Блэйд: Троица (fb2)

- Блэйд: Троица (пер. Анна Евгеньевна Гурова) (и.с. Смотрим фильм — читаем книгу) 916 Кб, 236с. (скачать fb2) - Наташа Родес

Настройки текста:



БЛЭЙД: ТРОИЦА роман Наташи Родес по сценарию Дэвида С. Гойера

ПРОЛОГ

Юго-Восточный Ирак,

Провинция Ди Кар.

Шесть месяцев назад


В пустыне занимался рассвет.

Солнце выползало из-за горизонта, его огненно-яркие лучи разогнали сумерки, и ночные твари в спешке забирались в свои норы, прочь от жары и света, которые нес еще один долгий, мучительно жаркий день.

Не самое подходящее для жизни место. Каменистая пустыня простиралась во все стороны, дальше, чем можно было увидеть, обрекая ка смерть всех, кроме самых стойких. Здесь не было ни воды, ни тени, ничто не нарушало унылого однообразия.

Ничто, кроме зиккурата.

Возносясь более чем на сотню футов над бесплодной землей, массивная уступчатая пирамида доминировала над абсолютно ровным ландшафтом, простиравшимся на многие мили вокруг. Невероятные размеры зиккурата устрашали, его колоссальные стены поднимались ввысь, как будто хотели пронзить стратосферу и утвердить свою власть над небом. Пирамида состояла из каменных уступов, на которых когда-то приносились жертвы, укреплявшие связь человечества с богами. Люди верили, что однажды боги вернутся на Землю…

Быть может, пирамида когда-то внушала почтение и даже страх, но прошедшее тысячелетие лишило ее значительной доли былого великолепия. Когда-то, давным-давно, ее стены, сложенные из глиняных глазурованных кирпичей, сияли многоцветным буйством красок. Сейчас они были обнажены пустынными ветрами и безжалостным жаром солнца. То, что когда-то было короной на челе древнего шумерского города Ура, теперь превратилось в памятник былого величия, несущий на себе отпечаток прошедших веков.

Однако жизнь продолжалась. У подножия зиккурата, склонив голову, сидел тощий пастух. Из его радиоприемника доносился металлический голос муллы — старик слушал первую из ежедневных молитв. Неподалеку бродило стадо ободранных коз, искавших хоть какую-то растительность, которую могла породить суровая природа. Их блеянье и унылый звон колокольчиков убаюкивали вполглаза наблюдавшего за стадом пастуха. Он знал, что вскоре одна из коз захочет отойти в сторону и непременно выкинет что-нибудь глупое.

Старик криво усмехнулся. С козами всегда так. Они рождались глупыми, жили глупой жизнью, и единственным их развлечением был поиск новых способов умереть.

Иногда пастуху казалось, что они делают это, просто чтобы позлить его.

Внимание старика привлек низкий гул. Оторвавшись от неторопливых раздумий, пастух облизнул пересохшие губы и уставился в рассветное небо, прикрыв глаза от утреннего солнца морщинистой ладонью.

С запада в его сторону летели два вертолета. Они быстро приближались.

Забыв про свои молитвы, пастух поднялся на ноги и уставился на машины, с ревом пронесшиеся над его головой и закружившие над зиккуратом, подобно хищным стрекозам. Вертолеты нырнули вниз и приземлились у подножия пирамиды. При посадке их винты подняли настоящее торнадо вихрящегося песка, их гладкие изогнутые бока сверкали сквозь облако пыли. Огромные машины с громким хрустом сели на шероховатый сланец, рев двигателей утих, лопасти постепенно замедлили вращение и наконец остановились совсем.

В пустыне воцарилась напряженная тишина.

Пастух кашлял и моргал, пытаясь избавиться от попавшего в глаза песка. Позади раздавалось отчаянное блеянье убегавших за дюны коз.

Старик заколебался. Ему нужно было идти искать своих коз, прежде чем они убегут слишком далеко. Но происходящее у зиккурата было намного интереснее…

Как зачарованный, пастух смотрел на то, как из кокпита первого вертолета выпрыгнули четыре вооруженных человека и быстрым шагом направились к зиккурату. Они были с ног до головы закутаны в толстый пустынный камуфляж и уверенно двигались по песку, неся огромные серебристые ящики с оборудованием, как будто те ничего не весили.

Пастуху эти люди казались пришельцами из космоса.

Вдруг один из незнакомцев остановился. Обернувшись лицом к востоку, он расправил плечи, устремил взгляд в небо, поднял облаченную в перчатку руку и отсалютовал вытянутым средним пальцем новому дню. Восходящее солнце вспыхнуло на зеркальной маске его шлема.

Его спутница (на что недвусмысленно намекали линии ее тела) нетерпеливо махнула рукой, призывая двигаться вперед. Вместе они взобрались на ступени платформы у центрального входа в зиккурат и исчезли в темной пасти пирамиды. На пустыню вновь опустилась тишина, нарушаемая лишь шорохом поднятого вертолетами песка, который сыпался на землю, словно сухой дождь.

Не в силах обуздать любопытство, пастух поплотнее завернулся в свои одежды и тихо двинулся по следам ушедших людей. Он был поражен. Эти чужаки, должно быть, очень смелые или же очень глупые: местным жителям было хорошо известно, что входившие в великую пирамиду редко оттуда возвращались.

Внимание пастуха привлек звук отдаленного блеянья. Он вздохнул и украдкой глянул во тьму зиккурата, всем сердцем желая остаться подольше, чтобы увидеть, смогут ли незнакомцы выйти оттуда. Какую историю он тогда бы рассказал своей семье вечером! Но сейчас нужно было идти собирать стадо, пока оно не разбежалось слишком далеко. Если коз предоставить самим себе, то они вскоре умрут от страха или от радости, а может, от того и от другого одновременно.

Схватив радио, пастух повернулся и легкой походкой зашагал за своими убегавшими подопечными.

Один из людей, стоявший в пасти зиккурата, облизывая губы, наблюдал за уходившим пастухом.


Внутри пирамиды царили полумрак и прохлада. Люди почувствовали желанное облегчение после зноя пустыни.

Команда разделилась. Несмотря на очевидный профессионализм, участники экспедиции дрожали от возбуждения, исследуя территорию, устанавливая тяжелое оборудование и проверяя оружие.

Дэника Талос встала на колени, поставила миниатюрный ноутбук на один из пыльных камней, в беспорядке разбросанных по полу пещеры, и включила его. Загудел вентилятор, затрещал винчестер, осветился монитор, и ноутбук ожил. Секундой позже он издал серию высоких гудков, сигнализируя об автоматическом подключении к беспроводной сети. Океан цифрового света омыл маску шлема Дэники, когда та вызвала на экран схему зиккурата. Ее лицо было по-прежнему лишено выражения, но движения выдали сильное возбуждение, когда она определила по схеме местоположение группы и вызвала трехмерную схематическую карту комнаты.

Несколько мгновений Дэника изучала дисплей, беззвучно двигая губами, затем встала, подошла к стене и провела по ней пальцами. Дойдя до восьмого кирпича, который слегка отличался цветом от остальных, она положила ладонь на холодный камень и надавила на него. Послышался приглушенный лязг — это сдвинулись скрытые противовесы, — стена со скрипом опустилась.

Взору открылась каменная лестница, ведущая вниз, во тьму.

Глаза Дэники вспыхнули. Она ступила на лестницу, едва веря своему счастью. Секретный вход! Наконец-то все ее многомесячные труды по планированию операции начали приносить плоды.

Девушка бросила лукавый взгляд на стоявших за ее спиной людей, которые глядели на каменные ступени, как зачарованные. За месяцы, предшествовавшие экспедиции, вся команда, кроме нее, стала сомневаться в том, что они смогут здесь хоть что-то найти.

Дэника знала, что они шептались за ее спиной, быть может, даже насмехались над тем, во что она верила. Она не винила друзей за эти сомнения. Поначалу она чувствовала себя точно так же. Вся операция была основана на скудных сведениях, сплетнях и догадках, а также на старых и непроверенных слухах, собранных со всех концов Земли.

И теперь они стояли, возможно, в десяти шагах от цели, к которой Дэника стремилась почти три года.

В десяти шагах от спасения.

Дэника взяла ноутбук и пошла вперед, жестом призывая остальных присоединиться к ней. Команда осторожно начала спускаться во тьму.

В комнате внизу было намного темнее. Рассеянный свет проходил сюда с трудом; казалось, что его гасят тысячелетняя пыль и тошнотворный запах тления, наполнявший помещение.

Гримвуд, самый большой и внушительный из спутников, достал и включит фонарь, осветивший маленькую комнату, едва вмещавшую их четверку со всем оборудованием. Гримвуд медленно поводил лучом по стенам комнаты, прежде чем направить его прямо на склеп. Стенки склепа покрывали какие-то древние угловатые письмена, выбитые на гладком камне с поразительным мастерством.

Гробница была пуста…

— Просто великолепно. Тут ни хрена нет!

Гримвуд обернулся к остальным, его голос был полон раздражения.

— Назовите мне хоть одну причину, по которой нужно было прилетать на это чертово место вечного отдыха, да еще днем?

Дэника сняла шлем и огляделась вокруг, оценивая ситуацию. Ее необыкновенная красота была заметна даже при тусклом свете, как и почтение, с которым к ней относились окружающие. Спокойная манера поведения и царственный вид мгновенно выдавали в ней лидера команды. Не глядя на спутника, девушка заговорила, неторопливо сравнивая обстановку склепа с картинкой, что отображалась на экране ноутбука:

— Ночью все становится намного сложнее, Гримвуд. Ты и сам это знаешь.

Один за другим остальные трое сняли свои шлемы и огляделись вокруг. Их лица поражали взгляд. Казалось, будто они были изваяны скульптором, который слышал детальное описание человеческого облика, но никогда не видел его вживую. Черты были незначительно искажены, отличаясь острыми подбородками и мощными линиями челюстей. Три пары глаз вспыхивали и сверкали во тьме, словно освещенные изнутри тусклым желтым светом. Ногти членов команды напоминали когти, а зубы были слишком острыми для человеческих существ.

Они и не были людьми. Они были вампирами. И здесь, посреди раскаленной пустыни, они чертовски нервничали.

Гримвуд отвернулся от остальных и начал изучать ровные надписи на стенах. Дотронулся до них мясистым пальцем.

— Что это еще за каракули?

Дэника подняла взгляд от монитора.

— Клинопись. Возраст — около четырех тысяч лет.

Несмотря на обуревавшее его нетерпение, здоровяк остановился. Обдумывая это сообщение, он пробежался языком по кончикам зубов, увенчанных стальными коронками, затем сделал неопределенный жест рукой, озвучивая вопрос, который вертелся у всех в голове:

— Так зачем мы здесь?

— Потому что здесь колыбель цивилизации, — мягко произнесла Дэника.

С мечтательным выражением лица она потрогала пальцами крошечное стальное распятие на шее.

— Ему было бы здесь удобно.

Еще один член команды, Эшер, приблизился к Дэнике (схожесть их черт ясно говорила о том, что они родственники). Эшер положил руку девушке на плечо, с сомнением покачав головой.

— Ну, не знаю, Дэн. Похоже, это еще один тупик.

— Я, конечно, не уверен, но… — заговорил четвертый из спутников, Вульф. В наступившей тишине он показал на портативный радар, установленный на полу недалеко от центра камеры: — Под нами что-то есть.

Все остальные столпились вокруг мерцающего дисплея, пока Вульф настраивал монитор. Постепенно среди помех стало вырисовываться изображение. Теперь стало видно, что в песке, всего в нескольких футах под ними, погребено нечто большое.

Нечто.

— Это тело?

Голос Эшера был более нервным, чем он хотел. Гримвуд ухмыльнулся, с издевкой поглядев на него, Эшер сжал зубы. Он совсем не стремился тут торчать. К дьяволу миссию. Он всего лишь хотел убраться отсюда как можно скорее. Будучи вампиром, он не возражал против того, чтобы находиться под землей, но подземная погребальная камера вызывала у него клаустрофобию. Это место окутывала аура страха. Холодок в затылке говорил Эшеру, что здесь происходили нехорошие вещи и что ему следовало уйти прямо сейчас, пока еще можно это сделать.

Отбросив дурные предчувствия, Эшер сделал шаг вперед и стал наблюдать за Вульфом, который настраивал радар. Изображение на экране постепенно обрело резкость.

Несомненно, это мертвое тело.

Вся группа была настолько поглощена этим зрелищем, что слишком поздно расслышала звук сдвигающихся противовесов. Канаты, скрытые за каменным потолком, со свистом натянулись, и огромный кусок скалы полетел вниз, запечатывая выход.

— Какого черта?!

Подбежав к внезапно возникшей каменной стене. Гримвуд изо всех сил врезал по ней кулаком, затем, призвав на помощь всю свою силу, попытался отпихнуть ее плечом. Не помогло. Камень был без единой трещины и весил по меньшей мере полтонны.

Они угодили в ловушку.

Первым нарушил тишину Эшер:

— Давайте вызовем помощь по радио. Может, они смогут открыть проход с той…

— Парни?.. — Вульф показал трясущимся пальцем на землю у себя под ногами. На полу образовалось крохотное углубление. Песок тек в него ровным потоком, как убегает вода из ванны, в которой выдернули пробку. Вульф поставил радар на землю и осторожно встал на колени рядом с воронкой, пытаясь рассмотреть, куда же уходил песок. Может, это открывался какой-нибудь тайный ход?

Дыра все расширялась, песок уходил все быстрее, пока не потек столь стремительно, что стал напоминать миниатюрный водоворот.

Как под гипнозом, Вульф склонился ниже…

Земля взорвалась.

Прежде чем кто-либо из группы смог среагировать, когтистая, покрытая чешуей лапа вырвалась из песка и схватила Вульфа за горло. Подержав его какой-то миг, неизвестное существо сжало пальцы. По камере эхом разнесся хруст хрящей, затем лапа дернулась обратно, неудержимо утягивая Вульфа. Исчезающая в песке нога вампира конвульсивно дернулась, задев электрическую лампу, которая от удара перевернулась и погасла.

Гробница погрузилась во тьму.

Эшер и Гримвуд бросились к своему товарищу. Двигаясь на ощупь, они успели схватить Вульфа за щиколотки и рванули его назад. Но это было все равно что вытаскивать меч из камня.

Лампа вновь загорелась и с треском замигала из-за песчинок, попавших внутрь. Было ясно, что скоро она погаснет навсегда.

Вдруг одна из дергавшихся ног Вульфа вырвалась из рук Эшера, ударив его в грудь с такой силой, что тот взлетел к потолку. Ударившись о потолок, он, оглушенный, рухнул на пол.

Дэника поспешила занять его место, схватила ногу Вульфа и потащила ее кверху изо всех сил. Казалось, что песок под ней корчится от боли: какие-то темные фигуры двигались под его поверхностью, подобно акулам в океане или чему-то еще более скверному…

Неожиданно, к удивлению Дэники, им удалось выдернуть на поверхность тело Вульфа.

Однако его голова осталась в песке.

Издав крик ужаса, девушка отшатнулась от обезглавленного тела. Из-под земли забил фонтан ярко-алой крови. Кровь мгновенно залила пол и хлынула на стены, надписи на которых зашевелились, подобно черным угловатым насекомым.

Нечто стало продвигаться наверх через песок — нечто большое, напоминающее фигурой человека. Тяжело ворочаясь, напрягая могучие мускулы, существо, освещенное вспышками конвульсивно мигающей лампы, показалось из-под земли.

Прежде чем кто-либо успел сдвинуться с места, безобразная чешуйчатая тварь выбралась из заляпанного кровью песка, откинула голову и издала победный рев, как будто только что спаслась из самого ада. Мерзкая морда была покрыта кровью Вульфа, из бронированной шкуры выступали остроконечные выросты, напоминавшие терновые шипы.

Отряхнув с себя остатки прилипшего песка, монстр стремительно, как гремучая змея, обернулся лицом к вампирам. Остановив на них злобный взгляд, чудовище распахнуло жуткую пасть и заревело, обнажив длинные клыки, заляпанные свежей кровью и ошметками плоти.

В тот же миг лампа погасла.

И к лучшему.

ГЛАВА 1

Безмятежная тишина ночи была неожиданно нарушена.

Мощный взрыв потряс грязное промышленное здание мясоперерабатывающего завода. Белое пламя рвануло из окон к небу. Где-то в вышине пронзительно закричали чайки. Казалось, сама земля содрогнулась, когда взрывной волной, словно огненным цунами, вышибло стекла, осыпав мостовую сверкающим фонтаном кристальных брызг. Из всех щелей повалил маслянистый дым. Под действием невыносимого жара ветхие кирпичные стены дома трескались и осыпались.

Спустя мгновение здание потряс еще один взрыв. Словно живая комета, оставляя за собой огненный хвост, из окна с диким воем вылетел охваченный пламенем человек.

Дверь завода распахнулась и слетела с петель, открыв чудовищное зрелище бушующей стихии.

Холодный ночной воздух пронзили вопли бегущих людей. Многие из них горели.

Повсюду царил кромешный ад.

На какое-то мгновение пламя расступилось, и наружу вышел темнокожий мужчина могучего сложения. Казалось, пожар не в состоянии причинить ему никакого вреда. Внешность человека впечатляла: высокий, с рельефными мышцами, вооруженный до зубов. Языки пламени отражались в темных защитных очках. Гулкий звук его шагов похоронным маршем раздавался над пожарищем.

Мужчину звали Блэйд. И, увидев его, те, кто спасся с горящего завода, бросились бежать, стремясь укрыться в дыму пожара.

Но Блейда интересовали не они, а небольшая группа людей, убегающих в противоположном направлении. Зловеще улыбнувшись, Блэйд вытащил оружие. Он прекрасно знал правила охоты, особенно самое главное: «Не позволяй превратить себя в дичь!»

Шайка вампиров, удирающих через автостоянку, всеми силами стремилась избежать гибели. Скользя по мокрому асфальту, спотыкаясь и падая, они толкались и мешали друг другу в отчаянной попытке скрыться от Блэйда.

Возможно, остановившись и поразмыслив, они придумали бы лучший план бегства. Или, во всяком случае, хоть какой-нибудь план. Ведь если ты просто улепетываешь со всех ног, всегда есть вероятность, что тебя догонят.

Добежав до края стоянки, вампиры перескочили через цепь ограждения и устремились к двум припаркованным рядом автомобилям. Обе машины были переоборудованы для стрит-рейсинга.

Гедж, самый молодой из вампиров, на ходу запрыгнул в отъезжающий «Игл-тейлон», уже присвоенный его быстроногим товарищем. Вторая машина, старомодный «мустанг», с визгом развернулась и помчалась к выезду с парковки.

Гедж захлопнул дверцу и нажал блокиратор. От страха он прикусил губу острыми клыками. Через ветровое стекло молодой вампир нервно наблюдал, как оставшиеся два приятеля, Стоун и Кэмпбелл, заводят свои мотоциклы.

Между тем на противоположном конце стоянки появился Блэйд. Шум моторов привлек его внимание, и охотник зашагал по направлению к машинам. Неуловимое движение руки — и вот он уже на ходу, не сбавляя шага, стреляет из автоматического пистолета с глушителем. Заряды серебряной смерти полетели в спасающихся бегством вампиров. Эхо выстрелов слилось в один протяжный звук.

Пули Блэйда изрешетили кузов и багажник «мустанга». Водитель ударил по тормозам и с громкими проклятиями развернул машину. Выжав максимальную скорость, он рванул обратно с явным намерением раздавить врага. Гибель товарищей — раз, стрельба по любимой машине — два. Достаточно оснований, чтобы «гуляющий днем» дорого заплатил за свои действия.

От резкого разворота искры посыпались из-под нестандартных колес «мустанга». Машина неслась прямо на Блэйда. Он еще не успел понять, что происходит, а его тело уже взлетело вверх в нечеловечески высоком прыжке. Взвившись над капотом проносящейся внизу машины, Блэйд выхватил второй пистолет и высадил обе обоймы: одну в крышу «мустанга», другую — в двигатель и бензобак.

Вампиры, сидящие в машине, дико взвыли, когда пули Блэйда изрешетили их тела. Обыкновенные пули не причинили бы им никакого вреда, но эти были особенными. Серебряные капсулы, начиненные экстрактом чеснока — смертельное оружие против вампиров. Все кровососы не переносят аллицин, придающий чесноку едкий вкус и запах. А тем более они не переносят серебро. Введенные в тело вампира, эти вещества вызывают цепочку химических реакций. Результат их можно представить, только пальнув из огнемета в человека, поглотившего перед этим дюжину пинт бензина.

Белое пламя полыхнуло из ран вампиров. Их вопли поглотил мощный взрыв. Бензобак загорелся, и в одно мгновение «мустанг» превратился в пылающий шар. Дымящиеся обломки машины разметало по всей стоянке.

Блэйд мягко приземлился в нескольких шагах от горящих останков автомобиля.

Второе правило охоты: «Доберись до них прежде, чем они доберутся до тебя».

Охотник развернулся и дал очередь вслед второму автомобилю и мотоциклам. Но они уже скрылись в ночи, оставив за собой только клубы дыма.

Блэйд продолжал стрелять, пока на землю не упала гильза последнего патрона. И тут он спиной ощутил чье-то присутствие. Он застыл на месте. В ушах все еще звучал грохот выстрелов.

— Что, Блэйд? Кончились пули?

Охотник медленно повернулся. Четыре длинные призрачные фигуры просматривались в темноте. Без сомнения, это были вампиры.

— Ну что ж, похоже, конец тебе пришёл!

Говорившего звали Эллингсон, и сейчас он чувствовал, что настало его время командовать парадом. Кровосос много слышал о Блэйде. Во всяком случае достаточно, чтобы страстно желать смерти охотника. Особенно теперь, когда этот сукин сын взорвал его завод и без видимых усилий уничтожил две трети работников.

Глаза Эллингсона сверкали, как ртуть, руки болезненно дрожали, а кожа трескалась от ночного холода. Он оглядел своих парней и зловеще ухмыльнулся. Настало время платить по счетам.

Блэйд отметил про себя неопытность шайки и понял, что для волнения причин нет. Сунув бесполезный пистолет в кобуру, он неторопливо повел головой из стороны в сторону, разминая мышцы шеи. Потом нащупал прикрепленный к бедру нож на длинной цепочке. Легкая усмешка тронула его губы.

Восприняв это как оскорбление, Эллингсон зарычал и, обнажив клыки, бросился на врага. Тот моментально выхватил нож и нажал одну из кнопок на рукояти. 3-з-з-зинг… Выскочившее с быстротой молнии серебряное лезвие, прикрепленное к острой как бритва цепи, вошло в грудь Эллингсона. Кровосос захрипел, из раны вырвался фонтан огня, пламя распространилось по всему телу со сверхъестественной быстротой.

Эллингсон взорвался с пронзительным визгом. Плоть сползла с костей, и горящий скелет существа, только секунду назад метавшегося в агонии, рухнул.

Прежде чем обуглившиеся останки коснулись земли, Блэйд нажал вторую кнопку на ноже. Цепь с быстротой пружины втянулась обратно. Охотник моментально развернулся и снова надавил на рукоять.

Кровосос из шайки Эллингсона попытался увернуться от летящего ножа, но оказался недостаточно проворен. Острая цепь обвилась вокруг шеи как удавка. Блэйд взмахнул рукой, и голова вампира отскочила в сторону. Шея на месте среза вспыхнула белым пламенем. Огонь распространился вниз, пожирая тело.

Охотник отпихнул бьющееся в судороге обезглавленное существо, и ворох искр разлетелся по всей стоянке. Белый пепел — все, что осталось от вампира, — развеял ветер.

Оставшиеся кровопийцы приближались: один спереди, другой — сзади. Еще один щелчок ножом. Цепь вылетела на всю длину, и Блэйд принялся раскручивать ее над головой, внимательно наблюдая за врагами. Неожиданно, продолжая крутить цепью, он упал на колено. Острое как бритва серебро с легкостью рассекло сухожилия и кости одного из вампиров, и он с диким воплем повалился на асфальт. Отрезанные ноги разнесло взрывом. Кровосос в отчаянной мольбе потянулся к товарищу, тем самым неумышленно выдавая его местонахождение.

Прежде чем второй вампир успел пошевелиться, Блэйд развернулся и уверенным неторопливым движением метнул в него серебряную цепь, метя в живот. Несчастный не успел даже взвыть от боли, как его тело вспыхнуло белым пламенем и мгновенно превратилось в кучку пепла.

Блэйд убрал оружие и тщательно стряхнул пепел с рукавов.

Третье правило охоты: «Не рассчитывай, что кто-то спасет тебя». Обычно этого не происходит, и ты можешь попасть в идиотское положение. Не говоря уж о возможной гибели.

Задержавшись лишь на мгновение, чтобы отрезать голову безногого вампира, Блэйд зашагал прочь. Теперь предстояло найти остальных.

Спасшиеся кровососы мчались на мотоциклах, стремительно удаляясь от автостоянки. Они пересекли автостраду под громкое гудение негодующих клаксонов и понеслись по виадуку. Вампиров не слишком заботила участь оставшихся товарищей. Когда дело доходит до вопросов жизни и смерти — каждый за себя. Только люди настолько глупы, чтобы возвращаться и спасать своих. Но не вампиры.

Блэйд бросился в погоню. Даже пешком он способен был развить невероятную скорость. Ни один человек не мог бы бежать так быстро.

Сквозь темное стекло очков охотник увидел, как вдалеке мелькнули и скрылись из виду мотоциклы вампиров. Издав раздраженное рычание, он коснулся небольшого прозрачного приемника, надежно прикрепленного за ухом, пощелкал им, чтобы настроиться на нужную частоту, и произнес:

— Уистлер! Я на виадуке Стоунбридж у Клемонса.

В наушнике раздался треск, а потом голос Уистлера проорал:

— Понятно! Двигайся на восток. Я как раз под тобой!

Блэйд сошел с тротуара и побежал через дорогу. Проезжающая машина бешено засигналила и резко свернула, когда он, опершись о капот, перескочил через нее на безопасные рельсы виадука.

Распластавшись на путях, Блэйд хладнокровно глядел вниз, высматривая Уистлера.

Его не пугали три ряда движущихся под ним машин. Плаза охотника сверкнули, когда он увидел знакомый автомобиль с прицепом. Машина заехала под мост и быстро просигналила три раза. Мини-приемник за ухом снова ожил:

— Давай!

Блэйду не нужно было повторять дважды. В тот же миг он метнулся вниз. В полете длинные полы кожаного плаща распахнулись, как большие черные крылья. Казалось, время остановилось. Охотник слегка раскинул руки по ветру, корректируя полет. Прицеп был уже внизу. Блэйд расслабил мышцы ног, чтобы, приземляясь, не повредить колени. Он спрыгнул точно ка крышу фургона, взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие.

Но, несмотря на годы тренировок, охотник чуть-чуть не рассчитал прыжок. Силой инерции его сбило с ног и швырнуло к краю прицепа. Он скатился вниз, инстинктивно успев выкинуть руку и ухватиться за стальной изолированный кабель, закрепленный на крыше трейлера. Тяжело дыша, Блэйд висел на одной руке, а внизу с бешеной скоростью проносилась дорога.

И не в первый раз за этот долгий день он порадовался толщине своих кожаных перчаток. Кабель был достаточно крепким, но тонким, и сейчас на него приходились не только вес тела человека, но и дюжина фунтов экипировки. Руку свело судорогой. Бешено рванувшись вверх, охотник успел захватить кабель другой рукой и начал раскачиваться взад-вперед, словно маятник. Наконец он резким движением перекинул себя через край платформы прямо внутрь открытого фургона.

Через несколько секунд в темной глубине трейлера вспыхнул свет и раздался рев форсированного двигателя. Темный «Додж-чарджер» 1969 года вылетел из фургона, пройдясь прямо по крышам едущих за трейлером автомобилей. Фонтан искр брызнул из-под колес, когда «чарджер» ударился о землю и понесся по встречной полосе.

Блэйд ударил по тормозам, разворачивая машину в обратном направлении. Вокруг раздались визг тормозов и глухие удары сталкивающихся автомобилей, но охотник лишь спокойно посмотрел в зеркало заднего вида и, проигнорировав неистовые гудки возмущенных водителей, нажал на газ.

Он должен догнать вампиров.

«Чарджер» понесся вперед с головокружительной быстротой. Спидометр зашкаливал. Из трейлера высунулся седобородый мужчина. Что-то похожее на улыбку промелькнуло на обветренном лице, когда он нажал на клаксон, салютуя проносящемуся мимо автомобилю. Блэйд усмехнулся. Если бы Уистлер был чуть повнимательнее, то никогда бы не простил напарнику того, что тот только что сделал с его машиной.

Через секунду Блэйд активировал недавно установленную азотную инжекторную систему впрыска топлива. За эти годы верный «чарджер» претерпел немало переделок. Почти вся прежняя начинка машины была удалена, а ее место заняла топливно-питательная система, которая заставила бы НАСА позеленеть от зависти. Блэйду наверняка запретили бы эксплуатировать подобное транспортное средство на всех континентах Земли, если бы только поймали.

Инжекторная система заработала, повышая мощность двигателя до трехсот лошадиных сил. «Чарджер» с жутким воем рванул вперед. Пламя вырвалось из выхлопной трубы. Уистлер и разъяренные автовладельцы остались далеко позади. Менее чем за тридцать секунд «чарджер» догнал модифицированные байки вампиров.

Стоун и Кэмпбелл быстро заметили черный автомобиль Блэйда, преследующего их, словно ангел смерти. Они достали пистолеты и открыли огонь, заставляя окружающие машины в панике шарахаться в стороны. Пули оставляли длинные царапины на поверхности «чарджера», высекая искры. Но пуленепробиваемые стекла и защитные кевларовые панели топливного бака и двигателя успешно выдержали испытание. Блэйд вздохнул с облегчением.

«Чарджер», рванувшись вперед с огромной скоростью, мгновенно настиг Стоуна и Кэмпбелла и обогнал их. Пытаясь ускользнуть, вампиры устремились в разные стороны. Байки ревели, надрываясь от перегрузки; их хозяева прилагали все свои сверхчеловеческие силы, лишь бы удержать рули. У Блэйда было не больше двух секунд, чтобы наметить план действий и не позволить байкам разъехаться слишком далеко друг от друга. Взглянув в зеркало заднего вида, он оценил расстояние и резко надавил турботормоз.

Скорость упала со ста до пятнадцати миль в час, и машина пошла юзом. Блэйд привычным жестом скрестил руки на руле, чтобы не стукнуться о него лицом. А через мгновение машину потряс мощный удар: оба байка врезались в нее на огромной скорости. Во все стороны полетели брызги стекла и обломки металла, мотоциклистов подбросило в воздух. Стоун перелетел через руль, пробил заднее стекло «чарджера» и, увлекая за собой стальную раму, воткнулся головой в переднее сиденье. Кэмпбеллу повезло немногим больше. Он рухнул на крышу автомобиля и скатился вниз по ветровому стеклу. Вампир успел ухватиться за щетки стеклоочистителя и вцепившись в них изо всех сил, распластался на капоте.

Блэйд крепко сжал руль и выругался. Не первый раз ему приходилось очищать свой автомобиль от «мусора», но сейчас перед ним возникли сразу две проблемы. Один вампир завывал, застряв вверх тормашками в салоне, а другой, как огромная свадебная кукла, торчал на капоте, заслоняя обзор и выламывая остатки щеток.

Блэйд машинально увернулся, когда обутая в кованый ботинок нога Стоуна просвистела над его головой, но тут же вскрикнул от боли: в его бедро впился осколок стекла.

Крепко сжав руль одной рукой, не сбрасывая скорости, охотник потянулся к заднему сиденью. Пальцы сомкнулись на холодном ружейном стволе двадцатого калибра. Направив ружье на вампира, Блэйд взвел курок и, даже не потрудившись прицелиться, выстрелил.

В замкнутом пространстве автомобиля выстрел грохнул так, что заложило уши. Но цель была достигнута. Стоун пронзительно взвизгнул и забился, когда серебряная дробь пронзила его плоть. Вампир вспыхнул голубовато-белым пламенем, опаляя обивку салона.

Вот дерьмо! Блэйд сжал руль и нажал на панели кнопку центрального замка. Не успело тело Стоуна превратиться в пепел, как дверь «чарджера» распахнулась и умирающий вампир вывалился на дорогу, прямо под колеса проезжающего мимо автобуса. Автобус тряхнуло, и останки Стоуна были моментально стерты в пыль.

Блэйд захлопнул дверцу.

Один готов, теперь пора заняться вторым.

Кэмпбелл тем временем успел подтянуться достаточно высоко, чтобы зацепиться за патрубок воздухозаборника. Свободной рукой он колотил по ветровому стеклу «чарджера». Но, несмотря на все усилия, на стекле появилась лишь легкая паутина трещин.

Блэйд нажал на газ и принялся бросать машину из стороны в сторону, чтобы скинуть кровососа, но вампир висел на капоте, как приклеенный.

Неожиданно осколки посыпались внутрь салона, и на ветровом стекле появилась пробоина. Кэмпбелл запустил внутрь свою лапу с длинными когтями и попытался дотянуться до руля, пачкая стекло темной кровью. Не медля ни секунды, Блэйд поднял ружье, просунул его в образовавшееся отверстие, забил ствол в разинутый рычащий рот Кэмпбелла и нажал на курок.

Раздался оглушительный взрыв. Кэмпбелл превратился в облако пепла, закрывшее весь обзор.

Блэйд автоматически включил очистители стекла, но сломанные «дворники» беспомощно дергались в воздухе. Попытка воспользоваться стеклоомывателем тоже не привела к успеху — смешавшись с жидкостью, пепел мгновенно превратился в липкую густую грязь, ухудшив и без того неприятное положение.

Блэйд раздраженно выругался.

«Игл-тейлон», на котором удирали Гедж и его приятели, виляя из стороны в сторону, мчался по шоссе. Молодой вампир ерзал на заднем сиденье, то и дело беспокойно оглядываясь. Он достаточно хорошо знал человека, который их преследовал, и понимал, что им вряд ли удастся так просто ускользнуть от погони.

Надо признать — на этот раз они вляпались в дерьмо по самую шею.

У Геджа волосы встали дыбом, когда он увидел мчащийся сзади тупоносый «чарджер» Блэйда. Машина была явно повреждена и вся измазана в какой-то темной грязи, но неумолимо догоняла их.

Молодой вампир завопил, предупреждая водителя. Тот высунулся из окна, целясь из автоматического пистолета в пробитое ветровое стекло «чарджера». Раздались выстрелы, и стекло разлетелось вдребезги.

Блэйд нырнул вниз и, потянувшись к приборной доске, нажал кнопку «UV». В ту же секунду на крыше «чарджера» вспыхнули мощные ультрафиолетовые прожекторы. Мгновение они вращались с легким жужжанием, словно размышляя, а затем залили едущую впереди машину и ее водителя смертоносными для вампиров волнами ультрафиолетового света.

Водитель дико заорал и попытался защитить лицо рукой. Но было поздно. Кожа неудачливого кровососа в мгновение ока затвердела и растрескалась, словно высушенная на солнце шкура. Несколько секунд огонь неистово пожирал плоть, потом угас также внезапно, как и возник. Осталась только горсть затвердевшего пепла.

«Игл» бросало из стороны в сторону. Скрипя зубами и морщась от боли, причиняемой жаром неостывшего пепла, Гедж перелез на водительское кресло и схватил руль. В салоне пахло смертью. Вампир скривился от отвращения. В ту же секунду мощный удар потряс машину. Гедж в ужасе сжал руль и посмотрел в боковое стекло, «гуляющий днем» пошел на таран! Он что, ненормальный?! На такой скорости он может угробить их обоих!

Блэйд отрегулировал зеркало и снова врезался в «игл». Некоторое время обе машины ехали бок о бок, разбрасывая снопы искр. Но как только Геджу удалось вырваться вперед, Блэйд в третий раз безжалостно крутанул руль, стремясь вытолкнуть врага с дороги. Результат оправдал ожидания. Кровосос потерял управление, машина резко вильнула в сторону. Руль вырвался из рук перепуганного вампира. Автомобиль занесло вправо, он вылетел на тротуар, отбросил по дороге несколько припаркованных машин, подскочил в воздух, перевернулся и, приземлившись на крышу, по инерции пролетел по тротуару еще ярдов десять, сметая по пути столбы и газетные автоматы. Пешеходы бросились врассыпную, стремясь увернуться от потерявшей управление машины, которая неслась прямо к небольшому уличному рынку. Прилавки, заваленные дешевым товаром, разлетелись во все стороны.

К счастью, железный фонарный столб положил конец этой умопомрачительной гонке.

«Игл» врезался в него и остановился, а фонарь, жалобно скрипнув, упал.

Когда пыль улеглась, прохожие боязливо выбрались из своих укрытий и осторожно направились к дымящимся обломкам, кто-то догадался позвонить в «911». Над толпой пронесся вздох облегчения, когда дверца автомобиля медленно, со скрипом открылась. Гедж, морщась от боли, выкарабкался из обломков, не обращая на окружающих никакого внимания. Он был весь в синяках и крови.

Опираясь на машину, он поднялся и, качаясь, постоял некоторое время. Потом решительно потянулся в салон. С некоторым усилием ему удалось открыть «бардачок» и вытащить оттуда серебристый пистолет. Бросив через плечо затравленный взгляд, кровосос похромал прочь. Толпа расступилась, пропуская его.

Блэйд припарковался к ближайшей обочине. Рев мотора привлек внимание толпы, и все как один уставились на высокого человека с ружьем в руках, появившегося из помятой машины.

Нетрудно было догадаться, что тут происходит. Перепуганные зеваки кинулись врассыпную. Но Блэйда все это нисколько не волновало. Даже если он застрелит вампира на глазах у пораженной публики, это не важно. Все равно тот превратится в пыль и бесследно исчезнет. Вампиры так удобно устроены.

Это случалось тысячи раз — и никаких неприятностей. Когда он сделает свое дело, а у людей пройдет первый шок, они решат, что стали свидетелями какого-то странного циркового трюка, и вскоре выкинут это происшествие из головы. Людей всегда можно убедить в чем угодно, даже если они видели все своими глазами. Конечно, плохо, что сейчас так много зевак, но дело должно быть доведено до конца. Если хотя бы один вампир избежит гибели, он сможет предупредить остальных.

Блэйд поднял ружье новейшей модификации — с гранатометом, припаянным к нижней части ствола (одна из последних разработок Уистлера). Самое время провести полевые испытания. Прежде чем хоть кто-нибудь из толпы успел вскрикнуть, он прицелился в жалкую фигурку Геджа и нажал курок.

Пронзенный серебряной пулей, Гедж растянулся на асфальте. Пистолет выпал из его рук и заскользил в водосточный желоб.

Толпа отпрянула, люди кинулись бежать. Блэйд шагнул к распростертому в пыли телу.

Где-то вдалеке уже завывали полицейские сирены, но Блэйд не обращал на них внимания. Он успеет уйти раньше, чем они подъедут ближе и увидят его. А сейчас на первом месте — работа.


Гедж лежал неподвижно, всматриваясь в темный силуэт склонившегося над ним человека. Нет, не так он представлял себе смерть. Ничего подобного в его мечтах не было. Он хотел уйти в пылу битвы, окруженный шикарными вампирессами в темных облегающих костюмах… Но Геджа утешала мысль, что смерть его не будет совсем напрасной. Он умрет, чтобы жили другие.

Просто позор, что парень, собирающийся убить его, носит кожаные штаны.


Блэйд озадаченно смотрел на вампира. Тот был еще жив. Более того, он смеялся. Почему?

Гедж пренебрежительно оскалил клыки и тут же задохнулся в истерическом смехе, захлебываясь кровью.

Блэйд наклонился, внимательно разглядывая его.

— Я же нашпиговал тебя серебром. Почему ты еще не кучка пепла?

Гедж закашлялся. Кровь хлынула изо рта, когда он пытался заговорить:

— Потому, что ты… идиот!

Он с трудом поднял руку и дернул себя за клык, который тут же отвалился. Это была фальшивка.

— Я не вампир… тупоголовое дерьмо! И засунь свои сожаления в задницу…

Умирающий посмотрел куда-то поверх головы Блэйда. Безумная гримаса исказила его лицо. Глаза расширились, и он, тяжело хрипя, откинулся назад.

Смутное беспокойство овладело Блэйдом. Он повернулся и напряженно вгляделся туда, куда за секунду до того был устремлен взгляд Геджа. Над ними высился многоэтажный дом. Там, на самом верху, можно было различить силуэт женщины. Она почувствовала на себе взгляд Блэйда и тут же отступила назад, скрывшись в темноте.

Вой полицейских сирен заставил Блэйда переключить внимание с таинственной фигуры на крыше и мертвого человека, лежащего у его ног, на то, что творится вокруг. С одного конца улица уже была перекрыта полицейскими машинами. Власти прибыли во всеоружии. На этот раз они получат все необходимые улики.

Через мгновение Блэйд уже мчался по тротуару туда, где оставил свой изрядно потрепанный «чарджер». Вскочив внутрь, он завел двигатель и рванул с места так, что завизжали покрышки. Полицейские машины погнались за ним, но охотник активировал дополнительный двигатель и понесся по улице с бешеной скоростью. Он страстно желал бы браться из того идиотского положения, в которое сам себя загнал.

Впервые в жизни «гуляющий днем» оказался в такой ситуации, когда не имел ни малейшего представления о том, что делать дальше.


Час спустя в Башнях Феникса Дэника закрыла за собой дверь уютной комнаты и вставила видеопленку в переносной серебристый плейер. Удобно устроившись на полу, она нажала на кнопку просмотра.

На экране появился Блэйд, стоящий над умирающим Геджем. Вид сверху. Губы Дэники искривила хищная улыбка.

Замечательно.

На этот раз «гуляющий днем» в ее руках.

ГЛАВА 2

В доках царил зверский холод. Ветер трепал коротко стриженные волосы Гримвуда, молча наблюдавшего за тем, как команда вампиров выгружает драгоценный груз Дэники. На корабле тяжелые цепи звякали о деревянный настил — там проверяли надежность лебедок. Вампиры, переругиваясь, вручную двигали тяжелый стальной ящик.

Гримвуд поднес к губам сигарету, глубоко вдыхая горячий дым. Тепло наполнило его ледяные легкие. Когда-то, еще человеком, он выкуривал по тридцать сигарет в день. Теперь он был вампиром и мог позволить себе столько же в час.

Рядом неожиданно возник Эшер. Вампир огляделся, и его бесцветные глаза беспокойно сузились.

— Он в порядке?

— В этакой таре? — насмешливо бросил Гримвуд. — В полной сохранности. Только послушай.

Эшеру не хотелось слушать. Беспокойное рычание, периодически прерываемое шипением и каким-то щелканьем, доносилось из ящика. Каждые несколько минут оттуда слышался скрежет когтей по днищу.

Эшер внимательно наблюдал, как команда вампиров прикрепляла лебедочные цепи ко всем четырем углам ящика. Веревка натянулась, и стрела крана пошла вверх, поднимая стальной контейнер в воздух. Эшер, затаив дыхание, повернулся к доку, где с полдюжины рабочих, людей, возилось около военного грузовика. Любая оплошность могла теперь стоить очень дорого. А ведь Дэника возложила транспортировку «живого» груза именно на него.

Тонкие струйки дыма просачивались сквозь одежду Гримвуда, как вода через решето. Эшер скривился и помахал перед собой рукой, отгоняя дым от лица.

— Слушай, в чем дело? Откуда дым?

Гримвуд приподнял край куртки, обнажая мускулистый живот. Его диафрагму пересекали серебристые полосы пластыря.

— Думаю, у меня аллергия на это дерьмо.

Он лениво почесался, и дым снова вырвался из-под пластыря.

— Так не расчесывай, — Эшер снова обернулся к ящику, не обращая больше внимания на вздохи Гримвуда.

Он все еще не мог поверить, что им удалось справиться с такой задачей.

Эшер внимательно разглядывал вращающийся в воздухе ящик, надеясь, что он достаточно крепок. Огромная металлическая клеть ничем не отличалась от других таких же, разве что наличием небольшого люка, размером примерно с ящик для писем. Люк был огражден трехдюймовыми металлическими прутьями.

Кровосос попытался что-то разглядеть сквозь решетку, но внутри не было ничего видно. Обитатель ящика подозрительно притих.

Эшер прислушался. Даже его острый слух вампира не смог различить ни звука сквозь шум моря и механическое жужжание лебедки. Засунув руки в карманы, он качнулся на пятках, молясь, чтобы все это поскорей закончилось. Мысль о существе в ящике заставляла его содрогаться.

— А что Дэника? — спросил он, пытаясь не выдать голосом своего беспокойства.

— Ушла домой. Сказала, что хочет принять душ — смыть кровь, — хихикнул Гримвуд. — На мой взгляд, совершенно незачем…

Вампир облизнул губы, а его глаза вспыхнули весельем.

Эшер обернулся и пристально посмотрел на Гримвуда. Здоровяк выдержал взгляд, спокойно попыхивая сигаретой. Его нержавеющие стальные резцы сверкали. Гримвуд потерял клыки два года назад, защищая Дэнику. С тех пор он стал невыносим, и чем дальше, тем все наглее и наглее.

Эшер приблизился к нему.

— Слушай ты, неандерталец… — начал он, но неожиданно замолчал.

— Какого хрена… — ощерился Гримвуд.

— Ш-ш-ш-ш! — предупредил Эшер, прислушиваясь.

При взгляде на его лицо здоровяк осекся на полуслове.

Не прошло и секунды, как оба услышали звук: ветер донес приглушенное царапанье когтей по металлу. Словно кто-то точил нож о камень.

И этот звук шел из клети.

Оба вампира одновременно повернулись и уставились на огромный металлический ящик.

Им показалось или же он действительно слегка накренился?

Клац! И ящик неожиданно рванулся вперед, словно сзади его подтолкнул кто-то невидимый. Вампиры на корабле с криками ринулись к борту. Контейнер снова яростно подпрыгнул, на этот раз перевернувшись в воздухе на девяносто градусов и запутавшись в цепях. Потом, повинуясь закону гравитации, с грохотом вернулся в исходное положение. Одна из цепей лебедки порвалась от резкого толчка, и ящик тяжело завалился на сторону, раскачиваясь как на качелях.

— Что за черт! — Эшер кинулся вперед.

Гримвуд — за ним. Крановщик истошно завопил, когда кран, потеряв управление, покачнулся и под весом дергающегося груза начал крениться вперед. Его задние колеса оторвались от земли…

— Помоги ему! — крикнул Эшер.

Гримвуду не надо было повторять дважды.

Он подбежал к механизму и прыгнул вверх, хватаясь за заднюю часть кабины. Используя всю мощь своих необыкновенных мускулов, он медленно потащил вращающиеся задние колеса крана обратно на землю.

Надежно ухватив кран одной рукой, другой Гримвуд примотал буксировочную цепь грузовика к швартовочной тумбе.

Проделав все это, он перевел дух вытер масло с рук и повернулся к Эшеру. Тот выкрикивал команды в «уоки-токи». Оба вампира напряженно наблюдали, как матросы тянут клеть с берега, направляя ее канатами, чтобы аккуратно переправить через десятифутовое пространство между грузовым судном и асфальтом дока. Внизу бурлила и пенилась вода.

Что там Дэника говорила насчет переправы через текущую воду? Гримвуд попытался припомнить события двухнедельной давности, предшествующие экспедиции. Во время подготовки Дэника провела серьезные изыскания, но Гримвуд не понял и половины из того, что она говорила.

Когда до края причала осталось всего несколько футов, из ящика донесся ужасный визг. Цепи дребезжали, клеть качалась, вырывая канаты из рук вампиров. Кое-кто из них даже свалился в воду. Со звоном лопнула вторая цепь. Край клети стремительно нырнул вниз и врезался в металлическое покрытие платформы. В воздух взметнулся сноп искр. Лебедка заскрипела под тяжестью неуравновешенного груза. Теперь клеть висела под углом в сорок пять градусов. Нижний край ее глубоко вошел в мягкий металл платформы. Из мотора грузового крана повалил дым.

Контейнер потрясали мощные конвульсии, вызываемые его бешеным обитателем, воздух наполнился металлическим скрежетом, на стенках ящика появились трещины. Дешевый металл, которым была обита платформа, начал подаваться под тяжестью груза. Матросы разбежались в стороны и теперь беспомощно наблюдали, как вся передняя часть платформы отделилась от пристани и накренилась к воде, увлекая за собой клеть.

Без колебаний Гримвуд ринулся к грузовому крану. Выпихнув водителя, он втиснулся в кабину и взял управление на себя. Колеса машины буксовали по мокрому асфальту, лебедка скрипела от напряжения.

Мучительно, дюйм за дюймом, он наконец втащил клеть обратно на платформу.

Когда груз благополучно оказался на твердой поверхности, Гримвуд выключил двигатель и выпрыгнул из кабины. Теперь команда, словно опомнившись, окружила ящик, рабочие стали отвязывать поврежденные цепи.

Подбежал Эшер. Сейчас он выглядел даже бледнее обычного.

— М-да, — сказал он, — повеселились.

Гримвуд бросил на него сердитый взгляд и отвернулся, озабоченно поглядев на клеть. Яростный рев, доносившийся из ее недр, был чем-то средним между воем большой кошки и глубоким, басистым рычанием медведя.

— По-моему, ему плевать, что ты его вытащил, — пробормотал Эшер.

— Да что ты говоришь? — одарил его презрительным взглядом Гримвуд и, гордо вскинув голову, удалился проверять сохранность клети.

К счастью, контейнер остался цел. «Не хотел бы я оказаться там внутри!» — подумал Гримвуд. Сунув руку под куртку, он лениво поскреб царапины на животе. Вдруг его внимание привлек пронзительный вой.

Гримвуд обернулся и увидел, что один из вампиров мечется по верхней стенке клети, как попавший в силок заяц. Мускулистая рука, высунувшаяся между прутьями единственного отверстия, крепко сжимала его лодыжку.

— Что за шутки?! — Гримвуд уставился на руку. Она была покрыта чешуей, как лапа дракона.

Треск ломающихся костей перекрыл вопли несчастного, который в безумном отчаянии пытался вырваться. Но при всей сверхчеловеческой силе ему это не удавалось.

Гримвуд попятился: существо второй рукой схватило прут решетки и со звериной яростью принялось трясти его, пытаясь вырвать. Прутья с металлическим скрежетом подались. Схваченный вампир взглянул вниз и, побелев, с удвоенной силой возобновил свои тщетные старания освободиться.

Остальные вампиры побросали веревки и кинулись прочь. Им не настолько много платили, чтобы стоило ради этого рисковать собой. Гримвуд заорал на них, но беглецы даже не обернулись, скрывшись за безопасными стенами судостроительного завода.

Здоровяк обернулся к Эшеру, скорчившемуся за якорной тумбой, насмешливо поклонился и махнул рукой в сторону клети.

— Твой выход, малыш!

Секунду Эшер стоял как вкопанный, потом издал рычащий звук и одним движением вспрыгнул на клеть. И почему он всегда должен что-то доказывать Гримвуду? Ну, сейчас этот бугай увидит!

Эшер кинулся к визжащему вампиру. Но не успел приблизиться, как вторая чешуйчатая рука схватила другую ногу несчастного. Эшер в ужасе отшатнулся, когда в воздух взметнулись кровавые брызги: существо рывком втащило жертву в клеть. Железные прутья разорвали вампира надвое, от паха до плеч, а голова застряла между прутьями. Снизу послышалось нетерпеливое ворчание. Мертвое тело исчезло в клетке. Оторванная голова покатилась к краю пристани и с тихим всплеском упала в воду.

Содрогнувшись, Эшер попятился и посмотрел вниз на Гримвуда. Тот попыхивал одной из своих паршивых сигарет с выражением безграничного удовлетворения на лице. Выпустив струйку дыма в направлении Эшера, он саркастически поднял брови.

— Забыл его покормить?

Эшер отер с лица кровь растерзанного вампира и спрыгнул вниз, стараясь не вслушиваться в жадное чавканье, доносящееся изнутри клети.

Ничего не ответив из-за подступающей к горлу тошноты, Эшер на ватных ногах подошел к Гримвуду. Теперь оба вампира, не отрывая глаз, смотрели на зарешеченное отверстие.

— Ты думаешь, это действительно он? — первым нарушил тягостную тишину Эшер.

— Будем надеяться, — фыркнул Гримвуд. — Если нет, то сегодня ночью он будет в твоей спальне.

Эшер выдавил подобие улыбки, повернулся и задумчиво посмотрел на клеть. Потом глубоко вздохнул, готовясь к предстоящему испытанию. Оставалось только надеяться, что Дэника знает, что делает…


Двенадцать часов спустя Дэника, едва слышно цокая каблучками, шла по коридору высокой Башни Феникса. Ультрасовременный дизайн был виден во всем. Гладкие стены, отливающие металлом своды, колонны в стиле хай-тек — все здесь прямо-таки вопило об утонченном вкусе. Как и тот несчастный архитектор в день, когда Дэника решила, что не нуждается больше в его услугах.

В коридоре не было окон, поэтому нельзя было определить, ночь сейчас или день. Единственное освещение создавали хромированные люстры, свисающие с потолка. Призрачные полосы света чередовались с глубокими тенями.

За Дэникой тянулся шлейф тонкого аромата дорогих духов. Она потратила целый час, укладывая блестящие темные волосы и накладывая макияж, чтобы выглядеть безукоризненно.

Женщина, стараясь обрести обычную самоуверенность, провела рукой по идеально сидящей одежде и мысленно посмеялась над своими страхами. Это же ее работа — встретиться с потенциальным партнером и убедиться, что их точки зрения совпадают. Таких встреч у нее было не меньше дюжины. Но сейчас подсознательно Денника чувствовала, что эта встреча будет совсем иного рода. У ее узника (если его можно назвать узником) могут быть другие планы, и тогда… Несмотря на жесткий самоконтроль, лоб девушки покрылся испариной.

Дойдя до конца коридора, Дэника кивнула здоровенным вооруженным охранникам. В нескольких футах у огромной титановой подвальной двери ее поджидали Эшер, Гримвуд и молодая женщина-вампир. Приблизившись к троице, Дэника небрежно поздоровалась с ними и внимательно посмотрела на большой видеомонитор. В подвале царил полный мрак. Только с помощью инфракрасной подсветки можно было различить фигуру, сгорбившуюся в углу. Облизав пересохшие губы, Дэника повернулась к Эшеру, пронизывая брата острым взглядом:

— Что он там делает?

— Ничего, — не отрывая глаз от монитора, ответил Эшер. — Просто сидит. Не шелохнулся с тех пор, как мы его привезли.

Вирэго кашлянула, прочищая горло:

— Думаете, мы здесь в безопасности? — хорошенькая юная вампирша не смогла сдержать дрожь в голосе и снова неловко замолчала.

— Вирэго, если бы он захотел выйти отсюда, ни одна армия мира не спасла бы нас, — отозвалась Дэника, глядя на монитор.

Она прибавила резкости, делая изображение более четким.

— Это не мы захватили его, а он позволил себя поймать. Понятно?

Ответа не последовало. По спинам присутствующих пробежал легкий холодок.

— А теперь откройте, — кивнула на дверь Дэника.

Трое вампиров уставились на нее. Никто не думал, что их предводительница на самом деле пойдет туда. Эшер, нахмурившись, посмотрел на сестру. Но она, казалось, совсем не волновалась. Впрочем, как всегда.

Дэника положила изящную руку на биометрический сканер. Нервно оглянувшись, Вирэго подошла к компьютеру и ввела серию команд.

Скрытый механизм с легким жужжанием заработал, и подвальная дверь распахнулась, открывая вход в темный вестибюль.

Дэника вошла внутрь. Пальцы Вирэго забегали по клавиатуре, и дверь с глухим металлическим звуком снова закрылась.

И в ту же минуту от напускного спокойствия Дэники не осталось и следа. Вот он, тот миг, которого она ждала три года, о котором мечтала и которого страшилась. Близится осуществление ее планов и надежд. И теперь, когда наконец-то настал момент истины, она обнаружила, что отчаянно хочет, чтобы всего этого не было. До боли сжав руку в кулак, второй она привела в действие скрытые механизмы, и двери, ведущие в подвал, мягко заскользили в стороны.


