загрузка...
Перескочить к меню

Техника и вооружение 2012 10 (fb2)

файл не оценён - Техника и вооружение 2012 10 6261K, 95с. (скачать fb2) - Журнал «Техника и вооружение»

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2012 10

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера,сегодня,завтра

Научно-популярный журнал

Октябрь 2012 г. На 1 стр. обложки: «Нона-СВК». Фото А. Китаева.



Специальные, бронированные, транспортные

Семен Федосеев


Статья подготовлена на основе материалов, предоставленных корпорацией «Защита».

Фото автора, Р. Сорокина, а также корпорации «Защита».


Проблемой защищенности транспортных машин военные и конструкторы озаботились достаточно давно. Можно вспомнить, например, что уже первая «бронемашина», нашедшая практическое применение, представляла собой бронированный дорожный поезд, с помощью которого британские войска пытались уменьшить уязвимость путей подвоза в ходе англо-бурской войны 1898-1902 гг. Впоследствии куда более важными стали вопросы количества транспортных машин, их грузоподъемности, маршевых скоростей, эксплуатационной надежности и т.д. Вернуться к вопросам бронезащиты заставил опыт локальных войн и контртеррористических операций последних десятилетий ХХ-го и начала XXI века, когда отсутствует определенная линия фронта, а диверсионные нападения на патрули и транспортные колонны становятся повседневной реальностью.


Общий вид и схема компоновки специального бронированного автомобиля СБА-60 на шасси KAMA3-5350 с бронекунгом противопульной и повышенной противоминной защиты (в варианте с кормовым и передним выходами) и бронированной кабиной.


Защитить транспорт

В нашей стране уже в 1982-1985 гг. (в ходе войны в Афганистане) провели работы над навесным локальным бронированием для автомобилей «Урал» и КАМАЗ. Продолжить и расширить их потребовал опыт обеих контртеррористических операций в Чеченской республике. В странах НАТО всплеск интереса к бронированным транспортным машинам вызван опытом «миссий» в Югославии и агрессии против Афганистана и Ирака.

С другой стороны, опасность доставки даже гуманитарной помощи в зонах межнациональных конфликтов породила в 1990-е гг. требование ООН о бронировании используемых при этом грузовых машин.

Многими разработчиками и производителями наработан и реализован значительный опыт противопульной защиты кабины, кузова (при перевозке личного состава), а также систем двигателя транспортных машин различных классов. Между тем, одной из наиболее актуальных задач стала противоминная защита. Большинство нападений натранспортные колонны сопровождается подрывом автомобилей на минах и фугасах, после чего открывается огонь по остановившимся машинам. Потери личного состава от применения мин и самодельных взрывных устройств сопоставимы с потерями от обстрела из стрелкового оружия.

Интерес к противоминной защите транспортных средств рос по мере того, как приходилось сталкиваться с приемами «минной войны». Давно и хорошо известны южноафриканские машины повышенной противоминной защиты (типа MRAP) вроде машин семейств «Баффел» и «Касспир» с их высоко поднятым V-образным корпусом и далеко отнесенными колесами. Широко использовать подобные машины стали американские войска в Ираке: здесь на дорогах появились «Кайман» британской разработки, RG-31 и RG-33 – канадской, «МаксПро» – американской. Можно упомянуть еще британский «Мастиф» PPV, американо-израильский «Голан», австралийскую «Бушмастер Копперхэд» и др.

Номенклатура машин повышенной противоминной защиты расширяется, но в большинстве случаев речь идет о машинах на специально разработанных или существенно модифицированных шасси с соответствующей стоимостью производства и эксплуатации.

В то же время, не первый год ведутся работы по «локальной»(местной)и «капсульной» защите широко используемых в войсках обычных транспортных автомобилей повышенной проходимости. В нашей стране решением этой задачи занялся ряд конструкторских коллективов. При этом не стоит вопрос о превращении транспортной машины в «транспортно-боевую» с соответствующими параметрами защищенности и живучести. Как и вопрос защиты от подрыва на фугасе в 20-30 кг взрывчатого вещества, бронебойных пуль крупнокалиберных пулеметов, кумулятивной гранаты или ударного ядра. Более реально исходить из задачи сохранения жизни и боеспособности перевозимого личного состава при подрыве наиболее распространенных и широко применяемых типов мин и самодельных взрывных устройств и обстреле из легкого стрелкового оружия. Определенное преимущество может дать «маскировка» – сокрытие наличия зашиты, затрудняющее противнику идентификацию защищенной транспортной машины и, соответственно, выбор средств поражения.

Понятно, что эта задача требует комплексного решения. Нельзя обеспечить достаточную противоминную защиту машины одним только подбором формы днища бронированного кузова (бронекапсулы), установкой противоминного поддона, креплением на раму дополнительных бронелистов. Поскольку речь идет именно о защите личного состава, стоит вспомнить основные факторы поражения человека, находящегося внутри забронированного объема,при подрыве.

Кинетическая энергия продуктов взрыва в значительной степени расходуется на деформацию и перемещение преград, каковыми становятся элементы бронеобъекта. Поражающими факторами для находящихся внутри объекта людей становятся: ударная волна взрыва, приводящая к деформации броневой конструкции машины; ударная волна, «затекающая» внутрь обитаемого отделения, и импульсные шумы высокой интенсивности, наносящие баротравмы органам слуха и зрения; осколочный поток, образуемый фрагментами пуль и бронезащиты; вертикальные и горизонтальные перегрузки, приводящие к повреждению позвоночника и конечностей.


Общий вид и схема компоновки специального бронированного автомобиля СБА-56 на шасси «Урал-4320» с бронекунгом противопульной защиты, бронированием кабины и двигателя.


Общий вид и схема компоновки специального бронированного автомобиля СБА-56 с бронекунгом противопульной и повышенной противоминной защиты (в варианте с кормовым выходом), бронированием кабины и двигателя.


Для сохранения жизней солдат

В России сейчас разработан ряд вариантов решения указанной задачи. Некоторые из них уже воплощены в реальных конструкциях, прошедших определенные этапы испытаний. Среди них – специальные бронированные автомобили (СБА), созданные и изготовленные корпорацией «Защита» с использованием шасси штатных грузовых автомобилей. Ранее «Защита» уже поставляла российским силовым структурам грузовые автомобили с укрытыми тентом бронированными кунгами для перевозки личного состава, бронированными кабинами и (по требованию заказчика) бронированием двигателя. В настоящее время в эксплуатации находится несколько десятков таких машин на шасси «Урал» и КАМАЗ, построенных в 2010-2011 гг. Но в этих образцах решена задача только противопульной защиты.

Теперь разработан и успешно прошел испытания вариант СБА с повышенной противоминной защитой. Требования по защите транспортной тяжелой машины повышенной проходимости от поражения при подрыве фугасных и осколочно-фугасных боеприпасов сформулированы силовыми ведомствами еще в 2011 г.

Такую машину специалисты корпорации «Защита» создали весной-осенью 2011 г. Затем встал вопрос о разработке собственной конструкции амортизационных подвесных кресел, которая заняла время с конца 2011 -го по апрель 2012 г. (кресла прошли испытания в НПП «Звезда» им. Г.И. Северина). В своем настоящем виде специальный бронированный автомобиль представлен в мае 2012 г.

Основным элементом стал бронированный кунг (бронекапсула), выполненный в нескольких вариантах для установки на штатные шасси трехосных полноприводных грузовых автомобилей KAMA3-5350 (СБА-60) и «Урал-4320» (СБА-56). Использование штатного шасси позволяет снизить стоимость СБА без ущерба для решения поставленной задачи и с сохранением подвижности машины.

Цельносварной бронированный кунг с V-образной в поперечном сечении формой нижней части устанавливается на раму автомобиля внутрь обычного кузова и на марше укрывается штатным тентом.

В конструкции кунга как раз и реализован комплекс решений, позволяющий значительно повысить противоминную стойкость.

Бронирование кунга выполнено из двух слоев стальной противопульной брони с зазором между ними. Стыки бронелистов снаружи усилены броневыми накладками. Изнутри установлен противоосколочный и антирикошетный подбой – маты из арамидной ткани «Тварон» (близкий аналог «кевлара»). Кунг снабжен внутренним силовым каркасом, между днищем и крышей установлены трубчатые пиллерсы с запрограммированной зоной деформации в нижней части.

На раму автомобиля кунг крепится через надрамник. Под плоским днищем кунга с большим зазором установлен неброневой прочный пластичный стальной лист. В зазоре смонтирован каркас, уменьшающий крутильные колебания, передаваемые от рамы на кунг во время движения машины, что способствует сохранению прочности броневой конструкции при совершении длительных маршей.

Кунг может быть с одним (кормовым) или с двумя (передним и кормовым) выходами. В последнем случае впереди кунга выполняется небольшой тамбур с откидными бортами по обеим сторонам машины – для ускорения покидания машины. Соответственно, различается вместимость кунга: СБА-60 на шасси КАМАЗа – 12 полностью экипированных бойцов в варианте с передним выходом, 14 в удлиненном варианте без переднего выхода и тамбура; СБА-56 на шасси «Урала» (кузов которого короче, чем у КАМАЗа) – 10 бойцов с передним выходом и 12 без переднего выхода. При такой вместимости масса снаряженного автомобиля, как и нагрузка на оси, не выходят за пределы допустимых для базового шасси. При этом сохраняются ходовые качества машины.

Личный состав размещается вдоль бортов на индивидуальных креслах, подвешенных к потолку. Каждое кресло включает пять амортизационных элементов, оснащено подножкой и комплектом привязных четырехточечных ремней. Сиденья кресел складываются к бортам.

Двухстворчатые бронедвери выполняются из единой заготовки с торцевой стенкой кунга, что обеспечивает их плотное прилегание. Резиновая прокладка и взаимное перекрытие краев дверей и проема (с образованием на стыке лабиринта) не только способствуют пулестойкости, но и обеспечивают (вместе с ригельными замками дверей и жесткостью всей конструкции) герметизацию корпуса.

Кунг снабжен окнами с бронестеклами и амбразурами с откидными бронезаслонками для стрельбы из автоматического оружия десанта. Но амбразуры не превращают машину ни в «бронетранспортер», ни в «форт на колесах» (как иногда любят выражаться журналисты, не вспоминая даже о происхождении этого понятия). Их назначение – дать личному составу возможность отбить нападение, подавить огонь противника. Для стрельбы из амбразуры боец может сложить спинку кресла и использовать ее в качестве опоры. Поскольку окна и амбразуры находятся напротив пластмассовых окон тента, возможностей наблюдения и ведения огня тент не ограничивает.

Дабы облегчить личному составу пребывание в забронированном объеме, кунг комплектуется кондиционером и обогревателем.

Установка бронированного кунга не приводит к существенному смещению вверх центра тяжести, и машина преодолевает крены, предусмотренные для базового шасси (у ряда машин MRAP, используемых за рубежом, высокое расположение бронекорпуса определяет склонность к опрокидыванию).



СБА-60 с бронекунгом противопульной и повышенной противоминной защиты и бронированной кабиной. Хорошо видны крепления кресел десанта, устройство дверей, пиллерсы с запрограммированной зоной деформации, а также передний выход.



Готовый к установке бронекунг СБА-56 противопульной защиты, но без мер противоминной защиты.




СБА-56 с бронекунгом повышенной противоминной защиты, бронированием кабины и двигателя; крепление кресел десанта (сидения кресел сложены). На фото справа: установка кресел в бронекунге без мер противоминной защиты с размещением бойцов лицом к бортам.


Требования, решения, испытания

Согласно предъявленным требованиям, машина должна обеспечить защиту личного состава при подрыве под геометрическим центром или второй парой колес (т.е. непосредственно под днищем кунга) заряда из 6 кг взрывчатого вещества в тротиловом эквиваленте. Такой заряд соответствует тяжелой противотанковой мине, да и самодельный фугас, закладываемый и маскируемый за короткое время в твердом (например, скальном) грунте, редко бывает намного больше. Так что указанную величину заряда можно считать вполне обоснованной.



Результаты испытания обстрелом и подрывом осколочного снаряда одного из вариантов бронекунга СБА-56 (с кормовым и передним выходами). Видно существенное отличие результатов с использованием тонкого бронелиста в стенке кузова и без него.


Размещение биологического объекта (свиньи), манекенов и датчиков объективного контроля в бронекунге перед испытанием подрывом.




Испытания бронекунга СБА-60 подрывом 152-мм осколочно-фугасного снаряда ОФ-25 в 2,5 м от борта и ручных гранат на крыше.


Снизить воздействие ударной волны взрыва и осколочного потока можно их перенаправлением и распределением энергии удара по всей конструкции. За счет V-образной формы нижней части кунга и расстояния от грунта до днища при подрыве заряда ВВ под кунгом значительная часть энергии направляется в стороны от машины и рассеивается в атмосфере. И все же, в направлении днища кунга приходится еще весьма сильный удар. Часть его энергии расходуется на деформацию рамы и пластичного стального листа. Нежесткое крепление кунга с надрамником к раме позволяет затратить часть энергии взрыва на их взаимное смещение и сохранить целостность кунга, а его крепление к надрамнику через ряд кронштейнов по каждому борту и наличие внутреннего силового каркаса – распределить энергию удара по всей конструкции. Пиллерсы уменьшают деформацию днища, а их запрограммированная деформация несколько уменьшает энергию, передаваемую на крышу кунга. Кресла личного состава получают импульс уже от крыши через подвес – также с запрограммированной деформацией (от упругой подвески сидений разработчики отказались). Затем последовательно или параллельно срабатывают амортизационные элементы кресел.

Таким образом, удается в десятки раз уменьшить импульс и энергию, передаваемые при подрыве непосредственно телу человека, несколько «растянуть» воздействие импульса во времени. От опасного смещения и удара о детали конструкции бойцов предохраняют четырехточечные привязные ремни. Отметим, что ноги бойцов находятся на подножках сидений и не контактируют с полом кунга. В целом это – набор известных решений (если не считать особенностей конструктивного исполнения), но взятый действительно в комплексе.

В июле-августе 2012 г. бронированный кунг СБА-60 прошел цикл испытаний на подрыв и обстрел на полигоне. К оценке результатов по подрыву привлекались специалисты ОАО «НПП «Звезда» им. Г.И. Северина» (объективный приборный контроль) и Центрального научно-исследовательского института травматологии и ортопедии им. Н.Н. Приорова (оценка состояния биологических объектов, в качестве которых, в соответствии со стандартами испытаний, использовались свиньи и кролики).

Интересно сопоставить такие цифры: при подрыве под геометрическим центром бронированного кунга заряда ВВ в 6 кг в тротиловом эквиваленте максимальное измеренное значение кратковременной перегрузки по вертикальной оси на полу кунга составило 906,4 д, на раме кресла – 86,4 д, а на сидении кресла – 13,6-14,4 д, что значительно меньше предельно переносимых человеком ударных перегрузок в наиболее критичном направлении «голова-таз» (показатели, полученные на сидениях разработки «Защиты», оказались несколько лучше, чем на сиденьях иностранного производства, испытывавшихся в том же кунге). Затекания ударной волны внутрь кунга не было зафиксировано, а отмеченные приборами значения акустического воздействия на уши и глаза не превысили допустимых величин. Стоит отметить, что при подрыве заряда имитировался взрыв в скальном грунте, когда большая часть энергии взрыва «уходит вверх» и не поглощается смещением грунта. Таким образом, конструкция не только соответствовала заданным требованиям, но и показала некоторый запас на случай подрыва более мощного заряда.


Испытания бронекунга СБА-60 подрывом заряда в 6 кг в тротиловом эквиваленте под геометрическим центром. Хорошо видно перенаправление продуктов взрыва в стороны от бортов V-образного корпуса. Герметичность корпуса не нарушена.



Бронекунг СБА-60 на раме КАМАЗа, прошедший испытания обстрелом, подрывом осколочно- фугасного снаряда и подрывом заряда ВВ под геометрическим центром.


Слева направо: край проема двери и мат противоосколочного и антирикошетного подбоя кунга (мешки с балластом «догружали» бронекунг на испытаниях до полной массы); осколок пробил внешний броневой лист позади кресел, но «перехвачен» внутренним листом и противоосколочным подбоем.


Слева направо: осколки, пробив тонкий бронелист борта кузова, не смогли пробить борт бронекунга; крепление бронекунга к надрамнику; изгиб рамы автомобиля и пластичного неброневого листа после подрыва заряда ВВ. Днище бронекунга сохранило целостность.


Испытания обстрелом подтвердили, что бронированный кунг обеспечивает по своему периметру противопульную защиту по 6-му классу согласно ГОСТ Р 50963-96, т.е. противостоит пуле повышенной пробиваемости со стальным термоупрочненным сердечником 7,62-мм винтовочного патрона 7Н13, выпущенной из винтовки СВД (или пулемета ПКМ) с дистанции 5-10 м, при попадании по нормали. Защита крыши от такой же пули с той же энергией обеспечивается при попадании под углом к нормали 60° и больше. Кроме того, крыша дает защиту при разрыве на ее поверхности ручной гранаты типа Ф-1 или РГД-5 без образования сквозных трещин или пробоин.

В требования к современным бронированным машинам входит, естественно, и защита от осколочных боеприпасов. В данном случае они предполагают защиту от потока осколков, формируемых 152-мм осколочно-фугасным снарядом ОФ-25 (ЗОФ25) при разрыве на удалении 2,5 м от борта машины на высоте 0,7-1,0 м от поверхности земли. Такие снаряды широко используются в войсковой артиллерии и почти так же широко – для организации осколочных фугасов на обочинах дорог. Противоосколочной защите способствуют встроенные в борта «кузова» тонкие броневые листы, далеко отнесенные от основной брони кунга. Отбирая у наиболее опасных крупных осколков часть энергии, бронелист также способствует их развороту и удару об основную броню «плашмя». На испытаниях часть осколков пробила наружный бронелист кунга, но была перехвачена внутренним листом.

Обеспечить равную бронированному кунгу защиту кабины автомобиля не удается без существенного изменения базовой конструкции машины.

С другой стороны, подрыв фугасов противник старается производить под кузовом транспортной машины – с расчетом на увеличение числа жертв. Для экипажа (особенно в автомобиле КАМАЗ с расположением кабины над передней парой колес) большую опасность представляет наезд переднего колеса на мину. В требованиях заказчика предусмотрена защита экипажа в кабине при подрыве под передним колесом заряда в 2 кг (в тротиловом эквиваленте), что примерно соответствует противотранспортной или легкой противотанковой мине фугасного действия. В специальных автомобилях СБА-60 и СБА-56 это требование выдержано.

Противопульная защита кабин выполнена по 5-му кассу согласно тому же ГОСТ Р 50963-96. В то же время, потенциальным заказчикам предложены решения по защите кабины «Урала» по 6-му классу с использованием стальной брони, а кабины КАМАЗа – по классу 6а с применением керамики. Во всех вариантах бронирование кабины выполняется «подкладыванием» брони с противоосколочным подбоем под штатную обшивку кабины и установкой бронестекол таким образом, чтобы сделать бронирование максимально незаметным, а также сохранить водителю машины обзор, равный базовой машине. Во всех случаях реализуется броневая защита топливных баков и аккумуляторов по 5-му классу – хотя бы для исключения воспламенения при подрыве и обстреле.

Бронирование двигателя выполняется (по требованию заказчика) на автомобиле «Урал» и только с боков, сверху и спереди по 5-му классу (на КАМАЗе с его схемой компоновки бронирование двигателя малореально). Следует учитывать, что бронирование двигателя и установка бронежалюзей с улавливателем осколков пуль и свинцовых брызг ухудшают условия охлаждения: штатно двигатель грузового автомобиля на работу в таких условиях не рассчитан. Однако на возможности движения со средними скоростями в колонне машин это сказывается мало. Установка пулестойких колес не предусматривается, поскольку базовые шасси оснащены центральной системой поддержания давления в шинах, позволяющей машине при пробитии шины пулей или мелким осколком покинуть опасный участок.

Пока постройка СБА-60 и СБА-56 с повышенной противоминной защитой ограничилась сборкой всего пяти машин на шасси КАМАЗов и «Уралов». Одна машина СБА-56 проходит опытную эксплуатацию в системе российского МВД.


СБА-60 с бронированием кабины и бензобака, бронекунг укрыт тентом.


СБА-60: выход из переднего тамбура, дверь бронированной кабины.


Крепление для индивидуального оружия в тамбуре СБА-60.


Обогреватель (на полу) и кондиционер в кунге СБА-56.


Для сравнения: полиция индийского штата Джаркханд в 2011 заказала шесть «автомобилей противоминной защиты» «Касспир» Mk6 (MPVI), созданных «Дефенс Лэнд Системз Индиа» на шасси того же «Урал-4320». Фактически это – развитие южноафриканских машин «Касспир» типа MRAP. Характерно, что использование шасси «Урал» обосновывалось «снижением стоимости» машины.



Бронирование двигателя «Урала» (на примере бронированной пожарной машины корпорации «Защита»).


О машинах легкой категории

Вышесказанное относится к противоминной, противопульной и противоосколочной защите тяжелых транспортных машин. Для сравнения стоит вернуться к машинам легкой категории. Выполнение для них столь жестких условий крайне трудно, если вообще возможно, хотя бы в силу их массогабаритных характеристик. В предъявляемых к ним требованиях по противоминной стойкости предусмотрены значительно меньшие величины зарядов.

