загрузка...
Перескочить к меню

Великие полководцы и их битвы (fb2)

файл не оценён - Великие полководцы и их битвы (и.с. Исторические силуэты) 3007K, 290с. (скачать fb2) - Андрей Вадимович Венков - Сергей Вячеславович Деркач

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Андрей Вадимович Венков, Сергей Вячеславович Деркач
ВЕЛИКИЕ ПОЛКОВОДЦЫ И ИХ БИТВЫ

Предисловие

Что является критерием величия полководца? Количество выигранных сражений? Количество крови, пролитой в честных боях? Новое слово в стратегии и тактике? Возможно, возможно… В предлагаемой книге за критерий взяты сражения, которые изменили мир, его политическую карту.

«Взять крепость нетрудно, трудно кампанию выиграть», — говорит Кутузов в «Войне и мире». Но кампания, выигранная тогда великим русским полководцем (речь идёт о русско-турецкой войне 1806–1812 гг.), ничего не изменила на политической карте мира, просто Турция после этой войны вынуждена была сохранять нейтралитет и не вмешиваться в русско-французские отношения. А сколько ради этого нейтралитета солдат положили на берегах Дуная!..

И всё же были сражения и штурмы крепостей, после которых разваливались целые империи, течение истории меняло своё русло. Битва при Гавгамелах разрушила могущественную полиэтническую Персию, греки хлынули в Малую Азию, и образовавшийся «коктейль» народов и культур в скором времени породил универсальную мировую религию — христианство (а вокруг неё массу ересей). Битва при Заме сделала римлян господами западного Средиземноморья, а битва при Каррах остановила их продвижение на восток. Прошло немного времени, и никому не известный Арминий, этакий «принц-изгнанник», уничтожил в лесах Германии лучшие легионы Римской империи. Империя остановила своё продвижение на север, а немцы приобрели свою доныне сохранившуюся легенду лучших вояк Европы. Дважды на полях прекрасной Франции решалась судьба зарождавшейся молодой христианской цивилизации: первый раз еле отбились от приверженцев бога Тенгри, второй — от последователей Магомета…

Но вот парадокс — событие важное, историческое, а бывает связано с личностью абсолютно бесцветной. То ли случай эту личность выносит, то ли событие самим ходом истории бывает подготовлено, и личность здесь вообще никакой роли не играет. Иногда личность вообще за событием не просматривается. Так, прекрасно задуманная и чётко осуществляемая десантная операция монгольской армии против Японии дважды (!) была сорвана тайфуном, и до ста тысяч прекрасных воинов исчезли в пучине, не успев обнажить своих мечей, а Япония избежала участи Китая, Бирмы, Кореи, пошла своим путём…

В предлагаемой книге наряду с Ганнибалом и Александром Македонским пред читателем предстанут полководцы менее известные, но отмеченные не менее великими победами. Много внимания уделено их армиям, боевой подготовке и снаряжению их солдат. Ибо солдаты «добывают» победу для полководца. «Массы решают всё», — говаривал великий Наполеон.

Александр Македонский (356 – 13.6.323 гг. до н.э.)

Не многие полководцы с древнейших времён до наших дней могли бы потягаться с этим человеком. Слава его затмила деяния современников. Непостижимой казалась судьба молоденького царя совсем ещё недавно маленькой полудикой страны, который вдруг взлетел к вершинам неограниченной власти, завоевал огромные территории, разрушил великие царства и на их обломках основал свою империю, построил 70 городов, назвал их своим именем, был обожествлён при жизни и умер молодым, едва ли достигнув возраста Христа.

Отец Александра, царь Филипп II Македонский, заботился о воспитании и образовании сына. Учителем юного Александра стал великий учёный древности Аристотель. Зато азы военного искусства сыну преподал сам Филипп, один из лучших полководцев своего времени.

Стремительно крепнувшая Македония пыталась объединить и возглавить многочисленные греческие города-государства. Она не имела возможности воздействовать на них экономически, не могла уговорить, отставала в культурном развитии и потому не пользовалась авторитетом среди учёных мужей Греции, переживавшей золотой век своей культуры. Царь Македонии Филипп стал объединять Грецию железом и кровью. В битве при Херонее, приведшей к покорению греческих городов, впервые отличился на поле брани восемнадцатилетний Александр.

В 336 г. до н.э. Филипп был убит заговорщиком, и двадцатилетний Александр унаследовал отцовское государство. На следующий год он усмирил заволновавшиеся было греческие города, разгромив их войско под Фивами. А весной 334 г. объединённое войско греков и македонян, ведомое двадцатидвухлетним полководцем, вторглось в пределы самого могущественного государства Востока — Персии.

В течение нескольких лет была завоёвана вся Малая Азия. Египетские жрецы обожествили Александра и провозгласили его царём Египта. Персидский царь Дарий потерял свою страну и пал от рук изменников. Александр провозгласил себя его преемником, но не удовольствовался границами своего нового царства. Его войска, пополненные местными жителями, пошли дальше на восток. В 329 г. они огнём и мечом прошли Среднюю Азию, подавили сопротивление недовольных под предводительством Спитамена. В преданиях ошеломлённого населения Александр остался здесь под именем Искандера Двурогого (из-за рогов, украшавших его шлем). В 327 г., воспользовавшись разногласиями между индийскими правителями, Александр отправился в поход на Индию. В жестокой битве греко-македоно-персидское войско разгромило силы Западной Индии. Александр намеревался вторгнуться в долину Ганга, но войско было утомлено, солдаты и полководцы роптали, и юному властелину пришлось отказаться от задуманного похода.

Он вернулся в Вавилон, провозглашённый столицей нового государства, и здесь в разгар приготовлений к новой войне умер 13 июня 323 г. до н.э. О причине его смерти ходили и ходят разные слухи: от радиоактивного камня в короне до банального алкоголизма. После смерти Александра созданная им страна развалилась на ряд самостоятельных царств…

Тысячелетия отдаляют нас от того времени. Но и сейчас не вызывает споров суждение, что величайшей военной победой Александра Македонского было сражение при Гавгамелах. Итак, Гавгамелы…

БИТВА ПРИ ГАВГАМЕЛАХ (331 г. до н.э.)

В IV в. до н.э. огромная Персидская империя, сама по себя являвшаяся самостоятельной цивилизацией, переживала время упадка. И в то же время окрепший и охвативший своими колониями всё восточное Средиземноморье эллинский мир стремился всё дальше и дальше распространить своё влияние на восток. Ещё в V в. до н.э. общими усилиями эллины отбили нашествие персов. Теперь объединённые силы греков во главе с царём Македонии Александром (его войско составляло костяк этих сил) двинулись на Персию.

Весной 334 г. армия Александра перешла Геллеспонт и вступила в Азию. Армия состояла из 30 тыс. пехоты и 5 тыс. конницы. Непосредственно македонцы выставили 12 тыс. пехоты и 1800 всадников, 7 тыс. пехоты и 600 всадников послали в армию Александра союзники-греки. Ещё 5 тыс. составляли обычные греки-наёмники. Остальное приходилось на фракийцев, иллирийцев, критян.

Недавно вступивший на персидский престол царь Дарий III встретил Александра во главе огромной армии, представлявшей собой конгломерат войск подвластных персам народов. Сразу же у Дарданелл на речке Граник Александр был остановлен 40-тысячным войском Мемнона Родосского и персидских сатрапов, состоявшим из персов и греческих наёмников. На глазах у противника Александр форсировал Граник, его тяжеловооружённая конница смяла лёгкую конницу персов, македонская фаланга опрокинула греков-наёмников, бывших на персидской службе. Персы побежали, потеряв половину войска.

Александр захватил города Милет и Галикарнас, завоевал всю Малую Азию и в сентябре 333 г. у городка Исс на берегу реки Пинар разгромил многократно превосходящую его по численности армию персов во главе с самим царём Дарием. Сражение протекало примерно так же, как и при Гранике. Сам Александр во главе конницы атаковал телохранителей Дария, и тот бежал с поля боя.

Дальнейшим этапом войны стал поход Александра на юг вдоль Средиземноморского побережья, когда он захватил Тир, Газу и другие базы персидского флота, лишив тем самым персов морского могущества, и утвердил своё господство в восточном Средиземноморье. Зимой 332–331 гг. македонское войско достигло Мемфиса и покорило Египет.

Летом 331 г. Александр вновь повёл свои войска на восток, вторгаясь в самое сердце Персидского царства. Царь Дарий во главе вновь набранного войска ждал его у Вавилона, экономического центра Персии. Но Александр взял севернее и форсировал Евфрат выше Вавилона. Дарий двинулся параллельно, надеясь встретить Александра. Это удалось лишь на левом берегу реки Тигр.

От пойманных лазутчиков Александр знал местоположение войск противника; он дал своей армии несколько дней отдыха и повёл её на врага.

Обнаруженная армия Дария III неприятно удивила Александра обилием конницы, превосходившей его собственную кавалерию в 5–6 раз.

30 сентября 331 г. две армии сошлись для боя.

Александр располагал фалангой в 12 тыс. воинов, 3 тыс. гипаспистов, у него было 7 тыс. греческих союзников, 8–9 тыс. греков-наёмников. Все эти силы составляли тяжёлую пехоту. 6 тыс. фракийцев, 1 тыс. иллирийцев, 1 тыс. агриян, 1 тыс. критян составляли лёгкую пехоту. Конница Александра также была довольно пёстрой по своему составу: 2100 гетайров, 2100 фессалийцев, 600 продромов, 750 греков-союзников, 400 греков-наёмников, 300 паинов, 500 фракийцев, 300 наёмных азиатских лучников. Всего до 40 тыс. пехоты и 7050 всадников.

Армия Дария III значительно уступала противнику в тяжёлой обученной пехоте: 2 тыс. царских гвардейцев, 2 тыс. греков-наёмников. Лёгкая пехота была гораздо многочисленнее: марды — 2 тыс., контингенты вассалов — около 50 тыс. Конница почти равнялась по численности пехоте: царские гвардейцы — 1 тыс., персы — 10 тыс., индийцы — 1 тыс., карийцы — 1 тыс., сузиане — 1 тыс., кадуссии — 1 тыс., сакесины — 1 тыс., мидийцы — 1 тыс., албанцы — 1 тыс., гирканцы — 1 тыс., парфяне — 2 тыс., вавилоняне — 1 тыс., тапуры — 1 тыс., даи — 1 тыс., арахосии — 1 тыс., массагеты — 2 тыс., бактрийцы — 6 тыс. тяжёлой и 1 тыс. лёгкой, каппадокийцы — 1 тыс., армяне — 1 тыс., сирийцы — 1 тыс., скифы — 4 тыс. Кроме того, в войске было 15 слонов и 200 колесниц. Всего около 56 тыс. пехоты и 42 тыс. конницы.

Костяком армии Александра были македонские формирования, созданные по принципу рекрутского набора, когда все здоровые мужчины Македонии должны были служить в царском войске. Его основы были заложены отцом Александра, Филиппом Македонским, который обучил и вооружил пехоту по образцу греческих гоплитов, дал ей щиты и бронзовые кирасы. Филипп создал ударную силу войска, которой не было в греческих городах-государствах, — тяжёлую кавалерию, одетую в кирасы и шлемы фригийского типа. Первоначально кавалерия состояла из 600 представителей македонской знати.

В последовавшей войне Македонии с греческими городами армия Филиппа оказалась лучше обученной и вооружённой. Разрозненные греческие города подчинились Филиппу, который создал Коринфский Союз. С приходом на престол Александра система набора, подготовка и вооружение войск остались прежними. Молодой царь, по преданию, лишь заменил фригийские шлемы на беотийские, которые лучше прикрывали лицо и плечи воина, и повелел всем своим солдатам бриться, чтобы в рукопашной враги не могли вцепиться в бороду.

Верховное командование войском осуществлял царь. При нём постоянно находились сто «товарищей», составлявших его ближайшее окружение. Более узкий круг был представлен «друзьями». В бою «товарищи» и «друзья» составляли предводительствуемую лично царём кавалерийскую часть — илу. Из «товарищей» и «друзей» подбирались командиры для воинских формирований. Таким образом, царская ила была своеобразной школой командного состава. Семеро «царских телохранителей» играли роль своеобразного генерального штаба, они по очереди дежурили и осуществляли функции дежурных генералов. Помимо этого во главе войска стояли подбираемые по греческому принципу стратеги и более младшие командиры — гегемоны. В македонских частях, где солдаты набирались по территориальному принципу, и командиры были представлены местной знатью.

Кроме того, для непосредственной охраны царя были учреждены особые телохранители — соматофилакии (200 бойцов). Командовал ими Гефестион.

В армии существовала административная служба во главе с секретарём — громматеусом и инспекторами — епископами.

Пехота армии Александра делилась на тяжёлую и лёгкую. Основная ударная сила войска — фаланга — состояла из пезгетайров, тяжеловооружённых воинов, набранных по территориальному принципу в разных областях Македонии. Низшей тактической единицей в фаланге была «дека» — 10 человек, составлявших один ряд (шеренгу) фаланги. Во время царствования Александра количество воинов в деке было увеличено с 10 до 16. 32 ряда составляли «лох» во главе с лохадосом, 2–3 лоха объединялись в «такс». Всего в фаланге было 9 тыс. пезгетайров, разделённых на 6 таксов по 3 лоха каждый. 4 такса имели до 330 г. постоянных командиров (таксиархов) и назывались по имени этих командиров: Коен, Пердикка, Кратер, Мелеагр. Воины каждого из них различались одеждой и оружием.

При обычном построении фаланга имела 16 человек в глубину. По фронту фаланги на каждого воина приходился 1 ярд (0,9 м) пространства. Более тесным построением было — «сомкнув щиты», при котором последние 8 человек «деки» входили в промежуток между рядами. Глубина строя сокращалась до 8 человек, но по фронту на каждого воина приходилось 0,5 ярда пространства.

Подобное построение, удобное для обороны или таранного удара, плохо подходило для маневрирования. Для удобства при проведении сложных манёвров на марше фаланга углубляла свой боевой порядок, но делала его более редким: каждый второй ряд выстраивался в затылок каждому первому, теперь глубина ряда была 32 человека, по фронту на одного воина оставалось 2 ярда пространства, в целом же длина фронта фаланги при всех перестроениях оставалась неизменной.

Все перестроения фаланги производились с поднятыми копьями.

В сражении главной и единственной задачей фаланги был таранный удар холодным оружием. Движение начиналось в молчании с поднятыми копьями. Непосредственно перед атакой копья опускались. Удару сопутствовал боевой клич «Алалалалай» (в честь бога Эниалиоса, македонского двойника Арея).

Каждая дека имела одного слугу, который на осле, муле или верблюде перевозил за воинами палатки и некоторую часть их имущества (ручные мельницы и др.). Помимо такого транспорта при войске был и обычный обоз, который вёз инженерные средства, осадные орудия, раненых и семьи воинов.

Во время боя почётным местом в фаланге считался правый фланг, где стояли астетайры — воины таксов, набранные в Верхней Македонии.

Защитное вооружение македонского воина состояло из шлема, чаще всего фригийского или фракийского типа, с характерным гребнем, напоминавшим верхушку фригийского колпака, шлем имел металлические нащёчники и иногда маску, практически закрывавшую лицо. На маске имитировались рельефные усы и борода. Кроме этих шлемов использовались и многие другие типы защитных головных уборов вплоть до конусообразных, напоминавших по внешнему виду китайские головные уборы.

Кирасы македонцы употребляли самые разнообразные. Впрочем, некоторые историки полагают, что гоплиты не использовали кирас вообще, а обходились лишь одними большими щитами. Подобное предположение вряд ли достоверно, так как техника боя того периода предполагала удары мечом, когда щит отводился в сторону и воин оставался открытым.

Самым старым из типов кирас была так называемая мускульная кираса (muskuled cuirass), которая представляла собой панцирь из листовой бронзы, состоящий из двух половин и рельефно изображавший мужской торс с ярко выраженными мускулами. Кираса застёгивалась по бокам посредством петель и шпилек, а на плечах закреплялась специальными ремнями, которые завязывались шнурками на лицевой части кирасы.

Вторым по популярности был чешуйчатый панцирь, состоявший из тканевой или кожаной основы, на которую нашивались бронзовые или железные (что было новинкой в IV в. до н.э.) пластинки. Они закреплялись в верхней части так, что верхний ряд находил на нижний, и каждая чешуйка примерно на 1/3 находила на пришитую рядом. Возможно, чешуйки были ещё скреплены между собой в ряду. Уязвимым местом для такого панциря были колющие удары снизу, когда лезвие могло просто скользнуть между рядами наложенных друг на друга чешуек, прорвать тканевую основу и поразить тело воина.

Огромной популярностью у греков и македонцев пользовались так называемые льняные панцири (linen cuirass). Эти кирасы представляли очень интересный тип доспеха, кроившийся из одного куска ткани таким образом, что он охватывал корпус воина, а две лопасти прикрывали плечи и завязывались шнурками на груди. Считается, что слои ткани, из которой изготовлялся панцирь, пропитывались солью для большей крепости. По преданиям, такой панцирь выдерживал даже удар топором.

Существовало много разновидностей такого типа кирас. Меж слоями льняной кирасы могли быть вшиты металлические пластинки. Кроме того, существовали комбинированные типы, в которых сочетались элементы льняных кирас, чешуйчатых панцирей и детали из толстой кожи. Похожий панцирь можно видеть на мозаике из Помпеи, где изображена битва Александра с Дарием при Иссе. Изготовлялись также кирасы из кожи, похожие по типу на льняные.

Большой интерес представляет так называемый «панцирь из Вергинской гробницы», который, как предполагают, принадлежал Филиппу Македонскому, отцу Александра. Он выполнен из железных пластин, покрытых кожей и материей, отделанной золотыми полосками и имеющей золотые застёжки в виде львиных голов. Железный панцирь для того времени был очень дорогой вещью и мог принадлежать царю либо приближённому к нему лицу. Что особенно интересно — по покрою железный панцирь из Вергинской гробницы совпадает с льняным панцирем.

Примечателен также железный шлем, найденный в Вергинской гробнице, первый и пока единственный македонский шлем, дошедший до нас. Возможно, именно такой был на Александре в день битвы при Гавгамелах. Плутарх утверждает, что тот тоже был железным и изготовлен мастером Теофилом. Шлем, найденный в гробнице, имел спереди изображение Афины, богини войны, внутри был обшит кожей. Пластины, защищавшие щёки, заканчивались внизу отверстиями, в которые продевался плотный кожаный шнурок, завязывавшийся под подбородком. Шлем имел характерный плоский гребень, напоминавший верх фригийского колпака.

Непременным атрибутом вооружения тяжеловооружённого воина-гоплита был большой круглый щит. Его деревянная основа обтягивалась листовой бронзой, иногда — кожей. Ручка для держания щита изнутри была бронзовая, а по контуру щита закреплялся шнур, чтобы можно было перехватить щит в любом направлении. Несмотря на деревянную основу, щит был довольно тяжёлым и возможно подвешивался при помощи ремня, переброшенного через шею, так как длинное копьё-сариссу приходилось держать двумя руками (длина сариссы из Вергинской гробницы — 5,5 м).

Немаловажной деталью вооружения гоплита были «кнемиды» — поножи, бронзовые прикрытия для ног. Они в точности повторяли конфигурацию человеческой ноги и полностью замыкали ногу от ступни до колена, прикрывая и его особым выступом. Видимо, для того, чтобы надеть бронзовые кнемиды, их надо было разогнуть.

Воины носили кожаные сандалии или сапоги со шнуровкой спереди, хотя существует мнение, что воины Александра вообще не пользовались обувью, даже сражались босиком.

К своим большим щитам греки и македонцы могли крепить холщовые завесы, которые закрывали ноги. При этом гоплит имел и кнемиды. Вероятно, подобные завесы прикрывали от стрел часть ноги выше колена, которая у гоплита была открыта. Плотный материал, закреплённый только в верхней точке, гасил полёт стрелы.

Наступательным оружием были мечи и длинные копья балканского типа — сариссы. Некоторые сариссы достигали в длину 18 футов, т.е. более 5 м. Их можно было держать лишь двумя руками. До сих пор нет единого мнении: были подобные копья постоянной принадлежностью вооружения фаланги для одновременного действия воинов разных шеренг или появились на завершающей стадии похода на восток для борьбы с боевыми слонами противника.

Мечи использовались короткие, двулезвийные, неширокие, с колющим концом. Носили такой меч на плечевой портупее. Применялся и «махайра» — однолезвийный меч с расширяющимся слегка изогнутым клинком; он обладал сильным рубящим ударом.

Составной частью войска был отряд гипаспистов (щитоносцев) — 3 тыс. воинов, разделённых на 6 лохов. В отряд входили «царские щитоносцы» — особая команда, охранявшая царскую палатку. Но основной функцией щитоносцев на походе и в бою было осуществление гибкой связи между действиями пехоты (фаланги) и конницы. Кавалеристы могли, рассадив гипаспистов на лошадей за своими спинами, произвести их «десантирование» для захвата и удержания какой-либо территории или позиции до подхода фаланги. Наступательное оружие у гипаспистов было таким же, как и у пезгетайров, из оборонительного оружия они имели щит, шлем, но не носили кирасу. Гипасписты, возможно, единственные из всего войска имели обувь.

К тяжёлой пехоте относились и контингенты греков-союзников. 7 тыс. воинов из городов Коринфского Союза перешли с Александром Геллеспонт. Младшими командирами у них в отрядах были их земляки, но общее командование осуществляли македонские стратеги. От македонцев эти воины отличались мускульными кирасами и шлемами спартанского типа.

Похожим отрядом были греки-наёмники, нанятые помимо союзных контингентов. Некоторые из них перешли в армию Александра из армии Дария. У них были шлем, щит, пехотное копьё и меч. Кирас они не носили. Во время сражений греки-союзники ставились на правом фланге, греки-наёмники — на левом.

Лёгкая пехота — «псилой» — делилась на отряды по 500 человек. Легковооружённые пехотинцы — пельтасты — использовали очень своеобразные щиты в форме полумесяца, которые назывались «пельта», отсюда и название рода лёгкой пехоты. В основном это были представители союзных и подвластных Македонии балканских народов: фракийцы, агриане и т.д. Греческие пельтасты использовали для защиты бронзовые шлемы и «мягкие» панцири, льняные или кожаные. Фракийские пельтасты панцирей практически не имели, а на головах носили меховые шапки или кожаные башлыки. Очень популярным у пельтастов был махайра. Из наступательного оружия у пельтастов были два копья или несколько дротиков со специальными петлями для увеличения дальности полёта.

Кроме того, в македонской армии существовали отряды пращников и лучников. Греки пользовались сложносоставными клеёными луками.

Колчан для стрел («горит»), найденный в Вергинской гробнице, оказался идентичным четырём горитам, найденным в Чертомлыцком и Мелитопольском курганах, а также в могилах Солоха и Карагодеуашх. Таким образом, подтвердились данные нумизматики о том, что колчаны такого типа использовались в македонском войске: их изображения красовались на монетах и Филиппа, и Александра. На вергинском горите изображены военные сцены.

Особым подразделением были критские стрелки из лука. В сражениях лёгкая пехота ставилась перед фалангой, вела разведку, завязывала сражение, отгоняла стрелков противника. Действовала она в рассыпном строю. Всего в лёгкой пехоте насчитывалось до 7 тыс. человек. Остаётся добавить, что шлемы и кирасы в пехоте, возможно, окрашивались в различные оттенки синего цвета — цвета пехоты.

Ударной силой, решившей исход не одного сражения, в армии Александра стала кавалерия. Кавалерия делилась на илы по 200 человек во главе с илархами. Ила подразделялась на четыре тетрархии по 49 человек во главе с тетрархами. Две-четыре илы составляли более крупную часть — гиппархию. Во главе её стоял гиппарх.

Кавалерия делилась на тяжёлую и лёгкую. В тяжёлой кавалерии воины были вооружены пикой «ксистон». Щитов кавалеристы не имели. На дошедших изображениях хорошо видно, что македонские всадники держали пику двумя руками, повернувшись к противнику боком. Сёдла у кавалеристов были мягкого типа, стремена отсутствовали. Могли использоваться шпоры, иногда даже деревянные. Сама посадка была наиболее удобной для действия длинной пикой. Щит при такой посадке явно был лишней деталью. Лишь командиры имели особых щитоносцев.

В кавалерии использовались различные типы шлемов — от классических бронзовых с гребнем, вставленным вдоль всего шлема, до шлемов самых причудливых форм. Известны шлемы беотийского типа с широкими полями, изогнутыми по бокам в скатки, как если б они были из ткани, а не из металла. Шлемы богато декорировались. Как элементы украшения на них были серебряные и золотые венки, а у фракийских всадников шлемы помимо гребня украшались ещё и рогами. Шлемы могли иметь маски, почти прикрывающие лицо, или нащёчники, которые смыкались посреди лица и оставляли открытыми лишь нос и глаза. Панцири в кавалерии также применялись самые разнообразные: и чешуйчатые, и комбинированные и мускульные кирасы.

Возможно, македонцы во время похода начали носить тунику поверх доспехов, что естественно в жарком климате и что они могли наблюдать у персов. Тогда это объясняет, почему на многих изображениях того времени на воинах не видно защитного вооружения. Из холодного оружия кавалерия пользовалась мечами, которые были чуть длиннее пехотных, и махайрами. Прикрытия для коней могли состоять из пелерины, прикрывающей грудь лошади, и налобной бляхи, прикрывающей голову.

Тяжёлой кавалерией считалась македонская конница (гетайры), 1800 молодых представителей знати, которые делились на 8 ил, набираемых в особых областях Македонии. Сюда же входила царская ила, превосходившая остальные вдвое по численности. К тяжёлой относилась также фессалийская кавалерия, лучшая конница Греции. В ней служили 1800 фессалийских аристократов. Она также делилась на 8 ил, одна из которых, фарсальская, была вдвое больше остальных. Во главе фессалийской конницы стоял Парменион. Тяжёлой кавалерией считались и два союзных греческих отряда, Пелопоннесский и Ахейский. В каждом было по 600 всадников. Командовал ими Эригий. Тактическим построением тетрархии был «клин». Во главе его стоял сам тетрарх, в основе было 13 всадников, далее к острию — 11, 9, 7, 5, 3. Поскольку тяжёлая кавалерия формировалась из представителей знати, каждый кавалерист имел своего слугу.

Лёгкая кавалерия служила для разведки, дозоров, завязывания боя. Её составляли продромы, 4 фракийские илы (900 всадников), наёмники из других балканских племён во главе с Менидасом и наёмники, навербованные вне пределов Греции, Македонии или Балкан, которыми командовал Андромах, сын Гиера.

Лёгкая кавалерия, скорее всего, кирас не имела, а пользовалась бронзовыми шлемами и щитами, самым распространённым из которых был «пельта». Из холодного оружия применялся чаще всего махайра. Активно использовались дротики и — возможно — луки. Фракийские всадники при отсутствии панциря могли использовать кнемиды пластинчатого типа. Цветом кавалерии был пурпурный и разные его оттенки. Между собой кавалерийские отряды отличались цветом плащей.

Во главе армии стоял молодой царь Александр, заслуживший славу одного из величайших полководцев в мировой истории. Он счастливо сочетал в себе лучшие качества стратега и индивидуального бойца, владел точным стратегическим расчётом, обладал психологической проницательностью.

Противостоящая македонцам персидская армия являла собой целый конгломерат отрядов подвластных Персии народов и областей. Основу ахеменидской персидской армии составляли свободные от других повинностей, кроме воинской, ираноязычные персы (всё мужское население), мидийцы, бактрийцы и т.д. Огромное количество народностей, населявших Персидскую империю, определяло довольно пёстрый состав войск, которые собирались в случае войны.

Особенности социального развития Персидского государства, недостаточная централизация управления подвластными территориями не позволяли создать мощную, однообразно вооружённую регулярную армию. Отличительной чертой её было небольшое количество тяжёлой регулярной пехоты. Лишь греки-наёмники, служившие в персидской армии, могут с полным правом считаться этим родом войск. Многие исследователи считают, что телохранители царя Дария — «бессмертные», названные так из-за неизменности их числа (10 тыс.), тоже могут претендовать на роль тяжёлой пехоты. Основная масса пеших воинов, выставляемых Персией на войну, была по сути своей лёгкой пехотой: копейщики, метатели дротиков, стрелки из лука. Персидские воины, бесспорно, превосходили македонцев и греков в стрельбе из лука, но регулярного строя почти не знали и в рукопашной схватке с фалангой неизменно терпели поражения. Главной силой считалась не пехота, а конница феодального типа.

Ядром войска были персидско-мидийские контингенты. Обе эти главные составляющие персидского войска имели две принципиально разные традиции комплектов военного костюма и вооружения, что великолепно иллюстрирует изобразительный материал, дошедший до нас.

Первый комплект состоит из юбки, пелерины и узкого тюрбана, либо пластинчатой короны-тиары. Ему сопутствовали простой лук, цилиндрический колчан, меч-акинак и копьё. Второй комплект — более адаптированный под конного воина (скотоводческий) — имел круглую шапку или башлык, закрытую рубаху с длинными узкими рукавами, штаны, широкий пояс. Из оружия здесь обычно были небольшой сложносоставной лук со стрелами в закрытом футляре, акинак, копьё и клевец. Оба эти комплекта присущи лёгкой пехоте, составлявшей основную часть пехоты и самую большую часть войска.

Имели персы и тяжёлую пехоту, которая тоже отличалась довольно пёстрым видом. Она использовала самые различные типы оборонительных доспехов: чешуйчатые панцири, давно известные кочевым народам, трофейные — греческие льняные кирасы, а также различные виды кирас-бригандин, покрытых сверху тканью и простёганных. Кроме того, были в ходу и «египетские» панцири, также сделанные из нескольких слоёв холста, пропитанного солью, простёганные, иногда имеющие сверху заклёпки, с большими стоячими воротниками. Подобный панцирь застёгивался по бокам и на левом плече при помощи шнурков.

Шлемы в пехоте использовались самые разнообразные, но чаще всего это были бронзовые шлемы «кубанского» типа округлой формы, открывающие лицо и закрывающие затылок и часть шеи. Можно привести в пример также сфероконические бронзовые шлемы, подобные тому, что был найден в Греции на месте битвы при Марафоне.

Персы носили штаны кочевнического типа. Прикрытия для ног использовались довольно редко. Здесь могли использоваться чешуйчатые прикрытия; их обвязывали вокруг ноги специальными ремешками, подобно тому как это делали скифы.

Из арсенала холодного оружия персидской тяжёлой пехоты можно отметить непременный акинак — нижней частью ножен он при помощи специального ремешка привязывался к ноге, лук в горите с запасом стрел, а также одно или два копья. Кроме того, могли быть серповидные мечи «копиды», прямые мечи, а также боевые топоры и клевцы (разновидность боевого топора: с одной стороны, длинный стальной клюв, а с другой — конец сложной формы, напоминающий молоток).

Непременным атрибутом тяжёлой и средней пехоты были большие, почти в рост человека, прутяные щиты квадратной формы, раскрашенные в яркие цвета. Применялись и греческие щиты овальной формы с вырезами по бокам, а в средней пехоте — щиты-пельты.

Подразделения наёмников-греков, входившие в состав тяжёлой пехоты, имели традиционное греческое вооружение. Фригийские наёмники обычно имели чешуйчатые панцири с длинными рукавами, чешуйчатые прикрытия для ног, шлемы с чешуйчатой бармицей, напоминающей лопасти башлыка, над шлемом был своеобразный гребень. В качестве оружия — щит-пельту и копьё с дротиком.

Персидская армия имела территориальное деление, при котором формирования от разных племенных территорий Ахеменидской державы не смешивались. Правители областей и сатрапы должны были поставлять контингенты в общее войско. И если ядром тяжёлой пехоты был в основном персидско-мидийский элемент, то в более многочисленной лёгкой пехоте были представители многих других народностей, которые даже трудно перечислить. Можно лишь отметить, что непременным атрибутом их был лук. Судя по источникам, существовало несколько разновидностей луков: бактрийские и парфянские (из тростника), каспийские и индийские (из камыша), и луки так называемого «скифского» типа — сложносоставные клеёные. Оружием, популярным и в пехоте и в кавалерии, была сагариса — обоюдоострая боевая секира, распространённая у саков, согдийцев и парфян.

Кавалерия была привилегированной частью персидского войска. Она делилась на тяжёлую и лёгкую. Тяжёлая использовала самые разнообразные панцири из железных или бронзовых чешуек. Они хорошо зарекомендовали себя у кочевых народов, поскольку были эластичными и легко чинились, замену одной или нескольких пластинок можно было произвести и в походных условиях. На рубеже V–IV вв. до н.э. тяжёлая конница получает усиленные доспехи: высокий чешуйчатый воротник-нашейник и сплошную защиту левой руки. Копьё персидские тяжеловооружённые всадники держали двумя руками, повернувшись боком, и левая рука оказывалась наиболее уязвимой для противника. Щитов тяжёлая кавалерия не имела. Кроме чешуйчатых и пластинчатых панцирей использовались тканевые как греческого типа, так и местных форм. Шлемы в тяжёлой кавалерии использовались сфероконические бронзовые литые, «кубанского», а также греческого типа.

Конский доспех состоял из нагрудника, который мог быть чешуйчатым или пластинчатым, и специальных лопастей крыловидной формы, покрытых чешуйками, лопасти эластично соединялись с нагрудником и прикрывали ноги всадника. У Ксенофонта они описаны как медные, а у Курция Руфа как состоящие из пластинок. Иногда вместо лопастей использовались прикрытия для ног — чешуйчатые штанины, прикреплявшиеся сверху к штанам всадника. На иллюстрации они выглядят как просто чешуйчатые штаны, но вряд ли нашитые чешуйки позволяли использовать их в этом качестве. Лоб лошади прикрывал бронзовый налобник.

Кроме персидских, тяжёлое вооружение имели ликийские и сакские всадники. Комплект вооружения ликийского конника во многом походил на греческий, а бронирование лошади было как у персов. Тяжеловооружённые конные саки использовали комбинированные чешуйчатые или пластинчатые панцири с большим бронированным воротником, шлемы кубанского типа, а также двучастные поножи, которые иногда были из дерева… Наступательным оружием саков были копья. Щиты использовала лишь лёгкая сакская кавалерия. Кроме того, саки имели традиционный лук со стрелами в горите, кинжал-акинак для пешего боя, универсальный клевец и (изредка) длинный меч. Конный доспех сакских воинов отличался от персидского. Он мог быть кожаным или набранным из пластинок. Доспех состоял из нагрудника, задней части, и третий его элемент прикрывал круп лошади. Пластинами прикрывалась и её шея.

Персидских всадников-телохранителей можно условно отнести к разряду средней кавалерии. Их защитное вооружение не имело прикрытия для коней. Щиты у них были большие, как у греческих гоплитов.

Наличие защитного вооружения не всегда означает его использование в бою. Сатибарзан, сатрап Арейи, восставший против Александра Македонского, перед поединком с македонским военачальником Эригием демонстративно отказался надеть шлем. Этот эпизод изображён у Курция Руфа, а Ксенофонт описывает подобную историю более раннего времени, произошедшую с Киром Младшим, и далее добавляет: «…говорят, будто и другие персы отваживаются сражаться с непокрытой головой».

Данные факты наглядно демонстрируют мотив жертвенности, который присутствовал на войне. Во многих армиях мира существовали подразделения воинов, сражавшихся без доспехов, и это не означало отсутствия таковых, а демонстрировало врагу презрение к смерти.

В целом каждый тяжеловооружённый воин был прекрасно подготовленным бойцом-одиночкой. Кавалеристы не боялись одиночной рукопашной схватки, но к согласованным действиям в строю были подготовлены плохо, хотя и знали построение клином.

Лёгкая конница, в задачу которой входит разведка, охранение, налёты, рейды, постоянное беспокойство противника, у персов, как и в любом другом государстве такого типа, была подготовлена хорошо. Она была самой многочисленной и самой разношёрстной. Её непременным атрибутом был лук. Так, например, Дионисий Периэгт, географ II в. н.э., писал, что «саки — искуснейшие стрелки, не пускающие стрелы наудачу». Кроме того, необходимо отметить, что саки и массагеты с одинаковой ловкостью сражались в конном и пешем строю.

Отдельное формирование составляли персидские боевые колесницы. Кони, впрягавшиеся в них, как сообщает Ксенофонт, также покрывались медной сплошной бронёй. Специально отличаются прикрытия боков. Это было оружие таранного удара, прекрасно проявившее себя в ряде сражений.

Считается, что персидские колесницы были серпоносными. Серпы якобы крепились на колёсах и впереди на дышле. Если расположение серпов на дышле колесницы не вызывает вопросов, то расположение их на колёсах более чем спорно, так как малейшее препятствие в таком случае могло привести к поломке серпа или опрокидыванию колесницы. Впрочем, Курций Руф считает, что персы поджидали Александра под Гавгамелами и специально выравнивали поле будущего боя для атаки колесниц.

Использовались в битве и боевые слоны. Обычно на них располагался экипаж из 2–3 человек и погонщика. Из оружия использовались луки, дротики и иногда особо длинные копья. Источники упоминают о наличии в персидской армии всадников, ездивших на верблюдах, но большого распространения эти отряды не имели.

Возглавлявший персидское войско под Гавгамелами царь Дарий до этого как полководец себя нигде особо не зарекомендовал. Более того, он дважды бежал с поля боя, когда Александр шёл ва-банк и пытался навязать ему лично рукопашную схватку.

Для сражения Александр построил своё войско следующим образом: на правом фланге стала македонская конница «друзей» под командованием Филоты; это были илы Клита, Главкия, Аристона, Сополида, Гераклида, Деметрия, Мелеагра, Гегелоха; в центре стояла фаланга и вспомогательные отряды пехоты; на левом фланге была поставлена конница союзников, наёмников, на оконечности фланга стала фессалийская конница; часть войск — агриане, иллирийцы и греки-наёмники — составили особую вторую линию, прикрытую вспомогательными отрядами.

Левое крыло Александр поручил Пармениону, сам возглавил правое.

Дарий в центре поставил персидскую пехоту (гвардию), мардов-лучников и встал сам в окружении своих родственников. По обе стороны от персов-гвардейцев расположились греки-наёмники, которые одни могли противостоять македонской фаланге. Инды, карийцы, уксии, вавилоняне, ситакены стояли в глубине строя. Здесь же стояли слоны и 50 колесниц. На левом фланге располагалась скифская, бактрийская и персидская конница. Скифы и бактрийцы стояли впереди, персы вперемежку с лёгкой пехотой — за ними. Здесь же находились 100 колесниц с косами. На правом фланге в первой линии за 50 колесницами выстроилась армянская и каппадокийская конница, а за ней сирийцы, мидийцы, парфяне, саки, гирканцы, албанцы и другие вспомогательные конные отряды и лёгкая пехота. Правый фланг войска возглавлял Мазей, левый — Бесс.

Ещё до сближения сторон перебежчик из персидского лагеря сообщил Александру, что Дарий велел зарыть в землю железные шипы там, где ожидалось наступление македонской конницы, и создал тем самым своеобразные «минные поля». Однако персидской коннице эти опасные площади были известны, благодаря особым знакам.

Исходя из сложившейся ситуации, Александр оттянул фланги, правый фланг подкрепил, подвинув вторую линию греческих наёмников. Своими действиями он провоцировал персов самих атаковать фланги македонского войска и тем самым выявить площади, безопасные для прохождения конницы, но главное — втянуться в сражение на флангах, ослабить свой центр, который Александр предполагал атаковать в решающий момент своей фалангой.

Увидев, что в рядах македонской армии происходят перемещения и фаланга вот-вот выйдет за пределы особо выровненной территории, по которой намечалась атака персидских колесниц, Дарий отдал приказ начать сражение.

Как и предполагалось, персидская конница на флангах атаковала. Бесс втянулся в затяжной бой на правом фланге македонской армии и слал отряд за отрядом в подкрепление. Мазей, далеко обходя, левый фланг македонцев, послал тысячу всадников напасть на лагерь Александра. Персы налетели на обоз, пленные перебили охрану, вооружились и присоединились к своей коннице, и все они вместе стали грабить обоз и лагерь.

В центре Дарий бросил вперёд колесницы с серпами, прикреплёнными к колёсам, и с копьями, торчащими из дышла. Лёгкая пехота македонской армии не выдержала и побежала. Колесницы врезались в фалангу. Как явствует из источников, строй македонцев «стал подобен валу». Видимо, под непосредственным воздействием колесниц македонцы ложились, прикрываясь щитами, а затем поднимались. В то же время фалангисты, оказавшиеся в стороне от движения колесницы, поражали лошадей и колесничих копьями с боков. Лишь немногие колесницы достигли последних рядов фаланги и здесь искромсали, изранили немало македонцев, поскольку воины, вооружённые сариссами, которые они держали обеими руками, не имели щитов и защитного вооружения.

Продолжения эта атака не имела. Фаланга устояла, лёгкая македонская пехота заняла вновь своё место в боевом порядке. Атаковать вслед за колесницами и вступать в рукопашный бой с фалангой персидская пехота не решилась.

С переменным успехом шёл бой в тылу македонского построения. Начальник македонской конницы Менид с несколькими отрядами всадников попытался отбить разбиваемый персами обоз, но туда к этому времени проскакали посланные Бессом с левого персидского фланга скифы. И Менид, не выдержав натиска кавказцев и скифов, отошёл к основной македонской конной фаланге.

Затем Арета с отрядом пытался отогнать скифов, которые присоединились к разграблению обоза и лагеря, и даже убил их предводителя. Но на помощь скифам подошли бактрийские всадники и изменили ход боя. Много македонцев было задавлено первым налётом тяжёлой бактрийской конницы, большинство бежало назад, к Александру, который выжидал момента для приведения в жизнь своего плана.

Увидев, что ряды персов на их левом фланге поредели (бактрийские и скифские всадники ускакали оттуда грабить македонский обоз), Александр не стал ждать спланированной атаки фаланги, а решил завершить сражение своим излюбленным приёмом — таранным ударом конницы. Во главе своей лучшей кавалерии «друзей» он ударил встык между левым флангом и центром персидского построения и устроил в левом крыле персидского войска жестокую резню. Затем, психологически верно рассчитав вероятные последствия, Александр стал пробиваться в центр персидского войска, чтобы сразить находившегося там Дария. Временами сам Александр дрался в полном вражеском окружении. Персы пытались стянуть к угрожаемому месту какие-то отряды. Из рейда в тыл македонской армии вернулись бактрийцы, но не нашли своих прежних мест в боевых порядках персидского войска и, ввязавшись в общую свалку, лишь увеличили сумятицу.

Колесничий Дария был сражён копьём. Поскольку он был очень богато одет, все почему-то решили, что убит сам Дарий. Персы пали духом. Сам Дарий обратился в бегство, за ним побежал центр его войска.

Бесс, увидев, что его войска отрезаны от центра, центр бежит, а следующий удар македонская конница может нанести по нему, приказал отступать.

На левом фланге македонской армии Парменион всё ещё отступал под натиском многочисленной конницы Мазея. Армянская и каппадокийская конница уже охватывала фессалийцев и других греческих всадников. Парменион слал гонцов к Александру, но тот уже был далеко и продолжал гнать бегущего неприятеля. Наконец и до Мазея дошло известие, что центр и левый фланг персидского войска бегут, и он ослабил натиск на Пармениона, уже достаточно помятого и потрёпанного. Фессалийские всадники сразу же контратаковали, и противостоявшая им персидская конница стала поспешно отступать.

Парменион не знал о масштабе успеха и сдерживал своих людей.

Многочисленной персидской коннице не стоило труда оторваться от преследования, истреблению подверглась пехота персидской армии.

Источники приводят разные данные о потерях противников. Максимальная цифра, касающаяся потерь македонской армии, — 500 убитых, «раненых же оказалось очень много». Персы, судя по работам Арриана и К.К. Руфа, потеряли 30–40 тыс. человек. Диодор называет 90 тыс. убитых пехотинцев и говорит, что была перебита вся «варварская конница»; это вряд ли соответствует действительности. Однако впечатляет факт: во время преследования от переутомления пало более тысячи македонских лошадей, так что вряд ли кто-то из персидской пехоты смог уйти. Македонская армия захватила слонов и уцелевшие колесницы противника.

Персидская конница, дав крюк, ушла с поля боя в юго-западном направлении, в сторону Вавилона. Но это уже не имело никакого значения. Александр преследовал, вскоре занял Вавилон. Он непременно хотел догнать и схватить Дария.

Персидская империя рухнула. Александр стал её господином. Он так и не догнал Дария, того убил Бесс. Александр стал обладателем титула «царь царей». Хлынувшие в Персию греки изменили облик городского населения. Образовался новый эллинистический мир. Основой его стали покорённые Александром территории, которые после смерти великого полководца распались на три совершенно самостоятельных государства.

Ганнибал (247–183 гг. до н.э.)

Ганнибал родился в семье карфагенского полководца и флотоводца Гамилькара, имевшего родовое прозвище «Барка», т.е. «молния». Детство его прошло в условиях жестокой и бескомпромиссной войны, которую вёл торговый центр Средиземноморья Карфаген с усиливавшейся Римской республикой. Талантливый полководец Гамилькар воспитывал трёх своих сыновей в духе ненависти к Риму. Как писал римский историк Тит Ливий, своих сыновей он вскармливал, как львов, натравливая их на римлян.

Когда Ганнибалу исполнилось девять лет, отец привёл его в храм бога Ваала, где мальчик, принимая участие в жертвоприношениях, дал клятву бороться с Римом.

Проиграв Риму войну на море, Карфаген жаждал реванша и восстановления утраченных позиций. Риму планировали навязать войну на суше, ворваться в Италию с севера, подняв по пути враждебные римлянам галльские племена. Путь в Италию лежал через Альпы и покорение Испании. Юношей, вместе с отцом и братьями, Ганнибал участвовал в войне в Испании. Там погиб его отец, там погиб сменивший Гамилькара на посту командующего карфагенскими войсками его зять Гасдрубал. Но Ганнибал успел к тому времени зарекомендовать себя в армии, и карфагенские войска в Испании провозгласили его, двадцатишестилетнего молодого человека, своим командиром.

В Карфагене были партия войны и партия мира. Одни мечтали о реванше, другие жаждали прочного мира. Ганнибал в Испании сделал всё, чтобы спровоцировать Рим на объявление войны Карфагену и тем самым нейтрализовать карфагенскую партию сторонников мира. Своей цели он достиг. Началась война, которая стала смыслом жизни Ганнибала. Он выполнил данную им в девятилетнем возрасте клятву.

В 212 г. до н.э. Ганнибал вторгся в Италию с севера. Война с Римом возвела его в ранг величайших полководцев мира. На земле Римской республики он не проиграл ни одного сражения. Он одерживал одни лишь победы. Он первым вступал в бой и последним покидал поле сражения, твёрдо командуя разноплемённой наёмной армией. Его марши, манёвры, переходы, сражения вошли в сокровищницу военного искусства.

Но в целом римляне переиграли его. Решающее сражение на родной земле под стенами родного города Ганнибалом было проиграно. И это сражение перекроило карту мира…

Проиграв сражение, Ганнибал сделал всё, чтобы заключить как можно быстрее мир и спасти Карфаген от полного разорения. Карфаген потерял свои владения в Испании и часть владений в Африке. Ганнибал, заключив мир, мечтал о новой войне, о реванше. Отныне он делал ставку на царя государства Селевкидов Антиоха III, который вместе с Македонией начал борьбу против Рима. Римляне, упреждая вступление Карфагена в войну и создание антиримской коалиции, потребовали от Карфагена выдачи Ганнибала. После недавнего поражения город не имел достаточно сил, чтобы противостоять римлянам, и Ганнибал бежал, укрылся у царя Антиоха.

Антиох воевал с римлянами, но Ганнибала держал в тени, боялся конкуренции, ревновал к талантам и славе эмигранта. Карфаген, на участие которого в войне надеялся Ганнибал, в войну так и не вступил. Всё-таки «Великий» Антиох был разгромлен римлянами и, подписывая мирный договор, согласился выдать Ганнибала, которому вновь пришлось бежать. Позднее он принял участие в войне царя Вифинии с пергамским царём, союзником Рима. Ещё одна победа, теперь уже на море, озарила закат дней стареющего полководца. Римляне пошли на переговоры с царём Вифинии Пруссией и требовали выдачи Ганнибала. Царь колебался. И тогда Ганнибал, не желая попадать в руки римлянам, принял яд…

БИТВА ПРИ ЗАМЕ (202 г. до н.э.)

Битва при Заме подвела итоги 2-й Пунической войны, в результате которой Римская республика стала господином Западного Средиземноморья и сильнейшим государством всего Средиземноморского бассейна. Главным соперником Рима в 1-й (264–241 гг. до н.э.) и 2-й (218–201 гг. до н.э.) Пунических войнах был Карфаген, могущественное государство, расположенное в Северной Африке на территории современного Туниса, державшее под своим контролем большую часть средиземноморской морской торговли.

Пока Рим был занят покорением Апеннинского полуострова, а Карфаген — завоеванием Северной Африки, их интересы не сталкивались. Но, утвердившись в Южной Италии, Рим стал претендовать на большие острова Средиземноморья, в частности на Сицилию, которую Карфаген рассматривал как зону своего влияния. Из-за господства на Сицилии началась 1-я Пуническая война, закончившаяся поражением Карфагена, который лишился Сицилии, Сардинии и Корсики и должен был выплатить огромную контрибуцию.

Карфаген жаждал реванша. Новую войну решено было вести на территории противника. Закрепив за собой территории на Иберийском полуострове, карфагенский полководец Ганнибал во главе многочисленной наёмной армии перешёл Альпы и вторгся в Цизальпинскую Галлию, недавно завоёванную римлянами. Галлы присоединились к Ганнибалу. В ряде сражений на территории самой Италии Ганнибал разгромил римские войска, но не смог взять Рим и отколоть от Рима латинских и италийских союзников; большая часть их сохранила верность вечному городу. Римляне сделали ставку на длительную войну, на изматывание сил противника. Часть римских войск попыталась блокировать Ганнибала в Италии, другая вторглась в Сицилию и отрезала Ганнибала от Карфагена, третья начала военные действия в Иберии.

Сицилия и Иберия были потеряны карфагенянами, армия Ганнибала в Италии таяла. Римский полководец Публий Корнелий Сципион, победитель карфагенян в Иберии, предложил сенату перенести войну в Африку, справедливо полагая, что римская экспедиция в Карфаген заставит Ганнибала спешить из Италии на защиту родного города.

В 204 г. до н.э. римская экспедиционная армия во главе со Сципионом высадилась в Африке. Правители Карфагена немедленно отозвали Ганнибала из Италии, где он не потерпел ни одного поражения. В 202 г. римская армия и войска заключившего с Римом союз нумидийского царя Масинисы встретились в решающем сражении с войсками Ганнибала у Замы. Оно произошло 19 октября (по Корнелию Непоту — весной) на современной границе Туниса и Алжира близ Эль-Кеф, в четырёх переходах от Карфагена. Идеально ровная пустынная местность способствовала манёвренному бою, использованию всех родов войск.

Силы сторон были примерно равны.

Войска Ганнибала состояли из пехоты, конницы и 80 слонов. Лучшей частью армии были профессиональные наёмники, ветераны войны в Италии — 12–15 тыс. отборной пехоты. Примерно такое же количество составляли ливийские новобранцы и карфагенские ополченцы (исследователи прошлого века называли их «милицией») — 10–12 тыс. Особый контингент составляли отряды союзников, выведенные Магоном, братом Ганнибала, из Северной Италии (сам Магон к тому времени умер) — 5–6 тыс. пехоты. Отколовшиеся от своего царя Масинисы нумидийцы и союзные Карфагену мавретане составляли лёгкую пехоту — 3–4 тыс. Те же нумидийцы и мавретане составляли лёгкую конницу — 2–3 тыс. всадников. Карфагенские и ливийские всадники — тяжёлая кавалерия — насчитывали 2 тыс. бойцов.

Экспедиционная римская армия Сципиона состояла из регулярной римской пехоты (V и VI легионы) — 10–11 тыс. воинов; из пехоты союзников-италийцев — 12–13 тыс.; из нумидийской пехоты царя Масинисы — 5–6 тыс. бойцов; из нумидийцев состояла и лёгкая конница римской армии — 4600 всадников; римские и италийские всадники составляли тяжёлую кавалерию — 2 тыс.

Каждая из армий обладала рядом присущих лишь ей особенностей.

Армия Рима формировалась по милиционной системе, служба в ней рассматривалась как почётное право защищать отечество. Деление на конницу, тяжёлую и лёгкую пехоту происходило по имущественному принципу. Наиболее обеспеченные служили в коннице и тяжёлой пехоте, менее обеспеченные — в лёгкой пехоте, неимущие (пролетарии) выставляли всего одну сотню (центурию) лёгкой пехоты. Каждый включённый в ополчение гражданин должен был отслужить несколько кампаний, принять участие в определённом количестве походов. Оружие приобреталось воинами у государства за определённую плату.

Ещё по закону Сервия Туллия имущественные разряды римских граждан должны были выставлять 193 центурии (сотни) воинов. Основным воинским подразделением римской армии был легион, который после 2-й Самнитской войны (327–304 гг. до н.э.) римляне стали делить на 30 манипул из двух центурий каждая. Число воинов в легионе колебалось от 4200 до 6 тыс. человек. В зависимости от опыта и возраста воины легиона делились на следующие группы: велиты, лёгкие пехотинцы, вооружённые мечом, дротиками, луком со стрелами и пращой; гастаты, копейщики, имевшие меч, метательные копья — пилумы, а также защитное вооружение; принципы, «передовые», которые когда-то, задолго до описываемых времён, занимали, видимо, первую шеренгу, а затем сохранили традиционное название (вооружены и снаряжены они были так же, как и гастаты); триарии, ветераны, которые вместо пилума имели обыкновенное копьё, а в остальном не отличались от прочей массы тяжёлой пехоты. Манипулы гастатов и принципов состояли из 120 воинов, манипулы триариев — из 60. В каждом легионе было 10 «турм» конницы по 30 всадников в турме.

В бою легион обычно выстраивался в три линии по 10 манипул. Перед манипулами в рассыпном строю стояли велиты. В первой линии — манипулы гастатов. Каждая манипула имела 10 шеренг по 12 человек. Между манипулами были интервалы, равные протяжению фронта манипулы. Вторую линию составляли манипулы принципов, построенные по такому же методу. Третью — манипулы триариев. Манипулы разных линий могли стоять в шахматном порядке при дистанции между линиями в 15–25 метров, либо в затылок друг другу. Промежутки между манипулами могли быть использованы для отступления, в случае необходимости, велитов или гастатов, а если того требовали обстоятельства, промежутки закрывались путём выдвижения манипул из 2-й или 3-й линии или обычным выдвижением задних 5 шеренг (2-й центурии) одной и той же манипулы на фланг своего построения. Конница в бою обычно ставилась на флангах.

Бой обычно завязывали велиты, которые после метания по противнику стрел, камней и дротиков отходили на фланги или в тыл своего построения через интервалы между манипулами. Далее в атаку переходили гастаты, которые метали копья и, поразив ими щиты противника, лишали того возможности свободно орудовать этим защитным вооружением. Затем следовала атака с мечами. Если атака отбивалась, гастаты могли быть отведены сквозь интервалы в тыл, а на смену им выступали принципы или даже триарии.

В целом подобная, удобная для манёвра и перестроения организация легиона давала римлянам ряд преимуществ. Римская пехота славилась своими боевыми качествами, её воинский дух был традиционно высок. Защита отечества почиталась почётным правом, воины не получали жалованья, имели право лишь на часть добычи.

К высшему командному составу римского войска принадлежали консулы, которые были главнокомандующими. Помощниками консулов были легаты. Командиры легионов — военные трибуны. Основной фигурой младшего командного состава был центурион. Центурион первой центурии был одновременно командиром всей манипулы.

Говоря о комплекте вооружения римского воина периода Пунических войн, необходимо отметить, что чисто римский комплекс вооружения в этот период ещё не выделился. Римляне в этом отношении находились под сильнейшим влиянием греков, этрусков, италийских народов, галлов. Римская военная культура вбирала в себя все эти разноплановые элементы.

Высшие чины римской армии в своём вооружении очень сильно тяготели к греческим образцам. Командир легиона — легат — почти наверняка носил мускульную кирасу, которая на долгое время становится символом офицерского достоинства. Мускульная кираса отливалась из бронзы и внешне повторяла формы атлетического мужского торса. Кираса состояла из двух частей, которые соединялись между собой посредством петель и шпилек. Скорее всего, подобные кирасы имели подкладку из ткани. Непременным офицерским атрибутом был греческий шлем из литой бронзы с пышным волосяным плюмажем. Также интересной деталью офицерского костюма являлся пояс алого цвета, который завязывался поверх кирасы и концы которого специальным образом подворачивались и заправлялись на передней части кирасы. Офицеры также носили бронзовые поножи — кнемиды, которые повторяли контуры человеческой ноги от колена включительно до ступни. Под доспехом носили кожаную куртку, небольшие рукава которой и подол разрезались на ремешки с бахромой.

Старшие офицеры — трибуны — носили красные плащи. Выходцы из аристократических семей имели на тунике широкую красную полосу.

Воины каждого вида (сражавшиеся в манипулах первой линии гастаты, легионеры манипул второй линии — принципы, легионеры манипул третьей линии — триарии и сражавшиеся в рассыпном строю велиты) имели определённые отличия в защитном и наступательном вооружении.

Гастаты в более ранний период были вооружены копьями — гастами, от которых они и получили своё название. В первой линии сражались более молодые воины, а во второй более опытные — принципы. Из защитного вооружения гастаты имели литые бронзовые шлемы сфероконической формы типа «монтефортино», их могли украшать перьями или волосяным плюмажем. Шлем имел бронзовые нащёчники, которые завязывались ремешком под подбородком. На груди у гастатов при помощи ремней закреплялась бронзовая пластина, выполнявшая роль панциря. Кроме подобных пластин гастаты могли использовать и кожаные панцири. На ногах они носили бронзовые прикрытия — кнемиды. Из наступательного оружия гастаты имели короткие мечи — гладиусы, их носили с правой стороны на поясной портупее. Кроме того, у гастатов было по два «пиллума» (развились из дротиков и заменили копья — гасты). Один пиллум был лёгким, другой тяжёлым. Лёгкий предназначался для первого броска, более тяжёлый — для второго. Пиллум имел длинный наконечник из мягкого металла. Длинный наконечник не давал возможности вражескому воину перерубить пиллум, воткнувшийся в щит. Наконечник сгибался под весом древка, оно волочилось по земле и мешало вражескому воину пользоваться щитом. В этот момент гастаты и принципы переходили к ближнему бою короткими мечами.

Римский щит «скутум» изготовлялся из дерева, был обтянут кожей или холстом и расписан красками. По краю щит окантовывался металлической (бронзовой) полосой. Щит был овальной вытянутой формы и имел посредине усиление в виде деревянного ребра с лицевой части с металлической пластиной посредине. С обратной стороны посредине щит имел ручку для держания.

Вооружение принципов — воинов, сражавшихся во второй линии, практически не отличалось от вооружения гастатов. Триарии, воины третьей линии, из защитного вооружения использовали бронзовые литые шлемы этрусско-коринфского типа с бронзовыми нащёчниками и украшениями из волосяного гребня и перьев. Получает распространение такая новинка, как кольчуга — панцирь, состоящий из переплетённых между собой круглых в сечении колец. Римская кольчуга не имела рукавов, а на плечах скреплялась с помощью специальных клапанов-наплечников, обшитых по краям кожей. Кроме того, могли использоваться льняные кирасы, нагрудные бляхи на ремнях. Все триарии использовали поножи — кнемиды. На ногах они носили сандалии. Из наступательного оружия использовалось длинное копьё — гаста, имевшее широкий ланцетовидный наконечник и небольшое остриё с противоположной стороны. Занимая оборону, триарии становились на одно колено, выставляли перед собой щиты и копья, втыкая их одним концом в землю. В ближнем бою использовался меч-гладиус. В целом у триариев был самый тяжёлый комплект вооружения.

Самыми легковооружёнными воинами в римской армии были велиты. Они набирались из самых молодых и бедных римлян. Из защитного вооружения велиты чаще всего имели шлемы, поверх которых, как пишет Полибий, надевались волчьи или медвежьи шкуры. Панцирей велиты не носили. Они использовали щиты, круглые или овальные, длиной около 1 м. Из наступательного оружия имели дротики длиной около 1,2 м, со специальной петлёй, надевавшейся на указательный и средний палец; пользуясь ею, можно было метать дротик на значительное расстояние. Каждому манипулу легиона придавалось 50–60 велитов, к манипулам триариев — 30 велитов.

Самым малочисленным родом римского войска была кавалерия. Она формировалась из наиболее состоятельных римских граждан, так как коня и снаряжение всадник покупал сам. Сословие, из которого набиралась кавалерия, было почётным и уважаемым в Риме и называлось «эквиты» (всадники). Принадлежность к сословию всадников подчёркивалась золотым кольцом и пурпурным плащом. Римская конница милиционного типа у народа, не занимавшегося скотоводством, была слаба и уступала карфагенской по всем параметрам. Защитное вооружение всадника состояло из кольчуги или льняного панциря, бронзового литого шлема беотийского типа или классического греческого шлема с волосяным гребнем. Могли также использоваться мускульные кирасы, но они были очень дороги.

Римские кавалеристы носили щиты круглой формы. Они использовали длинные копья и мечи, которые были длиннее, чем обычный пехотный гладиус. Стремян римляне не знали. Сёдла были мягкого типа и имели четыре небольших рожка, удерживавших кавалериста.

Кроме легионов, состоявших исключительно из римских граждан, в римской армии были ещё так называемые союзники, вербовавшиеся из покорённых племён и общин Италии. Вооружались, снаряжались и одевались они в соответствии со своими племенными традициями, в построении копировали римские боевые порядки. На один легион полагалось 5 тысяч пехотинцев и 900 всадников из числа союзников, располагались они, как правило, на флангах легиона.

Среди союзников Рима известны апулии, сабины, самниты, кампанцы, брутии, луканцы, лигурийцы. Самниты поставляли в римскую армию и кавалерию и пехоту. Характерно, что римляне требовали от союзников выставлять вдвое или втрое больше конницы, чем это делали сами. Пеший самнитский воин имел круглый большой щит гоплон (отсюда и название тяжёлой пехоты — гоплиты), на голове — самнитский вариант аттического шлема. Для защиты корпуса использовались самнитские трёхдисковые кирасы в виде трёх бронзовых дисков, как бы слитых воедино, на бронзовых лямках. Ноги прикрывали бронзовые кнемиды. Из наступательного оружия пехотинец имел два коротких копья, мечи типа гладиус или копеш (kopis) (копеш — слово греческое, по-латыни этот меч назывался «фальката»). Самнитская кавалерия не имела щитов, использовала шлемы аттического типа и трёхдисковые кирасы. Кнемиды, судя по иконографическому материалу, не применялись. Наступательным оружием служили два копья.

Кампанские кавалеристы носили характерные фракийские шлемы и мускульные кирасы. Вооружением служили два копья. Щита не было. Наличие конских доспехов, налобника и нагрудника свидетельствовало о том, что это лошадь командира подразделения.

Кавалеристы-италики могли использовать кольчуги.

Луканские пехотинцы имели большие круглые греческие щиты и два копья. Изобразительный материал свидетельствует об отсутствии мечей. Спину и грудь пехотинца прикрывали два бронзовых квадрата размером 24x24 см с рельефным изображением мужского торса, скреплённые на плечах и с боков бронзовыми полосами. Шлемы луканцы носили аттического типа с украшением в виде небольших бронзовых крыльев, перьев и гребней из конских волос.

Дополняли снаряжение италиков широкие бронзовые пояса, заимствованные ими у галлов. Такие пояса указывали на принадлежность к воинскому сословию.

В битве при Заме участвовали нумидийская пехота и лёгкая кавалерия царя Масинисы, примкнувшего к римлянам, как только те высадились в Африке. Нумидийская конница, дравшаяся долгое время на стороне Ганнибала, зарекомендовала себя лучшей лёгкой кавалерией того времени. Нумидийская пехота, судя по всему, была обучена драться в правильных боевых порядках, строиться фалангой, так как ей был доверен весь правый фланг римского боевого построения.