В подвале не было света. Ничто не нарушало царящий здесь глубокий мрак. Даже глаза Дэники, прекрасно видевшие в темноте, не смогли уловить необходимого им слабого света.

Страх удавалось сдерживать с трудом.

Тишина была гнетущей. Тяжелое дыхание громким эхом отдавалось в ушах. Женщина беспомощно щурилась, пытаясь приспособиться к окружающей темноте. Сейчас она мечтала о привычном полумраке. Впрочем, она прекрасно понимала, что уже могла бы быть мертва.

— Зачем вы разбудили меня? — как гром среди ясного неба прозвучал голос.

Дэника подскочила от неожиданности. Это был глубокий мощный бас. Женщина застыла на месте, борясь с сильнейшим желанием повернуться и убежать. Вместо этого она кашлянула, прочищая горло.

— Твои люди нуждаются в тебе, господин, — стараясь говорить спокойно, произнесла она.

Взяв себя в руки, Дэника сделала несколько шагов туда, откуда раздавался голос, и осторожно опустилась на колени в освященной веками позе покорности. Потом, если она выживет, остальные могут над ней издеваться, но сейчас, она знала, это необходимо.

Помимо всего прочего, это был бизнес.

— Мои люди? — на этот раз голос прозвучал насмешливо.

Дэника вздрогнула. После небольшой паузы существо продолжало:

— Думаешь, я — мессия? Ваш спаситель?

Послышался шорох, и инстинкт самосохранения заставил Дэнику поднять голову вверх. Два красных глаза смотрели на нее, пронзая мрак адским свечением. Теперь Дэника могла разглядеть комнату и стоящее перед ней существо. Полумрак делал то, что она увидела, еще более жутким.

Существо усмехнулось и, клацая когтями по стальному полу, направилось к съежившейся вампирше.

— Почему ты решила, что я хочу вернуться в этот мир?

Отвратительная когтистая рука, освещенная тусклым красноватым светом, льющимся из глаз существа, вынырнула из тьмы. Дэнике пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не вскочить на ноги и не кинуться в паническом ужасе к двери. Она даже не вздрогнула, когда когтистый палец скользнул по ее горлу. Дэника держала голову прямо, высоко подняв подбородок.

— Времена изменились. Наука сделала большие шаги…

Существо издало какой-то хмыкающий звук, но Дэника продолжала, и с каждой секундой ее голос становился сильнее и тверже. Теперь дороги назад не было.

— Твоя кровь священна. Она может освободить нас…

— Вот как… А те, кого я недавно убил? Они были вампирами?

Дэника кивнула, стараясь выкинуть из головы воспоминания.

Существо издало звук, который мог быть воспринят как смех.

— Ты должна простить меня. С тех пор, как я последний раз обедал, прошли века.

Дэника сжала кулаки:

— Понимаю.

Когтистый палец снова коснулся ее горла, оставляя легкий след на коже, а потом, подцепив подбородок, резко запрокинул ей голову. Дэника с отвращением ощутила прикосновение чешуи.

В темноте послышался какой-то шорох, и существо сильнее сжало ей подбородок.

— Тогда предложи мне себя, дитя. Позволь снова утолить жажду.


В это время по другую сторону бронированной двери Эшер сходил с ума от страха за сестру Дэника отсутствовала уже более десяти минут, не подавая никаких признаков жизни. Монитор был включен, но девушка находилась у дверей, прямо под видеокамерой. Обитатель подвала подошел к ней, и теперь никого из них не было видно.

Эшер обнаружил, что шагает взад-вперед по комнате. Он не мог поверить, что позволил сестре войти туда. Впрочем, это так характерно для нее. Дэника всегда отличалась безрассудством — пожалуй, она была самой легкомысленной в их семье. Эшеру никак не удавалось образумить ее. В то время как он предпочитал спокойно наблюдать, предоставляя событиям идти своим чередом, Дэника бросалась вперед с ружьем наперевес, боясь, что кто-нибудь украдет у нее право стать героем.

Так все и началось. Не довольствуясь достигнутым, она пожелала идти дальше и воскресить Его.

Дэника сказала, что хочет сохранить расу, но Эшер знал ее лучше. Она мечтала о том, чтобы больше никто не смог стать у нее на пути.

Когда этот выродок, «гуляющий днем», три года назад истребил Верховный совет вампирского племени, Дэника оставалась в тени, готовясь перехватить власть у нескольких выживших Чистокровных. Полукровка, дочь одного из вампиров-охранников, она долго ждала возможности повысить свой статус. И нападение Блэйда дало ей шанс. Она взяла в свои руки всю власть. Где-то в сгоревшем подвале она обнаружила обугленные останки «Книги Эреба» — библии вампиров. Но от этой находки не было особого прока до тех пор, пока Эшер не расшифровал один из уцелевших отрывков…

Дэника приказала Эшеру расшифровать остальные неповрежденные фрагменты. У нее возникла навязчивая мечта разрушить старые традиции вампиров, которые символизировал прежний Совет, а именно отказаться от жизни в тени, подальше от любопытных глаз людей. Тайна позволяет сохранить жизнь — и только. Для Дэники этого было недостаточно. Она хотела не просто существовать, а править. Она мечтала выйти на солнце, окруженная радостной свитой свободных вампиров, отказавшихся от ночного образа жизни.

Так зародилось ее желание найти истоки вампирской расы и восстановить ее былую мощь. Эта одержимость швыряла их во все уголки земного шара: от Америки до Африки, по всей Европе и Азии. Их трехлетняя миссия наконец завершилась в иракской пустыне, среди крови и смерти. Они обнаружили то существо, которое теперь сидит в подвале.

Эшер содрогнулся. На этот раз Дэника зашла слишком далеко. Тревожить гробницу одного из Древних было кощунством даже для вампиров.

Он бросил нервный взгляд на подвальную дверь. Даже если в монстре скрыто их спасение, Эшер больше не хочет в этом участвовать. По крайней мере, у него хватило ума закрыть двери и оставить их решать все проблемы между собой. Дэника безнадежно потеряла почву под ногами, но она слишком упряма, чтобы признать это.

Эшер старался не думать, что будет делать, если чудище расправится с сестрой.

Двери подвала бесшумно разъехались в стороны, и из темноты, спотыкаясь, вышла Дэника. Она была белее мрамора, а на нежной шее и плечах виднелись свежие следы укусов.

Эшер всегда думал, что это была плохая идея.

— Дэника! — Он обнял ее и потянулся за оружием. — Ты в порядке?

Борясь со слабостью, сестра мягко положила ладонь ему на руку.

— Дай ему выйти. Он хочет посмотреть, что стало с его миром.

ГЛАВА 3

У Бентли Титла, известного ведущего ток-шоу, денек выдался скверный. Мало того что его третья жена просочилась в студию с бумагами на развод за три минуты до начала эфира, так еще и его продюсер определенно взял «золото» в конкурсе на самую дурацкую тему для обсуждения. Из всех дурацких тем, которые только могла предложить Америка, эта была самой дебильной.

Бентли и его продюсер вместе работали над ток-шоу около восьми лет. Им давно надоели все эти старые телевизионные информационно-образовательно-развлекательные клише. Они стали отбирать «гостей» шоу на основе рейтингов популярности, чтобы за небольшие деньги развлечь зрителей по максимуму.

Сейчас они едва не разругались. В итоге Бентли заключил пари со сценаристом, что, если сегодняшние «гости» заинтересуют хоть кого-то из зрителей, тот лишние пару дней поваляется на солнце в рождественские каникулы.

Бентли потер руки, растягивая губы в фирменной экранной ухмылке. В полутемной студии вокруг него суетился вспомогательный персонал, словно спортивная команда перед стартом. Проверяли оборудование и включали экраны. Затемненное пространство было наполнено шумом множества голосов и лязганьем тяжелой техники, перемещаемой с места на место. Внизу с шипением искрил кабель, который один из операторов переехал камерой. Позади что-то глухо стукнуло, и раздался сдавленный крик — сигнал, что менеджер студии успешно перешел во вторую фазу ежедневного нервного срыва.

При виде балбеса-оператора Бентли презрительно фыркнул. Все эти рабочие напоминали ему кучу муравьев, которые бегают туда-сюда и не приносят никакой реальной пользы. Ха! Они суетятся, демонстрируя, что действительно отрабатывают свою зарплату. Если кому-нибудь вздумается закосить работу, жалуясь на усталость, другой тут же выскочит как чертик из коробочки и займет его место — и при этом будет совершенно спокоен, как будто раньше они вместе не работали. Бентли давно прекратил попытки выучить их имена. Он и продюсер были единственными, кто имеет здесь вес.

Бентли зевнул, провел ухоженной рукой по идеально подстриженным волосам и бросил взгляд в сторону новенькой сотрудницы. Девушка пряталась за спиной оператора, разглядывая его восхищенным взглядом, в котором подобострастие смешивалось с профессиональным интересом. Ее звали Сюзи или, возможно, Салли. Да какая разница, в конце концов?

Вертя в руках скрепку, Бентли смотрел на девицу и размышлял. Каково бы ни было ее имя, она производила впечатление. Ее отец занимался недвижимостью и, по слухам, был очень богат. Да, кратковременный романчик с этой милашкой предопределен Бентли самой судьбой.

Он скользнул по Сюзи липким взглядом, мысленно прикидывая, получится ли сегодня как-нибудь побыстрее закончить это шоу и соблазнить ее в своем трейлере еще до того, как пройдут титры. Будет не просто преодолеть старомодную застенчивость девушки, но, черт побери, разве тут есть другие развлечения?

Бентли вздохнул, предаваясь эротическим мечтаниям. Он был так поглощен своими фантазиями, что почти не слушал молодого мексиканца, дающего ему отсчет перед эфиром.

В глаза ударил свет. Ослепленный Бентли прищурился, прокашлялся и лучезарно улыбнулся в камеру, пытаясь изобразить теплоту и искренность. А ведь десять лет назад он действительно работал с удовольствием, старался порадовать зрителей. Бентли полагал, что благодаря его труду мир становится немножко лучше. Ну-ну.

Сейчас при попытке сердечно улыбнуться в камеру у него возникало желание разнести себе башку из пистолета. А до этого поджечь студию и в бушующем пламени расстрелять, к чертям, всю съемочную группу.

Бентли сглотнул. Горло совершенно пересохло. Похоже, его особые пилюли становятся менее эффективными. Но прежде чем он нашарил в кармане следующую упаковку, в студии уже загремела музыкальная заставка.

Он был в эфире.

Бентли собрал свои бумаги в стопку и наклеил на лицо широкую глянцевую улыбку.

— Здравствуйте, друзья! Сегодня вечером мы познакомимся с доктором Эдгаром Вэнсом, судмедэкспертом, специалистом по психиатрии и автором нью-йоркского бестселлера «Здоровье человека: полный прорыв».

Игнорируя приглушенный смешок одного из осветителей и мысленно делая пометку уволить его при первой же возможности, Бентли спокойно повернулся ко второй камере.

— А также к нам сегодня присоединится Мартин Врид, начальник полиции. Они здесь с нами и ждут ваших звонков вместе со мной, Бентли Титлом!

Бентли сел обратно в кожаное кресло и лучезарно улыбнулся гостям шоу.

Эдгар Вэнс в сорок с небольшим лет имел импозантную, ухоженную внешность, которая достигается только шестизначной цифрой зарплаты и регулярными посещениями косметических салонов.

Он улыбнулся в ответ ведущему почти профессиональной улыбкой шоумена. В ушах Вэнса тихо шелестели долларовые купюры, водопадом льющиеся на его счет в банке. Он согласился участвовать в шоу при условии, что получит возможность запечатлеть этот эпизод на обложках своих книг.

Доктор надеялся, что его мать смотрит это шоу. Если нет, он продаст ей копию при первой же возможности.

Бентли сложил руки домиком. Музыку заглушил взрыв аплодисментов в студии.

— Доктор Вэнс, вы психиатр и биохимик, не правда ли? Необычное сочетание…

Вэнс кивнул.

— Вот именно.

Он переместился в кресле так, чтобы свет падал на его лицо самым выгодным образом.

— Я всегда был уверен: по-настоящему хорошее здоровье мы обретаем тогда, когда наши тело и разум находятся в гармонии. — Вэнс сделал паузу, бросив в объектив камеры магнетический взгляд. — Конечно, чтобы осознать это, нам надо отказаться от многих устаревших понятий и предрассудков. Обо всем этом рассказано в моей книге.

Бентли рассеянно кивнул. В его мыслях царили неотвязные чувственные образы, главной героиней которых была Сюзи.

— Психическое здоровье… Давайте поговорим об этом. Например, чем вы объясняете появление разнообразных чудовищ, которых творит наше воображение? Фильмы, книги, видеоигры — как будто в жизни и без этого не хватает стрессов…

Вэнс расцепил руки и подался вперед, искусно играя на камеру.

— Воображаемые монстры — это типичный случай переноса наших темных первобытных импульсов на что-то внешнее. — Он поднял взгляд, чтобы камера дала крупный план. — Например, в случае с вампирами мы имеем дело с подавленными запретами, такими как животная ярость или сексуальные извращения. Людям просто страшно в этом признаться даже себе.

— Иными словами, мы перекладываем на кого-то ответственность за свои пороки?

— Точно. Исторически сложилось так, что люди, страдающие различными психическими отклонениями, всегда были козлами отпущения. В средние века шизофрения частенько считалась признаком одержимости демонами.

— А как насчет вампиров?

— Знаете, существует наследственная болезнь крови, известная как порфирия. Ее симптомы напоминают классические черты вампиризма. У людей, страдающих этой болезнью, начинается анемия. Они становятся чувствительными к свету, не переносят чеснок…

— …который так полезен для сердца, не так ли?

Бентли с усмешкой перебил Вэнса и, игнорируя его раздосадованный взгляд, повернулся к мониторам. Мигнула красная лампочка. На гигантском плазменном экране появился шеф полиции Мартин Врид.

— Мистер Врид! Что вы думаете насчет всех этих разговоров о вампирах?

Врид усмехнулся. Несмотря на мужественную квадратную челюсть, выглядел он явно хуже Вэнса. Возможно, из-за этого он и не присутствовал на шоу лично. Полицейскому было далеко за сорок, и говорил он очень энергично, что выдавало в нем любителя двойного эспрессо.

— Единственные вампиры, которые меня беспокоят, сидят сейчас в барах моего округа, присосавшись к беззащитным горлышкам бутылок.

Бентли подмигнул продюсеру, который неистово жестикулировал: «Это вырезать!» Бентли решил проигнорировать пляски шефа, надеясь, что спонсоры не обратят на это внимания. Такие ляпы были постоянной проблемой прямых трансляций, но Бентли по опыту знал, что именно они часто добавляют изюминку в шоу.

— Если серьезно, — заговорил на экране Врид, — я считаю, что если бы вампиры действительно существовали, то они сейчас правили бы миром. На улицах нашего города и так хватает опасностей безо всяких вампиров. Бандиты, насильники и убийцы — вот настоящая угроза обществу!

Врид помолчал, чтобы аудитория прониклась этим банальным полицейским заявлением. Потом, вспомнив, зачем его пригласили на шоу, добавил:

— Если же вас интересуют порожденные больной фантазией чудовища, вспомните о таком преступнике, как Блэйд.

Бентли, облегченно вздохнув, подался вперед.

— Кто же это? Расскажите нам!

Врид глубоко вздохнул.

— Он социальный психопат и самый опасный тип из всех, за кем мы когда-либо охотились.

— Блэйд — это личность, отягощенная всевозможными комплексами, — непринужденно вклинился в речь полицейского доктор Вэнс. Игнорируя раздраженный взгляд Врида, он продолжил: — Даже имя, которое он себе выбрал, говорит о серьезных психологических проблемах. Согласно нашим данным, Блэйд считает, что среди нас тайно проживает огромное количество вампиров. А его миссия — их убивать.

Вэнс снова попытался изобразить сердечную улыбку, но не преуспел. Тогда он положил ногу на ногу и повернулся так, чтобы смотреть непосредственно в камеру.

— Давайте взглянем на психиатрические предпосылки его заболевания. Чего же на самом деле хочет Блэйд? Налицо внутренний конфликт: он явно пытается вылечить какую-то детскую психологическую травму. Блэйд верит, что уничтожает монстров, но в действительности он пытается убить больную часть своей личности.

Бентли вопросительно поднял брови. Кого бы напрячь, чтобы раздобыть книжку этого парня? Может, она поможет понять, почему он хочет поджечь и сравнять с землей эту студию (желательно со всеми «гостями» за последние три сезона)?

Представив эту картину, Бентли даже хрюкнул от удовольствия. И поскольку Вэнс продолжал болтать, Бентли унесся мыслями прочь отсюда, в жаркие объятия Сюзи и заодно канадской женской сборной по борьбе в грязи.

Ох, эта проклятая, ненавистная и все-таки любимая работа.


В то же самое время в региональной штаб-квартире ФБР агент Рэй Камберлэнд с большим интересом слушал рассуждения доктора Вэнса. Это был любопытный вариант решения загадки Блэйда, и Камберлэнд отметил про себя, что нужно послать кого-нибудь из своих людей пообщаться с доктором.

Агент заглянул в свои пометки, сделанные синей ручкой на внутренней стороне запястья, и поспешно переключил канал на вечерние новости. Сегодня он задержался на работе больше чем на пять часов специально, чтобы записать это разрекламированное ток-шоу, но и новости ему пропускать не хотелось.

Камберлэнд довольно часто задерживался на работе дольше других. Главное здание штаб-квартиры ФБР было пусто, тишина нарушалась только треском перегревшихся ламп дневного света.

Ага! Случилось что-то важное!

Камберлэнд подался вперед в своем кресле. На экране крупным планом возникло лицо подвыпившей женщины. Женщина явно пребывала в истерике.

— Это было ужасно! — истошно верещала она. — Машина перевернулась, потом парень в пальто стрелял в другого парня…

В телевизоре появилось невозмутимое лицо репортера.

— Я нахожусь на месте побоища, учиненного сегодня двумя неизвестными. В результате перестрелки погибли как минимум четыре человека. К счастью, случайный свидетель заснял происшествие на видеокамеру.

Камберлэнд с грохотом подтащил к себе клавиатуру компьютера, лежавшую за телевизором. Компьютер захрустел винчестером, начиная запись отснятого видео. Кадры на экране мелькали один за другим со скоростью быстрого показа слайдов. Снимки были плохого качества, слишком мелкие, расплывчатые, но они позволяли ясно разглядеть всё, что происходило во время перестрелки. Камберлэнд внимательно вглядывался в экран, сердце колотилось в груди от волнения. Если этот репортаж не подделка — карьера ему обеспечена.

Пленка закончилась, и детектив начал бродить туда-сюда по тесному кабинету. Кабинет выглядел так, будто в нем вообще никогда не прибирались. Пачки компьютерных распечаток расползались из картонных коробок по всему полу; множество грязных кофейных чашек громоздилось на краю стола, сражаясь за свободное пространство с кипами непрочитанной почты. Над буфетом висели начерченные и раскрашенные собственноручно Камберлэндом недельные графики раскрываемости преступлений. Доска объявлений на стене была густо облеплена снимками результатов видеонаблюдения и свежими газетными вырезками с фотографиями подозреваемых.

В душе у Камберлэнда пробуждалась давно уснувшая надежда. В основном фотографии перестрелки были смазанными и нечеткими, все равно что отпечаток ноги снежного человека, но на этот раз он определенно попал в десятку.

Наконец у него есть нечто, с чем можно реально работать!

Просмотр выпуска новостей, как и все прочее в этом кабинете, было напрямую связано с одним расследованием. Расследованием, от которого отказывались все агенты. Камберлэнд посвятил этому делу годы кропотливой работы. Хотя он никогда бы в этом не признался, но поимка особо опасных преступников Блэйда и Уистлера стала для него навязчивой идеей. Агент был в курсе того, что сослуживцы над ним посмеиваются, но ему было наплевать.

Если в конечном счете это дело будет раскрыто, он утрет им всем нос.

— Рэй! Слышал, мы снова на коне!

В кабинет ворвался взволнованный Уилсон Хэйл. Молодой сотрудник был подключен к делу меньше трех месяцев назад, но уже продержался дольше прочих.

Камберлэнд увидел, как Хэйл подбежал к доске объявлений и сорвал размытый снимок Уистлера, сделанный вебкамерой случайного прохожего. Вместе со снимком оторвалось еще несколько важных распечаток, которые прошелестели вниз и приземлились в чашку холодного двойного кофе, оставленного на краю стола.

Камберлэнд на секунду прикрыл глаза. Ему вдруг захотелось тишины. Однако Хэйл и не думал никуда уходить. Если бы у него был хвост, он бы им вилял. Выключив компьютер, Камберлэнд потянулся и встал из-за стола.

— Поймай нам такси, Хэйл. Пришло время прищучить этих ковбоев.


Прохладный ветерок гнал рябь по воде. К заброшенному ангару подъехал «чарджер» Блэйда. Было глубоко за полночь. Полная луна заливала побережье призрачным светом. Как только затих шум мотора, в кустах громко застрекотали цикады. Осторожно прикрыв дверь «чарджера», охотник на мгновение замер, наслаждаясь ночной тишиной. Вечерний воздух был напоен звуками природы, на песок набегали темные волны. Возле зарослей чахлого тростника ветер собирал в островки плавающий в воде мусор. Блэйд положил руку на теплый металл капота и втянул воздух, чувствуя слабое соленое дыхание моря. Ветер дул ему в лицо и ерошил короткие черные волосы. Блэйд закрыл на мгновение глаза, готовясь к тому, что ждало его в ангаре.

Здание скрывалось в темноте, но обостренные чувства охотника улавливали запах сигаретных окурков, тлевших в густой траве. Присмотревшись, он заметил несколько проблесков желтого света, пробивающихся из заколоченного досками дверного проема на первом этаже.

Блэйд мысленно поставил галочку: сказать Уистлеру, чтобы собрал завтра немного гудрона со стройплощадки. Если щели не замазать, их заметят любопытные прохожие или, что еще хуже, полиция.

Хотя вряд ли Уистлер будет в настроении его слушать после сегодняшнего представления.

Взглянув в одно из затемненных окон, Блэйд медленно пошел по грязной тропинке к задней двери.

Внутри ангара царил беспорядок. Пространство было залито светом мощных ультрафиолетовых ламп.

Уистлера внутри, кажется, не было. В помещении ощущалась прохлада, сильно пахло маслом. Верстаки, явно промышленного изготовления, стояли вдоль стен. Высокотехнологичные инструментальные панели перемежались старомодными оружейными стойками. На двери висела мишень для дротиков, пол был неровный, с многочисленными щелями. На одной из скамеек стоял музыкальный центр в стиле восьмидесятых, рядом с ним валялись поцарапанные компакт-диски.

Здесь был полный бардак, но для Блэйда это место больше всего соответствовало понятию «дом».

Осторожно посматривая по сторонам, охотник подошел к одному из верстаков и начал методично снимать кевларовую броню. Блэйд очень надеялся, что Уистлер отправился на свою любимую ночную прогулку в магазин: ужасно хотелось посидеть в кресле с кружкой крепкого кофе и хорошенько отдохнуть, прежде чем напарник примется тянуть из него жилы.

— Ну и что за хрень случилась сегодня вечером?

Блэйд мысленно застонал, но продолжил спокойно снимать броню, глядя прямо перед собой.

— Я-то откуда знаю? — с нарочитой беспечностью ответил он. — Этот парень оказался человеком.

Уистлер появился из дверного проема позади Блэйда. Он, хмурясь, глядел на своего воспитанника. Казалось, морщины на обветренном лице стали глубже. Поджав губы, Уистлер смотрел, как Блэйд расстегивает бронежилет, рассыпая по полу осколки ветрового стекла «чарджера».

Взгляд Уистлера буквально прожигал Блэйду спину. Охотник на вампиров сосредоточенно занимался патронташем, надеясь, что напарник отстанет. Спорить с ним сейчас хотелось меньше всего. Блэйд чувствовал, как от Уистлера веет холодом, и дело тут вовсе не в повреждениях, которые получил «чарджер». Старик очень боялся за него. Блэйд был единственным человеком во всем мире, который для него действительно что-то значил.

В ангаре повисла напряженная тишина.

Уистлер был раздражен. Неужели Блэйд полагает, что это игрушки? Можно подумать, ему доставляет удовольствие устраивать показательное уничтожение вампира при большом стечении народа!

Нахальный сукин сын.

Уистлер сердито встряхнул длинными седыми волосами и потопал через комнату, на ходу расстегивая непослушную молнию на жилете. У старика была жилистая, мускулистая фигура — результат двадцати лет охоты на вампиров.

Уистлер бросил свой обрез на металлический стол и даже получил удовольствие, когда Блэйд подпрыгнул от неожиданности. Потом отвернулся и принялся развязывать ремень, держащий металлическую накладку на правой ноге. Эта чертова хреновина как будто становилась тяжелее к концу дня.

Открыв маленькую бутылку виски, Уистлер глотнул и скривился. Янтарная жидкость обожгла пустой желудок. Он поднес бутылку к свету, прочитал этикетку. Урожай того года был хорош. Надо бы завести побольше этого пойла.

— Грязно работаешь, Блэйд, — резко сказал он. — Когда убиваешь вампиров, они рассыпаются в прах, и никаких доказательств нет. — Он потер щетину на подбородке. — Но человеческий труп — это уже перебор.

Раздался металлический щелчок — Блэйд положил на скамью пояс с боеприпасами. Достав коробку с патронами, он начал заряжать один из пистолетов.

Уистлер на мгновение задержал на нем взгляд и раздраженно покачал головой. Если он не смог добиться от Блэйда ответа, значит, не сможет никто. Проблема в том, что парень так долго играет в эти игры, что окончательно уверился в своей непобедимости.

Да, Уистлер знал кое-что о гордыне и о том, что обычно из-за нее бывает, но пытаться объяснить это человеку, который запросто может поднять в воздух полицейский фургон?..

Он покачал головой.

— Черт побери. Надеюсь, никто тебя не узнал.

Блэйд беззаботно пожал плечами и не ответил.

Уистлер со вздохом порылся в своем брезентовом рюкзаке и выудил новое изобретение. Он молча протянул его Блэйду.

— Что это?

— Новая система впрыска твоей сыворотки. Это ингалятор на сжатом воздухе. Работает быстрее. Должен действовать менее болезненно.

Заинтригованный Блэйд внимательно рассматривал ингалятор. Сыворотка была его жизнью — сложная смесь из аллицина и ретровирусных составляющих, которые держали под контролем его вампирскую «жажду». Уистлер много лет экспериментировал, пытаясь получить наилучшую формулу, но даже эта не была идеальной. Во-первых, организм Блэйда постоянно увеличивал сопротивляемость сыворотке. Когда-то хватало пары миллиграммов. Сейчас он принимал примерно пятьдесят миллиграммов — почти смертельную дозу. Да и метод впрыска — инъекцию в шею из огромного шприца — нельзя было назвать удобным.

— Просто прокуси защитную оболочку и вдохни. Доставка сыворотки происходит автоматически.

Блэйд вопросительно посмотрел на Уистлера.

— Это сделал кое-кто из моих друзей.

Старик говорил, не поднимая глаз.

— Друзей? — переспросил Блэйд.

— Ага.

Уистлер на мгновение замолчал.

— Помнишь их?

ГЛАВА 4

Был час пик. Город задыхался в пробках, на тротуарах толкались пешеходы, спешащие домой после длинного рабочего дня.

Днем на этой улице было множество небольших лотков, продающих фрукты, серебряные украшения и дешевую пеструю одежду. Но по вечерам улица менялась, становясь мрачнее и опаснее. Сияющие витрины исчезали за грудами мешков с мусором и коробками раздавленных гнилых фруктов, выброшенных продавцами, а вместо сувениров начинали продавать порнофильмы. Ночью тут можно было встретить любого представителя рода человеческого — от двенадцатилетних проституток до пожилых бродяг, роющихся в мусорных ящиках в поисках недоеденных гамбургеров.

Жизнь в большом городе имеет как минусы, так и плюсы.

Один из них — возможность выбора.

Трое молодых вампиров, одетых панками, сидели на парапете крыши потрепанного офисного здания. Они изучали толпу, как проголодавшиеся туристы — богатый шведский стол. Уличные огни освещали их алчущие лица.

Лидер троицы, худой вампир, известный как Сквид, наслаждался ночной прохладой, выделывая смелые трюки на своем хромированном велосипеде. Развернувшись пару раз на месте, он подкатил к дружкам и резко тормознул. По его мнению, они торчали здесь уже слишком долго. Пора было и определяться. Сквид присел рядом с ними и взглянул вниз, щурясь от яркого света неоновых вывесок.

Пытаясь поторопить приятелей, он указал на первого попавшегося пешехода.

— Как насчет вон того?

Панки захихикали.

— Да он настоящий бурдюк с жиром. Нет уж — толстяки по вкусу как «Читос».

Флик, самый молодой из них, возбужденно подпрыгнул.

— Гляньте-ка на ту раскрашенную шлюшку! Может, ее?

Сквид посмотрел вниз и с отвращением скривился.

— Нафиг! На этой сучке столько штукатурки, что мы будем неделю ее расчищать, пока доберемся до мяса.

Троица залилась смехом. Они выглядели типичными подростками — с прическами, подсмотренными на MTV пирсингом и наимоднейшими татуировками.

Динго, жилистый вампир-одиночка в замызганной футболке, раздраженно рявкнул:

— Парни, давайте уже определяйтесь! Выберите хоть кого-нибудь…

— Есть! Ребенок на горизонте!

Все как один жадно уставилась вниз, рассматривая идущую по улице женщину. Она несла младенца в «кенгурушке». Женщина была нагружена покупками и шла медленно. Выглядела она совершенно измученной.

Вампиры увидели, как она поправила «кенгурушку» и свернула с тротуара к эскалатору у входа в метро.

Легкая добыча.

Динго кивнул и одобрительно улыбнулся, показав Флику поднятый большой палец.

— Похоже, у нас сегодня будет комплексный обед!

Долговязый Пруф уже приплясывал от возбуждения. Динго покачал головой. Или этот торчок снова на мескалине, или пообедал героинщиками. Он ведь предупреждал, тысячу раз предупреждал…

Молодая женщина запахнула поплотней безразмерный плащ. Ее звали Абигайль, и она направлялась домой. У края платформы она остановилась. Было приятно думать о том, что близится конец еще одного длинного, трудного дня.

Платформа выглядела угнетающе, вполне в стиле окружающего городского пейзажа. Уродливые граффити в стиле манга скрывали расписание поездов, а рельсы, как в снегу, тонули в мусоре. Воняло мочой. Над цифрами станционных часов висел дохлый голубь, запутавшийся в проводах. Его пустые черные глазницы осуждающе смотрели вниз.

Абигайль передернуло. Она ненавидела такие места. Народу на станции почти не было — значит, или она пришла рано, или поезд только что ушел.

Как всегда.

Абигайль огляделась вокруг, думая, куда бы пристроить тяжелые сумки с продуктами. Заметив скамейку, она перенесла их туда и села рядом. И так было довольно свежо, а ледяной металл сиденья, казалось, вытягивал из ее тела остатки тепла. Долго тут не просидишь.

Ужасно хотелось есть. Мысли вертелись вокруг событий сегодняшнего дня. На работе пришлось нелегко, зато на лотке по дороге домой она сумела набрать несколько фунтов дешевых перезрелых помидоров, которые прекрасно подойдут для какого-нибудь горячего, густого, аппетитного соуса. Этих помидоров хватит на несколько дней, и они стоят того, чтобы тащить их восемь кварталов до станции.

Абигайль облизнулась. Желудок заурчал, когда она подумала о еде. А не смешать ли помидоры с шампиньонами и луком да не сварить ли большую кастрюлю средиземноморского соуса, как делала ее мать? Или можно приготовить на завтра прекрасный суп-пюре, который хорошо хранится в холодильнике. Если, конечно, она не съест его за один присест.

Потом она примет теплый душ, чтобы смыть с волос запах города, и рано ляжет спать. Надо восстановиться силы после нервной и напряженной рабочей недели. Тогда она завтра рано встанет и…

Громкий шорох отвлек Абигайль от размышлений. Она подняла голову и осмотрелась.

Никого.

Не вставая, женщина нагнулась и посмотрела в сторону входа на станцию. Зал был совершенно пуст. Она слегка поежилась, засовывая большие пальцы под нейлоновые лямки рюкзака с ребенком. Эти прорезиненные ремни ее скоро доконают. Где же чертов поезд?

Абигайль глянула на часы, которые словно застряли на двенадцати минутах двенадцатого. Она вздохнула.

И тут поймала боковым зрением смутную тень. Абигайль повернула голову, пытаясь уследить за ней, но тень исчезла так же быстро, как и появилась.

Сердце забилось чаще. Абигайль быстро поднялась на ноги, прижимая к себе «кенгурушку» с ребенком. Она могла поклясться, что кто-то притаился за колонной у входа на станцию. Женщина отступила на несколько шагов, не отрывая взгляда от колонны.

Но там уже никого не было.

Абигайль судорожно вздохнула. Ничего плохого пока еще не случилось. Должно быть, это голубь. Но она же не слышала, как он сюда влетел. Возможно, просто показалось.

Или нет.

При звуке быстрых шагов Абигайль вздрогнула и резко обернулась, но там снова никого не было. Пахнущий сыростью ветерок дул из туннеля, шевеля мусор на рельсах.

Тишина.

Женщина нервно подхватила сумки с продуктами и обернулась.

Бац! Она угодила прямо в распростертые объятия Динго и Пруфа. Абигайль испуганно посмотрела на них и задрожала. Эти парни вовсе не выглядели так, будто собирались помочь ей нести покупки.

— Привет, красотка!

— Ой, какая заботливая мамашка!

Динго и Пруф широко ей улыбались. Абигайль увидела их острые клыки и закричала.

Спотыкаясь, она стремительно рванулась к выходу. Но Флик и Сквид, прятавшиеся за колонной, выскочили прямо перед ней, загораживая дорогу. Несчастная едва не врезалась в них.

Юные вампиры захохотали, одним прыжком оказались позади нее, сорвали с плеч «кенгурушку» и толкнули обратно в объятия Динго и Пруфа. Динго схватил Абигайль за волосы и швырнул на пол. Оба вампира с диким хохотом принялись срывать с нее одежду. Им уже давно не было так весело, и они старались оттянуться по максимуму.

Динго одним движением разорвал пополам плащ Абигайль.

— Кричи, если будет больно, цыпа!

В нескольких футах от них Флик вытряхивал ребенка из «кенгурушки», шумно сглатывая слюну.

Кушать!

Он был так поглощен предвкушением пиршества, что не сразу понял — что-то не так. Ребенок в его руках был удивительно легким и не двигался. Флик присмотрелся повнимательнее.

Какого черта? Это был не ребенок!

Это была пластмассовая кукла!

На животе куклы вампир прочитал написанные черным фломастером слова:

«Обломись, козел!»

Что за?..

Две или три секунды Флик пребывал в замешательстве. И тут «ребенок» развалился у него в руках, извергнув облако плотного, омерзительно пахнущего газа.

Кровососа затошнило.

— Это ж… хренов чеснок!

Он в ужасе отбросил куклу и принялся неистово тереть горящее лицо.

Динго и Пруф отвлеклись от жертвы и ошеломленно уставились на приятеля.

Женщина тут же перестала вырываться и, прижав колени к груди, бесшумно откатилась в сторону. Раздался тихий щелчок, на носках ее ботинок выскочили острые серебряные шипы. Абигайль изо всех сил пнула Пруфа.

С оглушительным криком ужаса вампир вспыхнул как факел. Серебро проникло в его кровеносную систему через тысячи крошечных капилляров и быстро распространилось по всему телу.

Пруф судорожно вцепился в ботинок Абигайль горящими руками, пытаясь вытащить из тела лезвие.

Но было слишком поздно. Он умирал на глазах ошеломленных приятелей. Химическая реакция бурлила в его теле, уничтожая внутренние органы и расплавляя кости. Тело вампира буквально растворялось, его кожа облезала клочьями, а плоть под ней превращалась в уголь. Серебро буквально поджаривало его изнутри. Пылающий скелет распался. Через несколько секунд от Пруфа осталась только кучка пепла.

Динго просто обалдел от таких штук. Не успел он хоть как-то отреагировать, как Абигайль обхватила его ногами и рванула вверх.

Татуированный вампиреныш перелетел через нее и тяжело рухнул на спину. Женщина вскочила на ноги, сбросила изорванную верхнюю одежду. Длинные пряди блестящих волос рассыпались по плечам, завиваясь в тяжелые кольца.

У Динго отпала челюсть. Эта девица ну никак не выглядела робкой.

На самом деле она была просто великолепна!

Абигайль отступила на несколько шагов, с презрением глядя на вампира.

Обширный арсенал всевозможного оружия висел у нее на поясе, стройное мускулистое тело восхищало. И этот взгляд! Вот что по-настоящему шокировало. Несмотря на то что Динго и так давно был мертвецом, он почувствовал, что его сердце как будто сжали ледяные пальцы.

Тут кровопийца вспомнил, что на него смотрят приятели, и пришел в себя. Это же просто какая-то сучка! Ей повезло, вот и все. Сейчас он ее уделает в момент.

С грозным рычанием Динго приподнялся с платформы.

В тот же миг Абигайль выбросила вперед ногу и ударила его в лицо подкованным каблуком. Вампир взвизгнул, Абигайль пнула его второй раз, потом еще. На платформу брызнула кровь.

Пока Динго, стеная, корчился на полу. Флик и Сквид пришли в себя и со злобными воплями бросились на женщину. Сквид атаковал первый. Сжав Абигайль сзади, словно тисками, он одной рукой начал отгибать ей голову, чтобы добраться до шеи. Но Абигайль ожидала этого и рванулась в сторону. Вампир не устоял на ногах и полетел вверх тормашками. Совершив в воздухе оборот на все триста шестьдесят градусов, он с глухим стоном приземлился на платформу. Абигайль глянула на него сверху вниз, вспомнила, что он с дружками сделал с ее плащом, и вампир получил исключительно подлый пинок в пах.

Отвернувшись от Сквида, который в позе эмбриона скрючился на полу, Абигайль двинулась навстречу Флику. Ударом в гортань она почти сломала ему шею, а затем сделала странное хлещущее движение рукой. Из рукава выскочило на пружине серебряное лезвие.

Сквид увидел страшное оружие и беспомощно пискнул. Через секунду он превратился в маленькую кучку пепла.

Оценив успех своих действий, Абигайль потянулась за спину и сняла с кожаной перевязи какое-то серповидное устройство. Флик, сверкая глазами и глухо рыча, готовился к новой атаке, но Абигайль, казалось, не замечала его. Осторожно держа устройство, она отвернула от себя заостренные концы и подкрутила диск в центре.

Щелк! Устройство резко раскрылось, телескопически раздвинувшись в обе стороны, и превратилось в метровую стальную дугу. Мощный луч ультрафиолетового света зашипел между двумя ее концами, как рой пчел-убийц.

Когда Флик бросился на Абигайль, она сделала небрежное движение и играючи отрубила одну из рук вампира, как лесоруб обрубает ветки у дерева. Отрезанная рука даже не успела упасть на землю, когда женщина нанесла новый удар. Луч прошел сквозь поясницу Флика. Верхняя часть его туловища была аккуратно отрезана. На лице вампира застыло выражение глубокого шока. Потом верхняя часть тела загорелась и рухнула на платформу. Секундой позже упала и нижняя половина. Налетел ветер, устроив вокруг тлеющего трупа пляску веселых огоньков.

Абигайль мгновение смотрела в пламя, блики света играли на ее суровом лице.

Она повернулась к Динго, который был еще жив и пытался убежать.

Сложив свой ультрафиолетовый резак, Абигайль неторопливо убрала его в чехол за спиной и достала странный пистолет с выпуклой емкостью. Тщательно прицелившись, она выстрелила в удалявшуюся фигуру Динго.

Струя пены под большим давлением вырвалась из ствола, попала на ноги вампира и моментально застыла. Динго со склеенными ногами полетел носом в пол. Попытка освободиться привела к тому, что у него слиплись не только ноги, но и руки.

Когда Динго осознал, что влип в буквальном и переносном смысле, он жалобно захныкал. Абигайль спокойно подошла к вампиру. Она видела расширенные от страха глаза маленького головореза и даже не трудилась скрывать безразличие к его страданиям. Стирая капающую с оружия пену, она достала серебряный колышек из закрепленного на бедре чехла. Там оставалось еще штук семь.

Абигайль занесла колышек над головой.

— Кричи, если будет больно, цыпа!

Когда Динго превратился в кучку угольков, охотница вытерла руки и медленно выпрямилась, обозревая произведенный ею хаос. Прах четырех вампиров был рассыпан по всей станции. Динго догорал, потрескивая, как угасающий костер.

Абигайль глянула на секундомер. С начала атаки прошло тридцать семь секунд.

Неплохо. Но личный рекорд не побит.

Пожав себе руку, она убрала в чехол два серебряных колышка, лежащих среди пепла на платформе, потом повернулась и подняла брошенный плащ. Надела его, предварительно отряхнув от пепла, убрала волосы под шапку и подхватила со скамейки сумки с помидорами.

Только она закончила сборы, как из тоннеля налетел порыв спертого воздуха. Наконец прибыл поезд, наполняя станцию грохотом и свистом гидравлических тормозов. Двери с пыхтением распахнулись, поток пассажиров хлынул на платформу. Люди устремились к выходу, разнося на своих подошвах прах вампиров.

Абигайль смотрела, как они уходят, и, заправляя непослушный локон за ухо, снова вернулась мыслями к ужину. Не взять ли ей пару пакетов риса в магазине по дороге домой? Тогда надо будет сохранить помидоры до завтра, прийти с работы пораньше и приготовить большую кастрюлю ризотто. Его хватит надолго, потому что он лучше хранится, и, кроме того, в ризотто вполовину меньше калорий, чем в соусе.

Да, отлично придумано. Так она и сделает.

Довольная собой, Абигайль пробивалась сквозь поток толкающихся пассажиров. Она успела сесть в вагон перед самым закрытием дверей. Поезд устремился в туннель и исчез в темноте.

Таков был конец еще одного рабочего дня Абигайль Уистлер.

ГЛАВА 5

Уистлер терпеливо ждал, стоя у прилавка местного магазинчика «7-23». До закрытия оставалось всего ничего. Парнишка — продавец и кассир — копался на полках, пытаясь отыскать упаковку никотинового пластыря среди аккуратно расставленных бутылок с водкой и ромом.

Мурлыча себе под нос, Уистлер поглядывал по сторонам. В магазине пахло жареной картошкой и лимонным ароматизатором средства для мытья полов. Каждый сантиметр свободного пространства был заполнен светящимися панелями и старыми рекламными постерами. У дальней стены хаотически мигал аппарат для продажи прохладительных напитков, постепенно приходивший в негодность из-за царящей тут сырости.

Когда Уистлер обнаружил, что у него кончается никотиновый пластырь, он был почти доволен — это дало ему законное основание ненадолго отлучиться из ангара и собраться с мыслями. Черт возьми, ему нужна передышка — особенно после сегодняшних событий! Уистлер даже подумать не мог о Блэйде, не впадая в бешенство, а как раз этого и не следовало допускать.

— Sajne pluvos, — произнес он на эсперанто, намереваясь завязать разговор с продавцом. «Собирается дождь».

Продавец, рассеянно кивнув, продолжал поиски, переставляя коробки и роясь в пакетах с серьезным и озабоченным видом. Уистлер печально усмехнулся. Парень работал в магазине не больше двух недель и еще не получил постоянной должности. Уистлер на своем опыте знал, каково это — вкалывать в подобном месте. В молодости он недолго поработал примерно в таком же магазинчике. Он помнил, как вертелся, словно белка в колесе, одновременно пытаясь не утратить чувство собственного достоинства. Порой он ощущал себя так, будто продался в рабство. Тогда Уистлер напоминал себе, что это временно и что рано или поздно наступят и лучшие времена. Эта каторга длилась более восьми месяцев, пока однажды ночью он не вступил в дискуссию с пьяным вооруженным громилой по поводу стоимости бутылки скотч-виски. То, что за этим последовало, заставило Уистлера пересмотреть свои взгляды на карьеру в сфере розничной торговли.

Так бывает всегда. Большинство людей готово мириться с работой на износ, если считает трудности временным явлением. Очень многие так и живут, день за днем с нетерпением ожидая, когда же проблемы закончатся, а трудности отступят, а реальная жизнь незаметно проходит мимо, складываясь из печальных мгновений, которые затем превращаются в часы, дни и годы…

Уистлер тряхнул головой, прогоняя депрессивные мысли, и сунул руку в карман за мелочью. Кассир протянул ему плоскую картонную упаковку никотинового пластыря.

Уистлер безусловно верил в то, что удача зависит только от его собственных действий. Можно получать удовольствие от каждого мгновения жизни, считал он. Эти ночные прогулки в магазин были одной из тех небольших радостей, которые он мог себе позволить: краткий визит в мир нормальных людей, за которым следует возвращение в жестокий мир вампиров. Для любого случайного прохожего он был простым обывателем, выскочившим на минутку за сигаретами. Уистлеру это нравилось даже больше, чем он сам себе признавался.

Понимая, как важна в его деле секретность, он получал слишком много удовольствия от этого маленького ритуала, чтобы просто взять и отказаться от него. Долгая прогулка вдоль аллеи и четверть часа в магазине успокаивали старика, давая время все хорошенько обдумать. Когда он возвращался домой с покупками, то был снова готов встретиться с обратной стороной мира.

Уистлер печально покачал головой, повернулся и пошел к двери.

Хотел бы он, чтобы Блэйд хоть раз составил ему компанию на этой прогулке. Но Блэйд предпочитал оставаться дома, точить свой чертов меч и строить планы.

Это серьезная проблема Блэйда, думал Уистлер. Парень не умеет расслабляться. Блэйд был гибридом человека и вампира, и это перевернуло в нем все с ног на голову. Он жил мечтой о «светлом завтра» — мире без вампиров, — однако не мог позволить себе наслаждаться настоящим, хотя болезненно осознавал, как дорога и невозвратима каждая секунда жизни.

Вдруг нечто привлекло внимание Уистлера. Он остановился, помедлил в дверях, вернулся назад и подошел к металлической стойке с газетами, стоявшей возле выхода.

О, черт!

Большинство изданий пестрело однообразными заголовками (предвыборная борьба и прочая муть), но взгляд Уистлера остановился на броской передовице одной из газет. Первую страницу украшала фотография Блэйда. Сходство было несомненным. По спине Уистлера побежали мурашки. Под фотографией — крупный заголовок: «Вооруженного психопата удалось заснять на видео!»

Неплохой кадр для коллекции вырезок.

Рядом с фотографией Блэйда имелась еще одна, поменьше, на которой была запечатлена недавняя схватка Блэйда с вампирами. По-видимому, это был увеличенный и распечатанный кадр видеопленки.

Уистлер взял газету и с минуту, стараясь не привлекать внимания продавца, внимательно рассматривал изображения.

«М-да. Вот тебе и „собирается дождь“. Нет, это кое-что посерьезнее».

Проклятье! Он знал, что рано или поздно это произойдет. Уистлер давно уже замечал, что напарник с каждый разом все сильнее рискует, возможно, рассчитывая, что чем больше он поставит на карту, тем больше и выиграет. Старик осознавал, что Блэйд устал сражаться — они оба устали, — но это не лучший способ решать проблемы.

Такую проблему, как вампиры, в глобальном масштабе было не решить. Блэйд знал это так же хорошо, как и Уистлер, но отказывался признавать очевидное. Когда они оба погибнут, война разгорится еще яростнее. Может быть, ее закончит будущее поколение, а возможно, она не закончится и через сотни — поколений. Будущего не знает никто. Все, что доступно для них сейчас — сражаться и наслаждаться небольшими ежедневными победами. Одна спасенная жизнь уже делает мир чуть лучше. Но всякий раз, когда они начинали планировать будущее, в их души закрадывалось отчаяние.

— Будете брать? — спросил продавец на эсперанто.

Уистлер рассеянно кивнул, высыпал на прилавок целую пригоршню мелочи и небрежно взял газету. Продавец пробежался взглядом по передовице.

— Этому парню нужно новое хобби, — с усмешкой сказал он, указывая на Блэйда.

— Надеюсь, что нет, — покосившись на фотографию, ответил Уистлер.

Он кивнул и вышел, на ходу просматривая газету.


Старик был так поглощен газетой, что не заметил, как на соседней крыше мелькнула тень. Там, под покровом темноты, крался наблюдатель из ФБР, снимая Уистлера на цифровую камеру. Когда старик скрылся из виду, агент поднял воротник и тихо сказал в микрофон, прицепленный к борту пиджака:

— Объект направляется к западу.

В окне скромной машины, припаркованной недалеко от магазина, показался агент Камберлэнд. Мимо его машины прошагал пожилой человек в поношенной одежде. Старик шел по тротуару, на ходу читая газету.

В ушах Камберлэнда хор ангелов грянул «аллилуйя».

С виду старику было около шестидесяти; он слегка прихрамывал. Собираясь перейти на другую сторону дороги, остановился, чтобы отдышаться. На автомобили он даже не глядел — все его внимание было поглощено газетой. Старик не казался хоть сколько-нибудь подозрительным, но агент, проработавший в розыске долгие годы, прекрасно знал, что внешность бывает обманчивой. Камберлэнд смотрел на седовласого неопрятного старика с таким восторгом, как будто узрел Святой Грааль.

Абрахам Уистлер!

Наконец-то!

Уистлер был главным сообщником Блэйда и неизменно входил в первую десятку ежемесячного списка самых разыскиваемых преступников страны, составляемого ФБР. Хоть он и выглядел дряхлым и хилым, однако имел на своем счету больше преступлений, чем сам Блэйд. Камберлэнд вспомнил, как он в первый раз увидел его досье. Не поверив своим глазам, он решил взять с собой копию, чтобы почитать дома, но прежде чем дело было распечатано до конца, в офисном принтере закончились чернила. Поджог, кража со взломом, кража с отягчающими обстоятельствами, похищение людей, вымогательство, попытка убийства, сопротивление аресту… И Уистлер занимался всем этим долгие годы.

Но его ни разу не арестовывали.

Впервые за последние несколько недель Камберлэнд, не отрывая взгляда от Уистлера, улыбнулся. Ему казалось, что стоит только отвести взгляд, как старик тут же исчезнет, испарится. Агент нажал на кнопку трансляции и произнес:

— Я его вижу.

Момент настал.

Кровь бешено стучала в висках Камберлэнда. Он завел мотор, погасил фары и медленно поехал вслед за Уистлером, не выпуская его из виду.


— Поздравляю. Ты — знаменитость. Только этого нам и не хватало!

Уистлер швырнул газету на скамейку Блэйд посмотрел на нее равнодушным взглядом. Однако, когда он прочитал заголовок, на лице промелькнул интерес. Блэйд принялся рассматривать картинку.

Да, сходство было несомненным. Разве что подбородок побольше и волосы немного другие…

Уистлер с размаху хлопнул по передовице ладонью, заставив Блэйда подскочить.

— Ты вляпался! Твоя рожа во всех газетах. Скоро и до телевидения дойдет…

Старик сердито сдвинул густые седые брови.

— Массмедиа это все сожрут и добавки попросят!

— А мне-то что? — равнодушно усмехнулся Блэйд.

— А то! — рявкнул Уистлер. — Эти пакости, — добавил он, указывая на газету, — устроил кто-то из людей, работающих на вампиров. Теперь ты для общества — враг номер один!

Блэйд искоса посмотрел на старика.

— Я не понял — тебе что, обидно, что я стал так популярен?

— Хватит издеваться! — взорвался Уистлер. — Разве ты не понимаешь, что происходит?!

Старик выхватил газету из рук Блэйда и потряс ей над головой. Из газеты, как снег, посыпался ворох разноцветных рекламных объявлений.

— Эти сволочи наконец-то поумнели. Они занялись чертовым пиаром. Теперь наша главная проблема — не вампиры. На нас начинает охоту весь остальной мир.

Уистлер раздраженно отвернулся от Блэйда, окинул взглядом переделанный под мастерскую ангар. В голове шумело. Вампиры забрали у них все, но им и этого мало. Они с Блэйдом и так скрываются, как крысы, пожертвовав комфортом и чистотой ради безопасности, а теперь, похоже, им предстояло потерять и то, что они с таким трудом уберегли.

Это было уже слишком.

Небесно-голубые глаза Уистлера свирепо оглядели мастерскую со всеми ее инженерными приспособлениями и инструментами. Он привел в порядок технику, которую удалось спасти из предыдущего убежища, но вампиры безнадежно испортили большинство устройств. Те немногие действующие агрегаты, которые у него еще оставались, он попросту украл в большой медицинской лаборатории на окраине города. Часть вещей осталась тут после сельскохозяйственных рабочих, которые жили здесь раньше; все матрасы провоняли козлом, и понадобились недели, чтобы избавиться от этой жуткой вони.

Уистлер снова обернулся к Блэйду:

— Из-за них мы из преследователей превратились в дичь. Последние несколько месяцев мы опережали их на шаг, не больше.

Блэйд положил руку на плечо напарника.

— Старина, ты слишком много беспокоишься.

Глаза старика блеснули злобой.

— Я влез в это дело еще до твоего рождения, Блэйд. В тот миг, когда ты перестанешь беспокоиться, ты умрешь.

Несколько мгновений они сверлили друг друга глазами. Потом выражение лица Уистлера смягчилось.

— С того самого дня, когда я тебя нашел, — сказал он, — я считал тебя своим сыном. Я научил тебя всему, что знал…

Уистлер тяжело вздохнул.

— Но я устал. Понимаешь?

Старик резко развернулся и ушел к себе.

Оказавшись в темной, скудно меблированной комнате, Уистлер сел на раскладушку и устремил задумчивый взгляд на свое потертое обручальное кольцо. Он медленно крутил его вокруг пальца. На лице отражалось глубокое раздумье.


В другой комнате Блэйд опустился на колени перед небольшим дзенским святилищем. Его глаза были закрыты. Из потемневшей серебряной курильницы колечками поднимался к потолку пахнущим ладаном дым, наполнявший комнату приятным терпким ароматом. Рядом на церемониальной подставке лежал меч — тезка Блэйда.[1] Лезвие поблескивало в лунном свете. На полу, у подставки, валялся кожаный пиджак, рукава которого были еще влажными от крови вампиров. Тишину нарушали только далекий шум океанского прибоя и шелест ветра, задувающего в щели оконных рам.

Блэйд пытался сосредоточиться на шуме моря, чтобы заставить умолкнуть жуткую какофонию, звучавшую в голове. Крики, грохот выстрелов, визг пуль и несмолкающий рев мотора «чарджера» снова и снова терзали усталый мозг. Перед ним, как наяву, стояло лицо Геджа и его предсмертный взгляд: злобное торжество, которое превыше боли и страха. Этот человек осознавал, что его смерть не напрасна. Он как будто видел в ней своего рода жертвоприношение.

Блэйд понимал, что его ждут большие неприятности. Мало того что он убил человека — он сделал это при свидетелях, и теперь ему придется заплатить.

Но они с Уистлером обязательно выкрутятся. Раньше они всегда выкручивались из подобных ситуаций. Надо просто заставить наконец замолчать все эти звуки смерти в голове, и он успокоится, рассмотрит проблему со всех сторон и сразу найдет правильное решение. Ни разу не случалось, чтобы Блэйд его не нашел.

Всю свою жизнь охотник провел в борьбе против вампиров — с того мига, как был извлечен из утробы умирающей матери.

Он выжил. Хотя лучше было бы ему умереть.

Потому что он был одним из них.

Вампир, отнявший жизнь у его матери, вызвал необратимые изменения в организме еще не рожденного ребенка. Когда зубы убийцы впились в горло женщины, паразитический вирус проник через кровь в плаценту и в организм скорчившегося в утробе эмбриона.

Еще до рождения Блэйд превратился в нечто такое, чем не хотел становиться, — не в человека и не в вампира, а в нечто среднее. У него не было возможности спастись, и он не мог спасти свою мать, когда кровопийца разорвал ее горло и бросил умирать на улице.

