Посеяв ветер (fb2)

- Посеяв ветер (а.с. Пришлые-2) (и.с. Современный фантастический боевик) 1 Мб, 250с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Виктор Гутеев

Настройки текста:



Виктор Гутеев ПОСЕЯВ ВЕТЕР

Безделье госпитальных будней быстро надоело. Ища занятие, Алексей добрался до меню галографа. Изучение множества функций примитивного по местным меркам прибора заняло больше суток, зато по их истечении Алексей уверенно вызвал к жизни блок познавательных каналов. Следующие дни сидел, упёршись в проекцию и губкой впитывая информацию о жизни Новой Республики.

Даже не влезая в дебри, становилось ясно, жители Земли и Республики смотрят на многие вещи с разных позиций. Выражение «человек человеку волк» здесь не работало. Доброжелательность и уважение впитывались с молоком матери. Доход высоких чиновников и операторов сельскохозяйственных комплексов был примерно на одном уровне. Максимально сокращённый административный ресурс реально работал на благо населения. Высокообразованное, живущее в достатке общество не радело за собственный желудок, а занималось коллективным решением умело поставленных задач, поэтому добилось ощутимых результатов.

Агрессию, а вместе с ней и преступность свели практически на нет, а решившимся на преступление безжалостно раздавали пожизненные сроки. Алексея покоробила такая система, но результаты были налицо. На многие миллиарды жителей приходилось жалкое количество совершивших тяжкие преступления. Ген преступности безжалостно искореняли.

Когда мозг вспучился от объёма информации, Алексей принял очередное приглашение новых знакомых. Сонный и тихий госпиталь вечерами наполнялся весельем и жизнью. Оригинальная иллюминация превращала окрестности в сказочный пейзаж, а огромный, усеянный кратерами спутник планеты, закрывший собой четверть небосвода, заметно дополнял картину.

Весёлая компания, перебираясь от корпуса к корпусу, развлекалась на полную катушку. Грамотно организованный отдых отвлекал людей от тяжёлых мыслей, попутно приводя в норму нервную систему. Алексея удивило отсутствие тонизирующих препаратов. Ни алкоголя, а тем более наркотиков не было и в помине. Они умели просто веселиться и делали это чрезвычайно заразительно. Алексей вместе со всеми принимал участие в различных конкурсах и поединках. Одни казались слишком сложными, другие по-детски глупыми, но все неизменно весёлыми. Народ хохотал над теми, кому не везло, но обиженных Алексей не увидел. Витающее в воздухе веселье захлестнуло и его.

Так продолжалось до тех пор, пока не заметил, что темы для разговора постепенно тают. Алексей, легко входивший в новые компании и спокойно находящий общий язык с кем угодно, здесь ощутил себя не совсем полноценным членом общества. Братья по несчастью с военного направления, в котором он хоть как-то разбирался, перебрались на непонятные Алексею бытовые истории. Он хлопал глазами, откровенно недопонимая то, что для остальных было естественным. А когда речь зашла об отношениях мужчин и женщин и Алексей рассказал историю, как одна добрая душа умудрилась за ночь отправить целое отделение лечиться от гонореи, шутку не оценили. А узнав, что такое гонорея, компания долго молчала, переваривая услышанное.

* * *

Глава отдела высоких технологий Натан Григ невольно стал первым жителем Новой Республики, испытавшим неподдельную радость при появлении вражеского звездолёта. А когда выяснилось, что противник пройдёт в зоне действия эсминца, на борту которого находилась группа учёных, Натаном овладело нервное возбуждение.

«Память» — именно так звал себя доставленный полтора месяца назад прибор — оказался истинным кладом. Кто и почему его оставил, учёных заботило в последнюю очередь. Они ликовали. Даже малой крупицы знаний, что в огромном количестве содержалась в таинственном цилиндре, хватило для создания опытного образца, сегодняшние испытания которого могли в корне изменить ход всей кампании.

— Господин Григ, — обратился к Натану командир эсминца.

За двое суток ожидания между ними сложились тёплые отношения. Уверенность и ум молодого капитана рождали симпатию, а слаженные действия экипажа, прошедшего не одну схватку под командованием голубоглазого хищника, добавляли веры в успех предприятия.

— Системы ведут объект. Мой корабль в вашем распоряжении.

Дежурившие в рубке офицеры завороженно следили за пальцами учёного, вводящего коды активации. На дополнительно установленных панелях вспыхнули сигналы готовности, замелькали цифры отсчёта.

Сделав необходимые приготовления, Натан откинулся на спинку кресла.

Потерпев сокрушительное поражение при попытке завоевать господство в системе, противник больше не предпринимал массированных вылазок. С завидной периодичностью к блокированной станции начали прорываться одиночные грузовые суда.

Выходя из межпространства в непосредственной близости, корабли прятались за силовым барьером прежде, чем люди успевали среагировать. Это и подтолкнуло провести испытания именно здесь. Лёгкий эсминец с экспериментальным оборудованием на борту, под мощным эскортом более грозных товарищей, заступил на дежурство в ожидании очередного грузовика.

Натан, затаив дыхание, впился в монитор. Изображение шло из экранированного отсека в кормовой части эсминца. Сгусток выданных «памятью» технологий уместился в узком трёхметровом прямоугольнике, вертикально установленном на круглом помосте в центре отсека. К помосту вели жгуты кабелей, перемкнутых блоками усилителей и модулей возврата.

— Шестьдесят пять процентов мощности, — доложил один из ассистентов Натана.

В машинном зале выли генераторы, отправляя в образец недостающие мегаватты энергии.

— Сто процентов.

Прямоугольник на мгновение окутался золотистым сиянием. Показания уровня энергии ухнули вниз.

— Есть. — В голосе капитана слышалось неприкрытое злорадство. В этом коротком слове отразилась вся ненависть к незваным гостям. — Знаете, Натан, — капитан сделал над собой усилие, гася всколыхнувшие душу чувства, — сперва не поверил, что такое возможно, но сейчас, — ровные зубы капитана обнажила ледяная улыбка, — сейчас просто весело.

Не обращая внимания на слова капитана, Натан следил за громоздким транспортом противника. Казалось, ничего не изменилось, и ещё несколько секунд корабль шёл как ни в чём не бывало. Затем корма плавно отделилась от носовой части и обе половины на огромной скорости врезались в проём огромного, заранее открытого шлюза. Внутри станции прокатилась серия мощнейших взрывов. Вспучились поля обшивки, выбросив в космос потоки пламени вперемешку с внутренностями отсеков.

Блокирующие станцию корабли, не дожидаясь команды, вышли из режима невидимости и разрядили орудия вслед грузовику. Потоки поменявших структуру боеприпасов стеклом рассыпались от удара о борта станции. Несмотря на повреждения, силовое поле космического города исправно восстановилось.

— Приятно, — произнёс учёный, рассматривая последствия тарана. С чувством хорошо сделанной работы он прикрыл веки и откинул голову на подголовник. Успокоившись, улыбнулся не сводящему с него глаз коллективу и коротко кивнул: — Повтор. Начнём со старта, стократное замедление.

Один из ассистентов призвал к жизни запись. На экране появился отсек с испытуемым оборудованием. В момент запуска прямоугольник начал терять очертания и полностью растворился. Спустя мгновение опытный образец, окружённый золотистыми сполохами, материализовался на прежнем месте.

— Хорошо, — потёр ладони учёный. — Теперь транспорт. Тысячекратное замедление.

Изображение широкого, приплюснутого с краёв звездолёта, максимально приближенное системами визуального контроля, передавалось в мельчайших подробностях.

Туша транспортника, изуродованная редкими странной формы надстройками, блестела чёрным глянцем. Возникшая словно из ничего песчинка прямоугольника прилипла к борту точно по центру звездолёта. Тысячекратное замедление позволило рассмотреть, как из прямоугольника выстрелили телескопические полосы, которые, охватив корабль по окружности, сцепились на другой его стороне. В момент зацепления друг с другом полосы засияли золотом.

Ширина полос составляла два метра шесть сантиметров. Именно такой участок испарился вместе с прилипшим к борту прямоугольником. По всей глубине корабля шёл идеально ровный срез, в который заглянули далёкие звёзды. Из ничем больше не связанных половин корабля валился груз и облака застывшего кислорода. Разрубленные энергомагистрали освещали расчленённые отсеки синими сполохами. Несколько секунд убитый корабль летел ровно. Затем корма начала валиться, открыв взору срез внутренних палуб.

— Хорошо, — повторил Натан. — Соедините меня с президентом.

— Слушаю, — раздался из переговорного устройства с небольшим замедлением ровный голос главы республики.

— Господин президент, испытания прошли успешно.

— Спасибо, Натан. Поздравляю.

Закончив, президент вызвал секретаря.

— Заседание проведём здесь, на острове. Оповестите министров и распорядитесь вызвать адмирала Двински. Госпиталь, конечно, хорошо, но пора браться за дела.

Секретарь молча склонил голову и растворился в дверях кабинета. Президент подошёл к большому, во всю стену, окну. Задумчивый взгляд блуждал по безбрежным просторам океана, но мысли человека, решавшего судьбы многих, были далеки от природных красот. В голове вертелись слова учёного, и губы президента впервые за длительное время тронула лёгкая улыбка.

* * *

Возмущённо-обиженное выражение лица медицинской сестры отрезвило Алексея.

— Прости, родная. — Незаслуженно грубые слова, в запале слетевшие с языка, адресовались не ей. Просто раздражение, копившееся последнее время, требовало выхода, и сестричка первой попалась на глаза. — Нервишки шалят, ради бога, извини.

Алексей приложил ладонь к груди, полагая, что жест подтвердит искренность слов, но реакция оказалась прямо противоположной.

— О вашем поведении будет доложено ведущему врачу. — Правила госпитального этикета приклеили к её губам улыбку, но холодные глаза ясно говорили, что извинения не приняты. — После завтрака явитесь в главный корпус. Вам назначен курс горячих инъекций.

Дама в белом халате, вдруг ставшая совсем не симпатичной, сделав пометки в электронной карте, ещё раз сочувственно улыбнулась.

— Я знаю, последствия отразятся мышечной болью, но это пойдёт вам на пользу.

— Ну виноват, прости.

Алексей состроил невинную гримасу, стараясь смягчить сестричку. Не вышло. Фурия с гордым видом громко хлопнула дверью. Вслед полетела подушка.

— Да пошла ты к коню, кобыла нетёсаная, — прорычал Алексей, ища, что бы ещё запустить ей вслед.

Услышала. Дверь распахнулась, из проёма дохнуло яростью. Глаза побледневшей сестры метали молнии. Хлипкие пуговки с трудом держали тяжело вздымающиеся холмы грудей, готовые при каждом вдохе выскочить из халата. Частое, тяжёлое дыхание разнеслось в тишине палаты.

— У тебя там что, быстрый секс случился? Пыхтишь как при оргазме, — съязвил Алексей.

Слова, готовые сорваться с губ девушки, застряли в горле. В карих глазах мелькнула обида, брызнули слёзы. Неожиданно сестричка привалилась к двери и, спрятав в ладони лицо, расплакалась. Алексей подорвался, встал рядом и, не зная, что делать, погладил сотрясаемые рыданиями плечи.

— Уйди от меня, — расслышал он сквозь всхлипы. — Ты… ты грубиян, — выбрала она самое страшное ругательство в своём лексиконе. — Тебе повезло, инъекций не будет. Через пять минут ты должен быть в центральном корпусе.

Девушка быстро успокоилась, утёрла слёзы. Поправила непослушный локон и гордо зашагала прочь.

— Да что я тебе сделал-то? — крикнул ей вдогонку Алексей, но увидел лишь выставленную за спиной фигу. — Да и пошла ты, — выругался он, — дура.

Где-то на окраине сознания мелькнула мысль, что в чём-то виноват и сам. Но занятый мыслями о внезапном вызове, не принял её к рассмотрению.

— Идите за мной. — Костлявый хлюпик с жетоном дежурного по этажу, шаркая ногами, повёл Алексея по коридорам центрального корпуса. Солнечные лучи, заглядывая в окна, играли бликами на чёрных лакированных дверях. Навстречу протопали четверо пехотинцев в новенькой форме. Солдаты возбуждённо обсуждали предписания, выданные заключительной комиссией. Бойцы направлялись на фронт, в их глазах Алексей увидел твёрдость и готовность отправиться в пекло.

Вернулось раздражение, возникло желание влепить хлюпику пендаля, чтоб шаркал быстрее, но воплотить его в жизнь не успел. Хлюпик толкнул очередную дверь.

— Ждите здесь.

Просторная, стерильно белая комната, с двумя креслами, стоящими друг против друга, встретила пустотой. Зная возможности проекторов, не удивился столь скромной меблировке. Подошёл к окну. Втянул мятный аромат, вгляделся в разбуженный утренним солнцем лес.

К собственному удивлению, покой и красота окружающего мира сейчас только раздражали. Всё портило мерзкое настроение. От грустных мыслей отвлёк щелчок открывшейся двери.

В комнату уверенной походкой вошёл знакомый старик. Не говоря ни слова, он прошествовал к креслу. Алексей отметил чёрную, идеально сидящую на сухом теле форму. Отлично скроенные куртка и брюки радовали глаз отсутствием регалий. Выделялся ворот, серебряная окантовка которого говорила о высоком статусе её обладателя. Адмирал сел в кресло, привычным движением закинул ногу на ногу.

— Удивлён? — Вопрос смыл глуповатое выражение с лица Алексея, но открыть рот он не успел. — Ноги за эти дни я, конечно, не вырастил, это протез, — ответил адмирал на свой же вопрос. — Насколько мне известно, на твоей родине таких не делают?

— А что вам ещё известно?

— Всё, — не обратив внимания на резкий тон, ответил старик. — Заинтересовался расположением российской армии, пришлось навести справки. Вы, молодой человек, весьма интересная личность.

— Ого, — притворно зарделся Алексей, — я становлюсь популярным.

— Судя по тону, известность тебя не радует.

— Да какой радует… — Сокрушённый вздох подтвердил сказанное. — Болтаюсь, извините за выражение, как говно в проруби. Последний пехотинец знает, что и как будет дальше, а я постоянно в подвешенном состоянии. Вот сижу и думаю. Или встречу в этом госпитале старость, или опять очнусь в верхних слоях атмосферы. Что со мной будет завтра, не могу даже предположить. И так постоянно, а это нервирует.

— Однако это не помешало с блеском выполнить задание?

— А куда деваться? — Алексей задрал глаза, призывая в свидетели высокие потолки. — Когда в заднице свербит пожизненная статья, а над башкой висит линкор, который неизвестно по кому шарахнет, тут что угодно выполнишь блестяще.

— Причина только в этом?

— Тогда была в этом, сейчас не уверен.

— Что изменилось?

— Погибло слишком много невиновного народа, это неправильно.

— Ты так считаешь, несмотря на то, что, по сути, войну развязали люди?

— Очень странно они её развязали, — возразил Алексей.

— Согласен, — кивнул старик. — Твоё мнение?

— Вы за этим звали?

— Так сложилось, что ты обладаешь почти полной картиной развития событий. Например, сведения об ударе Шестой эскадры по чужой планете засекречены. Кроме выжившего, кстати, не без вашего участия, экипажа, об этом знают единицы. Скажем так, мне интересно мнение стороннего участника событий.

— Понимаю, — кивнул Алексей. — На Гарде всё прошло гладко. Если отбросить нелепую гибель Ворстона, то нам подозрительно везло. У меня сложилось устойчивое впечатление, что нас вели.

— Кто и с какой целью?

— Вот тут вопрос. У чужих было время вывезти цилиндр с Гарды, но он остался на месте. Почему?

— Планета находилась в плотном кольце флотских соединений.

— Но мы-то ушли.

— Вы ушли благодаря сбою систем наведения патрульного линкора.

— Даже так? — Вскинул брови Алексей. — А вы уверены, что сбой произошёл случайно?

— Опираясь на последний опыт, не уверен. К чему ты клонишь?

— Думаю, база данных изначально предназначалась людям.

— Возможно, — согласился адмирал, кивком пригласив Алексея сесть. — На это указывает многое. Вопрос в том, что с этим делать?

Адмирал хотел что-то добавить, но внезапно застыл. Алексей настороженно огляделся, не понимая, что происходит.

— Хорошо, — старик кивнул, и только тогда Алексей разглядел вставленную в ухо бусину прибора. — Буду готов через тридцать минут.

Несколько секунд прошли в задумчивом молчании. Наконец что-то обдумав, адмирал обратил взор на Алексея:

— Рядовой Вольнов.

Тон адмирала не оставлял сомнений, Алексей, повинуясь многолетней выучке, вскочил, принял «смирно».

— До нового назначения поступаете в моё распоряжение. На сборы тридцать минут.

— А-а-а-а… — замялся Алексей, шаря взглядом по госпитальной робе.

— Доставят в палату, — ответил адмирал на незаданный вопрос. — Встречаемся на площади главного корпуса.

Изрядно намучившись со сложным меню, землянин наконец-то перевёл проекцию в зеркальный режим. Пятнистая пехотная форма сидела как влитая. Покрутившись, улыбнулся отражению. Подхватил кем-то заботливо собранный рюкзак, распахнул дверь палаты. Сзади что-то тяжело грохнулось. Увидев что, замер. Из полевого рюкзака, набитого бытовой мелочью, вывалился пистолет. Алексей осмотрел машинку. Полный заряд батареи и снаряжённый преобразователь зарядов говорили о многом. Боеготовность оружия кричала о доверии.

И без того хорошее настроение взлетело до небес. Сдерживая довольную улыбку, Алексей выскочил в холл, где нос к носу столкнулся с недавним расстройством.

Ойкнув от неожиданности, сестричка шарахнулась в сторону. Преисполненный радости Алексей подхватил её на руки, закружил на месте. Мягко опустил на пол и, пользуясь оторопью девушки, чмокнул в губы. Получив пощёчину, довольный собой помчался к точке рандеву.

Адмирала увидел издалека. Старик, задрав голову, стоял на краю ровной площадки, окружённой высокими деревьями. Проследив его взгляд, Алексей наткнулся на стремительно падающую с неба точку.

— Смотрю, повеселел, — подметил смену настроения адмирал.

— Определённость — сила. — Губы Алексея растянулись в улыбке. — Не могу сидеть без дела. Сатанею.

Басовитый гул, пройдясь по верхушкам деревьев, эхом отразился от здания главного корпуса. Приплюснутый катер, блестя бортами, мягко опустился на площадку.

Вслед за адмиралом землянин поднялся по опущенному трапу. Зелёная обивка стен, два ряда жёстких кресел да дверь в кабину пилотов. Внутреннее убранство пришедшего за адмиралом катера мало чем отличалось от спартанских десантных ботов. Пристегнули ремни, катер рванул вверх.

— Можно вопрос? — едва справившись с дурнотой ускорения, обратился Алексей к сидящему против него адмиралу.

Короткий кивок в ответ.

— Почему я лечу с вами?

— На тебя пришло предписание, — не глядя на собеседника, пояснил адмирал. — Я направляюсь туда же, поэтому ты здесь.

— Зачем оружие?

— Идёт война.

— Думаете, справимся пистолетиком?

— По пути зайдём в одно место. Взвод охраны таскать не хочу. Вот ты и присмотришь, чтоб старика не обидели.

— С чего такое доверие?

— Слушай, солдат. — С начала разговора старик впервые поднял глаза. — Слишком много вопросов.

— Виноват, — отвернулся к иллюминатору Алексей.

Линкор встретил суетой погрузочных работ. Простор шлюзовой палубы наполнился гулом транспортёров, тягавших разнокалиберные контейнеры. Широкие, залитые ярким светом грузовые лифты уносили тонны доставленных с планеты грузов в пустоту грузовых трюмов. Одетые в серые комбинезоны контролёры, занятые сортировкой грузовых потоков, не обратили на вновь прибывших никакого внимания.

Беготня людей и механизмов для непосвящённого в тонкости корабельной жизни Алексея была непонятна. Понял другое: вместо ожидаемых красных дорожек, оркестров и почётного караула в честь высокопоставленной персоны адмирала встретил одинокий дежурный офицер.

— Адмирал Двински… — Выправке щеголя мог позавидовать караул мавзолея. — Капитан Хаяма приветствует вас на борту. Он приносит извинения за то, что не смог встретить вас лично, — обстановка осложнилась.

— Слушаю, — бросил адмирал, направившись к лифту.

— Атакован Тиус.

— Подробней.

— Точной информации не имею.

Войдя в лифт, адмирал обернулся.

— Определите рядового, я доберусь сам.

Створки лифта захлопнулись перед носом Алексея.

— Рядовой, следуйте за мной. — Дежурный зашагал к межпалубному тамбуру.

Глазеть по сторонам быстро надоело. Яркие эмоции относительно технических чудес притупились. Им на смену пришло обыкновенное любопытство, и то при появлении чего-то нового. В переплетениях эскалаторов, лифтов и отсеков нового было мало. Откровенно скучая, Алексей надумал разговорить сопровождающего офицера.

— А что за Тиус такой, что все так всполошились?

Чуть не упёрся в спину вставшего столбом офицера. Развернувшись по-строевому, он вперил в Алексея холодный взор.

— Кто вам позволил обращаться к старшему по званию в неуставной форме?

Стальные нотки в голосе впечатления не произвели.

— Я спрашиваю, что на этом Тиусе такого важного? — сознательно снахальничал Алексей.

— Рядовой! — отчеканил лейтенант. — Обратитесь, как положено.

— Жена и дети тоже по уставу живут?

От неожиданного рывка в шее что-то щёлкнуло. Коридор крутанулся, в спину врезалось рифлёное покрытие пола. Вес навалившегося на грудь офицера выдавил воздух из лёгких. Считавший себя неплохим рукопашником Алексей поразился быстроте и мастерству проведённой атаки. Решил шевельнуться. Не тут-то было, стальные объятия только сжались. Светившие с потолка панели загородило скуластое лицо офицера.

— Слушай, ты, — он не мигая уставился Алексею в глаза. — Меня не волнует, кем ты приходишься адмиралу и что потом ему скажешь. Здесь братаний не будет. Уяснил?

— Так точно, господин лейтенант, понял. Разрешите обратиться, — с трудом набрав воздух в лёгкие, выдавил Алексей.

— Слушаю, рядовой. — Упор сделал на звание, немного ослабил хватку.

— Приношу глубочайшие извинения за безмерно грубые слова в адрес глубокоуважаемого офицера не менее уважаемых космических сил. Торжественно клянусь — подобное не повторится. Но есть маленькая просьба. — Замаячили новые горизонты, и Алексей не скупился на слова: — Жалкий червь, поверженный великолепнейшим, ослепительным бойцом, просит лишь об одном: немного поведать ему об этой системе боя. Но если…

— Не смешно, — оборвал младший лейтенант льстивые потоки.

— А так? — Хрипя от натуги, Алексей рывком перевалил офицера и оказался сверху. — Смешно?

Удар подбородком в плечо, руку дёрнуло током. Не успел выругаться, как с грохотом впечатался в стену. Коридор потерял очертания, кругом вспыхнули краски. Когда мельтешащие в глазах круги наконец рассеялись, Алексей обнаружил себя сидящим на полу, привалившись спиной к прохладной стене. С интересом наблюдая за оглушённым противником, над ним застыл лейтенант.

— И что это было? — спросил он, дождавшись, когда мутный взор Алексея приобрёл осмысленность.

— Курс по самбо.

— Что это?

— Борьба такая.

Алексей упёрся руками в пол, пытаясь подняться, голова вновь пошла кругом.

— Посиди минутку, муть скоро пройдёт.

Возражать не стал.

— Откуда такая скорость? — спросил землянин в свою очередь.

— Коррекция нервных окончаний. Процедура долгая, но результат приличный. — Офицер бросил внимательный, изучающий взгляд на Алексея. — Что боссу скажешь?

— Скажу, что младший лейтенант… Кстати, как тебя зовут?

— Стапер.

— Так вот, младший лейтенант Стапер неожиданно напал и сильно меня избил.

Выдержав тяжелеющий взгляд Стапера, добавил:

— А также, пользуясь служебным положением, пытался склонить избитого рядового к извращённому половому акту.

Лицо лейтенанта отразило богатую гамму чувств. Здесь было всё, от удивления до презрения и злости.

— Ну ты, ну ты… — только и мог вымолвить он, возмущённый неслыханной наглостью.

Глупый, обескураженный вид офицера был потешен. Алексей не смог удержаться, задрал голову и заржал в полный голос.

— Ну ты даёшь, — выдавил он сквозь приступы хохота, — такой быстрый и такой наивный. Не парься, Стапер, всё в порядке. Кстати, я тоже не прочь подкорректировать окончания, подскажешь, кому надо звякнуть?

— Подскажу, — протянул лейтенант Алексею руку, помог встать. — Извини, что так встретил. В начале войны Двински был у нас на борту. Прибыл с ним сержантик, пряник очень неприятный.

— А-а, — протянул Алексей, — таких пряников всегда хватало.

— Не знаю, как всегда, — возразил Стапер, — я такого урода встретил впервые. Сначала подумал, что ты такой же, вот и решил по уставу прокатиться. — Он хлопнул Алексея по плечу: — Не обижайся. Кстати, тебя-то как зовут?

Общий язык нашли быстро, тема рукопашного боя для обоих оказалась весьма интересной. Не торопясь, добрались до жилых палуб. Миновав ряд ведущих в личные каюты дверей, остановились у крайней.

— Твоя, — указал на дверь Стапер. — Запоминай, как добраться до ближайшего пищеблока. Прямо до лифта, два уровня вверх. Затем направо и вниз по транспортёру. Найдёшь?

— Найду.

— Торопись, останешься голодным. — Стапер протянул руку. — Надеюсь, свидимся.

— Обязательно, — Алексей крепко стиснул протянутую ладонь.

В каюте задержался ровно настолько, сколько времени потребовалось рюкзаку пересечь тесную каморку и грохнуться на узкую койку. Вошёл в лифт. Двери закрылись, кабина без команды пошла вниз. Алексей давил на клавиши, но лифт как ни в чём не бывало продолжал идти вниз.

Когда неисправная кабина наконец остановилась и отказалась подниматься, Алексей оказался в огромном, ярко освещённом зале.

С высоких потолков свисали жгуты кабелей, подключённых к стоявшим бесконечными рядами цилиндрическим агрегатам.

— Есть кто живой? — крикнул Алексей, стараясь перекричать царивший на палубе гул. — Лифт сломался, помогите выбраться.

Никто не отозвался. Потоптавшись на месте, Алексей, надеясь встретить хоть кого-то, медленно двинулся вперёд. Идя между рядами, умудрился наступить на жёлтую линию, начерченную вокруг каждого агрегата. В следующее мгновение оказался в центре вспыхнувшей проекции управления агрегатом. От обилия цифр и символов зарябило в глазах. Сотканные из света панели управления смотрели на Алексея, рапортуя об исправности блока.

— Ты что здесь делаешь?

Окрик за спиной заставил резко обернуться. Алексей дёрнулся и угодил локтем в одну из панелей. Царящий в зале гул пошёл на убыль, по световым панелям забегали тревожные всполохи.

— Собака страшная, — выругался огромный детина, в два шага преодолев разделяющее их пространство.

Алексей сглотнул, когда человек-гора, меча из глаз молнии, схватил его за грудки и словно котёнка отшвырнул в сторону.

Алексей вскочил, приготовился к обороне, но отбиваться не пришлось. Здоровяк, стоя к нему спиной, колдовал над проекцией. Мясистые пальцы с удивительным проворством порхали по пультам.

— Отключить шестой и четвёртый модуль, — скороговоркой приказал он невидимым собеседникам. — Скинуть нагрузку в центральный накопитель. Приступить к перезапуску.

Через секунды нарастающий вой добавил в зале децибел. Тревожные знаки проекции постепенно сменялись мирными отчётами.

Свернув проекцию, здоровяк обратил взор на Алексея. Широкое лицо блестело испариной, взгляд не обещал ничего хорошего.

— Ты кто такой? Мамонт.

Пропустив мимо ушей знакомое словечко, Алексей молча ждал продолжения. Из соседних рядов вынырнули несколько человек в таких же тёмных комбинезонах без знаков отличия.

— Рядовой, — в густом басе появились угрожающие нотки, — представьтесь.

— Это сложно.

Алексей всем своим видом показал, что эмоции здоровяка его не волнуют. Он понимал, что виноват, но какого было чёрта орать под руку?

— То есть как сложно?

— Да так, — огрызнулся Алексей, — чинов и званий в вашей армии не имею.

На лицах техников отразилось непонимание.

— А здесь как оказался? — напирал здоровяк.

— Прибыл полчаса назад, искал столовую, сюда забрёл по ошибке. За проблемы извини, вышло случайно.

— Зовут тебя как? — спросил техник, стоящий немного в стороне. Худой, низкорослый, он резко контрастировал с горой мышц, нависшей над головой. — Имя есть?

— Алексей.

— Алексей… Алексей, — задумчиво повторил здоровяк. — А родом ты, Алексей, откуда?

— Земля, Солнечная система.

— Скажи ещё, что фамилия твоя Волянов? И капитан Кара Стэйфер тебе знакома?

Удивляться настала очередь Алексея. Найти общих знакомых среди огромного количества людей, да ещё в такой обстановке, — дело неслыханное.

— Фамилия моя Вольнов, и Кару я действительно знаю.

Внезапно подобрев лицами, четвёрка переглянулась.

— Как его увидел, — кивнул в сторону Алексея здоровяк, — сразу понял, что-то знакомое. Сначала хотел по голове тюкнуть, да благо передумал. — Он сжал пудовый кулак, покрутил перед глазами. — Вацлав бы не простил.

Четвёрка засмеялась. За компанию улыбнулся и Алексей, попутно прикинув степень контузии при неблагоприятном исходе.

— Точно говорят, космос тесен. — Здоровяк повернулся к остальным. — Проследите за разгоном шестого и четвёртого. Вернусь быстро.

Тройка без лишних слов растворилась среди агрегатов. Проводив их взглядом, здоровяк протянул руку.

— Я Сибаур, Кара и Вацлав мои друзья. Идём, он будет рад знакомству.

— Кто?

— Супруг Кары, он командует дальнобойной артиллерией на нашем линкоре.

Несмотря на урчание в желудке, Алексей не отказался от предложения. Он всегда старался завести как можно больше знакомых. Здесь человек сам шёл навстречу, и не воспользоваться этим было глупо.

На орудийную палубу пробирались ремонтными тоннелями. Впервые оказавшись внутри царства техников, Алексей вовсю крутил шеей. Он и представить не мог, что для функционирования корабля требуется столько вспомогательных механизмов. Навстречу тянулась череда узких коридоров, подъёмных площадок и полутёмных помещений, забитых разнообразным оборудованием. Бесконечные трубопроводы, жгуты кабелей и сотни распределительных щитов, мерцавших разноцветными огнями, попадались на протяжении всего пути. Шли мимо целых залов с застывшими в ожидании своего часа ремонтными роботами. Насчитал с десяток модификаций, но особое внимание привлекла только одна. Алексей притормозил возле крупной, в несколько метров шириной, машины. Из чёрного корпуса выдавались мощные манипуляторы с различными насадками. Полукруглый контейнер, прикреплённый на спину, и несколько массивных двигателей, придавали машине форму земного жука.

— Это скрабер, — Сибаур хлопнул ладонью по манипулятору робота. — Создан для внешнего ремонта. По большому счёту тупое железо, требующее внешнего управления, но в нашем сарае вещь незаменимая.

— Слушай, — поборов приступ волнения, сказал Алексей. — Собака страшная, мамонт, сарай, откуда такие слова?

— Несколько месяцев назад летуны по ошибке собственный челнок грохнули. — Заговорщицкий тон Сибаура подхлестнул любопытство Алексея. — А там оказался великий мастер громкого слова. Сеанс связи записали, и с лёгкой руки связистов запись оказалась в войсках. Несколько минут отборной ругани сам слушал. Говоря по правде, значения многих слов никто не понял, но всем очень понравилось.

Вспыхнувшая было надежда на встречу с земляками угасла.

— О великий Потрясатель Вселенной, — уперев взгляд в потолок, молвил Алексей. — Войска твои не дошли до Последнего моря, зато язык твой добрался до звёзд. Спи спокойно, хан, я выполнил твою волю.

— Ты о чём? — не понял Сибаур.

— О великом кагане, — опережая расспросы, пояснил землянин. — Он был предводителем великой армии, завоевавшей полмира, и, как считают на моей родине, именно эта армия насадила так понравившиеся вам слова.

— Ничего не понял.

После сумрака технических залов яркий свет орудийной палубы ударил по глазам. Прищурившись, Алексей окинул взглядом боевую составляющую линкора. Ряд стоявших на пьедестале кресел, казенники орудий на массивных амортизаторах, стерильная чистота стального пола.

Если в технических службах большинство составляли резервированные специалисты, привыкшие к гражданскому образу жизни, то на орудийной палубе всё говорило о военной дисциплине. Закованные в скафандры повышенной защиты наводчики, словно изваяния сидели в креслах. Лицевые щитки откинуты, однако ни лишних движений, ни разговоров Алексей не отметил. В воздухе витала напряжённая готовность мгновенно вступить в схватку.

Вдоль помоста неторопливо шёл высокий мужчина в тёмном офицерском костюме. Майорские погоны говорили о его полномочиях. Высокий лоб, упрямый подбородок подчёркивали сталь в глазах офицера. Алексей безошибочно отнёс идущего к породе дерзких, волевых командиров. Таких встречал, такие являлись костяком любой армии.

— Здравствуй, Вацлав. — Сибаур по-граждански протянул руку. — Угадай, кого я привёл?

Вацлав с готовностью пожал протянутую ладонь, коротко кивнул Алексею, бросив быстрый изучающий взгляд, и, ни сказав ни слова, вопросительно посмотрел на друга.

— Алексей Вольнов, собственной персоной, — представил Сибаур, расплывшись в широкой улыбке.

Алексею показалось, что первым порывом Вацлава было заключить его в объятия, но офицер сдержался. Вместо этого широко улыбнулся, стиснул протянутую ладонь обеими руками.

— Рад встрече, — тепло поприветствовал он Алексея. — Вот кому я обязан за спасение супруги. Кара описала вас довольно точно. К сожалению, не могу оказать достойный приём, обстановка требует личного присутствия на главной орудийной.

— Не надо извинений, в первую очередь мы спасали себя.

— Но попутно спасли целый экипаж, — встрял в разговор Сибаур. — Скажи, Вацлав, как там Тиус?

— Противник рассеян, но отбой ещё не дали. — Он хотел что-то добавить, но вставленный в ухо прибор связи не дал этого сделать. — Слушаю.

Выслушав собеседника на том конце, Вацлав посмотрел на Алексея.

— Хочешь пальнуть из главного калибра? — Видя замешательство, пояснил: — Кара говорила, ты мучил техников расспросами о стрелковых системах корабля. Хочу отблагодарить тебя хоть как-нибудь, вот и предлагаю залп из главного калибра.

— На «губу» не загремишь?

— Куда?

— Тьфу, чёрт, — опомнился Алексей, — всё забываю. Не накажут за самоуправство?

— Идём, — не стал вдаваться в подробности Вацлав.