Во главе римских войск в Африке стоял Публий Корнелий Сципион Младший (получивший впоследствии почётное наименование «Африканский»). Он участвовал в этой войне с самого первого сражения, разгоревшегося, когда Ганнибал перешёл Альпы. Сципион возглавлял римские войска, высадившиеся в Испании и отвоевавшие её у карфагенян. Сципиону принадлежала идея перенести войну на африканскую землю. Практически он навязал карфагенянам свою концепцию войны. Сам Ганнибал ставил его в один ряд с такими полководцами, как Александр Македонский и Пирр.

Армия Карфагена отличалась от римской по многим параметрам. Прежде всего, комплектовалась она по совершенно иному принципу. В рассматриваемый период она состояла в подавляющем большинстве из наёмников, которых набирали во всех владениях Карфагена и за их пределами. Поэтому вооружение армии Ганнибала было невероятно пёстрым и разнообразным.

Единственным ненаёмным формированием в карфагенской армии был «священный отряд» — отборная кавалерийская часть, в которую входили две с половиной тысячи юношей, набранных из знатных семей Карфагена. Система комплектования чем-то напоминала римскую. Так же, как и римские эквиты (всадники), карфагенские конники составляли элитарную часть, кузницу офицерских кадров, служба в которой была почётной обязанностью. Экипировались и вооружались воины «священного отряда», видимо, за свой счёт.

Так же, как и у римлян, у карфагенян самым престижным было греческое вооружение, которое могли позволить себе наиболее состоятельные воины. Бойцы «священного отряда» носили шлемы греческого типа, бронзовые, литые с нащёчниками, имевшие плюмаж из конских волос. Панцири были тоже греческих образцов. Наиболее распространён был панцирь из нескольких слоёв грубого холста — льняная кираса. Были льняные панцири, пропитанные солевым раствором для придания прочности, и панцири с вшитыми внутри металлическими пластинами. Кроме того, использовались мускульные кирасы и, возможно, кольчуги. Щиты использовались большие, круглые, греческого типа. На ногах всадники носили бронзовые кнемиды. Для лошадей использовались конские доспехи, которые могли состоять из льняного нагрудника и налобника. Вооружены всадники были короткими мечами и копьями.

Значком «священного отряда» могло быть древко с изображением диска, символа солнца, которое означало бога Ваала, и полумесяца, который олицетворял богиню Танит.

Ваал был наиболее почитаемым божеством у карфагенян, и неслучайно имя прославленного полководца Ганнибала звучало как Хани-Баал, что в переводе с финикийского означало «Возлюбленный бога Ваала». Личным штандартом Ганнибала тоже могло быть копьё с изображением солнечного диска — символа Ваала. Из защитного вооружения Ганнибал наверняка носил богато декорированную греческую мускульную кирасу и бронзовые кнемиды.

Если Карфагену угрожала опасность, все граждане, способные сражаться, должны были вооружиться и встать на его защиту. В целом граждане Карфагена могли выставить войско в 40 тыс. пехоты и 1 тыс. конницы (не считая «священного отряда»).

Однако основную массу карфагенской армии составляли насильно мобилизованные ливийцы и наёмники — иберийцы, галлы, италики, греки, африканцы. Наёмника составляли главную и наиболее боеспособную часть войска. Однако и насильно мобилизованные, и наёмники в определённой ситуации могли изменить и даже поднять восстание, как это произошло после 1-й Пунической войны. Тогда восстание наёмников и ливийских крестьян против Карфагена длилось более трёх лет и получило название Ливийской войны (241–239 гг. до н.э.).

Кроме того, в войсках Карфагена были отряды союзников, вооружённые, снаряжённые и обученные в соответствии с собственными традициями.

Боевой порядок карфагенского войска был традиционным для большинства армий Средиземноморского бассейна: в центре тяжёлая пехота строилась в фалангу, по флангам располагалась конница, перед общим построением в рассыпном строю ставилась лёгкая пехота.

Основу карфагенской фаланги составлял ливийско-финикийский наёмный контингент. Первоначально ливийско-финикийская пехота была вооружена по эллинистическому образцу. Воины сражались, имея большие круглые греческие щиты, которые на длинных ремнях подвешивались через шею, чтобы удобнее было держать двумя руками большое длинное копьё. При походе на этом же ремне щит носили за спиной. Использовались льняные кирасы и другие разновидности эллинистических доспехов. Однако к моменту битвы при Заме карфагенские наёмники имели в большом количестве захваченные у римлян трофейные кольчуги. Ноги пехотинцев прикрывали бронзовые поножи. Шлемы в пехоте использовались греческого эллинистического типа, часто с гребнем без конских волос или же трофейные римские шлемы «монтефортино» с плюмажем из конских волос. Ливо-финикийцы использовали длинные копья — сариссы, длиной свыше 5 м. Кроме того, при Заме использовались римские пиллумы и римские овальные щиты.

Вторым по численности в карфагенском войске был иберийский (испанский) контингент. Он состоял из балеарских пращников, цетратиев (caetrati), легковооружённых воинов с круглыми маленькими щитами, и скутариев (scutarii), тяжеловооружённой пехоты с овальными плоскими щитами (scuta). Иберийская кавалерия тоже делилась на цетратиев (лёгкую) и скутариев (тяжёлую).

Необходимо отметить, что иберы числились среди лучших наёмников античного мира и одинаково хорошо сражались как конными, так и пешими. Наиболее популярными из них были балеарские пращники, которые лучше всех оплачивались.

Пращник обычно не имел защитного вооружения. У него было несколько пращей и сумка с запасом снарядов. Снаряды для пращи могли быть и каменными, и в виде свинцовых пуль. На поясе, широком и богато декорированном, пращники носили длинный боевой нож — фалькату, имевшую своеобразную рукоятку, иногда с замкнутой гардой. Навершие рукоятки у ранних фалькат было в форме птичьей головы, а у более поздних — лошадиной. Выкованная из лучшего железа фальката обладала высокими боевыми качествами. По внешнему виду она отдалённо напоминала греческую махайру.

Цетратии получили своё название от маленьких круглых деревянных щитов с бронзовым круглым умбоном посредине (caetrati). По типу вооружения они относились к лёгкой пехоте. Из защитного вооружения они могли иметь холщовые простёганные панцири, широкие боевые пояса и иногда кожаные шлемы характерной формы. Их наступательным оружием были фалькаты и боевые кинжалы. Цетратиев иногда соотносят с греческими пельтастами.

Скутатии являли тип тяжёлой пехоты. Они имели большие деревянные овальные плоские щиты с деревянным умбоном в виде ребра, пересекающего щит через центр, умбон был перехвачен посредине металлической полосой. Это щит так называемого кельтского типа. Полибий, описывая иберийскую пехоту, отмечает, что она была одета в белые туники с пурпурными полосами. Но некоторые учёные полагают, что цвет полос не был пурпурным. Конноли считает его тёмно-красным, а Уорри — смесью индиго и краплака. Из защитного вооружения скутатии могли использовать бронзовые пластины на ремнях, прикрывавшие грудь, а также чешуйчатые панцири, но были и воины без доспехов, лишь в одних туниках. На голове иберийские воины могли носить полусферические бронзовые шлемы с небольшим назатыльником (иберы называли баскинетами), кожаные или тканевые шлемы (иногда с гребнем из конских волос), а также шлемы из мягкой основы с нашитыми на них бронзовыми чешуйками. Из оружия нападения использовались фалькаты, кельтиберийские длинные мечи и испанские гладиусы (почти ничем не отличавшиеся от римских).

Скутатий имел копьё с большим и довольно широким наконечником и в пару к копью — цельнометаллический дротик (саунион) длиной 1,6 м, а позднее — римский пиллум.

Отдельно нужно упомянуть кельтиберийских пехотинцев. Кельтиберами называлось одно из родственных кельтам племён, населявших северную и центральную часть Иберии. В их вооружении чувствовалось сильное кельтское влияние. Они имели длинные двулезвийные мечи, хотя кельтиберийский меч был короче обычного кельтского. Из других видов наступательного оружия они пользовались цельнометаллическими дротиками немного длиннее 1 м, короче, чем саунион, но с более толстым древком. Они назывались «солиферум». Из защитного вооружения применялись щиты кельтского типа. Более состоятельные воины могли позволить себе железные щиты и железные шлемы сфероконической формы с характерными кельтскими наплечниками. На ногах могли быть бронзовые кнемиды. Практически все воины носили широкие бронзовые богато декорированные боевые пояса — символ принадлежности к воинскому сословию.

Иберийская кавалерия делилась на лёгкую и тяжёлую. Лёгкая использовала маленькие круглые щиты (цетрати), копья с длинными наконечниками, фалькаты или короткие испанские мечи (gladius hispaniensis). Защитного вооружения она почти не имела. Кавалеристы носили белые туники с тёмно-малиновой каймой, на голове — лёгкий кожаный или матерчатый шлем. Возможно, испанская лёгкая кавалерия выполняла роль ездящей пехоты. Испанские кавалеристы не пользовались седлом, заменяя его седельным ковриком.

Тяжёлая испанская кавалерия пользовалась большими овальными щитами (скутати); поверх кольчуг иногда надевались нагрудные бляхи на ремнях; комплект дополнялся широкими боевыми поясами. На голове — бронзовый шлем овальной формы с вырезами над глазами, с назатыльниками и иногда с гребнем из конских волос. На ногах — бронзовые кнемиды. Из наступательного оружия тяжёлая кавалерия имела фалькаты, широкие и короткие (почти треугольной формы) кинжалы, иногда — длинные кельтиберийские мечи.

Большую часть кавалерии у Ганнибала составляли нумидийские всадники, часть которых в битве при Заме была и на стороне римлян. Нумидийцы — кочевое племя, жившее в Северной Африке, — считались лучшей лёгкой кавалерией древнего мира. Будучи прирождёнными всадниками, они не пользовались ни уздечкой, ни седлом. Единственной деталью конского снаряжения была верёвка, накинутая на шею лошади. Держась за верёвку рукой и управляя лошадью при помощи ног, голоса и ударов древка пики, нумидийцы сражались с противником, используя дротики и прикрываясь большим круглым щитом североафриканского типа. Защитных доспехов, судя по описанию, нумидийцы не носили. Лошади нумидийцев были очень маленького роста (судя по изображениям на колонне Траяна, не больше современного пони).

Многочисленный контингент армии Ганнибала составляли кельты, которые служили и в карфагенской армии, и в римской. Кельтами назывались многочисленные племена, населявшие большую часть современной Западной Европы от Британии до Италии. Родоплеменные связи у них были очень сильны и на службу Карфагену или Риму они нанимались небольшими отрядами из воинов одного рода (клана).

Вооружение у кельтов было предметом гордости и богато декорировалось. Защитный комплект знатного воина состоял из кольчуги без рукавов, поверх которой надевались наплечники в виде пелеринки, закрывавшей плечи; пелеринка застёгивалась пряжкой с лицевой стороны. Этим кельтские кольчуги отличались от римских, у которых наплечники были в виде клапанов. Иногда кельтская кольчужная пелерина выступала как самостоятельный вид доспеха. Шлемы были железные и бронзовые сфероконической формы, кельтского типа, с небольшим назатыльником и фигурными богато декорированными нащёчниками, которые крепились к шлему с помощью петель.

Кельты использовали большие плоские деревянные щиты квадратной, круглой, ромбической или овальной формы. Щиты красочно расписывались магическими орнаментами, изображениями родовых тотемов — животных. Одежда кельтов чаще всего имела клетчатый орнамент родовых цветов (каждый род имел свой цвет). Фигуры родовых животных красовались на штандартах и на верхушках шлемов вождей. На шее знатные кельты носили разомкнутый обруч — гривну из перевитой толстой золотой или серебряной проволоки с фигурными окончаниями. Из наступательного вооружения кельты использовали длинный двулезвийный меч (75–80 см) и копьё с широким железным наконечником.

Конница кельтов была немногочисленной, так как состояла из представителей знати. Кельты применяли удобные, но скромные уздечки, оригинальные сёдла. Были у них и боевые колесницы.

В традициях кельтов было презрение к смерти и физической боли. Раны считались лучшими украшениями воина. Кельтские воины имели в своих рядах храбрецов, которые впадали в боевое неистовство и, демонстрируя бесстрашие, шли в атаку без доспехов, полуголыми, а иногда и вовсе нагими. В некоторых кельтских кланах применялась боевая раскраска. Тела воинов расписывались красками, в состав которых входила глина. Цвет узоров был от синего до небесно-зелёного. Примечательно название одного из племён — «пикты», как назвали их римляне, что в переводе означает «разрисованный».

При всём своём бесстрашии кельты не отличались дисциплиной. Каждый воин — прекрасный одиночный боец — в бою прежде всего хотел выказать личное мужество. Зная этот недостаток, Ганнибал использовал кельтов только для первого удара.

В битве при Заме, судя по ряду источников, на стороне карфагенян сражались союзники-италики. Именно они, в частности бруттии, вынужденные навсегда покинуть родную землю, стояли в третьей линии среди ветеранов-наёмников карфагенской армии. Те союзники-италики, которые отказались следовать за Ганнибалом и укрылись в храме Юноны Лацинийской, были перебиты остальными воинами армии.

В отличие от римского войска карфагеняне применяли боевые колесницы и боевых слонов. Судя по последним исследованиям, это были слоны с Атласских гор, отличавшиеся малым ростом. 80 боевых слонов в карфагенской армии, выставленные для участия в битве, в большинстве своём были недавно пойманы и плохо обучены. Известно, что некий Гасдрубал, сын Гисгона, был специально отправлен на охоту за новыми слонами, когда стало известно, что Сципион готовится высадиться в Африке. При походе в Италию Ганнибал имел немногим более тридцати этих животных, теперь же, несмотря на большее количество, качество их как боевой силы было крайне невысоким.



Во главе карфагенской армии стоял человек, который до настоящего времени справедливо считается одним из величайших полководцев мира. Некоторые выигранные им сражения вошли в сокровищницу мирового военного искусства (Канны). Ещё в детстве Ганнибал дал клятву в вечной ненависти к Риму. В возрасте 25 лет он возглавил действующую против Рима карфагенскую армию и в ходе всей 2-й Пунической войны несколько раз ставил Римскую республику на грань катастрофы.

Перед сражением при Заме, трезво оценив количество и качество противостоящих войск, Ганнибал предлагал Сципиону мир на условиях отказа Карфагена от всех владений за пределами Африки. Сципион отказал. Армии стали готовиться к сражению.

Для боя Ганнибал построил свои войска в три линии. В первой он поставил солдат, приведённых Магоном из Италии, и лёгкую пехоту из лигурийцев, галлов, мавров и балеарских наёмников. Во второй — карфагенских ополченцев и ливийских новобранцев, усилив их македонским отрядом, присланным царём Филиппом V. Своих ветеранов, наиболее надёжную часть войска, Ганнибал поставил в третьей линии. На левом фланге построения встала нумидийская конница, на правом — карфагенская и ливийская. Слонов разместили перед фронтом всего войска.

Римляне выстроились традиционно. В центре встали легионы, построенные в три линии, в каждой из линий манипулы выстроились в колонны по когортам. В первой — гастаты, в промежутках меж их колоннами рассыпались велиты; во второй — принципы; в третьей — триарии. По флангам пехотного строя расположились союзники-италийцы. Они также стояли в колоннах, оставив меж ними широкие проходы. На оконечности правого фланга построилась нумидийская пехота. Конница римской армии, как и конница армии Ганнибала, стояла на флангах. Лёгкая нумидийская — на правом, тяжёлая римская и италийская — на левом.

Само наличие в карфагенской армии слонов, силы во многом непредсказуемой, которую невозможно использовать в оборонительном бою, а лишь в наступательном в качестве тарана, предполагало активную наступательную тактику Ганнибала. В свою очередь римский боевой порядок был подчинён одной цели — свести к минимуму влияние атаки слонов на ход сражения: пропустить животных сквозь построение и при этом сохранить строй колонн. Помимо прочего, Сципион приказал производить как можно больше шума с помощью труб и рожков, чтобы напугать слонов.

Бой начался, как и предполагалось, атакой слонов. Судя по всему, обученные животные были поставлены перед центром армий, а необученные, полудикие, на флангах. Слоны на левом фланге карфагенской армии испугались одного только звука труб и рожков, попятились, повернули назад и смяли лёгкую нумидийскую конницу своей армии.

В центре обученные слоны достигли первой, римской линии, были осыпаны дротиками, но всё же врезались в римские ряды. Манипулы стояли твёрдо, а велиты поддались и стали отступать меж колоннами, чтоб выйти позади боевых порядков. Небольшая часть слонов устремилась за велитами и, проскочив меж колоннами римлян, оказалась позади их строя, не причинив ему особого вреда. Эти слоны, числом одиннадцать, видимо, и были захвачены римлянами в ходе сражения. Остальные животные, израненные копьями и дротиками, повернули и, стремясь уйти из-под града стрел, камней и дротиков, которые летели с обеих сторон, бросились в сторону, вышли на правый фланг карфагенской армии и смяли стоявшую там карфагенскую тяжёлую кавалерию. В целом атака принесла карфагенской армии гораздо больше вреда, чем пользы.

Воспользовавшись сложившейся ситуацией, кавалерия римской армии бросилась вперёд. Масиниса на правом фланге, а Лелий во главе римской тяжёлой конницы на левом опрокинули противостоявшую им конницу карфагенян, уже расстроенную бегством слонов, и погнали её с поля боя, оголив тем самым фланги карфагенской пехоты.

Римская пехота тоже пошла вперёд. Велиты в результате атаки слонов оказались позади общего построения, и первыми атаковали карфагенскую армию сомкнутым строем гастаты. Они с ходу опрокинули лёгкую пехоту карфагенян и столкнулись с первой линией, наёмниками, приведёнными Магоном из Италии. Эти тоже не выдержали и стали отступать.

Вторая линия карфагенской армии, боясь нарушить свой строй, отказалась принять беглецов под защиту. Тесно сплотившись, карфагеняне, ливийцы и македоняне не пропустили отступавших сквозь свои ряды, а отбросили к обочинам поля, тех же, кто хотел прорваться сквозь ряды силой, рубили без жалости. В результате вспыхнули стычки между своими. Ганнибал бросился к своей второй линии, смог разнять дерущихся и организовать отпор зарвавшейся первой линии римлян. Отступившие солдаты Магона, видимо, пристроились к флангам второй линии карфагенской армии. В то же время Ганнибал решил охватить фланги противника и стал выдвигать из-за флангов второй линии своих ветеранов.

Сципион остановил наступление, велел гастатам, которые, судя по некоторым источникам, скользили и падали от обилия пролитой крови, отойти, раненых отправил в тыл и тоже, как и Ганнибал, переменил построение. Вторую и третью линию, принципов и триариев, он развёл по флангам, поскольку те, напирая сзади, ничем не могли помочь гастатам. В результате удлинившемуся карфагенскому построению было противопоставлено такое же римское, которое после указанных изменений представляло собой сплошную фалангу в 10 шеренг.

Повторная атака римской пехоты вылилась в жестокий бой сплошной линии со сплошной линией, в котором долгое время никто из противников не уступал.

Развязка наступила, когда Лелий и Масиниса, отогнав разбитую карфагенскую конницу, вернулись на поле боя и ударили по карфагенской пехоте с тыла. Не выдержав атаки конницы с тыла, карфагеняне побежали. Сопоставление потерь позволяет сделать вывод, что большая часть убитых карфагенской армии относится ко времени преследования бегущих римлянами.

Согласно всем источникам, римляне потеряли 1500 человек. Что касается потерь карфагенской армии, то Тит Ливий утверждает, что они и их союзники потеряли убитыми свыше 20 тыс. и примерно столько же попало в плен. Более достоверной представляется цифра, приводимая Полибием, — 10 тыс. убитых. Римляне захватили 132 боевых знамени и 11 слонов.

Ганнибал бежал в Карфаген и предложил совету города заключить мир на любых условиях. У Карфагена не было больше ни денег, ни армии. Продолжение войны могло привести к разрушению и уничтожению самого города. В 201 г. до н.э. правители Карфагена капитулировали.

Согласно условиям мира Карфаген лишался всех заморских владений, всего военного флота (около 500 кораблей). Карфагенянам оставалась небольшая территория вокруг самого города. Отныне Карфаген не мог вести войны без разрешения Рима. Кроме того, Карфаген должен был выплатить в течение 50 лет 10 тыс. талантов контрибуции.

В результате победы над Карфагеном Рим стал господином западного Средиземноморья, превратился в сильнейшую державу средиземноморского мира. Он присоединил много территорий за пределами Апеннинского полуострова, его владения охватывали всё западное Средиземноморье.

Марк Лициний Красс (ок. 115 – 53 гг. до н.э.)

Марк Лициний Красс — один из известнейших политических деятелей Римской республики времён её упадка и становления Римской империи. Для своих сограждан он был также и одним из крупнейших спекулянтов недвижимостью. Именно ему вечный город был обязан красотами в виде многоэтажных инсул. Красс сколотил огромное состояние, скупая лачуги бедняков, снося их и строя на их месте многоэтажные здания. Квартиры в зданиях продавались, на вырученные деньги скупались новые лачуги… Можно смело сказать, что Красс пытался совершить в Древнем Риме «архитектурную революцию».

Богатый и знатный, но алчный и бессовестный, Красс всей своей жизнью заявил себя апологетом диктатуры, врагом демократии. Он был сторонником Корнелия Суллы, который впервые в истории Римской республики повёл римские войска против народного собрания и с боем овладел вечным городом. Противостояние Суллы и сената вылилось в гражданскую войну 83–82 гг. до н.э. Молодые полководцы Лициний Красс и Гней Помпей присоединились тогда к войскам опытного Корнелия Суллы. Под стенами Рима у Коллинских ворот две римские армии дрались насмерть, пленных не брали. Наконец победили сулланцы. И фактически, и юридически Сулла стал неограниченным правителем Рима. Красс несказанно обогатился на казнях и конфискациях имущества противников сулланского режима. Но в 79 г. до н.э. Сулла отказался от диктаторской власти и на следующий год скончался, оставив власть в Риме в руках сенатской олигархии. Ещё долго на всей территории Республики шли бои между сулланцами и их противниками, война затянулась до 72 г.

Новое потрясение, выдвинувшее Красса в первые ряды римских политических деятелей, произошло в 74 г. В Капуе восстали гладиаторы, их восстание вылилось в великую войну рабов в Италии под предводительством Спартака (74–71 гг. до н.э.). Армии римских консулов были разбиты Спартаком. Рим с трудом собрал новые шесть легионов, присоединил к ним два оставшихся после поражений и поставил во главе этой армии претора Марка Лициния Красса.

Красс суровыми мерами восстановил дисциплину, провёл децимацию, т.е. казнил каждого десятого из легионеров, дрогнувших перед армией рабов, и, подтянув свои войска, устремился на Спартака. На помощь ему спешили из Испании войска Помпея и войска Марка Лукулла из Македонии. Неподалёку от Брундизия Красс навязал Спартаку сражение и в жестоком бою разгромил армию повстанцев. Вместе с подоспевшим Помпеем он подавил оставшиеся очаги восстания по всей Италии. С Помпеем же он разделил и консульскую власть в Риме в 70 г.

Разделив высшие государственные должности, Красс и Помпей не стали друзьями. Помпей вскоре отошёл от общественной деятельности, но из-за усиления врагов на востоке Республики был вновь призван к войскам и прославил своё имя рядом громких побед. Красс же в глазах римских граждан так и оставался победителем рабов, скорее карателем, чем полководцем. Современные историки не сомневаются в полководческих дарованиях Спартака. Существует мнение, что он был профессиональным военным, и «Спартак» — не имя, а почётное звание — «спараток», т.е. копьеносец, которым этот человек был отмечен при фракийском дворе. Но для высокомерных римлян победа Красса над Спартаком вряд ли рассматривалась как военная победа.

В 65 г. Красс получил должность цензора, в 63–62 гг. его подозревали в сочувствии заговору Луция Сергия Катилины, такого же сподвижника Суллы, который пытался силой завладеть консульской властью. Отряды Катилины были разгромлены, сам он убит, но Крассу удалось выйти сухим из воды.

В 60 г. новая звезда на небосклоне римской политики — Гай Юлий Цезарь — помирил Красса и Помпея и составил коалицию (первый триумвират), объединившую антисенатские силы.

Триумвиры стали бороться за власть. В ходе этой борьбы Красс в 55 г. вновь стал консулом. Но лавры Помпея и зазеленевшие в Галлии лавры Цезаря, где Гай Юлий пускал кровь галлам и германцам, не давали Крассу покоя. И он отправился в поход…

БИТВА ПРИ КАРРАХ (53 г. до н.э.)

После окончания 2-й Пунической войны Римская республика начинает борьбу за овладение восточным Средиземноморьем, оспаривает эту территорию у эллинистических государств. На протяжении II–I вв. до н.э. Греция, Македония, Пергамское царство стали римскими владениями. Вифиния, Каппадокия, Пафлагония и другие царства Малой Азии попали в зависимость от Рима. Далее на восток лежали земли, завоёванные некогда Александром Македонским и составившее после его смерти государство Селевкидов, государство достаточно эллинизированное, но в то же время аморфное и нестойкое из-за смешения на его территории народов с разными культурами, религиями, языком.

По мере ослабления Селевкидов в борьбу за влияние в регионе активно включились Понтийское царство, Армения и парфяне. Последние, представители иранского суперэтноса, вместе с родственными им сарматами, начиная с III в. до н.э., уверенно продвигались с востока на запад. Они выгнали македонян с территории исторического Ирана, захватили Вавилонию.

В начале I в. до н.э. римские полководцы Лукулл и Помпей разгромили понтийского царя Митридата VI и царя Армении Тиграна II. В борьбе римляне привлекли в качестве союзников парфян. В результате войн армянский царь признал свою зависимость от Рима. Бывшее царство Селевкидов образовало новую римскую провинцию Сирию, к которой присоединились финикийские города и признавшая зависимость от Рима Иудея. Почти вся Малая Азия перешла под власть Рима. Рим стал господином всего Восточного Средиземноморья. Перед ним открывалась перспектива захватить эллинизированные территории на востоке и восстановить тем самым бывшую державу Александра Македонского, но теперь уже под римским владычеством. Для этого оставалось только присоединить земли Селевкидов, захваченные парфянами.

Противостоящие государства раздирались внутренними противоречиями. Римская республика стояла на пороге гражданской войны. Настроенные против сената видные политики объединились в триумвират (Цезарь, Помпей, Красс), но не доверяли друг другу. Один из триумвиров, Марк Лициний Красс, стремился к захвату власти в Республике и требовал своего назначения наместником в Сирию, где надеялся начать войну с парфянами и добыть в ней славу, богатство и преданную армию. В Парфии в это время шла династическая усобица. В Месопотамии города, населённые греками и эллинизированными жителями, были настроены дружественно к Риму. Ближайший сосед Парфии — Армения — был готов выступить на стороне Рима.

Красс получил консульство на 55-й год (до н.э.), а после отправления должности должен был стать наместником в Сирии. Он имел право набирать легионы и вести войну с врагами Рима. В конце 55 г., ещё до окончания срока своего консульства, Красс отбыл в Сирию. В его распоряжении была армия в 7 легионов при 4 тыс. конницы. В 54 г. Красс с войсками перешёл пограничный Евфрат, занял некоторые города в Северной Месопотамии и расставил в них свои гарнизоны. В следующем, 53 г. он двинул армию вниз по Евфрату с целью захватить столицу парфян — Ктесифон. Римляне шли не вдоль реки, а напрямик через безводные пустыни и степи, через города Синакка и Карры.

6 мая, когда войска выступили из лагеря и втянулись в очередной переход, вернулись остатки высланной утром разведки и донесли о стремительном приближении огромных сил противника. Это было парфянское войско во главе с полководцем Суреной.

Перед решающим сражением римляне насчитывали 28 тыс. легионеров, 3 тыс. всадников вспомогательных азиатских войск и 1 тыс. конных галлов. У Сурены под началом было 10 тыс. конных лучников и 1 тыс. катафрактариев — тяжеловооружённых конных воинов.

Социально-экономические процессы, протекавшие в Римской республике, сказались на качестве и составе римской армии. В результате военной реформы Гая Мария (началась в 107 г. до н.э.) армия стала набираться без ограничения ценза, в неё открылся доступ разорившимся безземельным крестьянам и городской бедноте. Вербовка проходила по принципу добровольного набора. Доброволец получал оружие от государства, ему платили за службу, довольно часто после окончания службы ветераны наделялись землёй. Военная служба из почётного права защищать отечество превращалась в профессию. Гай Марий ввёл в жизнь систему постоянных военных упражнений, улучшил выучку солдат. Изменилась структура легиона. Каждые три манипулы объединялись в когорту во главе с особым начальником. Всего в легионе стало 10 когорт. Шире стали использоваться контингенты италийских союзников. Римская конница к этому времени состояла целиком из наёмных германцев, галлов, испанцев и нумидийцев. Лёгкая пехота обычно была усилена за счёт стрелков с Крита и пращников с Балеарских островов.

Именно во времена Гая Мария была введена символика легионов в виде серебряных орлов с распростёртыми крыльями. Свои особые значки получили когорты.

Поскольку армия по своей структуре отныне не совпадала с социальной структурой общества Республики, она (армия) стала превращаться в особый социальный организм, который начал активно вмешиваться в политическую жизнь страны, способствовал падению республиканского строя и установлению империи. Но в целом боеспособность армии повысилась. Она превратилась в хорошо тренированную, дисциплинированную силу, беспрекословно подчинявшуюся своему командованию.

Изменение структуры легиона отразилось на его количестве и боевых порядках. Сохранилось построение в три линии: четыре когорты в первой линии, по три — во второй и в третьей. Промежутки между когортами равнялись длине фронта каждой когорты. В случае необходимости когорты второй линии входили в промежутки между когортами первой линии и таким образом составляли непрерывный фронт. Когорты третьей линии в этом случае составляли резерв. Реже легион строился в две линии по пять когорт. Отдельные легионы в сражении стояли на небольшом расстоянии друг от друга.

Больше были промежутки между центром построения и флангами, на которых стояли вспомогательные войска и конница.

Особо следует сказать об инженерной службе в легионе. Специальных инженерных частей не было. Солдаты сами устраивали бараки, укрепляли лагерь, возводили осадные сооружения, прокладывали пути, строили мосты. После каждого перехода, останавливаясь на ночлег, римляне строили лагерь, окружённый рвом и обнесённый частоколом, — своего рода примитивную крепость.

Сохранилось в основном прежнее наступательное и оборонительное вооружение. Основными видами наступательного оружия были копьё (пиллум) и меч (гладиус). Иногда легионеры имели по два пиллума. Это было метательное копьё с коротким древком и металлическим наконечником на длинной шейке. Иногда длина металлической части пиллума почти равнялась длине древка. Различается пиллум ранней формы и поздней формы. В I в. до н.э. легионер был вооружён пиллумом ранней формы. Металлическая часть пиллума вставлялась в утолщение древка пирамидальной формы, древко ещё не имело характерного для позднего пиллума металлического или деревянного шара для лучшей центровки.

Считается, что закалке подвергался лишь наконечник пиллума, а длинная металлическая шейка не закалялась. Если при метании пиллум попадал в щит противника, то незакалённая шейка под тяжестью древка сгибалась, и древко волочилось по земле, мешая владельцу щита двигаться, а длинная металлическая часть пиллума не давала ему возможности перерубить копьё. Если владелец щита не хотел с ним расстаться, то легионер, метнувший пиллум (а метнуть его можно было метров на 30), при сближении с противником мог наступить на волочащееся по земле древко ногой, как рычагом оттянуть щит противника вниз и нанести удар своим основным оружием, коротким двулезвийным мечом-гладиусом, которым можно было и колоть и рубить.

Гладиус носили на боевом поясе с правой стороны. При этом короткий кинжал (пугио) носили с левой стороны. Короткая длина гладиуса была наиболее удобна для ближнего рукопашного боя, а расположение его на поясе с правой стороны позволяло легионеру доставать меч, не раскрывая себя, не отводя щит в сторону. Военачальники носили гладиус с левой стороны.

В качестве оборонительного вооружения римляне использовали большой щит овальной формы с сильно загнутыми вовнутрь краями, с металлическим умбоном, представлявшим полусферу, с внутренней части крепилась ручка, чтобы держать щит. На походе на щиты надевались чехлы, и легионеры несли их за спиной на специальных ремнях.

Из шлемов наиболее распространёнными в тот период были сфероконические типа «монтефортино»; в их верхушку вставлялся плюмаж из конских волос. Шлемы отливались из бронзы и имели небольшой назатыльник и большие бронзовые нащёчники, они связывались между собой кожаным ремешком, который пропускался сквозь кольцо на назатыльнике. Большой популярностью пользовалась кольчуга. Она не имела рукавов, на плечах усиливалась пелеринкой, которая спереди выходила в виде двух полос, скреплённых с помощью специальной пряжки. Кольчуга была заимствована римлянами у галлов. На ногах легионеров были кожаные сапоги с отверстиями, оставлявшими пальцы ног открытыми.

На походе римский воин нёс с собой запас пищи, ковшик, котёл для варки пищи, кожаный чемоданец с личными вещами, несколько кольев для забора и инструмент для постройки лагеря на специальном шесте Т-образной формы, который назывался «фурка».

Во вспомогательных войсках, конных и пеших, лёгкое копьё снабжалось ремённой петлёй на древке, в которую вдевалась кисть. Благодаря этому приспособлению копьё можно было метнуть на восемьдесят метров.

Боевой дух войска, перешедшего Евфрат, не был на достаточно высоком уровне. Солдаты знали, что народный трибун наложил вето на решение Красса о походе. Самому походу сопутствовали разные неблагоприятные приметы. Вдобавок ко всему утром 6 мая перед выступлением из лагеря Красс появился перед войсками в одетом по ошибке чёрном траурном плаизе, а не в обычном пурпурном. Да и вообще Красс, один из самых богатых людей в Риме, именно в силу этого популярностью в войсках не пользовался. Его соратники по триумвирату, Цезарь и Помпей, стояли гораздо выше Красса как полководцы, имели на своём счету блестяще выигранные кампании. Красс мечтал одним удачным походом повторить завоевания Александра Македонского, приобрести славу и огромную добычу. Однако период, предшествующий походу 53 г., когда Красс практически торговал своими приказами о наборе вспомогательных войск или об освобождении от набора, характеризует триумвира скорее как дельца, чем полководца.

Противостоящая Крассу армия парфян по своей структуре была своеобразным срезом парфянского общественного строя. Он напоминал феодальный строй, который установился в Европе в период средневековья. Общество возглавляли 7 могущественных кланов, главы которых, опираясь на своих сородичей, угнетали крестьян и рабов, этнических персов. Внутри клана существовала система вассалитета, когда более бедные сородичи служили немногим богатым и родовитым. Царь, глава одного из кланов, рассчитывал прежде всего на своих сородичей-вассалов, а затем уже на другие кланы. Царская власть не передавалась по наследству от отца к сыну. Царь выбирался советом вождей кланов. Непрочность царской власти провоцировала смуты и междоусобицы внутри парфянского сообщества.

Регулярной армии не было. Воином был каждый парфянин. Знать, верхушка кланов, во время войны выставляла тяжеловооружённую конницу, и воины, и лошади которой были защищены железными и бронзовыми доспехами. Многочисленные вассалы составляли массу конных лучников. Пехота комплектовалась из подвластных племён горцев и местных персидских крестьян.

Обычно центр боевого порядка составляла тяжёлая кавалерия, прикрытая со всех сторон подвижными конными лучниками. Жёсткой пропорции между первыми и вторыми не было. Тяжеловооружённая конница (катафрактарии или клибанарии) могла легко смять любую противостоящую ей кавалерию. Воины были практически неуязвимы для ручного оружия, разве что баллиста или скорпион могли сразить хорошо защищённого катафрактария с одного удара.

Атака производилась рысью с близкого расстояния из-за тяжёлой загруженности лошадей. В борьбе с пехотой атака иногда была ложной и имела целью заставить противника сплотиться в тесные ряды, которые сразу же засыпались стрелами из мощных луков. Против расстроенной, измученной переходами и боем пехоты атака такой кавалерии довольно часто была неотразимой. Однако свежая пехота в глубоких боевых порядках могла противостоять ей успешно.

Подвижные конные стрелки тоже были опасной силой для пехоты. Безнаказанно расстреливая её издали, они действовали на неё ещё и деморализующе. Лишь хорошая лёгкая кавалерия противника могла сбить конных лучников, но тогда они отходили под прикрытие катафрактариев, которые в свою очередь контратакой сминали и разгоняли конницу врага. Концентрированный огонь конных лучников по определённому участку боевого порядка противника создавал там брешь, в которую устремлялись катафрактарии. Бороться с таким противником можно было лишь противопоставив ему такую же тяжёлую конницу, либо постепенно оттесняя его от жизненно важных центров, источников воды, возводя укреплённые пункты, внося раздор в верхушки кланов.

Вооружение катафрактария было традиционным для стран Востока. Начало тяжёлой кавалерии было положено в Скифии, а затем она появилась в ахеменидской Персии, где использовались всадники, с головы до ног закрытые ламелярными (чешуйчатыми) доспехами. Использовала такую же тяжёлую кавалерию и династия, унаследовавшая персидские владения Александра Македонского, — Селевкиды.

К I в. до н.э. в кавалерии намечается тенденция прикрыть доспехом лошадь, отсюда и название вида кавалерии — катафрактарии (от греческого «катафракта» — конский доспех). Если до этого периода лошадей лишь частично прикрывали чешуйчатыми нагрудниками и бронзовыми масками, то теперь их стали закрывать сплошным металлическим доспехом.

Основным наступательным оружием парфянских катафрактариев были длинные (12 футов) копья, известные как контос. Эти копья держали двумя руками и использовали для мощного таранного удара. Металлический оборонительный доспех всадника, руки которого были до кистей прикрыты ламинарными (пластинчатыми) рукавами, позволял ему не использовать щит. Сёдла на лошадях были так называемого мягкого типа, т.е. не имели жёсткой передней и задней луки. Не использовались в те времена и стремена. Всё это не позволяло нанести катафрактарию мощного таранного удара копьём «по-рыцарски» — уперевшись ногами в стремена и опершись на высокую заднюю луку седла. Поэтому для удара копьё приходилось держать двумя руками, а туловище разворачивать боком. Такая посадка позволяла всаднику во время удара удержаться в седле. Сбоку у катафрактариев висел длинный двулезвийный меч сарматского типа, наиболее удобный для рубки с седла.

Прикрытие тела всадника состояло из сложной комбинации ламелярных и ламинарных деталей. Зачастую это были чешуйчатые панцири (чешуйки были бронзовые, но у наиболее состоятельных воинов могли быть и из железа); вполне вероятно и применение панцирей с пластинками из толстой кожи или из кости, такие панцири могли иметь ламинарные рукава. Прикрытия для ног могли быть чешуйчатыми в виде лопастей (как современные кожаные прикрытия у североамериканских ковбоев) или ламинарными — из эластично закреплённых на ремешках полосок из металла, которые обхватывали всю ногу.

Шлемы были бронзовыми, отлитыми по форме, которая в дальнейшем получит название «баскинет», полусферическими с большим назатыльником. Использовались также и шлемы типа «спангенхелм» — сфероконические, из 4 сегментов, склёпанные металлическими полосами из железа. Шлемы обычно имели бармицу — прикрытие для затылка и шеи. Использовались чешуйчатые и кольчужные бармицы.

Внешний вид конного доспеха хорошо известен благодаря находкам из Дура-Европос. Он состоял из разделённой на две части попоны, прикрывающей бока лошади, нашейника и наголовья. Все части доспеха были ламелярными. На конской голове имелись специальные прикрытия для глаз в виде бронзовых решётчатых полусфер. Конский доспех (катафракта) имел мягкую основу и специальный вырез в середине для крепления седла.

Говоря о материале, из которого были изготовлены оружие и доспехи, источники называют «маргианское железо» и «оружие из Мерва». Маргиана — одна из древнейших сатрапий Персидской империи, известная высокоразвитым производством железа; Мерв — один из крупнейших торговых и ремесленных центров Востока.

Конные лучники были вооружены луком (или двумя) и коротким узким мечом. Защитное вооружение почти отсутствовало.

Парфянский полководец Сурена был главой одного из сильнейших кланов. Он возглавлял лишь часть парфянского войска, состоявшую в большинстве из подвластных лично ему вассалов, по этнической принадлежности многие из них относились к сакам. Остальная часть парфянского войска во главе с царём Ородом II была двинута в пределы Армении, чтобы воздействовать на армянского царя и заставить его отойти от союза с Римом. Сурене же предстояло сдерживать римские войска, пока не выполнит свою миссию и не подойдёт на помощь войско во главе с самим царём. Но Сурена не стал дожидаться и оправдал свою репутацию мудрого правителя и искусного полководца.



Итак, незадолго до полудня 6 мая 53 г. разведка римского войска донесла о приближении парфян. Это случилось неподалёку от древнего города Карры (совр. Харран).

Первые действия Красса отличались необдуманностью. По совету своего помощника Кассия он растянул войско по всей равнине, как будто боялся упустить противника. Затем, видимо, он принял решение сломить противника сплочённым ударом основной силы войска — шести легионов. Войска были построены в две линии, по флангам Красс поставил по 12 когорт, которые замкнули две линии и образовали каре. Каждой из этих когорт был придан отряд всадников, чтоб ни одна часть не осталась без прикрытия конницы. Образовавшийся сплочённый четырёхугольник быстро двинулся вперёд, рассчитывая фронтом развёрнутых передних легионов смять любого врага, а манёвренными отрядами отразить попытки противника напасть с флангов. Одним крылом построения командовал Кассий, другим — Публий, сын Красса, служивший до этого похода в Галлии под командой Гая Юлия Цезаря. Из Галлии Публий Красс прибыл во главе тысячи отборных галльских всадников.

Наступая, римляне вышли к речке Баллис. Военачальники советовали Крассу остановиться здесь и разбить лагерь. Создание укреплённого пункта в пустыне у источника воды дало бы римлянам целый ряд преимуществ: возможность самим выбрать время сражения, отдохнуть, основательно разведать местность, выявить силы противника. Но Красс приказал быстро двигаться вперёд. Войска пошли дальше, изматываясь на жаре, по песку. Казалось, Красс торопился встретить парфян, пока не растерял решимости.

Меж тем парфяне, прикрывшись небольшими передовыми отрядами лёгкой конницы, разворачивали свои силы для сражения. С целью маскировки и лёгкая, и тяжёлая их конница прикрыли свои доспехи плащами. Тяжёлая конница компактно держалась позади общей боевой линии, и римляне, ожидавшие увидеть одетых в железо всадников, сначала не заметили ничего похожего. Огромный четырёхугольник римского войска остановился, готовый начать сражение. Красс с обозами и подвижным резервом из галльской конницы был внутри его.

Для начала полководец парфян Сурена попытался оказать на римлян психологическое давление. Раздался грохот огромных барабанов, рёв боевых труб, звон медных колоколов, и одновременно тяжёлая конница парфян сбросила плащи, прикрывавшие их боевые доспехи, которые ярко вспыхнули, отражая солнечный свет.

Стремясь максимально использовать достигнутый эффект, Сурена начал сражение атакой катафрактариев. Всадники в железных доспехах должны были расстроить римское каре, а конные лучники довершить разгром потерявшего строй противника. 1 тыс. тяжеловооружённых всадников ударили на римские легионы, но глубокое построение римлян позволило отразить лобовую конную атаку.

Катафрактарии отошли, и конные стрелки стали охватывать со всех сторон римский четырёхугольник. Высланная вперёд римская лёгкая пехота попыталась их оттеснить, но парфяне, немного отступив, осыпали её стрелами и загнали опять в каре. Вслед за этим град стрел ударил по сомкнутым рядам легионов. Римляне с ужасом обнаружили, что парфянские стрелы пробивают их доспехи.

Какое-то время была надежда, что запас стрел иссякнет и тогда можно будет навязать парфянам рукопашный бой. Но затем римляне заметили, что расстрелявшие запас стрел лучники отходят в тыл, но сразу же возвращаются с новым комплектом. Позади парфянских рядов заметили верблюдов, гружённых вьюками со всё теми же стрелами.

Судя по дальнейшим событиям, Красс решил контратаковать резервом, чтобы под его прикрытием отойти на более выгодную позицию. Сын Красса Публий с 1 тыс. галльских всадников, 300 лёгких пехотинцев, 500 пеших лучников и 8 когортами тяжёлой пехоты бросился на парфянских лучников. Те стали отступать. Публий преследовал их и потерял из виду основные силы римской армии. Внезапно парфяне, поддержанные крупными силами, среди которых были и катафрактарии, повернули и атаковали Публия Красса со всех сторон. Обстреливаемый со всех направлений, Публий повёл своих галлов в атаку на катафрактариев. Хотя галльские копья не могли пробить защитное вооружение тяжёлой парфянской конницы, галлы ударили дружно. Они вырывали у парфян их длинные пики, сбрасывали всадников на землю, бросались под брюхо прикрытым бронёю лошадям и били в незащищённое место. В атаке Публий был ранен. Галлы отошли с ним на небольшой холм. Но парфяне не дали им оторваться, окружали и атаковали. Публий был убит (по другой версии, покончил с собой), 500 галлов захвачено в плен. Мёртвому Публию отрубили голову и повезли как трофей Сурене.

Тем временем Красс, заметив, что натиск парфян на основные силы ослаб, стал отводить войско на склон возвышенности в прежнем боевом порядке. Несколько посланцев от Публия сумели пробиться к нему и донесли о тяжёлом положении, в котором оказался его сын. Красс не послал Публию поддержки, но попытался перейти в общее наступление. Лучники и катафрактарии вновь остановили его. Сурена приказал провезти перед рядами войск голову Публия, насаженную на острие копья.

С темнотой сражение стихло. Сурена предложил Крассу сдаться, обещал ему жизнь и дал ночь, чтобы оплакать смерть сына. Ночью Красс потерял самоконтроль, а с ним и управление войсками. Военный совет решил оставить раненых и отступить под прикрытием темноты. Конница, узнав о решении, ушла немедленно, чтобы избегнуть хаоса при ночном отступлении. Проходя мимо города Карры, она предупредила часовых на стенах о катастрофе и ушла дальше к границе.

Парфяне заметили ночной отход римских войск, но не мешали ему. Они заняли римский лагерь, который вечером успел возвести Красс, и перерезали оставленных там раненых. Красс и остатки армии достигли города Карры и укрылись там. Четыре когорты под командованием Варгонта отстали от своих, были окружены и разбиты. 20 уцелевших солдат в награду за храбрость были отпущены Суреной в Карры.

Вскоре Сурена обнаружил, что Красс с остатками армии скрывается в Каррах. Римляне вновь решили уйти под покровом ночи. Их проводник, бывший на жалованьи у парфян, завёл римскую колонну в болото. Растерявшимся римлянам Сурена от имени своего царя предложил перемирие. Римское войско стало давить на Красса, чтобы он принял это предложение. Красс направился на переговоры, но был во время их убит. Ему отрубили голову и правую руку. Часть римских войск сдалась, некоторой части удалось скрыться, многие из бежавших были выловлены и перебиты местными кочевниками. Римляне потеряли до 20 тыс. убитыми и до 10 тыс. пленными. О потерях парфян в источниках не упоминается.

Голова Красса была направлена во дворец армянского царя, где как раз гостил царь Парфии. Оба монарха наслаждались пьесой Еврипида «Вакханки», когда гонцы объявили о победе и вынесли на сцену голову римского полководца…

А Сурена вскоре был казнён по приказу своего царя, который завидовал этому славному военачальнику.

Поражение римской армии при Каррах и Синакке на многие столетия определило восточную политику Рима и обусловило развитие ситуации в регионе. После своей победы парфяне вторглись в провинцию Сирию, осадили города. Армянский царь заключил с Парфией союз, на сторону парфян перешли мелкие князья Эдессы, Комагены и других территорий. Однако вследствие внутренней борьбы парфяне ушли обратно за Евфрат, и римляне восстановили свой контроль над землями по его правому берегу. Впоследствии войны Рима с Парфией шли с переменным успехом. Римлянам удалось нанести парфянам сокрушительное поражение при Гиндаре в 38 г. до н.э., совершить несколько походов за Евфрат. Но глобальных завоеваний на восточном направлении римляне больше не имели.

Верховья Евфрата и Тигра на долгие годы стали пограничной зоной.

В 20 г. до н.э. парфянский царь Фраат IV, обеспокоенный внутренними противоречиями, заключил с римлянами мир, вернул пленных и знамёна, захваченные при Каррах и в последующих столкновениях, и прислал в качестве заложников своих сыновей, так как опасался, что парфянская знать будет использовать их в борьбе против него самого. В Риме эти события были истолкованы как капитуляция Парфии. Римляне удовлетворились внешним проявлением покорности, но далее на восток продвигаться всё равно не стали. На рубеже эпох, к началу новой эры, объектом их экспансии стала территория к северо-востоку от Адриатики и богатые полезными ископаемыми земли на северо-западе.

Арминий (16 или 18 г. до н.э. — 19 г. н.э.)

Имя Арминия мало известно в мире, разве что немцы помнят и чтут его. Гораздо чаще можно услышать имя побеждённого им римского военачальника. Узнав о страшном разгроме и уничтожении трёх легионов в далёком Тевтобургском лесу, римский император Октавиан Август не удержался и воскликнул, обращаясь к их погибшему начальнику: «Квинтилий Вар, верни мне мои легионы!». Откройте любой сборник под названием «Крылатые фразы», там обязательно будут слова: «Вар! Вар! Верни легионы!»

Арминий происходил из племенной знати херусков, германского племени, которое славилось своей воинственностью. В детстве его выдали заложником римлянам, когда Друз, пасынок римского императора, оккупировал германские земли между Рейном и Эльбой. Арминий вырос среди римлян, поступил в римскую армию, участвовал во многих экспедициях, отличился под командованием Тиберия, другого пасынка императора, во время подавления восстания племён в Паннонии и Иллирии. Ему даровали римское гражданство и даже возвели в достоинство всадника. В 7 г. н.э. Арминий вернулся на родину в составе римских войск, командуя вспомогательным подразделением из шести когорт. Остаётся лишь догадываться о чувствах, которые испытывал этот человек, возвращаясь на родину вместе с врагами своего народа. Его отдали в заложники, он вернулся военачальником…

Возвращение Арминия вызвало вражду среди херусков. Он сам спровоцировал её, похитив дочь некого Сегеста. Оскорблённые родственники девушки жаждали мщенья, родня Арминия всё равно считала его своим (если б им не дорожили, то римляне не взяли бы его в заложники), в общем, гордые и вспыльчивые германцы задрались между собой. (Прямо не Германия, а Кавказ какой-то!)

Судя по всему, Арминий, «перебесившись», взялся за ум и, договорившись со своими родичами, стал готовить восстание против римлян. Ему, досконально изучившему римскую армию, её тактику и боевую подготовку, знавшему её «изнутри», родичи и поручили возглавить восстание. Оскорблённый Сегест предупреждал римское командование, но ему не верили, считали, что он наговаривает на Арминия из мести.

Осенью 9 г. Арминий взбунтовал херусков и ряд соседних племён и в жестоком сражении почти полностью уничтожил три легиона римлян. Империя была в шоке. Все ждали нового нашествия германцев, подобного нашествию кимвров и тевтонов. Но Арминий втянулся во внутренние конфликты, неизбежные, когда молодой энергичный военачальник пытается объединить разрозненные племена в союз. Через шесть лет он вновь вынужден был сражаться с римлянами, которые пытались восстановить своё положение на территории между Рейном и Эльбой. И военная удача ещё долго сопутствовала ему. Он не позволил римлянам закрепиться за Рейном.

Южнее, на северных берегах Дуная, король маркоманов Маробод пытался объединить в союз племена таких же германцев. Возможно, Арминий увидел в Марободе конкурента. В 17 г. н.э. он разгромил Маробода, хотя до этой войны очень ценил его, даже голову Вара послал в подарок.

Арминий был убит в результате заговора знати херусков, которая в конце концов стала тяготиться усилением его власти. Это случилось в 19 г. н.э.

БИТВА В ТЕВТОБУРГСКОМ ЛЕСУ (9 г. н.э.)

После установления в Риме императорской власти римляне продолжили традиционную экспансионистскую политику, продвигаясь в северо-восточном направлении. В скором времени они взяли под свой контроль земли по правому берегу Дуная, а кроме того, укрепили свои позиции в Испании, на границе Парфии и в Армении. Значительная часть римских сил была отвлечена на закрепление в Галлии, которая вновь заволновалась, пока римляне были заняты своими внутренними войнами. Ситуация в Галлии постоянно осложнялась набегами германских племён из-за Рейна. Сами галлы часто нанимали германцев к себе на службу, особенно когда начиналась борьба между знатью. Постепенно идёт проникновение германских племён на галльскую территорию. Иногда германцы подчиняли себе целые галльские племена и правили «высокомерно и жестоко». Тогда галлы обращались к римлянам, и те выбивали германцев за Рейн. И тем не менее до 120 тыс. германцев жили в Галлии.

В 16 г. до н.э. германцы в очередной раз перешли Рейн и нанесли поражение римлянам. Император Август обратил самое серьёзное внимание на север. Всего лишь сто лет назад племена кимвров и тевтонов вторгались в пределы самой Республики и ставили её на грань исчезновения. Пренебречь таким опытом было невозможно.

Отличительной чертой германских племён была их дикость, т.е. невосприимчивость к римской культуре. Этим они отличались от кельтов, в частности галлов. Страбон считал, что германцы напоминают галлов, но свирепее, что они похожи на кельтов, но примитивнее. Много внимания уделил германцам в своих записках Юлий Цезарь. «У них вовсе нет земельной собственности, и никому не позволяется больше года оставаться на одном месте для обработки земли. Питаются они сравнительно мало хлебом, а главным образом молоком и мясом своего скота. Кроме того, они проводят много времени на охоте. Она развивает их физические силы и даёт им огромный рост благодаря особой пище, ежедневным упражнениям и полной свободе, так как их с самого детства не приучают к повиновению и дисциплине, и они делают только то, что им нравится».

Военная организация германцев была примитивной, как и у любого народа, находящегося на стадии военной демократии. Цезарь сообщает что каждое племя (паг) ежегодно высылает по тысяче вооружённых людей за границы государства, «на войну». Речь, видимо, идёт об отрядах из молодёжи, которые впоследствии составили костяк дружин родовой и племенной знати. «Разбои вне пределов собственной страны у них не считаются позорными, и они даже хвалят их как лучшее средство для упражнения молодёжи и для устранения праздности». Постепенно для многих участников набегов подобный образ жизни стал постоянным. Например, вождь германцев Ариовист, с которым Цезарю пришлось воевать, сообщил, что его воины уже 14 лет не бывали под кровлей дома.

Подобные дружины удальцов были лишь составной частью вооружённых сил германских племён. В случае настоящей войны под знамёна ставились все, способные носить оружие. «Когда община ведёт оборонительную или наступательную войну, она выбирает для руководства ею особую власть с правом жизни и смерти», — сообщает Цезарь.

Кроме того, постоянные войны вспыхивали из-за ежегодных переселений германских племён. «Ни у кого из них нет определённых земельных участков и вообще земельной собственности; но власти и князья каждый год наделяют землёй, сколько и где найдут нужным, роды и объединившиеся союзы родственников, а через год заставляют их переходить на другое место. Этот порядок они объясняют разными соображениями; именно чтобы в увлечении оседлой жизнью люди не променяли интереса к войне на занятия земледелием…» Постоянные перемещения в поисках свободной земли приводили к войнам, в которых участвовал весь народ (с женщинами, детьми и стариками).

Каждый германец был прекрасно подготовленным индивидуальным воином. «Вся жизнь их проходит в охоте и в военных занятиях: они с детства приучаются к труду и к суровой жизни. Чем дольше молодые люди сохраняют целомудрие, тем больше им славы у своих: по их мнению, это увеличивает рост и укрепляет мускульную силу; знать до двадцатилетнего возраста, что такое женщина, они считают величайшим позором». Все источники подчёркивают их высокий рост, крепкое сложение, храбрость и большой опыт владения всеми видами ручного оружия. Если оружия не оказывалось, германец так же хорошо дрался любым куском скалы или дубиной. В бою они отличались особой яростью. Цезарь писал, что галлы не выносили выражения их лиц, когда начиналось сражение.

Внешний вид германцев вызывал удивление и страх у людей цивилизованных. Полуголые, в кожаных штанах, прикрытые шкурами животных и грубыми плащами, на груди у каждого татуировка или специально нанесённые шрамы, волосы у одних частью выбриты, у других (свевов) собраны в пучок, торчат вверх и выкрашены в рыжий цвет, третьи вообще отращивают волосы и бороду так, чтобы они закрывали всё лицо, и лишь убив врага, они смогут обрезать волосы и открыть своё лицо миру — в общем, было на что посмотреть.

Все исследователи подчёркивают примитивность германского оружия. Даже позже, описывая снаряжение германцев, пасынок императора Тиберия Германик был удивлён «военной нищетой» своих врагов. Ни доспехов, ни шлемов, щиты не усилены металлическим умбоном, главный вид оружия — пики, иногда эти пики — простые древки, обожжённые на конце. Внимания заслуживает снаряжение нарождавшейся германской знати, которое, собственно, и стало создавать германскую традицию в снаряжении.

Железное оружие на германские территории в основном завозилось. Большое влияние имела кельтская военная культура, но кельтские шлемы и щиты широкого распространения не получили. Широко использовалось трофейное оружие. Чаще всего знатный воин имел на себе комбинацию кельтского и римского оружия со своим родным нарядом. Лишь впоследствии римское оружие получило широкое распространение среди германцев (во многом этому способствовала служба наёмников в римских вспомогательных частях) и вытеснило все остальные образцы вооружения.

Самым распространённым оружием среди германцев было копьё «фрамея» (framea) с коротким узким наконечником, которое использовалось и для метания и для колющего удара. Длинная фрамея могла использоваться для боя в фаланге.

Мечи были редки и очень высоко ценились. Обычно ими были вооружены военачальники. Найденный археологами материал показывает, что существовал местный короткий однолезвийный меч, а также двулезвийный, очень похожий на римский гладиус. Возможно, это была примитивная копия римского меча.

Щиты, использовавшиеся знатью, представляли собой круглую деревянную конструкцию. Археологи располагают находками, которые показывают, что щит мог иметь металлический умбон, выступавший вперёд на 12 см и служивший в ближнем бою ударным оружием. Известны римские шлемы, захваченные германцами и переделанные по своему усмотрению. Обычно в таких случаях удалялись металлические нащёчники.

Лук почти не использовался. Короткий период применения как раз в рассматриваемый нами период закончился длительным забвением этого вида оружия.

Воевавшие с германцами римляне выделяли у них пехоту и конницу. Конницы было мало. Только батавы и тенктеры выставляли её значительное количество. Цезарь писал, что они «в своих доморощенных, малорослых и безобразных лошадях развивают ежедневными упражнениями чрезвычайную выносливость. В конных сражениях они часто соскакивают с лошадей и сражаются пешими, а лошади у них приучены оставаться на месте, и в случае необходимости они быстро к ним отступают. По их понятиям, нет ничего позорнее и трусливее, чем пользоваться седлом. Поэтому, как бы их ни было мало, они не задумываются атаковать любое число всадников на осёдланных конях».

В столкновениях двух конных частей германцы спешивались и старались «подколоть» коней под римскими всадниками. Но бывали случаи, когда конные германцы пытались с ходу прорваться в ворота римского лагеря. Видимо, было бы неправильно рассматривать их только как ездящую пехоту.

Цезарь описывает интересное тактическое взаимодействие германской конницы с пехотинцами: «У них было шесть тысяч всадников и столько же не особенно быстрых и храбрых пехотинцев, которых каждый всадник выбирал себе по одному из всей пехоты для своей личной охраны: эти пехотинцы сопровождали своих всадников в сражениях. К ним всадники отступали: если положение становилось опасным, то пехотинцы ввязывались в бой; когда кто-либо получал тяжёлую рану и падал с коня, они его обступали; если нужно было продвинуться более или менее далеко или же с большой поспешностью отступить, то они от постоянного упражнения проявляли такую быстроту, что, держась за гриву коней, не отставали от всадников».

Многочисленная германская пехота применяла схожую с римской тактику. В сражении на открытой местности германцы строились в фалангу, метали копья, а затем атаковали и переходили к ближнему бою мечами и копьями.

В сражениях они строились по племенам. Кроме того, некоторые исследователи отмечают клинообразные построения родственников, когда на острие клина становился самый умелый и храбрый воин рода, а вокруг него группировались родичи.

В сражениях на открытой местности германцы строили лагерь из повозок и телег.

Проигрывая германцам в одиночном рукопашном бою, римляне били их, как и кельтов, переигрывая в дисциплине (германцы даже во время переговоров военачальников могли метать копья в солдат противника), в качестве защитного и наступательного вооружения, в качестве военной техники.

Спасением германцев было сразу же навязать противнику рукопашный бой и смешаться с ним. Всё зависело от первого шока их стремительной массовой атаки (зная это, Цезарь ставил свои войска на возвышенности, чтобы при атаке снизу германцы успели запыхаться и растерять скорость). Делая ставку на стремительный удар, они проводили психологическую обработку противника: бою предшествовали боевые песни, причём воины прикрывали рты щитами под особым углом, чтобы усилить шум, во время атаки пронзительно кричали и завывали.

В условиях партизанской борьбы в лесной местности германцы стремились заманить римлян в болото или просто в воду, заметив, что в воде по пояс римляне хуже мечут свои копья и дротики, так как вода сковывает их отработанные движения, теряется балансировка. Для этой цели они специально отводили целые реки и создавали искусственные водоёмы.

В целом это был серьёзный противник, и воевать с ним надо было всерьёз.

В 9 г. до н.э. пасынок Августа Друз перешёл Рейн и подчинил территорию до реки Альба (Эльба). Император Август мечтал создать здесь новую провинцию — Германию (между Рейном и Эльбой). Но утвердиться римлянам здесь не удалось.

Ухудшилось положение на парфянской границе. В 4 г. н.э. восстала Иудея. К северу от Дуная король маркоманов Маробод объединил ряд германских племён в один союз, и это вызвало новое беспокойство в Риме.

Ставя выше всего безопасность Империи, римляне не дожидались открытого нападения врагов, а наносили превентивные удары повсюду, где могли заподозрить опасность для своих границ. Готовя превентивный удар по Марободу, ещё один пасынок Августа, Тиберий, в 6 г. н.э. начал набор войск среди племён Паннонии и Иллирии. Всё это вызвало сопротивление и вылилось в грандиозное восстание. Три года пятнадцать легионов давили это выступление и, наконец, из-за измены одного из местных вождей смогли подавить.

Осенью 9 г. н.э. в Риме устроили торжества по поводу побед в Паннонии и Иллирии, но тут пришли тревожные вести из Германии. Римские войска, перешедшие Рейн и Висургий (Везер), верили, что находятся на дружественной территории. Германцы не ладили между собой, часть знати (Арминий в том числе) искала поддержки у римлян. Командовавшему легионами в Германии Квинтилию Вару так и не бросилось в глаза, что установление римских законов и налогов до предела озлобило германцев. Германские вожди и даже проверенный римлянами Арминий решились на восстание.

В Германии под командованием Вара находилось пять легионов, а также значительное количество вспомогательных войск. Одним из этих вспомогательных подразделений, состоявшим из херусков, командовал Арминий.

С тремя легионами и вспомогательным подразделением Арминия Вар стал летним лагерем в Центральной Германии восточнее реки Висургий. В конце лета он приготовился к переходу на зимние квартиры в лагерь, заложенный Друзом в 11 г. до н.э. под Ализоном на реке Лупии.

У Вара было три легиона, вспомогательное подразделение Арминия из 6 когорт и 3 эскадрона конницы. Исследователи считают, что это составляло более 25 тыс. чел. вместе с обозом, а реально на поле боя Вар мог выставить 12–18 тыс. бойцов. Судя по синей окраске щитов (есть такие сведения), солдаты были набраны в Средиземноморском регионе. Таких обычно использовали как морскую пехоту, но для действий в лесистой местности они были мало приспособлены.

В это время по приказу Арминия в регионе между Висургием и Ализоном вспыхнули разрозненные очаги беспорядков. Вар был предупреждён о заговоре верным римлянам германцем Сегестом, но отказался верить в предательство Арминия и решил по дороге в Ализон подавить выступление германцев.

