вокруг Поттера, когда по приказу Лорда Хвост отвязал мальчика и отдал ему палочку. Но как же, черт побери, Люциус мог помочь этому юнцу выжить, когда вокруг столько Пожирателей?! И при том прямо на глазах у Лорда! Как?! Ну хоть бы одна идейка появилась!

Мужчина видел, как кричал и корчился под Круциатусом мальчишка, но так и не сломался. И Люциуса даже восхитили способности сопротивляться, делать все наперекор, даже наперекор всем действиям темного мага.

О Мерлин! Да он способен сопротивляться воздействию Империуса, наложенному самим Лордом!

И рефлексы у мальчишки невероятные - он увернулся от очередного Круциатуса!

И... и он оказался настолько ненормальным, что сумел воспользоваться, причем успешно, против Авады Экспеллиармусом!

Да что здесь происходит?! Почему Лорд и Поттер взлетели, а их волшебные палочки оказались соединены золотой нитью? И почему они оба снова опустились на землю неподалеку? Люциус вытащил свою палочку, когда вокруг обоих бойцов сформировался купол золотистой паутины. И он прекрасно услышал зарождающуюся панику в голосе Лорда, когда тот крикнул им:

- Ничего не предпринимать!

Люциус не знал, не видел, что происходило под куполом, слышалось только ни о чем не говорящее прерывистое дыхание Лорда. Конечно, если Поттер прибьет его Экспеллиармусом - и нечего смеяться, со способностями мальчишки, НИЧЕГО не делавшего как другие, все возможно, - понадобится защитить его от прочих Пожирателей Смерти, потому что ни он, ни Северус все еще не знали, почему этого вредителя надо уберечь...

Когда купол взорвался, Люциус удивился, и только через секунду понял, что мальчишка бросился бежать.

Он просто-напросто убегал.

Господин не победил.

Лорд проорал свой Ступефай, а Люциус начал чаровать заклинания, которые, как это ни странно, непонятным образом не попадали в Поттера, зато широкие взмахи палочкой умудрялись мешать и действиям прочих Пожирателей Смерти, но так, что те даже и не поняли, что все сделано специально. Поттер подхватил тело второго подростка, и не окажись Люциус в таком опасном положении, а так же не будь он истинным Малфоем, он бы от чистого сердца расхохотался над изумленным выражением, появившемся на лице Лорда, когда Поттер применил Акцио к какой-то вещи, которая оказалась порталом. И мальчишка просто исчез у всех из-под носа...

Темный Лорд, побежденный Экспеллиармусом и Акцио! Да, этот мальчишка вне всяких норм и правил!

А в Хогвартсе Северус успел рассказать Дамблдору о появившейся у них огромной проблеме, когда послышался шум сработавшего портала. Он вскочил, однако директор оказался быстрее, первым устремившись к растянувшимся на земле телам.

- Гарри! - он прислушался. - Гарри!

Через несколько секунд Северус увидел, что Поттер схватил Дамблдора за запястье, и услышал тихий шепот:

- Он умер...

Диггори умер...

Когда директор помог Гарри подняться, Северус заметил, что Грюм быстро шагнул к ним, а затем потащил Поттера в замок. Видел он, как Дамблдор ругался с Фаджем, неистовавшем от смерти Седрика. Лицо Северуса окаменело, когда он увидел, как Амос Диггори упал на тело своего сына. Он знал на примере Люциуса, как беззаветно может отец любить своего сына, и понимал, как больно его потерять. В толпе он увидел и Драко, не отводившего взгляда, осознающего больше, чем остальные. Сейчас и здесь они не играли никаких ролей, не было Малфоя-младшего и профессора Снейпа, остались только Драко и Северус. Да, мальчик знал истинное «я» Северуса, но мужчина строгим взглядом напомнил о месте и времени, повелевая вернуть истинно малфоевские повадки, - сейчас нельзя было терять маски.

- А где Гарри? - внезапно обеспокоившись воскликнул Дамблдор.

И когда все вдруг вздрогнули и заозирались по сторонам, Северус выступил вперед со словами:

- Я видел, что он с Грюмом пошел в замок. Я думал, вы знали...

Директор чуть не пронзил его взглядом, побледнел и резко бросил:

- Минерва, Северус, за мной, быстро!

Он потащил их к классу, в котором преподавалась ЗоТИ, и всю дорогу цедил сквозь зубы:

- Да что такое с Аластором?! Это не похоже на него, уверен, это не он! Он ни за что не увел бы от меня Гарри, тем более в такое время! Никогда! - и тут же добавил чуть громче: - Минерва, Северус, я хочу, чтобы вы были готовы ко всему. Либо человек, которого мы приняли за Аластора, самозванец, либо его околдовали. Как бы там ни было, важнее всего сохранить Гарри жизнь, понятно?

Северус качнул головой, но не ответил ничего, просто взял в руку свою волшебную палочку. Минерва же беспрестанно бормотала себе под нос «нет» и «это невозможно», однако когда они почти добрались до кабинета-цели, взяла себя в руки, становясь тем самым профессором, которую все они знали - серьезное лицо, твердо державшая палочку рука, позиция, с которой можно начать многие боевые заклинания.

- Северус, дверь! - прошептал Дамблдор.

Зельевар, недолго думая, взорвал дверь. И в самый момент взрыва Дамблдор рявкнул:

- Ступефай!

Северус прекрасно видел отражения в Проявителе Врагов Грюма - нужно будет позже сказать об этом Альбусу. Мужчина остался спокойным, когда директор потребовал предоставить ему самое сильное зелье правды, из бывших в запасе, не удивило и требование так же привести эльфа Винки. А когда Дамблдор приказал Минерве привести в его кабинет большого черного пса, тоже не позволил никакому выражению появиться на лице. Но этот гнусный Блэк здесь! Что поделаешь... И Северус поспешил в свое подземелье.

Когда он вернулся с пузырьком Веритасерума и увидел мужчину, лежащего на полу, то не смог сдержать удивленный возглас:

- Крауч! Барти Крауч!

Судя по признанию под воздействием зелья, Крауч-младший оказался воистину фанатично предан Темному Лорду, и он гордился сотворенным им! Из этого рассказа все узнали, как в небе после чемпионата мира по квиддичу появилась Черная Метка. Северус слушал, старательно поддерживая бесстрастное выражение лица. И когда рассказ Крауча закончился, Северус подчинился просьбе Дамблдора позвать медиведьму для настоящего Грюма. Та незамедлительно явилась и забрала бывшего аврора в больничное крыло. И в результате рядом с вызывающе держащимся, несмотря на свое положение, Краучем остались только МакГонагалл и Северус.

- А что было сказано насчет него?

- Альбус хотел, чтобы мы сообщили Фаджу о настоящем виновнике этой трагедии.

- Давайте, Минерва, я останусь охранять его, - зловеще произнес Северус.

Он вытащил палочку, но его коллега заколебалась.

- Северус, я ...

- Не беспокойтесь, он даже не шелохнется.

Профессор МакГонагалл оставила дверь открытой, и зельевар даже не двинулся ее закрыть.

- Ну и? - горделиво поинтересовался Крауч. - Ты теперь бросишься в бега, предатель? Или спрячешься тут, как трус?

Северус все же прикрыл дверь и наложил на нее заклинание оповещения, прежде чем холодно прошипеть:

- Господин не станет сомневаться в моей верности, когда я отправлюсь к нему. И что бы ты ни думал, я ему верен! Но не раньше чем обеспечу себе прикрытие тут! Я не стану рисковать годами усилий, направленными на завоевание доверия этого помешанного старикана ради нескольких минут спешки. В отличие от тебя я не тороплюсь! Если бы ты поступал так же в прошлом, то на тебя не пали бы подозрения!

- Я - верный слуга нашего господина! - заявил Крауч в ответ.

- Верный, но слишком импульсивный, чтобы успешно действовать! Чтобы суметь довести начатое до конца!

- По-твоему, действую не успешно? Это я помог вернуться нашему Лорду!

Северус не успел ответить, потому что к двери уже подходили Минерва и Фадж. Чувствовалось так же присутствие дементора, и потому Северус поспешил укрепить свою ментальную защиту. Стоило только открыться двери, как эта тварь бросилась к Краучу и выпила его душу.

Минерва закричала, не сумев сдержать гримасу отвращения. А ведь теперь Крауч не сможет подтвердить возвращение Волдеморта!!! Коллега была возмущена и выплескивала свою ярость, не особенно выбирая выражения, при этом она потащила их всех в больничное крыло. Северус же размышлял об Ордене. И когда они нашли Дамблдора, Северус сам начал рассказывать о случившемся, потому что декан Гриффиндора слишком вышла из себя, чтобы членораздельно говорить.

Начались споры о возможности возвращения Волдеморта, и Северус вздрогнул, услышав слова Поттера, признавшегося, что узнал Люциуса среди Пожирателей, собравшихся на призыв воскресшего Лорда. Мужчина просто не смог сдержаться. Только бы его партнер не слишком пострадал...

Кроме имени Малфоя мальчик назвал еще нескольких узнанных им Пожирателей Смерти. Мерлин! Да этому мальчишке в очередной раз настолько повезло! Он там все же выжил!

Но уверенность Фаджа в невозможности оживления Волдеморта не поколебалась даже после того, как Северус предъявил свою метку, отчетливо выделяющуюся на коже. Зельевар твердил, что прекрасно почувствовал призыв Лорда, но этот мерзкий Министр не хотел ничего слышать, что прекрасно поняли как Северус, так и Дамблдор. И это было еще одной причиной, по которой Северус не колеблясь ответил согласием, когда Дамблдор поинтересовался, готов ли он снова взяться за прежнее дело. Да, он был готов снова шпионить.

Глава 8. Орден Феникса (часть 1)

Вечером, когда в Хогвартсе несколько спало волнение после роковых событий, случившихся на последнем испытании Тремудрого Турнира, Северус, дождавшись времени, когда его отсутствие будет наименее заметно, украдкой отправился в Хогсмид, откуда и аппарировал. Ему не требовалось что-либо обсуждать с Дамблдором, потому что он прекрасно понимал - именно шпионов не забывают даже после длительного перерыва. Быстро осмотревшись по сторонам, он подошел к Лорду.

О Мерлин! Как же он сейчас омерзителен!

Что за чудовищный ритуал он использовал, чтобы возродиться таким?!

Он даже не посмотрел на еще одного Пожирателя, оказавшегося тут помимо Петтигрю. Крыса восторгался своей рукой... Она серебряная? Еще одна тайна...

Северусу даже не удалось рот открыть, как он получил Круциатус от «обожаемого» господина. Да, отвык он уже от подобного! Но разве можно вообще привыкнуть к боли, которая пронизывает все тело, зажигая ранящее пламя в каждой его клеточке!

Он уже едва дышал, когда Лорд соизволил снять заклинание.

- Итак, мой милый Северус, есть ли у тебя чем оправдать такой поздний ответ на мой призыв?

- Я был в Хогвартсе, господин мой. И на протяжении всех этих лет я не оставлял своего поста, чтобы снова служить вам, как только бы вы появились...

- Однако ты не поспешил узнать, почему моя метка снова ожила! Я уж не говорю о твоем желании найти расхитителя твоих ингредиентов! - зловеще прошипел Темный Лорд. - Круцио!

Находящийся неподалеку, всего в нескольких шагах, Люциус не мог ничего поделать, пока его партнер корчился на земле от боли. Это разрывало ему сердце, укрепляло ненависть и желание, чтобы быстрее появился второй партнер.

О да! Волдеморт заплатит за все страдания, причиненные Северусу! Очень дорого заплатит!

Северус перевел дыхание, когда с болезненным напряжением снова стал на колени перед Лордом, стоило только тому прекратить пытку.

- Где Барти? - шепнул Лорд. - Где вернейший мой?

- Я собирался помочь ему бежать, когда пришел Фадж в сопровождении дементора, и эта тварь сразу же Поцеловала его, - выдохнул Северус.

- Что?! - взревел Темный Лорд. - И ты позволил?!

- Если бы я попытался помешать, то Поцелуй получили бы мы оба, господин, - старался оправдаться Северус.

- КРУЦИО!

Когда очередной этап воздействия наказующим заклинанием подошел к концу, Северус был почти без сознания. Подняться сейчас он явно не мог. Волдеморт развернулся к Петтигрю и холодно потребовал:

- Иди в Мэнор! Ты знаешь, что должен сделать!

А когда тот аппарировал, Лорд повернулся к Люциусу и с недобрым видом произнес:

- Видишь, что ждет твоих партнеров, если станешь раздражать меня, Люциус?

- Да, господин, - ответил Люциус придушено.

- Кто второй, Люциус?

- Ему все еще нет шестнадцати...

Люциус прекрасно чувствовал, как Лорд безжалостно рылся в его памяти. Но магия вейл защищала все важное, в том числе и проявления любви к сыну, хотя и позволяла просочиться памяти о некоторых напряженных моментах, возникавших между Северусом и Люциусом. Это даже заставляло стыдиться, хотя и было желательным - Волдеморт мог что-нибудь заподозрить, не натыкайся он в памяти на личные моменты взаимоотношений вейлы и его партнера. Одно хорошо - спальня походила на любую другую спальню...

Завершив свою проверку, Волдеморт раздраженно взмахнул рукой. Люциус даже испугался, что сейчас тоже окажется под заклинанием, аналогичном полученному Северусом, но ничего не произошло. А потом Лорд прошипел Северусу:

- Расскажи все, что знаешь о Дамблдоре и Потере!

Северус за миновавшее время смог немного прийти в себя и начал рассказывать вещи, могущие понадобиться вопрошающему. В это же время - он чувствовал - Лорд рылся в его памяти, соотнося слова и воспоминания, пытаясь найти ложь, но магия вейлы помогала Северусу удерживать окклюментный щит в самых важных местах. Одной из важнейших среди переданной информации было решение Дамблдора восстановить Орден Феникса. При разговоре с директором они оба решили, что такое Северус не должен скрывать, что это заставит Лорда укрепить доверие к своему шпиону.

Внезапный допрос Северуса длился около получаса, и все это время Люциус внимательно наблюдал за происходящим. Однако, похоже, господин их был доволен. В конце концов Темный Лорд резко дизаппарировал, оставив пару вейла-партнер на кладбище. Оба с облегчением вздохнули. Их немного сбило с толку, что Лорд не дал им никакого задания, но были полностью уверены, что это, конечно же, ненадолго.

- Будь проклят этот Крауч, поставивший нас в подобное положение, - проворчал Северус.

- Я не совсем понял, - признался Люциус. - Неужели Барти Крауч, в свое время заставивший осудить собственного сына на пожизненное заключение в Азкабане, тот самый Барти Крауч - и помог Лорду возродиться?!

- Нет, не тот самый! Его сын! - оскорблено рыкнул Северус.

Едва изумленный Люциус широко распахнул глаза, Северус начал рассказывать о случившемся за миновавший год, о человеке, одурачившем всех, занявшем место Аластора Грюма. В результате они оба содрогнулись в страхе от того, что могло случиться с учениками, а особенно с Драко... Но Крауч-младший оказался хорошим интриганом - он сумел почти до самого конца вводить в заблуждение Дамблдора! Даже Драко, ненавидевший его из-за примененного в начале года заклинания, превратившего его в хорька, неохотно признавал, что за время его преподавания многое изучил по ЗоТИ!

Северус вернулся в Хогвартс только на восходе солнца, в общих чертах наметив план дальнейших действий совместно с Люциусом и несколько восстановив силы в объятьях его крыльев. Он задержался у себя лишь чтобы выпить бодрящее зелье, чтобы продержаться после бессонной ночи, и отправился в кабинет Дамблдора. А тот, зарывшись в свои пергаменты, казалось, спал не больше, чем пришедший к нему зельевар. Тем не менее директор встретил пришедшего доброжелательной улыбкой.

- Итак, Северус?

- Он поверил мне, сдержанно ответил тот.

- Но все равно не переминул выплеснуть свою ярость на вас, ведь так, друг мой? И не стоит даже пытаться отрицать этого, а то я не знаю его! Но, надеюсь, вам все же удалось принять хоть что-нибудь, хотя бы уменьшающее эффекты Круциатуса?

- Да, Альбус, - вздохнул Северус. - Но я не знаю, что он задумал, только и известно, что нужно быть готовым...

- Понятно. Наблюдайте сейчас за учениками, Северус. Кстати, вам удалось выяснить, что точно произошло на том кладбище?

- Темный Лорд был не в настроении рассказывать о сделанном. Зато видочек у него омерзительный... Он воспользовался ядом Нагини, и сейчас у него отвратительное рептилиеобразное лицо...

Дамблдор глубоко вздохнул и поинтересовался:

- Вы в этом году опять будете в Паучьем Тупике, Северус?

- Да, Альбус. И как раньше, стану предупреждать, когда меня вызовут...

Несколькими днями позже, наложив на дом сигнальные чары, Северус аппарировал в Логово. Он не думал найти там сейчас кого-нибудь, просто хотелось отдохнуть в приятном для души месте. Он прекрасно понимал, что ближайшие месяцы обещают быть нелегкими. Увидев новое оформление зала дуэлинга, мужчина недобро усмехнулся - почва, узнаваемые облики манекенов, заколдованных на изображение противников... Северус не собирался бросать тренировки, однако его радовало, что Люциус тут тоже часто бывает!

Через еще пару дней, выходя из тренажерного зала, Северус прекрасно знал, что в гостиной сейчас встретит Люциуса и Драко - оповещающие чары Логова предупредили. И он даже не удивился, когда Люциус с невозмутимым выражением лица жестко ухватил Драко за подбородок и негромко произнес:

- Что бы ни случилось в этом году в Хогвартсе, Драко, - особенно в этом году, слышишь? - ты не должен даже думать о том, что знаешь с Северуса лучше, чем обычного знакомого своего отца! Понимаешь?

- Да, папа, я понял, - пробормотал Драко ответ.

Никогда раньше папа не говорил с ним в Логове таким тоном. И почему же именно сейчас он так настаивает, повторяет уже известное, ведь за четыре года не было никаких, даже мельчайших оговорок?

- И предупреждаю, Драко, Северус будет тебя проверять. И тогда, когда ты окажешься наименее готов к подобному... Знай, я найду достойное наказание, если ты ошибешься, даже если это будет один-единственный раз, понятно?

- Да, папа...

Драко готов был расплакаться, чего не случалось уже больше пяти лет... Сейчас отец ужасал его. И вдруг его обняли теплые ласковые руки.

- Мне очень жаль, Драко, - выдохнул Люциус, - но я хочу, чтобы ты до мозга костей боялся выдать все, что знаешь об этом. В Хогвартсе даже у стен есть уши, и только здесь, в этом доме, все мы можем не скрывать свои истинные «я». Возрождение этого проклятого мага совсем ни к чему, особенно пока я не нашел своего второго партнера. А ему все еще нет шестнадцати! - ругался Люциус, машинально растирая левую руку.

Драко казался слегка смущенным этим высказыванием, но все же не почувствовал неприятия, когда отец заговорил о своем втором партнере. Люциус заметил это, но не стал заострять на произошедшем внимание. Его сын только что отпраздновал свой пятнадцатый день рождения, сейчас у него шел очередной возрастной период, сопровождающийся кипением гормонов, так что былое отвращение к вопросам секса у подростка как-то поблекло. До пробуждения в нем вейлы оставался год, и Люциус надеялся, что ждать сыну придется меньше, чем отцу.

К концу лета Северус и Люциус были напряжены намного больше, чем за все миновавшие десять лет, чаще хватались за свои палочки при малейшем беспокойстве. Они беспрерывно тренировались все время, когда их Лорд не требовал их службы. Драко тоже работал над собой, но несколько в иной плоскости - Северус вырабатывал в нем скорость и заставлял отрабатывать защитные заклинания, поскольку сама сущность подростка, как и его характер, не были приспособлены к атакам.

Люциус был в фаворе у Министра, что позволяло полностью преуспеть в миссии пропаганды отрицания возрождения темного мага. А Северус беспрестанно изготовлял зелья для Лорда. Но помимо этого он часто посещал новую штаб-квартиру Ордена Феникса, и ему очень не понравилось узнать, что нынче это дом Блэков, в котором продолжает проживать его владелец - Сириус.

Как Люциус понял, Северус указал Ордену местоположение поместья Реддла, так же как и его примерный план. Кроме того, стало известно, что пророчество, касающееся Лорда и Поттера, хранится в Отделе Тайн, и его днем и ночью охраняют члены Ордена.

За два дня до возобновления занятий в Хогвартсе, Северус, увидев заголовки «Пророка», чуть не захлебнулся собственным кофе. Ну Люциус и устроил!!! Министерство собиралось вмешаться в работу Хогвартса, желая самостоятельно назначить преподавателей? Но когда он под вечер встретился взглядами со своим партнером, тот, не смутившись, поинтересовался:

- Что по-твоему лучше для Хогвартса? Амбридж, которую назначат завтра, или же кто-то из Кэрроу? Потому что с ними этот курс больше нельзя будет назвать Защитой от Темных Искусств, скорее это будет Атака Сил Зла! И я не уверен, что та же Алекто не пойдет жаловаться Лорду на то, что я помешал ей получить этот пост. Ты же тоже на него не попадешь! Как-никак, она не ты, поддерживающий и защищающий учеников! Кроме того, будь уверен, Поттер на стенку полезет, если раскроет при Амбридж свой большой рот!

- И почему она?

- Я сумел убедить Фаджа, что если даже Темный Лорд, гипотетически, возродился, не стоит сообщать об этом населению, не нужно поднимать панику. Так что Министерству, чтобы сохранить мир, нужно только заткнуть Поттера. А это задача Амбридж.

- И ты считаешь, что с такой преподавательницей Драко сдаст СОВ по Защите? Особенно если вспомнить, насколько она «компетентна» в этом предмете?

- Я дал ему дополнительную литературу. А на каникулах проверю все.

- А что ты собираешься сделать с его характером? Как предотвратишь его побеги перед лицом опасности, Люциус? Сколько ты еще будешь закрывать на это глаза?

Люциус вздохнул. Да, совершенно верно, Драко... возникшая угроза страшила его. Он был несколько трусоват. И если речь шла о защите самого себя с палочкой в руке или как-нибудь иначе, физически, ему сложно было доверять. Сын был остер на язык, но боязлив. Казалось, даже пятилетка сможет в бою одолеть его.

Люциус поднял глаза на партнера, тот серьезно смотрел в ответ. Северус действительно беспокоился.

- Займусь этим в следующем году, - тихо произнес Люциус. - Если вступление в наследие не поставит все на свои места, я разберусь сам.

Северус недовольно скривился, но не стал об этом больше говорить. Он знал, что Люциус в семейных отношениях превыше всего поставил доверие сына, и сознавал - то, что можно предпринять для изменения такой черты характера, как боязливость, окажется очень болезненным и неприятным для Драко. И Люциус пока не готов сотворить что-либо подобное.

На пиру в честь начала очередного учебного года Северус вслушивался в слова той, что осмелилась прервать Дамблдора. Когда она завершала свою речь, он уже сомневался, что Люциус вообще представлял себе, какую женщину он всунул в состав профессоров. От нее же так и несло лицемерием и злобой. И через пару дней он не удивился, узнав от своей коллеги Минервы, что Поттер во время занятий с новой преподавательницей уже успел получить неделю отработок у Амбридж за неумение держать язык за зубами о возвращении Волдеморта. От Люциуса же стало известно, что Блэк позволил себе шляться в своей анимагической форме у Хогвартс-Экспресса, о чем было немедленно доложено Волдеморту. Хранить жизнь Поттера приказано, но ведь не Блэка же, ведь так?

Шла только первая неделя очередного учебного года, когда Минерва сама явилась в кабинет Снейпа. Он вопросительно приподнял брови, наблюдая, как она накладывает разнообразные защитные и запирающие чары на дверь, и чуть не упал от растерянности, когда она обернулась к нему и сказала:

- Северус, мне нужен ваш совет.

Мерлин, что же должно было случиться, чтобы именно этой его коллеге понадобилась его помощь? Но, поскольку он прекрасно понимал, что без веской причины ее бы тут не было, то просто, без малейшего сарказма, отозвался:

- Расскажите в чем.

Она, расстроенная, обеспокоенная, заговорила:

- Что бы вы подумали, если бы один из ваших учеников возвращался с отработок с окровавленной рукой? Нет, позвольте мне договорить, Северус! Если бы эта рука кровоточила из-за того, что ученику пришлось неисчисляемое количество раз писать одну и ту же фразу собственной кровью?

Северус задумался. О, он прекрасно понял, о ком ему сделали намек и какова была фраза... Но что на это ответить?

- Если абстрагироваться от конкретного человека, Северус, - тихо добавила женщина. - Если остались только мы, вы и я, люди, на которых возложены одинаковые ответственные должности.

Северус неспешно обдумывал сказанное. Поттер... это же Поттер... высокомерный, раздражающий мальчишка, не умеющий держать язык за зубами, но... Все же есть границы, которых должен придерживаться преподаватель при назначении наказаний учащемуся - жестокое обращение непозволительно!

- Полагаю, вы сообщили об этом Альбусу? - спросил Северус.

- Альбус сейчас невероятно занят из-за Министерства и Фаджа. За последние недели он уже просто вымотался. Не хочу его нагружать еще и этим, если мы сумеем найти альтернативное решение...

Северус вопросительно посмотрел на нее и тихо произнес:

- Он уверен, что я не потерплю подобных действий, примененных к одному из учеников моего факультета, со стороны какого бы там ни было профессора. И хотя наказание было оправданным, если верить услышанному мной, выбранный метод неприемлем.

Легкая улыбка расцвела на лице Минервы, и женщина тихо произнесла:

- Я счастлива, что мы с вами согласились друг с другом, Северус. Осталось только вызвать завтра Амбридж и поговорить с ней.

- Скажите, Минерва, - позвал Северус уже начавшую прощаться коллегу, - почему вы до сих пор этого не сделали?

- Потому что Альбус отговорил меня. Потому что он тоже хотел, чтобы Гарри замолчал.

- И, само собой разумеется, Поттер ослушался! - рассмеялся Северус. - А сейчас и вы решили не послушать Альбуса?

- Северус, дорогой, я говорила с ним после второй отработки Гарри. Прошли еще три отработки после этого, и я считаю, что все изменилось. К тому же, он ведь не запретил мне разговаривать с Амбридж, ведь так?

И тут-то Северус онемел - неужели это сказала ему декан Гриффиндора?!

Вот только он знал - любые их действия обречены на провал. Тем более когда увидел на следующий день в «Ежедневном Пророке» статью о назначении Долорес Амбридж генеральным инспектором Хогвартса с правом надзирать за работой остальных преподавателей, среди которых и он! Если это еще одна идея Люциуса, честное слово, он его заставит пожалеть! Схватив лучшее перо, мужчина быстро составил послание для своего вейлы.

Люциус, обосновавшийся в своем кабинете в Малфой-Мэноре, скривился, прочитав надпись на конверте. Да, Амбридж собиралась портить жизнь преподавателям Хогвартса, но тем не менее Люциус позаботился встретиться с ней, навести разговор на нужную тему и расхвалить на разные лады Северуса. В общем, несмотря ни на что, вскрывать это письмо мужчине очень не хотелось. Но он все же отправился к личной площадке для аппарирования (и понятное дело, Драко тоже знал об ее существовании - только они могли ею воспользоваться), чтобы попасть в Логово. Вот он уже там, но поскольку сердце все еще не лежало открыть послание, он медлил, восторгаясь первыми мазками осенних красок, только-только начавших ложиться на лес.

Наконец он отправился в гостиную, слабо улыбаясь оставленному Драко беспорядку. Все это пустяки, просто живая натура сына отразилась на полках большой библиотеки, в подушке, брошенной посреди дивана, прямо у спинки. Зато весь этот мелкий беспорядок свидетельствовал о том, что здесь живут, и даже казалось, что его сын с минуты на минуту вернется обратно. А вот Северус не оставил ни единого следа свого присутствия... Слишком уж партнер его любил порядок!

Люциус со вздохом сел в свое любимое кресло лицом к громадному камину, и распечатал послание.

Люциус.

Я смел надеяться, что ты правильно оценил характер моей новой прелестной коллеги и что у нее нет собственных амбициозных планов, могущих испортить нашу жизнь лучше всего уже произошедшего.

Но, понимаешь ли, за истекшую неделю у меня появились сомнения. Я уже не далек от мысли, что эта женщиназа своим слащавым поведением скрывает что-то намного худшее. А ты помнишь, что я мало кого так воспринимаю?

Как обычный профессор должен сказать, что наказание, назначенное ею Поттеру, - это явная жестокость, к подобной которой даже я не прибегнул бы никогда в жизни, даже против этого мальчишки. Ну и конечно же я не собираюсь благодарить тебя за назначение этой женщины генеральным инспектором.

И вот еще, посоветуй Драко, чтобы он воспользовался ее расположением - она выглядит весьма склонной к лести и ложным доносам.

Думаю, она не менее жестока в своих деяниях, чем твоя драгоценная свояченица.

Северус

Люциус перечитал написанное два раза, так удивился. Северус считал, что назначенное Поттеру взыскание - жестокость? Но что же она такое использовала?! Телесные наказания? Что касается жестокости, аналогичной жестокости Беллатрикс, данное сравнение приводило его в недоумение - он очень сомневался, что есть кто-то еще, подобный этой твари! Однако не в привычках Северуса преувеличивать...

Он некоторое время размышлял над письмом для Драко - нужно было одновременно предостеречь, дать указания к определенным действиям, и при этом письмо при прочтении посторонними людьми не должно было дать ни малейшего толчка к каким бы там ни было подозрениям... Получилось этакое очаровательное упражнение словесной гимнастики для знающих, в числе которых был и Драко - мальчику, конечно, придется несколько раз перечитать послание, но все же он сумеет разобраться, каковы советы ему даны.

Что же, вот и завершена одна из задач, а перед Малфоем стояла еще одна, гораздо более трудная. И как же ему выцарапать это проклятое пророчество, касающееся Лорда и Поттера?! О, его меньше всего интересовало это окаянное предсказание, но его-то господину оно было очень даже интересно! Лорд просто одержим им! А поскольку он не мог пойти в Министерство, чтобы, заглянув в Отдел Тайн, самому услышать его, то именно на Люциуса и взвалил это бремя! А тот бы прекрасно обошелся и без подобного задания! Вот как он может узнать пророчество, его не касающееся?! Ведь чары в Зале Пророчеств не позволят ничего подобного. А ведь еще нужно знать, где в Отделе Тайн находится этот Зал! И что бы там ни говорили о Министерстве, мало кто мог попасть в тот Отдел - за исключением невыразимцев и самого Министра вроде бы больше никто.

Малфой несколько недель ломал голову над своей задачей и не находил адекватного решения. А гнев Лорда чувствовался, но, похоже, действий Фаджа против Дамблдора оказалось пока достаточно, чтобы придерживать ярость его на приемлемом уровне. Хотя медлить не стоило.

Мужчина уже успел выбрать свою будущую жертву - невыразимца Бродерика Боуда - выслеживал его в течение нескольких дней, определяя привычное время приходов и уходов, а затем приступил к выполнению поставленной темы.

Вечером, когда они вместе оказались в лифте, Люциус крепче сжал свою трость и, направив ее в спину мужчине, прошептал:

- Империо!

Он чувствовал, как разум волшебника пытался побороть заклинание, но Люциус не зря давно был мастером в искусстве подчинять людей, тем более с помощью этого заклинания. Он победил в борьбе и навязал свой приказ: Боуд машинально, будто бы по собственному желанию, направился в Отдел Тайн. Когда они вошли в круглый зал, где все двери походили одна на другую, Малфою стало понятно, что у невыразимцев должно быть нечто специальное, помогающее ориентироваться тут, и потому он приказал Боуду:

- Идентифицируй двери!

Он позволил Боуду воспользоваться палочкой, но не смог понять, что тот процедил сквозь зубы. Зато магия сокрытия исчезла, спала, и Люциус рассмотрел медные таблички, на которых были надписи. Люциус быстро прочел их: Комната Времени, Комната Смерти, Комната Мозгов, Комната Планет, Запертая Комната, - в общем, все, за исключением Зала Пророчеств. Тогда он приказал Боуду отвести его в этот зал, и невыразимец открыл дверь Комнаты Времени. Люциус вслед за заколдованным им мужчиной пересек переливающуюся светом комнату, заполненную разнообразными беспрестанно тикающими часами. У него не было времени даже заглянуть в хрустальный сосуд куполообразной формы, испускавший этот свет, потому что Боуд уже входил в дверь, находящуюся за сосудом. Зал, в который они вошли, как понял Люциус, и был Залом Пророчеств, и дверь из Комнаты Времени выходила на ряд номер пятьдесят три. Когда же Люциус приказал Боуду вести его к пророчеству о Гарри Потере, тот повернул направо. Дойдя до девяносто седьмого ряда, мужчины вошли в проход между стеллажами, и вскоре Боуд остановился. Люциус увидел то, что ему было нужно - сферу, на которой было начертано «Темный Лорд» и вопросительный знак, замененный словами «Гарри Поттер». Малфой решил проверить, какие заклинания защищали пророчества, и приказал Боуду взять одну из сфер из семьдесят второго ряда - не было никакого желания намекать, что кого-то интересует пророчество о Поттере, если что-либо вдруг пойдет не так.

И его осторожность оправдалась - как только Боуд коснулся сферы, Люциус почувствовал, как узы Империуса разлетелись вдребезги, а сам Боуд начал кричать, как сумасшедший, вокруг же разлились потоки света, бьющие из сферы и потолка помещения. Люциус немедленно уклонился от заклинаний, а вот Боуд свалился на пол. Он просто кричал, не останавливаясь, пока последнее заклинание, попавшее в него, не заставило его замолчать, вгоняя в беспамятство. Люциус раздраженно вздохнул и направился к выходу - к пятьдесят третьему ряду стеллажей, а оттуда через Комнату Времени. Пришлось так же задержаться в Круглой Комнате, поскольку медные таблички с названиями снова скрылись, и было непонятно, куда ведет каждая из дверей. Но краткие размышления позволили найти решение - всего-навсего чары, снимающие заклинания сокрытия. Так что пришлось потратить совсем мало времени, и вот он уже покинул Отдел Тайн, а потом и Министерство, когда добрался до площадок, предназначенных для аппарации.

Похоже, заклинания в Отделе Тайн не извещали о вторжении...

На следующий день он пренебрежительно поднял брови, когда Фадж сам сообщил ему, что этим утром в Зале Пророчеств обнаружили Боуда в бессознательном состоянии. Мужчину отправили в госпиталь Святого Мунго, в отделение недугов от заклятий.

- Представьте себе, Люциус, говорят, что Бродерик был заколдован перед тем, как коснулся пророчества. В самом деле, колдомедики Святого Мунго категоричны: одни лишь защитные заклинания пророчеств не могли привести их пациента в такое состояние. И конечно же они будут стараться выяснить, под каким заклинанием оказался этот человек! Хотя мне кажется, все это ерунда. Некто, без разрешения колдующий в недрах Министерства! Смешно!

- Действительно чушь, - отозвался Люциус пренебрежительно. - Но знаете, Корнелиус, должен вам сказать...

Люциус продолжил разговор с Министром, отметив про себя, что не стоит спускать с Боуда глаз. Тот не должен был никому рассказать о случившемся...

Через несколько дней Драко с огромным удовольствием сообщил о том, что квиддичная команда Гриффиндора лишилась сразу трех игроков - Поттера, ловца, и близнецов Уизли, загонщиков команды.

Ноябрь только начался, когда Люциуса снова вызвал Волдеморт. И Малфой опустился на колени сразу же, как увидел его, потому как если судить по Пожирателям, корчащимся от боли, Лорд явно был не в духе!

- Ну, Люциус, что скажешь о пророчестве? - прошипел Волдеморт.

- Я его еще не...

Закончить фразу ему не удалось, помешал Круциатус Лорда. Но это же несправедливо! Разве он виноват, что пророчество могут взять только Поттер или сам Лорд?!

- Вы все просто сборище бездарностей! - гневно пророкотал Волдеморт. - Люциус, ты впустишь Нагини в Министерство, когда у нее закончится линька, то есть через месяц. И увидишь, как должна выполняться работа! И, смею надеяться, извлечешь из этого урок!

Вот это да, дожили! Его низвели до уровня привратника для змеи! Какое падение...

Уже через месяц он, покидая особняк Реддлов, болезненно сглотнул образовавшийся в горле комок, понимая, что за ним следует Нагини. Едва сдерживая дрожь, он положил ладонь на холодную чешую, чтобы захватить и змею при аппарации. По прибытии он только поморщился, потому что данный груз для Лорда был намного важнее того, кто оный переносил. Зато его обрадовало отсутствие авроров-охранников в Атриуме. Так что ничто не могло помешать попаданию Нагини в Отдел Тайн. И хоть он немного напрягся, когда они попали в Круглый Зал, но, очевидно, их появление не вызвало тревоги.

Стоило Малфою отворить дверь, ведущую в Зал Времени, Нагини проскользнула внутрь так быстро, что он не успел и слова сказать, и тогда он услышал, как там закричал какой-то мужчина. Люциус скривился, увидев тело Артура Уизли у стены, но даже не приостановился - согласно полученному приказу он должен был непременно следовать за Нагини. Кроме того, какая для Уизли в том разница - остановился бы Люциус или нет?

Мужчина указал Нагини сферу, так интересующую Лорда, и застыл, нетерпеливо ожидая, что сумеет сделать змея. Та в это время пробовала языком воздух около сферы, и ничего не происходило. Но стоило только змее коснуться сферы кончиком языка, защита отреагировала, и заклинания обрушились на рептилию. Сначала, если Люциус правильно понял, они вроде бы ее вообще не достигали. Зашита была настроена на людей, в этом Лорд был прав. Но когда Нагини приподнялась и раскрыла пасть, чтобы взять сферу, откуда-то появились два фиолетовых луча, поразившие змею, рухнувшую обратно. Что же, Лорд не может быть во всем правым, как ни крути...

Видя, что змея больше не шевелится, Люциус решил поторопиться и левитировал ее тело к выходу. Он пробежал перед телом Уизли, даже не повернувшись - собственная жизнь дороже, а силу ярости Лорда сложно даже вообразить, если только Малфой осмелился бы явиться обратно без его фамилиара! Хотя Лорд и так невероятно вспылил, но Люциус позволил ему просмотреть все свои воспоминания, касающиеся произошедшего, а наказание продолжил Круциатус...

Как бы там ни было, его очень удивило, когда три дня спустя появившийся в Логове Северус сообщил, что Уизли выжил.

- По всей видимости, у Поттера имеется связь с Волдемортом, - сказал Северус. - Он глазами Нагини увидел нападение на Артура и рассказал Минерве. Так что Артуру вовремя помогли!

Люциус задумался на пару мгновений и сказал:

- Так вот почему не поднялась тревога, когда я вошел - ее то ли ослабили, то ли полностью дезактивировали, чтобы позволить членам Ордена Феникса дежурить там...

- Точно, - отозвался Северус.

- А Волдеморт знал?

- Да, уже где-то с месяц, - признал Северус. - Так что для тебя там уже меньше опасности...

- Тем не менее я так и не достал это пророчество, - проворчал Люциус. - И не вижу даже минимальной возможности сделать это!

- А почему Волдеморт сам не пойдет туда, ведь защита ослаблена?

- Если бы я знал! Да что это мы, давай поговорим о чем-нибудь более приятном. Ты останешься на все каникулы?

- Да, если отбросить время, потраченное на собрания Ордена или призывы Волдеморта, - ответил Северус с улыбкой. - Этот чертов Поттер у своего крестного, так что моего присутствия в замке для обеспечения безопасности мальчишки не требуется!

- Вот как! На этот раз я почти готов поблагодарить Блэка! Почти, я сказал! - быстро добавил Люциус, заметив, как нахмурился Северус.

Конечно, и Люциус, и Драко, должны были проводить некоторое время в Мэноре, но вейла знал, что для них троих все самое важное находится здесь, что готов разобраться с чем угодно, чтобы только вернуться и спать со своим партнером.

Перед самым Рождеством Люциус безо всякой спешки заказал одно специфическое растение в подарок Бродерику Боуду от некого анонима, а то ведь этот пострадавший от заклинаний, согласно рассказам информаторов слишком быстро шел на поправку.

Глава 9. Орден Феникса (часть 2)

Третья неделя, каникул, проведенная в Логове, была для Северуса ненапряжной. Ситуация складывалась довольно неплохо - Волдеморт вызывал только единожды, желая узнать, почему Артура Уизли так быстро спасли. Северус ответил правду, то, что рассказал Дамблдор, и Лорд, похоже, удовольствовался сказанным, видимо, уже знал о связи, существующей между Гарри и им.

И мужчине очень нравилось чувствовать, как каждый вечер к нему в постели присоединяется жаркое тело Люциуса. Жаль только, что возлюбленному приходилось вставать еще до рассвета, чтобы вернуться в Мэнор, прежде чем его кто-нибудь хватится, но эта неприятность довольно быстро забывалась. И он безо всяких сомнений окунался в страсть, вспыхивающую каждой ночью, и как обычно восстанавливал свои силы в объятьях крыльев Люциуса.

Через два дня он по просьбе Дамблдора отправился в Хогвартс. Когда он вошел в кабинет, то заметил, что его старый наставник выглядел устало-взволнованно, что бывало крайне редко. Тот жестом указал на кресло, и Северус молча сел. Но стоило директору, не проронившему ни слова, посмотреть на него сквозь очки, и он напрягся.

- Только вас я могу попросить об этом, Северус. Точнее, только вы достаточно компетентны и облечены моим доверием, чтобы я мог поручить вам эту миссию.

Северус не торопился отвечать, ожидая продолжения речи Дамблдора.

- Я хочу, чтобы вы начали обучать Гарри окклюменции.

Северус застыл.

Это невозможно!

У него был совсем небольшой опыт чего-то подобного - собственное ученичество у Люциуса. Да и вообще, само обучение окклюменции требовало полного доверия между наставником и учеником, а это не их случай.

Но ведь Дамблдор все это тоже знал. Так почему же он требует подобное именно у него? Почему сам не возьмется? И этот вопрос Северус сразу же озвучил мужчине, сидящему перед ним. Ответ же заставил его чуть ли не онеметь.

- Потому что я буду занят очень важными поисками, Северус. Настолько важными, что если бы Волдеморт узнал о них, то предал бы Хогвартс огню и мечу, утопил бы замок в крови, только бы помешать мне. Потому что я ищу способ окончательного избавления от него.

Объяснение было произнесено таким напряженным и тихим голосом, что Северус ни на миг не засомневался в обоснованности затеянного. Но все равно попытался подойти с другой стороны:

- Но зачем нужно обучать Поттера этому? Ведь их связь помогла спасти жизнь Артуру!

- Одна спасенная жизнь... А сколько жизней будут принесены в жертву, если Гарри обманут? Если Волдеморт покажет ему фальшивое видение? Если начнет пытать мальчика через эту связь? Говорю вам, Северус, здоровье, уравновешенность Гарри, его жизнь - вторая моя опора в борьбе с Томом. Гарри ведь уже в опасности, я только его защищаю насколько это в моих силах.

Северус помолчал несколько минут. Он знал, что бывало такое время, когда даже если и хотелось закричать, протестуя, крик и просьбы никак бы не помогли. И это чаще всего бывало, когда Дамблдор приоткрывал перед ним маленькие кусочки своего плана противодействия Волдеморту. И тогда ничьим капризам и чувствам не оставалось места. Так что он решительно уточнил:

- Поттер оказался так явно выставлен нашим светочем, чтобы лучше скрыть ваши действия? Но светоч нужно защитить, чтобы ОН был ослеплен светом мальчишки и не беспокоился ни о чем другом?

- Вы все правильно поняли, Северус.

- То есть, я должен сообщить Волдеморту об уроках, которые мне нужно будет давать Поттеру?

- Разумеется.

- Но не окажется ли так, что Волдеморт воспользуется этим обучением, чтобы точно одурачить Поттера?

- Только вы будете выбирать, что увидеть, Северус. И вы должны будете предостеречь мальчика, если увидите что-то необычное. Я доверяю вам в ваших умениях.

- А когда вы ему скажете?

- Это сделаю не я. Вы поставите его в известность после завтрашнего собрания Ордена.

И конечно же ничего не произошло так, как хотелось. Началось все с того, что Блэк настоял на своем присутствии при разговоре с Поттером. А сам мальчишка даже не имел ни малейшего понятия об окклюменции и не собирался сделать ни малейшего шага навстречу. Но самым главным - Северус признал это только много позже - было нежелание, чтобы об их отношениях с Люциусом стало известно. И когда проклятый кобель обозвал его верным песиком Люциуса, его здравый смысл как бы улетучился. Он с раздражением ответил ему, а сам чувствовал, как крепче сжимаются тиски страха. Ведь этот мерзкий Блэк не мог ничего подобного знать! Неужели Беллатрикс рассказала в Азкабане? Ведь это могло быть, только она же знала... Почему он выбрал именно это имя из всех возможных?

Злоба переполняла обоих, еще чуть-чуть, и они бы уже не сдержались, и только появление выписавшегося из Мунго Артура заставило их взять себя в руки. Бросив последний ненавидящий взгляд на Блэка, Северус покинул особняк на площади Гриммо, переполненный беспокойством.

Тем же вечером он терпеливо дождался появления Люциуса в Логове, чтобы рассказать ему о последних событиях. А тот нахмурился. Если бы Блэк знал такое, то уж точно не стал бы держать язык за зубами. А если бы знал Дамблдор, то конечно же оказал бы давление на Северуса, чтобы получить в свое расположение еще и Люциуса Малфоя. В общем, как ни крути, это никуда не годилось. Так что даже рассматривалось хладнокровное убийство анимага, чтобы избежать разоблачения. Но остановило их одно - Блэк безвылазно сидел в особняке на площади Гриммо, не имел никаких внешних контактов, так что представить его смерть случайной было весьма затруднительно. Так что пока они решили, что если блохастый сделает еще один такой намек, Северусу все же придется принять меры.

Двумя днями позже Северус, пока не явился Поттер для своего первого урока окклюменции, тщательно поместил некоторые свои воспоминания в думосбор, предоставленный Альбусом. Конечно же мальчишка задал кучу вопросов о причинах этих уроков и о связи, имевшейся между ним и Лордом, но эти вопросы были по делу, и потому Северус на них ответил. Директор настаивал на необходимости этих уроков. Может быть, если немного удовлетворить любопытство мальчишки, тот будет поусерднее? Ведь надеяться-то можно?

Его удивили картины, увиденные в разуме мальчишки. Почему он видел, как какой-то крупный мальчик макал его голову в туалет? Ну и ну, Поттер, кажется, влюблен в мисс Чанг? Но прежде чем мужчина увидел что-то еще, он почувствовал, жар и боль в правой руке и резко покинул воспоминания. Мальчишка на его вопрос ответил, что не нарочно воспользовался обжигающими чарами. Он говорил правду, и Северус прекрасно знал, что во время обучения окклюменции защита чаще всего инстинктивна, и все заклинания в этом случае непроизвольны, как стихийные магические выбросы у ребенка. Но он несколько запаниковал, когда Поттер признался, что уже видел замечательный коридор в Министерстве. Тот самый, что вел к Залу Пророчеств, тот, где обнаружили Артура Уизли в луже собственной крови. Мерлин, сделай так, чтобы мальчишка не видел там больше никого... Но, кажется, так и было, ведь имя Люциуса нигде не было упомянуто.

На следующее утро еще до рассвета Альбус вызвал его к себе в кабинет. Когда же ему протянули газету и он увидел набранный огромным шрифтом заголовок и фотографии к статье, мужчина тяжело осел в кресло, установленное у стола директора.

Все Пожиратели были освобождены, и дементоры тоже присоединились к Волдеморту.

- Вы об этом знали, Северус? - ледяным голосом поинтересовался Дамблдор.

Обратив внимание на тон, зельевар поднял глаза от газеты и отчеканил:

- Нет, Альбус. Я никогда бы не скрыл от вас такое!

Лицо директора смягчилось, и он сделал легкий жест рукой, могущий сойти за извинение.

- Но почему тогда он ничего не сказал вам? - снова заговорил директор.

- Я не знаю, - искренне ответил Северус. - Может, счел, что поскольку я не могу оказать ему никакой помощи, то меня бесполезно информировать?

«А Люциус? - тут же подумал он. - Что знал он?»

Что же, сначала он действительно ничего не знал.

Он узнал о побеге посреди ночи, когда Лорд сам постучался в его двери, сопровождаемый для большего устрашения супругами Лестрандж. Мужчине понадобились все годы опыта лицедейства, когда Лорд сказал ему:

- Мой дорогой Люциус! Я думаю, ты будешь в восторге от того, что приютишь у себя свою свояченицу на... скажем, на неопределенный период.

«Салазар и Мерлин, помогите!» А сам он уже отвечал совершенно противоположное истерике разума:

- Конечно, Лорд. Это честь для меня!

И, разумеется, Беллатрикс усмехнулась так пренебрежительно, как только могла, вот только вид у нее подкачал. Одежда арестантки, спутанные волосы, все в какой-то мерзкой грязи, ввалившиеся щеки, почти закатившиеся глаза - все вызывало больше жалость, чем ужас. По крайней мере у него было несколько часов, чтобы лучше спрятать свои тайны, пока к ней не вернулась ее зверская суть. Он даже не глянул в «Пророк» следующим утром - и без того уже знал, о чем будут кричать заголовки. А пока успокаивался в своем кабинете - может быть, Волдеморт со своими почти энциклопедическими знаниями темной магии и смог бы войти в него, но Беллатрикс с супругом - нет.