Каждый день своей взрослой жизни Блэйд убивал вампиров в надежде, что когда-нибудь его положение изменится и все вернется на свои места. С каждым убитым мерзавцем к Блэйду возвращалась крошечная частица его самого. Хотя охотник и понимал, что вряд ли когда-нибудь ему удастся преодолеть свою двойственную сущность, он все равно продолжал убивать.

На самом деле Блэйд осознавал, что кое в чем ему очень повезло. Он обладал силой вампира и был лишен многих присущих людям слабостей. В то же время перед вампирами у Блэйда были серьезные преимущества. На него не действовали ни чеснок, ни солнечный свет, ни серебро. Эти свои преимущества он использовал по максимуму.

Кровососы прозвали его «гуляющий днем».

Впрочем, как только они его не называли.

Вампирский вирус дал Блэйду огромную силу, ускорив обмен веществ и повысив кровяное давление во много раз — без неприятных последствий, которые это имело бы для обычного человека. Сахар в его крови напрямую преобразовывался в энергию и сжигал кислород со стопроцентной эффективностью.

Позднее Уистлер обследовал Блэйда и выяснил, что вирус изменил его железы внутренней секреции. Они производили адреналин в десять раз более сильный, чем у нормальных людей. К тому же адреналин поступал в кровь постоянно, а не только в экстренных случаях. Все это (а также многие другие биологические изменения) сделало Блэйда нечеловечески сильным, быстрым и способным к ускоренной регенерации.

По-своему Блэйд был даже благодарен тому вампиру: необычные способности помогали ему лучше делать свою работу.

Но была и другая сторона медали. За ценные качества нужно было платить. И платой была постоянная жажда человеческой крови.

Юные годы Блэйда прошли в упорной борьбе с желанием убивать. Вирус, живший в нем, настойчиво требовал подпитки. В молодости Блэйд вел отчаянную жизнь, порой насыщаясь кровью нищих и бродяг, и ненавидел себя за это, но ничего не мог поделать. Страшная жажда впервые проявилась в подростковом возрасте. Вспышки агрессии постепенно превратились в потребность убивать. Блэйд убежал из дома своих приемных родителей и провел несколько лет на улице, скрываясь от властей, которые преследовали его, чтобы упрятать за решетку.

Все изменилось, когда Блэйд встретил Уистлера. Старик принял его в свой дом и заботился о нем, подвергая свою жизнь серьезному риску. Уистлер учил молодого человека сражаться, а не охотиться; преследовать, а не прятаться; ненавидеть вампиров, а не себя самого.

Старик рассказал ему о слабостях вампирской расы — боязни солнечного света, чеснока, серебра — и потратил годы, экспериментируя с разнообразными техническими новинками, чтобы создать специальное оружие. Уистлер был оружейником, но прежняя жизнь закончилась в тот день, когда вампиры уничтожили его семью, и отныне все его мастерство служило только одной цели.

Специально для Блэйда старик разработал вакцину, которая вводилась внутривенно и помогала на время снимать худшие проявления вампирской жажды.

Двадцатидвухлетний юноша, невероятная помесь вампира и человека, становился все сильнее и сражался с угрожавшими человечеству порождениями тьмы. Уистлер и Блэйд были безвестными героями. Безвестными — до сегодняшнего дня.


Внезапно Блэйд вернулся в реальность. Какофония в его мозгу сменилась долгожданной звенящей тишиной. Широко раскрыв глаза, Блэйд уставился в темноту, пытаясь уловить какой-то далекий шум на грани восприятия.

Что-то было не так.

Усталость Блэйда мгновенно испарилась. Охотник вскочил на ноги, схватил меч с подставки и, как привидение, прокрался в соседнюю комнату — огромную мастерскую. Он медленно обошел ее по кругу с мечом наготове, прислушиваясь к каждому шороху. В окна светила луна. Снаружи проникал запах моря.

Все было спокойно.

Слишком спокойно.

Позади послышался тихий скрип. Оглянувшись, Блэйд увидел Уистлера, затаившегося в тени. Старик был полностью одет и сжимал в руке девятимиллиметровый «браунинг».

— Что там? — едва слышно прошептал Уистлер.

Блэйд еще раз взглянул на сверкающий в лунном свете океан, отступил от окна и поднял меч. Он сглотнул, пытаясь преодолеть нарастающее чувство тошноты. Во рту возник привкус желчи.

— То самое, чего ты опасался.

Несколько мгновений они стояли как две статуи, слушая, как снаружи разбиваются о берег океанские валы. Одна волна…

Вторая…

Третья…

Окно напротив них разлетелось, осыпав мастерскую ливнем осколков. Через миг после того, как Блэйд и Уистлер скрылись за верстаком, два спецназовца в бронежилетах влетели на тонких тросах через оконный проем и приземлились на пол. Еще двое ворвались через окна, выходящие на берег, с другой стороны ангара. В комнату забросили баллон со слезоточивым газом, мгновенно наполнившим все помещение едким серым дымом.

Блэйд бросился в атаку, крикнув, чтобы Уистлер отступал.

Только старик успел скрыться в относительно безопасной оружейной, как взрыв вышиб бронированную дверь, которая с громким треском рухнула на пол. Вооруженные агенты ворвались в мастерскую, как крысы в амбар с зерном. На всех были бронежилеты и противогазы, в руках они держали штурмовые винтовки М-5 «Хеклер и Кох».

Один из спецназовцев бросил светошумовую гранату. Блэйд успел закрыть глаза, чтобы не ослепнуть от вспышки, но меч в руках помешал ему заткнуть уши. Он застонал от боли, пронзившей сверхчувствительные уши. Когда эхо от взрыва гранаты затихло, снаружи раздалась целая серия взрывов. Блэйд выглянул наружу через разбитое окно и не поверил своим глазам, когда увидел, что все укрепления, которыми они перекрыли подступы к ангару со стороны моря, уничтожены. Повсюду валялись тяжелые обломки. Военная резиновая лодка «зодиак», набитая спецназовцами, причаливала к берегу. Солдаты выскочили и побежали к дому, окружая его по периметру.

Блэйд нырнул за какую-то стойку. Сердце колотилось как бешеное. «Это моя вина, — подумал он. — Я был слишком беспечен и теперь поплачусь за это». Охотник шепотом выругался, глядя, как ворвавшиеся в мастерскую спецназовцы крушат ящики с хрупким оборудованием. Когда копы закончат свой погром, тут не останется ни единого целого прибора. Он по опыту знал, что испуганные вооруженные полицейские причиняют куда больше вреда, чем вампиры.


В полутьме оружейной Уистлер с трудом пробрался к большому деревянному шкафу со снаряжением и открыл его. Старик понимал, что в его распоряжении несколько секунд, потом сюда ворвутся солдаты. Но старый охотник не мог использовать свой «браунинг» против полицейских и спецназовцев: это только вынудило бы их открыть ответный огонь.

А последнее, что было нужно Блэйду и Уистлеру — это фотографии мертвых полицейских на страницах всех центральных газет.

Уистлер шарил по ящикам в поисках такого оружия, которое бы позволило ему защитить себя, не убивая нападающих, когда в оружейную ворвался первый полицейский. Старик резко обернулся и увидел, что ему в лоб смотрит ствол пистолета.

— Лечь на пол!

Уистлер метнулся в сторону, дважды выпалив в воздух. В оружейной толпилось уже несколько полицейских, и все беспорядочно стреляли по нему. Укрывшись за бетонной опорой, он ответил шквальным огнем, вынудив противников отступить. В то же мгновение старик издал устрашающий вопль и кинулся через всю комнату в нишу, где стоял компьютер.

Агенты ринулись было за ним, но шеф остановил их. Вытащив из рюкзака баллон со слезоточивым газом, он зубами сорвал с него крышку и зашвырнул в нишу, где прятался преступник.

Лучше не рисковать и просто выкурить этого сумасшедшего старика из убежища.

Бойцы отряда особого назначения замерли и ждали с оружием наготове.


На улице завывали сирены. Все новые и новые полицейские и агенты ФБР прибывали на побережье, заряжая штурмовые винтовки и переговариваясь по громкой связи. Из стоящего у ангара автомобиля без опознавательных знаков вышли агенты Камберлэнд и Хэйл. Они тоже вооружились и надели бронежилеты.

У осажденных не было ни единого шанса.

Камберлэнд достал рацию.

— Окружить здание! Никого не выпускать!

Моторные лодки вытянулись в цепь, запирая все выходы со стороны моря. На крышах ближайших зданий засели снайперы, высматривая преступников.


Внутри кипело побоище: Блэйд пытался пробиться на помощь к Уистлеру. Он подозревал, что старик за ним наблюдает, и опасался, как бы тот не вздумал вступить в схватку. Оценив обстановку, Блэйд понял, что битва проиграна. Их новый штаб уже потерян — теперь пора спасать свои шкуры.

Блэйд попадал в переделки и похуже, но теперь было совсем другое дело. Никогда еще ему не противостояли люди. Невинные люди. Убить даже одного из них было бы роковой ошибкой, тем более на глазах у сотен свидетелей.

Блэйд быстро огляделся и ринулся вперед, одним движением плеча разметав с полдюжины полицейских. Мечом ему пользоваться не хотелось, поэтому он схватил первого попавшегося копа и ударил его головой в лицо. Полицейский со сломанным носом отлетел к стене. Не успел он коснуться пола, как Блэйд подхватил его бесчувственное тело и швырнул в двух спецназовцев, преградивших путь. Третьего, напавшего сзади, он выкинул в окно. Но в тот же миг на Блэйда навалились еще четверо.

Охотник злобно зарычал. Между ним и Уистлером стояло слишком много людей. Чтобы добраться до старика, придется покалечить массу народу. Он глубоко вздохнул и кинулся вперед. Началась невероятная свалка. Блэйду того и надо было. Он надеялся, что старик не вздумает в этот момент высунуться из оружейной.


Тем временем в соседней комнате Уистлер включил главные рабочие станции. Его движения были точными и стремительными — помещение быстро наполнялось слезоточивым газом. Кашляя и вытирая слезы, Уистлер принялся непослушными пальцами набирать команды на клавиатуре старенького компьютера. Вспыхнуло и ожило несколько экранов, демонстрирующих одно и то же сообщение:

«Сервер 1. Защита доступна».

«Сервер 2. Защита доступна».

«Процедура защиты данных доступна. Да/нет».

Уистлер нажал на «да» и с облегчением откинулся на стуле.

Раздалось негромкое гудение — с жесткого диска удалялись вчерашние данные. На системном блоке вспыхнула красная лампочка, а через мгновение взорвалась приклеенная к нему пластиковая взрывчатка. Тут же взорвался второй компьютер, осыпав комнату обгорелыми обломками корпуса и обрывками проводов.

Уистлер печально вздохнул, прижал к лицу какую-то тряпку и двинулся сквозь дымовую завесу.


Когда в ангаре прозвучал третий взрыв, Камберлэнд серьезно забеспокоился. Укрывшись за капотом «крузера», он смотрел, как из окон вырывается дым, а внутри полыхает оранжевое пламя. Агент поднес ко рту рацию и рявкнул:

— Что там у вас творится?!

В динамиках сквозь треск пробился голос полицейского:

— Какая-то программа самоуничтожения. Они взорвали свои компьютеры.

Камберлэнд, нервно покусывая губы, отключил рацию. У этих бандитов есть компьютеры? Это даже хуже, чем он предполагал.


Уистлер пытался пробраться к оставшимся компьютерам, задыхаясь в плотном дыму. Полицейские бросили в оружейную еще один баллон с газом, стараясь вынудить его побыстрее сдаться. Старик выбил окно, чтобы выпустить часть дыма, но дымовая завеса быстро сгущалась и вскоре стала непроницаемой.

Уистлер ничего не видел. Он понимал, что губит свои легкие, но сейчас его это не беспокоило. Что бы ни случилось, копы не должны добраться до компьютерной базы данных, а особенно до тех обличающих кадров, где Блэйд убивает человека.

Уистлер был так поглощен работой, что не заметил, как к нему подкрался полицейский. Старик, услышав шорох, обернулся, но было уже поздно. Налетев в дыму прямо на врага, коп выстрелил в упор. Пуля попала прямо в грудь.


— Уистлер!

Из-за двери Блэйд услышал, как его наставник вскрикнул от боли. Охотник рванулся к нему на помощь, но полицейские отрезали его от оружейной. Их по-прежнему было слишком много. Взревев как бык, Блэйд кинулся вперед, расшвыривая врагов во все стороны. Отовсюду сыпались удары кулаков и прикладов, но он даже не пытался отражать их. Один полицейский прицелился в Блэйда из винтовки, но, прежде чем успел нажать на курок, Блэйд, вырвав оружие, разбил приклад о его голову.


Уистлер шатался и корчился от боли, зажимая рану ладонью. Кровь заливала его одежду; он понимал, что тяжело ранен, чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но был полон решимости закончить начатое. Эти сукины дети должны пустить ему пулю в лоб — только тогда он остановится. Надо уничтожить все данные. Пусть они убьют его, но они не должны добраться до Блэйда.

Уистлер с трудом, почти вслепую, дошел до очередного сервера и активировал коды самоуничтожения. На экранах вспыхнул сигнал, сообщающий о потере данных, потом один за другим последовали взрывы.

В комнату осторожно заглянул полицейский. Увидев Уистлера, он вскинул винтовку и выстрелил, целя преступнику в бедро.


Когда Блэйд услышал звук второго выстрела и вскрик, его лицо исказилось от ненависти. Он как бешеный расшвыривал полицейских, работая кулаками, локтями, ногами; вокруг трещали кости и лилась кровь, но ничто не могло остановить Блэйда в стремлении добраться до Уистлера. Он не мог допустить, чтобы Уистлер умер.

Однако и полицейские не собирались отступать. Возле двери оружейной на Блэйда налетели два копа. Их натиск был так стремителен, что охотник потерял равновесие, его нога запуталась в металлическом кабеле, и он упал, увлекая за собой обоих полицейских.

В этот момент за дверью взорвались компьютеры. Взрывной волной Блэйда и его противников выбросило в окно.

Как только пыль от взрыва улеглась, агент Камберлэнд вскочил и, размахивая руками, яростно заорал в громкоговоритель:

— Хватайте его!

Четыре луча прожектора, как четыре клинка, вонзились в то место, куда упал Блэйд. Он пытался освободиться от опутавшего его ноги кабеля, но стальные петли только туже стягивались. Из «крузеров» выскочила целая толпа полицейских и навалилась на «гуляющего днем», пытаясь его утихомирить. От их ударов у Блэйда потемнело в глазах. Рядом стоял фельдшер, держа наготове шприц с транквилизатором. В отдалении у своей машины Камберлэнд приплясывал от радости.


Уистлер, лежащий в дымящихся руинах ангара, был еще жив. Старик знал, что ему осталось недолго.

Это плата за жизнь приемного сына.

Уистлер погибнет, но останется Блэйд.

Старый охотник всегда знал, что когда-нибудь ему придется заплатить эту цену, и теперь, когда пришел смертный час, Уистлер хотел только одного — чтобы его гибель была не напрасной.

Он подполз к стене, опираясь липкой от крови рукой на рукоятку какого-то механизма, приподнялся и сел. Кровь текла из ран в груди и в ноге, образуя темную лужу на усыпанном обломками полу. В глазах темнело. Он знал, что остался еще один сервер, но осознавал, что скорее всего не сможет доползти до него.

Снаружи творилось что-то невообразимое: вопли, стрельба, свирепая ругань. Внезапно Уистлер узнал голос Блэйда. Губы старика растянулись в улыбке. Значит, Блэйд был на улице…

Теперь осталось только одно дельце.

Уистлер сплюнул на пол кровь, вытер губы и закрыл глаза.

Через минуту в дыму, словно привидения, возникли силуэты агентов ФБР. Их было человек двенадцать. Они осторожно окружали Уистлера. Ничего подобного они раньше не видели. Старикашка был изрешечен пулями и должен был трижды умереть, но он все еще трепыхался. Можно подумать, у этого бандита есть основания так цепляться за жизнь.

Один из агентов, приподняв респиратор, сказал Уистлеру:

— Шевельни только пальцем — и умрешь.

Уголки губ старика подергивались, он прерывисто дышал. Правая рука поднялась, демонстрируя агентам средний палец.

— А этого не хотите?

Другой рукой Уистлер включил дистанционный взрыватель. Все, как зачарованные, смотрели на таймер, который отсчитывал: 00:04, 00:03, 00:02…

И в мастерской один за другим загремели взрывы. Взорвались не меньше двух дюжин мин и две бочки с керосином. Ангар вместе с Уистлером взлетел в небеса.


Когда столб пламени, подняв тучу осколков стекла и каменного крошева, взметнулся вверх, полицейские шарахнулись во все стороны в поисках укрытия. Столб черного дыма и ослепительное пламя поднялись до самых облаков.

Рядом с пожарищем катался по земле Блэйд, пытаясь освободиться от пут. Он звал наставника, все еще надеясь, что тот жив. Наконец стальная паутина распалась на куски в руках Блэйда. Но было уже поздно. Оставалось лишь наблюдать, как сначала в оружейной, а потом и по всему зданию одна за другой рвутся мины. Взлетела на воздух лаборатория, потом мастерская, в сарае вспыхнули канистры с окисью азота. Ангар превратился в кромешный ад, где не могло уцелеть ничто живое.

Постепенно огонь начал гаснуть. Все вокруг было усыпано обломками, ангар превратился в развалины. Блэйд не мог оторвать взгляда от того, что недавно было его домом. Казалось, что он попал в ад. Все расплывалось в глазах. Он смутно различал силуэты осторожно окружавших его полицейских.

Щека Блэйда дернулась. Он упал на колени и, положив меч на землю перед собой, склонил голову, отдавая последние почести своему наставнику.

Уистлер был мертв. И этого уже не изменить.

На Блэйда накинулись полицейские. Он ощутил укол. Охотник поднял скорбное лицо к небу.

Из-под полуопущенных век он видел, как опускается полицейский вертолет, слепя его прожекторами. Все происходящее медленно покидало его сознание…

ГЛАВА 6

В темноте что-то шевелилось.

Блэйд сдвинул брови. Ему было холодно, непреодолимо тянуло в сон, но он понимал, что сейчас жизненно важно не заснуть.

Казалось, проходили годы, каждая секунда тянулась целую вечность, и этому не было конца И вот в этой густоте раздался легкий шорох, такой тихий, что его заглушал стук сердца. Блэйд открыл глаза. В ушах звенело. Напрягаясь, он с трудом встал на ноги и осторожно пошел в ту сторону, откуда донесся звук. Нервы были натянуты, как струна. Времени было не так много. Жизненно важно вернуться домой до того, как это что-то, производящее непонятные шорохи, до него доберется.

Блэйд пошел быстрей, его шаги зазвенели в ночной тишине.

Снова какой-то тихий звук за спиной — как будто шуршала старая кинопленка. Охотник стремительно обернулся, но за ним была только тьма.

Взгляд метнулся налево, потом направо. Пустота и гнетущая тишина растекались вокруг, как вязкий клей. Блэйд сдерживал дыхание и прислушивался, но только удары сердца стучали в висках. Оглушающая, звенящая тишина вокруг.

Он продолжал идти, не переставая оглядываться. Потом перешел на легкий бег. Все чувства были напряжены, он пытался сконцентрироваться. Тревога из-за того шороха не уходила, а, наоборот, все возрастала.

Вскоре его ослепила вспышка света. Блэйд споткнулся, упал. Он ловил ртом воздух. Под глазом, кроме нескольких царапин, явно будет здоровый синяк. Похоже, эфес меча сильно стукнул его по голове, да так, что искры из глаз посыпались.

Блэйд поднял голову и поднес руку у лицу, ожидая увидеть кровь на пальцах.

Ничего не было. Руки остались совершенно чистыми.

В темноте послышался долгий, заунывный вой. Он доносился издалека, но эхо было неестественно близким и вызывало странные вибрации в теле. Блэйд чувствовал растушую ярость, волосы на затылке вздыбились. По телу гулял огонь, в крови бурлил адреналин. Он был готов к бою. Челюсти задвигались, выпуская клыки. Острые края зубов оцарапали рот. Вой утих, наступила мертвая тишина. Блэйд медленно поднялся на ноги. Казалось, даже воздух вокруг него потрескивает от присутствия чего-то злобного, даже тьма вокруг шевелится, а свежий ветерок превращается в океанский шторм.

Блэйд стоял, глубоко и часто дыша. Его руки свободно висели вдоль тела, готовые выхватить кол или кинжал и превратить любого дьявола в вопящую и истекающую кровью падаль. Он никогда здесь раньше не был. Но почему-то знал, что неизбежно должно произойти. Там что-то было, что-то плохое — и он должен найти ЭТО до того, как ЭТО найдет его. И если Блэйд не поймает ЭТО сейчас, то потом будет поздно.

Охотник сосредоточился, пытаясь определить, откуда идет звук.

Вдруг что-то холодное капнуло ему на подбородок. Дождь, наверное? Нет. Жидкость была черной и немного липкой. Блэйд принюхался. По запаху не кровь. Похоже на аммиак, но запах более сладкий и не такой сильный. Что-то странное.

Ветер усиливался и дул резкими порывами. Холодный воздух приносил сильный запах моря. Что же это за место?

Неожиданно Блэйд закашлялся: нечто вроде желчи подступало к горлу. Взглянув вниз, он увидел, что руки испачканы черной жидкостью. Вдруг жидкость ручьем потекла из носа и глаз, оставляя на щеках дорожки черных слез. Блэйд с омерзением начал вытирать ее, но она не останавливалась.

Перепуганный охотник развернулся и пустился бежать. Ему нужно отсюда выбраться. Что бы это ни было, он не мог с этим справиться. Инстинктивно Блэйд понимал: чем дольше он здесь остается, тем сложней будет отсюда выбраться, и поэтому хотел скрыться как можно быстрей.

Услышав позади себя глухие шаги, Блэйд рванулся сквозь темноту. Сначала это были шаги одного существа, потом к нему присоединились еще и еще, пока ночь не огласилась топотом настоящей облавы. Они нашли его.

Блэйд бежал изо всех сил, не оглядываясь назад. Шаги не отставали. Он уже слышал голоса и лай собак, боковым зрением видел отсветы пылающих факелов. И тут уж Блэйд припустил изо всех оставшихся сил, ведь его не просто преследуют — на него охотятся.

Охотник почти летел, едва касаясь ногами земли. Он должен уйти от преследования.

К своему ужасу Блэйд обнаружил, что сбавляет скорость, что черная гадость впитывается в него, делая ноги ватными. Да что же это за дрянь такая? В отчаянии Блэйд застонал. Холод сковывал нервные окончания, тело явно теряло чувствительность. Он споткнулся, чуть не упал, но, стиснув зубы, продолжал бежать.

Крики раздавались уже очень близко. Охотник боролся за каждое движение своего тела, но даже просто дышать становилось трудно. Его окатывали волны слабости, капли черного пота стекали со лба. Порывы нарастающего холодного ветра уже стали для него равным противником.

Зарычав и оскалившись, Блэйд развернулся в готовности встретить врагов лицом к лицу.

Никого не было.

Но через секунду он уже лежал на земле, сбитый с ног волной тел, которая накатилась сзади. Охотник почувствовал, как кто-то схватил его за ноги и придавил к земле. Другие руки начали сдирать одежду. Холод ночи немедленно вцепился в обнаженное тело. Над ним мелькали лица, плотоядно усмехающиеся, с острыми зубами и желтыми глазами.

Вампиры.

Блэйд забился, пытаясь освободиться.

Но эти вампиры не походили на тех, что он видел. Рыча, приблизился главарь. Пасть твари блеснула рядом впечатляющих трехсантиметровых клыков, на лбу красовалось нечто похожее на крест из костей. Он вдруг нахохлился, как стервятник перед тушей, наклонился над «гуляющим днем» и попытался как-то странно потрогать его лицо…

Блэйд, изогнувшись, с рычанием рванулся в сторону и, перекатившись, вскочил на ноги. Он пригнулся и, собрав оставшиеся силы, бросился тараном сквозь толпу смеющихся вампиров.

Бам! Он ударился головой обо что-то неподвижное. Оглушенный, Блэйд тряхнул головой, и тут его взгляд уперся в стоящего перед ним Уистлера. Длинные седые волосы и борода старика развевались на ветру. Уистлер стоял, небрежно прислонившись к грязной стене огромной пирамиды.

Блэйд, пошатываясь, поднялся на ноги. Он был уверен, что минуту назад пирамиды здесь не было. Но сейчас это беспокоило его меньше всего. Он глянул через плечо и увидел, что вампиры ринулись вперед с оскаленными клыками, явно нацеливаясь на Уистлера. Охотник уже открыл рот, чтобы предупредить об опасности своего наставника, но Уистлер каким-то совершенно непонятным образом оказался позади него. Только Блэйд начал в изумлении оборачиваться, как старик выхватил меч из его ножен на спине.

Но постойте. Это же не его меч.

Это древний меч из черненого металла. Уистлер подошел к ученику, положил руку ему на плечо и, глядя в глаза, мягко улыбнулся.

Вдруг старик вонзил клинок в грудь Блэйду.

У Блэйда перехватило дыхание. Он дотянулся и схватил Уистлера за плечи. В шоке, он смотрел прямо в лицо своему наставнику. Старик широко улыбнулся, обнажая ряд острых загнутых клыков.

Блэйд понял, что ему конец.

Колени подогнулись, и он рухнул на землю. Тьма словно обретала вокруг него форму, разливаясь потоком из невидимых небес. Пока охотник корчился от боли, задыхаясь от бессилия, она свилась в одну огромную, похожую на торнадо спираль, которая всасывала в себя все, чего касалась. Когда черный смерч добрался до пирамиды, страшный треск разнесся в ночном воздухе, черные трещины раскололи стены. Эти трещины были похожи на молнии, вздымающиеся от земли к небу.

Вампиры, казалось, не замечали, что происходит. Они сгрудились вокруг «гуляющего днем», толкая и пиная его. Один за другим кровососы достали откуда-то деревянные колья. Блэйд пытался кричать, но воющий ветер заглушал его голос. Вампиры перевернули его на спину и начали прибивать кольями к земле. Они протыкали ладони, плечи, икры ног. Блэйд не чувствовал боли, только тяжесть, которая росла по мере того, как все больше и больше кольев пронзало его тело.

Он беспомощно смотрел, как Уистлер выступил вперед и встал над ним. Из глаз старика медленно сочилась маслянистая черная жидкость. Уистлер подошел еще ближе, поставил острие меча на обнаженную грудь Блэйда и стал вырезать на ней какой-то рисунок. Металл при этом шипел, как будто был раскален добела.

Блэйд стиснул зубы. Боль была невыносимой, но еще больней было осознавать предательство Уистлера.

Тем временем старик поднял меч. Он стоял и внимательно рассматривал произведение своих рук, наклонив голову и нахмурив брови. Эта поза была настолько знакома Блэйду, что он чуть не плакал. Посмотрев себе на грудь, охотник увидел, что там вырезано изображение вампира. Он содрогнулся от ужаса. Теперь он вспомнил, что сейчас должно произойти. Блэйд попытался освободиться от кольев, но у него больше не было сил. Уистлер поднял меч над Блэйдом, глядя на него своими ужасными почерневшими глазами. Порывы ветра уже достигали ураганной силы — вампиров разбросало как осенние листья.

С ужасным треском пирамида разломилась под натиском бури. Ее стены раскачивались туда-сюда, в центре открылась огромная темная брешь. Извивающиеся черные тени вытекали оттуда и ложились ковром на землю. Их шипение, визг и вопли заполнили, казалось, все пространство и даже заглушили вой урагана.

Уистлер снова улыбнулся и шагнул вперед. Древний меч неумолимой черной молнией полетел прямо в сердце Блэйда…


Тело охотника вздрагивало во сне, веки подергивалось. Но вот дыхание выровнялось, тело дернулось в последний раз, и он начал просыпаться. Сознание выныривало из смутного темного сна на поверхность.

По мере того как Блэйд приходил в себя, он постепенно стал ощущать свое тело. Конечности казались удивительно тяжелыми. Было странное ощущение в груди, тупое и покалывающее, как будто его только что ткнули чем-то холодным и острым.

Блэйд нахмурился и крепко зажмурил глаза, пытаясь снова уйти в небытие: он ощущал, что, проснувшись, почувствует себя еще хуже.

— Хватит дрыхнуть, соня. Просыпайся давай!

Охотник тяжело вздохнул, пытаясь ухватиться за драгоценное мгновение неопределенности, отделявшее сон от яви. Он чувствовал себя слабым и опустошенным. У него все болело, а в голове как будто летала эскадрилья свирепых комариков, которые хотели выбраться на свободу. Блэйд попытался было потереть виски и тут обнаружил, что руки связаны.

Вот дерьмо.

Попал.

Вздохнув, он медленно открыл глаза.

Маленькая прямоугольная комната без окон, освещенная желтым мигающим светом. Два мерзких типа средних лет. Они злобно смотрели на Блэйда через длинный металлический стол. Один высокого роста и крепко сложен, другой гораздо более щуплый. У него какой-то дурацкий вихор на башке, прямо как у чучела. Оба были в гражданском, но вели себя так, будто они в форме. За их спинами виднелось зеркальное окно, а в углу, нацелившись прямо на Блэйда, жужжала и пощелкивала камера наблюдения. Красная лампочка сигнализировала, что идет запись.

Блэйд тихо застонал. Начало не особо обнадеживающее. Он ощупал рот языком на предмет выбитых зубов и попытался поднять голову. Голова была как чугунная.

— Кто…

Тот, который постарше и менее симпатичный, злобно взглянул на него.

— Агенты Рэй Камберлэнд и Уилсон Хэйл, ФБР. Мы тебя уже давно ищем.

Несмотря на головокружение, Блэйд сразу заметил, как четко и с какой важностью представился полицейский. Не иначе как годами перед зеркалом тренировался.

Внезапно нахлынувшие воспоминания ошеломили как звук огромного гонга. Блэйд заерзал и окончательно проснулся. Он набрал побольше воздуха, боясь произнести вслух имя, которое вспыхнуло в воспаленном мозгу.

— Уистлер…

Камберлэнд покачал головой. Ледяной взгляд был полон ненависти и отвращения.

— Мертв. Как, собственно, и все твои жертвы.

Блэйд прикрыл глаза.

Этого не может быть, это не правда.

Камберлэнд встал из-за стола.

— Сколько людей ты угробил? Тридцать? Сорок? Пятьдесят?

Детективу удавалось контролировать эмоции, но Блэйд явно слышал закипающую злобу. Естественно, чувство собственной значимости различалось еще более легко.

— Сто восемьдесят семь, — пробурчал Блэйд.

Он пытался прямо усесться на неудобном стуле, чтобы иметь возможность смотреть детективам в лицо.

— Но они все были приспешниками — они работали на них.

— А под «ними» ты имеешь в виду вампиров, да?

Опираясь на край стола, Камберлэнд снова сел.

— Полагаю, потом ты нам расскажешь о том, как убивал приспешников снежного человека?

Полицейский ответил молчаливой ухмылкой на возмущенный взгляд Блэйда.

— Скажи-ка, бандюга, что же убивает этих кровососов? Может, ты сообщишь нам что-нибудь важное? — Камберлэнд начал отгибать пальцы: — Их можно проткнуть кольями, да? Потом, естественно, солнечный свет, да? Еще кресты? Уилсон, как ты думаешь, крест сработает?

— Не знаю, Рэй. А что, если вампир — еврей?

— Интересная мысль…

Камберлэнд даже слегка улыбнулся.

— А подействует ли чеснок на вампира-индуса? Или тогда понадобится нечто вроде шафрана?

Хэйл захихикал.

Камберлэнд покачал головой, его улыбка гасла.

— Блэйд, ты можешь сколько влезет дуть в свою дудку, но сейчас это не пройдет ТЫ хладнокровный убийца. Да, ты просто чокнутый ублюдок.

— Давай диагнозом займется профессионал, а, Рэй?

Камберлэнд, не вставая, повернулся к двери и увидел высокую элегантную фигуру. На него смотрел доктор Эдгар Вэнс. Он кивнул агенту и быстро прошел в комнату. Вэнс поставил на стол черный кожаный дипломат и сел рядом с Блэйдом, которому он сразу не понравился.

Доктор развернул кресло к Блэйду, являя собой воплощение профессиональной заинтересованности.

— Здравствуйте. Я доктор Вэнс, психиатр. Мне поручили произвести психиатрическую экспертизу.

Вэнс повернулся к полицейским:

— Джентльмены, не могли бы вы нас оставить вдвоем на несколько минут?

Хэйл взглянул на Камберлэнда. Тот раздраженно надул щеки. Помедлив немного, он кивнул. Полицейские со скрежетом отодвинули стулья и вышли из комнаты. За ними громко щелкнула дверь, и Вэнс с Блэйдом остались одни.

Доктор улыбнулся, чтобы завоевать симпатию пациента. Сложив руки домиком, он начал говорить, тщательно подбирая слова, — как будто беседовал с ребенком:

— Могу себе представить, как вы напуганы. Хочу, чтобы вы знали: я здесь, чтобы помочь вам. Для этого мне нужно задать несколько вопросов.

Вэнс передвинул стул.

— Итак, скажите мне, пожалуйста, какой сегодня день?

Блэйд тупо уставился на Вэнса, не думая ничего отвечать.

Прошло секунд двадцать. Блэйду они показались вечностью.

Уистлер был мертв…

— А кто у нас президент? — мягко продолжал Вэнс. — Вы знаете, кто сейчас хозяин Белого дома?

— Жопа с зонами.

Вэнс вздохнул.

— Ну ладненько. Давайте поговорим о вампирах. Что вы можете о них сказать?

— Нечего говорить. Они просто существуют.

Блэйд говорил вялым и безразличным голосом. Он был совершенно уверен, что Камберлэнд и Хэйл наблюдают за происходящим из маленькой комнатки за зеркалом. Кроме них, там был кто-то еще. Охотник резко выдохнул и, раздув ноздри, осторожно принюхался. От этого третьего парня исходил запах страха и бутербродов с беконом и яйцами.

Блэйд в отвращении сморщился. Неудачное сочетание.

— А вы один из них?

Вэнс пододвинулся вместе со стулом. Подождал еще секунд пять.

— Что вы можете сказать про кровь? Когда вы ее пьете, чувствуете сексуальное возбуждение, чувствуете себя более мужественным?

Блэйд свирепо посмотрел на Вэнса, надеясь, что нахальный ублюдок сгорит на месте или хотя бы заткнется, а тем временем сосредоточенно сгибал и разгибал за спиной кисти рук, пытаясь найти слабое место в наручниках. В полной силе он бы с легкостью их порвал. А так, максимум что он мог, так это сжимать кулаки. Он не принимал сыворотку уже два дня и чувствовал, что без нее превращается в настоящего голодного вампира.

Вэнс говорил скучно и монотонно. В животе у Блэйда бурчало. Он пытался заглушить просыпающуюся жажду, болезненно ощущая присутствие рядом пищи — пищи, которая горячо пульсировала в человеческом теле… мужчины… сидящего рядом с ним.

Блэйд стискивал зубы, сдерживаясь из последних сил, а доктор продолжал беззаботно говорить, даже не подозревая об опасности, которой себя подвергает.

— Видите ли, мне пришла в голову мысль, что вопросы вампиризма очень тесно связаны с межполовыми отношениями. Обмен жидкостями между телами — вот в чем дело.

Вэнс осмотрел маникюр на ногтях и заложил пальцы за лацканы пиджака.

— Вам следует выяснить, из-за чего все это началось. Я полагаю… ну… вот, например, какие отношения были у вас с матерью? Вы были очень близки?

Блэйд сощурил глаза.

В ту же минуту, как он освободится, он прихлопнет этого типа.


Через десять минут весьма грустный доктор Вэнс вошел в следственную комнату и присоединился к детективам и начальнику полиции Вриду.

Начальник полиции тут же шагнул к нему и взволнованно спросил:

— Каково ваше заключение, доктор?

Вэнс печально покачал головой:

— У него психическое расстройство, есть ряд параноидальных синдромов и социопатия, достигшая опасного уровня.

Доктор вынул записную книжку и пролистал ее.

— Кроме того, у него исключительно непредсказуемое поведение. Еще — и это очевидно — шизофрения.

Вэнс громко захлопнул записную книжку, сунул ее в задний карман брюк, после чего с печальным видом развел руками:

— В целях безопасности общества, я рекомендую перевезти его в психиатрическую клинику. Там он получит надлежащие лечение и уход.

У Камберлэнда перехватило дыхание. Он то открывал, то закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Наконец он взорвался:

— Это неприемлемо! Этого человека несколько лет разыскивало ФБР, он в списке федеральных преступников! — Агент наступал на доктора Вэнса, буравя его взглядом. — Мне нужно сегодня же вечером отправить его самолетом в Вашингтон, в центральный отдел!

— Агент Камберлэнд, этот человек не в том состоянии, чтобы подвергаться судебному разбирательству.

Не веря своим ушам, Камберлэнд и Хэйл уставились на Врида.

Хэйл откашлялся и сказал:

— Шеф, у нас есть федеральный ордер на арест, который уж всяко важнее, чем…

— А мне плевать на ваш ордер.

Начальник полиции Врид пересек комнату и встал рядом с доктором Вэнсом.

— Вы сейчас под моей юрисдикцией. Если у вас есть проблемы — решайте их в местном суде.

Доктор Вэнс пожал плечами, всем своим видом он выражал сожаление.

— Извините, джентльмены, но звонок уже сделан. Бригада для перевозки прибудет из больницы с минуты на минуту.


Внизу Дэника, одетая в ослепительно белый халат, энергично шагала по мраморным ступеням полицейского участка. Эшер и Гримвуд спешили за ней. Четверо вампирских подручных, изображая больничных санитаров, несли усиленную смирительную рубашку, складные носилки и сумки. В сумках было полно металлических наручников различным форм, в большинстве своем весьма пугающих.

Дэника подошла к проходной. Ее каблуки звонко цокали по плиткам пола. Она широко улыбнулась сержанту и помахала больничным пропуском.

— Привет. Мы за пациентом. Можно?

ГЛАВА 7

Вэнс, насвистывая незамысловатый мотивчик, подошел к Блэйду. Бросив взгляд на монитор системы наблюдения, он щелкнул замком лежавшего на столе кожаного кейса, извлек большой шприц и ампулу, заполненную бесцветной жидкостью. Наполняя шприц раствором, он нежно прошептал Блэйду:

— Всего лишь капельку, чтобы сделать тебя более уступчивым.

Блэйд посмотрел снизу вверх на Вэнса глазами, полными ненависти. Парень явно затевал какую-то гадость. Уж больно скользкий. Его голос звучал успокаивающе, но двигался он слишком плавно, напоминая аллигатора, подползающего к своей добыче.

Этот тип не походил на вампира, но Блэйд был уверен: в душе он такое же порождение преисподней, как они.

Вэнс постучал ногтем по шприцу, проверяя, не попали ли в жидкость пузырьки воздуха. Его губы скривились в усмешке.

— Обычная доза — двести или триста миллиграммов. Но для такого крепкого парня, как ты… — доктор пристально посмотрел на Блэйда и, прищурившись, попытался примерно подсчитать вес его тела: — Я думаю, что мы увеличим дозу до пары тысяч миллиграммов.

Вэнс поднес шприц к руке «гуляющего днем». Блэйд задергался, стараясь вскочить или хотя бы оттолкнуть Вэнса, но онемевшие ноги ему не подчинялись. Казалось, они стали бетонными, до того тяжело было ими шевелить. На лбу Блэйда выступил пот, когда он попытался сконцентрироваться на своих конечностях и заставить их двигаться.

Но все усилия оказались напрасными. Скорее всего, его уже успели накачать наркотиками и он провалялся здесь без сознания чертову кучу времени. Огромное количество адреналина проникло в кровь Блэйда, наполняя мускулы энергией, которая пробудила в нем жажду. Желудок охотника горел, словно заполненный раскаленной лавой, а сладкий запах крови Вэнса взывал к нему, как чарующая песня сирены. Блэйд зажмурился, изо всех сил сопротивляясь растущему желанию утолить эту жажду.

Тем временем Вэнс схватил его за руку и быстро ввел иглу в вену. Охотник зарычал от боли и дернулся, но дело было сделано. По лбу Блэйда потекли струйки пота. Он свирепо уставился на Вэнса. Тот снисходительно усмехнулся:

— Ну вот. Все прошло не так уж и плохо, не правда ли?

Доктор склонил голову, невозмутимо глядя на пленника.

— Ты совсем ослаб. Без сомнения, причина в том, что тебе нужна сыворотка.

Он убрал шприц в кейс и защелкнул замок.

— Кто бы мог подумать, что самый обычный человек — такой, как я, — сможет с тобой справиться?

Блэйд прекратил бороться с собой. До него постепенно начала доходить ужасная правда.

— Так ты с ними? — с трудом проговорил он. — Из их шайки?

— Уже целых пять лет.

В голосе Вэнса проскользнули нотки гордости. Он вытянул руку и расстегнул манжет рубашки, обнажив символ в виде черной пентаграммы, вытатуированный на внутренней стороне запястья. Одернув рукав, он улыбнулся Блэйду, который от изумления потерял дар речи. Открытие сразило его наповал.

— Это конец игры. Наши планы вот-вот осуществятся. Поэтому просто сиди и наслаждайся представлением.

Адреналин бурлил в крови Блэйда. Неожиданно он повернулся к зеркальной стенке, за которой сидели полицейские, и яростно закричал:

— Он один из них! Проклятье, он на них работает!

Вэнс бросил взгляд на зеркало, поднял бровь и манерно пожал плечами: смотрите все — он ввел психопату успокаивающий препарат, а тот окончательно сошел с ума. Вот какой буйный псих!

Не обращая внимания на вопли Блэйда, доктор встал, вышел из комнаты для допросов и присоединился к полицейским. Некоторое время все четверо пристально смотрели через стекло на разбушевавшегося Блэйда. Преступник кричал и бешено рвался, силясь освободиться от наручников. Вэнс протянул руку подошедшему к нему Вриду. Когда они обменивались рукопожатием, манжет рубашки шефа полиции слегка задрался, обнажив такую же, как у Вэнса, татуировку. Они улыбнулись друг другу, а потом вышли из комнаты, оставив Камберлэнда и Хэйла безмолвно наблюдать за Блэйдом.


Через несколько минут ярость Блэйда ослабла. Бессильно откинувшись на спинку стула, он пристально вглядывался в собственное отражение в зеркале. Почему отражение такое расплывчатое? Когда в кровь проник наркотик, сознание поглотила отупляющая дрема. Блэйд понимал, что действие препарата не будет длиться долго, но боялся, что не сможет сконцентрироваться и преодолеть его воздействие. А жажда крови жгла его все сильнее, как раскаленная добела кочерга.

Тело Блэйда затряслось, как в ознобе, воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы. Охотник сфокусировал всю свою оставшуюся энергию на дыхании, замедляя его ритм до тех пор, пока не достиг пары вздохов в минуту. Вскоре Блэйд ощутил, как сердцебиение приходит в норму, боль уменьшается, а тело погружается в состояние оцепенения. Это был старый трюк, которому его научил Уистлер. Так Блэйд восстанавливал над собой контроль, когда его начинала мучить жажда. До того, как старик усовершенствовал сыворотку, «гуляющий днем» использовал этот прием постоянно. Когда Блэйд тренировался управлять дыханием, напарник старался держаться подальше, но некоторые из его шрамов были связаны именно с такими минутами.

Веки Блэйда сомкнулись, потом снова резко распахнулись. Он не должен терять бдительность. Он должен быть наготове, когда придет удобное время для побега.


Двери лифта открылись, и оттуда вышли Дэника, Эшер, Гримвуд и четыре вампира-санитара. Проходя по длинному, ярко освещенному коридору, они чуть не столкнулись с Камберлэндом и Хэйлом, которые мчались вдогонку за уходящим Вридом. Тот шагал быстро, притворяясь, что не слышит криков детективов. Камберлэнд от ярости был близок к апоплексическому удару. Этот тип Вэнс не имеет права забрать Блэйда, пока преступник не будет допрошен! Как он смеет! Это было его дело, и Блэйд — его законная добыча! После смерти Уистлера Блэйд оставался единственной ниточкой к раскрытию множества преступлений, происходивших по всей стране. Он не отдаст так просто своего главного подозреваемого!

При виде людей в белых халатах и с каталкой Камберлэнд остановился и перегородил рукой коридор.

— Стойте!

К удивлению детектива санитар, возглавлявший группу, бесцеремонно оттолкнул его в сторону. Медики направились дальше, не обращая на полицейских никакого внимания. Камберлэнд посмотрел на Хэйла, и в его мозгу зазвенел сигнал тревоги. Что-то было не так. Махнув на санитаров рукой, агент побежал за Вридом. За ним спешил верный Хэйл.

Тем временем Блэйд все еще боролся с собой, пытаясь освободиться от наручников до возвращения Вэнса. Очертания комнаты расплывались при малейшем движении головы, желудок горел, жажда нарастала, а сопротивляться наркотику было все тяжелее. Блэйд не позволял глазам закрыться: если это произойдет, то яд полностью овладеет им и Блэйд станет совершенно беззащитен.

Не обращая внимания на диковинные оптические эффекты, вызываемые наркотиком, он сосредоточился на борьбе с наручниками. Для обычного металла они были чересчур прочными. Капли пота потекли по лбу Блэйда, когда он напряг все свои силы, стараясь разорвать звенья цепочки, соединяющей наручники. Внезапно открылась дверь, и в камеру вошли пять человек. Охотник прищурил глаза, стремясь сфокусировать взгляд. Фигуры вошедших казались ему светящимися силуэтами, которые, перемещаясь, оставляли за собой огненные хвосты. Змеиный запах мускуса, без сомнения, принадлежал вампирам. Блэйд издал глухое утробное рычание, пытаясь подняться на ноги.

Первая фигура, явно женская, ударила его в грудь, толкнув обратно на стул.

— Спокойно, красавчик. Куда собрался, милый?

Дэника подошла к Блэйду вплотную и уставилась на него голодным взглядом. Было что-то нереальное в том, чтобы стоять так близко к тому самому «гуляющему днем» после стольких лет слежки. Она глубоко вздохнула, наслаждаясь моментом. Какой кайф: побежденный Блэйд, скованный, одурманенный наркотиком, не способный пошевелить ни рукой, ни ногой! Вот бы Гедж был здесь и видел, во имя чего он принес такую жертву!

Дэника ехидно улыбнулась. Ее тянуло похвалиться перед врагом своими успехами. Она заговорила, надеясь, что полубесчувственный Блэйд ее слышит:

— Тут полно наших людей, Блэйд. Эти копы — просто пешки. Ловко они тебя выследили?

Несмотря на наркотический дурман, что-то щелкнуло в голове Блэйда, когда до него дошло значение слов Дэники. Эта женщина была виновата в смерти Уистлера.

Охотник сфокусировал на ней взгляд, зарычал и попытался вскочить со стула. Цепочка наручников натянулась и задрожала от напряжения. Тотчас радом с Дэникой возник Гримвуд и ударил Блэйда кулаком в челюсть. Мощный удар ошеломил Блэйда, заставил его упасть обратно. Гримвуд усмехнулся, выставив на всеобщее обозрение острые металлические клыки.

— Не волнуйся, моя прелесть. Вот только выберемся отсюда и тогда уж наиграемся…

Дэника жестом подозвала двух вампиров-санитаров. Один из них железной хваткой сжал руки Блэйда, другой принялся натягивать на него смирительную рубашку.

Последняя вспышка сопротивления Блэйда закончилась ничем. Как он ни рвался, санитары скрутили его и застегнули металлические зажимы. Сцена очень напоминала борьбу непослушного малыша, который отбивается, не желая надевать пальто перед прогулкой, невзирая на уговоры его терпеливых родителей. Гримвуд засмеялся, наслаждаясь зрелищем. Дэника выступила вперед и покровительственным тоном заметила:

— Уймись, дружок. Зачем усложнять ситуацию?

Она подошла еще ближе и посмотрела прямо в глаза пленного.

— Блэйд, ты совершенно один. Сейчас нет никого, кто мог мы помочь тебе…

Бац! В этот момент зеркальное стекло разбилось вдребезги, взорвавшись тысячью серебристых искр. В дожде осколков в камеру влетел труп одного из вампиров-помощников, на лету загорелся и осыпался на середину стола кучкой пепла.

Эшер и Гримвуд в ужасе отпрянули. В тот же миг через образовавшийся проем в комнату ворвался человек. В каждой руке у него было по суперсовременному пистолету. На черной куртке белел бейджик «Привет, меня зовут…» Но на том месте, где должно быть имя, красовалась небрежная надпись: «ПОШЕЛ ТЫ НА!..»

Незнакомец отвесил шутовской поклон в сторону Блэйда и повернулся к троице вампиров.

— Народ, загадка: почему у вампиров нет друзей?

Эшер, взбешенный наглым вторжением, свирепо уставился на него. Тем временем незнакомец со щелчком перезарядил оружие. Не дождавшись ответа на вопрос, он ответил сам:

— Потому что вы, парни, настоящие спиногрызы!

Дэника зарычала, узнав незваного гостя:

— Кинг!

Внезапно в комнате погас свет. В тот же момент вспыхнули зеленые огни аварийного освещения, указывая, где находится выход. Пронзительно заорала противопожарная сигнализация. Кинг, воспользовавшись неразберихой, выстрелил из обоих пистолетов в Эшера, но тот успел броситься на пол и быстро спрятался за штабелем металлических стульев. Пули, просвистев прямо над его головой, попали в грудь вампира-санитара и вспыхнули там ослепительным ультрафиолетовым светом. Внутренности кровососа загорелись белым пламенем, и через секунду он превратился в пепел.

Кинг быстро присел, обернулся и послал второй заряд в Дэнику. Девушка укрылась за перевернутым тяжелым металлическим столом, пользуясь им как щитом. Кинг продолжал стрелять. Пули с визгом рикошетили от металлической столешницы. Кинг надеялся, что ультрафиолетовые лучи смогут проникнуть сквозь металл и задеть вампиршу. Наконец раздался щелчок, сообщающий, что обойма опустела. Дэника отшвырнула стол, как будто он весил не больше куска пенопласта, и ринулась из комнаты.

Тем временем Блэйд, о котором в пылу битвы все забыли, решил, что наступило самое лучшее время, чтобы унести отсюда ноги. Он предпринял еще одну попытку сконцентрироваться, и ему удалось встать на ноги.

Гримвуд кинулся было на Блэйда, но получил неожиданный пинок тяжелым ботинком в живот. Огромный вампир отлетел далеко назад, ударился о тонкую перегородку и пробил ее, в облаке пыли ввалившись в смежный кабинет.

Кинг подбежал к Блэйду и подхватил его за предплечье, помогая устоять на ногах, перезарядил оружие и обернулся, целясь в съежившегося за стульями Эшера. Молодой вампир, заметив это, вылетел из укрытия, как крыса из огня, и мгновенно убежал. Кинг повернулся к Блэйду.

— Полетели отсюда, приятель!

Он сгреб «гуляющего днем» в охапку и поволок к выходу из полицейского участка.


Навстречу им бежали на шум драки побелевшие от волнения Камберлэнд и Хэйл. Кто-то привел в действие сигнализацию, в том числе и противопожарную. Насколько мог видеть Камберлэнд, огня не было и в помине, но он нутром чувствовал, что каким-то образом этот хаос связан с Блэйдом. Агент внезапно остановился в конце коридора. Сбывались его самые серьезные опасения. Из комнаты для допросов в облаке дыма, спотыкаясь, вышел Блэйд. Его тащил за собой какой-то высокий мускулистый тип. Блэйд передвигался очень неуверенно, покачиваясь, как пьяный. Но второй парень выглядел достаточно сильным, чтобы, если возникнет необходимость, взвалить его на плечи. И что самое серьезное, здоровяк был вооружен. Увидев это, Камберлэнд выхватил свой пистолет.

Блэйд, за которым он охотился столько лет, вот-вот удерет!

Стоя в дверном проеме, Кинг пару раз выстрелил назад, чтобы удержать вампиров на расстоянии, после чего швырнул в разгромленную комнату гранату. Раздался взрыв, во все стороны брызнули бесчисленные осколки. Ударная волна сбила двух полицейских с ног. Длинный язык красного пламени взметнулся до самого потолка, а коридор наполнился черным удушливым дымом.

Дрожащий, почти потерявший сознание Блэйд начал сползать по стенке. Чувство жажды так разыгралось в нем, что стало непереносимым. Борьба с желанием повернуться и впиться зубами в горло парня, который только что его спас, отнимала последние силы. Блэйд тихо зарычал.

— Не умирай на моих руках, ты, гребаный ублюдок!

Кинг схватил его под мышки и рванул вверх, ставя на ноги. Блэйд встал и, пошатываясь из стороны в сторону, пошел по коридору, тяжело опираясь на Кинга.

Ярдах в двадцати от места побоища с полдюжины полицейских атаковали второго незваного гостя — молодую женщину спортивного вида, одетую в брюки цвета хаки и байкерскую куртку в обтяжку. Трое полицейских уже были выведены из строя и валялись на акриловом ворсе напольного покрытия. Через несколько секунд убийственная красавица расправилась еще с двумя из трех оставшихся противников.

Кинг, появляясь из-за угла, закричал:

— Уистлер! Нам срочно нужна сыворотка! Блэйд поднял голову, в его глазах мелькнул проблеск надежды. Уистлер? Как это возможно? Не ослышался ли он?

Абигайль Уистлер совершила грациозное сальто, и ее нога в тяжелом ботинке врезалась в голову последнего уцелевшего полицейского. Коп отлетел к стене, ударился об нее с глухим звуком и рухнул на пол. Абигайль подбежала к своему рюкзаку и вытащила ингалятор, наполненный сывороткой. Она перебросила прибор Кингу, который аккуратно поймал его и вложил в трясущиеся руки Блэйда. Осознав, что он держит, тот быстро поднес средство ко рту, закусил мундштук ингалятора и нажал на его верхнюю часть. Сыворотка наполнила его легкие прохладным, свежим потоком, уменьшая вампирскую жажду и восстанавливая силу и энергию. Блэйд с облегчением перевел дух, заставляя свое тело вернуться в нормальное состояние.

Через несколько секунд он взглянул на Кинга просветлевшим взглядом. Сверхчеловеческие силы вернулись, и он с легкостью разорвал наручники. Кинг довольно ухмыльнулся:

— Эй, черномазый кровосос! Не хочешь устроить своим сородичам кровавую баню?

Блэйд ответил на это молниеносным апперкотом в челюсть Кинга. Тот еле успел отшатнуться.

— Назовешь меня так еще раз, — с каменным лицом проговорил Блэйд, — и я проломлю твой поганый череп!

Кинг потер ушибленную челюсть, пожал плечами и швырнул Блэйду один из своих пистолетов. Экий нервный парень!

В этот момент из-за угла с криками «Всем стоять! ФБР!» выскочили Камберлэнд и Хэйл. Оценив ситуацию, Кинг шагнул вперед и ударом в лицо опрокинул Хэйла на пол. Одновременно Блэйд влепил ногой в грудь Камберлэнда. Тот отлетел назад, угодив в мужской туалет, с треском врезался в зеркало, разбил его, упал на пол и больше не шевелился.

Раздались рев и грохот, производимые, казалось, стадом быков, и из-за угла появился взбешенный Гримвуд в сопровождении трех оставшихся в живых вампиров-санитаров. Волосы Гримвуда дымились, а на выпуклой груди виднелась отметина от серьезного ожога. Блэйд повертел в руках пистолет Кинга, догадался, что он был полностью автоматическим, вскочил на ноги и выпустил в Гримвуда целую обойму. Пули рикошетили от стен и пола, испуская ослепительные лучи ультрафиолета, в то время как вампиры метались в поисках укрытия.

Блэйд и Кинг побежали по коридору в сторону Абигайль, кашляя от черного дыма, наполнившего воздух участка. Аварийное освещение было очень тусклым, и видимость становилась все хуже и хуже. Вперед и, на лестнице, раздался грохот шагов и появилась группа вооруженных и одетых в бронежилеты полицейских. Один из них, которого, судя по всему, бесчеловечно оторвали от ланча, все еще яростно дожевывал сэндвич с огурцом. При виде Блэйда и Кинга копы, не задумываясь, открыли огонь на поражение.