После переправы через Висургий колонна вошла в труднодоступный гористый, поросший лесом регион, называемый Тевтобургским лесом. Погода резко ухудшилась, пошёл затяжной дождь. Дорога стала скользкой и ненадёжной. Предстояло форсировать наполнившиеся водой овраги, речки и болота. Солдаты растянулись среди телег и вьючных животных.

Первой атаке римляне подверглись, когда голова растянувшейся колонны, пройдя 2–2,5 мили, достигла места, называемого «Чёрная топь», близ Херфорда. Пронзительно крича и завывая, германцы метнули копья из зарослей. Римские легионеры отшатнулись. Германцы выскочили на дорогу, подхватили те же копья и, используя их уже как колющее оружие, смешались с римлянами. Затяжного рукопашного боя с огромными германцами легионеры не выдерживали.

Дисциплина в войске была недостаточно высока, колонна Вара растянулась более чем на милю. Организоваться на марше и дать отпор нападавшим было практически невозможно. Лишь только раздался крик, возвещавший нападение германцев, голова колонны остановилась возле «Чёрной топи» и под прикрытием стала разбивать окружённый рвом и валом лагерь. Отдельные части колонны, отбиваясь от германцев, постепенно подходили и укрывались за лагерными укреплениями. Напавшие германцы не стали атаковать лагерь, они скрылись из виду.

Выдержав первое нападение германцев, римские легионы подтянулись. Вар приказал сжечь весь лишний обоз и, приведя войска в порядок, двинулся вперёд к своей цели, Ализону. Увидев и оценив силы нападавших, он уже не надеялся походя подавить мятеж, а мечтал хотя бы добраться до зимних квартир.

Теперь римляне выступили со всеми предосторожностями. Путь их пролегал по открытой местности, и подкрасться к колоннам было трудно. И теперь не обошлось без некоторых потерь, но натиск германцев был явно слабее. Сказывалось отсутствие у них мощной конницы, которая очень пригодилась бы при преследовании и при нападениях на противника, находящегося на марше.

На второй день римляне выступили также очень осторожно, тесно сомкнутыми рядами. После двухмильного перехода уже под вечер (утро ушло на попытки разведать силы противника) головные части подошли к Дэрскому ущелью, покрытому лесом. В ущелье и в лесу явно просматривались германские силы, которые не собирались уступать дорогу.

По римским законам нельзя было начинать сражение, не обезопасив войска каким-либо укреплением, в которое в случае нужды можно было бы отступить. Поэтому Вар решил разбить лагерь, а на следующий день, опираясь на него, пробить себе путь через ущелье.

Дэрское ущелье в горах Остинга в своём самом узком месте образует проход в 300 шагов шириной. Горы состоят из кремнистого известняка, окаймлённого с двух сторон песчаными дюнами. Само Дэрское ущелье внизу покрыто глубоким слоем песка, сбитого ветром в дюнные холмы. Деревья здесь не росли, только вереск. Здесь же протекал в северном направлении маленький ручей. Песчаные дюны, как ни странно, перемежались болотами и топями. Дорога через ущелье шла не по дну его, не через дюны, а раздваивалась и пролегала по двум сторонам ущелья, по склону гор. Подступы к ущелью, как было сказано, тоже прикрывались дюнами из сыпучего песка.

Ширина в 300 шагов давала, казалось, возможность пройти через теснину, но песок до предела затруднял движение и заставлял пробираться по склонам гор. Кроме того, как предполагают некоторые учёные, Арминий заранее приказал рубить деревья и ставить засеки в узких местах ущелья.

Германцы расположились на подступах к ущелью, на песчаных дюнах и на склонах гор. Римляне направили главный удар с фронта, но несколько отрядов было направлено в обход, в горы, которые имели достаточно пологие подступы.

Лобовая атака сначала была удачной. Легионеры взяли штурмом первые песчаные холмы у входа в ущелье, сбросили с них германцев. Бой принял затяжной характер. Полторы мили от начала дюн до входа в узкую часть ущелья римляне продвигались с боем, тесня германцев, теряя строй и всё больше и больше втягиваясь в лощину между склонами гор.

Меж тем германцы, прятавшиеся на склонах, стали спускаться и буквально нависать над оголявшимися флангами ведущих бой легионеров. Германская конница, от которой было мало пользы в горах и в лесу, осталась на равнине, постоянно наезжала с тыла и нападала на римские колонны, направленные в обход.

Тем временем погода ухудшилась. Полил дождь. Воинам, штурмовавшим песчаные дюны, он был не страшен — песок пропускает воду и даже становится более удобным для движения. Но как только солдаты попадали в заросли по склонам гор, почва под их ногами становилась скользкой и ненадёжной. Проливной дождь угнетающе действовал на психику, прерывал визуальную связь, нарушал руководство войсками. Сила натиска ослабела.

Выхода из ущелья ещё не было видно, в само ущелье ещё толком не втянулись. Так что до прорыва было далеко. И в то же время постоянные налёты германской конницы с тыла и явно просматривавшийся обход с флангов создавали впечатление, что войска заперты в ущелье. Необходимо было перестроиться, выровнять ряды, чтобы прорываться дальше. Был подан сигнал, и вырвавшиеся вперёд когорты стали возвращаться к основным силам, чтобы перестроиться на уже отвоёванном пространстве. В этот момент со всех сторон — с фронта и с тыла — германцы бросились в наступление. Особенно силён был удар германских сотен, обрушившихся на римлян с флангов, со склонов гор.

Боевые порядки римлян смешались. Расстроенные солдаты бросились к лагерю, чтобы в нём укрыться. Конница легата Валы Нумония ускакала, надеясь самостоятельно пробраться через горы и выйти из ловушки. Началось избиение бегущих. Надежда на спасение была утеряна. Сам Квинтилий Вар покончил с собой, бросившись на меч. Его примеру последовал один из лагерных префектов Люций Эггий. Большая часть войска полегла во время бегства. Остатки рассеялись, но были со временем переловлены и перебиты. Та же участь постигла немногих женщин и детей, бывших в лагере. Немногие после долгих мытарств смогли перебраться через Рейн. Удалось спасти орла одного легиона. Знаменосец обломил его со знака легиона и спрятал у себя за поясом. Верные слуги Вара пытались сжечь его тело или хотя бы предать погребению. Но Арминий приказал вырыть тело, отрубить голову и послать её королю маркоманов Марободу. Тот в свою очередь переслал голову Вара императору Августу.

В Риме началась паника. Август распустил своих телохранителей-германцев. Все галлы были высланы из Рима, так как боялись, что после такого страшного поражения Галлия отложится и присоединится к германцам. Но германцы после своей потрясшей Рим победы разошлись по домам, их набеги на Галлию из-за Рейна остались прежними и по силам нападавших, и по продолжительности. Галлия осталась спокойной…

Только через шесть лет император Тиберий попытался восстановить положение в западных областях Германии. Его пасынок Германик с легионами перешёл Рейн. Немногие оставшиеся в живых после бойни в Тевтобургском лесу, которые теперь использовались как проводники, вывели Германика к месту боя. Груды костей и расщеплённого оружия так и остались в ущелье. Стволы деревьев Тевтобургского леса были увешаны черепами римских солдат, что означало предупреждение — лес принадлежит Арминию, а его врагов ждёт такая же участь. Единицы, уцелевшие после того, как попали в руки к германцам, указали места, где в жертву северному богу войны были принесены захваченные римские военачальники, показали алтари, где несчастным перерезали горло.

Три похода, в 15, 16 и 17 гг. н.э., совершил Германик за Рейн. Он вновь дошёл до Эльбы. Но римляне так и не закрепились в этой местности. Территория к востоку от Рейна осталась недоступной для них. Римская экспансия на север и северо-восток остановилась здесь.

Германцы же, разгромив казавшееся дотоле непобедимым римское войско, и прежде, и до настоящего времени считают победу в Тевтобургском лесу тем моментом, когда разрозненные племена осознали себя одним народом, своего рода зарождением германской нации.

Флавий Валент (328–378 гг. н.э.)

Император Восточной Римской империи (с 364 г.) Флавий Валент никогда не был известным полководцем, но именно под его руководством римляне вступили в сражение, которое во многом определило ход дальнейших событий на территории и Восточной и Западной Римских империй и, если можно так выразиться, «изменило мир». Противостоявший ему вождь вестготов (визиготов) Фритигерн тоже мало известен историкам. Выигранная Фритигерном битва во многом зависела от элемента случайности. Если бы опоздали отделившиеся от его основного войска конные отряды, то… И тем не менее два слабо известных истории полководца разыграли битву, которая решила во многом судьбу античного мира.

А что касается несчастного Флавия Валента, то, судя по тем данным, которыми мы располагаем, он был решителен, вынослив, храбр, но тщеславен. Кроме того, он был тороплив и плохо знал азы военного искусства. И всё же Бог даровал ему славную смерть на поле битвы, о чём как о высшем благе мечтали его соперники.

БИТВА ПРИ АДРИАНОПОЛЕ (378 г. н.э.)

Готы, пришедшие в Юго-Восточную Европу с побережья Южной Швеции и создавшие государство от Балтийского до Азовского морей, от Дона до Тисы, были традиционными противниками римлян и в 271 г. даже отторгли у них целую провинцию Дакию. Границей между римлянами и готами стал Дунай.

В 366–369 гг. произошла очередная война Империи с готами, удачная для римлян и закончившаяся выгодным для Империи миром. В 370 г. королевство готов подверглось нападению гуннов, подвластные готам племена откололись. В 376 г. большая часть готов, потерпев поражение в войне с гуннами, попросила у императора Валента разрешение поселиться в границах Империи, на южном берегу Дуная, обещая служить римлянам в качестве вспомогательного войска. Разрешение было дано. Готы переправились через Дунай, крестились по арианскому обряду (император Валент был арианином) и поселились во Фракии.

Готы, кочевники-скотоводы, не занимались земледелием, значительную часть продуктов питания они вынуждены были приобретать на месте. Римские чиновники искусственно вызвали задержки в поставках продовольствия с целью спекуляции. В ответ готы восстали. Восстание было поддержано беднейшим населением Фракии, беглыми рабами и рабочими с рудников. Мелкие отряда римлян терпели поражения и разбегались. Восстание расширилось и грозило самому существованию Империи.

Император Валент снял несколько легионов из восточных провинций, прибыл в Константинополь и сам возглавил армию против готов. Из Италии на помощь ему двинулся соправитель Грациан (племянник Валента).

К началу августа 378 г. основная масса готов под предводительством Фритигерна, Алатея и Садакса сосредоточилась у Адрианополя в провинции Эмимонт. Готы располагались в огромном лагере, представлявшем собой один или несколько фортов из поставленных в круг фургонов. Точное число воинов, собравшихся под Адрианополем, неизвестно. Евнапий называет 200 тыс., имея в виду, видимо, всех переселившихся и восставших вместе с семьями. Аммиан считал, что готских воинов было более 10 тыс., Дельбрюк говорит о 15–18 тыс. Учитывая присоединившиеся к готам отряды сарматов, аланов и, возможно, гуннов, а также отряд дезертировавших из римской армии готских наёмников, имея в виду, что готы были восставшим народом и за оружие взялись не только боеспособные мужчины, можно предположить, что римлянам с оружием в руках противостояло 30–40 тыс. человек.

Основная масса пеших воинов держалась компактно в лагере, а конница, среди которой были не только готы, но и аланы, сарматы и гунны, добывала продовольствие и фураж, совершала набеги на окрестности.

Император Валент выступил против готов, имея 40 тыс. пехоты и 20 тыс. конницы. Едва римляне достигли Адрианополя, император отдал приказ идти на готский лагерь, который находился в 13–20 км от города.

Римская армия этого периода изменила свой состав, структуру и систему комплектования. Кризис, разразившийся в Римской империи, череда «солдатских императоров», временное успокоение при Диоклетиане и раздел империи на Восточную и Западную — всё это сказалось на армии. Традиционные легионы были заменены. Возрастала роль конницы, но пехота всё ещё оставалась становым хребтом вооружённых сил.

Огромные завоевания прекратились, войска отныне были ориентированы на оборонительные действия. Постоянные воинские формирования прикрывали границы, а небольшие гибкие полевые отряды держались в резерве и бросались в нужном направлении.

Ядром вооружённых сил были «комитатенсы» — региональные полевые армии, размещённые в определённых местах, состоящие частью из пограничных отрядов, частью из мобильных полевых нового образца. В центре Империи из элитных частей были созданы особые полевые войска — палатинцы, имевшие более высокий статус. Существовали пограничные войска из старых легионов, превращённые в постоянные гарнизоны, они делились на лимитании (лима — зона границы) и рипенсы (охраняющие водные рубежи). Пограничные войска постепенно приняли полумилиционный характер, если их привлекали к войне, то называли псевдокомитатенсы.

Новые легионы имели не 6 тыс. бойцов, а 1,0–1,2 тыс., кроме того, были созданы подразделения нового типа — оксилии, которые имели 500 бойцов. Солдаты легионов были лучше дисциплинированы и вооружены, в оксилиях же воины были обучены драться и в качестве тяжёлой пехоты, и в качестве лёгкой.

Прежнее подразделение, когда в легионах служили граждане, а во вспомогательных частях (в лёгкой пехоте) неграждане, было ликвидировано. В 212 г. произошло уравнение в правах всего населения Империи. В IV в. солдат стали набирать за границей, преимущественно в Германии и Малой Азии (конницу).

Пехота продолжала делиться на лёгкую и тяжёлую, и в легионах и в оксилиях часть бойцов обучалась как лёгкая пехота. Сохранилась специальная лёгкая пехота, целые отряды сагитариев (лучников), экскултаторы (метатели дротиков), фундиторы (пращники), баллистарии (воины, вооружённые ручными баллистами — самострелами). Соотношение их всех с тяжёлой пехотой было 1:5. Возросла роль кавалерии и метательных машин.

Система рекрутирования также изменилась. На бумаге числилось, что в войсках Империи служит 500 тыс. человек, на самом деле солдат было гораздо меньше. Резко упал престиж военной службы. Отсутствие добычи, поскольку завоевательные походы закончились, не компенсировалось жалованьем. Прежняя система набора добровольцев себя не оправдывала. Были попытки набирать в армию рабов, тоже не совсем удачные. Постепенно набор в армию стал проходить по принципу рекрутского, когда населённый пункт или определённая земельная площадь должны были выставить определённое количество бойцов. Практиковались своего рода «военные династии», шла постоянная обработка детей ветеранов, чтобы они тоже оставались в армии. По закону в армию набирали молодых людей от 19 до 25 лет (дети ветеранов до 35 лет), определённого роста (с 367 г. — не ниже 5 футов 7 дюймов — 170 см). Широко распространился наём заместителей, когда молодые люди за деньги нанимали кого-то вместо себя. Всё чаще практиковался наём иностранцев. Государство нанимало целые племена с их предводителями, особенно это было заметно в коннице. Многие римские военачальники этого периода были германского или сарматского происхождения.

Служба продолжалась 20 лет, солдат получал жалованье, а после окончания службы — участок земли.

Римская армия снаряжалась государством и имела стандартную экипировку. Защитное снаряжение состояло из кирасы, шлема и щита. Воинские части различались раскраской и символикой щитов. Легионы, находившиеся на различных территориях или набранные из различных племён, часто использовали свои местные или племенные образцы защитного вооружения. Так, в рассматриваемый период кираса почти всюду заменяется кольчугой. Наступательное вооружение стало разнообразнее. Воинов обучали драться всеми видами оружия. Наибольшее предпочтение отдавалось, как и прежде, копью, метательным копьям (более коротким и отличающимся формой наконечника) и мечу. Тренировочное учебное оружие было в два раза тяжелее боевого.

Ослабление дисциплины привело к тому, что воины всё чаще отказывались от оборонительного снаряжения. Металлическое защитное снаряжение и шлем надевались лишь во время боя в боевой линии, в строю. Марши и даже перестрелка с противником (если солдат выходил из рядов и действовал в рассыпном строю) проводились без доспехов.

В бою части строились по подразделениям с интервалами в 100–200 футов. Основой боевого порядка оставалась фаланга, имевшая минимально 4 ряда (шеренги) в глубину. В случае необходимости фаланги удваивали количество рядов (до 8) или даже учетверяли. Команды подавались голосом, взмахами руки или звуками трубы.

Сохранилось описание построения фаланги в 8 рядов. Первые 4 ряда имели обычные тяжёлые копья. Первая шеренга выставляла их вперёд, последующие три держали поднятыми как бы для метания, следующие четыре шеренги были вооружены более лёгкими метательными копьями. Позади своеобразной девятой шеренгой располагались лучники и пращники.

Были и новшества. Римляне стали применять строй «кунес», т.е. перенятый ими у немцев «клин», «свиную голову». Иногда применялось построение «фулкум» или «тестуде», когда первая шеренга смыкала щиты, а вторая выставляла свои щиты над щитами первой. Однако подобное построение не могло быть долговременным, так как требовало очень хорошей слаженности и длительных тренировок.

Римская конница практически вся состояла из наёмников. Более поздние источники, описывающие события времён восстания готов, сообщают о наличии в армии Валента германской конницы, видимо, из западных германских племён, и неких «сарацинских всадников», вооружённых копьями; эти всадники якобы очень успешно вели первоначально борьбу с восставшими готами, которые в поисках съестного грабили греческие деревни. Отмечается, что упомянутые «сарацины» привезли императору много готских голов. Речь, по всей вероятности, идёт о малоазийской коннице. Не исключено, что на службе у Валента были отряды аланских конников. Именно аланам был свойствен обычай возить с собой головы убитых врагов.

Войско вестготов (именно они перешли через Дунай и восстали, обираемые римскими чиновниками) трудно назвать армией. Это был вооружённый народ, не изживший присущего родовому строю общежития.

Основу непосредственно войска составляли дружины родовых и племенных вождей. Но поскольку готы только что выдержали жестокую войну с гуннами и ушли за Дунай всем народом, оставив свои земли в Северном Причерноморье, значительная часть их бойцов не была «профессиональными» дружинниками, имевшими коней и боевое оружие, а дралась примитивным оружием и, естественно, пешими.

Скотоводами-кочевниками, выставлявшими обычно конное войско, готы стали не так давно, когда спустились из Прибалтики и Южной Швеции и захватили причерноморские степи. А до этого они придерживались северных военных традиций — боя в пешем строю. Более того, они сохранили навыки мореплавания и, как впоследствии викинги, терроризировали в III в. н.э. черноморские порты. Впрочем, размах их морских набегов во многом уступает последующим набегам норманнов. От готов содрогались порты Чёрного моря, от викингов страдала вся Европа и даже Малая Азия.

Позже, расселившись в Европе, где нет возможности выращивать многочисленные конские табуны, готы быстро восстановили свои старые военные традиции боя в пешем строю. Более того, они переняли у населения Империи некие навыки регулярного построения и могли строиться в фалангу. А пока, судя по всему, дрались плотной толпой.

Исследователи считают, что готы не знали конного строя, хотя, видимо, имели свою тактику конного боя. Наиболее вероятной представляется версия, что готы использовали традиционный для кочевников, начиная со скифов, рассыпной конный строй, дошедший до XX в. в виде казачьей лавы. Взаимодействие воинов, разбитых на небольшие звенья, было подкреплено помимо прочих факторов ещё родственными связями и длительным совместным проживанием в одной общине.

Во всяком случае, готы уже имели многочисленную кавалерию. И передвигались они в огромных четырёхколёсных повозках, как и многие кочевники; кроме того, повозки использовались и в чисто военных целях — составленные в круг, они образовывали боевой лагерь, служили и укрытием и укреплением.

Комплект вооружения готского воина, имея в своей основе германский прототип, подвергся мощному влиянию римской военной культуры. Для знатного готского воина наиболее распространённым типом вооружения была кольчуга. Она имела много разновидностей и могла быть как с коротким, так и с длинным рукавом, и даже могла иметь капюшон. Шлемы готов были куполообразной формы, иногда приближенной к сфероконической. Шлем составлялся из двух или четырёх сегментов, которые скреплялись между собой полосами металла. Шлем подобного типа получил название «шпангенхельм» (spangenhelm). Сверху он имел металлическую втулку, в которую вставлялся плюмаж из конского волоса. Шлем мог иметь нащёчники, которые крепились по бокам на петлях. Нащёчники были или чешуйчатого типа или цельнометаллические. Шлемы были богато декорированы бронзовыми полосками, золочением и гравировкой. Шлем мог иметь кольчужную бармицу.

Основная масса рядовых конных дружинников имела менее надёжные доспехи. Источники упоминают о чешуйчатых доспехах из кости, рога и железа, соединённых конскими и воловьими жилами, или о чешуйчатых доспехах из расщеплённых кобыльих копыт, которые как бы копировали чешую дракона. Такой ненадёжный источник, как «Велесова книга», упоминает о кожаных готских доспехах («облекли в кожу чресла свои») и о шлемах с коровьими и воловьими рогами.

Готские щиты были круглой формы, сбиты из досок и обтянуты кожей. Щиты расписывались красками и имели конусообразный умбон, иногда довольно внушительных размеров. Умбон располагался в центре щита и был сделан из железа. С обратной стороны щита ручка для держания находилась под конусом умбона, так что рука воина, державшая щит, как бы входила в умбон изнутри. Подобная конструкция и коническая форма умбона позволяют предположить, что подобным щитом можно было не только защищаться, но при необходимости и наносить удары.

Наступательное оружие состояло из длинного однолезвийного боевого ножа — сакса, который помещался в богато декорированных ножнах на поясе, копья с широким наконечником и дротиков. Кроме того, готы применяли мечи (57 см), которые развились из позднего римского кавалерийского меча — спаты. Готский меч помещался в деревянные ножны, обтянутые кожей. С лицевой стороны ножны имели одну или две скобы, сквозь которые продевали ремень плечевой портупеи, украшенной накладками из бронзы или золота и драгоценных камней. Естественно, такие украшения на оружии имела родоплеменная знать. Навершие меча было шаровидным, рукоятка имела углубление для пальцев, перекрестье было небольшим, прямоугольной формы. Иногда перекрестье декорировалось в технике перегородчатой эмали.

Характерными деталями в оформлении щитов и частей одежды были бляшки различных размеров из бронзы или золота в так называемом «втором германском зверином стиле». Бляшки могли изображать стилизованные головы лошадей, птиц и т.д.

Применялись готами боевые топоры, столь излюбленные у германских народов. Луки были простые (не сложносоставные). Стрелы помещались в заспинном колчане цилиндрической формы.

В целом же военное снаряжение готов демонстрировало уникальный сплав римской и германской традиций. Возможно, это результат дальнейшего военного сотрудничества готов и римлян, которое, бесспорно, имело место независимо от исхода рассматриваемого сражения. И военные доспехи, послужившие для данного анализа, относятся к временам более поздним, чем времена Адрианопольской битвы. Одно бесспорно — элемент заимствования в военной традиции у готов был очень силён. Это объясняется их «неприкаянностью», тянувшейся на протяжении нескольких веков. Некоторые исследователи, например, отмечают сильный аланский и сарматский элемент в вооружении готов. Готы якобы заимствовали с большой готовностью сарматские длинные копья и часто и охотно применяли их в конных атаках, о чём свидетельствуют различные источники. Возможно, готы (какая-то их часть) переняли на время и сарматское тяжёлое снаряжение. Но они так и не восприняли мощные сарматские луки. Для восприятия и использования такого оружия нужно было гораздо больше времени. Источники редко упоминают использование готами лука, либо говорят, что они употребляли его неохотно. Во всяком случае, они никогда не демонстрировали того качества стрельбы, что было присуще другим кочевникам (гуннам, монголам и другим, до калмыков и башкир включительно). Видимо, привыкнув частично к луку и конному строю, готы сохранили навыки и традиции предков и предпочитали копьё, топор и меч.

Конский доспех готов нигде не описан. Либо они заимствовали его без изменений у соседних кочевых народов, либо он был предельно прост, т.е. его (защитного доспеха) не было. Скорее всего, готы ездили без стремян и вместо седла на деревянной основе имели обычную попону.

Лёгкая пехота готов (а в данной ситуации её роль могла играть большая часть мужского населения) не имела защитного вооружения. Впрочем, это могло быть не результатом недостатка вооружения, а презрением к физической боли и ранениям. В этом отношении знатные готы могли сознательно пренебрегать доспехами.

В целом, перешедшие Дунай готы представляли собой прекрасный материал для регулярной армии, они имели навыки конного и пешего боя, были знакомы с различными видами оружия, отличались храбростью, даже свирепостью (источники часто сравнивают их с гуннами и аланами). Но они не были регулярной армией.

Римские чиновники осознавали ситуацию и надеялись в условиях кризиса римской военной системы и недостатка в живой силе пополнить армию именно за счёт готов. Поэтому их и пустили через Дунай, но при условии сдачи оружия. Готским купцам запрещалось покупать оружие, либо их пропускали на те рынки, где оружие не продавалось. Тем не менее готы не выдали всё оружие, спрятали часть его.

Боевой дух восставших готов был высок и подогревался безвыходностью положения. Их дети и женщины в случае поражения, несомненно, были бы проданы в рабство. В целом же можно считать, что войско готов было мощной, но слабо организованной силой.



Итак, 9 августа 378 г. армия императора Валента начала наступление на лагерь готов. День был знойный. Воины страдали от жажды, маршируя по каменистым дорогам. В начале второй половины дня римляне увидели вдали телеги готов. Разведка донесла, что они составлены в форме огромного круга.

Готские разведчики заметили приближение римского войска ещё раньше. В лагере был Фритигерн, который немедленно послал гонцов за Алатеем и Сафраксом, которые во главе конницы рыскали где-то вне лагеря. Чтобы выиграть время до подхода своей конницы, готы направили к Валенту послов для переговоров о мире. Валент согласился начать переговоры, но не остановил движение своего войска, а наоборот, стал строить войска в боевой порядок для штурма готского лагеря. В спешке, стремясь выиграть время, он, видимо, забыл выставить дозоры на флангах и в тылу.

Возможно, в готском лагере царила неразбериха. Возможно, она была показной. Как бы то ни было, Валент не стал серьёзно готовиться к битве, а решил атаковать готский лагерь с ходу. Более того, чтобы не дать готам опомниться, он предполагал начать бой конной атакой и выдвинул конницу в первую боевую линию. Авангардные кавалерийские отряды приняли вправо и образовали правый фланг первой линии. Конница, шедшая в глубине походных порядков и в арьергарде, стала выдвигаться, чтобы образовать центр и левый фланг. Предполагалось, что легионы составят вторую линию. В резерве на всякий случай Валент держал отряд батавов.

Перестроение из походного порядка в боевой ещё не было закончено, когда римская лёгкая пехота — стрелки и скутарии — пошла вперёд и стала обстреливать готский лагерь. Лёгкая пехота увлекла за собой и левое крыло римской конницы, которое подступило прямо к готским повозкам.

Некоторые авторы считали, что это неосторожное движение, когда вся римская армия ещё не подготовилась к бою, лёгкая пехота начала самовольно. Дело, видимо, в стремлении римских солдат и военачальников воспользоваться внезапностью своего появления и неразберихой в готском лагере, в стремлении воспользоваться слабостью готов, которые просили мира.

Император Валент тоже не стал ждать, когда легионы полностью перестроятся из походной колонны в боевые порядки. Он удовлетворился тем, что конница его армии была уже готова к бою, и отдал приказ о конной атаке готского лагеря. Однако римская конница элементарно не смогла перескочить через сомкнутые повозки готского лагеря. Засевшие за повозками готы отразили эту спонтанную атаку.

В этот момент Алатей и Сафракс, спешившие на помощь Фритигерну, вышли к месту сражения и, подобно римлянам, с марша атаковали своей конницей правое крыло римской кавалерии и буквально смели римлян с поля боя. В погоне за бегущими всадниками готская конница вовремя сориентировалась, обскакала не успевшие перестроиться ряды римской пехоты сзади и ударила с тыла на левое крыло римской конницы, на которую из-за повозок ударила ещё и готская пехота. Левое крыло римской конницы тоже обратилось в бегство, оставив на поле боя одну лишь пехоту. Та ещё не вполне развернулась, у неё не оставалось времени и места для манёвра. Готская кавалерия охватила её тыл и фланги, а готская пехота вышла из-за своих повозок, ринулась в общей атаке вниз с холма и столкнулась с римлянами лоб в лоб.

Сражение обратилось в побоище. Император Валент был ранен. Его унесли с поля боя, но дом, в котором он укрылся, подожгли, и император погиб в огне.

Окружённые со всех сторон легионеры ложились под ударами. Девять высших военачальников и две трети войска (практически вся 40-тысячная римская пехота) были перебиты. Лишь опрокинутая в начале сражения кавалерия ушла с минимальными потерями.

О потерях готов точных сведений нет.

Поражение римлян потрясло современников. Аммиан сравнил его с поражением при Каннах. Многие исследователи считают, что в битве при Адрианополе зародилась средневековая военная традиция Европы. Было продемонстрировано превосходство конного воина над пехотинцем. Потерпело поражение войско, сражавшееся по принципам тактики древнего Средиземноморья, основанной на главенстве пехотного регулярного строя.

Гибель Валента и его армии поставила восточную половину Империи в крайне тяжёлое положение. Готы господствовали на Балканском полуострове, разоряя его. Они практически отрезали восточную часть Империи от западной. Император Грациан, не решаясь ввязываться в новое сражение и опасаясь за судьбу западной части Империи, отвёл свои войска на запад. Один из лучших полководцев Империи Феодосий был назначен им «августом Востока» и должен был «усмирить» победителей-готов.

Собирая новую армию и одновременно заигрывая с верхушкой готов, Феодосий склонил их к миру (в 382 г.). Согласно мирному договору готы были признаны федератами Империи. Они получали жалованье из императорской казны, освобождались от налогов, подчинялись не римским чиновникам, а своим племенным вождям. В свою очередь, они должны были выставлять по приказу императора вооружённые дружины в римскую армию.

Разрешение целому союзу племён жить на территории Империи по своим законам и со своей администрацией послужило началом для создания на земле Империи инородных образований, которые впоследствии историки назвали «варварскими королевствами», и стало провозвестником грядущего падения Римской империи.

Флавий Аэций (390–454 гг. н.э.)

Его называли «последним римлянином». Видимо потому, что он был последним римским полководцем, достойным славы Цезаря, Помпея, Сципиона, Суллы, Мария…

Его отец, Гаудантиус, был варваром по крови, выходцем из таинственной «Скифии», достигшим высот военной власти в Риме, став командующим римской кавалерией. Мать Аэция была знатного римского рода, и это во многом определило судьбу юноши.

Взаимоотношения Рима с варварскими королевствами строились с осложнениями. Варвары — готы, гунны, потомки сарматов — не доверяли хитрым ромеям и требовали заложников. Рим посылал заложниками потомков знатных родов (иных варвары и не приняли бы), и среди таковых оказался Флавий Аэций.

Аэций вырос при дворе короля визиготов Алариха на севере современной Югославии. Здесь он видел, как живут готы, как воюют, какие у них обычаи. Аларих отличал Аэция, отмечал его непохожесть на других юных римлян, изнеженных, вялых, привыкших к роскоши. И когда визиготы поссорились с Римом, Аларих не убил юношу, хотя этого можно было ожидать.

В 410 г. н.э. доведённый до бешенства коварством и интригами римлян Аларих пошёл в поход на Рим. Население вечного города восприняло приближение варваров как Божью кару и не оказало сопротивления. Войско визиготов, пополненное отрядами других германских племён, бандитами и беглыми рабами, взяло и разграбило Рим. Впрочем, Аларих, якобы, как мог препятствовал разрушению лучших зданий города и сдерживал грабежи. Принимал ли Аэций участие в этих событиях, грабил ли он столицу своей родины, историки не знают. Известно, что он всё это время был при Аларихе.

Разграбив Рим, визиготы отправились на юг Италии, они хотели переправиться на Сицилию и далее в Африку. Целые народы тогда переселялись в самых неожиданных направлениях… Но Аларих внезапно умер, так и не увидев манивших его африканских берегов, а сменивший его Атаульф был достаточно романизирован, чтобы не враждовать с римлянами, а, наоборот, перенять их стиль жизни. Расселиться между римскими гражданами и вкусить все блага, что даёт цивилизация, — вот хрустальная мечта многих варваров, оказавшихся волею судеб на границах погибающей от роскоши Империи. Атаульф объявил себя союзником римлян, отпустил заложников и женился на Пласидии, сестре римского императора Гонория.

Аэций получил свободу, но не долго пользовался ею. Его отец пал в результате клановой борьбы в верхах римского общества и римской армии, к власти прорвался галльский клан, и Аэция. чтобы не «отсвечивал» в вечном городе, вновь отправили заложником, но теперь уже к гуннам, более грозным врагам Рима, чьи шатры были раскинуты в то время на территории современной Венгрии. И здесь он пришёлся ко двору. Гунны, прирождённые наездники, оценили его любовь к лошадям, умение владеть луком и копьём. Возможно, в нём сказалась кровь его степных предков. До сих пор неизвестно, кем был его отец, сарматом, аланом или происходил от антов, предков славян. Но гунны ему доверяли. Он жил при дворе их короля Каратона и, вполне возможно, был знаком, а может, и дружен с таким же молодым Аттилой, будущим царём степного народа. Всё это время он наблюдал за гуннами, пытался понять, что они думают, как сражаются, в чём их сила, в чём их слабость.

Гунны отпустили его на родину. Из степи, где нравы суровы и честны, Аэций вернулся в Италию.

Разделив свои владения, императоры Феодосий (на Востоке) и Гонорий (на Западе) вели мудрую, как им казалось, политику, натравливая варваров на варваров, варваров на римлян и римлян на римлян. К власти, как и обычно в таких ситуациях, рвались военные.

В 421 г. Гонорий разделил своё правление с полководцем Константом. Констант женился на овдовевшей к тому времени Пласидии, сестре Гонория, но через 7 месяцев умер. В 423 г. умер и сам Гонорий. Сестра его Пласидия, она же вдова незадачливого Константа, с маленьким сыном Валентинианом отбыла в Константинополь к Феодосию. Власть захватил один из высших чиновников Западной Римской империи Иоанн, опиравшийся на полководца Кастинуса. Аэция новая власть возвысила, он стал управляющим императорским дворцом. Удачная женитьба на дочери одного из римских военачальников-германцев сблизила его с военной элитой Империи.

Император Восточной Римской империи Феодосий не признал Иоанна, он послал свои войска посадить на престол Пласидию или Валентиниана, сама Пласидия обратилась к родне своего первого мужа Атаульфа, и визиготы дружно влились в армию Феодосия, возглавляемую аланом Ардабуром.

Иоанн послал Аэция за помощью к гуннам, и Аэций привёл 60-тысячное войско из Венгрии, но к его возвращению восточноримские войска победили, Пласидия и маленький Валентиниан сели на римский трон, а Иоанна показательно казнили на арене цирка.

Казнить всех сторонников Иоанна было бессмысленно, да у него и не было верных сторонников. Аэций получил назначение в Галлию, а гуннам заплатили за проделанный поход и отослали обратно.

Став полноправным наместником Галлии, опираясь на стоявшие там римские гарнизоны и набираемые из варваров войска, Аэций был практически независим от Рима, от императорской власти. И не он один вёл себя так на просторах Империи. Не имевшая реальной власти Пласидия награждала, возвышала и тайно ненавидела его.

Варвары, поселившиеся в Империи, постоянно конфликтовали с прежним населением провинций; собратья варваров, не вкусившие ещё цивилизации, делали набеги из-за Рейна, а вкусившие дрались между собой.

Аэций со своими войсками, состоявшими из варваров, усмирял бунтующих, отражал набеги из-за Рейна и вёл борьбу за влияние в Империи. Он часто обращался к гуннам, когда нужно было побить визиготов или франков. Гунны, жившие своими обычаями и чуравшиеся всего римского, казались ему наиболее верными союзниками. Он добровольно отослал к ним своего сына, он всегда надеялся на них.

Странная вещь. Варвары били регулярные римские войска; Аэций с полуварварским войском бил варваров. Но когда в борьбе за влияние в Империи он схватился с полководцем Бонифацием, контролировавшим Африку, регулярные войска Бонифация разбили полуварварские войска Аэция. Сам Аэций попал в плен, но Бонифаций был ранен в сражении и вскоре умер. Аэций получил свободу — со смертью Бонифация не стало причины для вражды. Он вернулся на Рейн и с помощью гуннов наголову разбил бургундов, взял в плен их короля Гундахара и 20 тыс. воинов.

Разбитые в открытом бою варвары просачивались на поля Империи, переходили на службу Риму и селились среди римлян. Аэций расселял по территории современной Франции тех же бургундов, у Роны и Орлеана селил аланов (визиготы ещё раньше поселились на юге Галлии). Он был признан «Главным Защитником Империи».

Меж тем Империя разваливалась, и жители её сами, как это ни странно, призывали варваров. Умер император Восточной Римской империи Феодосий, и гунны, воспользовавшись ситуацией, навалились на её территории, полезли через Балканы. Умер король франков. Младший сын его, оспаривая трон, обратился за помощью к Аэцию, старший — к Аттиле. Дочь Пласидии, Гонория, тяготясь самовластьем наместников (и Аэция в том числе), предложила свою руку Аттиле и послала ему своё кольцо.

Аттила, царь гуннов, не заставил себя долго ждать. Он вторгся в пределы Империи, перешёл Рейн. Соглашаясь на брак с Гонорией, он требовал половину Империи в качестве приданого. Валентиниан III, сменивший умершую Пласидию, обратился за помощью к Аэцию.

На Каталаунских полях разыгралось величайшее за все времена великого переселения народов сражение…

В сентябре 454 г. Аэций, победитель гуннов, человек, не знавший предела своим возможностям, приехал в Рим, где готовилась свадьба его сына Гаудентуса и дочери императора Валентиниана. Во время аудиенции император Валентиниан III лично заколол Флавия Аэция, последнего римлянина, человека, остановившего продвижение гуннов на запад, спасшего остатки римского культурного мира.

Со временем многое забывается, и побеждённый Аэцием Аттила стал гораздо более известен, чем его победитель, Аэций. Но беспристрастная история хранит информацию о великой битве…

Итак…

БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ (451 г.)

В V в. н.э. Западная Римская империя находилась в состоянии глубокого кризиса. На её территории существовало уже несколько полусамостоятельных варварских королевств, которые подчинялись распоряжениям императорской власти лишь в том случае, если это соответствовало их интересам.

В это же время происходит резкое усиление гуннов, объединивших под своим руководством ряд племён. Вытеснив готов на территорию Римской империи, гунны стали главной противостоящей римлянам силой на северо-восточных границах. Они были своеобразным «мотором» проходившего переселения народов. Спасаясь от них, вторглись в пределы Империи свевы, вандалы и аланы, осевшие на её территории и получившие статус федератов. Часто для борьбы с мятежными федератами римские власти привлекали отряды тех же гуннов. Объективный процесс переселения народов был ещё далёк от завершения, и гунны начали опустошительные набеги на Балканский полуостров. Когда византийские власти частью откупами, частью военной силой остановили их продвижение на юг, на земли Восточной Римской империи, гунны и подвластные им племена двинулись на запад.

Вождь гуннов Аттила во главе огромного войска, где были представители народов, населявших земли от Рейна до Волги, перешёл Дунай, затем Рейн и вторгся в Галлию. По дороге Аттила разбил бургундов и уничтожил их королевство. Города, попадавшиеся на пути завоевателей, разрушались. Гунны дошли до Орлеана и отступили от него. Здесь, на Каталаунской равнине, в 451 г. они столкнулись с объединённым войском народов, проживавших в Галлии и уже вкусивших блага римской цивилизации.

Войска Аттилы состояли из представителей гуннов, бастарнов, скиров, остроготов, гепидов, герулов, ругов, алеманов, отчасти франков, бургундов и тюрингов, кроме того, здесь были булгары, угро-финны, анты и перебежчики из числа римлян и греков. Общая численность войска, выставленного им на поле боя, расценивается в полмиллиона человек.

Аттиле противостояло войско из визиготов, аланов, армориканцев, саксов, тех же франков и бургундов, военных поселенцев — летов и рипариев — во главе с полководцем Флавием Аэцием; численность воинов достигала 150–200 тыс. человек.

В войске Аэция была прекрасная аланская конница, лёгкая и тяжёлая. Аланы в те времена славились своей свирепостью не меньше, чем гунны. Их обычаем было сдирать кожу с убитых и использовать её как попону для седла, головы убитых тоже возились, прикреплённые к седлу в качестве своеобразного украшения. Лёгкая конница алан была, наподобие гуннской, вооружена луками, а для ближнего боя использовала мечи и дротики. Тяжёлая кавалерия носила чешуйчатые доспехи сарматского типа. Тяжёлая конница состояла ещё из визиготских дружин. Эти были одеты в кольчуги. Их военный костюм представлял собой оригинальное смешение римского и германского стилей.

Пехота Аэция состояла из военных поселенцев и пеших дружин визиготов, саксов, франков и бургундов. Эти дружины ко времени описываемых событий имели навыки драться фалангой. Пехота визиготов отличалась длинными пиками и овальными щитами. Франки уже тогда применяли свой боевой топор — франциску.

Между вождями коалиции не было тесной дружбы. Они были вынужденными союзниками. Аэций долго враждовал с королём визиготов Теодорихом. Последний вообще хотел оборонять от гуннов только Тулузу, центр расселения визиготов в Галлии, но жизнь и Аэций заставили его спасать всю Галлию. Ненадёжным считался король аланов Сангибан, под подозрением были вообще все аланы, кочевники, побывавшие в зависимости от гуннов и ушедшие на запад. Сам Аэций долго считался другом гуннов, послал им в заложники своего сына. И всё же при всей своей пестроте это была сильная армия.

Войско гуннов во многом походило на войско коалиции Западной Римской империи. Но костяк его, состоявший из тюркоязычных гуннов, не хотел расселиться среди вилл — мечта и цель прочих варваров. Гунны не восприняли латинского образа жизни. Сами они казались латинянам пришельцами из другого мира: полулюди-полулошади — кентавры. Римляне отмечали их отвратительные лица, деформированные черепа, щёлки вместо глаз, пучки редких волос на лицах (видимо, гунны в массе своей были монголоиды). Быстрые в движении и яростные в атаке, гунны напоминали всадников Апокалипсиса. С востока от греков доходили слухи, что из черепов своих врагов гунны делают чаши и пьют из них. В условиях разразившегося в Империи экономического, политического и духовного кризиса приближение гуннов воспринималось как грядущий конец мира, как бедствие, предшествующее второму пришествию Христову. В гуннах виделись Гог и Магог, бич Божий и т.д.

В отличие от других народов, приходивших с востока, гунны имели только конное войско. Лошадь стала неотъемлемой частью их жизни в результате естественного развития кочевого скотоводства. По легенде, гунны даже плохо ходили, настолько привыкли ездить верхом. Спешенные они быстро терялись и заранее считали себя мёртвыми. В седле же они делали всё: жили, ели, спали, воевали, вели дипломатические переговоры. Их низкорослые лошади с короткими ногами, мускулистые и выносливые, идеально подходили для дальних походов.

Элементы хозяйственной жизни, включавшей в основном охоту и скотоводство, отразились на военной технике гуннов. Даже аркан они превратили в смертельное оружие. Источники говорят, что в бою, когда враг укрывался от сабельных ударов, часть гуннов через головы своих товарищей набрасывала на противника ремённые петли, которые не давали двигаться.

Охота в условиях степи превратила гуннов в первоклассных стрелков из лука. Первые столкновения их с готами и аланами показали, что гунны, не вступая в ближний бой, стараются засыпать толпы врагов стрелами; они уклонялись от готской или аланской конницы, которая с копьями бросалась в атаку, а когда тяжеловооружённые кавалеристы изматывали своих лошадей и уставали сами, гунны набрасывались на них и мечами довершали дело. Это не исключало наличия среди гуннов и тяжеловооружённых воинов, особенно среди родоплеменной знати, о чём ниже. Но применяемая ими тактика была присуща всем степным кочевникам и последний раз особенно удачно применялась казаками в 1812–1814 гг.

И римляне, и аланы, и разбитые гуннами готы сразу же обратили внимание на гуннский сложносоставной клеёный лук. Стрелы, пущенные из него, пробивали боевые доспехи противника на расстоянии 100 м. Гуннская знать имела позолоченные луки — знак уважения и авторитета.

Деревянная сердцевина гуннского лука была подкреплена наслоением сухожилий, с внутренней стороны лук имел роговые прокладки на всю длину. Все эти слоёные части были склеены клеем животного происхождения. Склеивание лука было долгим и кропотливым процессом. Приклеивание роговых полос к дереву производилось зимой, когда холодно и количество влаги в воздухе замедляет процесс склеивания и усиливает вязкость. Пропитанные клеем сухожилия приклеивались обычно тёплым весенним днём. Лук высыхал два месяца. После испытаний тетива обычно снималась. Перед выступлением в поход гунны натягивали тетиву, но для этого лук целый час нагревали.

Костяные накладки были для того, чтобы сделать определённые части лука негнущимися. Обычно накладок было семь: по две парные на каждый из концов лука и три в середине. На концевых накладках имелись вырезы для тетивы. Тетива крепилась наглухо лишь на одном конце, на противоположный она надевалась только перед использованием лука для стрельбы. Таким образом, рукоять и концы лука были негнущимися, а плечи — весьма гибкими. Сам лук был асимметричным, так как одно плечо было больше другого. Длина лука в среднем достигала 120–160 см. В целом этот лук с его дугообразными плечами походил на скифский, хотя и не имел изогнутых концов. Аммиан Марцелин и Клавдий Клавдиан, лично видевшие гуннские луки, называют их скифскими.

Возникновение большого сложносоставного лука, усиленного костяными накладками, так и названного — «гуннский лук» — относится к началу нашей эры и связано с усилением в войсках разных государств тяжёлой конницы, против которой традиционный скифский лук был уже неэффективен.

Были луки для спортивных состязаний, были боевые (усиленные костяными полосами на концах). Не двигаясь, гунны начинали стрельбу с 250 м. В галопе могли расстрелять противника с 10 м.

Гуннские луки очень ценились как трофей. Но захватившие их германцы и римляне не могли использовать луки так же эффективно, как гунны.

Стрелы гуннских луков имели большие наконечники: железные, по форме — трёхлопастные, трёхгранные и плоские. Все наконечники были черенковые, т.е. имели черенок — штырь, крепившийся внутрь древка стрелы.

Судя по изобразительному материалу, гуннские гориты, довольно большого размера, крепились к поясу с правой стороны и были комбинированными, т.е. объединяли в себе и налуч и колчан.

Мечи, использовавшиеся гуннами, были длинными, всаднического типа. В основном они были двулезвийными, хотя есть единичные находки однолезвийных мечей. Двулезвийные мечи имели прямоугольное массивное перекрестье, далеко выступающее за пределы клинка. Перекрестье и рукоять украшались перегородчатой инкрустацией, характерной для полихромного стиля гуннской эпохи. Перекрестья мечей встречались эллипсовидные или ромбические, а навершие могло изготовляться из камня — халцедона, янтаря — и часто украшалось золотой накладкой. Ножны мечей изготовлялись из дерева и обтягивались кожей и даже листовым золотым покрытием. Ножны крепились к поясу при помощи ремней, проходивших через специальную скобу, которая находилась на лицевой части ножен. У ранних гуннских мечей эти скобы были нефритовыми, в дальнейшем скобы становятся металлическими, украшенными перегородчатой инкрустацией. Длина мечей колебалась от 60 до 90 см, ширина клинка — от 4 до 6 см. Длина рукоятки — от 11 до 14 см.

Кинжалы гуннского периода были одно- или двулезвийными и имели характерные ножны, изготовленные из дерева, обтягивавшиеся кожей и богато украшенные золотыми накладками.

Лишь единичные находки наконечников копий говорят о том, что этот вид оружия не был распространён в гуннском войске.

Судя по китайским источникам, гуннам была известна одетая в доспехи тяжеловооружённая конница, и это подтверждается археологическими материалами из Центральной Азии. Материал по Восточной Европе явно недостаточен (найдено всего две кольчуги). А в комплектах, обнаруженных в Центральной и Западной Европе, которые связываются с гуннами, обнаружено оружие, характерное для тяжеловооружённого воина-всадника.

О доспехах гуннских всадников упоминает Флавий Вогеций Ренат, а Аммиан Марцелин, Амвросий и Арриан упоминают, что гунны в бою использовали клинообразное построение и рубились мечами, не спешиваясь. Но построение клином эффективно лишь при наличии тяжеловооружённой конницы. Видимо, у гуннов была тяжёлая кавалерия (как и у многих других кочевых народов), но она не была многочисленной. У тех же парфян тяжеловооружённые катафрактарии составляли одну десятую часть армии. У гуннов, судя по всему, соотношение лёгкой и тяжёлой кавалерии было такое же.

Из защитного вооружения гуннами употреблялись шлемы, панцири, кольчуги, прикрытия для рук и ног. Шлем был конусообразной формы, он состоял из полос металла, сверху помещался шпиль с плюмажем или изображением животного. Шлем имел кожаную или ламелярную бармицу. Выйдя к границам Римской империи, гунны стали использовать местные разновидности шлемов — куполообразные, собранные из двух или четырёх частей, соединённых металлическими полосами.

Панцири, применяемые гуннами, были ламинарного или ламелярного типа, а также чешуйчатые. Существовали типы доспехов, в которых комбинировались элементы различных панцирей, Ламелярный панцирь, состоявший из пластинок, связанных между собой, мог дополняться чешуйчатой пелериной. Вдобавок под такой панцирь могла быть надета кольчуга. Существовали и более простые варианты ламелярных панцирей, которые выглядели как куртка без рукавов, застёгивающаяся спереди и держащаяся на плечах при помощи лямок. К панцирю полагались ламелярные оплечья. Они могли быть не только ламелярными, но и состоящими из горизонтальных пластин, скреплённых между собой. Панцирь мог иметь бронированный высокий стоячий воротник. Возможно, элементы ламелярного доспеха могли изготавливаться не только из металла, но и из кожи и костяных пластинок. Впрочем, судя по находкам в Центральной и Западной Европе, гунны, попав на запад, всё чаще стали использовать лишь одну кольчугу. Наручи тоже могли изготавливаться из продольных полос. Использовались также и прикрытия для ног или кольчужные чулки.

Конское снаряжение гуннов было примитивно. Они редко пользовались деревянными сёдлами, больше ездили на кожаных подушках, не использовали шпоры, а только плеть. По легенде, именно они принесли в Европу стремена. Опираясь на стремена ногами, можно было сильнее ударить мечом. Но по некоторым археологическим данным стремена появились на Дальнем Востоке, а в Малой Азии и в Европе их узнали лишь в VII в. Скорее всего, гунны не знали стремян и не нуждались в них. Конский доспех в сколько-нибудь значительных размерах не применялся. Максимум, это были чешуйчатые пелерины, прикрывавшие грудь лошади.

К середине V в. в войско гуннов входили и тюрки, и персы, и сарматы, и германцы, и латиняне. Однажды в лагере Аттилы римский офицер из посольства встретил человека, одетого по-гуннски, но говорившего по-гречески. Тот рассказал, что был захвачен гуннами в 441 г., но поступил к ним в войско, хорошо сражался, ему позволили жениться на гуннской женщине, и так он из римского купца стал гуннским военачальником. Новоявленный «гунн» хвалил гуннские порядки и ругал коррупцию и злоупотребления римских властей.

В целом, собранное под гуннскими знамёнами войско дралось оружием, похожим на оружие западноримской коалиции, и тактику применяло такую же. Основой их войск были конные стрелки, подкрепляемые тяжеловооружённой конницей. Количественно гуннская конница превосходила конницу коалиции, и гуннские лучники превосходили всех остальных, но пехота гуннского войска явно уступала пехоте коалиции.

Источники говорят о 500-тысячном войске Аттилы. Скорее всего это — одна из попыток объяснить гуннские победы их численным превосходством. Нам цифра кажется нереальной. Ресурсов Европы не хватило бы прокормить столь многочисленную орду. Конечно же, войско было огромным и на своём пути пожирало всё, как саранча. Отсюда, видимо, слухи, что там, где проходили гуннские кони, больше не росла трава.

Несмотря на присутствие в войске представителей разных народов, сами гунны не были едины. Часть их, как мы уже видели, нанималась к римлянам и к тому же Аэцию воевать с германцами. Гунны, кочевавшие в Северном Причерноморье, пытались перейти Кавказ, но в Персии были встречены такими же превосходными конными стрелками и отступили ни с чем. Гунны, избравшие своим местопребыванием Венгрию, вели бои с потомками сарматов, делая набеги на северо-восток и на юго-восток, затем опять обратили внимание на Западную Римскую империю и на её восточного близнеца. Два брата, разделившие царствование, Бледа и Аттила с 441 г. постоянно вели бои с латинянами и греками.

В 445 г. Аттила убил своего старшего брата Бледу и стал единовластным правителем. Его авторитет стремительно возрастал. Легенды сменяли одна другую. Он якобы нашёл меч самого бога Марса (Аттила действительно демонстрировал некий старый ржавый меч), в конце концов его даже стали признавать за Антихриста. Этому во многом способствовал поход гуннов 447 г., которому предшествовали землетрясения, разрушившие некоторые города Восточной Римской империи. Вслед за землетрясениями пришёл Аттила… Сохранилось описание этого человека, возглавившего поход гуннов против Западноримской империи. «Был он мужем, рождённым на свет для потрясения народов, ужасом всех стран, который, неведомо по какому жребию, наводил на всех трепет, широко известный повсюду страшными о нём представлениями. Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесённое своё могущество. Любитель войн, сам он был умерен на руку, очень силён здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутой сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом кожи, он являл все признаки своего происхождения. Хотя он по самой природе своей всегда отличался самонадеянностью, но она возросла в нём ещё от находки Марсова меча, признаваемого священным».

Три года Аттила терзал Восточную Римскую империю, затем обратил свои силы на Западную Римскую. Поход его был прекрасно подготовлен. Аттила выступил как союзник Валентиниана, идущий избавить Рим от визиготов, осевших ещё в 418 г. на юге современной Франции. Он, как мы помним, просил у Валентиниана руку его сестры Гонории и половину Западной Римской империи в качестве приданого. Аттила рассчитал, что в Галлии идёт династическая борьба и часть родов встанет на сторону гуннов. Он склонил на свою сторону остготов, которых римляне всегда рассматривали как буфер между Империей и гуннами. Вождь гуннов очень удачно выбрал место переправы через Рейн. Он бил силы коалиции поодиночке и чуть было не нанёс поражение аланам, составлявшим основную часть конницы коалиции. Король аланов Сангибан сдал ему Орлеан. Но тут появился Аэций… В июне 451 г. войска сошлись.

Казалось, впервые Аттила заколебался. Гадания на крови овцы, произведённые жрецами по повелению Аттилы, были неблагоприятны. Но гунны не отступили.

Инициатива в выборе места сражения принадлежала Аттиле. Равнина между современными городами Труа, Шалонь-сюр-Марн и Мери-сюр-Сен была удобна для действий больших масс конницы. Аттила разделил свои силы на три части: центр и два крыла. Сам он встал в центре во главе гуннской конницы. Остготы, пешие и конные, располагались на левом фланге, гепиды и другие германские союзники, среди которых преобладали пешие воины, — на правом.

Аэций противопоставил Аттиле подобный же боевой порядок, учитывавший этническую принадлежность воинов, а затем уже их род оружия. На правом фланге против остготов Аэций поставил визиготов во главе с Теодорихом. Здесь была собрана вся тяжёлая кавалерия визиготов. Готы были противопоставлены готам.

Аэций лично возглавил свой левый фланг, расположенный на пересечённой холмистой местности. У него здесь были его легионы, франкская пехота и отряд визиготов во главе с сыном Теодориха Торисмундом. Некоторые исследователи считают, что помимо прочего визиготам на левом фланге отводилась роль заложников.

В центре коннице гуннов была противопоставлена конница таких же степняков — аланов, ираноязычного народа, вытесненного гуннами из Причерноморских степей и предгорий Кавказа. Некоторые исследователи считают, что аланы были ненадёжны, и Аэций вынужден был подкрепить свой центр (и аланскую конницу) тяжёлой римской пехотой.

Силы противников были настолько велики и настроены настолько непримиримо, что Аттила долго не решался начать битву. И начали её войска Аэция. Это случилось ближе к вечеру.

Сражение началось перестрелкой конных лучников. Римляне рискнули выслать вперёд конных стрелков, одетых в кольчуги. Тучи стрел взвились в воздух. Тяжёлая конница на флангах (и с той и с другой стороны это были по преимуществу германцы) столкнулась лоб в лоб. Зазвенели мечи. Аэций нанёс таранный удар своим наиболее стойким левым флангом.

Визиготы Торисмунда были посланы захватить высоты, господствовавшие над правым флангом гуннского войска. Аттила ответил общей атакой по всей линии. Главный удар был направлен на центр союзного войска. Здесь началась общая кавалерийская «схватка», в результате которой аланы были отброшены, но центр войск Аэция всё же удержался.

Франки и римляне на левом фланге и визиготы на правом тоже удержали свои позиции. Более того, Торисмунд выполнил задачу, поставленную Аэцием, и захватил высоту, нависавшую над правым флангом гуннов и гепидов. Контратака гуннов на высоты была отбита. Торисмунд был блокирован, но удержался.

Когда первая волна конных гуннов схлынула, Теодорих на правом фланге войск Аэция атаковал противостоящих ему остготов. В беспорядочной схватке он был убит, но визиготы не остановили натиска и продолжали теснить противника. На левом фланге сам Аэций стал теснить гепидов и гуннов, пробиваясь к блокированному Торисмунду. Таким образом, войско Аэция стало медленно, но неуклонно охватывать фланги гуннов. Гунны и их союзники оценили ситуацию и заколебались.

К ночи преимущество уже обозначилось на стороне войск Аэция. Торисмунд спустился с высот и атаковал укреплённый гуннский лагерь. Конный резерв, посланный Аттилой, отбил визиготов. С приходом темноты визиготы на левом фланге войск Аэция окончательно опрокинули остготов. В целом сражение заканчивалось вничью. Ночь не позволяла продолжать бой, и Аттила скомандовал общее отступление.

Отдельные яростные схватки продолжались всю ночь, поскольку днём во время боя силы противников сильно перемешались и теперь, возвращаясь в лагерь, гунны постоянно натыкались на группы визиготов, франков и аланов. Некоторым воинам казалось, что это призраки продолжают битву.

Аэций приказал своему левому флангу быть наготове, а сам попытался за ночь реорганизовать свой исковерканный центр. Но в темноте он наткнулся на какой-то гуннский отряд и вынужден был ускакать в лагерь визиготов, ориентируясь на бивачные костры. Там он провёл ночь.

На другой день Аттила ожидал наступления Аэция на гуннский лагерь и приготовился сражаться до конца. Он велел свалить в одну кучу все деревянные сёдла, развести огромный костёр и готов был взойти на него, чтобы не даться живым в руки врагам.

Визиготы, против которых официально был направлен изначально поход Аттилы, готовились добить его, с нетерпением ждали приказа атаковать лагерь. Аэций в это время советовался со своими военачальниками и вождями племён. Возмужавший среди гуннов и готов, он считал первых гораздо менее опасными для Империи. Они не восприняли римского образа жизни. Отбитые, они уйдут обратно в степи пасти своих кобылиц. Победители-готы, вкусившие блага цивилизации, после уничтожения гуннов могли стать непреодолимой силой, переполняющей Галлию. Из-за Рейна к ним могли подойти германоязычные собратья. Эти не уйдут, они расселятся на землях Империи, их очень много. В Галлии их уже большинство…

Аэций не атаковал. Он даже не блокировал лагерь неприятеля, давая гуннам полную возможность уйти за Рейн. На совете Аэций намекнул сыну Теодориха Торисмунду, оставшемуся после смерти отца главным претендентом на королевскую корону визиготов, что ему будет трудно укрепиться на королевском престоле, если большинство его воинов поляжет в новой битве. И Торисмунд увёл свои войска на Тулузу, пошёл садиться на королевский престол. Нечто подобное наговорил Аэций и франкам, и франки засобирались домой, вспомнив о неотложных делах и как бы забыв об Аттиле.

В общем, Аэций позволил гуннам уйти на восток. Он всё ещё предполагал использовать их в будущем против алчных и упорных германцев.

Потери обоих войск были огромны. Готский историк VI в. Иордан говорит, что на Каталаунских полях пало 165 тыс. человек.

Надежды Аэция не оправдались. После поражения на Каталаунской равнине гунны вторглись непосредственно в Италию (452 г.). Они взяли крепость Аквилею и опустошили всю долину реки По. У самих римлян не было сил защищать Италию. Они предложили Аттиле огромный выкуп за уход из Империи. Аттила, в войске которого началась эпидемия, согласился.

В 453 г. Аттила умер во время своей свадьбы с бургундской красавицей Ильдико. В следующем 454 г. гуннская держава развалилась. Лучшие её воины, стержень, сдерживающий объединение племён, были перебиты на Каталаунской равнине. Дальнейшее продвижение тюркоязычных племён на запад было остановлено, остатки римской цивилизации сохранены. Важным результатом всей цепи событий является сохранение в Западной Европе христианства.

Карл Мартелл (688–741 гг.)

Созданное Хлодвигом государство франков было непрочным из-за постоянной вражды между родовой знатью. Потомки Хлодвига, короли династии Меровингов, вырождались, они вошли в историю под названием «ленивых королей», так как ничем себя не прославили. Большую роль стало играть королевское окружение, дружина и управители хозяйства. Не доверяя представителям знати, «ленивые короли» опирались на своих рабов и вольноотпущенников; создаваемая франкским двором новая категория военного сословия во многом происходила как раз из этих слоёв, королевских рабов и вольноотпущенников. Знать стремилась удержать под своим контролем управление государством. Большую роль приобретает должность майордома — управляющего королевским двором. Эту должность прибирают к своим рукам и передают по наследству представители австразийской знати (Австразия — область на севере современной Франции). Начало новой «династии» майордомов кладёт Пипин Ланденский. Постепенно майордомы становятся реальными правителями всего государства франков. Правнук Пипина Ланденского, Пипин Карл, получивший впоследствии прозвище Мартелл (т.е. молот), пришёл к власти, занял пост майордома в 717 г. Походами на север во Фризию, на восток, в Алеманию и Бургундию, на юго-запад, в Аквитанию, он вновь объединил и укрепил расшатанное Франкское королевство.

Более известен он как основоположник земельной реформы, создатель европейского рыцарства. Карл стал отбирать земли у непопулярных представителей знати и у христианской церкви. Эти земли он не раздавал, подобно «ленивым королям», в частное владение. Отныне земля отдавалась на время и на определённых условиях…

Результаты не замедлили сказаться. Одним из результатов стала победа при Пуатье, в которой важную роль сыграло созданное Карлом рыцарство.

Популярность Карла Мартелла стала столь велика, что его сын Пипин Короткий, получивший по наследству должность майордома, пошёл на переворот и в 751 г. сам стал королём, положив начало новой династии Каролингов. А внук Карла Мартелла, тоже Карл, стал императором и вошёл в историю как Карл Великий.

Сохранилась скульптура, изображающая Карла Мартелла. Худое скуластое лицо, тонкий острый нос, то ли горящие, то ли вытаращенные глаза (каменная скульптура очень своеобразно передаёт их выражение). Неординарный был человек.

БИТВА ПРИ ПУАТЬЕ (4 октября 732 г.)

Параллельное развитие двух молодых государственных объединений, представителей двух новых нарождающихся цивилизаций, носителей двух различных культур и последователей двух мировых религий привело к их (государственных образований) столкновению на полях современной Франции.

Государственное объединение арабских племён (халифат) в VII–VIII вв. н.э. распространило своё влияние на весь Ближний Восток, Иран и Северную Африку. Арабы заняли Среднюю Азию, Закавказье, достигли Индии, Западного Китая, вели войны с Византией и Хазарским каганатом. В 711 г. они перешли Гибралтар, разбили вестготов, завоевали Испанию и севернее встретили противостоящую им силу в лице государства франков. Оно оказалось самым организованным и жизнестойким среди «варварских королевств» на территории бывшей Западной Римской империи.

В 732 г. арабы (по сведениям хронистов — 400-тысячная масса) перешли Пиренеи и вторглись в Галлию. При помощи аквитанской и бургундской знати, которая противилась процессу централизации в королевстве франков, арабское войско Абд-эль-Рахмана двинулось по Западной Галлии, достигло центра Аквитании, заняло Пуатье и направилось к Туру. Здесь, на старой римской дороге, у переправы через р. Вьенн арабов встретило 30-тысячное войско франков во главе с майордомом Пипином Карлом.