Последовавшие далее недели в Малфой-Мэноре были мрачными. Люциус знал, что его дражайшая свояченица проводила время, шаря по его владениям, но до сих пор безуспешно. О, она явно что-то затевала совместно со своей сестрой и мужем, вот только в данный момент Люциус был у Лорда на хорошем счету. Безусловно, тот продолжал интересоваться пророчеством и не радовался, что Люциус все еще не прибрал его к рукам, но, и это странно, на спешке настаивал меньше, чем раньше.

В конце февраля, пусть и разделенные несколькими сотнями километров, Северус и Люциус были одинаково ошарашены, читая «Придиру». Сделанное Поттером было совершенным безумием, однако полностью доказывало (Северус всегда утверждал это), что у мальчишки чудовищная наглость.

Когда Северус посмотрел на свою коллегу, прямо перед Амбридж читающую искусно превращенную в подобие учебника по Трансфигурации «Придиру», то увидел, как на лице расцвели гордость за своего ученика, который несмотря ни на что кричит о правде, и сожаление о том, что теперь ему не избежать очередных болезненных штрафных занятий.

Через два месяца, заперевшись в подземельях Северуса, они быстро обсудили миновавший вечер - только что от должности отстранили Альбуса, по крайней мере, временно, потому что Поттер смог вовлечь в бунт против произвола Амбридж около тридцати учеников. И происходили встречи этих учеников в течение уже нескольких месяцев. Северус обратил на это внимание - то есть этот сорванец все же оказался способен не хвастать обо всех своих похождениях...

Он чуть не вздрогнул, когда Минерва саданула кулаком по столу со словами:

- Надеюсь, они по крайней мере успешно прошли всю программу СОВ по Защите, чтобы заткнуть эту гадюку! Уверена, что только у тех, чьи имена значатся на том пергаменте, и у слизеринцев будут хорошие отметки на экзамене! Ну да, Северус, а вы как думали? Что я не знаю, что вы преподаете вашим ученикам пятого и седьмого курсов Защиту от Темных Искусств?

Губы Северуса слегка приподнялись в улыбке, но коллеге он не ответил. Он действительно навязал эту меру своему факультету, чтобы никто не был лишен практики. И даже назначил дополнительные занятия, когда на Рождество увидел уровень знаний по Защите Драко.

- И что же вы будете теперь делать, Минерва? - поинтересовался он.

- Уж точно не откажусь продолжать работу, если вы на это надеялись, Северус, - отозвалась профессор Трансфигурации. - Но это не означает, что моя верность перешла на сторону врага. Я верна Хогвартсу и ученикам. Я останусь на своем посту. И только.

И они обменялись взглядами, говорящими, что Амбридж все-таки получит тот пост, которого так добивалась!

На следующий день Северус даже забыл снять баллы с Гриффиндора, когда был взорван котел, так как этот взрыв слился со взрывами пиротехнических приспособлений. Он даже сохранил спокойствие в своем классе, хотя взрывы все приближались. А почему он был спокоен? Просто потому, что ранее заметил краем глаза близнецов Уизли, груженных как мулы. И он был уверен, что они замыслили какую-то большую неприятность. В обычное время они были сдержаннее, да и Северус незамедлительно изъял бы их груз. Но прямо перед обедом посетив первое совещание профессоров, проведенное Амбридж в роли директрисы, чувствовал желание побунтовать. А еще хотелось посмотреть, как она разберется с проделками близнецов - он просто чувствовал, что сейчас близнецы намерены действительно перейти все границы. И он позволил им это. Его заставили дать этой старой трещотке Веритасерум, так что он пообещал себе сегодня же вечером спрятать все зелья, к которым можно придраться!

Ого! Брови мужчины удивленно поднялись, когда зеленая змея с шумом ворвалась в подземелье, но делать что-либо с нею он не собирался. Разве не сама Амбридж указала им всем своими приказами и контролем, что им платят только за преподавание конкретных предметов и ни за что более? И что они не должны превышать своих обязанностей? Так что тут ему платят за преподавание Зельеварения, а не за атаку заклинаниями результатов шуток учеников. Потому-то он и послал на поиски директрисы одного из своих слизеринцев. Та прибыла через несколько минут, встрепанная, с побагровевшими щеками.

- Снейп! Вы же в состоянии избавиться от этого!

- Правда? Неужели вы считаете, что мои зелья могут что-либо кроме как пройти сквозь огни этих фейерверков? - саркастически поинтересовался Северус. - Я не желал бы как-то нарушить ваши инструкции и сделать что-либо помимо зелий...

Она недобро глянула на мужчину, который выглядел еще насмешливее, и направила на зеленую змею заклинание исчезновения.

Зельевар впервые за все время преподавания чуть не потерял свою серьезность перед учащимися и не расхохотался, как будто бы находился сейчас в Логове. Рассеиваясь, фейерверк взорвался, образовав десяток копий самого себя. У его учеников такого опыта выдержки не было, и впервые за двадцать лет в классе зельеварения раздался взрыв дружного смеха, к вящему позору новой директрисы. Как бы там ни было, вторая половина дня и вечер оказались весьма занимательными.

На следующий день Северусу пришлось оставить Поттера как раз во время урока окклюменции, потому как после нескольких дней отсутствия наконец-то появился Монтегю. Из быстрого допроса Снейп вынес какое-то странное чувство неловкости. У него почему-то сложилось впечатление, что Монтегю покинул школу не по своему желанию, а благодаря этому шкафу в Выручай-комнате. Но он забыл и ученика, и шкаф, когда вернулся в свой кабинет.

Как Поттер осмелился?!

Он сунул свой любопытный нос в думосбор, куда Северус отправил свои самые унизительные воспоминания о Мародерах!

Мужчина потерял все свое хваленое хладнокровие.

Орал на этого нахала.

И грубо выгнал его с требованием никогда больше не возвращаться для подобных уроков. Хвала Мерлину, осталось всего несколько недель потерпеть мальчишку на курсе зельеварения, а дальше они будут сталкиваться только в коридорах, потому что мужчина был убежден, что Поттер никогда не получит Превосходно на СОВ по Зельям, позволившего бы ему остаться в его классе для подготовки к ТРИТОН!

Через две недели Северус, внешне бесстрастный, присутствовал при отбытии из школы близнецов Уизли. Он и правда должен был признать, что сделали они это с шиком - болото, покрывавшее весь шестой этаж восточного крыла, было впечатляющим, особенно когда сопротивлялось всем способам его осушения, применяемым Амбридж. О конечно, сия персона не была таким уж светилом в волшебстве, но все же должна была владеть базовыми знаниями любого мага, каким бы он ни был некомпетентным.

Конечно же Филиус, Минерва или сам Северус безо всяких проблем освободили бы коридор от воды, но, что любопытно, ни один из них не хотел даже поднять для этого палочку. В конце концов, им же за это не платили, разве не так? Зельевар внутренне улыбнулся, проследив, как близнецы садятся на метлы. Как он знал, эти метлы были прикованы в кабинете Амбридж. Или же призыв хозяев был настолько силен? Тогда хотелось бы еще знать ответ на такой вопрос: метлы пробили дверь или стену? И, как последний штрих, близнецы обратились к Пивзу. Кстати, нужно будет серьезно поговорить с призраком о том, что можно, а что нельзя делать в подземельях, но вот остальная территория замка вне его компетенции!

В последние выходные мая Северус был в ярости из-за оглушительной победы Гриффиндора над Рейвенкло в заключительном матче сезона. Они победили с таким счетом, что заполучили Кубок по квиддичу, который он уже просто видел воцарившимся в его кабинете!

Через неделю, в субботу, 5 июня, в половину первого Северус тайком прошел в спальню мальчиков своего факультета. Используя свои способности, он бесшумно пробрался к постели Драко - нужно было узнать, правильно ли прошло вступление в наследие. Сначала мужчина ничего не услышал, балдахин был закрыт, и Драко явно наложил заглушающие чары поверх занавесей. Северус даже подготовил небольшой пергамент для передачи молодому вейле, если тот не успел еще свернуть крылья. Через несколько секунд после того, как пергамент проскользнул внутрь, белоснежная рука раздвинула балдахин, и серый взгляд встретился с черным.

- Все в порядке, - шепнул Драко. - Мне сначала показалось, что я счас сдохну, но теперь все в порядке.

- Следи за речью! - шикнул на него Северус. - А твои крылья? Партнер?

- Не было времени их измерять, - выдохнул юный вейла, пожав плечами. - Зато они совсем серебряные. А ему уже больше шестнадцати.

Северус ограничился кивком и послал юноше заговорщицкую улыбку. Серебро крыльев - доброе предзнаменование для вейлы-целителя. В своей сфере он будет мастером.

Северус не стал больше рисковать и покинул спальню мальчиков, чтобы вернуться в свои апартаменты, где схватился за двухстороннее зеркало, перед которым нетерпеливый Люциус уже давно ожидал результатов.

- Что? - тут же выпалил блондин.

- С ним все в порядке. Сказал, что у него серебряные крылья, и выглядел достаточно хорошо, и даже успел их спрятать.

Северус быстро сообщил возлюбленному последнюю информацию и убрал зеркало - этот способ связи должен остаться только для исключительных случаев.

Неделей позже Северус с кислым видом смотрел на Поттера, вроде бы успешно сдавшего СОВ по Зельям. Черт возьми, неужели этот мальчишка собирается испортить ему еще два года?! Нет, может быть и нет, хоть зелье и успешно сварено, но цвет не совсем тот...

На следующий день его очень удивила Амбридж, барабанившая в его дверь где-то в полночь. Да что случилось-то?

- Ах, профессор Снейп, с настоящего времени я назначаю вас заместителем директора. Так что завтрашнего дня вы должны будете проконтролировать завершение экзаменов.

- О чем вы? - почти прошипел он в ответ. - Где профессор МакГонагалл?

- Она... с ней произошел небольшой несчастный случай, - кисло отозвалась Амбридж, задрав нос. - Она будет не в состоянии выполнять свою работу в течение нескольких дней.

- Какой такой несчастный случай?

- О, ничего такого, что могло вас встревожить! Вам нужно хорошо отдохнуть, потому что завтра вам понадобятся все ваши силы.

О Мерлин, что же случилось?

Пару минут спустя он нагрянул в гостиную Слизерина, где обнаружил нескольких оживленно беседовавших пятикурсников. Один за другим они стали рассказывать своему декану, что произошло прямо на их глазах во время сдачи СОВ по Астрономии.

Снейп, внешне бесстрастный, внутри просто кипел. Да как эта мерзкая министерская ставленница осмелилась?! Минерва в Святом Мунго, а Хогвартс оказался в полном распоряжении этой потасканной жабы!

На следующий день мужчина постарался сделать все возможное, чтобы экзамены по Арифмантике, а потом и по Истории Магии прошли нормально.

Вот только, похоже, Поттер снова умудрился обратить на себя внимание - с ним снова что-то случилось. Снейпа несколько удивил вечерний вызов к Амбридж, а еще больше изумили люди, присутствующие в ее кабинете. Нескольких гриффиндорцев, в том числе и Поттера, удерживали слизеринцы, среди которых был и Драко. Да что тут творится?! Но когда Амбридж потребовала у Северуса Веритасерум, вот только мужчина искусно отговорился от его выдачи. И пусть Поттер раздражающий гаденыш, но это не причина поминутно допрашивать его с этим пойлом только для того, чтобы уничтожить мальчишку. Невиданная глупость! Мужчина даже не отреагировал на вопль, что ему назначен испытательный срок за противодействие - неизвестно, что еще будет в следующем году. Но он замер, когда Поттер вдруг заорал о Мягколапе. С чего это Поттер взял, что Блэк может оказаться в Отделе Тайн? Но хуже всего, он же был твердо уверен в своей правоте, иначе не обратился бы к одному из самых ненавистных для него профессоров!

Отвечать на мгновенно возникшие у Амбридж вопросы Снейп не стал, выйдя сразу же после резкого замечания в сторону мальчишки. После этого он поспешил к себе, чтобы уже оттуда в тайне послать своего Патронуса к Блэку - по крайней мере Альбус не упрекнет его за игнорирование болтовни этого дьявольского отродья! Уже через пять минут Патронус вернулся с посланием Блэка, сообщавшим, что тот находится у себя.

Пятью часами позже мужчина был ошарашен, увидев жалкое состояние своих учеников, стоящих перед ним. Сняв с Драко Летучемышиный сглаз, он потребовал объяснений. Затем ледяным голосом отослал всех в гостиную Слизерина и бросился разыскивать Дамблдора. Стоило тому только узнать, что ни Амбридж, ни Гарри за истекшее время никто не видел, и что подросток вроде бы имел видение своего крестного, оказавшегося плененным в Отделе Тайн, он незамедлительно предупредил Орден Феникса. В Хогвартсе должен был остаться только Северус, по двум причинам: с одной стороны для наблюдения за учениками, а с другой - чтобы не рисковать быть замеченным в бою против Пожирателей Смерти.

* * *

Люциус, съежившийся в тени рядом со своей «обожаемой» свояченицей, ждал уже несколько часов. О Мерлин, удастся ли эта попытка? Их здесь было десять, но руководил сейчас именно он. И именно ему нужно было забрать пророчество, когда оно окажется в руках у Поттера. Но было кое-что, о чем не знали остальные - НЕЖЕЛАНИЕ отдавать сферу Лорду. Следовало устроить все так, чтобы Поттер уничтожил ее, чтобы именно мальчишка оказался виноват в неудаче.

Стрелки отсчитывали время, а Беллатрикс теряла терпение и злилась. Но вот в отдалении раздался шум. Мда, Пооттер двигается как дракон, так же «тихо»! Но когда Люциус увидел всех, кто шумел, он нахмурился - кроме Поттера явились еще пятеро подростков, сейчас обступивших мальчишку. Тут были парочка Уизли и, естественно, Грэйнджер. Еще один брюнет, если судить по внешности, мог оказаться отпрыском Лонгботтомов. А вот кто такая оставшаяся блондинка, он не имел ни малейшего понятия, но это было не важно.

Стоило Поттеру только взять в руки пророчество, как началось движение. Пожиратели решительно окружили подростков. Да-а, шестеро почти детей против десятка опытных Пожирателей Смерти... нужно было сыграть потоньше, чтобы Поттер все же не удержал сферу.

Когда они встретились лицом к лицу, Люциус слабо улыбнулся. Северус был прав - и разум, и лицо этого мальчишки, Поттера, были как открытая книга. На его лице все читалось совершенно без усилий - и нежелание отдавать сферу, и жажда спасти своих товарищей оказались равно сильными. Черт побери! Не мог же Люциус просто заставить тупицу-гриффиндорца швырнуть пророчество на пол, разбить его! И так злости не хватает, а еще нужно заставить свою «обожаемую» свояченицу не пытаться убить мальчишку! Словом, он не мог сделать все сам, хотя и собирался сдерживать Пожирателей Смерти достаточное время, чтобы Поттер, даже явившись в Министерство, не изменил своей репутации импульсивного везунчика!

Малфой порадовался отличным рефлексам Поттера, благодаря которым тот сохранил сферу, несмотря на примененное Беллатрикс Акцио. Но мужчина очень удивился, поняв, что мальчишка совершенно ничего не знал о пророчестве. Вот и еще одна тайна старого безумца, руководившего Хогвартсом!

Про себя Малфой так же восхитился и наглостью, с которой Поттер продолжал бесить Беллатрикс. По мнению Северуса, мальчишка не выносил сарказма, однако способен был бить прямо в самое уязвимое место. И сейчас он успешно довел женщину до того, что Малфою пришлось перевести свою палочку на нее, а потом еще и прикрикнуть, чтобы она взяла себя в руки. Мужчина слышал шипение Беллатрикс, когда продолжил уговоры, позволяя молодым людям сговориться, и собирался продолжать свою речь, когда юнцы отреагировали на крик Поттера.

Пожиратели не успели сразу среагировать - а как тут среагируешь, под волной поочередно взрывающихся сфер с пророчествами! Но кто бы и что бы ни думал, Люциус сделал все, что мог, чтобы нахальная молодежь смогла сбежать. Как бы там ни было, Поттер должен выжить!

Выбраться из Министерства они еще не успели, когда как будто бы какая-то из высших сил решила помочь убить двух зайцев сразу. Ничего особенного, но Нотта приложило Ступефаем, и Люциус запретил его трогать. Он послал Беллатрикс и ее мужа как можно дальше от юнцов, поскольку с палочкой женщина обращалась, на его взгляд, слишком ловко. Отправив остальных в разные стороны, с собой мужчина оставил самого безвредного.

Разумеется, столкновения не прошли для подростков бесследно. Так уж получилось, что они снова столкнулись с отступающим Поттером в зале с Аркой. Малфой снял маску, подходя к Поттеру, и собирался попробовать применить слабый беспалочковый Империус, чтобы заставить мальчишку отдать пророчество, но тот сбросил заклинание, даже не поняв этого. Мужчина продолжал играть свою роль, когда Лонгботтом, не обращая внимания на сломанную челюсть, попытался броситься на помощь другу. Он даже позволил Беллатрикс наложить на Лонгботтома Круциатус, надеясь, что хотя бы это убедит Поттера отдать пророчество, только бы прекратилась пытка друга.

Но в единый миг все изменилось. Распахнулись двери Зала, впуская пятерых фениксовцев. «Мерлин, спасибо, среди них нет Северуса!»

С обеих сторон посыпались заклинания, и вскоре Малфой сцепился с Грюмом, что не радовало, ведь этот гад был очень хорошим бойцом. Вот только это ему не помогло, и Малфой загнал его в угол и влепил Ступефай.

Поттера и Лонгботтома он быстро заметил, мальчишки, казалось, с трудом двигались, пытаясь взобраться на ступени. Подскочив к ним, мужчина дернул их за одежду назад, сбивая с ног.

- Пророчество! Отдай мне пророчество, Поттер! - проревел он прямо в ухо Поттеру.

Ну же, быстрее, пусть мальчишка поторопится, чтобы потом можно было попробовать помочь ему выбраться из этого осиного гнезда! Но нет, мальчишка предпочел бросить сферу Лонгботтому и применить сшибающее заклинание. Вот только с каких пор почти шестнадцатилетка не только знает это заклинание, но и может воспользоваться им?! За то краткое время, пока Малфой приходил в себя после резкого падения, между ними появился Люпин, помешав добраться до Поттера и заставив вступить в бой с ним. Несколькими мгновениями позже он внутренне был готов присягнуть, что как дуэлянт Люпин много лучше Грюма!

Как и прочие, с появлением Дамблдора Малфой попытался сбежать, но тот уже наложил заклинание «рыболовной сети», мешающее кому-либо удалиться более чем на несколько метров. Сейчас все Пожиратели оказались подобны крысам, загнанным в угол - не было иного средства освободиться, кроме как убить «рыбака». Он попался Дамблдору... Унизительно, если честно, но, во всяком случае, задание Лорда полностью провалено, а сфера с пророчеством уничтожена.

Люциус видел, как Блэк исчез за занавесом Арки, видел, как бросилась бежать его свояченица, сразив и Шеклболта. Он заметил ринувшегося за нею Поттера. Миг, и Дамблдор тоже последовал за ними, а Шеклболт начал зачитывать пленникам права.

Да, на этот раз все-таки он попадет в Азкабан...

* * *

Ранним утром Северус получил сомнительное удовольствие видеть вызывающего его к себе в кабинет Дамблдора. Через четверть часа он вышел оттуда с выражением лица еще более суровым, чем обычно. Люциус потерпел неудачу, оказался в Азкабане, а это значит, что Драко и он сам теперь первые жертвы для гневающегося Волдеморта.

Беспощадно вытащив Драко из постели, Снейп вывел его в парк, чтобы избежать лишних ушей.

- Этой ночью все прошло очень неудачно, Драко, - просто начал он. - Твой отец в тюрьме, а Волдеморт наверняка вне себя от злости.

Юношу сказанное задело за живое, это было видно, но, слава Салазару, он сдержался, продолжая слушать рассказ Северуса обо всем, что тот знал. Но к концу рассказа Драко был уже мертвенно-бледным.

- А теперь нам нужно решить, что делать дальше, Драко, - твердо произнес Северус. - Мы можем легко общаться, оставляя послания в Логове, если конечно нам оставят хоть чуточку свободы. Только не надо строить иллюзий: у тебя остались только мать и тетка, и они явно не за тебя.

- Только они... - вздрогнул Драко.

- Ты получишь Метку в тот же день, как прибудешь в Лондон, даже не сомневайся.

Снейп приобнял Драко за плечи, видя, как подросток потрясен.

- У тебя хватит сил, чтобы справиться с этим, Драко. Не позволяй себе мучиться мыслями, что ты слаб, поскольку Защита тебе не слишком удается. Это неправда. Ты продолжишь изображать истинного Малфоя и с гордо поднятой головой явишься, чтобы получить метку. Но самое главное, внимательно слушай, Драко, потому что такого шанса нам вторично не выпадет, клеймение начинается с ожога раскаленным железом. А ты знаешь, насколько это сильная боль... Далее Волдеморт накладывает чары. Ты - вейла-целитель, ты должен суметь обезболить руку, чтобы, не чувствуя ожога, симулировать боль и точно определить использованные чары!

- Для чего тебе их знать?

- Потому что я хочу разработать контрзаклинание против метки, сделать ее неактивной!

- Ты хочешь от нее освободиться?

- Как только она станет излишне затруднительной - да.

- А сейчас она не такова? - удивился Драко.

- По моему мнению - не слишком.

- А как я смогу попасть в Логово?

- Ты способен пройти через барьеры, установленные в Мэноре твоим отцом?

- Да, для меня они автоматически снимаются, и даже есть тайный проход от моей комнаты...

- Тогда воспользуйся камином, который, по словам Люциуса, находился в его маленьком убежище. Только он один был тайно соединен с Логовом. Я не думаю, что нам удастся видеться друг с другом в течение лета, поскольку за мной Волдеморт явно будет наблюдать. Но я всегда смогу найти минут пять, чтобы аппарировать туда. И вот еще... Что у тебя с окклюментными щитами?

- Проверь, - тут же дерзко отозвался Драко, глядя прямо в глаза.

Северус атаковал изо всех сил, но сначала ничего не получилось. А потом он увидел какие-то мимолетные образы, которые прервала тьма.

- Что же, тебе понравилось мое представление, - с иронией произнес Драко.

- Как я и говорил, ты весьма силен, Драко. Никогда в этом не сомневайся. По крайней мере так ты можешь быть уверен, что твои мысли у тебя всегда защищены от кого бы ни было. Но не забывай и лгать...

Драко качнул головой и медленно приблизился под вопросительным взглядом Северуса. Тот сжал его в объятьях, так же как когда-то обнимал сына Люциус. Мужчина знал, что это объятье даст силу молодому вейле с поднятой головой встречать все трудности, что ждут его в школе, а так же, что намного сложнее, его возвращение домой.

Глава 10. Принц-полукровка

Наконец-то закончились эти неприятные допросы. Нет, неужели авроры действительно считали, что Люциус распахнет перед ними все двери в Мэнор и расскажет все, что им нужно? Пусть покажут, как они справляются со своим делом! Ну, он и без того не избежал бы обыска своего жилища, вот только там не осталось ничего действительно важного, потому что все было тщательно спрятано в Логове.

Что же, теперь можно хорошенько подумать. Насколько же плохи нынешние дела? Да, он попал в Азкабан, но в этом были и положительные стороны. Поттер, когда Люциус видел его в последний раз, остался жив, и мужчина сейчас был заинтересован, чтобы так и оставалось дальше.

Лорд не сможет даже в будущем ознакомиться с полным текстом пророчества, потому что сфера окончательно разбита.

Да и Блэка больше нет, и слава богу!

Лорд же не сможет излить на него свой гнев, поскольку в этом месте до нерадивого слуги не дотянуться. О, да что тут думать, не слишком долгое пребывание в Азкабане приятнее, чем гнев Лорда, особенно если вспомнить, как тот твердил, насколько важна порученная им задача...

А если добавить, что дементоры покинули остров, чтобы присоединиться к Темному Лорду, и в охране остались только авроры... Да, конечно, эти самые авроры не отказывали себе в удовольствии унизить его во время каждого приема пищи, единственного в день, - не стоило даже мечтать, чтобы пищу приносили тюремные домовики, - но как бы там ни было, все это даже не особенно задевало. И потому можно было терпеливо ждать, когда Северус даст знак, что можно выбираться.

И что, неужели кто-то мог подумать, что они не подготовили плана действий, едва только почувствовали возвращение Лорда? Блэк в одиночку сбежал из Азкабана, так неужели они с Северусом не сумеют сделать что-то подобное?!

Но кроме положительных имелись и отрицательные стороны. Достаточно большая проблема в том, что Драко придется получить Метку чуть ли не сразу, как он выйдет из поезда. А еще неизвестно каким будет отношение Волдеморта к Северусу. Люциус не хотел бы им рисковать, как-никак это равно самоубийству, но, только Мерлин знает, как за его ошибки расплатится его же партнер...

* * *

В начале июня этого года Северус в бешенстве покинул Хогвартс. Он должен был вернуться в свое официальное жилище в Паучьем Тупике, и ничто не могло сейчас вызвать в нем больший ужас. Волдеморт предупредил его, что придется принять у себя Петтигрю, так что стоило создать возможность пусть и на краткое время, но посещать Логово.

Когда он увидел, как эта крыса вслед за ним пробралась в дом, то с отвращением скривился.

- Петтигрю, - тут же прошипел он, - я покажу тебе, где живут подобные тебе крысы.

Безо всякого колебания он направился к не открываемому многие годы сарайчику и насмешливо сообщил:

- Вот твоя комната. И не путайся у меня под ногами, когда я работаю, иначе сильно пожалеешь.

- Но это же не комната! - запищал Петтигрю.

- И что? Или ты у нас не волшебник, и у тебя нет палочки? Так что воспользуйся ею, а не ной!

Северус демонстративно оставался у себя, варя зелья, заказанные Помфри для больничного крыла, и из-за этого мог сослаться на отсутствие кое-каких ингредиентов, чтобы спокойно покинуть дом. Так что он со спокойной совестью направился на сейчас полупустую Косую Аллею за частью ингредиентов, потом заглянул в Лютный переулок, откуда и аппарировал в Логово. Быстрый осмотр помещений позволил выяснить, что Драко тут уже побывал - на видном месте на столе лежал пергамент и стоял маленький флакончик, в котором кружила серебристая нить.

«Северус.

Помоги мне, я должен убить Дамблдора.

Он использовал заклинание на парселтанге, но я все же извлек это воспоминание и поместил во флакон.

Драко»

Почерк был неаккуратным. Северус, читая письмо, просто чувствовал ужас юноши, написавшего его. Мужчина сжал зубы, перечитывая послание. Ситуация ухудшалась. Драко этого не написал, однако было понятно, что если не удастся убить Дамблдора, поплатятся все они - и Драко, и Люциус, и Северус. А чтобы узнать, что за заклинание использовалось при наложении метки, требовался змееуст! Мужчина досадливо оскалился, отметив, насколько предусмотрителен Волдеморт как предводитель, не допуская ошибок в своих действиях. Казалось, не осталось ни единого уязвимого места. Но, не смотря ни на что, Северус не собирался признавать поражение, он намеревался бороться и дальше, при этом продолжая оказывать помощь Дамблдору в его действиях. А ведь у директора вроде бы есть еще какое-то оружие, помимо Поттера? Хотя нет, не так, тот собирался добавить на чашу весов противостояния еще и этот довод.

Северус, подписав флакон, отставил его в сторону. Бессмысленно смотреть это воспоминание без змееуста.

Через два дня он внутренне напрягся, увидев Нарциссу и Беллатрикс у своей двери. И когда Северус просмотрел комедию, сыгранную Нарциссой, якобы ужаснувшейся возможности потерять своего сына, Драко, если тот потерпит неудачу в своей миссии, он, наконец, задумался об истинной цели действий Нарциссы. Потому что, и он был готов даже на спор сунуть руку в огонь, если не прав, это явно оказалась именно ее инициатива, ее, а не Беллатрикс. Ну да, Беллатрикс должна была относиться к Северусу с подозрением, зная о его связи с Люциусом. А что же Нарцисса? Почему же она унизилась до обращения к нему? Зачем так искусно лжет? Он никак не мог понять.

Без малейшего колебания Северус произнес Непреложный Обет. Драко в любом случае не сможет этого сделать, придется исхитриться и сделать все самому, вместо него. В ответ на вопросы Беллатрикс о его верности Лорду, о том, почему он сразу же не поспешил к возродившемуся через тринадцать лет повелителю, он действовал как по нотам, безо всяких колебаний. Северус пункт за пунктом рушил обвинения, все больше презирая обеих сестер.

После их ухода он презрительно глянул на снова появившегося Петтигрю. Снейп не строил ни малейших иллюзий, тот шпионил за ним, и даже если и сделал вид, что убрался из комнаты, у крысы должен был оказаться способ услышать все происходящее. Вот и все. Все сказанное Нарциссе и Беллатрикс должно показать его как преданного Пожирателя Смерти, так что можно позволить крысе рассказать о встрече Лорду.

Лорд...

Вполне возможно...

Вот какова может быть причина визита Нарциссы.

Требование у Северуса Непреложного Обета - скорее всего очередной способ Волдеморта крепче привязать Люциуса, Драко и самого зельевара к Пожирателям и самому Темному Лорду. Неужели он что-то почувствовал? Например, изъян в верности?

По некоторым размышлениям могло оказаться, что нет, потому что для Лорда характерно подкреплять преданность своих сторонников всеми возможными способами. Клятва дана, и теперь Волдеморт мог быть уверен - Дамблдор умрет достаточно скоро. Он толкал Драко во тьму своими испытаниями, а убийство директора ослабило бы вейлу-целителя действием против собственной сущности. А еще, и в этом тоже виделась ирония данного обета, Лорд мог осудить Северуса за убийство Дамблдора, которое зельевар совершит вместо Драко. Пожиратель Смерти должен выполнить порученную ему задачу, иначе немилость и наказания грозили и потерпевшему неудачу, и его помощнику. И, как следствие, Лорд смог бы давить на Люциуса, когда тот выйдет из тюрьмы, воздействуя на его сына и на партнера. Так что Волдеморт манипулировал и Нарциссой.

Десятого июля, вечером, Поппи в срочном порядке вызвала Снейпа в Хогвартс. Стоило только мужчине устремиться к двери, на ходу накидывая плащ, Петтигрю отважился преградить ему дорогу и спросить:

- Ты так сразу отвечаешь на зов из Хогвартса?

- Если это ускользнуло от твоего слабого крысиного умишки, напоминаю, что я шпионю за Дамблдором по повелению Темного Лорда, Петтигрю. Так что когда меня просят явиться, даже о время каникул, я так и делаю, чтобы собрать всю возможную информацию, которая послужит нашему господину. Так и ты давай! Сделай хоть что-то полезное. Расскажешь Лорду, что меня в срочном порядке вызвали, и я обо всем, до мелочи, расскажу ему позже!

Сейчас Северус был более чем доволен. Петтигрю бросился к Лорду, но сведений у него было меньше чем ничего, так что Лорд крысой будет недоволен! А самому Северусу, чтобы защитить себя, можно просто изобразить недоумение, как будто бы Петтигрю не понял сказанного...

Мужчина спешил в больничное крыло, задаваясь одним весьма серьезным вопросом. Почему же его вызвала Поппи, а не сам Дамблдор? Вот только спрашивать не пришлось, ответ он получил, увидев лежащего на кровати директора, одетого в сияющую голубую мантию.

Альбус не желал признать, что сейчас он пациент, утверждал, что здоров. Вот только его отрывистая речь свидетельствовала об обратном!

- Ах, Северус, наконец-то! - пронзительно вскрикнула Поппи. - Его рука! Посмотрите, может быть, вы что-нибудь можете сделать для него! А то у меня не получается стабилизировать его состояние!

Бросив взгляд на правую руку директора, Северус едва сдержал огорченное восклицание. Рука почернела и сморщилась, как будто пожираемая изнутри. И мужчина вроде бы даже иногда видел изумрудное пламя, пробегающее под кожей, и каждое появление пламени, казалось, пронзало старого волшебника болью, так что всякий раз его тело корчилось на постели. Северус тут же наложил на руку и предплечье своего бывшего наставника целую серию заклинаний и контрзаклинаний, в том числе и темномагических. Он применил все, что знал, многократно воздействуя на продолжающее свои разрушительные действия в руке директора проклятие. Вот только, похоже, враждебная магия была слишком могущественна. Зельевар наложил на пострадавшую конечность все возможные защиты, которые только вспомнил, но, похоже, ни единая не смогла сдержать проклятие. Через два часа совместных усилий, направленных уже не на улучшение состояния старого волшебника, а хотя бы на стабилизацию, Поппи и Северус, запыхавшиеся, напряженные, вспотевшие, в очередной раз осмотрели результат.

- Лучше вы уже не сделаете, так? - прошептала Поппи.

- Я действительно сделал все, что мог, - настороженно отозвался Северус.

- Я в этом ни на миг не сомневалась, - ответила медиведьма, глядя прямо в глаза. - Знаю же, без ваших усилий Альбус бы уже умер, и уверена, что благодаря вам у него есть шанс прожить еще несколько месяцев. Но ведь то, что его поразило, смертельно?

- Мне это проклятие незнакомо, Поппи, - признал Северус. - Нельзя знать все обо всем...

- Давайте дадим ему отдохнуть, - шепнула медиведьма. - Перед тем как упасть, Альбус мне кое-что сказал для вас... Он потребовал, чтобы вы не пытались скрыть случившееся с ним, а истинную причину он объяснит позже, когда немного поправится. Он даже не сомневался в ваших способностях... И он прав, я не знаю даже четверти заклинаний, использованных вами...

Последнюю фразу медиведьма произнесла даже с некоторым разочарованием.

- Это не исцеляющая магия, - признал Северус вполголоса.

- Конечно, темную магию применяют для несколько иного, - едко заметила медиведьма. - Не обманывайте себя, я счастлива, что вам это известно, потому что благодаря вашим знаниям вы помогали мне спасти его. Но я так же понимаю, то, что привело его в такое состояние, производное этой же магии! И это бесит!

Северус же тогда просто хотелось высказаться. Не оправдаться!

Попрощавшись с медиведьмой, он отправился давать отчет Волдеморту.

Когда на следующий день он вернулся, то с радостью обнаружил, что директор отдыхал, усаженный на своей кровати в больничном крыле, созерцая какое-то кольцо, золотой перстень с печаткой, украшенный расколотым посередине камнем. Дамблдор поднял голову, как только зельевар подошел, и улыбнулся. Он выглядел осунувшимся.

- Добрый день, Северус. Полагаю, я заставил вас вчера попотеть?

- Вроде того, - отозвался Северус, подтягивая стул к кровати. - Но дело того хотя бы стоило?

- Конечно! И даже больше, чем вы могли бы подумать, Северус, - сказал директор, протирая кольцо. - Дороговато далось, потребовало жертв, но того стоило. Потому что необходимо. А теперь скажите правду, друг мой, сколько мне осталось?

Северус глубоко вздохнул, скривился, а потом тихо ответил:

- Даже год уже сомнительно что протянете, Альбус, но думаю, что нам удастся и это, если я буду часто возобновлять свои заклинания на вашей руке.

- Понятно.

Дамблдор посмотрел еще раз на кольцо и шепнул:

- Он еще так юн, и столько уже свалилось на его плечи. Но так нужно. Ему придется взять на себя еще и эту ношу, помимо всего прочего... Вы же поняли, о ком я, Северус?

- Поттер? Снова и снова? Пророчество? - рыкнул Северус.

- Оно связало их судьбы, Северус, и никто не может с этим ничего поделать, ни вы, ни я, а он так особенно. Мы же можем только попытаться облегчить его бремя. Но, как вы понимаете, мы об этом еще не раз будем говорить в течение года. Пока же поговорим о вас. Как прошло ваше возращение к себе?

Северус несколько помедлил перед ответом.

- Не особенно хорошо, - сообщил он. - У меня в доме сейчас Петтигрю, а два дня назад ко мне пришла Нарцисса Малфой вся в слезах, сопровождаемая Беллатрикс Лестрандж. Чтобы поддержать свою роль, мне пришлось дать ей Непреложный Обет.

- И что же вы пообещали? - спросил Дамблдор у замолчавшего Северуса.

- Выполнить задание Драко Малфоя, если тот не справится. Убить вас.

На миг, казалось, Дамблдор удивился, но тут же пристально глянул на собеседника, а потом произнес надтреснутым голосом:

- Он осмелился потребовать у ребенка...

- Он хочет так наказать его отца за провал, - отрезал Северус. - И потому его мало интересует возраст Драко Малфоя.

Чтобы не выдать себя, не обнаружить испытываемых к Драко и, особенно, к Люциусу чувств, Северус запер за множеством засовов в своем разуме все счастливые моменты, проведенные с Малфоями. Все это защищала магия вейлы.

- Очень хорошо, Северус, - снова заговорил Дамблдор через мгновение. - Теперь, когда я знаю об этом, не стоит тревожиться обо мне до начала очередного учебного года. Со мной будет все в порядке, и я продолжу работать по своему плану. Напоминаю так же о своей просьбе держать меня в курсе происходящего. Не стоит вам компрометировать себя перед Волдемортом, так что возвращайтесь к себе, под наблюдение Петтигрю.

Северус прекрасно понял, что его только что отправили чуть ли не в отставку. Директор никогда не раскрывал больше, чем необходимо для исполнения его планов, - так Северусу проще оказывалось скрывать некоторые воспоминания.

Через две недели мужчина получил короткую записку от директора.

Северус.

Вот уже несколько лет вы просите у меня разрешения на преподавание Защиты от Темных Искусств. Надеюсь, вы счастливы, что в этом году я удовлетворяю вашу просьбу. Профессор Слагхорн, о котором вы помните, думаю, согласится снова взяться за преподавание Зельеварения. Буду вам весьма благодарен, если мне как можно быстрее доставят список учебников, которые вы намереваетесь использовать в процессе преподавания, чтобы Минерва смогла завершить перечень необходимого для очередного учебного года.

До скорой встречи.

А. Д.

Северус не стал комментировать полученное прямо под носом Петтигрю письмо, удовольствовавшись по прочтении лишь насмешкой, якобы над директором. Подобный ход со стороны Дамблдора выглядел вполне логично - жить ему в лучшем случае оставалось около года, скорее всего его убьет Северус, вместо Драко, и потому зельевара лучше поставить на проклятый пост. Конечно, с одной стороны этому назначению можно даже порадоваться - все же он мог обучать молодежь своему второму любимому предмету. Милое разнообразие в ежегодном преподавании одного и того же, потому как учебные программы почти не изменились с момента его ученичества. Так что мужчина с удовольствием погрузился в отбор учебников, предназначенных для разных курсов, и через два дня отослал свой ответ Дамблдору.

Но все же в течение лета основное беспокойство вызывал Драко. Северус напрасно старался сначала еженедельно, а потом через каждые три-четыре дня появляться в Логове - новостей от юного вейлы не было.

* * *

Глубокой ночью Люциус внезапно проснулся, от сжавшего его сердца щемящего чувства.

Свершилось!

Наконец!

Его партнеру исполнилось шестнадцать.

Теперь он целен.

И где бы юноша ни был, неважно, кто он, Люциус уже его любил.

Шестнадцать лет. Он совсем недавно сдал свои СОВы, как и Драко. Между мальчиками всего два месяца разницы, безо всякого сомнения они успешно найдут друг с другом общий язык! Если же повезло, то возможно... хотя не стоит даже представлять, не стоит надеяться, что его партнер - сосед Драко по спальне Слизерина. Мммм... может быть, Рейвенкло? Хаффлпафф? Нет! Лучше по-другому! Кто-нибудь, не имеющий связей с Англией - ученик Дурмштанга или Шармбатона! Или Салема, если уж на то пошло. Люциус готов даже совершить кругосветное путешествие вместе с Северусом, если это понадобится, чтобы найти своего второго партнера, чтобы нежно любить его, холить и лелеять...

Но нужно набраться терпения, пока Северус не придет к выводу, что его уже можно вывести отсюда.

* * *

Северус не обращал внимания, как пролетают недели. Его захватили занятия, присмотр за учениками, хлопоты, доставляемые Дамблдором, и беспокойство за Драко, который старательно избегал его. Он наперекор всему старался сам выполнить то, что ему приказали, Северус понимал это. Во время первого выхода в Хогсмид, Северус был уверен, Драко предположительно прошел свое первое испытание, в результате чего юная Кэти Белл попала в Святой Мунго. Подумать только, и этот мальчишка подчинялся распоряжениям своего отца, продолжая избегать Снейпа, как чумы! А еще Панси Паркинсон следовала за ним по пятам, как и Блейз Забини, лишая свободы маневра.

К Рождеству Северус решил, что с него довольно. Он непременно должен увидеть юношу! Парень же не мог, в свои-то годы, надеяться в одиночку победить Дамблдора! А еще, что важнее, не должен был спешить, пытаться сразиться с директором слишком рано.

Дамблдор направил все свои силы на последний бой, и сам сказал Северусу, что сделает все возможное для победы над Волдемортом. Но чтобы его усилия увенчались успехом, нужно чтобы Драко не гнал коней, не смог подстроить слишком раннюю гибель директора, а так же не выдал бы сам себя!

А ведь Поттер уже сообщил о своих подозрениях насчет Драко Минерве, и было сложно даже представить последствия, если та сумеет раскрыть хоть и не все, но многие секреты! Конечно же Дамблдор убедит ее молчать, но она не умеет притворяться так, как следует!

Что же, ладно, Северус сейчас проверит милое сборище у Слагхорна, скорее всего успевшего пригласить последнего представителя Малфоев, а если того случайно там нет, то вытащит юношу откуда угодно, хотя в этом случае тот, скорее всего, окажется в гостиной Слизерина.

Хотя даже если бы юношу и не пригласили, он все равно попытал бы счастье. Так что все сложилось один к одному, и Драко удалось вытащить в один из классов поблизости.

Впервые за долгое время Драко позволил себе накричать на кого-то старшего. Скорее всего, это произошло из-за того, что вейла, пусть и медленно, но терял контроль над своими нервами. Северус стал осторожно наводить разговор на интересующую его тему, но панический взгляд Драко убедил мужчину прибегнуть к другой тактике. Он украдкой указал палочкой на лоб Драко, и, к счастью, юноша вроде бы понял намек. Как только была произнесена формула заклинания, Северус побледнел от первого же показанного ему воспоминания.

Нарцисса посмела сотворить такое!!!

Она наложила на Драко заклинание копирования речи. О, это заклинание весьма несложно в применении, однако обычно используется только во время допросов. Оно позволяет зафиксировать на пергаменте все, что говорит заколдованный волшебник. Малейшее словечко немедленно окажется записано на принимающем пергаменте. А женщина еще дополнила заклинание чарами, увеличивающими срок его действия. Вследствие предпринятого ею каждое слово, каждый звук в ту же секунду оказывались зафиксированными на пергаменте Нарциссы в Малфой-Мэноре.

Можно больше не надеяться на реальный разговор с Драко - не стоило подвергать его опасности. Он поступит как обеспокоенный декан и верный служитель Лорда, чтобы юный вейла смог бы пройти через беседу с гордо поднятой головой и чистой совестью.

Следующее предоставленное Северусу воспоминание показывало, что Драко вынудили изучать окклюменцию с его теткой, не прекращавшей его высмеивать. Так же стало понятно, что Нарцисса наложила на сына еще и заклинание слежения, чтобы всегда знать, где он находится. Из-за этого-то юноша и покинул Логово где-то в начале лета. И совсем не удивительно теперь, с таким напряжением, что у Драко синяки под глазами и кожа посерела.

Мужчина позволил юноше сбежать, когда имел неосторожность упомянуть Люциуса, потому что даже это упоминание заставило глаза подростка наполниться слезами. Чтобы не вызывать возможных праздных слухов, Северус вернулся на сборище Слагхорна, направившись в кабинет Дамблдора только после его завершения. Нужно поставить директора в известность обо всем, что навалилось на юного слизеринца.

К концу февраля Снейпа очень удивил Дамблдор, попросивший пройтись вместе неподалеку от Запретного Леса.

- Мой дорогой Северус, вы, наверное, подозреваете, что я пригласил вас пройтись со мной здесь не просто так. Мне хотелось поговорить с вами подальше от всяких длинных ушей, в том числе и от нарисованных шпионов. Хочу попросить вас, чтобы именно вы принесли мне смерть, когда бы ни пришло мое время. А еще я прошу, чтобы вы так или иначе продолжили заниматься с Гарри, его обучением и безопасностью.

- Вы что, шутите, Альбус? - проговорил Северус вполголоса. - Неужели вы совсем решили уничтожить меня?

Дамблдор неодобрительно поцокал языком и твердо ответил:

- Никогда не говорите так! Ничего подобного!

- Об этом даже думать не стоит, вы слышите? Я сделаю все, что могу, чтобы уничтожить Волдеморта, но подобное уже чересчур! И это если не считать, что после вашей смерти мне, скорее всего, придется спасаться бегством!

- Северус, хотите вы того или нет, Гарри - ключ нашего успеха! - отозвался директор похолодевшим голосом.

- Ну так не полагайтесь на меня. Я не смогу ничем помочь, не смогу выполнить ваше последнее задание!

- Напротив! Вы уже согласились ранее и не станете отказываться от взятых обязательств, Северус! А теперь вспомните ваше собственное мнение. Это дитя не сумеет справиться в одиночку!

- Я сказал «нет», Альбус!

- А я вам говорю «да», Северус! Вы это сделаете, потому что должны, вот и все! Прекратите вести себя как ребенок, и хватит путать Джеймса и Гарри Поттеров! Вы сами говорили, что не дело детям воевать! Действуйте как верный своим убеждениям мужчина, я ведь знаю, что вы именно такой! А если вы поступите иначе, то все жертвы, на которые пошли и вы, и я, и множество других людей, будут напрасны! Понимаете?! Напрасны!

Последние слова Дамблдор почти прокричал, но Северус не собирался уступать. На сей раз он видел, что глаза уходящего директора наполнены ненавистью.

Как он вообще посмел просить такое? Ведь чем дальше, тем меньше он чувствовал себя способным убить директора, убить собственными руками... но согласиться еще и на роль няньки Поттера! Ну нет, хватит! Пусть Дамблдор за этим к оборотню обращается! Но не к нему!

Неделя проходила за неделей, и Северус с беспокойством наблюдал, как Драко все больше и больше терял интерес к урокам, худел, и глаза у него становились все более впалыми и загнанными.

В начале мая Снейп оказался неподалеку от туалета Плаксы Миртл и увидел, как привидение вылетело оттуда, голося про убийство! Да чтоб его все, что там еще случилось?! Он резко распахнул дверь и увидел лежащего на полу Драко, судорожно зажимавшего рану на груди. Поттер застыл неподалеку от него, скованный ужасом. Мужчина содрогнулся, рассмотрев глубокие раны, но к счастью дар целителя у Драко действовал автоматически, и Снейпу оставалось только закрыть раны, прошептав соответствующее контрзаклинание. Проведя аналогичную процедуру и над остальными ранами, он позаботился и о том, чтобы избежать образования шрамов.

Когда он удостоверился, что Драко вне опасности, то повернулся к Поттеру и приказал оставаться в туалете, ждать, пока он отведет Драко в больничное крыло. Ему непременно нужно было узнать, откуда Поттеру известно это заклинание, заклинание, придуманное самим Снейпом. Где этот ужасный мальчишка мог узнать заклинание, которое знали только Северус и Люциус?

Снейп не пытался поговорить с Драко по пути в больничное крыло. И без того понятно, что исцеление началось еще до вмешательства Северуса, но ни одному из них не хотелось, чтобы Нарцисса узнала о талантах сына, особенно если она еще не в курсе.

Мужчина оставил юношу заботам медиведьмы и поспешил к Поттеру, чтобы получить объяснения.

Ему даже не нужны были способности легиллимента, чтобы увериться, что этот негодяй добрался до его собственного учебника по Зельеварению за шестой курс! Вот, кстати, чем объяснялись восхваления талантов мальчишки, которыми Слагхорн доканывал его на Рождество. Наглец использовал примечания Снейпа! Но мальчишка все же схитрил, ну да, он явно почувствовал легкое проникновение чужака в свои мысли, потому что предъявил Снейпу не тот учебник. Нет, он не стал бы на спор класть руку в пасть дракона, но учебник, принесенный Поттером, явно должен был принадлежать Рональду Уизли - прозвище на внутренней стороне обложки оставляло мало простора воображению. Жаль, что при опросе без Веритасерума мальчишка стал бы все отрицать, а Дамблдор не стал бы проникать в мысли ученика. И потому возможно только одно - назначить наказание до конца года, в том числе и на время матча по квиддичу! Вот что его проучит, может быть... Но помечтать-то можно? Может быть, хоть это научит мальчишку одной из добродетелей - осторожности! Как же так, о чем он вообще думал, решившись применить заклинание, о котором ничего не знал?!

Но нет, конечно же, исключать его нельзя, это даже не обсуждается, для собственной безопасности Поттер должен оставаться в стенах Хогвартса!