Блэйд, Кинг и Абигайль нырнули в стенную нишу, спасаясь от пуль. Они прижимались к штукатурке, вокруг грохотали выстрелы, и всполохи огня освещали наполненный дымом сумрак. Кинг пригнулся, когда пуля взвизгнула рядом с его ухом.

— Черт, нас приперли к стенке!

Он повернулся к Блэйду, надеясь, что тот сможет найти хоть какой-нибудь выход из ситуации. У этого парня репутация супермена, а он стоит рядом с ним, как большой выжатый лимон.

— Ты можешь что-нибудь сделать?

Блэйд беспомощно махнул стволом.

— Вампиры отсиживаются за углом, я не могу достать их!

— Я могу, — раздался голос Абигайль.

Оба, не сговариваясь, повернулись к девушке и уставились на нее. Последовал безмолвный обмен взглядами. Затем они одновременно шагнули в коридор и открыли шквальный огонь. Когда полицейские отступили к лестнице, девушка извлекла из рюкзака странное устройство. Она стукнула по его поверхности запястьем, и прибор резко раскрылся, приняв форму лука. Оружие было изготовлено из черного алюминия и утыкано металлическими шипами. Блэйд никогда не видел ничего подобного.

Абигайль вытащила из колчана серебряную стрелу. Положив ее на тетиву, она тщательно прицелилась в висевший на стене в углу коридора огнетушитель. Цель была еле видна в наполненном дымом воздухе, но для Абигайль это была не проблема. Одним плавным движением девушка натянула тетиву и выстрелила. С тихим лязгом стрела ударилась в огнетушитель и рикошетом отскочила за угол, угодив в плечо вампира. С одним противником было покончено.

Кровососы обступили умирающего собрата. Раздались щелчок и жужжание. Маленький прибор на конце стрелы, напоминающий по форме секундомер, завертелся вокруг своей оси. Два паза на его поверхности открылись, и в тот же момент вспыхнул красный светодиод. Вампиры не сводили с него глаз. Один из них протянул руку и коснулся странного устройства…

Наконечник стрелы вспыхнул интенсивным ультрафиолетовым излучением, опалив всех трех кровопийц. Гримвуд, несмотря на свои габариты, моментально спрятался от света за спины товарищей, а два менее расторопных вампира обратились в пепел. Единственный оставшийся вампир-санитар, пытаясь выжить, скрылся в ближайшей комнате и захлопнул за собой дверь. Абигайль без промедления выпустила еще одну стрелу, которая пронзила дверь и догнала убегающего врага. Прогремел взрыв, из щели между полом и дверью выплеснулось оранжевое пламя.

Теперь настала очередь Блэйда. Он рванул в коридор, прямо на опешивших по лицейских. За ним последовали Абигайль и Кинг. Когда они добежали до пролета лестницы, Блэйд уже сорвал с петель ближайшую стальную дверь и бросил ее прямо в группу копов. Выход был расчищен. Они понеслись вниз по лестнице, но Блэйд внезапно застыл.

— Подождите!

Абигайль и Кинг остановились на полпути и растерянно обернулись.

— Мой меч! Он все еще у них!

Кинг уставился на Блэйда.

— Крыша поехала? Мы же почти на улице! Мы не можем сейчас пойти искать твою хренову железяку!

Но Блэйд уже поднимался обратно, туда, откуда они только что с таким трудом выбрались. Кинг повернулся и закричал ему вслед:

— Эй! Эй! Назад! Мы, между прочим, тебя спасаем!

Абигайль схватила товарища за плечо и толкнула вниз.

— Забудь. Он нас догонит. Давай выбираться отсюда.

Когда они выходили из участка, снаружи раздался пронзительный звук полицейской сирены. Похоже, прибыло подкрепление. Снова ловушка! Пришлось быстро отступить. Но не успели Абигайль и Кинг дойти до дверей, прямо над их головами раздался жуткий взрыв. Стекла окон на четвертом этаже со звоном посыпались вниз. Блэйд, пролетев четыре этажа, по-кошачьи приземлился прямо перед своими новыми друзьями. Казалось, ему это ничего не стоило. Ошеломленный Кинг уставился на Блэйда. Сукин сын держал в руках свой меч. Он ухмыльнулся Кингу и показал средний палец.

— А вот теперь мы можем идти.

Кинг, не в силах поверить своим глазам, слегка толкнул локтем Абигайль:

— У меня глюки или ты тоже это видела?

Копы выскакивали из своих «крузеров» и бежали к ним, целясь на ходу из пистолетов и крича. Кинга и Абигайль это как будто не волновало. Они спокойно смотрели куда-то поверх столпившейся перед воротами оравы полицейских. Блэйд взглянул туда же.

Мощный свет фар ослепил копов, и на улице показался огромный бронированный «ленд крузер». Джип пронесся по тротуару, разметав в разные стороны немногочисленную толпу зевак, и, не тормозя, ворвался в ворота полицейского участка. Бронированный бампер автомобиля принял на себя удар и снес ворота вместе с частью стен. Взвизгнув тормозами, «крузер» остановился. Коренастый, встрепанный мужчина высунулся из окна со стороны водителя и весело помахал рукой Блэйду.

Задняя дверь «крузера» в тот же момент самостоятельно распахнулась.

— Привет, я Декс! Приехал вытащить вас из этой задницы.

Блэйд и двое его новых знакомых вскочили в машину, Декс включил заднюю передачу и нажал на газ. Внедорожник, разметав обломки стены, выскочил на улицу. Полицейские открыли огонь, но пули отскакивали, не причиняя ни малейшего вреда, от бронированного корпуса автомобиля. Джип набрал скорость и понесся вниз по улице.


Пока «ленд крузер» крутился по вечерним улицам, Абигайль внимательно смотрела сквозь заднее тонированное стекло. Они выигрывали у полицейских не более десяти секунд, но этого должно быть достаточно для их спасения. Абигайль, напрягая зрение, вглядывалась в сумрак, пытаясь обнаружить малейший признак погони. Но вместо полицейских она заметила нечто более опасное: за ними гнался Гримвуд. Взгляд его маленьких, как у питбуля, глаз-бусинок был прикован к бамперу «крузера». Огромный кровосос бежал быстро, нагоняя автомобиль. Достав свой складной лук, Абигайль опустила окно и высунулась наружу. Она положила на тетиву стрелу со световым зарядом и прицелилась кровососу в голову. Замерев на мгновение, она выстрелила.

Дзинь! В одно мгновение стрела преодолела расстояние между машиной и вампиром и глубоко вошла в правый глаз Гримвуда. Тот взвыл от боли, камнем рухнул на дорогу и покатился по асфальту. Декс нажал на педаль газа, быстро набирая скорость. Распростертое тело осталось далеко позади.

Наконец-то четверка могла расслабиться, наслаждаясь ощущением выигранной битвы. Монотонное урчание мотора нарушил звонок мобильного телефона Декса. Он достал мобильник, некоторое время молча слушал, а потом сказал:

— Он с нами. Скоро будем на месте.

Отключившись, он повернулся к Блэйду.

— Ну, что скажешь, беглый преступник? Признайся, ловко мы тебя вытащили?

На заднем сиденье Кинг, морщась, снял куртку. Под ней скрывался бронежилет, на котором виднелись следы от пуль. Освободившись от брони, Кинг потер бока и с облегчением вздохнул полной грудью. Морально он уже подготовился к тому, что утром на коже появится несколько свежих синяков. Блэйд протянул руку, взял поврежденное обмундирование Кинга и тщательно осмотрел его.

— Кто вы вообще такие?

Кинг с гордостью сообщил:

— Мое имя — Ганнибал Кинг. Я охотник, как и ты.

Он указал рукой на подругу.

— А это маленькая чертовка — Абигайль.

Та молча посмотрела на Блэйда. Она столько слышала о «гуляющем днем», что казалось, будто она знает его много лет. Давным-давно она мечтала встретиться с ним, но отец запрещал. Теперь, когда Блэйд оказался рядом, девушка поняла, что боится его. Осознав свой страх, она собралась с силами и приняла гордый и уверенный вид.

Блэйд встретился взглядом с Абигайль. Он слегка склонил голову набок, пытаясь рассмотреть девушку. Глаза Абигайль сузились. Она надменно вскинула голову, словно приглашая его вступить в поединок. Блэйд был поражен. Он видел этот характерный жест уже миллион раз.

— Ты дочь Уистлера, не так ли?

— Правильно, Блэйд.

Кинг откинулся на спинку кожаного сиденья. «Крузер» мчался по скоростному шоссе, направляясь в сторону побережья.

— Понимаешь ли, в чем дело… Эбби, Декс, я — мы все являемся частью плана Уистлера…

Кинг порылся в карманах и извлек упаковку жевательной резинки. Он вытащил пластинку для себя, потом предложил Блэйду.

— Хочешь «джуси фрут»?

Блэйд молча посмотрел на него. Кинг сунул пластинку в рот и, пожав плечами, откинулся на сиденье.

Эта поездка обещала быть долгой.

ГЛАВА 8

Наступала ночь. «Ленд крузер», в котором сидели Блэйд, Абигайль, Декс и Кинг, ехал по территории заброшенной верфи, направляясь к заросшим травой руинам сухих доков. Блэйд пристально всматривался в окружающий ландшафт сквозь тонированное окно. Автомобиль медленно проезжал мимо останков конвейеров, разбитых автопогрузчиков и другого переломанного оборудования некогда шумного дока. Это было неприятное место. Джип взобрался на разбитую, некогда бетонированную дорогу и вывернул на обширную, крытую навесом площадку, окруженную грудой транспортных контейнеров и остатками железобетонных служебных построек. Ночной ветер завывал среди канистр и гремел стальными балками, словно желая усугубить царящее тут уныние.

Машина въехала в погрузочный отсек. Декс заглушил двигатель. В наступившей тишине Блэйд слышал только шорох колышущегося на ветру брезента и отдаленный шум моря. Кинг и Абигайль, отстегнув ремни безопасности, вылезли из машины. Блэйд последовал их примеру. На площадке, раньше служившей цехом, было темно. Здесь сильно пахло морской солью и машинным маслом. Во тьме ярко вспыхнула лампа — Декс включил главный рубильник генератора. Вглядываясь в окружающий сумрак, Блэйд едва мог различить с десяток полуразобранных автомобилей, на которые, по словам Декса, предполагалось установить бронированные панели и вооружение. Кроме разбитых «крузеров», здесь стояло несколько спортивных велосипедов, выстроенных в ряд вдоль стены. Штабеля контейнеров с высокотехнологичными механизмами и токарные станки заполняли оставшееся пространство, отбрасывая на пол причудливые тени.

Внимание Блэйда привлекло едва слышное жужжание. Он посмотрел вверх и увидел ряд камер наблюдения, установленных прямо над его головой на вмонтированной в стену подставке. Камеры поворачивались, отслеживая его перемещение по площадке. Блэйд почувствовал, как по спине пробежал озноб. Вся эта картина казалась очень знакомой. Он внимательно осмотрелся еще раз и судорожно вздохнул: казалось, что сейчас появится седобородый человек в шотландской шапочке, вытирающий руки о замасленную тряпицу перед тем, как выругать его за очередной провал. Да, к созданию этой базы явно приложил руку Уистлер. Не поворачиваясь, Блэйд обратился к Кингу.

— Я думал, что вампиры убили семью Уистлера, — сказал он тихо.

Абигайль подошла к ним поближе.

— Они и убили. Я родилась уже после того, как это произошло. Я внебрачная дочь Уистлера.

Девушка стояла рядом с Блэйдом, глядя на машины и прочее оборудование.

— Он прятал меня от всего мира. Он хотел, чтобы я была в безопасности. Далеко от всего этого, — и она обвела знакомым жестом пустынную мастерскую. — Но подозреваю, что потребность в охоте у нас уже в крови.

Кинг пригласил Блэйда пройти к лестнице на задней стороне площадки. Ступеньки были скользкими от налипших на них грязи и водорослей и вели вниз, к старому сухому доку. Блэйд спускался, потеряв всякое ощущение реальности происходящего. Всего семьдесят два часа до этого он за чашкой кофе вел с Уистлером давний спор на тему, кто из двух, Бэтмен или Росомаха, был бы лучшим охотником на вампиров. Теперь же Уистлер мертв.

Как он мог так долго держать все это в тайне? Даже после смерти старик способен на сюрпризы.

Тихий звук привлек внимание Блэйда. Посмотрев наверх, он заметил маленькую девочку, примерно пяти лет от роду, которая сверху сосредоточенно смотрела на него, сидя на крышке огромного корабельного контейнера. Поняв, что ее заметили, девочка отступила назад тихо, как мышка, и спряталась в одном из контейнеров. Блэйд потер лоб. Опять очередные тайны. Когда они достигли последней ступеньки, Блэйд напрягся: небольшой, но очень выразительный ствол автомата опустился с потолка и, повернувшись, поехал в сторону пришедших, двигаясь как жуткая механическая рука. На лице Блэйда скрестились тонкие инфракрасные лучи, сигнализируя о готовности к выстрелу. «Гуляющий днем» застыл на месте, чувствуя, как луч лазера порхает по его лбу. Он всем сердцем надеялся, что тот, кто управлял этой игрушкой, был внимательным и уравновешенным человеком и не держал пальцы на красной пусковой кнопке.

Абигайль отделалась от пристального внимания автоматической «руки» небрежным кивком и помахала, приветствуя кого-то, наблюдающего за ними при помощи видеокамеры. Красные лучи перескочили на нее, пробежались по лицу, и маленькая световая кнопка около двери загорелась зеленым светом, а ствол уехал обратно под потолок — система распознавания была отключена. Девушка беспечно повернулась к Блэйду и продолжила свою историю:

— Когда я стала совершеннолетней, то отыскала убежище отца и сказала, что хочу работать вместе с ним. — Абигайль пожала плечами. — Этим я с тех пор и занимаюсь.

Они дошли до конца дорожки, которая вела вниз, к каменным ступеням сухого дока. Тут стоял огромный, обшитый железом дом на сваях, явно находившийся на стадии ремонта. Абигайль снова махнула рукой камере, и металлическая дверь с жужжанием открылась.

Интерьер помещения оказался очень необычным: остатки ржавых деталей судостроительного завода, сложенные в груду около двери, соседствовали с арсеналом высокотехнологичного вооружения и медицинским оборудованием. Старая промышленная аппаратура и поврежденные контейнеры для хранения и перевозки грузов стояли рядом с микроцентрифугами и приборами для синтезирования ДНК: из-за гильотинного ножа выглядывал ящик с заплесневелой рыболовной сетью. Создавалось ощущение, что все это было приобретено на распродаже имущества со складов Пентагона.

Кинг улыбнулся и обвел помещение рукой.

— Добро пожаловать в наше уютное убежище.

Несмотря на горячее любопытство, Блэйд сохранил невозмутимое выражение лица. Он не хотел сейчас давать этим людям козыри, которые они могли использовать против него потом. Блэйд был благодарен им за спасение, но подозревал, что эта небольшая операция по его извлечению из полицейского участка не вполне бескорыстна. «Гуляющий днем» понимал: эти ребята рисковали жизнью не только затем, чтобы устроить ему экскурсию по историческим местам. Кинг пристально наблюдал за ним в течение всей поездки, как будто хотел удостовериться в каких-то своих предположениях. Нет, эти люди что-то хотели от него получить, и Блэйд мог поспорить, что догадывается об их целях. Помещение было забито сложным дорогим оборудованием. Блэйд не имел ни малейшего представления о том, как действует и половина приспособлений Уистлера, но был хорошо осведомлен о том, сколько все это стоило. Он платил за большинство «игрушек» старика в течение многих лет, реализуя вещи, реквизированные у мертвых вампиров и их близких (бумажники, бриллиантовые ожерелья и прочая мелочь), но они так и жили «от зарплаты до зарплаты». Однако эта техника стоила по крайней мере в четыре раза дороже находившейся на захваченной копами базе. Наверно, и операции здесь планируются более серьезные… Заинтригованный, Блэйд повернулся к Кингу.

— Где вы находите источники финансирования?

— В Интернете, — заявил Кинг с невозмутимым видом. — Зарабатываем на порносайтах.

Блэйд вопросительно посмотрел на него. Кинг не выдержал, улыбнулся и слегка ударил Блэйда по спине.

— Шутка.

Тот продолжал смотреть на него. Улыбка Кинга стала еще шире.

— Здесь, парень, не парк аттракционов. Мы работаем очень серьезно.

Наверху двое незнакомых людей отложили инструменты, увидев Блэйда. Кинг повернулся и представил их:

— Ты уже знаешь Декса. А это Хеджес и Самерфилд.

Хеджес, парень лет двадцати пяти в грязной футболке, выглядел как настоящий технарь, которого не интересует в мире ничего, кроме проводов и предохранителей. Блэйд решил, что он был чем-то типа инженера. Самерфилд оказалась симпатичной сорокалетней женщиной. Кинг сообщил, что она — один из лучших в стране генетиков. Именно она разработала новую сыворотку для «гуляющего днем». Самерфилд была практически слепой. Она обращалась со своим компьютером при помощи специальной программы распознавания высокочастотных звуковых сигналов. На всем, что ее окружало, виднелись специальные значки азбуки Брейля — даже на клавиатуре компьютера. Самерфилд носила темные очки и обладала замечательной улыбкой. Кинг указал на дверь, приглашая пройти дальше.

— Крошка, которую ты видел, — дочь Самерфилд, Зоя. — Он улыбнулся своим друзьям и, выдержав драматическую паузу, добавил: — Мы называем себя «гуляющие ночью».

Блэйд фыркнул в ответ:

— Кликуха прямо как из утренних субботних мультфильмов.

— Ну извини. Мы собирались назвать себя «суперсемейка», но этот брэнд уже занят.

Абигайль вошла в комнату и мимоходом поприветствовала остальных. Подойдя к скамейке, она принялась снимать свое снаряжение. У Блэйда округлились глаза, когда он увидел, какое огромное количество серебряных кольев и ножей извлекла девушка из десятка скрытых карманов по всему телу. Процесс разоружения завершился тем, что Абигайль сняла чехол с луком и большой черный колчан со стрелами. Она картинно потянулась и, не глядя на ошеломленного Блэйда, передала свой складной лук Хеджесу.

— Надо подрегулировать.

В памяти Абигайль встала картина: падающий Гримвуд с всаженной в правый глаз стрелой. Она потерла лоб, отгоняя кошмар. Девушка мечтала посидеть в одиночестве.

Хеджес кивнул.

— Я протащу его через пресс.

Отойдя от Кинга, Блэйд стал бродить по мастерской, рассматривая незнакомое оборудование и пытаясь оценить истинные масштабы деятельности «гуляющих ночью».

— Сколько вас здесь всего?

— Немало, — Кинг кивнул головой в сторону остальных. — У нас тут есть комнаты отдыха. Когда кто-нибудь устает, можно пойти и поспать. — Он посмотрел на Блэйда и тепло ему улыбнулся: — Считай нас своим подкреплением.

Блэйд сердито фыркнул:

— Я вас правильно понимаю? Ваши охотники-любители собираются предложить мне свою помощь?

Он шагнул в сторону Кинга и, сняв солнцезащитные очки, одарил парня ледяным взглядом.

— Да вы просто сопляки! — Он указал рукой на одежду Кинга. — Вы посмотрите на себя! Как вы вырядились? Это что, тактика? — Блэйд посмотрел на больничный бейджик Кинга с непристойной надписью. — А это что, черт возьми? Ты думаешь, что все это шутки? Гребаное реалити-шоу?

Кинг обиженно нахмурился.

— Извини, но разве мы не вытащили твою задницу из полицейского участка?

Абигайль выступила вперед. Она была готова к такому развитию событий.

— Послушай, Блэйд. Мой отец считал, что мы должны помогать тебе. Нравится ли тебе это или нет, но мы все, что у тебя осталось.

Тут заговорила Самерфилд:

— Умирая, Уистлер активизировал протокол чрезвычайного положения, — она обвела рукой мастерскую. — Все его знания были перенесены сюда.

Блэйд не отводил глаз от Кинга. Он прошипел:

— А что дало вам право считать, что вы умеете убивать вампиров?

Кинг подошел к свету и расстегнул воротник, обнажив грудь, иссеченную множеством бледных шрамов. Это были следы глубоких укусов вампира. Впервые с тех пор, как они встретились, с лица Кинга исчезла улыбка.

— Раньше я работал один. — Кинг посмотрел на Блэйда и мрачно усмехнулся: — Я прошел собеседование?


— Гребаный Ганнибал Кинг!

В роскошном пентхаусе «Башни Феникса» раздался грохот и треск. Дэника с размаху ударила кулаком по стене, проломив прочный бетонный блок. Комната, в которой она находилась, была изысканно обставлена; все здесь демонстрировало могущество, богатство и, несомненно, утонченный вкус ее обитателей. Это было определенно не самое подходящее место для разъяренного вампира. Но Дэника здесь хозяйка, и ей на все это глубоко наплевать. Вампирша, сходя с ума от ярости, пробила еще одну дыру рядом с первой. Эта сволочь Кинг! Как он осмелился прийти и все испортить? Месяцы тщательного планирования пошли насмарку. Все вылетело в трубу. Теперь они оказались в еще более незавидном положении, чем прежде. Теперь этот Блэйд знал их в лицо, и его визит был всего лишь вопросом времени.

Дэника вспомнила взгляд «гуляющего днем» в тот момент, когда сама рассказала ему, что сделала. В этом взгляде она прочитала обвинение: «Ты убила Уистлера». Блэйд наверняка захочет расквитаться за смерть мерзкого старика. А если учесть, что теперь на его стороне будет Кинг, то «Гуляющий днем» становится практически неуязвимым.

Кроме Дэники, в комнате находились Эшер и Гримвуд. Вампиры смирно сидели на бархатных диванных подушках, пока их ранами занимались профессионалы. Гримвуд изо всех сил старался не заорать от боли, когда врач вытаскивал стрелу из его почерневшей глазницы.

Вид этой парочки приводил Дэнику в состояние еще большей ярости. Она оглянулась вокруг в поисках того, что можно было бы разломать. В огромной комнате больше не осталось практически ничего целого, и внимание вампирши привлекли осколки китайских ваз на ковре. Она злобно растоптала их в пыль. Трое вампиров-охранников, стоящих около входной двери, вздрагивали от каждого яростного вопля, пытаясь не смотреть на Дэнику, но не смели сдвинуться с места. Огромного размера ротвейлер сидел у их ног, терпеливо наблюдая за происходящим. Рядом с ним стоял маленький шпиц, который тявкал и радостно махал хвостом каждый раз, когда Дэника разбивала что-нибудь, будто провоцируя ее на дальнейшие разрушения.

Вампирша провела руками по спутанным волосам, потом схватила с каминной полки изящную книгу в кожаном переплете и выкинула ее в разбитое окно. Снизу донесся звон стекла.

Дэника остановилась и заорала:

— Блэйд был у нас в руках! Он был у нас! Надо было вырвать его сердце пока была возможность.

Она внезапно развернулась и накинулась на брата:

— И даже не смей напоминать, что советовал оставить его в живых!

Эшер молча пожал плечами. С рычанием Дэника запустила мраморную статуэтку в каминную кладку. Статуэтка отскочила, вдребезги разбив стеклянный журнальный столик. Наконец Дэника утихла и свалилась в кресло. Эшер поднял бровь.

— Кончила буянить?

— Пошел на хрен!

Вампирша откинулась на спинку кресла. Ротвейлер подошел к ней. Его мускулы двигались под лоснящейся черной шкурой, как змеи, извивающиеся в масле. Он сел перед Дэникой и положил морду на колени хозяйки, уставившись на нее печальными глазами. Эшер спокойно продолжал:

— Давай не будем себе врать, Дэн. Нас застали врасплох. Мы недооценили силу и ум «гуляющих ночью».

— Ты называешь это «застали врасплох»? — вмешался Гримвуд. — Да они нас просто поимели! Ай!

Он вскрикнул от боли. Наконечник стрелы был извлечен из его головы, оставив кровавую рану. Наступила тишина. Ее нарушил Эшер:

— Он успел что-нибудь сказать?

— О чем? О твоем провале?

Вампиры вскочили на ноги и застыли в испуганных позах, когда в комнату вошел темноволосый мужчина. Хотя он был не особенно высок, но имел представительный вид человека, привыкшего повелевать, и определенно обладал харизмой. Внешне он выглядел лет на тридцать пять, однако глаза свидетельствовали о том, что он гораздо старше и пережил немало. Охранники застыли как статуи, и даже ротвейлер убежал, в испуге прижав маленькие уши. Холодные глаза вошедшего бесцеремонно обшарили пентхаус. Дэника бросила взгляд на разгром, учиненный ей в комнате, и сникла.

— Мне уже рассказали.

Мужчина подошел к девушке-вампиру и опустил ей руку на плечо. Прикосновение было легким, но оно, как током, пронзило девушку насквозь. Она опустила взгляд, не в состоянии смотреть ему прямо в глаза. Но вошедший либо не заметил страданий Дэники, либо ему было на них наплевать. Он посмотрел на соседний небоскреб, огни которого мерцали в разбитом окне.

— Думаю, пришло время вмешаться в вашу драку.


В штаб-квартире «гуляющих ночью» находились трое охотников. Пока Кинг медленно застегивал ворот, за ним внимательно наблюдали Блэйд и Абигайль.

— Есть такой тип женщин, от которых мужчины не получают ничего, кроме проблем, — через силу заговорил Кинг, глядя в пол. — Причем это ясно сразу — как будто колокольчик начинает звонить в голове. Но вы все равно идете за ней и просите телефончик. Вот так я и вляпался.

Кинг выдержал паузу, вспоминая свое прошлое, и подошел к ближайшему компьютеру. Он нажал кнопку на боковой стороне рукояти пистолета и извлек оттуда серебристый минидиск, вставил его в дисковод компьютера и набрал пароль. На экране высветился целый ряд картинок, записанных в память фотоаппарата во время недавней схватки в больнице. Хотя качество цифровых фотографий оставляло желать лучшего, лица Эшера, Дэники и Гримвуда были прекрасно видны. Кинг постучал пальцем по лицу женщины, появившейся на мониторе компьютера.

— Ее зовут Дэника Талос. Вы уже успели с ней познакомиться. Мужчина слева — Эшер, ее брат. — Кинг увеличил масштаб изображения. — Этот амбал позади — тоже вампир, Джарко Гримвуд.

Он нажал на кнопку компьютерной мышки, и на экране застыло изображение лица Дэники.

— Я подцепил ее в баре, — продолжал Кинг, — думая переспать с ней разок, и следующие пять лет провел, прислуживая этой вампирше, как мальчик на побегушках.

Кинг уставился на экран, словно загипнотизированный. Дэника на самом деле была красавицей, но теперь он настолько ненавидел эту женщину, что с трудом сдерживался, чтобы не разбить монитор. Мучительные воспоминания пронеслись в его памяти, как слепящая волна. Кинг встряхнулся. Время для мести еще не пришло. Оно наступит позже, когда они выяснят, что замышляет Дэника. Поманив Блэйда, Кинг расстегнул пряжку ремня и приспустил брюки. «Гуляющий днем» с недоумением уставился на него, но парень молча указал на черный вампирский символ, вытатуированный в низу живота. Своеобразным вампирским шрифтом там было написано имя Дэники.

— В конце концов, я встретился с Абигайль. Самерфилд умудрилась меня вылечить. Теперь я убиваю вампиров, — он глубоко вздохнул, борясь с самим собой. — Это называется перевернуть все с ног на голову.

Абигайль выступила вперед.

— Нам нужно объединить наши усилия.

— Зачем? — глаза Блэйда все еще были прикованы к Кингу.

— Потому что он возвращается.

Девушка перекинула Блэйду через стол журнал комиксов с броским названием на обложке — «Могила Дракулы». «Гуляющий днем» хмуро посмотрел на Абигайль.

— Не надо со мной шутить.

— Он действительно существует, Блэйд. — Кинг развел руками. — Поройся в мифологии, вспомни фильмы. В колоссальной куче всякой чуши, которая накопилась в нашей культуре за последние пятьсот лет, можно найти и истину.

— То есть фильмы ужасов — это правда? — скептически спросил Блэйд.

Кинг потер лоб.

— Фильм — это только удобный сказочный сюжет, наложенный на жизненные реалии. С этим парнем не будет хэппи-энда. В последнюю секунду не прибежит спасать мир Ван Хелсинг с крестом и святой водой, — он указал на устрашающую картинку на обложке комикса. — Понимаешь, старый добрый Брэм Стокер написал прекрасный роман. Но события, которые он описал в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, — это только маленькие части большой мозаики. На самом деле Дракула появился намного раньше.

— Насколько раньше?

— Примерно на шесть или семь тысяч лет, — произнесла Абигайль.

ГЛАВА 9

В разгромленном пентхаусе «Башни Феникса» стоял перед открытым окном и глядел на город темноволосый мужчина. Внизу повсюду мерцали и вспыхивали неоновые огни. Яркий электрический свет окрашивал ночное небо в кислотно-желтый цвет. Луна и звезды были выжжены с небосвода искусственным сиянием города. Создавалось впечатление, что даже далекие горы погребены под бетонным ландшафтом, которому не видно ни конца ни края. Человеку, стоящему у окна, пейзаж казался и прекрасным, и отвратительным. Триста лет назад он уснул. Эта женщина, Дэника, рассказала ему очень много. За один день она заполнила в его мозгу трехсотлетний пробел в человеческой истории. Слишком много даже для такого существа, как он.

К тому же рассказ постоянно прерывали эти бабуины, любимчики Дэники. Как они себя называли? Гримвуд и Эшер, вот как. Парочка дегенератов.

Придурки заявили, что он больше не может пользоваться своим именем, так как оно стало слишком известным. Было очень приятно узнать, что он не забыт, впрочем, в этом нет ничего удивительного. Дракулеа или «Дракула» — на таком произношении имени настояли эти обезьяны. Он был князем и воином, убийцей и завоевателем, богом среди ничтожеств. Как люди могли забыть его? Не важно, как долго он находился в спячке — три века или тридцать! Дэника настояла на том, чтобы он принял новое имя, которое не привлекало бы ненужного внимания к его персоне. Он не видел в этом смысла. За свою долгую жизнь он использовал столько различных имен, что сам не мог вспомнить их все. Но для обезьян этот вопрос был очень важен, поэтому он согласился.

Дэника предложила ему «Дрейк» — укороченную версию старого имени. Тот, которого называли Гримвуд, хмыкнул, услышав это. Дрейк — так теперь его звали — взглянул на дерзкого. Естественно, тот побледнел и отвел глаза. Дрейк улыбнулся. Не родилось еще то создание, которое могло выдержать его взгляд, если он сам того не хотел. Такой жалкий полукровка, как Гримвуд, не был исключением. Дрейк снова перенес внимание на вид за окном, отвлекаясь от пустого спора, разразившегося за стеной в спальне, между Дэникой и остальными. Он прислушался к новому звуку — пульсу живого, дышащего города.

Этот звук создавался одиннадцатью миллионами людей, живущих в гигантских искусственных норах, почти оборвавших связи с породившей их землей. С высоты пентхауса можно было легко предположить, что город стал своего рода раем на Земле, окончательным триумфом цивилизации над дикостью. Но Дэника рассказала ему, что это место изобилует преступлениями, убийствами, изнасилованиями и кражами. Эта цивилизация была так же отвратительна, как и любая другая. Возможно, она была даже более жестокой и беспощадной. В былые века люди боялись только тех, кто сильнее и искуснее в обращении с мечом. А Дэника сказала, что в новом мире технология достигла такого расцвета, что дряхлый старик с ружьем в руках может убить тебя так же легко, как и молодой человек в расцвете лет.

Так что теперь все стали бояться всех. Конечно, Дрейку до этого нет дела. Убить его не по силам смертным, не помогут никакие военные технологии. Дрейк провел пальцем по стеклу, завороженный его безукоризненной гладкостью. Человеческие существа создали это чудо. Они изобретательные твари. Но и муравьи строят свои муравейники — чтобы выжить, так как осознают, что по сути как были, так и остались очень слабыми существами. Люди лишены естественных средств нападения и защиты — ни когтей, ни клыков, только слабые мускулы и тупые зубы. Несмотря на все это внешнее великолепие, главная функция их великих и безграничных городов — защищать слабые существа от природы.

Дрейк насмешливо поглядел на мягкий ковер, кондиционер и журчащий фонтанчик около стены. Это было сделано не только для выживания. Для человеческих существ природа представляет собой неопределенность, силы хаоса, которые невозможно контролировать. Да — именно невозможность контроля пугает их больше всего. Именно поэтому они посылали за ним своих охотников. Дрейк хорошо разбирался в людях, а особенно в том, чего они боятся. Человечество пыталось уничтожить его так много раз, и каждый раз им это не удавалось.

Дрейк уставился на раскинувшийся под ним город и позволил своему сознанию погрузиться в тьму тысячелетий. Эпохи проносились перед ним, как гигантская черная паутина. Он вспоминал семь тысяч лет своего существования…


Он вспомнил плодородные берега реки Евфрат и людей, которые первыми заселили эти края. Мужчины и женщины, научившиеся возделывать землю и разводить домашних животных в те времена, когда большая часть населения Земли все еще жила собирательством и охотой. Он помнил рассвет цивилизации, так как сам присутствовал при этом. Он был одним из ее основателей. Дрейк вспомнил, как он, один из первых существ на Земле, был признан великим. Бессмертным. Дрейк никогда не знал, как это случилось, но он чувствовал, что с какого-то дня стал иным. Ужасным.

Он убил мать, отца и всех членов своей семьи. Он столкнулся с перспективой жить в; мире, в котором не был ни на кого похож. В дни юности жажда крови была в нем мучительно сильна, слишком сильна, чтобы он мог ее контролировать, и Дрейк охотился на своих сородичей днями и ночами, годами и десятилетиями — до тех пор, пока они не разбрелись по всему миру и он не забыл о них.

Протекали века. Дрейк охотился на всех, не обращая внимания на их расовое, социальное и классовое положение. Это длилось до того времени, пока он не научился контролировать свой голод. Между тем на берегах Евфрата поселились новые люди. Они возделали землю и дали ей имя — Шумер, они построили свои города и выработали свои законы.

Именно тогда Дрейк осознал, в чем состояло его истинное предназначение: не просто охотиться на людей, а править ими. Разве он не был сильнее и мудрее? Разве он уже не прожил больше, чем любое другое человеческое существо, и не видел больше всех их вместе взятых? Он решил, что эти шумеры станут его собственностью, как скот.

Поэтому он покорил людей Шумера и предписал им строить город — столицу, откуда он будет править. И они нарекли его новым именем, вместо того, прежнего, о котором он и сам забыл уже очень давно. Гильгамеш. Его имя и слава о его деяниях гремели в течение целого тысячелетия, закладывая основу первых летописных легенд. Но ничто не длится вечно. Правители других городов завидовали бессмертному царю и возжаждали завладеть его процветающим городом. Дрейк вспомнил то время, когда в первый раз против него была собрана и отправлена армия, но с помощью своего народа он раскидал противников на все четыре стороны света. Но приходили новые и новые враги.

Несмотря на то что на стороне Дрейка уже сражались его первые потомки-вампиры, его армии были разгромлены человеком, которого историки называют царь Этана, объединитель Шумера. Дрейк вспомнил последние дни той войны. Бойцы падали около его ног до тех пор, пока в живых не остался только он, который был выше смерти и которого не мог победить ни один из смертных. Однако его окружали сонмища врагов, и город был уже разрушен. Дрейк покинул поле сражения, оставляя за собой груды мертвых и умирающих, и поклялся самому себе, что отомстит.

Он вспомнил о решении, которое принял после той битвы: если человеческие существа отказываются признавать его власть, он станет править ими незаметно. Если они будут браться за оружие, чтобы низвергнуть его, то он взойдет на трон в их сердцах. Если они не намерены почитать его власть при свете дня, тогда они будут умирать от страха, когда он станет охотиться на них под покровом ночи. Если они не признают его богом и не склонятся у подножия его трона, он заставит их бояться и умолять о пощаде в пыли у его ног. В течение многих веков он блуждал по всем заселенным людьми землям, и где бы он ни проходил, неизменно оставлял за собой память об ужасах и крови.

Когда войска царя Саргона из Аккада двинулись войной на земли, заселенные шумерами, Дрейк присоединился к ним, сражаясь под белым горячим солнцем против людей, которые его свергли. Но через некоторое время он повернулся против аккадцев. В течение многих последующих веков в тех местах о нем рассказывали как о демоне. Бессмертный, безжалостный, впутывающийся в любую войну, Дрейк прокладывал свой путь в семитысячелетней истории человечества. Он воевал против ассирийцев и гиксосов, египтян и нубийцев, кушитов, жителей Вавилона, хананеян, израильтян, персов, греков… Не было такого народа, который не сохранил бы о нем страшную память. Для некоторых он оставался беспощадным военачальником или наемником, для других — безжалостным демоном из народных сказаний.

От Китая до Индии, от Африки до Норвегии и Сибири народные сказания и исторические хроники полнились историями о завоеваниях и злодеяниях Дрейка. Как библейский змий-искуситель в Эдемском саду, он прилагал все усилия для того, чтобы уничтожить надежду человечества на спасение, обращая все, что встречалось на его пути, в чистейшее зло. И самое главное, он породил новую расу, его собственный вид — hominus nocturna (человек ночной). Вампир.

Но время проходило, и слава их рода блекла. Дрейк был в этом совершенно уверен. Несмотря на то что сам он переродился в могучее и бессмертное совершенство, его дети изменились к худшему. Он наблюдал, как вампиры слабеют и вырождаются в результате контактов с ненавистными человеческими существами. Наконец дошло до того, что некоторые из них утратили способность переносить дневной свет, причем настолько, что даже случайный луч солнца поджигал их тела, и они мгновенно сгорали. Ужасная болезнь распространилась так широко и так быстро, что Дрейк не успел осознать всей пагубности этой наследственной мутации.

Дэника объяснила ему суть экспериментов, проводившихся вампирами в течение веков, прошедших со дня его исчезновения. Она рассказала, что существуют солнечные лучи с определенной длиной волн — она назвала их ультрафиолетом, которые и производят такое страшное действие. Они проникают внутрь гиперчувствительных клеток вампира, воспламеняя содержащийся там фосфор. Дрейк знал истинную подоплеку ужасной мутации. Это было наказание, постигшее его детей за самоуверенность и беспечность. Безрассудные полукровки, не заботясь о чистоте расы, распространили вампиризм среди изгоев, психов, чумных и наркоманов — в общем, среди подонков человеческого общества.

Все это послужило причиной превращения созданного Дрейком сильного народа в племя извращенных и презренных выродков. Кроме того, тысячелетия кровосмесительных скрещиваний ослабили и испортили кровь вампиров. Время шло. Все большее и большее количество вампиров приобретало этот наследственный дефект. В конечном счете отдаленные потомки Дрейка изменили свое отношение к нему и нескольким тысячам его чистокровных детей. Завидуя их грозной силе и способности переносить солнечный свет, существа низшего порядка, многочисленные полукровки, начали охотиться на чистокровных вампиров, убивая их при любой возможности.

Дрейк ненавидел полукровок за непочтительность и неоправданное высокомерие. Он презирал и чистокровных за страх перед полукровками, которые на них успешно охотились. Поэтому он и оставил их. Всех. В конце восемнадцатого века он вернулся на землю, где родился, увидел, что там нет ни поселений, ни людей, ни вампиров, и ушел под землю — в буквальном смысле. Он надеялся, что, когда наконец-то проснется, его потомки либо сами преодолеют слабость, либо вымрут как вид. Как оказалось, он спал три века, пока Дэника и ее обезьяны не обнаружили его подземного укрытия и не вытащили в двадцать первый век.

Когда Дрейк утолил голод и принял человеческий вид, он попросил Дэнику отвести его к чистокровным вампирам, если таковые еще остались. Но оказалось, что, хотя некоторые из них все еще живы, в этом регионе их диаспора была уничтожена полувампиром-отступником, которого называли «гуляющий днем». «Гуляющий днем» стал кошмаром всех вампиров без исключения, убивая их всех с одинаковым удовольствием.

Дрейк слегка улыбнулся. Ему бы хотелось встретиться с этим «гуляющим днем». Любопытно посмотреть на гибрида вампира и человека, который может свободно ходить при свете солнца, как и полагается истинным детям Дрейка, и при этом ненавидит свой вид настолько, что добивается его полного уничтожения. Дрейк осознал, что в некоторой степени симпатизирует этому парню.

Из скудной информации, предоставленной Дэникой, он узнал, что число вампиров невероятно сократилось, в то время как количество людей многократно увеличилось. Большинство людей даже не верит в их существование. «Современные» вампиры, насколько понял Дрейк, предпочитали существовать нелегально, сплачиваясь в банды и тайные общества. Гримаса недовольства омрачила тонкие черты Дрейка. Эта тенденция наметилась еще много веков назад. Она не нравилась ему тогда, не нравится и сейчас. Кровопийцы стали скрываться от людей с тех самых пор, как начали вырождаться. Нынешние вампиры казались такими же жалкими и слабыми, как и любые другие загнанные в подполье существа. Но, по крайней мере, они выказывали Дрейку должное уважение. Кроме того, они открыли какие-то технологические средства, способные избавить их от унаследованного недостатка и снова превратить в живых богов. Возможно, надежда еще оставалась. Хорошо, если так. Но Дрейк не совсем доверял льстивой Дэнике и ее слугам.

Отвернувшись от окна, Дрейк прошел по коридору в сторону лестничного пролета. Он сам пойдет в город и будет искать своих наследников.

ГЛАВА 10

Темная фигура двигалась по грязным, душным улицам торгового района города. Дрейк шел вниз по бульвару. Ему вслед летели оглушительные гудки автомобилей и выкрики продавцов хот-догов. Одетый небрежно, в современном стиле, Дрейк не выделялся из толпы, заполонившей тротуар этим теплым вечером.

Дрейк смотрел по сторонам, восхищаясь скоростью и интенсивностью современной жизни. Сколько движения! Сколько шума! Люди проходили мимо без малейшего намека на страх, Дрейк чувствовал аромат их свежей крови, перебиваемый лишь отвратительным запахом выхлопных газов, который висел в воздухе, словно дым от костра.

Шум машин отошел на второй план, когда Дрейк сконцентрировал свой слух на сливавшихся воедино звуках сердцебиений тысяч людей, окружавших его. Именно здесь проходила жизненная артерия города; вот они, животворные клетки, создающие и перестраивающие бессмертное тело цивилизации.

Дрейк заметил маленькую девочку, которая ехала на плечах отца и радостно смеялась, довольная тем, что еще не в кровати в это позднее время. Как сильно билось это юное сердце, не уставшее еще от жизни! У нее все было впереди, в отличие от отца, который, судя по работе отягченного холестерином сердца, вряд ли увидит пятнадцатый день рождения дочери.

У фонаря скорчился юный наркоман, совсем больной, — а ведь ему двадцать с небольшим лет. Кожа бледная и вялая, а пульс бьется, словно у загнанной лошади. На глазах у Дрейка мальчишка ощупал карман, засунул руки под одежду, откинул голову и истерически засмеялся в ночное небо, а затем его стошнило. Этот юноша умрет в течение года, но не от наркотиков, а от маленького сужения в левом желудочке сердца, которое, словно чумная крыса, готово проглотить любой сгусток крови, пусть даже чуть больший, чем песчинка.

Дрейк бросил взгляд на этого юношу, и глаза его затуманились печалью. Насколько он слышал, современная медицина могла бы спасти этого несчастного. Но кто обратит внимание на жалкого наркомана?

Дрейк двинулся дальше.

И, ах — вот оно!

Культура.

Многоквартирные дома уступили место целому ряду магазинов, и Дрейк обошел их один за другим. Большая разноцветная витрина привлекла его внимание. Он остановился, рассматривая выставленные товары с возрастающим интересом. Очевидно, это был магазин карнавальных или маскарадных костюмов, хотя, судя по выставленным грубым пластмассовым маскам, качество товаров было ниже среднего. Они смотрели на Дрейка снизу вверх — раскрашенные пластмассовые маски мертвенного цвета с налившимися кровью глазами и оскаленными зубами. Здесь можно было отыскать любого монстра — от зомби до оборотня и до…

Он остановился, разглядывая одну из этих масок — карикатурное изображение бледного человека с зализанными назад темными волосами и длинными клыками. Физиономия была изображена широко улыбающейся, тоненькая струйка крови стекала с уголка губ.

Дрейк с удивлением приподнял одну бровь.

Итак, люди знают о существовании вампиров. И, судя по написанному на упаковке имени, они помнят его.

Дракула.

Дрейка передернуло. Это была карикатура, издевка, хотя для намеренной насмешки она слишком грубо сделана. Губы Дрейка искривились в усмешке.

Он двинулся вдоль витрины. Рядом с масками лежали упаковки с пластиковыми клыками и манерные черные накидки с красной подкладкой из искусственного бархата. Здесь было множество вампирских атрибутов, лежащих аккуратными рядами. Все они были настоящими карикатурами. Его имя и гротескное изображение его лица украшало брелоки для ключей, контейнеры для обедов, футболки и пеналы. Были даже детские куклы в «его» стиле — отвратительные создания, облаченные в нелепую позолоченную одежду, украшенную серебряными пуговицами. На спине одной из кукол была кнопка с надписью: «Нажми — и ты услышишь мой вой».

Дрейк гневно выпрямился. Его изящная, ладно скроенная фигура резко контрастировала с барахлом, которое было выставлено на витрине.

Что они сделали с его когда-то уважаемым именем? Сколь низко он пал в глазах человечества?! Впервые за свое тысячелетнее существование Дрейк почувствовал, как внутри нарастает чувство неуверенности.

Дверной колокольчик весело звякнул, когда он входил в магазин. Этот звук разительно отличался от тех яростных ударов гонга и звуков военных горнов, которые сопровождали его появление в былые времена. Дрейк остановился у порога и нахмурился.

Хотя помещение освещал десяток ламп, создавалось впечатление, что внутри темнее, чем снаружи. В лавке было грязно и сыро, всюду стояли разорванные коробки со всяким хламом, дешевыми сувенирами, футболками.

Книжные стеллажи — подделка под дерево — располагались вдоль стен и были заполнены комиксами, играми и кассетами с фильмами ужасов. Обгорелые свечи и раскрашенные пластмассовые черепа стояли на полках, а в дальнем углу виднелся контейнер с черными кружевными нарядами и бельем из кожзаменителя.

Дрейк обошел магазин. Прищуриваясь, он оглядывался, не веря глазам своим.

За прилавком сидел мертвенно-бледный юноша с пирсингом, одетый в изодранную куртку с металлическими заклепками. Дрейк отметил татуировку — слово «Гот», — нанесенную на фаланги пальцев его левой руки. Парень был худой, словно щепка. Из желтого пластикового контейнера с буквой «М» он выуживал какую-то еду и отправлял ее в рот. Голоса мультяшных персонажей доносились из портативного телевизора. Телевизор был украшен искусственной паутиной, а антенна выглядела как отрубленная окровавленная рука.

Возле юноши стояла довольно аппетитного вида девушка в таком же наряде. Всем своим видом она показывала, как ей скучно.

Дрейк обошел прилавок. Парнишка даже не удостоил его взглядом — так он был увлечен происходящим на экране телевизора. Подавляя нарастающую ярость, Дрейк откашлялся:

— Вы продаете товары для вампиров?

Гот недовольно взглянул на него, вытирая губы салфеткой.

— Да. Взгляните по сторонам, может, чего выберете.

Он и девушка хихикнули, насмешливо разглядывая Дрейка.

— У нас есть контейнеры для обедов с изображением Дракулы, — сказала девица. — Видели?

Дрейк в ярости стиснул зубы: опять коверкали его имя. Он взглянул на товары, выставленные на витрине, и его губы искривились от отвращения.

Затем он перевел глаза на девушку — гораздо более приятный объект для созерцания, чем барахло, которое продавалось в этом магазине. Кожа ее была цвета слоновой кости и казалась еще белее в сочетании с облегающей черной одеждой и серебряным украшением в виде собачки, глаза подведены черным карандашом, который слегка растекся от царящей в магазине жары.

Взгляд Дрейка медленно скользил по ее телу. Несмотря на излишний вес, девушка выглядела отменно, а линия ее бедер могла заставить биться сильнее сердце любого мужчины. Кружевная ткань соблазнительно облегала пышные округлости груди. Дрейк почувствовал нарастающий голод, знакомый ему уже много столетий. Кровь Дэники и других вампиров насытила его, но не удовлетворила. В ней не было энергии, не было жизни. Словно пикантная пряность на языке, она на самом деле была пустой и не питательной. Именно такой становилась кровь вампира, который долгое время оставался без добычи.

Совсем другое дело — человеческая кровь.

Особенно молодой женщины…

Девушка продолжала радостно щебетать, даже не подозревая, какая опасность над ней нависла.

— Еще у нас есть коробочки для конфет, футболки с Дракулой… Вообще все что угодно!

В этот момент словно что-то щелкнуло в глубине ее сознания, некий древний инстинкт она почувствовала опасность. Не осознавая причины страха, девушка взглянула на Дрейка так, словно увидела его только секунду назад. Каких только типов она не встречала в этом магазине, однако этот парень явно пришел сюда не за покупками. Казалось, в нем кроется нечто, что нельзя увидеть с первого взгляда.

У мужика явно водились деньги. А судя по возрасту, он мог обладать немалой властью.

Девица обворожительно улыбнулась, развернулась и вынула что-то из-под прилавка, продолжая расхваливать товар. Внезапно на нее нахлынула игривость.

— У нас даже есть вибраторы для вампиров!

Дрейк задумался, пытаясь понять смысл сказанного, а затем презрительно фыркнул. Этот был магазин пародий, а все его содержимое годилось лишь для погребального костра.

Вампир обратил ледяной взгляд в другой конец магазина, на растрепанного парня, который до сих пор ел, громко чавкая. Его спина вздрагивала. Дрейк втянул в себя воздух и выдохнул с отвращением, вызванным запахом жирного жареного мяса. И никакого страха. Казалось, мальчишка даже не замечает его присутствия. Глубокая ярость охватила Дрейка, даже голод уступил ей место.

Дрейк перевел свой пылающий взгляд на девушку, которая утратила для него всю свою привлекательность. Самым гнусным было то, что она смотрела на него снизу вверх глазами влюбленной свиноматки, все еще пытаясь продать хоть какой-нибудь из многочисленных товаров, извращающих его образ!

Если даже эти подростки не проявляют ни должного уважения, ни страха по отношению к его персоне, то кто же будет?

Дрейк оглянулся по сторонам и стиснул зубы так, что челюсти свело судорогой. Все, что его окружало, лишь сильнее распаляло усиливающуюся ярость. У них были даже рождественские украшения с вампирскими атрибутами! И что это за плакаты на стенах? «Носферату», «Лугоши», «Маленький вампир», «Любовь с первого укуса». Теперь у них еще и пьесы о вампирах есть?

Все это было просто омерзительно. Они использовали его образ для продажи подделок и лживых историй. Не один из изображенных вампиров нисколько на него не походил.

Дрейк отошел от стены с плакатами, закрыв глаза, чтобы не видеть это издевательство над его памятью. Мир забыл истину.

Мир забыл его.

— Попробуйте это.

Девушка улыбнулась, пытаясь выглядеть дружелюбной, в надежде на то, что богатенький парень купит что-нибудь или, что лучше, пригласит ее куда-нибудь. Она наклонилась и достала из-под прилавка банку безалкогольного напитка. На этикетке был изображен вампир, вцепившийся зубами в торговую марку, надпись гласила: «Дра-Кола».

— Клево, правда?

Дрейк уставился на банку, его разум устремился в прошлое, под сень столетий, защищавших его от царящего вокруг ужаса. Семь тысячелетий его жизни. Это было время кровавых убийств и величия, обожествления его этими ничтожествами. А что осталось от его великого царствования? Он не мог поверить, что за какие-то три столетия мир настолько изменился. Как вампиры, так и люди забыли его.

И это было наказанием за его злодеяния.

Для них он превратился в посмешище.

— Эй, парень, она с тобой разговаривает!

Голова Дрейка дернулась, в черных глазах вспыхнула такая ненависть, словно Гот вылил на него бутылку «Дра-Колы».

Прохожие на улице разбежались в поисках укрытия, когда тело кричащего Гота вылетело из витрины. Юнец перелетел через дорогу и врезался головой в витрину магазина на другой стороне улицы.

А в это время в лавке Дрейк налетел на девушку. Не успела она вскрикнуть, как вампир подскочил к ней, ударил и, схватив за волосы, потащил к прилавку. Его челюсти сомкнулись на нежной шее, длинные клыки пронзили бледную кожу. Мощный поток теплой крови проник в рот Дрейка. Он начал жадно пить, сглатывая в ритме быстрых ударов ее сердца. Убийца чувствовал, как тело его наполняется жизнью, в то время как силы покидают его жертву.

Наконец Дрейк оторвался от горла несчастной. Подняв испачканное кровью лицо, он устремил невидящий взор наверх. Его кости становились другими, менялись, приобретали другие, зловещие очертания. Теперь они скрывались под плотью, словно крокодил в болоте. Эти очертания, этот образ человечество не видело уже сотни лет, но именно они приходили к людям в ночных кошмарах и предсмертных видениях.

Именно этот образ мерещится ребенку под его кроваткой и преследует подростков по ночным улицам, прячась в тени. Именно он заставляет людей с криком, вцепившись в простыни, просыпаться по ночам.

И вот теперь ночной ужас был выпущен.

Выпущен в реальный мир…

Дрейк отбросил обескровленное тело девушки на стеллажи, заполненные игрушками и журналами. Когда его жертва рухнула на стеклянный прилавок, монстр поднял взор к потолку, окрашенному в черный цвет, и издал оглушающий рев бешеного зверя.

Жуткий звук разнесся по всем бетонным каньонам этой части города. В ответ на него раздался хор истошных голосов бродячих псов.

Послание было очень ясным.

Люди дорого заплатят за все.


Когда рассвело, Блэйд и Кинг присоединились к остальным в штаб-квартире «гуляющих ночью».

Они проговорили несколько часов. Блэйд был возбужден, а Кинг зевал и тер глаза. Но вот небо просветлело и первые горячие лучи солнца проникли в комнату, коснулись их плеч, даря свое тепло.

Оба сидели в тишине, погрузившись в размышления, наблюдая, как горячая струйка пара поднимается из кофейника.

Блэйда ошеломил рассказ Кинга. Они обсудили события последних двадцати четырех часов во всех деталях, и он до сих пор не мог понять, что это были за вампиры. Блэйд, опершись спиной о верстак, сопоставлял факты: возросшая за последние три месяца активность вампиров, новость о существовании Дракулы и его воскрешении, попытка банды вампиров захватить его самого…

Все это должно быть взаимосвязано.

Блэйд барабанил пальцами по спинке скамьи, выстукивая свой вопрос азбукой Морзе.

— Что же его пробудило?

Абигайль с отстраненным лицом разглядывала беспорядок в лаборатории, поглаживая волосы Зои.

— Именно это мы и пытались понять.

Кинг задумчиво взглянул на Блэйда.

— Когда я был у них в плену, я слышал разговоры о Последнем Решении вампиров. — Кинг задумчиво потер затылок. — Но я никогда не мог понять, почему они так хотят уничтожить свой источник пищи? Мне кажется, это глупо, правда? У них всегда был какой-то план относительно человеческой расы. И что бы они там ни готовили, возвращение Дракулы — часть этого плана.

Блэйд задумчиво кивнул, его новый товарищ уставился в окно.

— Будем смотреть правде в глаза, Блэйд. Мы бойцы уже проигранной битвы. Так мы убиваем их по несколько сотен в год? Это ведь много? А их, наверно, тысячи. Может быть, десятки тысяч. Нам нужна новая тактика.

— Какая? — Блэйд равнодушно пожал плечами.

— Биологическое оружие. — Кинг подался вперед, глаза его горели.

Самерфилд набрала что-то на клавиатуре компьютера. Улыбаясь, она повернулась к ним:

— Для вас, зрячие люди, здесь есть что посмотреть и прочитать.