В №9 нашего журнала за этот год уже рассказывалось о бронированном легком штурмовом автомобиле ЛША-Б (4x4), представленном корпорацией «Защита» в качестве легкой машины для транспортировки личного состава и грузов, а также установки различных видов вооружения. Его противоминная защита обеспечивается такой же V-образной формой нижней части броневого корпуса, многослойным днищем, креплением амортизационных кресел (упрощенной по сравнению с описанной выше конструкции) к бортам машины с использованием деформируемых деталей, прочностью, жесткостью и герметичностью корпуса. В результате, напомним, автомобиль обеспечивает защиту экипажа и десанта при подрыве заряда 0,6 кг (в тротиловом эквиваленте) под геометрическим центром корпуса, 2 кг – под задним и 4 кг – под передним колесом. На испытаниях, проведенных в июне-июле 2012 г., при подрыве под геометрическим центром заряда в 0,6 кг максимальное измеренное значение кратковременной перегрузки на раме кресла составило 12,3 д, на сидении кресла – всего 3,4 д. То есть и здесь имеется еще значительный запас, позволяющий рассчитывать на увеличение шансов перевозимого личного состава на выживание. А это, собственно, и является целью всех работ.


СБА-60 с бронёкунгом без мер противоминной защиты.


СБА-60 на шасси KAMA3-5350 с бронекунгом противопульной и повышенной противоминной защиты (в варианте с кормовым и передним выходами) и бронированной кабиной.


Вид сзади СБА-56 на шасси «Урал-4320» с бронекунгом противопульной защиты без мер противоминной защиты.


СБА-56 на шасси «Урал-4320» с бронекунгом противопульной и повышенной противоминной защиты (в варианте с кормовым выходом), бронированием кабины и двигателя.

А есть ли у нас тактический тренажер?

Фото С. Федосеева и Р. Сорокина.

С.Н. Забавин, полковник запаса

С.А. Диков, полковник запаса,кандидат военных наук, старший научный сотрудник


Если судить по публикациям в доступных нам источниках информации, тактическая подготовка офицеров Сухопутных войск нашей Армии находится далеко не на должном уровне. Известно, что высокая тактическая подготовка офицера подразумевает твердые знания и уверенные практические действия в области тактики. Несмотря на то, что термин «тактика» вошел в военный лексикон с античных времен, есть смысл еще раз остановиться на его содержании и попробовать разобраться, чем можно измерить уровень тактической подготовки офицера.

Как известно, в переводе с греческого «тактика» (taktika) применительно к военной сфере означает искусство построения войск (tasso – строю, выстраиваю).

Очевидно, приведенное определение требует своего рода «модернизации». Сегодня тактика это не искусство построения войск (таких «построений» в динамике боя может быть великое множество), а искусство максимально полной реализации боевых возможностей войсковых формирований в конкретных боевых условиях. А это, очевидно, может быть достигнуто только через полную реализацию боевых возможностей их вооружения.

Определяя тактику как составную часть военного искусства, включающую теорию и практику подготовки и ведения боя, выделим в ней две главные составляющие – подготовку и ведение боя. Подчеркнем, в статье речь пойдет не о подготовке войск в целом, а только о работе командиров и штабов на каждом из этих этапов.

Как нам представляется, в Сухопутных войсках работа по подготовке и планированию боя в силу огромного накопленного опыта и знаний, а также компьютеризации управленческих операций поставлена на высоком уровне.

Между тем, вторая составляющая тактики (ведение боя) отрабатывается не в полной мере. Знания и навыки по управлению подразделениями в динамике боя, как в наиболее сложном этапе деятельности офицеров, формируются с использованием недостаточно эффективных, уже не современных методов. На этапах розыгрыша боевыхдействий различных учений акцент смещен на выявление способности обучаемых следовать заданному алгоритму действий, который бы жестко и неукоснительно соответствовал положениям нормативных документов.

Причины такого подхода очевидны. Чтобы судить о действиях обучаемых в динамике боя, целесообразности принимаемых ими решений, необходимо возможно точное прогнозирование развития обстановки. Однако даже при самой высокой квалификации руководства учениями дать достаточно точный прогноз динамики боя «человеческими» методами практически невозможно – слишком много факторов необходимо учитывать, прослеживать их взаимосвязь во времени и в пространстве.

Выход видится в принципиальном изменении среды обучения за счет создания специализированного офицерского тактического тренажера, обеспечивающего, среди других функций, максимально адекватную реальному бою компьютерную имитацию действий как нашей стороны, так и противника.


Факторы, влияющие на функционирование и взаимодействие боевых средств в реальном бою.

Влияние взаимного расположения боевых средств


Влияние метеоусловий на траекторию полета снаряда


Влияние рельефа местности


Каким же нам представляется такой тренажер?

Прежде всего, это занятия в виртуальной среде, в которой создается местность, имитируется состав, состояние противника и своих войск, погодные условия, время суток, время года.

При разработке тренажера следует взглянуть на сущность боя с «нетрадиционной» стороны. Реальность такова, что с каких бы «верхов» ни приходили директивы и приказы, в итоге боевая задача будет доведена до экипажа каждой боевой единицы. Поэтому бой следует рассматривать как организованную, объединенную в пространстве и времени совокупность действий боевых единиц, входящих в составы сторон. Следовательно, условия функционирования каждой боевой единицы необходимо учитывать ежесекундно, в каждый момент времени, с максимально возможной точностью.

Например, для боя танков и других бронеобъектов к таким условиям следует отнести:

– скорость движения и дальность до цели и, следовательно, угловые размеры цели, степень ее экранирования микронеровностями местности, величины ошибок стрельбы и рассеивания снарядов;

– курсовые углы танка и цели, изменение которых влияет на величины ошибок стрельбы, характер рассеивания снарядов, а при резко дифференцированном бронировании танков означает изменение их защищенности;

– углы между линией выстрела и вектором скорости танка (поворот башни при поиске и обстреле цели), что приводит к таким же последствиям;

– характер грунта и микронеровностей местности, когда «трясет» по-разному, что влияет на результаты обнаружения и стрельбы, атакже на скорость машин;

– характер атмосферы, значение температуры и многое другое.

Принципиально важно помнить: способы применения оружия решающим образом влияют на его боевые возможности, а эти возможности непрерывно изменяются в ходе боя, что обусловлено изменением пространственного положения относительно противника, расходом боекомплекта, изменением освещенности, погодных условий и пр.

Очевидно, что для учета перечисленных факторов необходимо создание двусторонней математической модели боя. Только модель «способна» учесть огромное количество факторов, определяющих ТТХ боевых средств и условий их применения. Скрупулезный учет характеристик вооружения, корректно построенный математический аппарат имитации боевых процессов и обеспечивает требуемое качество прогнозирования результатов применения вооружения сторон, выдвижения сил и средств, проведения мероприятий всестороннего обеспечения. Излишне говорить, что каждая из этих операций осуществляется на основе решений командиров соответствующих уровней.

Математическая модель – основа всего комплекса. Благодаря ее работе командноштабные учения, тренировки по управлению боем, другие занятия, связанные с розыгрышном боевых действий, трансформируются в форму двусторонней компьютерной военной игры. Это и будет принципиально иная среда обучения.

В чем мы видим обучающий эффект тактического тренажера?

На наш взгляд, тренажер обеспечит:

– развитие навыков управления подразделениями в быстро изменяющейся динамике современного общевойскового боя;

– способность принятия нестандартных решений;

– качественную отработку вопросов взаимодействия с другими общевойсковыми подразделениями и подразделениями всестороннего обеспечения;

– при достаточно длительной работе на тренажере – глубокое познание (даже на подсознательном, интуитивном уровне) боевых возможностей оружия и подразделений в различной тактической обстановке (приобретение «чувства оружия и войск»).

Показателями успешности работы обучаемых послужат «вечные» критерии: выполнение боевой задачи, потери сторон, пространство и время. В итоге это означает приобретение элементов боевого опыта без ведения реального боя.

Безусловно, все это только требования и пожелания. А каково сегодня положение с разработкой двустороннего офицерского тактического тренажера?

В настоящее время рядом организаций промышленности и научно-исследовательских учреждений Министерства обороны России проводится большая работа в данном направлении. Тренажерная тематика систематически присутствует на страницах печатных изданий и в электронных СМИ. Судя по этим публикациям, ряд коллективов добился впечатляющих успехов. Еще 15-20 лет назад такое казалось неосуществимой фантазией.

Так, ЗАО «Транзас» за счет применения новых тренажерных технологий для решения задач боевого слаживания подразделений добилось такого уровня создания виртуальной реальности, что хочется задать вопрос: «А надо ли делать еще лучше?»



Комплексный тренажер экипажа танка Т-72.


Тактический тренажер на выставке «Технологии в машиностроении» в Жуковском, июль 2012 г.


Большой интерес вызывает подход к построению тренажерных комплексов, разработанный производственной фирмой «Логос». Понятно, что с нашей стороны максимум внимания вызвали направления, связанные с тактической подготовкой командиров и штабов, а также тактико-огневой подготовкой подразделений.

Глубокое впечатление производит уровень разработок по автоматизации планирования боевых действий, разработанный ОАО «НПО РусБИТех». Крайне важно, что в условиях скоротечных современных боевых действий это позволит значительно сократить время на принятие решения. Кроме того, даже на интуитивном уровне понятно, какая доля рутинной работы будет снята с офицеров штабов.

Тем не менее, эти тренажеры решают задачи боевого слаживания войск, а не подготовки командиров для управления подразделениями в бою.

Так есть ли у нас полноценный тактический тренажер? Очевидно – нет. А создавать его надо.

Как мы считаем, к успеху приведет выполнение двух условий: разработка математической модели, обеспечивающей максимальное приближение результатов «модельного» боя к результатам боя реального, и ее комплексирование с современными наработками в области создания виртуальной реальности.

Боевые машины на базе БМД-3

Семен Федосеев

Окончание. Начало см, в «ТиВ» №9/2012 г.

Использованы фото А. ЧереДника, Н. Донюшкина, Е. Мешковаи из архива редакции


Быстроходная «Ракушка»

Бронетранспортер БТР-МД («Объект 955») разрабатывался на ВгТЗ в рамках ОКР «Ракушка». Он представляет собой многоцелевую быстроходную бронированную плавающую авиатранспортируемую и авиадесантируемую гусеничную машину для решения транспортных задач подразделений и частей воздушно-десантных войск и морского десанта. По аналогии с семейством БМД-БТР-Д авиадесантируемый бронетранспортер БТР-МД отличается от базовой БМД-3 отсутствием башни и увеличенными габаритами корпуса. На этом сходство с предыдущим семейством, в общем, и заканчивается.

В данном случае не потребовалось увеличивать длину шасси, и БТР-МД выполнен на той же пятикатковой (пятиопорной) базе, что и БМД-3.

Бронетранспортер скомпонован по схеме с задним расположением МТО и передним – отделения управления. Среднее отделение корпуса может использоваться для размещения десанта, раненых на носилках, либо грузов снабжения. Отделение управления и среднее отделение находятся внутри высокого корпуса рубочного типа, занимающего около 2/3 общей длины машины.

Сварной герметичный бронированный корпус выполнен из алюминиевого броневого сплава; уширение корпуса в верней части образует большие надгусеничные ниши с вертикальными бортами. Лобовые листы корпуса расположены с наклоном к вертикали и формируют выпуклую ломаную линию в вертикальном продольном сечении. Наклон лобовых листов и характерные «скулы» корпуса несколько увеличивают защищенность лобовой проекции. В то же время размеры и форма корпуса призваны обеспечить максимально возможную вместимость машины при жестких ограничениях по массе и допустимой высоте, определяемых требованиями парашютного десантирования из самолетов военно-транспортной авиации. В нижней части корпуса выполнены усиленные бортовые скосы – реданы.


Общий вид боевой машины десанта БМД-3.


Механик-водитель, как и в БМД-3, располагается в отделении управления по оси машины. На его рабочем месте смонтированы органы управления, включая регулируемую рулевую колонку. Справа и слева от места механика-водителя расположено по два универсальных сиденья на возвышенном полике. Над местами механика- водителя и находящегося справа от него десантника в крыше имеются люки с откидными крышками. Рабочее место механика-водителя оборудовано тремя перископическими приборами наблюдения ТНГТО-170А; средний прибор может заменяться ночным прибором наблюдения.

С левой стороны в передней части корпуса на крыше смонтирована поворотная командирская башенка с автономной закрытой пулеметной установкой 7,62-мм пулемета ПКТ (ПКТМ) с наружной системой питания и прицелом 1П67М. Башенка снабжена прибором наблюдения ТКН-ЗМБ с осветителем ОУ-ЗГА, перископическими приборами наблюдения ТНПТ-1 и ТНПО-170А, подъемным механизмом и верхним люком. Универсальное сиденье командира-оператора связано с верхним погоном башенки и вращается вместе с ней (поворотная башенка с дистанционно-управляемым 7,62-мм пулеметом ставилась еще на опытный вариант БТР-Д, но тогда от нее отказались).

В правой части отделения управления смонтирована курсовая установка, рассчитанная на размещение 5,45-мм ручного пулемета РПКС74 либо автомата АКС74 (АК74М), над ней находится перископический прицел-прибор наблюдения ТНПП-220А. В бортах средней части и в крышке кормового люка смонтированы три шаровые установки с заслонками, предназначенные для стрельбы из индивидуального оружия десанта. На верхнем лобовом листе корпуса крепятся два блока дымовых гранатометов системы «Туча».

В средней части корпуса установлены откидывающиеся к борту двухместные сиденья со складными спинками – по три на борт. Десантники размещаются на сиденьях лицом по ходу машины; сиденья снабжены комплектом привязных ремней. Для посадки и высадки десанта служат большой кормовой люк и два прямоугольных люка в крыше корпуса.

Позади мест десантников с левой стороны в средней части корпуса расположен отсек с автономным энергоагрегатом, с правой стороны – короб воздуховода с выдвигающейся воздухозаборной трубой и система очистки наружного воздуха с ФВУ, включающей нагнетатель, фильтр тонкой очистки, фильтр-поглотитель и воздуховоды. Воздуховоды дают возможность направленной регулируемой подачи очищенного воздуха в зону рабочих мест. К воздуховодам могут подсоединяться индивидуальные средства защиты органов дыхания – например, полумаски.

Каждое универсальное сиденье экипажа в наземном положении («сидя») крепится штангой на кронштейн с внутренней стороны крыши корпуса. В положении для десантирования оно отсоединяется от кронштейна, опускается на упор, связанный с возвышенным поликом, и откидывается. При десантировании внутри машины десантник, разместившись на сидении, затягивает ремни привязной системы, голову опирает на заголовник сидения, ступни ног – на подножку на полике. Как и в базовой машине, крепление универсальных сидений к крыше увеличивает в наземном положении защищенность десантников при подрыве на мине или фугасе.

Немаловажным новшеством в БТР-МД стала установка на днище в отделении управления и среднем отделении электронагревательных устройств, работающих совместно с электровентилятором и обеспечивающих обогрев обитаемого объема бронетранспортера в режиме рециркуляции. Воздух забирается непосредственно из обитаемого объема и после нагрева подается из-под возвышенного полика (на БМД-3 и БМД-4 такую систему не использовали).

Силовой блок, трансмиссия, ходовая часть и органы управления БТР-МД в целом аналогичны БМД-3 (БМД-4).


Общий вид БТР-МД и его корпус.


Варианты размещения людей и грузов в корпусе БТР-МД.


Отделение управления и среднее отделение БТР-МД. Вид в плане.


БТР-МД быстро приспосабливается для решения задач эвакуации раненых или транспортировки грузов снабжения. Для этого в среднем отделении имеются кронштейны и съемные приспособления для установки многоярусных носилок с ранеными, а также устройства для закрепления с помощью привязных ремней с замками различных грузов (ящиков с боеприпасами, емкостей с жидкими веществами и т.п.). Кроме кронштейнов и ремней для установки санитарных носилок, вдоль бортов машины в среднем отделении размещаются укладки со средствами оказания первой помощи (например – комплектов «Роза-МТ», кислородных ингаляторов КИ-4, аппарата для искусственной вентиляции легких ДП-10-02 и др.). Для погрузки и выгрузки перевозимых грузов через кормовой люк могут использоваться съемные аппарели и вытяжные ремни.

Для внешней связи служат установленные в передней части корпуса УКВ радиостанции Р-168-5УВ и Р-168-25У, обеспечивающие дальность радиосвязи в движении, соответственно, до 10 и до 20 км. Антенные выводы выполнены на крыше корпуса-у правого борта и у края кормового люка.

Характерно, что БТР-МД имеет ту же боевую массу, что и БМД-3 – 13,2 т. Новая база позволила увеличить грузоподъемность авиадесантируемого бронетранспортера почти в 1,5 раза по сравнению с БТР-Д и практически уравнять ее с более тяжелым плавающим БТР-50П (все эти машины выпускались на ВгТЗ).

Плавучесть БТР-МД («Ракушка») обеспечивается водоизмещением корпуса. Откидной волноотражательный щит установлен на верхнем лобовом листе корпуса. Запас плавучести, устойчивость и высота свободного борта на плаву в сочетании с водометными движителями допускает не только преодоление с хода водных преград с заметным течением, но и десантирование бронетранспортера с десантных кораблей ВМФ и преодоление машиной с десантом или грузом полосы прибоя. При волнении к выдвижной воздухозаборной трубе может присоединяться труба для обеспечения забора воздуха при плаве.

Хотя ТТЗ на разработку средств десантирования для БТР-МД «Ракушка» было выдано еще 1992 г., их создание задержалось еще больше, чем самого БТР-МД. Только после выдачи в сентябре 2009 г. ТТЗ по теме «Бахча-У-ПДС» (для БМД-4) в качестве дополнения было переиздано ТТЗ на создание средств десантирования для авиадесантируемого бронетранспортера. Но дальнейшая перспектива этих средств десантирования осталась неопределенной.


Тактико-технические характеристики БТР-МД

Экипаж + десант, чел 2+15

Грузоподъемность, кг 2000

Авиатранспортирование Самолетами типа Ил-76 (М, МД), Ан-22, Ан-124, вертолетом Ми-26

Десантирование парашютным способом самолетами типа Ил-76 (М, МД), Ан-22, Ан-124

Десантируется с машиной, чел 3

Боевая масса, т 13,2

Вооружение:

– пулемет, количество х калибр, марка 1x7,62-мм, ПКТ

– установки для оружия десанта Курсовая для 5,45-мм пулемет РПКС74,

две бортовые и кормовая для 5,45-мм автоматов АКС74

Двигатель:

– тип, марка ехтактный дизельный с турбонадцувом, 2В-06-2

– число цилиндров, охлаждение 6, жидкостное

– мощность 450 л.с. (при 2000 об/мин)

Трансмиссия Гидромеханическая, с дифференциальным механизмом поворота, с гидрообъемной передачей

Подвеска, тип Индивидуальная пневматическая

Гусеницы С последовательным резинометаллическим шарниром

Ширина трака основной гусеницы, мм 380

Водометный движитель, тип Гидрореактивный

Максимальная скорость движения:

– по шоссе, км/ч 71

– на плаву, км/ч 10,5

Средняя скорость движения по сухой грунтовой дороге, км/ч 45-50


Установка универсального сиденья в наземном положении (слева) и в положении для десантирования.


Автономная закрытая пулеметная устновка.


БТР-МД, оснащенный модулем МРД-У из состава комплекса средств автоматизации подсистемы ПВО тактического звена «Барнаул-Т».


Специальные авиадесантируемые машины

Бронетранспортер БТР-МД («Ракушка») послужил базой для ряда специальных машин. Среди них – смонтированный на БТР-МД модуль МРД-У, являющийся составной частью комплекса средств автоматизации (КСА) подсистемы ПВО тактического звена. КСА в целом обеспечивает возможность работы зенитных средств как в составе создаваемой единой системы управления тактического звена «Созвездие», так и автономно. Разработчик КСА – ОАО НПП «Рубин» (г. Пенза) представил МРД-У в 2008 г. среди других модулей комплекса.

МРУ-Д (9С932-2) представляет собой модуль разведки и управления, предназначенный для оснащения батарейных командных пунктов ВДВ. Отделение управления машины практически повторяет базовый БТР-МД, однако находящаяся слева командирская башенка лишена пулеметной установки. Установка для ручного пулемета в правой части лобового листа сохранена. Среднее отделение превращено в оперативный отсек, в котором расположены места для двух операторов.

Для каждого оператора имеется автоматизированное рабочее место с пультом управления, персональной ЭВМ, средствами связи и передачи данных и с другим оборудованием. Блоки аппаратуры смонтированы в отсеке на стеллажах с унифицированными ячейками. Для посадки и высадки операторы используют большой кормовой люк отсека. В верхней части модуля находится антенно-аппаратный пост РЛС обнаружения воздушных целей 1Л122-1 с опорно-поворотным устройством и четыре радиоантенны средств связи.

Трехкоординатная когерентно-импульсная РЛС 1Л122-1 кругового обзора дециметрового диапазона (разработчик – НИИРТ) обеспечивает обнаружение, определение координат и сопровождение таких воздушных целей, как самолеты, вертолеты, крылатые ракеты, беспилотные летательные аппараты в диапазоне дальностей до 40 км и на высоте до 10 км при круговом обзоре, определение их принадлежности по принципу «свой-чужой» в условиях постановки противником активных и пассивных помех. Фазированная антенная решетка выполнена достаточно компактной, и в походном положении складывается внутрь. Имеется автоматизированная система топопривязки. Для обеспечения аппаратуры электроэнергией на машине установлен дизель-генератор.

МРУ-Д может использоваться в составе батарей ЗРК ближнего действия «Стрела- 10МЗ». Зенитный ракетный или пушечно-ракетный комплекс на шасси БМД-3 (БМД-4) или БТР-МД не представлен.

Также на шасси БТР-МД создана бронированная медицинская машина БММ-Д1 (ОКР «Травматизм») и БММ-Д2, а на удлиненном семикатковом шасси – перевязочная медицинская машина ВДВ БММ-ДЗ.