Примерно через месяц, когда прошло уже больше половины вечера, запыхавшийся Филиус ворвался в кабинет Снейпа.

- Быстрее, Северус! Вы должны нам помочь! Пожиратели Смерти проникли в Хогвартс и сражаются против Ордена!

У Северуса был только миг на принятие решения. Он знал, Альбус с Поттером сейчас далеко, по словам директора, делают очередной шаг в борьбе против Волдеморта. Но, с другой стороны, Пожиратели Смерти уже здесь, и, учитывая миссию Драко, они не уйдут, пока директор не вернется...

В результате этих размышлений Филиус получил сначала Ступефай, а затем и слабый Обливиэйт, и только после этого Северус уменьшил свою сумку со всем необходимым. Выйдя, он не стал удивляться, увидев в коридоре, ведущем к его классу, Грэйнджер и Лавгуд, быстро потребовав:

- Профессор Флитвик упал в обморок. Займитесь им.

Стрелой пролетев по лестницам, мужчина направился на звуки боя. Перед одной из лестниц он видел, как Лонгботтом кинулся вперед, и его резко отбросило невидимым барьером. В свою очередь Северус тоже не стал колебаться перед тем как шагнуть туда же, и как он и предполагал, только и получил легкое покалывание в метке, без проблем добравшись до лестницы. Северус взбежал по ступеням, ведущим на Астрономическую башню, и его лицо окаменело, когда он присоединился к уже находящимся там. Директор стоял напротив, и выглядел он ослабевшим. Драко оказался к нему спиной, но если вспомнить услышанный разговор, явно не мог убить Дамблдора, несмотря на приказы других, настоящих Пожирателей Смерти, особенно Грейбека. Северус оттолкнул юношу с дороги, чтобы самому оказаться лицом к лицу со стариком.

Он встретился взглядом с глазами своего директора, а тот только и говорил, умоляя:

- Северус...

Северус чувствовал, что его наставник ослабил часть своих мысленных щитов, и теперь знал, что обездвиженный Поттер тоже тут, чуть ли не под ногами, под своей мантией-невидимкой. Он снова вспомнил тот миг, почти год назад, когда признался Дамблдору, что дал Непреложный Обет. И наконец он вспомнил, что однажды сказал ему директор, когда он снова накладывал заклинания, тормозящие действие полученного Дамблдором проклятия:

- Смерть не пугает меня, Северус. Я предпочел бы сотню быстрых и легких смертей от вашего убивающего заклинания, чем одну, но долгую и болезненную в лапах Грейбека или кого-то из Лестранджей.

- Северус... пожалуйста... - услышал он снова.

Мужчина полностью закрыл свой разум и сконцентрировался. Он хотел освободить своего директора от страданий, которые тому пришлось терпеть уже почти год, и это несмотря на собственное отвращение от того, что приходится убивать человека, который ему верил, который не считал, что он законченный Пожиратель Смерти, хоть и ставший им не по своему выбору.

Он поднял палочку и холодно произнес:

- Авада Кедавра!

Как только тело Дамблдора перевалилось через стену башни, он схватил Драко за шиворот, развернул его к лестнице и потянул вниз.

Он, не останавливаясь, подталкивал юношу вперед, потому что юный вейла казался не в себе, морально и энергетически опустошенный из-за противостояния с директором. Внизу бушевало сражение, но Северус не пытался атаковать ни одних, ни других. Он прокричал о конце боя и устремился к выходу из замка. Драко следовал за ним, но часто оглядывался, что сильно раздражало.

- Быстрее, Драко, быстрее! - повторял он ему.

Они уже почти добрались до ограды замка, когда Северус услышал крик Поттера позади. О Мерлин, нет! Мальчишка еще и в бой кинулся! К счастью, это произошло уже после убийства директора. Прокричав Драко приказ бежать дальше, Северус повернулся к Поттеру. Он отражал заклинание за заклинанием, не отвечая тем же, и высмеивал мальчишку, что вроде бы все больше того бесило. И вдруг он увидел, как Поттер рухнул на землю, крича от боли, и рявкнул:

- Нет!

Направив обжигающее заклинание в Пожирателя Смерти, наложившего Непростительное на Поттера, он воскликнул:

- Вы что, забыли приказ? Поттер принадлежит Темному Лорду! Мы должны оставить его! Уходите отсюда! Убирайтесь!

Северус увидел, как юноша поднялся, шатаясь. Лицо его отражало только чистую ненависть, что вызывало нехорошие подозрения. И он оказался прав. Сначала ему пришлось предотвратить начатую мальчишкой Сектумсемпру, и хорошо, что он продолжал внимательно следить за ним, потому что этот проклятый гаденыш попытался применить невербальный Левикорпус, который мог удасться, если бы Северус не задушил его в самом начале, устроив взрыв и лишив противника палочки. Что же, теперь уж хватит! Он не имел права всю ночь развлекаться с взбесившимся Поттером!

Сообщая мальчишке, что заклинания, примененные им, изобретены его нынешним врагом, то есть самим Северусом, он не прекращал внимательно наблюдать за этим гаденышем.

- Нет! - воскликнул он, решив, что мальчишка оказался слишком близко к своей палочке, и заклинанием отбросив ее на несколько метров.

- Ну так убейте меня, - задыхаясь сказал Поттер. - Убейте меня, как убили его, трус...

- НЕ СМЕЙТЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ! - взвыл Северус.

Этот эпитет вывел его из себя, особенно когда вспоминалось все перенесенное во время службы Волдеморту, все грозящие опасности! Взмах палочкой, и он хлестнул по лицу мальчишки огненным заклинанием. Ничего непоправимого не случилось, зато заставило мальчишку вскрикнуть и ненадолго отстать.

Краем глаза Северус заметил выбежавших из замка людей. Только взгляд понадобился, чтобы убедиться, что палочка Поттера достаточно далеко от своего хозяина, и лишь после этого он позволил себе развернуться к мальчишке спиной и броситься к ограде замка. И как же он изумился, обнаружив там дрожащего Драко, который, казалось, хотел вернуться в Хогвартс.

- Мне нужно вернуться туда, Северус, - простонал вейла.

- Что? Об этом даже нечего думать! - он грубо схватил юношу за плечи, разворачивая, и рявкнул: - Ни в коем случае, Драко! Мы сейчас отправляемся в укрытие, слышишь?!

- Нет, - снова простонал Драко. - Нет, Северус, оставь меня...

Они уже миновали ворота, и Северус аппарировал, безо всяких церемоний ухватив Драко за шиворот. Даже не глянув в сторону Логова, он сразу же наложил на Драко три заклинания, предназначенные для снятия чар его матери, и грубо сказал:

- Ты свободен от своей матери, Драко. А теперь объяснись!

Но юноша сейчас оказался не в том состоянии. Его глаза наполнились болью и слезами, палочку он уронил в траву. Северус понял, что пока ему ничего узнать не удастся. Особенно если вспомнить, что он должен поспешить и вернуться к Волдеморту. А тот, между прочим, еще заставит заплатить за неявку подростка...

И в этот самый миг он увидел, как в двух метрах от него появился какой-то отблеск. Северус незамедлительно поднял свою палочку, прежде чем понять, что это просто перо Фоукса, к которому прикреплен красный конверт.

Дамблдор послал ему... вопиллер? Но ведь...

Он отступил на шаг, когда конверт открылся, и он услышал громовой голос своего директора.

- Не возвращайтесь к Волдеморту, Северус! Позаботьтесь о Драко, сыне вашего вейлы, и как только сможете, выведите Люциуса Малфоя из тюрьмы! Вы все трое должны продолжать борьбу, но не в рядах Тома. Вы поняли, Северус?

Позже Северус припомнил, что качнул головой, как если бы Дамблдор оказался перед ними.

Но как он узнал?

Как он смог организовать все это до своего отправления из Хогвартса?

Через несколько секунд молчания вопиллер продолжил уже мягче:

- Я многое скрывал от вас, Северус в этом году, но, думаю, позже вы поймете, почему. Вы сейчас почти в самом конце длинного пути, на который вступили вот уже почти семнадцать лет назад. Но продолжим, Северус. Я доверяю вам, так же как и Люциусу Малфою. Вы никогда не смогли бы сделать то, что сделали, без ведома вашего партнера...

Вопиллер снова сложился и упал на землю.

Северус внезапно почувствовал, как на него разом нахлынули все тревоги этой ночи, а в действительности прошел всего лишь один час, как он понял, глянув на часы. Он так устал... Убийство Дамблдора оказалось для него еще тяжелее, чем виделось в кошмарах. Что ему делать? И только пара мгновений понадобилась ему на решение. Он последует советам Дамблдора до конца. Старик, очевидно, расставил свои фигуры так, как ему надо, и теперь нужно действовать по его воле. И потому он, поддерживая ошалевшего Драко за плечи, повел юношу в уют Логова.

Нынешним вечером Темный Лорд узнает об отступничестве, но Северусу все равно. Сначала он должен заняться юношей, а потом Люциусом.

Глава 11. Возвращение домой

На этот раз он был готов. Северус в последний раз глянул на Драко и вышел из Логова. Он дал себе четыре дня на разработку плана, все это время стараясь поддержать Драко. Правда же, он действительно сделал все, что мог, но ему всегда неприятно было произносить даже имя партнера юноши. Конечно же он прекрасно видел, что это задевало его, но все равно, мужчина совершенно не представлял, что сказать для ободрения, что сделать, чтобы принять выбор магии юного вейлы. И так же необходимо было идти за Люциусом.

Северус побледнел, когда причалил к острову, где находилась тюрьма. Мерлин, неужели Волдеморт захватил крепость? Только это могло обозначать появление тут и сейчас дементоров. Но когда он успел? А самое главное - зачем? И все же... Можно только догадываться...

* * *

Люциус внезапно проснулся посреди ночи от слабого скрипа открывающейся двери его камеры, и тут же вскочил на ноги, когда услышал хриплый шепот Северуса.

- Раскрой свои крылья, мне так долго не продержаться...

Люциус немедленно рванул верх своей тюремной робы, разрывая его, и развернул крылья, чей светлый цвет резко контрастировал с ночной тьмой. Северус приблизился, прижался всем телом и застонал от удовольствия, положив голову на плечо своему вейле.

- Я был на пределе, - выдохнул он прерывисто.

Люциус обнял партнера крыльями и сказал:

- Не спеши, дай своему сознанию немного отдохнуть, прежде чем мы выйдем.

- И не говори мне об этом! Думаю, сейчас дорога относительно безопасна, но сомневаюсь, что сумею снова ее преодолеть. Воздействие дементоров ужасно.

- Я чувствую их уже несколько часов. Откуда они здесь взялись? А авроры исчезли? Тебе что-нибудь известно?

- Есть у меня одна довольно непротиворечивая догадка, - саркастически отозвался Северус. - И в этом предположении скрывается достаточная причина, в связи с которой нам просто необходимо покинуть сие место как можно быстрее, иначе у нас многие на хвосте повиснут... Дементоры и наши бывшие дражайшие друзья, Пожиратели Смерти, к примеру...

- А? Даже так? А ведь тебе нужно было бы подольше побыть в моих крыльях...

- Возьми еще мою палочку, - сказал Северус, протягивая ее. - Так ты сможешь нас отсюда вытащить, если я слишком ослабею! Нам нужно убираться отсюда, пока Волдеморт не решил заняться тобой!

И они вышли коридор, но Люциус прекрасно понимал, что его партнер действительно потратил слишком много сил, пока добрался сюда, и теперь шел слишком медленно, часто опираясь о стены и пользуясь перилами при подъемах по лестницам. Еще аристократ замечал лежащих на земле Пожирателей Смерти, хоть и не останавливался проверить живые они еще или уже нет. А когда впереди уже показалась входная дверь, Люциус чуть не споткнулся о Северуса, упавшего на пол перед ним. Быстро осмотрев его, вейла понял, что окклюментный щит мужчины все же почти не выдержал, не смотря на то, что его усиливала магия вейлы. Подобное случилось впервые... Никогда ранее этот щит даже не колебался, даже под яростным натиском Волдеморта... Вейла поднял своего партнера на ноги, подхватил его под руку и шепнул:

- Как уходим отсюда? Какой транспорт?

- ...Лодка... Портал... Логово...

Северус говорил слишком отрывисто, с трудом, и Люциус едва понял сказанное. Вот только то, что он понял, не подсказало, какова должна быть связь между лодкой, порталом и Логовом. Ну что же, Северус всегда точен в объяснениях. Значит, сначала нужно найти первое упомянутое им - лодку.

Сейчас мужчина скорее нес Северуса, чем тот шел, но как бы там ни было, он не застыл от силы дементоров. А те, впрочем, оставляли их в покое, даже если они и проходили недалеко от этих тварей.

Крепость уже осталась позади них, но перед ними до побережья лежали еще метров двести пути, проходящего по скалам.

Люциус добрался до берега весь взмыленный - год заключения в Азкабане на скудном тюремном пайке все же подкосил его выносливость, и перенос Северуса, хоть и на двести проклятых метров, потребовал значительных усилий. А еще нужно найти лодку.

- Северус, - пропыхтел он, - мне сейчас идти налево или направо?

Через невероятно долгое время его партнер простонал:

- Налево... Нет, направо... Нет! Ох, не знаю!

Люциус глубоко вздохнул, размышляя. Как он мог помочь Северусу вспомнить? И тогда он представил, что сделал бы, окажись на месте партнера. Итак, прибыл на лодке, сошел на берег, конечно же привязал бы лодку по-маггловски, чтобы не заметили, а затем, разумеется, направился к главным воротам. Как-никак, это единственный проход, ведущий в Азкабан.

- Когда ты сошел на берег, ворота Азкабана были от тебя справа или слева?

Ответа он не получил. Лунный свет падал на лицо Северуса, сведенное судорогой от усилий удержать щит от дементоров. И когда Люциус уже прекратил ждать ответа и решился идти наудачу, Северус прохрипел:

- Двери... слева... Я пошел налево...

Люциус вздохнул с облегчением. То есть сейчас ему тоже нужно разворачиваться налево и идти вдоль побережья.

Следующие метры оказались тяжелыми для обоих. Люциус устроил своего партнера, начавшего стонать от боли, у себя на спине, но сам считал, что, в отличие от возлюбленного, не имеет права поступать так же от страданий, причиняемых перенапряжением каждой мышцы. Он продолжал заставлять себя шаг за шагом преодолевать скалы, скользя на их мокрых склонах, спотыкаясь почти на каждом движении. Наконец он увидел, как что-то темное закачалось на волнах. Он упал на колени, когда оказался уже в десятке метров от своей цели. Мужчина почти задыхался, руки и ноги горели, но он чувствовал - еще немного, и все, они в Логове, ну и что, что на самом деле Логово сейчас от них в сотнях километров.

- Сумка, - простонал в это время Северус. - Сумка...

Люциус сжал руку Северуса своей, той, в которой была палочка, и выговорил так хорошо, как сейчас мог:

- Акцио сумка!

Последовавший за заклинанием свист прозвучал как наиприятнейшая музыка. Глаза, подернутые усталостью, увидели, как к ним устремилась какая-то бесформенная масса. И когда мужчина поймал подлетевший предмет, то почувствовал обычный при срабатывании портала рывок. Он крепче уцепился за своего партнера и позволил затащить их в туннель.

Приземление на живот оказалось достаточно жестким, и мужчина застонал от боли, когда его нос встретился с влажной землей. К сожалению, его мышцы, почти парализованные предыдущими усилиями, не смогли предотвратить этого падения. Он еще услышал восклицание: «Папа! Северус!» - и погрузился в беспамятство.

Люциус очнулся с ощущением, что по нему потопталось целое стадо гиппогрифов. А солнечные лучи после дней, проведенных в холоде и темноте Азкабана, заставили снова закрыть заболевшие глаза.

- Папа? - услышал он обеспокоенный шепот.

У Люциуса не было сил произнести хоть слово, но его действия из-за света, падающего из окна, не ускользнули от внимания сына, и тот сразу же закрыл шторы одним движением палочки. Затем ему приподняли голову и поднесли к губам стакан.

- Выпей это.

Властный тон Драко ему не слишком понравился, но пока что он был слишком слаб, чтобы воспротивиться и начать протестовать. Вода приятно охладила пересохшее горло, а ставшее приемлемым освещение позволило открыть глаза. Серые взгляды отца и сына скрестились. В этот же миг мужчина понял, что миновавший год оказался для сына нелегким: горькие складки у рта, сильно впавшие щеки, запавшие глаза. Драко страдал. Но он еще не успел даже открыть рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, как Драко тихо произнес:

- Северус возле тебя, но он в жалком состоянии. Ему пришлось приложить слишком много ментальных усилий, и его барьеры сейчас почти на нуле. Я заставил его поспать, для него сейчас это лучше всего. У тебя же, напротив, нет таких последствий, нужно только правильно питаться!

- С каких пор... - начал было Люциус, прежде чем его оборвал сын.

- С каких пор я могу лечить вас обоих? С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, с того самого времени, как я вступил в наследие, наследие вейлы-целителя... И теперь мне нужно, чтобы ты в этом положился на меня, папа... И... чем быстрее ты снова встанешь на ноги, тем быстрее сможешь мне помочь...

На этих словах голос Драко прервался, и Люциус с ужасом увидел, как на глаза его сына навернулись слезы. Мерлин, да что же такого могло случиться за один только год?!

Но сначала вейла решил заняться своим партнером. С трудом приподнявшись на локте, он внимательно всмотрелся в лицо Северуса. Мужчина выглядел бледным, но дышал самостоятельно. Люциус позволил себе снова упасть в объятья подушки, чувствуя боль в и без того ноющих мышцах. Его тут же приподняли за плечи, и Драко шепнул:

- Выпей сначала это.

Моля Мерлина, чтобы инстинкты вейлы-целителя действительно оказались на высоте, он выпил зелье, даже не поморщившись, после чего Драко снова помог ему улечься. Несколькими минутами позже Люциус с облегчением вздохнул - боль медленно отступала под внимательным взглядом Драко.

Как только мужчина сумел, он потянулся рукой к левой руке сына. Ему нужно было точно знать. Но еще прежде чем он увидел, он уже знал - попытка юноши отступить не осталась незамеченной. Люциус, не опуская свою руку, взглянул сыну в глаза. А там бушевали чувства - вина, стыд, тоска. И больше не нужно смотреть на предплечье Драко, все и так понятно. Его сын носил ту же метку, что и он сам.

Через несколько минут молчания, в течение которых он все еще не опустил руку, мужчина устало спросил:

- Когда?

- Как только я вышел из поезда, - ответил Драко подавлено. - Но... это ничего, я к этому был готов! В общем... насколько это вообще возможно. Все стало понятно еще при откровенном разговоре с Северусом в Хогвартсе. Единственное, что он не смог предвидеть - мою миссию...

Люциус не торопился вмешиваться со своими вопросами. Драко должен выговориться сам, в том темпе, который ему удобен.

И в первый раз за миновавший год Драко рассказал обо всем. Об ужасе перед непреодолимой для него задачей - да как он вообще смог бы убить директора Хогвартса, тем более после вступления в наследие? Юноша подробно рассказывал о своем кошмарном лете, проведенном в Мэноре под постоянным надзором матери и тетки, о заклинаниях, которые те наложили на него, чтобы знать каждое его словечко. Он признался отцу во всех своих неудачах в течение учебного года, ведь преуспел он только в одном - отремонтировал шкаф, сообщающийся с «Горбин и Бэркс». Рассказал о панике, когда понял, что должен будет впустить в Хогвартс Пожирателей Смерти, среди которых оказался и ужасный Грейбек, и что ему несмотря ни на что придется убить директора.

- Но я не знал, что худшее случится уже потом, - жалко простонал Драко.

Он уже миновал стадию стыда от слез перед отцом. Юноша знал, что нервы у него сейчас на пределе, но больше не осталось сил сдерживаться.

- Не останавливайся, продолжай, - тихо отозвался Люциус, позабывший о собственной усталости, сконцентрировавшись на сыне. - Что произошло в тот вечер?

- Дамблдор не оставил замок без присмотра, он вызвал подкрепление из Ордена Феникса. И я... я... я встретился с ним... узнал его... Он был там, и я ничего не мог сделать... я поднялся на Астрономическую башню... Я не смог убить Дамблдора и... вообще ничего не смог... пришел Северус, убил директора, как они договорились, и все ушли... И я снова встретил его, я верил...

Драко внезапно прервался и спрятал лицо в ладонях. Так больно... Он знал, что медленно сжигал себя, пытаясь не идти к своему партнеру, но... он и так, и этак обречен...

Люциус дал Драко время овладеть собой. Он знал, о чем говорил Драко. Но кто же его партнер, что мальчик так бурно отреагировал? Ведь в Ордене есть достаточно неплохие люди. Вот например... Но он напрасно старался подобрать подходящего, среди тех, кого он знал, ни один, по его мнению, не подходил для его сына... Мужчина вздохнул и сказал:

- Как бы то ни было, Драко, именно он для тебя самый лучший. Наперекор всему и всем, даже если тебе сейчас и кажется иначе, даже если ты сомневаешься в своей магии, она знает лучше. Этот человек создан для тебя, для тебя одного. А ты создан для него. Ну и кто?

Мгновением позже, когда его сын прошептал: «Ремус Люпин», - он сам засомневался, даже искренне подумал, что он ослышался, решил на пару секунд, что это шутка... А его сын, сообщив такую новость приумолк.

Ликантроп.

Оборотень - партнер его сына.

Один из мучителей его собственного партнера.

Да, это самый настоящий кошмар.

Он только и смог сказать своему огорченному сыну жалкое:

- Ты не выбираешь легких путей...

Предполагались многие, даже этот проклятый Поттер, но Люпин! И Драко, казалось, пытался отказаться от выбора своей магии! Что же, не ему бросать первый камень, но это же его партнер! И он не мог, не должен даже пытаться отрицать это!

Несмотря ни на что, Люциус старался разглядеть и положительные стороны - его сыну не пришлось долго искать партнера, сам нашелся. Северус же несколько лучше относился к Люпину, чем к остальным Мародерам. Мужчина даже не слишком охотно допустил - хотя таланты преподавателя ничего не доказывают - что Люпин оказался лучшим из профессоров, после Люциуса и Северуса, конечно же, который преподавал Драко Защиту. И еще, Люпина так же никто не считал ни слишком злопамятным, ни особо злым, когда он оставался в человеческом облике.

Но сейчас нужно помочь Драко прекратить бороться с инстинктом вейлы, определившей своего партнера, а так же найти доводы, способные убедить Люпина во множестве преимуществ союза с юношей.

Размышляя, Люциус привлек сына к себе, окутывая своей силой, показывая, что он рядом. Он чувствовал, что происходящее совершенно сбило юношу с толку. Как-никак Драко явно идеализировал своего будущего партнера, как в свое время сделал и сам Люциус, а сейчас произошло столкновение с суровой реальностью.

Миновало несколько длинных минут, и Люциус почувствовал, как юноша тяжелее привалился к его плечу, погружаясь в восстановительный сон. Одна рука мужчины продолжала защищающе покоиться на спине сына, а другая нашла руку Северуса. Теперь он мог и себе позволить погрузиться в сон.

* * *

Через несколько дней после смерти Дамблдора Гарри несколько утешило, что по высадке с Хогвартс-Экспресса его ожидали несколько людей из Ордена. У него сжималось сердце, ведь смотрел он на поезд в последний раз. Он уже решил - он не вернется в Хогвартс в следующем учебном году. Хоркруксы намного важнее любого ТРИТОНа! Зато продолжала гореть надежда, что удастся убедить Рона и Гермиону не идти с ним. Конечно, для него будет очень сложно оказаться врозь с ними, но он не хотел, чтобы они, следуя за ним, снова подвергались опасности. Через месяц он станет совершеннолетним, и самое время проявлять самостоятельность!

Он поспешил за Кингсли в машину, предоставленную Министерством. Грюм, Тонкс и Ремус Люпин тоже находились рядом, держа палочки наготове и осматривая окрестности в поисках малейших странностей.

Часом позже, когда они уже добрались до Тисовой, Грюм наконец заговорил:

- Поттер, защита продержится до тридцать первого июля. Мы, конечно же, укажем тебе способы твоего ухода отсюда.

- Способы? - спросил заинтригованный Гарри.

- Естественно мы не станем ожидать тридцать первого июля, чтобы забрать тебя отсюда. Потому что, скорее всего, в это время тут окажутся все Пожиратели Смерти! Но нужно проверить все возможные способы и планы, которые разработаны на этот случай, и удостовериться, что Министерство не станет вставлять палки в колеса под неизвестно какими предлогами! А пока что, мальчик мой...

- Постоянная бдительность, - несколько раздраженно прервал Гарри, - да, я знаю. А что Снейп? Что вы планируете делать?

- Эта задача второстепенная, - заметил Грюм. - Сейчас для нас намного важнее ты.

- Но ведь он же убил Дамблдора! - возмутился Гарри. - Вы что, позволите ему просто так уйти?!

- Его сейчас должно преследовать Министерство. И пусть даже это не так много, как нам хотелось, оно все же не совсем свободно в своих действиях! И еще, ты, между прочим, притягиваешь Сам-Знаешь-Кого, как протухшее мясо падальщика, а он притащит Снейпа с собой. И в этот раз я не упущу его!

- Как и я! - процедил Гарри сквозь зубы.

- А теперь быстрее иди в дом. И ни под каким предлогом не выходи дальше вашего сада, понятно? Защита, конечно, захватывает большее пространство, но максимальнее всего в самом доме твоей тети.

«Потрясно! - подумал Гарри. - Провести весь месяц в четырех стенах!» Тем не менее он кивнул всем головой, в очередной раз заметив неловкость, возникшую между Тонкс и Люпином еще после речи девушки-метаморфа в больничном крыле.

Когда он вошел внутрь, то очень удивился, услышав приказ дяди Вернона присоединиться к ним в гостиной, произнесенный почти любезным голосом.

- А вот и ты, наконец! Те... люди указали нам день твоего возвращения.

Гарри молча ждал продолжения. И что же от него хотел дядя Вернон?

- Ты же собираешься остаться здесь до тридцатого июля и потом уедешь, так?

Лицо дяди, произнесшего эти слова, несколько прояснилось. Гарри же только согласно качнул головой в ответ.

- Так может ты объяснишь мне, почему и мы должны уезжать тогда же, когда и ты, с такими же чудовищами, как ты?!

Дядя Вернон закончил свою речь уже криком. Но Гарри-то об этом не имел ни малейшего понятия! Но, тем не менее, он ответил единственное, что напрашивалось после слов Грюма:

- Потому что тридцать первого, в самую полночь, Волдеморт со своими Пожирателями Смерти окружат этот дом, желая уничтожить всех живущих здесь. Хотите остаться - дерзайте, а я же уберусь отсюда!

Гарри развернулся на каблуках и с трудом потащил свой сундук в комнату. Он чувствовал себя опустошенным, ослабевшим. Дамблдор умер, убит ни за что, ни про что. Хоркрукс они не получили...

Когда он вошел в свою комнату, то первое, что увидел, помимо слоя пыли, покрывавшего все, - алое перо, которое лежало на столе, точнее, на конверте, находящемся на столе. Юноша быстро подошел, почувствовав комок в горле, когда узнал перо Фоукса. Кто знает, где феникс сейчас...

Взяв конверт в руки и рассмотрев надпись на нем, он наконец осознал, что получил письмо от Дамблдора. Лихорадочно распечатав конверт, юноша задавался вопросом: что все это значит и почему это нужно было сообщить именно так? И он начал жадно читать.

Мой дорогой Гарри.

Если ты сегодня читаешь это письмо, то значит, я мертв. Я дал Фоуксу строгие указания на этот счет.

Меня никогда не пугала смерть, Гарри, и я действительно надеюсь, что именно Северус принесет мне ее, потому как эта смерть будет быстрой и безболезненной. Мы все предусмотрели.

Гарри оторопел. Дамблдор хотел умереть от рук Снейпа? Но почему? И он нетерпеливо продолжил чтение.

Я обречен с прошлого года, Гарри, из-за проклятья, наложенного на кольцо Гонтов. Северус и Поппи с прошлого лета делали все возможное, чтобы уменьшить его разрушительное воздействие, но конец близок, Гарри. Я повторяю тебе, что надеюсь умереть от руки Северуса. Он никогда не предавал меня, Гарри, даже с меткой, которую он носит на своей руке.

«Нет! - возмутился Гарри. - Это не так! Он пошел с Пожирателями Смерти, и Дамблдора убивал, даже не колеблясь! Как он может говорить, что Снейп его никогда не предавал?!»

Но перед тем, как продолжать рассказ по этой теме, я хочу, чтобы ты прочел второе письмо. Оно лежит в конверте вместе с моим.

Гарри бросился к конверту, который выронил, торопясь прочесть написанное Дамблдором. Нетерпеливо разорвав конверт почти пополам, он действительно обнаружил еще один, подписанный его именем, но этого почерка юноша не знал. Нетерпеливо перевернув его, он с удивлением обнаружил, что письмо сначала было запечатано, а потом его вскрывали. И кто же позволил себе прочесть чужое письмо? Юноша быстро вытащил пергамент, оказавшийся в конверте, развернул его и начал читать.

Гарри.

Сегодня тебе исполнился год. Даже не верится, как быстро пролетело время. Уже много месяцев я не желаю написать это письмо. Просто не хочется излагать на бумаге то, чего не пожелалось бы тебе в будущем.

Но Дамблдор сказал, что угроза стала явственной.

Я знаю, что если меня рядом с тобой нет, чтобы рассказать тебе все, то должна сообщить о видении письмом.

Когда ты прочитаешь, надеюсь, что кто-нибудь - Джеймс, а может быть, я сама, или Сириус - объяснят тебе все то, что юные волшебники узнают задолго до своего шестнадцатилетия. По крайней мере, должны узнавать о вейлах.

Когда я изучала их образ жизни и способ, которым они избирают себе партнеров, то смеялась. И так продолжалось до тех пор, пока не прочитала столько разнообразных источников, чтобы осознать и поверить, что их магия не ошибается. Любовь вейлы безграничнее всего, Гарри, всегда помни об этом. Ты не можешь отвергнуть любовь вейлы - это как если полностью отвергнуть саму способность любить.

Господи, как же трудно это писать! Как ты, наверное, догадался, я пишу не просто так. Просто не могу иначе.

Но как уменьшить шок?

Никак не получается придумать...

Чуть больше года назад у меня было видение. И я неплохо знаю Прорицания, чтобы понять - мое видение не плод моего же воображения. Мне открылись несколько минут будущего. Твоего будущего. Я видела, как ты признался в безграничной любви к вейле. Вейле, избравшему тебя своим партнером.

Сначала мне не хотелось верить в увиденное. Я хотела отвергнуть даже такую возможность. Просто я не желала верить, что мой сын однажды полюбит того мужчину, особенно если знать все, что мне о нем известно. Но весь этот год я занималась углубленными изысканиями, и все результаты оказались один к одному. Все они подтверждали мое видение.

Ты - партнер вейлы, Гарри. Но не обычной. Вот уже пятьсот лет в Магическом мире не рождались высшие вейлы. Я прилагаю к письму все сведения, которые сумела найти о таком исключительном существе. Ты оказался одним из его партнеров. Я должна бы обезуметь от радости, что тебе оказана такая честь. Разве есть для матери что-нибудь лучше, чем оказаться полностью уверенной, что ее сына любят настоящей чистой любовью? Но этот мужчина приводит меня в ужас. Я не понимаю, как он сможет оказаться таким же внимательным и предупредительным к все равно какому партнеру, как описано в литературе о вейлах.

Я не могу больше писать.

Слишком сложно.

Я боюсь за тебя, дорогой мой.

Книги о вейлах стали для меня настольными книгами. Мне хочется убедиться, что все написанное в них истинно и ты будешь счастливым. Но как же труднов такое поверить!

Ты - второй партнер Люциуса Малфоя. Первый его партнер - Северус Снейп.

Я оставляю тебе еще одно письмо - для Ремуса.

Твоя любящая мама.

Лили Поттер

У Гарри подкосились ноги, и он уселся прямо там, где стоял, на пыльный пол своей комнаты.

Нет.

Все это просто шутка. Очень неприличная, дурная, но все же шутка. Ведь Люциус Малфой, если разбираться с самого начала, ни в коем случае не вейла. Люди бы знали о чем-то подобном, разве нет? И вообще, он женат и у него есть сын! Пусть только попадется шутник, осмелившийся написать такое письмо и подписаться именем его матери, уж он заставит пожалеть негодяя даже о рождении на свет, слово Поттера! Юноша грубо смял письмо и снова взялся за послание Дамблдора.

Теперь тебе ведома твоя судьба. Но поскольку я прекрасно знаю тебя, то понимаю, что ты не поверишь письму матери. И все же, его написала именно она, передо мной в моем собственном кабинете в твой первый день рождения. Я видел, что она плакала, когда писала его, а когда поинтересовался причиной этих слез, то получил полыхающий пронзительной зеленью взгляд. «У меня было видение, - сказала она мне, - в день рождения Драко Малфоя». Она без особых уточнений описала общий смысл видения, но все рассказанное ею убедило меня, что она действительно видела будущее.

Она несомненно видела тебя, сражающегося с Волдемортом при поддержке Люциуса Малфоя и Северуса. В действиях Северуса я и не сомневался ни на миг, неожиданнее мне оказалось узнать имя Люциуса Малфоя. Да, Гарри, признаю, именно я вскрыл послание твоей матери, как и то, что предназначено Ремусу.

Гарри, уже сидящему на полу, осталось только протянуть руку, чтобы взять конверт от материнского письма и достать оттуда еще один вскрытый конверт, на котором красовалось имя Ремуса. Определенно, все это напоминает набор матрешек! Он задумался только на миг и решительно извлек еще один пергамент, теперь уже предназначенный для Люпина. В конце-концов, Дамблдор первый начал!

Мой дорогой Ремус.

Написанное мною тебя наверняка удивит, но, чувствую, так же и понравится. У меня было видение, Ремус, истинное видение будущего. Ты - партнер вейлы. Я знаю, для тебя это шанс, и думаю, что отвергать его ты не станешь. Но все же надеюсь, что он не окажется для тебя уж слишком странным, ведь вейла носит не самую любимую нами фамилию. Ты будешь партнером Драко Малфоя, сына Люциуса Малфоя.

В память обо мне, о Ремус, помоги Гарри, ради Бога. Он - второй партнер Люциуса, а первый - Северус Снейп.

Лили

Письмо выпало из пальцев Гарри. Он даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что не спит.

Но боль убедила его в обратном.

Нет, это точно шутка, ужасный розыгрыш!

Он снова взялся за письмо Дамблдора. Руки юноши дрожали.

Поскольку я знаю тебя таким, каков ты есть, то уверен, что письмо для Ремуса ты только что прочел и теперь убежден, что это просто розыгрыш. Но я, Альбус Дамблдор, готов сказать тебе громко-громко:

ЭТО НЕ ШУТКА, ГАРРИ.

Я должен был вручить тебе это письмо в день твоего шестнадцатилетия. Но увидев состояние, в которое одно его написание повергло твою мать, и принимая во внимание недавнюю потерю Сириуса, а так же помня, что Лили произнесла имя Малфоев, я осмелился на неподобающее. Я вскрыл письмо и прочел то, что предназначено и для Ремуса.

Что касается тебя - к тому времени Люциус находился в тюрьме, и я не видел ничего полезного, чтобы взваливать на тебя очередной груз в то время, как ты разбирался с пророчеством. Если говорить о Драко Малфое, то я так же не хотел отягощать и без того великое для него горе - ведь ему только что поставили метку и дали весьма трудное задание - мое убийство. И потому я держал Ремуса как можно дальше от Хогвартса. Северус же без поддержки Люциуса не вынес бы разоблачения. Он попытался бы вытащить своего партнера из тюрьмы, даже не задумавшись о безопасности.

Без сомнения, я снова испугался.

Возможно, я недооценил твою способность к пониманию?

Но может быть, помог вам, всем пятерым, выжить до этого дня?

Ты не единственный получивший посмертное письмо, Гарри. Я направил Северусу наказ вывести Люциуса из тюрьмы. И ни на секунду не сомневаюсь, что тот сразу же бросится на поиски своего второго партнера, и он найдет тебя. Знаешь ли ты, что многие волшебники на убийство готовы пойти, только бы оказаться партнером вейлы? Как можно отвергнуть абсолютную уверенность, что тебя будут любить превыше себя?

Прости старика, Гарри, и храни свою способность любить. Я даже не сомневаюсь, что взаимная любовь воздает стократно.

Твой вейла живет только для своих партнеров.

Альбус Дамблдор.

P.S. Я отдал на хранение Ремусу результаты моих исследований возможности того, что Люциус Малфой - высшая вейла, не сказав ему, о чем там шла речь...

Когда Гарри заканчивал чтение, он чувствовал, как его захватила холодная ярость. Что бы ни говорил Дамблдор, он совершенно не принимал даже мысль, что он - партнер Люциуса Малфоя! А что дальше? Только самостоятельно прийти к Волдеморту, предложив себя в жертву! И Дамблдор еще скрытничал! А вскрыть письмо для такого как он, вообще не проблема!

Юноша смял письма, и предназначенное для Ремуса, и от Дамблдора, и мял их до тех пор, пока из них не получилась почти совершенная сфера. Потом он спустился на кухню и зажег плиту своей тети. Со злобным оскалом он бросил пергаментный шар из писем прямо в огонь горелки. И его сильно ранило осознание, что пергамент не горел. Казалось, Дамблдор предусмотрел все! Что же, раз сжечь не удалось, следует поступить проще. Гарри выключил огонь, выбросил странно холодный комок пергамента в урну и, даже не оглянувшись, вышел из кухни.

Он снова разозлился, заметив, что отложил письмо, написанное матерью для него, и послал оное туда же, куда и два предыдущих. Ему повезло, что он не встретил никого из своих родственников. Хотя какая разница - просто в очередной раз убедились бы в его ненормальности!

В ту ночь Гарри спал плохо. Он, не прекращая, снова и снова повторял одни и те же глупости, избивая подушку.

У него возникло очень нехорошее предчувствие, когда в восемь утра раздался звонок в дверь. А ведь он даже еще не встал, так и не отдохнув ночью. Сначала послышалось истеричное воззвание дяди Вернона, оставшееся без ответа, а вскоре после этого по лестнице простучали чьи-то ноги. Юноша с трудом сглотнул, доставая свою палочку, потому что по походке поднимающийся не походил ни на дядю, ни на тетю. Водрузив очки на нос, Гарри направил палочку на дверь, в которую только-только постучали.

- Входите, - произнес он тихо.

Когда же он увидел Ремуса Люпина, вошедшего в его комнату с решительным выражением на лице, то почувствовал себя еще хуже.

- Гарри, - напористо начал бывший Мародер. - Нам нужно серьезно поговорить. Письмо Дамблдора у тебя?

Гарри отрицательно качнул головой, не поднимая на Ремуса глаз.

- А где же оно? - прорычал бывший профессор.

- В мусорке, - сумел произнести юноша в ответ.

- Акцио письмо Дамблдора, - процедил Ремус сквозь зубы.

Мигом спустя он ловко поймал пергаментный шар, сотворенный Гарри миновавшим вечером, и нервно его развернул, бросая недобрые взгляды на юношу. А тот не осмелился даже шелохнуться, ока Люпин читал оба письма. Под конец чтения он даже испугался, особенно когда бывший профессор поднял на него глаза, наполненные решимостью.

- Думаю, я должен теперь рассказать тебе об исследованиях Альбуса.

«Ээээ... Может, не надо?» - тут же подумал Гарри, но что-то во взгляде Ремуса, подсказало, что сейчас лучше промолчать.

Глава 12. Открытие

В своей маленькой тесной комнатушке, Гарри, все еще лежащий в постели, не отводил глаз от Ремуса Люпина, пока тот трансфигурировал кривоватый стул, единственный в комнате, в удобное кресло, обтянутое черным бархатом. Выражение лица бывшего преподавателя плохо поддавалось определению, что не радовало. Что там, решимость? Или облегчение? А может смесь того и другого?

И когда он заговорил намного суровее, чем обычно, Гарри тяжело сглотнул.

- Итак, для начала, насколько я понимаю, ты еще не завтракал. Следовательно, тебе нужно будет подкрепиться, пока я растолкую тебе, как прошла моя ночь.

Взмахнув рукой, он установил на коленях Гарри поднос, на котором находились тосты, мармелад, нарезанная ветчина, взбитая яичница, испеченная как раз так, как нравилось юноше, и чашка шоколада. Через пару секунд, когда Ремус только-только открыл рот, чтобы заговорить снова, они оба услышали гневный рев Вернона Дурсля, и его топот засвидетельствовал, что старший Дурсль начал подниматься по лестнице. Это заставило Ремуса нахмуриться и наложить пару заклинаний на дверь.

- Будь уверен, твой дядя нас не побеспокоит! Ешь, а я начну объяснения.

Его тон намекал Гарри молчать и повиноваться. Конечно, для него подобное поведение отличалось от обычного, но выражение лица оборотня слишком тревожило, чтобы он попытался ослушаться.

После слабого кивка юноша принялся за еду, а Ремус серьезно заговорил:

- Как ты знаешь, раз прочел письмо, Дамблдор оставил мне кое-какие документы, касающиеся семейства Малфой, если точнее, то их генеалогическое древо. Я всю ночь провел над ними, чтобы выяснить правду и разобраться, действительно ли еще до твоего рождения Лили могла увидеть истину. И пришел к тому же выводу - да, есть определенная вероятность, что Люциус Малфой действительно высшая вейла, что так же косвенно может подтвердить и его внешность, особенно цвет волос.

- Он может быть тем, кем ему угодно, - процедил сквозь зубы Гарри, - потому что останется гнить в Азкабане.

- Ты не имеешь права говорить так, - резко отозвался Ремус. - Если это вейла, а ты его партнер, ты не имеешь права его отталкивать!

- Почему нет? Если ему нужно любить меня, никто не мешает, но молча и в своем углу!

- Потому что это вейла, Гарри! - прокричал Ремус. - Неужели ты ничего из того, что рассказывал Сириус, так и не понял? Ты даже не отнесешься с уважением к словам своего крестного?

- Но Сириус ничего мне не говорил, - возмутился Гарри. - Тем более о вейлах!

- Ты что, шутить надо мной вздумал? - рыкнул Ремус. - Лжешь, чтобы избежать неизбежного?

- Нет! Я не лгу!

Возмущенный Гарри выпрямился так резко, что его шоколад даже частично выплеснулся на одеяло, но ни один из собеседников не обратил на это внимания.

Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, а потом Ремус громко застонал:

- Мягколап, Мягколап, Мягколап, МЯГКОЛАП! Так до самого конца и не осознал, что в мире реально! Ну почему ты ничего не рассказал ему о вейлах, не открыл то, что рассказывают всем подросткам, приближающимся к своему шестнадцатилетию?

- Не рассказал мне что?

- То, что каждый волшебник должен знать еще до своей шестнадцатой годовщины - о возможности оказаться избранником или избранницей вейлы. О том, что в этом случае почти запрещено отвергать эту любовь под страхом потерять все. И когда я говорю «все», Гарри, это действительно все: собственность, титул, работа, та же палочка, - все будет отнято. Потому что отвергнуть любовь вейлы означает отвергнуть магию в самом себе. Вейла не вольна выбирать себе партнера, ее магия делает этот выбор вместо нее и никогда не ошибается. Она способна увидеть, кто окажется наиболее подходящим вейле. Магии вейлы и ее партнера или партнерши взаимно дополняют друг друга, и вместе они наиболее близки к совершенству. Вот почему если ты попытаешься отвергнуть сей дар, магический мир отвергает и тебя. Тебя больше не существует для него, потому как ты отказываешься от самой сущности этого мира, твоего мира!

Ремус закончил свою тираду чуть ли не крича. Через несколько секунд он продолжил почти шепотом:

- Все это должен был объяснить тебе Сириус, когда ты встречал Рождество на площади Гриммо. И я совсем не понимаю, почему он этого не сделал. Мерлин, ведь приближалось твое шестнадцатилетие!

Гарри застыл, слушая Ремуса.

Но разве он уже не убедился, что не в сказку попал? Потому что происходящее больше походило на ужастик, чем на что-нибудь другое!

- Как бы то ни было, - громко заявил он, - обсуждать сейчас нечего. Малфой в тюрьме, а Снейп, этот ублюдок, сейчас явно пресмыкается перед Волдемортом в надежде получить вознаграждение!

- Ошибаешься! - возразил Ремус. - Уже два дня как авроры арестовали Алекто Кэрроу, и та в ярости на Северуса. По всей видимости, он исчез в неизвестном направлении сразу после смерти Дамблдора, как и Драко Малфой.

- Убийства, вы хотели сказать! - яростно прервал его Гарри.

- Если тебе так легче, пусть будет по-твоему! И нет, ты меня дослушаешь, Гарри! - рявкнул Ремус, пронзая юношу взглядом. - Кингсли достаточно ясно понял, что Кэрроу явно считает Северуса и Драко предателями. А что касается Люциуса Малфоя - в настоящее время, со слов авроров, Азкабан в руках Ты-Знаешь-Кого. Тюрьма пала вчера, под напором дементоров.

- Значит, он тоже свободен?

- Свободой это сложно назвать. Если Северуса назвали предателем, то только Мерлин знает, что с Малфоем мог сделать Сам-Знаешь-Кто!

- Вот и ладненько, пусть его хоть в ад отправят, скатертью дорожка! - заявил Гарри горько.

И только он бросил эти слова, как шрам вспыхнул болью настолько сильно, как редко случалось. Он завопил, схватившись за голову. Никаких сомнений, Волдеморта охватила невероятная ярость. И вдруг юноша оказался в великолепном зале. Лепные украшения на потолках, гобелены на стенах, внушительный стол, стулья вокруг него - все просто кричало о богатстве. Но все же в глаза бросались испуганные лица людей, сейчас сидящих за столом. Никогда раньше он не видел такого страха, ныне читавшегося на лицах Беллатрикс Лестрандж и Нарциссы Малфой. Он чувствовал нахлынувшую волну бешенства, когда Волдеморт проорал:

- Как это его не оказалось в камере? Как он смог выбраться из Азкабана без палочки? Да как вы посмели оказаться такими слабаками, что позволили ему сбежать?!

- Но мой Лорд, - произнес какой-то мужчина дрожащим голосом, - Многие из нас погибли от рук Снейпа...

- И что с того? Вы что, думаете, меня интересует, что они умерли? Это Снейп должен был сдохнуть, предатель этакий! Как вы вообще упустили его? И почему дементоры ничего не заметили?

- Но, - заговорила одна из женщин, - мой господин, ведь Люциус постарается присоединиться к нам!

- Этот изменник? - прошипел Волдеморт. - Если предал Северус, то и он поступит так же, и его отпрыск тоже! Круцио! - направил он заклинание на Нарциссу Малфой.

Гарри уже не увидел страданий женщины, вернувшись в свою комнатушку.

Над ним нависал встревоженный Ремус.

- Гарри! Гарри, ответь мне! Что случилось?

- Вол... Волдеморт... в ярости... Снейп... вытащил Малфоя из тюрьмы...

Гарри тяжело дышал, зажмурившись. Боль пульсировала в шраме в такт биению сердца. Он слабо застонал, когда Ремус приложил влажное полотенце к его лбу. Мерлин, от этого начало покалывать еще больше!

- Твой шрам кровоточит, - тихо произнес Ремус, продолжая прижимать компресс ко лбу юноши. - Зато теперь ты можешь быть уверен, что Северус, Драко и, наконец, Люциус, отвергли Сам-Знаешь-Кого.

- А мне-то что! - простонал Гарри. - Пусть их, пусть предают его, раз так захотелось! Все равно они убийцы. Они не на нашей стороне. Почему вы не хотите этого видеть? Согласиться с этим?

- И отвергнуть единственный шанс быть счастливым, Гарри? - тихо отозвался Ремус. - Да, что касается Северуса и Люциуса, я признаю за ними возможные убийства, но так же я знаю, что Северус нам весьма помогал, столько лет следя за Волдемортом. Зато, и пусть тебе это покажется эгоистичным, я стану цепляться даже за обещание счастья, пока мне не докажут, что я ошибаюсь, что Драко полностью потерян.

- Обещание счастья? О чем вообще речь? Он же пытался убить Дамблдора, - возмутился Гарри, - разве это как раз и не означает его потерянность для нас?

- Я хочу, чтобы он попытался объяснить мне причину.

- Но... вы же не думаете, что хотите встретиться с ним? - произнес Гарри, вытаращив глаза. - А как же... Тонкс?

- Тонкс - восхитительная молодая женщина, - твердо ответил Ремус. - Но я в нее не влюблен, даже если она убеждена в обратном. Гарри, тут и обсуждать нечего, все доказало случившееся после смерти Дамблдора, тогда, когда Билл получил свои раны. Это почти непристойно. Да и сердце мое она не заставляла биться сильнее, и не сумеет никогда. Она для меня скорее младшая сестра, вот и все. А насчет встречи - не думаю, что это окажется легким делом. Сначала нужно найти их укрытие.

- Но... вы же не можете действительно хотеть стать партнером вейлы? Тем более Драко Малфоя? - недоверчиво продолжал настаивать на своем Гарри.