Реально у арабов было от 30 до 50 тыс. воинов. Поскольку они переживали стадию разложения племенного строя, то при комплектовании войска какого-то единого принципа не придерживались. По идее, каждый взрослый араб был воином. Реально войско состояло из племенных и родовых отрядов, нарождавшаяся родовая знать (шейхи и сеиды) выставляла свои дружины. Вместе с арабами в Испании действовали пришедшие с ними из Африки североафриканские кочевники — берберы. Войско делилось на пехоту, конницу и отряды «верблюжьей кавалерии».

Основную массу воинов составляла пехота. Кочевые племена бедуинов, ставшие основой арабской конницы, количественно уступали оседлому населению халифата в несколько раз и, соответственно, многочисленная арабская конница всё же уступала в количестве пехоте.

Конница арабов делилась на лёгкую и тяжёлую. Полное вооружение арабского всадника было весьма богатым и разнообразным. Воин имел оборонительный доспех ламелярного или ламинарного типа с короткими рукавами и длинным подолом, закрывающим колени. Могли также использоваться наручи, поножи и набедренники, которые, скорее всего, были византийского типа из продольных металлических полос. Использовались также кольчуги, надевавшиеся, видимо, под халат, что в условиях жаркого климата было далеко не лишним. Чешуйчатые панцири тоже находили применение, причём их могли надевать поверх кольчуги.

Шлемы были куполообразные, склёпанные из четырёх и более сегментов. Иногда такие шлемы обтягивались сверху листовой бронзой или декорировались золотом вдоль швов. Шлемы обычно надевались на шапку, которая выполняла роль подшлемника. Поверх шлема могла накручиваться чалма, один конец которой свободно свисал сбоку. При песчаных бурях этим концом прикрывали лицо до глаз. Шлемы часто украшались изречениями из Корана. От солнца шлемы прикрывали куском ткани. Они могли иметь кольчужную бармицу, иногда закрывавшую всё лицо до глаз.

Из наступательного оружия применялся прямой двулезвийный меч с небольшим перекрестьем, концы которого могли плавно закругляться и находить на ножны. Про арабские мечи ходили легенды, что ими можно было рассечь лошадь. Меч был рубяще-колющего действия. Интересно отметить, что в это время уже существует сабля «венгерского» типа, введение которой приписывают внуку Карла Мартелла Карлу Великому (такие сабли обычно использовали авары). Так что прямым мечам арабов некоторые франки могли противопоставить кривые сабли… У арабов могли быть похожие сабли, позаимствованные ими во время завоеваний. Очень популярными у арабских воинов были боевые палицы и топоры, последние иногда встречаются обоюдоострые.

Длинные копья использовались всадниками и имели бамбуковое древко. Копьё по азиатской традиции держали двумя руками. При этом арабы использовали седло жёсткого типа с деревянным ленчиком и стремена. Лошадей подковывали тяжёлыми подковами. Посадка в седле боком при действии копьём исключала использование щита, который в это время забрасывали за спину. Щитом кавалеристы обычно действовали лишь в паре с мечом. Каждый воин имел два крепких лука и по 30 стрел в колчане. Луки у арабов были и простые в виде латинской «D», и сложносоставные клеёные, позаимствованные в ходе завоеваний. Стрелы могли иметь иногда металлическое оперение; непонятно, с чем связано такое неэкономное обращение с дорогим металлом.

Щиты арабы использовали деревянные, круглые, обтянутые кожей, с металлическим умбоном посредине. Возможно, уже тогда появились щиты очень своеобразной формы, которые в дальнейшем станут своеобразной визитной карточкой испанских мавров: как бы слившиеся два овала, иногда сужающиеся книзу. Щит имел два центра, к которым иногда прикреплялись кисточки.

Кроме вышеперечисленного в арсенале конного арабского воина источники упоминают 30 камней в двух перемётных сумах. Непонятно, каково было их применение. Возможно, просто для метания рукой в ближнем (лицом к лицу) бою.

В том же арсенале упоминается и один из древнейших видов оружия, это метательное оружие, называемое в Индии «чакра». Оно просуществовало до XIX в. Трудно сказать, когда оно возникло, так как ещё в древнейших индийских текстах, относящихся к III тысячелетию до н.э., упоминаются божественные огненные чакры, которые испепеляли всё на своём пути. Это оружие носило сакральный характер, так как имело божественный прототип. Возможно, арабы переняли его у индийцев.

Чакра представляет собой диск. Наружный край диска острый, как бритва, края внутреннего отверстия тупые. При метании чакру усиленно вращали вокруг указательного пальца, затем со всего размаха бросали в цель. Чакра летела на 80 шагов и наносила сильные раны, а вблизи перебивала кости. Отточенные диски носили на войлочной шапке по нескольку штук. Боевые диски делали из стали лучшего качества (булат), нередко украшали золотой чеканкой и надписями из Корана.

Лёгкая кавалерия арабов пользовалась в основном луками, обычно она завязывала бой. Защитного вооружения она, скорее всего, не имела. Кроме обычной кавалерии у арабов были всадники на верблюдах. Они использовали луки и специальные длинные копья.

Арабская кавалерия могла сражаться и в пешем строю. Существует мнение, что и арабы и франки при Пуатье сражались именно в пешем строю. Оно базируется на отсутствии в немногочисленных источниках упоминания о том, что бой вёлся в конном порядке.

Арабская пехота имела комплект вооружения, сходный с кавалерийским, но так как в пехоте служили менее состоятельные люди, то отделка оружия была проще, здесь редко встречались дорогие мечи и защитное вооружение. Имелись у арабов и подразделения, которые, подобно берсеркам или галльским воинам, сражались без доспехов. Вдохновлённые идеями Корана, они гордились каждой раной.

Очень интересным представляется вопрос об использовании арабами огнемётного и огнестрельного оружия. Существует ряд графических изображений, которые убедительно доказывают применение арабами разнообразных зажигательных снарядов. Кроме того, Эмацинус сообщает, что в 690 г. при осаде Мекки у войск, которыми предводительствовал Гаги-эль, имелись огнестрельные орудия, а также зажигательные снаряды. Было у арабов и своеобразное оружие (огнеметно-огнестрельное). Ствол был тонкий, железный, около 180 см длиной, покрыт вокруг деревом, скреплённым верёвками, ремнями и т.п. К казённой части ствола прикреплялась рукоятка в виде деревянной палки. Оружие это заряжалось небольшим зарядом пороха, на порох клали «пулю» из пакли, смешанной с порохом, воском и т.п., затем слой порошка из толчёного стекла, греческого воска, стальных опилок и селитры, опять слой пороха и т.д. Таким порядком ствол наполняли до дула. Заряд зажигался с дула, и из ствола выбрасывались с выстрелами горящий состав и зажигательные пули. Арабы применяли такое оружие до XIV в.

Строя свои боевые порядки, арабы использовали византийский и иранский опыт. В бою войско имело центр, крылья, авангард и арьергард.

Уже после описываемых событий, когда в халифате утвердилась династия Аббасидов, арабы окончательно сформировали своё военное устройство, введя десятичную систему организации, разделив пехоту и конницу на лёгкую и тяжёлую, различавшиеся наступательным и оборонительным вооружением, усовершенствовав боевые порядки (знаменитое «утро псового лая» и т.д.), широко привлекая боевую технику покорённых народов и наладив инженерную службу.

Но и до этих усовершенствований арабское войско отличалось высокой подвижностью (переброска пехоты в случае необходимости на верблюдах и лошадях), чётким взаимодействием родов войск. Арабские военачальники предпочитали манёвренную войну, но, когда дело доходило до сражения, предпочтение отдавалось оборонительным действиям с опорой на многочисленную пехоту при поддержке конных масс.

Пережитки родового строя, участие в сражении бок о бок членов одного рода предполагали высокую степень взаимовыручки. Моральной основой дисциплины в войске был ислам, вера в грядущие блага за храбрую смерть в бою. Ислам запрещал употребление вина, предписывал полное подчинение старшим начальникам. Значительная часть арабского войска отличалась религиозным фанатизмом, что довольно своеобразно сочеталось с пережитками старых первобытных религий, когда воины-победители съедали печень или сердце поверженного врага.

Среди военного руководства арабов вырабатывалась своя «военная школа», в основе которой лежали опыт предшественников и религиозные догмы, служившие идейно-нравственным стержнем военного дела.

Противостоящее арабам войско франков находилось также на «переходной стадии». Государство напоминало объединение племён. Войско состояло из королевской дружины и дружин племенных вождей. Шёл процесс феодализации. Территории, подвластные королю, делились на округа под управлением графов, округа в свою очередь делились на «сотни» (количество дворов, которые могут выставить 100 пеших воинов). В случае войны жители «сотен» выставляли по развёрстке крестьянское ополчение.

Войска набирались из свободных франков, хотя были представители и других германских или южногалльских племён. Воины, составлявшие дружину короля (соции), были профессионалами. Сама такая дружина называлась exercitus. Объединённые силы знати и майордома (главного управителя при короле) формировали общее войско (exercitus generalis). Нести военную службу должен был каждый свободный мужчина, отказ или уклонение от неё карались смертью. Но постепенно на юге королевства франков растёт тенденция к перекладыванию защиты граждан на плечи профессиональных воинов.

Пешее ополчение (баннум или лантвери) могло быть мобилизовано в любом районе франкского государства. На ополченцев возлагались обязанности по заготовке фуража, возведению и поддержанию в порядке и боевом состоянии пограничных укреплений.

Оружие, использовавшееся франкской пехотой, не было очень разнообразным. Наиболее ходовым был скрамасакс, который можно идентифицировать с semispathium византийцев — огромный тесак длиной 30–40 см. Со временем он удлинился, и появились две его разновидности: langsax длиной до 80 см, и чаще встречающийся kurzsax длиной 40–60 см. Относительно металла, из которого они изготавливались, можно отметить, что все восемь скрамасаксов, найденных в долине Луары, согласно металлографическому анализу, были изготовлены из высококачественного металла. Существует версия, что langsax получил распространение ещё в войсках Аттилы.

Оружие играло исключительную роль в жизни франков и других германских племён, и, вероятно, была своеобразная этическая классификация оружия, в которой, например, лук занимал одно из последних мест. Анализ захоронений позволяет предположить, что свободных граждан хоронили с мечом или скрамасаксом, полусвободных — с копьём, стрелами или топором, несвободных хоронили без оружия.

Длинный меч spatha был дороже скрамасакса и продолжал традиции римского кавалерийского меча. Как правило, он был принадлежностью только знати. Меч хранился в деревянных ножнах, обтянутых кожей, а изнутри подбитых промасленным мехом.

Копьё оставалось наиболее массовым оружием пехоты. Среди многочисленных находок франко-меровингского оружия, относящихся к V–VIII вв., наконечники копий, пожалуй, самого низкого качества. Они выкованы из чистого железа с низким содержанием углерода. Это говорит о большой массовости данного вида оружия.

Очень самобытным, архаичным видом оружия был ango — дротик, оканчивавшийся своеобразным гарпуном или когтем. Для изготовления его требовалось небольшое количество железа. Способ применения анго напоминал применение римского пиллума — его метали в щит противника, чтобы помешать ему пользоваться тем, так как выдернуть «коготь» анго из деревянного щита практически невозможно.

Широко распространены были у франков боевые топоры, которые обычно называют francisca; традиционно их описывают как двулезвийные. Археологические находки демонстрируют асимметричный топор, заточенный только с одной стороны. Только позднее, да и то не повсеместно на смену ему пришёл действительно обоюдоострый топор.

Предположение, что франциска — это обоюдоострый топор, вызвано тем, что Сидоний Аполлинарий и Григорий Турский, исходя из поэтических соображений, именовали его «лабрисом».

По легенде, франциску можно было метать во врага, а после броска подтаскивать к себе за специально привязанную к этому топору верёвку.

Луки использовались франками простые и сложносоставные клеёные. Особой популярностью лук не пользовался. Это видно по единичным находкам остатков лука в захоронениях. Видимо, лук воспринимался как оружие третьего сорта, поскольку исключал демонстрацию личной храбрости воина, был оружием дальнего боя и к тому же мог применяться из засады.

Из защитного вооружения франкский пехотинец использовал деревянный щит с металлическим умбоном посредине, кожаную куртку с нашитыми на неё металлическими бляхами (brunia или bruina), которую могли носить и кавалеристы. Шлемы в пехоте, видимо, не имели широкого распространения.

В это время в королевстве франков проходила земельная реформа, которая сильно повлияла на военное дело и значительно увеличила конное ополчение, превратившееся впоследствии в знаменитое рыцарство. Земля раздавалась в условное держание (бенефиции). Держатель земли обязан был явиться по зову короля на коне, в полном вооружении и привести с собой определённое количество снаряжённых воинов. К моменту описываемых событий в войске франков была достаточно многочисленная тяжеловооружённая конница, которая в течение VIII в. всё более и более обретала характер главного рода войск.

В отличие от своих соседей, аваров и лангобардов, франки в течение всего VIII в., судя по раскопкам и иконографическому материалу, не использовали стремян. Правда, часть историков продолжает придерживаться мнения, что у франков стремена всё же были. Относительно небольшое распространение имели шпоры.

Вопрос об использовании стремян очень важен для понимания проблемы зарождения внутри франкского королевства рыцарской кавалерии. Дело в том, что главным приёмом рыцарей было нанесение таранного удара копьём, при котором ноги упирались в стремена. Копьё при этом держали одной рукой, так как в другой был щит (и поводья). Франками применялся способ «лежащего копья»; при нём всадник сжимал копьё ладонью, повёрнутой вверх, одновременно удерживая копьё локтем под мышкой. То есть копьё держалось уже «по-рыцарски» (в отличие от позднеримских клибанариев, которые держали его двумя руками), но посадка на лошади была ещё далеко не «рыцарской».

Ряд историков полагает, что противник франков не имел обильного защитного вооружения, и потому франкам стремена просто не были нужны — они якобы нужны лишь при нанесении рубящего удара мечом, пробивающего доспехи. Другие историки склонны видеть во франкской кавалерии того периода всего лишь ездящую пехоту. Есть также мысли, что были какие-то приспособления, позволявшие компенсировать отсутствие стремян.

Ответы на эти вопросы можно было бы найти, исследуя останки лошадей той эпохи: были это рыцарские першероны с высотой в холке до 170 см или лошади, подобные животным античного периода, не обладавшим большим ростом. Но в захоронения франкских воинов, согласно христианской обрядности, лошадей уже не клали. В любом случае нужно отметить, что кавалерия ещё не утратила античной традиции спешиваться во время боя.

Вооружение всадника было более разнообразным, чем у пехотинца, оно состояло из шлема, доспеха (чешуйчатого или ламелярного), меча с ножнами (scogilum), пары ножных щитков (bagnbergae), щита и копья.

Шлемы были прежних типов, такие, как сфероконический, клёпанный из 4 или 6 сегментов. Но были и исключения, например «банденгеймский шлем», получивший своё название по эльзасской деревушке. Его стрельчатая форма, сам материал — бронза, усиленная железом, — указывают на иранское происхождение. Возможно, какие-то предметы вооружения импортировались из Ирана или Византии.

Вооружение стоило немалых денег. Конь стоил 12 солидов, меч с ножнами — 7, меч без ножен — 3, куртка-доспех (brunia) — 12, шлем — 6, поножи — 6, щит с копьём — 2. Таким образом, доспех мог оцениваться в 45 солидов, при том что корова стоила 3 солида. Следовательно, доспех можно было оценить в 15 коров, но впоследствии цена доспеха возрастает и в каролингскую эпоху составляет уже 18 волов или 36 коров.

Не случайно поэтому главным трофеем на войне были доспехи и вооружение поверженных воинов, которых после сражения обирали буквально до нитки.

Таким образом, у франков значительно прогрессировала кавалерия, но пехота всё ещё оставалась главным родом войск.

В заключение рассказа о вооружении франков хотелось бы привести фрагмент из источника, отстоящего от описываемых нами событий на 40 с небольшим лет, но ярко иллюстрирующий, что представляло из себя войско франков. Это рассказ святого Ноткера Сент-Галленского о наступлении Карла Великого на Павию: «Едва он умолк, как на западе появилась грозная чёрная туча, предвещая ужасный ураган. Померк дневной свет, и воцарилась жуткая темнота. Император приближался. Сверкание клинков ослепляло осаждённых. День был мрачнее чёрной ночи. И они узрели его наконец. Это был Карл, железный император. На голове — железный шлем, руки его — в железных наручах, грудь и широкие плечи покрыты железными латами, в левой руке высоко поднято железное копьё, в правой — рукоять непобедимого меча. Даже чресла его, обычно незащищённые, чтобы легче садиться в седло, были покрыты железными латами… Даже щит его был целиком из железа. И конь его тоже поблёскивал железным блеском. И свита старалась во всём походить на императора. Железом наполнились поля и равнины. Солнце сверкало, отразившись в сиянии железа. И народ Павии, став от ужаса холоднее самого железа, преклонил колена перед хладным клинком. Обитатели мрачных и грязных подвалов побледнели от ужаса, увидев сверкающие клинки. Слышались отовсюду стенания горожан:

— Тяжело ты, железо!
Горе нам, сколько железа!..»

Поистине это было начало «железного века».

Франки для боя выстраивались в плотные боевые порядки, своего рода фалангу, но без должного обеспечения флангов и тыла. Дело стремились решить одним ударом, общим порывом, стремительной атакой. У них, как и у арабов, была хорошо развита взаимовыручка, основанная на родственных связях.



Выступив против арабов, Карл поставил своё войско поперёк старой римской дороги, уперев его фланги в реки Клен и Вьенн. Водные преграды в тылу обрекали франков на полное уничтожение в случае поражения и бегства. В то же время фланги, излюбленный объект атак арабской конницы, были прикрыты. Тем самым Карл как бы провоцировал арабов на мощный фронтальный удар.

Основу боевого порядка франков составила пехота, построенная сплошной фалангой. Перед её фронтом рассыпались лучники. На флангах Карл поставил отряды тяжеловооружённой конницы. Они стояли «неподвижно, словно стена, плечо к плечу, словно глыба льда», — сказано в одном из источников.

Арабы несколько дней не решались атаковать франков. Шесть дней длилось противостояние. Наконец арабы выстроились в четыре линии и завязали сражение. Они линия за линией бросали свою конницу на франкскую фалангу. Каждая атака доходила до рукопашного боя. Но франки не теряли строй, стояли стеной, «поражая арабов мечами».

Потери арабов возрастали. В одной из атак был убит Абд-эль-Рахман.

Когда арабы растратили боевой порыв (некоторые источники говорят, что их атаки продолжались до ночи), рыцарская конница под командованием графа Эда Аквитанского, стоявшая на правом фланге франков, контратаковала.

Одни исследователи считают, что конница франков прорвала линии арабов и захватила их лагерь, другие предполагают, что Эд Аквитанский лишь обошёл левый фланг противника, приблизился к его лагерю и тем самым заставил арабов броситься на защиту своего обоза, и т.д.

Ночью арабы отошли в свой лагерь (либо они выбили оттуда франков, либо просто не пустили их туда в ходе сражения). Здесь войскам стало известно, что Абд-эль-Рахман погиб. Оказавшись без предводителя, арабы той же ночью спешно ушли на юг, прикрывшись заслонами своей конницы.

На заре следующего дня Карл опять построил своё войско для сражения. Но ожидаемых атак не последовало. Разведка франков, осторожно выдвинутая вперёд, обнаружила бегство врага. Опасаясь ловушки со стороны противника, который мог попытаться заманить тяжеловооружённую и малоподвижную конницу франков в ловушку, отрезать её от пехоты и разгромить, Карл отказался от преследования. Кроме того, он не хотел лишиться возможности подробно разобраться с трофеями, поскольку разведка донесла, что арабы бросили значительную часть обоза.

Битва при Пуатье предотвратила завоевание арабами Европы и, соответственно, исламизацию её. Арабы ещё долгое время были властителями Испании, но последовавшая Реконкиста вытеснила их за пределы Европы.

Вильгельм I Завоеватель (1028–1087 гг.)

Немногие биографы могут похвастаться тем, что их герой в одном сражении завоевал себе корону целой страны и этим же сражением завершил целую историческую эпоху. Таким человеком стал Вильгельм, сын герцога Нормандии Ричарда I. Он завоевал себе английскую корону, а эпоха, которую он завершил в Европе, называлась «эпоха викингов». Она началась для Западной Европы 8 июня 793 г., когда скандинавские пираты напали на монастырь Св. Кутберта на острове Линдисфарн.

Как считает скандинавская традиция, а за ней и германская, все германские племена вышли из Скандинавии, этой «утробы народов» (vagina nationum). Первая волна германцев — остроготов, визиготов, гепидов, вандалов, бургундов и лангобардов — неудержимо прошла с северо-востока на юго-запад и захлестнула гибнущий мир Римской империи. К VI в. это движение как будто исчерпало свои силы, но в конце VIII в. новые волны скандинавов обрушились на Европу.

«Послал всемогущий Бог толпы свирепых язычников датчан, норвежцев, готов и шведов, вандалов и фризов, целые 230 лет они опустошали грешную Англию от одного морского берега до другого, убивали народ и скот, не щадили ни женщин, ни детей», — писал в своей хронике о событиях 836 г. Матвей Парижский.

Не только Англия страдала от набегов викингов, они доходили до Сицилии и Италии, а церковные Соборы в Европе внесли в основополагающую молитву Господню слова, просящие Господа избавить род людской от ярости норманнов.

Эпоха закончилась битвой при Гастингсе 14 октября 1066 г., когда потомки викингов, франко-норманские воины Вильгельма, прозванного за это сражение «Завоевателем», разгромили англосаксов, а тремя неделями раньше, 25 сентября, англосаксы разбили при Стемфордбридже войска последнего «конунга-викинга», норвежского короля Харальда Сурового (Хардрада).

Вильгельм был сыном герцога и простолюдинки Арлетты и в детстве был прозван «Незаконнорождённым». Однако в 1036 г., восьми лет от роду, он наследовал отцовский престол и втянулся в многочисленные распри и интриги, отстаивая наследие Ричарда I. Семь раз его пытались убить, но он успешно выбрался из всех передряг и взял под контроль двух своих сводных братьев, которые могли претендовать на главенство. Более того, Вильгельм живо интересовался соседними территориями, в частности Англией. Законный король Англии Эдуард Исповедник 27 лет провёл в изгнании и большую часть из них при дворе Ричарда Нормандского, поскольку был сыном дочери Ричарда и, следовательно, племянником Вильгельма.

Англия и территория Нормандии были ближайшими соседями.

Англы, саксы и юты (германские племена) поселились на Британских островах и на основе кельтской христианизированной культуры создали своё общество, своё государство. Общественная структура их оставалась более архаичной, чем у франков, сохранились связи со скандинавским языческим миром.

Нормандия образовалась в результате набегов викингов в IX–X вв. Эта территория была отбита норманнами у франков, норманская верхушка влилась в ряды вассалов франкских королей. Восприняв черты европейского рыцарства, она теперь сама отражала продолжавшиеся набеги викингов. Исторически обе территории были тесно связаны со своей прародиной, Скандинавией. Более того, и Англия, и Нормандия стали постоянной ареной набегов викингов.

Своеобразная «битва за Англию» длилась весь XI в. С 991 г. король Англии Этельред вынужден был платить дань викингам — данегельд (датские деньги). Викинги, особенно датчане, постоянно грабили Англию и оставляли там своих поселенцев. В 1003 г. Этельред приказал истребить всех датчан, живших в Англии, что и было сделано 13 ноября. В ответ датский конунг Свейн Вилобородый дважды вторгался в Англию и опустошил её. Этельред бежал из страны и вернулся лишь в 1014 г., когда Свейн умер, но сам Этельред ненадолго пережил Свейна, он умер в 1016 г. Тогда же преемник Свейна, Кнут Могучий, вновь завоёвывает Англию и налагает на неё дань в 80 тыс. фунтов ежегодно. Кнут Могучий на короткое время создаёт целую империю из Дании и Норвегии, но после его смерти эта держава распадается. В 1041 г. Магнус Олавсон вновь объединяет Данию и Норвегию. В Англии в это время вспыхивает восстание, руководители которого Годвин и его сын Гарольд приглашают на престол сына Этельреда, Эдуарда Исповедника, который живёт в изгнании в Нормандии.

В 1047 г. Магнус готовится в поход на Англию, но умирает во время приготовлений. Воспользовавшись этим, англичане прекращают выплачивать «датские деньги» в 1051 г.

Преемником Магнуса на норвежском престоле стал Харальд Суровый. Это был знаменитый воин, зять киевского князя Ярослава Мудрого, предводитель варяжской гвардии при дворе византийского императора, человек, сражавшийся с норманнами в Сицилии и Италии. Он только ждал момента восстановить «империю» Кнута Могучего и вновь подчинить Англию.

В самой Англии беспрерывно тлели недовольство и мятеж. Дело в том, что король Эдуард Исповедник обещал Вильгельму, своему родственнику, сделать его наследником своего престола и, отбывая в Англию из Нормандии, взял нормандских советников. Этим была недовольна английская верхушка, значительная часть которой была потомством викингов. Годвин, граф Уэссекский, выдвинувшийся при правлении датчан, тесть Эдуарда (его дочь стала женой короля), выступил против законного короля, но был разбит. Опасаясь гражданской войны и не желая лить кровь, Эдуард выслал Годвина и его сыновей из страны. Но через год они вернулись и возобновили войну. На этот раз счастье улыбнулось Годвину, он был восстановлен в своих правах. В стране практически произошёл переворот, так как в результате военных действий короля принудили прогнать нормандских советников.

Но в 1063 г. Годвин умер. Эдуард Исповедник решил восстановить прежние отношения с Вильгельмом и послал сына Годвина, графа Гарольда, в Нормандию, чтобы тот подтвердил от имени Эдуарда права Вильгельма на английский престол.

По пути Гарольд потерпел кораблекрушение и был взят в плен одним из французских феодалов. Вильгельм добился освобождения посланника английского короля, и Гарольд из благодарности поклялся, возложив обе руки на святые реликвии, что будет поддерживать притязания Вильгельма на английскую корону. Это произошло в 1064 г.

Но в 1066 г., когда умер Эдуард Исповедник, Гарольд изменяет своей клятве, так как королевский совет и представители церкви избирают его, графа Гарольда Уэссекского, английским королём.

Достаточно упрочивший положение у себя в Нормандии, Вильгельм решает добиваться своих прав на английский престол с оружием в руках. Он начинает собирать экспедицию. В то же время король Гарольд (1022–1066) вынужден бороться со своим старшим братом Гостигом. Гостиг изгоняется из страны, но делает несколько попыток высадиться. В разгар борьбы, в которую вмешались викинги короля Харальда Хардрады, Вильгельм высаживается в Англии и выигрывает битву при Гастингсе.

Преследуя побеждённого противника, Вильгельм идёт на Лондон, сжигая всё на своём пути и тем самым показывая, что ждёт непокорных. Английский престол свободен (Гарольд погиб в бою), и жители Лондона умоляют Вильгельма стать английским королём.

На Рождество 1066 г. Вильгельм коронуется, становится Вильгельмом I. Он совершает поход на север Англии, покоряя эти территории, поход выливается в затяжную и кровопролитную войну. И всё-таки Вильгельм утверждается на английском троне и устанавливает новые порядки. В частности, он определил феодальные повинности для англичан (сборник под названием «Книга Страшного Суда»).

С этого времени Британия оказалась во власти норманнов. Была установлена новая королевская династия. Это был последний в истории случай завоевания Британских островов. А битва при Гастингсе стала самой знаменитой битвой в английской истории.

ГАСТИНГС (битва на холме Сенлак) (14 октября 1066 г.)

Вильгельм начинает сбор войска для вторжения в Англию. Он собирает до 12 тыс. человек, наиболее боеспособной частью которых становится французское и норманское рыцарство. 2 тыс. конных воинов при всех своих боевых качествах имели в глазах Вильгельма один недостаток. Как дворяне и его вассалы (речь идёт о норманском дворянстве), они обязаны были служить ему 40 дней в году. Поэтому Вильгельм привлёк большое количество наёмников, французов, бретонцев, германцев, которые шли служить ради наживы. Всего пехоты собралось до 9,5 тыс. человек. Для переброски такого количества войск Вильгельму потребовалось 700 судов.

Пока Вильгельм собирает войска и корабли, опережая его, в море выходит флот Харальда Сурового. 200 или 300 (по разным источникам) кораблей везли несколько тысяч одетых в железо пеших воинов. По мнению исследователей, численность их колебалась от 5 до 12 тыс. человек. Это был последний поход викингов на завоевание Англии. Харальд Хардрада, замечательный скальд, вдохновлял своих воинов боевыми песнями.

Шумели вёсла,
железо звенело,
гремели щиты,
викинги плыли.
Мчалась стремительно
стая ладей,
несла дружину
в открытое море.

Король Гарольд, бесспорно, знал о готовящейся экспедиции. Со своим 7-тысячным войском он ждал высадки Вильгельма. Знал он и о происках своего беспокойного брата. В целом складывалась очень серьёзная ситуация: в смертельной схватке готовы были сойтись три достаточно сильные армии.

Вооружение норманского воина вобрало в себя элементы как из арсенала викингов, так и из военной традиции континентальной Европы. Защитное вооружение состояло из кольчуги длиной чуть ниже колена с рукавом три четверти, которая могла иметь кольчужный капюшон. Очень хорошо можно рассмотреть этот тип доспехов на уникальном «документе» — ковре (гобелене) из Байе. На нём изображены этапы высадки норманнов в Англии и битвы при Гастингсе.

Археологические находки того периода позволяют вычислить вес кольчуги с капюшоном «хауберка». Вес её достигал 14 кг. При условии, что этот вес равномерно распределён по всему телу, и учитывая эластичность кольчуги, можно уверенно сказать, что она не стесняла движений. Подол кольчуги был глубоко разрезан спереди и сзади. Изображения на ковре из Байе позволяют предположить, что, возможно, это были кольчужные комбинезоны, которые охватывали ноги до колен. Сверху на груди кольчуги имеют как бы клапан квадратной формы, отороченный по краям кожей. Видимо, это было сделано для удобства одевания доспеха — вырез для головы и шеи был достаточно широк, а после одевания это место сверху прикрывалось дополнительным куском сплетённых колец.

Условность в изображении норманских воинов на ковре из Байе позволяет выдвигать различные гипотезы по поводу норманских панцирей. Так, ряд историков полагает, что кольчуга, известная с кельтских времён, исчезает с полей сражений Европы в X в. н.э. вследствие упадка в военном деле. Её якобы заменяют чешуйчатые панцири и панцири, изготовленные из кожи с нашитыми на них металлическими кольцами, которые были дешевле в производстве.

Можно предположить, что чешуйчатые панцири и панцири с нашитыми кольцами (или детали снаряжения, как, например, бармица, произведённые таким способом) имелись в норманском войске, но это не означало, что кольчуга была забыта или мало применялась.

Шлемы использовались конические клёпаные, «норманского типа». Они имели широкий металлический наносник, который закрывал лицо. Примечательно, что когда во время боя пронёсся слух о смертельной ране Вильгельма, ему пришлось снять шлем и появиться перед воинами с непокрытой головой, тогда они увидели, что их предводитель жив и невредим, а так широкий наносник не позволял толком разглядеть лицо владельца шлема.

Шлемы с наносниками были эффективны против рубящего удара мечом. Они пользовались популярностью в различных частях Европы (шлем Св. Венцеслава в Праге, конический шлем из Археологического музея в Варшаве).

Шлемы норманского типа могли иметь бармицу, иногда кожаную или с нашитыми кольцами или чешуйками. Кроме того, шлем мог надеваться поверх кольчужного капюшона «хауберка».

Норманские воины использовали щиты миндалевидной формы, сделанные из дерева, расписанные яркими красками и имеющие в центре выпуклый металлический умбон, на который старались принимать удар вражеского меча.

Из наступательного оружия применялись копья, мечи, топоры и булавы.

Мечи норманских воинов имели скруглённый конец и, следовательно, использовались в основном для рубящего удара. Мечи имели прямое перекрестье, по размеру выходящее за размер ножен. Ножны были деревянные, обтянутые кожей. Мечи носили на плечевой портупее, а могли носить под кольчугой, так что только край ножен виднелся внизу и рукоятка высовывалась в прорезь кольчуги на уровне пояса.

Очень интересно изображение воинов с булавами, по внешнему виду напоминающими обычные суковатые дубины. Вряд ли это признак недостатка вооружения, скорее демонстрация личной доблести.

Судя по изображениям на ковре, копья норманские рыцари держат самыми различными способами, даже как дротик для метания. Но главное — уже чётко можно видеть способ орудования копьём «по-рыцарски», т.е. держа одной рукой ладонью вверх, зажав копьё под мышкой. В другой руке воин держит миндалевидный щит. Ноги всадника при этом упираются в стремена, а туловище в нижней части упирается в заднюю луку седла, которая к этому времени стала заметно выше, так же как и передняя. Подобная посадка позволяла наносить мощный таранный удар противнику, который выбивал его из седла. Но отметим, что ряд воинов держит копья для нанесения удара сверху.

Норманские воины используют луки в пешем строю. Лучники не имеют защитного вооружения, или имеют, скорее всего, кожаные рубахи и кожаные шапочки, напоминающие фракийские. Стрелы носят в небольших колчанах на поясе или в больших колчанах, которые стоят рядом с воинами. Эффективность стрельбы лучников наглядно демонстрируют англосаксонские щиты, изображённые на гобелене, — они истыканы норманскими стрелами. Примечательно также, что король Гарольд был смертельно ранен норманской стрелой, попавшей ему в глаз.

Кроме луков норманны применяли ещё и пращи, но сведений об эффективности применения данного вида оружия на тот период не имеется.

В целом надо отметить, что вооружение и экипировка норманских воинов отвечали требованиям времени.

Армия короля Гарольда состояла из его дружинников — хьяскарлов и ополчения — фирд. Дружинники составляли 3 тыс., ополченцев можно было собрать тысяч 6–7.

По подготовке, тактике и вооружению армия Гарольда придерживалась совершенно иных правил, нежели ориентированная на таранный удар рыцарской конницы армия Вильгельма. Армия Гарольда дралась в традициях датчан и древних германцев. Конные и пешие королевские дружинники одинаково вступали в бой в пешем строю. Они плотно смыкали свои ряды, укрывались за стеной круглых щитов и либо ждали нападения, либо сами наносили штурмовой удар в пешем строю.

Тот же гобелен из Байе показывает, что хьяскарлы, королевские дружинники на жалованьи имеют такое же защитное снаряжение, что и тяжёлая конница Вильгельма. Видимо, кольчужный доспех стал к тому времени универсальным. Но наступательное оружие хьяскарлов было в традициях викингов — боевые топоры на длинной рукояти, которые наносили страшные раны, таким топором при желании можно было отсечь голову лошади. Довольно часто в бою хьяскарлы забрасывали круглый щит за спину и вели бой, ухватив боевой топор двумя руками. Кроме того, они имели ещё и обычные мечи и копья.

Ополчение было вооружено и одето в традициях викингов и германцев. Большее, что можно было ждать от защитного вооружения, это — круглые щиты с умбоном, стёганые рубахи с нашитыми на них металлическими пластинками; шлемы имели далеко не все. Что касается наступательного вооружения, то это были преимущественно копья и боевые топоры. Некоторые историки считают, что англосаксонское ополчение в единичных случаях продолжало пользоваться даже каменными топорами.

Третья армия, вторгшаяся в Англию, тоже имела свои особенности. Основы военно-территориальной организации «конунгов-викингов» были заложены в X в. при Хаконе Добром (920–961). Конунг имел право сбора полуополчения или полного ополчения. Единицей мобилизации был маннгёрд — три двора (усадьбы). Один человек уходил в поход, а двое следили за его хозяйством, или двое уходили с конунгом, а один следил за их усадьбами. Маннгёрды объединялись в корабельный округ. Корабельную дружину (60–70 человек) возглавлял стиримадр (кормчий), обычно назначаемый конунгом. Округ, выставлявший 12 кораблей, назывался фюльк. Его возглавлял хавдинг или ярл, который выставлял и свой корабль с дружиной. Фюльки объединялись в лейданг-ополчение во главе с конунгом.

Помимо ополчения существовала королевская дружина — хёрд.

Система вооружения окончательно была определена в XIII в. Командный состав дружин с имущественным цензом в 18 марок должен был иметь меч, копьё, «щит надёжный», стальной шлем или стальную шапку, кожаную куртку под кольчугу, панцирь или кольчугу (капюшон, рубаху, штаны и перчатки), стальной нагрудник, лук или арбалет. Дружинники с цензом в 12 марок должны были иметь меч шлем (или топор), копьё, щит, кольчугу, стальной (с клеймом мастера), лук и три дюжины стрел. Младшие дружинники цензом в 6 марок должны были иметь меч (или хорошо заточенный топор), копьё, щит с двойным ободом, кольчугу, стальную шапку, лук и две дюжины стрел.

Копья были местные ланцетовидные, были освоены и франкские образцы — «копья с крылышками». С середины X в. появляются как бы творчески переработанные образцы копий, наследующие и тем и другим традициям.

Массовым северным оружием были боевые топоры, часто встречались «топоры с бородкой», но были и топоры с равномерно расширяющимся лезвием, широколезвийные. В X в. была выработана как бы общепринятая модель — боевая секира викингов. Это был равномерно расширяющийся топор с небольшим преимуществом в пользу передней (наружной) части.

Мечи, очевидно, были заимствованы викингами в Западной Европе. В самом начале это были обычные «каролингские мечи» с прямой гардой и верхним перекрестьем, треугольным навершием. Дружинники и военачальники имели мечи богато украшенные, с вогнутыми гардами, сложнопрофилированными навершиями. Впоследствии возникают мечи, осложнённые восточным воздействием: с выгнутой гардой, выпуклым навершием. Рукояти мечей иногда украшались руническими знаками.

В бою войска «конунгов-викингов» использовали традиционную для викингов тактику, очень схожую с действиями армии короля Гарольда.



Войска Харальда Хардрады высадились в Нортумбрии, захватили Йорк и разбили войска местного графа. Король Гарольд оказался меж двух огней. Но он принял важное решение: оставив юг страны без прикрытия, не дожидаясь высадки Вильгельма, он устремился к Йорку. За четыре дня его войска прошли более 300 км.

Войска Харальда Хардрады были уверены в победе, они ждали мирных переговоров с местными жителями, выдачи заложников и выплаты дани. Было оговорено место для встречи, и неподалёку расположилось датско-норвежское войско на обоих берегах речки.

Вместо ожидаемого посольства викинги увидели стремительно приближавшиеся войска короля Гарольда. Он атаковал не ожидавших его появления викингов и после жестокого боя полностью разгромил их. Харальд Хардрада, великий воин, поэт и герой многих сказаний, пал в бою, вместе с ним погиб и приведший его на английские берега Гостиг. Битва 25 сентября при Стемфордбридже стала последней битвой с викингами на английской земле.

Остатки разгромленного войска Хардрады погрузились в 24 ладьи (вместо 200–300) и отплыли, чтобы больше не возвращаться к английским берегам.

Но 1 октября Гарольд узнал, что в его отсутствие Вильгельм вторгся в Англию с юга. Воспользовавшись уходом войска Гарольда на север, Вильгельм высадился на английском побережье 28 сентября на юге королевства в районе Гастингса.

Среди высадившихся не было единства. Обилие рыцарей, каждый из которых почитал себя равным герцогу, вызвало много споров о будущих действиях на английской территории. Пока же войско Вильгельма бездействовало.

Упустив возможность разбить норманское войско во время переправы через пролив в морском бою, Гарольд поспешил на юг. Он вновь бросает свои войска в изнурительный марш. Ополчение, вряд ли способное повторить подобную «прогулку», распускается. По дороге набираются новые воины, они плохо вооружены, многие впервые будут участвовать в военных действиях. Да и сама королевская дружина понесла большие потери в битве с викингами…

Гарольд выбрал позицию на вытянутом холме, имея в тылу лес. В сторону противника был крутой спуск, в центре холм разрезался лощиной. Вечером 13 октября саксы укрепили подступы к вершине холма. Возможно, это был завал, засека или палисад.

На рассвете 14-го войско стало на позиции. Конные хьяскарлы спешились и вместе с пешими дружинниками образовали центр. По флангам стали ополченцы. Всего была образована фаланга на 300–400 метров по фронту, имевшая по 20 человек в глубину.

Вильгельм построил свои войска в три линии. Впереди стали лучники и арбалетчики, во второй линии — пешие копейщики, в третьей — конные отряды.

Вскоре после рассвета норманские лучники начали сражение, приблизившись менее чем на сто метров к фаланге саксов. Но пущенные снизу вверх стрелы либо не долетали, либо перелетали, либо отражались щитами англосаксов.

Расстреляв боезапас, лучники отошли, а вторая линия норманского войска бросилась с копьями наперевес в атаку на холм.

Англосаксы встретили врага градом камней, которые швыряли руками или метали при помощи пращей, а затем стали метать дротики. Копейщики норманского войска откатились с потерями.

Вильгельм повёл в бой третью линию — конницу. Эта атака тоже была отбита. Правый фланг англосаксонского войска (недисциплинированные ополченцы) устремился вниз по склону, преследуя отступавших рыцарей. По рядам норманской армии пронёсся слух, что Вильгельм убит. Началась паника.

Вильгельм сорвал с головы шлем, чтоб все видели его лицо, и галопом проскакал вдоль отступающего центра своей армии. Паника улеглась. Более того, Вильгельм смог собрать часть своей конницы и ударил на ополченцев противника, которые сбежали с холма, увлечённые преследованием. После короткого боя ополченцы, не выдержав напора рыцарей, рассеялись по всему склону.

Стремясь закрепить успех, Вильгельм атаковал конницей центр противника, но вновь был отбит. Тогда он попытался выманить какую-то часть армии Гарольда на равнину и приказал имитировать отступление.

Несмотря на строжайший приказ Гарольда ни в коем случае не покидать позиции, часть ополченцев всё же поддалась на уловку Вильгельма и попыталась преследовать. Им дали спуститься с холма, окружили и перебили у подножья. Но основная часть войска Гарольда оставалась на вершине холма и продолжала отбивать атаки.

Несколько часов нормандцы чередовали обстрел холма из луков и арбалетов с пешими и конными атаками. Вильгельм приказал открыть навесной огонь, стрелять под большим углом, чтобы стрелы падали сверху почти отвесно. Потери среди саксов увеличились, но даже к вечеру войско Гарольда продолжало удерживать свои позиции.

Вечером случайная стрела поразила короля Гарольда в глаз. Смертельное ранение совпало с новой атакой нормандцев. Англосаксы, оставшись без командования, нарушили строй. Ополченцы побежали. На холме остались лишь королевские дружинники, сомкнувшиеся вокруг тела своего короля. Нормандцы окружили их и смяли. К наступлению темноты холм был занят воинами Вильгельма.

Сам Вильгельм возглавил преследование бегущих. В лесу часть королевской дружины пыталась организовать сопротивление, и Вильгельм, неосторожно углубившись в лес, чуть не погиб. Последняя схватка в лесу закончилась окончательной победой завоевателей.

Бату-хан (? – 1255 гг.)

Бату-хан (Батый) был внуком великого воителя Темучина, получившего титул Чингиз-хана (величайшего из ханов). Дед Батыя, Чингиз-хан, и отец, Джучи, умерли в один и тот же год — 1227. Старший брат Батыя отказался от главенства в семье. Отцовское наследство — улус Джучи — поделили меж собой три сына, образовав, Белую, Синюю и Золотую Орду. Батыю досталась Золотая Орда.

Улус Джучи был образован на завоёванных территориях. Для охраны и защиты его по завещанию Чингиз-хана выделялось 4 тыс. монгольских воинов, кроме того, молодые ханы получали право набирать ополчение из подвластных народов.

До 1235 г. Бату-хан ничем особым не выделялся и в войнах, которые продолжали вести монголы после смерти Чингиз-хана, себя не проявил. Но в 1235 г. собрание монгольских воинов — курултай — именно ему, хану самых западных пределов новой Монгольской империи, поручает продолжить движение на запад. Л.Н. Гумилёв считал, что Батый «имел задание рассеять половцев, что он и сделал, и заключить приемлемый мир с оседлыми соседями, от которых можно было бы не ждать контрудара».

Собрав 30-тысячное войско (из них 4 тыс. монголов), Батый выступил в 1236 г. в поход, который его западными соседями был воспринят как «грандиозный» и «произвёл на современников ошеломляющее впечатление».

Степень непосредственного руководства войсками со стороны самого Батыя не совсем ясна. Известно, что к нему был как бы приставлен один из любимых сподвижников Чингиз-хана — Субэдей.

Русские земли раздирали княжеские усобицы. Европа раскололась на два лагеря — сторонников папы и сторонников императора. В таких условиях организовать отпор масштабному набегу с востока не удалось. «…Поход Батыя по масштабам произведённых разрушений сравним с междоусобной войной, обычной для того неспокойного времени. Но впечатление от него было грандиозным, ибо выяснилось, что Древняя Русь, Польша, поддержанная немецкими рыцарями, и Венгрия не устояли перед кучкой татар», — считает Л.Н. Гумилёв.

Монголы захватили всю степную полосу до Карпат, многие государства (в том числе и Северо-Восточная Русь) признали их владычество. Германский император на предложение Батыя покориться ответил издевательски-покорным посланием, смысл которого был предельно ясен европейцам, но прямолинейные монголы, видимо, восприняли его в прямом смысле.

Возвратившись из Центральной Европы в низовья Волги, Батый оказался перед проблемой удержания под контролем завоёванной территории и отражения контрударов с запада, из Европы. Силы его после роспуска ополчения оставались ничтожными. Меж тем папа Иннокентий IV провозгласил в 1245 г. крестовый поход против татар. И всё же созданный Батыем новый улус просуществовал 240 лет. Натиску с запада воспротивились северо-восточные русские земли, такие видные политики, как Александр Невский, который признал официально главенство Орды и брал у Батыя войска для противостояния рыцарям (1252 г.). Кроме того, Батый нашёл поддержку у покорённых кочевых народов (тех же половцев-кипчаков). «В древности это государство было страной кипчаков, но когда им завладели татары, то кипчаки сделались их подданными. Потом они смешались и породнились с кипчаками, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кипчаки, как будто одного с ними рода».

Получив такую мощную поддержку, Батый смело ввязался в интриги и при выборах нового монгольского императора смог посадить на трон своего друга, хана Мункэ. С Мункэ они фактически поделили необъятные просторы своей империи на две части. Мункэ получил Восток, Батый — Запад. Так два последних года своей жизни он находился на вершине власти.

ЛЕГНИЦЕ (ЛИГНИЦА) (9 апреля 1241 г.)

Весь XIII в. проходит в мире под знаком невиданных по размаху завоеваний Монгольской империи, которые некоторые исследователи справедливо сопоставляли с эпохой великого переселения народов.

С 1204 г. объединённые племена монголов начинают покорение соседних народов и стран. Главным врагом кочевников является Китай. Все остальные войны того времени, вызвавшие глобальные изменения на карте мира, были естественным стремлением молодой империи обеспечить себе наиболее благоприятные условия для ведения войны с таким мощным и опытным врагом, как Китай (Поднебесная империя). В любой войне полководец беспокоится о своих флангах. И монгольские вожди стремились обезопасить свои фланги и свой тыл, чтобы никто не мог помешать им в развернувшейся долгой, кровопролитной войне. Достаточной гарантией безопасности флангов, всей подконтрольной монголам территории, могло стать какое-либо естественное географическое препятствие, барьер, замыкающий владения, — горный хребет, море, непроходимая пустыня. Таким образом, стремление надёжно прикрыть свой правый (западный) фланг в постоянной многолетней войне с Китаем привело к выдвижению монгольских войск в Поволжье и к границам Руси и Европы. Сложившиеся государства с оседлым населением не представляли для монгольского государственного образования особой опасности, гораздо больше их беспокоили кочевые племена, которые могли в поисках пастбищ вторгнуться в пределы Монгольской империи. Против кочевников, прежде всего — кипчаков, известных на Руси под названием «половцы», и был направлен главный удар монголов.

После смерти основателя Монгольской империи, великого полководца Чингиз-хана, завоевания продолжались. В 1235 г. народное собрание — курултай — приняло решение о новом походе на запад, имевшем, по мысли инициаторов, вспомогательное значение в общей борьбе Империи. Войскам ставилась задача разбить кипчаков и волжских булгар и обеспечить безопасность правого фланга Империи в районе Волги и Дона. Формально войско возглавлял внук Чингиз-хана, второй сын хана Джучи, — Бату-хан, вошедший в русские летописи под именем «Батый». Реально направленной в Поволжье армией командовал полководец Субэдей.

В начале 1236 г. монгольские войска, разделившись на две части, напали на кипчаков и булгар. Бату-хан возглавил разгром Волжской Булгарии, а хан Мункэ атаковал кипчаков. Булгария пала, но кочевники-кипчаки откатились на запад и продолжали воевать с монголами. Осенью 1237 г. монголы перешли Волгу и начали широкомасштабную операцию по обходу кипчаков с целью зайти им в тыл. Заходя правым крылом, они неминуемо должны были вторгнуться в русские земли, на территорию Рязанского и Владимирского княжеств (князья Владимира всегда были союзниками кипчаков, когда вставал вопрос о совместной борьбе с киевскими князьями).

Рейд по русским землям с целью выйти в тыл кипчакам вылился в кровопролитную борьбу с русскими войсками. Монголы штурмом взяли Рязань, Владимир, разбили на реке Сить войско Владимиро-Суздальского княжества, возглавлявший его князь Юрий II погиб. Сопротивление русских, сама логика новой войны увлекли монгольские войска на северо-запад, но не дойдя 65 вёрст до Новгорода, монголы повернули на юг, вернулись к выполнению ранее задуманного плана. В результате зимней компании 1237–1238 гг. вся Северо-Восточная Русь была разгромлена, но основная задача не была выполнена. Кипчаки, которых предполагалось окружить, в массе своей ушли в Венгрию к королю Беле IV и приняли христианство. В результате монголы так и не сумели обезопасить свою западную границу, упустили врага, из-за которого и начиналось всё дело, и нажили себе много новых врагов. Логика требовала настичь кипчаков, разбить их и их союзников, привести в покорность народы, населяющие новый театр военных действий, и выйти, наконец, к какому-то естественному, природному рубежу, к «последнему морю».

1239 год был относительно спокоен, но в 1240-м монголы вторглись в южнорусские земли, осадили и штурмом взяли Чернигов и Киев (6 декабря 1240 г.), совершили зимний поход через Карпаты и вторглись в пределы Польши и Венгрии.

Основной удар разделённого на две части монгольского войска наносился по Венгрии, но гораздо более серьёзные последствия для судеб всей Европы мог иметь поход второй группы монгольских войск, которая перешла по льду Вислу, заняла Краков (вступление в город состоялось в Вербное воскресенье 24 марта 1241 г.), перемахнула через Одер и оказалась практически в сердце Европы, отрезав Польшу от Германии.

Движение монголов было остановлено осадой цитадели — города Бреслау. Навстречу им выступила объединённая армия короля Силезии Генриха II Благочестивого. Хан Кайду, руководивший монгольскими войсками в этом походе, не дожидаясь приближения противника, снял осаду Бреслау и пошёл на объединённые силы короля Генриха.

Войска хана Кайду насчитывали 20 тыс. воинов и были составной частью всей армии Монгольской империи. Сама же армия, по данным на 1227 г., состояла из 123 тыс. человек. В войско шли служить все мужчины-монголы от 14 до 60 лет. Войска Империи делились на 3 армии, расположение которых показывает, что силы империи были развёрнуты главным образом против Китая. Армия левого крыла, восточная — «Джунгар», состояла из 62 тыс. человек; армия правого крыла, западная — «Барангар», имела в строю 38 тыс.; центр — «Кол» — состоял из императорской гвардии (1 тыс.), личных войск ханов Джучи, Чагадая и Огэдея (по 4 тыс.) и 10 тыс. других войск — всего 23 тыс. бойцов.

Войска были организованы по десятичной системе. 10 воинов составляли арбан под командованием богатура, десять десятков сводились в сотню — ягун, десять сотен — в тысячу, минган, десять тысяч составляли тумен. Переход из подразделения в подразделение был запрещён, каждый воин чётко знал своё место и свою роль в строю и в бою.

Защитное и наступательное вооружение монголов менялось по мере распространения границ империи и захвата новых территорий. Значительная часть воинов не имела специального защитного снаряжения, а носила обычную одежду, приспособленную для кочевой жизни зимой и летом и для войны. Монголы в массе своей носили коническую шапку с отвёрнутыми раздвоенными полями, которые можно было использовать в холода как наушники, шапка была опушена мехом волка, лисицы, рыси и т.д. На теле носилась длинная, похожая на робу одежда, раскрытая спереди, запахнутая слева направо и скреплённая пуговицей под правой ключицей или подпоясанная кушаком. Рукава были широкие, до локтя. Под робой носилась нижняя одежда с длинным рукавом. Монголы носили широкие штаны, кожаные сапоги без каблуков, меховые шубы, мехом внутрь или наружу. Зимой они могли надевать шубу на шубу.

Вся монгольская армия была конной. Конница делилась на лёгкую и тяжёлую.

Рассказывая о вооружении монгольского воина времён битвы под Лигницей, необходимо сразу отметить наличие сложившегося стереотипа, когда татаро-монголов изображали исключительно как толпу кочевников в шкурах, летящую под свист и улюлюканье. Считалось, что главным достоинством их армии была лишь дисциплина, а всё остальное — от слабости их врагов. При серьёзном анализе всё это выглядит более чем сомнительно. В Центральной Азии у кочевых племён издавна сложился комплект тяжёлого вооружения, когда конь и всадник надёжно укрывались ламинарной или ламелярной бронёй. Находки граффити в Монгольском Алтае, отнесённые к VII–VIII вв., позволяют в комплексе с археологическим материалом говорить о наличии уже в то время тяжеловооружённой кавалерии. Данные сведения ломают ещё один устоявшийся стереотип о том, что у монголов были китайские доспехи, перенятые ими у покорённых народов.

Трудно говорить о том, сколько в процентном отношении составляла тяжёлая кавалерия по отношению к лёгкой. Судя по изобразительному материалу, практически все воины изображены в доспехах. Следует оговориться, что изобразительным материалом могут служить персидские миниатюры XIII–XIV вв., на которых изображены монгольские воины. Скорее всего, численность тяжёлой кавалерии была достаточно высока. Поскольку доспехи рядовых монголов делались из кожи, а доспехи знатных воинов изготавливались из металла, то тот или другой материал для изготовления был доступен всем (например, кожа).

Очень интересно в данном случае описание монгольских панцирей, сделанное Джованни дель Плано Карпини, который совершил своё путешествие в Орду в 1245–1247 гг.: «Некоторые имеют латы, а также прикрытия для лошадей, из кожи, сделанные следующим образом: они берут ремни от быка или другого животного шириною в руку, заливают их смолою вместе по три или четыре и связывают ремешками или верёвочками; на верхнем ряду помещают верёвочки на конце, а на нижнем — в середине, и так поступают до конца; отсюда, когда нижние ремни наклоняются, верхние встают и таким образом удваиваются или утраиваются на теле. Прикрытие лошади они делают из пяти частей: с одной стороны лошади одну, а с другой другую, которые простираются от хвоста до головы и связываются у седла и сзади седла на спине и также на шее; также на крестец они кладут другую сторону, там где соединяются связи двух сторон; в этом куске они делают отверстие, через которое выставляют хвост, и на грудь также кладут одну сторону. Все части простираются до колен или до связей голеней; и перед лбом они кладут железную полосу, которая с обеих сторон шеи связывается с вышеназванными сторонами. Латы же имеют также четыре части; одна часть простирается от бедра до шеи, но она сделана согласно расположению человеческого тела, так как сжата перед грудью, а от рук и ниже облегает кругло вокруг тела; сзади же к крестцу они кладут другой кусок, который простирается от шеи до того куска, который облегает вокруг тела; на плечах же эти два куска, именно передний и задний, прикрепляются пряжками к двум железным полосам, которые находятся на обоих плечах; и на обеих руках сверху они имеют кусок, который простирается от плеч до кисти рук, которые также ниже открыты, и на каждом колене они имеют по куску; все эти куски соединяются пряжками. Шлем же сверху железный или медный, а то, что прикрывает шею и горло, — из кожи. И все эти куски кожи составлены указанным выше способом».

Слова Карпини о медных шлемах не следует понимать буквально. Судя по найденным археологами шлемам того периода, они (шлемы) были железными, состоящими из четырёх сегментов, клёпаные, а сверху такие шлемы обтягивались медью. Снаружи они выглядели как медные.

Далее Карпини описывает доспех более состоятельного воина. Он пишет: «У некоторых же всё то, что мы выше называли, составлено из железа следующим образом: они делают одну тонкую полоску шириною в палец, а длиною в ладонь, и таким образом они приготовляют много полос; в каждой полосе они делают восемь маленьких отверстий и вставляют внутрь три ремня плотных и крепких, кладут полосы одна на другую, как бы поднимаясь по уступам, и привязывают вышеназванные полосы к ремням тонкими ремешками, которые пропускают через отмеченные выше отверстия; в верхней части они вшивают один ремешок, который удваивается с той и другой стороны и сшивается с другим ремешком, чтобы вышеназванные полосы хорошо и крепко сходились вместе, и образуют из полос как бы один ремень, а после связывают всё по кускам так, как сказано выше. И они делают это для вооружения как коней, так и людей. И они заставляют это так блестеть, что человек может видеть в них своё лицо…»

Столь подробное описание монгольских панцирей наводит на мысль, что подобный тип панциря европейцам не встречался.

По пути к Лигнице монголы проделали огромный путь и наверняка использовали массу трофейного вооружения. Среди подобных образцов нужно отметить кольчугу, китайские панцири и шлемы, а также европейские варианты пластинчатых панцирей.

Монгольские шлемы могли иметь личины, а также кольчужные бармицы. Кроме того, могли использоваться половецкие шлемы.

Щит Карпини описывает как сплетённый из ивовых прутьев, но тут же отмечает, что монголы используют его только в лагере и для защиты военачальников ночью. Это полностью согласуется с изображениями на миниатюрах, где воины используют щиты лишь для осады крепостей.

Из оружия нападения использовались лук, топор, аркан, палица.

Основным оружием был лук, достаточно дальнобойный. Некоторые воины имели два лука, большой и маленький. Имелся запас стрел в нескольких колчанах. Стрелы делились на лёгкие с маленьким острым наконечником для стрельбы на большие дистанции и на тяжёлые с широким плоским наконечником для стрельбы по близкой цели. Стрелы были с орлиным опереньем.

Из клинкового оружия богатые воины использовали «мечи» (как называет их Карпини), «слегка изогнутые, режущие только с одной стороны и острые в конце». По существу, Карпини описывает саблю.

Монголы использовали как обычные копья, так и копья с крюками для стаскивания противника с седла. На миниатюрах монгольские воины держат копьё двумя руками, сидя в седле боком.

Монголы использовали сёдла жёсткого типа с деревянным ленчиком. Само седло имеет такой угол крепления двух лук к ленчику, что всадник выглядит как бы стоящим в седле на почти прямых ногах. Использовались стремена. Подобные сёдла очень удобны для дальних передвижений, переездов, так как ноги почти выпрямлены. Но для таранного удара по-рыцарски они не приспособлены. Возможно поэтому монгольские воины держат копьё двумя руками как и более древние кочевники (парфяне, сарматы). Кроме того, сидя боком, всадник уменьшает площадь обстрела для вражеских лучников.

Монголы активно использовали разного рода военные машины. Например, «по» и «шивайгоу», которые метали горшки с греческим огнём. Кроме того, есть предположение, что монголы уже знали секрет пороха.

Очень интересно мнение польских учёных, которые не без основания считают, что монголы при Лигнице применили новинку, дотоле неизвестную в Европе, — боевые газы. Привлекает внимание описание едкого дыма, застлавшего долину во время битвы. Монголы стояли так, что ветер был с их стороны и сносил ядовитый газ в сторону противника. Газы выбрасывались с помощью специальных трубок, украшенных головами драконов и т.п. (они были приняты за бунчуки, которыми подавались сигналы). Возможно, это была разновидность нервно-паралитического газа.

Необходимо несколько слов сказать о монгольской лошади, уникальной по своей выносливости. Зимой температура в Монголии опускается до –50°C, а летом поднимается до +40°C. Соответственно и сформировались лошади этой породы с грубой головой, короткой шеей, низкорослые, широкотелые, с растянутым туловищем, короткими конечностями, прочными копытами, спущенным мускулистым крупом, сильно отросшими гривой и хвостом, хорошей зимней оброслостью. Эта лошадь круглый год может питаться подножным кормом. Высота в холке монгольской лошади колеблется от 122 до 130 см. Это идеальная лошадь для длительных походов и завоеваний.

Сами воины отличались хороший подготовкой, большой выносливостью. С 4–5 лет мальчик-монгол обучался обращаться с луком. Большая часть жизни кочевника проходила в седле. Воины-монголы могли спать прямо на марше в седле. Их переходы внушают невольное уважение. Они проходили по 600 миль за 9 дней, 120 миль за 2 дня без остановки для еды, 180 миль за 3 дня по глубокому снегу и т.д. Известны случаи, когда воины 10 дней обходились без еды, питаясь на марше лишь кровью своих лошадей и верблюдов и кумысом. Они отличались всеядностью — они ели собак, волков, лис, лошадей, крыс, мышей, соскребали с себя вшей и тоже отправляли в рот. Некоторые источники приписывали им людоедство.

Подготовка командного состава предполагала своеобразную преемственность. Сыновья командиров сотен и тысячников шли служить в личную гвардию монгольского императора или хана-чингизида, где, пройдя соответствующую подготовку, выдвигались на командные должности.

У монголов была прекрасно поставлена служба разведки, агитации и дезинформации противника. Любая война начиналась со сбора информации: изучались слабые стороны противника, условия климата, природа будущего театра военных действий. Параллельно шло разложение противника, распускались разные слухи, выискивались различные заинтересованные группы населения, которым давались щедрые обещания.

Перед выступлением в поход проходила всеобщая проверка снаряжения воинов; если оружие содержалось не в надлежащем порядке, виновника строго наказывали.

С выступлением в поход приходил черёд действовать войсковой разведке. Передовые войска выбрасывались за 70 вёрст вперёд от главных сил, на такое же расстояние освещалась местность боковыми охранениями. Разведчики-монголы, по преданиям, на расстоянии 18 миль могли простым глазом отличить человека от животного. Вездесущие передовые разъезды раскрывали местоположение противника и прикрывали развёртывание своих войск. У противника зачастую складывалось мнение, что он окружён, что монголы повсюду.

Основные отряды придерживались правила, сформулированного впоследствии как «двигаться врозь, драться вместе». Колонны конницы шли порознь, но поддерживали постоянную связь через гонцов и при помощи дымовых сигналов. Противник держался в неведении относительно реальных сил армии, их положения. Были случаи, когда вся армия на протяжении нескольких дней отступала, заманивая противника и не выявляя своих настоящих сил.

Если дело доходило до сражения, обычным построением был развёрнутый строй сотен с интервалами между ними.

Первые два ряда составляли сотни тяжёлой конницы, за ними в три ряда строились сотни лёгкой конницы.

Особые отряды постоянно беспокоили фланги противника. Основная масса завязывала бой. Сотни лёгкой конницы выдвигались вперёд в интервалы между сотнями тяжёлой конницы и начинали обстрел противника. В случае атаки противника стрелки, не прекращая огня, отходили сквозь интервалы за сотни тяжёлой конницы, которая встречала врага копьями и мечами. Подобные перестроения повторялись несколько раз, до тех пор, пока противник не был достаточно измотан. Тогда по сигналу, который подавался поднятием чёрного или белого флага, фонарей (ночью) и проч., начиналось общее наступление. В присутствии высшего военачальника общее наступление начиналось по звуку большого барабана.

Атака тяжёлой конницы и следующих за нею лёгких сотен сминала расстроенного, измотанного врага. Монголы никогда не окружали противника полностью, давали ему «золотой мост». Имея возможность спастись, противник прекращал сопротивление и бежал. А тогда уже монголы начинали преследование и преследовали, пока была такая возможность.

Иногда для стрельбы из лука применялся пеший строй.