БМД-3 послужила основой и для машины радиационной и химической разведки РХМ-5. Основными исполнителями работ по РХМ-5 стали ОАО «Завод Тула» и ООО «Волгоградская машиностроительная компания «ВгТЗ». Машина предназначена для ведения радиационной, химической и неспецифической биологической разведки подразделениями воздушного или морского десанта в случае применения оружия массового поражения в сложных топографических, метеорологических и ночных условиях, при преодолении естественных и искусственных препятствий, водных преград. Соответственно решаемым задачам она оснащена средствами ведения РХБ-разведки отечественного производства: приборами типа ИМД (измеритель мощности дозы), газосигнализаторами, а также средствами инерциальной навигации, средствами сбора, обработки и передачи данных, установкой запуска сигналов химической тревоги, радиостанцией.



Бронированная медицинская машина БММ-Д1. Машина установлена на минимальный клиренс.


Варианты размещения раненых в корпусе БММ-Д1.



Машина радиационной и химической разведки РХМ-5.



Схема размещения экипажа и корпус машины радиационной и химической разведки РХМ-5.


В отделении управления по оси машины располагается механик-водитель, в среднем отделении (в неподвижной рубке) слева размещается старший химик, справа и чуть позади (на универсальном сидении) – командир машины, впереди командира – координатор навигационной аппаратуры. Многогранная сварная бронерубка с плоской крышей приварена к корпусу и возвышается над крышей корпуса на 340-350 мм. В рубке выполнены заборные и выходные отверстия для взятия воздушных и аэрозольных проб из атмосферы, связанные через электровоздушные клапаны и трубки с приборами радиационной, химической и биологической разведки (собраны в стойке приборной секции позади сидений боевого расчета). В рубке размещены также комплекты отбора проб и знаков ограждения, емкости для питьевой воды, в правой бортовой нише смонтирована ФВУ. Имеется система специальной защиты при ядерном взрыве с автоматической герметизацией корпуса и отключением основных цепей питания и двигателя на время прохождения ударной волны. С учетом работы в условиях радиоактивного заражения местности на полу отделения управления и среднего отделения под ногами членов боевого расчета установлены стальные защитные противорадиационные экраны толщиной 10 мм. На зараженной местности сохраняется герметизация обитаемых отделений; моторно-трансмиссионное отделение остается открыто, двигатель работает, и машина может броском преодолеть зараженный участок. В отделении управления справа от водителя находятся баллоны танкового дегазационного комплекта, предназначенного для частичной дегазации шасси машины. Кроме штатной радиостанции, как на базовой машине, РХМ-5 оснащена дополнительным радиоприемником в рубке. Система подогрева воздуха облегчает работу расчета в холодное время года.

Для самообороны на вращающейся командирской башенке на крыше рубки смонтирована дистанционно управляемая 7,62-мм пулеметная установка с внешним питанием. Курсовые установки убраны, но сохранены амбразуры в правом борту корпуса и кормовом десантном люке корпуса. По бортам рубки установлены шесть дымовых гранатометов.

РХМ-5 рассчитана на парашютное десантирование с членами боевого расчета внутри машины и, соответственно, оборудована четырьмя универсальными сиденьями. Возможна транспортировка машины на внешней подвеске вертолета Ми-26. Масса машины с полной нагрузкой – те же 13,2 т, что и у БМД-3, а ходовые характеристики в целом аналогичны базовой машине.

РХМ-5 была изготовлена в 2009 г. и прошла испытания на базе 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. В этом году, как сообщалось, первые серийные экземпляры переданы в войска.


Тактико-технические характеристики БММ-Д
  БММ-Д1 БММ-Д2
Экипаж, чел. 4 5
Количество мест - раненых в положении лежа на носилках —7+1 - раненых в каркасной палатке — 6
  - раненных только в положении сидя —11+1  
Авиатранспортирование - самолетами типа Ил-76 (М, МД),
  - вертолетом Ми-26 (на внешней подвеске)
Боевая масса,т не более 13,2 не более 13,2
Максимальная скорость движения, км/ч:
- по шоссе 71 71
- на плаву 10 10
Средняя скорость движения по сухой грунтовой дороге, км/ч 45-50 45-50
Запас хода по шоссе, км 500 500

Перевод производства боевых машин десанта на Курганский машиностроительный завод вызвал, прежде всего, изменение базового шасси. БМД-4 и 2С25 «Спрут-СД» еще прошли в торжественном строю на параде в Москве 9 мая 2008 г., но в марте того же года на испытательном полигоне «Курганмашзавода» была публично показана новая боевая машина десанта БМД-4М с тем же комплексом вооружения, что и БМД-4, но на совершенно ином шасси. В апреле 2010 г. заместитель министра обороны РФ В.А. Поповкин объявил, что Вооруженные Силы отказываются от дальнейшей закупки БМД-4.

История и состояние БМД-4М, работы над которой еще продолжаются, – тема особая. Отметим лишь, что с остановкой спецпроизводства на ВгТЗ и появлением БМД-4М осталась неопределенной судьба не только БМД-4, но и СПТП «Спрут-СД», бронетранспортера БТР-МД и машин на их шасси. Что именно и как удастся «перевести» на новое шасси в случае его принятия на снабжение – покажет время.


Бронетранспортер БТР-МД.



Фото предоставлены службой информационного обеспечения ВДВ.


Машина радиационной и химической разведки РХМ-5 и перевязочная медицинская машина БММ-ДЗ.


Машина радиационной и химической разведки РХМ-5.


Бронированная медицинская машина БММ-Д.

Первые средние

Маневренные танки Т-12 иТ-24

М. Павлов, И. Павлов


Иллюстрации из архива авторов.


Первые проекты

Производство танков и укомплектование ими частей Красной Армии началось в годы Гражданской войны и военной интервенции (1918-1922 гг.). Первые танки, поступившие в 1919 г. на вооружение, были иностранными, трофейными, захваченными у белогвардейцев, – английские тяжелые (большие) танки марки Mk V выпуска 1918 г., средние марки «А» («Уиппет») выпуска 1917 г. и французские легкие (малые) «Рено» FT-17 обр.1917 г.

Появление первых образцов танков, накопление конструкторского и производственного опыта относится к первому этапу отечественного танкостроения, охватывающего периоде 1919 по 1930 гг. и начало 1930-х гг. Тогда были разработаны и поступили на вооружение танки Сормовского завода, легкие танки МС-1 и средние Т-24. Кроме того, появился ряд опытных образцов малых и средних танков, а также танкеток.

Успехи в индустриализации страны способствовали формированию производственной базы, которая уже могла попытаться обеспечить РККА бронетанковой техникой в необходимом количестве. Наступало время перевооружения армии, оснащения ее наиболее современной по тому времени боевой техникой.

В 1922 г., в соответствии с объявленными в марте 1921 г. новыми техническими требованиями, прошел второй конкурс на разработку лучшего проекта отечественного танка. Одним из условий при рассмотрении проектов являлось использование в силовых установках машин двигателей, работавших на керосине. Для обсуждения были представлены семь проектов, но ни один из них не признали лучшим.

Создавшейся ситуации способствовало несколько причин:

– отсутствие единого координирующего центра (с роспуском Броневого управления этим ведало Артиллерийское управление, которое было загружено своей непосредственной работой);

– отсутствие руководящего технического центра в промышленности, обеспечивавшего общее управление танкостроением – производством вооружения, брони, двигателей, движителей и второстепенных агрегатов.

С вооружением и броней дело на тот момент обстояло более или менее благополучно, но двигателей отечественная промышленность в 1922 г. дать еще не могла, а гусеничный движитель еще только изучался.

В 1923 г. руководство танкостроением возложили на Главное управление военной промышленности (ГУВП), на одном из заседаний которого была принята следующая программа работ:

«1. Осознать и систематизировать опыт, который имеется у нас сегодня.

2. Отработать материалы по ним и готовить кадры танкистов.

3. Изучить танкостроение по заграничным материалам…

4. Начать разработку новой экспериментальной модели танка…»

6 мая 1924 г. начальник ГУВП П.А.Богданов утвердил специальное положение о создании Технического (Танкового) бюро (Т-бюро) 1* , которое возглавил С.П. Шукалов. Для организации работы бюро с Путиловского, Ижорского, Обуховского заводов, Ленинградского Арсенала и Артиллерийского управления РККА на срок от двух до шести месяцев привлекались наиболее опытные и способные конструкторы.

В сентябре того же года при ГУВП ВСНХ СССР сформировали межведомственную Комиссию по танкостроению под председательством Е.Г. Смысловского, которая просуществовала один год и прекратила свою деятельность в связи с развертыванием работ по танкостроению в Техническом бюро. Эта комиссия занималась определением тактико-технических требований (ТТТ) для танков, которые и легли в основу первых проектов Технического бюро. Активное участие в деятельности комиссии принимали П.С. Озеров, А.В. Рожков, Карачан. В результате был подготовлен доклад «Об организации работ в области танкостроения», который заслушали 8 октября 1924 г. на заседании руководства ГУВП.

Среди типов боевых машин в докладе впервые были упомянуты «маневренные танки» – «танки, способные оказать требуемое содействие при преодолении укрепленных позиций маневренного типа, то есть сооруженных в течение непродолжительного промежутка времени. Такие танки не должны составлять постоянного организационного соединения с войсковыми частями, а должны придаваться им в виде специальных танковых средств в мере надобности».

В докладе приводились также и некоторые характеристики маневренного танка:

«…вес 16,4т-не больше предельной нагрузки обыкновенной железнодорожной платформы грузоподъемностью 1000 пудов, размеры не должны превышать пределов, допускающих свободную перевозку по русским и заграничным железным дорогам, то есть высота не более 3 м, ширина не больше 3,15 м, переезд самоходом на расстояние до 300 км, преодоление канавы шириной до 2,5 м, уклон до 45 градусов, крен до 30 градусов, броня-лоб, борт 20 мм, башня 26 мм, крыша, дно 6-8 мм, скорость до 30 км/ч, двигатель 4-тактный, низкого сжатия, быстрого сгорания, трансмиссия механическая…»

В конце 1924 г. в Московском техническом бюро ГУВП под руководством С.П. Шукалова выполнили (в соответствии с ТТТ, определенными Комиссией) проекты маневренных (средних) танков. Это были оригинальные проекты восемнадцатитонного танка ГУВП* и шестнадцатитонного ГУВП**.

По внешнему виду танк ГУВП* напоминал бронепоездную площадку на гусеничном ходу, в носовой части корпуса которой располагалась башня с 76,2-мм короткоствольной пушки обр. 1913 г. В шаровых опорах, расположенных в бортовых и кормовом листах корпуса, устанавливались три сдвоенных пулемета системы Федорова калибра 6,5 мм. Для наблюдения за полем боя служила командирская башенка со стробоскопом.

Противопульную защиту предполагалось изготавливать из катаных броневых листов толщиной 13 мм. В танке планировалось установить карбюраторный шестицилиндровый двигатель «Риккардо» мощностью 150 л.с. (110 кВт), закупленный в Англии в количестве шести экземпляров. Использование в танке этого двигателя, имевшего большие габаритные размеры, привело к большой высоте машины. Не совсем удачно размещался и экипаж танка.


1* Центральное бюро по проектированию танков находилось в Москве и под различными наименованиями просуществовало до 1932 г. (в 1926-1929 гг. – Главное конструкторское бюро Орудийно-арсенального треста, или ГКБОАТ; в 1930г.- ГКБВООРПО( Главное конструкторское бюро Всесоюзного орудийно-оружейно-пулеметного объединения); в 1931-1932 гг. – КБ №3 Оружобъединения).


Проект танка ГУВП*.



Расчетная максимальная скорость танка составляла 20,9 км/ч. Запас хода достигал 150 км.

При рассмотрении в Артиллерийском управлении проект танка не утвердили, но признали его пригодным для дальнейшей переработки.

Проект танка ГУВП** отличался от проекта танка ГУВП* вооружением, усиленной броневой защитой и конструкцией ходовой части. В носовой части машины во вращающейся башне вместо 76,2-мм пушки устанавливалась 45-мм пушка, а в кормовой части – малая пулеметная башенка. Предполагалось дополнительно разместить в бортовых шаровых опорах два сдвоенных пулемета системы Федорова. Максимальная толщина катаных броневых листов составляла 22 мм. Экипаж сократили с шести до пяти человек. Но этот проект также не получил развития.

В итоге Бюро приостановило переработку большого маневренного танка массой 18 т и «с целью уменьшения масштаба риска и ответственности» перешло на проектирование малого полкового танка массой 3-4 т.

В середине 1925 г. ГКБ Орудийно-арсенального треста (ОАТ) в инициативном порядке приступило к проектированию маневренного танка. Но из-за малочисленности коллектива и большого объема текущих работ дело ограничилось только эскизными проработками.


Проект танка ГУВП**.


Маневренный танкТ-12 на заводских испытаниях. Февраль 1930 г.


В.И. Заславский.


И.Н. Алексенко.


Маневренный танк Т-12

Полномасштабные конструкторские работы по новому маневренному танку развернулись только после утверждения 2 июня 1926 г. трехлетней программы танкостроения, которая предусматривала в течение трех лет оснастить Красную Армию всеми видами современной бронетанковой техники. Так, 17 ноября 1927 г. ГКБ ОАТ получило задание на проектирование маневренного танка под обозначением «Т-12». Для постройки опытного образца танка и освоения в дальнейшем его серийного выпуска определили Харьковский паровозостроительный завод им. Коминтерна (ХПЗ). Заказ №146/оп на изготовление опытного образца танка Т-12 с железным корпусом по чертежам и указаниям ОАТ, 7-й секции Арткома и 5-го отдела Артиллерийского управления был выдан ХПЗ 18 сентября 1928 г. Осенью того же года на заводе создали специальное танковое конструкторское бюро (КБ).

В состав КБ завода по танку Т-12 входили инженеры-конструкторы Иван Никанорович Алексенко (заведующий бюро) и Евгений Тимофеевич Дикалов, конструкторы Алексей Алексеевич Алферов, Иван Васильевич Дудка и Александр Александрович Морозов, а также еще три человека, в том числе один чертежник и один копировщик. Возглавлял техническую контору, в состав которой входило КБ, инженер-конструктор Евгений Тимофеевич ВОРОНКОВ.

Общее руководство работ по новому танку осуществлял С.П. Шукалов, ведущими конструкторами машины были В.И. Заславский и Б.А. Андрыхевич, от ХПЗ за создание Т-12 отвечали начальник производства завода М.М. Андриянов и инженер С.Н. Махонин.

На момент заключения договора на изготовление танка Т-12 чертежей его еще не существовало. 15 октября 1928 г. по заказу Артиллерийского управления РККА ОАТ обязал ГКБОАТ подготовить рабочий проект машины, который предписывалось закончить к началу 1929 г. Производство решили вести параллельно с изготовлением чертежей.

Первоначально на танке планировалось установить переделанный 200-сильный авиационный двигатель «Испано-Сюиза», но позднее, в феврале 1929 г., переориентировались на отечественный танковый восьмицилиндровый двигатель мощностью 180 л.с. (при 1800 об/мин.), создаваемый на заводе «Большевик» под руководством А.А. Микулина (заказ №А02032 на двигатель был выдан заводу «Большевик» 29 февраля 1928 г.).

Планетарную коробку передач для танка изготовили и испытали зимой 1928/29 г. в виде модели в 1/3 натуральной величины. После испытания модели приступили к изготовлению опытного образца. Основные рабочие чертежи всего танка завод получил в течение февраля-мая 1929 г.


Маневренный танк Т-12 (проект).


Следует отметить, что основным руководящим решением в области танкостроения в первые годы первой пятилетки стало постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 июля 1929 г. В нем была дана количественная программа, которая рассматривалась как минимальная. В этом постановлении подчеркивалось, что в связи с ростом материальной базы танкостроения – тракторной промышленности – важнейшей задачей являются опытные работы, широкое развертывание опытного строительства новых образцов бронетанковой техники.

Так началась новая эра отечественного танкостроения – время его бурного развития, накопления опыта проектирования и производства, подготовки кадров организаторов, конструкторов, технологов, многим из которых довелось в годы Великой Отечественной войны сыграть видную роль в нашей танковой промышленности.

Опытный образец танка Т-12 значительно отличался от проекта. По первоначальному эскизному проекту машина была трехбашенной: одна пулеметная башня располагалась перед орудийной, вторая пулеметная – на крыше орудийной. Однако установку передней башни признали нецелесообразной, и третий пулемет разместили в левом борту орудийной башни.

По сравнению с проектом длина корпуса танка увеличилась. Подверглись изменениям ходовая часть и силовая установка. По одному из вариантов на Т-12 предусматривалась установка шестицилиндрового карбюраторного двигателя фирмы «BMW» или фирмы «Сидней-Пума». Однако эти двигатели имели достаточно большую длину и не помещались в моторно-трансмиссионном отделении танка. Кроме того, для танка, помимо двигателя А.А. Микулина, под руководством Л.Б. Беккермана проектировался двигатель Т-12 аналогичной мощности (180 л.с. (132 кВт). Но изготовление этих двигателей так и не завершили. Пришлось использовать авиационный карбюраторный двигатель М-6 мощностью 260 л.с. (191 кВт), задросселированный до мощности 200 л.с. (147 кВт) при частоте вращения коленчатого вала 1800 об/мин., для чего пришлось переделать коробку передач и тормоза.


Продольный разрез танка Т-12 (проект).


Маневренный танк Т-12 на испытаниях. Июнь 1930 г.


Краткое описание конструкции Т-12

Компоновочная схема танка Т-12 отличалась от классической двухъярусным размещением вооружения в большой и малой башнях (высота танка составляла 2,95 м). В большой башне находились 45-мм танковая пушка системы Соколова(начальная скорость снаряда- 600 м/с) и две автономные шаровые установки с 6,5-мм сдвоенными танковыми пулеметами системы Федорова-Иванова обр. 1925 г. в переднем и левом бортовых листах башни. Однако на выпущенном опытном образце вместо сдвоенных пулеметов системы Федорова-Иванова установили 7,62-мм пулеметы системы Кольта. На крыше большой башни находилась малая башня с аналогичной пулеметной установкой. Она имела независимое вращение от большой башни. Боекомплект танка составлял 100 выстрелов к пушке и 4000 патронов к пулеметам. При проведении испытаний вооружение в башне не устанавливалось.

В состав экипажа машины входили четыре человека. Механик-водитель располагался в отделении управления у правого борта корпуса машины. В большой башне размещались два члена экипажа: командир танка (он же наводчик) и заряжающий (он же пулеметчик). В малой башне оборудовалось рабочее место пулеметчика. Большая башня имела ручной механизм поворота, для вращения малой башни использовался спинной упор.

Броневая защита корпуса и башни – противопульная. Соединение броневых катаных листов, имевших толщину 12 (крыша и днище) и 22 мм (лоб, борт, корма корпуса и башни), производилось с помощью заклепок. Стыки броневых листов корпуса герметизировались.

Башня танка в плане представляла собой неправильный девятиугольник, устанавливалась на шариковом погоне (диаметр 2000 мм) и имела механизм поворота с ручным приводом.

Корпус и башни опытного образца машины изготовил Ижорский завод, при этом были использованы листы из конструкционной (не броневой) стали. Боевая масса танка превысила расчетную почти на 3,5 т и составляла около 19,5 т.

В кормовой части корпуса вдоль продольной оси танка устанавливался авиационный четырехтактный восьмицилиндровый V-образный карбюраторный двигатель М-6 жидкостного охлаждения с сухим картером, задросселированный (путем понижения степени сжатия) до мощности 200 л.с. (147 кВт) при частоте вращения коленчатого вала 1800 об/мин. Емкость топливных баков составляла 400 л. Запас хода танка по шоссе достигал 160 км (радиус действия 80 км).

В системе охлаждения двигателя использовался радиатор с вентилятором Сирокко, который имел привод от коробки передач через ведущую коническую шестерню главного вала.

Трансмиссия машины состояла из главного фрикциона (дискового с накладками феродо), четырехступенчатой реверсивной планетарной коробки передач с наружным зацеплением шестерен, простого дифференциала с фрикционными тормозами (в качестве механизма поворота) и двух простых бортовых редукторов. Коробка передач и дифференциал были выполнены в одном картере.

Впоследствии, по результатам испытаний, было разработано несколько вариантов конструкции тормозов, из которых лучшей признали конструкцию плавающих ленточных тормозов, предложенную В.И. Заславским.

Максимальная скорость танка по шоссе составляла 26 км/ч.

Подвеска танка – блокированная, пружинная (восемь свечей). В качестве прототипа использовалась конструкция подвески малого танка Т-18 (МС-1). На каждом борту устанавливались четыре тележки с двумя сдвоенными опорными катками малого диаметра в каждой и четыре сдвоенных поддерживающих катка, которые имели наружную амортизацию. Опорные катки на осях тележек монтировались на роликовых подшипниках. Направляющие колеса большого диаметра имели механизмы натяжения гусениц. Ведущие колеса зубового зацепления с гусеницами размещались сзади. Каждая гусеница собиралась из 140 литых траков и 140 пальцев. Кроме того, в ЗИП танка укладывались 70 запасных траков. В дальнейшем предполагалось заменить литые траки штампованными. Среднее давление на грунт равнялось 0,45 кгс/см2 (при погружении гусениц на 100 мм).


Общий вид танка Т-12 после доработки системы охлаждения двигателя.



В кормовой части корпуса крепился удлинитель («хвост») длиной 0,7 м для преодоления широких рвов (до 2,65 м). Длина танка с «хвостом» составляла 6,28 м, высота 2,95 м, ширина – 2,81 м. Танк мог преодолевать ров шириной 2,6 м, брод глубиной 1,2 м и вертикальные препятствия высотой 1,0 м.