Укладываясь в кресло наводчика, испытал забытое чувство восторга, смешанного с детским нетерпением. Укутав тело, скафандр с мягким шипением загерметизировал швы. Одновременно с чмоканьем вакуумных присосок шлема включилось голографическое сопровождение боевого комплекса. На этот раз эффект присутствия не удивил. Яркие точки звёзд обступили со всех сторон. Внизу, медленно вращаясь, величаво проплывал Сарус. В глазах зарябило от множества меток, ведомых системой наведения. Десятки кораблей, патрулируя подступы, охраняли покой густонаселённой планеты. В отличие от истребителей, где определялись лишь близкие цели, системы линкора вели полный мониторинг пространства, хватая всё, что попадало в поле зрения приборов.

— Цель — астероид. — Голос Вацлава прокрался сквозь наушник скафандра. — Второй сектор.

Предварительный инструктаж пошёл на пользу. Алексей включил подсветку цели. Когда окружающее пространство прокрутилось по часовой стрелке, выведя на передний план несчастный астероид, он ощутил себя центром вселенной. Не обращая внимания на столбики цифр, говорящих о скорости, массе и множестве других параметров цели, уверенно толкнул джойстик. Приноравливаясь к его короткому ходу, случайно навёл целеуказатель на орбитальную станцию. Реакция системы была мгновенной, целеуказатель окрасился в жёлтый. Пиликнула трель, сообщив нерадивому стрелку о наведении на дружественный объект.

— Спокойно, — подбодрил Вацлав. — Доводи.

Алексей и не думал нервничать. Закончив доводку, придержал палец над кнопкой.

— Точно проблем не будет?

— Это последствия старой, как мир, катастрофы. Предположительно в системе было на одну планету больше, но до наших дней она почему-то дожила в виде астероидного пояса. Буи выявляют опасные из них, — пустился в объяснения Вацлав. — Этот угрожает сообщению, приказано разрушить. Кто именно нажмёт кнопку, значения не имеет, работай спокойно.

Алексей не видел, как, гася инерцию выстрела, сработали амортизаторы, почувствовал лишь слабую дрожь, прошедшую по палубе. Проекция разделилась, позволив видеть атаку посредством камеры на головке снаряда.

Неровная, блестящая острыми гранями глыба надвигалась с огромной скоростью. Только когда камень затмил всё изображение, Алексей понял, насколько он огромен. В следующий миг снаряд вплавился в породу и взорвался, развалив астероид на части.

— Вещь, — вымолвил довольный собой Алексей.

Потянулся к панели дезактивации скафандра, но прокатившийся по кораблю сигнал тревоги отдёрнул руку. Системы наведения вцепились в одинокую цель, показавшуюся из-за обломков разбитого Алексеем астероида.

— Говорит капитан, — раздался в наушнике незнакомый голос. — Приказываю уничтожить неизвестный объект. Огонь всем системам.

На перезарядку орудия требовалось время. Алексей понял, тащить его из кресла времени нет, и, пользуясь случаем, уставился на причину переполоха.

Включилось приближение, позволив рассмотреть корабль, или что это было, во всех подробностях.

Искусственный объект чем-то напоминал продолговатый слоёный пирог. Таких слоёв Алексей насчитал семь. Каждый светился изнутри не меняющим интенсивность светло-голубым светом. Между каждым слоем различалась узкая тёмная полоска, поглощавшая испускаемый свет. Зрелище было ещё то. Голубое сияние, словно туман, вливалось в тёмные, ненасытные полосы. Казалось, вся поверхность объекта течёт, создавая иллюзию нескончаемого движения. Ни надстроек, ни чего-то напоминающего двигатели не увидел. Бросив короткий взгляд на отчёты систем, Алексей невольно присвистнул. Длина объекта составляла два с половиной километра, высота и ширина сравнялись на четырёхстах метрах. Махина, провисев на месте несколько секунд, плавно двинулась к Сарусу.

В следующий миг на объект обрушилась мощь патрульного флота системы. Вспышки затмили звёзды. Системы отмечали всё новые и новые потоки снарядов и ракет, тянущихся к неведомому объекту. Феерия красок бушевала в полную силу.

Вскоре по линкору вновь прокатилась волна тревоги. Объект как ни в чём не бывало шёл прежним курсом.

В эфире поднялся шум. Кто-то просил инструкций, кто-то кричал об отказе оружия.

Всё смолкло в один миг, когда объект, превратившись вдруг в стремительную искру и покрыв за секунды огромное расстояние, вновь остановился, словно дразня нападавших. Алексей, неотрывно следивший за атакой, отметил, что корабль, не разворачиваясь, ушёл боком.

Эфир всколыхнулся от знакомого, властного голоса. Перехватив управление, адмирал отправил флот в погоню, оставив у планеты дежурное соединение.

— Вольнов, ты как?

— В норме. — Алексей с сожалением приготовился уступить место.

— Замена нужна?

— Пока справляюсь.

— Втянул я тебя.

Через пятнадцать минут отправленная погоня, добравшись до застывшего на месте беглеца, вышла на дистанцию залпа. Пространство вновь прочертила голубая искра. Огромный корабль, незнакомый с инерцией, словно играя, замер между планетой и оставшимся у Саруса флотом. Зависнув на долю секунды, он ринулся дальше.

Компьютер выдал траекторию его полёта, и Алексея прошиб холодный пот. Вцепившись в джойстики, он выстрелил одновременно со всеми, когда неведомый корабль завис в жалкой сотне километров от их линкора.

Проекция вновь разделилась, транслируя изображение с камеры снаряда. Не встретив сопротивления, снаряд прошил странный корабль насквозь и ушёл в пустоту.

На чужаке залп никак не отразился. Он без видимых повреждений продолжал висеть рядом. Между кораблями образовался огненный мост, проложенный стрелковыми системами линкора.

Видя, что стрельба не даёт результата, Алексей упрямо ждал перезарядки орудия. Дождавшись, судорожно вдавил гашетку. Орудие не подчинилось. Одновременно с волной холода, прошедшего по телу, отключилась связь. Следом отключилась проекция наведения. Затем погасло всё: и встроенные в откатники панели, и системы скафандров, и освещение. Обесточенный линкор погрузился в кромешную тьму.

На палубе стоял многоголосый гул. Свет переносных прожекторов освещал людские потоки, застывшие перед шлюзовыми створами линкора. Эвакуация шла отрепетированно-слаженно. В первую очередь на новый, прибывший из резерва корабль отправлялись боевые расчёты и командный состав. В последнюю — линкор покидали технические службы. Несмотря на их старания, реанимировать поверженный корабль так и не удалось. Электронная начинка под воздействием неведомого излучения безвозвратно вышла из строя.

На них обращали внимание. Отцепленный солдатами створ шлюза и два человека, идущих вдали от суеты и давки, притягивали взоры.

Шагая за адмиралом, Алексей приглядывался к людям. Разлуку с кораблём каждый из сотен стоящих в очередях переживал по-своему. Кто-то делал вид, что всё пустяки, кто-то, озираясь по сторонам, прощался с частичкой души. Алексей понимал чувства людей, чей временный, но уже привычный жизненный уклад сменился в один миг.

За иллюминатором катера медленно плыл орбитальный док. Чёрная Т-образная конструкция выглядела неуклюжим гигантом в сравнении с двумя пристыкованными к ней красавцами линкорами.

Хищные, рубленые носы, широкая корма и изящные надстройки в точности повторяли друг друга. Разницу между близнецами составляли яркая иллюминация одного и чёрные безжизненные контуры другого. Между кораблями, озаряя чернильную пустошь пламенем двигателей, сновали точки перевозящих экипаж катеров.

Алексей, сожалея, что знакомство оказалось столь коротким, мысленно простился с новыми знакомыми. Вспомнив данное себе же обещание, направился к сидящему у другого борта адмиралу.

— Адмирал, разрешите.

Дождавшись кивка, присел рядом.

— Могу я обратиться с личной просьбой?

— Слушаю.

— Я по поводу командира дальнобойных систем Стэйфера, — начал Алексей, но адмирал перебил:

— Вот что тебя волнует, — по-прежнему глядя в иллюминатор, то ли спросил, то ли утвердил он.

— Волнует меня многое. Наказание Стэйфера грызёт совесть, всё-таки пострадал он из-за меня.

— А сказать, что волнует меня? — так и не ответив на его слова, сменил адмирал тему. — Алекс Блэймер дал тебе верную характеристику.

Старик смолк, дав время подумать над сказанным. К Алексу Алексей относился в высшей степени положительно. Кроме того, считал его самым близким здесь человеком, весть о негативе с его стороны неприятно кольнула.

— Что же вас так взволновало? — спросил Алексей, не веря в возможное предательство.

— Твоё умение находить проблемы там, где быть их не должно.

Он и сам прекрасно знал эту особенность своего организма, а услышав слова адмирала, лишний раз убедился, что не зря уважал Блэймера.

— Можно начистоту?

Расценив молчание адмирала как согласие, продолжил:

— Проще всего кого-то обвинить и повесить на него свои проблемы.

Эмоции, нечастый гость на лице адмирала, вырвались наружу. Старик расхохотался, разгладились глубокие морщины, омолодив адмирала на добрый десяток лет. Отсмеявшись, он посмотрел Алексею в глаза.

— Если я свалю на тебя хоть четверть моих проблем, ты просто сойдёшь с ума. Поверь на слово.

— Тогда в чём дело?

— Думаю, почему именно ты все время в центре событий? В центре странных событий, — поправился он.

— Я бы с радостью оказался где-нибудь в Сочи, — искренне поделился Алексей.

— В том-то и дело, что с радостью, — изрёк старик и вновь сменил тему: — Этот корабль — твоё мнение?

— Это чужаки, но не те чужаки, с которыми вы воюете.

— Ты тоже с ними воюешь, — поправил адмирал. — А теперь подробней.

— Что мы имеем? — начал Алексей. — Невиданной формы корабль, который в одиночку уделал целый флот. Будь у руконогих такие технологии, всё было бы давно кончено.

— А если экспериментальный образец? — возразил адмирал.

— А какой смысл гонять его по задворкам, когда огромная станция торчит в блокаде? Тем более при атаке на наш линкор жертв среди людей не оказалось. А глядя на Лайлону, в благородство противника верится с трудом. Потому и думаю, что это другие чужаки.

— Что им здесь надо? — вновь отвернувшись к иллюминатору, пробурчал старик.

Приняв слова за вопрос, Алексей пустился по скользкой дорожке гипотез и домыслов. Связанное с недавним боем напряжение детонировало повышенную словоохотливость, и Алексей, вслух поразмышляв на предложенную адмиралом тему, плавно переехал на всё остальное. Редкое желание выговориться возникло именно сейчас, и он, не обращая на молчание старика внимания, нёс всё, что лезло в голову. Проехался по болезненной теме высоких потерь, по недочётам и ошибкам командования.

Словесные потоки прервал раздражённый голос адмирала:

— Ты когда-нибудь замолчишь?

Алексей запнулся на полуслове. Поняв, что наговорил много пустого, отправился на своё место.

— Язык слишком длинный, — услышал брошенные в спину слова. — То ему не верно, это не так. Вот доберёмся до Тиуса, посмотрим, как запоешь, оратор недоделанный.

Дверь в кабину пилотов отскочила в сторону. Молодой сержант вытянулся перед адмиралом.

— Господин адмирал, пришедший за вами эсминец вышел из перехода, до стыковки десять минут.

Чёрная, обманчиво медлительная тень затмила звёзды. Эсминец из-за узкого носа и широкой кормы напоминал вытянутый треугольник. В сравнении с линкором он казался младшим братом, но хищные злые формы не оставляли сомнений в крутом нраве. Идя параллельным курсом, катер плавно приблизился к появившемуся на носу светлому прямоугольнику.

Выйдя спустя сутки из межпространственного перехода, эсминец завис на орбите Тиуса.

Пройдя плотные слои, челнок ворвался в мир холода. Скованные мерзлотой моря и континенты, теряя очертания, погружались в чернильную тьму наступающей ночи. Внизу зажигались россыпи электрических огней, определив границы уцелевших поселений.

Вспомнив инструктаж, Алексей зябко укутался в куртку. Свирепый климат Тиуса мало подходил для человека. Первое время, несмотря на пригодную атмосферу, планету обходили стороной. Всё изменилось с высадкой крупной геологической партии. Недра планеты буквально ломились от ископаемых, представленных в богатом ассортименте.

Статус Тиуса изменился. На поверхности выросли тысячи промышленных комплексов. Вокруг росли города, население которых быстро перевалило за четыреста миллионов. Производство быстро набрало обороты, превратив Тиус в один из промышленных центров Республики.

Предрекая Тиусу роль первостепенной цели в случае военного конфликта, стратеги ошиблись. Планету атаковали почти через год с начала войны. Люди устояли, но заплатили высокую цену.

Планету расстреляли пресловутые диски. На местах попавших под удар городов и заводов зияли многокилометровые проплешины.

С высоты язвы ударов были видны как на ладони, таких язв были сотни. По приказу адмирала сделали круг над крупнейшим на южном полушарии городом. Удар пришёлся в центр. Огромный, идеально ровный круг мрака с ярко освещёнными, уцелевшими окраинами. По периметру круга ползали светляки прожекторов, но и так было ясно — помогать уже некому.

Зрелище оборвало завязавшуюся дискуссию о последствиях атаки. Старшие офицеры эсминца, вошедшие в состав делегации, уткнулись в иллюминаторы.

Оставшееся время полёта протекло в тишине. Сели в доках, на дневной стороне планеты. К верфям противника не подпустили, поэтому встречу с рабочими организовали именно здесь.

Вместе с иглами брошенного ветром в лицо снега в нос ударил запах горящего железа. Откуда-то издалека неслись тяжёлые металлические удары. Несмотря на беду, люди продолжали работать.

Скрипя каблуками, Алексей крутанулся на месте. Вокруг увидел лишь однотипные, многоэтажные цеха, окружавшие посадочную площадку с одиноким катером в центре. Кроме вышедшей из катера делегации, на улице никто не появился.

— Сюда, — перекричав вой ветра, махнул адмирал.

Делегация пересекла площадь и, миновав стеклянный тамбур, окунулась в тепло производственного цеха. Имея представление о заводских проходных ещё со школьных времён, Алексей удивился, увидев столь необычную обстановку. Огромный холл тонул в зелени. Искусственное солнце, сверкая с ярко-синего потолка, манило в уют мягких диванов, окруживших проекцию водопада, низвергавшего с немыслимой высоты синие потоки.

Их ждали. Совершенно лысый, шустрый толстячок, одетый в «цивильный» серый костюм, подскочил к адмиралу. Перекинувшись парой фраз, оба скрылись в боковом проходе. Указаний на их счёт не поступило, и офицеры, потоптавшись на месте, расселись по диванам.

— Зачем мы сюда прилетели? — спросил Алексей у севшего рядом майора.

— В этот день, семьдесят лет назад Эман Тиус грохнулся на эту самую планету. До атаки чужаков планировали митинг в честь открытия, мы почётные гости. Не понимаю, почему адмирал не отменил визит! Наверное, хочет лично выразить соболезнования, — предположил он.

— Праздник вышел на славу.

— Да-а, — тихо протянул майор. — На славу.

Порыв ледяного ветра заставил обернуться. В холл ввели группу малышей лет пяти-шести. Местами не по размеру, наспех подвязанная одежда не оставляла сомнений в том, откуда прибыли дети. Поразило молчание. Ни всхлипов, ни плача, лишь затравленные, полные испуга взгляды вмиг повзрослевших глаз.

— Шестнадцатый? — Молодая женщина, сопровождавшая группу, привычным жестом поправила гарнитуру. — Как шестнадцатый? Мы в шестом. Транспорт ушёл. — Услышав что-то нелицеприятное, вспылила: — Вы у себя порядок наведите, а потом на меня кивайте. Пешком не поведу.

Занятая перепалкой, она не заметила, как от сбившихся в стайку детишек отошла девочка и приблизилась к майору и Алексею.

— Дяденька, вы не видели мою маму? — Широко открытые глаза ребёнка с надеждой смотрели на Алексея. — Мы долго бежали, — продолжила она, — потом мама наказала мне стоять и побежала искать Лованьку. Потом там, куда она побежала, всё почернело и упало на землю. — Девочка отрывисто всхлипнула. — Вы не могли бы помочь её найти?

— Иди сюда, милая. — Подскочившая женщина опустилась перед девочкой на колени, прижала вдруг разрыдавшегося ребёнка к груди. — Эти дяди уже помогли, — сказала она ребёнку, — дяди отдали города, но зато отстояли проклятые верфи. — Бросив на военных выразительный взгляд, женщина утянула девочку к остальным.

На родном Кавказе подобное слышал не раз. Стало жаль офицеров, съевших такую пилюлю впервые. Никто не посмел возразить. Здоровые мужики, играя желваками на окаменевших лицах, все как один уткнулись взглядом в пол.

Вскоре защитников пригласили на митинг. Поднявшись на шестой этаж, оказались в широком проходе. Шагая за молчаливыми офицерами, Алексей вдруг уловил знакомый запах. Этот запах много раз чувствовал во сне. Просыпаясь, часто ощущал во рту мерзкий привкус табачного дыма. Об этой гадости часто думал и мечтал. Привычка дала себя знать и сейчас. Алексей встал как вкопанный. Словно собака, втягивая ноздрями вонючий воздух, он дёрнул приоткрытую дверь. Вожделенная вонь ударила в голову.

Специфический запах шел от включённого станка. Синие вспышки миниатюрных молний жгли на круглой болванке узкие борозды. При каждой вспышке в воздух поднималась струйка, принятая Алексеем за дым сигареты.

Сглаживая нервное возбуждение, затряслись вмиг вспотевшие ладони. Подобного разочарования не испытывал давно. Вспомнив, сколько месяцев не курил, и оценив степень собственной зависимости, дал себе слово, что даже если представится случай, никогда в жизни не прикасаться к этой дряни.

— Вольнов, что застрял? — Взмыленный лейтенант, засунув голову в приоткрытую дверь, прервал разочарованные вздохи. — Адмирал требует. Срочно.

Преодолев длинный коридор спринтерским нажимом, выскочили на балюстраду, опоясавшую стены гигантского цеха на высоте пятого-шестого этажей. Размеры цеха подавляли. Внизу увидел море людских голов, слившихся в единую многотысячную массу, заполнившую пространство сборочного цеха. Те, кто не уместился на полу, оседлали широкие балки недавно заложенного корабля. Лица толпы были обращены на площадку, приютившую Алексея. Рядом увидел офицеров эсминца, десяток гражданских и адмирала, стоявшего около стойки с микрофоном.

— Вот человек, о котором я говорил. — Многократно усиленный динамиками голос вмиг долетел до дальних углов цеха. — Рядовой армии Новой Республики Алексей Вольнов. Этот храбрый воин участвовал во многих битвах, был ранен, но, как видите, не потерял боевого духа.

Многотысячная толпа шевельнулась.

— Прежде чем Алексей возьмёт слово, — продолжил адмирал, — хочу добавить. Не ждите гладкой, подготовленной речи. Алексея пригласили в последний момент и сделали это намеренно, — при этих словах старик коротко взглянул на Алексея. — Нам не нужны сухие фразы, мы хотим слышать слова, идущие от души. Прошу вас, Алексей.

Сердце оборвалось. На негнущихся, деревянных ногах двинулся к адмиралу. Чувствуя ожидание десятков тысяч, Алексей со страхом глядел на приближающийся микрофон. Мысли путались. Соображая, что говорить, с надеждой посмотрел на адмирала.

— Давай, сынок, — подбодрил старик, — здесь твоим ораторским способностям никто не помешает.

Всё понял. Критика старших по званию никому не шла на пользу. Зарёкшись никогда в жизни не болтать лишнего в присутствии начальства, склонился над микрофоном.

— Здравствуйте, — начал Алексей, чувствуя, как трещит мозг, таща из уголков памяти обрывки речей политиков и военных. — Прежде всего позвольте выразить вам поддержку и глубокое сочувствие по поводу загубленных жизней.

Страх испарился с первыми же словами. Вспомнив выстраданное правило «не можешь управлять, приспосабливайся», Алексей постарался взять себя в руки. Стиснув трясущимися ладонями перила, упёрся взглядом в микрофон.

— Война никого не щадит. Ни стрелка, успевшего на последнем вдохе выстрелить по врагу, ни младенца, не успевшего понять красот этой жизни. Так было всегда. К сожалению, так и будет, пока в мире ведутся войны.

Остатки волнения окончательно выветрились. Голова работала чётко, выдавая слова, мигом облетавшие территорию цеха.

— На долю великого народа выпали великие испытания. Я не буду сейчас говорить о доблести солдат и офицеров, сложивших головы на полях брани. Я буду говорить о тех, без чьего ежедневного подвига все усилия армии и флота были бы напрасны. Я говорю о вас, говорю о тружениках тыла. Враг силён. Под напором и дерзостью его солдат содрогнулись системы. Глядя на полчища, вторгшиеся в наши миры, можно уверять, что не знающий пощады агрессор давно готовился предать наш вид забвению. Но мы — великий народ, и согнувшись от первых ошеломляющей силы ударов, смогли выстоять и оказать захватчикам жестокое сопротивление. Гибнут миллиарды наших сестёр и братьев, но их жертвы не напрасны. Пока поля брани требуют солдатской крови, вы куёте нашу победу. Невзирая на зной и холод, на голод и болезни, вы, не падая духом, трудитесь ради будущего наших потомков. Усталость и лишения терзают ваши тела, но горящие жаждой победы души делают возможное и невозможное ради приближения победы. Мы выстоим в самой страшной за всю историю человечества войне. Выстоим, потому что все, от мала до велика, как один, поднялись на борьбу с заклятым врагом.

Впервые с начала речи посмел окинуть цех взглядом. Многотысячная толпа, устремив взоры на балюстраду, не шевелясь, переваривала услышанное. Алексей не видел лиц, но по царящей тишине понял — его услышали.

— Я простой солдат, — продолжил он. — Поверьте, я знаю цену геройству и предательству, и позвольте вас заверить, что армия, на нужды которой работаете вы, на деле доказала свою состоятельность. Ваши братья и сёстры, не щадя жизней, бьются с захватчиком. Их мужество и решимость позволили остановить и частично разгромить зарвавшегося врага. Потери пока велики. За каждого убитого врага приходиться платить огромную цену, но сократить эту цену сможете только вы, снабдив армию и флот мощным современным оружием. Армия полна решимости идти до конца, и позвольте от имени защитников поблагодарить вас за ваш трудовой подвиг.

Переведя дыхание и удивившись, что не все слова ещё сказаны, Алексей вновь склонился над микрофоном.

— Враг знал, куда бить. Ночная атака на Тиус унесла много невинных жизней. Предприятия южного полушария практически уничтожены. Армия, ведущая жестокие бои, с надеждой смотрит на вас. От вас зависит будущее человечества. Зная, что вы и так делаете всё возможное, присутствующий здесь главнокомандующий космическими силами нашей родины адмирал Арон Двински не решился обратиться к вам с просьбой.

Алексей обернулся и не без доли злорадства встретил встревоженный взгляд адмирала.

— Но я, простой солдат великого народа, познавшего горечь утрат и вкусившего восторг побед, возьму на себя смелость обратиться к вам от лица адмирала и всей нашей армии.

Сзади дёрнули за рукав. Алексей знал, что взял на себя слишком много, но, рассудив, что вообще не просил слова, отмахнулся от назойливой руки.

— Готовы ли вы удвоить и утроить усилия и в сжатые сроки восстановить утерянные предприятия?

Несколько секунд в огромном цеху стояла мёртвая тишина. Затем лёгким ветерком над толпой прошёл шелест голосов. Видя реакцию, Алексей возвысил голос:

— Готовы ли вы своим трудом обеспечить детям и внукам мирное небо?

— Да-а-а, — прокатился по цеху нестройный выдох тысяч голосов.

— Мы гордая раса и не позволим нашим потомкам расплачиваться рабством за наше бездействие, — кричал Алексей, стремясь пересилить гул толпы. — Единство — наше оружие. Победа будет за нами.

— Да-а-а-а, — неслось вслед отошедшему от микрофона оратору.


— Прошли плотные слои. До встречи с эсминцем семь минут.

Второй пилот челнока, козырнув адмиралу, скрылся в кабине.

Алексей и представить не мог, что речь отнимет столько сил. То ли от усталости, то ли от пережитого стресса его сильно клонило в сон. Развалившись в кресле, он, сонно хлопая веками, бездумно смотрел на теряющий очертания Тиус.

— Не ожидал от тебя такого. — Голос присевшего в соседнее кресло адмирала стряхнул приятную дрёму.

— Я тоже, — вспомнив испытанный страх, холодно ответил Алексей.

— К твоему сведению, процесс строительства автоматизирован. Так что терпеть лишения из-за мороза и зноя никому не придётся.

— Какая разница, — пожал Алексей плечами, — сами пустили дикаря к микрофону, сами и расхлёбывайте.

— Я не об этом. — Адмирал упорно не замечал холодного тона. — Рабочие требуют повышения производственных норм. Твоя речь оказалась продуктивной.

— Всегда к вашим услугам. Только в следующий раз предупреждайте заранее, я надену подгузник.

Старик тихо рассмеялся.

— Как насчёт моей просьбы? — свернул Алексей на волнующую тему.

— Передача оружия не имеющему допуск лицу — серьёзный проступок. — Адмирал на удивление быстро вспомнил, о чём идёт речь. — Как бы поступили у вас?

— Могли дать орден, могли поставить к стенке, всё зависит от последствий.

— Будь на месте командира ты?

— Если погибли бы люди, расстрел. Нет, дал бы в морду.

— Майор Стэйфер смещён с должности и понижен в звании капитаном корабля, а я не вмешиваюсь в решения своих офицеров.

Коротко и ясно. Алексей отвернулся к иллюминатору и до встречи с эсминцем не проронил ни слова.


Корабль дальнего поиска, оставляя шлейф из обломков, камнем валился на поверхность только что обнаруженной планеты. Усиленная броня мостика позволила капитану и пилотам пережить атаку. Гибель остальных членов экипажа была очевидна, но живых это тревожило мало. Быстрая смерть товарищей, чьи тела остались в разрушенных отсеках, казалась спасением. Три человека, глядя на растущую поверхность планеты расширенными от страха глазами, обречённо ждали удара.

Тревожный писк аппаратуры, вопящей о конце света, глушил бас капитана.

— Нам конец. Спасаться нет смысла, впереди только плен. Накрыли при включённом скрытном режиме, повторяю, генераторы невидимого поля работали на полную мощность. Противник использовал оружие взрывного действия, нам хватило двух попаданий. — Капитан знал, все события автоматически пишутся в память капсулы, но соблюдая инструкции, упорно дублировал систему. — Планета густо заселена, это они. Повторяю… мы всё-таки их нашли.

Частично сгорев в плотных слоях, разведчик огненным болидом врезался в поверхность. За секунду до сотрясшего почву удара отстрелилась аварийная капсула, установленная на всех кораблях этого класса. Идущие по пятам корабли противника опоздали. Полыхнув ускорителями, капсула растворилась во вспышке межпространственного перехода. Спустя недели, пройдя весь путь поисковика, капсула принесла хозяевам добрые вести.

* * *

Алексей на минуту задержался возле иллюминаторов, отделивших наполненные жизнью отсеки орбитальной станции от мрака космической пустоты. Вдали, блестя покатыми бортами, застыли десятки транспортных судов, ведущих погрузку сформированных на станции дивизий. К каждому непрерывным потоком шли пузатые челноки, сгружали солдат и технику, вновь отправляясь за новым грузом.

— Круговорот челноков в природе, — изрёк Алексей, попутно оценив слаженные действия пилотов, умудрявшихся в жуткой толчее не напороться друг на друга.

— Идёмте, нас ждут, — напомнил о себе провожатый.

Остановки не входили в планы капитана в форме военной полиции. До прямых приказов двигаться быстрее дело ещё не дошло, и Алексей, слушая недовольное сопение за спиной, часто притормаживал, озираясь по сторонам. А посмотреть было на что. От разнообразия оттенков камуфляжа и парадных форм рябило в глазах. Тысячи мужчин и женщин заполонили просторные отсеки и залы перевалочной станции. Подгоняемые окриками сержантов солдаты сплошным потоком двигались в разных направлениях. Космическая пехота, сухопутники, лётчики, медики и представители множества разнообразных родов войск, увешанные оружием и амуницией, пробирались к погрузочным секторам. Стоял сплошной гвалт тысяч голосов, перекричать который умудрялись единицы.

Провожая взглядом дефилирующую мимо медицинскую сестрёнку, Алексей столкнулся с орущим на кого-то офицером.

— Куда прёшь? — Чувствительный удар в грудь откинул Алексея назад.

Упасть не позволила плотная толпа. Алексей увидел злое, побагровевшее от крика лицо коренастого мужчины. Окинув взглядом пожилого хама с нашивками полковника, Алексей огрызнулся:

— Зачем так нервничать?

— Ты не видел, как я нервничаю, — прорычал полковник, сверля Алексея тяжёлым взглядом.

— Да я и смотреть не буду, — тихо проговорил Алексей, шагнув к обидчику. Он видел, кто перед ним, но прощать грубость не собирался.

— В чём дело? — Вынырнувший провожатый, оттеснил Алексея в сторону.

Форма капитана остудила задиру. Полковник остыл, злое выражение лица сменила гримаса сожаления.

— Тяжёлый день, капитан, погорячился.

— Ваш жетон.

Полковник не шелохнулся.

— Ваш жетон, — понизив тон, повторил капитан. — Вы ударили рядового и понесёте наказание.

«Твою мать, мало мне проблем, что ли», — подумал Алексей.

— На, подавись, — вспылил полковник, запустив руку во внутренний карман кителя.

Коротко замахнувшись, землянин ударил в солнечное сплетение. Полковник, ловя ртом воздух, согнулся пополам.

— Готов понести наказание, — повернулся Алексей к капитану.

— Следуйте за мной, — рыкнул страж порядка и, продираясь сквозь толпу и не оглядываясь, двинулся дальше.

Двери лифта отрезали гомон толпы.

— Прости, капитан, не люблю, когда из-за меня влипают.

— Наделал бы в тебе дырок, пел бы по-другому.

— Да брось ты, — возразил Алексей. — Психанул человек, с кем не бывает.

— Слишком много психов в последнее время. Приехали.

У лифта встретили четверо в чёрной форме разведки. Круглолицый лейтенант, изучив бумаги, протянутые капитаном, с интересом взглянул на Алексея.

— Рядовой, следуйте за мной. Капитан, вы свободны.

Здесь ничего не напоминало духоту и сутолоку нижних ярусов. Миновав длинный, пустой коридор, остановились возле отделанной под дерево двери.

— Сюда, — указал лейтенант.

Небольшая каюта с круглым столиком и двумя диванчиками напротив. При появлении Алексея с одного из них поднялся знакомый майор. Лицо Хармана осунулось ещё сильнее. Красные от недосыпания глаза ввалились, но взгляд остался всё таким же свежим и цепким. Алексей, щёлкнув каблуками, вытянулся по стойке смирно.

— Брось. — Харман махнул рукой, приглашая сесть.

Сел, вопросительно воззрился на майора.

— Считай, что в моём лице с тобой говорит Снайк Вишнёв. — Видя непонимание, пояснил: — Снайк Вишнёв, глава Министерства по связям с общественностью.

— И чем я могу быть полезен? — недоумённо спросил Алексей.

— Буду краток, Республике нужен героический образ. Департамент пропаганды решил, что пришло время создать легендарную личность, на героические заслуги которой смогут равняться.

Алексей расхохотался.

— Это я-то легендарная личность?

— Претендентов хватает и без тебя, но людям нужны захватывающие, полные риска истории, — перебил Харман. — Вот пример. Наводчик не покинул разбитый корабль. Экипаж катапультировался, а он остался один и в течение часа вёл дуэль с истребителями, прикрывая капсулы товарищей. Разве не подвиг? Подвиг, — ответил майор на свой же вопрос. — Но что можно рассказать об этом человеке? Ничего. Людям не интересно слушать о скучных вахтах и бесконечных переходах. Другое дело ваша группа. Рейд на Гарду, бой с противником, полёт на чужом корабле, спасение потерянного линкора, бой в пространстве, плен, ранение, не говоря уже о «памяти», прихваченной у чужаков. Где-то подтереть, где-то приукрасить, и имя героя впишется в историю.

— И каковы последствия внесения имени героя в исторические анналы?

— Выступления, интервью, съёмки, гастроли по мирам Республики. Всё, что требуется от публичной персоны. При этом всё на высшем уровне и только в безопасных районах.

— А можно оставить только последнее предложение?

— Ты не совсем правильно меня понял.

— Я против, — перебил он майора.

— Ты добровольно отказываешься от славы? — В тоне майора просквозило непонятное облегчение.

— Да… после выступления на Тиусе меня трясло полдня. Да и ходить в туалет под прицелом камер меня не прельщает. Но если мои «подвиги» как-то оценят, возражать не буду.

— Оценят, — показалось, что Харман напрягся, — с условием, что подвиги уже не твои.

— То есть с моим багажом выступит кто-то другой?

— Да, если ты, конечно, не против и обязуешься молчать.

— А как же люди, которые знают? К примеру, экипаж «геройски» спасённого линкора?

— Это мои проблемы.

— Тогда у меня тоже есть условие, нет, скорее просьба. При первой возможности вы найдёте мой мир. Или хотя бы сделаете попытку.

— Я официально уполномочен удовлетворить твою просьбу.

— Тогда по рукам, — довольный сделкой Алексей протянул руку, — только никаких коррекций памяти. Буду молчать. Слово русского офицера.

— Договорились. — Харман поднялся. — Жди здесь.

Подойдя к двери, он обернулся. В глазах мелькнуло сомнение, но он всё же заговорил:

— Никто и не собирался делать героя из тебя. Ты чужак. Мне поручили прозондировать почву и заключить договор. Извини, ничего личного.

— Спасибо за откровенность. Я не в обиде, хотя интересно узнать, кто озвучит мою историю?

— Муртан Кумкони.

— Почему не Алекс?

— Лейтенант Блэймер отказался от предложения, он намерен воевать дальше. Он тоже получит свою долю почестей, если доживёт до победы.

Губы Алексея невольно расползлись в широкой улыбке. Муртан, хрен с ним, этому телку на фронте не место. А вот поступок друга пришёлся по душе.

— Я уважаю твоё решение и рад, что имею дело именно с тобой, — сказал Харман, выходя из каюты.


Доклад главы департамента высоких технологий, Натана Грига, подходил к концу. Учёный изо всех сил сдерживал эмоции, но в его тоне часто мелькали восхищённые нотки.

Семь человек, сидящих за длинным столом, внимательно слушали. С начала боевых действий министры и командующие сухопутными войсками и флотом третий раз собрались под одной крышей. Когда обсуждение текущих дел было закончено, кабинет посвятили в ход последних разработок.

— Перед нами открылись горизонты, о которых мы и мечтать не смели, — закончил доклад учёный. — Теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Несколько секунд ушло на переваривание слов учёного.

— С ваших слов выходит, — произнёс глава Министерства по связям с общественностью, семидесятилетний Снайк Вишнёв, — что эта, как вы говорите, «память» доставлена с Гарды. Разведывательное соединение Шестого флота, пропавшее в начале войны и, как недавно выяснилось, уничтожившее планету чужаков, направлялось туда же. Не кажется ли вам, уважаемый Натан, что цепочка странных событий тянется не от Гарды, а именно от найденного в её недрах цилиндра? — Видя готовность учёного дать пояснения, Снайк взмахнул ладонью. — Нет, нет, меня не интересуют домыслы, домыслов хватает своих. Мне интересно, кому это принадлежало изначально и как оно оказалось в недрах нашей планеты?