Блэйд и Кинг уставились в плоский монитор, предлагавший им увеличенное изображение вируса, который воспроизводил сам себя. Деление происходило с огромной скоростью, экран быстро заполнялся зловеще выглядящей массой черных клеток.

— Весь год я работала над синтезом ДНК для создания искусственного вируса, поражающего именно вампиров. Мы назвали его «Дневная звезда».

Кинг вскочил и взволнованно воскликнул:

— Только подумай! Мы можем стереть их с лица земли одним ударом!

Но Блэйд не выглядел убежденным:

— А почему ты скрывала это?

Самерфилд вздохнула:

— Мы испытывали препарат на пленных и выяснили, что вирус довольно быстро и легко передается. Однако смертность вампиров в результате заболевания пока не стопроцентная.

Абигайль вставила:

— Проблема в том, что нам для работы нужен образец ДНК высшего качества. — Она отвернулась и задумчиво посмотрела в окно. — Нам необходима кровь Дракулы.

Блэйд смотрел на нее во все глаза.

Самерфилд выключила компьютер.

— ДНК вампиров является смесью различных генов, смешением различных фрагментов ДНК, — она указала на стену, где висела диаграмма. — А так как Дракула является прародителем всех вампиров, его цепочка ДНК не имеет примесей. Это значит, что у нее такая структура, которая позволит запрограммировать вирус нужным образом. — Самерфилд помолчала. — Если мы получим его кровь, то сможем повысить эффективность действия «Дневной звезды» до ста процентов.

Блэйд старался не замечать напряженного взгляда Кинга, размышляя о том, что услышал.

Вирус, который может уничтожить вампиров не только в этом городе, но и во всем мире… Это было грандиозно. На самом деле грандиозно.

Это могло означать конец его пожизненной войны со злобными кровопийцами, победу, которая необходима всему человечеству. Это означало сотни тысяч спасенных жизней, будущее поколение, которое вырастет, не зная боли от таинственных смертей близких…

Кинг слегка толкнул Блэйда локтем, он весь сиял.

— Ну как? Хочешь присоединиться к нашему клубу? Запишешься в тайное общество «гуляющих ночью»?

ГЛАВА 11

Дрейк вернулся домой на закате и с тех пор так и сидел в темном вестибюле своей квартиры. Никто не осмеливался зайти узнать, как он себя чувствует. Двум вампирам-стражникам здорово досталось, когда они осмелились предложить ему подняться на лифте. Казалось, что он не очень-то жалует современный мир.

Князь вампиров размышлял в тишине, мысли его затерялись в мрачных глубинах истории. Тени окутывали тело злодея, словно нити тьмы, связывающие его с настоящим. Единственным источником света в помещении были небольшие отверстия в потолке, сквозь которые пробивались яркие лучи слепящего белого света, разрезающие темноту своим блеском.

Дрейк наконец достиг дна пучины своих дум и издал громкий вздох. Он обратил лицо к дневному небу, позволив солнечным лучам коснуться своего лица и смыть с него печали.

С удовольствием впитывал вампир солнечный свет, позволяя ему согреть холодную плоть. Глаза Дрейка были закрыты.

В темноте раздались мягкие шаги — робкие, словно сомневающиеся. Достигнув двери, они замерли в нерешительности и через мгновение стали удаляться по коридору. Но затем некто вновь остановился, а через секунду двинулся прямо к комнате Дрейка.

Открыв глаза, Дрейк увидел Дэнику, которая заботливо смотрела на него, остановившись у входа.

Она стояла в тени, на почтительном расстоянии от потока света, омывающего князя вампиров. Дэника смотрела на своего господина глазами маленькой собачки, которая растрепала тапки хозяина в его отсутствие и теперь ожидала наказания или прощения.

Дрейк устало провел рукой по лицу, жестом предлагая девушке подойти. Его мнение о мире, к которому она принадлежала, было несложно угадать. Он надеялся найти здесь процветающую общину чистокровных вампиров, а видел лишь больных, боящихся света полукровок, прячущихся от солнца, словно крысы.

Было ли так во всем мире? Надо это выяснить.

Отвернувшись, он произнес:

— Этот мир отвратителен мне. Люди испортили его своей низостью.

Дэника отпрянула в темноту:

— Мы можем обратить их города в руины. Мы можем вернуть старый мир обратно. — Голос ее был неуверенным и заискивающим, жаждущим похвалы.

Дрейк резко повернул голову и посмотрел на Дэнику, прищурив глаза. Он не любил, когда с ним так разговаривали. Он готов был принять уважение, но Дэника со своей щенячьей преданностью его раздражала. Однако было в ее поведении и то, что ему нравилось.

Дэника его боялась.

А точнее, она боялась того, что он олицетворял.

Дрейк помнил, как полукровки смотрели на него до того времени, как нация вампиров погрузилась в междоусобицы в конце шестнадцатого века. В те времена в Совете были только чистокровные вампиры, дальние отпрыски его детей и внуков. Однако он принимал на службу небольшое количество полукровок для охраны членов Совета от возможных нападений, а порой и друг от друга.

Несмотря на то что эти охранники были в двадцать раз сильнее, чем самые могучие люди, и могли без усилий поднять лошадь, они не шли ни в какое сравнение с чистокровными вампирами и отдавали себе в этом отчет.

Дрейк всегда видел это в их глазах.

Но со временем зависть полукровок к чистокровным привела к войне и кровопролитию.

Дрейк еще раз возвел глаза на небо, а затем взглянул на девушку-вампира, скрывающуюся в темноте.

— Подойди ближе.

Дэника беспомощно указала на поток солнечного цвета:

— Я не могу.

Дрейк уселся в кресло, нахмурившись.

— А ты знаешь почему?

Молчание. Щеки Дэники вспыхнули в темноте, и хотя она не имела ни малейшего понятия почему, она внезапно почувствовала стыд.

Дрейк вздохнул и откинулся в кресле. Он сцепил пальцы и оперся на них подбородком.

— Когда-то мой род мог смело встречать день. Мы были настоящими хищниками. Мир был нашим. — Он одарил Дэнику долгим взглядом. — А затем с течением времени наша чистая кровь была разбавлена. Осквернена кровью людей.

Дэника тряхнула головой:

— Это невозможно.

— Да? — Дрейк вскочил и моментально оказался рядом с Дэникой. Она заморгала.

Князь вампиров секунды две задумчиво смотрел на девушку, чувствуя исходящие от нее волны страха. Вдруг он резко протянул когтистую руку и схватил ее за горло.

— Ты просто ублюдок. В тебе нет той чистоты, чтобы гордиться своим существованием.

С этими словами Дрейк подтащил Дэнику к пятну солнечного света, падающего сквозь отверстие в потолке.

К ее чести, девушка-вампир не попыталась вырваться и убежать. Она продолжала смотреть на повелителя молящим взглядом. Он был их спасением. Это проверка.

Дрейк взял ее руку и потянул к солнечным лучам, к границе, на которой темнота становилась светом.

И тут он остановился.

Ультрафиолет уже начал воздействовать на кожу Дэники, обжигая самые кончики ее пальцев. Вампирша не смогла подавить судороги, когда свет стал въедаться в ее плоть. Запах горящей кожи наполнил комнату. Дэника вскинула глаза на Дрейка. Он холодно смотрел на ее страдания.

Через несколько секунд Дрейк отпустил ее. Еле сдерживая слезы, Дэника невольно отдернула руку и прижала ее к груди. Девушка опустила глаза к полу, стыдясь своей слабости.

Князь вампиров мгновение смотрел на нее, а затем вытер слезу с ее щеки.

— О мой народ. Как низко вы пали!

Повернувшись, он пошел прочь и, пройдя чередующиеся полосы света и тени, скрылся в другой части зала.


Блэйд наблюдал, как его новые компаньоны проверяли свой самодельный арсенал — такое количество оружия, что его бы хватило на небольшую войну. Тяжелые деревянные верстаки скрипели под весом многочисленного и разнообразного вооружения и амуниции.

Блэйд был поражен. Попросив патроны, чтобы перезарядить свой новый пистолет, он предоставил «гуляющим ночью» возможность продемонстрировать, насколько много технических новинок они сконструировали. Похоже, они просто воспользовались случаем похвастаться перед ним. Однако приятно было видеть такое количество антивампирских приспособлений. Годами они с Уистлером изобретали разные штуки, и всегда вампиры ухитрялись найти способы защиты — от керамической брони против ударов кольями до облегающих все тело костюмов, защищающих их от лучей ультрафиолетовых факелов. Так что несколько свежих идей не помешают.

Возможно, эти «гуляющие ночью» могут быть полезны.

Хеджес сидел за столом и наблюдал за происходящим, глаза его светились от гордости.

— У нас есть широкий ассортимент способов надрать задницы кому угодно. — Он подошел к куче оружия, вытащил из нее странного вида пистолет с резиновой рукояткой и протянул его Блэйду. — Электронный пистолет. Снабжен встроенной системой определения личности по отпечаткам пальцев. Выдает три выстрела за пять сотых секунды. Есть возможность производить одиночные выстрелы.

Кинг вынул из обоймы одну пулю и кинул ее Блэйду. Поймав пулю, тот поднес ее к свету, внимательно изучая. По всей поверхности шли борозды, образующие перекрещивающийся орнамент. По-видимому, эта пуля изготавливалась в несколько этапов. Кончик был прозрачным, сделанным из прочного стекла. Блэйд сразу понял, что это такое. Незадолго до своей смерти Уистлер работал как раз над чем-то подобным.

— Разрывные патроны?

Кинг одобрительно кивнул:

— Взрыв при попадании пули в цель сопровождается выделением ультрафиолетового излучения. Я их называю «солнечные псы».

Он развернулся и указал на внушительного вида оружие, лежащее на противоположном крае стола.

— Хеджес, дай-ка мне эту громадину, детка!

Хеджес подал Кингу огромный четырехствольный пистолет. Тот взял это впечатляющее оружие с привычной легкостью и протер сверкающую поверхность краем футболки. Блэйд видел, что на рукоятке изображен женский силуэт, отчего пистолет выглядел игрушечным.

Кинг любовно похлопал оружие:

— Эта игрушка — модифицированная копия принятого на вооружение огнестрельного оружия ближнего боя. Суди сам: колья, «солнечные псы», самонаводящиеся мини-ракеты… Какие бы проблемы ни возникли, эта штука тебя вытащит. — Он бросил насмешливый взгляд на меч Блэйда. — Ну конечно, все это не чета мечу, но все же…

Блэйд одарил шутника безразличным взглядом и притворился, что рассматривает свои ногти, тем временем краем глаза косясь на оружие. Он хотел бы иметь эту пушку в своем арсенале. Если бы он только мог создать подобное…

И тут глаза Блэйда расширились — он увидел в руках Хеджеса необычную небольшого размера вещицу. Она имела форму полумесяца и выглядела довольно опасной.

Блэйд не знал, что это, но сразу же захотел опробовать ее.

У него чесались руки опрокинуть верстак, схватить, что успеет, броситься к двери, вскочить в «чарджер» и…

Минутку, а разве «чарджер» сейчас не в укрытии?

Блэйд сник. Маленький просчет.

Блэйд угрюмо взглянул на Хеджеса, который старательно натирал рваным рукавом и без того блестящую поверхность серебряного полумесяца. Мастер вытянул руку и медленно поворачивал полумесяц то в одну, то в другую сторону.

— Мы называем это «Ультрафиолетовой аркой».

На обоих концах дуги располагались гибкие телескопические антенны. Голубой лазерный луч вспыхнул между двумя анодированными концами устройства, будто тетива лука, гудящий звук отдавался в мозгу Блэйда.

Охотник встряхнул головой, как собака, и бросил жадный взгляд на оружие. С каким удовольствием он воспользовался бы этой штукой в битве! Он мог даже назвать одного-двух вампиров, на которых хотел бы тотчас ее опробовать…

Хеджес не без некоторого самодовольства улыбнулся, увидев выражение лица Блэйда. Умелец начал демонстрировать достоинства своего изобретения так, словно выступал в программе «Магазин на диване»:

— Вы держите «Ультрафиолетовую арку» прямо по центру, вращая ей на достаточном расстоянии от себя. Два конца приспособления создают мощный лазерный ультрафиолетовый луч. Благодаря точному фокусу лазер рассекает плоть вампира, как нож масло.

Кинг одобрительно кивнул. Он заметил, что взгляд «гуляющего днем» обратился к журналу комиксов «Могила Дракулы», лежащему на верстаке, и попытался продолжить недавний разговор:

— Мы до сих пор пытаемся отделить ложь от истины. Дракула обращается в туман? Вряд ли. Может менять форму? Возможно.

Блэйд приподнял бровь. Он никогда не слышал ничего подобного (кроме как в кинофильмах, конечно). Насколько ему было известно, наука не знает случаев, чтобы тело живого существа могло превращаться во что-то еще.

Вот Уистлер наверняка мог бы сказать пару слов относительно способности тел менять форму. Блэйд вспомнил, как сидел и смотрел пиратский диск вместе со своим стариком, который мог раскритиковать любого монстра из фильма, получая наслаждение от анализа логических ошибок.

— Это все чушь, — усмехался старик и через пару секунд, подняв указательный палец, продолжал: — И я скажу тебе почему…

Следующие минут десять Блэйд слушал до невозможности скучные научные доводы в пользу того, что этого не может быть, наконец у него начинала болеть голова, и приходилось выключать фильм.

Обычно Блэйд ждал, пока Уистлер ляжет спать, и тогда смотрел новинку, но и тут снизу раздавался старческий голос:

— Пауки выпускают паутину из задницы, а не из лап. Будь прокляты эти идиоты сценаристы…

Кинг заметил задумчивое выражение лица Блэйда и принял его за скептическое.

— Он не может принять обличие крысы, или волка, или еще чего-нибудь в этом роде. Но вот облик другого человека с похожей фигурой — это, имея определенный опыт, возможно.

Охотник задумался.

— Как?

Хеджес со звоном положил «Ультрафиолетовую арку» и включился в разговор:

— У Дракулы особенная структура скелета. Возможно, близкая к змеиной — с тысячами мелких костей. Это дает полный контроль над тканями, что позволяет менять форму как угодно.

Блэйд с нескрываемым восторгом взглянул на Хеджеса.

— Вопрос. Ты когда-нибудь отдыхаешь, Хеджес?


Час спустя Блэйд, Кинг и Абигайль были готовы к выполнению предстоящей миссии. Они надели на себя всю возможную амуницию: невозможно было и вообразить, что могло произойти с ними этой ночью.

Блэйд натянул свой длинный кожаный плащ и плотнее закрепил застежки на грудных ремнях, к которым было прикреплено различное оружие, и присоединился к Кингу с Абигайль, уже стоявшим около нового «ленд крузера».

Блэйд подошел к дверце со стороны водительского места, чуть опередив Кинга. Мгновение они смотрели друг на друга. Блэйд улыбнулся, обнажив зубы, и Кинг уступил дорогу. Обойдя машину, он с мрачным видом плюхнулся на сиденье рядом с водительским:

— Наглый сукин сын!

Блэйд уселся удобнее, сдвинул кобуру с револьвером так, чтобы можно было пристегнуться.

— Пришло время прижать кое-кого. Слабым местом вампиров всегда были их традиции. Они не могут выходить днем, поэтому пользуются услугами людей, которые выполняют за них грязную работу. — Он захлопнул дверцу автомобиля. — Такие людишки нам и нужны, они приведут нас к цели.

Охотник повернул ключ зажигания и взглянул в зеркало на Абигайль, которая предпочла заднее сиденье. До сих пор девушка не произнесла ни слова. Блэйд увидел, что на коленях она держала небольшой портативный компьютер. Что бы это могло быть? Может, тактический экстраполятор?

Блэйд приподнял брови. Да, эти «гуляющие ночью» были очень ловкими сукиными детьми. Конечно, не такими ловкими, как он и Уистлер, но ведь с чего-то надо начинать.

Кинг заметил заинтересованное выражение лица Блэйда и тихо, стараясь не мешать Абигайль, проговорил:

— Она выбирает музыкальные композиции. Обожает слушать музыку на MP3, когда охотится. Ее личный саундтрек, если хочешь. — Он с любовью посмотрел на девушку. — Дарк-кор, трип-хоп — вся эта чепуха, которую слушает молодежь, — он улыбнулся. — Я скорее фанат «Кенни Джи».

Абигайль присоединила провод от наушников к сенсорной панели, сами серебристые наушники надела на голову и начала загружать выбранные песни в свой плейер. Она удовлетворенно улыбнулась, когда первые аккорды словно ворвались в ее голову.

Это было классно!

Автомобиль сорвался с места и выехал на залитую солнцем улицу.


Они подъехали к какому-то грязному бару на окраине города. Машина въехала на тротуар и резко тормознула прямо перед входом.

У Кинга и Абигайль побелели костяшки пальцев — так сильно они вцепились в обивку сидений. Они уставились на Блэйда. Теперь было понятно, почему его «чарджер» имел такой вид.

Блэйд спокойно кивнул на вампирский символ, выцарапанный на стене бара, неприметный среди множества граффити и афиш музыкальных групп. В подобных символах был зашифрован девиз вампира, который обозначил это место как свою территорию.

Насколько знал Блэйд, символы восходили к текстам «Священной книги вампиров», а точнее — к так называемой «Книге Эреба», написанной некогда на пергаменте, изготовленном из человеческой кожи. Несколько лет назад Блэйд разыскал и уничтожил древнейшую версию «Священной книги», однако молва гласила, что некоторые ее фрагменты еще сохранились. Теперь, думая об этом, охотник пожалел, что не просмотрел ее перед тем, как сжечь. Возможно, там было что-нибудь сказано о враге, с которым им теперь предстоит встретиться.

Вздохнув, Блэйд, вытащив свой меч, лежавший между сиденьями, выскочил из машины и быстро зашагал к дверям бара.


Внутри было душно, пропитанный дымом воздух окутывал странных посетителей бара. Звуки транс-джаза, доносившиеся из динамиков, и затемненные окна усугубляли и без того мрачную атмосферу. Над стойкой то гасли, то вспыхивали названия различных напитков.

Мужчина, одетый словно докер, в одиночестве сидел на высоком стуле около дальнего конца стойки и пил. Он слегка поболтал напиток и обратил в стакан мутный взгляд. Судя по вкусу, напиток был разбавлен. Впрочем, зная бармена, не стоило удивляться. Но он заплатил за это пойло и, черт побери, выпьет его. Звали мужчину Джек Хуп. Он приходил сюда каждый день, точно, как часы, чтобы расслабиться после ночной работы в доках, но главным образом, чтобы оттянуть момент возвращения домой к своей жене Салли-Энн.

Он допускал, что некоторые люди назвали бы ее «женщиной положительной». Однако эта «положительность» проявляла себя не самым лучшим образом. Ее стремление к чистоте и опрятности могло испортить ему самый лучший из дней.

Она искренне считала, что стерильными должны быть не только его руки, но и лицо, и ботинки, и вообще все части тела, до которых она могла добраться со своей жуткой дезинфицирующей щеткой. Придя домой, Джек не мог просто войти и сесть на диван — ведь на его одежде могли быть микробы, распространяющие болезни и прочие мерзости по дому.

Но что было хуже всего, так это ее чистоплотность в спальне. Салли не допускала никаких плотских утех, пока они оба не вымоются и не почистят зубы и ногти. В результате обессиленный Хуп засыпал, так и не дождавшись, когда Салли выйдет из ванной. Они были женаты уже шесть лет и до сих пор не имели детей.

А недавно Хуп почувствовал непреодолимое влечение к девице, которая работала в баре. Она носила замызганные чулки, чавкая, жевала жареные орешки и, судя по запаху изо рта, не знала о существовании зубной щетки.

И теперь Джек жадно смотрел, как она разливает пиво в кружки. Девица бросила короткий взгляд через плечо, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, а затем быстро глотнула из кружки и рукавом вытерла капли с подбородка.

Хуп вздохнул, продолжая разглядывать ее.

Однажды она будет его…

Джек отвлекся от смакования своей маленькой грязной фантазии, когда дверь бара с грохотом распахнулась. На пороге появились три незнакомца. Двое мужчин — один высокий, неопрятного вида черный парень в темных очках, одетый в длинный кожаный плащ, другой — белый пижон, облаченный в помятый пиджак. Взгляд Хупа остановился на женщине, сопровождавшей эту парочку. Он почувствовал внезапный прилив желания.

Мужик, эта цыпочка слишком горяча для тебя.

Джек окинул ее взглядом — от ботинок с металлическими накладками до взъерошенных светлых волос. Скулы четко очерчены, а кожа лица словно фарфоровая. На ней были армейские штаны, кожаные перчатки и мотоциклетная куртка с красными вставками. Одежду покрывала дорожная пыль.

Хуп пускал слюни, размышляя со смешанным чувством удовольствия и вины о том, смывает ли она макияж перед тем, как лечь в постель.

Словно услышав его мысли, девушка обернулась. Их глаза встретились. Глупая улыбка исчезла с лица Джека, когда взгляд холодных глаз, как лазерный скальпель, проник в его мозг.

Она знала.

На миг Хупу показалось, что сердце остановилось. И прежде, чем он пришел в себя, ноги, словно сами по себе, вскочили и понесли его к задней двери. Он не знал, почему побежал, но почувствовал, что надо смываться отсюда, и побыстрее.

Оглянувшись, Хуп увидел, как черный парень перепрыгнул через стойку и распахнул холодильник, стоявший под прилавком. Полки холодильника были забиты упаковками с кровью.

Джек почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Он знал, что этот бар был лишь прикрытием, как и многие подобные заведения в городе, знал, что в дальнем помещении стояла дюжина изготовленных по последнему слову техники кроватей, формой напоминающих гробы. Там вампиры проводили дневное время суток.

Хуп испуганно вскрикнул и помчался мимо уборных прямо к двойным дверям черного входа. Зловоние отбросов из закоулка ударило в нос — и вот он стоит снаружи под утренним солнцем.

Джек облегченно вздохнул, радуясь, что смог спастись. Но тут же испуганно взвизгнул, словно девчонка, увидев прямо перед собой амазонку из бара. Она ждала его.

Хуп развернулся и побежал в обратную сторону. Девушка подставила ему подножку, он почувствовал, как маленькая, но сильная рука схватила его руку и заломила за спину. Он закричал.

Меж тем девушка оттянула Джеку воротник и спокойно, словно выбирала салат на рынке, стала осматривать его загривок, на котором обнаружила вампирское клеймо, татуированное синими чернилами. Она улыбнулась.


Два часа спустя неистовый вопль разнесся над крышами города. Не обращая внимания на крики своего пленника, Блэйд встал на парапет многоэтажного паркинга, подтащив к себе корчившегося от боли Хупа. За это время они поймали и допросили около дюжины заклейменных, и только Хуп отказался отвечать на вопросы.

Вывод был очевиден: либо Хуп что-то скрывал, либо он очень-очень глуп.

«Гуляющий днем» глянул вниз и громко присвистнул, оценивая расстояние до земли. Они стояли на головокружительной высоте. Сохраняя полное спокойствие, охотник столкнул докера с крыши. Происшествие для шестичасовых новостей. Хуп завопил что есть мочи, когда тротуар рванулся ему навстречу.

На расстоянии десяти футов от земли голова его неестественно вывернулась, так что хрустнули кости. Хуп корчился, беспомощно раскачиваясь в воздухе, в то время как мир вертелся вокруг него. Он продолжал кричать, проклиная тот день, когда появился на свет.

Канат, привязанный к лодыжкам Джека, скрипел, словно вот-вот порвется, но все же выдерживал его вес.

Пока выдерживал.

Блэйд без особых усилий потянул канат на себя, фут за футом. Охотник остановился, когда его жертва висела всего в нескольких ярдах от крыши. Кинг и Абигайль стояли рядом с Блэйдом и наблюдали за происходящим.

Хуп висел прямо под ними, раскачиваясь из стороны в сторону.

Блэйд никогда не видел, чтобы кто-нибудь становился таким зеленым.

— Еще хочешь, сволочь? — охотник самодовольно усмехнулся.

Уистлер был прав в том, что даже мелочь может иногда доставить удовольствие. Блэйд начал раскачивать канат, вызвав новый поток стенаний висящего внизу докера.

— В конце концов твоя голова просто треснет.

Хуп вцепился окровавленными руками в гладкую стену здания, пытаясь удержаться.

— Дерьмо! О Иисус, пожалуйста!

— Кто твой хозяин?

— Я не знаю его имени, клянусь…

— Ответ неверный.

Блэйд приготовился снова отпустить канат.

По круглой площадке, расположенной перед зданием, медленно ехал семейный автофургон. Двое мальчишек, сидевших на задних сиденьях, выглядывали в окно, наблюдая забавную картину — смешного человека, который подпрыгивал то вверх, то вниз на канате. Это было классно. Последние три часа они ходили по обувным магазинам со своей матерью, и такое представление было заслуженной наградой.

А там, наверху, Хуп закрыл глаза и закричал, предчувствуя третье, последнее падение. Вдруг в кармане зазвонил сотовый телефон. Он приоткрыл глаза и огляделся по сторонам, осознав, что еще жив. Джек попытался достать звонящий телефон, но заинтересованный Блэйд уже вытащил бедолагу на край парапета. Удерживая канат между коленей, он одной рукой расстегнул куртку Хупа, а другой пытался отыскать звонящий телефон. Обнаружив аппарат, он посмотрел на дисплей и прочел инициалы звонящего: Э. В. В списке телефонов под этими инициалами стояли имя Эдгара Вэнса и номер его пейджера.

Блэйд улыбнулся. Джекпот.

Он набрал номер и слушал в течение нескольких секунд, затем сложил телефон и посмотрел на висящего внизу Хупа, который вымученно улыбнулся. На посеревшем лице были написаны отчаяние и чувство вины. Блэйд улыбнулся и отпустил Хупа в свободный полет.

С пронзительным криком прислужник вампиров пролетел пять этажей и повис всего в десяти футах от бетонированного тротуара.

Мимо Хупа проехал автофургон. Двое мальчиков, сидящих на задних сиденьях, с восторгом уставились на раскачивающееся тело. Они надеялись, что на следующей неделе, когда мать соберется делать покупки, она возьмет их с собой.

А наверху Блэйд и «гуляющие ночью» шли по паркингу. Кинг старался не отставать от Блэйда, увещевая его:

— Тебе надо подумать и о себе. Посидеть с кем-нибудь, приятно провести свободное время… Отыскать ребенка, сидящего где-то внутри тебя…

Охотник молчал, но Кинг не унимался:

— Несмотря на то что мы только что познакомились, я волнуюсь за тебя. Просто не хочу смотреть, как ты тонешь в чувстве вины…

Блэйд одарил его долгим взглядом.

Наконец до Кинга дошло:

— Извини, я, кажется, переел сладкого.

Троица спустилась по эскалатору на площадку перед зданием.

Пришло время охоты на Эдгара.

ГЛАВА 12

Институт полноценного существования, созданный Эдгаром Вэнсом, представлял собой многолюдный комплекс административных зданий, расположенный в респектабельном районе города, на зеленой улице, окруженной ухоженными парками. Толпы людей входили и выходили через вращающиеся двери. Клиенты этого учреждения представляли различные слои общества: от студентов колледжей до бизнесменов высокого полета в костюмах от Армани.

Блэйд уверенно шагал по мощеной дорожке, ведущей к институту, даже не пытаясь скрыть своих намерений. Чуть поодаль шли Кинг и Абигайль, которые старались не привлекать к себе внимания; однако их старания были тщетны.

Когда троица приблизилась к институту, Абигайль заметила камеру наблюдения на одной из колонн. При мысли о том, что они собирались сделать, дрожь пробегала по ее спине. Действия Блэйда были просты и сильно отличались от методов атаки, которыми обычно пользовались «гуляющие ночью». Они долго наблюдали за объектом, определяли факторы риска и совершали небольшой, но прекрасно спланированный рейд. Они досконально изучали ситуацию, ведь если выживет хотя бы один вампир, которого они пытались убить, он вернется и приведет с собой десяток приятелей. Ошибка могла стоить им жизней.

Блэйда, казалось, не интересовала грозящая опасность. Главное, чтобы было достаточно информации для определения основного направления удара.

Абигайль задумалась: каково соотношение убитых им вампиров и людей и сколько народа он убил по ошибке за годы своей деятельности? Хотелось верить, что дело обстояло именно так, как рассказывал Уистлер.

Проходя мимо служебной автостоянки, Кинг локтем толкнул Абигайль и указал на голубой «ягуар», стоявший в первом ряду. Автомобиль имел персональный номерной знак «Вэнс-1». Кинг поднял брови, разглядывая машину, и Абигайль словно прочла его мысли: «Этот Вэнс, похоже, крутой парень».

Кинг прибавил шагу и догнал Блэйда, стараясь скрыть свое волнение. От этого места у него по спине бегали мурашки. Казалось, воздух был пропитан грозящей им опасностью, и Кингу вовсе не нравился план Блэйда — «бить и крушить». Парень порылся в памяти, пытаясь вспомнить какую-нибудь вампирскую шутку, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу:

— Эй, громила, знаешь, почему вампиры не кусают Джима Керри?

Блэйд ответил красноречивым взглядом. Похоже, этот клоун никогда не уймется. Если пять лет вампирской жизни не могли сломить чувства юмора Кинга, то ничего уже не сможет.

Кинг выдержал паузу в ожидании ответа. Ну хоть когда-нибудь этот сукин сын сможет его удивить, проявив человеческие чувства? Неужели ничего, кроме убийств, его Не интересует?

Разведя руками, шутник ответил сам:

— Потому что боятся изжоги!

Блэйд, тряхнув головой, прибавил шагу.

Кинг крикнул ему в след:

— Эй, ну не могут же все быть такими, как ты!

Не обращая на него внимания, охотник подошел к институту и толкнул тяжелую вращающуюся дверь. Они оказались в приемной. Все здесь сверкало чистотой. Помещение было снабжено кондиционером, на полу стояли кадки с цветами.

Клиенты, ждавшие около стойки регистрации, обернулись и уставились на вошедшую троицу, перешептываясь между собой.

Взгляд Блэйда безучастно скользнул по ним, его глаза словно сканировали помещение приемной в поисках указаний на местонахождение Вэнса. Внимание охотника привлек глянцевый плакат с изображением ослепительно улыбающегося лица доктора. Под фотографией золотыми буквами было написано: «Эдгар Вэнс, доктор медицины, президент Института полноценного существования Эдгара Вэнса».

А по соседству с плакатом располагалось сразу несколько экранов, показывавших красивую молодую пару, которая купалась в море в золотых лучах восходящего солнца.

Блэйд наблюдал, как они плещутся в волнах, когда за кадром раздался торжественный голос:

— Обретите контроль над своей жизнью! Встаньте навстречу новому рассвету! Здесь, в Институте полноценного существования Эдгара Вэнса, мы нашли интегрированный подход к человеческому здоровью.

Кадр сменился, и на экране появился сам Вэнс, непринужденно сидящий на краю письменного стола. Он слегка подался вперед, будто говорил лично зрителю:

— Я доктор Вэнс. Добро пожаловать. — Голос его был звучным и уверенным. — Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы окружить вас заботой и сочувствием, которые вам так нужны.

Фыркнув, Блэйд подал остальным знак следовать за ним. Забота и сочувствие — это одно дело. А вот исколоть его уколами и передать в руки врагов — дело другое. И уж тем более — пичкать его всем этим дерьмом о подавленной сексуальности…

Они подошли к эскалаторам. Здесь были еще два экрана, на которых мелькали те же кадры, что и в приемной. Кинг и Абигайль запахнули свои куртки, продрогнув от потока воздуха из кондиционеров, расположенных в потолке через каждые несколько ярдов. Наверху к ним подскочили два охранника в униформе.

— Чем могу помочь ва… — Вежливая улыбка охранника сменилась гримасой боли, когда Блэйд схватил его за лацканы пиджака и поднял в воздух.

Ухватив второго охранника, он с легкостью отбросил их обоих так, что они врезались в ряд видеомониторов. Охотники отправились дальше. Они двигались быстро, чтобы их не успели задержать. На звуки борьбы в коридор вышел одетый в белое врач. Блэйд съездил ему в челюсть. Врач рухнул. Блэйд свернул за угол и наткнулся еще на двух охранников. Услышав грохот и увидев здоровенного чернокожего парня, они выхватили резиновые дубинки и бросились в наступление. Блэйд резко пригнулся, увернувшись от их ударов, и ответил нападающим молниеносными апперкотами, стараясь оглушить, но не убивать.

На огромном плазменном мониторе, висевшем на стене, около которой происходила драка, появилось лицо Вэнса:

— Что это значит — быть человеком? — (В это время мимо монитора пролетел охранник, отправленный в полет Блэйдом.) — Еще на заре человечества наши предки задавали себе этот вопрос. Современный мир полон неразрешимых проблем…

Первый охранник провел отвлекающий маневр, всем своим видом показав, что собирается ударить Блэйда в пах, но в последний момент нанес удар в живот. Нога отскочила от бронежилета, и охранник с криком отшатнулся. Блэйд бросил его на пол и носком байкерского ботинка с металлическими накладками ударил в висок. Голова бедняги ударилась о плитки пола и отскочила, он отправился в объятия забвения. Блэйд направился в сторону его товарища, который доставал пистолет.

Тем временем Вэнс с экрана продолжал свою речь, и голос его был теперь убаюкивающим, словно он проводил сеанс гипноза:

— Нам кажется, что мы сильны, но истина состоит в том, что наша иммунная система постоянно находится в опасности. На протяжении жизни, которую мы проводим в борьбе за благосостояние…

Когда второй охранник рухнул на пол со сломанной лодыжкой, Блэйд развернулся и со всей силы ударил по экрану.

От удара экран разлетелся, хлынул ливень сверкающих искр. В результате монитор стал выглядеть как очень дорогая, авторской работы рама для картин.

Троица подошла к большой, солидной двери, расположенной в конце темного коридора. Блэйд подал остальным знак оставаться на месте, а сам достал оружие и, слегка помедлив, взялся за дверную ручку.

Дверь была незаперта.

Охотник ворвался в кабинет.

Безукоризненно одетый референт попытался остановить его:

— Извините, но вы не може…

Абигайль шагнула вперед, ударила красавчика коленом, а затем съездила ладонью по горлу.

Референт с тихим стоном упал.

Блэйд огляделся и обнаружил дверь с латунной табличкой. Он достал пистолет, прикрутил к нему глушитель и выстрелил в сканирующее устройство замка. Дверь отворилась с неприятным электрическим потрескиванием. Блэйд вошел в кабинет доктора Вэнса.

На секунду охотник остановился, пораженный размерами и богатым убранством комнаты. И тут он увидел сидящего за столом человека.

Наконец-то. Доктор Вэнс.

Доктор резко встал из-за стола, вытирая губы салфеткой. Одет он был странно, вовсе не так, как на экранах мониторов. Хотя костюм и был хорошо скроен, он был доктору велик — словно ребенок нарядился в вещи своего отца.

Вэнс уставился на нарушителей спокойствия со смешанным выражением гнева и замешательства на лице:

— Что…

— Назад, Вэнс.

Блэйд навел пистолет прямо на голову доктора и взвел курок.

К его удивлению тот просто улыбнулся.

Подозревая что-то неладное, Абигайль обошла стол Вэнса, проверяя, не вооружен ли негодяй.

Девушка застыла, не веря своим глазам.

Около стола лежал труп мужчины, одетого в костюм доктора. Его горло было разорвано. Тело распласталось в луже свежей крови, выражение ужаса застыло на мертвом лице.

Абигайль вскрикнула. Она узнала это лицо — лицо доктора Вэнса.

Кинг побледнел. Отшатнувшись, не сводя глаз с кровопийцы, он полез в карман куртки за серебряным колом:

— О Боже! Это Дракула!

Все взгляды устремились на человека, стоящего около стола. Улыбаясь, он вскочил на стол и выбил оружие из рук охотника. Пистолет, описав круг, вылетело в окно. С животным рычанием вампир ударил Блэйда в грудь так, тот пролетел через весь кабинет. «Гуляющий днем» врезался в стеклянную витрину и рухнул на пол, на него посыпались осколки.

Кинг вытащил серебряный кол и ринулся вперед, прикрывая собой Блэйда, но в ужасе остановился, увидев, как кости лица «Вэнса» начали с хрустом двигаться под кожей, словно угри в желе.

Злясь на самого себя, Кинг отступил, когда мутирующий «доктор» стал к нему приближаться. Это просто какой-то бред. Пожалуй, надо было взять свой талисман…

Не успел Кинг подумать, что будет дальше, как изменившийся до неузнаваемости «доктор» оказался рядом. Он сбил противника с ног, швырнул на стол и, вцепившись в запястье «гуляющего ночью», вырвал у него серебряный кол. Подбросив кол в воздух, кровопийца поймал его и всадил Кингу между ребер, так что тот оказался прибитым к деревянной столешнице.

Вопли Кинга огласили помещение.

Князь вампиров повернулся к Абигайль. Последние черты доктора Вэнса таяли на его лице. Теперь она видела Дрейка.

Абигайль попыталась достать свой лук, но Дрейк уже был рядом с ней. Он схватил девушку и кинул ее через комнату. Абигайль приземлилась возле извивающегося Кинга, тряхнула головой и ошеломленно сползла по стенке на ковер.

Тем временем Дрейк пересек комнату, подбежал к разбитому окну и выпрыгнул из него, даже не оглянувшись.

Вскочивший на ноги Блэйд стряхнул с себя обломки витрины и ринулся за злодеем. Ухватившись руками за подоконник, он выглянул в окно и увидел, как Дрейк мягко приземлился тремя этажами ниже. Князь вампиров посмотрел вверх, на Блэйда, обнажив зубы, и направился вдоль здания к черному входу.

Оставалось только одно. Блэйд вскочил на подоконник и спрыгнул следом за Дрейком.


Покидая Институт Вэнса, Дрейк со сверхъестественной скоростью пробивался сквозь толпы клиентов. Обнаружив, что задняя калитка заперта, он вскарабкался на высокую ограду, спрыгнул с другой стороны и побежал по аллее.

Блэйд последовал примеру Дрейка. Свернув за угол, он увидел, как на другом конце аллеи древний вампир грациозно перепрыгнул через огромный мусорный контейнер.

Охотник продолжал погоню.

Дрейк резко обернулся и внимательно вгляделся в тени деревьев — его слух уловил тяжелые шаги Блэйда, подгоняемого собственным гневом.

«Гуляющий днем» следовал за ним. Как он предсказуем.

Дрейк, не сбавляя скорости, свернул на многолюдный городской рынок, расположенный на площади поблизости от Института Вэнса. Траектория движения Дрейка представляла собой идеально прямую линию, пересекавшую площадь. Он несся, опрокидывая прилавки и прохожих, врезаясь в них, словно стенобитное орудие. Блэйд отставал от него секунды на две, он бежал, перепрыгивая через товары, благодаря Дрейку валявшиеся по всей площади.

Прорвавшись сквозь ограждение с другой стороны рынка, Дрейк оказался на тротуаре многолюдной улицы. Однако путь ему преграждали четыре полосы оживленного дорожного движения. Вампир бесстрашно запрыгнул на проезжающий мимо автомобиль. Он ухитрялся сохранять равновесие, стоя на капоте виляющей машины, не обращая внимания на яростные гудки и визг тормозов. Когда машина остановилась, он перепрыгнул на капот второго автомобиля, а затем и третьего.

Однако Дрейк потерял несколько драгоценных секунд. На другой стороне улицы через дыру в ограде на тротуар выскочил Блэйд. Ему понадобилось меньше доли секунды, чтобы оценить ситуацию. Охотник, как и Дрейк, стал перепрыгивать с машины на машину, не обращая ни малейшего внимания на оглушительные автомобильные гудки. Таким образом они продолжали свою гонку через автомобильный поток.

Спрыгнув с багажника потерявшего управление фургона доставки пиццы, вампир оказался на темной аллее, расположенной на другой стороне дороги. Он вовремя услышал визг покрышек и еле успел отскочить назад, когда мимо него, неистово гудя, промчался мусоровоз.

Отрезанный от Дрейка мусоровозом, Блэйд был вынужден остановиться, теряя драгоценное время. А его противник уже пробился сквозь толпу и нырнул в первое попавшееся здание — старинный дом с квартирами, сдававшимися внаем. Перепрыгивая через ступеньки, он вбежал в подъезд, пересек вестибюль и понесся по лестнице.

«Гуляющий днем» не отставал ни на шаг. Достигнув верхнего этажа, он увидел, как Дрейк скрылся в конце коридора. Путь охотнику преграждали хаотическое нагромождение мебели и развешенное белье. Из открытых дверей выскочила лающая собака, посереди коридора лежал пожилой пуэрториканец, который бормотал непристойные ругательства и пытался подползти к своей инвалидной коляске, опрокинутой Дрейком.

Блэйд шагнул, чтобы помочь старику подняться, но остановился, услышав звон бьющегося стекла. Раздался женский крик:

— Мой ребенок!

Охотник выпрямился. Он перешагнул через лежащего инвалида и побежал по коридору. Секундой позже он валился в распахнутую дверь.

Но Дрейка здесь не было.

«Гуляющий днем» увидел рыдающую над детской кроваткой женщину и метнулся через комнату к открытому окну. Не раздумывая, он прыгнул в окно, сгруппировавшись так, чтобы не пораниться острыми осколками стекла, торчащими из рамы, и с грохотом врезался в пожарную лестницу, схватившись за нее.

Посмотрев наверх, охотник увидел Дрейка, с невероятной скоростью карабкающегося на крышу дома. Блэйд кинулся следом.

Однако после третьего этажа он почувствовал, что начинает отставать. Несмотря на сверхчеловеческие способности, эта затяжная погоня измотала его. Казалось, что руки налились свинцом и становились все тяжелее, мышцы бедер пронзила судорога. Сила и выносливость Блэйда превосходили возможности простого человека, но ведь он все еще оставался человеком.

Все чувства были напряжены, и именно это помогло ему увернуться от летящего сверху тяжелого цветочного горшка. Блэйд повис, держась за лестницу одной рукой. Сделав рывок, он продолжил подъем, двигаясь в два раза быстрее. Нельзя позволить Дракуле скрыться.

Кто знал, какие дьявольские планы вынашивают сейчас вампиры. Пора положить этому конец — и чем раньше, тем лучше.

Наконец Блэйд добрался до крыши.

Он достал свой меч, быстро огляделся вокруг, одновременно пытаясь отдышаться. На крыше никого не было.

— Итак, ты тот охотник, которого они все боятся.

Блэйд обернулся.

Дрейк стоял на самом краю крыши и баюкал младенца, которого держал на изгибе локтя. За спиной кровопийцы виднелось желтое вечернее солнце. Оно окружило древнего вампира светом, как сияющим нимбом.

Дрейк стоял, чуть склонив голову, и внимательно смотрел на Блэйда. Кивком он указал на ребенка:

— Ведь мы хорошо понимаем друг друга.

Свободной рукой князь вампиров помассировал свою челюсть. Блэйд услышал щелчок, когда последняя косточка черепа встала на место. Охотник глубоко вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. Враг не должен увидеть, как он устал, или почувствовать его слабость. Пот стекал со лба прямо в глаза. Он приподнял одну бровь, стараясь выглядеть естественно.

Охотник и хищник стояли на крыше и смотрели друг на друга.

Блэйд заговорил первым:

— Зачем ты убил Вэнса?

Дрейк пожал плечами:

— Он позабыл свое место и свои обязанности. — Казалось, вампира раздражала эта тема. Он с интересом смотрел на Блэйда: — Твой меч. Я видел эту рукоять прежде. Восемь или девять столетий назад. Охотник, которому он принадлежал, был лучшим бойцом из всех, кого я знал. Он был достоин уважения и умер достойной смертью.

Но Блэйд не купился на эту уловку:

— Я не знаю ничего об этом.

— Лжешь! — Дрейк сказал это без злобы, просто констатируя факт. — Ты — часть великой традиции. Ваши охотники уничтожали мой народ с тех пор, как мы появились на земле. Но я тоже их уничтожал. Одного за другим.

Он перевел взгляд с Блэйда на ребенка и потрепал малыша за щеку. Младенец тянул к нему свои розовые пухлые ручки, словно хотел схватить что-то очень вкусное. Дрейк нежно улыбнулся ему. Люди — столь хрупкие существа, хотя и ведут себя, будто они неуязвимы. В этом их главная ошибка и, вместе с тем, величайшая сила.

Уголком глаза Дрейк наблюдал за Блэйдом, который никак не мог сделать выбор. Казалось, Дрейк может слышать мысли «гуляющего днем». Король вампиров здесь один и не вооружен. Он в ловушке. Но как быть с ребенком? Если Блэйд бросится на врага, они втроем полетят на землю. Или он должен в первую очередь попытаться спасти ребенка?

Вампир, тихонько усмехнувшись сам себе, переложил ребенка с одной руки на другую и начал медленно отходить к самому краю крыши восьмиэтажного дома. Он знал, что падение не убьет его, но для Блэйда обернется очень серьезными повреждениями. Если «гуляющий днем» выживет, гибель ребенка сделает его еще более предсказуемым в стремлении отомстить.

Блэйд двигался вместе с князем вампиров, его взгляд был прикован к ребенку. Он мучительно пытался придумать что-нибудь, что могло бы остановить хищника.

— Как ты можешь существовать при солнечном свете? — спросил он первое, что пришло на ум.

— Я всегда был способен на это. Разве ты не читал сказку Брэма Стокера? Я первый из появившихся на этот свет вампиров. Я — уникален, — Дрейк гордо улыбнулся.

Наконец Блэйду все стало ясно.

— Вот почему они тебя притащили сюда.

Дрейк кивнул головой.

— Да, — сказал он. — Они искали в моей крови вещество, которое защищает меня от солнечного света. Используя меня для своих исследований, они надеялись на то, что смогут стать «гуляющими днем».

Снизу раздались крики. Дрейк мельком взглянул на улицу, расстилавшуюся под их ногами. Там собралась большая толпа зевак, которые указывали вверх на него, некоторые даже фотографировали происходящее.

— Мир сильно изменился, пока я спал, — вслух размышлял Дрейк. — Каким густонаселенным он стал. Посмотри на них. Жизнь коротка, как сияние светлячка. Ты думаешь, они способны понять, что значит быть бессмертными, такими, как мы?

Блэйд одарил злодея презрительным взглядом. Этот злобный кровосос действительно пытается сравнить его с собой? Губы охотника искривились в недоброй усмешке.

— Бессмертными считали себя многие существа вроде тебя. Последнее, что они в жизни видели — острие моего меча.

«Гуляющий днем» приготовился к прыжку. Главное — добраться до ребенка.

Дрейк презрительно усмехнулся. Он слышал подобные слова много раз. Банальный юмор этого молодого охотника не причинял ему никакого вреда.

— Возможно, я также увижу твой меч, — сказал он, отступив на два шага назад, — но думаю, что, вероятнее всего, тебе сначала придется прыгнуть вниз.

Увидев, как напрягся Блэйд, готовясь нанести удар, Дрейк нахмурился.

— Лови.

Он кинул малыша охотнику. Не задумываясь, Блэйд совершил впечатляющий прыжок, изогнувшись в воздухе. Белая пеленка, в которую был закутан ребенок, развевалась на ветру. Блэйд упал на спину, и малыш приземлился на его широкую грудь. Оглянувшись, «гуляющий днем» посмотрел на опустевшее место, где всего секунду назад стоял Дрейк.

— Вот дерьмо!


В трех кварталах от места этих событий, в Институте Вэнса, Абигайль готовилась выдернуть серебряный кол, торчащий из груди Кинга. Девушка взглянула на бледное лицо своего товарища, ее брови вопросительно поднялись. Кинг слегка кивнул головой и зажмурился. Не дожидаясь, пока он передумает, Абигайль рванула кол. Оружие вышло с чудовищным хрустом, оставляя на одежде несчастного кровавую полосу Кинг закричал от боли и схватился за грудь.

Приподняв его обмякшее тело, Абигайль усадила напарника, прислонив к стене около окна. Кинг скорчился от боли, кровь бежала по его пальцам.

— Боже, как больно. — Простонал раненый, закрыв глаза, стараясь не потерять сознание. — Я снова хочу стать вампиром, вот черт! Мы — неудачники. Чертовы неудачники!

Абигайль, не обращая внимания на стоны, начала аккуратно разрезать его рубашку карманным ножиком. По лицу девушки было видно, что ей это не впервой. Она вынула из пояса маленький баллончик.

— Что это? — подозрительно спросил Кинг.

— Фибрин. Синтетический протеин. Помоги мне раскрыть рану. Состав должен проникнуть внутрь, чтобы остановить кровотечение.

Не обращая внимания на тревожный взгляд товарища, Абигайль положила руку на рану и раздвинула ее кровоточащие края. Парень тяжело дышал, борясь с болью.

— Эй… — Кинг толкнул ее локтем, стараясь дышать ровно. — Знаешь, что говорит одна вампирша-лесбиянка другой?

Абигайль встряхнула баллончик:

— Заткнись!

Кинг слабо улыбнулся:

— Встретимся через двадцать восемь дней… — Он потерял сознание.

ГЛАВА 13

Через несколько часов в штаб-квартире «гуляющих ночью» обнаженная Абигайль стояла перед треснувшим зеркалом в душевой. Она отчужденно разглядывала собственное отражение. Выглядела она точно так же, как чувствовала себя — усталой и разбитой.

Порез на щеке изрядно распух и приобрел интересный голубоватый оттенок. Шикарный синяк был на бедре.

Девушка нанесла немного антисептической мази на порез в надежде, что он не превратится в шрам. Это было ей нужно меньше всего на свете.

Абигайль открыла кран с горячей водой и встала под душ, закрыв глаза. Вода хлынула на ее тело, на свалявшиеся окровавленные волосы, обволакивая девушку тяжелым облаком пара.

Абигайль повернула лицо к горячей струе со стоном облегчения; капли воды задерживались на длинных ресницах. Она почувствовала, как вода начала смывать корку крови с кожи, прочерчивая длинные темно-красные линии по всему ее телу.

Девушка смотрела, как розовая мыльная пена и темно-красные сгустки крови крутятся перед тем, как исчезнуть в решетчатом отверстии, и дрожала, хотя стояла под горячей водой. Ее руки оставляли кровавые отпечатки на белом фарфоровом кафеле, пока она нашаривала кран душа, чтобы насколько возможно увеличить температуру.

Может быть, если вода будет достаточно горячей, Абигайль сумеет согреться.

Или наконец хоть что-нибудь почувствовать.

Но обжигающие капельки отскакивали от ее кожи, тепло испарялось до того, как проникало внутрь.

Мыло пахло лавандой. Руки Абигайль начинали трястись, когда она прикасалась к своим больным конечностям, бегая мыльными пальцами вверх и вниз вдоль икр. Затем она запрокинула голову, позволяя воде проникать в глаза. Если бы только она могла отмыть и их тоже, очистить от всего того ужаса, который видела за последние годы.

Девушка никогда не сказала бы этого вслух, но иной раз она завидовала Самерфилд, которая никогда не видела зла, творящегося в мире.

Абигайль удивлялась, как долго она смогла выдержать.

Это был добровольный выбор — присоединиться к «гуляющим ночью», поэтому она не имела права жаловаться. У остальных ребят выбора не было. Это отличало ее от них.

Они смотрели на нее с любовью, но без того молчаливого уважения и понимания, которое чувствовали друг к другу. С самого начала она воевала как бы отдельно, словно отделенная невидимым барьером. В этом не было ее вины. Другие сражались, потому что вампиры украли у них самое дорогое: семью, друзей, любимых. Она воевала, потому что захотела этого сама. И главное, потому что стремилась помочь отцу.

Несмотря на то что остальные «гуляющие ночью» любили ее, она знала, что ей никогда не стать для них больше, чем «дочерью босса».

Но теперь, когда ее отец умер, все стало сложнее. Вместо того чтобы сблизить ее с командой, смерть Уистлера, казалось, еще сильнее разделила их.

Абигайль понимала, что отец постоянно рискует, и была готова к известию о его смерти. Она знала, что для старика это не просто работа. Истреблять вампиров ему нужно было, чтобы примириться с самим собой.

Когда кровососы зверски убили семью Уистлера — его любимую жену и двух красивых девочек-подростков, — он собирался покончить с собой. Единственным стимулом к жизни для него стали ежедневные воспоминания об утрате и жажда мести.

Абигайль никогда не переживала такой утраты. Она огорчалась за отца, за его первую семью, но чувствовала скорее праведный гнев, чем личную боль. Она присоединилась к «гуляющим ночью» только потому, что хотела изменить мир и уберечь других от страданий, которые перенес ее отец.

И все же Абигайль понимала, почему Кинг иногда уходит в полночь и возвращается в пять утра измазанный кровью, почему Самерфилд сидит без сна за клавиатурой, проводя умопомрачительно сложные исследования вируса чумы, почему Декс втыкает иглу немножко глубже, чем нужно, когда берет образцы крови у пойманных вампиров.

Они просто не могли делать этого для человечества. Они делали это для себя.

Сейчас у Абигайль появилась личная причина воевать. Но, к удивлению, она не чувствовала никакой разницы. Как будто ничего не изменилось. Она ожидала, что воспримет новость о смерти отца — когда она в конце концов придет, — с яростью, которая погонит ее на улицы, заставляя крошить банды вампиров, пока мостовая не станет красной от их крови.

Но теперь она чувствовала только усталость.

Уистлер был мертв, но жизнь продолжалась. Остались планы, которые нужно выполнять, оружие, которое нужно перезарядить, и грязные чашки, которые нужно вымыть. Она сходила на скромную церемонию поминок, устроенную Хеджесом, и пыталась оплакивать отца, но слезы не приходили. Она чувствовала себя незваным гостем, стоя с сухими глазами рядом с урной праха, который Кинг отскреб с почерневшего пола лодочной станции. Сам Кинг допускал, что это мог быть пепел микроволновки Уистлера, но Абигайль отмахнулась и все равно разбросала прах над рекой, а затем спокойно пошла домой и вернулась к незаконченной стирке.

С тех пор девушка ждала, когда ее жизнь изменится. В некотором смысле она была рада, что они нашли Блэйда: это давало ей почувствовать, что все теперь по-другому. Стоило Абигайль лишь поглядеть на Блэйда, и она убеждалась, что отец действительно умер.

Убеждалась и в реальности Дракулы.

Они нашли Дракулу. Всего с несколькими каплями его крови они могли бы положить конец всему этому ужасу, спасти тысячи жизней и уберечь бессчетное число других от страданий и потери любимых.

И они дали ему уйти.

Застать князя вампиров врасплох было недостаточно, чтобы получить над ним преимущество. Он разгромил бы их так же быстро и легко, даже если бы они долго готовились к этой операции.

И, что совсем плохо, кровопийца видел их лица.

Абигайль провела рукой по мокрым волосам, пытаясь унять дрожь в теле. Она выключила воду, взяла полотенце и обернула его вокруг себя, прижимая грубый хлопок к коже.

Большинство ночей она заканчивала так, как сейчас, отмывая кровь. Но сегодня все действительно было по-другому.

Час пробил.


В соседней комнате, в лазарете, Блэйд смотрел, как Кинг дремлет на своей койке, то приходя в сознание, то вновь впадая в забытье. Парень был без футболки, половину его груди закрывала белая повязка. Декс дал ему коктейль сильных болеутоляющих средств и оставил пропотеть.

Челюсть Блэйда вздрагивала, когда он смотрел на Кинга. Инстинкт подсказывал охотнику, что надо уйти, убежать, пока «гуляющие ночью» зализывают раны. Ему необходимо было время, чтобы одному все продумать и решить, как действовать.

Дрейк должен быть уничтожен — это ясно. Если то, что сказал князь вампиров, правда, кровососы, возможно, уже близки к созданию вакцины, которая сделает их неуязвимыми для дневного света. Даже один вампир, «гуляющий днем», — это уже слишком много, а если он сможет передать новый ген своим жертвам, тогда Блэйду остается прямо сейчас сдать свой меч и купить участок на Луне: если вампиры добьются своего, это будет единственное безопасное место.