Отступление осуществлялось только по приказу высшего начальства. Железная дисциплина удерживала бойцов от самовольного отхода. Круговая порука предполагала жестокое наказание всему десятку за отступление одного воина.

Для осады городов широко применялись осадные орудия, которые все были трофейными.

Начинало практиковаться использование отрядов покорённых степных народов.

Противостоявшая монголам под Бреслау у местечка Легнице армия Генриха Благочестивого состояла из четырёх частей. Во-первых, это были силезские и великопольские войска под командованием самого Генриха, вторую часть войска составляли рыцари Тевтонского ордена под руководством магистра, третью — польские рыцари и отряды наёмников, четвёртую — ополчение золотоискателей с Силезских рудников. Всего до 40 тыс. На помощь Генриху спешило войско богемского короля Венцеслава, где было около 50 тыс. бойцов.

Вооружение немецких и польских воинов периода битвы под Лигницей имело массу общих элементов и было, если можно так сказать, общеевропейским. Особенно это касалось главной и решающей силы средневековья — рыцарства, которое чувствовало себя удобно как в своих, так и в трофейных доспехах.

Основной деталью рыцарского вооружения в XIII в. становится кольчуга, которая является поистине непременным атрибутом. Это классический «хауберк» с капюшоном, с длинным подолом, имеющим разрез спереди и сзади, и длинным рукавом, заканчивающимся кольчужной перчаткой. На ногах — кольчужные чулки, которые с помощью специальных ремней крепятся к поясу. Поверх кольчуги в середине XIII в. практически всегда носили сюрко — кафтан без рукавов, имеющий разрез спереди и сзади. Сюрко обычно был цветов герба рыцаря, мог иметь на себе изображение герба или его элементов. Сюрко имеет особые геральдические щитки в виде погончиков на плечах, которые могли нести и защитные функции.

В XIII в. доспехи могли утяжеляться — поверх кольчуги надевали бригандину, т.е. матерчатый или кожаный кафтан с приклёпанными или вшитыми металлическими пластинами.

Кроме того, у польских рыцарей могли быть и позаимствованные у половцев ламинарные панцири или чешуйчатые; последние были крайне редки и выглядели очень архаично.

Голову рыцаря в XIII в. чаще всего украшал шлем горшковидного типа (topfhelm). Само название даёт слабое представление о конструкции шлема. Он имел цилиндрическую форму и мог быть склёпан из двух, четырёх или шести частей. Верх шлема был плоским, конусовидным или округлым. Спереди имелись прорези для глаз, усиленные металлическими накладками, и дырочки для дыхания. Сквозь прорези рыцарь видел лишь то, что происходило перед ним и сбоку. Шлем надевался на матерчатый подшлемник, набитый конским волосом. Подшлемник полностью закрывал голову, оставляя открытой лишь часть лица. В верхней части подшлемник имел круглый валик для более плотной посадки шлема. Иногда горшковидные шлемы имели украшения в виде геральдических фигур, которые изготавливались из дерева и варёной кожи и ярко раскрашивались.

Продолжают использоваться норманские шлемы или близкие им по типу куполообразные, конусовидные с широким наносником. Широкие треугольные наносники нижним краем закреплялись к капюшону «хауберка», а верхний край имел отверстие, которое надевалось на крючок на шлеме надо лбом.

В пехоте были популярны куполообразные шлемы с широкими, слегка опущенными краями.

Щиты в XIII в. уменьшаются в размере и становятся треугольными. С внутренней стороны плоский деревянный, обтянутый кожей щит имел небольшую кожаную подушечку, набитую конским волосом, она помогала смягчить силу удара. Щит надевался на руку при помощи двух кожаных петель, приклёпанных к щиту. Кроме того, имелась большая кожаная петля, которая перебрасывалась через шею. При необходимости, если, например, надо было рубить двумя руками, щит при помощи этой петли забрасывался за спину.

Непременные атрибуты рыцаря — шпоры и рыцарский пояс. Шпоры были штырькового типа, конусовидной формы (prickspur), накладные, крепившиеся при помощи ремней на кольчужные чулки. Являясь символом рыцарского достоинства, они богато декорировались, золотились. Рыцарский пояс также был вещью ритуальной и считался как бы продолжением меча и столь же важным символом рыцаря, как и шпоры (отсюда выражение «перепоясать мечом»).

Строгость и точность в управлении конём потребовали применения специального мундштука, который всё время усложнялся.

Рыцарское седло в XIII в. становится похожим на кресло. Оно имеет высокую и жёсткую заднюю луку и широкую переднюю, которая прикрывает живот рыцаря. Передняя лука могла оковываться металлом.

Всадник сидел, откинувшись на заднюю луку седла и уперев ступни вытянутых ног в стремена. Подобная посадка удобна для нанесения таранного удара копьём, когда копьё одной рукой зажимается по мышкой, а другой рукой держится щит и поводья.

Коней по восточной моде стали укрывать матерчатыми попонами, но могли использоваться и кольчужные попоны с металлическими оголовьями.

Непременным атрибутом рыцарского вооружения был меч. Рыцарский меч в XIII в. имел прямое, довольно длинное и узкое перекрестье, квадратное или круглое в сечении. Перекрестье намного выходило за размеры руки. Клинок был прямой, двулезвийный, равномерно сужающийся по всей длине. Конец меча был слегка закруглён. Позже, в конце XIII в., он заостряется и становится колющим. Клинок имел одну широкую долу посредине, которая одновременно уменьшала вес оружия и служила усилению прочности клинка. Навершия мечей были в виде диска, полумесяца, уплощённого шара. Судя по миниатюрам, меч применялся только для рубящих ударов, о силе ударов можно судить по результатам — разрубленные шлемы, «хауберки», отрубленные руки и ноги.

Меч имел деревянные ножны, обтянутые кожей, и крепился на левом боку воина, чуть спереди, при помощи узких ремешков, которые переплетались на ножнах.

Рыцарское копьё было довольно длинным (около 3 м) и предназначалось для нанесения таранных ударов. Копьё часто украшалось небольшим матерчатым флажком с изображением герба рыцаря.

Топоры на длинных ручках, булавы, кинжалы расширяли арсенал наступательного оружия.

Очень активно использовались арбалеты — укороченные луки с деревянной ложей для удобства стрельбы, снабжённые механизмом для спуска. Интересно, что в 1139 г. на втором латеранском Соборе папа римский предал арбалет проклятию как «смертоносное и богопротивное оружие» и предложил исключить арбалет из вооружения христианских войск. Но воинство Христово не вняло наставлениям своего пастыря.

В пехоте в XIII в. использовались также и большие шиты типа павезы.

Необходимо отметить, что в арсенале польских воинов могли быть сабли, заимствованные у половцев.

В целом — что интересно — вес вооружения европейского рыцаря был примерно одинаков с весом монгольского снаряжения, а иногда монгольские ламелярные панцири были значительно тяжелее европейских.



Итак, войска сблизились…

Войсковая разведка монголов определила, что войска Генриха II и Венцеслава разобщены. Хан Кайду не стал ждать их объединения и напал на силезско-польские войска, когда богемская армия Венцеслава была ещё в двух днях пути.

Для прикрытия своего развёртывания монголы подожгли тростник и создали тем самым дымовую завесу. Сигналы подавались поднятием тех или иных бунчуков над пеленой дыма. Войска Генриха II разглядели лишь бунчук, состоявший из скрещённых овечьих костей и хвоста чёрного яка. Лёгкие войска монголов осыпали армию Генриха II дождём стрел. Ответная стрельба не приносила результата, поскольку монголы постоянно то скрывались в дыму, то показывались.

Затянувшаяся перестрелка была явно не в пользу польско-силезских сил. Союзное командование попыталось разрешить проблему общей атакой рыцарской конницы. Польские рыцари и рыцари Тевтонского ордена бросились на монгольский авангард. Практически атака велась вслепую, так как мешала дымовая завеса. Тем не менее лёгкая монгольская конница была сбита и откатилась. Монголы бросили в бой свои главные силы, тяжёлую конницу. Наступая, монголы кричали по-польски: «Спасайся, спасайся!», чем вызвали замешательство в рядах союзных войск. Общая энергичная атака тяжёлой конницы и последовавшая свалка опрокинули войска Генриха II. Сам Генрих был убит. Поляки, силезцы и тевтонские рыцари побежали на запад. Вечером на поле боя монголы обрезали уши у убитых врагов и собрали 9 мешков.

Вопреки обычаю, монголы не преследовали бегущих. Причин может быть несколько. Возможно, в атаке и рукопашной схватке с тяжеловооружёнными рыцарями они понесли большие потери. А может быть, попросту, не считали данный театр военных действий, данное направление важным. Как бы то ни было, последующий поход, начатый в феврале 1242 г. после разгрома венгерских войск, они организовали из Венгрии на Вену. Территория Польши и Германии была оставлена войсками хана Кайду. Германия и вся Северо-Западная Европа избежали монгольского нашествия. Войска, спешно собираемые германскими землями, в том числе и армия короля Венцеслава, остались не у дел.

В начале 1242 г., получив известие о смерти монгольского императора, войска монголов в Европе повернули назад, в степи, чтобы принять участие в разрешении назревавших внутренних монгольских проблем. Продвижение монголов на запад, таким образом, было остановлено.

Александр Невский (1220–1263 гг.)

Сын князя Ярослава II Всеволодовича Александр родился 30 мая 1220 г. Время наступало смутное. Единая некогда страна раскололась на враждующие между собой княжества. Враги (и просто соседи) старались не упустить момента. Когда ему было 3 года, Александр узнал о страшном поражении русских войск на Калке, неведомые до сих пор монголы разбили русских и половцев и опять ушли далеко в степь. С Запада в это же время стали напирать крестоносные рыцари (в основном немцы) и датчане.

Систематическое наступление немецких и прочих западноевропейских рыцарей на Восток началось в начале XIII в. и имело те же причины и предпосылки, что и крестовые походы. В 1202 г. в Прибалтике был учреждён Орден меченосцев, начавший покорение прибалтийских народов. В 1223 г. меченосцы и датчане разбили эстов и в 1224-м вышли к новгородским землям.

В 1226 г. из Палестины в Польшу был переброшен Тевтонский орден, который обосновался на северных землях Польши по договору с Конрадом Мазовецким и начал наступление на пруссов и другие народы Прибалтики.

В немецкой историографии датой основания Тевтонского ордена считается 1191 г. Но более реальна дата 1190 г., когда во время осады Анкона был создан госпиталь, на базе которого и возник «Орден дома Святой девы Марии Тевтонской». В 1198 г. его утвердил папа римский Иннокентий III. Первым магистром ордена был Генрих Вальпот, выходец с Нижнего Рейна. При четвёртом великом магистре, Германе фон Зальца (1209–1239) произошло перенесение сферы интересов Ордена в Прибалтику. До тевтонцев здесь уже существовал и действовал Орден меченосцев. «Братья рыцари Христовы» — так назывался этот орден. Он имел устав по образцу и подобию ордена тамплиеров. Его рыцари имели на плаще изображение красного меча или, по другим источникам, двух перекрещённых красных мечей. Орден был основан в 1202 г. по инициативе цистерцианца Дитриха. Он должен был выполнять роль военной силы епископа и защищать захваченные земли. Это был первый рыцарский орден, основанный и действовавший не в Средиземноморье. Великий магистр Герман фон Зальца, используя своё влияние при дворе папы римского и при дворе императора, осуществил в 1237 г. объединение Ордена меченосцев с Тевтонским орденом. Между Пруссией и Ливонией оказались Литва и Жемайтия, которые, как и древнерусские княжества, мешали непосредственной связи между орденами. По инициативе папского легата Вильгельма Моденского, был разработан план захвата Пскова и Новгорода, закончившийся битвой на Чудском озере.

Часть меченосцев получила в 1228 г. от Конрада Мазовецкого в Добжиньской земле новые земли и с тех пор носила название добжиньцев. Добжиньский орден, «milites Christi», «milites Prucie» или «fratres de Dobrin» состоял из немцев, и, возможно, его магистр Бруно был из Ордена меченосцев. Добжиньские рыцари переняли свой устав от меченосцев, а к знаку меча присоединили звезду. По другим источникам, к двум перекрещённым красным мечам была добавлена жёлтая шестиконечная звезда. Видимо, деятельность добжиньцев сводилась к защите польских земель от набегов пруссов.

В 1235 г. Тевтонский орден вобрал в себя Орден рыцарей Христовых, но по достижении своих военных целей изгнал их из своего состава. В 1237 г. добжиньцы вошли в Орден Святого Иоанна.

Во главе указанных орденов стояли люди, известные в католическом мире. Герман Бальке — при его содействии в апреле 1235 г. папа римский объединил Добжиньский и Тевтонский ордена, а осенью того же года при участии папского легата Вильгельма Моденского было заключено соответствующее соглашение с Конрадом Мазовецким. В июне 1237 г. на общем капитуле в Марбурге Герман Бальке был назначен магистром Ливонии (до этого он значился магистром Славонии и Пруссии), после чего произвёл объединение слабого в военном отношении Ордена меченосцев с более сильным Тевтонским орденом. В 1238 г. он возглавил поход против Руси, на Псков.

Великим магистром объединённого ордена оставался Герман фон Зальца, к концу его пребывания на этом посту, в 1239 г., по сведениям Петра из Дусбурга, в Ордене насчитывалось 2 тыс. братьев (сведения явно завышенные, кроме того, в «Хронике земли Прусской того же Петра из Дусбурга нет даже малейшего упоминания о Ледовом побоище).

В 1239 г. магистром Ливонского ордена стал Дитрих фон Грюнинген.

Весь день рыцарей Ордена был разделён по древнеримскому образцу таким образом, чтобы от полуночи каждый третий час читать молитву.

В Тевтонском ордене (и в Ливонском) было лицо, отвечавшее за всю военную сферу, — маршал. Во время походов, в которых не принимал участия великий магистр, на маршала и великого комтура возлагалось командование войском и ведение военных операций.

Существует ошибочное мнение, что в 40-х гг. XIII в. комплект вооружения тевтонских рыцарей был тяжелее вооружения русских воинов. И что это якобы способствовало тому, что рыцари-крестоносцы провалились под лёд.

В средние века реки и озёра играли роль своеобразных магистралей, которыми активно пользовались не только летом, но и зимой. В летописях указывается на целый ряд сражений, которые проходили на льду зимой. Действительно, замёрзшая гладь озера была идеальной площадкой для сражений в отличие от окружающих лесов, где снегу по пояс. Скольжению по льду препятствовали специальные насадки с шипами на обувь.

Крепкость озера, видимо, не вызывала сомнения ни у одного из полководцев, иначе сражения не было бы. Современные исследования показали, что на Чудском озере, как и на любом другом, есть места, где со дна бьют ключи, и в тех местах лёд либо не замерзает, либо образует очень тонкий слой. Такое место местные жители называют «сиговица». Этих «сиговиц», судя по всему, было немного, так как ни один полководец не решился бы давать бой на ненадёжном льду да ещё и весной (в апреле).

А что касается тяжести рыцарских доспехов, то вес вооружения тевтонского рыцаря и новгородского дружинника был практически равен. Это не вызывает удивления, так как между Новгородом и окружающими землями велась активная торговля, одним из предметов которой было оружие. Новгородцам были хорошо известны достижения в области рыцарского вооружения.

Анализ археологических находок и иконографического материала позволяет сделать вывод о том, что в снаряжении новгородского дружинника и орденского рыцаря было очень много сходных деталей. Одинаковые кольчуги с капюшонами (хауберки) длиною до колен с длинными рукавами. Мечи с дисковидным или в виде уплощённого шара навершием и прямым перекрестьем. Одинаковая конструкция щитов. Сфероконические шлемы русские дружинники любили дополнять металлическими масками или полумасками, так что по весу они почти равнялись горшковидным рыцарским шлемам. Кроме того, рыцари всё ещё носили открытые куполообразные шлемы, практически равные по весу русским. И рыцари, и дружинники использовали кольчужные чулки и стёганые подшлемники. Поверх кольчуг и рыцари, и дружинники надевали доспехи типа «бригандин» или «чешуйчатых», а русские могли носить ещё и ламинарные и ламелярные доспехи, заимствованные у кочевников. Лошади могли бронироваться и у рыцарей, и у новгородцев.

В среднем комплект вооружения не превышал 30 кг, что при условии равномерного распределения веса доспехов по всему телу позволяло воину свободно ходить, бегать, самому взбираться на лошадь.

Новгороду, ослабленному в междоусобицах, грозила смертельная опасность. Владимиро-суздальские князья, разбитые незадолго до этого новгородцами в Липницкой битве, всё же выступили на помощь Новгороду, имея, конечно, виды на новгородское княжение.

На какое-то время опасность отступила из-за того, что немецкие рыцари в Прибалтике ввязались в охватившую всю Европу борьбу между папой римским и императором Германии. В 1234 г. князь Ярослав, а за ним литовский князь Миндовг (в 1236 г.) разбили рыцарей и стали теснить их. Под давлением папы римского рыцари Ордена меченосцев объединились с Тевтонским орденом (в 1237 г.) и стали перед русскими землями единым фронтом.

Тогда же, в 1237 г., произошёл опустошительный набег Батыя на северо-восточные русские земли.

В 1238 г. в Европе стало известно о монгольском нашествии. Папа Григорий IX счёл русские княжества разгромленными и опустошёнными, его легат Вильгельм получил задание обратить Новгород в католичество.

В середине XIII в. русские земли находились в состоянии упадка и раздробленности. Они только что выдержали нашествие монголов. Все крупные экономические и политические центры были разорены. Киев и Владимир — исторический центр и центр Северо-Восточной Руси — разрушены. Южнорусские земли попали в вассальную зависимость от монголо-татар. Северо-восточные формально сохраняли независимость, но так и не оправились от недавнего разгрома. Одни лишь северо-западные земли во главе с Новгородом сохранили своё независимое положение.

Юный Александр «сидел» в Новгороде князем с 1236 г. Был «посажен» туда своим отцом, князем Ярославом. Он уже успел совершить со своей дружиной несколько набегов на финские земли и показал себя способным военачальником. В 1240 г. он узнал о высадке шведов на новгородских землях на реке Неве Предводитель шведов ярл Биргер послал ему предупреждение: «Если можешь, сопротивляйся. Знай, что я уже здесь и пленю землю твою».

Тогда же пришёл к Александру крещёный финн Пелгусий с острова Котлин и рассказал, что было ему видение: по заливу плыла лодка с почитаемыми на Руси святыми Борисом и Глебом, и Борис сказал: «Брате Глебе! Вели грести, поможем сродичу нашему Александру Ярославичу».

Не дожидаясь сбора новгородского ополчения, Александр с одной своей дружиной выступил и 15 июня напал на шведский лагерь. Судя по всему, сражение приняло характер боя при Гастингсе — конная дружина атаковала пешее войско, ведущее военные действия в традициях викингов. Сам Александр нанёс Биргеру рану копьём в лицо. Бой шёл весь день. В сумерках русские отошли в прибрежные леса. Шведы, пересчитав погибших, сочли за лучшее сесть на корабли и отбыть на родину.

За эту битву Александр получил прозвище «Невский». Но в конце 1240 г. прогерманская партия в Новгороде, заинтересованная в торговле с немецкими городами-государствами (Ганзой), выгнала Александра из Новгорода, «указала ему путь».

А в 1241 г. немцы вновь появились под стенами Новгорода, хотя сам Орден вынужден был какое-то время вести военные действия на два фронта из-за вторжения монголов в Центральную Европу и в 1241 г. был жестоко побит при Лигнице. Но монголы ушли, а притязания рыцарей на Прибалтику и новгородские земли остались.

Новгородцы вновь позвали Александра княжить. Он прибыл с «низовыми полками» (не все русские полки полегли в борьбе с татарами) и разгромил немцев в битве на Чудском озере, о чём речь ниже.

Вскоре Александр разбил в трёх сражениях литовцев, попытавшихся обосноваться на русских землях (сражения у Торопца, у озера Жизца и около Усвята в 1245 г.), и выгнал их за рубеж.

Положение оставалось очень сложным. Разорившие Русь монголы зорко следили за всем, что происходит на русских землях. Отец Александра, князь Ярослав, в 1243 г. ездил к Батыю и получил ярлык на великое княжение. Ситуация вроде бы разрядилась. Но в 1245 г. в Европе был объявлен крестовый поход против татар. Военные действия предполагалось вести на русской земле (и русскими руками), что могло окончательно опустошить её. Князьям надо было трезво учесть обстановку. Кочевники-монголы пока что требовали формального подчинения, не вмешивались в духовную жизнь общества и были заинтересованы в щите, прикрывавшем их с Запада. Угроза из Европы была ощутимей. Многочисленное рыцарство, подкреплённое деньгами Ганзы и руководимое католической церковью, имело более конкретные планы. Ярослав и Александр, рассудив, сочли необходимым признать главенство монголов и обороняться от натиска с Запада. Роль русских князей в жизни Орды и всей Монгольской империи возросла. Князь Ярослав, когда на него пало подозрение в измене, был отравлен, открыто убивать его монголы уже боялись. И владения Ярослава разделили между его сыновьями. Александр стал киевским князем (1248 г.), его брат Андрей — владимирским.

Андрей, настроенный антимонгольски, готовил восстание против них и ждал помощи от Запада. Это могло вылиться в новую кровопролитную войну, от которой выиграли бы только немцы. И Александр поехал в Орду, побратался с сыном Батыя Сартаком (1251 г.) и со вспомогательными татарскими войсками вернулся. Брат его бежал за границу, и Александр стал княжить во Владимире.

Он укрепил западную границу, подписал договор с Норвегией (1251 г.), совершил ещё один поход в финские земли (1256 г.) и подавил восстание в Новгороде (1259 г.).

В 1262 г. готовилось новое восстание против монголо-татар. Александр снова (в 4-й раз) поехал в Орду и путём переговоров предотвратил карательную экспедицию на русские земли.

Возвращаясь, он умер. Это произошло 14 ноября 1263 г. в Городце на Волге. «Зашло солнце Русской Земли», — так отреагировали современники на его смерть. В 1380 г. Александр Невский был объявлен святым. Впоследствии на месте сражения Александра со шведами Пётр I велел воздвигнуть Александро-Невскую лавру.

Самым великим из подвигов Александра (и военных и дипломатических) считается битва на Чудском озере.

БИТВА НА ЧУДСКОМ ОЗЕРЕ (Ледовое побоище) (5 апреля 1242 г.)

Прибыв в Новгород в 1241 г., Александр застал Псков и Копорье в руках Ордена. Не долго собираясь, он начал ответные действия. Воспользовавшись трудностями Ордена, отвлечённого на борьбу с монголами, Александр Невский выступил на Копорье, взял город штурмом и перебил большую часть гарнизона. Часть рыцарей и наёмников из местного населения была взята в плен, но отпущена (немцы), изменники из числа «чуди» перевешаны.

К 1242 г. и Орден, и Новгород накопили силы для решающего столкновения. Александр дождался брата Андрея Ярославича с «низовыми» войсками (Владимирского княжества). Когда «низовое» войско было ещё на подходе, Александр с новгородскими силами выступил под Псков. Город был окружён. Орден не успел быстро собрать подкрепления и выслать к осаждённым. Псков был взят, гарнизон перебит, орденские наместники в оковах отправлены в Новгород.

Все эти события произошли в марте 1242 г. Рыцари смогли лишь сконцентрировать войска в Дерптском епископстве. Новгородцы переиграли их по времени. Александр повёл свои войска на Изборск, его разведка перешла границы Ордена. Один из разведывательных отрядов при столкновении с немцами был разбит, но в целом разведка определила, что рыцари основные силы двинули гораздо севернее, в стык между Псковским и Чудским озером. Тем самым они короткой дорогой выходили к Новгороду и отрезали Александра в районе Пскова.

Александр поспешил со всем своим войском на север, опередил немцев и перегородил им дорогу. Поздняя весна и сохранившийся лёд на озёрах делали поверхность наиболее удобной дорогой для перемещения, а заодно и для манёвренной войны. Именно на льду Чудского озера Александр стал ждать приближения орденского войска. На рассвете 5 апреля противники увидели друг друга.

Войска, противостоявшие рыцарям на льду Чудского озера, имели сводный характер. Дружины, подошедшие из «низовых земель», имели один принцип комплектования. Новгородские полки — другой. Сводный характер войска привёл к тому, что единой системы управления не было. Традиционно в таких случаях собирался совет князей и воевод городовых полков. В данной ситуации неоспоримым было основанное на высоком авторитете главенство Александра Ярославича Невского.

«Низовые полки» состояли из княжеских дружин, дружин бояр, городских полков. Войско, выставленное Великим Новгородом, имело принципиально иной состав. В него входили дружина приглашённого в Новгород князя (т.е. Александра Невского), дружина епископа («владыки»), гарнизон Новгорода, служивший за жалованье (гриди) и подчинённый посаднику (впрочем, гарнизон мог остаться в самом городе и не участвовать в сражении), кончанские полки, ополчение посадов и дружины «повольников», частных военных организаций бояр и богатых купцов.

Кончанские полки именовались так по пяти «концам» города Новгорода. Каждый полк представлял определённый «конец», делился на две сотни, сотня комплектовалась несколькими улицами. По такому же принципу формировались посадские полки.

Принцип набора полка по «концам» осуществлялся следующим образом: двое жителей собирали в поход третьего — пешего воина. Зажиточные выставляли конного воина. Владельцы определённого количества земли должны были выставить определённое количество конников. Единицей измерения была «соха» — количество земли, которую можно было запахать на трёх лошадях при двух помощниках (хозяин — сам-третий). Обычно десять сох давали одного конного воина. В экстремальных ситуациях конника выставляли четыре сохи.

Вооружение новгородских воинов было традиционным для русских земель, но с одним исключением — у новгородцев не было специальных лучников. Лук имел каждый воин. Любая атака предварялась залпом из луков, затем те же воины шли на сближение врукопашную. Помимо луков новгородские воины имели обычные мечи, копья (поскольку пешее войско часто сталкивалось с конными княжескими дружинами, широко распространены были копья с крючьями на конце для стаскивания воинов противника с коня), ножи-засапожники, широко применявшиеся в ближнем бою, особенно когда пехота опрокидывалась конницей; упавшие резали лошадей противника (жилы, брюхо).

Командный состав представляли сотники и воеводы, командовавшие одним или двумя полками; воеводы подчинялись князю, который, кроме того, непосредственно командовал и своей дружиной.

В тактическом отношении эти части составляли на поле боя сторожевой полк, «чело» и «крылья». Каждый полк имел свой стяг — знамя и военную музыку. Всего в новгородском войске было 13 стягов.

Система снабжения была примитивной. Выступая в поход, каждый воин имел с собой запас продовольствия. Запасы вместе с шатрами, стенобитными машинами и пр. возились в обозе («в товарах»). Когда запасы заканчивались, специальные отряды «зажитников» (фуражиров) отправлялись на их сбор.

Традиционно бой начинал сторожевой полк, затем — пешая рать, затем — конное новгородское войско и дружины князей. Широко применялась система засад, выслеживания противника и т.д.

В целом выставленное Великим Новгородом и «низовыми» землями войско являлось достаточно мощной силой, отличавшейся высоким боевым духом, осознающим всю важность момента, значение борьбы с нашествием крестоносного рыцарства. Численно войско достигало 15–17 тыс. В этом исследователи едины. Большую часть его составляли пешие новгородское и владимирское ополчения.

Наступавший на славянские земли Орден представлял собой мощную военную организацию. Во главе Ордена стоял магистр. В его подчинении были комтуры, коменданты опорных пунктов на завоёванных землях, управляющие этими областями. Комтуру подчинялись рыцари — «братья». Число «братьев» было ограничено. Через три века после описываемых событий, когда Орден основательно укрепился в Прибалтике, полноправных членов, «братьев», было 120–150 человек. Кроме полноправных членов в состав Ордена входили «милосердные братья», своего рода санитарная служба, и священники. Большую часть рыцарей, сражавшихся под знамёнами Ордена, составляли «полубратья», не имевшие права на добычу.

Оружие и доспехи европейского рыцарства описаны в главе, посвящённой Лигницкой битве.

В отличие от рыцарей, не входивших в состав рыцарских орденов, тевтонцы и меченосцы были спаяны дисциплиной и могли в ущерб своеобразным представлениям о рыцарской чести строиться в глубокие боевые порядки.

Особо стоит вопрос о численности войск Ордена, ступивших на лёд Чудского озера. Отечественные историки обычно приводили цифру в 10–12 тыс. человек. Более поздние исследователи, ссылаясь на немецкую «Рифмованную хронику», вообще называют 300–400 человек. Некоторые предлагают «компромиссный вариант»: до десяти 10 тыс. воинов могли выставить ливы и эсты, самих немцев могло быть не более 2 тыс., в основном это были наёмные дружины знатных рыцарей, скорее всего — пешие, конных было всего несколько сотен, из них лишь тридцать-сорок человек — непосредственно орденские рыцари, «братья».

Учитывая недавний страшный разгром тевтонцев под Лигницей и девять мешков отрезанных ушей, собранных монголами на поле боя, можно согласиться с предлагаемой расстановкой сил в войске, выставленном Орденом против Александра Невского.

На Чудском озере Александр построил свои войска в традиционном для русских войск боевом порядке. В центре стало небольшое по численности пешее владимирское ополчение, впереди него расположился передовой полк из лёгкой конницы, лучников и пращников. Здесь тоже были владимирцы. Всего в центре боевого порядка находилась одна треть всего войска. Две трети войска — новгородское пешее ополчение — стали по флангам полками «правой руки» и «левой руки». За полком «левой руки» была укрыта засада, состоявшая из конной княжеской дружины.

Позади всего построения, по мнению ряда исследователей, были расположены сцепленные сани обоза. Некоторые считают, что тыл русского войска просто упирался в высокий обрывистый берег озера.

Войска Ордена построились клином, «кабаньей головой». Русские такой боевой порядок называли «свиньёй». Остриё, боковые стороны и даже последние шеренги построения составляли сами рыцари. Внутри клина густо стояла пехота. Некоторые исследователи считают подобное построение наиболее приемлемым для войск Ордена в тот период — иначе невозможно было удержать в строю многочисленную «чудь».

Передвигаться такой клин мог лишь шагом или «хлынцой» (т.е. «трюпком», быстрым шагом), а атаковать с близкого расстояния — шагов за 70, иначе поднявшиеся в галоп лошади оторвались бы от пехоты и построение распалось бы в самый ответственный момент.

Целью построения был таранный удар, рассекающий и рассеивающий противника.

Итак, утром 5 апреля клин атаковал стоявшую неподвижно русскую рать. Нападавшие были обстреляны лучниками и пращниками, но стрелы и камни особого урона рыцарям, прикрытым щитами, не нанесли.

Как сказано в «Рифмованной хронике», «русские имели много стрелков, которые мужественно приняли первый натиск, находясь перед дружиной князя. Видно было, как отряд братьев-рыцарей одолел стрелков». Прорвавшись сквозь лучников и передовой полк, рыцари врубились в Большой полк. Ясно, что Большой полк был рассечён, а часть воинов русского войска откатилась за сцепленные повозки и сани. Здесь, естественно, образовался «третий рубеж обороны». Рыцарские кони не имели достаточно скорости и места для разгона, чтобы преодолеть сцепленные и выстроенные в ряд сани русских. А поскольку задние ряды неповоротливого клина продолжали напирать, передние, наверняка, устроили перед русским санным обозом кучу-малу, повалившись вместе с лошадьми. Отступившие за сани владимирские ополченцы смешались с потерявшими строй рыцарями, полки «правой» и «левой» руки, чуточку изменив фронт, ударили по флангам немцев, которые тоже смешались с русскими. Как сообщает автор, написавший «Житие Александра Невского», «и бысть сеча зла, и треск от копий ломления, и звук от сечения мечного, яко же и озеру промерзшию двинуться. И не бе видети льду: покры бо ся кровию».

Завершающий удар, окруживший немцев, нанесла из засады лично князем сформированная и обученная дружина.

«Рифмованная хроника» признаёт: «…те, которые находились в войске братьев-рыцарей, были окружены… Братья-рыцари достаточно упорно сопротивлялись, но их там одолели».

Несколько шеренг рыцарей, прикрывавших клин с тыла, были смяты ударом русской тяжёлой конницы. «Чудь», составлявшая основную массу пехоты, увидев своё войско окружённым, побежала к родному берегу. В этом направлении легче всего было прорваться, так как здесь шёл конный бой и единого фронта у русских не было. «Рифмованная хроника» сообщает, что «часть дерптцев (чуди) вышла из боя, это было их спасением, они вынужденно отступили».

Оставшись без поддержки основной массы пехоты, сломав строй, рыцари и, возможно, их дружинники — немцы вынуждены были отбиваться во все стороны.

Соотношение сил резко изменилось. Известно, что сам магистр с частью рыцарей прорвался. Другая часть их полегла на поле боя. Русские преследовали побежавшего противника 7 вёрст, до противоположного берега Чудского озера.

Видимо, уже у западного берега озера бегущие стали проваливаться под лёд (у берегов лёд всегда тоньше, особенно если в этом месте в озеро впадают ручьи). Это и довершило поражение.

Не менее спорным является вопрос о потерях сторон в сражении. О русских потерях говорится туманно — «много храбрых воинов пало». Потери рыцарей обозначены конкретными цифрами, которые и вызывают споры. Русские летописи, а за ними и отечественные историки говорят, что рыцарей было убито 500, а чуди «паде бещисла», в плен взято 50 рыцарей, «нарочитых воевод». 500 убитых рыцарей — цифра совершенно нереальная, такого количества не было во всём Ордене, более того — во всём Первом крестовом походе их участвовало гораздо меньше. «Рифмованная хроника» считает, что погибли 20 рыцарей и 6 взяты в плен. Возможно, «Хроника» имеет в виду только братьев-рыцарей, упуская их дружины и набранную в войско «чудь». В этом «Хронике» нет основания не доверять. С другой стороны, Новгородская Первая летопись говорит, что в сражении пало 400 «немцев», 90 взято в плен, а «чудь» также сбрасывается со счетов — «бещисла». Видимо, на льду Чудского озера действительно пало 400 немецких воинов, из них 20 были братья-рыцари, 90 немцев (из них 6 «настоящих» рыцарей) попали в плен.

Как бы то ни было, но гибель такого количества профессиональных воинов (даже если «Рифмованная хроника» верна, половина рыцарей, участвовавших в бою, полегла) сильно подорвала мощь Ордена в Прибалтике и надолго, практически на несколько веков, остановила дальнейшее продвижение немцев на Восток.

Кубла-хан (Хубилай) (? – 1294 гг.)

Кубла-хан, известный в мировой истории больше под именем «Хубилай», был ханом из рода Чингизидов. Во время монгольских завоевательных войн он сражался на главном, «китайском» фронте. Благодаря его смелому манёвру немногочисленные монгольские войска, уже выдыхавшиеся в борьбе с многомиллионным Китаем, вышли к Сычуаню, достигли границ Бирмы и покорили местных тибетцев. Повторный рейд в этом направлении под командованием полководца Урянгкадая, который вышел к Ханою и взбунтовал против Китая местные бирманские, тайские и аннамитские племена, поставил Китай перед катастрофой.

Через два года, в 1259 г., умер Мункэ, монгольский император. Законным наследником императорского трона являлся брат Кубла-хана Аригбуга. Однако Кубла-хан, опираясь на верные ему войска, на покорённых китайцев и на все богатства Китая, отказался признать брата императором и тем самым начал великий раскол в Монгольской империи.

В 1260 г. Кубла-хан объявил себя монгольским императором, не будучи избран на эту должность курултаем. В Каракоруме, столице Империи, на престол был избран Аригбуга. Началась междоусобная война.

На стороне Кубла-хана выступил хан Хулагу, завоевавший Персию. Против, на стороне Аригбуги, поднялись наследники Батыя, поддерживаемые русскими княжествами. Особенно на таком союзе настаивал Александр Невский.

В боях войска Аригбуги стали терпеть поражения. Хубилай, укрепившись в Пекине, послал на Русь откупщиков по налогам, но русские их перебили. Чтобы покарать Русь, Кубла-хану нужно было пройти территории воюющих против него сородичей. Он удовлетворился капитуляцией своего брата Аригбуги и казнью его нойонов. Войну закончить не удалось. Монголы раскололись на восточных и западных. Место Аригбуги заступил хан Кайду. Хубилай подтвердил раскол среди монголов. Столицу империи он из Каракорума перенёс в Пекин (1264 г.). Здесь он продолжил покорение Китая и основал новую династию китайских императоров — Юань.

Всё это время Кубла-хану пришлось вести войну на два фронта — покорять районы Китая и отбиваться от своих родственников, ханов Мункэ-Тимура, Кайду и Борака, наступавших с запада. Тем не менее он сумел организовать экспедицию в Японию (1274 г.), которая, правда, провалилась.

Отразив наступление хана Кайду от Орхона, Кубла-хан вновь взялся за китайские дела и за организацию нового похода в Японию. Междоусобица, вспыхнувшая у родственников на западе Монгольской империи (темник Ногай узурпировал власть в Орде), развязала ему руки.

Но и повторная экспедиция в Японию оказалась неудачной…

Впоследствии Кубла-хан завоевал северную Бирму (1283 г.) и повторно разбил хана Кайду в Монголии (1287 г.). Он вторгался в Тибет и безуспешно пытался высадиться на острове Ява. В 1294 г. Кубла-хан умер. Он успел стать китайским императором, но так и не сблизился с народом Китая. Он велел засеять один из дворов своего дворца степными травами, чтобы отдыхать в милой сердцу обстановке. Его потомки тоже не смогли утвердиться в Китае. В 1351–1370 гг. китайцы вели ряд войн и восстаний против правителей династии Юань и всё же вытеснили монголов за Гоби. В Китае воцарилась династия Мин…

Военная история знает Кубла-хана не столько как создателя династии Юань, сколько как организатора невиданной по масштабам десантной операции.

МОНГОЛЬСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ В ЯПОНИЮ (1274, 1281 гг.)

В середине XIII в. монголы утвердили своё господство над Юго-Восточной Азией. Командовавший здесь монгольским войском с 1260 г. великий император Кубла-хан в 1258 г. покорил Корею, совершал походы на Вьетнам и Яву, покорил Южный Китай. Когда вся известная монголам территория лежала в развалинах под копытами их коней, взоры Кубла-хана устремились на остававшиеся непокорёнными Японские острова.

Через корейского вассала Кубла-хан направил императору Японии послание с предложением подчиниться Монгольской империи. Послание было написано в воинственном тоне и в нём недвусмысленно слышалась угроза: «Прежде, чем дать ответ, хорошо подумайте. Я намереваюсь применить силу, хотя не это моя настоящая цель».

Японцы, естественно, ответили отказом, и Кубла-хан стал готовиться к экспедиции на Японию. Трудность была в том, что монголы — природные степняки — никогда не форсировали таких водных преград, как море. Они не боялись воды, скорее относились к ней с некоторым мистическим почтением, как и все кочевники, могли довольно долго обходиться без неё. По их поверьям, человек, который смывал водой с себя грязь, смывал и своё счастье. Монголы имели большой опыт форсирования рек, которые они переплывали на лошадях, держась за хвосты лошадей, иногда применяли плоты, лодки, наполненные воздухом бурдюки из шкур животных. Теперь им предстояла морская экспедиция. В 1274 г. Кубла-хан собрал в вассальной Корее флот из 900 судов, посадил на корабли 40 тыс. воинов и 3 октября отправился из корейского порта Масан в юго-восточном направлении. В короткий срок были захвачены острова Комода и Ики, и 19 октября корейские корабли с монгольским десантом вошли в широкий залив Хаката. Здесь произошла высадка и первые столкновения с японскими войсками.

Войска японской империи в рассматриваемый период представляли собой довольно значительную и своеобразную силу.

Вооружение и снаряжение японского воина в конце XIII в. было сложным и разнообразным. Воинское сословие Японии — самураи — не было однородным. В соответствии с материальным положением были самураи высокого и низкого ранга. Самый низший слой самураев назывался «ашигару». Зачастую платой за службу подобным самураям был рисовый паёк. В то же время самураи высоких рангов могли позволить себе иметь дорогое имущество. Один меч, например, мог стоить целое состояние. В соответствии с положением и вооружение самураев было разным.

Самым популярным у самураев высокого ранга во 2-й половине XIII в. был доспех «о-ёрой». Он состоял из металлических пластинок с отверстиями, которые были сплетены между собой в ряду, а каждый ряд на шнурках нависал над нижним рядом. Все шнурки были разных цветов и образовывали красочный орнамент на доспехах. Расцветка шнуровки давала информацию о владельце: например, из какого он района страны. В различные периоды мода на шнуровку менялась, и по узорам можно определить, в какую эпоху изготовлен тот или иной доспех. Металлические пластинки покрывались чёрным лаком.

Нагрудная часть панциря закрывалась целиком расписным шёлком.

Панцирь как бы оборачивался вокруг тела и шнуровался на правом боку. Спинная часть имела клапаны, покрытые расписным шёлком, которые закрывали плечи и застёгивались с помощью специальных пуговиц-застёжек на груди. В нижней части панцирь имел четыре лопасти, одну спереди, одну сзади и две по бокам, также набранные из металлических плиток, причём три лопасти составляли с панцирем единое целое, а четвёртая, закреплявшаяся с правого бока, где была шнуровка, крепилась как отдельный самостоятельный элемент под панцирь (она называлась «ваки-датэ»).

Кроме того, под панцирь надевались тканевые рукава с нашитыми на них металлическими пластинками. Подобные рукава зашнуровывались по нижнему шву и надевались сверху на одежду, завязываясь под мышками крест-накрест.

На лицевой стороне доспеха около предплечий на шнурах закреплялись два небольших щитка, различных по форме и размеру. Правый щиток («куби-но ита») был больше размером и состоял из металлических пластин со шнуровкой, а левый («сендай-но ита») обтягивался расписным шёлком. Зачастую на этих щитках было изображение родового герба самурая («мон»).

Плечи и предплечья воина прикрывали два больших щитка («содэ»), также набранные из металлических пластинок, которые крепились с помощью шнуров к лицевой части и к специальному кольцу на спинной части кирасы. Крепление производилось таким образом, что щитки не мешали при стрельбе из лука, уходя за спину.

Защита для рук состояла из металлических пластин, иногда прикреплённых к рукавам («камэ»), которые закрывали тыльную сторону ладони до пальцев. На запястье крепились красочные шнурки, охватывавшие всю руку и наруч. Для предотвращения сползания рукавов на краю «камэ» имелись две петли, которые надевались на пальцы — одна на большой, а другая на средний.

В дополнение к доспеху «о-ёрой» носили поножи, которые закрывали ногу от колена до стопы. Широкие штанины самурайской одежды как бы заправлялись в поножи.

В комплекте с панцирем «о-ёрой» самураи носили накидку «хоро».

Самураи низкого ранга имели панцири более простой конструкции, которые назывались «хара-атэ», что можно перевести как «набрюшник». Этот панцирь также состоял из сшнурованных между собой пластин, но был гораздо меньше, чем «о-ёрой». Он не имел прикрытия для плеч. Вместо этого были две лямки, которые держали доспех на плечах. Ниже пояса у «хара-атэ» были четыре пластины, свисавшие по бокам, но в отличие от «о-ёрой» они состояли из двух рядов пластин. Руки у самураев низкого ранга в бою были открыты.

Существовал и ещё один тип панциря, распространённый в рассматриваемый период, — это «до-мару». Он тоже состоял из металлических пластинок, сплетённых между собой полосками кожи. Панцирь типа «до-мару» был дешевле, чем «о-ёрой». Он не имел наплечников, а если они были, то очень маленькие, листовидной формы, они едва прикрывали плечо. Снизу «до-мару» имел лопасти, которые были длинней, чем у «хара-атэ», но у «до-мару» лопасти могли быть у́же и иногда их было шесть.

Вес полного снаряжения самурая достигал 12 кг. Большая эластичность в сочетании с небольшим весом позволяли самураям бегать, прыгать и даже плавать в доспехах.

Шлемы («кабуто») у самураев были довольно дорогими и представляли куполообразную конструкцию, состоящую из металлических полос, соединённых между собой крупными заклёпками. Сверху шлем имел отверстие, сквозь которое выпускался пучок волос, одетый в чёрную шёлковую шапочку, которая всегда носилась под шлемом. Шлем имел большую длинную бармицу, набранную из металлических пластинок. Края бармицы отворачивались в стороны. Самураи, занимавшие высокое место в иерархии, имели на шлемах позолоченные рога («кувагата»). Причём рога шлема стали значительно массивней, чем те, которые носили в XII столетии.

Самураи низкого ранга использовали для защиты головы металлическую полосу, прикрывавшую лоб и щёки воина («хаппури»). Использовались и тканевые повязки на голову, на которые крепились от одной до трёх металлических пластин.

Наступательное оружие самураев было традиционным. Мечи имеют несколько разновидностей. Самое главное их деление — на те, что носили со светским одеянием, и те, что носили с доспехами. Мечи всегда носили попарно. Такая пара («дайсё») состояла из длинного и короткого мечей.

Носимые с доспехами мечи назывались «тати» и «танто». Большой — «тати» — был однолезвийным с небольшим изгибом и рукояткой для двух рук. Он закреплялся на левом боку при помощи тесёмок. «Танто» — однолезвийный слегка изогнутый кинжал длиной около 30 см — засовывался за пояс спереди.

Комплект мечей для светской одежды состоял из «катаны» и «вакадзаси»; их носили за поясом. «Катана», возникшая позднее, не имела, в отличие от «танто», креплений (антабок) для шнуровки к поясу; её носили остриём вверх, в то время как «тати» — остриём вниз.

Самурайские мечи стоили иногда целого состояния, и поэтому, прежде чем приобрести оружие, самурай желал удостовериться в качестве клинка. Для этого существовало право испытания меча. На кучу песка клали приговорённого к смерти преступника и рассекали его мечом пополам. Если это удавалось с первого удара, самурай оставлял меч себе. Искусство владения мечом («кэндзюцу») заключалось в достижении победы с молниеносной быстротой при минимальном количестве ударов.

Из древкового оружия в XIII в. наибольшее распространение получила «нагината» — разновидность алебарды, имевшая мощный клинкообразный наконечник. Самураи низкого ранга использовали такое оружие, как «нагамаки» — длинный меч, насаженный на древко. Копьё («яри») в качестве боевого оружия стали регулярно применять лишь в XIV в.

Лук, используемый самураями в XIII в., можно отнести к разряду моноксилов (сделанных из одного куска дерева). Он делался из бамбука. Длина его была от 180 до 220 см. Лук имел асимметричную форму. Рукометь, т.е. место, за которое держали лук при стрельбе, и точка натяжения находились гораздо ниже середины тетивы. Дальность стрельбы из таких луков была более 300 метров. В небольшом колчане, похожем на ящичек, висящем на правом боку, самурай носил примерно 25 стрел. Размер стрелы достигал 100 см, стрелы имели наконечники самой разнообразной формы в зависимости от поражаемой цели. Иногда использовались зажигательные стрелы.

Постоянные тренировки с оружием превращали самураев в грозных и опасных противников.

Японская аристократия в период монгольского вторжения сражалась преимущественно в пешем строю. На гравюрах, изображающих вторжение, видны конные самураи с большими луками, поражающие монголов. Японские лошади на них по своим данным близки к монгольским и имеют небольшую высоту в холке. Очень необычна конструкция стремян, они похожи на маленькие лыжи с высоко загнутым передним краем, к которому крепился ремень.

Знатные самураи иногда надевали маски из кожи, повторяющие черты лица. Их носили вместе со шлемами. Кроме того, показателем высокого ранга самурая была меховая опушка ножен меча.

Вооружение монгольского войска было рассмотрено в предыдущих статьях. Отличительная черта данного похода — участие в нём корейского и китайского контингента.

Корейцы выполняли в монгольском войске вспомогательные функции. Судя по изобразительному материалу, корейские воины были одеты в разнообразные «бригандинные» доспехи халатного типа, а также в мягкие панцири, которые могли быть набиты гвоздями или металлическими обрезками. На головах у них шапки-«треухи», под которыми, возможно, были металлические колпаки. Из наступательного оружия корейцы в основном использовали копья.

Состоятельные китайские воины и монгольские командиры могли иметь очень престижные китайские доспехи: ламелярные, богато декорированные бронзой, позолотой. Шлемы китайского производства были металлические, сфероконические, украшенные по бокам декоративными бронзовыми крылышками и плюмажем из конских волос.

Что касается общих для всей десантной армии черт, на гравюрах видны большие плетёные щиты-павезы, за которыми монгольские воины укрылись на побережье. Хорошо видно, что монголы применяют какие-то разрывные снаряды.



Итак, монгольские войска под командованием Лю Фок Хена высадились в заливе у местечка Хаодзаки и столкнулись с японскими войсками провинции Кюсю, ждавшими десант на берегу.

Монголы стали одолевать, но сам Лю Фок Хен был ранен и удалился на корабль. К вечеру 20 октября монгольские войска отошли на побережье, к своим кораблям, стоявшим на якоре в заливе.

Внезапно начался сильный шторм. Оставаться в заливе корейские моряки сочли опасным и стали сниматься с якорей. Войска вновь загрузили на суда и вывезли в открытое море. Эта мера не спасла, так как налетевший тайфун рассеял флот, потопил 200 из 900 кораблей. Погибли 13,5 тыс. воинов, бывших на этих судах.

Кубла-хан велел возвращаться в Корею, но не оставил планов покорения Японии, решив лишь более тщательно подготовиться к экспедиции.

В 1276 г. монголы вновь напали на Южный Китай, разгромили его столицу и стали бесконтрольными владыками всей территории Китая. Особое внимание Кубла-хана теперь привлекал огромный китайский флот. На него монгольский император делал ставку, готовясь ко второму вторжению в Японию.

Одновременно стали готовиться два флота, в Китае и Корее. Китайский флот состоял из достаточно больших кораблей — военных джонок длиной в 240 футов и водоизмещением в 400 тонн. Джонки имели прочные деревянные корпуса с высоко задранными носами и кормой и латинское парусное вооружение. На корабле предполагалась команда и небольшой военный отряд — всего 60 человек.

Кубла-хан привлёк китайских и корейских военных инженеров и кораблестроителей для расширения флота и постройки новых, более крупных судов. Одновременно китайские офицеры начали обучать монгольских воинов искусству морского боя. Новые корабли, строившиеся по приказу Кубла-хана, имели длину около 300 футов, деревянный корпус на некоторых из них был обшит железными листами, а на палубах были возведены навесы из шкур, защищавшие матросов и воинов от вражеских стрел. Увеличился экипаж и количество воинов на борту каждого корабля. Теперь на джонке умещалось до 100 человек. Большая часть кораблей была оснащена латинскими парусами, сотканными из хлопка, и имела вёсла, предназначенные в основном для маневрирования вблизи берега. Задолго до появления в Европе и Новом Свете Кубла-хан применил на своём флоте гребные колёса.

Гребные колёса приводились в движение вручную. Суда, оснащённые ими, были самого разного размера, в том числе и очень большие, имевшие по 11 гребных колёс по каждому борту. Такая оснастка позволяла новым судам быстрее двигаться и маневрировать, нежели парусникам.

Совершенствовалось корабельное вооружение. Широко применялись «реактивные» огненные стрелы, ракеты, бомбы, выстреливаемые из катапульт (такие бомбы назывались «буо-пао»). Некоторые исследователи полагают, что на кораблях имелись пушки.

Строительство приняло огромный размах. 17 тыс. человек были мобилизованы на заготовку строевого леса. В 1279 г. Кубла-хан построил 1500 кораблей, в 1281-м — новые три тысячи. Всего со вспомогательными судами монгольский император располагал 5 тыс. судов.

Два флота, базировавшиеся в Китае и Корее, состояли из 1170 крупных кораблей китайского типа из старого китайского флота и из новых образцов, построенных Кубла-ханом, 300 больших корейских кораблей. Средние и мелкие суда, естественно, составляли большинство. Всего в портах Китая было подготовлено 3500 судов, на которые взошли 100 тыс. воинов. 900 крупных и средних судов и примерно такое же количество мелких судёнышек выставили корейские вассалы, на этих кораблях и корабликах разместились 40 тыс. монголов.

Весной 1281 г. два флота вышли в море, чтобы соединиться у острова Ики и вместо напасть на берега Японии. Общее руководство осуществлял Хван Буако.

Японцы предвидели возможность второго вторжения и на месте первой высадки монголов воздвигли за семь лет каменную стену длиной в 12 км, стена была в непосредственной близости от побережья, что лишало знаменитую монгольскую конницу возможности маневрировать.

Монгольская экспедиция двигалась медленно. Тяжёлые джонки были перегружены лошадьми, кроме того, каждый корабль тащил за собой особое десантное судно — «батору» — с 20 воинами на борту. Флот сопровождался огромным количеством вспомогательных судов, имевших в трюмах продукты и питьевую воду.

Войска, находившиеся на кораблях, несмотря на подготовительную работу и тренировки, плохо переносили морской поход. Многие страдали морской болезнью. Кумыс, основной продукт питания в походе, быстро прокисал. Палило солнце. Лошади, погруженные на большие военные джонки, страдали не меньше людей. Все с нетерпением ждали высадки, чтобы в привычных условиях конного боя покорить, наконец, население японских островов.

Флоты двигались на юго-восток по сходящейся. Первым ввязался в активные действия флот, вышедший из Кореи. Он подошёл к острову Цушима, высадил десант и перебил защитников. От Цушимы «корейский» флот двинулся к югу, на остров Ики, куда уже спешил основной флот Кубла-хана, вышедший из Китая. Огромная масса судов, которым, казалось, было тесно даже в море, не вся двинулась на Ики. Часть «китайского» флота взяла южнее и остановилась у острова Хирадодзима, другая часть «китайского» и «корейский» флот совместными усилиями атаковали защитников острова Ики и уничтожили их.

После взятия Ики участвовавшая в штурме часть «китайского» флота взяла курс на юго-запад, на Хирадодзиму, где должна была соединиться с основными силами.

Судя по всему, Кубла-хан планировал нанести два одновременных удара, каждый флот и находившаяся на судах группа войск имели самостоятельные задачи. «Корейский» флот, имевший на бортах судов 42 тыс. воинов, и по численности, и по месту высадки в точности воспроизводил экспедицию 1274 г., десантная операция производилась там, где её ждали, и Кубла-хану было известно о подготовительных мероприятиях японцев (семилетнее строительство 12-километровой каменной стены невозможно было скрыть от хорошо поставленной монголами агентурной разведки). Кубла-хан как бы подыгрывал японцам, направляя «корейский» флот и десант по старому пути, а главные силы, т.е. «китайский» флот, имевший на борту 100-тысячную орду монголов и подвластных им воинов, готовили высадку гораздо западнее, примерно в сотне километров от места, где их ждали японцы.

Вначале всё было разыграно как по нотам. Суда «корейского» флота с развевающимися кроваво-красными вымпелами и с трупами защитников острова Ики, прикованными к носам джонок, появились в заливе Хаката и громадой своей заслонили горизонт.

Ждавшие их именно там японцы бросились занимать боевые порядки, готовясь отражать нападение.

Десантная операция началась. Передовые отряды монголов с судёнышек «батору» стали высаживаться прямо под стрелами противника и устроили на берегу общую свалку.

Суда «корейского» флота теснились в заливе, подходили к берегу, но упорная оборона японцев не давала возможности отвоевать хоть какое-то пространство прибрежной суши, чтобы высадить основную массу войск и — главное — лошадей.

Кроме прочего возникла непредвиденная трудность в виде маленьких гребных судов японцев, которые неоднократно атаковали ставшие на якорь большие военные корабли.

Весь день продолжался кровавый бой спешенной монгольской конницы, высаженной на побережье, и японских войск. Ни одной из сторон не удавалось одержать решающей победы.

Невозможность развернуть высадившиеся войска в правильные боевые порядки, задавить японцев массой, навязать им привычный монголам конный бой — всё это заставило командование «корейского»» флота дать команду отходить к судам, свернуть десантную операцию.

«Корейский» флот, принявший на свои суда неудачливых десантников, отошёл в открытое море и взял курс на Ики, а оттуда на Хирадодзиму, на соединение с главными силами. Свою задачу он выполнил. Японские войска сосредоточились у залива Хаката, понесли потери в сражении и были прикованы к этому месту ожиданием возможной очередной высадки противника. В то же время главные силы монгольской армии, находившиеся на судах «китайского» флота, уже были готовы к высадке гораздо западнее.

Главные силы монгольской экспедиции вошли в небольшую защищённую бухту острова Такасима в полумиле от Хирадодзимы, вырезали жителей Такасимы. Высадка на побережье стотысячной монгольской конницы стала вопросом одного дня, а может быть и нескольких часов. Японцы же могли противопоставить новой невиданной по размерам десантной операции лишь слабые патрули, охранявшие всё побережье Кюсю.

Естественно, патрули сообщили японскому командованию о появлении новой неожиданной опасности, и командование оценило безысходность своего положения. Надеяться оставалось лишь на высшие силы.

Император Камеяма и другие высокопоставленные граждане совершали религиозные церемонии в синтоистских храмах, молились о вмешательстве богов. Обращаясь к богу войны, император начертал на молитвенной дощечке слова о победе над врагами, но надеялся ли он на исполнение своей мольбы — сказать трудно. Положение было поистине критическим.

Но чудо свершилось… В эту августовскую ночь (на долгий поход и покорение мелких островов Кубла-хан на огромных тихоходных судах потратил почти всё лето) над островом Кюсю пронёсся ещё один страшный тайфун. «Камикадзе» — божественный ветер, так назвали его японцы.

Невероятной силы ураган опрокидывал на борт тяжелогруженые джонки, рвались цепи, мачты, вырванные из своих гнёзд, взлетали высоко в воздух, с треском рвались паруса. Сгрудившиеся корабли швыряло друг на друга, они опрокидывались, шли на дно вместе с экипажем и воинами. Огромные волны смывали и уносили в море всех, кто пытался удержаться на палубе. Немногие, кто смог добраться до берега, пали под мечами японских патрулей.

Потери были невиданными. «Камикадзе» потопил 4 тыс. судов, погибло 100 тыс. воинов. Отважные степняки нашли свою смерть в морской пучине, не успев обнажить оружие.

Уцелевшие под руководством Чан Пака укрылись на острове Такасима, где вскоре были атакованы и перебиты японскими войсками под командованием Сёни Кагасукэ. По некоторым данным, лишь 3 тыс. воинов смогли добраться до Китая.

Понеся такие потери, монголы больше никогда серьёзно не угрожали Японии. Монгольское продвижение на Восток было остановлено. Япония оставалась непобеждённой территорией на протяжении всей истории вплоть до конца Второй мировой войны.

Дмитрий Иванович Донской (1350–1389 гг.)

Князь Дмитрий Донской — один из немногих русский князей — причислен к лику святых. Он был внуком знаменитого князя Ивана I Калиты, который начал собирание русских земель вокруг Москвы. После смерти Ивана Калиты многие русские князья отправились в Орду, выпрашивать для себя у татар ярлык на великое княжение. Ярлык достался сыну Калиты Семёну Гордому, тот княжил 12 лет и умер в 1353 г. во время эпидемии чумы, опустошившей страну. Княжение перешло к родному брату Семёна Гордого, Ивану Ивановичу Красному, человеку миловидному (за это и прозвище), но безвольному и сговорчивому. Зная характер брата, Семён завещал верховное правление митрополиту Алексею, который и возглавлял московское правительство до 1378 г. «Тихий и кроткий» Иван II Красный спокойно княжил при поддержке митрополита и московского боярства и умер в 1359 г., оставив малолетнего сына Дмитрия.

Пользуясь малолетством московского князя, ярлык на великое княжение перехватил суздальский князь Дмитрий Константинович. Но уже в 1362 г. стараниями московского боярства и митрополита Алексея ярлык на великое княжение вновь вернулся в Москву (естественно, не даром, а за большое вознаграждение) и великим князем стал двенадцатилетний Дмитрий.

Независимо от воли малолетнего князя шёл процесс объединения русских земель вокруг Москвы, которая стала духовным центром, центром русского православия. Достигнув совершеннолетия, Дмитрий активно подключился к объединительной деятельности. Он стал расширять свои владения, включил в их состав Углич, Галич и Белоозеро, приобрёл такие города, как Калуга, Медынь, Стародуб, Дмитров. Продолжалась борьба с политическими соперниками — тверскими, рязанскими князьями.

На долгое время наиболее опасным врагом Дмитрия стала Литва. Князь Ольгерд Литовский дважды осаждал Москву, но был отбит. Татары, которые ранее наводили ужас на соседей и давали русским князьям ярлык на княжение, сами переживали смутные времена — с 1357 г. у них шла постоянная смена ханов, взаимная вражда, разваливавшая Орду. Воспользовавшись ситуацией в Орде, Дмитрий не преминул померяться силой с дряхлеющим противником и выиграл битву на Куликовом поле (о чём будет рассказано подробнее).

Не менее важным делом было приглашение в Москву митрополита киевского Киприана. Православные подданные Великого княжества Литовского, в состав которого входил Киев, теперь стали подчиняться в делах веры Москве. Это, впрочем, вызвало новую войну с татарами. Законный наследник власти в Орде хан Тохтамыш, так же как и Дмитрий, воевал с Мамаем и за победу русских на Куликовом поле на Дмитрия особо не обижался, а может быть, и был благодарен в душе. Но союзником Мамая была Литва, и духовное объединение Москвы и православного населения Литовского княжества простодушный Тохтамыш воспринял как объединение Москвы и Литвы. Об этом ему открыто писали суздальские князья, соперники Дмитрия Ивановича.

Новый поход войск Орды на Москву, теперь уже под водительством Тохтамыша, предательская, провокационная деятельность суздальских князей, отъезд Дмитрия «собирать войска» — всё это привело к падению города и истреблению многих жителей. Но уже в 1383 г. татары вновь ввязались в череду нескончаемых междоусобных войн. Дмитрий Иванович вернулся, Москва отстроилась.

Умирая, великий московский князь Дмитрий Иванович, прозванный за победу на Куликовом поле Донским, завещал по обычаю свои владения старшему сыну Василию и «благословил» его «своею отчиною, великим княжением». Отныне никакого ярлыка у татар Москва не просила. Фактически она стала самостоятельным государством.

КУЛИКОВСКАЯ БИТВА (8 сентября 1380 г.)

В конце XIV в. усилился процесс распада Монгольской империи. В 1370 г. Большая орда распалась на 7 независимых владений. Одновременно началось объединение русских земель, бывших в вассальной зависимости от Монгольской империи, объединение было обусловлено рядом объективных причин. На указанных территориях шло складывание великорусского этноса. Инициаторами объединения стали несколько крупных экономических, политических и духовных центров, между которыми шла борьба за лидерство. Наиболее сильными считались Тверь и Москва.

Параллельно шёл процесс объединения западнорусских земель в рамках ориентированного на Запад русско-литовского государства. Чернигов, Киев, Новгород-Северский, Трубчевск, Путивль и Курск были заняты литовским князем Ольгердом. В 1368 и 1372 гг. он в союзе с Тверью нападал на московские земли. «Такого зла и от татар не бывало», — считали очевидцы военных действий с московской стороны. Постоянно конфликтуя с Москвой, русско-литовское государство вынуждено было вести войну на два фронта, поскольку имело постоянного непримиримого врага в лице Тевтонского ордена.

С 1360-х гг. на правом берегу Волги во главе подвластных монголам народов, потомков половцев, алан, язов, косогов и крымских готов, стал темник Мамай, создавший самостоятельное царство. Он начал борьбу с законным главою обитавшей в Сибири Синей орды, чингизидом Тохтамышем, который пытался объединить развалившиеся орды. Претендуя на господство над всей территорией Северо-Восточной Руси, Мамай в 1371 г. послал московскому князю Дмитрию Ивановичу ярлык на великое княжение, т.е. признал его старшим среди всех подвластных монголам русских князей.

Дмитрий Иванович использовал свои великокняжеские права для усиления Московского государства, с 1374 г. он вступил в открытый конфликт с тем же Мамаем и с русско-литовским государством. В результате вызрела большая война Московского государства против Орды и Литвы.

В 1380 г. Мамай подготовил поход на Москву, который принципиально отличался от предыдущих набегов. Отсутствие на протяжении длительного времени внутренних войн на территориях Монгольской империи привело к относительному перенаселению народов в степи. Сама жизнь толкала Мамая захватить русские земли, разделить между своими подданными-степняками, превратить часть кочевников в постоянных хозяев над оседлым славянским населением Московского государства.