Электрооборудование машины было выполнено по однопроводной схеме.Напряжение бортовой сети составляло 12 В. В качестве источников электроэнергии использовались аккумуляторная батарея и генератор РА-225/12. Средств радиосвязи танк не имел.

Окончание следует

Творцы отечественной бронетанковой техники

К. Янбеков

См. *ТиВ» №10-12/2005 г., №1/2006 г.,№11/2007г., №3,5/2008 г., №7/2009 г., №1,2/2011 г., №1-4,6-9/2012г.


Автор и редакция выражают глубокую благодарность В.А. Кравцевой, С.В. Малина и В.А. Белозерову за неоценимую помощь, оказанную при подготовке статьи.

Использованы фото из архивов В.А. Кравцевой, М.В. Павлова и автора.

Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот

К100-летию со дня рождения

Опыт Великой Отечественной войны со всей очевидностью показал – войскам необходимы бронетранспортеры, способные доставлять пехотные подразделения к полю боя, обеспечивающие защиту от пуль и осколков и обладавшие высокой подвижностью. На вооружении Советской Армии в годы войны и после ее окончания состояли только американские БТР, полученные по ленд-лизу и хорошо зарекомендовавшие себя в эксплуатации. Не остался без внимания и немецкий опыт использования таких машин.

Сразу после создания в 1947 г. Конструкторского бюро инженерно-танковой техники в составе ЦПИИ СВ им. Д.М. Карбышева (впоследствии – ОКБ Инженерного комитета СА, или ОКБ ИВ) под руководством А.Ф. Кравцева был спроектирован ряд боевых гусеничных амфибий – бронетранспортер К-75, самоходная плавающая установка К-73 (АСУ-57П), плавающий танк К-90 и бронетранспортер К-78. Эти работы шли почти одновременно с созданием К-50, К-61 и К-71.

При разработке новых образцов бронетанковой техники А.Ф. Кравцеву очень пригодился богатый опыт, приобретенный во время эксплуатации и совершенствования бронетанковой и автомобильной техники в условиях ОКДВА. На Дальнем Востоке особые сложности возникали при восстановлении техники – сказывался недостаток специальных, зачастую недолговечных, танковых узлов и агрегатов. Поэтому А.Ф. Кравцев и его конструкторы старались широко использовать узлы и агрегаты, уже освоенные отечественной автотракторной промышленностью, проверенные в эксплуатации и выпускающиеся в массовом количестве. Большое внимание уделялось дешевизне и простоте конструкции, а также удобству ее эксплуатации.

В конструкции гусеничного бронетранспортера открытого типа К-75 были широко использованы узлы и агрегаты артиллерийского тягача М-2, а также грузовых автомобилей.


Бронетранспортер К-75 в первоначальной конфигурации. Над десантным отделением установлен тент.


Бронетранспортер К-75 в первоначальной конфигурации. Хорошо видны съемные крепления для тента на бортах корпуса.


Размещение силовой установки и агрегатов трансмиссии в корпусе К-75.



Бронетранспортер К-75 в первоначальной конфигурации.


К-75. Вид на десантное отделение. Для посадки личного состава служили две двери в кормовом листе корпуса.


Испытания К-75 на плаву.


Схема управления БТР К-75.


К-75 с грузом 2 т форсирует р. Вуокси шириной 350 м.


Транспортер К-61 выходит на берег с К-75 на буксире.


Опытный образец бронетранспортера изготовили в 1949 г. на Военно-ремонтном заводе №2 ГБТУ (г. Москва) по конструкторской документации ОКБ Инженерного комитета СА, разработанной в соответствии с ТТТ, утвержденными 31 декабря 1948 г. маршалом Инженерных войск М.П. Воробьевым.

Корпус К-75 был выполнен водонепроницаемым, что давало ему возможность держаться на воде и переправляться через реки с помощью дополнительной тяги (средств моторизации, шестов, весел и по канату).

Бронетранспортер был разделен на три отделения: моторно-трансмиссионное (МТО), управления и десантное.

В МТО, расположенном в носовой части корпуса у правого борта, размещались двигатель, его системы и агрегаты трансмиссии. На бронетранспортере был установлен двухтактный, четырехцилиндровый бескомпрессорный дизель ЯАЗ-204Б жидкостного охлаждения мощностью 140 л.с. (поданным завода) [1], заимствованный у тягача М-2. Система питания состояла из двух топливных баков (расположенных вдоль правого борта МТО), распределительных кранов, ручной топливоподкачивающей помпы, фильтров грубой и тонкой очистки, топливоподкачивающего насоса и насосов – форсунок цилиндров двигателя. Общая емкость топливных баков составляла 220 л. Питание воздухом осуществлялось через два инерционно-масляных воздухоочистителя, последовательно соединенных с фильтром типа мультициклон. Система охлаждения включала радиатор, центробежный насос, двенадцатилопастный вентилятор, термостат, бачок с паровоздушным клапаном и трубопровод.

Трансмиссия бронетранспортера состояла из следующих агрегатов: сухого однодискового сцепления грузового автомобиля ЯАЗ-200; трехходовой пятискоростной (с одной передачей заднего хода) коробки передач ЯАЗ-200; главной передачи, представляющей собой пару конических шестерен с передаточным отношением 1,07; бортовых многодисковых фрикционов сухого трения с ленточными тормозами одностороннего действия и бортовых передач. Соединение ведущего вала главной передачи со вторичным валом коробки передач осуществлялось при помощи зубчатой муфты.

На концах ведомого вала главной передачи размещались бортовые фрикционы с ленточными тормозами, являвшимися механизмами управления бронетранспортером. Управление ими производилось с помощью рычагов и системы тяг таким образом, что при выключении рычагов сначала выключается фрикцион, а затем затягивался тормоз.


Бронетранспортер К-75 преодолевает ров.


Движение по косогору.


Разворот на месте на 360°.


Преодоление рва шириной 2 м.


Преодоление подъема 38° с грузом 2 т.


Спуск с подъема 38° с грузом 2 т.


Движение по пашне.


Преодоление вертикальной стенки высотой 0,7 м.


Небольшая высота (1,5 м) облегчала маскировку К-75 на местности.


Бронетранспортер К-75 движется по целине.



Транспортировка 16 бойцов.


Ведущая шестерня соединялась с полуосью через зубчатые муфты, а ведомая была посажена на один вал с ведущим колесом гусеницы.

Над отделением управления и МТО имелась броневая 1* крыша с двумя люками, которые закрывались броневыми крышками.

В отделении управления, находившемся в носовой части корпуса у левого борта, располагались сиденья механика-водителя и стрелка- радиста, смотровой лючок, приборы наблюдения, приводы управления, контрольно-измерительные приборы, аккумуляторные батареи, радиостанция и боекомплект к пулемету.

Десантное отделение обеспечивало размещение десанта в количестве 16-20 человек или груза весом 2 т. Для десантников имелись перекладины с мягкими сиденьями, которые при перевозке грузов убирались. Спешивание мотострелков и их посадка в бронетранспортер К-75 осуществлялись через открытый сверху корпус и кормовую дверь. Для защиты личного состава от воздействия атмосферных осадков на десантное отделение мог монтироваться тент.

Основным оружием бронетранспортера был 7,62-мм пулемет СГ (СГ-43), который устанавливался в гнезда, имевшиеся на корпусе машины и обеспечивавшие круговой обстрел. Основным местом размещения пулемета являлся вертлюг штатного полевого станка обр. 1943 г. К вертлюгу справа была прикреплена корзина для коробки с лентой, а слева – корпус гильзоотвода, к которому снизу присоединялся гильзоулавливатель. Боекомплект пулемета составлял 1000 патронов, снаряженных в четыре ленты. Кроме того, в бронетранспортере размещались 12 гранат Ф-1 в двух укладах (по шесть в каждой).

Броневая защита бронетранспортера К-75 была противопульной. Верхний и нижний лобовые листы корпуса изготавливались из броневых плит толщиной 13 мм, имеющих угол наклона 50°, и толщиной 6 мм, расположенных под углом 70°, 2-мм бортовые и 10-мм кормовой броневые листы были установлены вертикально. Толщина днища составляла 3 мм.

Ходовая часть бронетранспортера К-75 включала ведущие колеса с литыми зубчатыми венцами, гусеничные цепи, состоявшие из 95 мелкозвенчатых траков шириной 300 мм. Траки соединялись между собой при помощи плавающих пальцев, работавших без смазки. Верхние ветви гусеничных цепей поддерживались направляющими полозами. Натяжение гусеничной цепи осуществлялось поворотом кривошипа направляющего колеса (ленивца). Каток ленивца был взаимозаменяем с опорными катками и закреплен на цапфе кривошипа. Бронетранспортер имел десять сварных опорных катков с обрезиненными ободами, по пять с каждой стороны. Задние опорные катки дополнительно поддерживались амортизаторами от автобуса ЗИС-154. Торсионная подвеска состояла из торсионных валов и их кронштейнов.

В машине использовалась однопроводная электропроводка (за исключением приборов аварийного освещения). Номинальное напряжение в сети составляло 12 В. Электрооборудование машины включало аккумуляторные батареи 6-СТ-128, электрогенератор Г-500 и стартер – СТ-25.

Для радиосвязи БТР К-75 оснащался радиостанцией 10РТ-12.

В период с 9 по 28 сентября 1950 г. (в соответствии с приказом военного министра СССР N°00172 от 19 августа 1950 г.) в районе г. Бровары Киевской области состоялись сравнительные заводские испытания опытного образца гусеничного бронированного транспортера К-75. Они проходили по программе, утвержденной заместителем военного министра Маршалом Советского Союза В.Д. Соколовским и министром Транспортного машиностроения Ю.Е. Максаревым. Комиссию по испытаниям возглавлял генерал-полковник танковых войск П.П. Полубояров. ОКБ ИКСА представлял инженер-полковник А.Ф. Кравцев. [1]

Целью испытаний являлось определение соответствия тактико-технических характеристик опытного образца заданным требованиям, надежности работы всех механизмов, удобства обслуживания и ремонта агрегатов и узлов в полевых условиях силами экипажа, размещения десанта, других военных грузов, а также обслуживания пулемета и прицельных приспособлений.

За время испытаний опытный образец бронетранспортера К-75 прошел 1997 км, а пробег в ночное время суток составил 796 км.

На основании результатов испытаний опытного образца бронетранспортера комиссия констатировала, что по основным показателям он соответствует тактико-техническим требованиям, утвержденным начальником Инженерных войск 31 декабря 1948 г. При этом отмечались следующие положительные качества К-75:

– бронетранспортер изготовлен с использованием серийных агрегатов автотракторной промышленности, что значительно упрощает его конструкцию и удешевляет серийное производство и ремонт;

– благодаря малой высоте (1,55 м) бронетранспортер может быть легко замаскирован на местности;

– в лесистой местности, вследствие небольшой ширины,бронетранспортер отличается хорошей маневренностью и скоростью;

– машина имеет противопульную броню (борт – 12 мм) при сравнительно небольшом весе (7,8 т без десанта и груза);

– бронетранспортер, обладая плавучестью, может переправляться через водные преграды, с применением дополнительной тяги.

В то же время опытный образец имел и ряд конструктивных недостатков, основными из которых являлись:

– недостаточная скорость движения по булыжному шоссе и грунтовым дорогам;

– недостаточная удельная мощность;

– недостаточная вместимость десантного отделения.

По мнению комиссии, из-за наличия указанных недостатков бронетранспортер К-75 в существующем виде не может быть принят на вооружения Советской Армии.

Одним из важных выводов по результатам испытаний опытного образца К-75 явилось то, что подтвердилась возможность создания простого в устройстве, дешевого и массового в изготовлении, надежного в эксплуатации гусеничного бронетранспортера с использованием агрегатов автотракторной промышленности.

Поэтому, учитывая важность разработки такой машины и принятия ее на вооружение, комиссия рекомендовала изготовить два усовершенствованных опытных образца гусеничного бронетранспортера К-75 с выполнением следующих основных требований:

– увеличение максимальной и средней скоростей движения;

– увеличение вместимости десантного отделения до 24 чел.;

– обеспечение удобства размещения десанта и его вооружения.

– увеличение надежности бронетранспортера – с гарантийным сроком службы до 3000 км;

– возможность самостоятельной переправы через водные преграды с помощью упрощенного водяного движителя.

Однако по неизвестным причинам постройка двух доработанных образцов бронетранспортера не состоялась. Но опыт, полученный разработчиками К-75, не пропал даром. Он был использован в последующих машинах, созданных в ОКБ Инженерного комитета СА под руководством А.Ф. Кравцева.

В дальнейшем гусеничный бронетранспортер К-75 был передан в Военно-исторический музей бронетанкового вооружения и техники (п. Кубинка), где и хранится в настоящее время.


1* Броневые листы корпуса опытного образца гусеничного бронетранспортера К-75 в соответствии с распоряжением министра Вооруженных Сил СССР были заменены при изготовлении листовой сталью марки СТ-3.



Бронетранспортер К-75 в окончательной конфигурации с вооружением. 1950 г.



В ходе доработки К-75 по результатам испытаний была изменена конструкция кормового бронелиста корпуса. Вместо двух дверей для посадки личного состава ввели одну.


Характеристики опытного БТР К-75

Длина, мм 5370

Ширина, мм 2756

Высота по корпусу, мм 1550

Вес без груза и десанта, кг 7820

Удельное давление на грунт, кгс/см2 :

– без груза 0,415

– с грузом 0,528

Колея, мм 2425

Дорожный просвет по днищу, мм 400

Макс. преодолеваемые подъем и спуск 34°

Макс. бортовой крен 27°

Высота преодолеваемой вертикальной

стенки, м 0,7

Скорость, км/ч:

– по шоссе до 40

– по грунту до 36,6

Минимальный радиус поворота

(по переднему краю наружного крыла), м 4

Ширина преодолеваемого рва, м 2,25

Запас хода по топливу, км:

– по шоссе среднего качества 216

– по грунтовым проселочным дорогам 170


Литература

1. Краткий отчетно заводским испытаниям гусеничного бронетранспортера К-75. – ОКБ ИВ, 1950. – 46 с.

ФОТОАРХИВ

Гусеничный самоходный паром ГСП (см. «ТиВ» №7-9/2012 г.) положил начало созданию целого класса отечественных паромномостовых машин.

ПММ-2.


ПММ «Волна».


ПДП «Дупло».

Фото предоставлены НИИЦ СИВ ФБУ «ЗЦНИИ Минобороны России».


Учения Коллективных сил быстрого развертывания Центрально-Азиатского региона «Рубеж-2012».

Челябинская область, август 2012 г.












Транспорт для российских просторов

Александр Кириндас

См. «ТиВ» №8,9/2009г. №3-5,7,8,10/2010 №2,4,6,12/2011 г. №1-3,5-9/2012 г.


Использованы иллюстративные и документальные материалы ГАРФ, РГАЭ, Центрального музея ПВ ФСБ и архива а втора.

«Шестидесятники»

Окончание». Начало см. в «ТиВ» №8,9/2012 г.


Возможности упущенные и реализованные

Создание модификаций аэросаней Ка-30 началось уже на этапе эскизного проектирования. В расчете на военных заказчиков прорабатывался вариант размещения турельного пулемета в люке на крыше. По распоряжению Н.И. Камова после утверждения заказчиком макета почтового варианта под руководством М. А. Купфера были выполнены различные макетные варианты оборудования грузопассажирского отсека – грузопассажирский, штабной (в открытой печати -«деловой», а в рекламных проспектах – «version affaires»), пассажирский и санитарный.

Почтовый вариант отличался от базового наличием в грузопассажирском отсеке ящика для фельдпочты или иных ценностей, а также решетками на окнах. В отличие от грузопассажирского варианта с откидными сиденьями простейшего типа, для пассажирских аэросаней предусматривались шесть мягких сидений авиационного типа и два откидных. В штабном варианте предполагались два мягких дивана, откидное сиденье, столик и стойка для ручной клади (планшетов, папок и пр.)

В основном санитарном варианте («скорая помощь») грузопассажирский отсек по левому борту оборудовался стойками с амортизирующими замками для подвески двух санитарных носилок, а по правому борту – мягкими сиденьями для медработников и шкафчиками для медицинского инвентаря. При необходимости в мобилизационном варианте в грузопассажирском отсеке можно было разместить четверо носилок (по две слева и справа), но тогда медработник располагался на простейшем откидном сидении.

Еще во время увязки санитарного варианта на макете для облегчения погрузки носилок или других длинномерных грузов в передней стенке кузова предусмотрели люк. Однако данное конструктивное решение нельзя было считать удачным: затруднялся монтаж сиденья (правого) пассажира в кабине и расположенных под ним инструментального ящика и отопителя (для них пришлось изыскивать место в грузопассажирском отсеке). На некоторых машинах первых выпусков еще оставался люк, но опыт эксплуатации показал, что загрузка носилок через передний люк не имеет достаточно существенных преимуществ перед погрузкой через дверь. В ходе серийного производства от переднего люка отказались.

Хотя генеральным заказчиком на аэросани выступало Министерство связи, еще на стадии проектирования интерес к Ка-30 проявили и «силовые» ведомства, и гражданские учреждения. Первым из сторонних заказчиков аэросани получил «Алтай-энерго» – это была машина №0203 постройки 1964 г. завода «Прогресс». Еще две машины того же года выпуска забрало себе ОКБ Н.И. Камова для использования в качестве опытовых. Всего в зимний сезон 1964-1965 гг. Министерство связи эксплуатировало 33 аэросаней Ка-30. В 1966 г. круг заказчиков расширился за счет Министерство сельского хозяйства, которое приобрело аэросани для своего предприятия в Омске.




Отработка загрузки носилок через передний люк и дверь при увязке санитарного варианта Ка-30. На фото внизу хорошо видна подвеска двух носилок в грузопассажирском отсеке.


В системе Министерства связи аэросани обслуживали регулярные почтовые трассы, которые в основном проходили по руслам рек. В летний период аэросани уступали место глиссерам кустарного изготовления, а в межсезонье и те и другие простаивали, и доставка почты нерегулярно осуществлялась самолетами методом сброса. Страховая почта также нерегулярно доставлялась вертолетами посадочным способом. В этих условиях крайне актуальным стало приспособление аэросаней для эксплуатации летом, ведь для хранения простаивающей техники требовалась соответствующая инфраструктура.

Раньше в нашей стране уже пытались приспособить аэросани для использования летом: их устанавливали на колеса – так они превращались в аэромобиль или на поплавки – получался глиссер. Поскольку аэросани преимущественно эксплуатировались на трассах по руслам рек, наиболее оптимальным считался вариант аэроглиссера. Попытки установить аэросани на поплавки еще в 1920-е гг. предприняли москвич Адлер и самарец Белокопытов. Адлер впервые в подобной практике провел натурные испытания поплавков буксировкой, прежде чем приступить к постройке летнего варианта аэросаней. Но выяснилось, что полученные экспериментальные данные неточны, потому работу свернули, а саму идею на долгое время спрятали под сукно. Белокопытов никаких экспериментов не производил, а полагался на интуицию, переставив на реданные поплавки имевшиеся в распоряжении аэросани. Его опыт оказался несколько более удачным – скорее из-за дерзости незнания, ведь конструктору было всего 15 лет. Установить серийные аэросани на поплавки, подобные примененным на гидросамолете, попытались вновь почти через 10 лет в Горьком. Аэроглиссер ГГАТ «бегал» летом 1934 г. по Оке и по Волге, но так и остался в одном экземпляре.

Таким образом, какого-либо возможного для прямого заимствования опыта инженеры ОКБ Н.И. Камова не имели, ведь им впервые в отечественной практике предстояло создать съемную серийную летнюю «обувь» для аэросаней. В этой связи ОКБ Н.И. Камова совместно с 12-й лабораторией ЦАГИ (ответственные исполнители – Кунахович, Мотылева, Сафонова и Лотов) организовали испытания моделей двухпоплавкого глиссера в гидроканале. На основании полученных результатов была разработана документация на модификацию Ка-30 – аэроглиссер-катамаран Ка-30В. Изготовили деревянные макетные поплавки, с которыми Ка-30В в октябре 1965 г. испытывался на Московском море. Полученные результаты подтвердили правильность всех параметров поплавков и соответствие экспериментальных данных модельным испытаниям в гидроканале. Доработка Ка-30В с деревянными макетными поплавками позволила отработать конструкцию серийных поплавков, чертежи на которые были утверждены в 1971 г.

Помимо ОКБ Н.И. Камова, в истории Ка-30 целесообразно отметить деятельность и других коллективов, поскольку эти аэросани послужили основой для создания аппаратов на динамической и статической воздушных подушках – экраноплана АДП-05 и СВП «Бриз».


Первый эскиз аэроглиссера-катамарана Ка-30В.


Аэроглиссер-катамаран Ка-30В.


Испытания аэроглиссера-катамарана Ка-30В на Московском море. Октябрь 1965 г.



Проект аэроглиссера Ка-30В. Первоначальная компоновка.


Амфибийный катер на воздушной подушке «Бриз» разработали в Ленинграде под руководством главного конструктора Л.В. Озимова. На весь цикл работ (от чистого листа до поступления машины на испытания) ушло восемь месяцев.

21 июня 1968 г. газета «Ленинградская Правда» сообщила о проведении испытаний новой машины и перспективах развития пассажирских АВП.