Охотник оглядел сверкающее медицинское оборудование, наполняющее лазарет, и фыркнул. Ну ладно, неохотно признался он сам себе, эти люди действовали не так уж плохо. Решительность и характер значат много в их работе, и то, что «гуляющие ночью» зашли так далеко, служит тому доказательством.

Блэйд сел на край кровати и внимательно посмотрел на Кинга, наблюдая, как свежая кровь просачивается через повязку. Несмотря на их энтузиазм и отличное снаряжение, «гуляющие ночью» не нравились ему. Они были просто людьми, а стало быть, могли ошибаться и испытывать боль.

Это не значило, что они не способны воевать, но в то же время Блэйд чувствовал какое-то разочарование от их слабости. Даже самый мелкий вампир, несомненно, сильнее, чем «гуляющие ночью» вместе взятые.

Он снял свои темные очки и потер глаза. Блэйд всегда знал, что существуют и другие охотники на вампиров. Но они почему-то рисовались ему какими-то оборванцами, прячущимися в подземных укрытиях. В воображении Блэйда вставали образы из комиксов — с факелами, осиновыми кольями и кухонными ножами. Он понимал, что эти образы далеки от действительности, но, по большому счету, это дела не меняло.

Нельзя сказать, что его совсем не интересовали собратья-охотники. Просто Блэйд тратил так много усилий, чтобы остаться живым и сохранить жизнь Уистлера, что у него не было времени разузнать, кто они такие, не говоря уже о том, чтобы активно разыскивать их.

Охотник смотрел на Кинга, думая о том, как долго «гуляющие ночью» знали о существовании Дракулы и почему они не передали эту информацию Уистлеру. При этой мысли Блэйд почувствовал вспышку раздражения. Было ли это осознанным решением — скрыть то, что они знали, или они просто считали, что это не стоит упоминания? Или полагали, что справятся с ним сами?

Блэйд оглядел сияющую чистоту медицинской лаборатории, биржевые сводки на стене, цветные бирки на ящиках с медицинским оборудованием и вздохнул.

Они с Уистлером были лучшими бойцами в стране, но черта с два они могли соперничать со всей этой хренью. Он — «гуляющий днем», но что из того? Знал ли он, как гальванизировать кинжал, деминерализовать… как его… кофрагулятор — или черт знает, как они называют эту серебряную штуку в углу?

Нет. Он думал, что они с Уистлером настоящие техники, но по сравнению с этими людьми они были дилетантами: сила есть, ума не надо. Приходилось ли Кингу проводить четыре часа за вечер, переплавляя украденные серебряные украшения, чтобы вылить вручную серебряные пули, выжимая их из старого, ржавого пресса по штуке за один раз?

То, о чем говорил Кинг, давало серьезный повод для беспокойства. Возросшая активность вампиров вокруг фабрик лекарств свидетельствовала, что кровопийцы что-то замышляют. Возможно, они готовятся к химической атаке на население города. Выяснилось, что они пытаются восстановить расу вампиров, заменяя свой генетический мусор чистым ДНК Дрейка.

Сердце Блэйда учащенно забилось при этой мысли. Если все вампиры станут «гуляющими днем», что помешает им, незаметно смешавшись с людьми, занять правящие позиции в городах, манипулировать ходом событий?

Этого нельзя допустить.

Блэйд вскочил на ноги. Он был быстр и почти неуязвим в атаке. Но теперь, узнав этих людей, он понял, что уже не может и не хочет работать один.

И, хуже того, он чувствовал ответственность за ребят.

Блэйд бросил взгляд на спящего Кинга, и уголок его рта вздрогнул. Конечно, этот парень был редкостной занозой в заднице, но он боролся с существами, отнявшими пять лет его жизни. Надо отдать ему должное, парень старался.

Наверное, он должен остаться здесь и выяснить, создадут ли «гуляющие ночью» этот антивампирский вирус чумы. Кто знает, может, им это удастся.

Раздалось вежливое покашливание. Кинг проснулся и рассматривал Блэйда спокойным внимательным взглядом.

Охотник с деланным безразличием отвернулся, надеясь, что парень не смог прочесть выражения его лица. Но Кинг все видел. Он положил слабую руку на руку «гуляющего днем». Блэйд собрался было завести нейтральный разговор о погоде, но его спасла вошедшая Абигайль.


На вершине «Башни Феникса» лунный свет озарял две бледные обнаженные фигуры. Они двигались плавно и синхронно, отбрасывая призрачные тени на зеркальные окна пентхауса.

Дэника, вцепившись в Дрейка, тяжело дышала, когда он входил в нее в древнем глубоком ритме в такт ее неестественно сильному сердцебиению. Она смотрела на своего господина. Его лицо, поднятое вверх, покрывала легкая испарина. Девушка подумала, что и раньше испытывала желание, но оно было слабым эхом по сравнению с этим.

Через минуту Дрейк перевернулся, глядя на Дэнику сквозь сонно прикрытые веки. Она была абсолютно голой, если не считать цепочки с крохотным распятием.

Вампир протянул холодный палец и слегка толкнул распятие.

— Зачем ты носишь этот… символ?

Дэника накрыла ладонью крест.

— Старая привычка.

К своему удивлению, девушка обнаружила, что дрожит. Она села, завернувшись в простыню, и посмотрела на Дрейка: его серые глаза стали в лунном свете черными и прозрачными.

— Я была правильной школьницей-католичкой. Когда-то давно.

Король вампиров кивнул. Казалось, его мысли были где-то далеко. Заметив это, Дэника снова легла на мягкую подушку, ожидая, пока он заговорит. И он заговорил, порою уходя так глубоко в свои воспоминания, что отвлечь его значило бы разрушить чары. Этому парню было уже несколько тысяч лет, и когда он обращался к своей памяти, ему, казалось, нужно было некоторое время, чтобы вернуться обратно.

Дэника с наслаждением рассматривала его скульптурную мускулистую фигуру. Она заметила многочисленные старые, переплетавшиеся на груди шрамы.

Среди них был вырезанный каким-то тупым инструментом примитивный знак вампира. Девушка удивленно подняла брови, но ничего не сказала.

Наконец вампир заговорил размеренным и мрачным голосом. Он ткнул в крест на шее Дэники:

— Я был там, когда они его распяли. Он умер за их грехи, не за мои.

Дэника робко посмотрела на него снизу вверх, сомневаясь, можно ли ему верить.

— Тебя тревожат твои грехи? Ты хочешь исповедаться?

Дрейк отмахнулся, в раздражении оттолкнув ее руку.

— Мне пришлось бы вспоминать слишком многое.

Вампир кивнул на распятие:

— Сними его.

— Зачем?

Дрейк мягко привлек ее к себе.

— Ты получишь кое-что получше.

Убирая волосы Дэники от горла, он наклонился поближе, чтобы нащупать вену. Затем приподнял ее подбородок и вонзил клыки в ее кожу. Через несколько мгновений князь вампиров откинул голову. Они оба смотрели, как два темных ручейка крови вытекали из свежих ранок.

Дрейк потянулся за простыней, взяв ее из покорных рук Дэники. Он погрузил пальцы в ручеек крови и провел полоску между ее грудей, затем прочертил другую — горизонтальную. Шлепнув Дэнику по щеке, вампир пристально поглядел ей в глаза:

— Есть старое изречение. Убей одного человека — и ты убийца. Убей миллион — и ты король. — Дрейк мечтательно улыбнулся, облизывая пальцы. — Убей их всех — и ты бог.


Когда луна зашла, Дрейк уже спал.

Столетия смешались в его подсознании, опустошенном временем. Он снова оказывался где-то на Адриатике, на вершине обрыва, обдуваемого штормовым ветром. Это был повторяющийся сон, один из тех, которые часто навещали его до того, как он ушел под землю. Битва Дрейка с «гуляющим днем» открыла поток затаенных воспоминаний, и теперь они проплывали перед дремлющим вампиром…


Охотник на вампиров стоял на песчаном холмике напротив Дрейка, рассматривая его. Они смотрели друг на друга — Дрейк, сияя в своей черной полированной броне, и дрожащий от холода охотник. Ночной ветер трепал его рваную одежду, открывая кровавые раны.

Охотник выслеживал Дрейка много месяцев и наконец настиг. Он призвал своих людей, чтобы они выгнали вампира из таверны, где тот остановился, и они двое вступили в битву, которая закончилась здесь, на вершине обрыва, в нескольких ярдах от пропасти с острыми скалами на дне.

Дрейк видел, как сверкали глаза охотника, когда он вытаскивал свой меч в предвкушении победы. Хотя было ясно, что он безнадежно проиграл. Кровь лилась из многочисленных ран охотника, собираясь в грязную лужу у его ног, в то время как Дрейк не получил от него ни царапины.

Это была древняя игра. Прятки, кошки-мышки.

У игры был миллиард вариантов, но заканчивалась она всегда одинаково.

Человек поднял меч, глаза зажглись решимостью и чем-то вроде религиозного восторга, когда он столкнулся с этим монстром в человеческом обличье.

Дрейк посмотрел на противника с удивлением, поражаясь его стойкости. Охотник гнал Дрейка через полконтинента с маниакальной свирепостью, которой вампир никогда прежде не видел. Силы человека были на исходе, покидая его вместе с кровью, но он все еще отказывался признаться в поражении даже самому себе.

Дрейк размышлял несколько мгновений над вечной тайной человеческого духа, затем пожал плечами, вытащил свой меч и бросился в атаку.

Несмотря на раны, охотник был еще силен, разжигаемый внутренним огнем мести. Он сопротивлялся Дрейку поразительно долго. Их крики и лязг оружия эхом отдавались среди окружающего дикого ландшафта, заглушая грохот моря, плещущегося далеко внизу.

Но охотник был всего лишь человеком, и Дрейку доставило огромное удовольствие измотать его. Каждый раз, когда их мечи встречались, рассекая воздух, вампир мог увидеть по глазам врага почти незаметные изменения в его состоянии. Человек постепенно превращался из атакующего в обороняющегося, из охотника в добычу, из убийцы в жертву.

Затем охотник допустил ошибку.

Он остановился, чтобы перевести дыхание.

Всего один раз.

Дрейк воспользовался этой мгновенной передышкой и нырнул охотнику под руку. Он быстро ударил противника и выбил меч.

Меч описал в воздухе полный круг. Дрейк, схватив его свободной рукой, сделал выпад, погрузив лезвие по рукоять в грудь человека.

Вампир увидел выражение ужаса на лице охотника. Воздух со свистом вырвался из его легких, потом послышался слабый звук текущей крови, капающей на камни, а через мгновение наступила тишина. Дрейк вглядывался в лицо врага с болезненным любопытством. Единственное, чего он не испытывал за свою неестественно долгую жизнь, — это была смерть. Глубоко внутри себя князь вампиров слышал тихий голос, нашептывающий, что с каждым изувеченным телом он делает еще один маленький шаг к знанию того, что есть смерть.

И вполне может быть, что однажды она придет и за ним.

Дрейк шагнул вперед, чтобы поближе увидеть смерть охотника. Он почувствовал, как закаленное пламенем железо проходит сквозь мышцы и сухожилия, пронзая кость, как будто разрезая гнилое дерево. Он жадно уставился в глаза человека и смотрел, как жизнь ослабевает в них, яростный блеск затухает, взгляд становится отстраненным и рассеянным. В момент смерти зрачки несчастного расширились, а глаза остались широко открытыми, как будто выжигая образ убийцы на радужной оболочке.

Каждый должен когда-нибудь умереть, подумал Дрейк. Что же удивительного, если это наконец случится и с ним?


Комната была залита лунным светом. Дэника уже проснулась. Она ворочалась в кровати, глядя на спящего Дрейка, и завидовала ему. Вампиры в силу своей генетики вынуждены были спать днем, хотя это было скорее какое-то полузабытье, чем настоящий сон. Дэника, сколько она себя помнила, не могла спать ночью.

Рука Дрейка слабо вздрогнула. Девушка смотрела ему в лицо, размышляя о том, что он видит во сне. Несмотря на то что князю вампиров было много тысяч лет, сейчас он выглядел почти как ребенок, через его лоб не проходило ни одной морщины, которые неизбежно появляются даже у самых молодых вампиров.

Дэника вытянула руку и мягко прикоснулась к бледному рубцу на груди Дрейка. Она не могла поверить в то, что он наконец был здесь. Вампирша чувствовала запах его крови, пульсирующей в венах, прорывающийся через необычный запах кожи, мускусный и холодный, как приторный аромат мертвых роз.

На что это похоже — жить семь тысяч лет? Дэника попыталась представить это. Она сама жила каких-то жалких сто с небольшим лет, но ее сознание уже начало меняться. Каждая мысль, каждое воспоминание, каждая дурацкая ошибка были намертво запечатлены в памяти. Напряжение возрастало с годами до такой степени, что иногда она думала о том, как дожить до следующего дня.

Человеческая мысль не создана для вечности, и Дэника уже чувствовала это на себе. Иногда она хотела бы просто нажать кнопку, стереть все и начать жизнь с чистого листа. Но этого никогда не произойдет.

Дэника смотрела на спящего Дрейка, представляя каждое столетие, которое он прожил. Девушка-вампир удивлялась, как удалось ему пройти через все это с неповрежденной психикой.

Дрейк заворочался во сне, и Дэника отскочила от него. Озноб пробежал у нее по спине. Вампирша взглянула на него так, будто увидела в первый раз.

Она неожиданно вспомнила, как впервые почувствовала себя под его взглядом. Это был не просто ужас. Даже воспоминание обожгло ее мозг ледяными иголками. Сейчас Дрейк выглядел как человек, но тогда, в темноте могилы, он был чем-то иным.

Дэника вспомнила, как ругала себя во время их долгого путешествия домой из Ирака, как пыталась примириться с тем, что сделала. Она предала предков и нарушила все правила книги вампиров — и для чего? Для того чтобы откопать чешуйчатого монстра из черной могилы?

Князь вампиров оказался совсем не таким, как она ожидала. Библия вампиров рассказывала о его благородстве и мудрости, а чудовище из гробницы рычало, чавкало и грызло прочный металл ящика, даже когда в него всадили дюжину зарядов транквилизатора. Дэника была шокирована. Она отправилась искать прекрасного принца, а вернулась с монстром.

Но сейчас казалось, что все не так уж плохо. Монстр в действительности не так уж отвратителен, если узнать его поближе.

Девушка с отсутствующим видом погладила две ранки на горле, замечая с тревогой, что они еще не зажили. Ей, наверное, надо кому-нибудь показать их, лучше всего — врачу, который не разболтает. Это не дело — давать им повод для сплетен. Особенно Эшеру, который все время слоняется рядом и смотрит на нее недружелюбным взглядом.

Завернувшись в шелковую простыню, Дэника соскользнула с кровати и встала, не обращая внимания на головокружение и дрожь в ногах. Скоро наступит рассвет, и эта большая комната наполнится светом. За окном ярко светила луна.

Покинув Дрейка, раскинувшегося на большой кровати, Дэника со всех ног бросилась к двери и исчезла в темноте коридора, оставляя на полу кровавые отпечатки ног.

ГЛАВА 14

Блэйд сидел на кровати, расправив плечи и положив руки на колени, и ждал, когда взойдет солнце. В этот ранний час он был почти полностью одет, грудь прикрывал бронежилет, меч, слабо отсвечивая в голубом лунном свете, лежал на коленях.

Остальные еще спали, восстанавливая силы. Блэйду тоже не помешало бы отдохнуть, но он не мог себе этого позволить. Нужно оставаться бдительным.

Он неподвижно разглядывал пятно лунного света на противоположной стене. Подсознание работало в режиме «белого шума», обрабатывая и сортируя полученную вчера информацию и сопоставляя ее с тем, что он уже знал о планах вампиров. В картине было много недостающих фрагментов, и Блэйд надеялся, что анализ фактов поможет заполнить пробелы.

Он очистил свой мозг от всех осознанных мыслей, давая размышлениям течь свободно.

Такой форме медитации его научил Уистлер, чтобы избавляться от ночных кошмаров, снов о крови и смерти. Обычно это действовало, и утром он мог встать таким же свежим, как если бы спал всю ночь.

К сожалению, сейчас он добился только головной боли.

Слишком многого Блэйд не знал. Нужно было выяснить больше.

Подсознание умолкло, смытое теплым потоком осознанных мыслей. Охотник осмотрелся вокруг, облизывая пересохшие губы. Из соседней комнаты доходил слабый шум: звон кофейных чашек, всплески бегущей воды, а вслед за ними едва различимые приветственные возгласы. Похоже, не только он не мог уснуть.

Блэйд положил свой меч на кровать, встал и потянулся.

Пришло время найти недостающие части головоломки.


Когда часы пробили три часа ночи, Абигайль налила Блэйду еще одну чашку горячего черного кофе. Охотник сидел за столом, внимательно слушая, как Самерфилд излагает технические детали их нового плана. В течение часа, прошедшего с тех пор, как Блэйд дал согласие присоединиться к «гуляющим ночью», он расспрашивал генетика, задавая вопросы, которые даже Абигайль не приходили в голову. Скрупулезность охотника была поразительной и даже немного пугающей.

Девушка искоса поглядывала на Блэйда. Отец за эти годы так много рассказывал о нем, что Абигайль казалось, будто они знакомы с самого детства.

Но видеть его здесь, перед собой — это совсем другое дело. Во-первых, он все-таки был полувампиром. Абигайль, сидя в полуметре, кожей ощущала тепло его тела. Блэйд, казалось, излучает жар и вместе с ним — ауру напряженности и агрессии.

Да, он обладал необычайной физической силой, но, кроме этого, было что-то еще. Он никогда не расслаблялся. Блэйд был как гигантская сжатая пружина, ожидающая возможности распрямиться с разрушительной силой и яростью. «Гуляющий днем» никогда бы намеренно не обидел ее, но в то же время она не могла не чувствовать исходящую от него угрозу. Абигайль опасалась его с той самой минуты, как они познакомились. Сейчас она поняла почему.

Блэйд не был человеком. Эта мысль шокировала ее. Он выглядел как человек, но был настолько же далек от человеческой расы, как акула от головастика. Абигайль чувствовала это на уровне рефлексов; интуиция подсказывала, что надо держаться от него как можно дальше. Наверное, примерно то же чувствуют укротители львов, когда входят в клетку, сознавая, что, хотя хищник кажется послушным, в любую минуту он может прийти в ярость и выйти из-под контроля.

Абигайль внимательно смотрела на охотника, пока он болтал с Самерфилд. Блэйд не выглядел как вампир. Он и не пах как вампир, тем слабым мускусным ароматом смерти и разложения, царапающим горло. Абигайль тайком принюхалась. Блэйд пах кожей и мылом, с легким привкусом угля и пороха.

Девушка смотрела, как Блэйд помешивает свой кофе. Охотник всегда просил кофе, но Абигайль никогда не видела, чтобы он на самом деле его пил. Абигайль подумала, что с таким же успехом она могла бы подсунуть ему поросячью кровь или еще какую-нибудь гадость.

Похоже, что «гуляющий днем» не хотел связываться ни с кем из них. Он носил солнечные очки, даже когда был дома, и в тех редких случаях, когда снимал их, казалось, будто он все еще их носит. У Абигайль сложилось впечатление, что Блэйд — одиночка, и хочет таким оставаться…

Девушка подпрыгнула, когда Хеджес положил теплую руку на ее плечо. Только тут Абигайль заметила, что, задумавшись, строгала рабочий стол перочинным ножиком. Она виновато улыбнулась Хеджесу и смахнула стружки в пустую чашку.

Инженер тем временем что-то рассказывал. Развернувшись к Блэйду, он продолжил;

— То есть, по существу, мы вступили в гонку вооружений. Они используют ДНК Дрейка, для того чтобы сделать расу вампиров лучше.

— И нам нужна его кровь, чтобы убить их.

Блэйд на секунду задумался, затем коснулся руки Самерфилд;

— Как там продвигается твоя работа?

— Мы почти у цели. Вирус безвреден для людей. Поэтому мы решили проследить за источниками питания вампиров. — Она нежно провела рукой по стеклу одной из ампул. — Единственное, что мы определенно знаем про вампиров, это то, что они должны пить кровь. Если мы добьемся успеха, то сможем инфицировать любой источник крови на планете. Они не найдут никого, кто стал бы источником их питания.

Абигайль встала и начала ходить туда-сюда. Все это она слышала раньше.

— Все бесполезно, если у нас нет времени, чтобы закончить эту операцию. — Она не обернулась, но Блэйд знал, что она обращается непосредственно к нему. — Мы не можем просто так сидеть здесь. Нужно дать им бой.

Самерфилд кивнула с несчастным видом и в задумчивости потерла подбородок.

— Если вампиры пытаются выделить из крови Дрейка наследственный фактор, который делает его неуязвимым для солнечного света, им понадобится определенное лабораторное оборудование и обеспечение. Например, некоторые ферменты имеются только у ограниченного числа поставщиков.

Она остановилась, поняв, что рассуждает вслух.

— Дайте мне несколько часов. Постараюсь отыскать для вас какие-нибудь зацепки.


Пока остальные болтали и шутили, Блэйд прокрался в опустевшую оружейную комнату и сел на скамейку. Достав из кармана ингалятор с сывороткой, он прикусил загубник и впрыснул лекарство.

Блэйд слегка напрягся, ощущая, как жидкость распространяется по его крови. Охотник вздохнул с облегчением, когда почувствовал, что она уничтожает голод, возраставший внутри него всю ночь. Эта дрянь и правда действовала.

Он бросил ингалятор на стол и попытался расслабиться.

Сыворотка была для него самым ценным наследием Уистлера. Насколько понимал Блэйд, она содержала заменитель человеческого гемоглобина, смешанный с противовирусным веществом, которое временно выводило из строя вирус вампира, препятствуя его воспроизведению.

Уистлер выяснил, что вампиризм неизлечим. Тесты показали, что вирус настолько чужд человеческому организму, что в большинстве случаев уничтожается иммунной системой. Поэтому старик предположил, что единственный путь, которым человек мог быть превращен в вампира, — это насильственное вливание инфицированной крови в тело жертвы, позволяющее красным кровяным тельцам, инфицированным вампиром, приклеиться к клеткам своего нового хозяина.

Вирус вампиризма очень прост, объяснял Уистлер. Он будет делиться и разрушать ДНК носителя до тех пор, пока гены человека не станут практически неузнаваемыми. Организм носителя может затем «умереть» от системного шока или потери крови, а мозг приходит в состояние искусственной спячки.

Когда вирус постепенно усилится, мозг выходит из спячки, и «похищенное» тело начинает снова «жить».

Блэйду повезло. Несмотря на то что вирус жил и дышал внутри него, охотник сохранил свою человеческую природу, свою свободную волю. Большинство же новообращенных вампиров напоминало зомби, лишенных всего, кроме стремления к пище.

Они могли собираться в банды, посвящая первые несколько лет своей новой «жизни» тому, что ели, дрались и занимались сексом. Они были неряшливыми и недисциплинированными; таких было относительно легко убивать.

Но были и древние, так называемые чистокровные, одолеть которых не так-то просто. Каждый раз при мысли о них Блэйда пробирала дрожь. Происходя, если верить слухам, от самого Дракулы, эти древние существа были рождены вампирами и сами могли рожать детей (современные или обращенные вампиры оказывались обычно бесплодны).

Блэйд знал, что чистокровные имели одно важное преимущество: они в определенной степени могли переносить солнечный свет. Имелась информация о попытках полукровок использовать эту способность чистокровных для своей пользы. Обращенные постились в течение недели, потом, убив древнего, выпивали его кровь. «Чистая» кровь давала им возможность, надев широкополую шляпу и намазавшись свинцовыми белилами, целый день разгуливать при дневном свете.

Охотник сжал зубы, гнев в нем нарастал. Фрост, вампир, который убил его мать, по слухам, постоянно пользовался этим трюком. Действительно, когда они встретились в первый раз, на лице кровососа был густой белый грим.

Уистлер разработал на этот счет теорию, непосредственно связанную с гибридностью Блэйда. Старик предполагал, что количество крови древних вампиров, которую поглотил Фрост, привело к мутации современного вируса. Поэтому ген вампиризма был абсорбирован генетическим составом крови Блэйда, мирно соединившись с ним. Это уникальное сосуществование сделало охотника тем, кто он есть — гибридом, не вампиром и не человеком.

Но вирус внутри Блэйда регулярно требовал пищи, впрыскивая в его организм адреналин и посылая мощные химические импульсы в мозг и желудок.

Так было, пока Уистлер не изобрел свою вакцину.

Вакцина-прототип была несовершенна. Вирус вступал в конфликт с иммунной системой, и Блэйд корчился от боли и страдал от жажды крови. За годы иммунная система научилась приспосабливаться, но оставались сильные побочные эффекты. Даже совсем недавно Уистлеру пришлось приковать напарника к стулу, чтобы он не покалечился, когда начался вызванный лекарством припадок.

Теперь, похоже, «гуляющие ночью» добились успеха в разработке улучшенной версии сыворотки. Самерфилд объясняла, что она взяла основную формулу Уистлера, но удалила из препарата некоторые протеины, которые пагубно воздействовали на нервную систему Блэйда. Теперь формула стала такой же ясной, как стакан сливочного ликера со льдом.

— Зачем ты это делаешь?

Блэйд вгляделся в полумрак и увидел маленькую Зою, смотрящую на него с крышки старого корабельного контейнера.

Очень наблюдательная девочка. Ничто не проходит мимо нее.

Блэйд пробормотал что-то неопределенное, пытаясь говорить твердым голосом, пока вакцина прожигала его вены.

Зоя смотрела на мерцающий ингалятор на столе рядом с Блэйдом огромными глазами.

— А ты не можешь просто стать хорошим?

Блэйд проследил за ее взглядом и неосознанно потер шею.

— Интересный вопрос.

Зоя продолжала смотреть на него.

Почувствовав неловкость, охотник резко встал и вышел, присоединившись к остальным.

Самерфилд работала на компьютере. В комнате висела атмосфера напряженности и ожидания. Кинг отсутствовал, зато Абигайль выглядела гораздо лучше. Порез на ее лице зажил.

Результаты изысканий Самерфилд появились на мониторе.

— Думаю, я нашла ключ. «Биомедика Энтерпрайзес». Они скупили все ресурсы: полимеразу, поддержку роста костного мозга, генетически упорядоченные энзимы…

Блэйд взвесил в руке излучатель, который был теперь модифицирован для ультрафиолетовой обоймы:

— Пойдем проверим.

ГЛАВА 15

Тощая вампирша по прозвищу Мымра сидела за компьютером в офисе «Биомедики», рядом откинулся на спинку стула шеф полиции Врид. Тишину в помещении нарушали только слабое жужжание вентилятора в компьютере и скрип перьевой ручки Врида, когда он делал заметки, переписывая что-то с экрана.

Мымра бросила в рот красную таблетку и стала бесстрастно ее жевать. Таблетка была смесью чистого экстази с дегидрированными красными кровяными тельцами. Такой допинг был просто необходим вампирше, чтобы разогнать ужасную тоску ночного дежурства.

Фыркнув, она набрала на мониторе еще немного статистики, затем повернулась и посмотрела, как Врид перенес ее в свой блокнот. Стрелка висевших на стене часов приближалась к четырем утра.

Громкий стук в металлическую дверь эхом прокатился по комнате, заставив обоих вздрогнуть. Врид посмотрел на Мымру, но та лишь покачала головой и пожала плечами.

Они никого не ждали в такое время. Кто бы это мог быть?

Вампирша встала с лабораторного стула и бесшумно двинулась к маленькому монитору, вмонтированному в панель стены.

Коридор снаружи был пуст.

Странно.

Она пожала плечами и снова повернулась к Вриду.

Внезапно дверь, вырванная взрывом из рамы, обрушилась внутрь, накрыв Мымру. Когда пыль осела, из-под упавшей двери показались черные ручейки крови, сбегающие по металлическому полу к ботинкам Врида.

Коп в ужасе подскочил, увидев Блэйда, шагнувшего через дымящийся проем. Окинув взглядом помещение, охотник нагнулся и вытащил тело Мымры. Вампирша была сильно помята, но все еще жива.

Врид выругался и отступил, потянувшись было за пистолетом, но услышал звук снимаемого предохранителя. Полицейский поперхнулся — ему в лоб смотрел ствол пистолета Абигайль. Врид замер и начал медленно вытаскивать руку из кармана куртки.

Блэйд, залитый мерцающим светом, напоминал каменное изваяние.

— Подрабатываем на стороне, шеф?

Охотник кивнул Абигайль, которая залезла в куртку Врида, чтобы разоружить его, а сам схватил стонущую Мымру и прошептал:

— Скажи-ка мне, милая…

Вампирша выжидающе наклонилась к Блэйду. «Гуляющий днем» взял ее за шиворот и хорошенько тряхнул.

— Колись, сучка, — прорычал он.

Мымра вытерла окровавленный нос.

— Ты же знаешь, что мы делаем. Дрейк вернулся. — Она посмотрела на Блэйда и захохотала. — Скоро мы все станем «гуляющими днем». И когда этот день настанет, мир будет наш!

Голос вампирши прервал новый приступ истерического зловещего смеха. Она была явно не в себе.

Блэйд и Абигайль обменялись взглядами.

Охотник кивнул на противоположную часть офиса, где располагалась другая — выглядевшая очень таинственно — дверь.

— Что это там сзади? — небрежно спросил он.

Мымра и Врид вздрогнули.

В яблочко!

После секундного раздумья вампирша с рычаньем, словно свирепый вихрь, бросилась на Блэйда.

Громкий хлопок — и Мымра исчезла, оставив только грибок белого дыма. Раскаленный прах вампирши, на мгновение зависнув в воздухе, осел на пол.

Блэйд огляделся, проверяя, все ли его конечности на месте, стряхнул пепел с воротника своего пальто и укоризненно покачал головой в сторону Абигайль, которая убирала свой ультрафиолетовый пистолет.

— Спасибо, — сухо сказал он.

Девушка пожала плечами. Она ведь помогла, разве не так?

Кроме кучки тлеющих углей, все, что осталось от Мымры — это ее очки и опаленные остатки карты-ключа. Блэйд протянул руку и поднял пластиковую карту. Он покосился через плечо на Врида, забившегося в угол и с ужасом глядящего на оставшуюся от Мымры пыль. Судя по выражению лица копа, он никогда раньше не видел, как умирает вампир. Хотелось бы надеяться, что он запомнит это зрелище, размышляя о выборе будущей карьеры.

Блэйд щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание Врида, и указал на большую дверь.

— Ну, так что же там, за дверью номер один?

Врид безумно затряс головой и замахал руками:

— Они убьют меня.

Охотник подарил ему одну из своих редких улыбок:

— Или это сделаю я. Но я получу от этого больше удовольствия.

Шеф полиции взвесил возможные перспективы, с несчастным видом поднялся на ноги и резким щелчком открыл считывающее устройство замка. Блэйд затолкнул карту-ключ в электронный замок, и светодиод, радостно пискнув, изменил цвет с красного на зеленый.

Бронированная дверь, скользя, открылась.

Абигайль заглянула внутрь и ахнула. Даже Блэйд открыл рот.

В огромном, размером с футбольное поле помещении стояли сотни и сотни сверкающих стеклянных капсул. В емкостях, заполненных ярко-красной плазмой, были видны человеческие тела. Все капсулы соединялись толстыми кабелями с центральным контрольным устройством. Особые механизмы перекачивали плазму из емкости в цистерну.

Как будто во сне, Абигайль шагнула вперед и прошлась вдоль рядов капсул, не в силах поверить в то, что видит. Тела были обнажены и опутаны проводами — как ужасные марионетки, подключенные к тщательно разработанной системе биосенсорного питания. Каждое висело в жидкости-инверторе, которая медленно протекала через кровеносную систему, поставляя необходимое для жизни питание.

Блэйда против его воли тянуло вперед. Он не мог оторвать глаз от тел. Их было так много.

— Что это? — его голос был чуть громче, чем шепот.

Врид переминался с ноги на ногу, чувствуя себя очень неловко:

— Это оборудование для производства крови. Они решили, что просто выпивать кровь — это слишком неэффективно. Зачем убивать жертву, если продуктивнее сохранять ее живой? — Шеф полиции нервно захихикал, судорожно поглядывая в сторону двери. — При определенных условиях донор может вырабатывать от пятидесяти до ста пинт крови в год.

Абигайль почувствовала, что ее сейчас вырвет. Несмотря на дрожь, она заставила себя задать вопрос, который горел у нее в мозгу:

— Но что это за люди?

Врид заерзал, уставившись глазами в пол:

— С улиц. У них есть центр обработки данных в каждом большом городе. Два-три миллиона бездомных слоняется по всей Америке, и до них никому нет дела. — Он пожал плечами. — На самом деле мы оказываем стране услугу.

Коп замолк, увидев выражение лица Абигайль.

Блэйд медленно кивнул головой.

Он подошел к одной из капсул и провел рукой по стеклу, изучая плавающее в коматозном состоянии существо. Это была женщина чуть за пятьдесят. Ее длинные седые волосы обволакивали лицо, наполовину закрывая сморщенные черты. Глаза были закрыты, тело неподвижно.

Волны гнева поднимались в душе Блэйда, но он контролировал их, загоняя глубоко внутрь, туда, где они были спрессованы с твердостью алмаза в запасы ненависти, которые наслаивались с самого его рождения.

Позже он припомнит вампирам и это.

— Они в сознании? Они что-нибудь чувствуют? — голос Блэйда был абсолютно спокойным.

Врид покачал головой, его сердце учащенно билось.

— Они в коме, вызванной химическими препаратами. Мозг умер. Это овощи.

Блэйд уставился на негодяя, борясь с душившими его воспоминаниями. Три года назад Уистлер был похищен Фростом и его приспешниками. Блэйд в конце концов нашел наставника заключенным в устройство-капсулу — возможно, прототип тех, которые он видел сейчас перед собой. Старик жил в полном сознании, пока раны, которые они нанесли ему, не зажили.

Для всех этих людей пути назад не было.

Потеряв хладнокровие, Блэйд схватил Врида и ткнул его лицом в колбу.

— Посмотри на это! Это будущее, которого ты хочешь? Ты думаешь, для тебя останется место в их мире?

Врид, громко всхлипывая, заплакал как ребенок:

— У нас не было выбора. Они победят, разве ты этого не видишь? Он вернулся! Теперь ничто их не остановит!

Блэйд швырнул полицейского в сторону открытой двери:

— Иди. У тебя тридцать секунд.

Всхлипнув, приспешник вампиров побрел, спотыкаясь, к выходу.

Охотник посмотрел ему вслед, затем снова уставился на жуткую человеческую ферму. Как много людей…

Через секунду он вытащил из кобуры свой пистолет и, даже не оглядываясь, прислушавшись к звуку шагов Врида, выстрелил. Шеф полиции, пронзенный пулей двадцать второго калибра, упал, как мешок с сырым песком, брошенный на пол.

Не отрывая глаз от ряда тел, Блэйд убрал пистолет в кобуру.

Он сел за центральную контрольную панель, которая пищала и жужжала, регулируя работу сердца и температуру тела почти тысячи загубленных людей. Найдя главный переключатель, «гуляющий днем» сжал его и медленно, почти нежно, перевел в положение «выкл.». На пульте сразу же выскочило предупреждающее сообщение: «Осторожно: все системы жизнеобеспечения заблокированы».

Тревожные сообщения мелькали, пока взаимосвязанные системы биоподдержки не остановились полностью. Трубы для подачи пищи с бульканьем отключились, работа кислородных насосов замедлилась и прекратилась. Одна за другой показатели ЭКГ у каждой капсулы превратились в прямую линию. Предупреждающие сигналы становились громче и сливались в один пронзительный вопль — как будто мертвецы разом закричали.

Блэйд, вздохнув, повернулся к Абигайль. Они больше ничего не могли сделать.


Самерфилд проработала остаток ночи, ожидая, когда вернутся Блэйд и Абигайль. Зоя сидела рядом перед мониторами системы безопасности и смотрела, как Декс и Хеджес играют в баскетбол в соседнем помещении, на складе.

Свет в лаборатории был выключен: Самерфилд не нуждалась в нем, чтобы работать. Она даже гордилась этим и любила удивлять людей, которые входили в темную комнату и сталкивались с ней, сидящей там и работающей за своим столом.

Самерфилд включила устройство, синтезирующее речь, и стала слушать, как компьютер читает статистические данные о новом модифицированном вирусе чумы «Дневная звезда»: «Цитогенетические аудиоданные за пятнадцатое августа. Околоплодная жидкость, задержка входного сигнала — ноль. Образцы, отклоняющиеся от нормы — два. Качество слоистости — семь целых две десятых…»

Компьютер жужжал, синтетический голос продолжал говорить, но мысли женщины были далеко. Она беспокоилась о Блэйде и Абигайль. Их нет уже целую вечность. Хоть бы они не влипли в какую-нибудь историю.

После минутного колебания она вытащила разноцветную книгу. При виде книги Зоя с ликованием захлопала в ладоши. Ее терпение было вознаграждено: настало время для чтения.

Самерфилд сняла темные очки, мерцающий свет монитора озарил ее бледное лицо и мутные от катаракты глаза. Она открыла книгу на закладке (это был «Изумрудный город страны Оз»).

Самерфилд начала читать, быстро пробегая пальцами по выпуклым буквам:

— «Главная причина, почему люди плохие, это их нежелание быть хорошими. Например, Король Гномов никогда не хотел стать хорошим, поэтому он был очень плохим».

Зоя смотрела на нее с обожанием. Она знала эту историю наизусть, но все равно слушала с огромным интересом.

Мать продолжала:

— «Решив завоевать страну Оз, уничтожить Изумрудный город и поработить всех его жителей, король Рока Красный строил коварные планы, и чем больше он строил планы, тем больше верил, что способен их осуществить…»

За их спинами ровно светился ряд черно-белых мониторов системы наблюдения, показывавших вид каждой комнаты в доме. Все помещения были пусты.

За исключением одного.

Крайний монитор показывал вид главного склада. Дверь была открыта, флуоресцентные лампы высвечивали большое рабочее пространство, которое Декс и Хеджес превратили в баскетбольную площадку. В этом не было ничего удивительного. Эти двое устраивали матч каждый четверг, ночью, чтобы освободиться от накопившегося за неделю напряжения.

Вдруг за спинами играющих промелькнула тень. Незнакомец, прихрамывая, направился к двери.

Декс и Хеджес продолжали свой баскетбольный матч. Они были так увлечены, что не заметили, как незваный гость проскользнул за угол здания и зашагал к жилым помещениям. Когда он оказался перед камерой наблюдения, стало видно, что это иссохший бородатый мужчина в рваной одежде.

Автоматическая система безопасности неожиданно пришла в движение, осветив мужчину зелеными лучами, как будто сканируя его лицо. Затем она деактивировалась, издав писк и открывая главные ворота.

Толкнув стальную дверь, Абрахам Уистлер вошел в штаб-квартиру «гуляющих ночью» и поднялся по лестнице.


Кинг, получивший недавно порцию транквилизатора, дремал, когда дверь лазарета почти бесшумно отъехала в сторону. Но парень все равно проснулся, поднял глаза и увидел темную неподвижную фигуру в дверном проеме.

Кинг прищурился от света и зевнул. Давно пора. Он провел языком по пересохшему нёбу, размышляя, как долго он спал. Ужасно хотелось есть, и казалось, что желудок сейчас сам встанет и поползет в супермаркет.

— Ну, где мой йогурт?

Фигура шагнула к свету.

Это была очень знакомая фигура.

Кинг открыл рот. Не в силах поверить, он пробормотал:

— Эй, чувак, разве ты не умер?

Седобородый мужчина не ответил.

Парень попытался сесть, чтобы получше рассмотреть старика. Что за дрянь подсунул ему Декс? Пора наконец прийти в себя. Это не может быть правдой. Он видел лодочную станцию, точнее ее развалины. Все, что осталось от укрытия Блэйда и Уистлера — разрушенный остов из почерневших бревен и изогнутых балок.

Ничто живое не могло выжить после того взрыва.

Кинг уставился на Уистлера и хотел что-то сказать. Внезапно старик двумя большими шагами пересек расстояние от двери до койки и зажал Кингу рот морщинистой рукой, толкая его обратно на кровать, «гуляющий ночью» боролся, но старик оказался невероятно сильным. Кинг извивался на койке, его глаза расширились, он силился оттолкнуть удушающую руку, но она прижимала его еще сильнее…


Декс выигрывал матч с большим преимуществом. Несмотря на то что он был ниже ростом, чем Хеджес, ежедневные бои с вампирами и упражнения на тренажерах давали ему преимущество. Декс скакал и уворачивался, легко обгоняя задыхающегося изобретателя.

Декс сделал еще один прыжок и с победным возгласом забросил мяч в корзину, смеясь над выражением лица своего соперника. По его мнению, Хеджес проводил слишком много времени в помещении. Он все время что-то чинил в маленькой тюрьме своей лаборатории. Черт возьми, этот парень был настолько не в форме, что, если вампир когда-нибудь нападет на него, техник не сможет даже убежать.

Декс улыбнулся воспоминаниям. В первый и единственный раз, когда ребята взяли Хеджеса на операцию, они доверили ему простую работу — держать вампира-ребенка, пока Кинг отрывал ему голову. Хеджес орал как девчонка, когда вампиреныша разорвало на части, а затем как следует проблевался, когда взрыв намотал ему на шею вывернутые кишки отродья, как связку сосисок. Декс смеялся так, что его чуть самого не вырвало. Тот случай заставлял его хохотать несколько недель спустя.

С другой стороны, Декс был уверен, что сам он держит форму. Он был готов на любую работу, которую сваливала на него Абигайль: от разгребания ящиков на товарном складе до допросов вампиров, где он каждый раз играл роль «плохого копа».

Много лет назад Декс был боксером и дрался за большой джекпот каждую среду. Он был непобедим, пока однажды роковой осенней ночью какой-то вампирский последыш не убил его невесту в отместку за победу в местном чемпионате в средней весовой категории. Теперь Декс дрался в боях другого рода, мстя за свою погубленную жизнь каждому встреченному кровососу.

У Декса в ушах раздавался рев толпы, когда он с легкостью отбирал мяч у Хеджеса и делал хитрый бросок в прыжке. За три минуты мяч влетел в кольцо три раза. Декс, торжествуя, потрясал в воздухе кулаками.

Это было слишком легко. Он просто уничтожит этого парня сегодня ночью.

Позади него из тени вышла седобородая фигура.


Самерфилд почти дочитала главу, когда услышала странный звук, пришедший с площадки склада. Это был приглушенный удар, за которым последовал шум струящейся воды. Неожиданно звуки игры умолкли, сменившись мертвой тишиной.

Удивившись, Самерфилд повернулась лицом к открытой двери склада. Компьютер монотонным голосом продолжал читать результаты из базы данных: «Кровь, задержка входного сигнала — ноль. Образцы, отклоняющиеся от нормы — десять. Качество слоистости — восемь целых одна десятая».

Самерфилд напрягла слух. Тишина была угнетающей.

Она выключила компьютер и спросила:

— Ребята? Вы в порядке?

В дверь влетел баскетбольный мяч. Он докатился до места, где она сидела, мягко отскочил от ножки стула и закатился под скамейку.

Самерфилд на слух проследила за движением мяча, подняла свою трость и направилась к нему. Она тростью выудила мяч из-под скамьи, укоризненно покачивая головой.

Ребятам надо больше тренироваться. Нельзя же так мазать! Ведь говорила же им, чтобы закрывали дверь. Хорошо, что на этот раз не разбили ничего важного…

Она замерла с мячом в руках. Его поверхность была теплой и липкой. Самерфилд осторожно потрогала липкое пятно и поднесла руку к ноздрям.

Кровь.

Сердце учащенно забилось. Мяч упал из бесчувственных пальцев и поскакал прочь по полу.

— Зоя! — позвала она.

Девочка послушно подошла к матери.

— Найди какое-нибудь хорошее укрытие и спрячься.

Зоя заколебалась, ее взгляд перебегал с матери на перевернутую книгу.

Самерфилд резко взмахнула тростью и хлопнула ею по полке с оборудованием.

— Иди, черт возьми! Беги отсюда, Зоя!

Слабо вскрикнув от страха, Зоя бросилась прочь.

Ступая как можно тише и быстрее, женщина направилась к складу. В оружейной она задержалась и нашарила один из электронных пистолетов Кинга.

Воздух на крытой площадке был ледяным. Кожу Самерфилд покалывало от предчувствия опасности. Когда она остановилась в дверном проеме, каждый нерв ее вздрагивал от малейшего звука, сердцебиение отдавалось в ушах. Она огорченно покачала головой: собственное тело предавало ее.

Самерфилд ждала, внимательно вслушиваясь, но на товарном складе царила полная тишина. Но что-то изменилось в акустике комнаты. Она нутром чувствовала каждый фут дока и была уверена, что здесь кто-то есть.

Она тихо сняла с предохранителя пистолет. Если Декс и Хеджес задумали какой-нибудь идиотский розыгрыш, будут сами виноваты, если она пристрелит их обоих.

Но, несмотря на эту мысль, промелькнувшую в голове, она знала, что все не так. Здесь было слишком тихо, слишком спокойно, как будто застыло само время.

Самерфилд неподвижно стояла, глубоко дыша ртом, чтобы успокоиться. Она должна это сделать. Другого пути нет. Абигайль и Блэйд были за много миль отсюда, на другом конце города, а Кинг наверху в постели, без сознания.

Она должна защитить Зою, чего бы это ни стоило.

Прошла минута. Самерфилд сделала осторожный шаг вперед, страстно молясь, чтобы незваный гость дал возможность обнаружить себя.

Она почувствовала запах крови. Вонь ударила ей в нос с ошеломляющей силой, раздуваемая мощными вентиляторами, которые гоняли воздух по кругу. Бетонный пол был скользким. Самерфилд сдержала крик ужаса. Она медленно пошла вперед, выставляя перед собой трость, а другой рукой крепко сжимая пистолет.

Через пару шагов она натолкнулась на что-то тяжелое, лежащее на земле. Женщина неосторожно вскрикнула, почувствовав прикосновение влаги к своей коже: ее одежда, как губка, впитывала влажное тепло.

Сердце Самерфилд бешено стучало. Она отступила, выставив трость перед собой, будто отгоняя демонов. Что она собиралась сделать? Ради всего святого, она же ничего не видит! На что она могла рассчитывать? Надо было убраться отсюда, запереть все двери в доке и сидеть тихо, пока не вернутся Блэйд и Абигайль.

Но тот, кто убил Декса и Хеджеса, был уже в доке.

Эта ужасная мысль поразила Самерфилд, когда она услышала неясный треск позади себя — как будто кто-то наступил на груду сухих цыплячьих костей.

Борясь с охватившим ее ужасом, Самерфилд медленно повернулась на шум, поднимая пистолет дрожащей рукой.


Зоя неслась по коридору, рыдая от страха, когда крики ее матери эхом разносились по доку. Она бросилась в ванную и заметалась, дергая дверцы шкафчиков и срывая белье в неистовой попытке найти достаточно большое место, чтобы спрятаться.

Она увидела решетку нагревателя в душевой и, плача, кинулась к ней. Зоя рванула ее, но та держалась крепко. Девочка встала на колени на сырой пол и рванула еще раз. Страх придал ей сил. Решетка заскрежетала и пошла свободно. Вырвав фильтр, Зоя проверила, достаточно ли широк проем, и быстро, как только могла, проскользнула внутрь.

Развернувшись, она дотянулась до решетки и закрыла ее.

Зоя ждала в темноте металлического прохода. Там было горячо и тесно, и у нее сразу же начался приступ клаустрофобии. Было тихо. Девочке казалось, что снаружи слышно ее бурное сердцебиение, отдававшееся эхом в полированных стальных трубах.

Пульс Зои забился еще быстрее, когда она подумала об этом. Девочка втиснулась дальше в проход. Все ее мысли сосредоточились на крошечном прямоугольнике света, просматривавшемся через перекладины решетки. Она видела только белый кафельный пол и кусок открытой двери, ведущей в коридор.

Никогда не закрывай дверь за собой. Так учила ее мать. Они часто играли в прятки — как для удовольствия, так и с практической целью. Самерфилд хотела быть уверенной, что, если Зое будет что-нибудь угрожать, девочка не растеряется. «Если за тобой охотятся, — говорила мать, — не вздумай прятаться за закрытой дверью. Преследователь обязательно захочет ее открыть, как голодный человек — запечатанную банку бобов.

И тогда они поймают тебя».

В отличие от большинства пятилетних детей, Зоя знала, кто такие «они». Ей было всего три года, когда банда вампиров ворвалась в их дом и разорвала отца на куски.

Девочка помнила его крик — самое страшное, что она слышала. Она не знала, что люди могут издавать такие звуки, особенно такой большой человек, как ее папа. Прежде Зоя не знала, что такое смерть. Но, лежа той ночью в своей розовой постели среди куколок и мишек, она натянула на голову одеяло и в ужасе закричала. Она запомнила сильный запах крови, когда мать выхватила ее из кроватки и побежала.

Вампиры погнались за ними, пытались высадить дверь в подземный гараж, где они укрылись. Зоя помнила, что была почти оглушена грохотом металла, а мать прижимала ее к задней стенке, пытаясь защитить собственным телом. Адские отродья не смогли прорваться сквозь толстую металлическую дверь. Банда наконец сдалась и удалилась, оставив им маленький подарок — внутренности отца, развешенные на рождественской елке у дома. Зоя отчетливо помнила, как запекшиеся внутренности висели на елке, будто кровавые гирлянды.

Это был единственный раз, когда она обрадовалась, что мать слепа.

С того дня многое изменилось. Именно поэтому сейчас Зоя втиснулась в трубу, а не пряталась в шкафу или под кроватью.

Лунный свет отражался от кафеля за черным квадратом решетки. Девочка смотрела на него как загипнотизированная. Она пыталась не дышать, опасаясь, что дыхание выдаст ее.

Тишина.

А затем… шаги.

Зоя подавила желание закричать и забилась дальше в трубу, вжимаясь, насколько могла, в заднюю стенку. Через решетку она увидела, как пара мужских ботинок появилась снаружи в дверном проеме.

Кому бы они ни принадлежали, он, кажется, тоже прислушивался.

Малышка в страхе закрыла рот рукой, когда ботинки двинулись в ванную — прямо к ней. В последний момент они взяли левее, по направлению к душу. Затем послышался шум — мужчина начал рыться в открытых шкафах и кабинках душа, как будто что-то искал.

Искал ее.

Зоя в ужасе смотрела, как ботинки снова подошли к решетке, на этот раз ближе. Они остановились на секунду, показавшуюся ей бесконечной, и Зоя сильно зажмурила глаза. Она не могла этого вынести.

Наконец ботинки застучали по кафельному полу и двинулись от нее по направлению к двери. Девочка с облегчением сделала выдох, который так долго сдерживала, и открыла глаза.

Темное лицо прижалось к решетке, уставившись на нее.

Зоя закричала.

Мужчина с ревом вырвал решетку из стены. Засунув голову в отверстие, он силился пролезть внутрь, пытаясь дотянуться до ребенка. Но его тело было слишком велико и прочно застряло в проходе.

Выбравшись назад, он встал на колени и засунул в отдушину правую руку, пытаясь вытянуть ее как можно дальше. Когтистая рука устремилась к Зое. Девочка заплакала и вжалась в заднюю стенку трубы.

Она беспомощно смотрела, как пальцы чудовища тянутся к ней, заслоняя свет…

Затем они остановились, схватив воздух в нескольких футах от ее лица.

Он не мог дотянуться.

Зоя перевела дыхание. Она получила отсрочку.

Вдруг послышался звук треснувших хрящей. Рука изменила форму, тонкие кости выдвинулись из плоти. Девочка с ужасом смотрела, как пальцы начали расти.

Зоя закрыла глаза и снова закричала.


Черный «ленд крузер» медленно катился по пустынной верфи. Он повернул к докам и, хрустя гравием, поехал на стоянку. Блэйд вылез из машины.

Абигайль внезапно остановилась и на мгновение замерла. В воздухе как будто звучало странное эхо, хотя ему не предшествовало никакого шума. Блэйд нахмурился, закрыл машину и поспешил вслед за Абигайль, спускавшейся к доку. Свет в помещении не горел. Чутье Блэйда подсказывало ему, что здесь что-то не так. Он положил руку на плечо Абигайль, призывая ее остановиться.

Было слишком тихо.

Абигайль посмотрела на Блэйда. Не сказав ни слова, она щелкнула выключателем.

Ничего не произошло. Электричество было отключено.

Оба они инстинктивно выхватили оружие, пригнулись и двинулись вперед. Абигайль сняла пистолет с предохранителя и проскользнула в коридор. Что произошло? Либо Хеджес опять сжег генератор, пытаясь сделать печенье на паровом прессе, либо случилось что-то ужасное.

Девушка запретила себе думать о самом страшном. Она сосредоточилась на том, чтобы не отставать от Блэйда. Пошарив за дверью лаборатории, охотник снял с крючка фонарь и включил его, заливая комнату потоком желтого света.

Абигайль в ужасе открыла рот; сердце ее, казалось, выскочит наружу. Лаборатория Самерфилд была полностью разрушена, как будто по комнате прошелся торнадо. Компьютеры разбиты, даже самые тяжелые полки с оборудованием опрокинуты, столы и стулья перевернуты. Казалось, тут похозяйничал буйный сумасшедший.

Абигайль повернулась к Блэйду, страх холодным металлом перехватил горло;

— Кинг…

Они бросились в лазарет. Кинга не было. Здесь царил такой же разгром, как в лаборатории. Двигаясь как во сне, охотники отправились на склад.

Когда они открыли дверь, Абигайль отпрыгнула назад, зажимая рот рукой, чтобы не закричать.

Бетонный пол был залит кровью. Останки Декса и Хеджеса валялись по всему помещению, как бракованное мясо на полу скотобойни.

Девушка замерла, чувствуя, как волна холода заливает ее.

Этого не может быть.

Ее как магнитом притягивали разорванные останки товарищей. Взгляд скользнул по блестящим внутренностям, которыми был усыпан весь пол. Она знала, что не должна смотреть, что будет жалеть об этом тысячами последующих ночей, но не могла удержаться.

Она никогда не могла привыкнуть к таким вещам. Все было так, как будто кто-то воплотил худший из ее кошмаров и показал его в мельчайших деталях. Абигайль нутром чувствовала, что может прийти день, когда вампиры найдут их, но она не могла представить себе ничего подобного.

Блэйд шагнул вперед и мягко положил руку ей на плечо. Абигайль резко отстранилась от него. Пусть не думает, что она раскисла. Ей надо видеть это, чтобы найти в себе силы и уничтожить убийцу, кем или чем бы он ни был.

Что-то хрустнуло у нее под ногами. Абигайль посмотрела вниз и увидела часы Хеджеса, плавающие в луже крови в нескольких ярдах от окровавленного обрубка его кисти. Все внутри сжалось, она почувствовала, как волна ослепляющего гнева прокатилась в ее душе. Это было не просто убийство. Это была садистская бойня. Негодяй явно наслаждался своим злодеянием.

Здесь было слишком много крови, больше чем могли вместить два человеческих тела.

Девушка застыла, пораженная ужасной мыслью.

— Зоя! Где Зоя?!

Блэйд и Абигайль со всей тщательностью обыскали штаб-квартиру: ванную, гараж, каждый уголок и трещинку.

Никаких следов девочки не было.

— Где она?

Абигайль показалось, что весь мир рушится, пока она обшаривала здание, бросаясь в каждую дверь, каждый чулан. Сотни ночей она просыпалась под знакомые звуки, доносившиеся из мастерской, где Хеджес и Декс шутили и подкалывали друг друга, под успокаивающее щелканье клавиш Самерфилд, которая допечатывала свой отчет в соседней лаборатории. Все это было таким привычным. Казалось, что так было всегда и всегда будет.

В глубине души Абигайль всегда сознавала, что жизнь «гуляющих ночью» недолговечна, но ежедневная рутина придавала ей иллюзорное ощущение неуязвимости.

ГЛАВА 16

Кинг медленно приходил в себя, начиная при этом понимать три вещи.

Во-первых, у него болела голова.

В этом не было ничего необычного. За всю жизнь его «вырубали» больше раз, чем он мог сосчитать. В результате череп Кинга стал немного толще черепа нормального человека и чуть лучше защищал мозг. Парень обычно приходил в себя от сотрясений с головной болью и странным желанием наесться вяленого мяса.