Союзником Мамая выступил литовский князь Ягайло, желавший принять участие в разделе северо-восточных русских земель. В мае 1380 г. он установил мир с Орденом и двинулся с освободившимися силами через Киев, Чернигов и Северские земли навстречу Мамаю, планируя соединиться на р. Оке и вместе идти на Москву. Однако русско-литовское государство не было достаточно сильно и едино в борьбе с Дмитрием Ивановичем. Братья князя Ягайло со своими войсками открыто выступили на стороне Москвы.

Особняком стоит вопрос о позиции рязанского князя Олега, который противился подчинению Москве и долгое время считался врагом Дмитрия, таким же, как Мамай и Ягайло. Ряд исследователей полагает, что Рязань заняла двойственную позицию, признавая зависимость от Мамая, но в критические минуты подыгрывая Москве. Именно Олег Рязанский сообщил Дмитрию о готовящемся походе Мамая на Москву.

И дипломатическая разведка и поиски московских пограничников в степи подтвердили, что Мамай в союзе с Ягайло и Олегом Рязанским готовит поход и ждёт осени, чтобы тогда соединить свои силы. Оценив ситуацию, Дмитрий Иванович решил упредить Мамая и начал сбор войск. Подвластным Москве территориям и союзным князьям было велено собрать войска к 15 августа в Коломне на реке Оке, на границе между Московским и Рязанским княжествами. Московские войска самого Дмитрия подошли к Коломне 26 августа.

В собравшемся войске были представители почти всех земель Северо-Восточной Руси. Подошли войска из Твери, которая постоянно соперничала с Москвой. Не было полков из Смоленска, Нижнего Новгорода, Рязани. Позже, уже на марше по Рязанщине, Дмитрия догнали псковские и брянские полки литовских князей Ольгердовичей, братьев Ягайло.

Собравшиеся силы современники оценивали по-разному. Летописцы говорили о рати в 150–200 тыс. Более поздние исследователи (Е.А. Разин и др.), подсчитав общее количество населения русских земель, учтя принцип комплектования войск и время переправы русской армии (количество мостов и сам период переправы по ним), сходятся на том, что под знамёнами Дмитрия собралось 50–60 тыс. воинов, из них 20–25 тыс. — войска непосредственно Московского княжества. В войске было 20 тыс. конных воинов и до 30 тыс. пехоты. Войска были объединены в пять тактических единиц — передовой полк, большой полк, полк правой руки, полк левой руки и засадный полк.

Произведя смотр войскам, Дмитрий двинулся навстречу Мамаю, огибая центральные районы Рязанского княжества, строго запретив трогать рязанское население. 30 августа войска переправились через Оку, оставили на месте переправы небольшой отряд тысяцкого Вельяминова с целью направлять опоздавшие части и охранять переправу, и двинулись по окраинам Рязанского княжества к верховьям Дона. Проводниками были 10 купцов, торговавших в Крыму и знавших степные дороги. Уже на марше была выслана разведка, имевшая задание «своими глазами» обнаружить татарские войска. Разведчики под командованием Семёна Мелика обнаружили татар в трёх переходах от верховий Дона и взяли пленного из татарской знати.

Общее расположение войск противоборствующих сторон было следующим: войска Мамая подходили к верховьям Дона с юга, и востока; в 115 км от места будущего столкновения, в Рязани сидел с войсками князь Олег Рязанский (якобы союзник татар); западнее, в Одоеве, также примерно в 115 км, стояли войска литовского князя Ягайло; с севера, с расстояния в 125 км от верховий Дона, навстречу татарам двинулось, вклинившись меж литовскими и рязанскими войсками, войско Дмитрия, к которому на марше присоединились литовские полки братьев князя Ягайло.

Логика подсказывает, что союз Мамая с рязанцами и литовцами был фикцией, и Дмитрий прекрасно знал это. Идти навстречу татарам и оставлять на флангах и практически в тылу татарских союзников было самоубийством. Традиционно считалось, что Дмитрий тем самым не давал своим противникам соединиться, бил их по частям. Не учитывается, однако, что, наступая на татар, Дмитрий не мог навязать бой конному татарскому войску, имея в своих рядах более половины пехоты. Задержка Мамая на день или два, отступление (даже притворное) татар, просто выжидание вблизи места предполагаемого сражения — всё это привело бы к окружению московских войск литовцами и рязанцами. В момент боя литовцы были от него в 30 км (6 часов пути для пехоты, ещё меньше для конницы) и при желании могли подойти в разгар сражения и ударить с тыла. Таким образом, выдвижение Дмитрия в верховья Дона и завязывание сражения с татарами говорят, что московское командование было уверено в нейтралитете или (по крайней мере) в тайном сочувствии со стороны рязанцев и «литвы». Тем более, в войсках Дмитрия были те же войска литовского княжества братьев Ягайло, которые (братья) являлись своего рода добровольными заложниками.

5 сентября, пройдя за 7 суток 125 км, войска Дмитрия вышли к реке Непрядве, впадающей в Дон. Здесь был собран военный совет, на котором решался вопрос: переходить ли Дон или ждать войска Мамая на своём берегу. Интересно, что именно литовские князья Ольгердовичи предложили перейти Дон и дать бой татарам на их территории. В отличие от московских войск, имевших пока негативный опыт борьбы с татарами, литовские князья всё это время вели удачные завоевательные войны и привыкли действовать наступательно. Кроме того, советуя идти за Дон, Ольгердовичи как бы давали гарантию, что их брат не ударит на Дмитрия с тыла или не заблокирует переправы через Дон у них в тылу, что было равносильно удару (прорываться через реку из степи на родину после сражения).

Решение было принято. 6 сентября началась переправа по пяти мостам. В ночь на 7-е она закончилась. Русские уничтожили мосты, отрезая себе путь к отступлению (впрочем, попытка отступления 50-тысячной армии по пяти мостам в условиях боя и преследования татарами всё равно была нереальна и кончилась бы полным истреблением).

7 сентября передовые русские войска Семёна Мелика нанесли удар по татарским сторожевым силам и разбили их. Основные татарские войска были обнаружены в 7–8 км от расположения русских войск. Это было всего на расстоянии часа пути, и Семён Мелик предложил князю Дмитрию «исполчитися», т.е. стать в боевой порядок. Дмитрий немедленно поручил воеводе Дмитрию Боброку-Волынскому строить войска.

Русское войско, пришедшее с Дмитрием на Дон, было ополчением всех земель Северо-Восточной Руси, ополчением всех слоёв населения. К тому времени в Московском княжестве стал складываться новый тип княжеского войска, своего рода предтеча будущего русского дворянства. Л.Н. Гумилёв считает, что конная дружина московского князя была «интернациональна» по своему составу, в Москву стекались не желавшие принять ислам татары, противящиеся внедрению католичества «литовцы», т.е. славянское население западных русских княжеств, крещёные половцы, меряне, мурома, мордва… Тот же Семён Мелик, судя по прозвищу, был выходцем из тюркоязычной среды.

Комплект вооружения русского воина к концу XIV в. не претерпел особых изменений по сравнению с XIII в. Основой русского войска по-прежнему являлись дружины князей, состоявшие из воинов-профессионалов, имевших тяжёлый комплект защитного вооружения. Дружины княжеские были в основном конными, но, как правило, все дружинники могли сражаться и конными, и пешими. В зависимости от поставленной задачи, дружинники могли спешиться и принять бой в пешем строю. Исходя из этого, принципиальной разницы в комплекте вооружения пешего и конного воина не было, за исключением деталей, таких, как чисто пехотный щит-павеза и копьё, которое было различным для пешего и для конного воина. Оборонительный доспех русских воинов того периода стал более разнообразным. Основным видом по-прежнему продолжает оставаться кольчуга. Она представляла доспех рубашечного покроя, плетённый из металлических колец. Кольца делались из круглой в сечении проволоки. Края кольца заклёпывались с помощью шипа на одном конце. Но к середине XIV в. начинает распространяться новый тип кольчуги — из плоских колец, который получил название «байдана». У байданы зачастую размер кольца был больше, чем у кольчуги.

Покрой кольчуги стал более варьироваться. Если в XIII в. дружинники использовали кольчуги длиною до колен с длинными рукавами, то в XIV в. кольчуга стала короче, а рукав приобрёл длину «три четверти». Использовались и наручи византийского типа из узких стальных полос, наклёпанных на кожаные ремни. Кольчуги носили как самостоятельно, так и комбинированно с другими видами доспехов. Бывали варианты, когда одна кольчуга надевалась на другую или поверх кольчуги надевалась байдана с большим размером колец.

По-прежнему популярным оставался ламинарный панцирь. Он состоял из стальных пластинок, соединённых между собой шнурками или ремешками. Панцирь был исключительно эластичным, не сковывал движения; он известен ещё со времён Аварского каганата. Использовался и обновлённый чешуйчатый панцирь, или, как его называют, «пластинчато-нашивной». Вариаций этого доспеха было много, очень сильно варьировался размер пластин. Кроме того, пластины стали наклёпывать на отдельные ремни.

Очень отчётливо чувствуется иногда влияние Византии, когда к пластинчатому или чешуйчатому доспеху добавляется прикрытие для плеча и руки из металлических полос, прикреплённых к матерчатой или кожаной основе, и такое же прикрытие из полос по нижнему краю доспеха. Чисто внешне оно напоминает детали доспехов римских и византийских воинов. Пластины к панцирю могли приклёпываться не только снаружи, но и изнутри (так что снаружи были видны лишь ряды заклёпок) или даже вшиваться вовнутрь и заклёпываться. На Западе такой тип доспеха назывался «бригандина». Часто встречались комбинированные типы доспехов, под которые вдобавок могли надеваться кольчуги.

Шлемы у русских воинов были традиционной сфероконической формы, они могли быть и низкими, и высокими. Увенчаны они чаще всего шариками, но иногда сходятся на острие. Яловцы вряд ли использовались в данный период. Шлемы имели бармицу (прикрытие для шеи), которая могла быть матерчатая, стёганая, из войлока или кожи, со вшитыми внутрь пластинками металла. Бармицы могли снаружи покрываться пластинками металла, но чаще всего они были кольчужными и, по восточной моде, закрывали всё лицо, оставляя лишь глаза. Дружинники побогаче и князья могли использовать «шлемы черкасские». Трудно понять, что имелось в виду под данным понятием. Скорее всего, это шлемы мастеров, проживавших на территории Золотой Орды. В таком случае они имели характерные вырезы над бровями и были богато декорированы. Были распространены и шлемы импортного производства: византийские куполообразные с широкими полями, богато украшенные православной символикой, и немецкие куполообразные с широкими полями, иногда слегка опущенными. Русские шлемы приобрели, благодаря влиянию Востока, также и науши, которые эластично прикреплялись с боков, иногда по три, один над другим.

Другим таким же характерным элементом, пришедшим с Востока, от монголов, стало зерцало, стальной диск — плоский или выгнутый, крепившийся самостоятельно на ремнях либо пришивавшийся или приклёпывавшийся в центре панциря. В качестве защиты ног использовались кольчужные чулки или поножи византийского типа из узких металлических полос.

Всё защитное вооружение богато декорировалось, золотилось, покрывалось дорогими тканями. На шлемах продолжали встречаться популярные в XIII в. личины.

Очень разнообразны, если судить по иконописи, были и формы русских щитов: круглые, треугольные, каплевидные, в форме усечённого конуса. Применялись также щиты-павезы, характерной прямоугольной формы с выпуклым вертикальным жёлобом посередине. Это щиты скорее пехотные, чем кавалерийские, иногда большого размера. В жёлоб вставлялся специальный заострённый кол — он вбивался в землю, и щит служил укрытием от стрел и препятствием для кавалерии.

Щиты изготавливались в основном из деревянных дощечек и обтягивались кожей. Кавалерийские могли в середине иметь умбон. По краю щита могла идти металлическая окантовка, и металлические заклёпки могли покрывать его поле. Щиты богато декорировались и расписывались краской. В изображениях использовалась православная символика — например процветший крест, а также изображение геральдических животных и библейских героев.

Наступательное вооружение было самым разнообразным и отражало традиции и Запада и Востока. Мечи преобладали европейского типа: двулезвийные с колющим концом с узкими долами, иногда гранёные. Перекрестье длинное, прямое, иногда с концами, загнутыми в сторону клинка, навершие плоское, круглой формы. Рукоятка одинарной или полуторной длины. Ножны деревянные, обтянутые цветной кожей с металлическими обоймицами, к которым крепились ремни портупеи.

Археологически точно аннотированных русских сабель XIV в. до нас не дошло. Вероятно, они выглядели точно так же, как и ордынские. Применялись русскими пешими воинами разновидности длинных боевых ножей, короткой и средней длины. Возможно, в это время начинает входить в употребление «кончар» — оружие с прямым гранёным клинком для пробивания доспехов. В дальнейшем оно станет непременным атрибутом восточных воинов. Очень популярны были боевые топоры, их носили в специальных футлярах на поясе. Также распространены были топоры-клевцы. Утрачивают популярность булавы с гранёными шипами, на смену им приходят ордынские шестопёры. Очень популярны кистени — металлические шары, гладкие или с шипами, соединённые с рукоятью цепочками или ремешками.

Оружие приобретает темляки — ремённые или из шнурка петли, на которых подвешивалось на руку оружие — сабли, топоры, клевцы. Очень удобно это было при стрельбе из лука, когда сабля, например, висела на правой руке, в любую минуту готовая к бою. Кроме того, темляк препятствовал выбиванию оружия из руки. Выбитую саблю можно было перехватить вновь. Интересно также, что топоры, имеющие плавный загиб лезвия вниз, нижней округлой частью лезвия можно было как бы подвешивать на руке.

Копья были самыми разнообразными по форме наконечника и способам применения. Копьё-рогатина для пешего боя имело большой широкий ланцетовидный наконечник и толстое короткое древко; иногда ближе к втулке наконечника оно утолщалось. Это утолщение крайне удобно при боевой стойке, когда воин становится боком: нижний конец рогатины упирает в отстоящую правую ногу, а копьё направляет в сторону врага; рука при этом, обхватывая древко, упирается в утолщение перед наконечником. Рогатина была не только боевым оружием, но использовалась при охоте на крупного зверя, например медведя. Существовали копья универсального типа, с нешироким гранёным остриём. Распространившаяся к тому времени чисто всадническая пика имела очень узкое, квадратное в сечении остриё. Сохранились метательные копья-сулицы.

Русские луки были сложносоставные, клеёные, сочетавшие в себе детали из дерева, рога, сухожилий. Лук обклеивался берестой. Дальность стрельбы подобных луков при меньших размерах была гораздо больше, чем у луков-моноксилов (выполненных из одного куска дерева). Стрелы носили в берестяном или кожаном колчане степного типа в виде узкого длинного короба, расширяющегося книзу. Стрелы в нём помещались наконечниками вверх. Лук носили отдельно в кожаном налучье. Единственным недостатком подобного сложносоставного лука было то, что он очень боялся воды. От дождя он мог потерять свои боевые качества. Лук в налучье хранился в ненатянутом виде. Тетива натягивалась непосредственно перед боем. При снятой тетиве дуги лука выгибались в обратную сторону. Для предотвращения удара по левой руке при натягивании лука надевался кожаный или металлический наруч, который прикрывал руку с внутренней стороны. Для натягивания тетивы применяли костяные или металлические перстни. Не исключено также, что русские воины знали арбалет.

Не исключалось и бронирование лошадей. Конский доспех мог быть и пластинчатым, и стёганым, и кольчатым.

Дружины литовских князей не сильно отличались от русских. Вооружение было в целом центральноевропейским. Подвергшись влиянию Европы, оно утяжелилось, но в целом отличалось от русского лишь рядом деталей, таких, как панцири из больших пластин и шлемы сфероконической формы.

Войска Мамая, по мнению Л.Н. Гумилёва, представляли собой «конгломерат разнообразных этносов, чуждых друг другу, не спаянных ничем, кроме приказов темника». Костяком государства, которое он (Мамай) пытался создать, были потомки алан и половцев, народов разных языковых групп. Учёные не имеют единого мнения о численности войска, пришедшего с темником к русским границам. Некоторые считают, что оно достигало 300 тыс., что вряд ли реально. Большинство склоняется к тому, что войска Мамая количественно в два раза превосходили войска Дмитрия Ивановича. Каждый исследователь спешит отметить в рядах татарского войска наёмников-итальянцев из генуэзской колонии. Однако расчёты показывают, что генуэзцы вряд ли могли выставить более тысячи солдат.

Следует отметить, что, несмотря на этническую пестроту войск Мамая, одеты и вооружены они были почти одинаково, так как в то время в степи был выработан единый комплект вооружения, присущий и монголам, и тюркам, вобравший в себя самые передовые элементы военных культур. Причём, вооружение золотоордынских воинов конца XIV в. претерпело ряд изменений по сравнению с XIII в.

Ядром татарского войска и самой лучшей его частью по-прежнему остаётся тяжёлая кавалерия. Внешний вид тяжёлой кавалерии претерпевает ряд изменений, связанных как с чисто временными рамками (прошло более века с момента появления монголов на Руси), так и с тем, что монголы активно перенимали элементы вооружения и новинки военной техники покорённых народов.

Большое распространение в XIV в. в ордынских войсках получили кольчуги. Монголы быстро оценили их удобства, особенно в комбинации с другими видами доспехов, когда кольчуга использовалась как нижний панцирь. На изобразительном материале практически не видно открытой кольчуги. Видимо, её надевали под халат или даже вшивали внутрь халата, как это делали позднее турецкие воины. Подобное ношение кольчуги было более практичным, так как металл меньше подвергался воздействию осадков. Кроме того, использовались кольчуги из плоских колец — байданы или «боданы бессерменские» (что подчёркивало восточный характер данного типа доспехов). Возможно, к концу XIV в. уже появились первые образцы бахтерцов — доспехов, где в плетение кольчуги включались металлические пластины.

Популярным, если судить по персидским миниатюрам, оставался ламинарный панцирь, выполненный из узких металлических или кожаных пластинок. Внешне они очень разнообразны по цвету, размеру и конфигурации пластинок. Можно выделить несколько типов панцирей: из крупных пластин, из мелких пластин, с цветной полосой между рядами и без неё. К сожалению, определённый схематизм в изображении не позволяет сделать более серьёзных делений, а археологи находят в основном лишь сами металлические пластины. Кроме того, встречаются изображения доспехов, похожих на самые архаичные варианты чешуйчатых панцирей. Применялся также и ламинарный панцирь из полос железа и твёрдой кожи. Иногда оба типа панцирей комбинировались в одном. Подробнейшее описание монгольских панцирей «хуяг» даёт Плано Карпини. Распространены были у монголо-татарских воинов панцири из мягких материалов — войлока, кожи, ткани, к которым изнутри прикреплялись или вшивались внутрь металлические пластины. Доспехи из мягких материалов могли использоваться самостоятельно, а могли надеваться под панцирь из твёрдых материалов.

В XIV в. меняется конструкция прикрытий для плеч и предплечий. Вместо больших прямоугольных ламинарных лопастей, прикреплявшихся к вороту и к руке, начинают появляться наплечники, кованные из листа металла, к которым прикрепляется защита предплечья из узких горизонтальных пластинок.

В XIV в. особо широко на Востоке начинают использоваться двучастные налокотники, которые изготавливались из металла и иногда имели прикрытия для рук.

Прикрытия для ног были разнообразны по конструкции. Чаще всего прикрывались голень и колено двучастным наголенником и выпуклым наколенником, соединённые между собой и с помощью ремня прикреплявшиеся к поясу. На изобразительном материале зачастую не видно, есть ли на воине прикрытия ног, так как ноги до середины голени часто прикрыты халатами.

Щиты, использовавшиеся татаро-монгольскими воинами, были традиционными — сплетённые из прутьев и увенчанные металлическими умбонами. По-тюркски щит называется «калкан», по-монгольски — «халха». Прутья обматывались разноцветными шерстяными или шёлковыми нитями так, что получался узор.

Интересно отметить, что в миниатюрах к «Шахнаме», относящихся к интересующему нас времени, изображения воинов со щитами крайне редки. Зачастую всадники сражаются саблями, держа в одной руке поводья. Копья всадники по-прежнему держат двумя руками, также не используя щит. Это совпадает с описаниями Плано Карпини, относящимися к XIII в.

Наиболее часто встречаются в XIV в. монголо-татарские шлемы сфероконической формы. Продолжают использоваться шлемы, склёпанные из нескольких сегментов и перекрытые вдоль стыков полосками стали. Всё шире распространяются цельнотянутые шлемы, сделанные из одного куска металла. Бармицы были кольчужными, закрывающими всё лицо до глаз, ламинарными, ламелярными, чешуйчатыми, а также использовались науши в виде двух или трёх стальных дисков, закреплённых ремешками по бокам шлема. Характерной приметой шлемов того периода становятся вырезы над бровями на лицевой стороне, над которыми нередко имитируются брови. Шлемы данного типа часто имеют низкий купол и практически лишены шпиля.

Конский доспех по-прежнему остаётся привилегией наиболее состоятельной части воинов. Он может быть и ламинарным, и ламелярным. Судя по миниатюрам, боковые части доспеха могли быть сплошными, а могли быть и из трёх частей. Использовались также и матерчатые стёганые панцири. Как влияние Запада можно рассматривать кольчужное прикрытие для лошадей. Вероятно, использовались кольчато-пластинчатые панцири для лошадей, которые в дальнейшем станут самыми популярными, заставив забыть об остальных. Голову лошади прикрывали стальные оголовья, иногда очень богато орнаментированные. Оголовье могло быть и из одной детали, и из трёх частей. Если судить по миниатюрам, они могли изготавливаться и из металлических полос.

Наступательное оружие ордынских воинов также было многообразным. Очень распространённым по-прежнему остаётся лук. На персидских миниатюрах есть масса сцен, изображающих то или иное сражение, на которых воины с обеих сторон вооружены одними луками.

Луки у монголов были сложносоставные клеёные, как небольшие, до 90 см, так и большого размера — до 1,4 м. Материалом для их изготовления были различные сорта дерева, кость и сухожилия. В своеобразный комплект входили налуч и колчан. Колчаны были двух типов: один в виде длинной плоской кожаной сумки, в котором стрелы располагались оперением вверх. Колчаны подобного типа хорошо видны на миниатюрах. Они богато орнаментировались и украшались аппликацией, а также хвостами пушных животных, леопарда или барса. Второй тип хорошо известен археологам — это длинный узкий берестяной короб, где стрелы лежали остриями вверх. Эти колчаны украшались костяными накладками. И колчан (справа), и налучье (слева) крепились к специальному поясу, который застёгивался на крючок.

Сила натяжения монгольского лука колебалась от 60 до 80 кг. Длинные монгольские стрелы имели самые разнообразные наконечники, каждый для вполне определённой задачи. Хорошими стрелами «не разбрасывались». Стреляли прицельно, а после сражения собирали свои стрелы, которые были большой ценностью. Даже в войну 1812 г. конные башкиры, изумившие французов своим архаичным, но грозным оружием, после сражения долго занимались поисками на поле боя своих стрел.

Из клинкового оружия монголы использовали мечи и сабли. Последние часто имели очень слабый изгиб, длина их постоянно росла. Часто на миниатюрах можно видеть, как воины держат свои сабли, положив их на плечо. Очень популярной деталью у сабель становится елмань — расширение клинка в его нижней трети. Северокавказские клинки, бывшие на вооружении в Орде, имеют очень интересное окончание в виде «штыка» — гранёного колющего конца. Подобными саблями можно было не только рубить, но и колоть. У перекрестья монгольских сабель чаще всего концы опущены вниз и слегка расплющены. Широко использовались сабельные темляки. Ножны имели обоймицы с кольцами для крепления к поясу. Применяли ордынцы и прямое клинковое оружие — мечи, имевшие навершие в виде сплюснутого шара или диска. В качестве оружия ближнего боя и для добивания противника служили длинные, до 30–40 см, ножи. Очень популярным у татаро-монголов было ударное оружие — булавы и кистени. На миниатюрах к «Шахнаме» можно увидеть необычный тип палиц — бычьеголовые палицы на длинной ручке. Они явно носили культовый характер, их вид должен был вдохновлять воинов на бой. Были и булавы в виде шара на длинной ручке; в бою их держали двумя руками. Излюбленным оружием были шестопёры и кистени. Роль боевого оружия продолжал играть аркан (есть и такие изображения на миниатюрах).

Копья имели гранёные наконечники и два темляка (ремённые петли). На них копья носили за плечом во время стрельбы из лука. Копьё в бою держали двумя руками, не пользуясь щитом. Судя по миниатюрам, щит использовали в паре с саблей. Копья могли иметь крюк, как и в XIII в. Появляются флажки на копьях. Возможно, на них имелись какие-либо родовые знаки или тамги, если пикой владел знатный воин, или цвета подразделений на флажке у простых воинов.

Возможно, монголы, как и русские, в Куликовской битве имели арбалеты, а также большие полевые щиты-павезы — «чапары».

Большой интерес представляют изыскания по поводу места сражения. Массовые захоронения, обнаруженные примерно в пяти километрах от места впадения Непрядвы в Дон, позволяют выдвинуть версию, что сражение развернулось юго-восточнее. Русские войска стояли тылом на северо-восток, спиной к Дону, между речками Курца и Рыхотка (Красная звезда. 1991, 25 дек.).



Вечером 7 сентября русские войска были выстроены в боевой порядок. Большой полк и весь двор московского князя стали центре построения. Ими командовал московский боярин Тимофей Вельяминов. На флангах стали полк правой руки под командованием литовского князя Андрея Ольгердовича и полк левой руки князей Василия Ярославского и Феодора Моложского. Уступом за левым флангом большого полка, прикрывая с тыла полк левой руки, стала дружина князя Дмитрия Ольгердовича. Впереди перед большим полком стал сторожевой полк князей Симеона Оболенского и Иоанна Тарусского. Вверх по Дону в дубраве неподалёку от полка левой руки стал засадный полк во главе с двоюродным братом Дмитрия Владимиром Андреевичем и Дмитрием Боброком-Волынским.

Вечером и ночью Дмитрий Иванович объезжал войска, делал им смотр. После объезда, в темноте, был выслан в засаду полк Владимира Андреевича и Боброка-Волынского.

Тогда же, вечером, татарские передовые части, тесня русских разведчиков Семёна Мелика, увидели русские построившиеся войска. Выбрав возвышенное место, татары рассмотрели русское боевое построение и вернулись к своим главным силам. Мамаю они донесли об увиденном, преувеличив русские силы вчетверо. Не смущаясь количеством врагов, Мамай велел готовиться к бою.

Обращает на себя внимание слабая работа татарской разведки, которая ни в какое сравнение не идёт с монгольской разведкой времён Чингиз-хана и Батыя. Наоборот, русские войска, пополненные выходцами из степи, как бы меняются ролями с татарами. Русские ведут постоянную разведку перед походом, на самом марше и перед битвой. Посылает в разведку и опрашивает разведчиков сам великий князь московский.

Боевой порядок русских войск как бы заранее предполагает атаку татар на левый фланг, и он укрепляется частным резервом (дружина Дмитрия Ольгердовича); именно здесь неподалёку укрывается засадный полк. С одной стороны, подобный боевой порядок диктуется ландшафтом — правый фланг русских прикрыт оврагом, что лишает татарскую конницу возможности маневрировать здесь большими силами. Но, с другой стороны, решение Мамая на бой, несмотря на четырёхкратно завышенные данные о русском войске, и довольно безрассудная атака именно в том направлении, где его ждали и достойно встретили, — всё это вызывает ряд вопросов и даёт возможность заподозрить какую-то скрытую дипломатическую или агентурную подготовку события, полную дезинформацию татарского полководца о реальной расстановке сил противника.

В ночь на 8 сентября Дмитрий с Боброком выезжали на разведку и издали осматривали татарские и свои позиции.

Утро 8 сентября было туманным. До 11 часов, пока туман не рассеялся, войска стояли готовыми к бою, поддерживали связь («перекликались») звуками труб. Князь вновь объезжал полки, часто меняя лошадей (или очень быстро ездил, или сбивал со следа лазутчиков).

Как только туман рассеялся, часть русского войска двинулась вперёд. В это же время из-за холма, расположенного в центре долины (Красный холм), быстро выдвинулись татарские войска с пехотой в центре и конницей на флангах. Боевой порядок татар был тесным, передвижение и маневрирование затруднялись небольшими размерами поля сражения. Войска сблизились и остановились стена против стены, «ибо несть места, где им разступитися», — отмечал летописец.

После сближения татарского войска со сторожевым полком князь Дмитрий, бывший до этого в рядах сторожевого полка, вернулся в большой полк, где поменялся одеждой с Михаилом Андреевичем Бренком, который оставался и сражался под великокняжеским стягом. Сам же Дмитрий стал в первых рядах большого полка.

Итак, организовав войска для боя, Дмитрий принял в нём участие в качестве рядового бойца, тем самым выпустил из рук бразды правления. О передаче командования кому-либо из воевод источники умалчивают. Оперативно реагировать на изменение обстановки, таким образом, русское командование не могло. Лучший воевода, расставлявший полки и выезжавший с князем ночью на разведку, Боброк-Волынский, находился в засадном полку и мог повлиять лишь на время вступления в бой и направление атаки этого полка. Видимо, атака засадного полка и была единственным манёвром, предполагавшимся в ходе сражения, ничего другого не предусматривалось.

Мамай с тремя князьями наблюдал за ходом сражения с возвышенности (Красного холма).

Сражение началось поединком богатырей — Александра Пересвета и Челибея. Оба поединщика пали мёртвыми. Далее последовал бой сторожевого полка, который выдерживал атаки татар около часа, причём был атакован и с фронта, и с флангов. Некоторые источники говорят, что Дмитрий был в сторожевом полку, и когда полк стал отходить под натиском превосходящих сил, князь поехал к главным силам русского войска, чтобы двинуть их в бой. Расчёт, видимо, был на то, что татары в бою со сторожевым полком смешают свои боевые порядки, и им можно будет навязать бой «стенка на стенку», где в условиях узкого пространства численный перевес большой роли не играет.

Однако татары, сбив сторожевой полк, продолжали общий натиск, и произошло взаимное столкновение. Бой здесь был затяжной и жестокий. По свидетельству очевидцев и летописцев, кровь лилась как вода и множество мёртвых падало с обеих сторон. Татарская конница увязла в передовом полку, в «пешей русской великой рати», которая отчаянно дралась, умирая под конскими копытами и задыхаясь от великой тесноты. Летописцы указывают, что кони уже могли ступать по трупам, ибо не было чистого места. Учитывая особенности кавалерийского боя, можно предположить, что татарская конница несколько раз врубалась в ряды русской пехоты и откатывалась.

Через три часа такого боя обстановка прояснилась. На правом фланге татар отбивали довольно легко — им мешал овраг. В центре русские несколько раз были на грани прорыва своих боевых порядков, но стойкость владимирских и суздальских полков позволила и здесь отбить татар. Дальнейшие атаки, видимо, стали невозможны, так как кони не могли идти по лежавшим телам.

Можно предположить общий откат татарского войска, перегруппировку и изменение направления главного удара. Теперь татары ударили на левый фланг русского войска, где их изначально и ждали.

Превосходство в коннице позволило татарам быстро сосредоточить силы на нужном направлении. Полк левой руки русского войска практически был истреблён: «…пешаа русскаа великаа рать, аки древеса сломишися и, аки сено посечено, лежаху, и бе видети страшно зело…» Дружина Дмитрия Ольгердовича смогла лишь прикрыть левый фланг и тыл большого полка, который продолжал отбивать фронтальные атаки. Остатки полка левой руки добежали к Непрядве, татары устремились за ними.

Полк, стоявший в засаде, всё время рвался в битву, но воевода Боброк удерживал его, выдерживая до последнего момента, приводя разные причины вплоть до того, что ветер в лицо и лошадям будет трудно бежать. Однако, когда татары прорвались к реке и подставили засадному полку тыл, Боброк приказал вступить в бой. Удар конницы из засады с тыла на основные силы татар, изнурённых четырёхчасовым боем, стал решающим. Ударная татарская конница была загнана в реку и там перебита. Одновременно перешли в наступление полк правой руки русской армии и большой полк. Татары в очередной раз отхлынули.

Ход боя переломился. Мамай, до которого, видимо, дошло, что он кругом обманут, бежал с малыми силами, как только засадный полк русской армии вступил в бой. Перегруппировать татарские силы, продолжить бой или хотя бы прикрыть отступление было некому. И потому всё татарское войско побежало.

Русские войска преследовали татар 50 вёрст, «избив» их «бесчисленное множество». Речь здесь, видимо, идёт о пеших татарских воинах и о тех конниках, чьи лошади были измотаны боем.

Дальнейшее преследование не проводилось. Русские войска были сами очень утомлены и потеряли много убитыми и ранеными. До трети войска было убито (около 20 тыс.), в живых осталось 40 тыс. Когда многочисленных раненых повезли домой на телегах, и обозы, естественно, отстали, литовцы князя Ягайло и некоторые рязанцы грабили и добивали беззащитных раненых…

Мамай вскоре был разбит законным наследником Чингизидов, ханом Тохтамышем, бежал в Крым и погиб там. Виновниками смерти темника считают его недавних союзников — генуэзцев.

В 1382 г. Москва вновь была опустошена татарами (правда, из другой орды). Но всё же Куликовская победа имела огромное политическое и национальное значение. После неё славяне, населявшие северо-восточные русские княжества, впервые осознали себя единым народом. В московском князе все увидели своего национального вождя. Дмитрий Иванович в честь победы был назван Донским. Он стал основателем могущества и политического значения Московского государства. Как образно заметил В.О. Ключевский, «Московское государство родилось на Куликовом поле, а не в скопидомном сундуке Ивана Калиты».

Тамерлан (1336–1405 гг.)

В середине XIV в., когда стала разваливаться созданная Чингиз-ханом империя, в Средней Азии, где тюркским населением правила монгольская династия, начался ряд переворотов и внутренних кровавых войн. Среди эмиров, дерущихся за власть, выделился эмир Тимур из рода Барлас, который разгромил своих соперников — эмира Хуссейна и Ильяс-ходжу — и утвердился верховным правителем в Бухаре и Самарканде.

Бухара и Самарканд были островом мусульманского мира среди предводительствуемых монголами кочевников. Тяготевшие к исламу городские торговцы и ремесленники делали ставку на Тимура как на защитника веры от язычников-кочевников. Сам Тимур, создавший свою армию из тюркских воинов-гулямов (наёмников и даже рабов), действительно защищал ценности мусульманского мира, но по сути своей стал «солдатским императором», попал в зависимость от нужд своей наёмной профессиональной армии, и это определило его путь полководца и всю его политику.

Установив своё господство в Средней Азии (1370 г.), Тимур стал создавать барьер, который мог бы прикрыть цветущие города от набегов из степи, с севера. С 1375 по 1392 г. он вёл удачную, но затяжную войну с монголами, совершал походы на восток к озеру Иссык-Куль, пока не уничтожил властителя этой земли Камар-ад-Дина. Ещё одним объектом его постоянного внимания стал непокорный Хорезм — яблоко раздора между среднеазиатскими городами и кочевниками Великой Степи. Но важнейшим противником Тимура были орды — Белая, Синяя и Золотая. И Тимур решил иметь там своего ставленника. Им стал царевич Тохтамыш, бежавший к Тимуру в результате внутренних войн в Белой орде. Тимур трижды давал ему войска и трижды посылал его возвратить принадлежавший Тохтамышу по праву трон великого хана. С 1376 по 1381 г. Тохтамыш боролся за власть в Белой, Синей и Золотой Орде, и в это время Тимур, спокойный за свои северные границы, уничтожил государство Сарбадаров в Сабзаваре и Куртов в Герате, подчинил себе Мазандаран.

Утвердившись в Орде, Тохтамыш проявил чёрную неблагодарность и совершил набег на Хорезм, завоёванный Тимуром. Тимур отбил Хорезм. Он был занят на юге. В 1383 г. он подавил восстание сарбадаров, на следующий год взял Кандагар, покорил Рей, Кухистан и Ирак-Аджеми. Тохтамыш же не успокоился. Он пошёл в поход на владения Тимура, взял Тавриз и снова пытался овладеть Хорезмом. Тимур снова отбил набег татар. Пленных он отпустил и велел передать Тохтамышу: «Между нами права отца и сына. Из-за нескольких дураков почему погибнет столько людей? Следует, чтобы мы соблюдали договор и не будили заснувшую смуту». Подобное великодушие было вызвано тем, что в это время лучшие войска Тимура покоряли Луристал, вторглись в Грузию, Иран и даже в Малую Азию. В 1387 г. Тимур занял Исфаган, где за неудавшееся восстание было казнено 70 тыс. человек, вслед за Исфаганом был занят Шираз.

В Ширазе к Тимуру привели поэта Хафиза, автора строк: «Если ширазская турчанка понесёт руками моё сердце, за её индийскую родинку я отдам и Самарканд и Бухару». «О несчастный! — сказал поэту Тимур. — Я потратил жизнь на возвеличение моих любимых городов — Самарканда и Бухары, а ты хочешь отдать их своей шлюхе за родинку!». «О повелитель правоверных! — ответил поэт. — Из-за такой моей щедрости я и пребываю в такой бедности». И Тимур отпустил поэта, одарив его халатом.

В разгар войны на юге до Тимура дошли известия, что Тохтамыш вновь вторгся в Среднюю Азию и осадил Самарканд, Бухару и Термез. Тимур с войсками вернулся на родину, выбил Тохтамыша за Урал и устроил карательную экспедицию на неверный Хорезм. В 1388 г. город был разрушен, жители переселены в Самарканд, а на пепелище посеяли ячмень. Только через три года Тимур разрешил восстановить несчастный город.

В 1391 г. Тимур с огромным войском пошёл на Тохтамыша, прижал того к Волге и разгромил. Тохтамыш бежал в Литву, а Тимур вернулся в Среднюю Азию. Его войско было утомлено походом через степь и кровопролитной войной с татарами. И Тимур, чтобы накормить и наградить войска, вновь повёл их на Гурган, Мазандаран, в Западный Иран. Он взял Багдад, разорил Грузию и покорил все земли до Евфрата.

В 1394 г. вернувшийся из Литвы Тохтамыш вновь напал на владения Тимура, но был разбит на Тереке. Преследуя его, Тимур разорил низовья Дона и Крым.

Сгладить ситуацию удалось, посадив на ордынский престол своих ставленников, один из которых, Темир-Кутлуг, обосновался в Сарае.

Пока Тохтамыш устраивал заговоры против Темир-Кутлуга, Тимур вновь обратился на юг и повёл свою армию на Индию, где разгромил Дели. В том же 1398 г. он вторгся в Сирию и Ирак, разорил Дамаск и Багдад. Далее следовали война с турками и мир с Грузией.

Последней крупной победой Тимура было вторжение в Турцию и разгром турецкого войска при Анкаре. Вскоре после этого Тимур умер. Его держава распалась на четыре части.

Пока жестокий завоеватель вёл свои войны, на подвластной ему территории успела зародиться своеобразная культура, «культура Тимуридов»; внук Тимура Улугбек стал великим астрономом.

Но память о великом полководце, сочетавшем наводящую ужас жестокость с великодушием и храбростью, пережила эту культуру.

АНГОРСКАЯ (АНКАРСКАЯ) БИТВА (28 июля 1402 г.)

Завоевав Хорезм, Афганистан, совершив победоносные походы в Закавказье, Персию, Индию, Тамерлан в начале XV в. задумал большой поход на запад против Турции.

Турки-османы в это время объединили малоазийские тюркские племена, захватили владения Византии в Анатолии и начали продвижение на запад, в Европу. Они завоевали Восточную Фракию, сделав на время Адрианополь столицей своего государства, подчинили и превратили в своих данников Сербию, покорили Болгарию, Фессалию, Македонию, разбили объединённые силы рыцарей Западной Европы в Никопольском сражении (1396) и подошли к Константинополю.

Тамерлан начал подготовку к войне с 1399 г. Демонстрируя дружелюбие и вступив в переписку с турецким султаном Баязетом, Тамерлан захватил Грузию, Сирию и Месопотамию, обеспечив себе тыл и фланги. В 1402 г. во главе огромного войска (некоторые источники называют явно завышенную цифру — 800 тыс. воинов) он вторгся в Турцию.

Между армией Тамерлана и турецкими войсками двойным водным барьером лежало верхнее и нижнее течение реки Кызыл-Ирмак. Тамерлан занял Сивас, ключевой пункт в верховьях реки, где встретил послов Баязета и запугал их, устроив показательный смотр своим войскам. Затем он выслал разведку, которая прошла в излучину реки, достигла её нижнего течения и обнаружила турецкую армию в горно-лесистой местности к северу от Анкары, новой столицы турецкого государства.

Прикрываясь верхним течением Кызыл-Ирмака, Тамерлан двинулся на юго-запад, на Кесарию, и этим отрезал турок от Египта, Сирии и Багдада, затем повернул на незащищённую с юга Анкару и осадил её. Турецкое войско вынуждено было спешить к своей осаждённой столице и стало спускаться на равнину. Тамерлан снял осаду Анкары и направился навстречу Баязету. Войска встретились у отрогов гор.

Единого мнения исследователей о количестве войск у противостоящих сторон нет. По минимальным оценкам армия Тимура состояла из 140 тыс. воинов, по максимальным — из 350 тыс. В армии к моменту битвы было 32 боевых слона. Турок было явно меньше. Оценки их численности колеблются от 70 до 200 тыс. бойцов.

Комплектование монгольской армии к началу XV в. очень сильно изменилось. Армия приобрела черты профессионального войска. Каждый воин получал жалованье, размер которого колебался от цены двух до цены четырёх лошадей. Жалование десятника равнялось жалованью всего его десятка, жалованье сотника — жалованью 6 десятников. Сохранился десятичный принцип устройства войска, но выборность командного состава осталось лишь в десятках. Прочее начальство (от сотника и выше) назначалось.

Войско делилось на пехоту (из числа подвластных народов) и конницу. Конница подразделялась на лёгкую и тяжёлую. Кроме того, были особые подразделения понтонёров, обслуживания осадных машин, метателей «греческого огня».

В лёгкой коннице каждый воин имел на вооружении лук, 18–20 стрел, 10 запасных наконечников для стрел. Помимо этого он должен был иметь топор, пилу, шило, иглу, аркан, мешок-торсук (для воды). На 19 воинов полагалась кибитка. Все причисленные к лёгкой коннице имели по одной лошади.

Отборная тяжёлая конница имела шлемы, латы, мечи, луки со стрелами. Каждый воин обязан был иметь по две лошади. Кибитка выделялась на 5 человек.

Пехота монгольского войска была как бы прообразом драгун. Передвижения совершались на лошадях, а для боя, особенно в условиях пересечённой местности, воины спешивались. Кроме того, была организована специальная пехотная часть для действий в горной местности. Пехотинец имел меч, лук и до 30 стрел.

Вооружение тимуридского воина продолжало традиции центральноазиатского комплекта защитного доспеха. В целом можно отметить тенденцию к его усилению и утяжелению.

У тяжёлой конницы Тимура из защитного вооружения наибольшей популярностью начинает пользоваться кольчато-пластинчатая броня, которая удачно сочетает в себе элементы разных доспехов. Слабым местом кольчуги было то, что она не выдерживала удары с близкого расстояния, а сильной стороной — эластичность. Кольчато-пластинчатый доспех (бахтерец) был пластичным, гибким, но в то же время металлические пластины, вплетённые в доспех, позволяли выдержать удар с близкого расстояния и защищали от стрел, от которых на определённом расстоянии кольчуга почти не спасала. Появляются панцири из полос стали, которые носили с кольчугами. Металлические наплечники могли быть с пластинчатым прикрытием предплечий и с наплечником в виде богато декорированной выпуклой пластины. Руки прикрывали стальные наручи, которые состояли из двух частей: одна, большая, нижняя, прикрывала локоть, а вторая, меньшая, крепилась к первой при помощи шарниров. Наручи начинают усложняться, добавляется пластина для защиты кисти, а затем перчатка из мелких колечек и пластинок.

Очень активно в начале XV в. используются доспехи бригандинного типа, где металлические пластины приклёпываются к мягкой основе панциря с обратной стороны. Чаще всего подобные панцири не имели рукавов. На панцирях и на кольчуге на груди для дополнительной защиты закрепляют богато декорированные металлические диски (зерцало). Поверх кольчуги или доспехов могла надеваться верхняя одежда — халат.

Панцири приобретают либо длинный подол, если это панцирь бригандинного типа, или пластинчатые полы, которые прикрывают ноги до колена. Поножи в этот период изготавливали из двух половин, соединённых на шарнире; они приобретают дополнительную выпуклую чашечку для защиты колен. У всадников ступни ног начинают прикрываться кольчато-пластинчатой бронёй. В пехоте пластинчатые полы доспеха могли быть большой длины и прикрывать колени.

Наиболее распространённым типом шлема в тимуридском войске был сфероконический шлем с высоким шпилем. Характерной деталью этих шлемов становятся желобки, плавно сходящие на нет к шпилю, они могли идти либо прямо, либо волнообразно. По нижнему краю шлема шла полоса, где писались изречения из Корана. На нижний край шлема могла наматываться чалма. Шпиль шлема имел специальное отверстие, в которое закреплялся султан, могли быть и втульчатые навершия, в которые также мог закрепляться султан или небольшой матерчатый флажок. Нижний край шлема становится ровным. К шлему добавляется козырёк с наносником в виде металлической полосы, науши, которые начинают крепиться на шарнирах, и назатыльник. Возникает тип шлема, который впоследствии получил название «шапка иерихонская». Сфероконические шлемы снабжаются кольчужными бармицами и по старой традиции могут иметь личинные маски из металла.

В тяжёлой кавалерии используется конский доспех. Наголовья лошадей состоят из трёх частей, которые крепятся с помощью шарниров. Появляется пластинчатая броня для лошадей. Прикрытие также могло быть кольчатым или матерчатым, простёганным квадратами. Начинает использоваться для бронирования лошадей кольчато-пластинчатый доспех, который выйдет в дальнейшем в безусловные лидеры.

Наступательное оружие тимуридов было разнообразным. Сабли того периода приобретают большую длину, имеют слабый изгиб и часто — утолщение на конце (елмань). Перекрестье у них небольшое, прямое, рукоятка имеет слабый изгиб вперёд, навершие в виде уплощённого цилиндра. Сабли имели темляки, которые крепились сквозь отверстие в рукояти.

Часто использовали в тот период длинные ножи и кинжалы. Кинжалы были как прямые, так и изогнутой формы. Ножи носили в глубоких ножнах, из которых выглядывал лишь верх рукояти.

Вновь начинают пользоваться большой популярностью клевцы, так как острым «клювом» можно было пробить шлем противника, что хорошо видно на миниатюрах. Кроме того, используются боевые топорики, шестопёры и булавы.

Копья для удобства снабжали двумя ремёнными петлями, одна крепилась примерно посредине, а другая внизу. С помощью этих петель всадник носил копьё за плечом. Копьё, как и раньше, держат двумя руками, сидя в седле боком. Щит, судя по миниатюрам, чаще всего использовался в паре с саблей, булавой или клевцом.

Продолжают применять сложносоставные клеёные луки, хотя в пехоте наравне с луками распространяются арбалеты. Арбалетчики могли вести бой, прикрывшись большими деревянными щитами-павезами.

Войско Тимура было знакомо с огнестрельным оружием, но нет сведений о его применении в Анкарской битве.

Десятки, сотни, тысячи и тьмы для удобства управления на поле боя стали различаться цветом одежды, снаряжения, знамён, мастью лошадей.

Сохранялась система поощрений и наказаний. Но жестокие, основанные на круговой поруке порядки Чингиз-хана, когда за вину одного могли казнить десяток, постепенно вытеснялись мерами материального взыскания (удержания жалованья), или, наоборот, материального поощрения.

В бою войско строилось в глубокий боевой порядок с сильным резервом. Цепь разъездов подкреплялась авангардом, имевшим два крыла, за авангардом следовал сплошной линией главный авангард. Далее была первая линия, состоявшая из двух крыльев, каждая из которых имела свой частный авангард. По такому же принципу строилась вторая линия. За ней линией обычно ставились разделённые на два крыла вспомогательные войска союзников. И далее, наконец, шли разделённые на два крыла главные силы.

Тамерлан был приверженцем наступательной тактики. Врага били посредством последовательных методичных атак. «Девятая атака даёт победу», — говорил Тамерлан.

Распространение среди монголов ислама, естественно, повлияло на их мировоззрение, но вряд ли можно говорить о повышении боевого духа войска в связи с новой религией.

В армии был культ полководца. Тамерлан (1336–1405), ставший с 1370 г. эмиром Самарканда, доныне является легендарной фигурой, образцом полководца, доведшим до совершенства организацию своего войска и реализовавшим его боевые качества на практике.

Противостоящая «железному хромцу» турецкая армия также была очень сильным и боеспособным образованием. К концу XIV в. завершился процесс оформления военной системы Османской Турции. При султане Орхане (1281–1362) турецкое войско начинает делиться на пехотные («яя» или «пияде») и конные («мюселем») подразделения. Солдаты во время войны получали жалованье (1 акче ежедневно), а в мирные дни кормились от земли, за которую не платили налогов. Во второй половине XIV в. начинает складываться «сипахийская система». Сипахи — воины-всадники — «люди меча», составляли ядро турецкой армии. В чём-то их можно сравнить с западноевропейскими рыцарями. Основной обязанностью сипахов было участие в военных походах вместе с определённым количеством снаряжённых ими людей — джебели (буквально — латники). Джебели чаще всего были всадниками и находились на содержании у сипахов. В XIV в. условные земельные владения (тимары), с которых сипахи должны были получать доход для вооружения себя и джебели, были ненаследственными и находились на завоёванной (чаще всего) территории. Условное владение (в Западной Европе — феод), приносившее от 3 до 20 тыс. акче дохода, называлось «тимар», а сипах, владевший им, — «тимариот». Более крупные владения, «зеаметы», давали доходы от 20 до 100 тыс. акче, а владельцы их назывались «займами». Сипахи были наиболее массовой прослойкой складывающегося феодального общества. По сути они являлись феодальным ополчением. Подобно западноевропейским рыцарям сипахи выступали как тяжеловооружённая кавалерия.

Лёгкая конница формировалась из рядовых членов общин кочевников по принципу народного ополчения.

Большую роль в усилении османского могущества сыграли первые подразделения постоянного войска. Ещё до появления янычарского корпуса в турецкой армии существовали подразделения «азабов» (буквально — холостяки), которые были регулярным пехотным войском. Наибольшей численности они достигли при Мехмеде Фатихе — 30 тыс., но затем численность их сократилась в пользу янычар. Первый отряд янычар был сформирован при султане Орхане по совету визиря и главного воинского судьи Аллаэддина и насчитывал 1 тыс. человек. В дальнейшем набирали ежегодно ещё по 1 тыс. К 1550 г. янычар было 20 тыс. Специфика янычарского корпуса, как всем известно, состояла в том, что его формировали сперва за счёт военнопленных, купленных невольников и т.д. Юноши различных национальностей, вырванные из своей культурно-религиозной среды, отдавались в обучение представителям дервишского ордена бекташей. Согласно уставу бекташей, они должны были выполнять обет безбрачия, что перекликается с названием азабов (холостяки). Название новому виду войск дал дервиш, шейх Бекташ. Подойдя к одному из юношей, что простёрся перед ним ниц, в момент формирования корпуса, дервиш поднял руку над его головой, осеняя голову рукавом халата, и произнёс: «Да будете вы ени чери (новое войско)!». Как отличительный знак янычары получили головной убор в виде белого войлочного колпака, сзади которого подвешивался кусок белой материи, напоминающий по форме рукав халата Бекташа.

Янычары были организованы по десятичной системе, каждые десять человек имели общую палатку, котёл и вьючную лошадь. 8–12 десятков объединялись в орту. Первоначально янычар было 66 орт, затем их количество было доведено до 200.

Кроме того, в турецкой армии были контингенты подвластных народов (сербы, малоазийские войска).

Вооружение турецких воинов во многом походило на вооружение войск Тимура, так как в основе они имели одну и ту же воинскую традицию. Шлемы турецких воинов, хранящиеся в Турецком военном музее, практически невозможно отличить от лежащих рядом тимуридских.

Интересной деталью вооружения, использовавшегося турецкими воинами в XV в., были прикрытия для верхней части ноги, которые состояли из рядов металлических пластинок, соединённых между собой колечками, и вплетённых в ткань кольчуги круглых металлических чашечек для защиты колена, ниже которых свисала кольчуга в виде острого треугольника. На чашечках, закрывавших колени, золотой насечкой делались надписи из Корана. Турецкие наручи состояли из трёх пластинок: одной большой, закрывавшей руку от локтя до середины тыльной стороны ладони, и двух меньших, которые были соединены между собой колечками кольчуги.

Из наступательного оружия у турок были популярны не только сабли, но и палаши, и даже использовались прямые мечи.

Очень популярны у турок были луки. Первоначально корпус янычар был в основном вооружён луками. В дальнейшем солаки, т.е. янычары 60–64-й орт, сопровождавшие султана (телохранители), и в XVII в., когда янычар вооружили огнестрельным оружием, продолжали использовать луки.

Боевые порядки турок предполагали глубокие построения, имеющие интервалы, обеспечивающие взаимодействия родов войск. В тактике турки придерживались оборонительного боя на укреплённой позиции, в этом заметно влияние арабов. Почти всегда позиция искусственно укреплялась простыми земляными сооружениями. Многочисленная, хорошо взаимодействующая с пехотой конница обычно активно контратаковала.

В целом турецкая армия отличалась высокой дисциплиной. Её пехота превосходила в этом отношении пехоту европейских стран. Опыт победоносных войн, недавний разгром западноевропейских рыцарей — всё это повышало боевой дух войска. Религиозный фанатизм турецкой армии отличал её от той же армии Тамерлана. Стоявший во главе армии султан Баязет (1354–1403) считался прекрасный полководцем и получил прозвище «Молниеносный».



В сражении под Анкарой Баязет построил свои войска тылом к горам, перекрыв левым флангом дорогу, идущую из Анкары в северо-восточные провинции. На правом фланге стояли азиатские войска под командой Сулеймана, сына Баязета. В их состав входили татары (18 тыс.) и войска анатолийских беев (18 тыс.). Войска эти были недостаточно надёжны, поскольку агенты Тамерлана вступили в переговоры с татарскими военачальниками. В центре на возвышенности Баязет поставил янычар, за янычарами в низине — кавалерийский резерв из тяжёлой конницы (сипахи). Левый фланг составили войска из подвластных туркам сербов.

Тимур построил свои войска на равнине в три линии. Впереди в первой линии стали: авангард в рассыпном строю, боевые слоны и главный авангард сплошной линией. Таким образом, первая линия сама состояла как бы из трёх линий. Вторая линия Тамерлана состояла из выдвинутых выступом на флангах кавалерийских масс, меж которыми в центре был большой интервал. И в третьей линии отборные 30 тумэнов (главный резерв) служили своеобразной опорой и центром всего боевого построения.

Сражение началось с общей атаки монгольского авангарда, а затем авангард правого крыла атаковал сербов, прикрывших Анкарскую дорогу, но был легко отбит.

Затем всё правое крыло монголов атаковало сербов, стремясь отбросить турецкое войско от дороги, прижать к горам и тем самым обречь на полное уничтожение. Сербы были охвачены с тыла и флангов, но продолжали отбиваться.

Авангард левого крыла монголов действовал более успешно. 18 тыс. наёмников-татар переметнулись из турецкой армии на сторону Тамерлана, анатолийские беи, бывшие на том же фланге турецкой армии, также были близки к этому. Войска правого фланга турецкой армии пришли в смятение. Сулейман, командовавший этим флангом, начал бездорожное отступление в горы.

Повторная атака всего правого крыла монгольской армии на сербов с целью отрезать их от основных сил турецкого войска и отбросить на восток тоже до конца не удалась. Сербы пробились к центру турецкой позиции и примкнули к янычарам, в итоге монголы всё же сбили неприятеля с Анкарской дороги и прижали к горам.

Чтобы завершить поражение противника, Тамерлан начал атаку резервом. Войска анатолийских беев, не дожидаясь решающей схватки с отборными монгольскими тумэнами, начали переходить на сторону противника. Сербы, уяснив общую ситуацию, стали уходить на запад вслед за остатками войск Сулеймана. Оставшиеся на возвышенности янычары были окружены. Та же участь постигла часть турецкой резервной конницы. Остальная её масса бежала на запад вслед за сербами и Сулейманом.

Попавшие в окружение янычары были перебиты. Баязет попал в плен. 30 тыс. монголов, специально выделенных Тамерланом, бросились преследовать бегущую турецкую армию. Преследование безостановочно длилось пять суток. Сулейман с жалкими остатками армии еле успел добраться до побережья моря и отплыть на корабле. Монголы, навязав разбитому противнику изматывающую гонку, сами сохранили в строю лишь 4 тыс. всадников (из 30 тыс.), но турецкая армия практически перестала существовать.

Баязет I Молниеносный умер (или отравился) в монгольском плену. Большая часть Анатолии распалась на княжества, на Балканах вспыхнули восстания покорённых ранее турками народов, сыновья Баязета задрались между собой за отцовское наследство. Однако монголы не воспользовались в полной мере плодами своей победы. Они ушли на восток, поскольку Тамерлан уже готовил поход на Китай. В 1405 г. он умер.

Лишь через 30 лет наследники Баязета смогли вновь объединить развалившуюся страну и даже возобновили продвижение на запад.

Ягайло (Владислав) Ольгердович (1350–1434 гг.)

Один из сыновей великого князя Литовского Ольгерда, Ягайло, не отличался какими-либо полководческими дарованиями, но именно под его водительством объединённая польско-русско-литовская рать изменила ход истории в Прибалтике, подорвала могущество Тевтонского ордена.

Литва, стремительно разросшаяся и захватившая в результате развала русских княжеств многие земли, вынуждена была вести войны с Орденом, с усилившейся Москвой, с татарами, с поляками. Одним из первых походов, в котором участвовал княжеский сын, был набег на Пруссию, неудачный для литовского войска, так как Орден организовал оборону и разбил литовцев под Рудавою (1370 г.).

В 1377 г. великий князь Ольгерд постригся в монахи, сменил своё христианское имя «Александр» на «Алексея» и вскоре умер. Старший сын Ольгерда, Вингольт Андрей Ольгердович, князь полоцкий, не имел достаточно сил для борьбы за великокняжеский престол. Литовская знать сделала ставку на Ягайло Ольгердовича, который, по мнению современников, был ленив, любил удовольствия, не имел твёрдого характера. Вингольт Андрей бежал в Псков, где псковичи избрали его князем, и присягнул на верность московскому князю Дмитрию. В 1379 г. он вместе с московскими войсками уже воевал против Ягайло. Ещё один брат, Дмитрий Ольгердович, князь Трубчевский, ушёл в московское подданство.

Но всё это были стычки на границах обширных земель Великого княжества Литовского. Ягайло же ввязался в авантюру более серьёзную. Его советник Войдылло подбил безвольного князя напасть на земли Кейстута, родного брата Ольгерда, т.е. дяди Ягайло. Ягайло при помощи орденских рыцарей напал на дядины владения. Кейстут ответным ударом захватил в плен Ягайло и весь его двор, повесил Войдылло, а Ягайло отпустил в его родовое гнездо Витебск, взяв предварительно с него клятву верности. Отныне великим князем Литовским стал Кейстут.

Вдова Ольгерда, княгиня Иулиания, подбила Ягайло вновь выступить вместе с немцами против Кейстута и бороться за титул великого князя. Вновь вспыхнула война. Кейстута и его сына Витовта пригласили на переговоры, на которых изменнически схватили. Через пять дней Кейстут был удавлен в тюрьме. Витовту же удалось бежать, переодевшись в женское платье.

На какое-то время Ягайло утвердился на литовском престоле и даже попытался вести активную внешнюю политику. В 1380 г. он договорился с темником Мамаем о совместном походе на Москву и должен был 1 сентября соединиться с татарами. Судя по некоторым источникам, Ягайло вёл двойную игру. Они с князем Олегом Рязанским решили ждать бегства Дмитрия, поделить его земли и «упросить» Мамая уйти. Чтобы уговоры звучали весомее, надо было иметь свежее войско. Видимо, поэтому Ягайло опоздал к месту встречи с Мамаем и не принимал участия в разгоревшейся Куликовской битве. Но Дмитрий разгромил Мамая, и Ягайло ни с чем вернулся домой, где его ждали новые проблемы.

Витовт, сын Кейстута, двоюродный брат Ягайло, сбежал в Орден, принял там католичество и, опираясь на немецкую поддержку, требовал вернуть ему кейстутовы земли. Началась война, втянувшись в которую, Витовт признал себя вассалом Ордена и отдал рыцарям часть своей территории.

Воюя с Витовтом и Орденом, Ягайло не упускал из виду события в соседней Польше.

В 1382 г. умер Людовик, король Польский и Венгерский. Сыновей у него не было. Польское королевство он завещал своему зятю, мужу дочери Марии, Сигизмунду, маркграфу Бранденбургскому, сыну императора Карла IV. Но польские вельможи, опасаясь роста немецкого влияния, решили объявить наследницей вторую дочь Людовика, Ядвигу, и найти ей мужа, удобного польской знати. Выбор их пал на князя Семовита Мазовецкого, с которым Сигизмунд немедленно начал войну. Кроме того, руки Ядвиги добивался опальский князь Владислав. Сама же Ядвига любила австрийского герцога Вильгельма.

В 1385 г. Ягайло помирился с Витовтом, уступил ему его земли. Витовт вернулся в лоно православной церкви и вместе с Ягайло стал воевать с немцами. Тогда же литовское посольство отправилось в Польшу просить руки Ядвиги для Ягайло, который обещал принять римскую веру и объединить свои земли с польскими.

Пока шли переговоры (немцы активно вмешивались и пугали поляков, что литовцы насадят язычество), Ядвига успела тайно обвенчаться с Вильгельмом Австрийским. Однако польские вельможи прогнали герцога и выдали Ядвигу за Ягайло, который действительно принял католичество и сменил своё православное имя «Яков» на новое — «Владислав». Вместе с Ягайло католичество приняли некоторые его братья и (повторно) Витовт.

Вингольт Андрей Ольгердович, утвердившийся к тому времени у себя в Полоцке, восстал против распространения католичества, но брат великого князя Скиргайло (православный) разбил Вингольта Андрея, такого же родного брата, как и Ягайло, и прогнал. Скиргайло стал наместником литовских земель при польском короле Ягайло. Эту должность у него стал оспаривать всё тот же Витовт, который опять бежал к немцам, отдал им под залог Жмудь и Гродно, а дочь свою отдал в жёны московскому князю Василию Дмитриевичу. В 1390 г. Орден начал войну с Ягайло на стороне Витовта. В войне принимали участие рыцари со всей Европы и даже граф Дерби, будущий король Англии Генрих IV.

В 1391 г. Витовт отвоевал Литву и в 1392 г. помирился с Ягайло. Теперь надо было «пристроить» Скиргайло, и Витовт отвоевал для него Киев, выгнав оттуда младшего брата Ягайло, Владимира Ольгердовича. Затем общими усилиями стали гнать из Литвы немцев, что и удалось к 1394 г.

В 1398 г. Ягайло вновь осложнил себе жизнь, отдав Литовское и Русское (Киевское) княжества в «вено» своей жене Ядвиге, дав ей право собирать там дань. Литовская знать выступила против и хотела объявить Витовта королём Литвы.

Новое обострение отношений с Орденом отвлекло литовцев, русских и поляков от внутренних свар. В 1410 г. объединённое войско под общим командованием Ягайло разбило немецких рыцарей под Грюнвальдом. Битва стала поворотным моментом в истории Прибалтики. «Слава и сила Ордена погибли в ней окончательно», — писал историк.

Победа над Орденом не сняла внутренних противоречий. Витовт мечтал отделить Литву от Польши и отобрать у Ягайло польскую корону. У Ягайло не было детей от королевы Ядвига, и это осложняло его положение. Он женился второй раз, но Витовт обвинил его новую жену Софию в измене, намекая на незаконность рождённых ею трёх детей. Королева вынуждена была давать присягу, что она не изменяла своему мужу, королю Ягайло.

В 1429 г. Ягайло, Витовт и император Сигизмунд собрались в Луцке, где Сигизмунд уговаривал Ягайло дать Литве независимость. Слабовольный король не мог отказать открыто и просто бежал из Луцка под покровом ночи.