— Для начала я выскажу своё, ничем не подтверждённое мнение. Считаю, что захваченный у противника цилиндр и пропавшее соединение имеют прямую связь. Теперь о фактах, — учёный обошел стол и, сев в кресло продолжил: — О том, кому он принадлежит, сведений нет. В недрах планеты цилиндр хранился около шести миллионов лет. Таких цилиндров четыре и координаты следующего можно узнать, соединив два предыдущих. Исключение составлял номер один. Каким образом он оказался у противника, неизвестно, сюда они пришли именно за вторым номером.

— Это объясняет атаку на Гарду, — поддержал учёного адмирал Арон Двински. — Горнодобывающий комплекс путал их планы и был уничтожен.

— А не проще ли было договориться с нами? — возразил адмиралу министр промышленности Элиот Барн. — Война — это серьёзно.

— И что? — усмехнулся адмирал. — Мы, не задавая вопросов, позволили бы им рыться в недрах нашей планеты?

— Думаю, на определённых условиях это было бы возможно.

— Нет, Элиот, они все поступили логично. Я на их месте поступил бы так же. У них почти получилось, единственное, чего я не могу понять, так это причину задержки.

— Это легко объяснить, — вмешался Натан. — За шесть миллионов лет континентальные плиты сместились, это не учли, и поиск занял больше времени, чем они рассчитывали.

— Легко объяснимо, — повторил слова учёного командующий сухопутными войсками Республики, генерал Семён Роялд. — Может, тогда объясните появление в системе Саруса неизвестного корабля, который, поиграв с патрульным флотом, в буквальном смысле «выключил» наш линкор.

— Я просматривал записи событий на Сарусе. Могу сказать, что техника принципиально отличается от всего, с чем мы встречались ранее. Кто это и с какой целью прибыл, осталось тайной.

— Вот и спросите у этого вашего цилиндра, кто это такие. Может, вернулись хозяева и ищут пропажу. Честно говоря, после того как один-единственный корабль уделал целый флот и спокойно ушёл, меня нервирует перспектива встретить сотню таких же да ещё выслушать обвинение в воровстве.

Ирония разозлила учёного.

— Видно, вы недостаточно внимательно меня слушали, — ответил он раздражённо. — «Память» не отвечает на вопросы. Она обрабатывает предоставленную нами информацию и предлагает готовое решение с помощью заложенных в ней данных. Например, предоставив информацию о параметрах заселённых нами планет, мы получили возможность формировать на мёртвых мирах атмосферу, пригодную для человека. Всё это отталкивается от наших же технологий и соизмеряется нашими возможностями. Так во всём: в вооружении, в машиностроении, в медицине и науке.

— То есть вы предоставили этому реликту полную о нас информацию?

— Да, без этого эффективное использование заложенных в нём данных невозможно.

— Тогда что мешает дать информацию о событиях на Сарусе?

— Пробовали, — буркнул учёный, — безрезультатно. Остаётся надеяться, что к противнику этот корабль не имеет отношения.

— Может, настало время спросить об этом самого противника?

Головы сидящих за столом людей как по команде повернулись в сторону стоящего около трёхмерной звёздной карты человека. Президент, не проронивший с момента доклада учёного ни слова, обвёл кабинет взглядом и продолжил:

— Мы воюем почти год и до сих пор точно не знаем, с кем и по какой причине. — Гард Скове по обыкновению зашагал по кабинету. — Адмирал Двински…

Адмирал встал.

— Помимо всего прочего, в ваши задачи входит добыча пленных, живых пленных, — уточнил президент. — И сделать это надо в кратчайшие сроки.

— Попытки захвата предпринимались неоднократно. При малейшей угрозе плена чужаки кончают жизнь самоубийством. Для успешного выполнения задачи необходима внезапность, а в космическом сражении это невыполнимо. Боюсь, придётся совершить рейд к обнаруженной поисковиком планете.

— В этом нет необходимости, уважаемый адмирал, — вмешался Натан. — Максимум через две недели будет готов опытный образец. Могу гарантировать захват одного из курсирующих к станции грузовиков и мгновенную его доставку в указанную вами точку. От вас потребуется провести быстрый штурм.

— Детали обговорите после церемонии награждения, — взглянув на часы, прервал учёного Гард Скове, — пора.

Все поднялись и вслед за президентом покинули кабинет.


Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Алекс. Подорвавшись с дивана, Алексей в два прыжка оказался рядом.

— Вот так сюрприз, — не стесняясь широкой улыбки, воскликнул он. — Ну здравствуй.

Двое мужчин, прошедших бок о бок огонь и воду, крепко обнялись.

— Сломаешь, собака страшная, — с трудом выдавил Алекс.

— Собака страшная, — с улыбкой повторил Алексей, ослабив железные объятия. — И где только слов таких нахватался?

— С тобой поведёшься, ещё не такого нахватаешься. Давай рассказывай, как ты?

Сев на диваны, каждый поведал другу свою историю.

— Смотрю, тебя в звании восстановили, — заметив лейтенантские лычки на полевой форме друга, улыбнулся Алексей, — поздравляю.

— Давно уже, — что-то вспомнив, Алекс усмехнулся. — Но всё равно, спасибо за поздравления. — Он внимательно посмотрел Алексею в глаза. — А тебе хоть сообщили, зачем мы здесь?

— Да, мы беседовали с Харманом, пришли к согласию.

— Значит, не сообщили, — заключил Алекс. — Тогда и я говорить не буду, будет сюрприз.

Алексей хотел рассказать, что сюрприз уже состоялся и ему обещали возвращение домой, но не стал этого делать. Что толку сотрясать воздух, когда всё решено, и вконец угасшая надежда опалила душу с новой силой.

Расценив молчание Алексея по-своему, Алекс хлопнул его по плечу.

— Был я недавно на Диболе, и угадай, кого там встретил?

— Кого? — занятый мыслями о доме равнодушно спросил Алексей.

— Эльмиру Марис. — Назвав имя, Алекс внимательно посмотрел на Алексея.

Внутри что-то дёрнулось, но, встретив взгляд друга, Алексей подавил эмоции.

— Ну и как она поживает?

Алекс неожиданно расхохотался.

— Знаешь, — продолжил он, отсмеявшись. — Она спрашивала о тебе с таким же глупым выражением лица, как сейчас у тебя. Но я-то прочитал вас ещё на корабле.

— И что же ты прочитал, читарь?

— Симпатию, Лёша, сим-па-ти-ю, — по слогам повторил Алекс. — Женщины, конечно, странные существа, но я никак не могу взять в толк. Что именно любимица флота, мечта многих, можно сказать звезда, нашла в таком придурке, как ты?

— Сам ты придурок, — отмахнулся Алексей. — Любимица флота, мечта миллионов, комсомолка, красавица, — с напускным равнодушием перечислил он достоинства женщины. — Да и что я с этой звездой делать-то буду?

— Придумаешь что-нибудь, — улыбнулся Алекс. — А если серьёзно, Лёша, от таких женщин не отказываются.

— Я и не отказываюсь.

Тонкий писк наручных часов прервал разговор.

— Давай-ка глянем на звезду другого рода, — подмигнул Блэймер Алексею.

Нехитрая комбинация превратила противоположную стену в объёмный экран. Сложилось впечатление, что они сидят на балконе и смотрят в огромный, до отказа заполненный людьми зал.

Всё говорило о торжественности момента, и делившая зал пополам дорожка, и застывшие по её краям пехотинцы в парадной форме.

Дорожка вела к широкому, ярко освещённому возвышению, на котором чинно стояли несколько человек, одетых в гражданские костюмы. Среди них чёрным пятном военной формы выделялся седой старик, в котором Алексей узнал адмирала. Ниже, в разделённом дорожкой зале, разместились многочисленные военные и гражданские, приглашённые на церемонию.

Из динамиков полились звуки бравого марша. Поставленный голос комментатора вещал из-за кадра:

— Приветствую вас, граждане Новой Республики. Мы ведём репортаж с одной из многочисленных станций, несущей боевое дежурство в глубинах космоса. Сегодня здесь собрались руководители нашего общества во главе с президентом Новой Республики Гардом Скове. Впервые с начала тяжких испытаний, выпавших на нашу долю, правительство собралось не на военный совет, а на чествование героев. Их было много, подвигов, совершённых храбрыми солдатами и офицерами армии и флота. Я уверен, в будущем их будет больше и их оценят по достоинству, но впервые в новейшей истории высшую награду получает солдат за подвиг, совершённый в военное время. Итак, дамы и господа, прошу приветствовать нашего героя, рядового второй статьи Муртана Кумкони, наводчика…

Дальнейшие слова диктора заглушил грохот аплодисментов. Сотни людей рукоплескали одетому в парадную военную форму человеку, вошедшему в зал.

— …В одиночку высадившись на планету, занятую противником, этот храбрый воин Республики, несмотря на смертельную опасность и ранение…

Комментарии диктора ушли на второй план и зазвучали неразборчивым бормотанием. Алексей подался вперёд, пристально вглядываясь в идущего по дорожке человека. От того Муртана, которого знал, не осталось почти ничего. Уверенная походка, решительное выражение лица, плотно сжатые губы. Прямой взгляд подёрнутых сталью глаз, смело буравящих объектив телекамеры.

— …Столкнувшись во вражеском подземелье лицом к лицу с противником, Муртан, не дрогнув, вступил в неравный бой. Смелость и выучка позволили выйти из схватки победителем и завладеть ценным артефактом, спасшим сотни тысяч жизней и спутавшим коварные планы неприятеля…

Помпезная церемония завершилась навешиванием на геройскую грудь знака серебряной кометы.

— Круто, — воскликнул Алекс, вернув стену в прежнее состояние.

— И где всё это происходило? — спросил Алексей.

— Двумя палубами выше. — Он кивнул в сторону стены. — Ну, как тебе наш парнишка?

— Именно так я и представлял героев.

В комнату влетел запыхавшийся Харман. Окинув обоих придирчивым взглядом, удовлетворенно кивнул.

— Готовы? — Не дожидаясь ответа, махнул рукой: — Пошли.

— Слушай, Харман, — Алексей не двинулся с места. — Ведь церемония, речь комментатора, всё было подготовлено заранее. Верно?

Харман кивнул.

— Зачем ты мне голову морочил? Договор, соглашение. А не дай я согласия, чтоб вы со мной сделали?

— Мозги бы сплавили, — хохотнул Алекс. — Не заостряйся на мелочах, Леша, — он хлопнул друга по плечу, — идём, нас ждут.

Поднявшись на следующий ярус и миновав тяжело вооружённых пехотинцев, проводивших их придирчивыми взглядами, остановились возле большой двустворчатой двери. Харман, с загадочной улыбкой, словно заботливая нянька поправил им одежду.

— Удачи, — произнёс он и распахнул двери.

Алекс, демонстрируя отменную выправку, шагнул вперёд. Окинув взглядом помещение, Алексей по-строевому шагнул вслед за Алексом. Щёлкнув каблуками, оба застыли в центре просторного кабинета.

— Господин президент, лейтенант Блэймер и рядовой Вольнов прибыли по вашему приказанию.

Пока Алекс рапортовал, Алексей пробежал по лицам собравшихся в зале людей и, поняв, что их встречает высшее руководство республики, только что награждавшее Муртана, мысленно обругал за «сюрприз» Алекса и Хармана.

В свою очередь, сильные мира сего с интересом посматривали на стоявших навытяжку лейтенанта и рядового.

— Зачем же так официально.

Гард Скове, мягко ступая по отделанному пластиком полу, подошёл, пожал руки. Отойдя в сторону, кивнул стоявшему около массивного стола моложавому генералу.

Заместитель адмирала Двински, генерал Масторд, приняв смирно, упёрся в Алекса холодным немигающим взглядом.

— Лейтенант Алекс Блэймер.

— Я, — вытянулся в струну Алекс.

— Вам досрочно присвоено звание капитана.

Открыв взятый со стола футляр, генерал по-строевому подошёл к Алексу и, прикрепив на ворот капитанские знаки, вернулся на место.

— За проявленное мужество, — продолжил он, — вы награждаетесь высшей наградой Новой Республики — знаком Серебряной кометы!

Приблизившись, президент прицепил на грудь Алекса награду и отошёл в сторону.

— Служу армии и Республике! — рявкнул Алекс.

Алексей скосил глаза. Несмотря на старания, губы Алекса невольно тянулись в улыбке. Он, как мог, старался придать лицу серьёзное выражение, но эмоции брали верх. Глядя на него, улыбались и члены правительства.

— Рядовой Алексей Вольнов. — Взгляд генерала перекочевал на Алексея.

— Я.

— Вам досрочно присвоено звание лейтенанта.

Генерал прицепил на китель Алексея лейтенантские знаки.

— За проявленное мужество вы награждаетесь высшей наградой Новой Республики знаком Серебряной кометы!

Гард Скове прицепил награду и сделал шаг в сторону.

— Спасибо, — коротким кивком поблагодарил Алексей президента.

Улыбки на лицах членов правительства медленно погасли.

— Что значит спасибо?

Возмущенный тон Вишнёва подчеркнули сведённые к переносице брови.

— Служу армии и Республике, идиот, — не шевеля губами, прошипел Алекс. — Говори.

— А что вы от меня ждёте? — глядя на министра, спросил Алексей.

От подобной наглости Снайк Вишнёв потерял дар речи. Он завертел головой, ища поддержки коллег.

— От вас, лейтенант, ждут благодарности, достойной военнослужащего республиканской армии, — холодно отчеканил генерал Масторд.

— Десять лет назад, — Алексей, не мигая, смотрел в ледяные глаза генерала, — я уже присягал на верность и по-прежнему верен данной клятве.

— Сейчас это важно?

— Важно, — ответил Алексей. — Я дрался на вашей стороне и готов продолжать в том же духе, но я подданный Российской империи и присягать кому-либо ещё не имею ни права, ни желания.

В глазах Масторда мелькнуло понимание. Он повернулся к президенту, ожидая оценки упрямству лейтенанта.

— И что прикажешь с тобой делать?

Алексею показалось, что Гард Скове и адмирал Двински перекинулись насмешливыми взглядами.

— Утром мы с майором Харманом заключили договор, что мешает заключить ещё один?

Президент ответил вопрошающим взглядом.

— Я на совесть дерусь рядом с вами, вы в свою очередь обязуетесь оказать помощь нам.

Послышались смешки.

— То есть, — спрятав улыбку, заключил президент, — войска Новой Республики по первому твоему требованию обязаны прибыть на…

— Землю, — подсказал адмирал.

— Землю… и разбить враждебные вам племена.

— Нет, — подавив вызванное иронией раздражение, возразил Алексей. — На Земле моя держава решала и решает вопросы без посторонней помощи. Я говорю о возможном повторении вашего сценария.

Немного подумав, президент кивнул.

— Хорошо, лейтенант, договорились. Надеюсь, моего устного обещания будет достаточно?

— Так точно, господин президент.

На этот раз выправкой и чёткостью слов Алексей перещеголял Алекса.

Гард Скове, жестом пригласив членов кабинета к столу, занял своё место.

— Капитан Блэймер, — генерал Масторд обратился к стоящим в центре кабинета награждённым, — вам надлежит немедленно вернуться в расположении части. — Генерал пожал Алексу руку.

— Лейтенант Вольнов…

— Этому грубияну я дам отдельное поручение, — перебил генерала адмирал Двински.

* * *

Получив приказ о разработке плана по захвату дееспособных представителей противника, генеральный штаб немедленно приступил к исполнению. Спустя три недели, потраченные на подготовку и обкатку штурмовых групп, десантный транспорт Республики, в сопровождении двух эсминцев и авианосца, прибыл в отведённую для проведения операции систему.

На просторах посадочной палубы десантного транспорта царило оживление. Сводный полк в составе двух тысяч солдат и офицеров тщательно проверял оружие и экипировку. Поглядывая на замершие на стартовых столах приземистые челноки, закованные в броню пехотинцы готовились к погрузке.

Готовился и Алексей, доставленный на борт транспорта непосредственно перед прыжком в систему. В его задачу не входило участие в предстоящей схватке, Алексей прибыл в полк в качестве наблюдателя штаба. Тем не менее, зная превратности военных будней, он, как и все, проверял снаряжение. Одетый в герметичную броню, компактно увешанную килограммами боекомплекта, Алексей по привычке подпрыгнул на месте, проверив надёжность крепления дополнительной амуниции.

— Вы представитель штаба? — послышалось за спиной.

Обернувшись, встретил вопросительный взгляд рослого пехотинца. На костюме не было знаков различия, но по ноткам в голосе Алексей безошибочно определил офицера.

— Да, я.

— Извините, что не встретил вас сразу по прибытию. Много дел, забегался.

Пехотинец протянул руку:

— Майор Фариз Аскоев, заместитель командира полка.

— Лейтенант Алексей Вольнов.

— Погрузка начнётся в ближайшие минуты, идёмте, представлю вас командиру.

Следуя за майором к центру просторной палубы, Алексей всматривался в лица солдат. Здесь не было бледных от страха новобранцев, и взрывы хохота, долетавшие с разных сторон, служили этому наглядным подтверждением. В сводный полк собрали опытных, уверенных в себе мужчин, готовых рисковать ради выполнения поставленной задачи.

«Ну и что ты наделал?» — сквозь царящий на палубе гул, прорвался чей-то рассерженный голос.

Майор свернул к ближайшему челноку. Рядом с трапом стояли четверо. Двое в тёмной форме офицеров флота, двое в пехотных скафандрах. Один из пехотинцев, не жалея слов, распекал второго.

— Так точно, господин полковник, — понуро опустив голову, мямлил пехотинец.

— Что так точно?

— Виноват, господин полковник.

Встали за спинами офицеров. Майор кивнул в спину распекавшего подчинённого пехотинца.

— Полковник Хозин, — шепнул он, — командир полка.

Не добившись от рядового вразумительного ответа, полковник обратился к офицерам флота:

— От имени полка приношу извинения за этого разгильдяя. Если при выполнении задания он останется жив, то понесёт заслуженное наказание.

Переглянувшись, офицеры кивнули и, что-то неразборчиво пробормотав, направились к выходу с палубы.

— И какого… тебя туда понесло? — изобразив негодование, налетел на солдата полковник.

— Красивая девушка, хотел представиться.

— Ты офицера избил, идиот. Понимаешь, чем это грозит?

— Он сам полез, — оправдывался рядовой. — Да и не бил я его, так приложил разок, о переборку.

— О переборку, — передразнил командир. — Впереди бой, а в пустой башке одно бабьё. Ты чем вообще думаешь?

— Головой.

— Какой? — спросил полковник и, уперев указательный палец в лоб солдата, добавил: — Ещё раз выкинешь подобное, пристрелю. Понял?

— Понял, батя. — Поняв, что опасность миновала, пехотинец решился поднять глаза.

— Будь ты моим сынком, задушил бы в детстве. Пошёл с глаз моих.

Дважды повторять не пришлось. Боец, сопровождаемый беззлобными смешками товарищей, профессионально затерялся в массе однополчан.

— Конор, — обратился по имени майор к командиру. — Прибыл представитель штаба, лейтенант Вольнов, знакомьтесь.

Полковник обернулся.

«Твою мать», — чуть не вырвалось у Алексея, как только увидел его лицо. Тяжёлый подбородок, мясистый нос и бусинки близко посаженных глаз оказались знакомы. В памяти всплыла толчея перевалочной станции и злющий полковник, в запале ударивший Алексея. О том, что произошло дальше, вспоминать не хотелось, осталось надеяться, что полковник его не узнал.

— Насколько я помню, недавно вы носили форму рядового? — развенчал он надежду.

— Носил.

— Так вы знакомы? — удивился майор.

— Встречались.

Алексею показалось, что опущенные уголки губ командира полка опустились ещё ниже.

— Ты, майор, ещё раз проинструктируй пилотов, а ты, — полковник с ног до головы осмотрел Алексея, — от меня ни на шаг.

Подчиняясь приказу, Алексей шагал рядом с командиром полка к овальным провалам шлюзовых створов. Идя между рядами сидящих на скамьях пехотинцев, полковник внезапно остановился около свесившего голову и закрывшего ладонями лицо солдата.

— Сопли подбери. — Он стукнул кончиками пальцев по макушке его шлема.

Тот, едва не упав вперёд, поднял заспанное лицо и непонимающе уставился на командира.

— Не спать, — бросил полковник и двинулся дальше. — Думал, что загрустил парень, — принялся он за объяснения, — ему через час в мясорубку лезть, а он спит себе спокойно. Железные нервы. — В тоне командира сквозила гордость.

Отталкивающая внешность и инцидент, произошедший между ними на станции, сначала вызвал в Алексее стойкое чувство неприязни, однако, присматриваясь к полковнику и ловя преданные взгляды солдат, направленные на идущего рядом человека, Алексей решил с выводами не спешить.

— В общем, так, лейтенант…

Командир хотел что-то добавить, но пискнул сигнал командной связи.

— Вас понял, — ответил полковник незримому собеседнику и, переключив связь на частоту полка, коротко бросил: — Грузимся.

Две тысячи массивных фигур пришли в движение. Полк, взваливая на плечи крупнокалиберные системы и дополнительный боекомплект, повзводно потянулся к трапам ожидающих челноков.

Загудев приводами, вздрогнули стартовые столы, втягивая кораблики в чрева шлюзов. Через час семьдесят абордажных челноков в сопровождении эсминцев и ударного авианосца зависли в заданном районе.

Четыре ударных флота, прибывшие для усиления основной группировки, закончили перестроение. Обстановка требовала работать в скрытном режиме, однако это не мешало пришедшим из разных систем экипажам увидеть своими глазами то, о чём порой было страшно и думать. Мёртвая, покрытая пеплом Лайлона заставляла людей всё чаще кидать тяжёлые взгляды в обзорные экраны. Там, совсем близко, спрятавшись за защитным полем, висела осаждённая станция, убившая население их столицы.

Девять грузовиков, просочившихся к повреждённой станции за время подготовки операции, умышленно не трогали, пытаясь вычислить график их появления. Удалось это или нет, предстояло выяснить в ближайшие секунды.

— Вижу цель, — пронеслось в эфире одновременно с коллективным вздохом облегчения. — Дистанция восемь единиц.

— Семь единиц, — отсчитывал оператор пройденное кораблём расстояние. — Шесть. Цель идентифицирована. Грузовой транспорт идёт с замедлением хода.

На цифре «пять» республиканский буксир, тянувший платформу с экспериментальным оборудованием параллельно курсу грузовика, скинул маскировочное поле.

— Четыре.

Крупная решётчатая конструкция, установленная на платформе, окуталась золотистым сиянием и растворилась. Через мгновение камеры беспилотных зондов зафиксировали появление конструкции над угловатым корпусом долгожданного грузовика. Конструкция, трансформируясь под форму корабля, намертво примагнитилась к корпусу.

— Три единицы.

Образовавшийся тандем, потерял очертания и бесследно исчез.

В генеральный штаб полетели сообщения, что первая фаза операции успешно пройдена.

— Вот он. — Пилот челнока ткнул пальцем в обзорный экран.

Сидевший за креслами пилотов челнока Алексей впился в появившуюся на экране точку.

— Готовность, — разорвал эфир голос командира, и Алексей ощутил, как напряглись пехотинцы, ждущие в тесноте десантных отсеков.

Обречённый корабль, словно бычка на верёвочке, притащили в западню. По мере приближения на его приплюснутом корпусе всё чётче просматривались многочисленные надстройки. В отличие от зализанных кораблей Республики, транспорт противника смотрелся угловатым уродцем, отливающим чернильным глянцем ломаных линий.

Сброшенные авианосцем звенья истребителей заплясали на фоне полуторакилометровой громады яркими точками реактивных выхлопов. Первоочередной целью пилотов являлись двигатели, и вскоре серия блеклых вспышек озарила пространство. В ответ работали редкие батареи грузовика, в сторону истребителей тянулись белые трассы энергетических зарядов. Две сотни республиканских истребителей и прислуга орудий похищенного корабля сошлись в ожесточённой схватке.

Через несколько минут на разгромленных орудийных палубах транспорта гулял космос, а в сторону абордажных групп потянулась цепочка кодированных сигналов. Двигатели челноков изрыгнули пламя, и семьдесят хищных корабликов устремились к жертве. Корпус беззащитного транспорта задрожал от тяжёлых ударов липнущих к корпусу челноков.

Ощутимый толчок, короткий звуковой сигнал и сообщение об успешной стыковке. Отстегнув ремни, Алексей выскочил вслед за полковником в десантный отсек. Вскочившие пехотинцы, держа наготове штурмовые автоматы, молча ждали открытия переходного тамбура. Напротив люка, вцепившись в рукоятки скорострельных турелей, подвешенных к потолку, стояли двое. Всё внимание было приковано к экрану, на котором отображалась работа автоматических резаков, кромсающих борт захваченного судна.

Как только метровой толщины прямоугольник тяжело упал внутрь чужого корабля, люк челнока отскочил в сторону. Сухо щёлкнув, вперёд выдвинулись телескопические направляющие, по которым стрелки подтолкнули к дымящемуся проему громоздкие турели. Сотни снарядов, выпущенные в неизвестность, за секунды превратили обстановку чужой палубы в разгромленный хаос.

— Право чисто, — выкрикнул стрелок, отсканировав изуродованное пространство палубы.

— Лево чисто, — вторил второй.

Командир взвода махнул рукой, и тридцать до зубов вооружённых фигур растворились в чреве чужого транспорта.

Тщательные исследования останков разбитых кораблей подобного класса сыграли важную роль. Благодаря им рвущиеся внутрь корабля пехотинцы имели полную информацию о захваченном судне. Подробная схема переходов и палуб, высвеченная на лицевых щитках, позволяла взводам продвигаться в заданных направлениях, не сбивая ритма отрепетированного плана.

При подготовке операции рассматривалось несколько вариантов развития событий. В итоге за основу взяли один — и оказались правы. Потеряв вместе с двигателями последнюю надежду на бегство, капитан злосчастного грузовика, понимая, что им осталось лишь дороже отдать жизни, сконцентрировал остатки экипажа в единственно удобном для обороны месте, а именно на верхнем шестом уровне, перекрыв подступы к рубке управления.

Штурмовые группы, обследовав безжизненную пустоту корабельного лабиринта, стянулись туда же, взяв оборонявшихся в плотное кольцо. Не вступая в бой, полк перегруппировался и замер, ожидая команды на штурм. Тысяче восьмистам пехотинцам, направленным на шестой уровень, противостояли шестьсот членов обречённого экипажа.

— На связи Аскоев, — нарушил тишину челнока вмонтированный в переборку динамик, — полк занял позиции.

— Вижу. — Полковник захлопнул электронный планшет, посредством которого следил за продвижением штурмовых групп. — Ждите. Пятый, как у тебя? — связался он с командиром роты, на плечи которой возложили самую ответственную задачу.

— Ещё несколько минут, ставим охладители.

— Вас понял.

Полковник шагнул к ведущему на транспорт люку, но, притормозив, повернулся к Алексею.

— Лейтенант, приказать тебе не могу, но если хочешь, можешь принять участие. — Полковник с усмешкой подмигнул следившему за разговором пилоту и вновь обратил взор на Алексея. — Или офицеру штаба не пристало пачкать руки?

— От вашего предложения, господин полковник, трудно отказаться, — усмехнулся Алексей. — А по поводу рук не беспокойтесь, они к грязи привычные.

— Тогда за мной.

Пристроив за спиной трубу реактивного комплекса, Алексей взвёл автомат и выбрался на палубу.

Внутри грузовик отличался от корабля, захваченного на Гарде, только габаритами. То же призрачно-синее освещение, те же узоры на переборках. Намёков на уют, создаваемый людьми на своих кораблях, здесь не было и в помине. Было видно, пришельцы не относились к своим кораблям как к чему-то большему, чем средство передвижения. Переходы и палубы, пройденные Алексеем и полковником, резали глаз стерильной чистотой, нарушаемой лишь подтёками расплавленного металла вскрытых пехотинцами переборок.

Пройдя по узкому помосту над бездной переходной шахты и поднявшись по пологому коридору, вышли на пятый уровень, где их поджидал командир роты.

— У меня всё готово.

Вошли в просторное, неправильной формы техническое помещение. Находящиеся здесь контейнеры и непонятного назначения цилиндрические стержни пехотинцы вынесли в соседние отсеки. На стены прикрепили связанные между собой пучками проводов баллоны с охлаждающим раствором, а по центру потолочного перекрытия приклеили толстый шнур, который и являлся изюминкой всей операции.

Склонность к самоубийству предпочитающих смерть плену чужаков заставила штабистов поломать голову над тем, как застать противника врасплох. В конечном итоге решили использовать отсутствие на чужих кораблях систем внутреннего контроля. По плану, пока основные силы полка будут штурмовать шестой уровень, отдельная рота уровнем ниже обрушит перекрытие под рубкой управления и, пользуясь внезапностью, захватит пленных. Была угроза, что рубка окажется пустой, но в ходе проработки эта версия не выдержала критики.

Осмотрев приготовления, полковник позволил себе улыбнуться.

— Приготовились, — отреагировал командир роты.

Пехотинцы, разбившись по взводам, укрылись в трёх широких проходах, ведущих прочь из отсека.

Связавшись с Аскоевым и получив подтверждение готовности, полковник погнал полк в атаку.

Тишину шестого уровня разорвало в клочья. Пехотинцы, обрушив на противника мощь реактивных комплексов, устремились вперёд. Тысяча восемьсот человек, ломая оборону отчаянно сопротивлявшегося экипажа, начали планомерное наступление на капитанский мостик.

Из первых же донесений, поступивших от майора, выяснилось, что столь упорного сопротивления люди не ожидали. Жестокая драка шла за все без исключения переходы и отсеки, веером сходящиеся к нервному центру корабля. Противник контратаковал, местами выдавив штурмовые группы с захваченных позиций. Быстро обнаружилось, что численность экипажа почему-то оказалась в разы больше, чем рассчитывали. Кроме того, на корабле оказались роботы, которые в буквальном смысле косили ряды атакующих. За первые минуты боя полк, не нанеся врагу серьёзного урона, потерял более трёхсот человек.

Микрофоны скафандра улавливали отголоски кипевшего наверху боя. По интенсивности стрельбы и гулу разрывов Алексей определил, что всё идёт не так гладко, как ожидалось. Это понимали все. Солдаты пятой роты, плотной толпой набившиеся в проходе, тревожно вертели головами, прислушиваясь к нарастающему сверху грохоту. На десятой минуте по стенам и полу прохода пошла лёгкая вибрация. Полк, захлёбываясь кровью, упорно пробивался к намеченным рубежам.

Поглаживая пальцем спусковую скобу автомата, Алексей ждал. Он знал, пятая рота начнёт действовать после того, как основные силы достигнут определённых планом линий. На это полку отводилось семь минут, но прошло более двадцати, а команды всё не поступало. Отыскал взглядом полковника.

Командир склонился над экраном планшета. Сквозь отражающее свет забрало шлема разглядеть выражение его лица не представлялось возможным, однако от Алексея не укрылось шевеление губ. Пользуясь привилегией представителя штаба, Алексей имел доступ к командной частоте связи. Он ни разу ею не воспользовался, но нынешняя обстановка заставляла быть в курсе событий.

Стоило переключить канал, как в шлемофоне послышался голос генерала Масторда, руководящего операцией в целом.

— Собрали всё, что можно, и отправили вам в помощь. К вам идёт транспорт с экспериментальным вооружением, как прибудет, сразу подключим.

— Пока он придёт, от полка ничего не останется.

— Мы солдаты, — отрезал Масторд. — Работайте.

Полковник вызвал Аскоева.

— Закрепились на заданных рубежах, — доложил майор. — Руконогие постоянно контратакуют, дерутся гады отчаянно. Опасайтесь роботов, эти твари очень опасны, выбили вроде всех, но будьте начеку. До связи.

— Вас понял.

Полковник выпрямился, набрал в лёгкие воздуха и отдал приказ:

— Начали.

Шум гремевшего наверху боя заглушил ревущий гул. Баллоны с охладителем, опорожняясь струями азотного концентрата, быстро наполнили пустоту отсека тяжёлой стужей. Как только температура опустилась ниже трёхсот градусов, тугоплавкий шнур, прикреплённый к потолку отсека, мгновенно разогрелся до десятков тысяч градусов и вплавился в металл. В отсеке полыхнуло, к полу потянулись вязкие струи расплавленного металла. По ушам ударил металлический скрежет. Через секунду вниз обрушилась вырезанная в потолке плита, некогда служившая полом в рубке управления. Концентрация охладителя позволила семи существам, рухнувшим вместе с ней, не изжариться заживо.

Хлынувшие в отсек пехотинцы с чужаками не церемонились. Дёргающих конечностями и пытавшихся подняться после падения пришельцев пинками и прикладами вновь сбили на палубу. Вокруг каждого засуетились бойцы, одни держали и вязали суставчатые конечности, другие, орудуя гидравлическими ножницами, аккуратно резали затянутые на сухих телах ремни с амуницией и приборами самоуничтожения.

Рота работала как единый механизм. Пока два взвода занимались пленными, остальные, рассредоточившись по краям упавшей в центре отсека плиты, взяли на прицел вход в рубку управления. За их спинами шестеро бойцов установили две турели и, задрав жала стволов, приготовились к бою.

Шелест открывшегося люка, ведущего в рубку управления, услышали все, загрохотали турели. Потоки снарядов разметали мелькнувшие в открывшемся проходе тени.

— Быстро, быстро, ребята, — просипел наушник голосом полковника.

Пехотинцы, подхватив отчаянно дёргающихся пленников, потащили драгоценную добычу к выходам из отсека. Чужаков выносили разными проходами. Посмотрев им вслед, оставшийся не у дел Алексей решил пробираться к челноку вместе с ними.

Приёмники турелей, опустошив боекомплект, жадно щёлкнули. Воцарившуюся на мгновенье тишину взорвал грохот автоматов. Бьющие вверх трассы очередей сошлись в одной точке. Пехотинцы, кроша рикошетами панели освещения, от души били по входу в рубку, но плотности огня не хватило.

Из глубины прохода вниз забросили неправильной формы шар, немногим больше крупного яблока. Не найдя достойного убежища, Алексей рухнул на палубное покрытие. Вопреки ожиданиям, шар, пролежав несколько секунд, распался, выпустив в воздух струйку прозрачного дыма.

— Держим вход. — Окрик ротного восстановил плотность поредевшего огня.

Поняв, что опасность миновала, Алексей поднялся на ноги.

В этот момент струящийся из шара дым вступил в реакцию с кислородом. По отсеку прошлись воздушные завихрения. Колебания воздуха, едва добравшись до переборок, тут же рассеялись, не причинив ровным счётом никакого вреда. Какого эффекта добивался противник, Алексей понял, когда собрался двинуться вслед за ушедшими группами. Воздух в отсеке словно закаменел, Алексей кряхтел, пытаясь шагнуть, но сил не хватило даже на малейшее движение. Только теперь зрение царапнули неестественные позы застывших вокруг пехотинцев.