Корпус-понтон «Бриза» был разделен четырьмя поперечными и двумя продольными переборками на 13 водонепроницаемых отсеков, обеспечивающих непотопляемость при повреждении днища. На палубе располагались восемь центробежных вентиляторов. Заимствованные у автомобиля «Москвич» двигатели, приводившие в действие вентиляторы, находились в корме. Надстройкой служил корпус серийных аэросаней Ка-30 с сохраненной маршевой силовой установкой. Схема образования воздушной подушки – сопловая, с гибким ограждением и секционированием воздушной подушки в продольном и поперечном направлениях для обеспечения остойчивости. Пространство, заключенное между гибким ограждением и днищем, образовывало гибкий ресивер, простиравшийся по всему периметру корпуса. Гибкое ограждение воздушной подушки (двухъярусного типа, со съемными навесными элементами) крепилось к корпусу на петлях, обеспечивавших быстрый его демонтаж для ремонта. Управление «Бризом» на малых скоростях осуществлялось струйными рулями, размещенными побортно, а на больших скоростях – аэродинамическими рулями, расположенными в воздушной струе от пропеллера.

«Бриз» был экспериментальным СВП, и опыт его разработки использовался при создании более совершенных аппаратов на воздушной подушке. Появлению «Бриза» предшествовала идея изготовления сменной платформы для эксплуатации аэросаней в межсезонье. Автором данного проекта был участник проектирования «Бриза» Ю.Б. Оскрет. Со своим предложением он ознакомил Н.И. Камова в ходе частной беседы, однако не получил у него поддержки.

В самом же ОКБ Н.И. Камова приступили к разработке гидроварианта Ка-30ВК на поплавках с подводными крыльями, что должно было существенно улучшить скоростные показатели. Модели Ка-30 с подводными крыльями были испытаны в гидроканале ЦАГИ. Для новой машины приняли схему с передним крылом, пересекающим поверхность воды. Поскольку мощности мотора АИ-14РС для выхода на крыло не хватало, его решили заменить на более мощный М-14. С данной силовой установкой Ка-30ВК успешно выходили на крыло и показали хорошие эксплуатационные параметры. В 1973 г. была спроектирована система подводных убирающихся крыльев и пневмосистемы их уборки и выпуска. Для ходовых и статических испытаний предполагалось изготовить два опытных образца, однако в связи с прекращением производства базовой машины данные работы не получили продолжения.


Аэроглиссер-катамаран Ка-30В (проект).


Варианты проектов СВП «Бриз».




СВП «Бриз», основой для которого послужили аэросани Ка-30.


В 1967 г. круг заказчиков аэросаней Ка-30 расширился: помимо Министерства связи аэросани приобрели казахский Минсельхоз, МГА, судостроительный завод в Ленинграде, Сельхозтехника РСФСР (аэросани отправились в Анадырь), машколонны №11 и №17 в Свердловске.

Опыт эксплуатации Ка-30 в гражданской авиации был в целом положительным. Аэросани №2501 поступили в аэропорт Чайбуха Магаданского объединенного авиаотряда МГА в январе 1968 г. для оценки эксплуатационных качеств. В период с 20 января по 17 февраля проводилась подготовка технического персонала для обслуживания аэросаней, после чего они эксплуатировались на местных линиях протяженностью от 65 до 260 км – в основном в период нелетной погоды. Кроме того, был выполнен один срочный ночной санитарный рейс. Опытная эксплуатация в сезон продолжалась до 23 апреля. За этот период аэросани Ка-30 проделали 49 рейсов и прошли 6492 км, перевезя более 30 т груза. При этом трассы характеризовались затяжными подъемами и сильной заторошенностью, что сильно влияло на среднюю скорость движения – она составила около 35,5 км/ч.

Параллельно с аэросанями в аэропорту эксплуатировались вертолеты Ми-4. Загрузка аэросаней и вертолета была сопоставима – они перевозили по 8-10 чел. за рейс. При этом стоимость эксплуатационного часа вертолета равнялась 240 руб., а аэросаней – 30 руб. Опыт эксплуатации аэросаней показал, что они наиболее оптимальны для трасс малой протяженности. Так, аэросани совершали рейс Чайбуха-Тополовка (протяженность 65 км по прямой и 80 км по наземной трассе) за 1 ч 20 мин при стоимости билета 5 руб. в одну сторону. С учетом стоянки, на рейс в оба конца у аэросаней уходило 3 ч. В то же время вертолет мог совершить два рейса в оба конца, однако стоимость доставки пассажиров аэросанями составляла 90 руб., т.е. они приносили 10 руб. прибыли с каждого рейса, в то время как рейсы вертолета были убыточны.

В том же 1967 г. Ка-30 появились и у военных, которые приобрели для двух войсковых частей по две машины: Ка-30 №2607 и №2608 отправились в Актюбинск, а №2609 и №2610 – на Южный Урал. Министерство обороны поставило перед ОКБ Н.И. Камова вопрос о повышении эксплуатационных параметров Ка-30 – скорости и дальности. Модифицированные аэросани Ка-30М должны были оснащаться двигателем АИ-14ФС мощностью 300 л.с. и развивать скорость до 120 км/ч. Дальность при крейсерской скорости 45 км/ч предполагалась в 500 км. Вместе с тем, не самая высокая экономичность двигателя ограничивала дальность хода (255 км против 360 км у базового варианта). Для получения требуемой дальности хода были разработаны дополнительные наружные съемные топливные баки, с которыми максимальная дальность возрастала до 750 км. Максимальный ходовой вес Ка-30М увеличивался по сравнению с Ка-30 на 265 кг (до 3465 кг).





Ка-30ВК в ходе испытаний.


Ка-30 разных выпусков в Ханты-Мансийске. На заднем плане виден навес для хранения аэросаней.


Протяженность некоторых почтовых трасс Министерства связи в зимний сезон 1965-1966 гг.
Управление связи Протяженность трасс в один конец, км
Вологодское 365
Архангельское 954
Мурманское 270
Коми АССР 665
Тюменское 1093
Якутское 352
Хабаровское 1765
Иркутское 492
Томское 488
Алтайское 210
Свердловское 350
Оренбургское 700
Башкирское 230
Магаданское 125
Сроки навигации аэросаней и глиссеров в зимний сезон 1965-1966 гг. и летний сезон 1966 г. некоторых контор связи
Контора связи Начало зимней навигации Конец зимней навигации Начало летней навигации Конец летней навигации
Комсомольская 14.12.1965 31.03.1965 04.05.1966 25.10.1966
Богородская 10.12.1965 10.04.1965 14.05.1966 25.10.1966
Николаевская 26.11.1965 15.04.1965 16.05.1966 15.10.1966

Ка-30 на трассах Севера.



Обслуживание аэросаней Ка-30 Анадырской комплексной геологоразведочной экспедиции. 1970 г.


Аэросани Ка-30 в составе Пограничных войск.


Министерство обороны регулярно приобретало Ка-30 и к 1973 г. эксплуатировало 26 машин. Аэросани имелись на космодроме Плесецк, на Камчатке, а также в различных воинских частях.

В 1968 г. первые шесть аэросаней приобрели геологи, а к 1972 г. в их распоряжении находились уже десять Ка-30. Об эксплуатации этих машин дает представление отзыв начальника Анадырской комплексной геологоразведочной экспедиции:

«Аэросани КА-30, заводской №3010, поступили в Анадырскую комплексную экспедицию в феврале 1970 года. В марте 1970 г. после расконсервации были проведены первые попытки эксплуатации саней, однако, ввиду неопытности обслуживающего персонала аэросаней, положительного результата не было достигнуто.

По прибытии в Анадырь представителей конструкторского бюро т. Камова была с их помощью начата систематическая эксплуатация аэросаней. Аэросани прошли в это время более 600 км по пересеченной тундре со средней скоростью 50-60 км и нагрузке до 600 кг.

Испытания показали, что аэросани КА-30 могут быть использованы в условиях тундры Чукотского национального округа. Их несомненным достоинством является сравнительная простота эксплуатации, комфортабельность, относительно высокая скорость передвижения в равнинной части Чукотки.

Анадырская комплексная экспедиция могла бы обеспечить эксплуатацию 3-4 аэросаней с организацией технической базы в г. Анадыре для использования их в качестве оперативного транспорта между объектами экспедиции, для оказания неотложной медицинской помощи, для срочного заброса на объекты небольшого груза« .

«Неопытность обслуживающего персонала» ясно показала необходимость организации подготовки механиков-водителей. При непосредственном участии специалистов ОКБ Н.И. Камова была организована учебная база при Троицком училище Гражданской авиации, где в 1971 г. выпустили первую группу водителей-механиков аэросаней из 28 человек. В 1972 г. подготовили еще 11 механиков-водителей.

Поступали аэросани Ка-30 и в МВД. Так, одна машина использовались Каргасокским УВД. Это были обычные почтовые аэросани стандартной комплектации, которые базировались в одном гараже с аэросанями местной конторы связи.

Пограничные войска также нуждались в аэросанях для охраны государственной границы и специальных задач. 3 ноября 1971 г. вышло постановление Совета Министров СССР, предписывающее разработать модификацию аэросаней по требованиям КГБ. Заказчик рассчитывал на аэросани для перевозки отделения бойцов в полном снаряжении при условии получения дальности хода и скорости, сопоставимых с Ка-30М, с одновременным обеспечением возможности ведения огня из личного оружия через окна и из турельного пулемета на крыше. На летний период аэросани должны были переоборудоваться в глиссер. Реализация всех этих несколько противоречивых требований была сопряжена с определенными трудностями, и вОКБ Н.И. Камова подготовили несколько вариантов аэросаней.

Первый вариант предполагал использование серийно выпускаемой ДМЗ базовой модели Ка- 30 без их переделки. В этом варианте в люке на крыше должен был устанавливаться крупнокалиберный пулемет для ведения огня с сектором обстрела 270' при возможности перевозки семи десантников или обеспечивалась перевозка отделения десантников, но уже без пулеметного вооружения. Второй вариант предполагал замену мотора АИ-14РС на М-14Б и применение винта специальной конструкции повышенной тяги.

Большая тяговооруженность позволяла увеличить загрузку аэросаней до 1200 кг с получением требуемых динамических параметров. Однако в этом случае из-за высокого расхода горючего дальность хода снижалась до 200-250 км. Необходимую дальность хода можно было получить за счет увеличения запаса топлива, размещенного в дополнительных топливных баках. Первый и второй варианты допускали перестановку аэросаней летом на поплавки. Третий вариант подразумевал создание фактически новой машины с удлиненным на 1100 мм корпусом, лыжами и подвесками оригинальной конструкции.

В июне 1972 г. предложения ОКБ Н.И. Камова были согласованы с МАП и заказчиком, который остановился на одном из вариантов. В1973 г. специалисты ОКБ оказали техническую помощь одной из частей Пограничных войск в сборке и организации эксплуатации аэросаней Ка-30 и аэроглиссера Ка-30В на поплавках. Серийное производство поплавков развернули на ДМЗ параллельно со сборкой аэросаней для пограничников.

В 1973 г. в эксплуатации находилась 151 машина, из них: в Министерстве связи – 74, у геологов – 11, в Мингазпроме – 15, остальные – в Министерстве обороны, КГБ, МВД или в других организациях.


Варианты компоновки аэросаней Ка-30 для Пограничных войск.


И.Н. Ювенальев. 1970 г.


Размещение почтовых отправлений в грузопассажирском отсеке аэросаней Ка-30.


Испытания стеклопластиковых лыж для Ка-30.


Зимний сезон 1972-1973 гг. оказался наиболее успешным в части эксплуатации Ка-30: только по управлениям связи пробег аэросаней превысил 900 тыс. В КБ разработали и испытали пробегом в 72 тыс. км (ресурс металлических лыж на тяжелых трассах составлял 5-8 тыс. км, а на средних-до 15 тыс.) новые стеклопластиковые лыжи. В первом квартале завершились работы по сравнительным испытаниям подошв лыж из фторопласта-4 и нержавеющей стали, был составлен отчет с рекомендациями для серийного завода и выпущен бюллетень на замену подошв лыж на фторопластовую.

Продолжались работы по улучшению эксплуатационных и технических характеристик Ка-30В. Для аэроглиссера разработали систему дополнительного охлаждения силовой установки забортной водой, а также подготовили соответствующую техническую документацию. Изготовили два комплекта такой системы, которые установили на аэроглиссеры одной из частей погранвойск для опытной эксплуатации. Казалось, у Ка-30 открываются новые перспективы.

Однако постепенно Министерство связи, как генеральный заказчик, потеряло интерес к аэросаням, эксплуатация которых была сезонной (создание сменных поплавков не обеспечивало круглогодичной эксплуатации) и достаточно дорогой. Аэросани относились к конструктивно сложным аппаратам авиационного класса и требовали применения качественных дорогостоящих ГСМ. Сильная заторошенность льда реки (например, Амура) являлась причиной частых мелких аварий и поломок лыж. Немаловажным был и «человеческий фактор», поскольку недостаточная квалификация механиков-водителей могла привести к преждевременному выходу аэросаней из строя.

Новых заявок на аэросани в Госплан не приходило. В результате, серийное производство Ка-30 после выполнения плана было прекращено. Поскольку заказов на доработку Ка-30 больше не поступало, а план был выполнен, то работы в ОКБ по данной тематике постепенно свернули. Ведущий конструктор И.Н. Ювенальев подал заявление об уходе.

Несмотря на прекращение серийного производства, в годовых планах ОКБ Н.И. Камова еще несколько лет значились работы по улучшению эксплуатационных качеств аэросаней Ка-30, а также по оказанию помощи эксплуатирующим организациям. ОКБ и заводы-изготовители гарантировали десятилетний срок эксплуатации Ка-30 при их регулярном техническом обслуживании и двух плановых ремонтах. Таким образом, к 1984 г. гарантийные обязательства были исчерпаны. Однако в некоторых транспортных конторах связи эти аэросани продолжали служить и позднее. Дольше всего (до начала 1990-х гг.) аэросани Ка-30 обслуживали регулярные линии в Комсомольской-на-Амуре конторе связи, многократно выработав свой ресурс.

Один из последних известных примеров использования аэросаней этого типа относится уже к нашему времени. Так, в 2007 г. в зоне Тамушинского таможенного поста Уральского таможенного управления Ка-30 использовались для перевозки контрабанды через границу с Казахстаном. В ходе преследования, спасаясь от таможенников, нарушители вынуждены были сбросить упакованный в тюки товар и скрылись. Как видно, ветеран все еще в строю и на пенсию, несмотря на солидный возраст, не собирается.


Литература

1. Предложения по вариантам модификации аэросаней Ка-30(серийного образца) по Техническим требованиям КГБ в соответствии с Постановлением СМ СССР. – 1972.

2. Инструкция по технической эксплуатации аэросаней Ка-30. -1968.

3. Коронатов Г.Д. Пассажирский катер на воздушной по душке «Бриз» // Катера и Яхты. – 1974, №5(50).

4. Стволинский Ю. Бриз на старте // Ленинградская правда. – 1969,21 июня.

5. Аэросани Ка-30С. Рекламный проспект. – 1967.

6. Аэросани Ка-30. – Внешторгиздат.

7. Крайнов В. Отзыв об аэросанях КА-30, полученных Анадырской комплексной геологоразведочной экспедицией СВТГУ. – 1967, 10 апреля.


Грузопассажирский аэртлиссер Ка-30В. Испытания на Московском море


Аэроглиссер Ка-30С на поплавках серийного выпуска.


Ка-30ВК.

От передвижной АЭС до ядерного разведчика «Ладога»

А. С. Ефремов, ветеран ОАО «Спецмаш»


Авария на японской атомной электростанции «Фукусима-1»вновь заставила говорить о проблемах безопасности при эксплуатации АЭС во всем мире. Кажется закономерным, что пока нет реальной альтернативы ядерной энергетике, никакие техногенные коллизии не остановят ее развитие.


Н.М. Синев.


Передвижная АЭС

Почти полвека назад родилась первая в мире передвижная крупноблочная атомная электростанция ТЭС-3 малой мощности, которую по праву можно считать шедевром машиностроения. В 1957 г. КБ Кировского завода в Санкт-Петербурге (ныне – ОАО «Спецмаш») получило заказ от Министерства среднего машиностроения (так по соображения секретности именовалось тогда Министерство атомной промышленности) на создание шасси и других систем опытной передвижной АЭС, предназначенной для снабжения электроэнергией отдаленных районов, расположенных далеко от систем электропитания (Дальнего Востока, Севера и Сибири). Разумеется, можно и в этих районах создавать энергетические установки, работающие как на жидком, так и на твердом топливах, но доставка этих энергоносителей представляет собой серьезную проблему.

Передвижная электростанция получила обозначение ТЭС-3 (транспортабельная атомная электростанция), а в КБ она именовалась «Объект 27». Поскольку установленные сроки разработки были чрезвычайно сжаты, требовалось найти технические решения, уже освоенные на практике. Предполагалось, что электростанция будет передвигаться и по бездорожью, и по дорогам с обычным покрытием.

Главный конструктор КБ Ж.Я. Котин применил в качестве базы танк Т-10, чрезвычайно надежный и широко применяемый в войсках, но его ходовая часть подверглась существенным изменениям в связи со спецификой нового объекта. Учитывая, что масса ТЭС-3 теперь значительно превышала массу базовой машины (напомню, что Т-10, созданный под руководством заместителя главного конструктора, лауреата государственных премий А.С. Ермолаева, имел боевую массу 51,5 т), была разработана специальная уширенная гусеничная лента, а ходовая часть включала увеличенное число пар опорных катков (десять против семи). Прямоугольный кузов напоминал чем-то громоздкий железнодорожный вагон. Ведущим конструктором машины Ж.Я. Котин назначил П.С. Торопатина – опытного создателя тяжелых танков.

Сложной инженерной задачей стало конструирование и отработка рамы под тяжелые и громоздкие узлы. Эту работу доверили Б.П. Богданову, а изготовление поручили Ижорскому заводу. Удалось создать легкую и прочную раму в форме моста. Впоследствии Борис Петрович вспоминал: «Я еще молодой специалист, после окончания Политеха был прикреплен к группе, проектирующей корпус электростанции. Работали напряженно. Зачастую к нам заходил главный конструктор, показывал, советовал. Было непросто разместить это оборудование, но и очень хотелось выполнить эту задачу. Кстати, итогом моей работы стала первая награда – бронзовая медаль ВДНХ».

Моторно-силовая установка была спроектирована старейшинами КБ – Глебом Никоновым и Федором Маришкиным. Они применили тогда самый мощный дизель В12-6. Плодотворно трудился молодой специалист А. Страхаль. Он разрабатывал утолщенные защитные экраны. Установка изготавливались при участии большого числа проектно-конструкторских и научных организаций. Работы велись под руководством и при активном участии талантливого инженера, заслуженного кировца Н.М. Синева.



Машины комплекса ТЭС-3. На фото справа: машина комплекса ТЭС-3 на Камчатке. 1988 г.


Об этом человеке можно сказать, что он был творцом атомного века. Доктор технических наук, профессор и ученый связал свою жизнь с Кировским заводом. После окончания в 1932 г. МВТУ им. Н.Э. Баумана в течение 30 лет он работал на Кировском заводе, прошел путь от инженера-конструктора до главного конструктора. Еще в предвоенные годы в специальном конструкторском бюро завода, которое он возглавлял, приступили к созданию первых в стране воздушно-реактивных двигателей для авиации. В годы Великой Отечественной войны Николай Михайлович трудился заместителем Ж.Я. Котина, разрабатывал тяжелые танки КВ и ИС. В августе 1943 г. он выполнил ответственное поручение танкостроителей танкограда – по приказу Ставки доставил в Москву для показа Верховному Главнокомандующему созданные ими образцы бронетанковой техники.

В1947 г. Н.М. Синев вновь активно включился в работу по созданию новой техники в Ленинграде. Николай Михайлович – один из крупных талантливых конструкторов оригинального отечественного оборудования для ядерной энергетики, автор изобретений, нашедших широкое применение на практике. Многие его разработки по технико-экономическим показателям превосходят зарубежные аналоги. В1953-1961 гг. под руководством Н.М. Синева были созданы главные турбозубчатые агрегаты и герметичные циркуляционные насосы для первого контура атомных судовых установок. Особая его заслуга в разработке комплексной турбинной установки атомохода «Ленин» и первой передвижной атомной электростанции ТЭС-3 в качестве главного конструктора.

Передвижной комплекс ТЭС-3 монтировался на четырех гусеничных шасси с использованием, как уже говорилось, узлов тяжелого танка Т-10. На первой машине был установлен ядерный реактор с обслуживающими работу системами, на второй – парогенераторы, компенсатор объема и циркуляционные насосы для подпитки первого контура, на третьей – турбогенератор, на четвертой – центральный пульт управления АЭС. Особенность ТЭС-3 заключалась и в том, что для ее эксплуатации не было необходимости строить специальные здания и другую инфраструктуру.

Энергетическая часть была создана в Физико-техническом институте им. А.И. Лейкунского (г. Обнинск, ныне – ФГУП «ГНЦ РФ – ФЭИ»), В начале 1960-х гг. были изготовлены две таких АЭС. Сам реактор представлял из себя цилиндр высотой 600 и диаметром 650 мм, в котором размещалось 74 тепловыделяющих сборки с высокообогащенным ураном.

Для защиты от облучения вокруг двух первых машин ТЭС-3 на месте эксплуатации должна была сооружаться земляная защита. Реакторная машина оснащалась транспортируемой биологической защитой, позволяющей производить монтажные и демонтажные работы уже через несколько часов после остановки реактора, а также перевозить реактор с частично или полностью выгоревшей активной зоной. При транспортировке охлаждение реактора осуществлялось с помощью воздушного радиатора, обеспечивающего съем до 0,3% номинальной мощности установки.