- И почему нет? Почему я откажусь от шанса быть любимым, невзирая на мое состояние?

- Но... это же парень!

- И что? Учитывая мои предпочтения, мне скорее нужно сказать «тем лучше».

Это все неправда, такого просто не бывает, перед ним сейчас не настоящий профессор Люпин. Друг его отца не мог оказаться геем, не мог! И прежде чем псевдо-Ремус успел что-либо сделать, Гарри резко выхватил свою палочку и закричал:

- Не двигайтесь! Вы кто такой на самом деле?!

- Гарри! - шокировано воскликнул Ремус. - Что...

- Молчать! Кто вы такой?!

- Но, Гарри, это же я! Ремус!

- Никогда тот Ремус, которого я знаю, не стал бы... не смог бы склоняться к связи с Малфоем! КТО ВЫ ТАКОЙ?!

Гарри увидел, как черты лица Ремуса просто закаменели, а потом его палочка вырвалась из пальцев и оказалась в руке Ремуса. Но как он это сделал?!

- Хватит уже, Гарри! Теперь ты меня выслушаешь. Я действительно тот самый Ремус, которого ты знаешь, тот самый, кто научил тебя призывать Патронуса, тот, кто узнал, что Питер жив, когда посмотрел на карту Мародеров, которую забрал прямо из рук Северуса. Что же касается моего мнения по его поводу, то, мне кажется, я должен пересмотреть суждения, озвученные в прошлое Рождество. Ради вашего блага, твоего и Драко, я считаю, нам придется стать чуть ли не друзьями, хоть между нами и оказалось наше прошлое... И да, я немного владею беспалочковой магией, чтобы закрыть еще и этот вопрос.

Гарри, слегка одуревший, сидел на своей постели. Все, что сейчас говорил Ремус, подтверждало, что он и правда был другом его отца и крестного. Но тогда, значит, Ремуса действительно привлекали мужчины?

- Ради Мерлина, что я еще сказал не так, Гарри? - осведомился Ремус.

По выражению лица Ремуса уже виделось, что он почти готов придушить Гарри, когда юноша все же смог сдавленно выдавить из себя:

- Но вы же не можете... ну... хотеть... оказаться связанным с Малфоем?

Ремус тяжело вздохнул - прошло менее двух минут, и Гарри снова задавал ему этот же вопрос. Настоящее наказание! Тем не менее терпение оборотня длительно тренировалось выходками Джеймса и Сириуса, и не Гарри пробовать его на крепость!

- Да, Гарри, - терпеливо ответил он, - если сам Драко подтвердит факт связи, я безоговорочно приму это.

- Но вы же не можете согласиться оказаться связанным с Пожирателем Смерти!

- Повторяю, Гарри, даже если у него на руке и есть метка, единственное, в чем я, кстати, не особенно и сомневаюсь, но если он ныне против Сам-Знаешь-Кого, я приму эту связь!

- Но... это же безумие, Ремус!

- Что именно ты называешь безумием? Что передо мной снова полностью распахнутся двери магического мира, не взирая на мое положение? Что я смогу раскрыть свои сексуальные предпочтения, не боясь оказаться окончательно отвергнутым нашим обществом? Что мне не придется больше беспокоиться о том, смогу ли я сегодня поесть, и будет ли у меня крыша над головой следующей ночью? Давай же, объясни мне, что ты считаешь безумием!

Мужчина все же сумел не сорваться, сказать все спокойно и серьезно. Его взгляд чуть ли не пронзал юношу насквозь, предлагая все же попытаться найти ответ на озвученные вопросы. И даже казалось, что он сейчас воочию видит Джеймса из двадцатилетнего прошлого, попавшего в похожее положение, открывавшего и закрывавшего рот, не в силах выдавить и звука. Оборотень так и не отвел взгляда, вынуждая собеседника признать поражение, что и произошло двумя минутами позже, когда Гарри с таким же досадливым жестом, что и его отец, и точно так же ворчливо произнес:

- Ладно же, делайте что хотите, но даже не рассчитывайте, что я тоже вступлю в эту игру!

- Ты, конечно, сделаешь то, что пожелаешь, Гарри, - успокаивающе произнес Ремус. - Но по крайней мере теперь ты знаешь чего ожидать, когда в твои двери постучит Люциус...

- По крайней мере сюда ему прийти не удастся, - заметил Гарри, скрестив руки на груди, - а затем я спрячусь. Как-никак, это и так нужно, чтобы меня не нашли Волдеморт и его Пожиратели Смерти, ведь так?

Голос его так и сочился иронией, и Ремус понял, что Гарри продолжал считать Малфоев и Северуса одними из преданнейших сподвижников Темного Мага. Вот только записи, которые оставил Дамблдор, ясно говорили: директор оказался полностью уверен, что Северус не сумел бы отвернуться от Волдеморта без ведома Люциуса. То есть вейла явно прикрывал своего партнера, и вероятно, через него так же поставлял сведения Ордену Феникса. Появление Гарри, как последнего элемента трио, могло привести только к одному - появлению обоих Пожирателей Смерти в лагере орденцев, потому как Люциусу не удалось бы преодолеть инстинкт вейлы и потребность доставлять удовольствие обоим своим партнерам. Ремус понимал это и на основании полученных фактов заново оценил действия Дамблдора в прошлом году.

Сам-то оборотень готов был принять все, потому как все происходящее ему только на пользу, а вот с точки зрения Гарри, новости оказались отвратительными. Ведь, как знал Ремус, паренек сейчас встречался с юной Уизли, а еще всем своим существом ненавидел Северуса даже больше чем Люциуса. И нужно было так искусно повернуть ситуацию, чтобы Гарри не сопротивлялся и не отправил Люциуса на кладбище, воссоединиться с отцом.

Но ведь в свое время он справился с Джеймсом и Лили, так, что они все же оказались вместе, неужели не удастся справиться с их сыном? Тем более, что на этот раз второй, то есть Люциус, проблем устраивать не станет, потому как, разумеется, будет весьма желать воплотить свой второй союз в реальность...

* * *

Когда Люциус пробудился, он несколько мгновений наблюдал за сыном, задумчиво смотревшим в окно. Наследие превратило подростка в изящного молодого мужчину, но миновавший тяжелый год сделал его почти тощим. Тем не менее, он вырос, и по росту он теперь почти догнал своего отца.

Когда юноша осознал, что отец наблюдает за ним, по его лицу быстро пробежали эмоции: высокомерная маска самоуверенного Малфоя сменила мучительное выражение, замешанное на сомнениях. Сердце Люциуса просто сжалось. Драко же всегда смотрел на Логово, как на свой истинный дом, и никогда не использовал здесь мер защиты, например аристократической холодности. Всего лишь год, когда нужно было всегда и всюду, днем и ночью, держать щиты, значительно изменил его, и не в лучшую сторону.

Повернув голову к продолжающему спать Северусу, Люциус прошептал:

- Он еще долго будет спать?

- Я усыпил его еще на двенадцать часов, так что часа два, - так же тихо отозвался Драко. - Но его ментальные щиты, как я определил, уже несколько восстановились, и можно будет позволить ему проснуться самостоятельно, чтобы поинтересоваться его самочувствием.

- Ты за этот год многому научился, Драко.

- Еще бы! - ухмыльнулся тот. - О да, я многое узнал и в темной магии, и в области ремонтов заколдованных шкафов. Но если речь о колдомедицине, то тут уж я полностью полагаюсь на инстинкты. Все, что мне известно, он, оказавшись здесь, стонал, даже выпив зелье сна без сновидений, а его мысли оказались доступны даже самому завалящему волшебнику. Но мало-помалу сон его нормализовался, а щиты восстановились.

- Драко, дважды повторять не стану, - возмутился Люциус, не оценивший вызывающего тона Драко, - даже после года, проведенного в Азкабане, я остаюсь твоим отцом и требую должного уважения, ясно? Так что рекомендую не демонстрировать мне свою наглость, или же мне придется взяться за кое-какие не особо любимые тобой наказания. Понятно?

- ...

- Понятно? - настаивал на ответе Люциус, не отпуская взгляда сына.

Драко согласился, уступая воле отца. И пусть тот сейчас не мог встать с постели, изнуренный заключением, он по-прежнему оставался для юноши воплощением абсолютной власти и единственным, кто мог действительно заставить его испытывать искреннее раскаяние и сожаление о содеянном. Тем не менее, он попытался все же немного оправдаться, пусть и в более спокойном тоне.

- У меня не оказалось времени на изучение тонкостей колдомедицины, тем более что и доступа к книгам по данному предмету получить не удалось.

- Понимаю, у тебя выдался трудный год, - откликнулся Люциус, - но бесполезно сейчас тяготиться сделанным тобой для выживания. Что же касается Люпина...

- Прошу тебя, папа, называй его Ремусом.

Люциус нахмурился, услышав это имя, но сразу же расслабился и с легкой улыбкой произнес:

- Точно? Ты решил принять?

Драко глубоко вздохнул, опустив голову, а затем, отвернувшись к окну, хрипло сказал:

- Я постепенно убиваю себя, если не делаю этого, и тогда начинаю представлять, что нужно, чтобы смириться, да... И думать о нем как о своем партнере, а не бывшем преподавателе...

- Который оказался одним из немногих, способных заставить тебя хоть чуточку, но добиться успеха в Защите, - подчеркнул Люциус, довольный, что вспомнил подобную деталь в школьном обучении сына. - И кстати, кто был в этом году?

Драко с улыбкой повернулся к отцу, указав движением головы:

- Он.

Люциус на миг застыл от удивления, а потом повернулся к своему партнеру.

- Дамблдор в этом году назначил на эту должность Северуса?

- Этот старый безумец манипулировал им по меньшей мере весь этот год. Он знал о вас обоих.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Когда Северус несколько дней назад привел нас сюда, ему явился почти ожидаемый им вопиллер. Дамблдор приказал не возвращаться к Лорду, а заниматься тобой и мной. И он назвал меня сыном его вейлы. Довольно ясно сказано, правда?

- Но... У Северуса есть предположения, откуда он узнал?

- Ни малейших. Зато он думал, что, возможно, ты дал кое-какие ответы...

- Как это? А, когда меня авроры допрашивали? Нет, подобная тема даже не поднималась ни на мгновение, и тем более я ни разу не видел Дамблдора...

Отец и сын замолчали, погрузившись в свои мысли, до тех пор, пока желудок Драко, недовольно забурчав, не прервал их размышления. Под неодобрительным взглядом Люциуса Драко с огорченной улыбкой начал оправдываться:

- Мне не слишком хотелось есть в последние дни, да что там, в последние недели. Так что несколько часов роли не...

- С тех пор, как ты встретился с Лю... Ремусом, - зацепился за сказанное Люциус.

Драко печально улыбнулся и согласно качнул головой.

- Что же, приготовь нам поесть, пока я принимаю душ, - приказал Люциус, - а потом мы подведем итоги.

Юноша направился к двери, но что-то его беспокоило. И он повернулся, медленно начав:

- Ты знаешь, ты же не ел уже два дня, так что...

- Знаю, Драко, - улыбаясь, прервал его Люциус, осторожно поднимаясь. - Я должен двигаться медленно, чтобы не началось головокружение... Как с тобой уже случалось не единожды в этом году, так?

- Ты так сказал это «не единожды»... - надулся Драко.

Люциус только улыбнулся в ответ. Несколько недель приличного питания быстро сотрут следы пребывания в Азкабане. Ну, ладно, пусть в еду добавят кое-какие тайные зелья Северуса для ускорения восстановления...

Ярчайшим доказательством того, что Северус отдал все и даже больше ради выведения Малфоя из Азкабана, были возмущения прикованностью к постели, начавшиеся только через четыре дня. А до того мужчина оказался очень послушным больным, настолько, что это даже начало беспокоить Люциуса, несмотря даже на насмешки сына.

Зато Люциус успел рассказать сыну, что его второму партнеру уже исполнилось шестнадцать лет, но поделиться единственной имеющейся у него информацией - датой рождения - он не спешил. Хотелось, чтобы и Северус оказался готов для восприятия подобной новости, ведь она его касалась тоже. Но за миновавшие дни у Люциуса даже шанса не появилось рассказать хоть что-то партнеру - мешал режим восстановления здоровья, навязанный состоянием Северуса. Слишком быстро периоды бодрствования прерывались сном.

Отец и сын воспользовались этим временем, чтобы разложить по полочкам все произошедшее за миновавший год, обсудив почти каждый день со времени заключения старшего Малфоя в тюрьму.

За принятие сыном метки Люциус собирался заставить супругу дорого заплатить, но кроме того, его все же беспокоили и учебные достижения Драко: так же как его порадовали результаты уже далеких СОВов, точно так его ошеломил жалкие результаты шестого года. Парнишка, казалось, не только не выучил ничего нового, за возможным исключением зелий, так как в данном предмете не отцу судить, но и, похоже, даже то, что знал, выкинул из головы! И потому мужчина сухо прервал попытки оправдания:

- Что сделано - сделано. Я знаю причину твоих жалких результатов, Драко! Но теперь, когда на тебя больше ничего не давит, ты быстро исправишься, нагонишь пропущенный материал!

- А Темный Лорд?

- О, не сомневаюсь даже, он не единожды потревожит болезненными вызовами, когда вспомнит о нас, но с этим ничего не поделаешь. Нужно научиться перетерпеть подобные неприятности, только и всего. А началось все с того, что из-за Волдеморта я получил что-то вроде каникул! Достаточно уже наползался перед ним на коленях, теперь хватит, чаша терпения переполнилась!

Драко вздрогнул при упоминании имени Темного Лорда, но возражать не стал. А строгий взгляд отца заставил заняться книгами и своими куцыми конспектами.

Наконец, утром пятого дня, вскоре после пробуждения, Люциус обрадовался, поняв, что Северус снова стал таким, каким был, и уже потребовал, чтобы завтрак ему сервировали на столе, а не подали в постель. Затем он отказался снова ложиться в постель, но ему пришлось уступить, когда вейлы заставили его улечься на диван. Он слабо улыбнулся Люциусу, когда тот сел прямо на пол рядом с ним, желая начать разговор, и произнес:

- На этот раз оказались почти на грани, согласен?

- А ведь ты еще даже не знаешь, как тяжело было дотащить тебя до твоей лодки...

Они улыбнулись друг другу, не нуждаясь в дополнительных словах, чтобы понять подразумеваемое. А Люциус снова заговорил:

- Отныне нас трое, Северус.

- Да ну! Давно пора! А ведь, судя по всему, найти его будет сложновато... Ты хоть предполагаешь временной промежуток в который он рожден?

- Знаю точную дату. Хоть оно и слишком унизительно оказалось, но я регулярно интересовался у авроров датой, чтобы проверить свои расчеты, на всякий случай. Он отметил свое шестнадцатилетие тридцать первого июля прошлого года.

- Вот и прекрасно. По крайней мере у меня имеется список мальчиков, учащихся в Хогвартсе, он лежит во втором ящике... Что? Какую дату ты назвал?

- Тридцать первого июля, а что?

Люциус, не понимая, глянул на Северуса, а тот побелел даже сильнее, чем до того казалось возможным.

- Но... но... ты по крайней мере знаешь, кто родился тридцать первого июля? - еле выдавил вытаращивший глаза Северус.

- В чем дело? Тебе известен кто-то особенный?

Люциус встревожился, когда его партнер с трудом сглотнул. Так кто же такой родился в этот день, что Северус впал в такое состояние?

- Сходи-ка ты к тумбочке, - простонал Северус, закрывая глаза, - возьми из второго ящика список и прочти.

Впервые в жизни Северусу было так плохо. Его начало терзать недоброе предчувствие, и он почти уверился, что его жизнь, как и жизнь Люциуса, сейчас совершенно изменится. Слишком многое совпадало, а самое главное, он сам в течение всей своей жизни никогда не отличался особой удачливостью. Да, конечно, у него был Люциус, но сейчас он дорого заплатит за своего возлюбленного, когда тот осознает имя своего второго партнера.

Мужчина уже мысленно досчитал до восьмидесяти, когда услышал явно посмурневший голос Люциуса.

- Может быть, я днем ошибся? Возможно, это было тридцатое июля? Или первое августа?

- Или же я сумел проснуться и понял, что все произошедшее просто ужасный кошмар, и метки у меня на руке нет, - насмешливо отозвался Северус, не открывая глаз. - Или же, к примеру, что Дамблдор не знал о нас двоих, точнее, троих, и что он не просил меня приглядывать за Поттером, чтобы с тем ничего не произошло. И что не он послал меня вытаскивать тебя из тюрьмы сразу после своей кончины.

- Да ведь он же не единственный волшебник, родившийся тридцать первого июля! - возмутился Люциус. - В самом деле, Северус, подумай немного, прежде чем паниковать! Моя магия, нет, наши магии не могут оказаться в гармонии с кем-то, подобным ему!

Когда Драко вошел в комнату, он сразу же почувствовал напряжение, возникшее между мужчинами. И ему так же показалось, что рука его отца, державшая пергамент, дрожит. Нет, наверняка это просто игра света. Юноша прекрасно знал обоих мужчин, чтобы не решиться задавать вопросы, и просто ограничился взглядами то на одного, то на другого. Зато его очень встревожило, когда все еще лежащий на диванчике Северус истерически поинтересовался:

- А знаешь, что самое странное, Драко? Второй партнер твоего отца никто иной как...

- Довольно, Северус, - резко прервал его Люциус. - Ты сейчас выпьешь успокоительное зелье и вернешь свои мыслительные способности на место. Мы спокойно определим всех юных волшебников, родившихся тридцать первого июля 1980 года, и я так же спокойно найду способ посмотреть на них и узнать, кто мой партнер.

Драко просто чувствовал, как с его лица сошли все краски.

Тридцать первого июля 1980 года...

Салазар... Мерлин...

Нет.

Не ОН.

«Успокоительное зелье», - сказал его отец.

Успокоительное зелье...

Через полминуты, протянув один флакон зелья Северусу, он повернулся к отцу, смотревшему на него с внезапным ожесточением.

- О нет! Ты же не можешь думать то же самое, Драко! Да, Поттер родился именно в этот день, но хватит вам придумывать себе страхи подобно четырехлетним детишкам! Не одного же его родили в это время!

- Нет, конечно же нет, - признал Северус, довольно спокойно проглотив зелье. - Но прежде чем тратить время на розыск всех прочих волшебников, родившихся в это время, мы спокойно проверим, тот ли он...

На последних словах его голос прервался.

Люциус категорически отказывался даже на миг предположить, что его партнером может оказаться проклятый Поттер. Да, Дамблдор попросил Северуса особо наблюдать за ним, но это не означало, что спину именно этого юноши вейла узрел в своем видении. Все, что видение достоверно показывало, так это уверенность, что у его партнера наглость перед Волдемортом не меньшая, чем у Поттера. Вот и все! В конце концов, если его партнер... француз или даже... американец - вот так, он же говорил по-английски, - у него явно не должно появиться страха перед произнесением этого имени!

Зато Люциус заставил Северуса поучаствовать в разработке плана нахождения второго партнера вейлы. Нужно было попасть в разные Министерства Магии, чтобы разузнать имена волшебников, родившихся в это время. А еще они обдумывали, как Драко может вступить в контакт с Ремусом Люпином, решая, возможно ли придуманное в принципе. Как-никак у юного вейлы имелись некоторые преимущества, на которые можно было указать. Например, возможность для оборотня каждое полнолуние получать бесплатное Ликантропное зелье.

В середине июля, спустя две недели после возвращения в Логово, Люциус нахмурился, увидев прибывшего Северуса, одетого по-маггловски в легкие черные брюки, хорошо гармонировавшие с тенниской из некрашеного льна. Люциуса это удивило, поскольку чаще всего они одевались согласно моде магического мира, и летом, и зимой. Конечно, Люциус оставлял Драко больше свободы в выборе одежды, и был уверен, даже если и не видел, что у юноши имеются и джинсы, и футболки в гардеробе, но сам предпочитал магические вещи.

- Думаю, сейчас прекрасное утро, чтобы полностью убедиться, что твоя магия знает, что делает, и не толкнула тебя Поттеру в лапы.

В голосе его звучала насмешка, однако у Люциуса сложилось впечатление, что Северус все же уверен в обратном. Он подавил раздражение и отправился переодеть мантию на легкую рубашку с коротким рукавом, подходящую для довольно теплой погоды, воцарившейся в Великобритании с начала лета. Во всяком случае Северус станет беспокоиться до тех пор, пока собственными глазами не убедится в ошибочности своих предположений. И потому лучше поскорее уверить его в необоснованности захвативших его страхов...

Через десять минут он подхватил своего партнера под руку и тот сразу же аппарировал. Они прибыли в большой парк недалеко от качелей, которые Люциус мельком рассмотрел через листья деревьев. Он даже слышал вдали возгласы играющих детей. А тем временем Северус внимательно осмотрелся по сторонам, прежде чем двинуться на юг.

- Нам туда.

- Откуда ты знаешь? - спросил Люциус, следуя за ним.

- Ты же не думаешь, что Альбус поручил мне миссию наблюдения за этим сопляком, а я не разобрался бы, по крайней мере, где он живет и как мне туда незаметно попасть? Я даже точно знаю, насколько далеко распространяется кровная защита!

- Кровная защита?

- Наследство от его матери. Если верить словам Дамблдора, вследствие добровольной жертвы Лили, желающей защитить своего сына от Волдеморта, возникла защита, позволяющая мальчишке оставаться в безопасности до его совершеннолетия, если он проводит определенное время со своими кровными родственниками. Это весьма сильная защита, мешающая абсолютно любому Пожирателю Смерти, так же как и Волдеморту, добраться до этого дома. Даже если они уже и знают адрес, что меня совсем бы не удивило, особенно если вспомнить о контактах Яксли в Министерстве, они ничего не сумеют сделать до тридцать первого июля...

Дальше они некоторое время шли молча. Они проходили мимо домов, построенных по одной и той же схеме: маленькая оградка, отделяющая дорожку к саду, дом из красных кирпичей, огороженный еще одной оградкой, еще меньшей, дверца в ней по ширине примерно равна была ведущей в дом. И сад был за каждым домом.

Они шли достаточно быстрым шагом около четверти часа, когда Северус повернул направо и сказал, указывая на табличку:

- Нам сюда. Тисовая улица. Дом номер четыре, но остановиться нужно на дом раньше.

Они внимательно осмотрелись вокруг, чтобы убедиться, что за ними никто не следит, а затем наложили дезиллюминационные чары. Они знали, что ожидание могло оказаться долгим, но Люциус прекрасно сознавал, что Северус не покинет окрестности дома, пока они не увидят Поттера.

Медленно шли минуты, которые неспешно складывались в часы. Они видели женщину, Северус назвал ее тетей Гарри. Она сначала вышла, а потом возвратилась с заполненной чем-то сумкой. После обеда они так же увидели высокого полного подростка, появившегося из дома, и Северус презрительно прошипел:

- Дадли, его кузен. Он, кажется, любит Поттера не больше меня, если я правильно понял.

Наконец, когда уже пробило четыре часа пополудни, они увидели ЕГО, появившегося на пороге. И Северус сразу же потерял интерес к Поттеру и его дому, чтобы вместо этого обратить внимание на Люциуса, не смотря на дезиллюминационные чары. Конечно же, в действительности он не мог разглядеть выражение его лица, но легкий стон выдал вейлу.

Его вторым партнером действительно оказался именно тот, кого Северус и опасался с того момента, как узнал от Люциуса предполагаемую дату рождения. Слишком много было совпадений, да и Дамблдор действовал так, что не стоило даже думать на кого другого. Да, конечно, совершенно непонятно, как директор смог узнать это, в то время, как сам Люциус и знать не ведал имени своего партнера, но все совпало. Да и у молодого человека из видения Люциуса заметна была весьма характерная наглость Поттера.

В свою очередь Люциус оторопел до одури.

Другими словами его состояние не описывалось.

Вся его вейловская сущность была в восторге, счастливая уже только от одного созерцания своего долгожданного второго партнера, но его человеческая часть... Честно говоря, как человек, он был готов отвергнуть все и полностью! В конце концов, ну что у него общего с этим мерзким мальчишкой, а?

«Он прекрасен, - нашептывала в нем вейла. - Как же он прекрасен! Он не менее красив, чем Северус... Хоть они и разные, что один, что другой, но похожи...»

«Что? Как это похожи? Да они же как день и ночь!»

«Они одинаково нуждаются в твоей любви... В твоей поддержке...»

Он даже не почувствовал, потерявшись в самосозерцании, как Северус аппарировал их обоих. Не услышал, как Драко чуть не подавился икотой, когда получил подтверждение подозрений из уст Северуса.

Зато ему сейчас было больно.

Ему стало больно только от того, что сейчас он в разлуке со своим вторым партнером.

И его привела в ужас одна лишь мысль о возможности оказаться отвергнутым.

Глава 13. Правильное применение умений

В Логове Люциусу понадобились почти сутки, чтобы принять немыслимое: Гарри Поттер действительно оказался его вторым партнером, и вейла уже тосковал по нему.

Он знал, что этой ночью, последовавшей за днем открытий, Северус спал не больше его, и понимал, что должен поддержать возлюбленного, но ему понадобились эти сутки, чтобы осмыслить узнанное. Несмотря ни на что, он никогда не сетовал на свою магию, а вскоре вообще пришел к следующему выводу: магия лучше знает, кто больше всего ему подходит, и если оным оказался Поттер, то Люциусу только и остается, что убеждать Гарри, что он приемлемый вейла, любящий и внимательно относящийся к благополучию своих партнеров!

Северус же первые часы с момента открытия провел, лелея неописуемое бешенство. Почему, спрашивается, он должен жить с этим окаянным Поттером, с этим гнусным мальчишкой? Как ни крути, что у него общего с этим парнем? Он же изведет Люциуса, доведет до отупения, если не убьет, отказывая со всей своей вызывающей наглостью. «Но если он сделает это, то подобное деяние станет для него последним, - пообещал Северус сам себе. И смерть его, если этот гаденыш все же отнимет у меня Люциуса, будет нелегкой!»

Мало-помалу он успокаивался, находя то, к чему мог приложить усилия - способность обдумывать и по возможности сглаживать предполагаемые точки напряжения. Сначала он размышлял над тем, чем Поттер может сразу же попрекнуть, - а если учесть характер парня, то любое произнесенное Северусом слово тут же повернется против него. И в этом ничего хорошего! Но что тут поделаешь? Любовь к Люциусу слишком глубоко укоренилась в его сущности, и теперь, чтобы жить в гармонии с самим собой, он готов пойти на многие уступки, неохотно, и стараясь согласиться с как можно меньшим количеством их, но он смирится. Он не идеализировал их связь вдвоем, за миновавшие годы не раз напоминая себе, что когда-нибудь придется разделить Люциуса с кем-то другим, научиться жить в согласии с его вторым партнером. Что же, он готов признать, что магия Люциуса выбрала ему в партнеры Поттера, но сам не видел ничего хорошего в этом мальчишке.

Драко же после испытанного шока вообще воздержался от комментариев, поскольку на самом деле его собственное положение не слишком отличалось от отцовского. И потому он тоже хранил тишину, в которую погрузилось Логово на целый день, пока Люциус не решил заговорить.

- С учетом сложившихся обстоятельств нужно составить план, чтобы заполучить этих двоих.

- Даже не знаю, как это сделать полегче, папа, - дерзко отозвался Драко, не скрывая иронии.

Люциус глубоко вздохнул и сказал:

- Во всяком случае, если я сумел научиться произносить имя Ремуса, ты сумеешь повторить мой подвиг и по отношению к Гарри!

- О, Мерлин, начинается! - рассердился Северус. - Знаешь, лучше ты зачаруй меня так, чтобы каждое «Поттер», произнесенное мной, превращалось в «Гарри». Так будет намного легче и проще! Могу же я, по крайней мере, поиметь пользу с твоей магии хотя бы в произношении имен, раз она сейчас так с нами поигралась?

- Даже если бы мне и удалось это, оно все равно бы ничего не изменило! - заметил Люциус. - А теперь больше не должно остаться вопросов, как тебе называть Гарри! Мерлин, я едва выдержал несколько часов, миновавших с момента, как ты сошел с поезда, до тех пор, когда обнаружил тебя у Волдеморта, но сейчас! Сколько дней придется терпеть!

- Добро пожаловать в наши ряды! - издевательски хмыкнул Драко.

Люциус взял пергамент и сел за стол.

- Начнем с того, что нужно будет следить за его домом, - заговорил он, делая пометки, - и днем, и ночью.

- С чего бы это? - иронично осведомился Северус.

- Потому что мне не верится, что все в Ордене настолько безумны, что станут ждать, чтобы заявиться за ним ровно в полночь тридцать первого июля. Они не станут рисковать появлением там всех Пожирателей Смерти. И потому его заберут оттуда раньше, чтобы спрятать где-нибудь в другом месте, прямо-таки нафаршированном всякими защитами. То есть, нам понадобится найти в Министерстве информацию о домах, защищенных больше, чем требуется, чтобы определить тот, где его спрячут. Я хочу хотя бы в любое время знать, где он есть!

- В Министерстве? А что тебе еще нужно? Или ты думаешь, что они по первому же щелчку пальцев распахнут перед нами двери? Не забыл, что мы все трое разыскиваемся аврорами? - иронизировал Северус.

Люциус поднял голову от своего пергамента, чтобы заглянуть Северусу в глаза и тихо произнес:

- Я знаю, что случившееся слишком тяжело для тебя, но если я лишусь Гарри из-за тупости Министерства, я не выживу. И пусть этот парнишка из разряда тех, кого смерть не берет, настолько, что даже удивительно, но за ним охотится Волдеморт, и в этом нет ничего хорошего! Ранее между ним и Волдемортом единственной защитой стоял Дамблдор. Теперь же, когда его больше нет, именно мне досталась эта роль, пока они не встретятся лицом к лицу, как я видел в своем видении. Я не смог защитить тебя от Волдеморта, о чем всегда сожалел, но не повторю своей ошибки с Гарри.

- И ты веришь, что он все это так легко и примет?

- Не глупи, я прекрасно понимаю, что нет. Но он не сможет помешать мне защищать его исподтишка, так же как не помешает познакомиться с ним под маской другой личности. Это подводит меня к приведению в жизнь кое-каких дополнительных планов. Место преподавателя Защиты от Темных Искусств в Хогвартсе вакантно, и ты станешь претендовать на него снова, Северус, но на этот раз в школу пойду и я. Обещаю тебе, больше мы в разлуке не окажемся. А если я буду от него достаточно близко, то магия сама подтолкнет его в мои руки, а потом он окончательно станет нашим. Это только вопрос времени. Как только же это случится, я смогу сказать ему правду, и тогда мы окажемся связаны отрыто...

- А тебе не кажется, что ты несколько перечитался детских сказок? - шутливо отозвался Северус. - Неужели ты действительно думаешь, что Поттер так просто упадет тебе в объятья?

- Нет, Гарри, не просто так упадет в мои объятья. Но его толкнет туда моя магия, гарантирую тебе! И если мне с ним придется воспользоваться чарами намного сильнее, чем с тобой, колебаться я не стану, поверь! Он мой партнер, как и ты, и он это рано или поздно примет!

От пылкости в речи Люциуса Северусу стало больно. Да, да, да, знал он, что у того существовал второй партнер! Да, он точно так же осознавал, что Люциус окажется в него беззаветно влюблен! Но видеть, как вейла всего через день от абсолютного безразличного презрения к Поттеру перешел к безграничной, едва сдерживаемой любви... Да, от этого стало больно, и даже очень.

Боль, появившаяся на лице Северуса, поразила неготового к такому Драко, и тот решил, что для него самое время исчезнуть, оставить отца и его партнера наедине. Он все еще не слишком комфортно чувствовал себя даже при мысли, что Люциус и Северус делали наедине именно то, о чем нынче мечтал и он сам, только с Ремусом, и потому он тихо ушел, чтобы в тиши своей комнаты предаться своему самому излюбленному сейчас времяпровождению - мечтаниям о своем бывшем преподавателе ЗоТИ.

А Люциус, едва почувствовав боль своего партнера, опустил перо и сразу же избавился от мантии, чтобы раскрыть свои крылья и завернуть в них Северуса. Тот начал было отбиваться, пытаясь вырваться из объятий, но крылья быстро выполнили свое дело - он уже чувствовал себя совершенно спокойно, ему было слишком хорошо, чтобы продолжать вырываться из их нежной мягкости.

И еще долго Люциус тихо рассказывал о своей любви, испытываемой к нему. Ведь эта любовь, которую он чувствовал к нему, не поделилась на двоих, все не так, просто любовь к Гарри занимала свое место в существе вейлы, не уменьшая чувств, испытываемых к Северусу. И не любил он кого-то из них больше другого, хоть сейчас и больше тревожился за Гарри, чем за Северуса, потому как юноша сейчас оказался в большей опасности. И конечно никто даже не собирался покидать Северуса или пренебрегать им ради Гарри, просто для младшего партнера вейлы в его сердце тоже оставалось надлежащее место. Да, Гарри не славился взвешенным и разумным нравом, и явно впереди их ждут проблемы, гнев и взаимное непонимание. Но магия вейл не выбирает наобум. Она находит того, кто лучше всего подходит вейле. И как бы все ни казалось странным и непонятным, наилучшим для Люциуса оказался и Гарри Поттер. И эту истину они проверили ранее на примере самого Северуса. Ведь если магия избрала его партнером высшей вейлы, то еще и потому, что ему самому требовалось любить двоих партнеров и быть любимым ими, даже если вторым оказался сын Джеймса Поттера.

Совсем не беспокоясь о сыне, Люциус потихоньку увлек Северуса в их комнату, к их постели, их спокойному пристанищу. И не прекращал сначала повторять, как он любим, а потом и доказывать всю силу своей любви. Этой ночью они занимались любовью как только могли, переходя от бескрайней нежности к безумной страсти и обратно, то доминируя, то подчиняясь, отдавая и принимая все, что могли. Они рассказывали друг другу жестами, прикосновениями и движениями все свои тревоги, все свои стремления, желание, чтобы они по-прежнему были вместе, и свои надежды - не оказаться отвергнутым для Люциуса, не быть преданным забвению для Северуса. И не зная того, они заставили краснеть Драко, забившегося в объятья своей постели, когда тот ощутил, как дом задрожал от отголоска возбуждающей магии, вызванной их единением.

Они даже и не знали, что такое возможно, но эта ночь еще больше упрочнила их любовь. Магия Люциуса несколько уняла тревоги Северуса и даже выковала в нем желание все же превратить этого мерзкого мальчишку Поттера в Гарри, их партнера.

И оба порозовели, когда вышедший к завтраку Драко пробормотал, сонно протирая глаза:

- Есть ли заклинания, чтобы избежать проникновения почти по всему дому магии слияния? Потому что иначе, если нам, всем пятерым, повезет одновременно оказаться здесь, поспать не сможем никогда!

- Ты почувствовал это? - еле смог спросить смущенный Люциус.

Драко недобро глянул на него, как будто хотел сказать «Я что, заговорил на языке Древних Рун?», но так и не произнес этого, поскольку знал, что отец мог посчитать такой ответ наглостью. И потому он нашел в себе силы ограничиться простым «Да».

- Всегда можно поискать, но сомневаюсь в их существовании, - выговорил Северус. - Все-таки никогда не видел даже упоминаний! Но посмотрим, Драко, и если найдем хоть что-нибудь, ты первый научишься им!

Мужчина покачал головой, несколько развеселенный, хоть ему и самому было неловко, похожим стеснением как отца, так и сына. С начала взросления Драко каждый из них упорно игнорировал, что другой может вести бурную сексуальную жизнь. И не слишком они жаждали изменений в подобном вопросе, есть ли у них партнеры или нет! Но все же Драко умудрился поднять вопрос, которым вроде бы до того они не задавались. Этой ночью Люциус и Северус не просто занимались любовью, они обновили свой союз, и магия легко окутала весь дом. Да, это несколько смущало!

- Итак, - обратился Северус к Люциусу, - ты хотел вчера разработать план, касающийся Поттера. Так давайте продолжим!

- Гарри.

- Да, да, и посмотрим, не решишь ли ты потом, не смотря на все чувства, испытываемые к нему, вернуться к именованию его Поттером, когда он начнет действовать тебе на нервы. Поверь, ты не слишком часто с ним сталкивался, так что тебе еще повезло. Нет, мне это не помешает помочь тебе в попытках завлечь его в твои сети, но прежде чем я стану звать его по имени, мне понадобятся доказательства, что он отличается от своего отца! Но если ты припомнишь все, что я говорил о нем, то поверь, его черта «сначала иду напролом, думаю потом» совсем не преувеличена!

Люциус вздохнул, но переубеждать Северуса больше не стал. Ведь тот уже решил помочь ему в завоевании его Грааля (хотя, если подумать, настоящий Грааль, скорее всего, достать проще, но разве у него есть выбор?), и нужно оставить ему радость хоть от таких небольших побед.

Что касается наблюдения за Гарри, то к большому разочарованию Люциуса найти иного решения, за исключением физической слежки, не удалось. Поместить следящие заклинания вокруг дома они не решились по двум причинам: не хотели рисковать возможностью нарушения кровной защиты, и, как следствие, уязвимостью Гарри для Пожирателей Смерти, а так же не желали встревожить Орден, Министерство и Пожирателей фактом заинтересованности в Гарри каких-то других волшебников. Им хотелось оставить за собой элемент неожиданности, могущий оказаться весьма важным. Но вот обычное наблюдение их так же не слишком устраивало, ведь Люциус и Северус не хотели разлучаться слишком уж надолго, да и чтобы Драко находился там слишком долго, Люциус тоже не желал. Кроме того, юноше еще нужно было наверстать пропущенное за шестой курс, что может понадобиться как для сдачи ТРИТОНов, так и, что более важно, для самозащиты, даже если его атакующие способности и не слишком велики.

А еще они избрали эффективное по их мнению, хоть и опасное решение - отправиться за информацией в Министерство и Орден. Министерство Люциус оставил на себя - он знал его как свои пять пальцев, и потому был прекрасно осведомлен обо всех слабых местах в организации его охраны. Он планировал явиться туда ночью, чтобы собрать всю необходимую информацию с меньшей опасностью для себя. Что касается Ордена, то и тут можно было обнаружить свои слабые места. Например, Северус точно знал, что Наземникус Флетчер как раз таковым и является. Достаточно только обнаружить его след, например, изловив за так обожаемой этим вором незаконной торговлей, а затем предложить поговорить за достаточным количеством огневиски, или же, на крайний случай, использовать легиллименцию и заклинание дезориентации.

- Что же, это самое срочное, - резюмировал Северус. - А дальше? Когда лето закончится и он вернется в Хогвартс?

- Сказал же тебе, тем или иным способом ты должен получить место преподавателя Защиты, под видом другой личности, конечно. И я буду сопровождать тебя, под предлогом того, что являюсь твоей вейлой.

- То есть нам нужно за такой короткий создать две личности, чтобы я сумел подать заявку, - задумчиво произнес Северус. - И как ты это представляешь в реальности?

- По-моему, Хогвартс совершенно неприступен, - отозвался Люциус. - Я знаю, Дамблдор после случая с Краучем усилил защиту школы, но все же есть кое-какие гламуры, давно вышедшие из употребления, могущие оказаться для нас весьма полезными. Особенно один из них, который на первый взгляд кажется достаточно сложным, однако позволяющий кому-то изменять внешний облик для тех, кто не знает, что это именно тот человек.

Северус слабо нахмурился и осторожно спросил:

- То есть, ты хочешь сказать, что если на тебе этот гламур, а я знаю, что это именно ты, Люциус, то я увижу твое настоящее лицо, а не иной облик?

- Точно. И этот гламур вышел из употребления сразу же, как только создали новый гламур, абсолютно непроницаемый в этом смысле. Так что я уверен, что Хогвартс защищен от ныне употребляющихся способов маскировки, но не против того. И там, уверен, мы: ты, я, и Драко тоже -будем в безопасности...

- А как ты намерен убедиться, что в Хогвартсе нет защиты против этого гламура?

- Мы отправимся в Запретный Лес, на границу барьеров, и Драко проведет эксперимент. Я наложу гламур на кого-нибудь из нас, а результат определится весьма просто - если он увидит другую внешность, значит, мы нашли слабое место Хогвартса. Если же определит истинный облик носящего гламур, значит, Хогвартс защищен и от этих чар, и придется искать что-нибудь иное...

Северус, не найдя ничего, что можно еще покритиковать, добавил этот пункт к длинному списку того, что нужно сделать.

Подготовка заняла целое утро, и Люциус решил во второй половине дня отдохнуть с помощью порции снотворного зелья - поздним вечером он отправится в Министерство, и лучше если он будет в форме.

В центре Лондона ровно в двадцать три часа у старой, давно не действующей телефонной будки послышался характерный для аппарации хлопок, но никого не было видно. Дверь открылась, закрылась снова, а потом телефонная будка медленно начала спуск. И прежде чем аврор-охранник успел даже шелохнуться, ему достались Ступефай, Инкарцеро и Силенцио Даже не удостоив его еще одного взгляда, Люциус продолжил свой путь. Он воздержался от использования министерского лифта, предпочтя запасную лестницу, о существовании которой знали только немногие волшебники. Да, так уходило больше времени и усилий, но зато так незаметно!

Сначала он направился на шестой уровень, в Отдел магического транспорта. В Портальном управлении он, больше для очистки совести, быстро просмотрел последние одобренные требования на порт-ключи, на случай, если вдруг тут есть порт-ключ на имя Гарри Поттера. Затем еще примерно полчаса потратил на просмотр полного списка запрошенных, но еще не использованных порт-ключей, но там не оказалось ничего касающегося его юного партнера.

Третий уровень, где располагалась штаб-квартира авроров, он миновал со многими предосторожностями - опасных встреч не хотелось. В этом Северус его поддержал, уверив, что несмотря на членство, например, того же Шеклболта в Ордене, в его кабинете не найдется ничего на эту тему. У него нет никакой причины привлекать постоянное внимание авроров. Зато в отделах, где окопались Пожиратели, можно порыться, особенно в кабинете Пия Толстоватого, возглавившего Отдел магического правопорядка после прошлогодней гибели Амелии Боунс.

Мужчину очень удивили услышанные из этого кабинета шепоты, особенно если вспомнить, который сейчас час. Неужели начальник отдела работает сверхурочно? Он застыл в нише неподалеку от кабинета в терпеливом ожидании, и через полчаса из кабинета вышел Толстоватый, сопровождаемый Яксли. Они продолжали свою беседу вполголоса, и Люциус смог разобрать их разговор, только когда они прошли в паре метров от него, так и не заметив стоящего. И Люциус застыл, услышав властные слова Яксли:

- Поттер должен находиться в полной безопасности. Вы собираетесь запретить любую попытку аппарации, а тка же использование порт-ключей у его дома, Толстоватый. С завтрашнего утра.

Этот приказ привлек внимание к невыразительному лицу Толстоватого, которого как раз осветил свет факела, и оно убедило Люциуса, что Яксли сделал очень удачный ход, выгодный для Волдеморта - наложил на главу Отдела магического правопорядка Империус. Вот только, по мнению вейлы, Пожиратели Смерти и Волдеморт слишком близко подобрались к власти, и, что еще важнее, к его второму партнеру.

Он без колебаний поднял свою палочку и, направив ее в спину Яксли, шепнул:

- Ступефай!

Он наложил заклинание и на второго, Толстоватого, не желая, чтобы мужчина смог узнать его, вдруг сбросив туман Империуса. Почему он предпочел Ступефай убивающему проклятию? Просто потому, что он и Северус поклялись отныне прибегать к таким заклинаниям,, только если жизнь другого окажется в непосредственной опасности. Им не требовалось убийство ради самого убийства, им сейчас следовало действовать подобно членам Ордена Феникса - обезвреживать, оставляя дальнейшие деяния на правосудие. И еще этим можно было несколько задобрить Гарри, показывая свою добрую волю и благожелательность.

В кабинете главы Отдела Люциус сначала потратил минут пять, чтобы точно определить положение Яксли при Толстоватом. Что это - просто пойманный Пожирателем шанс приблизиться к главе Отдела, или же он действительно тут работает?

Чтение кое-каких документов, а так же собственный опыт определения истины, скрывающейся за фразами, написанными деловым стилем в административных бумагах, дали понять, что при Толстоватом Яксли проник на самый высокий уровень. И теперь глава Отдела давно отстранен от работы, ее вместо него выполняет Пожиратель Смерти. Так, а что же делать? Толстоватого можно освободить от Империуса, но надолго ли? Если не убрать или не подорвать доверие к Яксли, Империус вернется на прежнее место уже на следующий же день.

Но ему удалось сделать это единожды, а значит, повторить удачный ход окажется проще простого. В отношении к Волдеморту это хорошая идея, но при этом нужно не нарушить работу Министерства... Нехорошая улыбка появилась на лице Люциуса. Умение подрывать доверие к людям было в нем врожденной чертой, и обучали его подобному чуть ли не с младенчества...

Он вернул бессознательные тела в кабинет и в течение двух часов работал над кое-какими находящимися там документами. Под конец на его лице играла поистине макиавеллевская улыбка. Он точно знал, где оставит сделанное им... Совсем недалеко, в кабинете некого весьма одаренного дурным нравом аврора. Кроме того, он собирался убедиться, что оный аврор проснется как можно раньше.

Чтобы никому мало не показалось, он сломал пополам палочку Яксли и в завершение одарил Пожирателя кое-какими заклинаниями, среди которых оказались и чары ослепления, чтобы быть точно уверенным, что тот не сбежит, даже если его приведут в чувство до того, как Шеклболт доберется до этого кабинета. Толстоватый, естественно, прослывет некомпетентным, но, по крайней мере, больше не окажется в полном подчинении Волдеморта.

Было четыре часа утра, когда он, наконец, обнаружил искомый список. Министерство недавно установило широкий спектр защитных заклинаний, из которых слабейшим оказался антиаппарационный барьер, более чем на полудюжину домов. В числе этих домов оказалась и уизлевская Нора. Орден прекрасно подготовился - невозможно узнать, в каком точно доме укроют Гарри, но для большинства волшебников эти дома отныне не существовали. Мужчина тщательно выписал все адреса, хотя внутренне остался в полной уверенности, что Гарри окажется в Норе, рядом со своим другом, а так же с двумя смертоносными палочками орденцев. О, теперь он действительно мог это признать, - ни Артур, ни Молли не были теми противниками, против которых хотелось бы выйти на дуэль. Почему? Потому что он не был уверен в победе, и знал это. Что с одним, что с другой, дуэль оказалась бы слишком тяжелой. Они прекрасно проявили себя во время первой войны с Волдемортом, положив в свое время множество Пожирателей Смерти. И он прекрасно понимал, что в свое время Дамблдор привлекал в Орден весьма способных к боевой магии людей. Наиболее слабыми способностями к сей магии среди избранных Дамблдором обладал Петтигрю...

Понадобилось много предосторожностей, чтобы не потревожить двух авроров охраны, но он все же успешно подсунул желаемые документы в кабинет Шеклболта. Он уже собирался выложить и палочку Толстоватого, но в последний момент засомневался. Почему же он должен отдавать палочку этой бездарности? И потому палочка оказалась в его кармане - дополнительная волшебная палочка никогда не лишняя. Его собственная любимая палочка сейчас находилась в Министерстве, сейчас он пользовался запасной, но в резерве следует иметь и еще одну.

Посмотрев на время, Люциус скривился, но все же решительно направился на пятый уровень, в Отдел международного магического сотрудничества. Несколько скопированных пергаментов, внесенные в них изменения, и в Международной конфедерации магов только что появились два волшебника из Австралии. Оба они были преподавателями и за три месяца предупредили британское Министерство о своем желании приехать на год в эту страну для изучения местных нравов и обычаев. Временное разрешение на проживание и работу им предоставили через два месяца после прохождения всех этапов делопроизводства. Эндрю Принц и Стивен Донсон планировали появиться на территории Англии двадцать пятого июля.

Когда Люциус покинул Министерство, он досадливо тряхнул головой - настоящий проходной двор, входи и выходи как пожелаешь и кто пожелаешь! Вот уже несколько часов на входе валялся аврор-охранник под Ступефаем, и никто не побеспокоился, никто даже не заметил этого! Ничего удивительного, что Волдеморт так развернулся в этой стране!

Осталось только одно дело, и можно возвращаться в Логово. Он быстро аппарировал, тщательно спрятал лицо под капюшоном своего плаща, и поспешил к магической почте, к задней части здания, где можно было оплатить сову, не раскрывая своей личности. Через пять минут он с чувством глубокого удовлетворения аппарировал домой. Шеклболт конечно же не пожалеет о своей ранней побудке, увидев, что осталось в его кабинете... И конечно же написанное должно вызвать в нем достаточно сильное любопытство, из-за которого он поспешит туда еще до восхода солнца.

* * *

Вот уже две недели как у Гарри появились проблемы со сном. Поочередно его сновидения, точнее, кошмары, показывали Дамблдора, падающего с Астрономической башни, убегающего Снейпа, утаскивающего за собой Малфоя, Ремуса, который вдалбливал ему какую-то чушь про вейл, и Люциуса Малфоя. Все смешалось у него в голове, и он встречал утро почти настолько же усталый, как если бы вообще не ложился. О, Ремус вручил ему для прочтения документы, собранные Дамблдором о Люциусе Малфое, так же как пару книг о вейлах, но юноша упрямо отказывался даже открывать все это.