Грудь сдавил вдруг ставший тесным скафандр. Не успел Алексей перевести дыхание, как сверху, грохнув манипуляторами по покрытию палубы, соскочили две приземистые машины. Первыми пали расчёты турелей. От тяжёлых ударов узких, телескопических манипуляторов смятые тела бойцов, продавив сопротивление воздуха, тряпьём отлетели в стороны. Спокойно двигаясь в уплотнившемся воздухе, машины, мечась между попавшими в ловушку пехотинцами, быстро и безнаказанно растерзали полтора взвода.

Алексей, немо взирая на бойню в центре отсека, зацепился взглядом за стоявшего рядом пехотинца. Боец, упершись ногами в пол, прикладывал неимоверные усилия, доводя ствол автомата на нависшую над очередной жертвой машину. Сквозь прозрачное забрало рассмотрел бледное, перекошенное лицо и лезущие из орбит глаза. В глазах пехотинца поселился страх.

Чувствуя, как у самого дрожат поджилки, Алексей не посмел его осуждать. Собственное бессилие породило жалкую зависть к погибшим, которые уже не смотрят на машущую манипуляторами смерть и не думают о том, кто будет следующим. Волну панического страха сдержала вызванная волевым нажимом злость. Она росла и ширилась, и вскоре, разметав предательскую слабость, затмила сознание. Преодолевая слабеющее сопротивление воздуха, Алексей рыча потянул руку за спину, стараясь достать рукоять ракетомёта.

Очистив центр отсека, машины разделились. Одна, проредив ряды пехотинцев, скрылась в первом проходе. Вторая, убивая всех, до кого дотянулась, направилась ко второму и к застывшему на пути Алексею.

Он вздрогнул, когда идущая на него машина ударила стоявшего в стороне пехотинца. Солдат в последний момент сумел отклониться, и край манипулятора всего лишь чиркнул по забралу шлема. Брызнувшие осколки лицевого щитка смешались с каплями крови. Колени человека подогнулись, и он упал на пол. Алексей сначала осознал, а затем и почувствовал, что значило это падение. Действие заряда, вернув пехотинцам возможность двигаться, шло на убыль. По закону подлости это случилось, когда расстояние между ним и набирающей скорость машиной не превышало десятка метров.

Рядом рыкнул автомат. Очередь, срикошетив от узкого корпуса, раскромсала покрытие переборки.

Алексей знал, что автомат стремительно приближающейся машине не причинит вреда, и сделал единственно возможное в данной ситуации. Схватив стоявшего рядом пехотинца за ремень разгрузки, он с падением отскочил в сторону. Машина, не обратив на них внимания, скрылась в проходе. Посмотрев ей вслед, Алексей грязно выругался.

Оказалось, что действие заряда распространилось дальше границ отсека и волокущие чужаков пехотинцы попали в ту же ловушку. Почувствовав свободу, солдаты побежали, но севшая на хвост машина стремительно сокращала дистанцию.

— Сзади, сзади, — закричал Алексей.

Предупреждение опоздало. Взмах манипуляторов — и два замыкающих строй бойца мятым тряпьём отлетели в стороны. Ещё двое, несущие чужака за передние конечности, обернулись, но град ударов пресек попытки сопротивления. Следующей жертвой стал освобождённый секунду назад пленник. Машина разрубила незащищённое тело бывшего хозяина пополам и устремилась за следующей четвёркой.

Двое пехотинцев, тащивших следующего пленника, взвалив ношу на товарищей, вскинули автоматы и открыли огонь.

Алексей не стал терять времени. С перекатом встав на колено, он взгромоздил на плечо трубу ракетного комплекса. Одновременно с нажатием кнопки активации лицевой щиток шлема окрасился шкалами наведения. Перекрестье прицела, прилипнув к роботу, поменяло цвет. Наушник пискнул готовностью, но Алексей медлил.

Он видел, как машина, разметав стрелков, ринулась дальше. Видел, как двое, бросив добычу на пол, повернулись к ней лицом. Видел, как один из них открыл огонь из автомата, а второй потянул из-за спины трубу ракетомёта. Медленно, очень медленно. Окончательно убедившись, что пехотинец не успеет сделать выстрел, Алексей нажал пуск. Оставив в проходе дымный след, ракета угодила в машину.

Пламя взрыва опало, открыв взору разбитый остов подмявшей второго пленника и покорёженные тела пехотинцев. В конце длинного прохода четвёрка, несущая третьего чужака, наконец-то достигнув вырезанной в переборке дыры, скрылась из вида.

Алексей пристально всматривался в неподвижные тела пехотинцев. Он знал: двух последних убила не машина, а выпущенная им ракета. В горле встал ком, а понимание того, что бойцы были обречены, не принесло облегчения. В глазах защипало, Алексей до последнего надеялся, что они лишь ранены, и ждал хоть намёка на слабое движение, но увидел совсем другое.

Из головы лежащего в обнимку с ракетным комплексом солдата выплыла бестелесная субстанция. Поднявшись под потолок, голубоватое, постоянно меняющее очертания нечто, не торопясь, поплыло в сторону и, пройдя сквозь стену прохода, бесследно исчезло. Алексей ошеломлённо потряс головой. Ища подтверждения, повернулся к спасенному им пехотинцу, который так же пристально всматривался в лежащие тела.

— Ты видел? — почему-то шёпотом спросил Алексей.

— Что?

— Ну… это? — Ища подходящие слова, он повернул голову.

Глубоко посаженные глаза пехотинца буравили Алексея. Тяжёлый, исподлобья, взгляд списал на пережитое и не придал особого значения. Не понравилось то, что пехотинец, явно видевший то же, что и он, не высказал ни испуга, ни удивления. Подумать над странностями его поведения не позволил возникший за спиной шум.

Сверху, держа в переплетении кистевых отростков непривычного вида оружие, спрыгнули трое. Не успев приземлиться, худощавые фигуры, отпружинив от палубы, словно акробаты отскочили в разные стороны. Взмах верхними конечностями, блеклые вспышки оружия — и двое пехотинцев, пачкая палубу кровью, рухнули под ноги.

Тройка повторила манёвр с прыжком. Двоих подстрелили в воздухе, третьего, имевшего неосторожность поскользнуться в луже крови, убил прикладом подскочивший боец. Следом свалилась ещё одна тройка, но люди были начеку. Обозлённые гибелью товарищей и собственным страхом, пехотинцы разорвали тела чужаков длинными очередями.

— Прекратить огонь.

Голос не принадлежал командиру роты, однако стрельба мгновенно стихла. Ротный, находящийся в момент атаки машин около турелей, погиб, и командование остатками роты взял кто-то из младших офицеров.

— Держим отсек. Тройками, прикрывая друг друга, втягиваемся в проходы, — сыпал он приказаниями, — пошли.

Организованно, короткими рывками пехотинцы начали отход. Когда основная масса бойцов оказалась на виду, Алексей прикинул потери. Не считая двух взводов, которые, вынося пленных, ушли с полковником, от роты осталось человек тридцать. На почерневшей от крови палубе лежали более сотни опытных пехотинцев.

— Быстро, быстро занимаем оборону. — Голос в наушнике оторвал от нехитрых подсчётов.

Теперь Алексей смог определить взявшего на себя командование человека. В отличие от основной массы, он, наведя ствол автомата на злосчастный вход в рубку, не двигался с места, прикрывая отход роты.

— Исполнено, — окликнули его, когда ощетинившиеся оружием бойцы втянулись в проход.

Лейтенант попятился, но уйти не успел. Выскочившая сверху машина, не обратив внимания на автоматный огонь, подмяла новоявленного командира. Пехотинцы в долгу не остались. Огненная искра выпущенной ракеты угодила машине в бок. Алексей удовлетворённо проводил взглядом отлетевший от машины манипулятор. После этого в отсек сбросили ещё один шар.

Пережитые минуты кошмара оказались слишком свежи, у многих сдали нервы. Несмотря на категоричный приказ держать отсек, несколько бойцов обратились в бегство, глядя на них, побежали все. Страх превратил вышколенных солдат в обезумевшее стадо. Расталкивая друг друга, солдаты мчались к выжженной в проходе дыре.

Алексей не отставал. Страх вновь потерять способность защищаться вытеснил и злость и жажду мести. Где-то в сознании грохочущий метроном неумолимо отсчитывал секунды, отведённые людям до активации заряда. В голове билась единственная мысль — добраться до челнока и убраться как можно дальше.

Вырезанный в переборке проход рос на глазах. Осталось перескочить убитых машиной пехотинцев и остов самой машины, как сильнейший удар в затылок сбил взятый темп. В глазах полыхнуло, в ушах послышался звон. Показалось, что заметил сверкнувшую искру пулевого рикошета, всколыхнувшего потолочное покрытие.

Алексей запнулся. Падая, врезался в покорёженный корпус машины. От перелома шеи спасли уплотнители, однако полностью компенсировать удар пули шлем не смог. Желудок задрожал и исторг на лицевой щиток скудный завтрак. Сознание плыло, сбилась координация, отшибло память. Таяли драгоценные секунды, а он, ничего не соображая, пялился в разводы желудочного сока.

К счастью, оглушительный удар не выбил инстинкт самосохранения. Плохо понимая, что надо делать, заставил себя подняться. Ноги отяжелели. Шатаясь и часто падая на колени, Алексей, теряясь в вязком тумане, с трудом доковылял до вожделенной дыры. Ввалившись в вырезанное в стене отверстие, грохнул кулаком по кнопке, отрезав аварийным пластырем доступ в проход.

Несколько секунд неподвижно лежал, стараясь унять разбушевавшийся желудок и разрывающую голову боль. С трудом перевернулся на бок, отстегнул набедренный клапан, прикрывающий кнопки управления аптечкой скафандра. Перевёл лекаря в автоматический режим.

Уколы, блокирующие болевые центры, даже не почувствовал. Почувствовал невероятное облегчение, волной прошедшее по телу.

Пока сознание нежилось в лекарственном приходе, работали инстинкты. Окончательно придя в себя, обнаружил, что стоит на колене, водя стволом автомата по периметру узкого отсека. Нагромождение непривычного вида контейнеров напомнило, что за ними вход в переходную шахту. С опаской, словно ступая по минному полю, направился туда. Только сейчас обратил внимание на слабое бормотание в наушнике. Добавив громкости, понял, что от удара связь самостоятельно переключилась на командную частоту.

«…отсекли от челноков…» — расслышал окончание произнесённой фразы.

«Как отсекли? — Узнал Алексей голос генерала Масторда. — Вы что, нарушили приказ и выпустили противника с шестого уровня?»

«А чем я их удержу? — взорвался полковник. — „Благодаря тщательному изучению останков вражеской техники, специалисты определили численность экипажа и изучили принцип действия его оружия. Шестьсот членов экипажа для полка не станут проблемой“, — с явной издёвкой процитировал он чей-то отчёт. — На деле всё по-другому, — продолжил командир. — Противник как минимум вдвое превосходит нас численно, плюс машины и оружие, о действии которого мы и не подозревали. Полк держится из последних сил, боеприпасы на исходе. Если в ближайшее время не будет подкрепления, нам не устоять».

«Спокойно, — оборвал полковника Масторд. — Рыдать будем после, сейчас чётко и коротко, что происходит?»

«Стоило захватить пленных, как противник, контратаковав на шестом уровне, прорвал окружение. Аскоев успел перегруппировать силы и отсечь их от моей группы, но сил явно не хватает. Его теснят, всё отчётливей слышу шум боя. При попытке вынести пленных, пятая рота понесла большие потери. Выбит офицерский и сержантский состав, у меня осталось меньше полусотни бойцов. Мы заблокированы в техническом ангаре, готовимся к обороне. Противник охотится за пленными, шестерых мы потеряли. Со стороны рубки прикрыться практически нечем».

«Два часа. Это всё, что от вас требуется. — Командующий не приказывал, командующий просил. — Помощь идёт. Сохраните пленника, он сейчас важнее всего».

«Сделаю, что смогу».

Лавируя между контейнерами, Алексей добрался до переходной шахты. Широкая, более сотни метров в диаметре идеально круглая труба, вертикально пересекая весь корабль, соединяла уровни висящими в воздухе помостами.

Перейдя шахту, наткнулся на перегородившее проход подобие баррикады, составленной из попавшихся под руки, непривычного вида контейнеров.

Наткнулся на настороженные взгляды семерых пехотинцев и зрачок ствола установленной за баррикадой турели.

Направленный в грудь ствол вновь взвинтил нервы. Получить глупую очередь от своих совсем не улыбалось.

— Я что, похож на пришельца? — переключив связь на канал роты, зло крикнул Алексей.

— Где остальные? — услышал в ответ.

— Сзади только чужие, скоро будут здесь, готовьтесь.

Пробравшись по широкому переходу и миновав ещё один хлипкий заслон, оказался в узком техническом ангаре. Остатки потрёпанной роты, спешно возводя из тяжёлых контейнеров укрытия, лихорадочно готовились к обороне. В глаза бросился оплавленный корпус робота, ушедшего из злосчастного отсека через второй проход. Судя по царившему кругом разгрому, машина настигла людей и пленников, ушедших по тому же проходу, уже в отсеке. В результате стычки семь пехотинцев и четверо чужаков расстались с жизнью. Их скомканные тела так и остались лежать возле дымившегося остова машины. Неподалёку заметил уцелевшего пленника. Существо ничком лежало на палубе, изредка подёргивая связанными конечностями. Не обращая внимания на приближающийся шум боя, Алексей, сбросив с плеча ракетомёт, устало опустился на палубу и прикрыл глаза.

— Встать, — прошипел наушник.

В какофонии солдатских голосов Алексей не обратил на выкрик внимания. Оказавшись среди своих, он позволил себе расслабиться. Напряжение последнего часа и тяжёлая контузия дали всходы, руки и ноги била мелкая дрожь. Он знал, что это скоро пройдет, и постарался хоть на минутку отрешиться от происходящего.

— Я сказал — встать, — вновь громыхнуло в наушнике.

Получив чувствительный пинок в голень, Алексей понял — обращаются к нему. Открыв глаза, увидел мрачное лицо полковника.

— Лейтенант, — тон командира соответствовал выражению лица, — кто тебе позволил бросить позицию и увести за собой солдат?

Алексей опешил.

— В смысле увести?

— В том смысле, что ты, как офицер, был обязан организовать оборону и держать этот долбаный отсек. Вместо этого ты бежал, предоставив противнику полную свободу действий. — Не дождавшись возражений, полковник продолжил: — Или скажешь, что не входишь в состав полка и всё происходящее тебя не касается?

Алексей молчал. Да и что сказать, Хозин по-своему прав. Страхи подчинённых его не волнуют, его волнует неприкрытый тыл и безопасность единственного уцелевшего пленника. Без него вся операция летит к чёрту.

— Слышишь? — Полковник вытянул руку в сторону переходной шахты.

Только сейчас Алексей расслышал, что бой гремит с обеих сторон отсека. Проникнув сквозь рубку управления на пятый уровень и не встретив сопротивления, противник атаковал с тыла.

— Мы в клещах. Первый заслон смят, — продолжил командир. — Бой ведёт второй заслон, и долго они не продержатся. Ты сейчас берёшь под команду этих трусов, — полковник сделал жест в сторону бежавших из отсека пехотинцев. — Идёшь назад, седлаешь переходную шахту и держишь её до последнего вздоха. Отступать запрещаю, ты меня понял?

— Понял.

— Тогда действуй.

Окинул взглядом навязанное войско. Отыскал среди хмурых мужчин спасенного в отсеке пехотинца. Встретившись глазами, окончательно утвердился в мнении, что в проходе в него стрелял именно он.

Разбираться в причинах было некогда, поэтому обезопасил себя единственно возможным способом.

— Ты, — указал Алексей на него пальцем, — остаёшься здесь. Остальные за мной.

Прежде чем ставить задачи, разделил бойцов на три смешанные группы, состоящих из трёх ракетомётчиков и шести автоматчиков в каждой.

— Действуем так: первая и вторая группы работают поочерёдно. Началась возня, отстрелялись ракетомётчики, следом включаются автоматчики и, прикрывая друг друга, продвигаются вперёд. Отстрелялись, подходит вторая группа и в том же порядке, ракеты, автоматы. Затем снова сменились. Передвигаемся от укрытия к укрытию. Как звать? — обратился Алексей к одному из пехотинцев.

— Рядовой Халтана.

— Произвожу тебя в сержанты. Берёшь командование третьей группой. Твоя задача прикрыть нас от удара в спину. В бой ввяжетесь только по моему приказу. Теперь вы, — указал Алексей на двух рослых бойцов, намеренно не приписанных ни к одной из групп. — Вперёд не лезете, держитесь за атакующими группами. Ракетные комплексы постоянно в готовности к стрельбе. Ваша цель — машины и только они. Прибавить шаг.

Отряд добрался до широкого пятачка, свободного от нагромождения контейнеров. На ходу перестроились в указанный Алексеем порядок.

— Коррективы буду вносить по ходу боя. Эфир не засорять, слушать команды. В случае применения противником шаров быстро отходим.

— Полковник запретил отступать, — возразил кто-то из пехотинцев.

— Тогда все отходят, а ты остаёшься и выполняешь его приказ. Ещё вопросы?

— Вопросов нет.

В тоне ответа уловил заметное облегчение. Всех страшила участь павших в отсеке товарищей, и приказ Алексея снял с уже обвинённых в трусости людей участь нового клейма. Приободрившись, пехотинцы, сами того не замечая, прибавили шаг, спеша за новым командиром.

Миновав широкий проход, вышли ко второму заслону. Уцелевшие бойцы, укрывшись за разбитой, перегородившей вход баррикадой, вели беспрерывный огонь, кромсая и без того иссечённые взрывами переборки. Из двенадцати пехотинцев, оставленных здесь полковником, подкрепления дождались четверо, остальные неподвижно лежали среди разбитых контейнеров.

— Кто старший? — тронув за плечо стрелявшего вдоль отсека пехотинца, спросил Алексей.

Человек вздрогнул и резко обернулся. Скользнув взглядом по Алексею и занимающим позицию пехотинцам, совсем молодой парень облегчённо выдохнул. Затем ткнул рукой в сторону скрюченного тела, присыпанного блестящими прямоугольниками, выпавшими из разбитого контейнера.

— Понял, — кивнул Алексей. — Короче так, мы идём дальше. Вы немного отдышитесь, берёте турель, боекомплект к ней и за нами к переходной шахте. Понял?

Пехотинец утвердительно кивнул.

Ракетомётчики первой группы, обогнув растерзанные тела чужаков, подобрались к противоположенному входу в отсек и дали залп по ведущему дальше проходу. Грохот взрывов слился с автоматным визгом группы прикрытия. Злые очереди, добивая всё, что могло уцелеть после разрывов ракет, расчистили дорогу второй группе.

Прикрываясь валом огня, отряд, не встретив серьёзного сопротивления и убив более десятка чужаков, без потерь добрался до первого заслона.

Оттащив трупы защитников и кое-как восстановив баррикаду, люди в ожидании атаки слились с оружием.

К всеобщему удивлению, вместо грозных машин на помост вышли шестеро чужаков, которые, судя по всему, не подозревая о подходе пехотинцев, как ни в чём не бывало тащили три продолговатых ящика непонятного назначения. Алексей, впервые увидев пришельцев в естественных условиях, завороженно наблюдал за их плавными волнообразными движениями, выделяющимися чужой, несвойственной людям грацией.

Миновав половину висевшего в воздухе помоста, чужаки встрепенулись.

— Огонь, — рявкнул Алексей.

Две ракеты, оставив дымные росчерки, мгновенно преодолев разделяющее расстояние, взорвались чуть выше. Град осколков разметал чужаков по помосту.

— Есть, — выскочив из-за укрытия, восторженно выкрикнул один из ракетомётчиков.

Не успел Алексей открыть рот, чтоб отчитать нерадивого стрелка, как рука и часть плеча пехотинца, отделившись от туловища, с мокрым чмоканьем упали под ноги. Из идеально ровного среза хлынула кровь. Стрелок несколько мгновений непонимающе смотрел на страшную рану, затем плашмя повалился на палубу.

— Мать вашу, — заорав благим матом, дал волю чувствам Алексей. — Бараны недоделанные, сказал же сидеть за укрытиями.

Слова потонули в транслируемом чуткими микрофонами грохоте. По баррикаде сухо застучало. В стороны полетели куски контейнеров и их содержимого. Обстрел с противоположной стороны шахты становился всё интенсивней и вскоре в общий грохот вплелись предсмертные стоны угодивших под огонь пехотинцев.

Понимая, что хрупкая баррикада долго не выдержит, Алексей, рискуя остаться без рук, выставил над контейнером ракетомёт и, дождавшись захвата ракетой цели, вдавил пуск. Вместе с грохотом взрыва обстрел значительно поредел. Этого оказалось достаточно.

— Огонь, — скомандовал Алексей.

Теперь пехотинцы, обстреливая противоположную сторону шахты, не давали хозяевам развить атаку. Дуэль продолжалось до тех пор, пока очередная ракета не угодила во что-то очень взрывоопасное. В отсеке на том конце переходной шахты раздался мощный взрыв. Над головами попадавших с ног пехотинцев вместе с кусками разорванных переборок пронёсся огненный вал. Баррикада вспыхнула.

Выбравшись из-под обломков, Алексей был готов протрубить отход, но сработала система пожаротушения. В шахту хлынула густая мутная взвесь, мгновенно пожравшая пламя и разложившая клубы дыма. Когда химическая субстанция грязным налётом осела на переборках, Алексей оценил последствия взрыва. На месте выходов из пятого и шестого уровней в шахту образовалась металлическая каша из деформированных взрывом перекрытий. Атака со стороны рубки теперь была невозможна, но расслабляться пехотинцам Алексей не позволил.

— Хватит галдеть, — оборвал он не в меру разговорившихся бойцов. — Обустроить позиции.

Пискнул сигнал командной связи.

— Лейтенант, как вы?

— Воюем.

— Держись, сынок, подкрепление уже на борту, — подбодрил полковник, — идёт зачистка пятого уровня.

Дёрнули за руку. Обернувшись, встретился взглядом с тормошившим его пехотинцем. Обратив на себя внимание, боец молча кивнул в сторону шахты.

— Этого ещё не хватало, — прошептал Алексей.

Уцелевший при взрыве помост, до этого неподвижно соединяющий края шахты, поплыл в сторону. Медленно, словно лопасть вентилятора, он прокрутился на сто восемьдесят градусов, подведя противоположный край к укрывшему пехотинцев проходу. Ожидая чего угодно, Алексей уставился на чужака, вынесенного взрывной волной на край помоста. Сплющенное тело не подавало признаков жизни, и смысла в манёврах помоста Алексей не увидел, но всё только начиналось. Раскрутившись на месте, помост ушёл вверх, быстро пропав из поля зрения. Следом, так же вращаясь, вверх прошли три помоста, соединяющих нижние уровни корабля. Подойти к краю прохода и заглянуть в шахту желания не возникло, а послать бойца Алексей не решился.

— …помощь на подходе. — Он вдруг обнаружил, что всё это время полковник по-прежнему веял оптимизмом.

— Ждём с нетерпением, — прервал Алексей затянувшийся монолог и переключил связь на ротную частоту. — Приготовились.

Потекли минуты ожидания. Нервы взвились до предела, и Алексей вздрогнул от неожиданности, когда один из помостов, всё так же вращаясь, с лёгким шелестом прошёл вниз. Следом, один за другим посыпались остальные. За те доли секунды, что помосты проходили мимо, успел разглядеть, что на последнем плотными рядами стоят чужие солдаты. Высокие фигуры, словно неподвластные силе инерции, неподвижно стояли на прошедшем мимо помосте. Помост проскочил, а на край занятого отрядом прохода упал знакомый шар, брошенный кем-то из рядов противника.

Понимая, что это конец, Алексей бросился вперёд. Перемахнув через баррикаду, он в два прыжка подскочил к краю прохода и прикладом столкнул злополучный шар в шахту.

— Ну ты даёшь, лейтенант, я думал всё, — хрипло прокомментировали его поступок, — здесь бы не убежали.

— Не бойтесь, барышни, — бодро ответил Алексей, хотя у самого сердце металось в груди, а реки адреналина солидно разбавили кровь, — всё будет нормально.

Он хотел добавить, что помощь близка и у них есть шанс уцелеть, но шуршание вставшего на место помоста заставило выкрикнуть совсем другие слова.

— Огонь, огонь, мать вашу, — прорычал он, вдавив скобу автомата.

Что произошло, понял сразу. Противник планировал обездвижить людей и, вернувшись, легко их добить, но вышло наоборот. Сброшенный в шахту шар сработал против хозяев. По стройным рядам противника шло слабое шевеление. Угодившие в собственные сети чужие солдаты упрямо сопротивлялись сковавшей их силе.

Алексей ощутил упругие толчки поднимающегося из шахты воздуха. Двигаться стало сложнее, но сдержать рвущееся из стволов пламя слабеющая сила заряда оказалась не в силах. Пули с противным стуком вгрызались в тела трёхметровых гигантов. Плотность огня была такова, что первые ряды быстро превратились в сочащиеся густой жидкостью бесформенные лохмотья. Убитые солдаты противника, поддерживаемые плотным воздухом, продолжали стоять, а сквозь них, убивая стоящих следом, рвались смертоносные очереди. Разгром завершила турель, подтянутая к шахте защитниками второго заслона. Шесть тысяч выстрелов в минуту, с дикой скоростью полёта реактивной пули, легко пробивали худые тела по всей длине помоста.

— Прекратить огонь, — поняв, что живых уже не осталось, приказал Алексей.

Он ждал злобных реплик или радостных возгласов пехотинцев, отомстивших за погибших товарищей, но в наушнике слышалось лишь тяжёлое дыхание. Люди молча переживали отбитую атаку.

Сила заряда спала, и ряды стоявших на помосте мертвецов колыхнулись. Вниз посыпались оторванные части тел и клочья вырванной плоти, затем, словно по команде, нижние конечности подломились, и изуродованные трупы плавно осели на помост.

Картина вызвала в Алексее противоречивые чувства. С одной стороны, голову пьянила победа и нанесённый противнику урон, с другой — в душу закралось чувство жалости. В памяти всплыл ужас, пережитый им в отсеке, и он невольно посочувствовал стоявшим под огнём турели чужакам. Жалость быстро сменилось раздражением на недопустимую мягкость, но в душе всё равно остался неприятный осадок.

Алексей решил в спокойной обстановке покопаться в себе и найти причины столь неуместного сейчас чувства, но мысли прервал шорох вновь сдвинувшегося помоста.

Унося страшные последствия неудавшейся атаки, помост ушёл вверх. К проходу подошел следующий, и с него, не дождавшись полной остановки, соскочили три машины.

Уловив шум запущенной сзади ракеты, Алексей прижался к контейнеру. Мгновением позже проход озарила вспышка. Взрывная волна, разметав хлипкую баррикаду, с оглушительной силой швырнула его о стену.

Тело отозвалось болью, сознание помутилось. Алексей лежал лицом вверх, глядя сторонним наблюдателем, как в глубь прохода проскочила машина. Он попытался встать, чем сразу привлёк внимание второй уцелевшей машины. Перескочив через груду обломков, она замерла над Алексеем и, отведя манипулятор, обрушила его вниз. Тяжёлый удар пришёлся в район груди.

«Всё».

Затуманенный разум удивлялся отсутствию боли, в то время как глаза провожали второй манипулятор, ударивший в шею. Сознанием овладело полное к себе равнодушие. Алексей почти с радостью предвкушал спасительное забытьё, но оно всё не наступало, а радость быстро сменилась удивлением того, что он до сих пор жив и всё ещё видит нависшего над ним робота.

Над машиной промелькнула искра. Следующая искра с грохотом ударила механизм в корпус. Следующие три, отозвавшись звоном в голове, пробили машину насквозь и отбросили её в сторону. Из корпуса полетели ошмётки искрящегося сплава. Только тогда Алексей понял, что искры — это не что иное, как снаряды, и снаряды весьма крупного калибра.

Вскоре появилось то, что вывело робота из строя. Машина, негромко гудя, подлетела на высоте человеческого роста. Принадлежность определил сразу. Два короткоствольных орудия, прикреплённые по краям узкого каркаса, могли принадлежать только людям. К приёмникам орудий тянулись гибкие ленты, выходившие из укреплённых на корпусе коробов с боекомплектом. При габаритах метр в длину и полметра в ширину машина чувствовала себя в узких корабельных проходах весьма комфортно.

Порыскав стволами и с грохотом отрядив в шахту поток снарядов, машина, взвизгнув силовой установкой, скрылась из поля зрения. Следом за ней над Алексеем прошуршали ещё несколько роботов. Пытался их сосчитать, но вторая за день контузия дала о себе знать. В глазах начало двоиться, Алексей стал проваливаться в сгущающиеся сумерки.

Что-то в организме перешло дозволенную грань, и аптечка сработала в автоматическом режиме. Инъекции сделали своё дело, и уже через минуту пришедший в себя Алексей прислушивался к ощущениям собственного тела. Он не сразу решился ощупать места ударов манипуляторами, а решившись, обнаружил, что на костюме нет даже царапин. Повернув голову, увидел лежащую на боку машину. Стелящийся из рваных пробоин дым скрыл часть поверженного механизма, однако система ночного видения, подстроив резкость, позволила рассмотреть передние манипуляторы. Он понял, почему до сих пор жив, узкие концы обоих оказались начисто срезаны. Алексей зашарил вокруг и вскоре держал в руках недостающие части. Идеально ровные срезы привели в замешательство. Он собственными глазами видел, как машина с лёгкостью перерубила пополам одетого в скафандр пехотинца и, невредимая, двигалась дальше, а тут манипуляторы срезало от одного прикосновения.

Ещё одна загадка легла в копилку необъяснимых случайностей. Алексей кожей чувствовал, что в его случае случайность превращается в закономерность, но убедительных этому объяснений найти пока не мог.

— Лейтенант, живой? — прервал размышления голос в шлемофоне.

Над ним склонились двое.

— Вроде живой.

Внимательно осмотрев скафандр Алексея, пехотинцы подхватили его под руки.

— Идём, командир, пора отсюда выбираться.

Мягко вздрогнув, челнок отошёл от грузовика. Дверь в кабину пилотов осталась открытой, и сидевший в десантном отсеке Алексей видел часть обзорного экрана.

Тёмный силуэт захваченного корабля, освещаемый вспышками двигателей отходивших челноков, медленно уплывал прочь. На смену челнокам подходили катера технической службы. Сверкая россыпью прожекторов, они принялись латать пробоины, оставленные на корпусе резаками абордажных челноков. Одновременно с ними к носу захваченного транспорта стыковался кургузый буксир. Часто хлопая маневровыми двигателями, буксир совершал сложные манёвры, подгоняя к незнакомому корпусу крепёжную платформу. Алексей улыбнулся, представив нетерпение техников, спешащих доставить драгоценную добычу в оборудованный док.

Оторвавшись от созерцания тающего вдали гиганта, Алексей в очередной раз взглянул на пленника, стоившего полку почти тысячу шестьсот жизней. Лежащий в проходе чужак смирился с участью и больше не пытался высвободить стянутые ремнями конечности. Существо не шевелилось, но время от времени по худосочному телу шли слабые конвульсии, заставляя нервничать охранявших пленника пехотинцев.

Бойцы, откинув забрала, изредка бросали взгляды на сидевших рядом полковника и прибывшего на транспорт генерала Масторда, ведущих неторопливую беседу. Алексей тоже невольно вслушивался в слова командиров.

— Да, — качнул головой генерал, — техника пошла, не налюбуешься. Подумать только, двадцать машин за полчаса сделали больше, чем полк за три. И заметь, ни одной потери.

Брови полковника сползли к переносице, было видно, что такое сравнение пришлось не по вкусу.

— А его, — командир полка кивнул в сторону пленного, — взяли бы твои машины?

— Брось, Конор, я не об этом. Понятно, что вы всё сделали как надо. Я говорю в общем, какие технологии, какая огневая мощь. Кстати, палубники тоже получили новую машину, слышал отзывы пилотов — сплошное восхищение.

При упоминании о пилотах в душе Алексея потеплело. Поняв природу охватившего чувства, быстро сменил направление мыслей.

— Скажи, генерал… — обратился к Масторду полковник.

Алексея ещё на грузовике удивило столь фамильярное обращение к старшему по званию, но быстро выяснилось, что генерал и командир полка когда-то вместе служили и, разведённые армейскими дорогами, сохранили тёплые отношения.

— Ведь грузовик доставили в систему очень необычным способом, — продолжил полковник. — За короткое время появилось множество технических новшеств. Я много лет в армии и таких прорывов что-то не припомню. Мы что, используем технологии пришельцев?

Алексей мог объяснить, откуда взялись эти технологии, но, видя молчание генерала, счёл за лучшее держать язык за зубами.

Полковник тоже заметил заминку и не стал доставать генерала расспросами.

— Лейтенант, — переключил он внимание на Алексея, — а ты молодец, скажу честно, не ожидал.

— Был бы молодцом, сидел бы на Канарах, — буркнул Алексей, — а не здесь с вами.

— Смотри какой, прыщ штабной, — деланно возмутился командир. — Не нравится ему, видите ли, с нами.

— Слушай, Зира, — полковник вновь повернулся к заместителю адмирала. — Скажи, почему при нехватке толковых офицеров в боевых частях этот парень прохлаждается при штабе?

— По-твоему что, в штабах одни барышни сидят?

— Отдай его мне.

— Отдай, — передразнил полковника Масторд. — А если я скажу, что этот лейтенант представитель цивилизации, о существовании которой мы до недавнего времени даже не подозревали.

Огорошенное выражение на лице полковника и пехотинцев изрядно позабавило. Полковник долгим взглядом сверлил генерала и наконец, поняв, что шуткой здесь не пахнет, задал следующий вопрос:

— Потомки потерявшихся при исходе?

— Учёные уверены, что он один из них.

— У нас появились союзники?

— Нет, Конор, все сложнее. Лейтенант попал к нам случайно. Он не является официальным представителем своей расы. Мы даже не знаем точных координат его мира, так что на помощь извне рассчитывать пока не стоит.

— Тогда что он делает в нашей армии?

— Воюет.

Полковник задумался. Видя, что Масторд не склонен вдаваться в подробности, он всё же решил стоять на своём.

— Тогда тем более отдай его мне. Зачем в штабе чужие люди? В полку от него хоть польза будет.

— Пользы и так хватает. Лейтенант награждён знаком Кометы и, поверь, скидок ему не делали.

Алексей поймал взгляды пехотинцев. Интерес в их глазах сменился почтением и чем-то близким к благоговению.

«Мать твою, — выругался он про себя, — только популярности мне не хватало. Ну кто тебя за язык тянет, генерал?»

— Кроме того, — продолжил Масторд, — адмирал Двински испытывает к нему отеческие чувства. Не поговорив с ним, твою просьбу выполнить не смогу.

— Вот и отлично, — согласился полковник, — ты говоришь с адмиралом, а с остальным разберёмся на месте.