В 1961 г. в Физико-энергетический институт им. А.И. Лейкунского ввели в эксплуатацию ТЭС-3 с водо-водяным корпусным реактором. Эта установка успешно отработала весь цикл, исчерпав проектный ресурс. В 1965 г. ТЭС-3 остановили и вывели из эксплуатации. В последующем она должна была послужить основой для разработки электростанций подобного типа.

После опытной эксплуатации в Обнинске две самые «опасные» машины законсервировали, однако через несколько лет потребовалась отправить их для экспериментальных исследований на Камчатку (к термальным паровым гейзерам). С этой целью в Обнинск командировали инженера-испытателя КБ ЛКЗ Л. Захарова и заместителя начальника отдела испытаний С.И. Лукашева с механиками-водителями. На Камчатку был направлен инженер Ванин.

Следует особо подчеркнуть, что этой передвижной АЭС были не страшны самые сильные землетрясения: танковая подвеска и не такое выдерживает при выстреле.


Высокозащищенное транспортное средство «Ладога».




ВТС «Ладога», работавшее в районе ЧАЭС. 1986 г.


Технические характеристики передвижной ТЭС-3

Общая масса, т Более 300

Масса оборудования, т Около 200

Мощность двигателя, л.с 750

Тепловая мощность, кВт 8,8 тыс.

Электрическая мощность турбогенератора, кВт 1500

Расход воды для охлаждения в первом контуре, т/ч 320

Давление воды, атм 130, при температуре

охладителя 270°С (на входе) и 300°С (на выходе);

Давление пара 20 атм с температурой 280°С

Продолжительность работы (кампании) Около 250 суток (при неполной загрузке элементов – до одного года)


ВТС «Ладога»

Высокозащищенное транспортное средство (ВТС) «Ладога» родилось почти через 20 лет после создания передвижной АЭС. Среди гусеничных энергонасыщенных машин, созданных специально для работы в чрезвычайных ситуациях, оно занимает особое место.

Задание на разработку высокозащищенного транспортного средства в КБ-3 Кировского завода получили в конце 1970-х гг. Требования к новой машине были крайне жесткие и трудновыполнимые. ВТС должно было обладать хорошей подвижностью, высокой защищенностью и способностью длительное время работать в автономном режиме. Важнейшим требованием являлось наличие надежной защиты экипажа от радиационного, химического и бактериологического воздействий, при этом для людей должен был быть обеспечен максимальный комфорт. Разумеется, учитывая предполагаемые сложные условия эксплуатации изделия, повышенное внимание уделялось средствам связи. Кроме того, ВТС следовало подготовить в сжатые сроки, при этом по возможности унифицировав его с другими машинами завода.

Без преувеличения можно сказать, что благодаря накопленному опыту, мощным производственной и испытательной базам ленинградским конструкторам удалось создать уникальную гусеничную машину, не имеющую мировых аналогов.

Работы по «Ладоге» возглавил В.И. Миронов, талантливый инженер и прекрасный организатор. За 45 лет своей трудовой деятельности он прошел путь от инженера-конструктора – до заместителя генерального конструктора, начальника специального бюро. В 1959 г., сразу после окончания Ленинрадского Политехнического института (по специальности гусеничные машины), он до ухода на заслуженный отдых активно участвовал практически во всех работах КБ Кировского завода. Неоднократно был награжден, а за особые заслуги в создании специальных машин трижды удостоен звания Лауреата Государственной премии.


В.И. Миронов.


Видеокамера.




Рабочее место механика-водителя и интерьер салона ВТС «Ладога».



В районе ЧАЭС «Ладога» прошла более 4000 км, выполнив целый ряд исследований.


В конструкторском бюро было сформировано специальное конструкторское подразделение – КБ-А. С 1982 г. оно приступило к выполнению поставленной задачи. Активное участие в создании новой машины принимали начальник лаборатории Н.И. Буренков, главные конструкторы проекта А.М. Константинов и А.В. Васин, ведущие специалисты В.И. Русанов, Д.Д Блохин, Э.К. Фененко, В.А. Тимофеев, А.В. Алдохин, В.А. Галкин, Г.Б. Жук и другие.

Компоновочные работы, один из сложнейших этапов конструирования, выполнил А.Г. Янсон.

В ходе проектирования оригинальных систем и узлов, обеспечивающих высокую компактность и надежность машины, проявился конструкторский талант потомственного конструктора КБ O.K. Ильина (кстати, его отец, К.Н. Ильин, участвовал еще в разработке первых тяжелых танков и артсистем под руководством Н.Л. Духова). Можно с уверенностью сказать, что вклад Олега Константиновича в создание этой революционной машины необычайно высок.

Базой для ВТС «Ладога» послужило отработанное и хорошо зарекомендовавшее себя в войсках шасси основного танка Т-80. На нем установили корпус оригинальной конструкции с салоном, в котором разместили комфортабельные кресла, индивидуальное освещение, системы кондиционирования и жизнеобеспечения, средства связи, приборы наблюдения и измерения различных параметров внешней среды. Это позволило обеспечить нормальные условия работы в полностью герметизированном объеме салона. Аналог подобной системы жизнеобеспечения можно найти, пожалуй, только в космонавтике.

В качестве силовой установки выбрали газотурбинный двигатель ГТД-1250 мощностью 1250 л.с., разработанный в НПО им. В. Я. Климова. Предусмотрена система сдува пыли сжатым воздухом с направляющих лопаток соплового аппарата турбины,что позволяет быстро и эффективно производить дезактивацию. Сзади над левой надгусеничной полкой расположен газотурбинный энергоагрегат мощностью 18 кВт, обеспечивающий электроэнергией все системы «Ладоги» на стоянках.

Предусмотрена возможность обеспечить экипаж воздухом не через фильтровентиляционную установку, а из баллона, закрепленного на задней стенке корпуса. На внутренней поверхности корпуса крепятся элементы подбоя – противонейтронной защиты. Помимо перископов и приборов ночного видения, на «Ладоге» имеются две видеокамеры.

В начале 1980-х гг. ВТС «Ладога» прошло сложные испытания в пустыне Кара-Кум, горах Копет-Даг и Тянь-Шаня и в районах Крайнего Севера. Однако полностью продемонстрировать свои возможности «Ладога» смогла в ходе работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС), произошедшей 26 апреля 1986 г. В результате разрушения четвертого энергоблока в окружающую среду было выброшено большое количество радиоактивных веществ. В такой обстановке было приняло решение задействовать «Ладогу» – для рекогносцировки и оценки обстановки непосредственно у реактора.

3 мая машину (бортовой номер 317) спецавиарейсом из Ленинграда доставили в Киев. На девятый день после аварии она своим ходом прибыла в район ЧАЭС. От КБ Кировского завода работу возглавили заместитель главного конструктора по научной работе Б.А. Добряков и ведущий испытатель В.А. Галкин. Был создан особый отряд, в который вошли экипаж машины, службы дозиметрии, санобработки, служба питания и медицины. В состав экипажей, выезжающих на объект, входили председатель правительственной комиссии И.С. Силаев, начальник химической службы Министерства обороны В.К. Пикапов, академик Е.П. Велихов, представитель Министерства среднего машиностроения Е.П. Славский и другие.

Б.А. Добряков особенно интересовался техническими параметрами, степенью зараженности, результатами обработки, оценкой эксплуатационных возможностей систем «Ладоги». Он же совместно с Г.М. Гаджибалавым выполнил сложнейшие расчеты по защищенности.

Участвующий в работах на ЧАЭС инженер- испытатель Г.Б. Жук позднее рассказывал: «Поражала опустошенность поселков, заросшие бурьяном огороды, но главное – это масштаб разрушений: крыши блока нет, стен нет, один угол здания обвалился до самого фундамента. Над всем клубился пар и – полное безлюдье вокруг. Находясь в машине, все наблюдали через смотровые приборы и телекамеры».

Отработав с мая по август 1986 г., «Ладога» прошла более 4 тыс. км, преодолевая участки со сверхповышенным фоном радиоактивности, проводя при этом разведку местности, делая видеозаписи и выполняя целый ряд других исследований, в том числе в машинном зале ЧАЭС.

За неполные четыре месяца работ с применением «Ладоги» в районе ЧАЭС побывали 29 специалистов конструкторского бюро Кировского завода. Хотелось бы вспомнить активных участников чернобыльской экспедиции: начальников лабораторий О.Е. Герчикова и Б.В. Кожухова, инженеров-испытателей А.П. Пичугина, а также Ю.П. Андреева, Ф.К. Шмакова, В.Н. Прозорова, B.C. Чанякова, Н.М. Мосалова.

Больший интерес представляют записи в «бортовом журнале», которые вели специалисты, эксплуатирующие «Ладогу». Вот несколько фрагментов за май-сентябрь 1986 г.:

Инженер-испытатель В.А. Галкин (командировка с 9 по 24 мая 1986 г.):

«…5.05.86 г., первый выезд в зону АЭС для разведки, показания спидометра 427 км, счетчика маточасов двигателя 42,7 м/ч. Уровень радиации около 1000 р/ч, дезактивация. Замечаний по машине нет.

… 16.05.86 г. Выезд в зону АЭС с членами комиссии. Наработка за выезд: 46 км, 5,5 м/ч. Уровень радиации около 2500 р/ч, показания спидометра 1044 км, 85,1 м/ч. Замечаний по машине нет. Дезактивация. Технические показатели оформлены актом».

Инженер-испытатель А.П. Пичугин: «…6.06.86 г. Выход в район АЭС 16-00, возвращение 18-10. Цель – ознакомление т. Маслюкова с районом аварии. Показания спидометра 2048 км, счетчик моточасов 146,7 м/ч. За выезд пройдено 40 км, 2,2м/ч., температура +24'С, уровень радиации около 2500 р/ч, замечаний нет, дезактивация проведена. Остальные показатели актированы.

…11.06.86 г. Выезд в зону АЭС с т. Александровым. Температура окружающего воздуха +33'С, уточнение района заражения.

Показания приборов: 2298 км, 162,1 м/ч. За выезд 47 км, 4,4 м/ч. Замечаний нет. Дезактивация».

Ведущий инженер С. К. Курбатов: «…27.07.86 г. Выезд в зону АЭС с Председателем Гос.комиссии, показания приборов 3988 км, 290,5 м/ч, наработка вспомогательного двигателя ГТД5Т – 48,9 м/ч. Уровни радиации до 1500р/ч. Проведение киносъемок, записей шумов и виброускорений при скорости машины 30-50 км/ч. За выезд: 53 км, 5,0 м/ч, 0,8 м/ч на вспомогательном.


Кировцы в Чернобыле, второй слева – Г.Б. Жук. Июнь 1986 г.


Баллон со сжатым воздухом, закрепленный на задней стенке корпуса.


Технические характеристики ВТС «Ладога»

Масса, т 42

Экипаж, чел 2

Вместимость салона, чел 4

Двигатель, тип ГТД-1250

Автономность работы, ч 48

Запас хода, км 350

Удельная мощность, л.с./т Около 30

Скорость, км/ч 70

Дополнительный энергоагрегат, тип, мощность ГТД, 18 кВт


Проведено натяжение гусеничных лент, погнут правый кронштейн, сорван фонарь. Дефекты устранены. Дезактивация. Остальные параметры в акте».

Ведущий инженер В.И. Прозоров:

«… 19.08.86 г., 9-30 – 14-35, выезд начальника гарнизона и начальника химической службы. Пройдено 45 км, 4,5 м/ч, 0,6 м/ч вспомогательный агрегат (всего 56,8 м/ч). Замечаний нет, уборка отделения управления и салона, слив около 100 г конденсата из испарителя системы кондиционирования. Проверен подпор – в норме, уровень масла: двигатель 29,5 л, трансмиссия 31 л, щетки генератора ГС-18-23 мм. Другие параметры в акте».

Инженер-испытатель А.Б. Петров:

«… 6.09.86 г. – выезд в зону АЭС, определение влияния ионизирующего излучения на ионный состав воздуха. Состав: Маслов, Пикалов. Показания 4704 км, 354 м/ч. За выезд 46 км, 3,1 м/ч, 3,3 м/ч вспомогательного двигателя (всего 60,3 м/ч). Составлен протокол.

…8.09.86 г. выезд в зону деревни Пелев (4719км, 355,6 м/ч) за выезд 15 км/1,6 м/ч. Дезактивация. Параметры в акте».

14 сентября «Ладогу» отгрузили на завод, предварительно тщательно дезактивировав снаружи и внутри. В дальнейшем ее использовали в исследовательских работах в КБ на площадке №4 (под Тихвином).

Подводя некоторые итоги, можно сказать, что созданием ВТС «Ладога» конструкторское бюро кировцев предвосхитило необходимость в высокозащищенном транспортном средстве для Министерства по чрезвычайным ситуациям. В мировой практике найдется не так много примеров, когда проверка свойств и возможностей подобной специальной техники шла бы в реальных условиях. Создатели «Ладоги» приобрели бесценный опыт работы в экстремальных условиях. И сегодня эта машина не знает себе равных по продолжительности эксплуатации в условиях повышенной радиационной опасности.

Хочется выразить надежду, что техника, подобная описанной выше, все же окажется востребованной, особенно в условиях все более частых природных и техногенных катастроф.


Литература и источники

1. Козишкурт В.К. «Ладога» у ядерного кратера//Современное машиностроение. – 2005, №2;

2. Ефремов А. С. Танк предельных параметров – мечта или реальность?// Техника и вооружение. -2011, №5.

3. Материалы Интернет-сайта ФГУП «ГНЦ РФ – ФЭИ».

Зарубежные противоминные тралы периода второй мировой войны

Семен Федосеев

Вверху: пехотный танк Мк II «Матильда» с бойковым тралом «Скорпион I» в Северной Африке. Снятый капот бортовой установки позволяет увидеть дополнительный двигатель привода ротора. На корме танка смонтированы указатели габаритов протраливаемой полосы.


Несмотря на проводившиеся в разных странах исследования, к началу Второй мировой войны ни одна армия не имела на вооружении штатных противоминных тралов (в настоящее время более употребим термин «минные тралы»). Отчасти это объясняется тем, что сами противотанковые мины рассматривались как важный, но все же второстепенный тип инженерных препятствий. Резкое возрастание роли и масштабов применения мин произошло уже в ходе войны и потребовало принятия соответствующих мер.

Основные направления развития танковых противоминных тралов за рубежом в годы Второй мировой войны можно проследить на примере США и Великобритании. Начать стоит с британских разработок, хотя бы потому, что в этой области англичане добились известных успехов.


Великобритания

Применение германской армией в системе противотанковой обороны в 1917-1918 гг. импровизированных противотанковых мини фугасов вынудило британцев – пионеров танкостроения – искать средства борьбы с ними. Среди таковых оказался и первый (пока еще опытный) танк-тральщик, изготовленный специалистами Королевского инженерного корпуса на основе тяжелого танка Мк V**-«самка» в самом конце Первой мировой войны. На крыше танка смонтировали силовой гидроцилиндр и три рамы с блоками, образующими полиспаст, на лобовой части корпуса – А-образную стрелу с блоком, через который перекидывалась цепь. На цепи подвешивался тяжелый железный каток, подрывавший мины за счет своего удельного давления на грунт. Каток был сплошным, наподобие дорожного, и эффективность такого трала на изрытом поле оказалась невелика.

Несколько лучше показал себя вариант монтажа на танк Mk IV рамы из двух тяжелых длинных балок, к концам которых шарнирно крепились два катка, свободно качающиеся в вертикальной плоскости и поворачивающиеся в горизонтальной.


Опытный катковый противоминный трал, установленный специалистами Королевского инженерного корпуса на тяжелый танк Mk V**, 1918 г.


Отметим, что именно тогда закладывались основные направления развития противоминных тралов, впоследствии уточнявшиеся и, если можно так сказать, «ветвившиеся», кактого требовали все более разнообразные и сложные задачи инженерных войск.

Несмотря на обширные исследования и многочисленные учения по отработке вопросов «механизированной войны», последовавшие в межвоенный период, в армии Великобритании долгое время не уделялось существенного внимания проблемам противотанковой обороны и ее преодоления. Практические работы в этом направлении развернулись, по сути, лишь в середине 1930-х гг.

В частности, в январе 1937 г. военным ведомством была поставлена задача создания устройств для проделывании проходов для танков в минных полях. «Пехотный» танк Mk I «Матильда» I в опытном порядке приспособили для установки ножевого трала «Калтер Плау» и каткового «Фаулер Роллерз». Для дальнейшей отработки выбрали ножевой трал, который и испытали на серийной машине в 1939 г. Он включал две длинных несущих рамы, установленных по бортам корпуса и поднимаемых и опускаемых с помощью цепной передачи с отбором мощности от двигателя на поперечный вал в корме корпуса. 12 из 14 изготовленных комплектов ножевого трала к концу января 1940 г. доставили британским экспедиционным силам во Францию, но случая испытать их не представилось, поскольку в ходе последовавшего германского вторжения англичане вынуждены были быстро отходить. На вооружение трал не попал, но позднее предлагался для испытаний на других машинах.

Начавшиеся в том же 1940 г. боевые действия в Северной Африке уже на раннем этапе подтвердили значение танковых противоминных тралов и заставили ускорить их разработку: при фактическом отсутствии в пустыне естественных противотанковых препятствий воюющие стороны активизировали организацию минных полей. При этом немцы оказались лучше готовы к широкому применению минновзрывных заграждений.

В 1941 г. южноафриканский офицер инженерных частей майор Абрахам Стефанус Якобус Ду Той предложил конструкцию цепного бойкового противоминного трала, рассчитанного на подрыв или разрушение мин по всей полосе движения танка. В ноябре того же года штаб 8-й армии направил майора ДуТой в Великобританию для работы над этим проектом, а в декабре компания АЕС при содействии министерства снабжения построила и представила опытный образе цтанка-тральщика с таким приспособлением. Базой для танка-тральщика послужил «пехотный» танк Mk НА «Матильда».

Заработав в 1940 г. титул «королевы поля боя», танк «Матильда» уже с середины 1942 г. считался устаревшей машиной. То же относилось к «тяжелому пехотному» танку Mk IV «Черчилль». В то же время они стали базой для разработки специальных машин. Машина, известная как «Барон» Mk I, представляла собой танк Mk II «Матильда» с сохранением башни и основного вооружения и установкой рамы с ротором, отнесенным примерно на 3 м от носовой части корпуса и поднятым над грунтом на высоту около 1,8 м. Дополнительный двигатель «Крайслер», имевшийся на танке, приводил ротор во вращение через карданный вал и червячную передачу. Подъем и опускание устройства производились с помощью гидравлического привода поворота башни – подъемный механизм разработал доктор Д. Густанский.

По результатам испытаний, прошедших в январе 1942 г., и двигатель, и гидравлический привод признали слабыми. При переоборудовании машины двигатель «Крайслер» заменили 6-цилиндровым «Бедфорд», а также установили гидравлический подъемник рамы трала. Эта модификация, подготовленная к апрелю 1942 г., была названа «Барон» II. Испытания, завершившиеся в июне 1942 г., показали, что необходимо дополнительно усилить привод, уменьшить высоту установки ротора, чтобы «проволакивать» бойки по грунту после удара, и улучшить систему охлаждения. В результате доработки ввели бойки «шагомерного» типа и применили два двигателя «Бедфорд», приводившие ротор во вращение через карданные валы. Двигатели смонтировали в бронекожухах на корпусе машины в корме, где оборудовали и место оператора для управления ими, а ротор отнесли далеко вперед от корпуса машины на длинной раме. Так появился танк-тральщик «Барон» III, но прежде чем работы над ним завершились в сентябре 1942 г., выяснилось, что возросшая масса отрицательно сказалась на проходимости машины.

В дальнейшем башню танка сняли и установили на ее место рубку оператора противоминного трала. Таким образом танк-тральщик превратился в бронированный самоходный трал «Барон» IIIA. Машина была готова к испытаниям к концу 1942 г. Скорость разминирования не превышала 2,4 км/ч (1,5 мили в час). Серийные машины собрали к середине 1943 г., но в это время уже находилось в производстве более совершенное устройство «Скорпион» и шли работы над «Шерман Крэб» (см. далее). Так что «Барон» использовался только в учебных целях.


Танк «Матильда» I (А11Е1) с противоминным тралом «Фаулер Калтер Плау». Справа: схема ножевого трала «Фаулер Калтер Плау» и его установки на шасси танка «Матильда» I. Конструкция трала практически повторяет тракторный плуг. На корме машины смонтирован подъемный механизм с коробкой передач и приводом от двигателя танка. Рисунок из патента.


Устройство бойкового противоминного трала «Барон» I и схема его установки на танк Mk II «Матильда», приведенные в патентах, полученных А.С.Й. ДуТой в Канаде в 1947 г. (№444237) и в США в 1949 г. (№2,489,564).


Танк-тралыцик «Барон» I на базе танка Mk II «Матильда» с поднятой рамой.


Танк-тральщик «Барон» I. В кожухе на правом борту установлен дополнительный двигатель «Крайслер» для привода ротора бойкового трала.


Самоходный трал «Барон» IIIA на базе танка Mk II «Матильда» с установкой неподвижной рубки, двух двигателей «Бедфорд» (мощностью 75 л.с. каждый) для привода ротора бойкового трала и вращающихся ножей. Хорошо виден привод ротора. Испытания в Англии, конец 1942 г.


Схема трала, аналогичная схеме трала майора Ду Той, независимо возникла и в британских войсках на Ближнем Востоке. Там на танк «Матильда» установили приспособление «Скорпион I», разработанное группой под руководством майора Л.А. Гриллинга. Оно было проще, чем на машинах «Барон», и включало неподвижно укрепленную раму ротора и один 30-сильный приводной двигатель «Бедфорд», смонтированный на правом борту корпуса, рядом с местом оператора. 32 танка «Матильда» с тралом «Скорпион I» использовались под Эль-Аламейном в октябре 1942 г. и позже в ходе некоторых операций в Северной Африке. Здесь минные тралы оказались весьма кстати: в сражении у Эль-Аламейна немцы, перейдя к обороне, установили перед своими позициями около 500000 мин.