Итак, для него решение казалось предельно понятным. Прежде всего, нечего и помышлять, что он партнер Люциуса Малфоя. Далее, если, к несчастью, этот мужчина действительно вейла, он заранее отказывается от разделения жизни с ним и подлым убийцей Снейпом. Мерлин, да даже мысль о том, что придется жить рядом с ними, вызывала приступ тошноты! Если продолжать размышления дальше, следующее, от чего его чуть ли не выворачивало, - это даже сама возможность сексуальных отношений с Малфоем. При одной только мысли о чем-то подобном его немедленно начинало тошнить... И потому он пришел к одному простому выводу: если понадобится, он станет скрываться хоть до самого конца жизни, только лишь остаться в полной уверенности, что никто не сможет заявить ему что-то подобное, даже гипотетически. Мерлин, да одна только мысль об этом заставляла дрожать, и совсем не от удовольствия! Нет, скорее как если по спине покатилась струя ледяной воды, пробравшая до мозга костей...

Потом он решительно отказался от последующих разговоров с Ремусом на эту тему. Если его бывший преподаватель желает водиться с Малфоями - это его право, а самому Гарри не хочется даже волоска светлого видеть в течение всего отведенного ему жизненного срока! А пока он ничего не ожидал больше чем тридцать первого июля - хотелось убраться из этого дома и наконец иметь право свободно применять магию. Как же это будет хорошо! О, наивностью он не страдал и, естественно, догадывался, что после того, как рухнет защита дома на Тисовой улице, сюда устремятся Пожиратели Смерти. Но Ремус отмел легкую тревогу, внезапно возникшую в отношении в отношении родственников - дяди, тети и кузена. Как он сказал, Орден и Министерство взяли на себя обязанность защищать их все необходимое время. И потому юноше не стоит беспокоиться.

Гарри не терпелось оказаться в Норе, поскольку другого укрытия он даже и представить не мог. Естественно, его тревожило, что он подвергает Рона, его родителей и Джинни опасности, но Ремус снова заверил его, что Нора прекрасно защищена от Пожирателей Смерти, ведь Орден подозревал, что это место первым придет на ум тем, кто будет искать Гарри. И юноша уже планировал как-нибудь поразмышлять вместе с Роном и Гермионой о способах нахождения мест, где могут оказаться хоркруксы, и о том, какие вещи Волдеморт сделал ими. Очевидно, одним из них стал кубок Хаффлпафф, но где же он может оказаться?

* * *

Пока Гарри раз за разом обдумывал все случившееся в своей маленькой комнатушке, Ремус в своей съемной квартирке был готов рвать волосы на голове. Ну, комната была не ахти, явно не роскошество - конечно же такое ему бы оказалось не по карману, но сейчас у него хотя бы имелись кровать, одеяло, стол, стул и угол, где можно приготовить чего-нибудь поесть. А больше и не нужно - он уже привык выживать в стесненных условиях. Но в настоящее время его беспокоило не это, ведь он даже не мог придумать способа связаться с Драко Малфоем. Только после возвращения с похорон Дамблдора, когда он прочел документы, оставленные ему старым директором, стало понятно, отчего юноша в самый разгар битвы в Хогвартсе бросил на него полный тоски взгляд. Ремус тогда сражался с Амикусом Кэрроу, когда заметил Снейпа, толкающего перед собой младшего Малфоя. И когда юноша оказался совсем рядом, он повернул голову, встретил взгляд оборотня, и Ремус увидел, как юноша расстроено скривился.

Сейчас Ремус знал, почему юноша не сумел убить Дамблдора и почему, согласно рассказу Гарри, выглядел таким потерянным перед директором - все чувства вейлы в нем должны были чуть ли не закипать от ощущения близости партнера. Так же стало понятно, отчего Северус стал еще более неуживчивым, чем обычно - он оказался разлучен со своим партнером.

Но все это никоим образом не могло помочь ему связаться с Малфоями. Казалось, Малфои и Снейп просто исчезли из Великобритании. И не из-за недостатка времени он не торопился написать пропавшей троице. Он просто не мог найти ни следа, чтобы попасть к ним. И потому приходилось ожидать, чтобы юноша сам отыскал Ремуса, после признания и принятия связи с оборотнем.

И всякий раз Ремус думал о юноше с некоторой опаской - ведь вейла могла пытаться отказаться от своего партнера только до определенной черты, преступив которую умирала точно так же, как если бы партнер сам ее отверг. А что если Драко не пожелает оборотня в партнерах?!

Но все же у него оставалась надежда - и ею стал Люциус Малфой. Потому что совершенно не верилось, что оный откажется от Гарри. Никто не сомневается, что взаимоотношения их трио начнутся очень бурно, но Северус не сумел бы стать шпионом, если бы Люциус не оказался в курсе и не согласился с этим. А еще Ремус вспомнил и бой в Министерстве, случившийся год назад. Люциус никогда не применял против Гарри весь свой немаленький арсенал заклятий. Нет, именно Ремус оказался под шквалом заклинаний и очень тогда благодарил Мерлина, что сам постоянно преумножал свои знания в защитной и атакующей магии и всегда их отрабатывал практически до автоматизма. Кроме того, Люциус должен был знать, что, как и все прочие члены Ордена Феникса, Северус получил приказ любой ценой сохранить жизнь Гарри. Даже самого Ремуса несколько шокировало подобное высказывание старого директора, который хоть и предпочитал, чтобы все оставались живы, но прекрасно знал, что смерть не редкая гостья на войне.

И почему-то вспомнился разговор, произошедший сразу же после битвы в Министерстве, где погиб Сириус.

Ретроспектива

Ремуса захлестывала ярость. И как бы это ни казалось странным, злился он на сына своего лучшего друга. Гарри своей безрассудной вылазкой в Министерство, можно сказать, своими руками убил Сириуса. Да, конечно же, тот, как все ему советовали, мог остаться в особняке на площади Гриммо... Но почему Гарри сам отправился в Министерство? Почему он не смог преодолеть свою неприязнь к Снейпу и не сказал ему? Почему их общая ненависть восторжествовала над любовью, испытываемой мальчиком к крестному?

Он вернулся в гостиную особняка Блэков, которую они покинули всего четыре часа назад. Он потерял еще одного из своих друзей. Боль захлестнула его так, что вой, подобный волчьему, сотряс весь дом. И едва он замолк, как услышал, что кто-то открыл дверь. Он резко развернулся к вошедшему. На пороге стоял Дамблдор, и глаза его, как отметил Ремус, покраснели.

Дамблдор не сделал ничего, чтобы скрыть изменения в своем внешнем облике и то, вследствие чего он так выглядит. Он просто устало потянул руку в сторону антикварных кресел у камина и шепнул:

- Присядем, Ремус.

Дамблдор, медленно подошел к одному из кресел и тяжело уселся, сейчас больше напоминая замученного старика, чем великого мага, переполненного силой, которого он видел в зале с Аркой.

После недолгого молчания, когда Ремус не отводил от него взгляда, директор хрипловато произнес:

- Я только что говорил с Гарри.

- И как он? - спросил Ремус грубее, чем хотелось.

- Он только что от боли и негодования разгромил мой кабинет.

И тогда Ремус взорвался:

- Но ради Мерлина, почему он не пошел к Снейпу? Он же знал, что тот орденец!

- Он думал сердцем, Ремус. И это если не учитывать, что их взаимоотношения намного ухудшились в последние несколько недель, а я так и не смог узнать, из-за чего. Северус просто не отвечает на вопросы об этом... Утрата, постигшая нас, велика, Ремус, но мы избежали худшего.

- Ну да, как же. И что же это худшее?

- Хуже было, если бы Гарри упал в Арку вместо Сириуса. Нет, Ремус, вы должны полностью осознать - Гарри важнейший элемент в возможном уничтожении Волдеморта.

- Почему? - выплюнул Ремус. - Почему именно его, единственного из всех, нужно защищать любой ценой? Почему он важнейший элемент?

- Потому что так сказано в пророчестве, которое Том пытался заполучить в тот вечер, и которое Гарри и его друзья, а так же и вы все, отстояли.

- И что же говорится в пророчестве?

- Я не скажу вам, Ремус, потому что не желаю, чтобы ваше отношение к Гарри изменилось. Война все ближе и ближе к нам, но чем меньше людей окажутся в курсе пророчества, тем менее станут торопить Гарри со всех сторон. И значит меньше риска, что он снова совершит ошибку, подобную совершённой этим вечером...

- Значит, нужно, чтобы остальные продолжали жертвовать собой? - горько отозвался Ремус.

- И я первый поступлю так, если это поможет ему, - только и ответил Дамблдор.

И оба мужчины еще долго сидели в молчании.

Конец ретроспективы

Миновал год с того разговора, а Ремус все еще не знал, почему так важно, чтобы Гарри оставался в живых. Но он теперь точно убедился, что Дамблдор действительно сделал так, как и говорил - пожертвовал собой. А еще он осознавал, что Северусу так же было сказано о необходимости хранить Гарри любыми способами, а значит, как следствие, и Люциус оказался в курсе. А сейчас, когда Люциусу станет известно, кто его второй партнер, Гарри тут же окажется под мощной защитой двух волшебников, склонных к темной магии. И хотелось бы надеяться, что Люциус сможет быстро убедить Гарри обо всех преимуществах, которые юноша может извлечь из союза с вейлой.

А еще у оборотня появилась мысль о том, кто мог бы помочь ему переубедить Гарри...

Глава 14. Отбытие с Тисовой улицы

Несколькими днями позже Гарри, развернувший «Ежедневный Пророк», тяжело плюхнулся на постель.

В Министерство проник Сами-Знаете-Кто!

По нашим данным все началось два дня назад, когда аврор Шеклболт, прибыв в свой кабинет, обнаружил кипу документов, которых еще вечером там не было, и сообщение, предлагающее ему проверить наличие на месте Пия Толстоватого, главы нашего Отдела магического правопорядка.

Авроры обнаружили в кабинете главы пораженного Ступефаем Пия Толстоватого и Яксли, всем известного Пожирателя Смерти, сбежавшего из Азкабана, так же находящегося под воздействием Ступефая. Кроме того, на нем оказалось еще несколько иных заклинаний, вследствие чего его требовалось госпитализировать в Святой Мунго. Приведенный в чувство, глава Отдела не смог сообщить аврорам ничего об обстоятельствах попадания под оглушитель. А еще его очень удивило присутствие Яксли в его кабинете. Вот только наши источники указывают, что Яксли уже несколько недель являлся его новым помощником и мог действовать благодаря постоянному использованию МНОГОСУЩНОГО ЗЕЛЬЯ!

В настоящее время авроры отказываются давать даже минимальные объяснения, так же как Пий Толстоватый и Руфус Скримджер.

Однако я не могла проигнорировать новость такого масштаба и промолчать, мои дорогие читатели. Вы имеете право знать, что сейчас происходит в Министерстве, и потому я открыто задаю этот вопрос Министру:

Господин Министр, когда вы согласны прийти и дать разъяснения по поводу проникновения людей Сами-Знаете-Кого в Министерство?

Всегда верная и преданная вам журналистка,

Рита Скитер

Теперь юноша очень жалел, что отказался от визитов Ремуса. Ведь сейчас он мог бы узнать о том, что происходит после такой новости. Ведь у Ордена должна была оказаться намного более интересная информация чем то, что разузнала эта проклятая журналистка.

И правду ли она написала?

Действительно ли в Министерство проникли агенты Волдеморта?

Всякий раз, стоило только подумать об этом, как сердце Гарри сжималось. Нет, конечно же он никогда бы не унизился настолько, чтобы сделать то, о чем просил Скримджер, но он прекрасно понимал, что противодействующее Волдеморту Министерство намного более успокаивающее, чем Министерство, управляемое ИМ!

В тот же вечер он вздрогнул, почти подскочив на месте, когда услышал стук резко открывшейся входной двери. Он из предосторожности быстро присел за кроватью на корточки, направив схваченную палочку на свою дверь. Послышались какие-то крики, затем кто-то тяжело прошел по лестнице. Дверь комнаты резко распахнулась, и в ее проеме появилась массивная туша дяди Вернона. Тот с отдышкой громогласно выдал:

- Мальчишка! Немедленно спускайся! Тебя внизу ожидают подобные тебе чудовища!

Дыхание Гарри участилось. Кто же явился сюда, к нему?

- Почему они заставили тебя подниматься, дядя Вернон? - все же спросил он.

- Откуда я знаю? - изрыгнул Вернон. - Спускайся, и побыстрее! И скажи им, чтобы скорее убирались отсюда!

Гарри очень удивился, увидев тех, кто явился к Дурслям. В комнате сидели Билл Уизли и его невеста Флер, Гермиона и Рон, Фред и Джордж, Кингсли Шеклболт, Грюм, Ремус, улыбнувшийся юноше, и Наземникус Флетчер, на которого Гарри недобро посмотрел, припомнив все украденное им. Но все же юноша вежливо поздоровался со всеми, и его сразу сжали в объятиях Рон и Гермиона, и обнимали так долго, что он даже удивился, особенно заметив, что Гермиона чуть ли не расплакалась, когда они отошли друг от друга.

- Что случилось? - обеспокоено спросил он, заметив, что тетя и кузен съежились у противоположной стены, подальше от волшебников.

- Сегодня ты покидаешь этот дом, - проворчал Грюм. - И, скорее всего, защита падет сразу же, как ты уйдешь отсюда.

- Но... почему? Ведь сейчас еще не мой день рождения!

- Нет, но ты же не намереваешься снова возвращаться сюда, так? А поскольку ты уже не воспринимаешь это место своим домом, защита падет!

Гарри качнул головой. По крайней мере теперь ему это стало понятно.

- В связи с этим, хоть мы и действовали со многими предосторожностями, события последних дней - я о произошедшем в Министерстве - заставили принять дополнительные меры безопасности. Несомненно, Пожиратели Смерти знают место твоего проживания, и потому, скорее всего, патрулируют территорию в надежде захватить тебя, когда ты покинешь дом навсегда. Следовательно...

- Но разве в этом случае они не видели и ваше появление? - прервал объяснения Гарри.

- Мы все аппарировали в сад, а это слишком близко к твоему дому, чтобы они смогли нас заметить, - возразил Грюм, несколько раздраженный сомнениями юноши. - Итак, мы не станем пользоваться ни порт-ключом, ни аппарацией, ни даже Сетью летучего пороха. Мы воспользуемся тем, что лучше всего тебе известно - метлами! Но поскольку мы не собираемся тут заночевать... Билл, и все остальные, ко мне.

Гарри с необъяснимым ощущением беспокойства проследил, как Рон, Фред, Джордж и Тонкс заняли место перед бывшим аврором.

- Одного не хватает, - проворчал Грюм. .

Ремус сильным пинком в спину подтолкнул Наземникуса, тут же начавшего возмущаться:

- Эй, а почему я?!

- Потому что я так лучше смогу за тобой проследить, - тут же оборвал его бывший аврор. - Что же, Гарри, дай мне твой волос.

И теперь Гарри понял, почему он почувствовал беспокойство.

- Нет, - возмутился он. - Я не могу позволить, чтобы кто-то...

- Рисковал вместо тебя? - грубо рыкнул Грюм. - Они не ждали от тебя позволения принять такое решение, придя сюда. Они знали, что собираются делать, и...

- Нет! - забрюзжал Наземникус. - Я не хотел...

- Это наименьшее, что ты можешь сделать, - возмутился Ремус. - А если ты забыл, то я тебе напоминаю, что ты слишком многое должен Гарри...

Наземникус сглотнул под тяжелым взглядом Ремуса, и закрыл рот.

- Как я уже говорил, все они знают, на что пошли, все они вызвались добровольцами. А теперь, если не хочешь, чтобы я вырвал у тебя все волосы простым Акцио, вырви несколько волосков сам, мой мальчик...

- Но почему они должны так рисковать? - еще раз попытался Гарри.

- Потому что если Пожиратели Смерти там, то увидев шестерых Гарри Поттеров, разлетающихся в различных направлениях, они разделятся, из-за чего защищаться будет проще!

- Но если я убираюсь отсюда, и защита падет, то как же Дурсли? Что они против Пожирателей Смерти?

Краем глаза Гарри заметил, как на лице Гермионы появилось торжествующее выражение, как будто бы она предусмотрела подобную реакцию своего друга. Магический глаз Грюма сердито завращался в глазнице, но тем не менее бывший аврор ответил:

- Прямо перед отбытием мы вручим им порт-ключ в Министерство, их там уже ждут. Поверь, они будут в безопасности!

До сих пор дядя Вернон молча слушал, но тут уж сдержаться он не мог.

- Министерство? Какое еще министерство? - рявкнул он. - И что это еще за чертов порткве...

Гарри засмеялся: понятно, у его дяди точно такая же проблема с названиями волшебных понятий, как и у Рона с маггловскими! Угрожающий взгляд Грюма заставил Вернона съежиться, а Дадли, тут же спрятавшийся за матерью, запищал от страха. Гримаса, появившаяся на лица старого аврора, еще больше исказила его черты, и мужчина холодно произнес:

- Что же, так даже лучше будет. Избавимся от них сразу же.

Он вытащил старый потертый платок из кармана и шепнул:

- Портус!

Голубоватое свечение объяло платок, а потом он снова стал выглядеть как и раньше. Инстинктивно трое Дурслей отступили назад. Грюм указал им на платок своей палочкой, но они снова попятились.

- Довольно! - рявкнул Грюм. - Со стороны вашего племянника было очень мило подумать о вас, но я не позволю рисковать его жизнью из-за вашего промедления! Вы сейчас подойдете и возьмете этот порт-ключ. НЕ-МЕД-ЛЕН-НО!

Будто загипнотизированные этими словами, или, возможно, волшебным глазом Грюма, а может быть, взмахами его палочки в их сторону, Дурсли с заметным колебанием стали приближаться к бывшему аврору. И прежде чем они все же подошли, Грюм подскочил к ним, сжал их ладони на платке, произнес заклинание, и все трое Дурслей с громким воплем исчезли.

- Вот, с этим разобрались, - удовлетворено сказал аврор. - Ну а теперь, когда остались только мы, мальчик мой, ты мне дашь, наконец, то, что я просил? Или нет?

Гарри вздохнул и все же вырвал у себя несколько волосков. Грюм алчно выхватил их прямо из пальцев Гарри, а потом осторожно вытащил из кармана шесть флаконов, в которых плескалась грязная жидкость.

Как только Грюм положил в каждый флакон по волоску, зелье закипело, а затем успокоилось, став светло-голубым. Гарри с каким-то странным удовольствием проследил, как Рон рассматривает доставшийся ему флакон. Мда, кажется, Многосущное зелье с волосом Гарри пить будет приятнее, чем то, с волосами Крэбба или Гойла!

- Ладно, - вздохнул Рон, - по крайней мере хоть это не кажется слишком гадким!

- «Хоть это»? - переспросил Кингсли. - Неужели вам уже приходилось пить Многосущное зелье, Рональд Уизли?

- Мне? Эээ... Нет... Конечно, нет... Но вот ведь зелье же светлое... им уже можно воспользоваться, да? - начал бормотать в ответ Рон.

Ремус слабо улыбнулся, заметив, как плохо удается врать лучшему другу Гарри. Можно сделать вывод, что Многосущное зелье он все-таки уже пил, и выглядело оно намного хуже этого. Было бы интересно выведать эту историю у Гари, но позже... О Мерлин! Да они же провернули такое под носом у Северуса... Будет невероятно интересно поддразнить этим бывшего слизеринца! Но явно лишь единожды, что всем понятно...

Фред с насмешливой улыбкой высоко поднял свой флакон и выдал:

- Теперь вы сможете восхититься истинным Гарри на метле!

- Если бы, Фред! Да ты мне и в подметки не годишься! - тут же возразил Джордж, осушая свой флакон. - Это за мной отправятся Пожиратели, если... ааххххх...

Он согнулся пополам от боли, так же как и остальные, выпившие зелье. Гарри слышал, как у Рона вырвались пара вскриков, но поделать ничего не мог, оставалось только наблюдать за их превращением.

Но вот уже напротив его стоят пятеро Гарри Поттеров, причем на троих из них была одежда большего, чем необходимо, размера. Дождавшись этого, Грюм вытащил из своего очередного кармана миниатюрную сумочку, вернул ей истинный размер и бросил:

- Вещи возьмите отсюда, и не забудьте очки! Билл, багаж Гарри у тебя?

- У меня, - указал тот палочкой назад.

А Гарри и не заметил, что старший из братьев Уизли отлучался, пока происходило превращение. И сейчас за ним следовал собственный дорожный сундук Гарри, Хедвиг в клетке и «Молния».

- Прекрасно, - скривился Грюм. - Теперь же давайте разобьемся на группы. Наземникус, ты со мной, Гермиона и Рон, вы вместе, Флер и Билл, вы отправитесь с Фредом и Джорджем, Ремус, ты с Тонкс...

- Нет, - тут же отозвался Ремус. - Я с Гарри...

- Но, - начал было Грюм, но Ремус снова прервал его.

- Я не сумел помешать тому, что ему пришлось так долго жить здесь, но я хотя бы буду с ним в момент окончательного расставания с этим местом.

- Ничего не поделаешь, я иду с Кингсли, - сухо вмешался один из «Гарри».

Гарри скривился, поняв, что никто из пятерых его копий даже не постеснялся при переодевании. Неужели нельзя было проявить побольше стыдливости, а? Юноша покраснел, встретив оценивающе-развлекающийся взгляд Ремуса. О, нет! Но ведь друг его отца уже пристроен, ведь так? И не к нему, что не мешало бы припомнить! И нечего так коситься на его тело!

В конце концов, через несколько минут Гарри оказался на метле, Ремус крепко обхватил юношу рукой за талию, а во второй держал палочку. Юноша еще увидел, как Грюм выпустил Хедвиг из клетки, и та улетела в ночную тьму.

- Достань свою палочку, - тихо сказал Ремус.

- Мне казалось, что никакого риска нет, - попытался запротестовать Гарри.

- Это на всякий случай, если что случится. Управлять метлой ты будешь одной рукой, а палочку держи в другой.

- Но я никогда раньше не использовал палочку левой рукой!

- С чего-нибудь нужно начинать. Но пока ты сосредоточься на полете, а я же займусь остальным.

- Все готовы? - проорал Грюм. - Тогда каждый из вас выбрал свое направление и... ВЗЛЕТ!

Гарри почувствовал, что у него что-то сжалось в груди, стоило только оторваться от земли, а тут еще и Ремус прокричал:

- Летим на восток, Гарри! Поднимайся повыше!

Всего пять секунд миновало, они оказались уже так высоко в небе, когда Гарри увидел, как буквально на его глазах рухнула магическая защита. С этого момента он больше не защищен от Пожирателей Смерти. Секундой позже Ремус рявкнул:

- Уклоняйся! Уклоняйся!

Тут и он сам заметил красный луч, устремившийся к ним, его рефлексы ловца немедленно среагировали: он заставил метлу нырнуть вниз, пропуская луч, а потом сразу же сделал «свечу». Он почувствовал, как усилилась хватка Ремуса на его животе, увидел, как совсем рядом прошли очередные лучи заклинаний. Не было времени считать фигуры в черных плащах, появившиеся вокруг них, следовало уклоняться от светящихся лучей, устремившихся к летящим на метлах.

- На восток, Гарри, на восток, - снова прокричал Ремус.

Да как тут свернешь на восток, когда нужно уворачиваться от беспрерывных заклятий! И вообще, на этой высоте и после всех виражей, он уже понять не в силах, в какую сторону им надо!

И только миг понадобился на легкий удар запястьем по метле, чтобы избежать зеленого луча, устремившегося к нему. И облегченный выдох, ведь хватка Ремуса по-прежнему крепка.

- Увеличь скорость, - гаркнул Ремус.

- Я делаю все, что могу!

Чудной он! Как будто просто ускорить движение, при том не попав под заклинания! Две «бочки» спустя он почувствовал, как хватка Ремуса внезапно усилилась, причиняя боль. И юноша прохрипел, обращаясь к своему спутнику:

- Что случилось там, позади?

Не получив ответа, Гарри на миг обернулся, увидел, что кто-то следует прямо за ними, атакуя заклинаниями Пожирателей вокруг. Но на вопросы времени не оставалось, нужно как можно быстрее улетать.

- Но кто же это? - все же не сдержался он, обращаясь к Ремусу.

- Замолчи! - тут же рыкнул тот.

Гарри не понял причину такого резкого приказа до тех пор, пока Пожиратель Смерти, оказавшийся неподалеку, не проорал:

- Это он! Точно!

И Гарри отчетливо увидел, как он прижал свою палочку к запястью, вызывая своего хозяина. Но закончить этот жест ему не было дано - неизвестный, следовавший за Гарри и Ремусом, одарил его Ступефаем.

Вот только зло свершилось. Гарри почувствовал, как его шрам будто бы обожгло. Волдеморт был в пути.

Юноша плотнее стиснул зубы, перебарывая боль, и прибавил скорости. К несчастью на метле оказалось двое седоков, и потому полная скорость им была недоступна. Не имея ни малейшего понятия о расстоянии, которое им необходимо преодолеть, он просто старался лететь в ту сторону, куда указал Ремус. А Пожиратели Смерти не прекращали свои атаки, заставляя Гарри бросаться из виража в вираж, применять самые рискованные маневры. Он помнил, что Ремус весьма искусный боевой маг, но вместо падающего Пожирателя тут же появлялся другой.

Сердце юноши замерло, когда он внезапно заметил, что неподалеку появилось облако дыма, а шрам почти заставил его закричать от боли.

Волдеморт собственной персоной явился на призыв своих Пожирателей.

- Куда угодно лети, но только побыстрее смывайся отсюда, - крикнул Ремус.

Гарри не стал менять траекторию движения, ошалев от увиденного. Все Пожиратели были на метлах, а вот Волдеморт - нет. Он, казалось, плыл в воздухе, как будто бы дымное облако у него под ногами поддерживало его. Но стоило только Лорду поднять палочку, парень среагировал, нырнув в пике.

Почти вертикально, они летели вниз, к земле.

Юноша почувствовал, что Ремус уже двумя руками уцепился за его талию, шокированный скоростью спуска. Он осознал, что, уходя от заклинаний, они успели подняться выше облаков, только когда вокруг появилась какая-то белая пелена. Но продолжал еще несколько секунд нестись вниз, пронзая облачный слой, пока не понял, что творит дурость. У него же сейчас преимущество - он спрятался в облачной пелене! А он что делал?! Собрался пересечь облачный слой, чтобы снова встретиться с врагами лицом к лицу, безо всякой защиты!

Он со всех сил уцепился в рукоять метлы, выравнивая ее. Вес Ремуса ему естественно не помогал, но все же вернуть метлу в горизонтальное положение парень сумел, но не остановился на этом, управляя метлой так, чтобы как можно быстрее подняться вверх. Он даже не стал отвечать Ремусу, спрашивавшему у него, что он творит, и вскоре оборотню только и осталось что изо всех сил цепляться за Гарри. Своими маневрами он удивил нескольких Пожирателей, и они просто разминулись, ведь ни у тех, ни у других даже времени не было поднять палочку, не то что заклинание направить. Через несколько мгновений Гарри снова погрузился в защитный слой облаков.

- Куда нам? - рявкнул он, стараясь перекричать ветер.

Всего несколько секунд понадобилось Ремусу, чтобы ответить, едва переводя дух:

- Если ты ненадолго приостановишь метлу, я попробую провести заклинанием определение направления!

Не став отвечать, Гарри заставил метлу лететь горизонтально и не так быстро и тут же почувствовал, как Ремус оторвал руку с палочкой от его талии. Через мгновение оборотень уже кричал ему прямо в ухо:

- Разворачивай, мы летим в неправильном направлении!

- Ремус! А ты помнишь, кто там, позади?

- Лети вверх, к краю облачного слоя, а потом разворачивай. Есть шанс пройти над ними, и они нас не заметят!

- А если нет? Если нас заметят?! - выкрикнул Гарри, все же выполняя предложенное.

- Снова завяжу бой, а ты вернешься под прикрытие облаков. В первый раз повторить твой маневр им не удалось, не удастся и сейчас! А пока я собираюсь приклеить нас дуг к другу, чтобы точно быть уверенным, что останусь на этой проклятой метле!

Тут же Гарри почувствовал, как Ремус плотнее прижался к нему, и отчего-то сразу же стало неловко. Похоже, Ремус тоже почувствовал что-то подобное, потому как сразу же крикнул парню прямо в ухо:

- Я должен, Гарри, потому как не уверен, что мои руки выдержат второй тур гонки с заклинаниями!

Гарри уже лег на новый курс, и его метла рассекала облака на всей возможной ныне скорости. Он так и ждал, что сейчас в облаках наметится какое-нибудь подозрительное движение, и в этом неслабо помогали шесть лет квиддичных тренировок в Хогвартсе. И когда он увидел промелькнувшую красную молнию, то безо всяких колебаний снова заставил метлу нырнуть вниз, что заставило Ремуса вскрикнуть от неожиданности. Но, как ни странно, он ничего пока не сказал.

Вот только через несколько минут полета Гарри, заметив, что облака рассеиваются, раздраженно скривился - теперь у них не оказалось даже такой защиты.

- Пока что никого нет, - крикнул Ремус. - Спускайся, надо понять, куда ты нас притащил! И в какую сторону нам теперь лететь!

- Ну да, я притащил! Веселишься, да? Куда сейчас? - раздраженно осведомился Гарри.

- В Нору!

- А остальные туда же отправятся?

- Нет, им назначены другие места для приземления. И уже оттуда они аппарируют туда, куда им нужно!

- Да что ты все вертишься, Ремус? - не выдержал Гарри через некоторое время.

- У меня странное впечатление... Как будто бы за нами кто-то следует, но я его не вижу! И стоит только прекратить оглядываться, это чувство возвращается!

Они уже спустились совсем низко, когда Ремус вдруг закричал:

- Мы почти на месте! Внизу Оттери-Сент-Кэчпоул! Возьми правее!

Гарри, не колеблясь, повиновался, и хоть издалека он ничего тут не видел, сейчас впереди стояла Нора.

- Добрались, - облегченно выдохнул Ремус за спиной у юноши. - Теперь мы защищены! Приземляйся! Молли, должно быть, в страшном волнении.

* * *

Люциус позволил себе облегченно выдохнуть, когда увидел, что метла, несущая Гарри, растворилась в воздухе. Впервые за миновавшие двадцать лет его сердце колотилось так, как будто стремилось выскочить из груди. А ведь его вейловский инстинкт не подвел, и он следовал за своим партнером, а не за его бледными копиями.

Он не стал задерживаться, быстро опустился на землю и аппарировал в Логово. Резко распахнув дверь, он крикнул:

- Вы вернулись?

- Конечно, - холодно заметил Северус, появляясь на пороге гостиной. - А тебя где носило так долго?

- Гарри выдал себя во время полета, из-за чего столкнулся с Волдемортом и прочими, - проворчал Люциус. - Потом он начал с ними игру в прятки в облаках и разгромил их в пух и прах! Никто не смог догнать его «Молнию»!

- А как же ты? Ты преуспел? - саркастически поинтересовался Северус.

- Мне повезло, - признал Люциус. - Я оказался на расстоянии около пяти метров от него, когда он вдруг резко развернул метлу, но если бы не наше партнерство, я его тоже не заметил бы...

- И где он? - резко спросил Северус.

- В Норе. Неужели ты беспокоился за него? - иронично отозвался Люциус.

- Окажись он в другом месте, то ты бы сам тревожился за него, - рявкнул Северус в ответ. - Я не желаю, чтобы ты терзался тревогой из-за этого мальчишки!

Драко вздохнул. Снова началось! Отец и Северус и дня, - нет, даже его половины, - не могли провести спокойно, не поссорившись из-за Поттера! И юноша вздохнул еще горше, когда вообразил недобрый отцовский взгляд, который бы последовал, произнеси он фамилию вслух... Да, хорошо, что отец все же делает над собой усилие и называет Ремуса по имени, но ведь и он не ненавидел его со всем пылом души в течение последних шести лет! Хотя, если честно, зря они безостановочно ссорятся по этому поводу. Ведь уже заметно, что они оба приняли мысль, что Поттер их партнер. И Драко восхищался тем, как искусно его отец скрывал свой страх оказаться отвергнутым. А ведь это убьет его! Он пока смог удовольствоваться тайным наблюдением за своим партнером, тревожась о его безопасности и помогая ему.

Как же юноше хотелось, так же защитить Ремуса...

- Почему ты помешал мне отправиться с тобой, папа? - не сдержавшись, все же спросил он обвиняюще, когда двое мужчин решили перевести дыхание.

Люциус тут же повернулся к сыну, быстрым шагом подошел к нему и крепко сжал плечи.

- Я знаю, что слишком многое с тебя потребовал, Драко. Но если бы ты остался со мной, они тут же убедились бы, что именно этот Гарри - настоящий. Волдеморт уже рванул в погоню за Грюмом, особенно из-за того, что его оберегал Северус. А следуя за Шеклболтом, ты отвлекал часть Пожирателей на этого аврора, а может быть и на двоих, если летящим с ним Гарри оказалась твоя кузина Нимфадора. Сожалею, Драко, но следовало уравнять силы. Твоя магия не для боя, в отличие от моей. Твое сопровождение аврора - наилучшее из возможных действий, я же следовал за Гарри и Ремусом с ожиданием, что придется вступить в бой. И из-за этого я рискнул твоей мукой от невозможности даже нескольких минут провести рядом со своим партнером.

Драко со злостью высвободил свое плечо из хватки отца и впервые в жизни смог не дрогнув встретить его взгляд. Он хотел быть рядом со своим партнером, и во второй раз отец не сможет помешать ему! Лицо Люциуса окаменело, когда он смотрел на раздраженного сына. Северус почувствовал, как в одно мгновение в комнате повисло напряжение, и бросился к вейлам.

- Прекратите, не стоит даже начинать склоку, - холодно произнес он. - У вас обоих, конечно же, есть причины для ссоры... Но, Люциус, не стоит больше тебе забывать, что твой сын так же вейла, как и ты, а ты сам бы не потерпел, если бы тебя отправили в другую сторону от партнера так же бесцеремонно, как сделал ты с Ремусом и Драко. Драко, а тебе советую понять, что все предпринятое твоим отцом привело к тому, что Ремус и Гарри сейчас живы и скрываются в Норе.

Два почти одинаково взбешенных взгляда впились в Северуса, но уступать он не собирался. Наконец Люциус процедил сквозь зубы:

- Драко, иди в свою комнату.

Тот заколебался, но все же послушался, только и позволив себе с грохотом хлопнуть дверью. Он этого Люциус чуть не рванул к сыну, чтобы напомнить о хороших манерах, но его остановила железная рука, сомкнувшаяся на его предплечье.

- Не надо, - твердо сказал Северус.

- Мне кажется, ты не собирался вмешиваться в наши семейные отношения, - заметил Люциус.

- Принятие Драко наследия и нахождение партнера, изменило все. Ты должен различать своего сына, каким он был ранее, и его нынешнего. Сейчас в нем больше вейлы. А ты прекрасно знаешь, в том числе и на своем опыте, что нельзя становиться между вейлой и его партнером, не подвергнув себя опасности. Нам еще повезло, что он все же повиновался тебе, а не последовал, вопреки всему, за своим партнером, чтобы защитить его.

- То есть, по-твоему, я должен извиниться перед ним? - прошипел Люциус.

- Нет, но и не потребуешь их с него тоже. Да попробуй стать на его место, Люциус! В каком бы ты оказался состоянии, если бы тебя вынудили защищать людей, которых ты ни во что не ставишь, в то время как Гарри или я летели бы прямо под заклинания Пожирателей? Представь это, хоть на мгновение, и поймешь, что пережил Драко.

Их взгляды скрестились на несколько долгих мгновений. Вскоре Люциус скривился, а Северус продолжил свою речь чуть тише:

- Он такой же, как и год назад, Люциус. Но ты делаешь все, чтобы ухудшить ситуацию. А ведь он твою власть не оспаривает, просто желает утвердить свои права, права вейлы.

- Да знаю я, - вздохнул Люциус. - Но мне так не хватает этого года, чтобы приспособиться. А еще я опасаюсь, что его возможностей не хватит для полноценного сражения.

- Ремус оказался для него наилучшим преподавателем, а как только они примут друг друга, он сможет подтолкнуть Драко к самосовершенствованию. Даже если наивысших высот ему никогда не достигнуть.

- Но разве ты за миновавший год ничему не сумел его научить?

- Если ты еще не понял, Драко оказался слишком занят кое-чем еще помимо учебы, - саркастически заявил Северус. - И кроме того, у Ремуса, кажется, дар обучать этому предмету. Я знаю, что в тот год, когда он преподавал, его очень любили, и за дело - ему случалось увлечь даже самых слабых и незаинтересованных.

- Тогда как тебе такого не удавалось? - попытался поддеть его Люциус.

- Я не мог позволить себе аналогичный тип преподавания. Не с носимой мною маской. Но знаю, что попытаюсь лучше мотивировать и заинтересовывать учеников... Ладно, а теперь, поскольку твой драгоценный Гарри в безопасности, нам можно перейти на следующий этап?

Люциус качнул головой. Ему не нравилось, когда Северус говорил о Гарри таким тоном, но его партнер уже сделал небольшой шаг навстречу, прекратив называть юношу по фамилии, и даже защитил метлу, за которую цеплялась Гермиона Грэйнджер. Так что, не смотря на всю свою саркастичность, Северус все же защищал лучших друзей Гарри. Теперь оставалось заполучить обоих своих партнеров к себе поближе, позволив магии вейл соткать все необходимые нити связи между ними тремя.

Двумя днями позже Северус в обществе Люциуса прохаживал по Косой Аллее в обществе Люциуса. Он полностью поменял прическу у маггловского парикмахера. Тщательно изучив предлагаемые модели стрижек, он выбрал ту, что наилучшим образом маскировала недостатки его волос. Одежду сегодня он тоже предпочел маггловскую - черные джинсы, белая тенниска и накинутый на плечи пуловер бутылочно-зеленого цвета. Только походка не изменилась, но разве он единственный ходит стремительным летящим шагом, как будто бы и не глядя, куда ступает!

Люциус же не стремился кардинально менять стиль, только и позволив обрезать волосы до лопаток. Но зато он решился применить одно из зелий Северуса и теперь стал темно-русым, поскольку его естественный цвет волос слишком уж известен в Англии. И с каким же тяжким вздохом он надевал маггловские вещи! А ведь это его Северус и Драко убедили! Но все же от джинсов он отказался, предпочтя льняные брюки и легкую зеленую рубашку.

А Драко просто изменил цвет волос, выбрав оттенок, аналогичный отцовскому. И только после всех этих изменений они применили проверенный в Хогвартсе гламур, чтобы наконец иметь возможность открыто выходить на люди.

Так перед торговцами предстали Стивен Донсон с партнером, Эндрю Принцем, сопровождаемые сыном мистера Донсона Джеком. Когда же лица людей начали кривиться из-за настолько явно выставляемой гомосексуальности, Люциус искусно раскрыл свой вейловский статус в присутствии мадам Малкин. Он прекрасно понимал, что отныне сия новость в мановение ока облетит весь магический мир. И вскоре на пороге снимаемого ими лондонского дома окажутся самые высокопоставленные представители Министерства.

Сейчас оставалось только одно - не выдать себя, начав непроизвольно тереть левое предплечье, ведь метки непрестанно покалывало.

Глава 15. Разговор с Роном и Гермионой

Волдеморт был раздражен и нервничал. Его Пожиратели Смерти что, совсем бездарны? Теперь, когда его так вероломно предали Люциус и Северус, казалось все пошло прахом. Толстоватого освободили, Поттер выскользнул прямо из рук, да еще и дневник, врученный Люциусу, никак найти не удается!

- Да как он вообще смог так защитить свой кабинет? - рычал он Нагини. - Я уже перепробовал все способы проникновения!

- Он сильная вейла, - шипела Нагини в ответ. - Магия вейл хранит множество секретов!

- Это не объясняет, как он смог установить защиту, которую я даже распознать не могу, - орал Волдеморт. - Все, все самое драгоценное для меня теперь, когда Люциус предал меня, под угрозой! Никто не сможет найти остальные, но я не желаю лишиться даже одного, понимаешь?!

Внезапно Волдеморт уставился на дверь, в которую кто-то постучал так тихо, как будто бы не хотел получить ответа.

- Войдите, - ледяным тоном отозвался он.

В комнату одна за другой вошли Нарцисса Малфой и Беллатрикс Блэк. Первая отличалась мертвенной бледностью, на лице второй читалась надменность.

- Ну? - выплюнул он. - Нашли хоть что-нибудь полезное?

- Мне очень жаль, мой господин, - с трудом выговорила Нарцисса Малфой. - Даже домашние эльфы не могут попасть в кабинет...

- Круцио!

Несколько долгих секунд Нарцисса вопила от боли под насмешливым взглядом своей сестры. Наконец Волдеморт снова холодно произнес:

- Ты меня весьма разочаровала, Нарцисса. Вот уже восемнадцать лет Люциус играет тобой. Разве я не дал тебе совершенно ясные приказы? Как ты позволила себе так поддаться своему супругу?

- Мой Лорд, я...

- Хватит! Не хочу больше тебя слышать! - прервал ее Волдеморт. - И заберись наконец в этот кабинет, любой ценой! Беллатрикс! Где то, что я поручил тебе?

Волшебница испуганно вздрогнула и ответила:

- В нашем сейфе, в Гринготтсе!

- В Гринготтсе? - повторил Волдеморт после нескольких мгновений молчания. - Оригинально, очень оригинально, да... Что позволяет только тебе и твоему мужу забрать ее... Что же, тогда тоже обрати свои силы на этот проклятый кабинет! И не возвращайтесь, пока дверь не откроете, иначе сильно пожалеете, обе!

Место действия как бы отдалялось, и Гарри внезапно проснулся в своей постели. Впервые он улыбался после того, как ему приснился Волдеморт. О, конечно же, сам факт попадания в шкуру Волдеморта всегда неприятен, но сейчас юноша узнал кое-что интересное, что редко бывало.

Он быстро водрузил свои очки на нос, прежде чем глянуть на будильник, стоящий на тумбочке. Мда, четверть первого...

Он искренне не желал ничего хорошего Пожирателям Смерти! А Нарциссе Малфой и Беллатрикс Лестрандж придется провозиться всю ночь, пытаясь открыть проклинаемый ими кабинет! Вот так. Это заставляло задуматься. Люциус же явно знал, что дневник уничтожили еще четыре года назад. Неужели он скрыл это от жены? Не посчитал важным? Или не знал, насколько дневник значим?

Вот только Гарри не собирался загружать себе голову мыслями о возможных положительных устремлениях и действиях Люциуса Малфоя. Теперь его воодушевило узнанное - сейчас, когда миновало чуть больше месяца со дня смерти директора, он узнал, где находится новый хоркрукс! Будить Рона он не собирался, но вот утром стоит закрыться где-нибудь с ним и Гермионой и сообщить друзьям о своем случайном открытии. Ведь это же день его рождения, и миссис Уизли же не станет заставлять их всех вкалывать для подготовки к свадьбе Билла и Флер, правда?

К несчастью оказалось, что, по мнению миссис Уизли, следовало ускорить темп приготовлений. Бракосочетание запланировали на второе августа, и уже этим вечером в Нору должны приехать родственники Флер. Друзьям пришлось кормить кур, разбирать подарки, составлять букеты, которые Флер считала нужным развесить повсюду. Только под вечер, после прибытия родственников молодой француженки, Гарри смог заманить обоих своих друзей в комнату Рона и рассказать о своем открытии. Но вот реакция Гермионы на рассказанное его несколько разочаровала. Девушка с недовольной гримаской произнесла:

- Гарри! Как ты можешь даже на миг предположить, что Беллатрикс Лестрандж поместила хоркрукс в Гринготтс?

- Ну как же, Гермиона, - пылко отозвался Гарри, - неужели ты не видишь, что у нас появилась зацепка для поисков!

- Даже если он там и есть, как по-твоему нам удастся добраться до гринготтского сейфа Лестранджей? Гарри, подумай хоть немножко! У тебя столько же шансов попасть туда, как и ускользнуть от Люциуса Малфоя!

- Гермиона, - возмутился Рон, - неужели ты считаешь, что с твоей стороны хорошо об этом напоминать?

- Ты прекрасно знаешь, что он должен сделать, Рон! Ты знаешь, и сам же говорил ему об этом!

Гарри нахмурился, припомнив разговор, на который она намекала...

Ретроспектива

Когда они добрались до Норы, Гарри с облегчением почувствовал, как Ремус снял заклинание приклеивания, до этих пор удерживающее их вместе. С того момента, когда друг его отца рассказал о своих сексуальных предпочтениях, Гарри рядом с ним чувствовал себя неловко. Ему постоянно казалось, что взгляд его бывшего профессора изменился, что он стал более уверенным, и это совсем не успокаивало. Юноша не знал, откуда у него взялось такое впечатление, но он был уверен, что Ремус сделает все, чтобы доставить его Люциусу Малфою и вынудить признать его своим партнером. И, что еще хуже, что почему-то беспокоило так же сильно, заставит допустить бывшего профессора Зельеварения в его личную жизнь!

Гарри охватило невероятное облегчение, когда он увидел, как Молли и Артур Уизли смерчем вылетели из Норы и чуть не задушили его в объятьях. Миссис Уизли не прекращала бормотать, обнимая его:

- Благодарение Мерлину, ты здесь! Ты живой! Хорошо хоть ты здесь...

Слушая женщину, Гарри забеспокоился, особенно когда заметил, что Ремус и мистер Уизли что-то обсуждают, нахмурив брови.

- Миссис Уизли, - не выдержал он, - миссис Уизли, что происходит?

Он почувствовал, что у него как-то сразу потяжелело на душе, когда на лицо Молли от его вопроса навернулись слезы, и она подавленно ответила:

- Вы должны были прибыть последними, ведь летели без порт-ключа. Остальным требовалось только добраться до их мест назначения и взять порт-ключ, но...

- Но? - повторил за ней Гарри, когда миссис Уизли прервалась.

- Но... никто еще не появился... У всех порт-ключи, но вот...

Гарри почувствовал тошноту. Из тех десятерых, кого могли преследовать Пожиратели Смерти, четверо - дети Молли и Артура...

Миссис Уизли тихо всхлипывала, Ремус и мистер Уизли продолжали шепотом беседовать, когда с дороги, ведущей от Оттери-Сент-Кэчпоул, послышался топот бегущих. Гарри почувствовал, как его сердце сильно забилось. Взгляды всех присутствующих обратились к дороге. И вот показались два силуэта, бегущих к ним. Кажется, их никто не преследовал. Едва они оказались на расстоянии около тридцати метров от Норы, один из бегущих прокричал:

- Добрались!

Гарри с облегчением узнал Фреда - Многосущное зелье прекратило действовать - и Билла. Подбежав к родным, Билл сразу же спросил:

- Флер тут?

- Еще нет, - всхлипнула миссис Уизли.

- Мы добрались первые, - сдержанно сказал Ремус. - Вы все, похоже, не успели воспользоваться порт-ключами...

Гарри заметил, как лицо Билла при этой фразе исказилось, но тот все же ответил:

- Если у них было столько же неприятностей, как и у нас, то нет ничего удивительного...

- Что случилось? - не выдержала наконец миссис Уизли, чье любопытство все же перевесило тревогу.

- Пожиратели Смерти знали! - выплюнул Билл в ответ. - Они все ждали нас, все, и Волдеморт тоже!

Миссис Уизли побелела, и мистер Уизли поспешил к ней, ласково обнял за плечи.

- Подождем еще, Молли, - произнес он тихо. - Ремус и Гарри, Билл и Фред, - они смогли ускользнуть, так что и остальные тоже...

Но он так и не смог закончить фразу, его горло перехватило тревогой.

Пятью минутами позже в ожидающих, снова услышавших бегущих, возродилась надежда. Гарри с облегчением закрыл глаза, узнав Рона и Гермиону. Девушка прижимала к боку руку, но двигаться была способна, пусть и с поддержкой Рона.

- Быстрее, - пропыхтел Рон, - в нее попали!

- Быстро в дом, - приказала миссис Уизли Гермионе.

Гарри проследил за ними взглядом, а Рон рассказал отцу, что случилось с ними. Наконец появились и Кингсли с Тонкс, и Гарри, увидев их лица, сразу же заподозрил худшее. И Кингсли тут же подтвердил его подозрения:

- Мы потеряли Наземникуса и Грозного Глаза.

- Флетчер - невелика потеря, - выплюнула Тонкс, посуровев. - Как он мог оказаться таким несознательным и предать наш план Пожирателям Смерти?

- Что? - одновременно вскрикнули сразу несколько человек, а Тонкс гневно продолжила:

- Я слышала, как хвалился этим преследующий нас Амикус Кэрроу! Они сумели узнать о нашем плане, просто следуя за Наземникусом по подозрительным барам Лондона!

- Но если не было среди Пожирателей знавших, кто из нас кого сопровождает, то кто следовал за нами, кто помогал, Тонкс? И я так же видел кого-то, направившегося за Роном и Гермионой...

- По-моему, кто-то был неподалеку и от нас, - признал Ремус.

- Он вел вас досюда? - резко спросил Кингсли.

- Нет, Гарри оторвался от всех них, в том числе и от Сами-Знаете-Кого, играя в прятки среди облаков...