Алексей, давно привыкший, что начальники решают судьбы людей, не считая нужным спросить их самих, к разговору отнёсся спокойно. Услышав просьбу полковника, взвесил за и против и решил, что останется в полку. Против говорило тёплое место и возможность пересидеть боевые действия, за — чувство самосохранения, кричавшее о том, что после того, что произошло сегодня, во всех будущих боевых операциях представителем штаба будет именно он. Сводный полк тоже не сахар, Алексей был уверен, что имеющий опыт полк будут использовать на полную катушку, но разница была. Либо он будет чужаком, и, если повезёт, пережив очередную операцию, вернется в штаб. Либо останется здесь, будет своим и сможет рассчитывать на помощь товарищей в любой передряге.

— Я сразу заметил, что ты какой-то не такой, — отвлёк от мыслей полковник. — Ну что, пойдёшь ко мне? — соизволил он всё-таки спросить его мнение. — Для начала дам роту, потянешь, встанешь на батальон.

— Батальон, конечно, хорошо, — согласился Алексей, — проблема в том, что моя цель — выжить и вернуться домой. А в свете намечающихся событий ваш полк, господин полковник, из боёв вылезать не будет. Так какой мне резон прыгать в тонущее корыто?

— Так помоги сделать его непотопляемым.

— Кроме того, — гнул своё Алексей, — считаю неприемлемым обзывать трусами вышедших из пекла солдат.

— Вот ты о чём, — посуровел лицом полковник. — Только из пекла вышли не солдаты, а толпа трясущихся девчонок. Я могу сделать скидку на отвисшие челюсти, но паническое бегство во время боя это уж чересчур.

— Но потом-то дрались как надо.

— Может, и дрались, получив по соплям?

Спор мог продолжаться, но челнок прибыл к несущему транспорту, и пилот доложил о прибытии.

— Так что, лейтенант?

— Я готов, решайте с переводом.

— Так какого керна ты мне голову мучаешь? — Наигранному возмущению командира не было предела. — Н-е-е-ет, — полковник хлопнул генерала по плечу, — этот парень мне определённо нравится.

Выгрузились из челнока. Пленника взял под охрану взвод в форме разведки. Сняв с него ремни, разведчики отконвоировали высокое, худощавое существо к стоявшему на подающей рампе катеру.

Генерал и полковник обменялись рукопожатием.

— Что дальше, Зира? — придержав руку генерала, задал полковник волнующий вопрос.

— Станция, Конор, станция, убившая нашу столицу. — При этих словах лицо генерала преобразилось, на миг показав упоение грядущей местью. — Всё, мне пора.

Генерал вслед за пленником поднялся на борт, и подающий механизм втянул катер в шлюз.

Спустя четыре часа с начала операции поредевший полк вновь собрался на палубе десантного транспорта. Вглядываясь в лица пехотинцев, Алексей справедливо предположил, что для многих этот мизерный отрезок времени растянулся на годы. Были те, кто с угрюмым видом смотрел по сторонам. В их глазах горела злость и азарт будущих сражений, большинство же тяжело переживало массовую гибель товарищей. Одни сбивчиво делились впечатлениями, другие молча смотрели в точку, вновь переживая страшные минуты.

Алексей, до сих пор не получивший на свой счёт никаких указаний, прогуливался вдоль ряда челноков. Не торопясь, стараясь никого не упустить из вида, он внимательно вглядывался в лица солдат. Когда мелькнуло искомое, прибавил шаг.

Бил с ходу. Удар вколотил пехотинца в трап челнока. Брызгая кровью из сплющенного носа, боец со стоном сполз под ноги товарищей. Вокруг послышались недоумённые, а затем и злобные реплики, но это Алексея волновало мало. Склонившись над пехотинцем, он дождался, когда в мутные глаза вернётся осмысленное выражение.

— Запомни крепко, — говорил тихо, но слышали многие, — если ты, сука, ещё когда-нибудь окажешься за моей спиной, пристрелю как бешеного пса. Ясно?

Ответом был полыхнувший злобой взгляд. Повторять не стал, ударил ещё раз, выбив из распластанного тела остатки сознания.

* * *

Следующие двенадцать суток прошли в бесконечных перелётах. Линейный эсминец, формально переданный в распоряжение Алексея, метался из системы в систему, не задерживаясь на месте более чем на час.

«Специальный курьер генерального штаба» — звучало гордо, но на деле в обязанности Алексея входила доставка командующим флотов и сухопутных частей увешанных печатями старомодных пакетов. Подготовка к штурму осаждённой станции велась полным ходом. Внешне это никак не отражалось, но в систему беспрерывным потоком скрытно перебрасывались посещённые Алексеем флоты и пехотные дивизии.

Бесконечные переходы, ассоциируемые с клинической смертью, вымотали до предела. Покончив с курьерской миссией, Алексей устало шагал по гулкой палубе жилого блока штаба, движимый одним желанием — завалиться в постель и наконец-то по-человечески выспаться. Мечты не сбылись, два угрюмых сержанта в серой форме службы безопасности, перехватили на пороге собственной каюты.

— Лейтенант Вольнов?

— Он самый, — недовольно буркнул Алексей, сразу догадавшись о причинах визита.

— Следуйте за нами.

С сожалением взглянув на вожделенную койку, Алексей запер дверь и покорно отправился вслед за сержантами. Он знал куда идёт. На третьем уровне штабного транспорта располагался кабинет начальника службы безопасности, капитана Плотского. Капитан совмещал надзирательные и карательные органы штабного мира, и инцидент с избиением пехотинца не ускользнул от его внимания. Их разговор уже начинался, но тогда назначение Алексея курьером и приказ немедленно приступить к исполнению не позволили его закончить.

Вместо капитана за столом сидел широкоплечий мужчина, одетый в непривычную для военного объекта гражданскую одежду. Холодный взгляд и упрямая складка губ говорили сами за себя. Алексей сразу понял, разговор пойдёт отнюдь не о драке.

— Прежде всего извините за украденный сон. — Интонации низкого голоса сквозили теплом, и это насторожило. — Просто у меня мало времени, а ваш отдых совсем не за горами.

— Расстреляете, что ли?

— Пока нет, — вполне серьёзно ответил мужчина. — Меня зовут Мэт Дэйсон, я возглавляю подразделение по противодействию скрытой угрозе противника.

— Контрразведка?

Мужчина беззвучно пошевелил губами, словно пробуя слово на вкус.

— Подразделение создано недавно, возможно, в будущем оно будет называться именно так, но суть не в этом. Я попрошу вас ещё раз подробно рассказать о событиях, произошедших на захваченном транспорте.

Алексей пожал плечами и принялся пересказывать подробности боя. Когда пришёл черёд гибели пехотинцев, выносивших пленника, Дэйсон подался вперёд. Ловя каждое слово, он внимательно выслушал о выходе из мёртвого пехотинца бестелесной субстанции.

— Смотри сюда, — перешёл он на «ты». Нажал клавишу, и над столом вспыхнула проекция, воссоздавшая образ просторного помещения, набитого сложными приборами.

— Это одна из лабораторий военного департамента, — пояснил глава контрразведки.

Камера зафиксировала появление в лаборатории одетой в белоснежный халат немолодой женщины. Алексей отметил, что, несмотря на возраст, женщина неплохо сохранилась, и униформа лишь подчёркивает её стройность.

— Анора Костил, — сообщил Дэйсон, — сотрудница лаборатории.

Женщина застыла над сферическим, установленным в центре лаборатории агрегатом. Пробежав пальцами по выехавшему из него терминалу, она шагнула назад. Полукруглая крышка сферы медленно поднялась, явив взору знакомый цилиндр, прихваченный Алексеем на Гарде.

Цилиндр, висевший в коконе магнитного поля, не подавал признаков жизни, но стоило женщине протянуть к нему руку, как по его поверхности заплясали световые сполохи.

Миловидное лицо Аноры вмиг изменилось. За секунду на нём отразилась богатая гамма чувств, начиная от ужаса и боли и заканчивая глуповатым выражения невероятного блаженства. Затем лицо померкло. Глаза, уставившись в одну точку, потеряли присутствие мысли. Из уголка открытого рта потекла слюна, а руки плетьми повисли вдоль тела. Женщина довольно долго стояла тряпичной куклой, затем, не сделав даже попытки смягчить падение, плашмя рухнула на спину.

— Смотри внимательно.

Алексей поморщился, он и так не отрывался от лежавшей на полу женщины и красного пятна, растущего в районе её затылка. В следующий миг из разбитой головы выплыла прозрачная субстанция, отливающая голубым цветом. Воспарив переливающимся облаком, она проплыла вдоль лаборатории и, пройдя сквозь стену, скрылась от объектива.

Свернув проекцию, Дэйсон вопросительно посмотрел на Алексея:

— Похожи?

— Как две капли.

— И что ты об этом думаешь?

— Ничего, — слукавил Алексей, надеясь для начала вытащить хоть что-нибудь из собеседника.

На лице Дэйсона не дрогнул ни один мускул, но температура последующих слов снизилась на порядки.

— Всё же стоит над этим поразмыслить.

— Для чего? — невинно поинтересовался Алексей.

— Хотя бы для того, что почти всё необъяснимое, произошедшее за последнее время, имеет к тебе отношение. Плюс к этому, на тебе, лейтенант, висит избиение рядового, да ещё в присутствии свидетелей. Одно это даёт мне право отправить тебя в дыру, из которой ты никогда не вылезешь. А если думаешь, что спасёшься чужеродностью, — Дэйсон дал понять, что знает об Алексее всё, — то ты ошибаешься. Когда речь идёт о безопасности Республики, на исключительность смотреть никто не будет. Усёк?

Слова зацепили. Пришлось приложить усилие, чтоб остаться в спокойном тоне.

— Вся моя жизнь, — мило улыбнувшись, начал Алексей, — это сплошная череда дыр, а я, как зайчик, скачу из одной в другую. Разница в том, что зайчик доброе животное, а я животное злое, поэтому до сих пор и здравствую. И если ты надеешься на сотрудничество, а я не сомневаюсь, что именно за этим ты и припёрся, то кары небесные оставь при себе. Усёк?

Дэйсон усмехнулся. Когда он вновь открыл рот, то беседа вернулась в прежнее приветливое русло.

— В характеристиках знающих тебя людей чаще всего встречались два определения: наглый и психически неустойчивый. Смотрю и соглашаюсь.

— Ладно, — махнул рукой Алексей, — ближе к делу.

— Станидлав Пакшес… — Дэйсон вдавил клавишу, и над столом воспарил стрелявший в Алексея пехотинец. — Уроженец Деги, аграрной планеты с мизерным населением. До вступления в армию планету покидал один раз, и то в составе туристической группы. Характеризуется исключительно положительно, как по месту проживания, так и в местах несения службы.

— Святой, — заключил Алексей, — может, я правда псих и напрасно обидел парня. Думаю, при возможности надо извиниться.

— Думаю, не стоит, — оценил иронию Дэйсон. — Съёмку в лаборатории мы получили благодаря неисправной камере, которая незадолго до событий выпала из общей сети. К счастью, сбой в камере был настолько серьёзен, что она запустилась в автономном режиме, не известив центральный сервер. Остальные системы наблюдения и охраны по непонятным причинам вышли из строя. То же случилось и на корабле. Информацию с камер твоего скафандра снять не удалось. Специалисты не исключают, что причиной сбоя послужил сильный удар в шлем, вмятина от пули оказалась в месте расположения блока, отвечающего за работу памяти. С Пакшесом ситуация другая. Визуальные системы его скафандра опять же по непонятной причине не работали, хотя за два часа до вылета полка все скафандры прошли тестирование. Совпадение?

— Вряд ли, — согласился Алексей, начавший туманно догадываться, куда клонит Дэйсон. — Только к чему столько вопросов? Ваша медицина творит чудеса, покопайтесь у него в голове — и всё станет ясно.

— С тобой мы так и поступим, этого требуют правила. В реале процедура глубокого зондирования весьма непопулярна и проводится исключительно с личного согласия. Принудительный зондаж гарантированно его насторожит, поэтому за Пакшесом до поры присмотрим со стороны.

— И смотреть со стороны буду я?

Как и ожидал, Дэйсон утвердительно кивнул.

— Твой перевод в полк уже утверждён. По прибытию примешь роту. Полковник Хозин громогласно добивался твоего перевода, поэтому для Пакшеса твоё возвращение новостью не станет.

— И что я должен делать?

— Инструкции получишь позже, для начала требуется согласие.

— У меня есть выбор?

— Я не просто так выбрал твою кандидатуру. Уверен, что череда загадочных событий, — Дэйсон кивнул на линзу голографа, — тебя интересует не меньше, чем нас. Возможно, интересует по-своему, но я думаю, личная заинтересованность в деле будет полезна.

— Все эти загадочные события лично мне пока шли на пользу.

— Этим ты и интересен. Касающиеся тебя события так же шли только на пользу и Республике. Для тебя не секрет, что внедряемые в армию технологии получены с помощью твоего цилиндра. Исходя из этого, можно предположить, что ты на нашей стороне.

— Но процедуру зондирования я всё-таки пройду?

— Её мы проходим все.

— Но всё это настолько личное.

— Не забывай, что твой мозг уже зондировали и всё твоё личное вот уже год преподают на высших кафедрах, прикрыв его моделью развития человечества в замкнутом пространстве. И что? Ты от этого пострадал?

— Ну, если не считать того, что ты считаешь меня психом, то нет.

— Психом считают тебя другие… — Дэйсон внезапно замолк и, увидев усмешку на лице Алексея, тоже усмехнулся.

Алексей прикинул возможные бонусы.

— Мне нужна вся информация по странным происшествиям, — сказал он, — я хочу быть в курсе событий.

— Полную информацию не дам, — отрезал Дэйсон. — Но могу обещать, что всё, касаемо лично тебя, секретом не будет.

— Теперь я могу отправиться спать?

— Увы, — загадочно улыбнулся Дэйсон. — За проявленное мужество личному составу сто тридцать шестого сводного полка, а также представителю штаба лейтенанту Вольнову объявлена благодарность командования. Солдаты и офицеры полка представлены к наградам и получают внеочередные отпуска на семь суток. Поздравляю.

— Концерт, — усмехнулся Алексей.

— Именно это я и имел в виду, когда говорил, что время отдохнуть у тебя будет. Офицеры штаба взяли на себя организацию твоего отпуска. Парадная форма в каюте, через час будь у шестого шлюза, катер доставит по назначению.

— Уж не в ту ли дыру, которой ты грозил в начале разговора?

Дэйсон рассмеялся и на прощание крепко хлопнул Алексея по плечу.

— Не опаздывай.

Решив устроить себе сюрприз, Алексей не вдавался в подробности предстоящей поездки. Ровно через час, одетый в удобную, защитного цвета парадную форму космического пехотинца, он был у шлюза. Через семь часов оказался на орбитальном гражданском космодроме, откуда переправился на борт огромного сигарообразного лайнера.

* * *

Яркая вспышка ознаменовала конец межпространственного перехода. Огромный лайнер, возникнув словно из небытия, мгновенно отразился на радарах патрульных соединений. Диспетчерская служба Вистеи, единственной населённой планеты в системе, направила к судну два конвойных эсминца, ждущих появления идущего по расписанию лайнера. Обменявшись опознавательными кодами, суда взяли курс на планету, спеша доставить пассажиров на феерическое представление, именуемое фестивалем. В условиях войны акция носила скорее характер пропаганды, нежели дань традиции, но желающих посетить праздник от этого не убавилось.

«Уважаемые пассажиры! — вещала женским голосом система внутрикорабельного оповещения. — Наш лайнер прибыл в систему ЭС-213 и приступил к торможению. Оставшееся время полёта — восемь часов двенадцать минут. Приятного времяпрепровождения».

— Спасибо, милая, ты просто душка, — промурлыкал Алексей, комфортно развалившийся в переходном кресле.

Обведя взглядом шикарную каюту, он в который раз поблагодарил бывших сослуживцев. В сравнении со спартанскими условиями военных кораблей гражданский лайнер сразил комфортом и блеском. Алексей даже не предполагал, что рядовые жители Республики могут себе позволить путешествовать в таких условиях. Интерьер кают и палуб радовал глаз, а искренние улыбки персонала радовали ещё больше. Вкусив удобства и праздности, Алексей с грустью обнаружил, что впервые в жизни оказался в столь комфортных условиях. Вспомнив голодный детский дом, обшарпанные стены офицерской общаги и вшивые окопные будни, поймал себя на мысли, что сожалеет о скоротечности полёта.

Решив провести оставшиеся часы с пользой, он с помощью корабельной сети изучил историю Вистеи и проходившего на ней фестиваля. Когда лайнер с помощью юрких буксиров пристыковался к похожему на летающий город орбитальному порту и пассажиров попросили занять места в челноках для спуска на поверхность, Алексей точно знал, где будет жить и куда отправится в первую очередь.

Лучи садящейся за горизонт звезды ещё цеплялись за макушки окружившего космодром леса, но посадочные площадки уже погрузились в бросаемую высокими деревьями тень. Угасающий день быстро сменяла летняя ночь.

Сумерки прорезала яркая вспышка. Раскатисто хлопнув тормозными двигателями, пассажирский челнок, озарив местность реактивными струями, плавно пошёл на посадку.

Потратив часть проведённого на лайнере времени на изучение истории планеты, Алексей даже не удосужился повернуть голову к иллюминатору. Он знал, что ничего кроме леса и пустых посадочных площадок там не увидит. Также знал, что Вистея является самым уникальным миром, входящим в состав Новой Республики.

Верхний слой планеты испещряли природные пустоты, протяжённостью в сотни тысяч километров. Они были всюду, под горными грядами, океанами и равнинной местностью, они паутиной оплели кору планеты. Из всей научной лабуды, что вывалилась на Алексея из корабельной сети, он понял одно — учёные до сих пор не пришли к единому мнению по поводу причин, приведших к возникновению этих пустот. Пока большие головы бились над разгадкой тайны, первые поселенцы повернули её в свою сторону.

Спустя столетие с момента высадки на Вистее первых поселенцев внешний облик планеты не претерпел серьёзных изменений. Вся потребительская инфраструктура спустилась в подземные пустоты. На поверхности строились лишь максимально вписанные в ландшафт жилые кварталы. Подземные транспортные артерии избавили от необходимости строительства дорог и массового использования воздушного транспорта, а также позволяли быстро добраться в любую точку планеты и оказаться на не изгаженной цивилизацией поверхности.

Двести миллионов человек, постоянно проживающих на Вистее, имели редкую возможность жить в полной гармонии с бурно развивающейся, лояльной к человеку природой.

Лёгкий толчок и скрип амортизаторов возвестили о приземлении. Стоило стихнуть двигателям, как площадка пошла вниз, унося челнок и пассажиров в подземную часть космодрома.

Стоя в центре огромного, расположенного на стометровой глубине пассажирского терминала, Алексей активно крутил головой, стараясь подробно рассмотреть окружающую обстановку. Взгляд скользил по мощным опорам стартовых площадок, опускающих вниз и подающих на поверхность подготовленные к старту челноки. Скользил по механизмам, которые, проверяя техническое состояние, словно муравьи, облепили недавно прибывший челнок, по пропускным секторам, регистрирующим прибывающих гостей, по залам ожидания, закусочным и объёмным картам с указателями того или иного участка планеты.

— Господин военный, вы случаем не заблудились?

Обернувшись, он увидел полную пожилую женщину, смотревшую на него насмешливым взглядом.

— Что, так глупо выгляжу?

— Отчасти да. — Женщина широко распахнула глаза и, копируя движения Алексея, смешно завертела головой. — Видно, вы впервые на Вистее?

Алексей утвердительно кивнул.

— И чем же вы заслужили поездку на фестиваль?

Видя непонимание в глазах Алексея, женщина загадочно улыбнулась.

— Я поясню. Оглянитесь по сторонам.

Решив, что тётушка немного не в себе, он собрался уйти, но, словно почувствовав его намерение, женщина мягко взяла Алексея под руку.

— Оглянитесь, оглянитесь.

— Если вы не заметили, то до нашей встречи я именно этим и занимался.

— И что вы увидели? — Не обращая внимания на его недовольный тон, женщина вновь улыбнулась.

Напомнив себе, что впереди целая неделя и спешить совершенно некуда, Алексей решил задержаться и выяснить, чего же она от него хочет.

— А что я должен увидеть?

— Отсутствие людей в военной форме.

Окинув терминал, Алексей действительно обнаружил, что среди пёстрой толпы военная форма встречается крайне редко.

— Идёт война, мэм, что же здесь удивительного?

— Мой муж тоже военный, и, скажу вам, в довольно высоком звании. От него знаю, что командование наградило поездкой на фестиваль самых достойных. Кстати, ни мой муж, ни его высокие начальники в их число не вошли, хотя никогда не упускали случая повосторгаться грандиозным представлением. Из военных здесь только те, кто заслужил поездку поступком и кровью. Поэтому обратившись к вам, лейтенант, я и спросила, что же вы такое совершили?

— Ничего, о чём бы стоило говорить.

— Скромность сродни благородству, — женщина протянула ладонь. — Меня зовут Уэлла.

— Алексей, — он нарочито щёлкнул каблуками и галантно склонил голову.

— Позвольте, Алексей, украсть немного вашего времени и угостить ужином, — Уэлла вновь взяла его под руку и потянула к ближайшему эскалатору. — Здесь недалеко. Взамен я научу вас, где лучше остановиться, что стоит посетить обязательно, а на что не стоит тратить время.

Через час, переваривая вкусный ужин, а заодно и наставления, полученные от новой знакомой, Алексей дожидался подхода одноместной кабины на примыкающей к терминалу космодрома станции подземки.

По принципу работы пассажирские артерии Вистеи чем-то напоминали земное метро. Те же станции для входа и выхода на поверхность, тот же поток спешащих пассажиров. Разнилось техническое оснащение и преодолеваемые расстояния. Вместо тихоходных поездов, грохочущих по искусственным тоннелям, здесь использовали комфортные кабины, передвигающиеся по смонтированным в пустотах земной коры трубным магистратам. Для удобства пассажиров число посадочных мест в кабинах варьировалось от одного до двадцати. От пассажира требовалось лишь указать пункт назначения, и автоматизированная система управления потоком, выбрав из паутины возможных маршрутов оптимальный, приступала к исполнению. Пользуясь по ходу движения многоуровневыми развязками, система сама направляла кабину в нужную магистраль, исключив необходимость изнурительных переходов и пересадок.

Этот факт Алексею нравился особо. Ещё на лайнере, наткнувшись на карту планетарных магистралей, он ужаснулся и с опасением представил блуждания по подземному лабиринту. К счастью, встретился с Уэллой, и милая тётушка за полчаса научила большему, чем корабельная сеть за несколько часов.

Теперь он знал, что из всех эпизодов фестиваля самым грандиозным является светозвуковое шоу. Также знал, что шоу начнётся через двенадцать часов и пройдёт на соседнем континенте. Алексей твёрдо вознамерился там побывать и без сомнений сел в кресло, одиноко стоящее в подошедшей к посадочной рампе кабине. Тут же на уровне груди вспыхнула голографическая копия планеты, сплошь испещрённая пунктирами подземных магистралей. Прокрутив шарик и найдя нужную точку на океанском побережье, ткнул в неё пальцем. На месте планеты вспыхнуло меню с предлагаемыми во время поездки развлечениями. От них Алексей отказался, дав указание компьютеру спроецировать карту движения. Выполнив команду, компьютер плавно опустил спинку кресла, опутал Алексея мягкими ремнями, задвинул входной проём и, включив в кабине генератор невесомости, сорвал её с места.

Первые минуты Алексей не отрывал глаз от спроецированной карты. Он с интересом наблюдал, как точка, отмечавшая его кабину, выйдя из ответвления станции, влилась в разветвлённую сеть магистралей, по которым двигались тысячи таких же точек. Когда скорость превысила семь тысяч километров в час, Алексей сладко зевнул, когда перевалила за десять, он уже крепко спал.

«Прибрежная» — так именовалась станция, являвшаяся целью поездки — встретила ожиданием праздника.

Выйдя из кабины и поднявшись на сотню метров на эскалаторе, Алексей оказался в огромной, ярко освещённой электричеством и расположенной на километровой глубине земной полости. В ее центре строители устроили круглую площадь, окружённую большими, причудливого вида и расцветки зданиями. В глазах рябило от пестроты блестящих витрин и яркой одежды праздной толпы. Сверху, из-за бездонной синевы спроецированного небосвода, лилась похожая на перезвон колокольчиков мелодия. Мягкий звук, эхом отдаваясь в замкнутом пространстве, приятно щекотал нервы, заставляя сердце биться в унисон с мелодией.

Желая дослушать волшебную музыку, Алексей сел на стоявшую рядом скамейку и принялся наблюдать за проходящими мимо людьми. Сразу отметил, что военная форма привлекает повышенный интерес. Совершенно незнакомые мужчины, и особенно женщины, приветливо кивали, порой даря Алексею обворожительные улыбки. В глазах большинства без труда читалась теплота и уважение к человеку, рискующему жизнью за их мирное небо.

Дослушав мелодию, Алексей направился в ближайшее роботизированное ателье, где, предъявив офицерский жетон, заказал нужную одежду.

Через сорок минут на идущей к поверхности платформе стоял высокий, стройный мужчина, одетый в мягкие сандалии, длинные шорты и пёструю майку. Единственное, что отличало его от жителей и гостей побережья, это висевший за спиной рюкзак армейского покроя и выправка служивого человека.

Поднявшиеся на поверхность вместе с Алексеем люди давно ушли по засыпанной галькой дорожке, а он всё стоял столбом, не в силах оторвать взгляд от безбрежной морской глади, окружившей с трёх сторон широкую, выдающуюся вперёд полосу суши. Висевшее над головой светило бросалось причудливыми тенями от ухоженных, невиданных доселе Алексеем деревьев. Островки зелёной свежести гармонично вписались в усыпанное белым песком побережье. Среди деревьев рассмотрел плетеные кресла и столики открытых ресторанчиков, увидел весёлых, загорелых людей, пришедших утолить голод.

Глядя на них, почувствовал дикое желание скинуть одежду и с разбегу прыгнуть в прохладную, чистую воду, а затем, вдоволь накупавшись, устроиться в ресторанной тени и заказать легендарную «Астоку» — изумительный напиток, о котором часто слышал от штабных офицеров. Успокоил себя тем, что в ближайшее время так и будет, но сначала решил определиться с жильём.

«Ирония судьбы, — думал Алексей, — всю жизнь мечтал накопить денег и отдохнуть на море. И вот — мечты сбылись. И сбылись самым неожиданным образом».

— Пожалуйста, покиньте подъёмную площадку, вы задерживаете отдыхающих, — нарушил поток мыслей прозвучавший из динамика синтезированный голос.

Не дожидаясь повторной просьбы, Алексей повернулся спиной к побережью и петляющей тропинкой зашагал в сторону утопающего в зелени трёхэтажного отеля.

Войдя в просторный светлый холл и увидев за стойкой молодого человека, понял, что попал куда надо. Уэлла настоятельно рекомендовала именно этот отель, охарактеризовав его как лучший и единственный на всём побережье, обслуживаемый «живым» персоналом.

— Доброго вам дня, — широко улыбнулся администратор, завидев подошедшего к стойке мужчину.

— Здравствуйте, — улыбнулся в ответ Алексей. — Хотел бы остановиться в вашем отеле, что для этого требуется?

— К сожалению, это невозможно. Сегодня светозвуковое представление и все номера давно заняты.

— В таком случае подскажите, где я могу остановиться?

Пальцы администратора запорхали над терминалом.

— Ближайшие свободные места есть в местечке Вэллем, это в восьмистах километрах на северо-запад.

Мечты о скором купании и коктейле вмиг рухнули.

— Твою мать, — сорвалось с языка, — как туда добраться?

— Подземкой, станция называется так же — Вэллем. Хотите, возьмите лэйтер. — Парень указал рукой в сторону огромного панорамного окна, за которым на площадке стояли аппараты, чем-то похожие на земные гидроциклы.

Благодаря корабельной сети Алексей знал, что лэйтеры, не считая техники социальных служб, являются единственным разрешённым на поверхности средством передвижения. Используя гравитационную установку, машина поднималась на высоту полтора метра и благодаря турбине развивала приличную скорость. Транспорт был безопасен, так как движение, так же как и подземка, контролировалось единой компьютерной системой.

— Хорошо, я возьму лэйтер, — подумав, сказал Алексей, которому страсть как не хотелось опять спускаться под землю. — Заодно осмотрю окрестности.

— Тогда попрошу социальную карту. — Администратор выставил на стойку устройство для считывания данных.

Порывшись в рюкзаке, Алексей достал офицерский жетон.

— Так вы военный, — утвердительно произнёс администратор и вновь обратился к экрану. Через несколько секунд он поднял глаза. — Есть номер, постояльцы ещё не заселились. Я снял с номера бронь, регистрируйтесь и добро пожаловать в наш отель.

— Куда пожаловать? — не понял Алексей.

— У нас директива, — ударился в объяснения администратор, — в первую очередь обеспечить местами военных отпускников. Вы не волнуйтесь, — видя недоумение на лице Алексея, добавил он, — заказавший номер человек является местным жителем и особых неудобств не испытает.

— А не выйдет так, что приедет семья, дети, а тут я с наглой мордой?

— У нашего президента семьи пока нет, а уведомление о снятии брони уже отправлено.

— У кого нет семьи? — переспросил Алексей.

— У Вилта Камнова, правителя Вистеи.

Алексей с недоверием посмотрел на молодого парня.

— То есть ты хочешь сказать, что чиновник планетарного уровня вот так запросто уступит номер армейскому лейтенанту?

— Конечно, — невозмутимо ответил администратор. — А что вас так удивляет?


Безжизненный, изрытый метеоритными кратерами планетоид, как и многие миллионы лет до этого, безмятежно вращался вокруг давно остывшей звезды. Отсутствие атмосферы и абсолютный космический холод давно поставили сверхмалую планету в категорию непригодных для заселения, но это было не так. Мало кто знал, что ещё со времён первой междоусобной войны планетоид, ввиду его соседства с населёнными системами, облюбовали военные и возвели на поверхности сеть лабораторий, ведущих исследования в самом широком спектре государственных интересов. Со временем «Глупая», так с чьей-то подачи называлась маленькая планетка, обросла подземными городами и производственными комплексами, вобравшими в себя лучшие умы ученого мира.

Охрану системы в постоянном режиме несли четыре ударных флота, усиленные эскадрой авианосцев. Плюс к этому на поверхности базировались многочисленные дивизионы систем ПКО. Ни одна из населённых людьми систем не имела столь мощных средств защиты. Республика уделяла огромное внимание безопасности Глупышки, и в этом не было ничего удивительного. Здесь рождалось девяносто процентов всех республиканских новшеств.

Здесь разрабатывались, строились и проходили испытания новейшие образцы вооружений и техники. Сюда доставили загадочный цилиндр, позволивший людям совершить оглушительный технологический прорыв. Здесь же содержали первого пленника, захваченного в ходе штурма инопланетного транспорта.

Натан Григ, худощавый, сорокашестилетний, болезненного вида мужчина, по сути, хозяин в этом мире высоколобых умников, размашисто шагал по ярко освещённым коридорам закрытого сектора лабораторий. Болтавшиеся на засаленном шнурке карты доступа бились о грудь в такт шагам, вызывая звонкие щелчки при каждом ударе. Натан нервно снял шнурок и, попомнив службу внутренней безопасности недобрым словом, раздражённо сунул карты в карман белого халата.

После попытки одной из сотрудниц лаборатории похитить цилиндр служба безопасности буквально сошла с ума. Бесконечные проверки и усиленный контроль над передвижением сотрудников значительно осложнили работу, а с доставкой на планету пленника всё стало ещё хуже. Теперь даже ему, имевшему доступ во все без исключения сектора планетоида, приходилось таскать кучу карточек и наравне с дистанционной идентификацией подтверждать ими право передвигаться по собственному миру. Вкупе с неудачами последних дней всё это произвело на Натана не лучшее действие. Взъерошенные волосы и осунувшееся худощавое лицо были тому наглядным подтверждением.

Прежде чем открыть дверь, ведущую в содержащий пленника блок, Натан, стараясь успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

В просторном помещении, разделённом прозрачной бронированной плитой на две части, было многолюдно. Подчинённые Натана со знанием дела занимались последними приготовлениями и отладкой ими же созданного оборудования.

Занятые делом, научные сотрудники иногда отрывались от работы и подолгу смотрели на безучастно сидевшее за перегородкой существо. Понимая чувства молодых, жадных до всего нового, Натан не спешил их подгонять. Ведь не было секретом, что все предыдущие попытки установить контакт к успеху не привели. То ли пленник игнорировал попытки, то ли учёным так и не удалось до конца выявить особенности речевого и слухового аппарата противника.

Учёный подошёл к прозрачной плите и, скрестив на груди руки, долго смотрел на чуждое существо. Он откровенно недоумевал по поводу распоряжения президента не привлекать к разработке переговорной системы ресурсы «памяти». Хотя был твёрдо уверен, её участие в процессе избавило бы учёных от множества пустых попыток и сэкономило драгоценное время. Но приказ есть приказ, и группа Натана вот уже почти две недели безуспешно билась над решением задачи.

Где витали мысли начальника, определить никто не решился, но как только отладка оборудования была завершена, нетерпеливый молодняк бесцеремонно вторгся в их размеренный ход.

— Господин Натан, всё готово.

Где-то в груди поднялось уже ставшее привычным волнение. Ломая преграды зыбкого спокойствия, оно всё ширилось, заставив гулко стучать сердце, и непроходимым комом застряло в горле. Мелко трясущимися пальцами учёный прицепил к вороту халата микрофон и, мысленно перебрав все высшие силы, хрипло произнёс.

— Вы меня понимаете?

Несколько секунд худощавое существо так же безучастно сидело на месте. Затем поднявшись во весь рост и распрямив непропорционально растущие конечности, неуверенной походкой направилось к прозрачной перегородке. Пришелец остановился чётко напротив Натана и, уперев в перегородку две верхние конечности, мелко затряс заменяющим голову шишкообразным наростом.

Натан с радостью осознал, что группа, проведя бессонную неделю, собственными силами справилась с поставленной задачей. А когда, созданная ими, пока ещё сырая и медленная машина, наконец-то переведя колебания воздуха в звуки, выдала: «Я вас понимаю», — то эти лишённые эмоций, синтезированные компьютером слова показались учёному райской музыкой.


Полулёжа в плетеном кресле и держа в руке запотевший бокал с коктейлем, Алексей лениво наблюдал за багряным диском звезды, медленно тающим в дымке океанского горизонта. С крыши отеля отлично просматривалась широкая прибрежная полоса, забитая ожидающими начала представления людьми. Посетители отеля, которые, так же как и Алексей, высыпали на крышу, слушали рассказы посетивших фестиваль в прошлом. Из их слов выходило, что светозвуковое представление всегда было лидером посещаемости, а сегодня вообще небывалый наплыв посетителей. Предвкушение новизны гнало к побережью сотни тысяч человек. К людскому потоку, рекой текущему со стороны подземки, прибавились подошедшие к берегу огромные морские платформы, сплошь забитые праздным, веселящимся людом.

Возбуждение передалось и Алексею. Он вдруг обнаружил, что, несмотря на то что лишь приблизительно представляет, что же сейчас будет, он страстно, всей душой, этого желает.

Неожиданно погасло освещение прибрежных отелей, и завсегдатаи фестиваля стали указывать в сторону океана, где в небе появились цепочки огоньков. За несколько десятков километров до берега огни разошлись веером и, выстроившись в многокилометровый фронт, устремились к побережью.