В декабре 1942 г. соответствующие материалы были переданы в военное министерство, и с февраля 1943 г. тралы типа «Скорпион» производились серийно в Великобритании для оснащения пехотных танков Mk III «Валентайн». Их ставили также на поставлявшиеся в Великобританию американские танки М3 «Грант». Пропаганда союзников не замедлила объявить, что танки-тральщики типа «Скорпион» в Северной Африке «уничтожали на своем пути 100% нацистских мин» и приводила в пример некий танк- тральщик, якобы «уничтоживший 47 мин» без вреда для себя.

«Валентайн Скорпион II» представлял собой бронированный самоходный трал на шасси танка «Валентайн» с заменой башни на неподвижную бронерубку оператора и установкой дополнительного приводного двигателя. На корме «Валентайн Скорпиона» для уравновешивания укрепленной спереди рамы с ротором размещался массивный противовес. Переоборудование танков производилось в середине 1943 г. Но поскольку на практике предпочтение отдали танкам-тральщикам «Шерман Крэб», «Валентайн Скорпион» также использовали только для обучения.

Любопытно, что в основе бойковых тралов лежали уже известные схемы сельскохозяйственных орудий – не зря тот же Дю Той именовал свой трал «молотилкой», а У. Тейлор, патентуя бойковый трал в США в 1944 г., ссылался на уже известные бойковые рыхлители и культиваторы. На рыхлители, прополочные бороны и дорожные катки ссылались и разработчики катковых тралов. Использование при создании противоминных тралов схем сельскохозяйственных орудий и дорожных машин было естественно.

Другой вариант самоходного противоминного трала на шасси танка «Матильда» – AMRA Mk Ia. Катковый трал AMRA (Anti Mine Roller Attachment – «противоминное катковое оборудование») был разработан и изготовлен фирмой «Дж. Фаулер энд Ко», известным производителем тракторов, дорожных катков и и сельхозорудий. Трал «Фаулер Роллерз», спроектированный еще в 1937 г., теперь приспосабливался для установки на различные танки, что отражалось в буквенных индексах модификаций трала. На тяжелой раме из двутавровых балок, крепящейся на передней части корпуса машины, шарнирно подвешивались две колейные секции – каждая по два-три последовательно установленных широких катка. Общая масса четырех катков составляла 1,5 т. Катки могли поворачиваться относительно секции.

Однако танки-тральщики «Матильда» AMRA Mk Ia использовались довольно ограниченно, в том числе в Северной Африке (в Западной Пустыне). Трал AM RA обладал низкой взрывоустойчивостью, рама и катки серьезно повреждались при подрыве одной мины, поэтому он применялся в основном для разведки минных полей. Проделывание проходов в обнаруженном минном поле брали на себя пешие саперы. Тем не менее изготовили 140 комплектов AMRA.

При поражении более чем одного катка трал AMRA мог целиком сбрасываться с танка-тральщика с помощью подрываемых электрическим сигналом пиропатронов. Давление катка AM RA в стандартном варианте хватало для подрыва мины, неглубоко установленной в песке (как это было в Западной Пустыне в Африке), но на более прочных грунтах оно оказывалось явно недостаточным. Тогда снимали торцевую крышку каждого катка и заполняли его тем, что было под рукой – землей, щебнем, водой. Поскольку рама крепилась на корпусе жестко, на марше катки возили за танком-тральщиком в грузовике и монтировали только перед боевым применением. Установленный на танк AMRA мог использоваться также как своеобразная «тележка» для подачи на препятствия мощного подрывного заряда «Кэррот» (заряд в 300 кг бризантного взрывчатого вещества после подачи на препятствие подрывался дистанционно). Входе наступления на Бардию (в Ливии) в январе 1941 г. британские войска применяли, по крайней мере, один тральщик на базе танка «Матильда» с переделкой трала типа «Фаулер» (AMRA) в ножевой: на раму трала вместо катков крепили две ножевые колейные секции в виде плужных отвалов, для их поддержки впереди установили пару колес от грузового прицепа. Очевидно, на песчаном грунте работа ножевых тралов казалась надежнее.

AMRA Mk Ib испытывался на шасси «Валентайн» – как и другой вариант каткового трала, получивший прозвище «Сентипед» («сороконожка»), AMRA Мк IIе устанавливался на танк Mk IV «Черчилль».


Танк-тральщик «Матильда-Скорпион» с тралом «Скорпион I». Обратите внимание на противовес, закрепленный на корме.


Самоходный трал «Валентайн Скорпион II» с неподвижной рубкой. Видны конструкция бойкового трала и привод ротора от дополнительного двигателя.


Танк-тральщик Mk II «Матильда» с двухсекционным катковым противоминным тралом типа «Фаулер» (AMRA) ранней модификации. Египет, 1941 г. Катки трала – пустотелые, шипованные, без торцевых крышек.


Испытание на танке Mk II «Матильда» комбинированного приспособления – каткового противоминного трала AMRA с установленным на нем впереди подрывным зарядом «Кэррот».



«Разведывательный» катковый противоминный трал AMRCR, установленный на Mk IV «Черчилль». Видны отличия катков и их подвески от трала AMRA.


На рисунке из наставления видны общее устройство каткового противоминного трала AMRA и его крепление на танк МК II «Матильда».


Поврежденный в результате подрыва трала типа AMRA Mk Ib на танке «Валентайн». Египет, 1943 г.


Танк-тральщик на базе танка Mk II «Матильда» с ножевым колейным тралом, полученным переделкой трала типа «Фаулер» (AMRA) за счет установки вместо катков колейных ножевых («плужных») секций. Ливия, январь 1941 г.


Более продуманным и конструктивно завершенным оказался катковый трал AMRCR (Anti- Mine Reconnaissance Castor Roller – «противоминный разведывательный, со свободно подвешенными катками»), разработанный в 1943 г. на основе AMRA. Он был выполнен практически по аналогичной схеме, но имел больший свободный ход катков и оснащался четырьмя большими катками вместо четырех-шести Ha AMRA. «Унаследовав» от прототипа низкую взрывоустойчивость, AMRCR, как видно из обозначения, рассчитывался в основном для разведки минных полей. Трал мог быть сброшен изнутри танка. AMRCR испытали на шасси «Черчилля» и изготовили модификацию Mk I для танка М4А4 «Шерман». Однако выпустили небольшое количество комплектов таких тралов.

Союзники заметно активизировали работы по противоминным тралам в связи с планами вторжения в Европу: приходилось готовиться к преодолению сильной обороны с широким применением минных полей. Британские специалисты провели серию экспериментов (в основном на базе специально сформированной 79-й бронетанковой дивизии) по созданию целого семейства так называемых «странных» (иначе – «забавных») переделок танковых шасси в самоходные противоминные тралы, мостоукладчики, инженерные штурмовые машины и др.

В 1943 г. специалисты канадской армии, находившиеся в Великобритании,разработали свой вариант каткового противоминного трала – CIRD (Canadian Indestructible Roller Device – «канадское неразрушаемое катковое устройство»). На переднюю часть корпуса танка крепилась рама с двумя шарнирно подвешенными рычагами, каждый из которых нес широкий тяжелый каток. Благодаря такому креплению каток имел достаточно свободный ход, чтобы приспосабливаться к неровностям местности. При подрыве мины он мог «подпрыгивать», описывая дугу и поглощая часть энергии взрыва – так уменьшалась вероятность разрушения катка. Для обеспечения достаточного давления на грунт передние концы рамы утяжелили, а рычаги нагрузили пружинами. Катки были различного диаметра – от 15,5 до 21 дюйма (от 0,394 до 0,533 м). Трал CIRD мог устанавливаться на «Черчилль» и на другие танки.

Для использования станком «Черчилль» создали серию ножевых противоминных тралов типа «Плаг» А-D. Название их говорило само за себя – по сути, это были различные комбинации ножевых плугов по типу сельскохозяйственных, установленных на рычагах впереди корпуса танка. Рычаги поддерживались катками, подобно тракторному плугу. Трал «Плаг» D, использовавшийся с оборудованием «Эсертон», оказался тяжелее остальных. Все эти машины имели на корме выступающую раму, служившую противовесом тралу. Но серия тралов «Плаг» так и осталась экспериментальной.

Однако ножевые тралы представляли больший интерес для преодоления минных полей на песчаных пляжах Нормандии, и работы велись довольно «широким фронтом». В частности, в 79-й бронетанковой дивизии разработали установку на тот же «Черчилль» ножевых тралов «Буллсхорн» и «Джефрис». Трал «Буллсхорн» («бычьи рога») разработан особым «центром прорыва заграждений», «Джеффрис» – группой MD1 под руководством полковника М. Джеффриса (группа была организована в штате министерства обороны в начале войны для разработки образцов вооружения и боеприпасов специального назначения, но круг ее работ расширился). Схожие между собой приспособления состояли каждое из подъемных ножевых колейных секций, подвешенных на ферменных балках впереди машины на некоторой высоте над грунтом. От излишнего «зарывания» в грунт секции удерживали укрепленные впереди каждой полозья, скользившие по поверхности грунта. Боковые отвалы на секциях отбрасывали в сторону извлеченные из грунта мины. «Буллсхорн» оказался, пожалуй, наиболее простым из разработанных тогда ножевых тралов. Он нашел практическое применение на шасси «Черчилль» при высадке союзников в Нормандии в июне 1944 г.

В том же 1943 г. появились ножевые тралы «Фармер Фронт», «Фармер Дек» и «Фармер Трэк», рассчитанные для установки на те же крепления, что и трал AMRCR. Они различались деталями конструкции, сочетанием ножей на секциях и размерами протраливаемой полосы. В боевых условиях эти тралы не использовались.

Одной из наиболее удачных машин на шасси «Черчилля» стала выполненная на основе модификации Mk IV «Черчилль» IV инженерная машина «Черчилль» AVRE (Armoured Vehicle, Royal Engineers – «бронированная машина Королевского Инженерного Корпуса»), предназначенная для решения ряда инженерных задач под огнем противника. Кроме 290-мм миномета «Петард» с надкалиберной миной, легких мостовых конструкций SBG, оборудования для сбрасывания фашин или подачи на препятствия подрывных зарядов, AVRE могла нести и катковый противоминный трал CIRD. Невооруженная машина «Черчилль» AVRE могла оснащаться ножевым тралом типа «Буллсхорн» или «Джеффрис».

Кроме монтажа перечисленных тралов, танки «Матильда», «Валентайн» и «Черчилль» приспосабливали для подачи на минное поле удлиненных зарядов разминирования.



Установка каткового колейного противоминного трала CIRD на крейсерский танк Mk VIII «Кромвель» (слева) и на пехотный танк Mk IV «Черчилль» (справа). Хорошо видны способы нагружения катков трала, а также отличия в способах крепления трала, вызванные разными схемами компоновки танков.


Испытания в 79-й бронетанковой дивизии ножевого трала «Буллсхорн» на танке М4А4 (британское обозначение танка – «Шерман» V).


Испытания ножевого трала, разработанного группой MD1 полковника Джеффрис, на танке «Шерман».


Опытный колейный трал типа «грабли» с механическим приводом «ножей», смонтированный на танке Mk III «Валентайн».


Невооруженная инженерная машина «Черчилль» AVRE с ножевым противоминным тралом «Джеффрис».


Установка «разведывательного» каткового противоминного трала AMRCR на танк М4 «Шерман».


Базой для создания танков-тральщиков послужили и «крейсерские» британские танки. Здесь использовались катковые тралы, сулившие, казалось бы, большие скорости разминирования. Кроме того, подавляющее большинство применявшихся воюющими сторонами противотанковых мин относилось к противогусеничным минам с взрывателями нажимного типа, и катковые тралы казались оптимальным решением для быстрой организации проходов в минных полях на различных грунтах.

В 1940 г. армия Великобритании приняла на вооружение крейсерский танк Mk V «Ковенэнтер», однако использовала его в основном как учебную машину и базу для специальных машин. В частности, в 1942 г. на «Ковенэнтер» испытывали вновь разработанный трал AMRA Мк 1 с. Подобной переделке подвергся и следующий крейсерский танк – Mk VI «Крусейдер», но танк-тральщик «Крусэйдер» AMRA Mk Id с тем же навесным катковым тралом, хотя и с усиленной рамой, тоже остался опытным. Крейсерский (средний) танк MkVIII «Кромвель» оснастили катковым тралом CIRD, но в танки-тральщики, известные под обозначением «Кромвель» 1C, переделали лишь несколько машин.

С другой стороны, британская армия широко применяла американские танки, получаемые по программе ленд-лиза (именно британцы присвоили американским танкам «имена собственные» – «Генерал Ли», «Генерал Грант», «Генерал Шерман», «Генерал Стюарт», прочно за ними закрепившиеся). Для установки на эти машины приспособили большинство противоминных тралов, созданных британскими инженерами до 1943 г. Несколько тралов британцы разработали специально для применения с американскими танками. Этим опытом воспользовались и американцы.

На средние танки М3 «Грант» и М4 «Шерман» монтировали бойковый трал «Скорпион». «Грант Скорпион III» на основе М3 отличался облегченным вариантом трала «Скорпион I» – это должно было увеличить скорость движения танка- тральщика и позволить ему (по крайней мере, с тралом в походном положении) не отставать от «линейных» машин на марше. При установке трала демонтировалась 75-мм пушка из бортового спонсона, чтобы разместить раму трала, а на корме крепился противовес. Трал изготавливался заводом «Ройал Электрикал энд Мекэникэл Инжинирз» в начале Тунисской кампании. Всего выпустили несколько таких машин.

Модификация «Грант Скорпион IV» отличалась от предшественника добавлением второго двигателя «Бедфорд» для увеличения усилия вращения ротора (трал «Скорпион II») – двигатели монтировали в особых кожухах на крыше моторного отделения танка. Такой же комплект устанавливался на «Шерман Скорпион IV» на основе М4А2. Эти машины использовались в Северной Африке в мае 1943 г.

На танке-тральщике «Шерман Прэм» на двух отдельных рамах разместили одновременно катковый и бойковый тралы с приводом от ведущих колес танка через цепную передачу. Но дальше экспериментов дело не пошло.


Крейсерский танк Мк V«Ковенэнтер» использовался в 1942 г. для испытаний вновь разработанного каткового трала AMRA Mk 1 с.


Крейсерский танк Mk VI «Крусэйдер» с катковым противоминным тралом AMRA Mk Id преодолевает колейный мост.


Самоходный трал «Грант Скорпион III» с неподвижной рубкой вместо башни – для снижения массы машины.


«Грант Скорпион III» на испытаниях. Видна установка дополнительного двигателя для привода ротора трала на правом борту и противовеса на корме.


Танк-тралыдик «Грант Скорпион IV» на марше.


Бойковый трал «Скорпион» на танке «Шерман». На корме танка видны дополнительные двигатели.


Опытный танк-тральщик «Шерман Прэм». Одновременно установлены катковый и бойковый тралы.


На самоходный трал «Шерман Маркуис», также оставшийся опытным, крепился комплект бойкового трала «Скорпион II», изначально предназначенного для «Валентайна» (название трала означало «Маркиз» – видимо, в противоположность «Барону», хотя первоначально трал именовался «Шерман Октопус», т.е. «осьминог»). Сборка трала могла подниматься гидравлическим устройством; двигатель привода ротора находился в бронекожухе на месте башни. В мае 1943 г. был представлен «Шерман Лобстер», который отличался от «Маркуис» приводом ротора за счет отбора мощности от двигателя танка. Эта разработка оказалась переходной к варианту «Шерман Крэб», появившемуся уже в июне 1943 г. и после доработки запущенному в серийное производство.

Трал «Крэб» нес на роторе длиной 3,7м 43 цепных бойка (длина каждого – 1,48 м). Привод вращения ротора осуществлялся от двигателя танка. Использование шарнирных цепей исключило их спутывание. По бокам от ротора на той же оси монтировались дисковые ножи диаметром 0,85 м (каждый с восемью режущими зубьями) для разрушения проволочных заграждений – такие ножи имелись еще на трале «Барон». Для защиты от песка, камней и комьев грунта, отлетавших от бойков (одна из главных проблем в работе бойкового трала), лобовая часть корпуса танка защищалась щитом, а перископические смотровые блоки механика-водителя и его помощника – специальными кожухами. Скорость траления составляла около 1 км/ч, ширина сплошной полосы траления – 2,75 м. Вместе с увеличенной по сравнению с тралами «Барон» и «Скорпион» живучестью это сделало «Крэб» достаточно эффективным противоминным средством.

Поставки «Шерман Крэб» модификаций I и II начались в конце 1943 г. К началу высадки в Нормандии этими машинами была оснащена 79-я бронетанковая дивизия. Танки-тральщики сводились во взводы по пять машин и использовались для проделывания проходов по усмотрению командиров, которым эти взводы придавались. «Шерман Крэб» оснащались указками для обозначения расчищенных проходов следующим за ними машинам и светящимися знаками на стойках в корме машины, обозначавшими габариты протраливаемой полосы. Модификация II отличалась от I тем, что была лучше приспособлена для действий на неровной местности за счет устройства, автоматически поддерживавшего рабочую высоту ротора над грунтом. «Шерман Крэб» нашли применение в боях на территории Франции, на подходах к Рейну. Однако в последние месяцы войны, когда германские войска на Западе реже прибегали к организации минных заграждений, ряд «Шерман Крэб» снова переоборудовали в боевые танки. Тралом «Крэб» оснастили и БРЭМ «Шерман» BARV, но только для испытаний.

Стоит отметить, что после Второй мировой войны британская армия на долгие годы сохранила «пристрастие» к бойковым противоминным тралам. Любопытный эпизод приведен в воспоминаниях конструктора советских минных тралов В.И. Михайлова. Он рассказывает, как в 1956 г. «в подмосковном НИИ демонстрировали английский бойковый трал на американском танке М4 (Шерман). Как он попал в музей, нам не объяснили, но показали его в работе, так как трал оказался действующим».


Опытный самоходный трал «Шерман Маркуис».


Опытный танк-тральщик «Шерман Лобстер».


Танк-тральщик «Шерман Крэб» на марше.



Танк-тральщик «Шерман Крэб». Хорошо видны конструкция бойкового трала и указатели габаритов протраливаемой полосы в кормовой части танка, а также местное усиление бронезащиты лобового листа и бортов.


Экипаж танка-тральщика «Шерман Крэб» на улице разрушенного города. Обратите внимание на мешки, проложенные между корпусом танка и щитом трала.


Работа танка-тральщика «Шерман Крэб» на песчаном пляже при высадке. Следом за ним с катера LCT высаживается танк «Черчилль».


На танки «Шерман» навешивались также катковые тралы CIRD и AMRCR, аналогичные тем, что использовались с «Черчиллями». Скорость траления с CIRD составляла 8-11 км/ч, что являлось существенным преимуществом этого типа трала. «Шерман» CIRD применялись в Нормандии: их придавали танковым частям по одному на взвод «линейных» танков, но вместе с ними для большей надежности пускали другие танки-тральщики.

В мае 1943 г. был предложен вариант монтажа на танк «Шерман» упомянутого ранее каткового трала «Сентипед», включавшего 12 небольших независимо подвешенных катков на параллельных осях. «Сорокноножку» разработали специально для траления германских выпрыгивающих осколочных мин типа «S» («Шпрингер Мине»), которых очень опасалась пехота. В боевых действиях этот трал использовался ограниченно.

Продолжение следует

Wunderwaffe для Панцерваффе

И. В. Павлов, М. В. Павлов


Продолжение. Начало см. в «ТиВ» №7,8/2012г.


Несмотря на большое количество разработанных в Германии проектов сверхтяжелых танков (таких как Е-100, К 7001 (К), «Медведь» и «Мышь»), только «Мышь» был полностью воплощен в металле и прошел испытания. Изготовление сверхтяжелого танка Е-100 было остановлено в конце 1944 г. на этапе сборки шасси. Работы по VK. 7001 (К) и «Медведь» вообще не вышли из стадии эскизного проектирования.

Таким образом, «Мышь» является на сегодняшний день единственным сверхтяжелым танком, доведенным до стадии опытного образца.


Сверхтяжелый танк «Мышь»

В декабре 1942 г. Ф. Порше в своем докладе А. Гитлеру сообщил о завершении всех подготовительных этапов организации производства сверхтяжелого танка Тур 205 на фирме «Крупп» с ежемесячным выпуском до пяти машин в месяц и о готовности представить первый опытный образец к лету 1943 г.

Полноразмерный деревянный макет танка «Мышонок» 1* продемонстрировали Гитлеру 4 января 1943 г. Этот показ послужил поводом для созыва 21 января совещания в Берлине, где обстоятельно обсуждались проекты сверхтяжелых танков фирм «Порше» и «Крупп». В итоге последовало решение – завершить к концу 1943 г. сборку двух опытных образцов танка фирмы «Порше» и, в случае успешных испытаний, приступить к его серийному производству с темпом выпуска десять машин в месяц.


Демонстрация А. Гитлеру деревянного макета в натуральную величину сверхтяжелого танка «Мышь» с дополнительной огнеметной установкой в кормовой части танка.


Эскизное предложение фирмы «Крупп» по размещению в башне танка «Мышь» зенитной установки с 20-мм автоматической пушкой MG151/20.


Один из вариантов установки вооружения в башне танка «Мышь».