- То есть он гнался и за вами? - выдохнул Кингсли.

- Да, - кратко ответил Ремус. - Но вы нам не сказали, почему вы уверены, что...

Тонкс и Кингсли переглянулись, а потом чернокожий аврор медленно начал:

- Ты знаешь, что некоторое время мы должны были следовать в одном направлении. Так и вышло, мы летели, вступив в схватку... Пока Грюм не потерял равновесие от дерганий испуганного Наземникуса... Он не смог уклониться от Ступефая... Он упал с метлы, и дальше преследовали одного Наземникуса...

- Он добрался благополучно?

Тонкс отрицательно качнула головой.

- Но, - медленно произнес Рон, - может быть Грозный Глаз выжил при падении? Нужно его найти!

- Мы находились примерно в двухстах метрах над землей, Рон, - тихо отозвался Кингсли. - Но все же ты прав. Нужно постараться найти тело, если возможно, раньше магглов или Министерства...

Они чуть оживились, обсуждая людей, могущих отправиться на поиски, когда заметили еще два силуэта, медленно приближавшихся к Норе. Казалось, что более крупного поддерживал меньший идущий. И сразу же к новоприбывшим метнулся Билл, за которым последовали его отец, Фред и Рон. Они освободили Флер, а это была именно она, от ее груза, Джорджа, раненного в ногу, и вроде бы в голову, как мимоходом заметил Гарри.

Фред и мистер Уизли сразу же повели Джорджа в Нору, а Билл крепко обнимал свою невесту, восхваляя Мерлина за возвращение живыми обоих дорогих ему людей, и Флер, и Джорджа, пересыпая восхваления благодарностями своей невесте за то, что та не оставила его брата. Гарри почувствовал, как тиски, сжавшие его сердце, немного ослабли, когда он услышал реплику юной француженки:

- Это же твой брат, и разумеется я не собиралась оставлять его в руках этих недоразвитых.

Как сказала бы миссис Уизли, ее сын захватил сердце полувейлы в плен, хотя можно было бы посмеяться и над тем, как он сейчас выглядит.

Если бы и у Гарри был выбор, может и он...

Мистер Уизли, выйдя из дома, прервал размышления юноши.

- Гермиона зовет тебя, Гарри, и тебя тоже, Рон.

- Как она? Все в порядке? - хором спросили оба.

- У нее скверная рана, но экстракт бадьяна(1), кажется, помогает. Она хочет с вами поговорить. А еще ей нужно рассказать про Грюма...

Оба юноши мрачно кивнули и медленно направились в дом. Рон несколько раз пытался что-то сказать, открывал рот, но снова закрывал его, так и не произнеся и звука.

Стоило их только увидеть матери Рона, как она, не отвлекаясь от хлопот над Джорджем, бросила им:

- Она наверху, в своей комнате. Она сейчас отдыхает, но все же хочет видеть тебя, Гарри.

А тот, рассмотрев длинную рану на ноге Джорджа, быстро отвел глаза.

Гермиона сидела на своей кровати, выжидающе глядя на дверь, и встретила их возгласом:

- Наконец-то! Где вас столько носило! Садитесь! Нам нужно поговорить.

И девушка наложила на дверь несколько заклинаний, после чего удовлетворенно добавила:

- Вот! Это убережет нас от лишних ушей. Итак, Гарри, нам нужно серьезно поговорить. Может быть ты сам начнешь? У тебя же есть что обсудить с нами.

- Ээээ... О чем ты, Гермиона? - осторожно отозвался Гарри.

- Посмотрим... Например... начнем... с вейл, к примеру.

Гарри пристально посмотрел на Гермиону и процедил сквозь зубы:

- Чего это Ремус влезает не в свое дело?

- Он просто хочет избежать твоего изгнания из магического мира, вот и все!

- Не понимаю, с чего бы, ведь никто не знает! - возмутился Гарри. - И вообще, с какой радости люди поверят Малфою, особенно после случившегося в Отделе Тайн?

- Гермиона, я не уверен, что правильно говорить об этом здесь и сейчас, - произнес огорченно Рон.

- Ой, да какая разница, сейчас или потом, Рон! Он должен принять это, и чем раньше, тем лучше!

- Да знаю я, - вздохнул Рон, - но...

- Ты знаешь? - закричал Гарри. - И что же ты знаешь?! Может быть, хотел бы оказаться на моем месте?!

- О нет, конечно же нет, Гарри! И да, помню, Гермиона, я сначала позавидовал, когда ты сказала мне, что Гарри партнер вейлы, но признай, что зависть сразу прошла, когда ты назвала имена...

И пока Гермиона качала головой, слова друга закружились в голове у Гарри. Наконец он подавленно спросил:

- Завидовал? Но чему?

- Вот видишь, я говорила тебе, что он ничего не знал о вейлах, их партнерах и обычаях магического мира, - воскликнула Гермиона, пока Рон растерянно таращился на Гарри.

Через несколько мгновений Рон придушенно поинтересовался:

- Правда? Ты действительно ничего не знал?

- Нет, - раздраженно ответил Гарри. - Никто не потрудился объяснить мне! Ну так давай ты постараешься, а то вроде бы знаешь! Давай свою версию!

Гермиона и Рон обменялись взглядами, а затем Рон повернулся к окну, прежде чем начать рассказ:

- Мой отец рассказывал о вейлах за несколько месяцев до нашего шестнадцатилетия. Он не хотел, чтобы нас застигли врасплох, если бы так случилось. Я до сих пор вспоминаю его слова. Он сказал: «Знаешь, Рон, самое чудесное, что может произойти с волшебником, - партнерство с вейлой. Это же истинная уверенность, что тебя воистину преданно любят. Кем бы она, или он, ни были, ты можешь быть уверен, что именно эта вейла создана для тебя, это твоя вторая половинка, которая поддержит тебя, что бы ни случилось». Я этого никогда не забуду. Он рассказывал, что вейла страстно любит своего партнера. Что избранному партнеру всегда помогут, что он никогда не будет сомневаться в любви своей вейлы...

Рон уже замолчал, но его слова эхом звучали в ушах Гарри. И в результате он не выдержал и кисло сказал:

- Что же, по крайней мере, вы хорошо выучили свои роли!

- Но... О чем ты? - изумленно выдохнула Гермиона, а Рон повернулся к нему, полностью озадаченный.

- Ну да, - снова заговорил Гарри. - Вы как будто с одного листа читаете! Сначала Ремус, сейчас ты! Это что, заговор? Почему вы хотите, чтобы я стал шлюхой Люциуса Малфоя? Вы что, продали душу Волдеморту?

- Гарри! Возьми свои слова обратно! Как ты можешь даже думать так? - воскликнула Гермиона. - И вообще, все не так! Помолчи и выслушай нас! Неужели ты думаешь, что я была в восторге, когда явился Ремус и все рассказал? Ты же слышал, как Рон признался, что стоило ему только узнать о твоем партнерстве сразу с Малфоем и Снейпом, как его зависть очень быстро исчезла! Я часами читала все книги про вейл, до которых смогла добраться, чтобы понять, хорошо ли это для тебя или плохо... Я ночами не спала над книгами, Гарри! Но это правда! Люциус Малфой и Северус Снейп - твое будущее счастье, Гарри! Что бы ты ни сделал, что бы ни сказал, никто, кроме них не сможет сделать тебя счастливым. Даже если я не больше тебя понимаю, почему вейловская магия Малфоя остановила свой выбор на тебе, избрав сначала Снейпа!

Гарри оскорбленно посмотрел на них. Он действительно верил, что друзья поддержат его, и может быть, даже помогут выбраться из западни без лишних потерь, и сейчас он чувствовал себя полностью преданным. И тут Гермиона, как будто бы почитав его мысли, воскликнула:

- Гарри! Все не так, как тебе кажется! Мы твои друзья! Но тебе нужно осознать все последствия твоего решения отвергнуть Малфоя!

- Ну, пока Малфой в бегах, не будет никаких последствий, - возразил Гарри. - Не думаю, что он станет жаловаться на всех перекрестках, что я не желаю его! И вообще, не знаю никого, кто бы ему поверил!

- Поверил ему? По моему мнению, ему легко доказать, что он действительно вейла, и с того времени ваши взаимоотношения станут рассматриваться отдельно - как твое желание отвергнуть вейлу, так и его действия.

- И почему это ему легко будет доказать свою вейловскую сущность? Да и с чего меня станут осуждать за отвергание убийцы, а?

Гарри почувствовал странную тяжесть, которая как будто бы навалилась ему на грудь, когда увидел серьезные лица друзей.

- Ну это же невозможно! Почему я должен согласиться на связь с убийцей?!

- Это вейла, Гарри, - прошептал Рон. - Ты не можешь его отвергнуть, даже из-за его поступков. Это почти как если бы ты отказался от собственной магии!

- Я не хочу! - взвыл Гарри, ударив кулаком по стене.

Он не заметил потрясенных лиц Рона и Гермионы, не увидел слез подруги, его больше интересовало нежелание позволить пролиться своим. Ему казалось, что он сейчас как муха в паутине - как бы ни бился, только сильнее запутывался. Он не знал, где спрятался паук, но был уверен, что он где-то тут, притаился в тени, чтобы накинуться на свою жертву в момент, когда та меньше всего ожидала бы.

Но, если подумать, то мухе повезло больше. Она умрет быстро, а вот судьба Гарри менее завидна. Он вообще был в ужасе только от мысли о возможности сексуальной связи с мужчиной. Тем более с двумя...

Обсуждение продлилось всю ночь, и, что удивительно, их никто не потревожил. А ведь обычно Молли внимательно следила за всеми своими детьми и их друзьями, решившими погостить в Норе, контролируя, чтобы они легли спать вовремя, но в тот вечер она решила оставить их в покое. Гарри рвал и метал, но разговор с места так и не сдвинулся. У него не было возможности ускользнуть от Люциуса Малфоя, когда тот поймет, что Гарри - его второй партнер... И, что намного хуже, ни Рон, ни Гермиона, ни Ремус не предпримут ничего, чтобы помешать вейле сделать... то, что он хочет сделать...

Конец ретроспективы

Гарри стиснул зубы и сказал:

- Во всяком случае, это касается не нынешнего времени. Пока я с ним не столкнулся, я в безопасности... а там посмотрим! Но нам нужен этот хоркрукс!

- Гарри, мы же не можем ворваться в Гринготтс и потребовать, чтобы нас впустили в сейф Лестранджей, - сухо произнесла Гермиона.

- Нам это нужно! - чуть ли не по слогам произнес Гарри. - Неужели ты забыла, что это единственный способ уничтожить Волдеморта навсегда? А еще это единственная наша зацепка! В общем, он мне нужен, а значит, я его получу!

Тяжело дышащая Гермиона потерла себе виски.

Внезапно Рон возбужденно произнес:

- Министерство! Лестранджи же осуждены и совершили побег, значит, доступ к их сейфу должно иметь Министерство, так?

- О, Рон, мне иногда интересно, кто из нас воспитан в магическом мире! - возмутилась Гермиона. - Министерство не может вмешиваться в дела Гринготтса! Оно не имеет права доступа к сейфам! Как ты думаешь, каким образом Сириус смог в свое время оплатить метлу Гарри? Просто потому, что даже будучи в бегах, разыскиваемый Министерством, он все равно мог обратиться в любой филиал банка и забрать деньги из сейфа!

- Но... откуда ты это знаешь? - ошеломлено спросил Рон.

- Потому что я спросила у Сириуса, когда мы встречали Рождество с ним! Я хотела знать, откуда он брал деньги, - признала она. - И как по-твоему он смог выжить? Он не мог где-нибудь поселиться, не рискуя, что его опознают, но все же у него имелись деньги, чтобы оплатить еду, когда не удавалось поймать достаточно дичи в облике Мягколапа!

- Так что же это, - саркастично поинтересовался Гарри, - ты можешь быть осужденным убийцей и тем не менее иметь доступ к своим деньгам?

- Да, ко всему, что положил в Гринготтс, - согласилась Гермиона. - Министерство, конечно, же может конфисковать кое-что, за исключением неотчуждаемой собственности, естественно.

- Какой собственности?

- Неотчуждаемой! Неужели вы вообще книг не открываете? Многие вещи передаются по наследству из поколения в поколение, и никто, даже их владелец, не может их продать или даже захватить силой! Например, особняк на площади Гриммо - неотчуждаемая собственность семейства Блэк. Конечно, сейчас он принадлежит Гарри, но избавиться от особняка он не может. Его можно только передать наследнику, после смерти, никак иначе!

- Ладно, это интересно, но мы ушли от темы, - решительно прервал Гермиону Гарри. - Значит, как я понял, Лестранджи и в бегах могут посещать свой сейф? Так? А Министерство с этим ничего не может поделать?

- Вот именно. И потому мы не можем заполучить этот хоркрукс, пока Лестранджи не изымут его оттуда.

- Если учесть настроение Волдеморта, сомневаюсь, что они рискнут что-либо с ним делать, - возразил Гарри. - Нет, нам нужно самим забрать его.

- Но, Гарри, - возмутилась Гермиона, - я же тебе только что сказала...

- Однажды Волдеморт в Квирелле совершил налет на Гринготтс. Я буду следующим, - заявил Гарри вызывающе. - Возможно у меня не так много познаний в магии, но зато у меня есть мантия, которая может помочь проникнуть туда!

- Ты спятил, - ужаснулась Гермиона. Рон же, открывший от изумления рот, только и мог что таращиться на него.

- Нет, я не спятил, - возразил Гарри. - Вас я с собой не заставляю идти, но сам сделаю это!

Гермиона застонала, а Рон побледнел. Но сказать что-либо еще времени у них не осталось - их наконец позвала Молли, чтобы отпраздновать совершеннолетие Гарри.

Слабая улыбка коснулась губ юноши, когда он заметил, что пришло не слишком много гостей. Это его несколько порадовало, поскольку ощущения праздника все равно не было. Но миссис Уизли, неправильно поняв его усмешку, огорченно произнесла:

- Знаю, тебе бы хотелось, чтобы больше гостей пришло на твое совершеннолетие, Гарри, но, к сожалению, защита Норы...

- Нет, все прекрасно. Напротив, миссис Уизли, я не желаю подвергать опасности еще большее количество людей. Здесь все, кто близок мне по-настоящему и это радует. Других и не надо.

Он тут же увидел ироническую усмешку Ремуса и быстро повернулся к нему спиной, не рискнув ответить ему и раскрыть такую нелегкую тайну. Зато он сразу же направился к Тонкс, которая сцапала его в объятья. Лицо у девушки выглядело осунувшимся, утомленным.

- Со времени обнаружения Яксли в Министерстве появилось много работы?

- Да, много, - ответила она хмуро.

Гарри заметил, как она взглядом проводила Ремуса, и в уголках ее глаз заблестели слезы. Нужно отметить, что в этот вечер ликантроп выглядел намного лучше, чем обычно. Таким его Гарри еще никогда не видел. Он прямее держался и с большим воодушевлением болтал с Кингсли. Гарри же, отвлекая Тонкс, решительно продолжил расспросы.

- А что Грюм? - выдохнул он.

- Ничего, - сухо ответила Тонкс. - Мы ничего не нашли. Наземникуса тоже не обнаружили!

- Но не мог же он просто испариться!

- Наземникус? Не верь внешнему виду! Если он не желает, чтобы его нашли, поверь, это нам и не удастся! А Аластор... Никто не смог бы выжить при таком падении...

Голос Тонкс прервался, и Гарри растерялся. К счастью, миссис Уизли вроде бы поняла тоску девушки-метаморфа и поспешила подойти к ним.

- Гарри, дорогой, ты же видел Ремуса? Он уже несколько минут на тебя смотрит...

Пришлось смириться, что придется подойти к нему, хоть Гарри и сильно сомневался в надобности подобного. Это не прошло мимо внимания Кингсли, и тот заинтересовался:

- Как странно, в первый раз я вижу, что ты не слишком рад видеть Ремуса, Гарри.

- Я? - смог ответить Гарри, выдавив улыбку. - Нет, вы ошибаетесь... Тонкс сказала мне, что Грюма так и не нашли, - попытался он перевести разговор на другую тему.

- Не нашли, - ответил аврор, помрачнев. - Но Скримджер и не дал нам времени на поиски. Он желает, чтобы мы сконцентрировались на Пожирателях Смерти, а особенно на Снейпе, поскольку на этот раз Министр принял твои заявления во внимание. Не стану лгать, он в ярости от того, что ты не желаешь помогать Министерству, но, кажется, все же осознал, что ты значил для Дамблдора, и зачем ты нужен магическому народу.

В этот момент миссис Уизли позвала всех к столу.

После превосходной трапезы, в создании которой хозяйка превзошла саму себя, - вне всякого сомнения для того, чтобы произвести впечатление на родителей будущей супруги своего сына, - Гарри смог, наконец, распаковать свои подарки. Никаких сюрпризов: от Гермионы он получил книгу по ЗоТИ, Рон подарил литературу по квиддичу, от близнецов достался набор новинок из их магазина. Юноша несколько напрягся, когда взялся за подарок от Ремуса, но там так же была только книга, называемая «Краткий курс темных искусств». Возмущенный ропот от окружающих его взрослых сообщил, что книга не для его возраста, но Ремус опроверг все их аргументы и возражения, напомнив ледяным тоном:

- Гарри почти каждый год сталкивается или с Волдемортом, или с его подручными. Самое время помочь ему, дать средства защиты. И лучше начать со знаний о заклинаниях темной магии, которые могут быть обращены против него.

- Но как же, Ремус... - тем не менее попыталась запротестовать Молли, но он тут же грубо прервал ее.

- Нет, Молли, сейчас снова началась война, и вы знаете это так же хорошо, как и я. И у Гарри все шансы попасть в самое пекло. И потому мы будем совсем идиотами, не предоставив ему требующихся знаний. Открыто согласившись, что он может работать в данном направлении, мы даем ему возможность со всеми вопросами подходить к нам, а не просто экспериментировать, что намного опаснее. А ведь тяга к экспериментаторству ему свойственна, - добавил он многозначительно.

Гарри просто изумился. Он почувствовал, что Ремус в курсе тех заклинаний, которые Гарри успел опробовать в этом году. Но вот откуда он узнал? Внезапно, обратив внимание, как Гермиона начала нервно покусывать губу, он понял. Определенно, Ремус и она преуспели во взаимных и частых встречах с разговорами в его отсутствие! Он пронзил ее взглядом, но девушка не отвела глаз.

Весьма тронул подарок от остальных Уизли, который вручила ему Джинни - полный комплект защитной амуниции укротителя драконов, добытый Чарли.

- Как знать, - произнесла младшая из семейства, - возможно это тебя хоть немного защитит, если встретишься с драконом...

- Да, вот только все же не подставляйся прямо под драконий огонь, - шутливо добавил Чарли. - Все же от прямого попадания огненной струи эта экипировка защитить не сможет!

Гарри улыбнулся в ответ на шутку, но не смог удержаться и грустно посмотрел на ту, которая всего несколько недель назад заставляла чаще биться сердце. О, у него и сейчас возникало такое чувство, будто внутри порхают бабочки, стоило только посмотреть на нее, но они с самого дня прибытия Гарри в Нору все предельно четко обговорили. Да, Рон рассказал ей, что Гарри связан с вейлой (хоть и не назвал имя этой вейлы), а значит, между Джинни и Гарри не могло быть больше ничего. И девушка твердо заявила это юноше. Да, на глаза ей во время разговора часто наворачивались слезы, и горло перехватывало, но Гарри оставалось только смириться. Потом пришла бессонная ночь, но иного выбора ему не оставили.

На следующий день, день бракосочетания Билла и Флер, Нору с самого утра переполнило волнение, к большому разочарованию Рона, желавшего бы поспать подольше.

Гарри тоже брюзжал, ведь и для него ночь оказалась коротковатой. Он в очередной раз обдумывал аргументы «за» и «против» возвращения в Хогвартс в сентябре. Парень действительно не знал, что ему делать. Окажись он вне Хогвартса - и у него появится больше возможностей разыскать хоркруксы, но ведь для этого нужны хоть какие-то зацепки. Он конечно же сможет попасть в Годрикову Лощину, чтобы по крайней мере попытаться найти место, где провел первые месяцы своей жизни, и посетить могилы своих родителей. Но вне защиты стен замка имелась возможность столкнуться с Пожирателями Смерти и Волдемортом. Вот только не их он опасался больше всего. Он совсем не хотел столкнуться с Люциусом Малфоем.

С тех пор, как он попал в Нору, Гермиона убедила его прочесть подборку литературы о вейлах, и теперь юноша понимал, что Люциус с первого же взгляда узнает об их партнерстве. Так что сейчас Гарри оставался в полной уверенности, что чем дольше он сможет скрываться, тем меньше вероятность, что вейла предъявит на него права, а следовательно и над ним нависнет угроза со стороны магического мира. О, даже сомнений не возникло, что бы там ни говорили эти проклятые книги, что Малфой пожелает управлять его жизнью, и не только жизнью, если потребует его как партнера. Что тут уж говорить об аде на земле, в который низвергнет его бывший профессор Зельеварения и ЗоТИ! Так что, если посмотреть с этой стороны, год в стенах Хогвартса становится очень привлекательным... Тем более что с картой Мародеров и мантией-невидимкой он смог бы хоть немного, но выходить из замка туда, куда захочется, что бы об этом ни говорила Гермиона. В самом худшем случае, если бы заметил, что ничего не получается, школу в любой момент можно оставить навсегда.

Юноша следил за церемонией бракосочетания, как в тумане, слишком уж много мыслей теснилось у него в голове.

Как он может принимать участие во всех этих увеселениях, если они его даже не затрагивают?

Как добраться до сейфа Лестранджей?

Как избежать встречи с Люциусом Малфоем до самого конца жизни? Как убить Волдеморта, не столкнувшись при этом с тем, кто стал его правой рукой? Или же стоит говорить, правыми руками?

Не обращая внимания на встревоженные взгляды Гермионы, Гарри пил больше, чем следует в подобный день. Хотел утопить свои горести в алкоголе.

________________

1. В тексте употреблено слово «dittanie». Похожее слово на английском «dittany» - ясенец белый (на французском называется «dictame blanc» и «fraxinelle»), иногда называемый дикий бадьян. А в седьмой книге от Росмен упоминался «Экстракт бадьяна». Поэтому и использовала это название. Если кто знает правильное значение употребленного в тексте слова, буду только благодарна за указание.

Глава 16. Гринготтс

На следующий день после бракосочетания Билла и Флер, Гарри проснулся с сильной головной болью. Когда он попытался встать, ему показалось, что земля под ногами закачалась, и он со стоном рухнул обратно в кровать. Он скорее услышал, чем увидел, как Рон направился к двери их комнаты, а потом через некоторое время вернулся, прошептав:

- Держи, выпей это.

- Что это? - с трудом выговорил Гарри, едва сумев приподняться на локте.

- Антипохмельное зелье, - вздохнул Рон. - Подарок Гермионы. Она сварила его этой ночью, предвидев твое самочувствие по пробуждении...

Выпив зелье с неизменно мерзким вкусом, Гарри тяжело упал обратно на подушки и закрыл глаза в ожидании, пока оно подействует. Через несколько минут он ощутил, что тиски, зажавшие череп, ослабили свое давление, и он, наконец, смог открыть глаза и увидеть, что Рон его не оставил, а сидел тут же с огорченным видом. Наконец друг тихо произнес:

- Будь готов к маминому нравоучению. Она заметила, что этой ночью ты был навеселе... В общем, она это просто ненавидит...

- Я просто хотел забыться, хотя бы на несколько часов, - возмутился Гарри.

- Я знаю, как и Гермиона, как и Ремус. Как по-твоему, почему Гермиона все же сделала зелье этой ночью? А ведь она тоже устала. Поверь, если бы она не знала, то позволила бы тебе самому выпутываться из неприятностей похмелья!

Усталость и остатки алкоголя в организме заставили Гарри признаться:

- Я боюсь, Рон. Мне кажется, что сейчас я больше боюсь встретить Малфоя, а не Волдеморта...

- Это точно, провести всю свою жизнь с ним, сальноволосым ублюдком и хорьком я никому бы не пожелал, даже самому злейшему врагу. А вот тебе-то не повезло... - сочувственно вздохнул Рон.

- Почему ты рассказал Джинни? - резко поинтересовался Гари.

- Потому что она знает о правиле про вейл, - решительно отрезал Рон. - Потому что я прекрасно вижу, что вы были влюблены... прости, конечно же вы все еще влюблены друг в друга, но ей нужно смириться. Она должна прекратить надеяться, ей нужно понять, что она уже прошлое. Ты мой лучший друг, Гарри, но она - моя младшая сестра, и если я могу сделать так, чтобы она страдала как можно меньше... Я не говорю, что она не будет страдать сейчас, когда ей придется отказаться от тебя, но, по крайней мере, надеяться зря она тоже не станет...

Они долго смотрели друг другу в глаза, пока Рон первым не отвел взгляд.

- И вот еще, насчет хорьков, - процедил сквозь зубы Гарри. - Это не мне придется его выносить!

- Ты о чем? - выдохнул Рон, вытаращив глаза. - Ты думаешь, что его отец ради тебя выгонит его из дома?

- А Гермиона тебе не сказала?

- Что не сказала?

- Ну... о Ремусе!

- А? Но... хорек же...

- Малфой тоже вейла, Рон!

В этот момент постучали в дверь, а потом вошла и Гермиона, приглашенная Гарри. Едва она закрыла дверь за собой, Рон с упреком воскликнул:

- Почему ты мне ничего не сказал про Малфоя, Гермиона?

- Как это «ничего не рассказала»? - возмутилась озадаченная девушка. - Я сообщила тебе все, что Ремус рассказал про Люциуса Малфоя!

- Но не сказала, что Малфой, его сын, получил в партнеры Ремуса, - вмешался Гарри примиряюще.

- Но... но... я этого не знала, - пылко отозвалась Гермиона. - Ремус мне об этом ничего не сказал, мальчики! Мы говорили только о тебе, Гарри! А знаешь, - тут же добавила она возбужденно, - для тебя это скорее хорошо, чем плохо! По крайней мере ты не окажешься один против троих, когда Малфой явится в гости к отцу, рядом же окажется Ремус, который скорее всего примет твою сторону!

- Скорее всего, скорее всего... Да он скорее всего сам толкнет меня к Малфою, - проворчал Гарри.

- Говоришь, он тоже вейла? А он ребенок Снейпа или Нарциссы? - жадно поинтересовалась Гермиона.

У Гарри округлились глаза, когда он услышал вопрос, а потом он все же подавленно ответил:

- Ну... Явно же он сын жены Малфоя... Мужчины ведь не могут...

Он вдруг прервался, не способный продолжить.

«Ведь это же невозможно, так?

Ведь мужчины же не могут забеременеть, правильно? Даже если они и волшебники... они же не... как это правильно сказать... для этого не приспособлены... Ведь так?»

Но когда он увидел, как Гермиона махнула перед ним рукой, в то же время отводя взгляд, а Рон уставился на свою обувь, он тут же понял, что ответ ему не понравится...

- Понимаешь ли... на самом деле... - начал было Гермиона тихо, но тут ее прервал голос Ремуса в коридоре.

- Гарри, могу ли я зайти к тебе?

Гарри, смирившись, ответил согласием. Но стоило только мужчине зайти, как юношу тут же снова наполнил гнев, и он, резко вскочив на ноги, захлопнул дверь и рыкнул сквозь зубы:

- И ты знал это? Что партнеры вейл способны забеременеть?

Ремус панически глянул на него, а потом перевел взгляд на Гермиону и Рона.

- Ответь же мне, Ремус! - проорал Гарри.

- Эээ... да, я знал, но...

- И как долго вы все собираетесь от меня утаивать всякие важные вещи? С меня хватит! ХВАТИТ! ПОНИМАЕТЕ?!

Трое его слушателей даже назад отступили, ошеломленные громкостью голоса Гарри. Рон и Гермиона даже выглядели несколько напуганными.

- Послушай, Гарри, - попытался успокоить его Ремус, - ничто не указывает, что Люциус пожелает еще одного ребенка. У него же есть наследник, Драко, что его вполне может устраивать...

- Ну да, продолжай делать из меня дурака, - саркастически отозвался Гарри. - Ты непрестанно мне повторял, что он живет для своих партнеров, и теперь хочешь меня убедить, что он не захочет от них детей?!

- Но может быть Северус будет счастлив выносить их? - предположил Ремус.

- Ага, как же! Вот уже двадцать лет они вместе, и только теперь этот ублюдок решит выносить ребенка?

- До нынешнего времени он и не мог. Люциус не может оплодотворить своего партнера, пока не соединен с вами обоими.

- Но... а как же его жена?

- Это не то же самое, - возразил Ремус, слегка порозовев. - С женщиной все происходит... ладно, естественным путем, в то время как с партнером-мужчиной нужно, чтобы вмешалась вейловская магия, способная образовать матку.

Осознав, на что намекает Ремус, трое подростков покраснели. Ликантроп заметил это и решительно перевел разговор на другую тему, спросив у Гарри:

- Так что ты решил на этот год? Вернешься в Хогвартс или нет?

Рон и Гермиона озадаченно посмотрели на него.

- Я думала, что ты...

И тут же Гермиона резко оборвала сама себя, заметив, каким взглядом смотрит на них Ремус. О, теперь он точно убедился, что от него скрывают что-то важное, но пока он решил не вмешиваться. Сначала нужно переубедить этого упертого, как мул, мальчишку, так похожего на Джеймса, заставить его признать, что его союз с Люциусом Малфоем неизбежен, и только потом можно постараться потихоньку выведать тайны, хранимые им еще со времени бесед с Дамблдором.

- Я решил изменить свое мнение, - медленно произнес Гарри. - И это позволит мне провести еще один год в безопасности, и если что, я всегда могу...

- Тайно выбраться из замка, - закончил Ремус понимающе. - Не стоит считать меня дураком. С мантией твоего отца и картой Мародеров ты спокойно сможешь покидать Хогвартс и возвращаться в него, занимаясь тем же, что и Дамблдор... Я не стану тебе в этом мешать, - добавил он, глядя прямо в глаза. - Даже если я снова займу пост преподавателя Защиты, я не стану вмешиваться, но при единственном условии.

Гарри глянул на него с раздражением, но Ремус проигнорировал взгляд, продолжив:

- Я хочу, чтобы ты предупреждал меня, когда соберешься уходить. Я не стану пытаться узнать зачем, куда тебя понесло и сколько времени это займет. В настоящее время скрываться от всех полностью неразумно. Я же всегда могу оправдать твое отсутствие тем, что ты у меня на отработке...

Гарри посмотрел ему прямо в глаза, но видел только искренность. А предложение-то интересное. Ремус предлагал ни больше - ни меньше покрывать его отсутствие, почти ничего не требуя взамен.

- Принято, - резко сказал он, протягивая руку Ремусу.

Тот вопросительно глянул на нее, а затем улыбнулся и важно произнес, сжимая ладонь юноши:

- Принято.

Рон и Гермиона обменялись взглядами, а затем Рон не сдержался:

- А я-то надеялся, что письменные работы и всякие учебники остались позади...

- Рон, - начала читать мораль Гермиона, - впереди ТРИТОНы! В этом году тебе придется серьезно потрудиться!

- Ты говоришь так, как будто бы я вообще не занимался раньше! - запротестовал Рон.

- Ты мог бы больше стараться!

Гарри следил за их перепалкой с легкой улыбкой. Он знал, что его решение обрадовало Гермиону, которая уже начала сожалеть, что не сможет сдать ТРИТОНы.

А Ремус снова заговорил, вот только тон у него теперь был неожиданно командирский.

- Готовьтесь. Минерва особым образом послала списки необходимого на четыре дня раньше. Так что если мы пойдем за покупками сегодня, то застанем всех врасплох. Пожиратели Смерти не узнают, что вы можете появиться на Косой Аллее сейчас, ведь их дети еще не получили писем. Говорю, чтобы дать ответ на незаданный вопрос Гарри, зачем я сюда поднялся.

- А кто станет директором? - внезапно спросила Гермиона.

- В настоящее время выбрана Минерва, - ответил Ремус. А некий Донсон нанят преподавателем Трансфигурации вместо нее.

Рон, Гермиона и Гарри быстро захватили свои кошельки и направились к лестнице. Но Гарри вдруг импульсивно вернулся в свою комнату и засунул мантию-невидимку в карман. «Говорите, поход за покупками для занятий, на Косую Аллею, а там и Гринготтс...». Его сердце так и колотилось, пока он сбегал по лестнице, но он уже знал, что сегодня все же попытает счастья банке.

Миссис Уизли разразилась слезами облегчения, когда Гарри сообщил ей, что все же вернется в Хогвартс, и с широкой улыбкой протянул ей письмо из школы. Его руки подрагивали от того, что он собрался сделать, но следовало вести себя так, чтобы никто ничего не заподозрил. Так что юноша распечатал письмо и зачитал:

«Уважаемый мистер Поттер.

Счастлива сообщить Вам, что Хогвартс снова откроет двери первого сентября этого года. Ожидаю Вашего прибытия на седьмой курс в этот день.

Ставлю Вас в известность, что Министерство сочло разумным обучать всех учащихся с момента поступления дуэлингу, в дополнение к занятиям, выбранным Вами в прошлом году. Эта дисциплина относится к обязательным и будет учтена в Вашем расписании.

К письму приложен список учебников седьмого курса.

Искренне Ваша,

Минера МакГонагалл,

директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс

Обязательный курс дуэлинга? Гарри немедленно повернулся к Ремусу, чтобы поинтересоваться:

- Ты знал о курсе дуэлинга?

- Да, Минерва сообщила мне об этом, - ответил Ремус, выглядя несколько смущенным. - Но я подумал, что лучше, если вы сами прочтете...

Гарри не заметил быстрый обмен взглядами между Гермионой и Ремусом, потому что к нему в это время обратился Рон.

- Эй! Посмотри, Гарри, прибыла твоя охрана!

Гарри глянул туда, куда указывал Рон, и увидел, что Молли принимает только что прибывшую в Нору шестерку авроров. Среди них он с удовольствием заметил Шеклболта и Тонкс, но тревога его усилилась - как ему суметь оторваться от них, чтобы свершить свою кражу? Тем более что ключа от сейфа Лестранджей у него не имелось...

Весь в тревогах, он пропустил и шушуканье Ремуса и Гермионы.

- Что вы скрываете от нас, профессор? - шепнула Гермиона.

- Мне кажется, что Гарри решил вернуться в Хогвартс только для того, чтобы избежать встречи с Малфоем. Вот только я почти уверен, что он и Снейп будут в этом год преподавателями Трансфигурации и дуэлинга.

Гермиона резко подавилась воздухом, но сразу же овладела собой под одновременно раздраженным и обеспокоенным взглядом Ремуса.

- Прочти в печати все, что сможешь найти о Стивене Донсоне и Эндрю Принце. Именно они те самые преподаватели.

- Принце? - задохнулась Гермиона.

Ремус быстро кивнул и с серьезным выражением лица направился к Гарри.

- В этот раз, мой милый, во время покупок я от тебя не отстану, согласен?

Вот только когда Гарри кивнул ему, Ремус уже знал, что должно что-то случиться. Он слишком часто видел подобное выражение на лице у Джеймса, чтобы ошибиться.

В течение последующих двух часов оборотень даже на шаг не отстал от Гарри. Они побывали у мадам Малкин, чтобы приобрести новую форму, особенно для Рона, прибавившего несколько сантиметров в росте. Миссис Уизли просто сияла, выходя из магазинчика - в этот раз ее дети получили новую одежду, благодаря нынешней должности ее мужа. По ее мнению даже говорить было не о чем - как только исчез Люциус Малфой, так сразу же работу Артура оценили по достоинству. В аптеке все пополнили запасы ингредиентов. Взрослые позволили Рону и Гарри надолго задержаться перед магазином «Все для квиддича», пока Гермиона убежала в «Флориш и Блоттс», чтобы найти не только учебники, указанные в списке, но и выбрать дополнительную литературу, необходимую, по ее мнению, для успешной сдачи ТРИТОНов. Наконец Гарри и Рон с неохотой тоже отправились в книжный магазин, чтобы пробрести учебники и для себя. А Ремус вдруг застыл, увидев Кингсли, разговаривающего с мужчинами, которых он называл Эндрю Принцем и Стивеном Донсоном. «О, Мерлин, да они оба те еще интриганы», - все же в глубине души восхитился он. Они так серьезно разговаривали с Кингсли и позы их выглядели такими спокойно-расслабленными, какими никогда не были у Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа...

Он даже тайно повеселился, когда заметил, что темно-русый мужчина напрягся, увидев Гарри. О, он остался в полной уверенности, что Кингсли даже не заметил это движение, но сам-то Ремус ловил малейшие знаки с того момента, как увидел этих мужчин... Значит, Люциус Малфой действительно покрасил и укоротил волосы, и, если Ремус правильно рассмотрел с расстояния нескольких метров, несколько изменил черты лица - скулы стали ниже, нос стал немного приплюснутым и... И Ремус застыл на месте. Хоть ничего не давало даже основания предполагать такое, но он сейчас видел Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа в их настоящем обличии.

Как же так?

Как же Кингсли мог спокойно разговаривать с ними? Он же знал, что они сейчас в бегах!

Как все посетители книжного магазина ничего не заметили?

Его взгляд перехватил Северус и, не отводя глаз, уже успел коснуться своей палочки.

Ремус медленно отвернулся, а в голове же закипели вопросы. Он знал, что Северус продолжал смотреть на него, но ведь зельевар и не мог определить, что у оборотня нет никакого намерения выдать их реальные личности...

Ремус решительно прошелся вдоль полок в поисках Гарри. Вот только спустя всего пять минут он начал тревожиться - юноши он не нашел. Оборотень поспешил к Гермионе и Рону, затеявшим великую дискуссию с неизвестным ему молодым человеком.

- Мои извинения, - резко прервал он их. - Гермиона, Рон, вы Гарри не видели?

- Гарри? - удивилась Гермиона. - Но он же вроде бы с вами был, выбирал книги...

- Я отвлекся, - прорычал Ремус, - и он выскользнул у меня из лап.

Он пока не осознавал, что на него устремился растеряно-восхищенный взгляд. Но когда он поднял голову, то тут же встретился с ореховым взором неизвестного паренька, и ему показалось, что время замедлило свой ход. Но тут Гермиона сказала ему:

- Профессор, разрешите представить вам Джека Донсона, он будет с нами учиться в Хогвартсе, поскольку его отец станет преподавать нам Трансфигурацию.

Внезапно Гермиону как будто озарило. Она медленно повернулась к только что встреченному юноше. А Ремус уже видел, как лицо подростка изменилось, гламур разлетелся вдребезги, открывая лицо Драко Малфоя. Но что ошеломило Ремуса, так осознание, что Рон все еще не вцепился в горло собеседника. Он просто попеременно смотрел то на Ремуса, то на Гермиону с совершенно непонимающим видом, а потом повернулся к Драко и заинтересовано спросил:

- Ты случайно не знаешь, чего это они? Они внезапно стали такими странными.

- Какие-то проблемы, мистер Люпин? - вмешался Люциус Малфой с улыбкой.

«Мерлин, как же это, сердце у меня еще не остановилось? - подумал Ремус. - Улыбающийся Люциус Малфой, да еще улыбающийся не пренебрежительно, это же просто невероятно!» А Гермиона в это время схватилась за голову, бормоча:

- Это невозможно. У меня галлюцинации...

- Рон, - подавленно произнес Ремус, - мог бы ты сбегать на улицу и поинтересоваться у Тонкс, может быть она видела, как и куда вышел Гарри?

- Да, конечно, - быстро ответил Рон, убегая.

Слава Мерлину, молодой человек, казалось, уже достаточно вырос за лето и теперь уже не начинал артачиться на каждую просьбу.

Когда Рон оказался достаточно далеко, Ремус невнятно, но быстро проговорил:

- Хитрить бесполезно. Ваши чары на меня и Гермиону не действует. Но сейчас...

- О каких чарах вы говорите? - любезно поинтересовался Люциус, но Ремус уже заметил, как его рука скользнула к волшебной палочке, а кончик палочки Северуса выглянул из складок легкого плаща, одетого им в этот день.

- Сейчас нет времени продолжать игры, Люциус Малфой, - прошипел Ремус. - Я не знаю, какой способ изменения внешности вы выбрали, чтобы выглядеть иначе для всех, но это только подтверждает вашу квалификацию преподавателя Трансфигурации. Что же касается тебя, Северус, не стану отрицать, что пост преподавателя дуэлинга как раз по твоему профилю. Нет! Помолчите. Я читал ваше генеалогическое древо, попавшее мне в руки, мистер Малфой, но у нас сейчас проблемы посерьезнее. Где Гарри? И не стоит говорить мне, что это вас не касается, я знаю, что в первую очередь ваше дело. Гермиона, у тебя есть какие-нибудь предположения о его местонахождении?

- Я... О, нет...

Девушка вдруг невероятно побледнела.

- Мисс Грэйнджер, - угрожающе произнес Северус.

- Ах, не начинай, - холодно прервал его Люциус. - Хватит. Мы все равно быстро узнаем, куда он ушел.

Гермиона посмотрела на него так, как будто у него выросли рога.

- Мисс Грэйнджер, если вы видите сквозь гламур, то вы о многом уже должны знать, - довольно саркастически произнес Люциус. - И вам должно быть известно, что я собираюсь вытащить Гарри из очередного опасного места, куда он вляпался, совсем не для того, чтобы вручить его Волдеморту!

Гермиона еще немного помолчала, а потом все же сумела выдавить:

- Гринготтс... он отправился в Гринготтс...

Ремус и Люциус перевели дыхание. По крайней мере в Гринготтсе Гарри в безопасности. Вот только Северус слишком хорошо знал своего недавнего ученика, чтобы не почувствовать неприятности. И потому он как можно любезнее, что заставило Гермиону вздрогнуть, спросил:

- И... что он думает делать в Гринготтсе?

Ремус уже поворачивался к Драко, собираясь с ним заговорить, когда его встревожил тон Северуса.

- Он хочет... хочет... вломиться... в один из сейфов, - простонала Гермиона.

Все еще молчали от потрясения, когда вернулся Рон и с широкой улыбкой сообщил:

- Не стоит беспокоиться! Он просто отправился в Гринготтс, чтобы взять некоторую сумму, необходимую ему.

Но радостное настроение не помешало ему почувствовать повисшее напряжение, и только он хотел поинтересоваться причиной, как встретил панический взгляд Гермионы.

О Мерлин!

Гринготтс!

Почему он не подумал об этом раньше?

Гари отправился в Гринготтс, один. Как он им и говорил раньше.

Северус первым смог отреагировать, стараясь говорить как можно тише, не смотря на отразившееся на лице Люциуса беспокойство:

- Что же, кажется, нам нужно поспешить за ним, мы ведь тоже хотели нанести туда визит, так, Стивен?

Это завуалированное требование держать себя в руках, казалось, вывело Люциуса из состояния столбняка, и он живо согласился. Все они без лишних разговоров быстро направились к Гринготтсу, стараясь не привлекать особого внимания нескольких покупателей, что находились в магазине.

Рон совершенно не понимал, что сейчас шел неподалеку от Драко Малфоя, тем более что сейчас его разумом завладела мысль о том, что же собирается делать Гарри.

Люциус и Северус с большим трудом сохраняли на лицах приветливые выражения. Никто даже заподозрить не мог, что они тревожились за Гарри.

Гермиона была на грани истерики. Гарри ринулся в одиночку противостоять всем охранным системам Гринготтса, а сама она оказалась рядом со своим бывшим профессором Зельеварения и Защиты в центре Косой Аллеи, в то самое время, когда этого профессора разыскивали все авроры Великобритании с приказом уничтожить.

Ремус и Драко замыкали шествие. Юноша даже рот открыть сейчас был неспособен, поглощенный наслаждением от близости своего партнера. И его охватывала тоска от того, что не может сейчас выразить свою любовь, испытываемую к нему. Драко казалось, будто Ремус знал, что Гарри партнер его отца, но известно ли ему о том, что он и сам является партнером Драко?

А Ремус хотел бы хоть немного успокоить юного вейлу, трепетавшего рядом. Но что он мог сделать на переполненной людьми улице? Не стоило даже пытаться заговорить. А еще у него в голове вертелись слова Гермионы. Зачем Гарри один из сейфов Гринготтса? Решить эту задачу не представлялось возможным!

Понадобилось несколько минут, чтобы попасть в огромный холл банка, все это время проходя через все системы безопасности, усиленные с прошлого года. Наконец Гермиона снова овладела собой и шагнула к какому-то гоблину, а Люциус двинулся к другому, как будто бы все шло так, как и должно, и ничего не случилось. Ремус остановился рядом с девушкой как раз тогда, когда она пробормотала:

- Гарри Поттер здесь? Мы должны были с ним тут встретиться...

Она еще не получила ответа от гоблина, когда в холле зазвучал неприятный голос, немедленно узнанный Люциусом - голос его жены.

- Как это сейчас невозможен доступ к моему сейфу? Я требую, чтобы меня немедленно провели туда! Понятно?!

Голос ее звучал все громче, смущая гоблинов, непривычных к такому поведению. И в этот момент весь Гринготтс сотрясли звуки тревоги.

* * *

Гарри течение двух часов пытался ускользнуть от наблюдения Ремуса. Казалось, тот что-то заподозрил, и потому не спускал с него глаз. Но, так случилось, он вдруг отвлекся на двух волшебников, беседовавших с Шеклболтом, и парень воспользовался этим, чтобы удрать. И конечно же, выйдя из «Флориш и Блоттс», он направился прямо к Тонкс, не желая будить подозрений.

- Мне нужно в Гринготтс, - быстро сказал он, - а Ремус сейчас разговаривает с Кингсли.

- Я проведу тебя, - тут же отозвалась молодая аврор.

Гарри не знал, стоит ли заговорить с ней, пока они идут в банк, и если стоит, то о чем. Решил промолчать.

Перед самой дверью Тонкс сказала ему:

- Иди же за своими деньгами. Внутри ты в безопасности, а я подожду тебя тут.

«Прекрасно», - тотчас же подумал Гарри. Итак, он сейчас один. После обычных проверок, которые, как ему показалось, заняли для него слишком мало времени, он все же вошел в банк и быстро осмотрелся. Заметив того самого гоблина, который обслуживал его еще шесть лет назад, когда Гарри только-только попал в магический мир, он направился к нему и вежливо произнес:

- Добрый день, Крюкохват.

Гоблин наклонил голову и ответил:

- Здравствуйте, мистер Поттер. Чем могу помочь вам?

- Я бы хотел взять денег из сейфа, Крюкохват. И... так же хотелось бы получить доступ к сейфу моего крестного, Сириуса Блэка. Это возможно?

- Вы наследник Блэка, потому и можете войти в его сейф. Идите за мной.

Гари почувствовал, что его сердце зачастило, когда он пошел за Крюкохватом. Он быстро устроился в тележке, но его очень удивило, что гоблин перед посадкой схватил какой-то инструмент из неизвестного металла.

- Что это? - непринужденно поинтересовался он.

- Это не должно вас беспокоить, - только и ответил гоблин.

А потом тележка покатила слишком быстро, чтобы можно было хоть о чем-то поговорить.

У юноши дрожали руки, когда он открывал свой сейф и наполнял кошелек деньгами, но он знал, что должен сделать задуманное, какими бы опасностями ни грозило будущее. А потом они снова сели в тележку и помчались еще ниже. Гарри сглотнул плотный комок, образовавшийся в его горле, когда прочел цифры на двери, у которой они оказались - 710, 711, 712.

- Сейф Блэков, - лаконично произнес гоблин.

Гарри обратил внимание, что гоблин прижал свою ладонь к двери, но все же поинтересовался:

- А какой номер сейфа Блэков? И кому принадлежат другие сейфы?

- Сейф Блэков - 711, остальные принадлежат Малфоям и Лестранджам.

Дыхание Гарри ускорилось. Казалось, Мерлин решил дать ему сегодня шанс на успех. А тем временем бесшумно распахнулась дверь. Юноша вытаращил глаза и испуганно вздрогнул. Перед ним возлежала голова дракона. О, он, конечно же, по мнению Хагрида, был великолепен, красно-золотого окраса, с острой чешуей... но, по мнению Гарри, он все же оказался слишком большим. Гоблин встряхнул свой странный инструмент, и Гарри увидел, как дракон тотчас же попятился. Но тем не менее зверь все равно казался странным, и это впечатление только усиливалось от того, что он не смотрел на них.

- Он слеп? - спросил юноша дрожащим голосом, следуя за гоблином в круглое помещение, служащее в настоящее время логовом для дракона.

- Это очевидно, в противном случае его бы тут не было.

- А он привязан?

Гоблин не ответил, направившись в комнату левее, продолжая каждые несколько секунд позвякивать своим инструментом. При каждом звуке дракон с ревом отступал. Крюкохват остановился перед средней дверью, украшенной цифрами 711. Он приложил свою ладонь к деревянной панели, и та бесшумно открылась. Гарри вошел в сейф и изумился, увидев, что горы монет тут были еще большими, чем в его собственном сейфе. Он сделал вид, что заинтересовался различными вещами, находящимися в помещении помимо денег. Тут можно было найти и драгоценности, и оружие, изукрашенное камнями, узорчатые сундучки, несколько стопок книг. Вот только на самом деле Гарри не обращал на все это богатство внимания. Он должен был выполнить задуманное...