Черт побери, никто не совершенен!

Во-вторых, у него болели запястья.

Опять-таки, это не всегда было плохо. Девочки-официантки из «Дог-хауса» ночью превращались в настоящих дьяволиц, иногда — в прямом смысле этого слова.

В-третьих, у него было очень странное чувство, что кто-то щекочет ему щеку кусочком холодной и мокрой наждачной бумаги.

Какого дьявола?..

Кинг беззвучно вздохнул. Если сложить все вместе, то можно предположить, что либо он прошлой ночью развлекался с этими самыми девочками, либо с ним случилось нечто настолько ужасное, что об этом даже подумать страшно.

Он слегка сдвинулся в сторону, стараясь найти более удобную позу. Голова пульсировала тупой болью, которая, казалось, пронизывала все его тело — от макушки до подошв сапог. Нечто неприятное притаилось под поверхностью его сознания, как окурок в полупустой банке пива. Он знал, что если хотя бы чуточку задумается над этим, то очень огорчится.

Дело было дрянь. Все-таки придется проснуться.

Кинг издал громкий стон, как человек, который намерен страдать так громко и надоедливо, как только это возможно.

Затем он устало приоткрыл один глаз.

Головокружение завертело его мозг, в то время как глаза прямо противоречили тому, что говорило тело. Он не лежал, а сидел, и бетон, который он полагал находящимся под ним, на самом деле поддерживал его спину. Руки были связаны за спиной, и он замерзал, продрогнув до костей от чересчур усердной работы кондиционеров.

Где рубашка? Кинг был уверен, что надел этим утром рубашку. Что, во имя всего святого, происходит?

Какой-то урод раздел его до пояса и приковал цепью к колонне.

Кинг оглянулся вокруг, изо всех сил надеясь увидеть танцующих девушек, желательно раздетых и покрытых взбитыми сливками с ароматом вишни.

Когда же он всмотрелся в окружающую обстановку, преждевременная улыбка сползла с его лица. Пленник находился в большой, тускло освещенной комнате. Несмотря на роскошь, это место выглядело так, будто через него недавно пронеслось стадо быков. Богатый ковер был порван в нескольких местах, и картины вкривь и вкось висели по стенам, которые также были испещрены дырами с кулак величиной. Одно из закрытых ставнями окон было разбито вдрызг, и каменная статуя лежала на осколках дорогущего стеклянного стола.

Пока Кинг в замешательстве таращился по сторонам, что-то теплое потекло по его лбу. Парень зачарованно наблюдал за тем, как большая капля крови проползла по его носу.

Из ниоткуда появился крошечный розовый язычок и слизнул каплю.

От неожиданности Кинг открыл второй глаз. Маленький пушистый шпиц стоял рядом на задних лапах, положив передние Кингу на грудь. Собачонка с энтузиазмом слизывала кровь с его лица.

Парень отвернулся и услышал в ответ тихое хриплое рычание. Подняв веко, Кинг скосил глаза вниз на меховой шарик, по недоразумению называвшийся собакой.

— Прочь отсюда, дворняга.

Он был не в том настроении, чтобы говорить любезности. Нужно убраться отсюда и отыскать Блэйда, чтобы предупредить его об Уистлере, прежде чем…

Шпиц вновь зарычал, на этот раз громче. Через миг раздался странный звук, звук разрываемой плоти. Тонкая кровавая полоса побежала по морде собаки, будто ее разрезали невидимым ножом. Со страхом Кинг наблюдал, как порез распространился на всю крошечную львиноподобную морду — будто статуя треснула пополам при землетрясении.

От страха Кинг резко дернулся назад. Нижняя челюсть зверюги с влажным чмоканьем вывернулась наизнанку. Она разложилась по обеим сторонам от собачьей головы, наподобие двух половинок банановой шкурки. Колючий шипованный стебель дьявольского вида выстрелил из разверстой пасти и с жадностью потянулся к Кингу, который с криком прижался к колонне.

— Господи Боже!

Тишина вокруг взорвалась смехом. Громадная фигура Гримвуда выступила из дверей и дернула мутанта за поводок. Изукрашенные татуировками мускулы вампира вздулись от напряжения, удерживая крошечную тварь, которая дернулась вперед и в ярости защелкала зубами. Из-за колонны возникли Эшер и Дэника, глупо хихикающие, как две школьницы.

— Какого хрена? Что за черт? — Кинг с изумлением взирал на троицу вампиров, его сердце молотом стучало в груди.

Эшер мягко выступил вперед.

— Его зовут Пакмэн. Мы экспериментировали с внедрением гена вампиризма в другие живые существа.

Пока Кинг таращился на него, Эшер нагнулся над рычащей адской псиной и пригладил шерсть на ее голове. Тварь втянула обратно свой змеиный язык и закрыла пасть, свернув ее половинки на место, подобно замысловатому оригами.

Шпиц поглядел вверх на Эшера, высунул язык и часто задышал от счастья.

Кинг был вне себя.

— Так вы сотворили собаку-вампира, черт ее подери?

— Да. Круто, правда? — хихикнул Гримвуд.

— Зависит от того, кого ты спрашиваешь. Мне ясно видно, что у этой псины член побольше, чем у тебя.

— А когда, мать твою, ты видал мой член, урод? — Гримвуд размахнулся и врезал Кингу.

Кинг дернулся и кивнул на Дэнику.

— Ой! Это я ей говорил, а не тебе!

Самодовольная ухмылка Дэники испарилась, она сделала шаг вперед и ловко ударила Кинга металлическим каблуком, острым, как стилет. Затем с выражением притворной заботы на лице, она присела, чтобы рассмотреть рану.

— Бедный маленький Кинг. Ты выглядишь таким безумным. — Она стерла кровь со рта Кинга и, повинуясь внезапному побуждению, коснулась своего языка окровавленными кончиками пальцев. — Что-то ты стал мягче на вкус, дружочек. Кушаешь мало жирных кислот?

Пленник, не решаясь ответить, лишь бросил на нее свирепый взгляд.

— Серьезно, — продолжала Дэника, — ты пробовал есть скумбрию? А озерную форель?

Кинг взглянул на нее.

— А ты не хочешь свалить отсюда на хрен?

Дэника на миг нахмурилась, а затем рассмеялась.

— О, позже у нас будет время поиграть в доктора, поверь мне. — Она нагнулась, глаза вампирши блеснули, когда она бросила оценивающий взгляд на мускулистый торс Кинга. — Но сейчас нам надо поговорить. — Дэника подняла его подбородок, и улыбка исчезла с ее лица. — Расскажи о биологическом оружии, которое вы создавали.

Кинг незаметно проверил на прочность наручники.

— Я могу поведать тебе две вещи. Ничтожество и дерьмо. И ничтожество только что покинуло здание.

Гримвуд огромными шагами пересек комнату и резко схватил Кинга за горло.

— А ну, говори быстро, ты, чертов псих!

Кинг задергался, судорожно глотая воздух.

Вампир слегка ослабил хватку.

— Ладно, с оружием дела обстоят так… — Пленник закашлялся. Дэника и Эшер в нетерпении наклонились вперед.

Кинг сплюнул кровь на пол и ухмыльнулся.

— Это формула новой шоколадной глазури. В два раза больше шоколада, вполовину меньше калорий. Плюс к тому помогает предотвратить кариес…

Гримвуд двинулся, чтобы снова схватить его за горло, но Дэника подняла руку, остановив огромного вампира на полпути. Она пригнулась к Кингу, мягкая улыбка играла на ее устах.

— А ты смелый, дружочек. Этого у тебя не отнимешь. — Вампирша пододвинулась ближе, лаская его лицо. — Но, несмотря на весь твой кураж, я знаю, чего ты на самом деле боишься. Что будет для тебя больнее всего.

Улыбка застыла на лице Кинга, веселье медленно улетучивалось из его глаз.

Дэника мягко провела рукой по его щеке, мурлыча, словно кошка, и, слегка касаясь губами его уха, прошептала:

— ТЫ ведь не хочешь снова стать одним из нас, не так ли?

На скулах Кинга заиграли желваки. Он резко отвернулся, не желая, чтобы Дэника увидела страх в его глазах.

Вампирша взяла пленника за подбородок своей изящной рукой и повернула лицом к себе. Она жестко улыбнулась и прошептала:

— Сейчас я снова тебя укушу, Кинг. А затем оставлю здесь, пока ты будешь перевоплощаться. — Она нежно откинула нависающие на глаза пропитавшиеся кровью волосы Кинга. — Я буду наблюдать за тобой каждый день, а жажда будет все нарастать и нарастать. А затем, когда ты больше не сможешь ее выносить…

Дэника кивнула фигуре, стоявшей в тени. Перед Кингом появился Дрейк, крепко державший в руках Зою. Изо рта маленькой девочки торчал кляп, она была до смерти напугана.

— …Я приведу к тебе эту крошку, чтобы ты насытился, — продолжила Дэника. Она нежно провела пальцем по линии его подбородка. — Тебе это понравится, Кинг? Тебе будет приятно отнять у нее жизнь?

Кинг отвернулся и крепко зажмурил глаза.

Дэника улыбнулась.

— Вот теперь мы к чему-то приходим, мой щеночек.


Абигайль стояла у верстака с инструментами в мастерской и молча перетягивала тетиву своего лука.

Столы вокруг нее были усыпаны самым разнообразным оборудованием: там лежали пресс и шкалы для лука, зажим для тетивы, набор гаечных ключей. Глаза слипались, но девушка упрямо продолжала работать, она всецело сосредоточилась на работе, стараясь не думать о событиях прошедших часов.

Из всего нового высокотехнологичного оружия, которое Хеджес сделал для нее, Абигайль предпочитала лук. Об этом свидетельствовало невероятное количество оборудования, запасенного для поддержания его в рабочем состоянии. В штаб-квартире «гуляющих ночью» была даже специальная комната, где Абигайль могла потренироваться в стрельбе. Там стояли разнообразные мишени — от простых досок с «яблочком» посередине до специальных армейских мишеней для снайперов.

Значительную часть времени, проведенного с «гуляющими ночью», Абигайль посвятила совершенствованию навыка стрельбы из лука. Дизайн оружия она предложила Хеджесу шутки ради и была удивлена и обрадована, когда конструктор сумел воплотить его в жизнь.

Сейчас Абигайль глядела на любимое оружие, затягивая крошечные винты, скреплявшие всю конструкцию воедино. Ее лук отличался от традиционного. Он был немного легче (поскольку сделан из титана), но при этом намного мощнее и чутче. Струна была настолько точно подогнана, что секундной потери внимания хватало бы, чтобы искалечиться, поэтому Абигайль пришлось упорно учиться контролировать свои рефлексы. Она единственная из «гуляющих ночью» умела правильно пользоваться луком. Декс был слишком силен и имел склонность резко дергать тетиву, а Кинг был слишком нетерпелив и отдавал предпочтение огнестрельному оружию. Он всегда говорил, что очень крут, но стрелял как чучело…

Абигайль быстро прогнала прочь мысль о Кинге. Ей нельзя отвлекаться.

Абигайль всегда умела хорошо обращаться с луком. В детстве она получила от отца игрушечный лук и стрелу. Это был дешевый пластиковый лук с нейлоновой тетивой, но девочка удивила и в конце концов начала раздражать маму тем, что повсюду брала его с собой. Местные кошки скоро научились обходить стороной дом Абигайль, потому что она постоянно тренировалась в стрельбе, пока отчим не конфисковал лук, чтобы спасти последние из оставшихся комнатных растений от окончательного уничтожения.

Но девочка всегда находила его, пробираясь сквозь дебри сервантов и забираясь на вершины платяных шкафов, чтобы вернуть свою любимую игрушку. Однажды отчим устал от этой негласной совместной маленькой игры и выбросил лук в мусорную корзину. Абигайль расстроилась, но не так сильно, как родители, когда через три дня обнаружили у порога настоящий деревянный лук вместе с колчаном стрел и человекоподобной мишенью, на которой был парик цвета волос приемного папаши.

Как любой отец, Уистлер всегда хотел уберечь свою дочь от опасностей, сохранить от ужасов этого мира. Но в то же самое время он наверняка понимал, что делать из Абигайль «девочку в футляре» — далеко не лучший способ добиться этого. После того как были убиты его родные, Уистлер порвал все связи с Абигайль и ее матерью, боясь за их безопасность. Долгие годы девочка ничего не знала об Уистлере.

Тем не менее у Абигайль было постоянное ощущение, что он рядом, возможно, даже наблюдает за ней. Она день и ночь тренировалась в стрельбе из лука, отчаянно желая помочь своему отцу убить монстров, которые уничтожили другую его семью.

Когда после многих лет поисков она наконец смогла выследить Уистлера, тот запретил ей даже приближаться к вампирам, но потом увидел, что она может вытворять со своим луком…

Отец настоял на том, что если она так горячо желает помочь ему, то должна присоединиться к команде, которую он собирает — к «гуляющим ночью». Тогда эта компания была скорее кучкой изгнанников, форменным сбродом беглецов от своего собственного прошлого, объединенных только общей мечтой покончить с тварями, которые разрушили их счастье. Уистлер помог им найти берлогу, где можно было обосноваться для проведения операций, дал полный доступ к базам данных и научил убивать вампиров.

«Эти люди пригладят за тобой», — настаивал он. Было слишком рискованно брать дочь к себе. Если бы Абигайль попала в плен к вампирам, сурово выговаривал Уистлер, то он с готовностью отдал бы свою собственную жизнь и, может быть, даже жизнь Блэйда, чтобы спасти ее. Это был слишком большой риск.

Кроме того, отец подозревал, что Абигайль не одобрит их привычки каждую неделю смотреть фильм ужасов и устраивать вечера поедания кэрри.

В общем, с «гуляющими ночью» она будет в безопасности, и ей не придется проводить все свое время, вычищая закаменевшие крекеры из-под диванных подушек. Они объединят свои силы, чтобы создать мощное секретное оружие против вампиров, с помощью которого можно будет продолжить борьбу, даже если что-то случится с ним и Блэйдом.

Это был самый компромиссный вариант, который он мог придумать.

Абигайль глянула на лук, борясь с неожиданно нахлынувшим приступом страха. Она покрылась гусиной кожей. Отец погиб всего лишь два дня тому назад, а «гуляющие ночью» уже были на грани разгрома.

Они отсутствовали всего один час…

Девушка тряхнула головой. Она не могла себя винить за это. Окажись Абигайль здесь во время бойни, скорее всего, она также была бы убита. Это не ее вина.

Так почему же, черт возьми, она чувствовала себя такой виноватой?

Абигайль вытащила крошечную отвертку и начала тихо и сосредоточенно работать над своим луком, перенастраивая подставку для стрелы. Слезы защипали глаза, и она сердито утерла их, чтобы видеть свою работу. Если Кинг все еще жив, то ей понадобится каждый миллиметр точности.

Тьма за пределами мастерской задвигалась, и в дверном проеме появился Блэйд — тень посреди тени. Какой-то миг он наблюдал за работой Абигайль, не уверенный, будет ли его появление расценено как вторжение. Девушка вертела в руках лук уже больше часа. Чем она таким занимается?

Блэйд прислонился к металлическому косяку и стал наблюдать за работой Абигайль. Ее голова была наклонена, ловкие пальцы производили незаметные манипуляции в электронном измерителе натяжения тетивы.

Охотник откашлялся. Абигайль взяла в руки тряпку для протирки линз и начала протирать окуляры электронного прицела, установленного на луке.

Блэйд нахмурился. Почему она игнорирует его? Девушка почти ни слова не сказала ему с тех пор, как они обнаружили тело Самерфилд. Охотник почувствовал, что нужно прервать молчание. Нравится им это или нет, но они были всем, что осталось от команды.

Он вновь прокашлялся, на этот раз чуть громче, и неприветливо произнес:

— С тобой все в порядке?

— Все нормально. — Ответ Абигайль был чисто автоматическим, но тон оказался резче, чем она хотела. Девушка кашлянула и стала пристально изучать тряпку, чтобы скрыть проступившие слезы. — Просто уйди.

Блэйд кивнул про себя. Абигайль хотела, чтобы ее оставили в покое. Он ведь не совсем уж бесчувственный.

Охотник развернулся, чтобы уйти, но запнулся в проходе, борясь с самим собой. Он оглянулся на Абигайль, которая, склонив голову, снова начала протирать окуляры лука. Воспоминание вдруг искрой вспыхнуло у него в голове, заставив грустно улыбнуться.

Какой отец, такая и дочь. Он знал Абигайль не так давно, но уже смог углядеть у нее отцовские черты характера. Уистлер был таким же упертым, когда надо было выражать свои эмоции. Очень часто Блэйд возвращался ночью с работы и находил старика распростертым перед их крошечным черно-белым телевизором с бутылкой шотландского виски в одной руке и пачкой выцветших фотографий в другой. Заслышав звук хлопающей входной двери, Уистлер запихивал фотографии под подушку и быстро вытирал слезы рукавом рубашки или какой-нибудь ветошью.

Насколько Блэйд знал, он все еще скорбел по погибшей семье. Но старик держал свои чувства под жестким контролем, пряча их за привычной грубостью. Он хотел, чтобы Блэйд считал его сильным, думая, что это сделает сильнее самого «гуляющего днем». Но на самом деле это сделало охотника таким же черствым, плохо подготовленным к встрече с ситуациями, отличавшимися от охоты, убийства и походов в магазины за покупками.

Жизнь Блэйда была полна негативных эмоций. Но с течением времени охотник все больше игнорировал их, воспринимая как часть своей работы.

Не то чтобы ему было все равно. Убить упыря. Спасти девочку. Доставить ребенка в больницу. Спалить дом. Когда дело доходило до охоты на вампиров, Блэйд был лучше всех. Но от проблем эмоционального плана он старался убежать. Умирающих жертв он передавал медперсоналу больниц наподобие живых посылок. Его ум уже планировал следующую операцию, а руки отмывали кровь с одежды и клали в рот таблетки, чтобы выбить из головы предсмертные крики.

Блэйд смотрел, как Абигайль взяла в руки гаечный ключ и начала настраивать рукоятку своего лука. Его первым и самым сильным побуждением было оставить девушку в одиночестве, чтобы с ней поговорил кто-нибудь другой.

Но охотник задержался в дверях. Все «другие» были уже мертвы.

Проклятье.

Блэйд на минуту задумался, непривычно замешкавшись. Он почесал голову, затем снял темные очки и потер пальцами глаза. Что бы Кинг сказал в подобной ситуации?

В конце концов он повернулся к Абигайль и дал ей единственный совет, который смог придумать.

— Не дай этому обернуться против тебя, — просто произнес он.

— Уже обернулось, — сказала Абигайль, не поднимая глаз.

Блэйд поднял брови кверху. Он не ожидал услышать ответ, тем более так быстро. Как будто девушка желала, чтобы он заговорил.

Охотник увидел, как она положила тряпку. Все еще отвернувшись, она облокотилась на верстак и выглянула в темноту за окном.

— Сколько я себя помню, в моем сердце всегда сидела эта скорбная заноза. — Абигайль говорила тихо, и Блэйду пришлось напрячься, чтобы ее расслышать. Она вновь подняла тряпку и стала вертеть ее в руках, отщипывая с краев крошечные, не видимые глазу ворсинки. — До тех пор, пока она там, я сильна. Я неприкасаема. Но когда я ее вытащу… — Абигайль обернулась к Блэйду лицом, подняв на миг глаза, — я погибну.

Затем она вернулась к своей работе, как будто Блэйда в мастерской и не было.

Охотник ушел так же тихо, как пришел.


Абигайль подождала, пока затихнут шаги «гуляющего днем», встала и быстро пересекла зал, подойдя к стрельбищу. Пошарив в колчане, она вытащила стрелу, вложила ее в лук и натянула тетиву. Она точно прицелилась в объемную человекоподобную мишень, привязанную к сетке в конце галереи. Время, казалось, застыло, пока она наводила перекрестье прицела на цель, лук гудел от напряжения.

Затем она спустила тетиву.

В-в-в-у-у-у-у-х-х-х! Стрела пролетела через мрачное помещение и погрузилась в воображаемую грудь чучела, прямо напротив сердца. Абигайль бросила взгляд на стоявший рядом хронограф, соединенный с баллистическим компьютером. Скорость стрелы составила двести сорок футов в секунду.

Неплохо.

Девушка выстрелила опять. Двести шестьдесят девять.

Лучше, но все еще недостаточно хорошо.

Триста футов в секунду.

Триста пятнадцать.

Триста тридцать…

Компьютер ритмично пищал, когда Абигайль вновь и вновь натягивала тетиву своего лука, пока она в конце концов не остановилась, схватив рукой воздух. Колчан был пуст.

Амазонка бросила взгляд на мишень, в геометрическом центре которой торчала дюжина стрел, образовавших подобие креста.

Так сойдет.


Блэйд стоял у открытого входа в доки и ждал Абигайль, напрягая все органы чувств. Дул легкий ночной бриз, но охотник, привыкший к сухой жаре города, находил его неприятно холодным и сырым. Он заерзал, плотнее запахивая длинный кожаный плащ и перетаптываясь с ноги на ногу.

Абигайль меньше двадцати минут назад позвонила другу, который сказал, что найдет место, где они могут пожить. Очевидно, этот парень сейчас ехал, чтобы забрать их, и Блэйд желал, чтобы он поспешил. Чем быстрее они уберутся отсюда, тем будет лучше. Все здание пропахло кровью, и Блэйд с отвращением обнаружил, что этот запах провоцирует у него чувство голода. Если бы Абигайль могла заглянуть в его голову, то она, наверное, пронзила бы одной из своих стрел его все еще бившееся сердце.

Блэйд поглядел вверх на ночное небо. С этого момента они должны были постоянно находиться в движении. Они не могли оставаться в своей старой штаб-квартире, поскольку она была раскрыта. Вампиры подобны мошке, запусти одну в дом — за ней последуют другие. Им придется переночевать у друга Абигайль, а на следующий день вернуться, чтобы начать долгий процесс переноса всего снаряжения «гуляющих ночью» куда-нибудь в другое место.

Блэйд задрожал от холода. Теперь он находился на неизведанной территории. Единственная причина, по которой охотник остался здесь так долго, заключалась в том, что он хотел убедиться, что Абигайль в безопасности. Уистлер непременно попросил бы его об этом.

Девушка вышла и направилась к нему, держа в руках лук и скромных размеров мешок с провизией. Почему-то она казалась спокойнее и выше ростом.

— Я готова, — произнесла она.

Вскоре вдали показался свет автомобильных фар подъезжающего «ленд крузера», который вилял между скелетообразными развалинами доков, как линкор, пробирающийся сквозь останки кораблекрушения. Эта машина была поновее Кингова «ленд крузера», борта покрывал тонкий слой песка, как будто на джипе не так давно ехали через пустыню.

Внимание Блэйда привлекли грубо заплатанные дыры от пуль на капоте и багажнике. Это был один из интересных «друзей» Абигайль.

«Ленд крузер» затормозил прямо перед ними, и стекло со стороны водителя опустилось. За рулем сидел чисто выбритый мужчина немного моложе Декса, такой же крепыш. Он поднял руку в приветствии.

— Меня зовут Калдер, и я буду вашим водителем на этот вечер.

Через несколько минут «крузер» уже скользил сквозь тьму городского ландшафта. Блэйд откинулся на сиденье и попытался медитировать, глядя за окно. Город пролетал мимо, расплываясь в свете натриевых ламп и сияя неоновыми огнями. В поездке их сопровождал тихий звон, издаваемый двумя вампирскими клыками, подвешенными на зеркале заднего вида как пародия на обычно висящие там игральные кости.

Уголок рта Блэйда дернулся вверх.

Уистлеру бы понравилось такое украшение.

Неожиданно в голову охотника пришла мысль, нарушившая его сосредоточенность, и он нагнулся вперед, коснувшись плеча Калдера.

— Куда ты нас везешь?

— В еще одно безопасное место.

Калдер резко дернул зеркало заднего вида вниз, чтобы видеть своего пассажира, затем вновь положил руку на руль.

Блэйд крякнул. Он хотел бы иметь побольше информации, но атмосфера в «крузере» не располагала к обстоятельному разговору. Этот Калдер не казался любителем поболтать. Незаметно для себя Блэйд начал барабанить пальцами по колену, пытаясь вспомнить, что Кинг говорил ему о «гуляющих ночью». Казалось, что это было так давно…

Абигайль шевельнулась на своем сиденье, бросив на охотника острый взгляд. Блэйд тут же прекратил барабанить. Абигайль обернулась к Блэйду, отвечая на его невысказанный вопрос:

— При необходимости мы меняем дислокацию. Когда одну из точек раскрывают, штаб-квартира переезжает в новую.

Девушка произнесла эти слова чисто механически, стараясь выбросить из головы сопутствовавшие им образы, затем отвернулась и вновь стала глядеть в окно, наблюдая за тем, как ее дыхание конденсируется на холодном стекле и испаряется с него.

Абигайль знала, что Блэйд никаким образом не может нести ответственность за гибель ее друзей. Но простое его присутствие и то, что он отчасти вампир, уже заставляло девушку чувствовать неудобство — как будто крошечные ледяные муравьи ползали под ее кожей. Она желала, чтобы это путешествие закончилось как можно быстрее, чтобы поскорей остаться наедине с собой и навести порядок в мыслях.

Абигайль задумалась об отце, о том, как он работал с Блэйдом. Насколько она понимала, Уистлер не брал в голову, чья кровь течет в жилах Блэйда, он просто жил, ел и спал под одной крышей с «гуляющим днем», как будто этот чертов полувампир был чем-то вроде домашнего животного. Блэйд никогда не причинял вреда отцу, поэтому Абигайль не могла понять, почему же ей так трудно смириться с его существованием.

Ее ум был полон вопросов. Насколько хорошо Блэйд контролировал себя? Что случится, если у него когда-нибудь кончится сыворотка? И могла ли она доверять ему настолько, чтобы работать в одной команде?

Абигайль заерзала на сиденье. Уистлер часто жаловался на упрямство и дурную самостоятельность напарника. Он рассказывал, как однажды Блэйд прошел пятнадцать миль до дома пешком, не пожелав сесть в машину после спора с ним. А вдруг «гуляющий днем» решит, что работать с ней — это слишком рискованно?

Неожиданно Абигайль поняла. Несмотря на все оговорки, ей по-настоящему нужно, чтобы Блэйд был рядом. Она попробует разобраться со своими страхами. Если Кинг был…

Мысли Абигайль потекли по другому руслу.

Если Кинг был мер…

Абигайль вцепилась рукой в лук.

Если с Кингом что-то случилось, ей потребуются все мускулы, что есть в наличии. Необходимо остановить Дрейка — даже ценой своей жизни. Нельзя позволить этому кровососущему ублюдку ускользнуть после того, что он сделал с «гуляющими ночью», а она ни при каких условиях не смогла бы бороться с королем вампиров в одиночку. Только Блэйд обладал достаточной силой и выносливостью. Значит, она научится жить вместе с ним, нравится ей это или нет. Только «гуляющий днем» может помочь ей отомстить за Кинга, который…

Черт побери!

Блэйд вопросительно посмотрел на Абигайль. Она выглянула из окна, притворяясь, что не заметила этого взгляда.

Проблема была в том, что Блэйд также нуждался в ней, и по безрадостному выражению его лица Абигайль увидела, что он это понимает. Она была единственной ниточкой, связывавшей Блэйда с организацией «гуляющих ночью» — со всеми их инструментами, приспособлениями и технологиями. Уистлер был мертв, их база разрушена, и «гуляющий днем» не мог не только раздобыть жизненно необходимую сыворотку, но даже поддерживать свое оружие в рабочем состоянии.

Абигайль была на сто процентов уверена, что Блэйд не разбирался ни в генетике, ни в химии, ни в фармацевтике, иначе он не пришел бы на испытания сыворотки. Наверняка он понимал, что выгода от совместных с «гуляющими ночью» действий намного перевешивает риск.

Абигайль бросила быстрый взгляд на охотника. Если ее лицо было закрытой книгой, то лицо Блэйда было книгой плотно закрытой, проклеенной суперклеем, обернутой цепями и погребенной на дне океана. Он отвернулся и стал угрюмо смотреть за окно, едва моргая, абсолютно отключившись от нее и от всего остального мира. Абигайль открыла рот, чтобы заговорить, но передумала.

Сейчас было не то время. Как будто между ними лежала пропасть в несколько футов шириной, скалистая бездна, полная трупов и крови, и годы боли и сожаления. Она видела эту боль, оставившую неизгладимый след на грубых чертах Блэйда.

Абигайль слегка наклонила голову и стала уголком глаза изучать «гуляющего днем». На самом деле это было привлекательное лицо, которое в другой реальности могло бы украшать обложки журналов и рекламные развороты, а не первую страницу списка преступников, разыскиваемых ФБР. Абигайль рассматривала племенные татуировки, поднимавшиеся по черной, как смоль, шее, грациозно завивавшиеся вдоль линии волос и составлявшие одно целое с угловатой армейской прической. Интересно, откуда у него эти татуировки и насколько далеко они простираются?..

Почувствовав на себе взгляд, Блэйд обернулся и несколько секунд смотрел ей прямо в глаза, не меняя выражения лица, затем коротко кивнул самому себе, как будто понял что-то.

Абигайль почувствовала, как крошечные волоски на ее шее встают дыбом. Какого черта она тащит с собой этого бездомного гибрида?! Быть может, Блэйд и красив, но испугаться этого сукиного сына легче легкого. Она молила Бога, чтобы у Калдера оказалось достаточно сыворотки, чтобы они смогли протянуть еще сутки, а иначе она свалит куда подальше.


Калдер осадил джип перед магазином, стоящим вдалеке от главной трассы, у края короткой и ухабистой улицы. Они вышли из машины, и провожатый поманил их к боковому входу. Окна в магазине были темны, но и Блэйд и Абигайль знали: это не означает, что он заброшен.

Оказавшись внутри, Калдер вытащил большую связку ключей и отпер складные железные жалюзи. Со скрипом открыв заднюю дверь, он провел своих спутников внутрь и повел по темным переходам.

Резервуары с рыбой выступали из темноты по обеим сторонам прохода, когда они проходили через магазин, аэраторы журчали, водная живность всяких видов плавала вокруг в искусственном свете. Гигантский карп внимательно наблюдал за ними, радостно плавая вокруг керамического черепа. В воздухе медленно покачивался яркий рекламный стенд, увешанный прайсами и пластиковыми рыбками.

Блэйд оглянулся вокруг и вздохнул. Окажись здесь какой-нибудь вампир, и вся рыба будет трепыхаться на полу прежде, чем Калдер успеет ахнуть.

Убежище, о котором говорил провожатый, располагалось в задней части магазина. Он включил свет и предложил им войти внутрь. Новая штаб-квартира оказалась довольно маленькой и состояла из главной лаборатории, а также мастерской и оружейной, объединенных в одной комнате. К стенам и потолку были прилеплены обвисшие постеры фильмов, а сами комнаты слегка пахли чесноком и серой.

Помещение ничем не напоминало их прежнюю штаб-квартиру, но выбирать не приходилось.

Абигайль положила свои припасы на верстак, а Калдер включил один из трех компьютеров. На экране появилось диалоговое окно медиаплейера, Калдер курсором выделил MPEG-видеофайл и открыл его.

Блэйд вопросительно посмотрел на него.

— Самерфилд оставила для вас видеосообщение, — замешкался Калдер, наведя курсор мыши в кнопку «Проиграть». Его голос звучал обыденно, но охотника пробрала дрожь, когда он подумал о том, что это могло означать.

На мониторе возникло лицо Самерфилд. Изображение было нечетким из-за цифрового сжатия, но достаточно ясным. Самерфилд выглядела мрачной, лицо было белым, будто она недавно плакала.

Она начала говорить, движения губ слегка опережали звук.

— Раз вы смотрите эту запись, я уже мертва. Если Зоя жива, я хочу, чтобы вы пообещали, что позаботитесь о ней.

Самерфилд на экране замолчала, очевидно, прислушиваясь к чему-то, затем продолжила, уже тише:

— Мы каждый вечер читали книги о стране Оз. Мы только начали читать «Изумрудный город», главу о Волшебнике…

Голос Самерфилд надломился, и она вновь запнулась, вытерев рукой мрачные, невидящие глаза. Овладев собой, она сменила предмет разговора:

— Я думаю, что мне удалось вывести рабочий штамм вируса «Дневная звезда». В качестве меры предосторожности я передала генетическую цепочку Калдеру, на тот случай, если наше главное хранилище будет уничтожено…

Абигайль с надеждой повернулась к Калдеру. Тот утвердительно кивнул.

— Для того чтобы достичь максимального смертоносного действия, вам необходимо будет занести вирус в кровь Дрейка. Если все пройдет как надо, то любой вампир, оказавшийся в непосредственной близости от него, умрет почти мгновенно. Распространение вируса по всему миру займет лишь несколько недель.

Самерфилд заколебалась, словно решая, как перейти к следующей теме.

— Есть одно «но», Блэйд. Тебе следует знать, что вирус может уничтожить и тебя тоже. Поскольку ты являешься гибридом, я не уверена, сможет ли твоя иммунная система перенести присутствие вируса. — Она поглядела куда-то в сторону, за пределы экрана. — Мне жаль, — просто произнесла она. — У нас не было времени как следует выяснить это.

Она вновь оглянулась, затем протянула руку к камере. Видеозапись кончилась.

Калдер выключил монитор и, как и Абигайль, посмотрел на Блэйда. Его лицо осталось неподвижным и бесстрастным. Только Богу было известно, о чем он думал.

Первым нарушил молчание Калдер. Их ожидала работа.

— Гляньте на отравленную стрелу.

Он открыл холодильник и вытащил стрелу. Внутри на белом пенистом пластике лежала стеклянная ампула с вирусом чумы. С одного ее конца торчало похожее на иглу приспособление, из-за чего ампула напоминала высокотехнологичный гарпун.

— Времени хватило на изготовление небольшого количества «Дневной звезды», — сказал Калдер. — Я зарядил ее в пулю для пневматической винтовки, так что можно выстрелить ею из винчестера или лука. — Он криво ухмыльнулся, стараясь говорить как можно менее серьезно. — Только смотрите не промахнитесь, потому что на второй выстрел у нас не хватит.


Абигайль работала с Калдером до рассвета, с хирургической точностью прикрепляя ампулу с чумой к одному из модифицированных наконечников стрел.

Закончив, девушка аккуратно уложила стрелу в колчан и выключила свой ноутбук.

С легкостью, которая достигается только тренировкой, она выделила дюжину песен из своего списка воспроизведения и переместила их в список песен для записи на MP3-плейер. Затем подключила плейер и одновременно ткнула на кнопку «Запись». Подождав завершения процесса, она вставила в уши наушники-«таблетки» и нажала «Проиграть». Яростное вступление к песне «Ядерная бомба» потекло по проводам, Абигайль с одобрением кивнула и стала собирать оружие, готовясь к битве.

Позади нее расположился Блэйд, который подбирал себе вооружение из арсенала Калдера. Он сунул серебряные колья в пустые отсеки своих патронташей и ремней на бицепсах и стал заряжать серебряные пули в магазины пистолетов.

Под конец он так сильно отполировал шкуркой свой меч, что тот засиял, подобно солнцу. «Гуляющий днем» пристально осмотрел лезвие, проверяя, нет ли где зазубрин, а затем сделал пробный взмах, чем заслужил встревоженный взгляд Калдера. Будто напоказ, он одним движением вбросил меч в ножны на спине.

Было важно должным образом подготовиться. Потому что пришло время. Время большого прорыва. Это был миг, которого он ждал всю свою жизнь, шанс стереть с лица земли всех вампиров зараз. Он с трудом верил, что это возможно, но знал, что должен попытаться. Уже завтра они будут либо праздновать невероятную, беспрецедентную победу, либо лежать в огромных лужах собственной крови.

В любом случае высока вероятность того, что он погибнет.

Что может быть проще.


Через несколько минут аллея за магазином-аквариумом задрожала от рева могучего двигателя. Из заднего гаража появился Блэйд верхом на тюнинговом «Булл-лайтнинг XB12s» и дал газу, наслаждаясь ощущением мощи. Мотоцикл с легкостью выдержал вес его увешанного оружием тела, подвеска под сиденьем мягко пружинила.

Ожидая Абигайль, Блэйд обратил внимание на свое отражение в зеркальном стекле магазина: силуэт мотоциклиста, освещенный первыми лучами зари. Он слегка наклонился, расправил широкие плечи и лихо сдвинул вниз солнечные очки.

Черт возьми, он круто смотрится на этом байке!

В темноте гаража зарокотал движок, и Абигайль выкатила на площадку свой мотоцикл — чуть менее мощный «Булл-фазболт». Она крутанула ручку газа, и рев двигателя эхом покатился по душной тишине аллеи. Девушка надела кожаную байкерскую косуху и черные перчатки, какими пользуются стрелки. К ее спине были пристегнуты лук и колчан стрел.

Блэйд одобрительно поглядел на нее и дал по газам.

Оба мотоцикла одновременно сорвались с места и умчались в ночь.

Время пришло.

ГЛАВА 17

Дрейк с интересом смотрел на человеческую девчонку, сидевшую перед ним.

Зоя глядела на него огромными глазами.

Наручники девочке не подошли, поэтому Дрейк привязал ее к стене обрывком тяжелой цепи, которая лязгала и скрипела, когда та двигалась, пытаясь найти удобную позу на холодном плиточном полу камеры.

Вампир склонил голову на сторону и засопел, вдыхая ее запах — больше из любопытства, чем от голода. Раньше он никогда не приближался так близко к детям, которых не хотел есть. Эта девочка была такой маленькой, с изящными чертами лица и волосами, похожими на ангельские локоны. У малышки были худенькие, будто без мускулов, ручки и ножки и тоненькая, как у птички, шейка.

Дрейк не понимал, как это хрупкое создание смогло сопротивляться и биться лучше, чем трое взрослых людей. Ему пришлось потрудиться, прежде чем удалось поймать кроху. Дрейк рассеянно почесал суставы пальцев — на них виднелись едва зажившие длинные раны, нанесенные Зоей.

Она была злющей малюткой. Ему это нравилось.

Еще миг он смотрел на дитя.

Зоя не отвела взгляда, вызывающе выдвинув крошечный подбородок, хотя ее нижняя губа вполне различимо дрожала.

Ситуация была нехорошей. Нужно кое-что выяснить.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Дрейк.

Зоя без промедления ответила:

— Ты волшебник.

— Волшебник, — улыбнулся Дрейк. — Мне это нравится.

На миг вампир задумался. Он наклонился поближе, демонстрируя любопытство.

— Ответь мне, дитя. Ты хочешь умереть?

Зоя была напугана, но изо всех сил изображала храбрость, как ее учила мать.

— Я не боюсь. Если я умру, то попаду в рай.

Дрейк рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь.

— Никакого рая нет, — заявил он Зое. — Бога нет. Ангелов тоже нет. И хороших маленьких девочек не ожидает счастливый конец. — Он пододвинулся к ней и заглянул в глаза. — Ты должна ожидать только небытия.

Пока Дрейк говорил, его зрачки расширялись, пока тьма в них не поглотила белки. Зоя таращилась на него, не в силах оторвать взгляд. Казалось, что глаза мужчины становятся все больше. Девочка чувствовала, что ее против воли тянет к нему. Она вонзила крошечные ноготки себе в ладонь, борясь с подступившим ощущением. Зоя не знала, что это такое, но была уверена, что это ей ничуть не нравится.

Когда Дрейк заговорил вновь, его голос был мягким и звучным.

— Но что, если ты можешь это изменить? — продолжил он. — Что, если ты сможешь навсегда остаться ребенком? — Он протянул руку и провел одним из своих длинных ногтей по идеальной коже на Зоиной щеке. — Что, если ты смогла бы сохранить это свое крошечное, кукольное личико до того времени, когда солнце превратится в холодный и твердый камень? — Он заглянул в глубь ее глаз. — Разве тебе не понравится это? Разве ты не примешь этот дар?

Зоя моргнула, затем протянула руку и мягко коснулась щеки Дрейка.

— Мои друзья идут убить тебя.

В соседней комнате Кинг упал спиной на колонну, кровь текла из его носа и рта липким красным потоком. Он тряхнул головой и поднял ошеломленный взгляд на выступившего из тени Гримвуда, который играл огромными мускулами и скакал на одном месте, как боксер на ринге.

Жизнь Кингу казалась нелепой штукой.

Особенно когда его избивал мужик, который не смог бы нащупать свою задницу обеими руками, если бы ему кто-то за деньги не подержал зеркало и не показал, где искать.

В этом не было никакой чести. Вампиры его поймали и теперь собирались убить. Все было именно так, и у кровососущих уродов не хватало воображения ни на что, кроме как стоять вокруг и смотреть, как Гримвуд молотит его.

Это было почти оскорблением.

Тем не менее это лучше, чем будущее, которое ему предсказала Дэника.

Кинг сплюнул кровь на роскошный ковер и поглядел вверх, на две неясные фигуры, Эшера и Дэники. Они двоились в глазах, и бедняга не мог понять, которая из двух женских фигур была настоящей Дэникой. Обе они были довольно хорошенькими, несмотря на то что имели исключительно потаскушный вид.

Какое-то время Кинг ломал голову, пытаясь вспомнить или придумать подходящую шутку про деревенскую девчонку-вампира, но на ум ничего не приходило.

Наверное, ему хуже, чем он думал.

Тогда он повернулся и сердито посмотрел на Гримвуда. Пусть его избили, но черт бы его побрал, если кровососы увидят, что он сдался. Кинг оскалился на огромного вампира, втайне опасаясь, что его голос надломится.

— Ты еще пожалеешь, что это сделал.

— За тобой никто не придет, приятель, — перебил его Эшер холодным, издевательским голосом.

Кинг оглянулся на него. Надменный сукин сын наслаждался тем, что может отомстить смертному, который трахнул его сестру и выжил, чтобы всем об этом рассказать.

Что ж, у Кинга есть маленький сюрприз для него.

Точнее, маленький сюрприз для всех них.

Парень повертел головой, стараясь не обращать внимания на странный скрип в шее, возникавший при движении. С третьей попытки он смог сфокусировать взгляд на Эшере.

— Конечно, они придут. Я оставил им маленький след из цифровых хлебных крошек.

Дэника презрительно усмехнулась в ответ:

— Прошу прощения?

Кинг глянул на нее снизу вверх. Ах ты, сука вампирская. Надо было убить ее, когда была возможность. Он стер струйку крови, стекавшую из уголка рта, и сел прямо, подчеркнуто игнорируя Дэнику.

— Вы должны знать кое-что о нас, «гуляющих ночью». Когда вы вступаете в наш клуб, вы получаете в подарок целый мешок крутых девайсов, включая прикольные крошечные устройства слежения, которые имплантируются вам в тело.

— Чушь собачья, — презрительно ухмыльнулся Гримвуд, но в его голосе сквозила неуверенность. Кинг чувствовал ее. На самом деле вампир сто двадцать килограмм весом метнул взгляд на дверь, как испуганная школьница, или это игра его воображения?

Кинг покрутил кистями рук у себя за спиной, вновь проверяя оковы на прочность.

— Клянусь честью скаута. Если один из нас теряется, то остальные просто связываются со спутником… Раз, и кавалерия уже на подходе.

Гримвуд бросил быстрый взгляд на Дэнику. Он уже не казался таким бравым, как раньше. А вдруг этот тощий сопляк говорит правду?

— Он блефует, — Эшер остался бесстрастен.

Дэника улыбнулась, подыгрывая Кингу. Она не поверила, но ей было любопытно, сколько парень сможет еще фантазировать. Если вампирша знала его так хорошо, как думала, то это могло оказаться забавным.

— Ладно, Кинг. Куда они тебе имплантировали это следящее устройство?

Кинг симулировал припадок кашля и, прочистив горло, жестом попросил Дэнику пододвинуться поближе. Девушка-вампир наклонилась к нему в ожидании. Она чувствовала кислотный запах страха и ненависти, который волнами расходился от его кожи. Кинг вновь закашлялся, а затем прошептал:

— Оно в моей левой ягодице.

Шлеп! Дэника отвесила ему пощечину с силой ветки, которую крутит ураган. Голова Кинга склонилась набок, и перед глазами заплясали звезды. Парень потряс головой, как собака, и с удовольствием обнаружил, что его голос набирает силу.

— Ну ладно, оно в моей правой ягодице.

Разогреваясь, Дэника снова врезала Кингу по щеке, отбросив его голову в другую сторону. Он больше не имел права так с ней разговаривать. Тем более — перед всеми.

Кинг заморгал, стараясь сосредоточить взгляд на ней или на чем-нибудь еще.

— Нет, серьезно… — На миг он нахмурился, задумавшись о том, что сказать, потом сплюнул кровь на дорогие туфли Дэники и широко улыбнулся: — Оно прямо в моей заднице, сразу под татуировкой «Привет, киска».

В этот раз вмешался Гримвуд. Раздался треск, Кинг побелел и рухнул, хватая ртом воздух.

Мигом позже шутник поднял голову и, прикидывая, как сильно он может разозлить Дэнику, прохрипел:

— Спусти мне трусы, глянь сама.

Нижняя губа Дэники задрожала, глаза защипало. Прикованный к колонне, полумертвый, Кинг каким-то образом умудрялся унижать ее перед всеми.

— Довольно! — рявкнула она. — Это уже не смешно!

Кинг поднял разбитое, опухшее лицо и поглядел на Дэнику. Вампирша невольно отступила, разглядев в его глазах выражение абсолютной ненависти.

— Да, сейчас не смешно, горбатая ты кобыла. — Он поморщился от приступа боли в сломанном ребре. — Но через несколько секунд будет так смешно, что вы просто обхохочетесь.

Дэника прокашлялась, пытаясь вернуть самообладание.

— И что тогда будет, любовничек? — холодно поинтересовалась она.

— Кровавая резня.

Вампиры непонимающе уставились на Кинга.

На лице пленника проступила понимающая улыбка.

— У вас, смотрю, уже и горло зачесалось, так ведь?

Дэника вновь прокашлялась. Она заморгала и подняла руку, чтобы потереть глаза, которые вдруг начало жечь, будто туда насыпали песка. Вампирша вытерла их шелковым рукавом и неуверенно покосилась на остальных вампиров. Эшер слегка покачал головой и громко фыркнул, его глаза увлажнились.

На лице Гримвуда было написано подозрение.

Негромким и располагающим к общению голосом Кинг продолжил:

— Вы сейчас дышите измельченным коллоидным серебром. Его как раз закачивают в систему кондиционирования воздуха этого здания.

Дэника непонимающе уставилась на бывшего бойфренда. Только сейчас она обратила внимание на тихое шипение, исходящее из установленного на стене кондиционера.

Как один вампиры стали чихать и давиться, в то время как их гиперэффективные тела пытались справиться с частицами серебра, которые облепили поверхность их легких. Эшер, глубоко дыша, привалился к стене, а Гримвуд отчаянно схватился за лицо, заходясь в сухом кашле.

Приложив усилие, Кинг привстал; его ноги дрожали от напряжения. С бесконечным удовольствием он наблюдал, как Гримвуд принялся пронзительно вопить и бегать кругами; изо рта вампира, когда он кашлял, вырывались голубые язычки пламени.

Кинг оперся головой о колонну и поглядел вверх.

— Это значит, что толстая леди запоет прямо… — стеклянная крыша над ним разлетелась вдребезги, — …сейчас.

Блэйд пролетел сквозь разбитую крышу, полы его кожаного плаща развевались. Он спрыгнул с высоты в пятнадцать футов и легко приземлился в полуприседе рядом с Кингом, закрывая его лицо от разбитого стекла, которое падало с потолка серебряным дождем. Затем он произвел элегантный кувырок, влепив сапог прямо в тлеющее лицо Гримвуда. Толстый вампир тяжело осел на пол.

Кинг издал радостный возглас. Он никогда раньше не видел легендарного «гуляющего днем» в деле, а теперь занимал место в первом ряду, у самого ринга. Сейчас бы сигару и пакет попкорна, — тогда можно было бы насладиться зрелищем сполна.

Почти сразу же Гримвуд, повинуясь рефлексу, вскочил на ноги. Он потряс головой, чтобы привести мысли в порядок, и стремительно понесся на Блэйда, ревя, как раненый медведь. Остальные вампиры бросились врассыпную, когда «гуляющий днем» прыгнул и поставил Гримвуду блок в стиле регби. От удара они отлетели в сторону, мощь атаки Блэйда унесла их через низкие перила в нижнюю половину пентхауса.

Пользуясь тем, что охотник отвлекся, Дэника схватила Эшера за шкирку и потащила за собой сквозь смертоносный серебряный дым. Им нужно было убраться прежде, чем «гуляющий днем» займется ими. Кровососы надеялись, что Блэйду понадобится много времени, чтобы покончить с Гримвудом.

Оба вампира вылетели в темный внешний коридор и рванули по направлению к лестнице. Пока они бежали, двери в конце зала распахнулись и им навстречу ринулись десятки охранников-вампиров, которые хватались за горло и давились от кашля. Во всем здании сработала сигнализация незаконного проникновения, и в каждой комнате заревела сирена, завершая картину всеобщего хаоса.


Дрейк завертел головой, услышав звук сирены. Он как раз одевался, одну руку уже покрывала вороненая перчатка, которая была частью его погребальных доспехов. Остальные части доспехов висели на специальной подставке рядом с ним, отбрасывая на противоположную стену тень жуткой человеческой фигуры.

Дрейк томно потянулся и надел вторую стальную перчатку. Князь вампиров знал только одного человека, который смог бы пройти сквозь надежную охрану Дэники. Он задрожал в предвкушении. Черт возьми, можно слегка размяться перед обедом. Он протянул руку к мечу и широко зашагал прочь из комнаты, мимо молчаливой фигуры Зои, которая наблюдала за его уходом, кусая кляп.


На нижнем уровне пентхауса Блэйд яростно бился с Гримвудом. Два Голиафа уничтожали мебель и били стекла в кулачном бою, сцепляясь в вихре атак и контратак. Для своего размера Гримвуд имел поразительно быстрые ноги, он вновь и вновь наносил удары Блэйду, в то время как «гуляющий днем» теснил вампира назад, пытаясь найти брешь в его обороне. Кожа на половине лица Гримвуда уже почти полностью растворилась под действием едкого серебра. Охотник старался держать дистанцию, морща нос от вони горелой плоти.

Вдруг за их спинами поднялся громкий крик. Блэйд оглянулся и увидел, как десятки вампиров наводняют комнату. Кровопийцы размахивали импровизированным оружием: дубинками, бейсбольными битами и огнетушителями.

«Гуляющий днем» выругался вполголоса. Он ошибался, когда думал, что это место никто не охраняет. Похоже, их план оказался не очень удачным. В теории все было просто. Им нужно подобраться к Дрейку достаточно близко для того, чтобы Абигайль выстрелила в него отравленной стрелой, и тогда все будет кончено.

Но теперь, когда ему надо пройти сквозь эту толпу, шансы на претворение плана в жизнь заметно уменьшились.

Блэйд с новой силой атаковал Гримвуда, желая убрать обезумевшего вампира с дороги прежде, чем в дело вступят вновь прибывшие. Он надеялся, что Абигайль успеет освободить Кинга вовремя и кровососы не успеют его сожрать.

Первый из охранников-вампиров подлетел к Блэйду, и мозг охотника переключился в однопользовательский режим, сканируя толпу в поисках самых слабых целей. Мгновением позже у трех ближайших кровопийц уже затрещали ломающиеся кости. Исхудалый вампир-медик метнулся к охотнику, размахивая хромированным кинжалом, и попытался вскочить ему на спину, но Блэйд ожидал этого и ухватил дохляка за рубаху.

Кинжал скользнул по бронированной груди, не причинив вреда, в то время как «гуляющий днем» швырнул невезучую тварь через голову, сбив при этом с ног еще одного вампира. Не успели кровососы понять, что произошло, а серебряный кол уже вошел в сердце одного из них. Выродок взорвался, разбрасывая черный пепел и поджигая другого, придавленного к полу.

Волна жара омыла Блэйда, когда тот уклонялся от удара молодого вампира женского пола. Охотник отправил ее на тот свет так же быстро, как первых двух: вырвав серебряный кол из патронташа, перехватившего бицепс, и вонзив прямо ей в грудь. Вампирша было завопила, но «гуляющий днем» ухватил ее за горло и отвернул голову с такой легкостью, будто срывал созревший плод со стебля. Кровь хлынула струей. На долю секунды лицо кровопийцы исказилось от ужаса, когда она увидела, как ее обезглавленное тело падает на землю. Затем отродье перестало что-либо видеть, кроме ослепительного света, когда волна белого пламени пронзила его чувства, превратив голову в миниатюрный огненный шар.

Три других вампира проворно выступили вперед, чтобы занять ее место. Блэйд сделал кувырок вперед с упором на руки и нанес мощный удар ногами вверх, с ужасной силой вонзив каблуки своих сапог в грудные клетки двух тварей, которые скользили по разлитой на полу крови обезглавленной вампирши. Оба кровососа взметнулись в воздух и рухнули на землю, их туловища были искривлены под неестественным углом. Больше они не двигались.

Резко выдохнув, охотник кувыркнулся, встал на ноги и осмотрелся. За десять секунд боя он ничуть не уменьшил число вампиров. Казалось, их стало даже больше, чем было.

Блэйд мгновенно понял, что противник значительно превосходит его числом, но у «гуляющего днем» было одно преимущество перед теми громилами-вампирами, что толкали друг друга, стремясь добраться до него и оторвать себе кусок его плоти.

На самом деле — даже два преимущества…

Блэйд выхватил из-под плаща автоматические пистолеты и окатил наступавшую толпу вампиров потоком горячего серебра. Пули нашли себе цели, унеся на тот свет дюжину выродков и оставив на стенах выбоины размером с блюдце. Пепел и дым, исходившие от мертвецов, заполнили комнату. Вампиры рассеялись, ныряя под мебель и убегая с истошными воплями.


В то же самое время сидевшая на крыше Абигайль осторожно смотрела через край разбитого стеклянного купола. Она увидела Кинга, прикованного к колонне прямо под ней, и облегченно вздохнула. Девушка пропустила конец альпинистского троса сквозь разбитую пластиковую раму, быстро спустилась и подбежала к товарищу, содрогаясь при виде того, в каком состоянии он находится. Лицо представляло собой одну большую распухшую рану, пол вокруг был весь пропитан кровью.

Абигайль закусила губу от беспокойства.

— Ты в порядке?

Кинг уставился на нее и пожал плечами, кровь капала с его лица.

— Ничего такого, чего не смогла бы вылечить горячая ванна.

Девушка с облегчением вздохнула. С Кингом все хорошо.

Она нажала на кнопку, размыкавшую наручники. Когда Кинг поднялся на ноги, Абигайль вручила ему пистолет и обойму «солнечных псов», затем положила руку на плечо и с трепетом спросила:

— Зоя?

Кинг покачал головой, потирая израненные запястья.

— Ее держит Дрейк.

Девушка облегченно вздохнула. Кивком головы она поблагодарила Кинга и зашагала к ближайшей двери.

Ей необходимо было найти Зою. Она молилась, чтобы только не опоздать.

Кинг попытался размять руки, спрятал пистолет в поясную кобуру и, стараясь не хромать, побежал за Абигайль.


Абигайль вошла в темный коридор, располагавшийся за пределами пентхауса. Оглядываясь вокруг, она вставила хромированные наушники в уши и сделала погромче звук MP3-плейера. Как только зазвучали первые аккорды песни «Абсурд», она отстегнула с пояса ультрафиолетовую дугу, легким движением кисти раздвинула телескопические концы и легкой трусцой побежала по коридору, проверяя каждую дверь.

Вдруг из-за угла выбежал вампир и столкнулся с ней почти что нос к носу. Упырь яростно тер глаза и сгибался от рвотных позывов, из его рта валил дым. Абигайль обезглавила его одним диагональным взмахом ультрафиолетовой дуги и поспешила дальше прежде, чем тело успело упасть на пол.