В 1430 г. Витовт умер, его место занял православный брат короля, Свидригайло. В 1431 г. Ягайло под давлением папы римского пошёл в поход на Литву и на родного брата, что было для него «горше смерти». Вместо Свидригайло он поставил во главе Литвы Сигизмунда Кейстутовича, родного брата Витовта.

В 1434 г. жизненный путь короля Ягайло завершился. Он умер, передав престол сыну Владиславу.

И всё же в жизни незадачливого короля был Грюнвальд…

ГРЮНВАЛЬДСКАЯ БИТВА (1410 г.)

На рубеже XIV–XV вв. в Прибалтике накопился целый ряд противоречий между государствами региона, которые могли быть разрешены только силою оружия. Великое княжество Литовское, расширяя свои пределы, стало претендовать на господство в Прибалтике и на землях Западной Руси. Вторым крупным славянским государством здесь была Польша, также претендовавшая на главенство в западном славянском мире. Третьим, в какой-то мере искусственным образованием стал Тевтонский рыцарский орден, руководство которого (великий магистр) в 1309 г. обосновалось в Пруссии и в союзе с Ганзой, объединением немецких городов-государств, начало проводить политику колонизации Прибалтики и вообще славянских земель.

Столкновение было неизбежно. Угроза немецкой и вообще западноевропейской экспансии привела к объединению Литвы и Польши посредством династического брака литовского князя Ягайло с польской королевой Ядвигой (1386 г.). Объединение было непрочным. Литовская знать несколько раз выступала против него, и по договору 1392 г. пожизненном правителем Великого княжества Литовского стал князь Витовт. Новое польско-литовское государственное объединение пыталось и дальше расширяться на восток и на запад. На восток движение польско-литовских сил было остановлено неудачной битвой на Ворскле в 1399 г., где Витовт столкнулся с татарами. Великий князь московский, формально продолжавший входить в состав Орды, тоже не пустил Витовта дальше речки Угры. Здесь и была определена граница. В это время на севере, на балтийском побережье активизировался Тевтонский орден. Рыцари захватили у поляков Добржинскую землю, а у литовского княжества Жмудь. Постоянно вспыхивали пограничные конфликты. Началось восстание местного населения в Жмуди, повстанцам помогал Витовт. Всё это послужило поводом к объявлению Орденом войны Литве и Польше.

6 августа 1409 г. магистр Ульрих фон Юнгинген объявил войну королю Ягайло и вторгся в польские земли, сразу захватив пять пограничных крепостей. Ягайло созвал ополчение и смог отбить одну крепость. Осенью пришлось заключить перемирие, так как обе стороны не были достаточно подготовлены к войне.

За зиму была проведена основательная подготовка. Орден собрал отряды наёмников и пригласил много рыцарей из стран Западной Европы, помимо имевшихся в составе Ордена. Укреплялись замки, собиралось продовольствие.

Зимой 1409/10 г. поляки, литовцы и русские, входившие в состав литовского княжества, договорились о совместных действиях. Польская армия собиралась в районе Познани, русско-литовская на р. Нарев. Ожидались войска из Малой Польши, добровольцы из Венгрии и Чехии, вспомогательное татарское войско.

В июне 1410 г. союзные войска двинулись навстречу друг другу и соединились на Висле в районе Червинска 2 июля. Объединённое войско пошло к границе Ордена вверх по течению речки Вкра. 7 июля уже вблизи границы Ягайло провёл смотр войскам и устроил ложную тревогу. 8 июля войска отдыхали, 9-го перешли границу Ордена. Здесь были назначены командующие войсками. Литовцы и поляки сохранили раздельное командование. Литовско-русскими войсками остался командовать Витовт, командование польскими войсками было поручено коронному маршалу Збигневу (Зындраму).

В первый же день после перехода границы войска Ягайло заняли немецкую крепость Лаутенбург, ещё раньше, пока основное войско отдыхало, боковые отряды заняли Сольдау и Нейденбург. 10 июля Ягайло встретил немецкие войска на укреплённой позиции за речкой Древенца и принял решение обойти их с востока. Польско-литовское войско двинулось на Сольдау, где перешло речку. Магистр Ульрих устремился наперерез союзникам и занял позицию у Танненберга. Польско-литовское войско медленно двигалось на север, по дороге взяв и разграбив город Гильбенбург (Домбровно).

15 июля войска встретились неподалёку от деревни Танненберг. Всю предыдущую ночь была буря, шёл дождь, который не прекращался и днём. Польско-литовская армия двигалась медленно. Пройдя за день всего 11 км, она встала на отдых в лесу около озера Любань. Высланные вперёд разъезды увидели впереди на холмах войска Ордена.

Оба войска некоторое время находилась в нерешительности. Польско-литовская армия не решалась атаковать противника, находившегося вблизи на холмах, так как не могла развернуть в лесу боевой порядок. Рыцари тоже не рисковали атаковать своей тяжёлой конницей противника в лесу, где у лёгких подвижных вспомогательных войск короля Ягайло были все преимущества.

Вопрос был разрешён по-рыцарски. Ульрих решил послать королю Ягайло в качестве вызова к бою два меча и отойти, чтобы очистить для польско-литовской армии место для боя.

Польско-литовская армия в этот период не была неким единым организмом. Это было объединение феодальных ополчений. Войска Ордена были более однородны.

Снаряжение немецких орденских рыцарей находилось в полном соответствии с общим ходом развития европейского доспеха. Основным типом доспеха, использовавшегося для защиты, был дощатый доспех, состоявший из больших металлических пластин, подогнанных друг к другу, повторяющих в основном формы человеческого тела и имеющих подвижные сочленения.

Самой главной деталью доспехов по праву считался шлем. Наиболее популярным и распространённым в начале XV в. был шлем с необычным названием «собачья морда» (нем. hundsgugel). Он был производным от шлема типа «бацинет» (нем. beckenhaube, фр. bacinet). С середины XIV в. у бацинетов, ради облегчения дыхания и для усиления забрала (нем. klappvisier) стали делать остроконечными, вытянутыми вперёд, напоминавшими морду собаки. К концу XIV в. «собачья морда», имеющая в основе бацинет, приобретает жёсткие подбородник и назатыльник, так что шлем «сидел» на плечах рыцаря. Наиболее подходящим названием для этого типа шлемов является «большой бацинет (фр. grand bacinet) с забралом». Наряду с ним используются и более ранние типы, имеющие в основе малый бацинет с кольчужной бармицей и с тем же забралом «собачья морда». Использовался и шлем типа салад (ст.-нем. schelern, фр. salade), который тоже развился из бацинета. Салады ранней формы имели неподвижное забрало или просто небольшую прорезь в нижней части, отогнутые поля и слабовыраженный назатыльник. Но салады не получили пока распространения, их время было впереди.

Редкой формой шлема был также шарообразный «бикокет» (фр. bicoquet) с большим забралом и вогнутыми стенками для защиты шеи.

Перечисленные выше шлемы были элементами доспеха рыцаря. Простые воины того периода — пехотинцы, лучники и арбалетчики — носили либо бацинеты без забрала, либо более простой головной убор — железную шляпу (нем. eisenhaube). Она могла иметь форму таза или полусферы с широкими прямыми или опущенными полями. Возможно также использование поздней разновидности горшковидного большого шлема (англ. great helm), который надевался на бацинет. Пользовались ли им в сражениях, вопрос спорный, но на турнирах надевали и в то время, и позже.

Рыцарские доспехи к тому времени становятся всё более сложными и закрытыми. Излюбленный в XIV в. лентнер (нем. lentner), плотно облегающий кожаный камзол с нашитыми снизу металлическими пластинами, постепенно выходит из употребления. Его заменяет сплошная кираса, закрывающая грудь и спину. Поверх кирасы стали носить жиппон — льняную тунику гербовых цветов, часто с изображением герба, которая шнуровалась по бокам. В начале XV в. появились подвижные наплечники. К кирасе снизу добавляется юбка из 3–5 полос металла. На места соединения кирасы с наплечниками закрепляются круглые металлические диски. Ноги прикрываются налядвенниками с наколенниками (нем. oberbeinzeug) и наголенниками с металлическими башмаками (нем. unterbeinzeug). Латные башмаки (нем. schuhe, фр. sollerets, англ. goad, sabatans) приобретают острые носки.

Роскошные накидки — гамбизоны — приобретают широкие рукава, зачастую оторачиваются мехом (как, например, у магистра Ордена), украшаются изображениями тевтонского креста и т.д., полностью закрывая кирасу и прикрытия рук. Прикрытия рук состоят из двух частных наручей, соединённых шарнирами (нем. unterarmzeug), закреплёнными вместе с налокотниками (нем. armkacheln) с верхней защитой рук (нем. oberarmzeug) и соединённых с наплечниками (нем. achseln). Дополняли прикрытие рук латные рукавицы (нем. handschuhe).

Продолжали своё существование такие виды доспехов, как кольчуга и бригандина. Эти доспехи носили простые воины. Кольчуги могли надеваться по две сразу — одна на другую.

Из оружия нападения главным для рыцаря был меч. Продолжается тенденция к сужению его клинка и приобретению колющего конца. Длина меча увеличивается и достигает 80–90 см. Появляются мечи с рукоятью в полторы руки (нем. zuanderthalb hand). Боевые клинки приобретают ребро вместо долы. Появляется искусство фехтования мечом; оно распространяется из Италии странствующими мастерами, которых называли fechter — поединщиками, от них пошло слово «фехтование».

Копьё в кавалерии усиливается в той части, где его держали рукой. Предпринимаются попытки придать копью форму конуса, появляется защитный диск (нем. brechscheibe). Кавалерийское копьё в германоязычных странах носило название «schurzer». Длина его в среднем доходила до 3,5 м.

В пехоте получает распространение алебарда, которая представляет собой комбинацию копья, топора и клевца. Это оружие призвано было разрубать доспехи и проникать в сочленения.

Из метательного оружия использовались луки и арбалеты.

Из огнестрельного оружия на поле боя под Грюнвальдом использовались бомбарды и, возможно, небольшие ручные пушки. Вооружение польских рыцарей практически не отличалось от вооружения немецких. Активно используются для прикрытия лошадей кольчужные попоны, налобные пластины. Излюбленным оружием польских рыцарей (впрочем, как и многих немцев) был боевой топор.

Основным отличием рыцарей были гербы, изображавшиеся на треугольных или квадратных щитах небольших размеров, которые в верхней части приобретают вырезы для копья.

Количество воинов, выставленных Орденом, по подсчётам разных источников, колеблется от 11 до 27 тыс. человек. По Е.А. Разину, на поле боя было около 4 тыс. рыцарей (огромная, прямо невиданная концентрация профессиональных воинов), до 3 тыс. оруженосцев и около 4 тыс. арбалетчиков. Все они были объединены в 51 знамя. Источники указывают, что в сражении принимали участие немецкие, французские и другие рыцари, наёмники-швейцарцы, английские лучники и т.д., всего представители 22 народностей.

На вооружении Ордена были бомбарды, количество которых не называется.

Польско-литовские войска состояли из 91 хоругви и 3 тыс. татар. Е.А. Разин производит интересный подсчёт хоругвий по их этнической принадлежности. Польское войско выставило 51 хоругвь, из них 42 чисто польские, 2 хоругви наёмников и 7 хоругвей из уроженцев русских областей. Литовское войско выставило 40 хоругвей, из них 36 русских. Таким образом, войско состояло из 43 русских хоругвей, 42 польских, 4 литовских и 2 хоругвей наёмников. Кроме того, в войско входили наёмные отряды из армян, волохов, венгров, чехов (чехами командовал знаменитый Ян Жижка), моравов. Всего от 10 народностей.

Войска Ордена сначала построились в три линии; затем 15 знамён Валленрода, стоявшие изначально во второй линии, вышли из общего строя и пристроились к первой линии, удлинив левый фланг построения. Таким образом, в центре и на правом фланге орденских войск стояли 20 знамён Лихтенштейна, на левом фланге — 15 знамён Валленрода. Бывшая третья линия, ставшая резервом, под командованием магистра Ульриха фон Юнгингена стояла за центром и правым флангом общего построения. Бомбарды были выдвинуты перед расположением войск и прикрыты арбалетчиками. Общая протяжённость фронта построения войск Ордена была 2,5 км.

Польско-литовская армия построилась в три линии: «чельный», «вальный» и «отвальный» хуфцы (передняя, средняя и тыльная линии). На оконечности правого фланга вне общего трёхлинейного построения встали татары. Основное войско было разделено на два крыла. Польские воины — на левом крыле. Пришедшие в составе польского войска семь русских хоругвей стояли на правом фланге левого крыла во всех трёх линиях. Русско-литовское войско составило правое крыло. В первой линии на правом фланге крыла стали литовские хоругви. Всё остальное построение правого крыла состояло из русских хоругвей. Три смоленских полка стояли во второй линии на левом фланге правого крыла.

Общая протяжённость построения была 2 км. Справа позицию союзников прикрывала речка Марша и озеро Лубень, слева — Грюнвальдский лес.

Оба командующих находились позади своих войск на возвышенных местах.

В полдень от крестоносцев прибыли гарольды с мечами от великого магистра, поляки приняли вызов. Выдвинулись из леса и построились в описанный выше боевой порядок.

Перед сражением король Ягайло посвятил в рыцари около тысячи молодых воинов. Церемония была как бы психологической подготовкой к предстоящему бою.

Сражение началось ближе к вечеру, когда погода улучшилась. Открыл его залп бомбард Ордена. Однако ядра перенесло, они упали в тылу польского войска. Сразу же последовала атака татар, которые, не соблюдая строя, понеслись на тевтонские ряды. Рыцари были осыпаны стрелами, но особых потерь не понесли. Магистр приказал Валленроду контратаковать татар. Левый фланг войск Ордена двинулся вперёд. Атака велась с ускорением темпа — шаг, рысь, галоп. Татары не выдержали удара тяжёлой конницы и бросились бежать. На поддержку татар была двинута вся русско-литовская армия Витовта. Лобовое столкновение рыцарей и русско-литовской конницы было не в пользу славян и литовцев. Опрокинутая конница Витовта отскочила, стала уходить вдоль течения речки. Виленская и трокская хоругви, состоявшие из этнических литовцев, пытались ещё сопротивляться, но были сбиты и они. Девять знамён Валленрода бросились преследовать отступавшего противника, а шесть задержались на поле боя, так как напоролись на жёсткую оборону трёх смоленских полков под командованием Юрия Мстиславского и Семёна Лингвена Ольгердовича.

Тевтонцы (шесть знамён) окружили эти полки, один смоленский полк полёг на месте, но два других пробились, отошли к правому флангу левого крыла и стали, развернувшись на восток, против преследовавших их рыцарей.

Командовавший левым крылом Зындрам бросил в бой 1-ю линию польских рыцарей. Ульрих Юнгинген послал навстречу полякам 20 знамён Лихтенштейна. Произошло столкновение 20 знамён тевтонских рыцарей с 17 хоругвями польских. В жестоком рукопашном бою поляки стали теснить Лихтенштейна и прорывать его линию.

Валленрод в это время остановил преследование русско-литовской конницы и возвратил свои знамёна на поле боя. Его рыцари ударили во фланг 2-й и 3-й линий Зындрама и в тыл 1-й линии, которая уже почти опрокинула Лихтенштейна.

Попавшая практически в окружение 1-я линия польских рыцарей упорно держалась, а атака во фланг 2-й и 3-й линий не удалась. Здесь крестоносцы вновь наткнулись на смоленские полки, поддержанные 2-й линией поляков. Поскольку возвратившиеся из преследования рыцари атаковали порознь, смоляне легко отбили их наскоки.

Наступал критический момент. Первая польская линия была окружена со всех сторон; там пало большое королевское знамя. Бой грозил вылиться в бойню. Ягайло приказал 2-й линии поляков двинуться вперёд. 2-я линия польских рыцарей при поддержке русских полков поспешила на помощь первой. Королевское знамя было выручено, сам Лихтенштейн попал в окружение, и вся огромная масса дерущихся стала медленно откатываться на север, к тевтонским позициям.

Крыло Валленрода, расстроенное неудачной атакой на смоленские полки и частично втянувшееся в общую сечу, не могло оказать решающего влияния на ход боя. Тогда сам магистр решил переломить его общей атакой резерва. 16 резервных знамён он повёл, обходя общую свалку справа, чтобы ударить польским рыцарям во фланг и тыл. Ягайло бросил против резерва магистра свой последний резерв — 17 хоругвей третьей польской линии.

Видимо, тевтоны не ожидали, что у поляков остались какие-то резервы. Увидев приближение третьей линии польских рыцарей, Ульрих фон Юнгинген изменил свои первоначальные планы, он не решился бить во фланг и тыл 1-й и 2-й польских линий, которые уже давно смешались с крестоносцами и каких-либо чётких линий не представляли. Но чтобы перенацелить свои знамёна, указать новое направление атаки, магистру нужны были время и пространство. Как бы то ни было, но резерв Юнгингена остановил своё движение, чтобы развернуться или даже перестроиться, и несущаяся во весь опор 3-я линия польских рыцарей атаковала практически неподвижного противника, что сразу же решило исход боя.

К этому времени Витовт смог остановить бегство русско-литовской конницы и вновь повести её на поле боя. Удар расскакавшейся русско-литовской конницы на смешанные, потерявшие строй знамёна крестоносцев окончательно решил дело. Шесть знамён в панике бежало с поля боя. Часть рыцарей укрылась в вагенбурге. Вагенбург был взят штурмом. Магистр Ульрих фон Юнгинген, отказавшийся покинуть поле боя, пал от руки литовского воина.

Преследование длилось на расстояние 25–30 км. Крестоносцы понесли огромные потери. Польско-литовская армия, также сильно пострадавшая, три дня оставалась на поле боя, празднуя победу и залечивая раны. Стратегического преследования организовано не было.

Оправившись от шока, крестоносцы организовали оборону Мариенбурга. Явившиеся под его стены польско-литовские войска так и не смогли взять города. Витовт рассорился с Ягайло и отказался продолжать войну.

Тем не менее военное могущество Тевтонского рыцарского ордена было подорвано, он перестал играть ведущую роль в Прибалтике и вскоре (в 1466 г.) прекратил своё существование.

С другой стороны, общая победа сплотила польско-литовско-русское население региона, усилила мощь нового государственного образования западных славян и литовцев.

Генрих V (1387–1422 гг.)

Шекспир считал его олицетворением рыцарского духа старой Англии. Ещё будучи наследником престола, Генрих принял участие в подавлении многих народных восстаний против его отца. В одном из них, усмиряя мятежников Южного Уэльса, он был ранен стрелой в лицо и по достоинству оценил мастерство уэльсских стрелков и лук как боевое оружие.

Придя к власти в 1413 г., Генрих V решил сплотить страну на основе какого-то общего дела. Этим делом могло стать продолжение войны за французский престол… Когда Вильгельм I Завоеватель высадился в Англии, он, естественно, не мог забрать с собой на кораблях свои огромные земельные владения на французской земле. Его потомки, особенно Генрих II, расширили территории своих предков на континенте. Земли английского короля во Франции в 4–5 раз превосходили земли самого французского короля.

Генрих сначала хотел присоединить остальные французские земли к своим владениям путём династического брака и просил руки принцессы Екатерины, дочери французского короля Карла VI. Ему отказали. Оставался один путь — военный.

11 августа 1415 г. 2 тыс. рыцарей, 8 тыс. лучников и 20 тыс. лошадей были погружены на полторы тысячи судов и через три дня пересекли Ла-Манш. Генрих V уже считал французов своими подданными и запретил англичанам обижать местное население. За грабежи и насилия солдатам грозила смертная казнь.

Однако первый же город, к которому подступили англичане, отказался впустить их. Более месяца шла осада Каплёра, в которой самое широкое применение получили бомбарды. Многочисленные болота вокруг города стали причиной эпидемий в английской армии, но армия сохранила дисциплину. 22 сентября город сдался, и английский король двинулся дальше, потеряв во время осады 2 тыс. человек. Сам он всегда сражался в первых рядах.

Последовавшая вскоре битва при Азинкуре решила судьбу Франции. Она безраздельно отдавалась английскому королю.

Счастье Генриха V было недолгим. Он умер молодым, достигнув всего, чего хотел. Он стал регентом Франции и наследником французского престола, в Англии он примирил королевскую власть с местной феодальной знатью. Оставалась ещё Южная Франция, и Генрих V деятельно готовился к новой экспедиции. Но увы…

СРАЖЕНИЕ ПРИ АЗИНКУРЕ (25 октября 1415 г.)

Это одно из важнейших сражений Столетней войны (1337–1453), многоэтапной и затяжной войны между Англией и Францией, начавшейся в ходе общего для всей Европы процесса преодоления феодальной раздробленности. Объединяя свою страну, английские короли стали предъявлять претензии ещё и на французский престол. Франция, со своей стороны, пытаясь ослабить Англию, стала заигрывать с Шотландией и Фландрией, традиционными зонами английских интересов. Война началась в 1337 г. столкновениями на море. Союзниками англичан выступали германский император, итальянские банкиры и фландрские города. На стороне французов были: папа римский, шотландский король и граф Фландрский.

С 1346 г. война была перенесена на территорию Франции и приняла затяжной характер. Англичане неизменно били французов в крупных сражениях, но не могли справиться с «малой войной», которую навязывали им битые французы.

Война усугубилась постоянными восстаниями крестьян, во Франции вспыхнула «Жакерия», в которую оказались втянутыми и английские войска, в Англии восставшие английские крестьяне под руководством Уота Тайлера осадили Лондон. Все эти события и совпавшая с ними активизация французского флота вынудили англичан пойти на перемирие, которое длилось 35 лет.

Во Франции в это время началась война между герцогами Бургундскими и герцогами Орлеанскими («арманьяками») за влияние в стране. Кроме того, произошло несколько восстаний городских низов («восстание молотил», «восстание кабошинов»). Это осложнение ситуации подтолкнуло английского короля Генриха V вновь высадиться с войском на французской земле.

В августе 1415 г. английское войско высадилось в Нормандии в устье Сены и двинулось во Фландрию, где ожидало помощи от местных горожан.

Дорогу англичанам преграждала река Сомма, которую обороняли крупные силы французов. Французы явно превосходили англичан численностью. Их рыцарская конница намного превосходила английскую. Генрих V, не смутившись неравенством сил, начал обходный манёвр, поднявшись на 100 вёрст выше по течению реки. Французы шли параллельно, но не успели помешать английской переправе через реку. Англичане опередили их. Генрих V приказал каждому английскому лучнику иметь острые колья для быстрого устройства палисада на случай конной атаки французов и двинулся в направлении на Кале.

Во время пятидневного параллельного марша французы всё же опередили английское войско и перегородили ему дорогу у Азинкура.

Место благоприятствовало оборонительному бою. Густые леса, растущие по обеим сторонам дороги, образовали теснину шириной не более километра. Земля по обеим сторонам дороги была вспахана. Наиболее узкую часть прохода и заняло французское войско численностью 6–10 тыс. человек под командованием Карла д'Альбре. С севера на помощь французам спешил со своими рыцарями герцог Брабантский.

Английская армия (до 1 тыс. рыцарей и до 5–8 тыс. пехоты) остановилась у южного конца теснины.

Вооружение английских рыцарей было выдержано в общих для Западной Европы традициях. Но поистине главной и решающей силой в сражении при Азинкуре были знаменитые английские лучники, о вооружении которых стоит поговорить подробней.

Главным оружием английского лучника, конечно же, был лук. Английский деревянный лук изготовлялся из одного куска дерева (клён, тис) и был длиною около 2 м. Тетива была пеньковая, изредка шёлковая. Длина стрел около 1 м. Для сравнения можно указать, что французские и немецкие луки были длиной от 120 до 150 см.

Английские лучники презирали тех, кто не мог в минуту выпустить 10–12 стрел и при этом хотя бы одной стрелой не попадал в цель, удалённую на 100 шагов. По сведениям английских историков, лучники выпускали в стрельбе на скорость и на поражение от 8 до 12 стрел в минуту (1 стрела за 5 секунд), всеми попадая в цель на 130 шагов (100 ярдов по английской мере или примерно 100 метров).

Историки подсчитали, что в битве при Кресси в 1346 г. английские лучники в первую же минуту обрушили на французских рыцарей 30 тысяч стрел.

Пробивная сила стрел английских дальнобойных луков была такова, что на самых дальних дистанциях они вонзались в дерево, а на 300 шагов пробивали дубовую доску в 5 см и толще. Это данные об английских состязаниях 1428 г., состоявшихся вскоре после битвы при Азинкуре.

Английские лучники не хранили луки в налучах, в то время как тетива снималась с лука, лук превращался в прямую палку, её обматывали материей или помещали в длинный узкий мешок из кожи или ткани. При дождливой погоде тетива хранилась в сумке.

Длина стрел находилась в зависимости от величины лука и степени его изгиба в боевом натяжении. Древко стрелы делалось из лёгкого дерева, а дорогие стрелы были составные, склеенные из нескольких сортов дерева. Боевой наконечник стрелы — копьецо — крепился к древку посредством втулки.

Для стрельбы лук брали в левую руку за середину или рукометь пальцами в обхват. Стрелу ставили поверх пальцев левой руки, ушком упирали в тетиву, удерживая тетиву пальцами правой руки. Натягивали лук, отводя правую руку с ушком стрелы так, что рука с тетивой оказывалась дальше правого уха стрелка. Обычно требовалась сила натяжения в 70 кг. Стрела, соответственно, должна была иметь такую длину, чтобы передняя часть её не сходила с рукомети лука. Когда тетиву отпускали, она с силой ударяла по вытянутой вперёд левой руке и по большому пальцу левой руки. Чтобы защитить руку от подобных ударов, на запястье надевался кожаный напульсник с металлическим щитком, или эту функцию выполнял железный наруч. На большой палец левой руки надевали кожаное кольцо или металлический перстень со щитком. Иногда для удобства кожаные перстни надевали и на указательный и средний пальцы правой руки, которыми оттягивали тетиву, так как при сильном натяжении тетива могла порезать пальцы.

Стрельба из дальнобойных английских больших луков требовала от лучника большой физической силы, тренированных рук, глазомера, ловкости и постоянных тренировок. Поэтому хороших лучников было немного и они высоко ценились.

Искусство стрельбы из лука поощрялось английскими королями. Так, например, Генрих VIII, который сам был отличным стрелком из лука и хорошим охотником, запретил лучникам, достигшим 24 лет, стрельбу ближе 140 ярдов (около 129 м), для простой (неоперённой) стрелы и 220 ярдов (около 203 м) для оперённой стрелы. Сам Генрих VIII попадал в яблоко мишени на 240 ярдов (около 221 м). Самая же дальняя стрельба из лука у англичан производилась на 400 и 600 ярдов (около 369 и 557 м).

Из защитного вооружения английские лучники использовали бригандины и стёганые мягкие доспехи. Из шлемов наиболее распространёнными были салады. По свидетельству очевидца сражения при Азинкуре Сен-Реми, английские лучники были оснащены саладами из варёной кожи. Вероятно, они имели внутри железный каркас, а возможно, это были металлические шлемы, обтянутые сверху кожей для защиты от сырости. Английские лучники использовали небольшие круглые щиты и прямые двулезвийные мечи и длинные ножи.

Поскольку вооружение французов было во многом похоже на английское, англичане нашивали своим солдатам на одежду красные прямые кресты Святого Георгия, покровителя Англии.

Французы противопоставили английскому луку арбалет. Стрела арбалета была без оперения и короче, чем английская (30–50 см). Её пробивная сила была больше, но скорострельность арбалета (3 выстрела в минуту) сильно уступала луку.

Англичане осознавали превосходство своего оружия и строили на этом превосходстве свою тактику. Лучники обычно строились по флангам или меж спешенных рыцарей, применялось диагональное построение (углом), чтобы было удобно стрелять во все стороны. Огонь сосредоточивался на флангах противника. Врага встречал град стрел. При английской скорострельности иногда одновременно в воздухе оказывались три стрелы одного и того же лучника. Если огонь начинали 5 тыс. лучников, то в воздухе всё время находились и искали свою цель 15 тыс. стрел.

Для защиты от фронтальной атаки часто применялся обычный частокол. Колья длиной в 2 метра, затёсанные с обеих сторон, закапывались в землю так, чтобы один конец находился над землёй выше пояса пешего воина и, естественно, был обращён в сторону атакующего.

Французы осознавали это английское преимущество, но кроме бессильной злобы, выражавшейся в обещании отрезать пальцы всем попавшим в плен лучникам, дело не шло. Отсутствие должной дисциплины в феодальном ополчении, привычка атаковать в конном строю, презрение к пешему противнику — всё это сослужило дурную службу французским рыцарям.



Всю ночь с 24 на 25 октября шёл дождь. Утро было холодное. Лишь в 14 часов англичане начали движение по размокшей за ночь дороге и пахоте.

Французское войско ждало, построившись в три линии. Первые две линии состояли из размещённых вперемежку спешенных рыцарей, пехотинцев и арбалетчиков, в третьей, судя по источникам, так же вперемежку стояли пехотинцы и конные рыцари. На флангах первой линии стали два конных отряда — всего 400–500 всадников.

Англичане также построились в три линии, выставив вперемежку лучников, копейщиков и спешенных рыцарей, полностью скопировав построение армии Эдуарда III при Кресси. Несколько сотен конных воинов остались в резерве.

Наступление англичан имело целью спровоцировать французское войско на ответные действия. Они двигались предельно осторожно и, пройдя примерно три четверти километра, остановились. Лучники встали в V-образные ряды, выдвинув фланги в сторону неприятеля метров на сто. Между лучниками расположились спешенные рыцари и копейщики. Фланги лучников касались кромки леса, центр построения сразу же был прикрыт палисадом из вбитых в землю кольев.

Французы не заставили себя долго ждать. Их первая линия — конные, и спешенные, и пехота, и арбалетчики — двинулась вперёд. Фланговые конные отряды оставили пеших далеко позади, хотя размокшая пахота и затрудняла движение. Опыт Кресси и Пуатье повторился в точности. Большая часть конных рыцарей полегла под стрелами ещё на подходе к английской линии. Доскакавшие упёрлись в палисад, приостановили движение. Новый град стрел, пущенных в упор, обрушился на них, английская пехота встретила подскакавших копьями. Остатки рыцарей откатились. Именно в это время спешенные рыцари, пехотинцы и арбалетчики первой французской линии под началом самого Карла д'Альбре приблизились к англичанам на расстояние полёта стрелы…

Французы буквально валились с ног, увязая в грязи, спешенные рыцари еле ковыляли под тяжестью доспехов. Последние сто метров до английских позиций французы шли под дождём стрел. Арбалетчики отстали или просто отступили, но спешенные рыцари в большинстве своём дошли до частокола, прорвались и стали теснить англичан. Такие же спешенные рыцари, но с английской стороны, приняли бой. А лучники, взявшись за мечи и топоры, оставили свои позиции у кромки леса и уцелевшего частокола и напали на прорвавшихся французов с флангов и даже с тыла. Боевые порядки дерущихся смешались. За несколько минут уставшие французы полегли под ударами англичан. Кто не погиб, тот попал в плен.

В это время, не соотнеся свои действия с произошедшим, в атаку пошла 2-я линия французов. Но атака велась не столь энергично, как это проделала первая линия. Соответственно и потерь было меньше. Французы отступили, чтобы перестроиться. Часть конницы из третьей линии усилила отступившую вторую. Третья атака, как предполагали англичане, должна была стать решающей.

В этот момент Генрих V получил известие, что французы напали на его лагерь, расположенный в 1,5 км к югу от поля боя. Английский король решил, что попал в окружение, и приказал перебить взятых в плен французов, так как полагал свою армию недостаточно сильной, чтобы драться на два фронта и, кроме того, охранять пленных. Вскоре стало известно, что нападение на английский лагерь произвели местные крестьяне исключительно с целью грабежа, и Генрих V успокоился.

Третья атака французов велась тем же способом и тоже была отбита.

Оба войска остановились, как бы переводя дух, и тут Генрих V лично бросился в атаку с несколькими сотнями английских кавалеристов.

Этот удар стал кульминацией сражения. Его хватило на то, чтобы рассеять французскую боевую линию (их последнюю третью линию), но сил для преследования потерявшего строй отступающего противника уже не было. Кроме того, англичане стремились подобрать как можно больше раненых и не раненых, но упавших и увязших в грязи французских рыцарей, чтобы потом потребовать с них выкуп. Спешенные английские рыцари также не могли принять участие в преследовании.

Французы потеряли почти всю верхушку своей армии. Прискакавший к месту сражения герцог Брабантский успел лишь к завершению боя и не мог повлиять на его исход. Его рыцари безнадёжно отстали. Уцелевшие французы отступили, считая себя побеждёнными.

Французские потери составили 5 тыс. убитыми и более тысячи пленными. Погиб Карл д'Альбре. Герцог Орлеанский и прославленный маршал Жан II ле Менгр Бусико попали в плен. Погибла почти вся верхушка партии арманьяков.

Английские потери были гораздо меньше. Некоторые источники упоминают лишь о 13 убитых рыцарях и сотне пехотинцев. Видимо, потери английской армии были на порядок меньше французских из-за действий английских лучников.

В 1420 г. был подписан договор, отдававший практически всю Францию в руки английского короля. Это было прямым следствием поражения при Азинкуре. Лишь через восемь лет, в 1428 г. осенью, начнётся новый этап Столетней войны, когда на арену выходят совершенно иные действующие лица (Жанна д'Арк), опирающиеся на самую широкую поддержку народных масс, направляя эти массы не столько против собственных феодалов (хотя были и такие примеры), сколько против иноземных захватчиков.

Мехмед II (правил в 1451–1481 гг.)

Среди многих турецких султанов, которые сами или руками своих военачальников вели победоносные завоевательные войны, Мехмед II выделяется возрастом и поразительным военным счастьем, позволившим ему в возрасте 21 года посредством военной операции изменить облик всего Средиземноморья, открыть новую страницу в жизни многих народов Европы и Азии.

Он родился в 1432 г., и мать его была наложницей, а не женой султана Мурада I. Ранние годы Мехмеда тихо и скромно прошли в Адрианополе. Он был третьим сыном султана, и турецкий престол ему «не светил», наоборот, было очень много шансов, что очередной султан, один из старших братьев Мехмеда, как только вступит на престол, прикажет убить незадачливого сына наложницы, чтобы подстраховаться от возможного претендента на престол.

Однако в 1437 и в 1443 гг. при довольно странных обстоятельствах умерли два старших брата Мехмеда и он стал единственным законным претендентом на трон своего отца (был, правда, некий принц Орхан, троюродный брат Мурада I, но он жил в Константинополе, вдалеке от двора султана).

Мурад I поздно обратил внимание на своего третьего сына и велел дать ему соответствующее положению наследника образование. Армия репетиторов довольно быстро обучила наследника. Он знал философию, основы других наук, бегло говорил на пяти языках. Уставший от жизни Мурад дважды пытался отойти отдел и оставить страну своему сыну (первый раз так случилось, когда Мехмеду было всего 12 лет). Однако высокомерие и вызывающее поведение Мехмеда оттолкнули от него двор и народ, духовенство было встревожено интересом Мехмеда к различным ересям, волновалась армия.

Мурада вновь призвали к правлению, а Мехмед, как кажется, стал умнее по мере своего возмужания.

В 1451 г. Мурад скончался от апоплексического удара. 19-летний Мехмед занял отцовский престол и велел утопить своего малолетнего сводного брата. Начало его правления было ознаменовано войной с Константинополем, столицей и олицетворением Византийской империи. Блестящая победа обессмертила имя юного султана среди мусульман. Опираясь на завоёванный авторитет, Мехмед расправился со старой турецкой знатью, приблизил к себе новообращённых мусульман европейского и славянского происхождения, кровно заинтересованных в новых захватнических войнах (в пределах уже существовавшей турецкой империи им земель, естественно, не досталось, земли надо было завоевать), и начал ряд войн за расширение границ Турецкого государства.

Против него был объявлен крестовый поход (1454 г.), так и не состоявшийся. Он ликвидировал итальянское владычество в восточном Средиземноморье, воевал с венграми, сербами, албанцами, Трапезундской империей. Он расширил границы своей страны и прослыл мудрым правителем, был предпочитаем даже христианами тому разброду и несчастьям, которые сопутствовали войнам против турецкого нашествия. Но величайшей победой Мехмеда II справедливо считалось взятие Константинополя.

ВЗЯТИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ ТУРКАМИ (1453 г.)

Византийская империя, наследовавшая в основном территорию, столицу и население Восточной Римской империи, в XV в. находилась в состоянии упадка. Она являла собой очень небольшое государство, власть которого распространялась лишь на столицу — город Константинополь с предместьями — и на часть территории Греции с островами. Империей эту страну можно было считать лишь условно, поскольку правители отдельных её областей зависели от центральной власти лишь номинально.

Однако благодаря существованию самой империи, а особенно её столицы и символа — города Константинополя, на огромной территории сохранялись принципы византийской государственности. Кроме того, Византия имела огромный авторитет как родина и опора православия, восточной ветви христианской религии. Одряхлевшая империя практически со всех сторон была окружена землями своего главного противника — государства турок-османов, которые видели в Константинополе главное препятствие распространению своей власти в регионе.

Турецкое государство, набиравшее мощь и успешно боровшееся и на западе, и на востоке за расширение своих границ, давно готовило захват Константинополя. В самом начале XV в. турецкий султан Баязет двинул свои войска под стены великого города, но поход этот совпал с нападением на турецкие владения эмира Тимура. В 1402 г. турки были разгромлены при Анкаре, что на полстолетия отсрочило новый решительный поход на Константинополь. Новые попытки не удавались из-за династических ссор в турецком государстве. Так, был сорван поход 1423 года, когда султан Мурад I вынужден был снять осаду города из-за слухов о восстаниях в его державе и обострения придворных интриг и козней политических противников.

Экономические и политические интересы стран региона и соседних стран способствовали созданию, правда, непрочной, антитурецкой коалиции, которая так и не была зафиксирована официально.

Турецкого усиления боялись все соседи. Особенно оно затрагивало Геную и Венецию, имевших экономические интересы в восточной части Средиземноморья; Венгрию, которая получила на юге, за Дунаем, агрессивно настроенного мощного врага; Московское княжество, второе после Византии православное государство; крестоносцев, которые боялись потерять остатки своих прежних владений на Ближнем Востоке; и, естественно, папу римского, который небезосновательно опасался усиления и распространения ислама вместе с турецкой экспансией. Однако в решающий момент потенциальные союзники Византии оказались в плену собственных запутанных проблем.

В феврале 1451 г. умер султан Мурад, на престол вступил его девятнадцатилетний сын Мехмед II, который сразу же объявил, что самое большое желание его жизни — захват Константинополя.

Зимой 1451/52 г. Мехмед II начал строительство крепости в самом узком месте пролива Босфор, отрезая тем самым Константинополь от Чёрного моря. Послы, направленные из Константинополя узнать причину данной постройки, были возвращены назад без ответа, посланные повторно были брошены в тюрьму и обезглавлены, что означало объявление войны.

Крепость Богаз-кесен («перерезающая горло») была построена в августе 1452 г., установленные на ней пушки стали расстреливать все корабли, идущие через Босфор в Чёрное море и обратно. Мехмед II после постройки крепости подступил к стенам Константинополя с войсками, но, проведя около города три дня, отступил.

Зимой 1452/53 г. начались приготовления к новой военной кампании, имевшей целью захват Константинополя. В январе султан отдал своим войскам приказ атаковать и взять византийские города на фракийском побережье. Второй важнейшей задачей стало установление турецкого господства на море у берегов великого города. Султан считал, что все предыдущие попытки захватить Константинополь остались неосуществлёнными из-за отсутствия поддержки осаждавшим со стороны моря.

В марте 1453 г. все военно-морские силы турок стали стягиваться к Галлиполи и оттуда вышли в Мраморное море. Флот султана состоял из 6 трирем, 10 бирем, 15 гребных галер, около 75 фуст и 20 парандарий. Во главе флота стоял правитель Галлиполи Сулейман Балтоглу. Такое количество судов сразу же определило господство турок в Мраморном море.

Одновременно на территории Фракии формировалась сухопутная армия, имевшая в строю около 80 тыс. бойцов, не считая ополчения, башибузуков, которых было около 20 тыс., и нескольких тысяч солдат тыловых служб.

В течение марта огромная армия несколькими соединениями выдвигалась к Босфору. Сам султан 23 марта покинул свою резиденцию в Адрианополе и 5 апреля вместе с войсками явился под стены Константинополя.

Огромному турецкому войску и многочисленному флоту противостоял сборный флот византийского императора и его союзников-венецианцев и 7 тыс. бойцов константинопольского гарнизона.

И турецкий флот, подготовке которого султан уделял огромное внимание, и турецкая армия, прославившаяся к тому времени многими победами, отличались от европейских флотов и армий того времени.

Турки не были такими искусными мореходами, как византийцы или генуэзцы. Корабли их были примитивнее, ниже. На двухмачтовых триремах, которые могли ходить и на вёслах и под парусами, все гребцы сидели на одном ярусе. В каждом ряду, расположенном под некоторым углом к борту, сидело по три гребца, каждый держал по веслу, при этом все вёсла были закреплены на одной общей уключине. Были биремы, ещё меньшего размера, имевшие одну мачту. Гребцы в них располагались по двое на каждое весло. Были обычные галеры, отличавшиеся более высокими бортами, имевшие по одному ряду длинных вёсел с каждого борта. Фусты представляли собой удлинённые лодки, они были быстрее и легче бирем. Гребцы на них сидели по одному в носовой части и по два в кормовой. Как транспортные средства использовались парандарии — тяжёлые парусные баржи.

Турецкая армия формировалась из земледельческого тюркского населения Турецкого государства, позже было введено ополчение азебов — турецко-подданных крестьян-христиан. Особыми отборными войсками были янычары.

Главной тенденцией в развитии армии в середине XV в. стало увеличение постоянного войска, состоявшего на жалованьи у султана. В нём видели главную опору центральной власти — капу-кулу (буквально — «слуги двора») — таково было общее название всех воинов, входивших в регулярные войска. Регулярные войска состояли из янычар, которые подразделялись на войсковые части — оды. Это слово одновременно означало и название казармы. Один из высших военачальников янычарского корпуса назывался баш бёклюкбаши. К регулярным войскам относились дворцовые сипахии, тяжеловооружённые всадники, находящиеся на жалованьи и выполняющие роль гвардии. Они подразделялись на алаи (полки), состоявшие из 1 тыс. всадников каждый. Алай возглавлял алайбей — командир полка. В регулярные войска входили топчу — пушкари, регулярное войско, состоявшее из артиллеристов и отливщиков орудий. Возглавлял корпус артиллеристов топчубаши.

К регулярным войскам относилась джебеджи (буквально оружейники), военизированная хозяйственная организация, созданная в XIV в. Часть джебеджи была занята изготовлением оружия и снаряжения, а также боеприпасов. В список изготавливаемого оружия входят: луки, сабли, стрелы, щиты, копья, латы, ружья. Другая часть джебеджи охраняла это оружие, распределяла его по воинским частям, доставляла на поле боя, собирала брошенное оружие и занималась его ремонтом.

Существовал особый вид регулярной артиллерии, хумбараджи (бомбардиры), которые, видимо, занимались лишь осадной работой.

При Мураде I возникли балтаджи (алебардщики), их насчитывалось сперва не более 100 человек. Они несли внешнюю охрану султанского двора, гарема, обязаны были охранять султана во время походов, парадных выездов и торжеств. Наиболее привилегированные балтаджи носили название зюлюфлю.

К регулярным войскам относились также сака (водовозы), топ араваджи — транспортные, обозные, транспортно-артиллерийские части.

Возглавлял все эти регулярные войска капу-кулу-кетхуда — начальник над всеми купу-кулу.

Возросшая численность «слуг двора», необходимость пополнения янычарского корпуса привели к введению всеобщего «живого налога» — девширме.

При султане Мураде была проведена реформа, согласно которой существовала регулярная система набора — каждая христианская семья (славянская, греческая, армянская, валашская) была обязана отдать турецким властям одного мальчика. Предпочтение отдавалось выходцам из славянских и албанских семей. Отобранные дети воспитывались в специальных школах в духе ислама и становились ревностными мусульманами. Особо одарённые использовались потом как технические специалисты или гражданские чиновники. Большинство становились хорошо обученными солдатами, из которых формировалась знаменитая гвардия султана. Янычары жили в особых казармах, им запрещалось вступать в брак, чтобы вся жизнь была посвящена службе султану. Таким образом, свою воинскую часть янычары считали единственной семьёй, а султана — отцом и командиром.

Но несмотря на увеличение регулярного войска основную часть турецких вооружённых сил составляли подразделения сипахийской кавалерии. Помимо сипахов в турецкой армии использовались иррегулярные конные отряды с общим названием ат-кулу. Начальник этих отрядов назывался ат баши. Войска эти набирались в турецких провинциях.

При наместниках эйялетов существовали войска лёгкой кавалерии, которые назывались бешли (буквально — пятёрочники). Это были постоянные войска при бейлербеях (наместниках эйялетов), каждый воин получал из казны эйялета жалованье в размере 5 акче (мелкая турецкая монета, чеканившаяся с 1328 г.) в день.

Столь сложная и всеохватывающая система давала Турции возможность иметь в середине XV в. хорошо подготовленную и многочисленную армию.

С конца XIV в. в турецкой армии начинает использоваться огнестрельное оружие. Турки оценили по достоинству его особенности, но вводить его как вооружение для всей армии не спешили. Причиной тому может быть дороговизна, возможны и какие-то политические соображения. Интересно то, что огнестрельное оружие было лишь на вооружении «слуг двора», т.е. в регулярных войсках.

Ручное огнестрельное оружие было тогда ещё очень простым. Оно состояло из небольшого металлического ствола, который был закреплён на длинной деревянной палке; её стреляющий зажимал под мышкой. Заряд пороха засыпался в отвод, затем свинцовая пуля, довольно внушительных размеров, загонялась туда же и сверху забивался пыж. Заряд воспламенялся при помощи тлеющего фитиля, который держался в руке. Подобный вид оружия в Европе назывался hand gun — ручная пушка.

Первыми вооружили огнестрельным оружием янычар и, возможно, арабов, которые использовались и как военные моряки для организации десантов.

Большая роль в штурме Константинополя выпала на долю артиллерии. Артиллерия у турок делилась на следующие категории:

1) бал-емез (искажённое итальянское ballo mezzo — дальнобойная средняя пушка, стрелявшая ядрами от 10 до 40 окка (от 12,8 до 51,3 кг);

2) хаван — пушка типа мортиры, стрелявшая навесным огнём;

3) колонборна (кулеврина) — дальнобойная пушка, стрелявшая ядрами от 3 до 9 окка (а 3,84 до 11,5 кг);

4) мартен — большая крепостная пушка;

5) баджалашко — мощная пушка для разрушения крепостей;

6) зарбазан — полевые пушки различного назначения в зависимости от размеров. Крупные зарбазаны назывались шахаи или шаханэ, средние — мианэ, мелкие — кюючук. Кроме того, изготавливались специальные зарбазаны для разрушения крепостей, которые в зависимости от величины именовались — бююк шайка, орта шайка, кючюк шайка.

Главным специалистом в артиллерийском деле был некий венгр Урбан, отливший для султана много пушек, одна из которых поражает своими размерами. Длина её равнялась 26 футам, 8 дюймам, толщина стенок ствола — 8 дюймов. Вес ядра — 1200 фунтов. Команда из 700 человек перевозила огромное орудие на 15 парах быков. Дальность выстрела достигала одной мили.

Во избежание грабежа и разложения в султанской армии была налажена строгая система снабжения войск всем необходимым. Благодаря этому в армии в начале похода царили прекрасное настроение и высокий боевой дух. Каждый воин верил, что сам пророк отвёл в раю специальное место для тех, кто первыми ворвутся в христианскую столицу.

Константинополь расположен на полуострове, который образуется Мраморным морем и заливом Золотой Рог. Городские кварталы, выходившие на берег моря и берег залива, были прикрыты крепостными стенами. Особая система укреплений из стен и башен прикрывала город с суши — с запада. За крепостные стены на берегу Мраморного моря жители были относительно спокойны — морское течение здесь было достаточно быстрым и не позволяло высадить какой-либо крупный десант под стены. Уязвимым местом был залив Золотой Рог. Но и здесь византийцы разработали своеобразную оборонительную систему. Через вход в залив была протянута огромная цепь. Один конец её крепился на башне Евгения, находившейся на северо-восточной оконечности полуострова, а другой на одной из башен квартала Пера, расположенного на северном берегу Золотого Рога (квартал был генуэзской колонией). На воде цепь поддерживали деревянные плоты. Вражеский флот не мог войти в Золотой Рог и высадить десант под северные стены города. Свой флот, прикрытый цепью, мог спокойно отдыхать и производить ремонт в Золотом Роге.

С запада от Мраморного моря до граничащего с Золотым Рогом квартала Влахерны шла система укреплений в виде рва и нескольких стен. Ров был шириной в 60 футов, достаточно глубок и мог быть заполнен водой. По внутренней стороне рва шёл зубчатый бруствер. Между бруствером и стеной был проход шириной от 40 до 50 футов, называемый Периволос. Первая стена, называемая обычно наружной, была высотой в 25 футов и имела квадратные башни на расстоянии от 50 до 100 ярдов одна от другой. За этой стеной имелся ещё один внутренний проход на всём её протяжении шириной в 40–60 футов, называемый Паратихион. За ним возвышалась вторая стена высотой в 40 футов с башнями квадратной или восьмиугольной формы высотой до 60 футов, которые располагались так, чтобы прикрыть промежутки между башнями первой стены.

Рельеф местности в середине системы укреплений понижался — здесь в город по трубе втекала речка Ликос. Участок укреплений над речкой всегда считался особо уязвимым из-за понижения рельефа на 100 футов, он назывался Месотихион.

В северной части крепостные стены смыкались с укреплениями квартала Влахерны, выступавшими из общего ряда; укрепления были представлены рвом, одинарной стеной и фортификационными укреплениями императорского дворца, построенного вплотную у крепостей стены императором Мануилом I.

В системе укреплений было несколько ворот и потайных калиток.

Сложная и хорошо налаженная система укреплений нуждалась в соответствующем гарнизоне. Однако войск дня защиты города явно не хватало. Незадолго перед осадой император Константин потребовал составить списки всех способных носить оружие, не исключая и монахов. Ему подали реестр, где были 4983 грека и около 2 тыс. иностранцев.

Оставалась надежда на союзников. Наиболее реальными союзниками остались венецианцы. Однако их флот вышел в море лишь после 17 апреля и получил инструкцию ждать у острова Тонедос подкреплений до 20 мая, а затем прорываться через Дарданеллы на помощь Константинополю. Генуэзские власти сохраняли нейтралитет. Венгры ещё не оправились после недавнего поражения. Московские власти были заняты своими проблемами, кроме того, меж Москвой и Константинополем лежали ногайские и татарские территории. Молдавские, валашские и сербские вожди были в вассальной зависимости от султана, и сербы даже выделили войска в султанскую армию. Скандербег в Албании был настроен против турок, но также не любил венецианцев.

Реальную помощь представила венецианская община в Константинополе. Из Генуи прибыл известный кондотьер Джованни Джустиниани Лонго с отрядом в 700 солдат, 400 из них были завербованы в Генуе, 300 — на островах Хиос и Родос. Генуэзская община в самом Константинополе держала нейтралитет. Небольшой отряд выставила колония каталонцев.

Вооружение венецианских и генуэзских воинов было типично для европейских армий. В венецианской армии использовались регулярные войска (man-at-arms), которые были на содержании государства, и милиционные (militia) ополченческие подразделения.

Венецианцы в основном были пешим войском. Тяжеловооружённые воины — жандармы — носили металлические доспехи с округлыми по форме наплечниками, налокотниками и наколенниками. Подобные доспехи назывались «белой бронёй» (white armour), они производились в Северной Италии и экспортировались по всей Европе. Шлемы использовались типа саладов (sallet) с дополнительной защитой по бокам в виде пластин или дисков. Из наступательного вооружении были популярны алебарды и трёхзубые ронко (ronco).

Стрелки из огнестрельного оружия и арбалетов могли не иметь защитного вооружения за исключением шлемов, которые могли быть сфероконической формы и иметь по бокам защитные металлические диски. Для защиты арбалетчиков и стрелков использовались большие деревянные щиты — павезы.

Традиционной эмблемой венецианской армии был лев Святого Марка, изображения которого помещали на щитах и деталях амуниции.

Флот, оборонявший Константинополь, состоял из 26 кораблей. 10 из них принадлежали императору Константину, 5 — венецианцам, 5 — генуэзцам, 3 — критянам, 1 прибыл, из Анконы, 1 из Каталонии и 1 из Прованса. Всё это были высокобортные безвёсельные парусники. В городе было несколько пушек и значительный запас метательных копий и стрел.

Передовые отряды турецких войск вышли к Константинополю 2 апреля, сразу же после праздника Светлого Христова Воскресения. Жители города немедленно предприняли вылазку и убили несколько турок. Однако приближение всего турецкого войска заставило защитников отойти в город, разрушить мосты через рвы и закрыть городские ворота. Император приказал протянуть цепь через Золотой Рог.

5 апреля к Константинополю подошла вся турецкая армия.

Основные силы осаждённых под командованием самого императора сосредоточились у самого уязвимого места, на Месотихионе, где речка по трубе проходит под крепостными стенами. Джустиниани Лонго расположил свои отряды справа от войск императора, но затем присоединился к нему. Место Джустиниани занял отряд генуэзских солдат во главе братьев Боккиарди. Отряд венецианской общины во главе с Минотто защищал Влахернский квартал. Южнее Месотихиона находились отряд генуэзцев под началом Каттанео, греческий отряд под командованием родственника императора Феофила Палеолога, отряд венецианца Филиппо Контарини, греческий отряд Димитрия Кантакузина.

Стены, выходящие на берег Мраморного моря, охранял отряд венецианца Джакобо Контарини и греческие монахи. Это была в основном сторожевая служба, так как быстрое течение, скалы и мели не позволяли кораблям противника подойти вплотную к берегу. Далее стояли немногочисленные отряды каталонца Пере Хулиа, кардинала Исидора и турецкого принца Орхана, оспаривавшего у султана Мехмеда право на престол.

Берег Золотого Рога защищали венецианские и генуэзские моряки под командованием Габриэле Тревизано. Всем стоящим в заливе флотом командовал Альвизо Диедо. В резерве в городе стояли отряды Луки Нотараса и Никифора Палеолога. Десять судов было выделено для охраны цепи у входа в Золотой Рог, общее руководство здесь осуществлял генуэзец Солиго.

Византийцы пытались применить свою немногочисленную артиллерию, но площадки на башнях не были приспособлены для артиллерийской стрельбы, и при отдаче орудия производили разрушения своих же укреплений.

Турки начали осаду Константинополя, окружив город 6 апреля. Часть войск под командованием Заганос-паши вышла к высотам севернее залива Золотой Рог, откуда можно было контролировать квартал Перу (генуэзская колония), предостерегая нейтральных генуэзцев от попыток помочь осаждённым. Болотистая оконечность залива была укреплена, там турки проложили дорогу, соединявшую войска Заганос-паши с основными силами.

От южного берега Золотого Рога до речки Ликос расположились регулярные турецкие войска Караджа-паши. Караджа-паша имел в своём распоряжении многочисленную артиллерию, которую сразу стал сосредоточивать против Влахернского квартала, особенно на участке, где одинарная стена выступающего квартала смыкалась с основными городскими укреплениями.

По обеим сторонам речки Ликос встала султанская гвардия — янычары, позади них на правом берегу речки был установлен шатёр султана.

На правом фланге осаждавших, от лагеря янычар до берега Мраморного моря, встали регулярные войска Исхак-паши. В отличие от войск Караджа-паши, набранных в европейской части турецкого государства, они были созданы на базе азиатских, анатолийских владений султана. Мехмед II не доверял до конца Исхак-паше и приставил к нему помощника, Махмуд-пашу, выходца из старого императорского византийского рода Ангелов, принявшего мусульманство и ставшего одним из вернейших сторонников султана.

Позади регулярных войск особым лагерем расположились башибузуки, иррегулярные части, воюющие за право на часть добычи. Их предполагалось бросить в любом нужном направлении.

Перед своими позициями, напротив византийских укреплений, турки выкопали траншею, над ней возвели невысокий земляной вал с частоколом, чтобы предотвращать вылазки осаждённых. В этом укреплении было много проходов, позволявших быстро выйти из лагеря и устремиться к городским стенам.

Турецкий флот имел основную стоянку на Босфоре, его главной задачей был прорыв укреплений Золотого Рога, кроме того, корабли должны были блокировать город с моря и не допустить помощи осаждённым со стороны союзников.

Окружив город, султан послал парламентёров с предложением сдаться. В случае сдачи он обещал городскому населению сохранение жизни и имущества. Осаждённые ответили отказом. В свою очередь император Константин приказал венецианским морякам промаршировать по городским стенам по всему периметру, демонстрируя, что Венеция является союзником Константинополя. Венецианский флот был одним из сильнейших в Средиземноморском бассейне, и это должно было подействовать на решимость султана.

Когда формальности с предложением сдачи были окончены, турецкие орудия начали обстрел городских стен. В первый же день часть стены между Влахернским кварталом и речкой Ликос была превращена в руины. Воинам султан приказал начать засыпку крепостного рва и производить подкопы, где позволяет почва. Ночью, когда обстрел прекращался, осаждённые пытались ремонтировать городскую стену и возводить на месте разрушенных укреплений временные — из досок, бочек и мешков с землёй.

Первыми действиями турецкой армии были атаки на форты, находившиеся вне городских стен. Один форт находился в Ферапии, на холме у берегов Босфора, другой в деревне Студиос на берегу Мраморного моря. Форт в Ферапии защищался два дня, форт в деревне Студиос был разрушен за несколько часов. Оставшиеся в живых защитники были демонстративно посажены на кол на глазах осаждённых горожан. Турецкий флот в это время захватывал Принцевы острова в Мраморном море. Все они сдались. Только башня на острове Принкипос оказала сопротивление. Защитники были перебиты, а жители острова проданы в рабство.

9 апреля турецкий флот впервые подошёл к цепи, перекрывшей Золотой Рог, но был отбит и вернулся в Босфор.

11 апреля султан сконцентрировал всю тяжёлую артиллерию напротив стены над руслом речки Ликос и приказал начать бомбардировку, которая длилась 6 недель. Тяжёлые орудия в результате отдачи постоянно сползали со специальных платформ в апрельскую грязь. Самая большая, отлитая венгром Урбаном, в такой обстановке не могла производить более семи выстрелов в день. Однако разрушения, производимые её ядрами, были огромны. В течение недели наружная стена над Ликосом была во многих местах разрушена, а ров засыпан. Специальные отряды осаждённых постоянно пытались расчистить ров и восстановить стену.

12 апреля турецкий флот атаковал цепь, перекрывшую вход в Золотой Рог. На самом деле атака вылилась в морской бой с кораблями, прикрывавшими цепь снаружи. Турки подплыли к ним и пытались поджечь их или взять на абордаж. Более высокие корабли греков, венецианцев и добровольцев-генуэзцев позволяли отбить сверху все попытки абордажа. В разгар боя византийский флот перешёл в контратаку и попытался окружить турецкие корабли, приблизившиеся к цепи. Турки отошли в Босфор.

Султан приказал начать обстрел византийских судов с северной стороны Золотого Рога. Турецкие ядра понеслись с холмов через квартал Перу. Корабли, охранявшие цепь, вынуждены были отойти и укрыться за стены квартала. Пострадало несколько генуэзских нейтральных кораблей. Вскоре христианские корабли отступили за цепь внутрь залива.

18 апреля турки, решив, что стена над Ликосом достаточно разрушена, предприняли попытку штурма. После захода солнца, они с факелами бросились на укрепления, стараясь поджечь возведённые деревянные укрепления и растащить бочки с землёй. Атакующих было много, а бреши в стенах — узкие. Осаждённые под командованием Джустиниани отбили атаку. Четырёхчасовой бой закончился. Потери атаковавших достигали 200 человек. Осаждённые потерь убитыми якобы не понесли.

20 апреля к городу с юга подошли три генуэзские галеры, нанятые папой римским, с грузом продовольствия и оружия. По дороге к ним присоединился с таким же грузом императорский корабль под командованием Флатанелоса. Турки попытались захватить весь караван, который сам, казалось, шёл им в руки. Весь турецкий флот устремился на перехват. Но генуэзцы и греки пришвартовали свои корабли друг к другу, отбили все попытки турок взять их на абордаж, при этом они умело пользовались высотой своих бортов и топорами рубили руки и головы туркам, которые пытались вскарабкаться на христианские корабли со своих невысоких судов. В конце концов все четыре корабля, напоминавшие одно огромное укрепление с четырьмя башнями, были снесены ветром и течением к цепи, преграждавшей путь в Золотой Рог. Здесь в дело вступил весь христианский флот. К тому же наступила ночь, и в темноте турки не решились продолжать бой. Султан сместил адмирала Балтоглу и велел бить его палками.

В тот же день Мехмед задумал и начал проводить в жизнь план, во многом повлиявший на исход осады. Он решил перетащить свой флот по суше из Босфора в Золотой Рог. Весь день 21 апреля турки продолжали обстрел городских стен, и одна из башен (Виктиниева башня) возле речки Ликос рухнула, внешняя стена перед ней также лежала в развалинах. Если бы был отдан приказ о штурме, то положение осаждённых стало бы незавидным, но приказа не последовало, так как сам султан выехал на северный берег Золотого Рога. Здесь были отданы распоряжения о строительстве специальных повозок и деревянных рельсов вроде трамвайных, сгонялись стада быков. Весь этот день турецкая артиллерия вела отвлекающий огонь по цепи. 22 апреля на глазах изумлённых греков собранные повозки с литыми колёсами были спущены на воду, подведены под корпуса турецких судов, а затем при помощи блоков вытащены на берег вместе с судами. В повозки запрягли быков, и те повлекли чудовищные сооружения по деревянным рельсам мимо квартала Перу из Босфора через холмы к северному берегу Золотого Рога. Около 70 судов перекочевало из пролива в залив.

Ошеломлённые греки, венецианцы и генуэзцы не знали, что предпринять. Предполагалась решительная атака всеми имеющимися в наличии судами на турецкие корабли или высадка десанта на северный берег Золотого Рога, чтобы отрезать спущенные на воду суда от берегового прикрытия и не успевших добраться до кораблей турецких моряков. Решение принималось трудно и в спорах. Наконец императорский флот решился на ночную атаку, но время было упущено, турки подготовились к встрече. 28 апреля ночная атака венецианских и генуэзских кораблей, которые хотели ворваться в середину турецкого флота и поджечь его, была отбита огнём турецкой артиллерии. Видимо, турки были предупреждены о диверсии.

На другое утро турки казнили захваченных в плен христианских моряков с потопленной венецианской галеры. Осаждённые в свою очередь обезглавили на крепостных стенах всех ранее попавших в плен турок — 260 человек.

В целом ситуация складывалась в пользу осаждавших. Турки вышли в залив Золотой Рог, и хотя там оставался христианский флот, отныне безопасность выходивших на залив городских стен была под сомнением. В заливе была лишь часть турецкого флота, вторая его половина оставалась в водах Босфора, и осаждённые вынуждены были держать свой флот у цепи, чтобы помешать обеим частям турецкого флота соединиться.

Кроме того, по приказанию султана турки соорудили понтонный мост через западную оконечность залива Золотой Рог и плотно связали свои основные силы и войска Заганос-паши на северном берегу залива. Строительство понтонного моста, состоявшего из связанных попарно винных бочек, велось под прикрытием переброшенных в залив турецких кораблей.

После прорыва части флота в залив, обескуражившего осаждённых, турки установили в заливе на плоты часть своей артиллерии и стали обстреливать Влахернский квартал с двух сторон — с суши и с моря.

В течение недели непосредственных столкновений не было. Продолжался обстрел крепостных стен. Осаждённые стали испытывать нехватку продовольствия. 3 мая венецианская бригантина под турецким флагом и с матросами, переодетыми в турецкое платье, под покровом ночи тайно вышла за цепь и отправилась на поиски венецианского флота — городу срочно требовалась поддержка. Венецианский флот всё это время накапливал силы и ждал подкреплений у острова Тенедос. Двадцатидневные поиски бригантины не увенчались успехом, и 23 мая она ни с чем вернулась в Константинополь.