Пророкотав двигателями, атмосферные самолёты ушли в глубь материка. Алексей зашарил глазами по вечернему небу и увидел оставленные самолётами жирные дымные полосы, которые расползлись в стороны и, слившись друг с другом, затянули небо от горизонта до горизонта непроницаемым чёрным саваном.

Толпа шевельнулась. Не зная, чего ожидать, Алексей закрутил головой, высматривая на пляже признаки начала представления. Он так увлёкся, что не сразу обратил внимание на мелькнувший над головой световой отблеск. А посмотрев вверх, понял, что чуть не пропустил это самое начало.

Посредством выпущенной с самолётов субстанции, принятой Алексеем за дым, небо превратили в огромный экран, по которому от горизонта до горизонта гулял луч света, рисующий на небе всё сужающиеся круги.

Обратив внимание на зрителей, с улыбкой отметил, как синхронно, вслед за набирающей скорость проекцией, водят они головами. Последовал их примеру и тут же обнаружил, что смазанный скоростью луч рисует огромную спираль, которая, быстро вращаясь, буквально вгрызается в небо. В какой-то момент спираль, словно зацепившись за виток невидимой резьбы, с огромной скоростью ринулась вверх, быстро превратившись в точку в самом центре чёрного небосвода.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем точка мгновенно разрослась до горизонтов, залив всё видимое пространство нестерпимо ярким светом. Удар по глазам длился микросекунды. Полыхнувшее фотовспышкой небо вновь свернулось в точку. Залитый светом континент вернулся в ночную тьму.

Следующая вспышка не заставила себя ждать, но свет её не был столь ярок. А дальше ещё и ещё. Вспышки, меняя цветовую гамму и интенсивность, следовали одна за другой, озаряя всё вокруг самыми неожиданными расцветками.

Купаясь в потоках бьющего с неба света, Алексей вдруг ощутил, что с ним происходит что-то непонятное. Цветовое мерцание каким-то образом участило скорость сердечного ритма и погнало кровь по сосудам. Одновременно с прошедшей по телу волной жара появилась необычная лёгкость и ощущение силы, вмиг напитавшей мышцы. Алексей внезапно осознал, что больше не чувствует собственное тело. Судорожно дернувшись, он поднёс ладони к глазам и несколько раз сжал пальцы. Руки исправно выполнили команды, но привычных ощущений при этом не возникло. Возникло чувство, что плоть и кровь трансформировались в потоки вибрирующей энергии. При каждом движении эти потоки всё ускоряли темп, и вскоре стало казаться, что он вот-вот воспарит над крышей невесомым духом. Чувство было настолько необычным, что вначале вызвало испуг, но на память пришли слова Уэллы, рассказавшей о безвредном воздействии световых и звуковых импульсов на отвечающие за внешнее восприятие рецепторы. Всё встало на места. Поняв, что изменения вызваны чётко выверенными колебаниями и их испытывают все, Алексей успокоился и не без интереса стал прислушиваться к новым ощущениям.

Безудержные всполохи неба начали слабеть и плавно сошли на нет, погрузив побережье в ночной сумрак. На несколько секунд кромешная тьма слилась со звенящей тишиной.

Потом появился звук.

Он пришёл из-за горизонта и, пройдя над пляжем раскатистым гулом, ушёл в океан. Затем вернулся, приведя за собой целую гамму частот, всколыхнувших пространство поистине божественной мелодией. Алексею показалось, что он окружён тысячами динамиков, разложивших звук на составные частицы. Мелодия лилась отовсюду, она то возносилась в небо и замирала на уровне нежного шёпота, то шумно падала вниз, заставляя дрожать напитавшую тело энергию. Алексей физически ощутил тончайшие вибрации. Они словно потоки благодати наполнили сердце неудержимым чувством восторга и счастья.

Небо вновь полыхнуло. Алексей вдруг обнаружил, что тандем звука и света напрочь вынес из головы все мысли. Сознание стремилось раствориться в потоках неземных ощущений. Всё старое и страшное осталось где-то позади, сейчас волновала лишь манящая сознание музыка и питавший энергией свет.

Небо покрылось бисером спроецированных звёзд. Они ринулись навстречу, создав впечатление скоростного полёта. Казалось, что не звезды идут навстречу, а планета с огромной скоростью устремилась в пространство.

Алексей на мгновение потерял координацию. Оторвавшись от созерцания звёздного потока, он, не чуя под собой ног, словно перелетел к центру крыши и опустился в шезлонг. По пути посмотрел на пляж и обнаружил, что вся масса народа, словно получив скрытый импульс, тоже опустилась на песок. И сделала это своевременно. Достигнув пика гипнотических сочетаний, мелодия полностью завладела мозгом, а вспыхнувшее мириадами цветов небо окончательно растворило сознание в безумии красок и звука.

Где-то глубоко внутри осталась мизерная частичка, которая порой напоминала о том, кто он и что происходит. Всё остальное безраздельно принадлежало представлению. Сознание, словно освободившись от телесных оков, оседлало звуковые потоки. Оно тонуло в проецируемом на небо буйстве. Стёрлась реальность, стёрлось чувство времени, осталось лишь детское счастье и великолепие безграничного блаженства.

Шоу закончилось с первыми утренними лучами. Очнувшись, Алексей обнаружил себя всё на той же крыше отеля. Кругом, с блаженными улыбками на лицах оживали остальные постояльцы. Прислушавшись к собственным ощущениям, Алексей с удивлением обнаружил, что, несмотря на бессонную ночь и небывалый эмоциональный всплеск, он чувствует себя отдохнувшим и находится в прекрасном настроении.

Поразмыслив, дал себе слово, что даже при возможности вернуться на Землю не покинет Республику, не посетив фестиваль ещё раз.


— Прошу за мной.

Натан Григ вдавил клавишу, и тяжёлая бронированная дверь нехотя откатилась в сторону.

Двое мужчин, одетых в парадную форму высших офицеров Республики, шагнули вслед за учёным в пустынные коридоры закрытого сектора лабораторий. Заместитель командующего ВКФ генерал Зира Масторд и полковник разведки Харман прибыли на Глупую, едва весть об успешном испытании речевого коммуникатора достигла штаба.

— И что же пленник поведал научному сословию? — привлёк внимание учёного генерал Масторд.

— Поведал, как, едва заслышав ваш позывной, генерал, армия пришельцев бледнеет от ужаса.

— Это радует, — оценил генерал шутку старого приятеля. — А если серьёзно?

— Я не лез в политические и военные дебри. Мою группу интересовали лишь данные, способные помочь эффективно настроить прибор. В какой-то мере это удалось. Чужаки называют себя «вахны», у них, как и у нас, есть имена, звания и социальный статус.

Спустившись на пролёт по широкой лестнице, они оказались в просторном круглом тамбуре, из которого брали начало несколько одинаковых коридоров. Указав на крайний, учёный продолжил:

— Утверждать не берусь, но похоже, в своём обществе пленник имеет довольно высокий статус. Об этом мы не говорили, — предугадав следующий вопрос, скороговоркой выпалил учёный, — это мои личные наблюдения.

— Ясно, — не стал настаивать на их причинах Масторд. — Есть ещё что добавить?

— Визуальное восприятие у людей и вахнов в чём-то идентично. С точностью могу сказать, что они плохо переносят яркий свет. Не берусь утверждать об остальном спектре, но предметы и проецируемые движущиеся изображения они воспринимают так же, как и мы. Сразу хочу предупредить, возможны неточности перевода.

— Какие именно? — впервые с момента прибытия подал голос Харман.

— Числовые, временные, — начал перечислять учёный, — да мало ли ещё какие. Я предупреждал, что для отладки прибора надо как минимум дней десять. В итоге не прошло трёх, а вы на пороге.

— Спокойно, Натан, — зная характер учёного, генерал похлопал того по плечу. — Ты же знаешь обстановку. Противник ремонтирует повреждённые участки станции и делает это быстро. Сейчас не то что сутки, каждая минута дорога.

— Знаю, — кивнул учёный, — для полноценного допроса запас синхронизированных понятий слишком мал, но если не лезть в дебри точных определений, кое-что прояснить можно.

Увидев высокопоставленных посетителей, пехотинцы, дежурившие у входа в приспособленный для содержания чужака блок, отворив тяжёлую дверь, приняли «смирно».

В одной половине разделённого прозрачной перегородкой помещения, гости увидели широкую тумбу со стоявшим на ней замысловатым прибором, два кресла и облачённую в боевое снаряжение охрану, в другой увидели чужака, который при их появлении выпрямился в полный рост. Несколько секунд представители разных цивилизаций внимательно разглядывали друг друга, затем генерал приказал принести ещё одно кресло и поднять разделяющую их перегородку.

— Физически они невероятно сильны, — предостерёг учёный, — вы рискуете.

Дождавшись появления третьего кресла, Масторд приказал охране и учёному покинуть помещение.

Слушая гул гидравлических приводов, поднимающих разделяющую помещение тяжёлую перегородку, генерал не торопясь сел в кресло, спокойно закинул ногу на ногу и жестом предложил пленнику последовать его примеру. Приглашение было принято. Кресло не очень подходило телосложению чужака, однако, невзирая на неудобство, он в него сел.

— Меня зовут генерал Масторд. — Стоило открыть рот, как стержни, торчащие из установленного на тумбе прибора, начали мелко вибрировать. — Я заместитель командующего космическим флотом Новой Республики, — закончил он заранее заготовленную фразу.

На бугристом уплотнении, отдалённо напоминающем голову, дрогнул один из шишкообразных наростов. До ушей донесся синтетический голос электронного переводчика:

— Моё имя Асгул, я верхний координатор энергоёмких воплощений.

Чужак замолчал, явно ожидая реакции людей, а генерал и полковник хлопали глазами. Только теперь генерал понял, что имел в виду учёный, говоря об отладке прибора. Также понял, что для пришельца все его чины и звания такая же ахинея, как для него координация энергоёмких воплощений. Тщательно выверив следующую фразу, сделал вторую попытку.

— Я занимаю высокое положение в обществе людей, я в центре важных событий, происходящих в этом обществе.

— Понял тебя, — ответил Асгул. — Мой статус в обществе вахнов определён как мудрая тень высших наслоений.

«Опять мимо», — решил генерал, но чужак неожиданно продолжил:

— Тень высших, высокий статус. Я пытался объяснить человеку Натан наше устройство общества, это сложно. Думаю, помощь, — Асгул, копируя человеческий жест, вытянул конечность в сторону стоявшего на тумбе прибора, — мыслит не всегда верно, цель произнесённого искажена. У вахнов есть люди, — сказав это, Асгул указал на наличие у противника пленных, — но наш умный сбор не мог построить понимания. Я восхищён умный сбор Натан и люди, сделавшие разговор.

Вновь убедившись в необходимости доработки переводчика, Масторд окончательно смирился, что детального разговора не выйдет, и сузил намеченную программу.

— Зачем вахны напали на людей?

Прибор давно синтезировал слова в речь вахнов, а Асгул всё молчал. Масторд засомневался в правильности постановки вопроса, но оживший динамик развеял сомнения.

— Вы убийцы.

Генералу вдруг показалось, что бесчувственное переплетение проводников и плат, именуемое переводчиком, уловило и умудрилось передать вспышку негодования. Также обратил внимание, как напряглись конечности при ответе на заданный вопрос. Генерал подал знак, полковник Харман поднялся и, пройдя к приёмнику голографа, вставил крохотный носитель информации.

Составленный как пособие для боевых частей фильм освещал события, произошедшие на планете с названием Гарда. Сначала во всех кровавых подробностях показали реконструкцию удара по гарнизону. Затем посредством реальных съёмок с разведывательных зондов и корабельных камер систем наведения показали бой на орбите, и наконец, явили съёмки останков кораблей вахнов, уничтоженных во время этого боя.

— Это один из наших миров, — прокомментировал Харман. — Ваши корабли были уничтожены объединённой группировкой флота. За некоторое время до указанных событий, — полковник кивнул в сторону проекции, — соединение из десяти кораблей отправилось в захваченную вами систему, с целью налаживания контакта, и таинственным образом исчезло. О судьбе парламентёров мы узнали совсем недавно. По какой причине соединение совершило неуправляемый прыжок и оказалось в неисследованной нами части космоса, осталось загадкой. Более того, корабли оказались в центре заселённой вами системы. У людей не было санкций стрелять по планете, но, как пояснил капитан одного из кораблей, оружие, опять же по непонятной причине, сработало само, и экипажи не успели предотвратить катастрофу. Мы не отрицаем, что ударили по вашей планете. Но даже несмотря на цепь роковых совпадений, это было сделано после убийства наших граждан на планете по имени Гарда. Поэтому называть убийцами нас по меньшей мере несерьёзно.

Оба, затаив дыхание, ждали реакции пленника. Оба понимали — речь Хармана с одинаковым успехом могла быть как понята, так и нет.

Потянулись минуты.

— Я верю, — выдал наконец переводчик, — это наши пространственники и этот состав сформирован однажды. Много времени сзади мы приняли сигнал, пришедший издалека. Они, — Асгул указал на повторно проецируемый бой, — отправились на зов и бесследно растворились. Теперь они здесь убивают людей. У них не было такого начертания.

— Ты хочешь сказать, что ваш сбор повторил судьбу нашего соединения? — подхватил генерал.

— Пространственники вахнов шли в другую область. Не к вам, о вас вахны не помнили.

— Если я правильно понял, — повернулся к генералу Харман, — то о существовании человечества они узнали, гоняя наши линкоры вокруг своей, стёртой планеты?

— Это ещё раз подтверждает предположения, — грустно промолвил генерал. — Нас стравили и сделали это весьма топорно. Вопрос — кто и с какой целью?

Неожиданно в диалог вмешался чужак и, коверкая значения слов, донёс до офицеров, что понял смысл сказанного и вынужден с этим согласиться. Следующие девять часов представители вцепившихся друг в друга цивилизаций, потея и помногу раз меняя слова, но оставляя смысл вопросов, старались выудить из оппонента как можно больше информации. В результате выяснилось, что незадолго до получения вахнами загадочного сигнала соединение их флота имело визуальный контакт с неизвестным кораблём. Харман продемонстрировал ещё один фильм, и Асгул опознал переливающий голубым цветом объект, который с лёгкостью ушёл от республиканского флота. По поводу цилиндра, захваченного диверсантами на Гарде, Асгул заявил, что ни о чём подобном никогда не слышал, и поиски, проведённые его соплеменниками на планете Республики, для него такая же неожиданность, как и нахождение пропавшего флота вахнов в этой части галактики. Также Асгул заявил, что задумай вахны подобные действия, то он бы гарантированно об этом знал.

Поздним вечером того же дня генерал и полковник посредством связи докладывали о результатах беседы членам правительства, а находящийся несколькими ярусами ниже Асгул охотно работал с группой учёных, стараясь довести переводчик до приемлемых параметров.


«Две трети отпуска промчались как мгновенье, — с долей сожаления констатировал Алексей. — Однако мгновенье было великолепным», — поправил он себя и, встретившись взглядом с барменом, утвердительно кивнул.

Пригубив очередной коктейль, Алексей пробежал взглядом по полутёмному залу. Время давно перевалило за полночь, и праздная толпа, весь вечер веселящаяся в уютном кабачке, значительно поредела. В опустевшем зале остались лишь влюблённая парочка да шумная компания, галдящая в дальнем углу.

К великому удивлению, доносящиеся до стойки бара возгласы походили на выяснение отношений.

Громкая ссора немного напрягла, но в конце концов это было не его дело, и, решив ещё немного посидеть, Алексей окунулся в приятные воспоминания.

Он снова бездельничал на пляже и нежился в минеральных озёрах. Вновь осматривал великолепные пейзажи, восхищался видом диковинных животных и переживал эмоции светозвукового представления. Подробно вспомнил экскурсию на соседствующую с Вистеей планету.

Этот безжизненный мир находился в стадии активного формирования, и, паря в экскурсионном челноке на безопасной высоте, туристы с замиранием сердца смотрели на природные катаклизмы, беспрерывной чередой происходящие на поверхности. Зрелище подавляло масштабами. Алексей прикрыл глаза, стараясь подробно восстановить картину мощнейшего взрыва и потока раскаленной породы, устремившегося на многие километры ввысь, но хлопок по спине разрушил рождённый в голове образ.

Здоровенный, явно перебравший какой-то гадости детина навис над Алексеем, с презрением рассматривая петлицы на его кителе.

«Лет около тридцати, — замелькали мысли. — Рост два с лишним, спортивно сложен».

Сознание искало кратчайшие пути решения конфликта и в конце концов остановилось на стоявшей на стойке бутылке с тоником.

— Гордишься собой?

«Блин… даже здесь в семье не без урода», — заглянув в затуманенные глаза, подумал Алексей.

Украдкой глянул в дальний угол. Отделавшись от навязчивого гостя, шумная компания поспешила ретироваться. Так же ретировалась и жмущаяся друг к другу парочка. Поняв, что он единственный объект для поползновений, Алексей обречённо выдохнул.

— Я задал вопрос, — понизило тон нависшее лицо. — Что? Гордишься собой?

— Извини, не понял, — попытался отмахнуться Алексей. Сперва пожалел, что испачкал шорты, а потому натянул форму, но, поставив себя на место громилы, понял, что форма лишь повод и, даже не будь её, добром всё равно бы не кончилось.

— Ведь это вы, военные, предали жителей Лайлоны. Вы, трусливые халлы, не пришли им на помощь.

В глазах здоровяка разгорался злой огонёк.

— Это ты, мерзкий рапус, виноват в их смерти, — выдохнул он в лицо Алексею.

Схватив со стойки коктейль Алексея, здоровяк демонстративно сделал большой глоток.

Это было слишком. Алексей схватил стоящую на стойке бутылку, но внезапно вспыхнувший внутри протест заставил поставить её на место.

«Какого чёрта, — думал он, — почему из-за придурка я должен портить себе настроение. У меня и так приятных воспоминаний раз-два и обчёлся».

— Ты мне сейчас за всё ответишь, — распалял себя не заметивший манипуляций с бутылкой здоровяк и одним глотком допил напиток Алексея.

План созрел в секунду.

— Нет! — скорчив испуганную гримасу, вскрикнул Алексей. Он будто только сейчас заметил, что здоровяк приложился к его бокалу. — Что ты наделал, там же канкан, — назвал он первое пришедшее в голову слово и застыл, со страхом переводя взгляд то на бокал, то на здоровяка. — Ты с ума сошёл.

Проняло. Боевой задор на раскрасневшейся харе перетёк в вопросительное выражение.

— Что? — почему-то шёпотом спросил он.

— Я в коктейль канкан добавил. Ты что не слышал про эргостимуляторы?

— Нет, — молвил здоровяк, — а что это?

Алексей сообщил притихшему здоровяку, что у того серьёзные проблемы. Затем подробно описал, что такое эргостимуляторы и какое влияние на организм они оказывают. Рассказал о годичных курсах по подготовке к их приёму и последствиях для неподготовленного организма. Последствия оказались жутко болезненны и, как правило, с неизменно летальным исходом.

По ходу дела дал понять, что стимуляторы являются военной разработкой и обращение к гражданским медикам ничего не изменит. Однако туманно намекнул, что есть проверенный солдатский способ выведения этой дряни из организма и после страстных просьб великодушно спас грубияну жизнь. Пришлось подробно объяснить значение слова «клизма» и убедить нахала, что процедуру необходимо провести в кратчайшие сроки и повторить минимум несколько раз. Глядя в спину спешащего к выходу здоровяка, не мог не улыбаться.

Простившись с барменом, вышел под звёздное небо. До гостиницы было не так далеко и, справедливо рассудив, что спуск в подземку займёт слишком много времени, Алексей решил устроить себе пешую прогулку. Вспоминая недавний инцидент, он неожиданно понял, что рад мирному исходу. Попытался припомнить, когда столько сказанных в его адрес оскорблений заканчивались мирно, и не припомнил ни одного случая. По всем законам жанра здоровяк сейчас должен был лежать с разбитой головой под стойкой, но вопреки этому отделался лишь измученным кишечником.

Посетила мысль, что даже несмотря на войну, окружающие его последнее время люди каким-то образом способствуют пересмотру прежних устоев. Он отчётливо осознал, что сегодня, казалось бы в привычной ситуации, действовал вопреки всем своим правилам. Куда приведёт подобная мягкость, Алексей не думал. Думал о другом — решать вопросы миром ему понравилось.

Впереди показались мельтешащие между домами и деревьями лучи света. Через минуту Алексей оказался в центре визжащего турбинами круговорота из десятка лэйтеров. Парящие на полуметровой высоте, похожие на гидромотоциклы аппараты несли на себе деток, которым, судя по внешнему виду, вряд ли стукнуло по тринадцать.

— Дяденька, а вы космический пехотинец? — остановившись напротив Алексея, спросила белобрысая, большеглазая девчонка, роста которой едва хватало, чтоб высунуть нос из-за лицевого обтекателя лэйтера.

— Пехотинец, — подтвердил Алексей.

— Вы убиваете пришельцев?

— Нет, родная, я служу в штабе, а там до убийства доходит редко.

На лицах прислушивающегося к разговору молодняка мелькнуло разочарование, но большеглазая пигалица не утратила интереса к Алексею.

— Но ведь вы всё равно наш заступник?

— Конечно, если кто вас обидит, я обязательно накажу обидчика. — Всмотревшись в юные лица, не удержался от встречного вопроса: — Скажи мне, деточка, почему столь юные создания гуляют в столь поздний час, да ещё верхом. Родители знают, чем вы занимаетесь?

Ребятня насторожилась. Стало ясно, этот вопрос они слышат не первый раз и при попытке их остановить тут же дадут дёру.

— Родители спят, — с вызовом, будто он обманул их детские ожидания, ответила девочка. — Мы часто сбегаем ночью и катаемся, а что, нельзя?

— Почему нельзя? — немного огорошенный напором ребёнка, вымолвил Алексей. — Можно.

— Вы, правда, так считаете?

— Конечно, — совершенно искренне ответил он, — я и сам в вашем возрасте славно покуражился, не так шикарно, как вы, но тоже есть что вспомнить.

По удивлённо-восхищённым взорам понял, что оказался первым взрослым, выказавшим им понимание и поддержку. Детки пошушукались, и пигалица вновь повернулась к Алексею.

— Меня зовут Ласа, это Дарьян, Кемал, Мальката, — перечислила она весь детский сад.

— Алексей, — представился он и, к радости малышни, по-военному щёлкнул каблуками.

— А где ты живёшь? — спросил один из новоявленных знакомых.

Услышав название гостиницы, детки сразу предложили свои услуги. Алексей начал отказываться, но отделаться было не так-то просто.

— Мы всё равно последний круг делаем, заодно и вас подвезём, — видя его колебания, упрашивала Ласа, — поедем, ну пожалуйста.

— А, была не была — махнул рукой Алексей и уселся позади девочки.

То, что поддавшись на уговоры, совершил опрометчивый поступок, понял практически сразу. Детки оказались чересчур головастыми. Перетряхнув компьютер и отключив предохранительные программы, они подчинили себе всю мощь и скорость турбированных монстров.

Когда мелькнувшее мимо поселение растаяло позади, а стена, казалось бы, далёкого леса угрожающе приблизилась, Алексей с испуга попытался перехватить управление. Не тут-то было, Ласа поддала газа и вслед за остальными нырнула в девственные заросли. Перед глазами замелькали гигантские деревья, лэйтер зашвыряло из стороны в сторону. Сообразив, что на такой скорости борьба за управление в лучшем случае приведёт к быстрой смерти, Алексей оставил попытки и, сдерживая рвущийся из горла вопль, вцепился в поручни.

Вырвавшись из леса и на огромной скорости преодолев каменное плато, не притормаживая, ухнули в каньон с отвесного обрыва. Гравитационная установка, к счастью, сработала. Подстёгнутая акселератором турбина взвыла, буквально выстрелив аппаратом вдоль каменного коридора. Детки устроили гонки, а Алексей, глядя, как нависшие по бокам отвесные стены сливаются в единый серый поток, упорно вспоминал так и не выученную молитву.

Катание заняло меньше получаса, но за это время организм Алексея выплеснул в кровь адреналина не меньше, чем за часы доброго боя. Было раннее утро, первые лучи едва коснулись фасада отеля, постояльцы сладко спали, поэтому позора Алексея никто не увидел. Руки и ноги мелко дрожали, а бескровная маска лица лишь подчёркивала цвет вытаращенных глаз.

— Да, ребятки, уважили дяденьку, — ощутив под ногами твёрдую почву, с трудом вымолвил он.

— Мы ночью опять кататься будем, хотите, заедем? — предложил кто-то из детворы. И увидев отрицательный жест, поинтересовался причиной отказа.

— Слишком вы, ребятки, быстрые, а зная, как легко можно расстаться с жизнью, невольно начинаешь её ценить.

— Военный, а такой трусишка, — хихикнула Ласа.

— Военные все трусишки, — согласился Алексей и, помахав новым знакомым, скрылся в холле отеля.

«Что-то не так», — царапнула мысль, стоило сбросить остатки сна. Не понимая природу вдруг охватившего беспокойства, Алексей завертел головой.

Панорамное, во всю стену окно с запертым выходом на балкон, низкий столик в центре просторной спальни, два кресла да диван у дальней стены.

Утонув в комфорте подушек и прихлёбывая напиток, на нём восседал Муртан Кумкони, которого Алексей совсем не ожидал здесь увидеть. Единственное изменение, произошедшее с Муртаном с момента их последней встречи, — это новые брюки да цветастая рубаха вместо бесформенной подложки тяжёлого скафандра. Всё остальное по-прежнему. Та же широконосая, коротко стриженная каланча с покатыми плечами и почему-то нервно подрагивающими пальцами.

— Я точно помню, что запер дверь, — потянувшись, сказал Алексей. — Ты как сюда попал, чудовище?

Муртан обернулся.

— Спрашиваю, как зашёл? — с нажимом повторил Алексей.

— Я… — замешкался Муртан. Было видно, услышать подобного не ожидал. — Я теперь вроде как звезда, — с запинкой вымолвил он, — попросил служащих, мне открыли. Думал, будешь рад встрече.

— Рад встрече, — передразнил Алексей, — ты свою харю в зеркале когда последний раз видел?

Не понимая, куда он клонит, Муртан ощупал лицо руками. Не обнаружив ничего подозрительного, вновь повернулся к Алексею и, наткнувшись на колючий взгляд, порывисто вскочил на ноги.

— Я пойду, — обиженно, но с долей уязвлённого самолюбия ответил он и направился к выходу.

— Муртан, — окликнул Алексей, — чего припёрся-то?

— Хотел пригласить на обед, посидеть, поговорить.

— А где толпы обольстительных поклонниц? — как ни в чём не бывало подмигнул Алексей. — За дверью оставил?

Он натянул шорты и пошёл к гостю:

— Ты, конечно, тот ещё фантик, но я рад тебя видеть.

— Значит, договорились? У меня сейчас съёмки, освобожусь, заеду.

— У меня приказ сегодня же отправиться в расположение части. Где же ты раньше был?

— Как сегодня? — изумился Муртан. — У тебя впереди двое суток, я специально навёл справки.

Муртан как-то сник. Алексей ещё раз убедился, что героический друг оказался здесь не только ради встречи со старым приятелем. За те несколько дней, которые они когда-то провели вместе, у Муртана были все основания невзлюбить Алексея.

— У меня есть знакомые, которые могут продлить твой отпуск. Хочешь, свяжусь.

— Нет, — отрицательно кивнул Алексей. — Ты не расстраивайся, поболтаем в другой раз.

Несколько секунд Муртан переминался с ноги на ногу. Затем решился спросить:

— Обижаешься на меня?

— За то, что ты красивый и знаменитый, а я всё ещё нет?

— Можно и так сказать.

— Совесть зубы скалит?

— Скалит, — Муртан начал мерить комнату шагами. — Когда предложили, не смог отказаться. Не потому что почёт и слава, я просто не смог заставить себя туда вернуться. Пережив тот бой на орбите, гибель эсминца и всё остальное, я трусил вернуться в армию. Я трус, я знаю это, и ради того чтоб быть подальше от войны, согласился приписать себе ваши заслуги, прости.

— Самобичевание — вещь иногда полезная, — немного обескураженно изрёк Алексей, — единственное, чего я не понял, так это про заслуги.

— Мне приписали всё: и бой в шахте, где я якобы убил взвод чужаков, и цилиндр, и похищение вражеского корабля. Все думают, что это моих рук дело.

— А тебя там не было?

— Был… вам обузой.

— Ты не был обузой, — перебил он Муртана, — а вместо мысленного мазохизма лучше вспомни, кто первым вошёл в шахту, ступил на борт корабля. Мы занимались общим делом, и ты делал его как мог. Если интересно моё мнение, — продолжил Алексей, — то считаю, что ты заслужил всё, что имеешь. Мы все получили свои пряники, и мои ничуть не горше твоих.

— Ты, правда, так считаешь?

— Думаешь, я стал бы врать ради твоего успокоения?

— Нет, — усмехнулся Муртан и, пристально взглянув в глаза Алексею, добавил: — Когда шёл к тебе, загадал, если скажешь вернуться в армию, вернусь в тот же день.

— Почему я?

— Не знаю, — ответил Муртан, подумав, — я почему-то уважаю твоё мнение, скажешь вернуться — вернусь.

— Не стоит, — всплеснул Алексей руками, — ты, конечно, боевой парень, но если я буду знать, что ты прикрываешь мне спину, то буду нервничать. Ты давай здесь: гастролируй, интервьюируй, строй из себя рейнджера, а на фронте и без тебя народа хватит. — Алексей взглянул на часы и с видимым сожалением протянул гостю руку. — Жалко расставаться так скоро, но время не терпит. Давай, друже, вали, мне пора собираться.


Просторный, погружённый в лёгкую полутьму зал отлёта встретил терпким запахом декоративных растений и фонтаном, разбавляющим плеском воды шелест вентиляционной системы. Оставив в сердцах туристов множество приятных воспоминаний, фестиваль неуклонно подходил к концу. Основная масса гостей уже покинула планету, поэтому найти свободное место в зале космодрома не составило труда.

Пройдясь между полупустыми рядами кресел и выбрав приютившийся в зелени сада диванчик, Алексей первым делом сбросил надавивший плечо вещевой мешок. С удовольствием плюхнувшись на подушки, привычно осмотрелся по сторонам. За пять суток с момента прилёта на планету видимых изменений в жизни космодрома Алексей не заметил. Всё, за исключением заметно сократившегося количества народа, было по-прежнему.

До посадки осталось немногим более часа. Торопиться было некуда, и мысли Алексея перетекли в иное русло. Только сейчас, оказавшись на пути к ощетинившемуся противокосмическими системами гарнизону, он понял, что испытывает в связи с этим неподдельное облегчение.

Дни отпуска были великолепны. Это был лучший отпуск из всех его отпусков, но отдаться отдыху без остатка, увы, не получилось. На душе камнем лежала тревога, и порой милое сердцу безделье превращалось в сплошной хоровод дум, кружащих вокруг слова «война». Зная возможности и решимость противника, Алексей не был уверен, что, несмотря на принятые меры, он не окажется на орбите Вистеи. Это давило на нервы. Оставшись без оружия и чувства локтя, Алексей быстро пришёл к выводу, что самое безопасное место в развернувшейся глобальной бойне — это ряды готовой к любым неожиданностям армии.

Объявили посадку. Алексей покинул зал отлёта и, поднявшись на верхний уровень, направился к ожидавшему на подъёмной платформе челноку.

Он уже видел облепленный диагностической аппаратурой корпус, когда сознание, среагировав на взгляд со стороны, заставило повернуть голову.

Вопросы вроде: что она здесь делает и почему стройный стан облегает не форма, а гражданское платьице, даже не пришли в голову. Сердце билось в груди, по телу прошла волна жара. Такое случилось впервые, никогда ранее Алексей не испытывал столь сильных чувств при встрече с противоположным полом.

Мысли о ней приходили часто, но понимая, что думать на эту тему хочется всё больше, Алексей строжайше их пресекал. Он знал, страх за чью-то судьбу будет тяжёлой обузой. Холодный расчёт оказался бессилен, пришлось набраться смелости и признаться себе, что влюблён.

Эльмира была не одна. Две молодые женщины перевели недоумённый взгляд с замершей подруги на Алексея. Они что-то спрашивали, стараясь понять, что происходит, но, не обращая внимания на их вопросы, Эльмира молча смотрела на застывшего среди потока людей лейтенанта.

Видел, пауза затянулась, но, продолжая стоять столбом, старался собраться с мыслями и сообразить, как начать разговор. Эльмира подошла сама и начала разговор первой.

— Кого-кого, а вас, лейтенант, я встретить здесь не ожидала. Какими судьбами?

— Гулял, товарищ капитан, — произнёс Алексей, отметив, что их встречи традиционно начинаются словесными перепалками. — Наслаждался, так сказать, буржуйским отдыхом. А вас сюда каким ветром задуло?

— Вижу, что гулял, — проигнорировала Эльмира вопрос, — пятно на брюках, мятый китель, отдых идёт весьма продуктивно?

— Отдых подошёл к концу, — он ткнул пальцем в сторону челнока, — вот моё корыто, и восемь минут до посадки.

— Ну вот, — в её голосе послышалось неподдельное разочарование, — а я, глупая, обрадовалась, думала, хоть один мужчина разбавит наш скучный женский коллектив.

— Ого, — воскликнул Алексей, — меня назвали мужчиной, а не упырём и гадом ползучим. Польщён. — С этими словами он картинно поклонился ей в ноги. — Премного вам благодарен, о мудрейшая из добрейших.

— Дурак, — смущённо посмотрев на подруг, она несмело провела ладонью по стриженому затылку согнувшегося в поклоне Алексея, — кстати, то, что ты мужчина, я успела рассмотреть в прошлую нашу встречу.

— Приятно слышать. — Алексей отбросил игру и, посмотрев Эльмире в глаза, серьёзно произнёс: — Я бы с радостью составил тебе компанию.

Сделав шаг, Эльмира приблизилась почти вплотную. Обдав Алексея лёгким благоуханием, она нервно затеребила пальцами отворот его кителя.

— Я знала, что ты здесь, — в её тоне тоже не осталось ничего схожего с игрой. — Несколько раз порывалась связаться, но не была до конца уверена. Теперь мы рядом, а до разлуки остались минуты. Почему всё так неправильно?

— Бывает и так, — ляпнул Алексей первое, что пришло в голову, и, вдруг поняв, что ещё немного и воспользуется связями Муртана, сменил тему. — Сюда надолго?

— До приказа, куда потом — не знаю. Готовится что-то серьёзное. Думаю, твой прерванный отпуск с этим связан.

Неожиданно Эльмира уткнулась лицом ему в грудь. Повинуясь порыву, Алексей стиснул её в объятиях.

— К сожалению, от нас пока ничего не зависит, — горячо шептал он, — но теперь я сделаю всё, чтоб уцелеть, и прошу тебя о том же.