Несколько мгновений спустя в коридор выбежали другие вампиры и, спотыкаясь, побрели в ее сторону. Поле зрения Абигайль сузилось в один смертоносный туннель с красным перекрестием прицела посередине. Ритм музыки стекал по ее позвоночнику, обостряя рефлексы, когда она прорубала дорогу сквозь первую тварь.

Выдвинувшись на дистанцию ближнего боя, Абигайль на полной скорости поразила гнусно выглядевшую женщину-вампира, ошеломив ее одним ударом кувалды в солнечное сплетение, прежде чем отсечь голову ультрафиолетовой дугой. Девушка с удовлетворением наблюдала, как отрезанная голова отскочила от стены и взорвалась, проделав дыру в каменной кладке. Тело твари растаяло, на миг обнажив страшную картину горящих под мясом костей.

Абигайль снова взмахнула страшным оружием, описывая полный круг и разваливая еще трех вампиров — каждого на две орущие половины. Затем она опустошила магазин серебряных кольев в группу вампиров, столпившихся в коридоре. Ее глаза засверкали, она как будто впала в транс, стала похожа на машину смерти, полностью отдавая себя процессу массового убийства.

Подающий механизм, опустев, лязгнул, Абигайль нажала на кнопку, расположенную на боку ружья, и освободила обойму. Следуя ритму музыки, она протянула руку к поясу, где были закреплены боеприпасы, со щелчком вставила новую обойму, передернула затвор, досылая патрон, и двинулась вперед.


Тем временем в пентхаусе Блэйд продолжал биться, окруженный растущей горой горящих и истекающих кровью тел. У него уже кончились патроны, и теперь вампиры наступали на него по одному. Блэйд бросился на пол как раз вовремя — мускулистый вампир, одетый в униформу охранника, пролетел в прыжке у него над головой, издавая клич камикадзе, — а затем использовал это движение, исполнив подсечку, которая бросила на пол еще двух вампиров. На их место тут же выскочили трое других — все с бейсбольными битами в руках.

Дело было дрянь. Это не могло так дальше продолжаться.

Пришло время крутой разборки.

Блэйд протянул руку за спину и вытащил меч, который вышел из ножен скользящей и шипящей полосой сияющего металла. Три фута упругого титана легко лежали в его руке, слегка вибрируя от биения сердца «гуляющего днем».

Раздавшееся щелканье предохранителя заставило Блэйда с нечеловеческой скоростью развернуться, чтобы отразить пулю плоскостью своего меча. Затем он с помощью эфеса парировал удар двух бойцов, напавших на него с дубинками и вопивших что-то по-японски. Меч восьмеркой рассек воздух, и их тела рухнули на пол, окатив Блэйда дождем из теплой крови.

Оказавшись у двери, Гримвуд оглянулся, с яростью наблюдая за тем, как охотник прорубал себе путь сквозь всю его ночную смену. Несмотря на продолжительные тренировки, вампиры падали под мечом Блэйда, как молодые деревца под бензопилой безумного лесоруба. Их было гораздо больше, но каждый из вампиров сражался сам за себя, страстно желая отпить хоть один глоток крови «гуляющего днем».

Бесполезно! Их прихлопывали, как мух!

Гримвуд скрипнул усиленными железом зубами и протянул руку за спину, где к стене была прикреплена древняя боевая секира.

Если хочешь, чтобы что-то сделали правильно…

Издав яростный рык, Гримвуд оторвал секиру от стены и ринулся обратно в схватку, занеся оружие высоко над головой. Пробираясь к Блэйду, он прятался за спинами вампиров, которые того окружали. Из груди кровососа, упавшего перед ним, летели грязно-серые искры. Путь к Блэйду был открыт. И этот гибрид-отморозок как раз повернулся к нему спиной!

Гримвуд увидел свой шанс и не замедлил воспользоваться им, бросившись вперед и с победоносным ревом опуская секиру прямо на голову охотника.

Но Блэйда там уже не было.

Гримвуд глупо моргал, с унынием наблюдая, как один из вампиров развалился напополам, разрубленный его топором.

А Блэйд уже наступал на Гримвуда, нанося удары в разные стороны, чтобы расчистить пространство вокруг себя. Последний из вампиров присоединился к своим товарищам на полу менее чем через десять секунд.

И они снова встретились лицом к лицу.

С диким боевым кличем Гримвуд взмахнул секирой и обрушил на Блэйда сокрушительный удар. «Гуляющий днем» воздел свой меч, останавливая топор Гримвуда. Столкновение выбило из оружия сноп белых искр, окативших бойцов с ног до головы. Затем Блэйд перехватил меч и сдвинул его поближе к обуху. Совершив вращательное движение, он резко выдернул оружие из рук Гримвуда.

Сделав выпад вперед, охотник взмахнул мечом, лезвие со свистом рассекло воздух. Алмазно-острое лезвие с глухим мокрым звуком вонзилось Гримвуду в диафрагму, рассекая вампира на уровне пояса.

Прежде чем кровосос понял, что произошло, Блэйд напряг могучие бицепсы, вырывая меч из противоположного бока громадного вампира.

Гримвуд упал на пол в виде двух половинок.

«Гуляющий днем» всмотрелся в отвратительные останки разрубленного вампира, ожидая, что тот вспыхнет.

Но ничего не произошло.

Верхняя половина тела Гримвуда судорожно дернулась, глаза открылись, и он, задыхаясь, стал возвращаться к жизни. Выбросив вперед покрытые татуировками руки, Гримвуд схватился пальцами за мраморные плиты пола и толкнул себя прочь от земли, стремясь встать прямо — страшная пародия на отжимание. Злобно рыча, он, подобно гигантскому пауку, потащил вперед то, что осталось от его торса; черные блестящие глаза замерли на Блэйде. Отклонившись вперед, Гримвуд согнул мускулистые руки и рванулся к «гуляющему днем», широко распахнув пасть, чтобы укусить…

С видом глубокого отвращения охотник поймал теперь уже полувампира за горло. Держа его как можно дальше от своего лица, Блэйд рубанул покрытым серебром мечом поперек грудной клетки Гримвуда и одним мощным движением пробил его сердце.

Почувствовав, что из груди вырывается огонь, упырь издал хриплый крик разочарования и ярости. Он потянулся к Блэйду своими, уже начавшими распадаться руками с растопыренными когтистыми пальцами. Мгновением позже из обезображенного тела вырвались обжигающие языки пламени.

Блэйд выпустил горящего вампира. Судорожно дергаясь, тот упал на пол. От удара обуглившаяся плоть Гримвуда слетела, обнажив кости почерневшего скелета, который медленно наклонился вперед и рассыпался на куски.

Раздался тихий грустный звон — это два увенчанных сталью клыка выпали из облака пыли, приземлившись у ног Блэйда. Охотник в раздумье поглядел на них.

Вдруг «гуляющий днем» напрягся, почувствовав, как неожиданная волна холода пронеслась снизу вверх по его телу.

Блэйд знал, что означало это чувство: за ним кто-то наблюдал.

Он медленно обернулся, посмотрел вверх и увидел мрачную фигуру Дрейка, стоявшего на галерее.

Ожидавшего.


Абигайль нырнула уже в тринадцатую комнату кряду, ее глаза с отчаянной надеждой разглядывали темноту. Девушка обыскала каждую комнату на этаже, но все они были пусты. Кровь застывала в жилах, когда она думала о том, что могло случиться с Зоей.

Как только Абигайль вошла, двое охранников-вампиров с возгласом обернулись к ней.

Охотница, почти не целясь, выпустила в них пару серебряных кольев. Охранники упали на землю, прежде чем разлететься двумя вихрями праха.

Когда облако осело, Абигайль увидела крохотную фигурку Зои, съежившуюся в углу, ее маленькое тело сковывали толстые цепи. Девочка была жива.

Какое счастье! Подбежав к Зое, «гуляющая ночью» обнаружила висячий замок, удерживавший цепи. Вытащив свой электронный пистолет, она жестами приказала девочке закрыть ладонями уши и отстрелила дужку. С криком Зоя вскочила на ноги и обхватила руками Абигайль, обнимая ее так сильно, что та с трудом смогла устоять на ногах.

Мгновением позже девушка встала, взяла Зою за руку и повела ее к двери.

— Пойдем же, милая. Надо уйти отсюда.


Кинг, спотыкаясь, вышел из медицинской лаборатории и стал натягивать мятые остатки своей рубахи. Черт возьми, а тут не жарко. Разве вампиры никогда не слышали о центральном отоплении? К черту поиски Дэники. Он доберется до этой вампирской сучки позже. Ему нужно найти Абигайль и убираться куда подальше из этого места, пока они все не умерли от гипотермии.

Хромая, Кинг двинулся по серо-стальному коридору, набирая скорость по мере того, как начинал ощущать свои онемевшие конечности. Он сморщился, потирая запястья. Оставалось надеяться, что Абигайль оценит все жертвы, что он принес во имя нее, умывшись собственной кровью. Зная эту девицу, можно было предположить, что она просто потреплет его по голове и даст следующее задание. Интересно, как скоро она заметила, что он пропал?

Сворачивая за угол, «гуляющий ночью» услышал позади себя громкое рычание.

Медленно и крайне осторожно Кинг обернулся.

Из-за угла стремглав выскочил Пакмэн, цокая крошечными черными когтями по плиткам пола. Глаза собаки-мутанта сузились, а губы разошлись, обнажив зубы, будто их кто-то дернул за ниточки.

С руганью Кинг отступил назад, ища глазами что-нибудь, что можно было использовать в качестве оружия. Эта собачонка его уже порядком достала. Если бы только у него был с собой писклявый шарик на струне…

Он осторожно, низко пригибаясь, обошел зверя. Кинг где-то читал, что не стоит встречаться взглядом с рычащей собакой, если только ты не пытаешься бросить ей вызов.

Или это про кошек писали?

Да ерунда. Ему сейчас нужно будет просто убежать. Наверное, обогнать этого крошечного собачьего ублюдка не так и трудно…

Кинг уже напрягся, приготовившись к забегу, когда Пакмэн двинулся вперед. Два абсолютно одинаковых ротвейлера вышли из-за угла и встали за его спиной.

Парень в ужасе вытаращился на них. Собаки имели телосложение танков, квадратные плечи и могучие мускулы. Они глухо заворчали, так глухо, что казалось, будто звук исходил из-под земли. Сверхбдительные коричневые глаза безотрывно смотрели в лицо Кинга, как будто это была их цель, а губы растянулись, обнажая громадные кривые зубы, с которых свисала кровавая слюна.

— Вашу мать…

Все три пса как один бросились к «гуляющему ночью».

ГЛАВА 18

Блэйд поднимался по трясущейся стальной лестнице на верхнюю башню просторного атриума.

Наверху стояла высокая темная фигура Дрейка.

Охотник увидел, как Дрейк элегантно вытащил огромный отполированный железный меч. Он беспечно взмахнул им, желая поглядеть на игру света на лезвии, а затем коснулся кончиком меча пола перед собой.

Вызов.

— Ты готов встретить смерть, Блэйд? — Голос был низким и шипящим, как мурлыканье леопарда, но, несмотря на это, казалось, что он заполнил всю комнату, отскакивая эхом от стен и производя странные обертоны в воздухе.

«Гуляющий днем» поднялся на последнюю ступеньку и теперь стоял перед Дрейком, испытывая странное чувство неотвратимости рока. За свою жизнь он убил тысячи вампиров, но сейчас предстояло нечто особенное.

Перед ним был Дракула, первый вампир. Все другие вампиры были обязаны ему своей грязной жизнью — внебрачные дети тирана, чье незримое правление словно косой рассекло историю, уничтожая всякую жизнь, которой оно коснулось.

Это по вине Дрейка Блэйд родился чудовищем, ненавидящим себя и тем не менее неспособным измениться. Это по вине Дрейка он провел всю свою жизнь, борясь с вампирами, рубя мечом направо и налево до кровавых мозолей на пальцах, зная, что, сколько бы он сегодня ни убил, завтра их будет еще больше. И это по вине Дрейка погибли его мать, Уистлер, Самерфилд, Декс, Хеджес и многие другие.

И Блэйд был бессилен что-либо изменить.

До сего дня.

Охотник мрачно поглядел на Дрейка.

— Готов с самого дня рождения, ублюдок.

Дрейк усмехнулся:

— Тогда позволь мне представить тебя.

Не колеблясь, Дрейк прыгнул с балкона, исполнив в воздухе превосходное сальто. Он легко приземлился сорока футами ниже и, выжидая, поднял глаза на Блэйда.

Ожесточаясь, Блэйд ринулся к ограждению и прыгнул вслед за ним, вытаскивая свой меч. Он приземлился прямо перед Дрейком. Оба бойца стояли лицом друг к другу, держа мечи наготове, зафиксировав взгляд, замерев в классических боевых стойках самураев.

Смысл ситуации был ясен.

Кто первый сдвинется с места, тот проиграл.

Дрейк напряг свои сверхъестественные органы чувств, скрупулезно изучая Блэйда, оценивая силу «Гуляющего днем». Он мог слышать тихий скрип, который издавали доски пола под ногами охотника, и скрип его костей, приходящих в себя от сверхсильного сжатия. Несмотря на то что не так давно ему пришлось прорубиться через целый легион соратников Дэники, Блэйд дышал ровно, и его взор был ясен. Дрейк обонял тридцать разных типов крови «гуляющего днем». В нем не чувствовалось ни капли страха, только адреналин и уверенно контролируемая ярость.

Вдруг мускул ноги Блэйда судорожно дернулся — заныло раненое сухожилие. Дрейк заметил, что внимание противника на долю секунды отвлеклось.

Он атаковал.

Блэйд почувствовал движение меча вампира еще прежде, чем его заметил глаз. Охотник отразил невероятно быстрый взмах могучим ударом снизу вверх. Мечи скрестились, выбив ослепительный дождь искр.

Блэйд вступил в битву.

Хрипя от напряжения, он во вращении увел свой клинок от меча Дрейка. Суставы его запястья и локтя горели от титанического удара. Размахивая мечом, он начал наступать на врага.

Блэйд парировал второй смертоносный удар, затем еще один и еще, его меч взлетал все быстрее и быстрее, пока не стал звенеть и петь, подобно молоту кузнеца, бьющему по тонкому железу. Создавалось впечатление, что тело Блэйда смазалось от быстроты движений, наносимых режущих, рубящих и колющих ударов, летевших в короля вампиров. Дрейк был быстр, но охотнику и раньше приходилось биться с быстрыми противниками. Его разум гудел от напряжения, когда он парировал удары Дрейка, гордясь силой своих мускулов, стальной мощью своих конечностей, которые с шумом летали вокруг него, подобно паровым молотам. Он сосредоточил свои усилия на том, чтобы отбросить врага назад, используя запас накопленной за всю жизнь ненависти. Электрическое напряжение адреналина побуждало его нападать снова и снова, не давая вампиру ни секунды отдыха.

Дрейк увернулся и зарычал, делая оборонительный взмах мечом и стараясь нанести удар, который должен был поразить «гуляющего днем» в самое сердце. Но Блэйд предвидел удар и блокировал его невероятно быстрым диагональным рубящим взмахом, который чуть не выбил меч Дрейка у него из руки. Князь вампиров успел пригнуть голову, когда сверхзакаленный меч охотника просвистел над ним и глубоко вонзился в стальную колонну.

Обливаясь потом, Блэйд с силой дернул клинок на себя.

Меч застрял.

Вот дерьмо.

Дрейк с ворчанием выпрямился за его спиной. В считанные секунды придя в себя после бешеного натиска Блэйда, он с нечеловеческой скоростью нанес удар, пытаясь отрубить руки «гуляющего днем».

В самый последний момент охотник выдернул свой меч из колонны и описал им широкую дугу, блокируя удар Дрейка. На миг оба они оказались лицом к лицу.

Тело Блэйда дрожало от напряжения. Он поглядел в змеиные глаза короля вампиров и увидел скрытое в них презрение — как будто Блэйд был насекомым, которое следовало раздавить.

Вдруг «гуляющий днем» понял, что означал этот взгляд.

Чертов ублюдок думал, что он победит.

Охотник почувствовал, как его захлестывает слепая ярость. Он оскалился на врага, крутанул свой меч, освобождая его могучим толчком вверх, и рассек Дрейку щеку.

Рана была незначительной, но она жалила не только телесно. Отшатнувшись, злодей издал хриплый крик ярости и вскочил на высокую барную стойку. Балансируя на стойке, наподобие гигантской горгульи, Дрейк прикоснулся к ране и облизал пальцы, возвращая потерянную кровь.

Вампир повернулся к Блэйду. Черты его лица исказились, хрящи с треском и щелканьем задвигались под кожей и стали образовывать выступы на бровях и скулах, по всей длине позвоночника появились тонкие, как иглы, шипы.

На секунду перед взором «гуляющего днем» предстал князь вампиров в своем жутком истинном обличье.

Монстр с усилием восстановил контроль над собой, шипы с резким треском втянулись внутрь, кожа вокруг них затянулась.

С рыком Дрейк бросился на ненавистного человека, протягивая когтистые лапы к его лицу. Прежде чем Блэйд смог поднять меч, злодей страшным ударом отшвырнул его на другую сторону атриума. Охотник пытался подняться, но Дрейк одним прыжком пересек комнату и схватил его за горло.

Клыки чудовища стали удлиняться, выростая из черепа с мягким шорохом, похожим на звук, издаваемый бритвой, которая режет плоть. Зашипев, Дрейк вонзил клыки в плечо «гуляющего днем».

Блэйд закричал.


Эхо крика Блэйда запрыгало по коридорам «Башни Феникса». За три этажа от него Кинг спасался от обезумевших церберов, которые преследовали его.

Ни одной открытой двери, ни пожарного выхода…

«Гуляющий ночью» рискнул оглянуться. Псины-отморозки с рычанием мчались вслед за ним по коридорам без малейшего признака усталости.

Кинг витиевато выругался и понесся дальше, не обращая внимания на огненную боль в ногах. Только бы добраться до Блэйда или Абигайль, они отвлекли бы псов на время, достаточное, чтобы он вытащил свою пушку и отправил этих мерзких тварей на тот свет, где им самое место.

Кинг свернул за угол.

Тупик. Коридор завершался сплошным стеклянным окном.

Он был в ловушке.

Позади раздался звук клацающих когтей — собаки-вампиры бежали, огрызаясь и лая друг на друга, каждая изо всех сил старалась первой добраться до него.

В отчаянии Кинг бросил взгляд вверх и увидел водопроводную трубу, протянутую по потолку. Он подпрыгнул, ухватился за холодный металл трубы и подтянулся.

Собак-вампиров, не успевших остановиться, инерция пронесла вперед, они разбили окно и с воем попадали вниз.

Кинг сделал сальто вокруг трубы и упал на пол, хихикая про себя. Черт, это было весело! Сам Джеки Чан не смог бы управиться лучше.

С видом победителя он отряхнул руки от пыли и обернулся.

Вот дерьмо!

Бух! Кинга прямо в грудь протаранил огромный обезумевший ротвейлер-мутант. Парень отлетел назад, ударился головой о покрытый осколками подоконник и сполз на пол. Пистолет лязгнул по мраморному полу, уезжая далеко в сторону.

Задыхаясь, «гуляющий ночью» поднял голову и увидел, как на него надвигается один из ротвейлеров-близнецов. Кинг ощутил, как его обдало жаром вонючего собачьего дыхания. Каким-то непостижимым образом вампирская дворняга сумела вовремя остановиться, избежав участи своих сородичей.

Казалось, время замерло, пока они глядели друг на друга.

Взгляд Кинга скользнул в сторону пистолета, лежавшего в нескольких ярдах.

Очарование момента было нарушено.

Пес бросился в атаку, и нападение это было тем более ужасным, что зверь не издал ни звука. Кинг изо всех сил закричал, когда увидел, как раскрывается страшная пасть, и схватил псину за загривок.

Ротвейлер вертелся и брыкался, его челюсти щелкали все ближе и ближе к шее несчастного парня. Кинг в отчаянии завопил и резко ударил локтем в незащищенное горло собаки.

Пес взвизгнул от боли и отскочил, но уже через секунду напал снова.

Теперь тварь издавала непрерывный, режущий уши лай. «Гуляющий ночью» увидел, как коричневые глаза стали наполняться кровью.

Сейчас или никогда!

Закричав, Кинг изо всех сил отпихнул от себя собаку и схватился за пистолет. Он упер ствол в мохнатую грудь ротвейлера, когда зубы налетавшего на него пса-вампира уже метили в его горло…

Кинг нажал на спусковой крючок, и чудище взорвалось облаком пепла.

Когда пыль осела, охотник на вампиров открыл глаза, выплюнул жженую собачью шерсть, сел прямо и покачал головой.

— Плохой песик.


Несколькими этажами ниже Абигайль подкралась к входу на атриум. Зоя цеплялась за ее руку.

Абигайль внимательно огляделась, подыскивая место, где можно было спрятать маленькую девочку. Она остановила свой выбор на глубоком алькове и жестом показала Зое, что ей следует спрятаться внутри. Зоя нырнула в тень.

А девушка, растеряв все показное спокойствие, поспешила на шум схватки.

Внизу Блэйд и Дрейк катались по комнате, вдребезги разбивая мебель и оставляя трещины на стенах. Абигайль увидела, что вампир впился клыками в плечо Блэйда, и оба они сцепились, как бойцовские псы. Лицо «гуляющего днем» было искажено болью, длинная полоса темной крови стекала с его плеча.

Сердце девушки замерло. Это ее шанс. Дрейк был занят схваткой, абсолютно не подозревая о ее присутствии. Абигайль вытащила чумную стрелу из капсулы-холодильника и трясущимися пальцами вложила ее в лук. Опершись спиной о холодный камень колонны, она глянула на Дрейка и, задерживая дыхание, натянула тетиву.

Цель была точно на мушке.

Но в тот же миг Блэйд перевернулся, еще сильнее стиснув врага, и загородил Абигайль обзор. Раздраженно крякнув, девушка сменила позицию и попробовала снова прицелиться — на этот раз в бедро Дрейка.

Все повторилось по тому же сценарию.

Положение было неважным. Исполины двигались слишком стремительно. Она не могла произвести идеальный выстрел.

Нужно было подойти к решению этого вопроса с другой стороны, причем быстро, поскольку, судя по сложившейся ситуации, у Блэйда совсем не оставалось времени.


Охотник уже заметил присутствие Абигайль. Он продолжал бороться с Дрейком, но никак не мог вытащить клыки вампира из своего плеча. Упырь рычал, кровь пузырилась на его губах, а его дюймовые зубы все глубже вонзались в плоть охотника.

Задыхаясь, Блэйд протянул руку к патронташу на бицепсе и сумел вытащить кол. Вывернув плечо, он перевернул кол и изо всех сил вонзил его в незащищенное ухо Дрейка. Вампир издал ужасный вопль и выпустил, противника, который перекатился в сторону и схватился рукой за раненое плечо. Охотник бросил отчаянный взгляд на другой конец зала. Если бы только он смог добраться до своего меча…

Король вампиров с ревом выдернул кол из своего уха, стремительно ринулся на Блэйда и занес над врагом закованную в латную перчатку руку.

Каким-то непостижимым образом «гуляющий днем» сумел пригнуться. Кулак вампира прошел сквозь стену, пробив стальную трубу отопления. Стена изрыгнула густое облако пара. С гортанным криком ярости Дрейк протянул руку в образовавшееся отверстие, ухватился за конец порванной трубы и выдернул ее с такой легкостью, как будто это был леденец на палочке.

Прежде чем Блэйд смог откатиться в сторону, король вампиров взмахнул новым оружием и ударил «гуляющего днем» по ребрам. Охотник захрипел, кровь выступила у него на губах. Дрейк взмахнул трубой во второй раз и проломил пол, поскольку Блэйд, прилагая отчаянные усилия, успел уклониться от удара.

Придя в ярость, злодей снова и снова молотил трубой, уничтожая все на своем пути, намереваясь превратить «гуляющего днем» в кровавое месиво.


Находясь над ними, Абигайль бегала по узкой дорожке подвесной фермы, отчаянно пытаясь найти выгодную позицию, с которой она могла бы произвести точный выстрел. Комната звенела от грохота ударов, которые Дрейк вновь и вновь обрушивал на Блэйда, в ярости разбивая вдребезги перегородки из стекла и стали. Дорогущий атриум представлял собой форменные руины, пепел вампиров был уже почти полностью погребен под морем битого кирпича.

Даже Абигайль было ясно, что «гуляющий днем» начал уставать. Однако он продолжал ускользать, нырять, уклоняться, приводя Дрейка во все большее неистовство. Король вампиров, промахнувшись в десятый раз подряд, закричал от ярости и снес голову бесценной мраморной статуе.

Абигайль знала, что ей необходимо действовать быстро. Один точный удар трубой — и череп Блэйда треснет, как яйцо.

В панике Абигайль посмотрела вверх и увидела несколько старых осветительных мостиков, которые перекрывали потолок атриума по всей длине. Ей в голову пришла идея. Положив чумную стрелу обратно в колчан, она закрепила лук у себя на плечах. Легко вспрыгнув на перила, девушка несколько секунд искала равновесие, оценивая дистанцию натренированным взглядом меткого стрелка.

Затем она прыгнула.

Абигайль поразило мгновенное головокружение, когда она пролетала через пустоту. Затем ее скрюченные пальцы поймали одну из труб, составлявших конструкцию мостика. Все более уверенно она перехватывала трубу за трубой, наподобие обезьяны, перемещаясь к центру комнаты.

В действительности это было не очень трудно, все равно что качаться на кольцах в спортзале.

Раздался громкий удар, и от трубы перед ней посыпались искры. Абигайль чуть не сорвалась. Какой-то миг она неподвижно висела, тяжело дыша, а затем посмотрела вниз. Там стояли два вампира-охранника и стреляли в нее из пистолетов.

Девушка беспомощно висела в воздухе, не имея возможности укрыться, а пули свистели вокруг нее. От другого конца фермы ее отделяло добрых двадцать ярдов. Она не успеет добраться туда.

Абигайль набрала в грудь воздух, готовясь совершить прыжок к следующей трубе. Кровососам придется прострелить каждую часть ее тела, прежде чем она отступится. Слишком многое от этого зависело, чтобы она сейчас сдалась, просто чтобы спасти свою шкуру.

Стрельба прекратилась так же неожиданно, как началась. Абигайль взглянула вниз и увидела, как оба вампира взорвались.

— Кинг!

Абигайль никогда и никому еще не была так рада в своей жизни. Охотник на вампиров стоял на верхней ферме, обеспечивая огневое прикрытие.

Ее ангел-хранитель.

Но затем…

Девушка вскрикнула, но было слишком поздно. За спиной у Кинга нарисовалась тень Дэники, дымившейся под действием измельченного серебра.

Вампирша яростно налетела на Кинга, прижимая его к полу.

Кинг боролся с ней, но он был уже измотан, в то время как Дэника была свежа и хотела крови. Человек, даже в лучшей свой форме, — слабый противник для вампира. Абигайль беспомощно наблюдала за их борьбой, видела, как Кинг рывком поднял электронный пистолет, стараясь навести его на Дэнику.

Но вампирша заблокировала его движение, схватила пистолет за ствол и одним плавным движением выдернула обойму из рукояти, рассыпав «солнечных псов» по всему полу.

Ухмыляясь, Дэника отбросила разряженный пистолет в сторону и потянулась к Кингу. Схватив окровавленного охотника на вампиров за воротник, она откинула ему голову и обнажила клыки…

ГЛАВА 19

Абигайль свисала с легкой монтажной фермы в сорока футах над атриумом. Она посмотрела вниз.

Это было большой ошибкой.

Ей нужно было попасть на противоположную сторону и спасти Кинга, прежде чем Дэника прикончит его.

А как же стрела с чумой? Что, если Дрейк убил Блэйда и исчез и Абигайль больше его никогда не сможет найти?

Неожиданно раздался еще один выстрел, и пуля отскочила от потолка над ней.

Девушка взглянула вниз. Что еще там?

Она вскрикнула от боли, когда следующая пуля вонзилась в ее плечо. Пуля всего лишь задела ее, но волна боли уже прошла по руке Абигайль. Сжав зубы, она подтянулась и сумела ухватиться за следующую трубу уже другой рукой. Обливаясь потом, она посмотрела вниз.

На ферме стоял Эшер, целясь в нее из старинного ружья. Абигайль беспомощно наблюдала за тем, как он аккуратно прицеливается. Он сдвинул дуло на долю дюйма, давая поправку на движение вперед.

И затем нажал на спусковой крючок.


На другой стороне металлической дорожки Кинг упал на пол вместе с Дэникой, сбившей его с ног серией стремительных апперкотов. Сейчас вампирша держала его за горло.

Перекатившись на спину, Кинг отер ладонью свое стремительно опухавшее лицо и сплюнул сломанные зубы. Дэника нависала над ним, ее глаза горели, она закатывала рукава, как будто только приступала к избиению.

Кинг застонал и встал на ноги, шатаясь, как пьяный.

— Без обид, Дэника, но я хотел убить тебя с той самой минуты, как мы переспали.

— Тебе настолько не понравилось? — вампирша подняла бровь.

Кинг изобразил неуклюжий удар в ее сторону, затем нагнулся, ухватил с пола свой пистолет и наставил его в неопределенном направлении. Дэника засмеялась:

— В нем нет патронов.

Кинг кровожадно улыбнулся. Он нажал кнопку на боку оружия, отключая магнитный замок безопасности, выпрямился и взглянул на Дэнику. Его глаза горели ненавистью.

— Да, но в этом-то и прелесть. Эти крошки можно взрывать дистанционно.

Прежде чем Дэника успела сдвинуться с места, Кинг нажал на спусковой крючок.

Лежавшие на полу «солнечные псы» с щелчком и писком активировались. Через несколько секунд они уже сияли белым светом, затем взорвались, заливая дорожку фермы ослепительной голубой вспышкой ультрафиолетового излучения.

Дэника пронзительно закричала и вскинула руки, пытаясь заслонить лицо от смертоносного сияния. Но она опоздала. Воздух наполнился запахом горящей плоти. Дымящаяся вампирша бросилась бежать.

Кинг дал ей уйти. Она должна умереть, но не сейчас. «Гуляющий ночью» хотел, чтобы она сперва помучилась. Он вытащил своего последнего «солнечного пса» из обоймы, активировал его щелчком пальца по оболочке, а затем зарядил в свой пистолет.

Кинг достанет вампирскую сучку позже.

А эта пуля предназначалась ее ублюдочному братцу.

Преодолев ползком ферму, Кинг поставил свою окровавленную руку на металлические перила и прицелился в Эшера, который стоял на другой стороне, наводя ружье на Абигайль. Без колебаний Кинг потянул за спусковой крючок.

«Солнечный пес» с визгом пролетел через атриум и убил Эшера, попав ему прямо в открытый рот. Сила удара сбила кровососа с ног и бросила через весь зал. Эшер уронил ружье и схватился за лицо, тонкая струйка крови стекала с его губ.

Затем пуля взорвалась. Смертоносное ультрафиолетовое излучение, наполнявшее голову вампира, излилось изо рта и глазных отверстий. Череп Эшера взорвался, и его обезглавленный труп упал вперед, перевалился через перила и, сгорая, полетел на пол.

Дело сделано.


Но сражение еще не было выиграно. Под ними, в атриуме, умирал Блэйд. Несмотря на все усилия «гуляющего днем», Дрейк швырял его, как тряпичную куклу.

Со стоном Блэйд собрал те немногие силы, что у него еще оставались, и постарался перекатиться на бок.

Пока охотник пытался встать, Дрейк бросил на пол трубу, подошел к нему, поднял на ноги и прижал спиной к стене. Блэйд не смог собрать силы, чтобы защитить себя, когда Дрейк нанес удар ему в живот, а затем еще один — в лицо. В глазах у Блэйда потемнело, а Дрейк продолжал бить его снова и снова.

Из последних сил Блэйд ткнул пальцами в глаза Дрейка. Вампир заревел от боли и отбросил врага. Сделав шаг назад, Дрейк ударил по полу обоими своими облаченными в сталь кулаками, вдребезги разбив целую секцию известняка. Плитки, представлявшие собой двухфутовые куски камня, подскочили в воздух под действием сейсмической волны, сотрясшей пол.

Этот удар сбил Блэйда с ног. Перед глазами поплыли звезды, когда его голова ударилась о мраморный пол. Несмотря на агонию, разум охотника еще держался. Черные крапинки заполнили края его поля зрения — темнота угрожала затопить те остатки сознания, которые еще не померкли.

Дрейк шагнул к нему, держа в руках ногу разбитой мраморной статуи на манер бейсбольной биты.

В мозгу Блэйда билась только одна мысль.

Где обретается Абигайль, черт ее дери?

Над ними Абигайль сделала мах вперед своим гибким телом, стараясь не обращать внимания на боль в раненом плече. В конце концов, достигнув центра атриума, она просунула ноги сквозь связку труб в потолке и освободила руки.

Повиснув вниз головой, она дотянулась до лука и вытащила его из кожаного чехла за спиной. Девушка переложила лук в другую руку и бесшумно раскрыла его. При этом кровь из пулевой раны на плече щекочущей струйкой потекла вниз по ключице, затекая в глаза. Абигайль раздраженно заморгала, поднимая руку, чтобы вытереть щиплющую жидкость. Но как только она сделала это, ременная застежка на колчане ослабла, и из него посыпались стрелы.

Запаниковав, Абигайль попыталась схватить их в полете и едва успела зацепить толстую чумную стрелу, пролетавшую мимо нее. Абигайль замерла, крепко сжав стрелу в кулаке. В висках стучало. Девушка старалась не думать о том, что бы могло произойти, если бы она уронила ампулу.

Мгновением позже она принялась осторожно запихивать оставшиеся стрелы под наплечную повязку. Похоже, что Дрейк, занятый битвой с Блэйдом, не обратил внимания на звук падающих стрел. Абигайль вложила чумную стрелу в лук. У нее был только один выстрел, и ей придется сделать его, свисая вниз головой.

Теперь нужно было только дождаться, когда Дрейк повернется к ней, подставив свою незащищенную грудь.

Абигайль, чуть дыша смотревшая на бушующую внизу битву, вздрогнула, когда Дрейк поднял Блэйда с пола и стал бить о колонну — раз, другой, третий. Она издала приглушенный крик ужаса, когда целая секция металлической дорожки сложилась, обрушиваясь на упавшего охотника.

Этого Дрейку было мало. Рыча, он запрыгнул на верхушку этой груды обломков и вытащил из нее Блэйда, волоча его по полу, как акулу на крючке. С жестокой усмешкой вампир приложился головой о лицо охотника, ломая ему нос. Брызнула кровь, и Дрейк торжествующе заревел при виде того, как тело его врага дернулось и затряслось.

Упырь заметил меч Блэйда, лежавший на земле в нескольких футах от них, и ему пришлось бросить «гуляющего днем» на пол, чтобы нагнуться и поднять оружие. Его глаза сверкнули, когда он взмахнул клинком, явно намереваясь рассечь противника напополам.

При звуке опускающегося меча — его собственного меча — глаза «гуляющего днем» распахнулись, и он нашел в себе силы уклониться в сторону и пропустить меч мимо.

С шипением Дрейк снова поднял оружие.

На этот раз Блэйд оказался недостаточно проворен. Меч чисто рассек кевларовый бронежилет и вонзился ему в ребра. Удар сбил Блэйда с ног. Он тяжело упал на колени, кровь заструилась из раны.


Дрейк убивал Блэйда. Абигайль не могла ждать дольше. Еще одна минута, и «гуляющий днем» будет мертв.

Двигаясь как можно быстрее, Абигайль подняла лук, положила два пальца на тетиву и натянула ее, затем осторожно сняла предохранитель. Тетива задрожала. Мускулы конвульсировали от напряжения, девушка держалась из последних сил. Она бросила взгляд на Дрейка, который яростно размахивал мечом, нападая на Блэйда и промахиваясь на считанные дюймы, когда измотанному «гуляющему днем» удавалось уклониться от удара.

Сейчас или никогда!

Глаза Абигайль защипало от затекавшей в них крови, но ей некогда было вытирать их. Моргая изо всех сил, чтобы удалить кровь. Абигайль набрала в грудь воздуха, задержала дыхание и навела черный наконечник стрелы на Дрейка. Она видела, как Дрейк поднял меч Блэйда высоко над головой.

На долю секунды ей открылась грудь Дрейка.

Абигайль не могла поверить в свою удачу. Это была идеальная поза для точного выстрела.

Она выпустила чумную стрелу.

Стрела полетела со скоростью более трех сотен футов в секунду. С замиранием сердца Абигайль наблюдала за тем, как стрела неудержимо ныряла вниз, к груди Дрейка.

Но в самый последний момент Дрейк слегка, почти небрежно, повернул руку с зажатым в ней мечом и блокировал выстрел.

Дзинь!

Стрела ударилась об эфес меча и отскочила от него, погрузившись в пол в футе от Блэйда.

Абигайль провисла на ферме, на ее лице явственно читалось отчаяние.

Не глядя вверх, Дрейк вонзил меч Блэйду в бок. Пройдя сквозь тело, меч с треском ударился в плитки пола. Абигайль удержала рванувшийся изо рта крик ужаса, увидев, как Блэйд задыхается, пронзенный своим же мечом.

Игра окончена.

Дрейк победно заревел, его лицо исказила судорога. Затем человеческие черты лица исчезали, на коже выступила кровь.

Абигайль беспомощно наблюдала за тем, как тело Дрейка начало корчиться, пощелкивать. Скелет перестраивался прямо на глазах. Челюсть удлинилась, массивные клыки пронзили десны, рассекая губы. Прочные, как сталь, когти вырвались из кончиков пальцев, зазубренные костяные отростки появились по всему телу, становясь острыми, как бритва, шипами. Раздался ужасный скрежет — это коленные и локтевые суставы Дрейка изогнулись, затем кошмарным образом развернулись в другую сторону и встали на новое место с неприятным щелчком.

Дрейк с ревом обернулся, демонстрируя набор невозможно длинных клыков, по сравнению с которыми клыки обычного вампира походили на зубы котенка. Зрачки стали стремительно краснеть, в то время как тело покрывалось волнами колючей чешуи, облекая его в непробиваемую шкуру жемчужно-белой костяной брони.

Дрейк наконец открыл свое истинное обличье.

Проживший семьдесят столетий в насилии и смертоубийстве, Дрейк стоял посреди развалин атриума как само воплощение смерти.

Его чешуйчатые губы вздернулись в страшной улыбке, когда он обозрел картину причиненных им разрушений.

И увидел он, что это хорошо.

Позади него раздался шорох. Дрейк обернулся, его глаза сузились, чтобы увидеть, что ничтожный «гуляющий днем» еще жив, он медленно ползет сквозь нагромождения кирпичей. Ухмыляясь, Дрейк взмахнул мечом над головой, готовясь добить павшего охотника. Взлетая вверх, меч заискрился, ловя тысячи мерцающих отражений на своей полированной поверхности.

На одном из них можно было разглядеть крохотную фигурку.

Как только меч замер в верхней точки взмаха, из тени позади Дрейка выступила Зоя. Прежде чем хозяин вампиров успел среагировать, она выскочила на открытое пространство и изо всей силы вонзила свой серебряный кол в бедро Дрейку.

Дрейк пошатнулся, когда серебро обожгло его плоть, и обернулся к девочке, шипя, как змея. Зоя закричала, когда кошмарная зверюга потянулась за ней, разевая пасть.

Но Зоя подарила Блэйду несколько очень ценных секунд. Собрав последние силы, «гуляющий днем» переместился в сторону упавшей чумной стрелы. Выдернув ее онемевшими пальцами, Блэйд поднялся на ноги. Голова Дрейка повернулась, но чересчур медленно. Сделав выпад вперед, Блэйд вонзил стрелу в грудь Дрейку так глубоко, что ее наконечник вышел из спины вместе с брызгами темной крови.

Дрейк, вне себя от ярости, покачнулся. Заревев на Блэйда, он сделал движение рукой, намереваясь вырвать стрелу.

Но вдруг замер.

На его лице отразилось состояние абсолютного шока, когда он ощутил, как живой яд в наконечнике взялся за работу. Вирус чумы выходил из разбитой ампулы прямо в тело Дрейка, заполняя его органы подобно впрыснутой в кровь кислоте. Дрейк закричал от ярости и боли, почувствовав, как его внутренности стали распадаться под действием вируса.

Обессиленный Блэйд опустился на пол.

Дрейк с лязгом выронил меч и в гневе обернулся к Блэйду. Что же «гуляющий днем» сделал с ним?

Но вот вирус чумы достиг сердца Дрейка. Дрейк схватился за грудь и издал ужасный крик, вырвавшийся из его пасти вместе с брызгами крови. Его тело дернулось, внутренности конвульсировали, сгорая глыбами обугленной плоти. Он шатнулся вперед и протянул руки к Блэйду, черты его лица исказила агония. По всей длине тела его костяные шипы втягивались внутрь, вся система жизнедеятельности его как вампира пребывала в шоке, кровоток быстро наполнялся разлагавшимися останками отмирающей ткани.

Дрейк медленно упал на колени. Вирус чумы закрепился в его артериях на молекулах крови, заставив их почернеть и расшириться, взрывая каждую живую кровяную клетку. Черная жидкость блестящим потоком текла у Дрейка из носа и рта, выпуская в воздух миллионы активированных клеток вируса.

Подняв лицо к небу, Дрейк сжал кулаки и пронзительно закричал.


Наверху, стоя на ферме, Дэника закашлялась, вдохнув первые споры свободно летавшего в воздухе вируса. Черные сосудики расползались по ее лицу, подобно корням ползучего растения, указывая, что вирус уже рвет ее тело на части.

Она покачнулась. Затем согнулась пополам, корчась от боли. Из ее рта потекла бесцветная жидкость, внутренности начали разлагаться.

Дэника, беспомощно упала на пол, зажала рукой губы, пытаясь остановить поток жидкости. Биологическое оружие Кинга! Нет! Не сейчас! Ее игольчато-острые когти удлинились от переполнявшей боли и ярости. В отчаянии она с мольбой протянула руки к Кингу, который стоял напротив нее и наблюдал за ее смертью с выражением полнейшего безразличия.

Тело Дэники конвульсивно содрогнулось и вспыхнуло голубым пламенем. Она глядела на Кинга сквозь языки огня, видела, как он отвернулся от нее, отвергая призыв, и ушел прочь.

Дэника умерла с замершим на устах проклятием.

Убегавшие вампиры, вопя и задыхаясь, один за другим падали — вирус делал свое дело. Они кучами валились на пол.

Через минуту все были мертвы, от них не осталось ничего, кроме пепла.

На небоскреб Феникс впервые опустилась тишина.

ГЛАВА 20

Тишину атриума нарушило движение.

Привалившись к стене, посреди куч битого кирпича, Дрейк открыл глаза. Он снова был в человеческом обличье, опустошенный организм был неспособен предоставить энергию, необходимую для поддержания его демонического «второго Я». Его внутренности были все изранены, но Дрейк все равно держался за жизнь, его семитысячелетнее тело противилось уходу по инерции, словно машина с выключенным двигателем, катящаяся вниз с холма.

Дрейк стер черную слизь с подбородка, и тут до него дошло.

Блэйд победил его.

Теперь придется умереть.

Дрейк усмехнулся, размышляя над случившимся. Долгие тысячелетия множество людей мечтало об этом моменте, о падении тирана, который убил их любимых, сжег их дома и поломал им жизни. Они сотнями приходили за ним, и все погибали.

А теперь в конце концов один из них добился успеха.

«Они должны радоваться этому моменту, — мысли Дрейка путались. — Они должны махать флагами и поднимать факелы вверх, в морозный ночной воздух. По всей стране будет слышен звук боевых рогов, когда весть об этом полетит от города к городу, от села к селу».

Дракула побежден.

Мир спасен.

Но была лишь звенящая тишина. Наполовину разрушенная кирпичная стена медленно оседала. Из-под кучи кирпичей раздавался тихий писк — это обгоревшие часы Гримвуда напоминали ему покормить Пакмэна.

Дрейк с усилием повернул голову к Блэйду. «Гуляющий днем» лежал в луже собственной крови, легкие вздымали грудь, указывая, что разбитое тело боролось за жизнь. Дрейк слышал звук его сердцебиения, сбивавшегося с ритма, когда кровь стремительным потоком вытекала из тела Блэйда. Его невидящие глаза были устремлены к потолку.

Очень скоро он умрет.

Дрейк задумался: вспыхнет ли гибрид при смерти, как вампир, или останется человеком?

Был только один способ это выяснить.

Дрейк уселся и принялся ждать.


Блэйд глядел на потолок, его глаза покрывались пеленой, когда он погружался в черные, дурманящие воды болевого шока. Он беспомощно наблюдал за тем, как его собственная кровь била из рваной раны в груди, растекаясь за плечами.

Кровь был такой теплой… прямо как хорошая горячая ванна.

Блин, как хочется спать…

Тело Блэйда дернулось, и от этого он пришел в сознание. Он знал, что был тяжело ранен, быть может, слишком тяжело, чтобы выжить. Но, несмотря на жестокие раны, едва заметная болезненная улыбка искривила губы «гуляющего днем». Он достиг того, что было куда ценнее жизни, превыше всего, чего простой человек мог надеяться достичь.

Он уничтожил Дрейка, первого, последнего и, наверное, единственного истинного вампира, который когда-либо ходил по земле.


Медленно текли минуты.

Дрейк глядел на комнату, с удовлетворением отмечая масштаб невероятных разрушений, вызванных им. С потолка упала осветительная стойка и рухнула на разбросанные под ней кучи битого кирпича, разлетаясь на части.

Темнота затопила синапсы Дрейка, и он нахмурился, быстро моргая, пытаясь избавиться от нахлынувшего на глаза моря серых крапинок. Он не привык к ощущению физической слабости и теперь испытывал самые разнообразные и необычные ощущения, ни одно из которых не было приятным.

В замешательстве Дрейк повернул голову, чтобы посмотреть на стену рядом с собой. Ему казалось, что она колышется в предутреннем свете, как будто мираж. Картина перед его глазами быстро разворачивалась в невероятно реальную цветную панораму.

Дрейк трудно задышал, увидев, как целая вереница ярких образов проплыла перед ним по поверхности стены. Все они были невероятно ясными и живыми. Дрейк в удивлении глядел на них. Когда-то он слышал, что перед глазами умирающего человека проходит его жизнь. Конечно, сам он никогда не думал, что ему представится возможность проверить это на практике, а получилось именно так.

Дрейк лег на пол, чтобы приготовиться.

Должно быть, это будет хорошо…

Горящие деревни, кричащие женщины… Густой запах пороха, враги, нарушившие строй и несущиеся на него…

Дрейк улыбнулся, наслаждаясь представлением, которое проплывало перед ним, наполняя его разум тысячами кровавых образов. Он убивал всех без разбора — молодых, старых, больных, раненых, — все они пали под его мечом или под его руками и зубами, а их кровь поддерживала его все эти годы.

И в самом конце жизни он не сожалел.

Он получил удовольствие от всего, что совершил.

Уж Дрейк постарался. Он убивал людей тысячами тысячью разных способов. Почему ему было не покарать их? Тех, кто в своей самонадеянности полагал, что могут лишить его жизни. Они заслуживали страдания. Сейчас он видел их лица, с немым обвинением проплывавшие мимо него.

Королевский стражник (его пышный мундир весь испачкан кровью), просивший о пощаде, когда Дрейк привязывал его к его же лошади, готовясь швырнуть обоих вниз с зубчатой стены.

Турецкий мальчишка-воин, моливший своих богов о прощении, когда Дрейк вылил чан кипящего масла в колодец, где мальчишка решил спрятаться.

Испанский конкистадор, пригвожденный к дереву, слезы текут по его лицу — Дрейк предложил ему выбрать, как следует умертвить семерых его детей…

А теперь — Блэйд, афроамериканец, облаченный в кожу и сталь. Шепот его вампирской крови взывает к нему даже тогда, когда он вместе с людьми замышляет убить своего же собственного предка.

Дрейк нахмурился. Это противоречие было слишком сильно, чтобы списывать его на простое стечение обстоятельств. Откуда он явился, этот боец-гибрид? Какие обстоятельства сделали его таким, каким он стал? Дрейк знал, что даже люди считали Блэйда чудовищем, убийцей. Если людские власти когда-нибудь раскрыли бы его секрет, то, вне сомнения, посадили бы за решетку, возможно, даже убили бы, ибо это была одна из глупостей, которое совершало человечество — уничтожать все, что не удается понять.

Впрочем, не важно.

Блэйд преуспел там, где другие потерпели неудачу, и отдал свою жизнь, чтобы спасти ненавидевшее его человечество. Эту жертвенность мог уважать даже он, Дрейк.

Дрейк слабо закашлялся, черная жидкость потекла из его ран. Его часть, очень малая часть, всегда знала, что наступит день, когда он проиграет. Еще более крошечная часть его желала этого, взывая из тьмы и умоляя наконец отпустить ее в неизведанные глубины.

Если быть честным перед собой, то именно эта крошечная часть тьмы и привела его в еще более великие глубины бесчеловечности, подобно испорченному ребенку, который испытывает своих родителей нелепыми требованиями. И наконец настал день, когда Дрейк осознал, что не важно, насколько жестоко и безжалостно он обходится с человеческой расой, у нее все равно нет сил ответить ударом на удар или, по крайней мере, так, чтобы этот удар мог представлять для него серьезную опасность.

И поэтому Дрейк позволил себе стать чудовищем. Даже несмотря на всю свою невоздержанность, Дрейк видел, что он упускает из виду нечто важное. Он думал, что человеческая раса бьется с ним в силу своей глупости, но именно эта глупость и заставляла их идти вперед, даже если логика говорила им, что они потерпят поражение.

Теперь Дрейк это понимал так ясно, как никогда раньше. Все эти годы он давал людям возможность признать свое поражение, склониться перед ним, пустить его в свои сердца, принять его кровь в свои тела. Хотя они и не были совершенны, они могли бы стать таковыми, уподобившись ему и его детям. Они бы стали вампирами, чьи тела идеально подходили для того, чтобы переносить смену тысячелетий как смену времен года. Пережив это единственное изменение, они потеряли бы то, что двигало человечество вперед, сквозь взлеты и падения яростного творчества и созидания, когда они отчаянно пытались построить, изобрести и создать нечто, что позволит им не встречаться с тем, чего они боялись больше всего: смерти.

Но нет. Они не желали сдаваться. Они отбивались кулаками, топорами, копьями, стрелами, мечами и ружьями, не желая изменить самую свою суть, даже если это грозило им смертью.

И после тысяч лет они добились успеха. Мощь их технологий в конце концов преодолела силу их немощных тел, создав оружие настолько страшное, что оно могло уничтожить даже его, создателя всей расы вампиров.

И, вместе с этой блестящей вспышкой творческой идеи, они наконец избавились от своего низкого происхождения и смогли заявить свои права на то, что принадлежало им по праву — на абсолютное господство над планетой.

Но для того, чтобы их мечта стала реальностью, потребовалась жертва одного человека.


Глаза Дрейка переместились на распростертую фигуру Блэйда, недвижно лежавшую на битых кирпичах. Губы «гуляющего днем» были белы, тело — засыпано толстым слоем пыли. Дрейк повернул голову, насколько смог, чтобы получше рассмотреть лицо Блэйда.

— Молодец, охотник. Ты молодец.

Ответа не было. Дрейк бессильно опустил голову на битые плитки пола, его тело дрожало, легкие стали наполняться обугленными клетками. Он начал бороться за воздух, грудь потяжелела.

— Ты бился с честью… как я и предполагал.

Блэйд ничем не показал, что слышит его.

Дрейк повернул голову и увидел, что рядом с ним лежит нечто наполовину погребенное под разбитой статуей. Это был обугленный череп вампира, черный и хрупкий, как высохший лист. Он протянул руку, полированные латные рукавицы царапнули по каменному полу. Как только он коснулся верхушки черепа кончиками пальцев, тот стал рассыпаться. Словно зачарованный, Дрейк наблюдал, как череп разваливается, черные гранулы сыплются на плитки, как песочный замок, рушащийся под напором воды.

Дрейк слабо улыбнулся. При всем хвастовстве о том, как они превосходят человечество, вампиры смогли лишь пойти по его пути. Они понимали, что были слабы, и старались усилить себя с помощью технологий. В жажде раскрыть секреты его крови они вытащили своего первого предка из могилы, которую он сам себе создал, и тем самым решили собственную участь.

Странный звук проник в уши Дрейка. С усилием Дрейк поднял голову. Хотя звук и был ему незнаком, было нетрудно догадаться, что он означал. Дрейк вновь повернулся к Блэйду и шутливо произнес, словно общаясь с живым:

— Знаешь, тут за тобой пришли люди.

Он закашлялся, издав странный звук, который быстро перешел в хрип.

— В их глазах мы с тобой одинаковы… — Голос короля вампиров затих.

Нет, они были разными. Блэйд имел смысл существования. У Блэйда была честь.

У Дрейка не было ни того, ни другого.

Дрейк сделал последний, трудный вздох, препоручая себя вечности. Повернулся лицом к Блэйду, поглядел в глаза «гуляющему днем» и мгновением позже умер.

Над атриумом повисла тишина смерти. На землю медленно оседала пыль, покрывавшая трупы, подобно савану.

Затем коридор наполнился звуком бегущих ног. Двери распахнулись, и в комнату влетели Абигайль с Кингом, двигавшиеся со скоростью, на которую только были способны их израненные тела.

Они поспешили к Блэйду. Абигайль схватила его за руку, а Кинг встряхнул за плечи, позвал по имени. Но они опоздали, «гуляющий днем» умирал, стремительно теряя силы. Его кровь вытекала из глубоких ран в боку и груди.

Не было никаких признаков Дрейка. Король вампиров исчез.

Абигайль посмотрела на Блэйда сверху вниз. Он неподвижно лежал посреди руин, прерывисто дыша, жизнь уходила из него капля за каплей. Он был так жестоко избит, что трудно было понять, где начиналась одна рана и заканчивалась другая. Его лицо было белым, пот смешивался с кровью, пропитавшей темные волосы.

Абигайль почувствовала, что ее взгляд мутнеет от слез, и впервые она решила их не вытирать. Блэйд пожертвовал собой ради них. Не только ради нее и Кинга, но ради всего человечества. Ради расы, которая не дала ему ничего, кроме боли. И теперь он умирал, истекая кровью, потому что заботился о людях.

Тело Блэйда содрогнулось, воздух со свистом вырвался из пробитых легких. Абигайль вздрогнула. Она уже видела много смертей за один день. Она не знала, следует ли ей сказать «гуляющему днем» что-то ободряющее. Ведь здоровяку оставалось жить совсем немного.

Ни один смертный не мог бы пережить подобного избиения.


Лежавший на полу Блэйд не мог сосредоточить взгляд на Абигайль и Кинге. Образы таяли, становились прозрачными. Наконец он стал слышать только свое медленное сердцебиение.

Мир покачнулся, и он почувствовал, что проваливается под землю. Разум сжался и расширился одновременно, неудержимо затягивая его вниз, в черную дыру небытия. Блэйд ощутил, что его боль и смятение уплывают прочь, а на их место приходит ощущение тепла и покоя.

Абигайль позвала Блэйда, но он ее больше не слышал. Мир уплывал прочь в головокружительном темном водовороте, затягивавшем его под бурлящие потоки забвения.

Закрывая глаза, Блэйд едва заметно улыбнулся.

Он сделал это.

Он убил Дрейка — и вместе с ним всю расу вампиров.

Они победили.

И на этой мысли мир для Блэйда померк.

Примечания

1

Blade (англ.) — клинок.

(обратно)

Оглавление

  • ПРОЛОГ
  • ГЛАВА 1
  • ГЛАВА 2
  • ГЛАВА 3
  • ГЛАВА 4
  • ГЛАВА 5
  • ГЛАВА 6
  • ГЛАВА 7
  • ГЛАВА 8
  • ГЛАВА 9
  • ГЛАВА 10
  • ГЛАВА 11
  • ГЛАВА 12
  • ГЛАВА 13
  • ГЛАВА 14
  • ГЛАВА 15
  • ГЛАВА 16
  • ГЛАВА 17
  • ГЛАВА 18
  • ГЛАВА 19
  • ГЛАВА 20
  • *** Примечания ***