5 и 6 мая турки яростно обстреливали стены, ясно было, что они готовится к штурму. Осаждённые ждали, что будет две атаки — с запада на крепостные стены и через залив при помощи флота. Но 7 мая штурм был только с западного направления. Турки не решились проводить десантную операцию на глазах христианского флота.

Штурмующие вновь атаковали городские стену у Месотихиона. Ночной бой продолжался три часа, но осаждённые отстояли укрепления. Турки так и не прорвались сквозь бреши в стенах.

Ещё одна попытка штурма, но уже Влахернского квартала, состоялась в ночь с 13 на 14 мая. Штурм был отбит, но для отражения потребовалось снять с кораблей часть матросов и прикрыть стену Влахернского квартала у берега Золотого Рога.

Следующая операция, задуманная султаном, предполагала сочетание минной войны и демонстраций турецкого флота около цепи. Турки начали издали подкоп под Влахернские стены, а турецкий флот из Босфора под звуки труб и грохот барабанов 16, 17 и 21 мая подходил к цепи, закрывающей вход в Золотой Рог, привлекал к себе внимание и христианского флота и гарнизона города и вновь уходил в Босфор.

Защитники всё же обнаружили подкоп и начали вести контрподкопы. Подземная минная война закончилась в пользу осаждённых, они взрывали и затопляли водой проходы, вырытые турками. 23 мая турки отказались от дальнейших попыток подкопаться под стены города.

18 мая ко рву напротив стен Месотихиона турки подтащили огромную башню с деревянным каркасом и покрытием из верблюжьих и буйволовых шкур. Под прикрытием башни они стали засыпать ров. С вершины башни велась стрельба, сгонявшая осаждённых со стен и не дававшая им помешать турецким землекопам. Однако ночью кто-то из осаждённых подполз к башне, заложил под неё бочонок с порохом и поджёг фитиль. Башня взорвалась, землекопы были перебиты или разбежались, а осаждённые расчистили ров и заделали вновь бреши в стене.

Это была последняя победа осаждённых. 23 мая вернулась венецианская бригантина, не нашедшая союзного флота, а 24 мая произошло лунное затмение, которое было воспринято осаждёнными как плохой знак. Императору предлагали тайно выбраться из города и возглавить вновь собранные силы где-нибудь за его пределами. Император отказался, справедливо полагая, что без вождя город быстро падёт, а вместе с ним — и вся Империя. Осаждённые вступили в переговоры с султаном, предлагая снять осаду за выкуп и уплату дани в будущем, но Мехмед II заломил невиданный размер выкупа либо предложил покинуть всем жителям город с пожитками, обещая беспрепятственно всех выпустить. Город не принял этих условий.

25 мая султан собрал совет, на котором, вопреки мнению маловеров, было принято решение о штурме города.

26 и 27 мая город подвергся ожесточённой бомбардировке. Турки соорудили специальные платформы ближе к стене и вытащили на них тяжёлые орудия, чтобы стрелять по стенам в упор.

27 мая вечером султан объехал войска и объявил о скором штурме и о том, что отдаст город победителям на три дня для грабежа.

28 мая, в понедельник, был объявлен день отдыха в турецком лагере, чтобы воины набрались сил перед решающим боем. Пока войска отдыхали, султан планировал, кому куда наступать. Решающий удар наносился в районе речки Ликос, где стены были сильно разрушены. Флот должен был высадить матросов и на побережье Мраморного моря и на побережье Золотого Рога, где те должны были штурмовать стены, отвлекая защитников от места главного удара. Особый отряд Заганос-паши должен был пройти по понтонному мосту через Золотой Рог и атаковать Влахернский квартал.

В ночь с 28 на 29 мая в 1.30 турецкие войска по всей линии пошли на штурм. В городе началась тревога и все, способные носить оружие, заняли свои места на стенах и у брешей.

В первой волне атакующих были башибузуки, иррегулярные войска, наименее ценная часть турецкой армии. Их султан бросил на стены первыми, чтобы они ценой собственных жизней измотали и обессилили защитников города. Среди башибузуков были турки, славяне, венгры, немцы и итальянцы. Их снабдили приставными лестницами. Атака их была угрожающей лишь на участке Ликоса, в остальных местах башибузуков легко отбивали.

В районе Ликоса обороной руководил Джустиниани, здесь были сосредоточены все мушкеты и пищали, бывшие в городе.

После двухчасового жестокого боя султан велел башибузукам отступить. Защитники стен стали восстанавливать временные заграждения в брешах. В это время турецкая артиллерия вновь открыла огонь по стенам, а на штурм была послана вторая волна осаждавших. Она состояла из собранных в Анатолии войск Исхак-паши. Анатолийцы атаковали стены от побережья Мраморного моря до Ликоса включительно. Источники сообщают, что и атака, и обстрел стен из пушек велись одновременно.

Всю ночь штурм успешно отбивался, но где-то за час до рассвета, когда удача стала склоняться на сторону осаждённых, удачный выстрел из огромной пушки, отлитой венгром Урбаном, повалил укрепления и проделал огромную брешь в стене. Три сотни анатолийцев ворвались в пролом, но были окружены греками и венецианцами во главе с самим императором и перебиты. На других участках укреплений штурм пока тоже отбивался.

Третья атака на город велась янычарами, которых сам султан довёл до крепостного рва. Янычары наступали двумя колоннами. Одни штурмовали Влахернский квартал, другие устремились в пролом в районе Ликоса.

В том месте, где стены Влахернского квартала соединялись с основными городскими укреплениями, янычары обнаружили тайную калитку, через которую осаждённые делали вылазки. Калитка оказалась незапертой, и до 50 турок прорвались внутрь Влахернского квартала. В это же время в районе Ликоса пулей был ранен в грудь Джустиниани, его стали выносить с поля боя, и многие генуэзцы из его отряда, поддавшись панике, отступили, оставив против пролома в стене греков и венецианцев во главе с самим императором.

Турки заметили смятение среди осаждённых, группа в 30 человек во главе с великаном по имени Хасан ворвалась в пролом, 17 из них и сам Хасан были убиты, но остальные закрепились, и к ним на помощь подходили всё новые и новые толпы атакующих янычар. Император с группой наиболее преданных сподвижников бросился в контратаку и погиб в рукопашной схватке. Среди осаждённых началась паника. Венецианцы и генуэзцы (те, что не держали нейтралитет) стали прорываться к заливу, чтобы сесть на суда и бежать из города. Греки разбегались и прятались. Турки усилили натиск по всей линии укреплений. Прорвавшиеся в город янычары первым делом старались захватить и открыть многочисленные городские ворота. Как только это удавалось, новые отряды анатолийцев и башибузуков вливались в город. До конца дрались на улицах турки принца Орхана, которым не оставалось иного выхода, кроме славной смерти в бою, в плену их бы просто замучили, и каталонцы. Итальянцы, венецианцы и греки, прорвавшись к судам, отомкнули цепь, закрывавшую вход в Золотой Рог, и в большинстве своём благополучно выбрались в открытое море. Семь генуэзских кораблей, пять кораблей императора и большинство венецианских судов смогли уйти. Турки особо не препятствовали, опасаясь длительной войны с Венецией, Генуей и возможными союзниками этих государств.

Весь день в городе шли бои. Победителям досталось до 500 пленных, остальные сражавшиеся защитники города бежали либо были убиты. До 50 тыс. горожан рассматривались как военная добыча.

Константинополь пал. Земли его вошли в состав Турецкого государства. Грекам султан даровал права самоуправлявшейся общины внутри Империи, во главе общины должен был стоять её религиозный глава — патриарх, ответственный перед султаном.

Византийская империя прекратила своё существование. С её падением закончился огромный период развития человеческого общества, а в жизни многих народов Европы и Азии наступил новый этап, обусловленный турецким владычеством.

Князь Константин Иванович Острожский

Князь Константин Острожский, гетман литовский, был олицетворением изменчивости военного счастья. Он терпел поражения и сам бил противника. И выигранное им сражение повлияло на геополитическую карту Восточной Европы на долгие годы, на несколько веков.

Константин Острожский был представителем православного княжеского рода, очень влиятельного в русских землях, отошедших в состав Великого княжества Литовского. Обстановка в Литве была сложной. После смерти короля польского Казимира в 1492 г. Польша и Литва разделились. Польша осталась в руках сына Казимира, Яна Альбрехта, а Литва отошла другому сыну, Александру. Учитывая рост промосковских настроений среди русских князей Великого княжества Литовского, Александр посватался к дочери великого князя московского Иоанна III, Елене. Но общий расклад политических сил в регионе остался прежним. Между Литвой и Москвой вновь вспыхнула война. В 1500 г. равные по силе московская и литовская рати встретились у Дорогобужа. Во главе литовской 40-тысячной армии стоял князь Острожский. Преследуя передовой полк московского войска, литовцы перешли реку Ведрошу, приток Днепра, и атаковали готовые к бою московские полки. В разгар боя московский засадный полк ударил во фланг и тыл литовцам и разрушил переправу на Ведроше у них в тылу. Разгром был полным. Литовское войско потеряло только убитыми 8 тысяч. Артиллерия и весь обоз достались победителям. Гетман Острожский и другие литовские воеводы попали в плен. Острожский был доставлен в Москву, а оттуда в Вологду, где его держали в оковах. Вскоре Иоанн III помиловал Острожского, взял его на службу и наградил землями.

Для Литвы наступили тяжёлые времена, но литовский князь Александр был выбран королём Польши и вновь объединил два государства. Надеясь на продолжение борьбы, князь Острожский пытается бежать в Литву, но неудачно. Вторая попытка ему удаётся, но Литва не в силах продолжать войну из-за деятельности влиятельного литовского князя Михаила Глинского. Глинский, советник князя Александра, перешёл на сторону Москвы. Александр к тому времени умер, новый король Сигизмунд не решился воевать с Москвой, и Острожский, вновь поставленный во главе литовского войска, так и не провёл успешных боёв, ограничился занятием Дорогобужа и Торопца. В 1508 г. между Москвой и Литвой был заключён мир.

Осознавая неизбежность новой войны и зная, что русское население Литвы тяготеет к Москве из-за религиозных гонений со стороны католической церкви, Острожский просил короля уладить в Литве религиозные споры. Король по просьбе Острожского подтвердил прежние грамоты русскому православному духовенству с правом свободно пользоваться церковными доходами и отправлять церковный суд. И вовремя. Через год, 19 декабря 1512 г. московская рать выступила на Смоленск.

Несколько осад Смоленска (о чём речь ниже) привели к сдаче города московским войскам, но к этому времени Константин Острожский смог собрать боеспособную армию и в сентябре 1514 г. под Оршей наголову разбил вдвое превосходившее его численностью московское войско. Это сражение надолго определило границу между русским и Польско-Литовским государствами. Продвижение русских в сторону Литвы и Польши было остановлено. Ещё долго новое великое государство, Россия, возникшее на базе Московского княжества, расширяло свои границы только в восточном направлении. Расширяло стремительно.

Впрочем, и Литве не удалось продвинуться на восток за счёт московских земель. Поход Острожского на Смоленск был неудачен. Так же неудачно подступал он к Пскову в 1517 г. Выполнив свою историческую роль, князь Константин Острожский тихо сошёл с политической сцены.

СРАЖЕНИЕ ПОД ОРШЕЙ (8 сентября 1514 г.)

Дальнейшее укрепление Московского государства привело к тому, что великий князь Иван III, продолжая политику объединения русских земель, отказался признавать власть Золотой Орды, присоединил Новгородскую землю, Псков, Тверское и Рязанское княжества. Территория Московского государства увеличилась в три раза. Естественной была попытка присоединить к Московскому государству русские земли, отошедшие к польско-литовской державе, на которых население исповедовало православие. Во многом это было обусловлено культурной изоляцией Московии, окружённой с востока и юга мусульманами, а с запада — католической Польшей и Ливонией.

В Польско-Литовском государстве в это время усилилась роль польских панов, возросло национальное и религиозное преследование украинского и белорусского населения. В связи с выходом Московии из-под власти Золотой Орды появляется тенденция перехода литовских князей вместе с землями в подданство московского государя. Обостряются противоречия между польской и литовской знатью.

Воспользовавшись ситуацией, московские войска в союзе с молдавским господарем и крымским ханом вступили в военные действия против Литвы и Ливонии. Первая война закончилась в 1503 г. перемирием. В 1508 г. стороны заключили «вечный мир», по которому к Москве отходили 19 русских городов, ранее попавших под власть Литвы.

В 1512 г. война возобновилась. Многочисленное русское войско избрало объектом своего наступления Смоленщину — ключевой пункт на пути из Литвы на Москву. В 1514 г. Смоленск был взят в осаду и через месяц капитулировал. Русские войска двинулись дальше на Оршу ив 100 км западнее Смоленска, на берегу Днепра, встретили литовское войско под командованием князя Острожского.

Войско Московского государства в этот период находилось как бы в переходной стадии. Резко возросла роль поместной дворянской конницы, находившейся на службе у великого князя московского. Ядро войска составлял великокняжеский «двор», состоявший из детей боярских и дворян. На протяжении всего XV в., особенно во второй половине, шла раздача поместий «детям боярским» разных городов, военным слугам и даже военным холопам распущенных княжеских и боярских «дворов»; всех этих людей брал к себе на службу великий князь. Количество служилых людей резко увеличилось за счёт выходцев «из Орды», татарских воинов, перешедших на службу Москве в результате распада Золотой Орды. Некоторые исследователи считают, что до половины русских дворянских родов имеют тюркское (татарское) происхождение.

Значительную роль продолжали играть «городовые полки», состоявшие из городских ополчений. Ядром этих полков была «московская рать», состоявшая из жителей Москвы.

Составную часть войска составляла «рубленая рать» (или «посошная рать»), собираемая с определённого количества «сох» (сохаподатная единица из 12 человек населения). «Коня и воина в доспехе» в случае войны выставляли 10 сох или даже 4 сохи.

На договорных началах служили в московском войске «татарские царевичи» и «ордынские князья» со своими дружинами.

В пограничных районах значительную роль начинают играть городовые и станичные казаки. Там же существует «засечная стража».

Условно всё войско делилось на «кованую рать» и «судовую рать», т.е. на конницу и пехоту; последняя в основном передвигалась по рекам на судах.

Организация армии оставалась прежней: она делилась на полки — большой, правой и левой руки, сторожевой и засадный. Во главе полков стояли полковые воеводы, по нескольку на полк. Во главе всего войска великий князь ставил большого воеводу.

По свидетельствам иностранцев, численность московского войска в это время простиралось до 400 тыс. человек, другие приводят более скромную цифру — 150 тыс., преимущественно конница. Конница постоянно поддерживалась в боевой готовности. Каждые два или три года служилые люди подвергались пересмотру по областям. Правительство должно было знать их число и сколько каждый из дворян или детей боярских мог выставить служителей и лошадей. Иностранцы отмечали невысокое качество лошадей. Одно мелкое замечание — «немногие имеют шпоры, большая часть употребляет нагайки» — показывает, что конница московского войска была обучена не в европейской, а в тюркской традиции. По мнению иностранцев, это было восточное конное ополчение.

Снаряжение конников состояло из луков, стрел, секир и кистеней, мечи имели только знатные и богатые. Иностранцы отмечали «длинные кинжалы наподобие ножей», возможно, они имели в виду кончары или сабли. Использовались копья. Отмечалось, что всадники, «хотя в одно и то же время держат в руках повода, лук, меч, стрелы и нагайку, однако ловко управляются со всеми этими вещами».

Знатнейшие воины имели кольчуги, латы, нагрудники и шлемы.

Согласно татарской тактике, движение московской конницы совершалось быстро. Герберштейн, служивший в московском войске, с удивлением отмечал, как мало нужно московскому ратнику в походе. Кто имел шесть и более лошадей, на одной умещал все жизненные припасы, которые состояли из небольшого количества толокна, ветчины и соли, богатые брали с собой в поход перец. Этой пищей довольствовался и дворянин, и его слуги, причём последние могли не есть по два-три дня. Видимо, в выносливости московские воины наследовали монголам. Но в тактике явно уступали. Очевидцы отмечали, что московская конница смело нападает, но недолго выдерживает, как будто говорит врагам: «Бегите, или мы побежим». Вступая в битву, московские полки больше надеялись на многочисленность, чем на искусство, особенно старались окружить неприятеля, зайти ему в тыл.

Отмечалось наличие в полках большого количества музыкантов; преимущественными инструментами были трубы и сурны.

Лагерь не укреплялся, разве что сама местность защищала его лесом или рекою, просто выбирали обширное место, где знатные раскидывали палатки, прочие строили шалаши и крыли их войлоком.

Пехота и артиллерия в манёвренной войне почти не использовались, так как конница передвигалась очень быстро, и пешие за ней не успевали. По свидетельству очевидцев, впервые пехоту и артиллерию русские (московские) войска вывели в поле в 1517 г. против татар. Пехота и артиллерия использовались, как видим из источников, для осады крепостей. Впрочем, и крепости редко брали приступом или действием осадных орудий, обыкновенно прибегали к долгой осаде.

Как видно из источников, в московском войске предпочтение отдавалось наёмной пехоте, которую набирали в Литве и Ливонии. Князь Михаил Глинский, готовясь воевать со своим королём, навербовал для московского князя в ливонских землях наёмников. Некоторые источники сообщают, что в московском войске было 1500 наёмников-пехотинцев.

Однако при осаде Смоленска мы видим участие 1 тыс. пищальников из одного только Пскова. Описание той же осады показывает, что города выставляли пищальников, которых посылали на приступ. А «посоха», т.е. «посошная рать», во время осады того же Смоленска употреблялась для работ.

Артиллерия, «наряд», по свидетельству и иностранных и русских очевидцев, находилась в ведении иностранцев. Надо сказать, что во время осады Смоленска русская артиллерия действовала очень умело и эффективно. Свидетельств о её действиях в полевых сражениях в то время нет.

Говоря о боевых качествах московского войска, Герберштейн сравнивал москвичей с татарами и турками: татарин, сброшенный с коня, лишённый оружия, тяжелораненый, всё ещё обороняется до последнего издыхания руками, ногами, зубами, чем только может; турок, увидев себя в безнадёжном положении, начинает смиренно просить врага о помиловании; московский ратник не обороняется и не просит помилования.

Литовское войско представляло собой такое же феодальное ополчение. В 1507 г. Виленский сейм постановил, что паны, княжата и вся шляхта должны в имениях переписать всех своих людей, обязанных служить, и предоставить списки королю. Постановления сейма говорят о слабой дисциплине ополчения. Как пишет С.М. Соловьёв, в постановлении говорилось: «Принимая во внимание прежнее нерадение, вошедшее в обычай, что к назначенному сроку половина земли придёт, а другая не придёт и всех непришедших казнить смертию было бы очень жестоко, казнить же двух-трёх, а других помиловать было бы крайне несправедливо; принимая это во внимание, сейм постановил: кто не приедет в назначенный срок, платит сто рублей; кто не приедет через неделю после сроку, казнится смертию». Более точное расписание, кто и сколько воинов должен выставлять, появилось позднее, в 1528 г.

Ополчение собиралось в «поветовые хоругви» — территориальные воинские подразделения.

По иному принципу строилось польское войско, которое сыграло решающую роль в сражении под Оршею. Хотя большую роль продолжало играть дворянское ополчение (и ещё долго играло эту роль), поляки гораздо шире применяли наёмную пехоту, вербуя наёмников в Ливонии, Германии, Венгрии.

Отличительной чертой наёмных войск было массовое применение огнестрельного оружия. Именно в этот период зарождается и складывается новая тактика, основанная на массовом применении ружейного и артиллерийского огня. Эта традиция легла в основу всех европейских армий и совпала с новым историческим периодом, войны которого, возможно, будут рассмотрены в следующих наших исследованиях.

Своеобразием отличалась и тяжёлая польская конница. Дальнейшее имущественное расслоение среди польского дворянства привело к тому, что незначительное количество знатных вельмож имело свои отряды и достаточно средств на личную экипировку. Основная масса дворянства (шляхты) из-за дробления земельных наделов беднела. Лишь немногие могли иметь вооружение наподобие прежних рыцарей. Выход был найден в выборочном наборе дворян в тяжёлую конницу. Впервые его применили венгры в войнах с турками. Каждые двадцать дворян выставляли одного тяжеловооружённого кавалериста. Впервые это произошло в 1485 г. Новая тяжёлая конница получила название «гусары» (венг. husz — двадцать, ar — подать). Этот же род конницы переняли у венгров поляки.

Польские гусары зарекомендовали себя лучшей кавалерией Европы в XVII в., но зарождение их шло в войнах XVI в. Гусары имели тяжёлое, сродни рыцарскому, защитное вооружение: шлемы с нащёчниками, кирасы, наплечники, набедренники, щиты. Постепенно сложились отличительные признаки гусар, имевшие впоследствии некое полумистическое значение, — приспособление за спиной, имитирующее крылья, и длинный флажок-прапорец на копье. Длина прапорца немногим уступала длине самого копья.

В отличие от плохо дисциплинированных рыцарей, гусары действовали сплочёнными шеренгами, подчинялись по-солдатски командиру и наносили стремительные конные удары, «бросались в копья». Прапорцы и перья на крыльях во время быстрого движения производили своеобразные звуки, что не влияло на обученных гусарских лошадей, но повергало в страх лошадей противника.

В отличие от московского войска, армия, возглавляемая Константином Острожским, делала ставку на взаимодействие всех родов войск на поле боя. Предполагалось совместное действие тяжёлой и лёгкой конницы, пехоты и полевой артиллерии.

Всего под командованием гетмана князя Острожского было 30–35 тыс. человек (что, возможно, и завышено), и он смело стал напирать на противостоявшие ему московские войска, надеясь не на количество, а на выучку своей армии.

Русские войска под предводительством воевод Голицы и Челяднина состояли из 80 тыс. человек. Некоторые историки считают эти данные явно завышенными. Старшим в войске был конюший Иван Андреевич Челяднин. После ряда стычек с литовским войском он велел отойти на левый берег Днепра и не мешать литовской армии переправляться. Видимо, он хотел заманить противника за Днепр, прижать к реке и раздавить массой, либо ударом с флангов отрезать от переправы, т.е. Челяднин хотел повторить ситуацию 1500 г. на речке Выдроше.

В ночь на 8 сентября литовская конница переправилась через Днепр и прикрыла наводку мостов для пехоты и полевой артиллерии. Московские войска не препятствовали переправе. Утром всё литовское войско было на левом берегу Днепра. С тыла у Острожского была река, правый фланг упирался в болотистую речку Крапивну. Своё войско он построил в две линии. В первой линии стояла конница. Польские латники составляли всего лишь четвёртую часть её и располагались в центре, являя собой его правую половину. Вторую половину центра и оба фланга составляла литовская конница. Во второй линии встала пехота и полевая артиллерия (пехота в центре для устойчивости боевого порядка, артиллерия — по флангам).

Русское войско построилось в три линии для фронтального удара. Два больших конных отряда встали по флангам несколько в отдалении, чтобы охватить противника, прорваться ему в тыл и окружить.

По свидетельству очевидцев, Острожский сначала отвлекал Челяднина мирными переговорами, а затем внезапно напал. Однако первым начал сражение правофланговый русский отряд под командованием князя Михаила Ивановича Голицы-Булгакова-Патрикеева. Он атаковал левофланговую литовскую конницу. В случае успеха атаки и прорыва к переправам, литовцы были бы зажаты в угол между Днепром и Крапивной и там перебиты в болоте. Но литовская конница оказала Голице упорное сопротивление, а польская пехота выдвинулась из второй линии вперёд и открыла огонь по русской коннице с фланга.

Русский летописец утверждает, что Челяднин из зависти не помог Голице. Русская конница была сбита, и Острожский сам с литовцами преследовал её и даже врубился в основные русские силы. Теперь, как говорит летописец, Голица не помог Челяднину. Но основные силы московского войска устояли.

Левофланговый отряд московской конницы пошёл в атаку и столкнулся с правым флангом литовской первой линии. Одни историки утверждают, что русские успешно опрокинули литовскую конницу и преследовали её. Герберштейн считает, что литовцы после упорного сопротивления намеренно обратились в бегство и подвели русских под свои пушки. Как бы то ни было, но залп литовской артиллерии смял преследующих, привёл их в расстройство. То ли русская конница, уклоняясь от огня, взяла левее, то ли сыграл свою роль контрудар польских латников, но весь левофланговый конный отряд московского войска был прижат к болотам у Крапивны и там уничтожен. Река Крапивна была запружена телами москвитян, которые в бегстве бросались в неё с крутых берегов, вспоминал Герберштейн.

Летописцы отмечают, что Голица вновь подвергся нападению, и «Челяднин опять выдал последнего». Видимо, Голица продолжал сопротивляться со своим отрядом, а Челяднин медлил, готовясь к общей атаке всеми своими тремя линиями. Может быть, он решал, куда ударить — прямо перед собой (польские латники как раз подставили ему фланг, загнав русских в Крапивну) или идти на помощь Голице.

Сражение было решено польскими латниками, которые повторили свою атаку, но теперь ударили на главные русские силы. Московское войско побежало.

Король Сигизмунд, извещая магистра Ливонского ордена об Оршанской победе, писал, что в плен взяты 8 верховных воевод, 37 второстепенных начальников и 1500 дворян. Всего убито было якобы 30 тыс. из 80-тысячного войска. Эти данные явно завышены. Более точные польские источники сообщают, что всего в войне было захвачено 611 пленных. Что касается убитых, то гибель левофлангового конного отряда русских сомнений не вызывает, но вряд ли он состоял из 30 тыс. человек. А остальное московское войско, преимущественно конное, после удара польских латников скорее всего рассеялось, понеся минимальные потери.

Впрочем, последствия сражения признавали страшными и московские источники.

Хуан Австрийский (1547–1578 гг.)

Дон Хуан Австрийский, внебрачный сын императора Священной Римской империи Карла V (он же испанский король Карл I), обладал дарованиями полководца и флотоводца. Будучи совсем юным, он успел проявить свои способности воина и администратора, жестоко подавив восстание морисков, крещёных мавров. Но всемирную славу ему принесло сражение при Лепанто, в котором 24-летний дон Хуан во главе флота «Священной лиги» разгромил и практически уничтожил равный по силам и численности турецкий флот.

Крупнейшая морская битва XVI в., положившая конец турецкому могуществу в Средиземноморском бассейне, была воспета Сервантесом. Во введении к «Назидательным новеллам» автор «Дон-Кихота» писал о себе в третьем лице: «В морской битве при Лепанто выстрелом из аркебуза у него была искалечена рука, и хотя увечье это кажется иным безобразием, в его глазах оно — прекрасно, ибо он получил его в одной из самых знаменитых битв, которые были известны в минувшие века и которые могут случиться в будущем…»

Победа при Лепанто во многих странах Европы рассматривалась не просто как морское сражение, победа Испании над Турцией, а как победа христианства над исламом. Тициан создал картину «Испания, пришедшая на помощь религии», на которой изобразил испанского короля Филиппа II орудием неба, карающим и неверных, и еретиков. Даже шотландский король Яков, сын Марии Стюарт, воспитанный в протестантизме, в детстве написал поэму в честь битвы при Лепанто и издал в 1591 г., чем вызвал конфликт с шотландским духовенством, возмущённым, что шотландский король, «подобно наёмному поэту», пишет поэмы «в честь иностранного папистского бастарда».

На следующий год после победы при Лепанто испанский флот во главе с Хуаном Австрийским начал успешную операцию на побережье Северной Африки, в 1572 и 1573 гг. испанцы захватили Тунис и Бизерту. Но удержать захваченные территории не удалось. Огромный турецкий флот, не уступавший численно разгромленному при Лепанто, отвоевал Тунис. Не последнюю роль сыграла подозрительность короля Филиппа II, который заподозрил своего сводного брата в стремлении создать самостоятельное государство на Севере Африки. Филипп II не доверял никому, своего родного сына, отличавшегося слабоумием, он посадил в тюрьму, где тот и скончался при невыясненных обстоятельствах, что стало сюжетом многих литературных произведений, в том числе и драмы Ф. Шиллера «Дон Карлос». Естественно, счастливый в сражениях сводный брат вызывал у Филиппа II массу подозрений.

Дон Хуан был отозван. Его послали наместником испанской короны в Нидерланды, где уже много лет шла война, известная в истории под названием «Нидерландская буржуазная революция».

В Нидерландах, куда он прибыл в 1576 г., дон Хуан пытался маневрировать и подписал «Вечный эдикт» с руководством мятежников. Но переговоры были сорваны. В 1577 г. начались военные действия. Дон Хуан с помощью военной хитрости захватил Намюр и стал преследовать уходившего от города противника. Авангард испанцев под командованием Гонзага и Мандрагона в 1600 человек внезапно напал на арьергард нидерландцев и рассеял его. Сразу теми же силами был нанесён удар по всему 20-тысячному войску противника. Нидерландцы были разгромлены наголову, потери их достигли 10 тыс. человек.

Следующее сражение, при Рюнемантсе, было не столь удачным. Атаки на укреплённые позиции нидерландцев были отбиты, и Хуан Австрийский отступил к Намюру.

Это было его последним сражением. В октябре 1578 г. дон Хуан Австрийский умер.

ЛЕПАНТО (ПРОЛИВ ПАТРАИКОС, ИЛИ ПАТРАС, У МЫСА СКРОФА) (7 октября 1571 г.)

Усиление Турции, захват ею восточной части Средиземноморского бассейна прервали налаженный торговый транзит Восток — Запад. Это привело к ряду глобальных изменений в Европе и в целом мире. Испания и Португалия начали поиски обходного пути в Индию и открыли целые материки, приобрели огромные колонии. В это же время Испания, продолжая войну с арабами за освобождение Пиренейского полуострова, перебрасывает свои войска в Африку. Выбитые из Испании арабы находят естественного союзника в лице турецкого султана. Многочисленные пираты, нашедшие прибежище в Алжире, после продолжительный борьбы с испанцами, отдают себя под покровительство Турции. Средиземноморский бассейн разделяется по религиозному признаку. Север и запад бассейна становятся христианскими, юг и восток — мусульманскими.

Турция, внезапно получив огромные владения на севере Африки, не отказалась от своих завоевательных планов в Европе. В 1528 г. турки начали серию походов на Венгрию и Австрию, забираясь в самый центр Европы.

Европа, которую в это время сотрясал религиозный раскол, всё же смогла оказать сопротивление. В основного противника турецкой империи превратилась Испания. В 1519 г. король Карл I Испанский был избран императором Священной Римской империи под именем Карла V. Испания, таким образом, стала могущественнейшим государством Европы, но Карл V огромное внимании вынужден был теперь уделять восточным границам своего государства. Вся мощь Испании отныне была направлена на борьбу против турок в Средиземном море и на защиту границ Священной Римской империи на Балканах и в Венгрии. Много сил забирала борьба с пиратами Алжира и Триполи, которые существовали за счёт нападений на испанские владения в Южной Италии и Сицилии.

Из Испании продолжался отток крещёных мавров, «морисков», которые находили радушный приём в Турции и подогревали антииспанские настроения. С другой стороны, многочисленные соперники Испании в самой Европе тоже делали ставку на турок. Так поступила разгромленная испанцами Франция, не исключали возможности воспользоваться турецкой поддержкой восставшие против Испании Нидерланды, а впоследствии даже часть венгерских магнатов-кальвинистов искала помощи у турок, разоривших несчастную Венгрию.

Наиболее надёжным союзником императора в борьбе против турок была католическая церковь; все протестантские течения в Европе довольно часто выступали под лозунгом «Лучше турки, чем паписты».

Традиционный противник турок, Венеция, чьи силы были надорваны падением торговли в Средиземноморском бассейне, смягчила своё отношение к Турции, но это было результатом экономических трудностей.

После смерти Карла V на испанском престоле его сменил Филипп II, ревностный католик, не получивший, однако, титула императора. Все силы этого монарха были направлены на проведение контрреформации, восстановление католицизма, в этом отношении он был самым надёжным союзником Ватикана. Во второй половине 60-х гг. XVI в. обстоятельства стали складываться в пользу Испании. Испанский полководец герцог Альба был близок к победе в Нидерландах, Францию раздирала междоусобная война протестантов и католиков, Англия была ослаблена католическим восстанием в северных графствах. В североафриканских турецких владениях, гнезде средиземноморского пиратства, шла чехарда султанских наместников, что убеждало испанцев в ослаблении турецкого влияния в Алжире и на всём Средиземном море.

С целью нанести удар по туркам в Средиземном море была создана «Священная лига», куда входили Испания, Венеция, папа римский, Мальта, Генуя, Сицилия, Неаполь, Савойя, Тоскана, Парма. Объединённый флот Лиги стал концентрироваться в гавани Мессины.

Это был самый сильный и многочисленный флот, который когда-либо видела Европа. Всего собралось около 300 судов, из них 108 венецианских галер, 81 испанская галера, 32 галеры, выставленные за счёт папы и других итальянских государств, кроме того, в состав флота входили 6 огромных венецианских галеасов. Общая численность судовых экипажей составляла 84 тыс. человек, из них 20 тыс. солдат из абордажных команд. А.Б. Снисаренко, описывая смотр флота, даёт несколько иной его состав: 81 галера и 12 боевых кораблей испанских под командованием генуэзца Джованни Дориа, 12 папских галер во главе с ватиканским адмиралом Марком Антонио Колонной, 108 галер, 6 галеасов и 2 боевых корабля венецианского адмирала Себастьяна Вениеро, 3 мальтийские галеры, 3 галеры герцога Савойского, ряд других мелких судов. Кроме корабельных команд в состав флота входили абордажные отряды из 12 тыс. итальянцев, 5 тыс. испанцев, 3 тыс. немцев и 3 тыс. добровольцев разных национальностей, среди которых, между прочим, находился будущий автор «Дон-Кихота» Мигель Сервантес.

Турки смогли выставить примерно равный по численности флот, в который входили 210 галер, 66 галиотов. Общая численность команд и абордажных отрядов составляла 88 тыс. человек (из них 16 тыс. в абордажных командах).

Объединённым христианским флотом командовал Хуан Австрийский, побочный брат Филиппа II. Во главе турецкого флота стоял Али-паша Муэдин-заде.

Союзный флот блокировал турок в Патрасском заливе. Турецкий командующий полагал, что силы союзников стоят на якоре у острова Кефалиния, а дон Хуан Австрийский не менее опрометчиво считал, что турки стоят в Лепанто.

Воскресным утром 7 октября 1571 г. оба флота совершенно неожиданно встретились у входа в залив в 60 км от города Лепанто (Нафпактос).

Как видим, главным «действующим лицом» в предстоящем сражении должна была стать галера.

Галеры были в составе флотов почти всех европейских стран. Слово «галера», как утверждал император Лев Философ, означает «меч-рыба», поскольку таран судна напоминал нос этого морского чудовища. Турки называли такой корабль «gadergha», что вошло впоследствии в русский язык — «каторга».

Галера — низкобортное вёсельное судно. Впервые такой корабль был создан в Венеции, прототипом ему послужила римская либурна.

Обычно длина галеры было 40–60 м, ширина — 4–7,5 м, осадка — до 2 м. Галера имела 16–32 пары вёсел, расположенных в один ряд. Длина вёсел достигала 15 м. Скорость галеры, идущей на вёслах, достигала 7 узлов. Галера строилась с вытянутым острым носом, надстройкой в корме и тараном в носу, который с появлением артиллерии перестал быть главным оружием, стал делаться на уровне главной палубы и служил абордажным мостиком, а также для растяжки парусов. Вдоль бортов галеры размещались продольные брусья для крепления уключин, на этих же брусьях помещался фальшборт.

В качестве вспомогательного двигателя на галере использовались косые паруса, ставившиеся на первую–вторую мачты. Отличительная особенность галер — длинные реи, которые иногда равнялись всей длине судна. Главная мачта проходила сквозь палубу, доходила до киля и прочно крепилась к набору деревянными кницами. Носовая мачта крепилась к палубе. Выше палубы шёл помост для прохода с носа на корму. По его сторонам у каждого борта располагались «банки» — скамейки для гребцов. На корме обычно возвышалась капитанская беседка, покрытая тентом из шёлка, парчи или бархата.

Экипаж галеры достигал 450 человек — по 5–9 человек на весло. Команда состояла из каторжников, невольников и волонтёров. Осуждение на галеры было вечным или временным. Осуждённых клеймили. Они приковывались цепью за левую ногу. Рабы и добровольцы приковывались только на ночь. Обычно труд гребцов разделялся на три вахты, но иногда труд всех гребцов продолжался без перерыва очень долгое время. Кормили гребцов сухарями и бобовым супом. Во время самого сильного напряжения могли дать хлеб, смоченный в вине. У гребцов-каторжников висел на шее кусок пробки — кляп.

Обычно в носовой части галеры были башни для арбалетчиков, но с введением огнестрельного оружия их убрали, а на носу стали размещать пушки. Количество пушек на галере достигало 15.

После артиллерийского огня галера обычно шла на абордаж. На борт противника бросали железные колючки, поливали палубу оливковым маслом.

Галеас — тип большой галеры, супергалеры. Он был создан инженером Ф. Брессаном. Имел длину до 80 м, ширину — до 16 м, три мачты с тремя косыми парусами, две палубы: нижняя — для гребцов, верхняя — для солдат и пушек. Артиллерийское вооружение галеаса достигало 70 орудий. По декрету сената Венеции 1530 г. на галеасе были капитан, 2 лоцмана, 4 офицера, боцман, помощник боцмана, священник, 62 матроса и рулевых, 3 помощника капитана, 7 рабочих, 26 гребцов, 4 армейских офицера, 254 солдата и бомбардира. Этими судами, которые по огневой мощи далеко превосходили обычные галеры, доверялось командовать лишь венецианским вельможам, которые хвалились, что могут вступить в бой с 25 галерами.

Турецкие галеры по своим основным характеристикам не отличались от европейских. Их галиоты — небольшие быстроходные галеры — имели одну мачту с большим рейковым треугольным парусом.

Вот такие силы встретились невдалеке от города Лепанто у входа в залив.

Историки утверждают, что в сотне километров северо-западнее этого места, у мыса Акций, 2 сентября 31 г. до н.э. был разгромлен флот несчастных любовников Антония и Клеопатры.

Берег, до времени скрывавший силы противников друг от друга, низменный, и испанцы раньше заметили паруса турецкого флота. Туркам же обнаружить гребные суда союзников было гораздо труднее. Всё же турки заметили христиан и стали выстраивать боевой порядок. Паруса были спущены, перестроения делались на вёслах. Боевой порядок турецкого флота, как и на суше, состоял из центра, двух крыльев и небольшого резерва, находившегося за центром (5 галер, 25 галиотов).

Правое крыло (53 галеры, 3 галиота), возглавляемое королём Александрии Мегметом Сирокко, было самым слабым.

Центр (91 галера, 5 галиотов) возглавлял сам Али-паша.

Левое крыло (61 галера, 32 галиота) состояло в основном из кораблей алжирских пиратов, и возглавлял его Ульдж-Али. Во главе многих кораблей были бежавшие из Европы и принявшие ислам моряки (венецианец Гассан, француз Джафар, албанец Дали-Мами). Ульдж-Али, по происхождению калабриец, готовил себя к карьере священника, но был похищен пиратами. Попав в плен, он сменил веру и имя (наст. имя — Оччали), сделал карьеру и стал пашой Триполи.

В целом силы турецкого флота растянулись на 8–10 км.

Флот союзников построился в такой же боевой порядок. Центр возглавил сам дон Хуан Австрийский (62 галеры). Правое крыло (58 галер) было под командой генуэзца Дориа. Некоторые историки считают его потомком знаменитого адмирала и авантюриста Андреа Дориа, много раз громившего турок и алжирских пиратов. Левое крыло союзников (53 галеры) было доверено венецианцу Барбариго. Резерв (30 галер) возглавил маркиз Круц.

Дон Хуан приказал расковать гребцов-христиан и вручить им оружие.

Каких-либо далекоидущих планов у союзников не было. Венецианские галеасы, располагавшие сильной артиллерией и большим количеством солдат, предполагалось выдвинуть вперёд с задачей взять на себя и отразить первый натиск врага.

И турки, и союзники двинулись вперёд. Судя по некоторым источникам, союзники сознательно выдвинули изначально вперёд тяжёлые галеасы, а затем подтянули к ним основную часть галер, чтобы в момент столкновения встретить турок единым фронтом. Турки же двигались одной линией, и когда пришла пора столкнуться, их лёгкие галеры оказались впереди, а медленные галеасы отстали.

Венецианские галеасы открыли огонь, когда противник был ещё на подходе, чем вызвали некое замешательство в центре боевого порядка турок. Стремясь выйти из зоны обстрела и скорее решить дело в абордажной схватке, сам Али-паша вырвался вперёд, за ним устремились другие галеры, что собственно и вызвало дробление турецкого боевого порядка.

Силы турок и союзников столкнулись. Одновременно возникли три очага борьбы.

Левое крыло союзников из-за незнания местности и из опасения сесть на мель держалось подальше от берега. Турки воспользовались этим. Галеры их правого крыла обошли союзников вдоль берега и атаковали с тыла. Часть турецких галер вклинилась между центром противника и его левым крылом. В результате весь левый фланг союзников оказался в окружении.

Барбариго был вынужден принять абордажный бой в окружении, но сразу же сказалось преимущество союзников в вооружении и в количестве абордажных солдат. На каждой галере союзников было не менее 150 таких воинов, турецкие суда на этом участке имели по 30–40 абордажных солдат на борту.

После полудня турки, «нарвавшиеся» на более сильного Барбариго, были разгромлены. Окружение противника им ничего не дало.

В центре, где столкнулись главные силы соперников, бой носил особенно упорный характер. Главными объектами, естественно, стали флагманские галеры дона Хуана Австрийского и Али-паши. В конце концов Али-паша был убит в перестрелке. Его голову водрузили на длинную пику, что вызвало панику среди турецких моряков. Центр турок стал поддаваться и отступать.

Командующий левым крылом турецкого флота Ульдж-Али внезапно произвёл манёвр — с большей частью своего крыла он повернул к центру и ударил сбоку по силам Хуана Австрийского. Но последний не растерялся. С флагманской галерой Али-паши было уже покончено, и дон Хуан, ломая общий порядок, повернул навстречу кораблям Ульдж-Али. Одновременно вступил в бой резерв союзников под командованием маркиза Круца.

Командовавший правым флангом союзников Дориа не стал тратить время на оставшиеся против него турецкие суда, а устремился вслед за Ульдж-Али и стал приближаться к центру боевого порядка союзников.

Назревало окружение судов Ульдж-Али, и он, верный пиратским традициям, стал выходить из боя, т.е. бежал. Тем не менее, до того как покинуть место сражения, он успел захватить флагманскую галеру мальтийцев.

Поражение турецкого флота было полным. Историки расходятся лишь в оценке потерь. Наиболее часто называются следующие цифры: турки потеряли 224 корабля, в том числе 117 было захвачено союзниками. На турецких кораблях было захвачено и освобождено 12 тыс. невольников. Не менее 10 тыс. гребцов-невольников (христиан, так как мусульман нельзя было держать в рабстве) погибли вместе с утонувшими кораблями. Погибло до 15 тыс. турецких солдат и матросов. О количестве пленных единого мнения нет. Называют от 300 до 5 тыс. турок. Турецких пушек захвачено 30.

Потери союзников были гораздо меньше. Дюпюи считает, что союзники потеряли 13 галер, 7566 человек было убито и почти 8 тыс. ранено.

В этом сражении отличился Мигель Сервантес, командовавший взводом испанских солдат на галере «Маркиза». Сервантес был дважды ранен и потерял левую руку.

Уцелевшие после сражения 52 корабля принадлежали в основном алжирским пиратам. Они остались на некоторое время единственной боевой силой турецкого флота в регионе. Ульдж-Али получил звание капудан-паши, т.е. главного адмирала.

Морское могущество Турции было подорвано. Это вынудило турок ослабить свой натиск на север и запад. Раздроблённая и в национальном, и в религиозном отношении Европа устояла в очередной раз перед «натиском с Востока». Средиземное море ещё долго было во власти пиратов, которых не могла приструнить вся сила «Священной лиги». В результате экономические интересы Европы, а соответственно и торговые пути постепенно меняются, что влечёт за собой ещё более глобальные перемены на всей геополитической карте мира.

Ермак Тимофеевич (1540–1585 гг.)

Ермак Тимофеевич — личность легендарная. Точных данных о его происхождении нет. Одни исследователи ищут место его рождения в Приуралье, другие на Дону, третьи считают его крещёным татарским царевичем, четвёртые, наконец, видят в нём чудом уцелевшего князя Горбатого-Шуйского, принявшего постриг под именем Гермогена (!), будущего патриарха, прервавшего своё церковное служение ради покорения Сибири…

Донское предание говорит, что Ермак родился на Каме в семье донского казака Тимофея Чигина и принадлежал к станице Качалинской. Станица объединяла казаков по принципам родства и как бы кочевала по России, нанявшись на службу царю или кому-нибудь из местных князей. Подобные служилые станицы участвовали во всех войнах царя Ивана Грозного. Так, польский король Стефан Баторий отметил в своём «Дневнике» среди других воинов своего противника, Иоанна IV и «Ермака Тимофеевича, атамана казацкого»

Станица Качалинская в конце концов обосновалась на Дону, а Ермак Тимофеевич с верными людьми присоединился к вольным казакам, промышлявшим на Волге. По преданию, его избрали на Круге атаманом, и он продолжил традицию поборов с персидских и московских торговых караванов.

В 1577 г. подручные Ермака Иван Кольцо, Богдан Барабаш и Никита Пан разгромили на Волге ногайское посольство и обесчестили сопровождавшего ногайцев царского представителя Василия Перепелицына. Грозный послал на Волгу карательный отряд, и Ермаку «со товарищи» пришлось уйти на север, на Каму, где полновластными хозяевами были местные богачи Строгановы. По другим данным, Ермак с казаками прибыл к Строгановым в 1579 г.

У Строгановых казаки какое-то время отбивали мелкие набеги сибирских народов и даже ходили в ответные набеги за Урал. По преданию, в одном из таких набегов Ермак встретил шамана, который предсказал ему смерть от двуглавой птицы.

В 1581 г. более шести сотен вогуличей напали на имения Строгановых, но были отбиты. В ответ Строгановы организовали экспедицию во главе с Ермаком на завоевание вогуличей, вотяков и пелымцев. Небольшой отряд Ермака прошёл от Уральских гор до слияния Тобола с Иртышом и после сражения занял Искер, столицу Сибирского царства. Царь Кучум ушёл в Ишимские горы. Ранее подвластные ему народы стали платить дань Ермаку.

Ермак понимал, что ничтожными силами удержать такую огромную территорию невозможно. На Круге решено было послать через Казань посольство к русскому царю, своему прежнему гонителю.

Иоанн Грозный, испытавший рад неудач в Ливонской войне, встретил посольство с радостью. Свою роль сыграли богатые дары из собранных Ермаком сибирских сокровищ, но главное было в присоединении к России несказанно богатого края. Послов одарили деньгами, сукнами и отпустили назад в Сибирь с жалованьем. На помощь Ермаку царь направил стрельцов князя Волховского.

Ермак меж тем зимовал в захваченной столице, продолжал столкновения с непокорными татарами и даже захватил в плен их полководца царевича Маметкула.

Помощи из Москвы пришлось ждать долго. А когда она подошла, князь Волховский, измученный тяжёлой дорогой, вскоре умер. Он успел передать Ермаку царские подарки: два стальных панциря с изображением двуглавого орла, серебряный кубок и шубу с царского плеча.

В 1584 г. началось наступление татар с целью отбить Искер. Ермак выдержал осаду, в июне его помощник Тимофей Мещеряк ночной вылазкой разгромил татар. Осада была снята. Но татары пошли на хитрость.

В Искер явились ложные вестники вымышленных бухарских купцов, которых толпы татар якобы не пропускали к Искеру. Ермак отправился на выручку бухарцам, взяв с собой 50 человек. При впадении реки Вагай в Иртыш казаки остановились на ночлег. Татары налетели на спящих, и началась резня. Ермак проснулся от звуков битвы, прыгнул с высокого берега в воду, но не смог добраться до струга. Царский подарок, стальной панцирь с двуглавым орлом, якобы, утянул его под воду.

Кучум временно занял свою столицу, но движение русских на восток было необратимо. Вскоре, в 1591 г., князь Кольцов-Мосальский окончательно разбил татар, и Кучум признал свою зависимость от Москвы. Закрепляя своё господство в Сибири, русские стали строить города: Тюмень, Тобольск, Сургут, Нарым…

Карамзин даёт описание Ермака: «Он был видом благороден, сановит, росту среднего, крепок мышцами, широк плечами; имел лицо плоское, но приятное, бороду чёрную, волосы тёмные кудрявые, глаза светлые быстрые, зерцало души пылкой, сильной, ума проницательного».

В Новочеркасске донские казаки поставили памятник Ермаку. Атаман от всего щедрого казачьего сердца протягивает русскому царю в подарок корону Сибирского царства.

ИСКЕР (Сибирь, Кашлык), БОЙ НА ЧУВАШЕВОМ МЫСУ (1582 г.)

При Иване IV Грозном Россия стремилась расширить свои границы. Правители рвались на запад, но объединённые силы Швеции и Польши не пускали Россию туда. И в то же время, казалось, сама судьба толкала Россию на восток. После завоевания Казани ногайские князья предложили Грозному завоевать ещё и Астрахань. Точно так же в 1555 г. к русскому царю пришли послы от сибирского князя Едигера и просились в русское подданство.

«Улус Джучиев» распался ещё в XIII в. на три орды: Золотую, Белую и Синюю. Золотая Орда, находившаяся в Поволжье, рухнула. Остатки других орд боролись за главенство на обширных территориях. В этой борьбе местные князьки надеялись на поддержку русского царя. Но царь, увязнув в Ливонской войне, не мог уделить восточным делам достаточно внимания. В 1563 г. к власти в Сибири пришёл хан Кучум, который сначала был согласен платить дань Москве, но затем убил московского посла.

С этого времени набеги татар на пограничные русские земли в районе Перми стали постоянным явлением. Владельцы этих земель, Строгановы, имевшие от царя грамоту на заселение пустующих территорий, обратились к казакам, отряды которых умножились на границах русского царства. Казаки явились к Строгановым в составе 540 человек.

1 сентября 1581 г. Строгановы направили Ермака с казаками завоёвывать Сибирь. Ему придали 300 своих воинов: «…ратных людей Литвы, Немец и Татар, и русских людей, буйственных и храбрых предобрых воинов триста человек». Всего в выступившем отряде было 840 человек.

Строгановы дали им жалованье, снабдили припасами, одеждою, оружием (в том числе огнестрельным), дали проводников и толмачей.

В это же время пелымский князь с вогуличами напал на пермские земли. Царь послал Строгановым грамоту, чтобы направили казаков на защиту Перми и Камского Усолья. Но грамота опоздала. Отряд Ермака уже был в пути.

Четыре дня Ермак с товарищами шёл вверх по реке Чусовой до устья реки Серебряной, по Серебряной плыли два дня до Сибирской дороги, здесь казаки высадились, поставили земляной городок, Ермаков Кокуй-город; от этого места казаки шли до реки Жаровли и тащили свои струги волоком; по Жаровле выплыли в Туру, здесь начиналось Сибирское царство. Продвигаясь вниз по Туре, казаки «повоевали» много татарских городков и улусов. Одного из пленников, известных лично Кучуму, Ермак отпустил, и тот рассказал Кучуму: «Русские воины сильны: когда стреляют из луков своих, то огонь пышет, дым выходит и гром раздаётся, стрел не видать, а уязвляют ранами и до смерти убивают; ущититься от них никакими ратными сбруями нельзя: все навылет пробивают».

Кучум выслал навстречу русским своего родственника Маметкула с воинами, а сам укрепился подле реки Иртыш, под горою Чувашьею.

Маметкул встретил Ермака на берегу Тобола при урочище Бабасан. Татары стали обстреливать казаков с высокого берега из луков. Ермак высадил часть казаков на берег. Татары бросились в атаку с копьями, но казаки встретили их плотным огнём. Татары отхлынули и побежали.

Вторую попытку остановить казаков Маметкул сделал у Карсульского Яра, где река Тобол довольно узка. Река была перегорожена связанными деревьями с необрубленными сучьями и с обоих берегов простреливалась.

После первого столкновения у этой засеки Ермак отошёл и три дня готовил операцию. Ночью большая часть отряда высадилась на берег, на лодках оставили 200 человек, рядом с ними посадили чучела. Затем был нанесён комбинированный удар: лодки с казаками двинулись к засеке и при появлении татар открыли огонь из пушечек и пищалей, в это же время высадившийся отряд зашёл в тыл главным татарским силам, открыл огонь и атаковал. Татары разбежались.

Теперь между отрядом Ермака и столицей Сибирского царства стоял сам хан Кучум со всем своим войском.

К ночи казаки взяли городок Атик-мурзы и засели в нём. На другой день им предстояло сразиться с главными татарскими силами. Некоторые заколебались. Силы действительно были неравные.

Источники оценивают силы Кучума в 10 тыс. конницы под командованием Маметкула и с трудом поддающиеся исчислению сводные отряды подвластных татарам сибирских народов. Л.Н. Гумилёв считает, что ещё в конце XV в. лучшие силы татар во главе с ханом Шейбани ушли в Среднюю Азию и захватили там огромные территории, в Сибири же остались наименее активные, наименее «пассионарные». Едигер, просившийся в московское подданство, оценил подвластное ему население в 30700 «чёрных людей», имея в виду, видимо, мужчин, способных носить оружие. Вооружение наиболее боеспособной (татарской) части войск Кучума было традиционным. Защитное вооружение состояло из кольчуг, пластинчатых доспехов — куяков, зерцал, пластинчато-кольчатых доспехов — юшманов, выполненных в виде куртки, иногда с воротом и рукавами, застёгивавшихся на груди, пластинчато-кольчатых бахтерцов, стальных наручей, поножей, шлемов. В Оружейной палате Московского Кремля хранится так называемый «кучумовский шлем», который, возможно, был взят Ермаком в качестве трофея и направлен в подарок Ивану Грозному. Форма шлема восточная, куполообразная. Высота — 23,5 см. По всей поверхности шлема набит золотой восточный орнамент, который в древних описях значится «травы чеадасские разметные». По нижнему краю шлем украшен золотой полоской с чеканным узором, в который введены камни в гладких гнёздах. Специалисты считают, что в более позднее время к шлему были добавлены золотая гравированная с эмалью трубка с двумя местами для перьев, приделаны науши и носовая стрелка, заменён первоначальный затылок. Шлем явно иранской работы.

Татары имели кожаные, плетёные и стальные щиты.

Наступательное оружие было представлено копьями, дротиками, саблями, топориками, булавами, кистенями, ножами и кинжалами. Большую роль играл лук. Он оставался сложным, клеёным, составленным из нескольких кусков дерева, усиленным роговыми пластинами и сухожилиями. Стрела из такого лука на сто метров насмерть разила воина, защищённого кольчугой.

Некоторые всадники защищали коней металлическими доспехами, налобниками и попонами.

Широко распространено было оружие из Средней Азии и Ирана.

Из других народов, которые могли сражаться против Ермака в войсках Кучума, представляют интерес обские угры — ханты и манси (остяки и вогулы). Эти охотники и рыболовы выставляли небольшое количество воинов, которые были вооружены мощными клеёными луками, копьями и палицами. Знать имела завозные кольчуги и сабли. На месте изготовлялись панцири из железных, кожаных и роговых пластинок, крытых слоями рыбьего клея и связанных меж собой. Делались кирасы из огромных лосиных рогов.

Долгое время считалось, что татары и другие сибирские народы были перепуганы применением огнестрельного оружия. На самом деле татары, безусловно знали о существовании огнестрельного оружия, не раз сталкивались с ним во время набегов на владения Строгановых. Более того, Кучум сам имел несколько пушек, которые сибирские татары получили из Казани ещё до взятия города русскими в 1552 г. Другое дело, что татарские лошади, не привыкшие к сражениям с применением огнестрельного оружия, легко могли испугаться пушечного грома и выйти из повиновения. То же относится и к неискушённым охотникам и рыболовам из подвластных татарам народов.

Отряд Ермака, естественно, уступал противнику в численности. Он имел чёткую организационную структуру. Помощниками Ермака были избраны Иван Кольцо и Иван Гроза, командиром казачьей части отряда — Богдан Брязга, начальником мусульман, входивших в отряд, — некий Махмет. В отряде были два есаула — Никита Пан и Яков Михайлов. Были избраны командиры сотен, полусотен, десятков, по одному хорунжему на сотню, три священника, толмачи, писаря, трубачи, сурначи, проводники и «старец бродяга, ходил без чёрных риз, а правило правил, и каши варил и припасы знал».

Защитное вооружение бойцов отряда Ермака в принципе не отличалось от татарского. Это были те же кольчуги, куяки, бахтерцы, шлемы русской, европейской и восточной выделки. Видимо, полное защитное вооружение имели немногие, но полностью от кольчужного доспеха в России стали отказываться лишь в конце XVII в. Специалисты из Оружейной палаты считают этот век «периодом заката кольчужного доспеха».

В Оружейной палате хранится кольчуга, которую отправили в дар Ермаку от Ивана Грозного. Прежде она принадлежала князю П.И. Шуйскому, но князь погиб под Оршей в 1564 г. Кольчугу привезли в Москву, и она находилась в имуществе Ивана Грозного, а затем была послана в Сибирь в качестве царского жалованья Ермаку. Вес кольчуги 11710 граммов, она состоит из 16 тыс. колец. Ширина в плечах с рукавами — 114 см, в подоле — 82 см. Покрой кольчуги — в виде рубашки с короткими рукавами. На правой стороне груди имеется литая медная пластинка, но не с двуглавым орлом (та кольчуга, естественно, исчезла вместе с телом Ермака), а с именем князя Шуйского.

Наступательное оружие казачьего отряда не отличалось от татарского. Это были такие же сабли, копья, булавы, кистени, луки и самострелы.

Отличие выражалось в большом количестве огнестрельного оружия. Описывая охватку с татарами в урочище Бабасан, летописец упоминает, что казаки стреляли «из пищалей своих, из пушечек скорострельных, и из дробовых, и из затинных, и шпанских, и из аркобузов». М. Горелик считает, что на вооружении у отряда были фитильные пищали, испанские аркебузы — более скорострельные и надёжные колесцово-кремнёвые ружья, были якобы и многоствольные орудия, очень популярные в Европе, не исключено использование пистолетов — маломерного оружия с колесцовым замком. Естественно, были пушки и дробовые ружья.

Мощность огня была очень высока. Имевшиеся в отряде 300 пищалей залпом могли смести целые ряды воинов противника.

Как видим, и тактика казаков строилась на максимальном использовании огнестрельного оружия, на применении массированного огневого удара.



Укрепления столицы Кучума обветшали. Земляной вал осыпался, деревянные стены осели и местами пришли в негодность. Поэтому татары решили встретить казаков на берегу и у подножья горы сделали засеку. Лучшие силы войска Кучума укрылись за поваленными толстыми стволами. Вверху, на горе татары установили несколько своих пушек, но они так ни разу и не выстрелили.

Судя по всему, татары ждали казачьей атаки, чтобы, укрывшись за засекой, уберечься от пуль, а затем, подпустив казаков поближе, решить дело рукопашной схваткой.

Казаки, как и предполагали татары, приблизились на стругах к берегу, дали несколько залпов и стали высаживаться. Татары пустили тучи стрел и заставили высадившихся жаться к стругам. Появились первые потери ранеными.

Казачьи пушки со стругов тоже вели беспрестанный огонь, но большого вреда укрывшимся за засекой причинить не могли.

Бесполезная для обеих сторон перестрелка продолжалась недолго. Видя нерешительность казаков, Маметкул, командовавший татарами, приказал сделать в засеке три прохода и, выйдя по ним из-за засеки, атаковать прижатых к берегу казаков.

Встречая атакующих, казаки выстроились в каре, поставив посредине пищальников. Посланные первыми ханты и манси (остяки и вогулы) после первых же залпов в упор бросились бежать.

Татары вели себя храбрее, они достигли казачьих рядов, пытались прорвать каре. Дело дошло до рукопашной схватки. «И бысть сеча зла, за руки емлюще сечахуся». Но казачьи пищальники оставались внутри каре в неприкосновенности, перезаряжали оружие и залповым огнём клали татар толпами.

Маметкул пытался собрать вокруг себя конницу, чтобы решить дело конной атакой. Шальная пуля свалила его с седла. Какой-то казак чуть не захватил его в плен.

Татары отбили раненого предводителя, отнесли его в заросли, где была спрятана лодка, и увезли в безопасное место.

Ранение Маметкула вызвало панику в татарском войске. Оно стало разбегаться, Кучум, наблюдавший за сражением с горы, одним из первых бежал, бросив на произвол судьбы свою столицу.

Казаки, отбив все атаки неприятеля, не решились всё же преследовать бегущих. Они отошли на ночь в Атик-городок. Так закончилось сражение 23 октября 1582 г. Через три дня татарское войско полностью разложилось. Остяцкие князья увели своих людей, покинули Кучума. Сам он с верными татарами ушёл в Барабинскую степь.

26 октября 1582 г. отряд Ермака вступил в столицу Сибирского царства.

Огромная империя, составной частью которой некогда были «западные улусы», развалилась, но в считанное время восстановилась в прежней составе. Только столица её была перенесена в те самые «западные улусы», в Москву.


Оглавление

  • Предисловие
  • Александр Македонский (356 – 13.6.323 гг. до н.э.)
  • БИТВА ПРИ ГАВГАМЕЛАХ (331 г. до н.э.)
  • Ганнибал (247–183 гг. до н.э.)
  • БИТВА ПРИ ЗАМЕ (202 г. до н.э.)
  • Марк Лициний Красс (ок. 115 – 53 гг. до н.э.)
  • БИТВА ПРИ КАРРАХ (53 г. до н.э.)
  • Арминий (16 или 18 г. до н.э. — 19 г. н.э.)
  • БИТВА В ТЕВТОБУРГСКОМ ЛЕСУ (9 г. н.э.)
  • Флавий Валент (328–378 гг. н.э.)
  • БИТВА ПРИ АДРИАНОПОЛЕ (378 г. н.э.)
  • Флавий Аэций (390–454 гг. н.э.)
  • БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ (451 г.)
  • Карл Мартелл (688–741 гг.)
  • БИТВА ПРИ ПУАТЬЕ (4 октября 732 г.)
  • Вильгельм I Завоеватель (1028–1087 гг.)
  • ГАСТИНГС (битва на холме Сенлак) (14 октября 1066 г.)
  • Бату-хан (? – 1255 гг.)
  • ЛЕГНИЦЕ (ЛИГНИЦА) (9 апреля 1241 г.)
  • Александр Невский (1220–1263 гг.)
  • БИТВА НА ЧУДСКОМ ОЗЕРЕ (Ледовое побоище) (5 апреля 1242 г.)
  • Кубла-хан (Хубилай) (? – 1294 гг.)
  • МОНГОЛЬСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ В ЯПОНИЮ (1274, 1281 гг.)
  • Дмитрий Иванович Донской (1350–1389 гг.)
  • КУЛИКОВСКАЯ БИТВА (8 сентября 1380 г.)
  • Тамерлан (1336–1405 гг.)
  • АНГОРСКАЯ (АНКАРСКАЯ) БИТВА (28 июля 1402 г.)
  • Ягайло (Владислав) Ольгердович (1350–1434 гг.)
  • ГРЮНВАЛЬДСКАЯ БИТВА (1410 г.)
  • Генрих V (1387–1422 гг.)
  • СРАЖЕНИЕ ПРИ АЗИНКУРЕ (25 октября 1415 г.)
  • Мехмед II (правил в 1451–1481 гг.)
  • ВЗЯТИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ ТУРКАМИ (1453 г.)
  • Князь Константин Иванович Острожский
  • СРАЖЕНИЕ ПОД ОРШЕЙ (8 сентября 1514 г.)
  • Хуан Австрийский (1547–1578 гг.)
  • ЛЕПАНТО (ПРОЛИВ ПАТРАИКОС, ИЛИ ПАТРАС, У МЫСА СКРОФА) (7 октября 1571 г.)
  • Ермак Тимофеевич (1540–1585 гг.)
  • ИСКЕР (Сибирь, Кашлык), БОЙ НА ЧУВАШЕВОМ МЫСУ (1582 г.)

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    загрузка...