2 февраля 1943 г., когда работы по «Мышонку» были в самом разгаре, ОКН внесло в проект существенные изменения. В качестве дополнительного вооружения предлагалось использовать в танке огнеметную установку, что вызвало резкий протест конструкторов, так как влекло за собой увеличение сроков изготовления машин. Но ОКН не только настояло на выполнении этого пункта, ной спустя три дня потребовало установить на танк в качестве зенитного вооружения 20-мм автоматическую пушку MG151/20.

Тем не менее, в середине февраля 1943 г., еще до завершения проектных работ по танку, было принято решение о начале его серийного производства. Фирма «Крупп» получила заказ на изготовление 120 корпусов и башен для танка «Мышонок». По согласованному план-графику предполагался следующий ежемесячный выпуск: ноябрь 1943 г. – два корпуса, декабрь 1943 г. – четыре, январь 1944 г. – шесть, февраль 1944 г. – восемь и далее по десять корпусов в месяц. Производство башен должно было осуществляться по аналогичной схеме, но со сдвигом на один месяц позже.

Из нескольких вариантов выбрали схему кормового расположения двух огнеметов по правому и левому бортам корпуса. Огнеметная установка обеспечивала огнеметание на дальность до 60 м. Огнесмесь выбрасывалась центробежным насосом, приводившимся в действие от автономного двухтактного двигателя мощностью 30 л.с. (22 кВт) с рабочим объемом 1100 см³ . Управление огнеметами осуществлялось с места радиста. Общая масса установки, состоявшей из бака для огнесмеси емкостью 1000 л, насоса с двигателем, системы управления, трубопроводов и двух бронированных брандспойтов, составляла 4900 кг.

Сначала в системе подрессоривания танка массой 179 т предполагалось использовать испытанную ранее подвеску опытного VK.4501 (Р), но после установки огнемета общая боевая масса танка возросла на 5,5%. Это потребовало ввести два дополнительных узла подвески и, следовательно, привело к увеличению длины корпуса машины. Поэтому совместно с фирмой «Шкода» (Skoda) было принято решение установить пружинно-спиральную подвеску. Кроме того, размещение огнеметного оборудования повлекло доработку кормовой части броневого корпуса танка, а возникшие проблемы при изменении компоновки потребовали снижения общей массы огнеметной системы до 2 т.

В начале марта 1943 г. фирма «Крупп» выполнила эскизный проект установки 20-мм зенитной автоматической пушки в башне танка. Она размещалась в передней части башни слева от 128-мм пушки и была жестко соединена с артиллерийской системой. Таким образом, углы наведения зенитной установки по вертикали соответствовали углам наведения основного вооружения, а в горизонтальной плоскости наведение обеспечивалось поворотом башни. Боекомплект зенитной установки первоначально составлял 250 выстрелов, но позже был уменьшен до 80 выстрелов. Для прицельной стрельбы предполагалось использовать перископ командира танка, для чего требовалось увеличить его поле зрения с 10 до 30°.

6 апреля 1943 г. с инспекционным визитом в Штутгарт (Stuttgart) прибыл министр вооружения А. Шпеер, который осмотрел деревянный макет танка с внесенными изменениями. 10 апреля последовало распоряжение отправить его в Брехтесгаден (Berchtesgaden). Макет разобрали и подготовили для отправки, но 16 апреля поступил новый приказ о сборке макета.

В начале мая 1943 г. на главной штаб-квартире в Растенбурге деревянный макет танка с огнеметной установкой осмотрел Гитлер. От установки огнеметов и 20-мм зенитной установки было решено отказаться. Последовавшее требование о необходимости размещения на танке автономной башенки кругового вращения с 37-мм зенитной установкой также отклонили из- за недостатка места. Общее количество танков для серийного производства увеличили со 120 до 135 единиц. С этого момента «Мышонок» превратился во взрослую мышь – его наименование сократилось до «Мышь» (Maus).

К июлю 1943 г. завершились опытно-конструкторские работы по проекту танка Тур 205 («Мышь»), в ходе которых были рассмотрены различные варианты вооружения со спаренными установками:

– 105-мм зенитной и 75-мм танковой пушек;

– 127-мм морской и 75-мм танковой пушек;

– 128-мм и 75-мм танковых пушек;

– 150-мм специальной танковой (или морской) и 75-мм танковой пушек.

Предпочтение отдали спаренной артиллерийской системе, состоявшей из 128-мм пушки KwK44L/55 и 75-мм пушки KwK40 L/36,6. В будущем планировалось перейти на систему, включавшую 150-мм и 75-мм пушки. Одновременно завершилось изготовление электромеханической трансмиссии.

Кроме спорных требований в части вспомогательного вооружения, проектные работы по танку «Мышь» осложнялись последствиями бомбовых ударов англо-американской авиации. В начале марта 1943 г. в результате бомбардировки г. Эссен был нанесен серьезный ущерб конструкторскому отделу фирмы «Крупп». При пожаре пострадала конструкторская документация. Спустя месяц в результате нового налета сгорел полноразмерный деревянный макет танка. Эти события сдвинули на месяц начало производства броневых корпусов и башен.

С 1 августа по 23 декабря 1943 г. на заводе фирмы «Алкетт» (Alkett) в Берлине, располагавшем необходимым сборочным и подъемнотранспортным оборудованием, была осуществлена сборка первого опытного образца танка «Мышь» Тур 205/1 без установки башни с вооружением. После завершения заводских испытаний танк на специально спроектированной платформе грузоподъемностью 180 т отправили для доводочных работ и отладки на фирму «Порше». Из-за чрезмерных габаритов танка сама транспортировка представляла весьма рискованный эксперимент, но прошла вполне успешно.


1* Дословный перевод «Mauschen» – «Мышка» (в уменьшительно ласкательном значении этого слова), что характеризует изрядное чувство юмора германских специалистов. Здесь и далее по тексту сохранено традиционное с 1945 г. для отечественной специальной технической литературы название танка.



Броневая башня сверхтяжелого танка «Мышь».


Отделение управления сверхтяжелого танка «Мышь» (деревянный макет в натуральную величину).



Броневой корпус сверхтяжелого танка «Мышь».


В изготовлении танка Тур 205 принимали участие следующие фирмы:

– «Крупп» (Friedrich Krupp AG, Essen) – корпус и башня с вооружением;

– «Шкода» (Skoda, Plzen) – ходовая часть (опорные катки, подвеска, гусеницы) и механическая часть трансмиссии (бортовые редукторы и гитары);

– «Даймлер-Бенц» (Daimler-Benz AG, Stuttgart) – силовая установка;

– «Сименс-Шукерт» (Siemens-Schuckert, Berlin) – электрогенераторный блок, тяговые электромоторы и электрокоммутационная аппаратура для управления электромеханической трансмиссией;

– Фридрихсгафенский завод зубчатых колес (Zahnradfabrik Friedrichshafen, Friedrichshafen) – промежуточный редуктор с приводами для вентиляторов системы охлаждения;

– «Бэр» (Вег, Stuttdart) – водяные и масляные радиаторы системы охлаждения двигателя и водяные радиаторы системы охлаждения выхлопных коллекторов;

– «Манн и Хуммель» (Mann und Hummel, Ludwigsburd) – воздухоочистители.

Но основная тяжесть работ по танку легла на плечи конструкторов фирмы «Порше». Сложной задачей являлась разработка специального танкового дизельного двигателя воздушного охлаждения мощностью 1800 л.с. (1324 кВт). В целях экономии времени в качестве силовой установки первого образца танка использовали авиационный карбюраторный двигатель DB-603A2 с непосредственным впрыском топлива, предназначавшийся для истребителя «Фокке-Вульф»Та-152С и специально доработанный фирмой «Даймлер-Бенц».

Особое внимание при изготовлении танка уделялось обеспечению безотказности работы его узлов и механизмов. Все агрегаты подвергались многократным испытаниям еще до установки в танк. Так, электрогенераторный блок после заводских испытаний перевезли в Штуттгарт на завод фирмы «Даймлер-Бенц», в лабораторию профессора Камма, где провели его дополнительные стендовые испытания совместно с карбюраторным двигателем.

Несмотря на то, что официальный заказ предписывал организацию серийного производства, в руководстве танковой комиссии имелось твердое мнение – ограничиться на первом этапе изготовлением пяти образцов для проведения испытаний и оценки конструкции. В июле 1943 г. программу производства сократили до пяти машин в месяц. Сложившаяся к концу лета 1943 г. ситуация на советско-германском фронте потребовала концентрации всех сил и ресурсов Германии для восстановления понесенных потерь. В октябре 1943 г. фирма «Крупп» была информирована о необходимости завершить все работы, связанные с изготовлением танка «Мышь», к ноябрю 1943 г. и направить высвободившиеся возможности на выполнение других производственных программ. Выданный ранее заказ сократили до двух корпусов и одной башни.



Опытный образец танка «Мышь» Тур 205/1 с нагрузочной литой башней во время испытаний на фирме «Алкетт». Декабрь 1943 г.


Опытный образец танка «Мышь» Тур 205/1 с нагрузочной литой башней, 1944 г.


Выезд танка Тур 205/1 на заводские испытания. Парк танковой школы в районе Беблингена, весна 1944 г.


Первый опытный образец танка «Мышь» Тур 205/1 с нагрузочной литой башней.


Всего на заводе фирмы «Алькетт» в Берлине изготовили и отправили в Штуттгарт два опытных образца танка «Мышь». Один из них, Тур 205/1, имел специально отлитую нагрузочную башню, а Тур 205/2 был без башни. Штатную башню с вооружением доставили в Штуттгарт и установили на вторую машину позже. На заводском полигоне фирмы «Порше», на территории танковой школы в Беблингене близ Штугтгарта, под руководством главного конструктора профессора Ф. Порше прошли заключительные заводские испытания опытных образцов.

Для проведения всесторонних испытаний танка оба опытных образца перевезли на опытно-исследовательский танковый полигон военного ведомства в Куммерсдорфе (Kummersdorf), расположенный в окрестностях г. Цоссен (Zossen).

С июня 1944 г. начались ходовые испытания первого образца танка «Мышь» с нагрузочной башней. В сентябре того же года для проведения ходовых и артиллерийских испытаний на полигон доставили и второй образец с установленным вооружением.



Испытания опытного образца сверхтяжелого танка «Мышь» Тур 205/1 с нагрузочной литой башней. Из-за ошибочных действий механика- водителя танк оказался на местности, непроходимой даже для легких танков. После освобождения от грунта и укладки деревянного настила машину удалось вывести своим ходом. Весна 1944 г.


Схема размещения заказов на производство узлов и агрегатов сверхтяжелого танка «Мышь».


Второй опытный образец сверхтяжелого танка «Мышь» Тур 205/2 на специально спроектированной железнодорожной платформе. При разгрузке Тур 205/1 использовался в качестве тягача.


Заводские испытания опытного образца танка «Мышь» Тур 205/1 на территории полигона танковой школы в районе Беблингена под Штуттгартом, весна 1944 г.


Опытный образец танка «Мышь» Тур 205/2 с установленной башней с вооружением.


Общий вид центральной части полигона. Лето 1945 г.


Специальная профилированная бетонная дорога и ее профиль.


Общий вид выезда на испытательные участки.


Участок скоростной бетонной дороги с уложенным деревянным настилом для испытания подвесок.


Незаконченное строительство бокса для тяжелых танков.


Бассейн для определения глубины преодолеваемого брода.


Куммерсдорфский испытательный полигон

О Куммерсдорфском испытательном полигоне следует рассказать особо. Он располагался в 50 км к югу от Берлина и представлял собой часть целого комплекса, созданного для испытаний различной военной техники: артиллерийского, танкового, инженерного, химического и других видов вооружений. Полигон имел два филиала: в Тюрингии (испытания машин в горных условиях) и в Тирольских Альпах (испытания в условиях глубокого снежного покрова). Основная деятельность полигона ориентировалась на проведение полномасштабных ходовых испытаний машины в целом. Лабораторные испытания узлов и агрегатов проводились в значительно меньшем объеме.

Имелась возможность проводить испытания по определению технических характеристик любых типов танков. Наличие 100-т крана и 100-т весов непосредственного взвешивания позволяло определять массу танка и расположение центра тяжести. Для определения глубины преодолеваемого брода использовался бассейн с регулируемым уровнем воды. Испытания по определению величины преодолеваемой вертикальной стенки производились на специальных бетонных эскарпах. Конструкция рва была универсальной и позволяла осуществлять испытания как тяжелых, так и легких танков. По желанию можно было менять ширину рва укладкой дополнительных брусьев.

Исследования ходовой части танка при движении с креном проводились на специально подготовленной грунтовой ухабистой дороге. Боковой крен танка при движении по ней достигал 15’. Для испытания по определению приемистости и максимальной скорости танка имелась специальная бетонная дорога длиной 300 м. В тех случаях, когда длина дороги оказывалась недостаточной для определения максимальной скорости, испытания проходили на бетонном 3-км прямолинейном и горизонтальном участке государственной дороги, идущей к полигону.

Бетонная дорога использовалась также для испытаний подвески танка. При этом предусматривалась укладка специального настила из досок. На одном из участков дороги доски выкладывались таким образом, чтобы получить профиль поверхности в виде синусоиды. Во избежание сдвига настила все доски скреплялись между собой.

Испытания по определению преодолеваемого подъема на различных передачах и тяговой характеристики танка проводились на подъемах 5,10, 15, 20, 25, 30, 35, 40, 45, 55 и 65%.Верхнее покрытие этих подъемов способствовало надлежащему сцеплению гусениц танка. Подъемы в 45,55 и 65% имели клинкерное покрытие, причем клинкер был специально вытесан для улучшения сцепления. Участок полигона, отведенный для определения средней скорости движения, легкости управления по грунтовой дороге и по резко пересеченной местности, представлял собой ряд гребней высотой 15-20 м.


Участок полигона, предназначенный для проведения испытаний по определению преодолеваемого подъема.


Клинкерное покрытие дорожек с подъемом более 45%.


Вертикальные стенки. Верхняя часть стенки для удобства замены составлялась из деревянных брусьев. Площадка перед стенкой уложена мелкой бетонной брусчаткой.


Подъемный 110-т кран на железнодорожной погрузочной площадке полигона.



Опытные образцы танка «Мышь» Тур 205/1 и Тур 205/2 на Куммерсдорфском полигоне. Апрель 1945 г.


Опытный образец танка «Мышь» Тур 205/2 на Куммерсдорфском полигоне. 1944 г.


10-км дорога была проложена поперек этих гребней, имела подъемы и спуски до 25% и большое количество поворотов. Причем подъемы и спуски чередовались через каждые 80-150 м, создавая для испытываемых машин чрезвычайно тяжелые условия.

Для исследований работы воздухоочистителей на полигоне служила пылевая камера, которая представляла собой удлиненное здание с насыпанным на пол большим слоем сухой пыли. В ходе испытаний танк входил с одного конца здания, проходил через пылевую камеру и выходил во двор, продолжая кольцевой путь. Наличие такой камеры позволяло проводить испытания в любое время года в условиях, соответствующих движению танка в колонне по пыльной дороге.

Испытания на износ, требующие большого пробега, осуществлялись не только по грунтовой дороге полигона, но и по прилегающим государственным дорогам (расположение полигона в сравнительно малонаселенном районе давало такую возможность). Отдельные трассы достигали протяженности 445 км и включали различные типы дорог (грунтовые и бетонные автострады).

В конце 1942 г. на полигоне в Куммерсдорфе началось строительство отдельного корпуса для тяжелых танков.

Таким образом, Куммерсдорфский полигон по своему оснащению специальными дорожными сооружениями являлся одним из лучших и позволял проводить всесторонние испытания бронетанковой техники. Наличие материалов по испытаниям большого количества танков различных конструкций(в том числе и противостоящих Германии стран) давало возможность делать вполне обоснованную сравнительную оценку того или иного танка.

Результаты ходовых испытаний танка «Мышь» показали, что сомнения в его способности преодолевать различные препятствия оказались необоснованными. По свидетельству сотрудника фирмы «Алкет» ведущего инженера Лаубе, отвечающего за монтаж танка, испытания показали хорошие результаты по проходимости, маневренности и управляемости.



Опытный образец танка «Мышь» Тур 205/1, обнаруженный на Куммерсдорфском полигоне, в ходе подготовки к эвакуации. Лето 1945 г.


Танк, собранный из двух разрушенных машин Тур 205/1 (корпус) и Тур 205/2 (башня) и установленный на специальной железнодорожной платформе перед отправкой в СССР. Лето 1945 г.


А.П. Покровский.


Финал

При приближении советских войск из-за невозможности эвакуировать танки немцы предприняли попытку их уничтожить. После капитуляции Германии подразделения Красной Армии обнаружили на территории Куммерсдорфского полигона обе машины. Тур 205/1 с нагрузочной башней находился в районе западных батарей Куммерсдорфского артиллерийского полигона, а Тур 205/2 – на площадке Штаммлагеря вблизи Цоссена, в 14 км от Куммерсдорфа. Оба танка были выведены из строя, причем у танка, находившегося в Штаммлагере, взрывом был частично разрушен корпус. Предварительный осмотр и изучение обнаруженных машин на месте, выполненные отделом А.П. Покровского 2* , выявили наличие конструктивных особенностей – применение электротрансмиссии и спаренной установки пушек: крупного калибра (128 мм) и калибра 76 мм.





Опытный образец танка «Мышь Тур 205/2, обнаруженный на Куммерсдорфском полигоне. Танк был подорван немцами при отступлении. На крыше башни хорошо видны вентиляторы боевого отделения. Лето 1945 г.




Для того чтобы кантовать 55-тонную башню в удобное для погрузки и перевозки положение, потребовалось задействовать шесть мощных полугусеничных тягачей. Обратите внимание на крепление тросов на башне. На фото справа внизу видно, что башня опрокинута на клетку из шпал. Лето 1945 г.


Шесть мощных трофейных полугусеничных тягачей в момент кантовки 55-тонной башни танка Тур 205/2. Лето 1945 г.


Личный состав подразделения, проводившего эвакуацию танков в СССР. Лето 1945 г.


Танк, собранный из двух разрушенных машин, на специальной железнодорожной платформе перед отправкой в СССР. Лето 1945 г.


По указанию командующего БТ и MB ВС из двух разрушенных танков на месте собрали один, который отправили в СССР для подробного изучения и анализа конструкции 3* . 4 мая 1946 г. танк прибыл на НИИБТ полигон ГБТУ КА (п. Кубинка). Сейчас он находится в экспозиции Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники.

Что касается судьбы сверхтяжелого танка Е- 100, то после капитуляции часть территории Германии отошла под контроль англо-американской администрации. В этой зоне на заводе фирмы «Хеншель» союзники и обнаружили недостроенный опытный образец этой машины. Впоследствии Е-100 вывезли для детального изучения и исследования в Великобританию.


2* Андрей Павлович Покровский (19 ноября 1902г.-3 октября 1976г.), окончил Киевский машиностроительный институт в 1929 г. За период работы в Украинском научно-исследовательском авиадизельном институте (УНИАДИ, г. Харьков, 1931-1939гг.) прошел путь от инженера-конструктора до заместителя начальника испытательной станции. Принимал непосредственное участие в разработке, испытаниях, доводке и постановке на серийное производство дизельного двигателя В-2. В 1939 г. был направлен на Ленинградский Кировский завод для оказания помощи по внедрению указанного двигателя на тяжелом танке КВ.

С 1941 г.- заместитель главного конструктора по моторостроению Челябинского Кировского завода. В 1942 г. откомандирован в Сталинград, а затем на 1-й Украинский фронт для организации ремонта двигателей и танков непосредственно в воинских частях и обучения личного состава.

В период 1945-1948 гг. в звании инженера-подполковника назначен начальником технического отдела при Управлении науки и техники советской администрации в Германии. Собранные и обобщенные под его руководством материалы способствовали развитию научных исследований в области бронетанковой техники в СССР.

После завершения работы в Германии в качестве начальника моторного отдела ВНИИ- 100(ВНИИТрансМаш) внес большой вклад в совершенствование узлов моторных установок. За заслуги в создании и развитии двигателей боевых бронированных машин награжден орденами Красной Звезды (1942 г.), Трудового Красного Знамени (1945 г.), удостоен звания лауреата Сталинской премии СССР III степени (1951 г).

3* 24 июля 1945 г. по приказу Народного комиссара танковой промышленности СССР(НКТП СССР) и командующего БТ и MB КА была сформирована объединенная комиссия НКТП и ГБТУ для систематизации и анализа материалов, полученных специалистами НКТП и ГБТУ при изучении положения танковой промышленности после капитуляции Германии. Работу комиссии возглавил начальник ТУ ГБТУ КА инженер-полковник А.И. Благонравов. По результатам работы комиссии был составлен подробный отчет об имевшихся производственных мощностях Германии, применявшихся технологиях, проводившихся научно-исследовательских работах, конструктивных особенностях танков и танкового вооружения.

Окончание следует

В №8/2012 г. в статье «Wunderwaffe для Панцерваффе» были допущены опечатки. Следует читать: вместо Grobtraktors – Grop traktors; Sonderfahrzeud I – Sonderfahrzeug I; Sonderfahrzeud II – Sonderfahrzeug II.


Десантный вертолетоносец HMS Ocean (Великобритания).



Фото Леонида Фаерберга/Transport-Photo Images.




Оглавление

  • Специальные, бронированные, транспортные
  • А есть ли у нас тактический тренажер?
  • Боевые машины на базе БМД-3
  • Первые средние
  •   Маневренные танки Т-12 иТ-24
  • Творцы отечественной бронетанковой техники
  •   Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот
  • ФОТОАРХИВ
  • Транспорт для российских просторов
  •   «Шестидесятники»
  • От передвижной АЭС до ядерного разведчика «Ладога»
  • Зарубежные противоминные тралы периода второй мировой войны
  • Wunderwaffe для Панцерваффе

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    Загрузка...