Наконец он все же решился, крепче сжал палочку в руках, повернулся к двери и шепнул:

- Империо!

И сразу же беспокойно затаил дыхание.

- Открой сейф Лестранджей, Крюкохват, - приказал он, - и продолжай держать дракона на расстоянии.

Он не имел опыта в применении Империуса и потому мог только надеяться, что гоблин может выполнить обе задачи одновременно. Юноша не отводил палочки от гоблина, а тот без колебаний направился к двери, пронумерованной как 710. Дыхание Гарри участилось еще сильнее, когда дверь сейфа Лестранджей открылась. Приказав гоблину войти, парень последовал за ним. Уже в сейфе он велел гоблину продолжать держать дракона на расстоянии.

Осмотревшись в сейфе, Гарри оскалился, обнаружив, что состояние Лестранджей, находящееся в их сейфе, почти такое же как и у Сириуса. Взгляд быстро обежал комнату. Да, да, да, юноша не знал, что он точно разыскивает. Но может быть Мерлин поможет ему еще раз, а? Гарри сразу же откинул версию, что это одна из книг, потому что Волдеморт сотворил дневник, а повторяться он бы не стал, слишком уж тщеславен. По той же причине это не одно из колец. Но все же вещь, принадлежащая Гриффиндору, Рейвенкло или Хаффлпафф... Он лихорадочно искал, сам не зная что, в помещении сейфа, пока вдруг не заметил тщательно обходимый им угол.

Гарри очень удивился и сразу двинулся к замеченному месту. Тут не оказалось ничего особенного, если не считать полнейшего нежелания идти туда. А находились здесь несколько кинжалов, книг и маленький столик чуть в стороне. На столике стояла небольшая серебряная чаша. Но рассмотреть ее не удалось, сразу же накатывала тошнота. Зато теперь юноша уверился, что искомый им предмет - чаша, а его незамечание угла и тошнота являются частью волдемортовой защиты. Решив, что он прав, юноша приказал Крюкохвату:

- Возьми чашу с того стола и отдай ее мне.

Пришлось постараться, удерживая постоянно норовящий устремиться куда-нибудь в другое место взгляд на чаше, чтобы убедиться, что гоблин все же взял ее, а потом гоблин вручил чашу Гарри. Парень быстро стянул с себя свитер, чтобы хоть с такими предосторожностями взять чашу, и тут же вскрикнул из-за странного ощущения, пусть и ослабленного вязанной тканью. Определить, что он такое все же почувствовал, не представлялось возможным, однако больше всего хотелось бросить эту вещь и бежать как можно дальше от нее.

Чаша нарушила сосредоточенность, и тут же Крюкохват освободился от заклинания подвластия и начал орать:

- Грабитель! Общая тревога! Грабят!

Гарри едва успел послать в гоблина Ступефай, не позволив тому сбежать. Вдруг он заметил, как тяжелая внешняя дверь начала закрываться. Вот только нельзя было, чтобы Поттера обнаружили в сейфе Лестранджей. Гарри бросился наружу, но не успел. А тут еще и дракон двинулся вперед и угрожающе распахнул пасть. О Мерлин, да его же сейчас поджарят прямо в сейфе его врагини! Юноша инстинктивно закрылся руками в бессмысленной попытке защититься и закричал, когда почувствовал, как вспыхнул в его руках свитер, которым он укутал чашу.

Не смотря на собственную боль, он все равно удивился, когда услышал еще один вопль, прозвучавший в помещении. Этот крик, казалось, заставил даже дракона застыть на месте. А руки Гарри разжались от боли, и он выпустил почти догоревший свитер и его содержимое. Юноша сейчас боялся только одного - что он рухнет в обморок, - настолько ему было больно. Его чуть не вырвало, когда он все же разглядел, во что превратились его кисти: кожа вздулась, побагровела, местами обуглилась до черноты, и вроде бы он даже кости видел. А потом сквозь слезы боли он рассмотрел, как от остатков свитера отделилась черная тень и растаяла под потолком. Похоже, пожертвовав своими кистями, Гарри только что уничтожил хоркрукс.

Перевести дыхание не получалось - слишком уж больно оказалось. Дракон же метался из стороны в сторону, разрушая все, и оставалось только удивляться, почему Гарри еще не поджарили окончательно или же хотя бы не раздавили.

Нужно выбраться...

Как бы ни было больно, а выбраться наружу надо.

И чтобы никто его не увидел.

Гарри смотрел на дракона, натягивающего свою цепь, и вдруг сообразил. Дракон тоже хотел убраться отсюда, и они могли помочь друг другу. Юноша с болезненным вскриком все же сумел вытащить из кармана свою мантию-невидимку, а потом, прижав палочку локтем к боку, сумел перерезать цепи, удерживающие дракона в этом помещении. И только после этого каким-то чудом запрыгнул на спину дракона и, из-за страшной боли в ладонях не чувствуя появления новых ран на ногах, животе, груди, руках, дополз до шеи дракона. И там, когда решил, что нашел самое удачное место, он набросил на себя мантию-невидимку.

В этот миг дверь, ведущая к трем сейфам, снова раскрылась, и оттуда посыпался шквал заклинаний. Казалось, это окончательно взбесило дракона, тот снова начал плеваться огнем, теперь уже в вошедших. И тут же он почувствовал, что его больше ничего не удерживает, и взмахнул крыльями.

Дальнейшего Гарри почти не запомнил. Он мечтал только об одном - удержаться на спине зверя, чтобы суметь выбраться отсюда. Всякий раз, когда приходилось хвататься за дракона поврежденными руками, он так сильно кусал себе губы, что быстро почувствовал вкус крови во рту. Его бросало во все стороны, заклинания проходили так близко и отовсюду, слышалось рычание дракона, болезненные завывания, рев гнева, осознавалось так же, что кричат люди и гоблины. Юноша даже не представлял, как отсюда может выбраться даже дракон, но казалось, что сам зверь прекрасно знал, куда ему двигаться.

Гарри даже не понял, что дракон просто пробил себе подходящий путь прямо на Косую Аллею. Он просто позволил дракону унести себя, а сам старался подавить и боль, и тошноту.

Юноша уже не осознавал, сколько прошло времени, когда почувствовал, что дракон пошел на снижение. Но ему вдруг стало совершенно ясно, что нужно слезть с дракона еще до тех пор, пока тот не приземлится. И когда юноша увидел отблеск солнца на поверхности озера, он с криком прекратил цепляться за чешую, заскользил по спине дракона, вырывая новые лоскуты кожи, и упал прямо в озеро. Прикосновение воды к ранам заставило его снова заорать от невыносимой боли, и он чуть не пошел ко дну.

Парень так никогда и не узнал, откуда все же у него взялись силы добраться до берега. Но все же он сумел выплыть, наглотавшийся воды, изнемогший, весь израненный, с почти сожженными кистями рук, но живой.

Когда он пришел в сознание, он заметил, что наступила ночь. Вот только он и шелохнуться не мог, так сильно болело все тело. И все же превозмогая боль, он начал ощупывать себя, и слезы облегчения потекли из глаз, когда он коснулся гладкого дерева своей палочки в кармане брюк. Все же один из рефлексов магического мира - стараться держать палочку всегда под рукой, в чехле ли, кармане ли - у него выработался...

Нужно только сконцентрироваться...

Нужно обязательно добраться до Норы.

Он знал куда - к небольшому повороту дороги, ведущей из дома к деревне, именно там начинался антиаппарационный барьер.

Он закрыл глаза, стараясь позабыть о боли, чтобы точнее представить этот поворот дороги и только его. И наконец он позволил себе рвануться туда.

И тут же появилось знакомое чувство аппарации, еще более болезненное из-за его нынешнего состояния.

Приземление оказалось слишком резким, отчего он снова потерял сознание.

Когда юноша в очередной раз пришел в себя из-за стреляющих болей по всему телу, вокруг стелилась непроглядная тьма. Гарри казалось, что его тело охвачено огнем, а малейшее касание даже воздуха к обожженным рукам вызывало болезненные стоны. Встать явно не удастся. К счастью, палочку он так и не выпустил, несмотря на всю боль. А ведь выбора-то не было... Он один, исцелиться не может, - значит, нужно просить помощи.

Он сконцентрировался так хорошо, как только смог, подумал о счастье, охватившем его, когда впервые обнял Джинни после того замечательного матча по квиддичу. Ему показалось, что он даже затрепетал, почти как тогда.

- Экспекто Патронум!

Гарри даже дышать боялся, хоть и надеялся на лучшее, и испытал несказанное облегчение, когда из палочки выскользнул серебристый силуэт оленя.

И только некоторое время спустя, услышав топот спешащих к нему людей, следующих за серебристым Патронусом, он позволил себе уйти в блаженное беспамятство.

Глава 17. Где Гарри?

Для Гермионы происходящее в Гринготтсе казалось просто сюрреалистичным. Нарцисса Малфой, например, просто бесилась перед гоблинами, не обращая внимания на объявленную тревогу. А те оказались в безвыходном положении, и часть служащих, как гоблинов, так и людей, уже поспешила в туннели, ведущие к сейфам.

Саму же испуганную девушку окружили Драко и Люциус Малфои, Северус Снейп, Ремус и Рон. Взрослые выглядели растерянными, не знающими, какой линии поведения придерживаться. Рон испугался, как и она.

Драко тоже не знал, что делать. Да, он понимал, что второй партнер его отца взялся за старое, но его полностью затопила невероятная любовь к ликантропу, находившемуся так близко.

И потому все они ненадолго просто застыли.

Ремус просто сходил с ума. Он часто выручал Сириуса и Джеймса из неприятностей, но такое... Это превосходило все, что он только мог представить. И тем не менее он бросил взбешенный взгляд на Северуса, пошептавшего, почти не шевеля губами:

- Ничего не поделаешь... Нужно отсюда выбираться...

Сразу же раздалось несколько протестующих возгласов:

- Но...

- Нет!

Его голос прозвучал, как удар хлыста:

- Мисс Грэйнджер, мистер Уизли, вы сейчас не можете скомпрометировать себя! Происходящее здесь отличается от вашего налета на Министерство. Если его поймают, он окажется под юрисдикцией не правосудия волшебников, а правосудия гоблинов, которым все равно, что виновник - Мальчик-Который-Выжил! Люциус, ты тоже не сможешь помочь ему, не подвергнув опасности наше прикрытие...

- Да мне наплевать на прикрытие, - неистово прошипел Люциус. - Я не оставлю его на милость гоблинскому правосудию!

В этот миг снаружи послышался страшный грохот, и все почти рефлекторно рванулись к выходу. Метрах в двухстах от здания банка клубилось огромное облако пыли, откуда продолжал слышаться треск, перекрывая панические крики прохожих.

- Нужно посмотреть, что там происходит, - выдохнул Ремус. - Если это не Пожиратели вмешались...

Но прежде чем они сделали хоть что-то, послышались еще более пронзительные крики, и все, как будто окаменев, увидели взлет из недр Косой Аллеи величественного дракона...

- О Мерлин, - выдохнул Ремус.

Все три подростка, даже Драко, разинули рты от удивления. Как мог дракон появиться прямо из недр земли? Откуда? А Северус в это время не сводил глаз с Люциуса. Он подозревал, откуда появился этот зверь, но, как бы это ни было странно, ему все равно требовался ответ на вопрос, точно ли демоненок Поттер выбрался вместе с драконом. Точнее на драконе...

И только когда он расслышал, как Люциус выдохнул «Мерлиновы яйца!», он убедился, что это дьявольское отродье действительно выбралось из пекла на спине дракона. Казалось, Ремус тоже услышал Люциуса, поскольку продолжил высматривать в небе силуэт улетающего дракона.

Когда дракон скрылся за горизонтом, Северус сказал:

- Пришло время возвращаться.

- Ты что, шутишь? - чуть ли не подскочил на месте Люциус.

- Ничуть, Стивен, - продолжил настаивать на своем Северус, глядя ему прямо в глаза. - Я не думаю, что магазины после случившегося останутся открытыми, и мы все равно ничего не сможем узнать, а лишь сами заинтересуем авроров. Так зачем их обременять еще и нами?

В этот момент послышался запыхавшийся голос Тонкс:

- О, Мерлин, вот вы где. Гарри видели?

- Мистер Люпин отослал его сразу же, как послышался шум, - отозвался Северус, одарив девушку любезной улыбкой.

Всего лишь несколько секунд понадобилось Ремусу, чтобы осознать сказанное, и он быстро забормотал:

- Да, да, так и есть, он вернулся домой.

- А ты выглядишь сбитым с толку, Ремус, - не сдержала своего недоверчивого удивления Тонкс.

- О да, а мы каждый день видим, как дракон вылетает прямо из-под земли в центре Косой Аллеи, - вмешался нахмурившийся Драко. - По моему мнению, случившегося достаточно для того, чтобы смутить любой разум. Или вы с этим не согласны?

«Мерлин, - сами того не подозревая, Северус, Люциус и Ремус подумали об одном и том же, - кажется, сейчас юного вейлу одолел приступ ревности...»

- Все в порядке, Тонкс, - успокаивающе заговорил Ремус. - Появление дракона меня действительно ошеломило. А ты случайно не знаешь, откуда он появился?

- Кингсли сказал, что это один из драконов Гринготтса. Хотя подобное просто неслыханно! Еще никогда ни один дракон не выходил из-под контроля гоблинов!

- Мы в Гринготтсе слышали тревогу, - любезно сообщил Люциус. - Возможно, кто-то из гоблинов просто допустил ошибку? Что же, если вы не возражаете, мы хотим покинуть Аллею. Вы позволите?

- Да, пожалуйста, - несколько отсутствующе отозвалась Тонкс, не отрывая пристального взгляда от Ремуса. Казалось, она что-то заподозрила.

Все они лишь на несколько шагов успели отойти от Тонкс, когда молчавшие от шока Гермиона и Рон вдруг очнулись. Гермиона попыталась броситься к Люпину, но ее движение остановила чья-то стальная рука, и тут же девушка почувствовала, как ее куда-то аппарируют. По прибытии она вырвалась, резко развернулась и встретила насмешливый взгляд Северуса Снейпа. И сразу же прозвучал звенящий металлом голос Люциуса:

- У меня только один вопрос, Люпин... Как миновать защиту Норы?

- Вам не миновать ее, - ядовито отозвался Ремус. - Она не пропустит никого с метками на руках.

- Эээ... что... - начал было Рон, но его тут же прервала Гермиона.

- Это Малфои и профессор Снейп, Рон.

- Что... Как?..

Рон не успел закончить свой вопрос, потому как гламур рассыпался и для него.

«О, Мерлин. Я вежливо беседовал с парнем, который оказался никем иным как Драко Малфоем... Какой кошмар».

Но явление Малфоев и Снейпа не уняло беспокойство, и он глухо спросил:

- А почему мы не остались у Гринготтса, не дождались Гарри?

- Потому что Гарри убрался оттуда на драконе. Я права? - терпеливо ответила Гермиона, взглядом прося подтверждение у взрослых.

- Так и произошло, - сердито ответил Люциус. - Люпин, как...

- Ремус! - сердито сверкнув на отца глазами, выкрикнул Драко.

Люциус скривился, наградил сына злым взглядом, но все же сквозь зубы процедил:

- Ремус, как мне найти этого проклятого мальчишку, чтобы восполнить пробелы в его маггловском воспитании? Как он умудрился вбить себе в голову, что ему необходим налет на банк?!

- Ни малейшего понятия, - ответил Ремус. - Мне не больше вашего понравилась его авантюра с ограблением Гринготтса, и не ко мне нужно обращаться за разъяснением причин! Потому что я не знаю.

Гермиона почти физически ощутила, как взгляды всех присутствующих скрестились на ней и Роне, и живенько произнесла:

- Рон, не смотри на них!

Сама она, стараясь не встретиться ни с кем взглядом, тоже уставилась на мох, пружинивший под ногами - Малфой и Снейп перенесли их в какие-то дебри.

- Я не предам Гарри, - добавила она.

- Да никто и не просит, - успокаивающе отозвался Ремус. - Идите-ка вы в Нору, проверьте, там ли Гарри или нет...

- Это слишком поспешное решение, - запротестовал Люциус, но Ремус его тут же прервал:

- Как я сказал, так и будет! Идите же, и явитесь сюда только если Гарри там. Если же его нет, сидите и ждите! Сейчас же!

Гермиона схватила Рона за руку и аппарировала, не задумавшись ни на одно лишнее мгновение. Ее больше волновала необходимость уберечь тайны Гарри от легиллименции профессора Снейпа. А лучше всего подобное удастся на как можно большем расстоянии от его пытливого взгляда.

Сразу же после исчезновения Гермионы и Рона, Ремус бросил:

- Мне тоже следует отправиться туда. Мне не стоит оказаться недоступным для Тонкс или Кингсли, особенно в этот вечер. И, возможно, с их помощью удастся больше узнать...

Вейлы немедленно запротестовали, но Ремус тут же холодно прервал их возражения.

- Так и будет, и изменить у вас ничего не получится! Вы, - он ткнул пальцем в Люциуса, - прекрасно знаете, каковы последствия имели бы даже подозрения об участии Гарри в случившемся. Теперь вы, как до того Северус и я, тоже столкнулись с катастрофическими последствиями светлых идей Гарри! Что же до тебя, - он повернулся к Драко, - я не намерен снова терпеть сцены ревности, подобные продемонстрированной тобой при общении с Тонкс. Если подобное случится опять, клянусь, сидеть ты не сможешь всю неделю! Я сообщу вам, когда найду этого бесноватого!

И Ремус оставил их, слишком злящийся на Гарри, чтобы сообщить что-либо еще. А сейчас еще нужно исправить впечатление, составленное про него Тонкс. И еще убедить Уизли поддержать его ложь. И найти другой, приемлемый обман, если авроры уже появлялись в Норе и не обнаружили там Гарри. И... Вот ведь проклятый мальчишка, объединивший в себе склонности обоих сорвиголов - своего отца и своего крестного!

Оборотень исчез с лесной поляны под ошарашенное молчание оставшихся. И только несколько мгновений спустя тишину нарушили судорожные звуки. До Люциуса не сразу дошло, что их издавал его партнер, который едва сдерживал СМЕХ! А Люциус давно не видел, чтобы Северус потерял контроль над своими эмоциями, и потому начал беспокоиться.

- Северус?

- Превосходно! - ответил Северус, все же не сдержав смеха. - Мерлин! Я даже представить не мог, что Ремус способен так легко заткнуть нас и оставить в подобном состоянии! И, что хуже всего, он прав в отношении тебя, Люциус.

- Прошу прошения?

- Действительно, теперь я понимаю, почему у тебя, высшей вейлы, между появлением первого партнера, то есть меня, и второго, то есть Гарри, прошло двадцать лет. Чтобы мы набрались опыта, чтобы вдвоем могли сдерживать замыслы этого мальчишки. Другого объяснения просто не вижу... И еще, я боялся, что Ремус слишком слаб для тебя, Драко, но теперь, похоже, все с ним ясно...

- Ясно? - возмутился Люциус. - Несмотря на то, что он угрожает выпороть его?!

Северус отрицательно качнул головой и, приподняв уголки губ в почти незаметной улыбке, возразил:

- Не уверен в этом, Люциус. И Драко тоже... Если верить блеску глаз этого чертова оборотня, когда он говорил эти слова, то совсем не такое обращение подразумевалось...

Люциус понял, на что ему намекнули только после того, как заметил, что его сын залился краской, а Северус начал насмешливо улыбаться.

- Так ты считаешь, что он думал именно об этом, Северус? - спросил Драко с некоторой робостью.

- Да, твердо ответил Северус. - Похоже, тебе не придется прилагать усилий к убеждению, что союз с тобой для него наилучшее решение...

При этих словах Драко покраснел еще сильнее, но на лице у него появилось выражение, которое серьезно смутило Люциуса. Ну да, действительно приходилось признать - увидеть на лице сына такое же выражение, как у Северуса, когда тот готов поиграть с Люциусом, распалив его так сильно, как только получится, совсем неприятно для отца. И когда он громко высказался в упрек сыну, то просто остолбенел, услышав насмешливое:

- Зато теперь ты знаешь, что я испытывал всякий раз, когда у тебя или у Северуса появлялось на лице подобное выражение! Так что считай все это просто справедливым возмездием!

И единственное, что мужчина смог выдавить, было:

- Не наглей!

Северус же, развлекаясь, наблюдал за ними. Он радовался за Драко, ведь, похоже, Люпин без протестов принял их союз. Честно говоря, он никогда не понимал Мародеров, но, если подумать, гриффиндорцев и в своей юности он тоже понять не мог. Так разве может он разобраться в их устремлениях сейчас? «Да только придется, если нужно ужиться с другим гриффиндорцем», - шепнуло ему что-то внутри. От этой мысли он только внутренне вздохнул. Разве возможно понять Поттера? Как можно было распознать тот единственный миг, когда того как будто ослепило, заставило кинуться в Министерство после очередного видения мучений его крестного, как разобраться, когда ему в гоглову стукнуло ограбить Гринготтс?! Как? Как разобраться, как понять?!

Люциус молча смотрел на Северуса. Он точно знал, что его партнера что-то беспокоит, но нужно было остаться одним, чтобы заставить его рассказать.

- Ладно, давайте вернемся в Лондон. Ремус не знает, где расположено Логово, но я доверю ему нынешний адрес Донсонов и Принца...

Когда они вернулись в снимаемый дом в центре Лондона, для них началось долгое ожидание. Шло время, час за часом. Солнце садилось, а новостей все не было. Люциус уже успел разговорить Северуса, узнав о терзающем его беспокойстве, что распознать опасные стремления Гарри у них не удастся, и твердо заявил:

- Моя магия выбрала его потому, что он не слишком отличается от нас. Да, сейчас мы очень далеки от разгадки, что он может сотворить и в каком случае, но рано или поздно мы разберемся во всем, со всеми подробностями, узнаем, как он мыслит, а значит, сможем предотвращать все его сумбурные, опасные поступки.

- Мммм, - процедил сквозь зубы Северус, - начинаю думать, что проще сохранить ему жизнь, привязав его к постели и заняв так, чтобы он даже думать не хотел о возможности выбраться из нее!

- Это что, Северус, зарождение первого желания к нему?

- Ничего подобного, - возразил он. - Позволь мне закончить, а потом уже высказывайся. Пока что я совершенно не могу желать мальчишку, больше напоминающего десять казней египетских, чем нормального человека! Просто я полностью осознаю, что как только мы, все трое, окажемся вместе, твоя вейловская магия так же соединит и меня с ним, как и тебя. Я прекрасно понимаю, что через какое-то время окажусь привязанным к этому мерзкому мальчишке. Но ведь до того надо же сохранить ему жизнь!

- Он будет жить, - сказал Люциус. - Не для того я почти тридцать лет ждал своего второго партнера, чтобы сразу же потерять его!

Часы уже пробили полночь, а от Ремуса ни словечка не пришло, и трое мужчин действительно обеспокоились. На лицах их беспокойство не проявилось, но это-то и было самым худшим знаком - им пришлось нацепить маски невозмутимости, чтобы скрыть свои истинные чувства. Но как бы они не сдерживались, стоило только раздаться характерному «хлоп», как они оказались на ногах. И застыли от потрясения, когда рассмотрели посланного к ним...

* * *

Когда Ремус вернулся в Нору и увидел разъяренную Молли Уизли, «бегающие» взгляды Гермионы и Рона, он уже знал, что сейчас придется давать объяснения. Сглотнув, он, как ребенок, только что сотворивший особенно крупную глупость, послушно сел на указанный палочкой женщины стул. Теперь он точно знал, почему время от времени близнецы становились совершенно послушными, что для них вообще-то не свойственно. С такой-то матерью...

- Ремус Джон Люпин! Развей мои сомнения. Ты же не давал разрешение Гарри ограбить Гринготтс, так?

Да, пришло самое время оборотню вспомнить, что до его сорокалетия недалеко, а Молли Уизли ему не мать и не жена, - так подбадривал он себя, вот только голос предал его, и он едва выдавил:

- Молли, я даже представления не имел, что...

- ТЕБЕ ЕЩЕ ПОВЕЗЛО, ЧТО НЕ ЗНАЛ! - взревела миссис Уизли. - Однако, если я правильно помню твои собственные слова, ты собирался ни на шаг не отставать от него. Правильно? Ну и? ГДЕ ОН?!

- Не знаю, - прошептал Ремус под полыхающим бешенством взглядом собеседницы.

- И как же ты собираешься его искать? Почему ты сейчас здесь, на этой кухне, а не разыскиваешь его, а? Или ты ждешь, чтобы его первыми нашли Пожиратели Смерти?

- Молли, успокойся, - внезапно вмешался Артур, чьего возвращения так рано никто не ожидал.

- Как это мне успокоиться? КАК Я МОГУ УСПОКОИТЬСЯ?! АРТУР! Да ты вообще знаешь, что...

- Я только что из Министерства, где как раз столкнулся с Тонкс, - твердо прервал ее муж, - так что у меня есть кое-какие предположения о происходящем. Что, Ремус, это правда? Тонкс правильно догадалась, прошептав, что это Гарри... ну... в Гринготтсе?

Когда Ремус медленно кивнул, мужчина тяжело осел на стуле и глухо произнес:

- Не понимаю. Рон, Гермиона! Вы же что-то явно знаете, дети! Нужно было хоть что-то сказать нам... Это уже переходит все границы... Это ужасно, понимаете?

Рон почти уступил, посмотрел на отца с несчастным видом, и прошептал, сжимаясь под взглядами троих взрослых:

- Мы ему обещали...

- Не только ему, надо сказать, - добавила Гермиона. - Дамблдор заставил Гарри пообещать, что он не скажет никому, кроме нас двоих, потому что это... ужасно, понимаете?

- То есть вы как будто самому Дамблдору пообещали ничего не говорить, - подавленно закончил Артур Уизли. - Понимаю, но...

- Артур, они все же должны нам рассказать, - воскликнула миссис Уизли, возмущенная такой быстрой капитуляцией супруга.

- Нет, Молли. Мы не можем просить их взять свое обещание обратно, отказаться от своих слов, если хотим, чтобы они продолжали нам доверять, - твердо возразил мистер Уизли. - Ты же помнишь, к какому решению мы с тобой пришли.

- Но я помню и о том, что мы решили по поводу возникновения опасностей, - взорвалась его жена.

- Да, конечно, но... нам следует попытаться убедить Гарри. Только он теперь может снять запрет...

- Артур, - вмешался в разговор супругов Ремус, - ты сказал, что Тонкс...

- Тонкс только сообщила свои предположения. Похоже, ты чем-то выдал себя, когда говорил с ней перед Гринготтсом, и она пришла к выводу, что мистер Принц нагло соврал ей. Но поскольку речь о Гарри, она все сохранит в тайне... Она, наверное, действительно любит тебя, если даже не попыталась отомстить, после всего-то случившегося! Позволить ей все еще надеяться на что-то, бедная девочка...

Казалось, Ремус смутился под нелицеприятным взглядом Артура, но прежде чем он смог что-то сказать, послышался язвительный голос Джинни.

- Тонкс придется смириться, как и мне! Может быть, вы все же расскажете папе и маме, а? Даже мне не все понятно, что же говорить о них...

И пока старшие Уизли озадаченно смотрели на дочь, а Рон бросал на нее сердитые взгляды, Гермиона все же заговорила.

- Полагаю, Джинни права, профессор. Тонкс тоже следовало рассказать...

- Да вы соображаете, что Гарри захочет убить меня? Он же злился только от того, что я рассказал тебе, Гермиона, а сейчас...

- Теперь он захочет меня, - двусмысленно отозвалась Гермиона. - Сядьте, - посоветовала она миссис Уизли, - просто сейчас мы вас немножко шокируем. Я кратенько, без особых подробностей. Малфои напрасно кичатся повсюду своей чистотой крови. Потому что, кажется, один из их предков когда-то... эээ... скажем, связался с вейлой. То же самое произошло и в семье матери Люциуса Малфоя.

У мистера и миссис Уизли глаза стали круглыми, как блюдца, а Гермиона продолжала:

- И в результате чудес наследственности Люциус Малфой - высшая вейла, и у него два партнера, Северус Снейп и Гарри. И, в довершение ко всему, его сын Драко тоже вейла. А партнер его - профессор Люпин. Ах да, еще одно. В настоящее время Люциус Малфой отзывается на имя Стивен Донсон. А Джек Донсон - Драко Малфой. Снейп же - Эндрю Принц.

Супругам Уизли понадобилось некоторое время, чтобы полностью осознать сказанное девушкой. И только после этого Артур с болью выдохнул:

- Честно говоря, такого я бы не пожелал никому из своих детей, даже помня обо всем, что я знаю о вейлах.

Миссис Уизли начала вытирать глаза платком.

- За что же с ним судьба поступила так? Он этого не заслужил, - всхлипнула она.

- Он заслуживает возможности быть любимым, - твердо возразил Ремус, - и будет им, даже если нам это сейчас кажется маловероятным. Но в любом случае есть еще кое-что, в чем я полностью уверен, да и вы тоже должны. Теперь Люциус и Северус сделают все для защиты Гарри. О, это не исключит вспышек гнева с обеих сторон, но тем не менее сегодня Северус умышленно солгал Тонкс, чтобы защитить его! По моему мнению, особенно учитывая их прошлые взаимоотношения, такое уже немалый шаг вперед! Согласны?

- Защищать и любить - разные вещи! - запротестовала миссис Уизли.

- Конечно, Но Люциус, как вейла, не сможет не любить своего партнера. И, я уверен, что он увлечет за собой и чувства Северуса.

- Гермиона, что ты говорила насчет Донсонов и Принца? Мне кажется, я тебя неправильно понял, - сказал мистер Уизли.

- Ничего сверх услышанного вами. Люди, известные вам как Донсон и Принц - Люциус Малфой и Северус Снейп.

- Но, - начал бормотать мистер Уизли себе под нос, - но... Они же такие приятные люди... они уже виделись с Министром... они... словом... Минерва мне даже сказала, что Дамблдор с портрета сам рекомендовал принять их...

- Дамблдор давно знал, кто станет вторым партнером Люциуса, - довольно кисло отозвался Ремус. - А даже теперь, в виде портрета, он способен рассуждать и провести параллели между как бы случайно приехавшим из Австралии вейлой и Люциусом Малфоем. Но, должен сказать, используемый ими гламур несколько ужасает...

Они еще продолжали обговаривать сложившуюся ситуацию, когда на дороге появилась Тонкс. И только теперь, обратив на гостью внимание, они все заметили, что солнце садилось, а ужин все они пропустили. Для Рона это самый настоящий подвиг, и именно его забывчивость подчеркнула его тревогу о друге.

Едва зайдя в дом, аврор сухо бросила:

- Никто даже не заподозрил, что случившееся - дело рук Гарри! Всего-то и смогли определить, что вскрыли хранилище Лестранджей! Но гоблины хотят, чтобы произошедшее осталось в тайне между ними и Министерством.

- Но... как у него получилось? - выдохнула миссис Уизли.

- Откуда нам знать? Единственный свидетель и, несомненно, вольный или невольный соучастник, гоблин Крюкохват, обнаружен мертвым. Его, очевидно, затоптал дракон, когда пытался взлететь. Удалось выяснить, что дверь не взламывали. А теперь, когда я поделилась с вами информацией, ваша очередь объяснять, что заставило его пойти на такое! - недовольно рявкнула она.

И снова Гермиона и Рон неловко переглянулись, а затем сообщили молодой женщине, почему они не могут рассказать. Обсуждение произошедшего началось снова, и взрослые теперь спорили, стоит ли заставить Рона и Гермиону признаться. И, как и раньше, Джинни без спроса встряла в разговор, вякнув о невозможности взаимоотношений Ремуса и Тонкс. В результате тому пришлось снова раскрыть информацию о связях между вейлами и их будущими партнерами. Тонкс оказалась шокирована намного сильнее семейства Уизли. Она даже не смогла сдержать вырвавшуюся горькую фразу:

- Что же, по крайней мере, теперь я знаю, из-за кого меня бросили!

Все в комнате почувствовали неловкость и хотели было даже оставить Тонкс и Ремуса побеседовать наедине, но Ремус не собирался сдаваться. Да, он искренне сочувствовал горю девушки, но вот продолжать взаимоотношения с ней, зная, что довольно скоро оставит ее ради Драко - это настоящее скотство, ведь так? Вот только оправдываться он также не спешил, просто молчал. И вскоре разговор снова вернулся к тревогам за Гарри. Собравшиеся часто поглядывали в окна, как будто надеялись увидеть что-то в наступившей ночи. Попытки начать говорить о чем-либо еще непременно сводились к вопросу о Люциусе Малфое и Северусе Снейпе. Конкретно всех интересовало - можно ли позволить им даже приблизиться к Гарри. Последний вопрос так же очень тревожил семейство Уизли.

Рон первый заметил серебристый отблеск. Сначала он решил, что усталые глаза подвели его, но совсем скоро он признал очевидное - к дому приближался серебристый Патронус.

- Смотрите! - крикнул юноша. - Патронус!

В дверях сразу ж возникла давка, все старались выскочить из дома раньше остальных, но Рон оказался быстрее. Он бежал, сломя голову, чтобы как можно скорее добраться до узнанного еще издалека Патронуса.

- Это олень, - прокричал он горестно. - Это Патронус Гарри! Гарри, где же ты?!

Патронус развернулся и Рон поспешил за ним. Он не обращал внимания на начавшиеся одышку, боль в боку, казалось взрезавшую тело, спазмы, сводящие мышцы ног. Его терзало дурное предчувствие, ведь Патронус Гарри, по его мнению, отличался излишней прозрачностью, особенно если сравнивать с тем, что обычно получалось у Гарри.

Наконец, почти у границы антиаппарационного барьера, он заметил темный силуэт, лежащий на тропинке. У него даже не нашлось сил на предупреждающий вскрик для спешащих за ним, когда он рухнул на колени рядом, а исчезающий Патронус осветил опухшее лицо Гарри. С дрожью юноша вытащил свою палочку, только с третьей попытки смог вызвать Люмос и чуть не выронил палочку из рук, когда рассмотрел, во что превратились кисти его друга. Они выглядели почерневшими окровавленными кусками освежеванного мяса!

- О Мерлин, - выдохнул подоспевший Ремус.

Когда мистер Уизли обратил внимание на затрепетавший Люмос сына, он тоже применил заклинание, и тут же послышались стоны ужаса. Разорванные джинсы позволили видеть многочисленные глубокие и не очень раны, руки и грудь Гарри тоже выглядели не лучше.

Но первой все же пришла в себя миссис Уизли, с трудом выдавившая из себя:

- Гермиона, Тонкс, поспешите в дом, трансфигурируйте какой-нибудь диван в кровать, а так же найдите все зелья, предназначенные для лечения, которые только сможете. Артур, Ремус, сделайте носилки. Рон, говори с Гарри, попытайся привести его в чувство...

Ремус тревожился, да что там, его переполняла паника. Бледность Гарри, многочисленные раны на его теле, продолжавшаяся сочиться кровь, ужасное состояние кистей рук... Из-за всего этого сердце колотилось, как сумасшедшее, и страх сжимал горло. Сейчас он вместе с Артуром несли носилки к Норе, идя так быстро, как только могли, а Рон и Молли все это время пытались привести Гарри в чувство, но безуспешно.

Когда они добрались до Норы, их ожидала открытая дверь и встретили озабоченные Тонкс и Гермиона. Диван, находившийся ближе всего к двери, уже превратили в удобную постель, на которую Ремус и Артур плавно положили Гарри.

При ярком свете юноша выглядел еще хуже, чем освещенный Люмосами.

Завидев все его ранения, Молли запаниковала, не зная, с чего начинать. И Ремус внезапно сказал:

- Если его ни в коем случае нельзя отправить в Мунго, то, может быть, мы пригласим мадам Помфри?

- Невозможно, - мрачно отозвалась Тонкс. - Она спросит, как получены раны, и я не представляю, что можно ей ответить, не сказав правду. А чем меньше народа знает - тем меньше риск утечки информации...

- Значит, чтобы нам безболезненно выйти из затруднительного положения, его нужно доставить к Драко и Северусу.

Увидев недоверчивые выражения лиц остальных, он быстро добавил:

- Я много читал про вейл, и почти уверен, что Драко - вейла-целитель. То есть у него дар к исцелению. И если я не ошибаюсь, у Северуса энциклопедические знания в медицине, намного превышающие все, что знаем все мы вместе взятые. А еще у Северуса явно окажутся все необходимые Гарри зелья. Вот только... они же сейчас скрываются, но если принести его к Стивену Донсону... Мерлин побери, да если бы я знал, как с ними тайно связаться...

- Давайте пошлем им Свина! - тут же предложил Рон.

- Нет, сова - это слишком медленно! - встревожилась миссис Уизли. - Мерлин, надо же спешить, у него поднялась температура, и начались затруднения с дыханием.

Ее голос становился все выше, чуть не оглушив присутствующих. Внезапно Гермиона воскликнула:

- Добби! Он же бывший эльф Люциуса Малфоя, возможно, он знает, как с ним связаться! Он же сделает все для Гарри!

- Даже не знаю, у нас нет времени, чтобы добраться до Хогвартса...

- И все же это нужно сделать! - тут же подвел итог Ремус. - Рон, десять минут на попытку доставить Добби сюда, к нам, а затем я аппарирую в Лондон, чтобы попытаться найти Драко и Северуса.

Он еще не закончил говорить, а Рон уже выскочил из дома и понесся к границе антиаппарационного барьера.

Медленно текли минуты. Стрелка часов уже миновала девятую, начав отсчитывать секунды десятой, и Ремус мрачно произнес:

- Надо приготовиться. Артур, помогите мне вернуть его на носилки. Нужно снова нести его туда, откуда можно аппарировать.

И только они собрались поднимать носилки, за их спиной послышался «хлоп», заставив всех повернуться, выхватив палочки. Все тут же облегченно вздохнули, увидев Добби, держащего красного, задыхающегося от быстрого бега Рона.

- Что может сделать Добби для Гарри Поттера?

- Его нужно доставить к Драко Малфою, - настойчиво проговорил Ремус. - Я знаю, ты не слишком любишь своего бывшего хозяина, но Гарри нужна помощь.

Добби поморщился и просто ответил:

- Хозяин Люциус - хорошая вейла, а хозяин Драко будет необходимым хозяину Гарри целителем. Держите носилки, хозяин Ремус, я отнесу вас в то место, куда надо.

Ремус послушался, даже не поняв этого, настолько его озадачило сказанное. Что за чушь? С чего это Добби внезапно назвал его «хозяином Ремусом»? Но прежде чем он успел хоть что-то спросить, нахлынуло обычное ощущение при аппарации. При появлении уже в другом месте он старался изо всех сил удержать носилки на весу, но все же не смог предотвратить небольшого смещения Гарри в сторону.

Мужчина быстро осмотрелся по сторонам. Большая комната, в центре огромная кровать... ее скорее можно назвать необъятной. На нее можно было бы уложить по меньшей мере троих, и еще осталось бы место...

И до Ремуса дошло - где бы он ни оказался, находился он сейчас у Люциуса Малфоя, причем в комнате, предназначенной для вейлы и его обоих партнеров.

Добби же сообщил:

- Я направляюсь за хозяином Люциусом, хозяином Драко и хозяином Северусом. Они прибудут через пару минут.

Эльф тут же исчез.

Глава 18. Логово

Изумленный Люциус Малфой смотрел на появившееся перед ним существо. А то, в ответ безбоязненно глянув прямо в глаза вейлы, твердо произнесло:

- Хозяину Гарри необходим хозяин Драко. Хозяин Гарри сейчас в Логове с хозяином Ремусом.

И тут же все трое без лишних вопросов аппарировали к Логову. И за время, пока они бегом преодолевали расстояние от места, где кончался барьер до дома, Люциус успел пожалеть об установленной годы назад антиаппарационной защите. Он выругался намного сильнее, когда у самого входа снова встретил Добби, коротко сообщившего ему:

- Они в вашей комнате, хозяин Люциус.

Но как этому эльфу удалось проникнуть сквозь множество защит?

Вот только он не собирался сейчас разбираться, он уже мчался к своей комнате, тем более что его подстегивал панический возглас Ремуса:

- Гарри, останься со мной, слышишь? Гарри!

Люциус застонал от ужаса и тревоги, когда разглядел на сделанных наспех носилках окровавленное тело. Мерлин, его партнер...

Он, как в тумане, подошел к Ремусу, даже не возмутившись, когда Драко резко оттолкнул его, чтобы быстрее добраться до Гарри. И среагировал только на переполненный ужасом голос сына:

- Северус! Он... он... он в шоковом состоянии!

- От твоих слов мало пользы, - огрызнулся Северус, плетя паутину диагностических заклинаний.

- Он... у него уже началось заражение, - простонал Драко, глядя на своего наилучшего врага вытаращенными глазами.

Северус не сдержал тираду нечасто употребляемых ругательств, понимая, что пытался сообщить Драко. Как-никак то же самое зарегистрировали на пергаменте перед ним диагностические заклинания. И мужчина тут же начал раздавать приказы:

- Люциус, нужны твои крылья для облегчения его страданий, Драко, займись руками, Ремус, заживляющий бальзам на раны, начни с самых глубоких...

Все попытки сказать что-то в ответ он незамедлительно пресек, резко сообщив:

- Поторопитесь, или же он умрет прямо сейчас! У него начался септический шок! Надо избавить его тело от боли и инфекции!

Эта фраза и сильная тревога в голосе партнера быстро справились со стыдливым нежеланием Люциуса раскрывать крылья при посторонних. Он поспешно оголился по пояс и сел как можно ближе к Гарри. Затем он развернул свои крылья так, чтобы как можно лучше устроить их вокруг своего юного партнера. А потом он просто стиснул зубы, когда Ремус применил заклинание, чтобы полностью раздеть Гарри. Но приходилось признать, что у оборотня другого выхода не было - следовало обработать все раны.

Мерлин, а дело-то еще хуже, чем представлялось, когда драная одежда скрывала ранения.

- Драко, руки! - снова повторил раздраженный Северус.

- А что я по-твоему делаю? - сквозь зубы огрызнулся Драко. - Я даже наименьшего понятия не имею о заклинаниях, сильнее ускоряющих регенерацию! СЕВЕРУС!

Одновременно с прозвучавшим криком Люциус увидел, как Северус метнулся к груди Гарри и стал сильно надавливать на несколько мгновений, потом отпускал, чтобы через миг снова начать давить.

- Что ты делаешь? - спросил обеспокоенный Люциус.

- Непрямой... массаж... сердца... - выдохнул Северус, не прекращая движений.

Через некоторое время Драко остановил его:

- Очень хорошо, теперь он сам...

- И надолго ли? - выругался Северус. - Люпин, ты с этой методикой знаком?

- Нет, - раздосадовано отозвался Ремус.

- Тогда иди в лабораторию, вторая дверь справа, найди там мне зелье для сердечной стимуляции...

- А применить там Акцио, чтобы быть уверенным в том, что взял необходимое, можно?

- Да, только БЫСТРЕЕ!

- Заражение, Северус, - жалобно выдохнул Драко, на чьем лбу уже начали выступать капельки пота.

- Знаю, знаю, но если его сердце не выдержит, на заражение нам наплевать! Мерлин, нет!

Люциус закрыл глаза, когда Северус снова начал свои ритмичные надавливания на грудь Гарри. Он должен держаться, должен выжить! Мужчина едва осознал торопливое возвращение Ремуса с зельем в руке. И вот уже Северус со вздохом облегчения проворчал:

- Быстро заставь его выпить, а я посмотрю, что у меня есть от заражения крови...

- Что? Но как мне это сделать? - запаниковал Ремус.

- Я сделаю так, что он проглотит, - тут же заметил Люциус.

Он скользнул ладонями под плечи Гарри, легко приподнимая и прижимая к себе. Усадив своего партнера поустойчивее, он велел Ремусу начинать.

- Маленькими глотками, так?

Ремус сглотнул внезапно появившийся в горле комок, хотя и слышал стоны и ворчание Драко, а так же видел, как начало улучшаться состояние кистей Гарри, не сильно, конечно, но все же заметно. Оборотень осторожно нажал на челюсть Гарри, приоткрывая рот, чтобы влить немного зелья, а Люциус положил руку на горло юноши, с помощью легкого массажа заставляя проглотить жидкость. Едва они закончили спаивать зелье, как Драко снова завопил:

- Северус! Вернись! БЫСТРЕЕ! Положи его назад! - тут же приказал он отцу. - Быстро!

Люциус скривился, но выполнил просьбу, аккуратно уложив Гарри, а Северус уже вбежал в спальню, только и бросив обеспокоенное:

- Опять?

- Да, опять! Сколько времени нужно зелью, чтобы подействовать?

- Две... или... три... минуты, - ответил Северус напряженным голосом, снова начав непрямой массаж сердца.

Ремус следил за происходящим, видел, что Северус не прекращал своих действий. И приостанавливал свои надавливания только для того, чтобы вдувать воздух в легкие Гарри. Наконец, через минуты, показавшиеся оборотню бесконечными, он заметил, что Гарри задышал сам, а Северус, задыхаясь, остановился.

- Самое время проявиться твоему упрямству, По... Гарри, - бросил он. - Быть упрямее даже своего тела!

И Северус снова отправился к своим запасам так быстро, как только мог. Он не мог отрицать, что и им овладела паника. Мальчишка слишком юн, и не факт, что удастся снова, в четвертый раз, запустить его сердце. А ведь и антибактериальное зелье найти пока не удалось... Вот только второй заход в лабораторию оказался удачнее, и уже через две минуты он вернулся с драгоценным фиолетовым пузырьком.

Когда Люциус увидел в руках своего партнера пузырек с лекарством, он сразу же вернул Гарри в полусидячее положение, чтобы суметь напоить его. Как только зелье споили, Северус тотчас приказал:

- Уложи его снова. Так его сердцу придется прилагать меньше усилий для движения крови по сосудам... Драко, чтоб тебя, ты не можешь быстрее разобраться с его руками?

- Сам попробуй! - огрызнулся Драко. - Как я могу сделать что-то большее, если основной вред причинило не драконье пламя?! Тут все отравлено темной магией! Мерзость такая!

- Темной магией? - задохнулся Северус. - Этого не может...

- Не правда! Тут не только ожоги! - выкрикнул Драко.

Он грязно выругался, отчего Люциус сердито нахмурился, но из-за беспокойства за Гарри решил пока не обращать внимания. Северус же вытащил свою палочку и прервал тираду Драко:

- Слушай меня и попробуй применить те же заклинания. Возможно, твои окажутся действеннее.

И он начал сплетать заклинания, использованные год назад на руке Дамблдора. А через несколько минут, когда Драко тщательно повторил все слова и жесты над обеими руками Гарри, он понял, почему у него не вышло спасти руку директора в прошлом году. У Драко, произнесшего заклинание единожды, получалось в десять раз эффективнее там, где Северусу приходилось повторить заклинание четыре-пять раз, только чтобы остановить вред. А инстинктивные знания исцеления подсказывали ему, на что необходимо обратить внимание сначала. И потому время от времени он направлял заклинания на оба предплечья Гарри, блокируя просочившуюся темную магию...

Пока Северус и Драко сосредоточились на руках Гарри, Ремус наносил заживляющий бальзам на все раны, до которых мог добраться, не мешая остальным. Когда же он приблизился к интимным частям тела Гарри, то услышал рык Люциуса:

- Хватит, Люпин!

- Люциус, - вздохнул оборотень в ответ, поднимая голову и встречаясь взглядом с вейлой, - я никогда не желал Гарри в том смысле, что тебя беспокоит, и не собираюсь начинать! И вообще, думаю, Гарри больше успокоит знание, что именно я позаботился о верхе его бедер, а не кто-то из вас!

Он быстро пожалел о сказанном, заметив что его слова задели Люциуса, но остался уверенным в своей правоте.

Когда он в следующий раз поднял голову, то с удивлением отметил, что сейчас уже три часа. То есть все это время, почти три часа, Северус и Драко трудились над руками Гарри, уже начавшими возвращать прежнюю форму. Но он так и не осмелился задать вопрос о том, сможет ли Гарри пользоваться своими руками...

И вот наконец Северус устало произнес:

- Довольно, Драко. С оставшимся можно справиться зельями и бальзамами.

- Я могу воздействовать еще, - выдохнул Драко.

- Нет, у тебя осталось мало сил, я точно знаю. Так что ему нужно обезболивающее зелье, и он спокойно отдохнет несколько часов, прежде чем мы продолжим.

Невероятно удивленный Ремус заметил, как под тяжестью усталости у Северуса закрывались глаза, обратил внимание на заострившиеся черты лица, запавшие глаза.

- Северус, - вмешался Люциус, - теперь можно положить его на постель?

- Да, можно. Нужно время, чтобы зелья подействовали, но...

Северус не смог закончить фразу. У него внезапно сами собой закрылись глаза и под ошарашенном взглядом Ремуса и Люциуса он упал на пол. Обеспокоенный Ремус подскочил к нему, но тут послышался усталый голос Драко:

- Он спит. Уложите его в постель...

Произнеся это, он тоже плавно опустился на пол. Люциус и Ремус переглянулись и одновременно сказали:

- Сначала Гарри!