* * *

В организм полка влился легко. Тем более что на орбитальную станцию, зависшую над укутанной облаками планетой, помимо вернувшегося из отпусков старого состава прибыло молодое пополнение, которым в спешке доукомплектовывали потрёпанные при захвате транспорта батальоны. Новых людей было много как среди рядовых пехотинцев, так и среди офицерского состава. Алексей быстро нашёл общий язык с ротными и комбатом, но присмотреться к сослуживцам внимательней пока не было времени. Приняв командование пятой ротой, с головой ушёл в организационные вопросы. Дел хватало, приходилось заниматься многим, от распределения солдат, формирования комсостава роты до получения снаряжения, решения бытовых проблем и ещё целой кучи всевозможных мелочей.

Потерявшая при недавних событиях семьдесят процентов состава рота комплектовалась новичками, которые с открытым ртом слушали воспоминания счастливчиков, выживших в последней операции. Приятной неожиданностью стало открытие, что среди стариков, успевших повоевать под его командой, он пользуется авторитетом, те полностью ему доверяют и добросовестно выполняют данные Алексеем поручения.

Со Станидлавом Пакшесом, так интересующим контрразведку, вопрос решил просто. Стремясь держать его под контролем, Алексей не нашёл ничего лучшего как назначить Пакшеса командиром взвода, тем более командир батальона, с которым Алексей обсуждал кандидатуры, охарактеризовал Пакшеса как грамотного пехотинца.

Когда формирование полка было завершено, а две тысячи пехотинцев день за днём бесполезно тратили время на орбитальной станции, Алексей отправился к командиру полка.

— Разрешите?

Дверь каюты оказалась открытой. Дождавшись приглашения, вошёл внутрь. Полковник Хозин, сидя на койке в спортивных брюках и тапочках на босу ногу, что-то отмечал в планшете.

— Проходи, лейтенант, садись, — сказал он, отложив планшет в сторону. — Что случилось?

— Пока ничего, но боюсь, случится, — сев на указанный стул, Алексей продолжил: — Скажите, господин полковник, существует гипотетическая возможность того, что наш полк в любой момент бросят в бой?

— Гипотетически существует, мы на войне. В чём дело?

— Из двух сотен солдат вверенной мне роты сто шестьдесят три кроме как ходить строем и стрелять на виртуальном тренажёре ничего не умеют. С таким уровнем подготовки я не могу гарантировать выполнение задач. У меня вопрос. Почему мы трое суток сидим сиднем, а не занимаемся подготовкой личного состава?

— Почему не занимаемся? — усмехнулся полковник. — Лично видел, как твоё войско ползло из спортивного зала.

— Спортивный зал не показатель, — не принял Алексей шутливого тона. — Спортсмены хороши в мирное время, сейчас нужны солдаты. Мыслезапись — великая вещь, но знание должно подкрепляться практикой, а этим моя рота похвастать не может.

— Стандартная подготовка нам не подойдёт, под нас строят полигон. Он ещё не готов, но в течение ближайшего времени строительство завершится. Такой ответ тебя устроит?

— Вполне, — остался доволен Алексей и озвучил всплывший вопрос: — Куда летим?

— Много будешь знать, плохо будешь спать. Свободен.

Вечером того же дня полк получил приказ грузиться. Спустя шесть часов, осветив космос вспышкой межпространственного перехода, десантный транспорт повёз воскресшее соединение на встречу с неизвестностью.


Огромное фосфоресцирующее облако притягивало взгляд. Подсвеченная изнутри, меняющая очертания и цвет пыльная масса продолжала тысячелетний путь вокруг медленно умирающего светила. Звезда, корчась в хаосе идущих внутри процессов, гибла в полном одиночестве. Когда-то она дарила тепло ютившимся под боком планетам. Планетам, которые под действием неведомых сил были расщеплены в пыль, а ныне плотным скоплением затмили излучаемые звездой потоки. Причину случившегося миллиарды лет назад катаклизма учёные установить так и не сумели, да она и не волновала человека, смотрящего на её последствия сквозь бронестекло иллюминатора.

Пройдясь по мерцающему облаку, взгляд Гарда Скове заскользил по далёким контурам эскортных линкоров и реактивным выхлопам истребителей, охраняющих дальние подступы к висящему на границе светящегося облака правительственному транспорту. Со стороны казалось, что внимание наблюдателя захвачено созерцанием великолепного по красоте пейзажа. На деле мысли обременённого властью человека были от этого весьма далеки.

— Дальше, — отвернувшись от иллюминатора, президент прервал затянувшуюся паузу.

Расположившиеся в просторных апартаментах члены правительства как по команде повернули головы в сторону генерала Масторда.

— Пехотная дивизия в составе пяти ударных полков переправлена на Глупую, где уже завтра приступит к занятиям на полигоне. Максимум через месяц дивизия будет готова.

Закончив доклад, генерал замолчал в ожидании вопросов.

— С этим разобрались, — констатировал президент, — что там с пленником?

— Асгул, как и прежде, добивается начала переговоров. Кому-то из вас известно содержание предыдущих бесед, для остальных кратко опишу их результаты. Пленник косвенно подтвердил наше предположение об участии в конфликте третьей силы. Ни для кого не секрет, что группа Шестого флота уничтожила населённую планету вахнов. Пленный заявил, что удар по Лайлоне, по сути, являлся ответом подвергшейся нападению расы.

Министр сельского хозяйства Суарий Кошев подскочил с кресла.

— Ложь, — возмущённо выдохнул он, — а как же удар по Гарде?

— Ознакомившись с хроникой, Асгул подтвердил, что планету атаковал флот вахнов. Однако он утверждает, что этот флот бесследно исчез задолго до указанных событий. Поскольку с нашей ударной группой случилась такая же история, я склонен ему верить.

— Мнения личного характера пока оставим, — перебил Масторда президент.

— Так вот, — продолжил генерал, — Асгул предлагает установить контакт с командованием станции и с их помощью договориться о встрече высокопоставленных представителей наших рас, благо переводчик доведён до гарантированного понимания большинства оборотов речи. Со своей стороны Асгул даёт гарантии, что командование станции немедленно обеспечит проведение встречи и не предпримет враждебных действий вплоть до принятия окончательных решений.

— Асгул даёт гарантии, — с иронией в голосе повторил министр промышленности Элиот Барн. — Откуда у захваченного больше месяца назад вахна, не имеющего ни малейшего представления о том, как сейчас обстоят дела, такая уверенность в силе собственных гарантий?

— На иерархической лестнице вахнов Асгул занимает высокое положение, он утверждает, что нынешний статус пленника ничего не меняет.

— Но если он такой высокий, то почему кроме как из компьютера захваченного транспорта мы не имеем о противнике никаких сведений? — не унимался Барн. — Я просматривал отчёты разведки и не нашёл в ответах пленника ничего по-настоящему ценного, почему?

— Потому что ничего ценного он не сообщил.

— Как так не сообщил? — Министр посмотрел на президента, словно призывая того в свидетели. — Тогда чем вы там столько времени занимались?

Брови генерала сошлись к переносице, но не успел он открыть рот, как в назревающий конфликт вмешался адмирал Арон Двински.

— Видимо, у министра промышленности не так много времени, чтоб внимательно читать отчёты, — с этими словами сухощавый старик поднялся из кресла и на манер президента зашагал вдоль кабинета. — А в отчётах сказано: на угрозу применения физического воздействия пленный заявил, что для прерывания жизненного цикла ему не требуются механические приспособления, как основной массе вахнов. Все их сановники проходят специальную подготовку и способны умертвить себя внутренним импульсом. Напомню, что понятие о смерти у людей и вахнов значительно разнятся. — Видя, что Барн хочет возразить, адмирал поднял ладонь. — Я понимаю, что это может оказаться как правдой, так и нет, однако помня, сколько жизней было положено за пленника, проверять достоверность его слов никто не решился. — Адмирал остановился и, глядя на Варна в упор, добавил: — Если вы считаете, что мой заместитель делает что-то неверно, то можете взяться за это сами.

— Давайте будем заниматься каждый своим делом, — после короткой заминки недовольно буркнул министр. — Только ответьте на один вопрос. Ни одному из наших кораблей до сих пор не удалось безнаказанно приблизиться к станции. Как вы планируете установить с ними контакт?

Адмирал не торопясь опустился в кресло и кивнул заместителю.

— Асгул предложил использовать катер с захваченного транспорта, он вполне подойдёт для наших целей, — объяснил генерал. — Техническая сторона вопроса решена, — уверенно добавил он, — дайте санкцию на переговоры, и, думаю, жертв больше не будет.

Совещание длилось ещё час. Выслушав доклады глав министерств и обсудив требующие совместных решений вопросы, Гард Скове отпустил гражданских, а военных попросил задержаться.

— На данном этапе войны, — начал он, дождавшись, когда закроется дверь, — первоочередной целью вооружённых сил и флота является проклятая станция. Пока вражеский город висит в центре наших систем, мы не можем чувствовать себя даже в относительной безопасности. Работайте в обоих направлениях. Удастся решить дело миром — отлично, нет — силовой вариант. Сейчас главное — вышвырнуть монстра из наших систем. — Президент поочерёдно заглянул обоим в глаза. — До окончательной подготовки штурмовых дивизий контакт с противником запрещаю. Переговоры с вахнами будем вести с веским козырем в рукаве, в случае критичных разногласий в переговорном процессе — немедленный штурм. Всё, работайте.

Козырнув главнокомандующему, военные направились к выходу.

— Арон, — окликнул президент, — на тебе личная ответственность за подготовку войск и флота к намеченному штурму.

— Понял тебя, Гард.

— Генерал Масторд, когда подготовка будет завершена, поручаю вам проведение первоначального этапа переговоров.

— Есть, — козырнул генерал.


Отовсюду слышались реплики удивления и изумленные возгласы. Триста офицеров, командный костяк лучшей пехотной дивизии Республики, все как один ошеломлённо озирались по сторонам.

Внутреннее убранство так называемого «полигона» до глубины поразило видавших виды мужчин.

Прежде всего зрелище давило чужеродностью. Каждая деталь тянущегося на километры пространства говорила о том, что к человеческой форме жизни гигантское сооружение не имеет никакого отношения.

В отличие от большинства стоявших с открытыми ртами офицеров, Алексей и раньше видел созданное вахнами собственными глазами, только сейчас это не помогало. Размеры полигона оглушали. Идеально круглый по форме, он раскинулся на десятки квадратных километров. Внутри пространства, обнесённого всё теми же серебристо-узорчатыми стенами, с лёгкостью поместился бы средних размеров город, только вместо леса городских зданий здесь возвышались ряды многоярусных, местами укрытых гигантскими кожухами агрегатов. Каждый из них представлял собой многоярусную конструкцию, басовито гудящую в свете происходящих внутри процессов.

Осматривая подавляющий размерами пейзаж, Алексей ощутил себя ничтожным муравьём, неосмотрительно вторгшимся во владения исполинов. Пядь за пядью исследуя полигон, он упёрся взглядом в зияющий в центре металлического города провал, составляющий несколько километров в диаметре. Из невидимой глазу глубины провала ввысь тянулись шесть гигантских стержней, достигающих километровой высоты потолка и тающих в дымке верхних уровней.

Между стоявшими полукругом чёрными стержнями пробегали электрические дуги, освещая синими всполохами границы провала. Очередная вспышка чётко выделила контуры вахнов, деловито снующих между гигантскими механизмами. Только тут Алексей узрел, что сотни, а возможно, и тысячи чужаков, не обращая внимания на ошалевших от неожиданности офицеров, спокойно работают, контролируя сложные агрегаты.

Не поверив глазам, Алексей что-то промычал стоявшему рядом комбату, но тот, глядя на приближавшуюся к сбившимся в кучу офицерам группу людей, не обратил на него внимания.

— Что, сынки, впечатляет? — донеслось из приближающейся группы.

Этот голос не узнать было невозможно, и вскоре Алексей лицезрел худощавую фигуру адмирала, который, поднявшись на возвышающийся парапет, обвёл офицеров насмешливым взглядом.

— Как новое место службы, по душе?

В ответ прозвучал нестройный хор голосов.

— Вижу, что нет, — ответил адмирал на свой же вопрос. — Это, — он обвёл полигон рукой, — копия трансформаторного сектора станции вахнов. Я не буду говорить, каким путём мы получили чертежи и визуальные образы внутренних помещений, но всё, что вы видите, в точности соответствует оригиналу. В реальности рабочая площадь полигона составляет два квадратных километра, всё остальное проекция. Эти километры и будут тем плацдармом, который вам предстоит занять и держать до подхода основных сил.

Замолчав, адмирал какое-то время смотрел по сторонам, стремясь запечатлеть намеченное поле брани. Ни один из офицеров не посмел нарушить столь несвойственную адмиралу заминку. Наступившую тишину несколько минут нарушал лишь ровный гул исполинских механизмов.

— Ваша цель — зал управления защитным полем станции. К сожалению, дублирующих отключение систем вахны не создали. Силовое поле можно отключить только отсюда, и сделать это могут только дежурные операторы. Поэтому на первом этапе штурма никто из них пострадать не должен.

По рядам офицеров пронёсся ропот, но адмирал призвал к спокойствию.

— Это несомненный минус, но есть и плюсы, — поспешил он успокоить разволновавшихся офицеров. — Во-первых, зал находится в самом центре станции, где нет военизированных подразделений. Соответственно, кроме техников и операторов, сопротивления никто не окажет. Противник подтянет боевые группы, но к этому моменту вы займёте плацдарм и организуете оборону. Во-вторых, техники и операторы безоружны и не снабжены приборами самоумерщвления. Ваша задача не мешкать и не дать операторам уйти. Ну а от пары тумаков ещё никто не умирал. И в-третьих, — продолжил он, переждав робкие попытки смеха, — с вами пойдут подготовленные люди, которые убедят операторов отключить защитное поле.

— А если не убедят? — выкрикнул кто-то из офицеров.

— А если не убедят, — вторил адмирал, — то шансы на успех значительно сократятся.

На полигоне повисла тишина. Все молча обдумывали услышанное.

— Сынки, — в тоне сухощавого старика появились отеческие нотки. — Предстоящая операция сопряжена с огромным риском, поэтому всех, кто по каким-то причинам отказывается принимать участие, попрошу выйти вперёд. На ваше место встанут другие.

Офицеры украдкой посматривали друг на друга, однако смалодушничать никто не решился. Адмирал долго молчал, затем тепло поблагодарил офицеров за верную службу.

— Неужели нет способа отключить поле без привлечения операторов? — спросил капитан из второго полка.

— Есть, но для этого придётся взорвать трансформаторы, — адмирал указал в сторону бесконечных рядов гигантских механизмов.

Объяснений не потребовалось, и так понимали, что безнаказанно разрушить механический город вахны не позволят.

— С этим разобрались, — продолжил адмирал. — Армейские психологи пришли к выводу, что для быстрой адаптации личного состава к чужой обстановке бойцы должны большую часть суток проводить на полигоне. Поэтому жить будете здесь, вечером собрали жилые модули, отдохнули, утром разобрали и приступили к работе. Конкретные задачи получите у командиров полков. В общем, готовьтесь, работайте. Всё, желаю успеха.

— Разрешите вопрос, — крикнул Алексей и, видя, как адмирал зарыскал глазами, поднял руку.

Во взгляде старика мелькнуло узнавание, кончики губ обозначили улыбку, но адмирал пресёк неуставные эмоции.

— Скажите, господин адмирал, а каким чудом полностью укомплектованная дивизия окажется в центре станции, минуя защитное поле и оборонные системы?

— Всему своё время, лейтенант. Занимайтесь подготовкой личного состава, а вопросы доставки пусть вас не беспокоят. Я ясно выразился?

— Более чем, — буркнул Алексей и, припомнив прописную истину, что любопытство до добра не доводит, отправился прочь с полигона.

После давящей на психику чужеродности зелёные стены скрытого в горной толще лабораторного блока, освобождённого под нужды дивизии, несказанно радовали глаз. Шагая среди молчаливых сослуживцев по вырубленному в скале переходу, Алексей направился в расположение полка.

— Вольнов…

Донёсшийся сзади окрик Алексей списал на взвинченные нервы и даже не притормозил.

— Алексей… Вольнов.

На этот раз обернулся.

— Ну здорово, змей подколодный, — блеснул Алекс земным жаргоном, с ходу сграбастав Алексея в объятия.

— Спину сломаешь, чучело, — с трудом втянув воздух, выдавил Алексей.

— Давай рассказывай. Слышал, ты в штаб затесался, а тут смотрю на Глупой старика вопросами мучаешь, — тараторил обычно немногословный Алекс. Для него, как и для Алексея, встреча с другом стала радостным событием. — Ну чего молчишь, давай рассказывай.

— Да нечего особо рассказывать. Воюю в первом сводном, командую ротой. А ты, смотрю, теперь целый комбат, — завидев нашивку на рукаве Алекса, он искренне порадовался успехам товарища, — поздравляю.

— Подожди-ка, — пропустил Алекс поздравления мимо ушей, — первый сводный, ведь это вы грузовик штурмовали? Да, брат, — добавил он, дождавшись утвердительного кивка Алексея, — кидает тебя из пекла в пекло.

— Да ладно, где наша не пропадала. Зато после штурма неплохо отдохнул, Муртана встретил, Эльмиру. Помнишь её?

— Лучший пилот флота, образец для подражания, — выдал Алекс явно казённые фразы, — но ты, как я понял, одержал над непобедимым пилотом победу?

— Эту тему мы оставим.

— Идёт, — усмехнулся Алекс, — но знай, я за тебя рад.

Какое-то время говорили ни о чём. Вспомнили прошлое, прошлись по Муртану и служащим штаба, но стоило последнему офицеру скрыться за поворотом, как с лица Алекса слетело беззаботное выражение.

— Что обо всём этом мыслишь?

— Уцелеть шансов мало, — не стал кривить душой Алексей. Прочитав в глазах друга немой вопрос, пояснил: — Протяжённость станции где-то сто пятьдесят километров. Я не знаю, как мы окажемся внутри, но если говорят, значит, так и будет. Если отключим поле, то с края станции до нас будет порядка семидесяти километров сплошных лабиринтов. Ты знаешь, как дерутся вахны. Чтобы пробиться к нам, штурмовым дивизиям потребуется много времени и крови. Вахны прекрасно знают, что их жизни напрямую зависят от работы поля, поэтому, пока наши будут грызть оборонные пояса, они сделают всё, чтоб выбить нас с плацдарма и вновь запустить установку.

— Выходит, идём на смерть?

— Не знаю, брат, мы и на Гарду шли как на смерть, однако до сих пор коптим небо. Кроме того, моё чутьё молчит, а это, поверь, хороший признак.

— Остаётся надеяться.

— И надежда умрёт вместе с нами.

— Философ, — заключил Алекс. — Идём, лейтенант, пора браться за работу. После поговорим.

Работой загрузили так, что не то что поговорить, парой слов перекинуться времени не хватало. Три недели подготовки вымотали до предела, но полки наладили взаимодействие и обыграли все мыслимые и немыслимые ситуации. Создатели полигона потрудились на славу. Помимо десятков тысяч проекционных камер, позволяющих моделировать ответные действия чужаков, пехотинцев снабдили муляжами оружия, которое, ничем не отличаясь от оригинала, позволяло убивать и ранить спроецированного противника. На полигоне развернулись жестокие баталии, реализм которых ввергал в шок допущенных к проекту гражданских специалистов. Шли реальные бои, с убитыми и ранеными, с реками крови и разбитой техникой. Позиции людей с решимостью обречённых атаковали машины и солдаты противника, атаковали сверху, снизу, во фланги и со всех сторон одновременно. На первых порах людям без проблем удавался лишь захват плацдарма и безоружных операторов. Дальше — военизированные соединения вахнов неизменно брали верх, но бесценный опыт и изнурительные стычки не проходили даром. Вскоре каждый знал своё место, сектор обстрела и действия в любой обстановке. По ходу подготовки менялось вооружение и техническая поддержка. Для начала пехотинцев вытряхнули из лёгких защитных систем и нарядили в тяжёлые скафандры. Затем в состав дивизии ввели двести «ос» — так бойцы за характерный звук силовой установки прозвали летающий комплекс, получивший боевое крещение при захвате вахновского транспорта. Нововведения пришлись впору, на показательном зачете дивизия хоть и несла ощутимые потери, но держала плацдарм более двух суток.

«Честь» штурмовать зал управления полем выпала пятой роте первого сводного полка. На зачёте рота блестяще справилась с задачей, но в ходе дальнейших боёв потеряла две трети личного состава. Причиной послужил не недостаток подготовки. Алексей с первого дня вступления в должность командира роты нещадно гонял бойцов и себя вместе с ними. Причиной стала легкая экипировка, которая вместе с оказанной «честью» легла на плечи роты.

Зал управления расположился за пределами трансформаторного сектора станции. К нему вели два длинных прохода, которые брали начало в трансформаторной и по дуге выводили к залу. Проблемой было то, что в зале находился гравитационный подъёмник для нужд персонала. У пехотинцев было меньше двух минут, чтоб не позволить операторам им воспользоваться. Громоздкие скафандры крали много времени и, несмотря на тренировки и реки пота, Алексею так и не удалось загнать бойцов в жёсткие временные рамки. Поэтому пятая рота, единственная в сформированной группировке, шла на штурм в уязвимых лёгких костюмах.

Понимая, что выхода нет, бойцы не роптали. Напротив, такое положение сплотило людей, и когда объявили двухсуточный отдых и устроили в недрах безжизненной планеты кинопоказ, все как один рванули навстречу развлечениям. Звали и ротного, но Алексей, возложив ответственность за порядок на взводных, остался в модуле.

Дел хватало. Помимо подготовки должность командира подразумевала много попутных занятий, в виде составления всевозможных отчётов, докладных и заполнения целой кучи никому не нужных форм. Кроме того, утром на Алексея вышел сотрудник контрразведки и в категоричной форме потребовал составить отчёт о буднях сержанта Станидлава Пакшеса. За этим занятием Алексея и застал адмирал Двински, бесшумно вошедший в пустой жилой модуль.

— Чем занимаетесь, молодой человек? — присев на соседнюю койку, спросил адмирал.

Алексей молча протянул электронный планшет.

— Ты каждому так просто даёшь это читать? — озадаченно воскликнул адмирал, бегло пробежав по строчкам на экране.

— Конечно, а ещё каждое утро вывешиваю свои писульки на всеобщее обозрение.

— Что за тон, лейтенант?

— Настроение хорошее, — огрызнулся Алексей. — Странные вы тут, — продолжил он. — Сначала пихаете меня в свои секретные операции, вешаете на грудь побрякушки. Даёте роту, заставляете шпионить непонятно за кем, а потом присылаете зелёного молокососа, который обвиняет меня во всех тяжких и грозит до края осложнить жизнь…

— Это кто? — перебил старик.

— Это сотрудник контрразведки, имя называть не буду. Я не жалуюсь, дураков на свете много. — Алексей понимал, высказывать претензии старику просто глупо, но клокотавшее после утреннего разговора раздражение рвалось наружу. — Вы для себя решите, либо мне доверяете, либо нет. Если да, то это одно, если нет, то на хрена валить на меня столько обязанностей?

На лице адмирала прорисовались глубокие морщины, брови сомкнулись на переносице.

— Послушай, милый…

— Я вам не милый, — перебил Алексей.

— Молчать, — гаркнул адмирал. — Ты, смотрю, возомнил себя важной птицей. Не так, видите ли, с ним поговорили, барышня нашлась, слёзки льёт. Не нравится, пиши рапорт и вали на все четыре стороны. Какого рожна вообще в армию подался, сидел бы где-нибудь на Деге, животных разводил.

— А мне что, выбор предоставили? — взорвался Алексей. — Когда бросали на Гарду, что-то о животных никто не вспомнил.

— Выбора ему не дали, — сбавив тон, проворчал старик. — Думаешь, у меня есть выбор?

— Это не мои проблемы.

— Не твои, — примирительно согласился адмирал. — Твои — это штурм зала управления. Справишься?

— Справимся, — выделил Алексей окончание слова.

— Вот и справляйся, а не хнычь, как школьница.

Несколько минут провели в тишине. Адмирал, громко сопя, что-то усиленно обдумывал, а Алексей, видя отрешённый взгляд старика, не решался прервать мысли начальства.

Наконец адмирал вновь заговорил:

— Помнишь вопрос, заданный тобой при первом знакомстве с полигоном?

— Конечно, помню, — без раздумий ответил Алексей. — Этот вопрос волнует всех.

— Для тебя не секрет, что доставленный с Гарды цилиндр оказался кладом технологий. С их помощью учёные научились мгновенно перемещать предметы и людей на любые расстояния.

— Вы хотите сказать, что телепортируете целую дивизию в трансформаторный сектор станции? — недоверчиво спросил Алексей.

— Да, это так. Схема трансформаторного зала получена тем же путём. Мы переправили на станцию микрозонды и провели разведку.

— Теперь понятно, почему учения всё время начинались с одной точки. С одинакового построения, — принялся размышлять Алексей, — и место выхода специально подогнали поближе к залу управления. Тогда почему всего пять полков, а не сотня дивизий?

— Перемещение требует колоссальных затрат энергии, нам пока не хватает мощности.

— А что мешает вместо полков закинуть на станцию мощный заряд?

— Ничего не мешает, — честно ответил старик. — Дело в том, что Республике нужен не расколотый остов станции, а яркая победа, которую можно показать гражданам, тем самым подняв просевший дух нации. К тому же на данном этапе война не закончится, а бесценный опыт, полученный флотом и армией, станет залогом будущего успеха.

— Долбаная политика, — выругался Алексей, — выходит, мы будем гибнуть ради высокого духа нации?

— И ради этого тоже, — подтвердил адмирал. Он встал, но, сделав шаг, обернулся. — То, что ты сейчас услышал, пока не знают даже командиры ваших полков. Это тебе к вопросу о доверии.

Сильно прихрамывая, старик направился к выходу.

— Возможно, штурма вообще не будет. Всё решится завтра, — сказал он, обернувшись ещё раз.


Команда десантного транспорта знала о цели полёта и о находящемся на борту чужаке. Тем не менее, встречая идущую на шлюзовую палубу делегацию, члены экипажа невольно жались к переборкам. Реакция людей на идущего среди штабных чинов Асгула выглядела по-разному. Завидев чужака, люди замирали, неотрывно глядя на причудливо передвигающее гибкими конечностями высокое существо. На то, что рядом идут высшие офицеры их армии, некоторые члены экипажа забывали обратить внимание. Были и такие, чьи лица при виде чужака искажала гримаса ненависти. Генерал Масторд, возглавивший идущую к катеру группу парламентёров, отметил — таких было большинство.

Черный, угловатый корпус чужого катера, повисший в объятиях зажимов над створками выпускной шахты, разительно отличался от всего привычного. Причудливая конфигурация и нестандартные размеры инопланетного детища доставили инженерам много проблем. В итоге трюм транспорта изрядно перекроили, но вопрос с транспортировкой решили в срок.

Рядом с катером, заканчивая последние приготовления, копошилась бригада техников. Завидев высокопоставленную делегацию, старший, оставив подчинённых, вытянулся перед Мастордом.

— Господин генерал, всё готово.

— Тогда не будем медлить, — Масторд взглянул на Асгула, приглашающе вытянул руку. — Добро пожаловать на борт, капитан.

Закреплённый на шее обод переводчика продублировал сказанное, и шесть высокопоставленных офицеров Новой Республики вслед за чужаком поднялись на борт.

Створки шлюза распахнулись, и выпавший из чрева транспорта катер заискрился в лучах близкого светила. Асгул не терял времени, подтянув всплывшую консоль, активировал системы судёнышка. Вместе со всполохами, заплясавшими на консоли, в рубку ворвался басовитый, нарастающий гул. Запустились двигатели, и спинки встроенных для людей кресел поддали им в спины.

Повинуясь просьбе генерала, Асгул проделал манипуляции с консолью, и ставшие вдруг прозрачными стены открыли тяжёлое зрелище.

За бортом, заслонив звёздную россыпь, величественно плыла Лайлона. На когда-то благоухающей планете до сих пор шли разрушительные процессы. Подробности катастрофы скрыли тучи пепла, но грязно-серую завесу изнутри озаряли кровавые отблески бушующих на поверхности пожаров.

Зрелище ставшей могилой миллиардов человек планеты вызвало в душах людей привычные чувства. На лицах заиграли желваки, побелевшие пальцы впились в ладони.

— Пролетая мимо Овары Вара, — это наш уничтоженный вами мир, — пояснил Асгул через переводчика, — я, наверное, испытывал те же чувства, что сейчас испытываете вы.

Дальнейший полет проходил в тишине. Через час катер вошёл в зону действия передатчика, и Асгул связался с соплеменниками. Очень скоро в рубке раздался голос командующего летающим колоссом:

— Приветствую тебя, мудрый Асгул.

— Звёздных ветров тебе, Маара. Я пришёл не один, волею верхней свился узор нашей встречи, прими пришедших со мной как достойных внимания, — озвучил ответ переводчик. — Они зовут себя людьми, и помыслы их о мире. Я в их власти, но вероломства не бойся, им можно верить.

— Великий поток вернул тебя. Мы рады встрече, почтенный Асгул, идите, барьер будет снят.

Катер устремился вперёд.

— И они так просто отключат поле? — спросил сопровождавший генерала полковник.

— Отключат, — подтвердил Асгул.

— Ваш статус пленника их не смущает? — сыпал полковник вопросами. — Я имею в виду контроль с нашей стороны?

— Я Асгул, я действую только по собственной воле.

— Понял, — сообщил тот. Понял смутно, но вопросов больше не задавал.

По мере приближения усыпанная бисером синих огней конструкция ширилась в размерах и вскоре полностью закрыла обзорные иллюминаторы. Километры обшивки, сплошь усеянные надстройками и выдающимися вперёд площадями, чередовались с глубокими впадинами, избороздившими обшивку странным лабиринтом. Подойдя вплотную, разглядели спрятавшиеся за полем станции остатки вражеского флота. С удовлетворением отметили, что большинство кораблей сильно потрёпаны и вряд ли смогут самостоятельно выйти в космос. Но радость быстро угасла. На фоне станции звездолёты, каждый из которых по размерам превосходил самый крупный корабль Республики, казались всего лишь блохами, присосавшимися к могучему телу матки. Только оказавшись рядом, генерал Масторд, тысячи раз видевший станцию со всех возможных ракурсов, смог до конца оценить её размеры.

В то самое время, когда люди во все глаза смотрели по сторонам, на одной из орудийных палуб станции поднимался переполох. Случилось неслыханное. Управляющее устройство батареи дало сбой и, посчитав, что прислуга недееспособна, перевело управление в автоматический режим. Более того, устройство отказалось принять опознавательный код катера и навело батарею на оказавшуюся в зоне ответственности цель. Вахны успели отключить орудийную палубу от центральной энергомагистрали и блокировать автономные блоки наведения, но, к великому ужасу, подвластные неведомой силе орудия завершили наводку и дали залп.

Когда, разваливаясь на части, катер врезался в борт станции, по мостикам кораблей Республики промчался негодующий возглас.

* * *

На этот раз чутьё подкачало. Оно сработало, но сработало лишь тогда, когда по дивизии объявили тревогу и приказали готовиться к погрузке. То, к чему готовились, на что тратили в ожидании нервы, случилось, но почему-то не принесло привычного облегчения. Получая боекомплект и втискиваясь в скафандр, Алексей ощущал всё нарастающую тревогу и постепенно утверждался во мнении, что что-то пойдёт не так. К всеобщему удивлению, полки втиснули в грузовые авиетки и, вместо того чтоб доставить на десантный транспорт, переправили на другую сторону Глупой. Там десять тысяч бойцов загнали в подземный бункер и построили напротив двух находящихся в пятидесяти метрах друг от друга металлических колонн.

Между опутанными паутиной проводов и многочисленными блоками колоннами то и дело пробегали электрические разряды. Странный вид упёршихся в свод бункера колонн вызвал немало вопросов, но появился адмирал и объяснил их назначение.

— Перед вами, — вытянул он руку, — самое великое из того, что создавалось человеческими руками. Через несколько минут откроется портал и, сделав всего один шаг, вы преодолеете огромные расстояния. Вы окажетесь в том месте, с которого из раза в раз начинали занятия на полигоне. Всё будет в точности таким же, но на этот раз будет по-настоящему.

Адмирал всё говорил, а окунувшийся в пучину внутренних тревог Алексей выловил лишь слова о том, что через два часа после их заброски мощность установки позволит создать кратковременный мост и перекинуть на станцию дополнительный боекомплект.

Больше ничего не запомнил. Острое, нехорошее предчувствие овладело сознанием. Сообразив, что вот уже несколько минут его колотит крупная дрожь, и поняв, к чему это может привести, Алексей вступил в борьбу с самим собой. Огромного труда стоило собрать волю в кулак и заставить себя хоть немного успокоиться. Матерными мыслями и искусанными в кровь губами Алексею всё же удалось взять себя в руки. Развивая успех, начал понемногу вслушиваться в слова адмирала.

— Солдаты, — склонив голову к висящему на лацкане микрофону, вещал тот. — Сейчас вы услышите то, о чём знают пока единицы. Флот дальнего поиска, всё это время ведущий активный поиск миров вахнов, добился успеха. Обнаружено семнадцать заселённых ими систем. Анализ разведданных позволил утверждать, что по количеству населения ресурсов и вооружений мы превосходим противника минимум вдвое. Разведданные говорят, что семьдесят процентов их космической группировки потеряны в сражениях. При имеющемся у противника количестве кораблей решиться на рейд к нашим мирам самоубийство, и вахны на это не пойдут. Мы побеждаем в этой войне. Недалёк тот день, когда война придёт к границам врага и он в полной мере познает мощь нашего оружия.

По мере проникновения в смысл услышанных слов Алексею легчало. Руки ещё вздрагивали, но панику удалось пересилить. Вернулась уверенность и решимость действовать. Привычное состояние принесло успокоение, но предчувствие близкой беды оставило внутри неприятный осадок.

Забив душевные терзания в дальний угол, Алексей обратился в слух.

— Единственное, что сейчас нам угрожает, — говорил адмирал, — это станция, убившая миллиарды наших граждан. Знайте, враг приступил к ремонту двигательных установок. А куда, скажите, их починив, обратит он свой хищный взор? — Адмирал на секунду замолк и обвёл ряды пехотинцев вопрошающим взглядом. — Вот и я не знаю, возможно, в сторону логова, а возможно, на наши планеты. Сейчас самый подходящий момент для внезапного удара. — Адмирал перевёл дыхание и продолжил с нотками металла в голосе: — Сегодня ночью к противнику были направлены парламентёры. Наших представителей подпустили вплотную и предательски расстреляли.

По бункеру пронёсся шелест. Двести «ос», стоявших между людьми и столбами портала, взвились в воздух и, пискнув ускорителями, неподвижно зависли.

«Скоро», — мелькнуло в голове, и Алексей невольно позавидовал бездушным машинам, идущим на смерть по велению не знающей страха программы.

— Вам выпала тяжёлая и ответственная доля, — гремел в зале низкий голос. — Вы являетесь остриём орудия возмездия. Идите и с честью выполните долг.

— Готовность, — ожил наушник голосом командира полка.

Алексей, как и все, захлопнул забрало шлема и вскинул оружие.

— Помните, — переключив передатчик на ротную частоту, он в очередной раз инструктировал своё войско, — наша цель — операционный зал, и только он. Всё остальное нас пока не касается. Вахнов брать живыми, повторяю только живыми. Пакшес?

— Здесь?

— Твой взвод ведёт переговорщиков. За их жизни отвечаешь головой, ясно?