Ремус зачарованно проследил, как крылья Люциуса спрятались в его спине, и вздрогнул, когда тот рявкнул:

- Ремус, напоминаю, крылья вейлы - слишком интимное дело!

- Что? О, прошу прощения, - ответил он, в стеснении отворачиваясь. - Я не знал. Честно, Люциус.

- Что же, теперь знаете, - отозвался Люциус высокомерно.

И так пришлось почти обнаженным быть все время, пока Северус и Драко занимались ранами Гарри, но если ликантроп решил, что и после может глазеть, то подобного мужчина не собирался терпеть! Он быстро накинул мантию и проворчал:

- Возьметесь за ноги?

Ремус согласно качнул головой. Не сговариваясь, оба мужчины отвергли любой магический способ поднятия Гарри с пола. Они не желали допустить даже малейшей возможности взаимодействия заклинания со всем тем, что использовали Северус и Драко. Со всеми предосторожностями Гарри уложили на постель, а потом Ремус тактично отвернулся к окну, позволяя Люциусу самому нежно накрыть своего партнера, не смущая вейлу наблюдением.

Вейлу радовало даже одно присутствие второго партнера именно в этой комнате, где произошло соединение с Северусом, и где, он надеялся, подтвердится и второй союз. Но его ошарашило состояние, в котором ныне пребывал Гарри. И он полностью осознавал, что только благодаря совместным усилиям своих партнера и сына удалось удержать юношу на грани жизни и смерти. А еще нужно признать, что он несколько опасался реакции мальчика, когда тот очнется.

Вынырнув из задумчивости и посмотрев на спящих на полу Драко и Северуса, вымотанных усилиями по спасению Гарри, он произнес:

- Сначала я уложу их обоих в постели, а потом нам нужно поговорить.

- По-моему, логичнее, если я уложу Драко в постель, если только вы укажете, где его комната. Согласны? - тут же отозвался Ремус, не отводя глаз. И заметив, что Люциус заколебался, Ремус тут же добавил негромким голосом: - Я не собираюсь причинять ему боль, совсем нет. Вы же тоже знаете, что из-за «великолепных» законов Министерства для меня это единственный шанс вести приемлемую жизнь. Неужели вы считаете, что я безумец и отвергну такой щедрый подарок судьбы?

Люциус посмотрел на него расширенными от удивления глазами. Это же был аргумент Драко! Он никогда бы не подумал, то оборотень может привести такой довод! И тем не менее эти слова сняли тяжесть с сердца, немного умерили беспокойство за сына. Но... отсутствие желания отвергнуть и нежелание мучить Драко всего лишь первый шаг... И потому следует продолжить наблюдение за будущей парой. И мужчина медленно ответил:

- Выйдете в коридор и идите вперед. Там повернете в соседний. Его комната - вторая направо. Ваша будет первой, - добавил он, немного подумав.

- Тогда мы пошли, - ответил Ремус, без усилий поднимая Драко на руки.

Люциус мечтательно посмотрел ему вслед. Конечно, ему все еще нужно привыкнуть, но... Как ни крути, Драко его сын, а он, похоже, даже не заметил, что тот вырос!

Люциус нахмурился, поняв, что ему нужно приложить неслабое такое усилие, чтобы поднять Северуса. И только после этого вспомнились те невеликие преимущества, которые оставались оборотням в человеческом облике - в основном, физическая сила.

Даже не подумав смущаться, он полностью раздел Северуса, ведь тот сильно вспотел, исцеляя Гарри, и теперь его одежда была влажной. Спящий явно бы не отказался от душа, но сон сейчас для него важнее.

Малфой почувствовал облегчение, когда Ремус быстро вернулся из комнаты Драко. Они оба перешли в гостиную, и одновременно произнесли:

- Нам нужно поговорить.

- Я должен вернуться в Нору.

Люциус напрягся и ледяным голосом сказал:

- Это исключено!

- И почему же?

- Потому что никто не должен знать о связи между Гарри и мной! Для него слишком опасно! Достаточно и того, что за нами, Северусом и мной, вся Англия охотится - и Министерство, и Волдеморт! Я не желаю, чтобы такое случилось и с Гарри!

Ремус почувствовал облегчение, выслушав эти слова. Нет сомнений, Волдеморт и правда потерял две сильнейшие фигуры своей игры. Люциус же действительно близко к сердцу принимал безопасность Гарри. И оборотень твердо ответил:

- Людям, находящимся в Норе, известно, кто вы, и они в курсе ситуации, сложившейся с Гарри. Уизли прекрасно знают о правилах поведения в случае союза с вейлой. Гермиона и Рон во всем поддерживают Гарри. И пусть вас это раздражает, но именно они начали убеждать Гарри принять подобную идею. Они доверились мне, позволили доставить его сюда, и вот уже почти четыре часа ждут результата, - добавил он, посмотрев на часы. - Я как минимум должен рассказать им, каково нынешнее состояние Гарри! Они же знают, что вейла всегда предана своему партнеру!

- И настолько доверчивы, что даже не ставят полученную информацию под сомнение? - начал нападение Люциус.

- И в чем же они должны усомниться? Что вы вейла? Дамблдор оставил мне целое генеалогическое древо вашей семьи, и я разобрал его подробно, чуть ли не по косточкам! Я же не спятил еще - бросать Гарри в пасть зверю! И теперь, когда я увидел ваши крылья, - наплевать на бестактность, - я смогу подтвердить это безо всяких сомнений!

Люциусу совсем не понравилось услышанное, но задерживать Люпина против его воли он тоже не мог - против него немедленно бы восстал Драко.

«Нет, ну какое невезение!»

- Я постараюсь справиться со всем как можно быстрее, - уже спокойнее продолжил Ремус. - А затем мы, наконец, сможем побеседовать... Ну, я так думаю...

Люциус покачал головой и спросил:

- Но я же не показывал вам дорогу сюда, так?

- Эээ... да, - шепнул Ремус. - Нас перенес Добби, прямо в комнату...

- Этот эльф! Как он смог так легко преодолеть защиту?..

Люциус жестом позвал Ремуса за собой, прямо в коридор, отделанный деревянными панелями. Указал, что дверь справа вела тренировочный зал, дверь слева - в библиотеку. Оставшаяся дверь оказалась входной, вроде бы выходила куда-то в лес, насколько Ремус мог судить ночью. Люциус сказал:

- Дорога никуда не сворачивает. Через тридцать метров вы сможете аппарировать.

- Антиаппарационный барьер? - шепнул Ремус. - Мало кто знает об этом заклинании, мало кто способен его применить.

- Библиотека Малфоев всегда считалась одной из лучших. И по праву, - холодно отозвался Люциус.

- Защита на Норе несколько шире, и мне понадобится время на преодоление пути и объяснение, прежде чем я смогу вернуться...

- Понятно, - выплюнул Люциус. - но не надейтесь притащить сюда еще и их всех!

- Даже и не думал, - сдержанно ответил Ремус. - Но должен сказать, первое, о чем мы поговорим - наше взаимное доверие! Потому что я даже колебаться не стал, прежде чем принести Гарри сюда!

Сказав это, Ремус быстро вышел на дорогу и зажег Люмос только пройдя несколько шагов.

Люциус даже не собирался начинать нападки на Ремуса, ведь тот только что действительно уложил Гарри в его постель. Разве сейчас это не вершина счастья?

Зато на оборотня накинулись сразу же, как только он оказался в Норе.

- Как он?

- Где он сейчас? Мы можем его увидеть?

- Почему вы вернулись без него?

- А его руки?

Он поднял руку, стараясь остановить вопросы, и быстро произнес:

- Ему уже немного лучше, но он еще не исцелился. Северус и Драко полностью выложились, вытаскивая его. Я никогда не видел, чтобы Северус заснул чуть ли не стоя, да и Драко не лучше. Сейчас он спит под наблюдением Люциуса, а я собираюсь вернуться туда.

- Мы с вами, - тут же хором воскликнули Гермиона и Рон.

- Нет, это невозможно, - отрезал Ремус, уставившись на них. - Люциус не согласится, а я не стану заставлять его идти на уступки в этом вопросе. Тем более что это станет одним из аргументов Гарри, чтобы он мог покинуть тот дом, когда немного выздоровеет, если вы, конечно же, не помешаете ему. Притом что там он в полной безопасности.

- Если только сможет существовать в обществе своей вейлы, - кисло отозвался Рон.

- Вейловская природа Люциуса не позволит навредить ему, - тут же отметил Ремус. - Зато так Гарри узнает Северуса и Люциуса вне стен Хогвартса! Так что послушайте! Я собираюсь регулярно появляться здесь с новостями, но и задержаться надолго не могу. Нужно с выгодой провести эти несколько часов затишья и объясниться с Люциусом по поводу многих вопросов.

- Вы так легко восприняли союз с юным Малфоем, Ремус, - мрачно сказал мистер Уизли.

- Артур, вы не хуже меня знакомы с законами Министерства, под которые я попадаю. Не знаю, чем кончится эта война, спасемся ли мы. Но зато точно уверен, что если мы победим, а союза между мной и Драко Малфоем - случись тому не попасть в Азкабан - не будет, я продолжу влачить тяжкое существование. Для меня подобный союз - единственный шанс получить и крышу над головой, и отсутствие ежедневной борьбы за жизнь. Вы же сами знаете, как сложно раздобыть деньги даже для обычных волшебников, Артур, а для меня подобное намного труднее. Почему я должен отказываться от материальной обеспеченности, особенно если она, что важнее всего, сопровождается безоговорочной любовью? Да, я уверен, что имею право подумать и о себе, не забывая при том про борьбу против Волдеморта!

Услышав эти слова, произнесенные так пылко, Тонкс подавила рыдание и решила вернуться в дом, сопровождаемая миссис Уизли, наградившей Ремуса недобрым взглядом.

- Вы слишком жестоки с ней, - недовольно сказал мистер Уизли.

- Будет намного хуже, если я позволю ей питать надежды! И поверьте, если бы я раньше знал, если бы Дамблдор не держал бы меня на расстоянии от Драко весь этот год, я бы никогда не начал встречаться с ней!

- Но вы же не можете так резко прекратить любить ее!

- Не знаю, был ли я вообще влюблен в нее, - задумчиво возразил Ремус. - И вы не правы, я говорю не из-за того, что несколько часов провел возле Драко, я не влюблен в него. Но вы же понимаете, что всего через несколько недель все изменится, ведь магия вейл не ошибается. Я создан для него, а он для меня. И то же самое можно сказать и о Гарри, - тут же продолжил он, ловя взгляд Джинни. - Даже если он сейчас скорбит о невозможности ваших взаимных чувств...

- Знаю, - мрачно произнесла Джинни. - У меня оказалось больше времени на то, чтобы я смогла смириться. Больше, чем у Тонкс... Но от этого не легче! И очень раздражает еще и то, что соперники - мужчины!

На последних словах голос девушки прервался, и тут же Гермиона обняла подругу за плечи, стараясь выразить свое сочувствие и поддержку.

Ремус жалел девушку, но, честно говоря, не мог сделать для нее ничего, что облегчило бы ее печали. Посмотрев вслед уходящим, он повернулся к Рону, сказав:

- Можешь ли ты собрать кое-что для Гарри? Мне кажется, он почувствует себя уютнее со своими вещами. Хотя я даже ни на миг не сомневаюсь, что Люциус постарается предоставить ему полный гардероб!

Рон кивнул и убежал в дом. Гермиона, шепча что-то утешительное на ушко Джинни, повела ее туда же.

- Вы думаете, что Малфой попытается к чему-то принудить Гарри? - озабоченно спросил мистер Уизли.

- Если верить написанному о вейлах, то не должен, - медленно проговорил Ремус. - Я не говорю, что он не станет пользоваться вейловским очарованием, чтобы добиться от Гарри больше, чем он на тот момент будет готов отдать... Но он его любит. Скорее всего к большой досаде Северуса, но эта любовь истинная, и он не захочет сделать что-либо, могущее повредить ей. И не думаю, что он рискнет предпринять хоть что-то, могущее заставить Гарри резко отвергнуть его.

- Все это кажется просто невероятным...

- Вы бы не стали сомневаться, если бы оказались свидетелем его недавнего беспокойства. А так же тревогу и Северуса, и Драко, которые выкладывались на полную, спасая Гарри!

- Что же дальше? Гарри останется там? И где же это место вообще находится?

- Мне это не известно, Артур. Пожалуй, начну с местоположения дома. Я могу аппарировать туда, но вот в какой части Англии он расположен - не имею ни малейшего понятия. Предполагаю, где-то на юге, потому как температура там несколько выше, чем здесь, и это в глухом лесу! Что касается другого вопроса - не думаю, что Люциус позволит забрать от него Гарри. Хотя мальчик может потребовать этого, когда окажется в состоянии, и тогда Люциусу останется просто смириться.

- Как он на самом деле?

- Сейчас лучше, но в себя не пришел, - мрачно ответил Ремус. - И он был на грани, Артур.

Ремус вполголоса быстро рассказал Артуру, что произошло в Логове, и мистер Уизли тут же понял важность сохранения подобного секрета. Не стоило еще больше тревожить супругу и детей.

Вскоре вернулся Рон, неся на плече не слишком тяжелую сумку. Он сказал:

- Тут вещи на два-три дня... Он же скоро вернется, так? Я хочу сказать... Он еще не готов... ну... это...

- Знаю, - ответил Ремус. - Но ему придется считаться со многим. Он как-никак обязан Драко и Северусу и за спасение своей жизни, и за свои руки. А еще, если честно, не думаю, что Люциус позволит ему уйти так просто, как он захочет!

- Но ведь вы не хотите сказать, что его вынудят остаться? - запротестовал Рон.

- Нет, никто не станет вынуждать, но вот перед убеждением или даже шантажом, если придется, он не остановится. И сожалеть о своих действиях не станет. Мы же о Люциусе Малфое говорим! Даже не сомневаюсь, что он пожелает нахождения своего партнера рядом с собой. И полностью уверен, что он использует все возможные средства, в том числе и всем известные вейловские чары, чтобы убедить Гарри оставаться рядом.

Ремус видел, что Рон скривился, но со вздохом промолчал.

Когда Ремус уже собрался возвращаться, его перехватила миссис Уизли, даже не скрывавшая своего раздражения. Она всучила оборотню корзину, накрытую какой-то белой материей, произнеся:

- Вот кое-что из еды, что Гарри особенно любит. В общем, у него будет чем перекусить, пока придется куковать в такой компании. И передайте мои слова как Люциусу Малфою, так и Северусу Снейпу - если они только осмелятся сделать хоть что-то Гарри, пусть даже не физически причинят ему вред, даже им двоим не удастся помешать мне уничтожить их мир! Я считаю, что вообще не должны быть позволены союзы, пусть и вейловские, с такой разницей в возрасте! Да что говорить, его сын старше Гарри!

Ремус не осмелился сказать ни слова возражения, только и сказав:

- Я, конечно же, вернусь вечером, расскажу новости.

* * *

Люциус со всем тщанием разместил в своей спальне и спальне Драко следящие заклинания. Если сын или кто-нибудь из партнеров проснется, они тут же предупредят его. Сам мужчина сейчас прохаживался по дороге, неподалеку от дверей, ожидая возвращения Ремуса, главным образом для того, чтобы убедиться, что оборотень не притащит с собой всех остальных, несмотря на запрет. А пока того не было, он начал перебирать аргументы, предназначенные для убеждения своего юного партнера, что каникулы ему лучше закончить в Логове, а не в какой-то там Норе. Но через несколько минут его прервал подобострастный голос Добби, его бывшего эльфа, который с колебанием поинтересовался:

- Должен ли Добби подготовить комнату для хозяина Гарри, хозяин Люциус?

Люциус повернулся к эльфу и спросил ледяным голосом:

- Что означает твоя речь? Я вот уже несколько лет не являюсь твоим хозяином! И как ты сумел преодолеть защиту этого дома?

- Хозяин Люциус, хоть я и не привязан больше к роду Малфой связью между эльфом и волшебником, я остаюсь привязан к вам магией вейл!

- Что? - только и смог выдавить Люциус в ответ.

На лице Добби появилась легкая гримаса, при определенной натяжке могущая сойти за улыбку, и он гордо ответил:

- Ваш отец никогда не удивлялся моему появлению в день вашего рождения, хозяин Люциус, но вот я всегда знал, что связан с вами вейловской магией. И это практически заставило меня ослушаться вас, когда вы решили отправить ту плохую тетрадь в Хогвартс. Я должен был защитить хозяина Гарри...

- Ты... ты... ты знал? - едва смог произнести Люциус. - Но ведь... Ты же мог сказать мне это давным-давно!

- О, нет, хозяин Люциус! - обижено возразил Добби. - Я никогда не сказал бы ничего подобного! Хозяин Гарри должен был прожить свое детство нормально! Иначе нельзя!

Люциус потер виски. Мерлин, сколько неприятностей можно было бы избежать! А особенно вражды между Северусом и Гарри!

- Но почему тогда нельзя было сказать Северусу, после того, как Гарри исполнилось шестнадцать лет?

- Но ведь это вейла должна сообщить своему партнеру о предначертании. Не несчастный домашний эльф! - простонал Добби.

- И все же я всегда оставался твоим хозяином?

- Когда вы вейла - да, когда волшебник - нет.

- Но я и то, и другое, - неистовствовал Люциус. - И значит, если я отдаю тебе приказы, ты должен повиноваться!

- Если они касаются вейлы и всего связанного с этой вашей частью, то да, - подобострастно ответил Добби, прежде чем более гордо продолжить: - но если дело касается вас, как волшебника, то нет! Так мне готовить комнату для хозяина Гарри?

- Да, - вздохнул Люциус, не понимавший настойчивости эльфа. - Займись одной из комнат, из тех, что ближе всего к моей, и приведи ее в порядок согласно его вкусам, но только так, чтобы она не стала подобием общей гостиной Гриффиндора, понятно?

Разулыбавшийся Добби исчез с легким хлопком.

В это же время Люциус заметил появившийся в отдалении отблеск Люмоса и предусмотрительно извлек свою палочку, полностью забыв про эльфа и сконцентрировавшись на прибывшем. А еще чуть позже обрадовано констатировал, что вернулся Ремус, причем один. Но тем ни менее он не подал даже виду, ограничившись кивком. Так и не произнеся ни слова, он вошел в дом, слыша по шагам, что гость не отстает. Для грядущего обсуждения мужчина выбрал гостиную, где их уже ожидали две чашки горячего шоколада. Кроме того, он потребовал еще две порции укрепляющего зелья из лаборатории Северуса. В общем, сейчас все стояло на низком столике из черного мрамора. Сам Люциус занял свое обычное место на широком диване, обтянутом драконьей кожей, и жестом предложил Ремусу самому выбрать себе место.

- Давайте разберемся с самого начала, - первым напал он. - Откуда вы знали? И что вы говорили о генеалогическом древе, оказавшемся у вас?

Ремус улыбнулся на такое агрессивное начало разговора, но решил не капризничать и не обижаться. В конце концов, он действительно должен предоставить вейле кое-какие объяснения. Да, у него впереди достаточно времени напомнить тому, кто должен вскоре стать его тестем, что не стоит быть таким резким.

Но тем не менее он помедлил, пригубив шоколад, прежде чем рассказать о случившемся в начале лета. Вот только по-настоящему взволновало Люциуса лишь упоминание о видении Лили, а до того, казалось, вейла просто равнодушно слушал. Честно говоря, это даже раздражало, так что Ремус, завершая речь, решил задать свой вопрос:

- А вы? Как вы узнали, что дело касается Гарри?

- То есть, вам не интересно, как Драко узнал, что его партнер вы? - тут же поинтересовался Люциус.

- Нет, потому как, во-первых, у меня есть кое-какие предположения, - сообщил Ремус, - а во-вторых, потому, что поговорю об этом с ним самим.

- Точно так же как я предпочел бы обсудить подобное с самим Гарри, - тут же подчеркнул Люциус.

Ремус раздраженно посмотрел на него и медленно произнес:

- А вы знаете, что вам придется немало пострадать рядом с Гарри, с таким-то отношением?

- Что он знает о вейлах? - поинтересовался Люциус, проигнорировав вопрос собеседника.

«Так, это уже слишком», - решил Ремус. О, он прекрасно понимал, что Люциус, как и Северус, прекрасно подкован в словесных поединках, и что стоит только ввязаться, и Ремус проиграет вчистую, но он не собирался позволять игнорировать свои вопросы. Не стоит думать, что только он должен делиться информацией! И потому он просто замолчал, сначала насмешливо глянув на вейлу, а потом отведя взгляд.

Люциус терпеливо подождал некоторое время, прежде чем понял, что Ремус вообще отказался рассказывать. Сложно, честно говоря, манипулировать кем-то, решившим просто замолчать... Хотя нет, неправильно, слово «манипулировать» тут совершенно не к месту. Он же всего лшь хотел получить максимум информации о Гарри, сообщив по-минимуму про себя. Вот только теперь пришлось подавлять раздражение и натянутым голосом рассказывать, что он почувствовал шестнадцатилетие Гарри, а потом Северус заставил его посетить Тисовую улицу. Когда он замолчал, Ремус тихо поинтересовался, все еще не глядя на Люциуса:

- И что же вы об этом подумали? А Северус?

- Меня произошедшее удивило, - ответил Люциус. - Как и Северуса. А вы что...

- Удивило? - с иронией прервал его Ремус. - Да, это слово весьма дипломатично. Если говорить о Северусе, то правдивее было бы сказать, что он впал в бешенство, как и всякий раз, когда сталкивается с кем-то носящим имя Поттер. Так что бесполезно даже отрицать таковую его реакцию! И вы, и я, - мы оба прекрасно понимаем, что нужно некоторое время, чтобы вейловская магия подействовала. Она несколько быстрее скажется на Северусе, потому как давно на него влияет, что да, то да, но все произойдет не сразу, не по щелчку же пальцев! А до того, пока она не повлияет на Гарри, он будет подобен паровому котлу, готовому взорваться в любое время!

- Именно поэтому мне нужно знать, что ему известно.

- Ему рассказали все, что должен знать подросток, все принципы вейловских союзов, их необратимость и почти преклонение перед ними магического мира. Даже не знаю, сколько раз на разные лады ему вдалбливали, что никто не сможет любить его так сильно, как вейла. Вот только это ему лишь говорили, да он не принимает на веру...

Люциус вздохнул и, помолчав, снова заговорил, глядя в окно, на царящую там ночь:

- Я не желаю причинить ему боль. Еще меньше хочется вынуждать его. Но я не могу забыть и о своей второй половине, потому и использую абсолютно все средства, что есть в моем распоряжении, чтобы он понял и принял.

Ремуса удивила неожиданная откровенность Люциуса, но он не смог удержаться от ответа:

- Тем лучше для вас. Потому что я не уверен, что вы сумеете продержаться, пусть и при поддержке Северуса, против объединившихся Уизли и меня.

- Угрожаете?

- Скорее обещаю! Уизли давно считают Гарри своим сыном, да и я никогда не забывал, что одним из первых взял его на руки, взял, когда еще и четырех часов после рождения не прошло...

- Я хочу, чтобы он был счастлив, - отозвался Люциус. - Но вы прекрасно понимаете, что это возможно только в союзе со мной. Я справлюсь с любым упрямством, со всеми его предубеждениями, чтобы добиться желаемого!

Начиная с этого момента разговор двух мужчин потек намного легче. Люциус понял, что с Ремусом придется отказаться от привычки скрывать свои чувства, а оборотня успокоило умонастроение Люциуса.

Они вместе встретили рассвет, стараясь выцарапать друг из друга даже малейшие сведения о Гарри с одной стороны и о Драко с другой. Так же они попытались понять, зачем Гарри понадобился налет на Гринготтс, а точнее на хранилище Лестранджей, и Люциус нахмурился, осознав, что никто так и не попробовал по-настоящему надавить на друзей Гарри, чтобы те рассказали известное им. Мерлин, да если бы они попали ему в руки, он заставил бы, разговорил бы их, узнал бы все и с подробностями! В результате он сердито выдал:

- Вот уж детишки выросли! Детям не место на войне!

- А где же они вот уже шесть лет? - спросил Ремус. - А куда толкнули Драко год назад? Даже если им только-только исполнилось семнадцать, они, пусть и против нашего желания, все равно оказались в самом центре войны! Я не верю в случайности и совпадения, и потому полностью убежден, что Дамблдор не просто так просил сделать все для сохранения жизни Гарри! О, он хотел бы спасти всех учеников Хогвартса, но Гарри все же немного больше. И будьте уверены, я не думаю, что он просто желал спасти сына Джеймса и Лили Поттеров, нет, здесь что-то иное...

- Возможно, вы знаете, что говорилось в том проклятом пророчестве? - проворчал Люциус, отбросив показную сдержанную холодность.

- Нет, конечно, - удивленно ответил Ремус, - я думал, что вы... Ну, тогда, в Отделе Тайн...

- Я в тот проклятый вечер думал только об одном, - прошипел Люциус. - Северус сообщил мне о настойчивом желании Дамблдора спасать жизнь Гарри, и я сделал все, что мог, учитывая присутствие других Пожирателей Смерти. Мерлин, да я почти не атаковал его, делал все, чтобы он мог сбежать!

- Теперь-то мне ясно, - шепнул Ремус. - Да, я действительно не понимал тогда, как Гарри смог так легко вырваться от вас, особенно после того, как сам столкнулся с вашими заклинаниями, обрушившимися на меня. Я решил, что все дело в его даре к Защите, но все равно мне казалось, что это все же чересчур...

- Чересчур? - хмыкнул Люциус. - Скорее полностью неправдоподобно!

И тут их прервал Добби, сообщивший, что завтрак подан.

Глава 19. Пробуждение

Проснувшись, Северус сразу сморщился. Все его тело болью напоминало о ночных усилиях, а солнце, чьи лучи разбудили его, не облегчало жизни. Он хорошенько выругался, когда дверь комнаты внезапно распахнулась и обеспокоенный Люциус поспешил к другой стороне постели. Резко повернувшись туда, Северус понял, чем вызвана тревога Люциуса - Гарри просто взмок от пота, и лицо его кривилось. И пусть юноша оставался без сознания, но ему явно было ужасно больно.

- Оденься, - приказал Люциус, даже не глянув на Северуса. - Ремус пошел будить Драко.

Северус, поняв, что обнажен, предпочел ничего не говорить в ответ. Быстро натянув на себя брюки, он коротко бросил: «Попытайся привести его в чувство», а сам направился в свою лабораторию. Возможно сейчас они смогут использовать бальзамы против ожогов драконьим пламенем?

А Ремус тем временем позволил себе несколько минут понаблюдать за спящим вейлой, прежде чем разбудить его. Во сне его будущий партнер совсем не казался высокомерным, не было никакой презрительной усмешки, и выражение лица его стало таким мягким... Он охотно бы поцеловал эти розовые губы, чтобы разбудить юношу, как в сказке, но он не думал, что его порыв сейчас примут и поймут. Он все еще опасался, что вейла, несмотря на требование своей магии, совсем не рад связи с оборотнем, тем более настолько старше его! В результате он просто тряхнул юношу за плечо, пытаясь разбудить, и просто умилился, когда тот в знак протеста обеими руками вцепился в свою подушку.

- Мне так жаль, Драко, - шепнул Ремус, - но все же тебя сейчас нужно разбудить...

Спустя несколько длинных секунд Драко все же согласился раскрыть глаза, тут же вздрогнув от осознания, что его партнер коснулся его. И только мгновение понадобились юноше, чтобы вспомнить случившееся миновавшей ночью. Робкая улыбка появилась на устах юноши, когда он встретился глазами с партнером, и они оба не решались заговорить, пока Ремус все же не прошептал:

- Нужно чтобы ты вернулся к Гарри. Кажется, ты сейчас ему необходим...

- Опять? - удивился Драко. - Как же он раздражает...

И тут же прикусил язык, обеспокоенный возможностью рассердить своего партнера критикой Поттера. Но Ремус одарил его успокаивающей улыбкой и сказал:

- То, что он сотворил, меня тоже неимоверно злит, Драко, но если ты не поможешь ему, пройдет много дней, прежде чем я смогу устроить ему подобающий нагоняй...

Драко в удивлении вытаращился на Ремуса. То есть, Ремус не собирается постоянно защищать Гарри? Видимо, у него на лице отразилось сомнение, потому как Ремус твердо сообщил:

- Из-за того, что он сын моих хогвардских друзей я не собираюсь терпеть его идиотизм или потакать ему! Конечно же нет! Но, тем не менее, мне не хотелось бы, чтобы он мучился, если в этом нет необходимости.

Драко кивнул, показывая, что все понятно, и встал. И тут же покраснел, обнаружив, что нужно застегнуть брюки. Еще больше он смутился, когда Ремус тихо засмеялся и сказал:

- Если ты стесняешься...

- Не имею такой привычки, - прошептал Драко, уставившись на ковер и продвигаясь к двери.

- Тем лучше, - выдохнул ему прямо в ухо Ремус, снова заставляя залиться краской.

Драко сглотнул, почувствовав, как рука Ремуса легла на его плечо. Юноше пришлось взять себя в руки, стараясь не застонать только от одного прикосновения. Разве не смешно стонать только от того, что чужая рука коснулась плеча? Может быть и так, вот только вейловская природа Драко оказалась просто в восторге от этого жеста, и юноша чувствовал, как дрожь удовольствия прошла по всему его телу. Похоже, партнер принял его. У него подобный союз не вызвал отвращения. Его не напугало, что вейла носит фамилию Малфой, не отвратило знание, что на руке у него метка. А ведь он уже двадцать лет находится в противоборствующем лагере.

Все так и есть, ведь думая об этом, юноша машинально растирал предплечье левой руки, в напрасной надежде унять упорное покалывание темной магии. И тут же рука Ремуса сжалась на плече, а сам оборотень спокойно поинтересовался:

- Она болит?

Драко запнулся на ходу, придя в замешательство, но все же ответил:

- Скажем так, не позволяет забыть о себе...

- Поговорим об этом позже, потому что я хочу разобраться в обстоятельствах ее влияния(2).

- Мне не хотелось бы этого, если мне позволено решать, - холодно ответил Драко.

- Но все же я хочу, чтобы ты рассказал мне. Но не сейчас. Пойдем-ка к нашему основному сорвиголове!

- Вот лучше бы он голову берег, а то успешно чуть весь не поджарился, - процедил сквозь зубы Драко.

Когда они подошли к комнате Люциуса, то услышали стоны Гарри и поспешили войти.

* * *

Ноющая, колющая боль в руках вырвала Гарри из блаженного беспамятства. Болело, конечно, все тело, но все же сильнее всего его терзала всепоглощающая мука, которая будто бы пожирала его пальцы и ладони. Никогда ранее он не чувствовал ничего подобного, никакая рана, даже самая глубокая, по его мнению, не могла причинить таких страданий. Казалось, что-то просто пожирало его руки изнутри.

Он смутно услышал, как слева от него зашуршала простыня, но не обратил на это внимания. Потом почувствовал, как по лицу провели чем-то влажным, наверное, полотенцем, но не это ему сейчас было нужно. Ему хотелось, чтобы унялась боль в руках. Он попытался сказать это, но ни звука не вышло из пересохшего рта. Неузнанный им голос ласково произнес:

- Я помогу тебе напиться.

Юноша почувствовал, как его приподняли за плечи, поднесли к губам прохладный стакан, и начал жадно пить, не обращая внимания на струйку воды, потекшую вниз. Он попытался открыть глаза, но смог рассмотреть только неясные очертания, ведь очки сейчас были не на нем, да и на глаза навернулись слезы от боли. В общем, никакой возможности понять, кто сейчас сидел рядом с ним. Его снова уложили. Теперь, напившись воды, он снова попытался заговорить и с болью выдавил:

- Мои руки...

- Сделаем все возможное, - тут же раздосадовано отозвался еще кто-то слева. - Люциус, дай ему вон то зеленое зелье, и постарайся, чтобы он выпил его все, не разливая, как воду! Драко, ты, работая со мной, не заметил сейчас что-то неправильное?

- Порча снова набрала силу, - проворчал еще один голос, теперь уже справа.

Гарри услышал, как два эти голоса начали шептать неизвестные ему заклинания, и несильные импульсы в руках заставили предположить, что кто-то сейчас пытался унять боль, из-за которой он готов был даже орать.

Он ощутил, что его снова приподняли и поднесли к губам какой-то флакон с тошнотворным запахом. Юноша попытался уклониться от него, но спокойный голос человека, напоившего его водой, оказался почти гипнотическим, и он все же выпил содержащееся в флаконе зелье. Переборов приступ тошноты, он почувствовал, как к его губам поднесли стакан с водой, к которому он с жадностью припал, стараясь избавиться от мерзкого привкуса.

Гарри, которого снова уложили на постель, кусал губы, сдерживая стоны и крики боли, и наконец, спустя казалось нескончаемое время, начала отступать. И тут он смог припомнить и осознать все, что услышал с того момента, как очнулся.

Один из неопознанных голосов говорил о Люциусе и Драко, в этом юноша был точно уверен. И этот голос очень напоминал тот, который оскорблял и унижал его в течение шести лет обучения. Голос Снейпа. Но ведь Снейп не мог по-доброму отнестись к нему, так? Даже если бы Гарри сдох прямо перед ним, он же издевался бы до самого конца, ведь правда? Да и разве мог Люциус Малфой с такой нежностью помогать выпить и воду и обезболивающее зелье? И неужели бы Драко Малфой хоть мизинцем двинул, чтобы позаботиться о своем школьном враге?

Разве он не прав?

Он же не мог оказаться в обществе Малфоев и Снейпа?

Он же сейчас в Норе?

Ради бога! Ведь это же Рон, или Фред, или Джордж, это же кто-то из них помог ему напиться?

Ведь это просто Уизли нашли двух колдомедиков, чтобы вытащить его из передряги?

Ему хотелось выяснить все. Он распахнул глаза, напряженно пытаясь рассмотреть хоть что-то, хотя слезы предательски продолжали мешать.

Когда Ремус, наблюдавший за Гарри с момента появления в комнате, заметил его усилия, он наконец произнес:

- Спокойно, Гарри, не шевелись. Сначала нужно закончить работу с твоими руками.

- Ремус... Мои очки...

- Сейчас они бесполезны, они будут тебе просто мешать.

- Мы... в Норе, да? - пробормотал Гарри.

- Нет, и думаю, ты прекрасно понимаешь это, - ответил Ремус тверже. - Мы сейчас в единственном месте, где тебе окажут необходимую компетентную помощь, а ты окажешься при этом в безопасности, несмотря на то, из-за чего ты оказался в таком состоянии. Недосягаемый для Министерства, Пожирателей Смерти и гоблинской службы правопорядка!

Последние слова Ремус почти выплюнул, настолько им овладели вдруг гнев и запоздалое беспокойство за юношу. Когда он увидел, что Гарри, отрицая, замотал головой, то снова закричал:

- Хватит! Какой же ты упрямец, я почти уверен, что ты вообще не прочел ничего из той книги о вейлах, что я оставил тебе! Так что можешь быть уверен, пока станешь выздоравливать, я с удовольствием ее тебе прочитаю! А до того ты сообщишь мне хотя бы один довод в пользу проведенного тобой налета на хранилище Лестранджей!

Люциус чувствовал огорчение. С одной стороны он мог только восхищаться, как Ремус подтолкнул Гарри к нему, но при этом он ощущал невероятное замешательство своего юного партнера. Вейле хотелось укачивать Гарри в своих руках, освободить свои крылья и завернуть в них, шептать ему, как он уже любит его, что позаботится о нем, что они втроем начнут все заново... Но упрямство на лице Гарри заставляло молчать.

Люциус встретился взглядом с Северусом, прекрасно понимавшим тоску своего вейлы, но тот ничем сейчас помочь не мог, занятый спасением рук Гарри. Ведь ему и Драко следовало не допустить повторения случившегося с рукой Дамблдора. И все это время слышались только заклинания Северуса и Драко.

Гарри снова закрыл глаза. Он чувствовал, как уходит боль из его рук, что больше не ощущает того сводящего с ума огня, заставившего его очнуться. Вот только, хотя он и старался не позволить своим эмоциям отразиться на лице, он ужаснулся. Он сразу же представил себе худшее - Малфой вынудит его остаться и, возможно даже заставит совокупляться с ним, чтобы отплатить за эти заботы!

И он не собирался даже употреблять термин «заниматься любовью» по отношению к Малфою!

Но он не позволит этому случиться! Волдеморту не удалось заставить его согнуться перед ним, и у его доверенных лиц тоже ничего не получится! Просто следует подождать, пока руки исцелятся, хоть немного, и он найдет способ побега!

Ремус с каким-то странным безразличием наблюдал, как на лице Гарри сменяются эмоции. Так что он видел, как страх понемногу сменился решимостью. Не получится удержать Гарри в Логове... Даже вчетвером.

Он вздрогнул, когда голос Северуса разбил неловкое молчание:

- Теперь закончили, Драко?

- Надеюсь, - вздохнул тот устало. - Но я не знаю, что если...

- Сейчас тебе перевяжут руки на сутки, Гарри, - сообщил Северус. - А после этого вместе с тобой посмотрим, что ты чувствуешь, как сможешь двигать ими.

- И тогда я смогу вернуться в Нору, - хрипло сказал Гарри.

- Твое право, - отозвался Северус. - Но только самостоятельно!

- Северус, - начал Люциус огорченно, - я мог бы...

- Нет, Люциус, - тут же прервал его партнер, - ты не станешь ничего делать. Он желает уйти? Прекрасно, скатертью дорога! Но при том он возьмет на себя все последствия своих действий! Он считает, что сможет сейчас самостоятельно идти? И это после всех полученных им травм! Что же, пусть попробует! Но если...

Его тираду прервал протяжный стон Гарри, попытавшегося сесть прямо и возразить, вот только к его сожалению, не удалось. Юноше даже показалось, что его пронзило насквозь множеством раскаленных игл.

- О, как это умно, Поттер! - разозлился Драко. - Ремус всю ночь надрывался, обихаживая твои раны, а ты за пять секунд умудрился заставить открыться половину из них!

- Тебя не спросил, Малфой, - с трудом выдохнул Гарри.

- Прекратите вы, оба! - рявкнул Люциус. - Нечего здесь начинать очередной виток вашей маленькой войны!

- Я хочу вернуться в Нору, - прошептал Гарри.

- Пока что ты даже сесть самостоятельно не способен, - ласково отозвался Люциус. - Просто подожди немного...

С этими словами он отпустил свое вейловское очарование, чтобы повлиять на юношу. И тут же получил недобрый взгляд от Северуса и смятенный от Ремуса. Но он просто проигнорировал их, желая задушить в зародыше попытку мятежа Гарри.

А тот засомневался. Ведь если подумать, то почему он так рьяно решил, что не желает тут оставаться? Почему так злился? Касания чьего-то теплого тела, к которому он прислонился, казались такими уютными... Слабый голосок где-то внутри напрасно пытался сообщить ему, что тут какая-то хитрость, что именно из-за этого он потерял желание оставить этот дом и своих захватчиков и так легко согласился остаться. Вот только Гарри его просто не слушал.

Люциус украдкой сделал остальным знак выйти из комнаты и развернул крылья, как только ушли Ремус и Драко. Он прекрасно видел, что Северус не желал уходить, и успокаивающе улыбнулся ему. Секундой позже Гарри окутали золотистые крылья вейлы, и Люциус снова усмирил свои чары. Он сейчас просто хотел поговорить со своим юным партнером.

Гарри медленно открыл глаза, понимая, что ему нравится объятие. Вот только следовало разобраться, что же такое происходит. Он хотел понять, отчего вдруг начал положительно оценивать Малфоя, но увидев накрывшие его крылья, болезненно сглотнул. Следовало бы выбраться из них, но блаженное чувство, наполнившее его, оказалось слишком сильным, чтобы он мог противиться. И потому нахлынула какая-то беспомощность перед его новым состоянием. Ему бы не хотелось ценить такое обращение, но сдержаться он не мог. Но замеченная им насмешливая гримаса Снейпа, недобро посмотревшего на него, показалась оскорбительной. И будто бы в ответ на его мысли он услышал, как Люциус рявкнул за его спиной:

- Не стоит насмехаться над ним, Северус! И если уж памятью ослабел, то могу напомнить, что ты вел себя не намного лучше, когда мы впервые встретились. И тебя я тоже обнимал своими крыльями!

Лицо Северуса напряглось, он только открыл рот для ответа, как Люциус продолжил, повергая Гарри в изумленное остолбенение:

- Да, конечно же, ему вполне может помочь принять свое положение сообщение о том, что ты тоже прошел через все этапы, оказавшиеся перед ним! Ты же не собираешься скрывать этого?

- Чтобы потом стать для всех посмешищем?

- Не думаю, что такое случится. Гарри достаточно взрослый, чтобы понимать - это обоюдоострое оружие! Но ладно. Разве ты не собирался перевязать ему руки?

Северус качнул головой, не прекращая хмуриться. Призванные повязки подлетели к нему, и он уселся рядом с Гарри, еще больше напугав того.

Северус едва смог подавить свое раздражение, когда увидел, что крылья Люциуса крепче обняли Гарри. Мужчины не обменялись ни словом, пока Северус со всей осторожностью, на которую был способен, бинтовал восстановленные руки. Он видел, как Гарри прикусывал губу, и слезы боли блестели на его глазах, чувствовал, как напрягся Люциус, но заговорить никто из них так и не решился. А потом огорченный Северус рассмотрел на простыне на груди Гарри ряд пятен крови, подтверждающих слова Драко о том, что из-за неосторожности мальчишки часть ран снова открылась.

Вот только можно было не сомневаться, юнец не позволит обработать повреждения. Но не стоило обманывать самого себя, он прекрасно понимал стыдливость юноши, хотя и не отказался бы начать подтрунивания. Хотя не следовало забывать и о реакции Люциуса, который не потерпел бы чего-то, из-за чего его второй партнер почувствовал бы себя неловко. А реакция Люциуса для Северуса по-прежнему оставалась важной. Он не хотел рисковать оказаться в стороне из-за неудачной насмешки, особенно понимая, что вейла сейчас сосредоточен на своем юном партнере.

Воспользовавшись тем, что Гарри по неизвестной причине по-прежнему сидел зажмурившись, он молча, одним только взглядом поинтересовался, что ему сейчас делать, и тут же снова почувствовал, как порыв желания пронзил его тело, когда Люциус сделал знак продолжать. Похоже, вейла решил таким образом отвлечь Гарри, чтобы тот не стал препятствовать перевязке. Северус быстро снял простыню и вздохнул, увидев кровоточащие раны.

Гарри рефлекторно дернулся за простыней, испуганный, что окажется сейчас перед двумя мужчинами полностью обнаженным. И снова застыл, скованный болью. Он даже не понимал слов Люциуса Малфоя, полностью поглощенный попытками сдержать стоны. Ему казалось оскорбительным чувствовать, как руки профессора Защиты касаются сначала его ног, потом груди, пусть и нанося целительный бальзам. И еще больше его ужаснуло, когда он понял, что эти руки без колебаний приближаются к его паху(3). Так что ничего удивительного, что он начал сопротивляться, особенно после того, как ощутил, что объятья Люциуса, удерживающие его, стали крепче.

- Гарри! - недовольно рявкнул Северус, и тут же прикусил язык, чтобы напряженно продолжить: - Да нет у меня неуместных мыслей. Просто следует обработать все твои раны, или потом будет намного хуже.

- Пусть это сделает Ремус, - простонал Гарри, распахнув глаза.

- Нет, - твердо высказался Люциус. - Я не согласен, чтобы он снова видел тебя голым! Хватило прошлой ночи!

- Неудачный аргумент, - тут же прокомментировал сказанное Северус, заметив взбешенный взгляд Гарри.

- Может быть, это поможет ему, хоть ненадолго, избегать неприятностей! - тут же ответил Люциус. - Не стоит обманывать себя, Гарри, я хочу для тебя самого лучшего, а значит в настоящее время желаю твоего исцеления! Но при этом не согласен с тем, чтобы кто-то другой, кроме меня или Северуса, касался тебя, если можно сделать иначе!

- Даже если я не хочу ваших прикосновений? - выдавил Гарри.

- Пока ты в этом состоянии, у тебя нет выбора. Но потом ласки и прикосновения будут взаимно желаемы.

«Мерлин, - тут же подумал Гарри, содрогнувшись. - Бред какой! Как Малфой мог только подумать, что я захочу их ласк?»

Северус приподнял бровь, увидев, как лицо Гарри исказилось в испуге и отвращении, и тихо шепнул Люциусу:

- Если ты посмеешь сказать, что все сейчас напоминает тебе случившееся двадцать лет назад, Люциус, то клянусь, тебя ждет долгое воздержание!

Люциус улыбнулся своему партнеру, так легко проявлявшему свои чувства, и тихо ответил:

- На такое ты оказался бы неспособен! Но не стоит заставлять его ждать, заканчивай лечение, чтобы мы наконец смогли его накрыть!

Все время, которое понадобилось Северусу для обработки оставшихся ранений, Гарри клялся себе, что сделает все возможное, чтобы как можно быстрее встать на ноги и сбежать...

* * *

В то же время Ремус и Драко так же чувствовали невероятное стеснение, не зная, как им вести себя дальше. Раньше, когда следовало торопиться, действовать без раздумий, все казалось намного проще. Теперь же, когда они оказались наедине, ни один из них не знал, что делать. В конце концов, Ремус глубоко вздохнул и спросил:

- Может быть ты хочешь поесть?

- Я... да, - жалобно пробормотал Драко. - Да, думаю, что было бы неплохо... Я хочу сказать, поесть...

Ремус наблюдал за тем, как нервничающий юноша направился к кухне, и даже втайне повеселился, когда тот резко развернулся, чтобы промямлить:

- Ну... А вы? Может быть, вы тоже желаете поесть?

- Нет, благодарю тебя, Драко, мы с твоим отцом уже позавтракали этим утром.

- Этим утром? Но... Который час? - спросил озадаченный Драко.

- Сейчас около одиннадцати.

- А... ладно...

Драко медленно повернулся обратно к кухне. Он чувствовал себя почти униженным. Он запинался хуже четырехлетнего малыша! Следовало непременно взять себя в руки! Разве не он целый год играл такую неприятную для себя роль? Так неужели теперь он не сумеет надлежащим образом вести себя перед лицом своего партнера?!

А Ремуса поведение молодого человека тоже сбивало с толку. Он помнил высокомерного самоуверенного мальчишку, а теперь, четырьмя годами позже, перед ним предстал настолько трогательный в своей нервозности юный вейла, даже не пытающийся отнестись свысока, как будто бы забывший об обычном отношении волшебников к оборотням. Мужчина последовал за юношей на кухню, желая посмотреть на его действия. И совсем не ожидал увидеть Драко со сковородкой, готовящего себе яичницу. Ему пришлось держать себя в руках и даже на помощь не броситься, когда из-за его удивления Драко немного ошибся и едва удержался на ногах, так и не выпустив сковородку. Дождавшись, пока Драко позавтракает, и умиляясь перехваченным тайным взглядам, устремленным на него, оборотень медленно подошел к вейле и положил руки ему на плечи.

Драко вцепился зубами себе в губу, подавляя стон удовольствия, когда почувствовал жар рук своего партнера на своей коже, пусть между руками и кожей оставалась преградой тонкая футболка.

Ремус удовлетворенно улыбнулся, осознавая свою власть над юношей, наслаждавшимся даже таким простым прикосновением. Он начал разминать плечи вейлы, тихо шепча:

- Расскажи мне про этот год. С самого начала.

Драко сразу понял, о чем хотел знать Ремус. И пусть он не желал унижать себя рассказом о том, что ему пришлось делать и чему подвергнуться, но знал, что выбора у него нет. Да, он страдал, но если Поттер рассказал Ремусу свою часть истории, то следовало поведать все, чтобы его партнер понял все, что пришлось сделать.

Нежные прикосновения ладоней к плечам не прекращались в течение всего рассказа. Да, Драко чувствовал, как время от времени они сжимались сильнее, но был счастлив от того, что Ремус не прерывал его.

После того, как исповедь завершилась, повисло молчание. Ремус заговорил первым:

- Теперь я понимаю, почему ты выглядел таки осунувшимся в тот вечер в Хогвартсе... То, чему тебя подверг Волдеморт, а так же твои мать и тетка, просто возмутительно.

- Вы мне верите? - облегченно выдохнул Драко.

- Честно говоря, да, я склонен поверить тебе. Все сказанное только подтверждает и документы, оставленные мне Дамблдором, и мои устремления. Но хочу тебя сразу предупредить: отныне ты должен мне всегда говорить правду. Потому что если я пойму, что ты солгал мне, клянусь, ты пожалеешь, что я не отверг тебя сразу, так ты будешь страдать!

Драко испуганно сглотнул и порадовался, что не стал ничего утаивать от своего партнера. Его последние слова казались слишком ужасными, и он не знал, почему.

- Что же касается Гарри и твоего отца... Я знаю, что тот действительно желает только счастья мальчику, даже если придется претерпевать невероятные неприятности с этим всем известным упрямцем! Но нужно сказать: ты тоже гарантия для Гарри, гарантия того, что твой отец будет вести себя с ним правильно.

- Есть ли риск, что он отвергнет его? - поинтересовался обеспокоенный Драко. - И почему же я стал гарантией для Гарри?

- Скажем так, поскольку я рядом с тобой, а твой отец рядом с Гарри, ни один не посме