— Не бойся, командир, всё будет в порядке.

— Это ты бойся, мальчик…

Договорить не успел. Сквозь внешние микрофоны донёсся нарастающий гул, Алексей ощутил слабую вибрацию пола. Интенсивность сверкающих между колоннами разрядов возросла. Всполохи налились синевой, соткав между колоннами ровную, пульсирующую сетку. Через секунду на её месте открылся портал, в котором, словно на экране кинотеатра, возник трансформаторный зал вражеской станции. «Осы», с ходу открыв огонь, ринулись внутрь.

— Вперёд, — ударил по ушам голос полковника.

— Работаем, — рванув к порталу, выкрикнул Алексей. — Работаем, сукины дети.

Шаг, мороз по коже и осознание того, что позади немыслимое расстояние, а он вместе с лавиной пехотинцев в самом сердце вражеского колосса. Внешне всё выглядело, как на полигоне. Как и обещали, выход рассчитали до метра и атаку начали с отработанного места. Рядом вперёд рвались закованные в тяжёлые скафандры братья по оружию. Занимая отработанные территории, пехотинцы, готовясь к неминуемой контратаке, занимали круговую оборону. Отовсюду доносились щелчки переносных щитов, которые, открываясь веером, давали дополнительную защиту.

«Всё, не отвлекаться», — скомандовал себе Алексей, но тем не менее заметил, как стоявшая неподалёку группа вахнов, застигнутая невиданным зрелищем, потерянно топчется на месте.

«Техники», — определил Алексей, заметив в их конечностях инструмент или какое-то оборудование.

Бригада технарей не имела оружия, но это их не спасло. Зашедшая с тыла «оса» рыкнула орудием, и из тел, так и не понявших, что случилось, чужаков полетели ошмётки. По гигантскому залу сыпались короткие очереди. Подчиняясь программе, машины, в отсутствие прямой угрозы, рыскали по многокилометровому уровню, уничтожая технический персонал станции.

Вход в ведущий к операционному залу коридор преградила широкая мембрана. Недели учений не пропали даром, в то время как вторая рота неслась вдоль стены ко второму входу, мембрану со знанием дела обложили взрывчаткой. Алексей приказал взрывать. Два хлопка слились воедино. Куски мембраны ещё разлетались по сторонам, а бойцы уже мчались по коридору, с каждой секундой приближаясь к намеченной цели.

Перед глазами маячили спины подчинённых, поэтому Алексей не сразу заметил две высокие фигуры, вынырнувшие из-за плавного изгиба коридора. Бегущий впереди пехотинец среагировал мгновенно. Пока первый чужак, сбитый очередью, ещё сползал по стене, второй сложился пополам от встречи с прикладом.

Роты встретились у входа в операционный зал. Вторая заняла коридор, а Алексей с двумя взводами вломился внутрь. Видимо, тревожное оповещение ещё не прошло, и семь операторов возлежали в обставленных непривычного вида панелями массивных креслах. Сопротивления никто не оказал. В то время как пехотинцы, памятуя строжайший приказ не портить оборудование, ювелирно выдергивали и ставили к стене опешивших хозяев зала, Алексей взглянул на мигавший на забрале шлема циферблат. С момента начала атаки прошло чуть больше полутора минут, в реальной обстановке люди побили все предыдущие рекорды.

Где-то недалеко ухнуло, и все ощутили прошедшую по полу вибрацию.

«Началось». В груди вновь заныло, но на переживания времени не осталось.

— Пакшес, — гаркнул он в микрофон, — тащи договорников.

Тут же ожил командный канал связи.

— Вольнов, как дела?

— Всё по плану. Договорники приступили к работе.

— Понял. У нас началось, поторапливайтесь.

Двое мужчин, пришедших с Пакшесом, выделялись из массы пехотинцев лишь отсутствием дополнительного боекомплекта. Деловито осмотрев помещение, один из них уверенно ткнул пальцем в стоявшее в центре зала кресло.

— Кто здесь сидел?

— Он, — кто-то из пехотинцев стволом автомата подтолкнул к договорнику сникшее долговязое существо.

В следующую секунду грохнуло так, что с потолка посыпались панели. Рядом послышалась интенсивная стрельба.

Противник быстро разгадал замысел людей и одновременно с лобовыми ударами по засевшим в трансформаторном зале полкам обвалил перегородку коридора, ведущего к залу управления, и атаковал.

Вывалившись в коридор, Алексей запнулся о лежащего поперёк входа пехотинца и рухнул на пол. Падение спасло. Над головой веером прошли блеклые энергетические линии, со стен брызнул расплавленный металл. Осмотрелся и понял, что дела плохи. Впереди по коридору виднелись зазубренные края вспоротой стены. Здесь же лежали тела павших пехотинцев и вахнов, а изнутри в сторону откатившихся людей извергались блеклые потоки. Алексей оказался между держащими оборону пехотинцами и рвущимися в коридор вахнами.

Над головой в обе стороны летела смерть. Положение усугубляло то, что с другого края коридора бойцы второй роты также вели обстрел, и их трассы проходили слишком уж близко.

— Стормов, на связь, — заорал Алексей, вызывая командира второй роты.

— Убит.

— Кто старший?

— Заместитель командира Вадзе.

— По моей команде прекратить огонь.

Бой возле операционного зала планом предусмотрен не был. Приходилось импровизировать, и подстёгнутая ответственностью за принятые решения голова работала чётко и ясно. Связавшись с комбатом, Алексей кратко обрисовал обстановку и затребовал подкреплений.

Из пролома выскочили две знакомые машины и, сигая по стенам и потолку, устремились к операционному залу. Алексей видел, как реактивные пули выбивают из корпусов снопы искр, но машины стремительно приближаются к цели. Повинуясь внезапному импульсу, он вскочил на ноги и замахал руками, стараясь привлечь машины и дать стрелкам лишнюю секунду на их уничтожение.

Над головой прошелестело. Вспышка, удар о стену и тупая боль в левом предплечье слились воедино. Зашикала аптечка, вводя в кровь обезболивающее вперемешку со стимуляторами. Предотвращая кровопотерю, сжался рукав подложки, перетянув руку чуть выше локтя.

Какое-то время Алексей просто сидел, привалившись к стене, и бездумно наблюдал за струями дыма, вьющимися над покорёженными корпусами машин.

Стреляя по пролому в стене, над головой прошуршали три «осы». Следом по развороченному коридору пробирались бойцы его роты вперемешку с закованными в тяжёлые скафандры пехотинцами.

— Лейтенант Вадзе, прекратить огонь, — успел приказать Алексей, прежде чем его подняли на ноги.

— Живой, командир? — узнал он голос своего взводного.

— Не дождётесь, — ответил Алексей, наблюдая, как «осы», а следом и пехотинцы, нырнули в стенной пролом. — Давай за ними.

Стимуляторы быстро привели в норму. Рука ныла, но чувствовал он себя вполне сносно, поэтому, подобрав автомат, сиганул в пролом. Совместно с подоспевшим подкреплением им удалось отбить несколько примыкающих к коридору залов и организовать оборону.

Схватка приобретала всё более ожесточённый характер. Силы людей таяли, а противник, не считаясь с потерями, постоянно усиливал натиск. Сводки из трансформаторного зала тоже не радовали, там кипело побоище, порой переходящее в рукопашную схватку. Силы вахнов на порядки превосходили людей, и с каждой минутой к ним подходили всё новые пополнения. Дивизия держалась, но все понимали — долго это продолжаться не сможет.

— Вольнов, мать твою, — рыкнул наушник явно позаимствованным у Алексея же выражением. — Вы чем там занимаетесь? — ревел командир полка. — Прошло больше часа, почему поле до сих пор не отключено?

Алексей постоянно держал связь с Пакшесом и знал, что уговорить операторов пока не удалось.

— От меня ты чего хочешь? — огрызнулся он. — Мои люди сделали всё, что требовалось. Кто виноват, что ваши договорники ни хрена не могут?

— Отправляйся туда, делай что хочешь, но поле отключи. Сделаешь — представлю к награде, нет — расстреляю, как пособника.

Возвращаясь в операционный зал, сканировал полковые частоты. В коротких донесениях, прерываемых грохотом стрельбы и взрывов, сквозило отчаяние. Люди ждали начала штурма и оттяжки хоть небольшого количества войск противника к внешним рубежам, но добрых вестей всё не было.

Второй час измотанная беспрерывными атаками дивизия билась против гарнизона станции.

Войдя в зал управления, увидел нетерпение на лицах пехотинцев да вспотевших переговорщиков, бьющихся над упёршимся вахном.

— Поймите, — услышал Алексей хриплый голос одного из них, — станция всё равно будет захвачена. Отключение поля позволит избежать лишних жертв как с нашей, так и с вашей стороны. Командование гарантирует всем сложившим оружие жизнь и неприкосновенность.

— Твою мать, — выругался Алексей. — С вами пойдут подготовленные люди, — перехватив взгляд Пакшеса, кивнул он в сторону договорников, — они обо всём позаботятся, — цитировал Алексей слова адмирала. — Вы, друзья, таким макаром не то что вахнов, оплаченную шлюху уговорить не сумеете.

Рядом загрохотало. В общий гул боя влился звук близкой перестрелки, на связь вышел командир батальона.

— Вольнов, нас теснят, удержаться не сможем. У вас остались минуты, готовьтесь отходить в трансформаторный зал.

— Вас понял, — ответил Алексей и, подозвав Пакшеса, выскочил с ним в коридор.

Как действовать, придумал по дороге к залу управления. Очень надеялся этого избежать, но атака вахнов не оставила выбора. Проинструктировав Пакшеса, Алексей вызвал в коридор одного из договорников и, забрав у него переводчик, пристроил прибор рядом с динамиком связи.

— Через двадцать секунд, — напомнил он Пакшесу и вернулся в зал.

Там бесцеремонно отодвинул второго договорника в сторону и с размаха впечатал подошву ботинка в тело старшего оператора. Издав булькающий звук, оператор согнулся и осел на пол.

— Поднять, — приказал он пехотинцам.

Приказ был исполнен. Убедившись, что оператор в сознании, Алексей подошёл к нему вплотную и, кривя губы, произнёс:

— Теперь тобой займусь я.

Прибор послушно продублировал сказанное. Поняв, что его слова поняты, Алексей сделал шаг назад. В этот момент на связь вышел стоявший в коридоре Пакшес.

— Лейтенант, — раздался в наушнике полный истерики голос. Алексей, максимально добавил громкости, с облегчением почувствовав вибрацию уловившего слова Пакшеса переводчика, — нас бросили, — рыдал он, — командный состав эвакуирован, а сюда забросят энегронную мину и ухлопают нас вместе с этой долбаной станцией. Нас предали. О господи, — надрывался Пакшес, — я не хочу так умирать.

— Молчать, — гаркнул Алексей. — Коль суждено сдохнуть, так сделай это как подобает солдату.

Краем глаза следил за поведением чужаков, судя по едва заметным движениям, смысл сказанного до них дошёл. Алексей надеялся, что технический персонал станции, как и у людей, состоит либо из гражданского, либо полувоенного персонала. Спектакль, направленный на психологическое давление, начался гладко, но самая страшная его часть была впереди.

Алексей несколько секунд переводил свирепый взгляд с одного вахна на другого.

— Значит, сдохнем вместе, — заключил он, продолжая буравить вахнов взглядом. — Только вам я устрою весёлую кончину.

Стволом автомата указал на одного из пленников:

— К стене.

Дождавшись, когда пехотинцы отойдут от жертвы, он поднял автомат и короткой очередью отстрелил бедняге конечность. Пачкая густой вязкой жидкостью покрытие пола, чужак закатался по залу. Переводчик исправно сработал, и по ушам ударил дикий вопль.

— Что, ублюдок, больно? — взревел Алексей и, подскочив к корчащемуся от боли существу, принялся избивать его прикладом. Затем отстрелил вторую конечность и, понаблюдав за мучениями жертвы, добил короткой очередью.

От дикости происходящего Алексея мутило, желудок свело судорогой. Даже дома, имея все основания ненавидеть боевиков, он никогда не опускался до издевательств над пленными. Сейчас же, просто делая вид, что это ему по душе, он чувствовал себя законченным мясником. Хотелось проснуться, но грохот приближающегося боя взывал к действию.

— Теперь этого.

Удар прикладом в шишкообразные наросты отправил пленника на пол. Алексей вытащил пехотный резак и, сдерживая рвотные позывы, принялся кромсать дико визжащего оператора. Когда тот затих, запачканный с ног до головы вязкой кровью вахна Алексей медленно выпрямился и хрипло произнёс:

— Следующий.

Решив, что мучений достаточно, он вытащил пистолет и, страшно осклабившись, одним выстрелом убил выбранного пленника.

— Его, — указал он рукой на следующую жертву.

Настал момент истины. При захвате зала обратил внимание, как старший оператор пытался вступиться за поставленного против Алексея вахна. Он не знал, связывают ли их какие-либо узы, но очень надеялся, что не ошибся. Затаив дыхание, поднял пистолет.

— Вы обещали жизнь и неприкосновенность, — озвучил переводчик слова старшего оператора.

«Есть», — возликовал Алексей.

— Что ты сказал?

— Вы обещали жизнь и…

— Только в том случае, — перебил Алексей, — если ты, животное, отключишь защитное поле. Только сейчас это ничего не изменит. Поздно.

— Звёзды даруют нам последние мгновения. Я отключу поле, а ты отпусти Алагу, — чужак вытянул конечность в сторону намеченной жертвы. — Ты сам говоришь, что поздно, так какая разница, умрём мы сейчас или в ближайшем потоке.

Упрятанный в бронированную перчатку кулак Алексея с силой врезался в тело жертвы.

Дорогое оператору вахнов существо, издав сдавленный вопль, отшатнулось к стене. Алексей был уже рядом и с силой поддал вахну ногой.

Затем медленно обернулся к старшему оператору и нехотя заговорил.

— Я перестану его убивать после того, как ты отключишь поле. Выбирай сам: либо ты торопишься и продлеваешь ему жизнь, либо стоишь и смотришь, как он умирает.

Договорив, Алексей вновь обнажил заляпанный слизью тесак.

Оператор взгромоздился в кресло и погрузил гибкие конечности в одну из панелей. Проделал какие-то манипуляции, и через несколько секунд панели над всеми креслами поменяли цветовую окраску.

— Я исполнил взятое, — произнёс вахн, выбравшись из кресла.

Алексей не знал, как определить, отключено поле или нет, пришлось верить на слово, тем более бой громыхал уже в коридоре.

— Минируем зал и уходим, — скомандовал он.

— С вахнами что делать?

— Берём с собой, — после недолгого раздумья приказал Алексей. — Пускай отцы-командиры решают, что с ними делать.

Как только первая из уже сотен выпущенных по станции ракет не рассыпалась от удара о корпус, а расцвела рвущим металл бутоном взрыва, флот Республики ожил. Соединения, взявшие станцию в плотное кольцо, скинули маскировочные поля и открыли огонь. Пространство расчертили тысячи ракет и снарядов.

Вахнов подвела излишняя уверенность в неприступности своего творения. Жиденькие зенитные батареи открыли огонь и даже что-то сбили, но основная масса зарядов достигла цели. Поверхность станции вскипела. Пламя разрывов, сжигая и корёжа бронелисты, осветило пространство на многие километры, а к повреждённому колоссу одна за другой рвались всё новые и новые волны зарядов.

Выскочив из операционного зала, на мгновение замерли. Слабую дрожь переборок сменила лихорадочная тряска, которая могла означать только одно. К ужасу вахнов и неописуемой радости людей, в схватку вступили новые силы. На какое-то время бой в трансформаторном зале стих, но вскоре вместо ожидаемого отвода вахновских сил напор противника усилился втрое.

— Вольнов, лейтенант, живой? — услышал Алексей запыхавшийся голос полковника.

— Есть немного.

— Слушай внимательно. Сейчас рвёшь операционный зал. Три взвода оставляешь капитану Катору для обороны коридора, а сам с четвёртым идёшь к нам и встаёшь на второй батальон.

— Что с Таоровым? — не сдержавшись, перебил Алексей.

С весельчаком и балагуром, комбатом два, у него за время учений завязались тёплые отношения, и неожиданный приказ полковника кольнул в самое сердце.

— Погиб, — убил полковник слабую надежду, — так что поторапливайся.

С собой взял взвод Пакшеса. Затаившись в проёме входа в трансформаторный зал, осмотрелись. Полковник ничуть не умалял ситуацию. Пространство занятого плацдарма представляло собой обожжённый, вздыбленный напольными плитами пятак, сплошь заваленный обломками машин и множеством бездыханных тел. Огромное пространство зала густо пересекали частые очереди и энергетические вспышки. Среди чадящих чёрным дымом трансформаторов, беспрерывно плюясь огнём, метались несколько уцелевших «ос». В целях недостатка не было. К жалкому, сузившемуся до нескольких сотен метров пятачку, занятому пехотинцами, со всех сторон тянулись тысячи вахновских солдат.

Такой бойни Алексей не видел даже в кино. Смерть собирала обильную жатву как с одной, так и с другой стороны. Чётко проявлялись несколько оставленных людьми оборонных поясов. Теряя солдат и чувствуя, что для удержания прежних позиций уже не хватает сил, люди откатывались на несколько сотен метров и вновь вгрызались в покорёженное покрытие. Перед каждым таким рубежом вперемешку лежали тысячи павших людей и вахнов.

Алексей вывел на лицевой щиток схему расположения батальонов и, определившись с направлением, повернулся к присевшему рядом Пакшесу.

— До позиций батальона четыреста метров. Идём по одному, первый дошёл, идёт следующий, и так далее, двигаем короткими перебежками, от укрытия к укрытию. Я иду первым.

В груди опять заныло, но, отбросив сомнения и мысленно наметив маршрут, Алексей рванул вперёд. Преодолев несколько метров, услышал тревожную трель в наушнике и увидел, без сомнения, человеческую ракету, идущую прямо на него. Подумать, почему ракета идёт в противоположенном направлении, уже не успел.

Компьютер выпущенной раненым пехотинцем ракеты среагировал мгновенно и начал манёвр уклонения, но дистанция была слишком мала. Резко взяв вверх, ракета врубилась в стену за спиной Алексея. Шквал осколков смёл его на пол. Вновь зашикала аптечка, но на этот раз дикая боль, пробив лекарственную блокаду, обожгла ноги и спину. Упав лицом вниз, Алексей, плохо соображая, мутнеющими глазами отрешённо смотрел на лицевой щиток, запачканный бьющей изо рта кровью.

— Командир, командир, живой?

Кому предназначались далёкие, слышимые словно сквозь вату слова, даже не понял. Рядом что-то задвигалось, и отступившая было боль вспыхнула с новой силой. Картинка перед глазами изменилась, в поле зрения попали мельтешащие перед лицом ботинки.

— Осторожней, вот сюда, — бормотал в наушнике всё тот же далёкий голос.

Израненного Алексея опустили на пол, и он узнал знакомую стену злополучного коридора.

— Медика, медика сюда.

С трудом разобрав слова, он хотел сказать, что не надо, что боль ушла и ему уже хорошо, но затмившая свет чёрная пелена остановила слабое шевеление губ.

Высадка штурмовых дивизий прошла гладко. После всего, что флот обрушил на станцию, вахнам просто нечем было помешать челнокам, а вскоре и крупным десантным судам беспрепятственно стыковаться с мобильными переходами, закреплёнными на перепаханном корпусе станции. По кораблям стреляли, но чудом уцелевшие огневые точки тут же сметали истребители, злыми осами кружащие вокруг поверженного колосса. На этом вся лёгкость закончилась.

Внутри многокилометрового лабиринта дивизиям оказали ожесточённое сопротивление. Вахны с решимостью обречённых дрались за каждый метр своей территории. К концу пятых суток штурма потери составили более трёхсот семидесяти тысяч убитыми и ранеными, но командующий операцией наконец-то смог доложить верховному о полном захвате станции.

Вместе с трофеями Республике достались шестнадцать тысяч пленных, которые прекратили сопротивление лишь потому, что кончились боеприпасы, а приборов самоуничтожения, положенных по штату экипажам флота, на станции не было и в помине. От отключившего защитное поле авангарда уцелело сто двадцать три пехотинца, которые умудрились дожить до подхода пробившихся к концу третьих суток штурмовых групп.

По павшим на планетах Республики объявили недельный траур. Как только высохли слёзы, на крупнейшей планете Республики Савоге устроили грандиозный парад и чествование уцелевших героев.

* * *

Подземный бункер, из которого на станцию вахнов отправилась прославившая своё имя дивизия, за последние недели изменился до неузнаваемости.

Бои за станцию были ещё в разгаре, а на Глупую уже прибывали челноки, доставлявшие в научный центр тысячи высококлассных специалистов, откомандированных со многих планет Республики. Сжатые сроки и колоссальный объём предстоящих работ, как на поверхности, так и в недрах планетоида, вынудил руководителей проекта составить посменный график, и строительство не прекращалось ни на минуту. Спустя двадцать суток были сданы первые объекты завязанной в единый комплекс системы. Спустя сорок — на шесть дней раньше срока — было сдано последнее и самое сложное звено проекта. Под нужды накопительной станции был использован отправивший в бессмертие пехотную дивизию подземный бункер.

На площади бункера установили шестьсот энергонакопителей, суммарной мощности которых с лихвой хватило бы для снабжения густонаселённой планеты энергией в течение нескольких лет. Ровные ряды цилиндрических установок оплели километры кабелей, которые сквозь дренажные колодцы уходили к сложнейшей системе портальной оплётки, представлявшей собой огромное блюдо, уложенное в одном из кратеров планетоида.

Всеобщее возбуждение и нервозность, как обычно, быстро захлестнули руководителя научной части проекта Натана Грига. Стоя в центре зала управления, находящегося в двухстах километрах от бункера, он посредством камер наблюдал, как, закончив последние проверки, бригады техников эвакуируются на поверхность.

Цель эксперимента была сложна и проста одновременно. Проста — потому что не так давно им уже удалось переправить на внушительное расстояние десять тысяч снаряжённых пехотинцев. Переправить без малейшей погрешности, а главное — в полном уме и здравии. Это вселяло уверенность. Сложна — потому что сегодня предстояло перебросить корабль дальнего поиска, масса которого во много раз превышала массу всех пяти полков.

Конечная цель поисковика — один из окраинных миров вахнов. Расстояние исчислялось световыми единицами и при обычном полёте крейсеру пришлось бы сделать более двадцати переходов, занявших по времени не менее шестидесяти суток. Тратилось топливо, и правительство не жалело ресурсов в стремлении получить дешёвый, а главное быстрый доступ к мирам противника.

Задача усложнялась тем, что в целях экономии времени портал соорудили не в космическом пространстве, а на поверхности, чему способствовало отсутствие атмосферы.

В назначенный час поисковику предстоит упасть на поверхность, целя в крохотный пятачок, не превышающий размерами несколько квадратных километров. Манёвр был невероятно сложен, но в надёжности портала и мастерстве экипажа никто не сомневался.

Натан прекрасно понимал, что в конце концов, война закончится, а подстёгнутый огромными жертвами прогресс неизбежно толкнёт человечество вперёд.

«Высший дар», а иначе обнаруженный на Гарде цилиндр он не называл, уже поднял технологии людей на недосягаемую прежде высоту, и сегодняшний эксперимент служил тому наглядным подтверждением.

Учёный как никто понимал ширину перспектив телепортации и жёстко осаживал слишком ретивых сотрудников своей команды, которые правдами и неправдами пытались примкнуть к другим группам, занимающимся изучением богатых трофеев последней битвы.

За каждым таким разносом неизменно следовали разъяснительные беседы, где, к своей радости, он видел понимание в глазах пытавшихся отколоться сотрудников.

Радужные мысли о предстоящих открытиях подстегнули воображение и повели учёного по гладким дорогам мечтаний. К реальности вернул раздавшийся за спиной голос инженера.

— Господин Григ, у нас всё готово.

Небольшое, возведенное на вершине горной гряды строение не имело привычных панорамных иллюминаторов. В них не было необходимости, внутри стены зала закрывали проекции, отражающие все задействованные в работе объекты. Функции управления осуществляли четверо операторов, которые, сидя в креслах, смотрели на руководителя проекта.

Уняв волнение, Натан коротко кивнул. На этом из разряда руководителя он формально перешёл в разряд сторонних наблюдателей. Дальнейшую работу делали другие.

— Начали.

Действия принявшей управление четвёрки были точны и выверенны. Порядок был известен, и голосовых команд не требовалось, тем не менее старший оператор вслух дублировал предпринимаемые действия.

— Запустить тест программы.

Вокруг кресел вспыхнули полукруглые панели активного голографического интерфейса, заигравшие на лицах операторов сумрачными зелёными бликами.

— Контур подачи и распада, — подражая старшему, произнёс через несколько секунд один из четвёрки, — тест прошёл.

— Накопительный контур и портальная оплётка, — доложил другой, — тест прошли.

— Поисковик вышел на заданную орбиту, все системы в норме, — отрапортовал третий.

— Пуск, — ни к кому не обращаясь, произнёс старший. Пробежав пальцами по панелям, он активировал системы запуска.

Натан Григ представил, как в данный момент на километровой глубине ожила линия, подавшая в камеры распада первые килограммы топлива. В реакции с набором окислителей кристаллообразное топливо начало медленно испаряться, выделяя в ходе процесса огромное количество энергии, идущей в накопительные установки.

— Накопительный контур. Шесть процентов мощности.

На это стоило посмотреть, и Натан приник к проекции. По мере поступления энергии ряды накопителей оживали. Над каждой установкой загорались блекло-зелёные индикаторы, меняющие окраску по мере нарастания силы вобранной энергии. Через двадцать минут накопительный зал, словно новогодняя ёлка, переливался всё набирающей силу индикацией.

— Семьдесят процентов мощности.

Где-то на орбите двигатели поисковика толкнули громоздкую махину к поверхности.

— Девяносто процентов.

Освещая кратер, по гигантскому блюду портала заполыхали тысячи синих всполохов.

— Предел достигнут.

Вырвавшись из накопителей, реки энергии устремились к оплётке портала. Вспышка ознаменовала открытие ворот в далёкую звёздную систему.

Ожидая именно этот момент, Натан Григ вывел на стену картинку с камер висевшего неподалёку зонда. Картина впечатляла. Посреди изрытой метеоритными кратерами долины чётко выделялся идеально ровный гигантский круг, в бездонной глубине которого мерцали мириады звёзд чужого пространства.

— Поисковик на маршруте. До контакта две минуты.

И операторы и следящие за экспериментом учёные старались не показывать вида, но все понимали, какого напряжения требует это внешнее спокойствие.

— Минута, сорок пять секунд.

Ударивший по ушам сигнал тревоги заставил вздрогнуть. Натан вмиг подскочил к старшему, но, увидев растерянное лицо оператора, только и смог выдавить:

— Что?

— Не понимаю, — бормотал тот, — сто процентов топлива переработано, но мощность продолжает расти.

— Как расти, откуда? — опешил учёный.

— Не знаю, — неуверенно проговорил оператор, — приборы показывают, что топливохранилища пусты, и это так и есть, но за последние секунды напряжение превысило максимальный предел в… — Оператор, ещё раз сверился с показаниями приборов, и челюсть его медленно отвисла. — В четыреста раз, — прошептал он.

— Это невозможно… — Натан широко раскрытыми глазами смотрел на контрольный терминал. — Такая мощность даже не предусмотрена проектом, — убедившись в правдивости слов оператора, пробормотал он.

— Смотрите.

Полный паники окрик призвал прильнуть к проекции, транслируемой с камер накопительного зала. Зал словно туманом застилало призрачно-синее свечение. По рядам побелевших от температуры накопителей гуляли яркие электрические дуги. Отражающее покрытие стен начало течь, и красные дорожки расплавленного металла добавили в палитру кровавый оттенок.

Решение созрело мгновенно. Натан подскочил к стоявшему в стороне аварийному терминалу и, сорвав защитный кожух, ударил по кнопке экстренной остановки. Экран терминала показал исполнение команды, но на деле ничего не сработало.

— Отсекай с центрального, — закричал он, видя отказ аварийной системы, но ответ оператора поверг в отчаяние.

— Отчёты систем по-прежнему поступают, но функции контроля утеряны.

— До контакта пять секунд, — словно насмехаясь, доложил оператор.

Поняв, что ничего изменить он уже не успеет, Натан смирился и, глядя на стену, ждал продолжения. Спустя пять секунд, подняв море световых всполохов, крейсер ухнул в портал. Одновременно с его исчезновением все в зале ощутили ледяной порыв невесть откуда взявшегося ветра. Датчики зафиксировали колоссальный скачок энергии, после которого функции управления полностью восстановились.

Не дожидаясь команды, операторы повторно запустили тест программы и вскоре доложили о многочисленных сбоях в программном обеспечении задействованных в эксперименте компонентов.

— Неудивительно, — задумчиво ответил Натан. — Удалось установить источник дополнительной энергии?

— Нет.

— Не нравятся мне эти чудеса. Опросите-ка «память», уверен, что ответы найдём именно там.

Пробежав пальцами по клавишам, оператор озадаченно почесал макушку.

— Система не может обнаружить цилиндр.

Натан лихорадочно защёлкал кнопками контрольного пульта, выведя на экран лабораторию, где хранился цилиндр. Прозрачная сферическая крышка так называемого саркофага была закрыта, но цилиндра на месте не было.

Лоб Натана покрылся испариной. Спокойствие, возникшее после ухода поисковика, как ветром сдуло. Он несколько минут смотрел на пустой саркофаг, затем отмотал запись назад.

Камеры зафиксировали всё в мельчайших подробностях. За десять секунд до контакта корабля с порталом цилиндр как ни в чём не бывало висел в электромагнитном коконе. В момент входа крейсера в портал таинственный банк данных, пинком направивший человечество на путь мощного технического прорыва, окутался золотистым сиянием и исчез.

Нарушить затянувшуюся тишину побледневший учёный решился не сразу.

— Ну и кто мне объяснит, что здесь произошло? — оглядев понурых подчинённых, спросил он.

Что произошло, объяснили через полчаса и в весьма нелестных выражениях. На связь вышел полковник Ролс Бэргрен, командующий прикрывающим Глупую флотом. Разразившись ругательствами в адрес идиотов, возомнивших себя богами, он сообщил, что вместо поисковика в пограничную систему вахнов забросило саму Глупую, а вместе с планетой и несущий её охрану флот.

* * *

— Примерно вот так всё и было, — примостившийся на краешке кровати Алекс подмигнул Алексею.

— Потом была паника, но, к чести отцов-командиров, совсем не долго. Флотский полковник Бэргрен оказался тёртым воякой. Глядя на метания коменданта, сместил его к чёртовой бабушке и быстро навёл на Глупой порядок. Под ружьё встали все: техники, обслуга и даже учёные. Вахны давят, но помощь уже идёт, надеюсь, продержимся, — закончил он рассказ, но неожиданно хлопнул себя по лбу ладонью. — Забыл совсем. Все уцелевшие из нашей дивизии получили повышения в званиях. Так что признавайся, капитан Вольнов, долго ещё валяться будешь?

— Дней десять, потом разрешат встать.

Голос пролежавшего два с половиной месяца в камере восстановления Алексея был ещё слаб. В сознание пришёл утром, и Алекс был первым, кто смог его навестить.

— Со мной-то что случилось, ничего не помню? — задал Алексей свой главный вопрос.

— С тобой история, достойная пера. Воин со второго полка взвёл ракетомет, в этот момент его задевает, он падает и давит пуск. Спину тебе осколками побило, ноги, руки. — Алекс неожиданно развеселился. — Мне тут Доктор рассказывал, как твою задницу из скафандра по кускам вынимали и собирали словно мозаику. Он говорит, — всё шире улыбался Алекс, — хорошо ракета сзади рванула, иначе ближайшие полгода писал бы через катетер.

— Больно ты радостный, — заразившись весельем друга, Алексей тоже улыбнулся. — Занесло нас чёрти куда, родину даже в телескоп не видно, кругом враги да учёные, а ты ржёшь как полоумный. Совсем страх потерял.

— Потерял, — согласился Алекс. Лицо его стало серьёзным. — Думаю, после того, что пережил на станции, страшнее уже ничего не будет. Из всех полков нас осталось сто двадцать три человека, да трое раненых, включая тебя. Ты, кстати, благодари за спасение своего взводного, как его? — напряг Алекс память. — Пакшес, точно — Пакшес. Он тебя из-под обстрела вытащил, медика пригнал с батальона и, когда открыли портал для доставки боеприпасов, отправил назад, на Глупую.

— Ты уверен, что Пакшес?

— Конечно. А в чём дело? — заметив озабоченное выражение на лице друга, спросил Алекс.

Действия взводного озадачили. Алексей не стал посвящать друга в то, что Пакшес когда-то пытался его убить. О том, что Пакшесом активно интересуется контрразведка, тоже умолчал. Решив всё обдумать, он мысленно поблагодарил взводного и сменил тему разговора.

— Слушай, если ты до конца держался на станции, то на Глупой-то как опять оказался?

— Не поверишь, — грустно усмехнулся Алекс. — Всех выживших почти месяц возили по Республике, показывая людям истинных патриотов родины. Под конец, по нашей же просьбе, отправили на Глупую для сбора вещей дивизии. Ну а дальше — сверхудавшийся эксперимент, и остатки бравой дивизии вновь в глубокой дыре.

— Это судьба.

— Судьба, — подтвердил Алекс.

Он встал, подхватил прислонённый к стене автомат.

— Давай, капитан, отдыхай, пойду архаров своих проверю, обстановка позволит — загляну ещё.

* * *

На скулах командира истребительного крыла майора Кантови вздулись желваки. Челюсти свела судорога, но подобных мелочей майор даже не замечал. Внешние камеры разбитого истребителя ещё работали, и взгляд офицера впился в проекцию кипевшего неподалёку боя.

Отбитый от торгового каравана транспорт вахнов, изрыгая потоки пламени и сгустки энергетических зарядов, отбив очередную атаку, вновь попытался прорваться к близкой планете, но остатки крыла перестроились и атаковали снизу. Вертясь между убийственными залпами, истребители упорно не давали судну уйти под защиту опоясавшего осаждённую планету поля.

На глазах майора гибли взращённые им пилоты. Мальчишки и девчонки, большинству из которых едва перевалило за двадцать, отдавали жизни, повинуясь приказу. Приказу, суть которого так никто до конца и не понял.

Видя, как звено за звеном гибнут его люди, майор рычал от бешенства. В глазах блеснули слёзы, с губ упали проклятья, адресованные придумавшим самоубийственную атаку штабистам. Проклял себя за то, что не смог убедить командующего отказаться от сумасбродной идеи атаковать вооружённый транспорт силами одного-единственного крыла. Проклял вахнов, сбивших его в начале боя, не позволив идти рядом со всеми.

В наушнике тренькнуло, возвестив, что инерция опасно сблизила гибнущий истребитель с защитным полем планеты. Видя бездействие пилота, компьютер попытался самостоятельно исправить положение, но посланные двигателям команды остались без ответа.

Коротко взглянув на растущую громаду планеты, пройдясь по огромным, башнеподобным строениям, он вновь задрал голову. Уцелевшие машины с упорством обречённых продолжали атаку. Кому-то удалось пробиться сквозь заградительный огонь, и на брюхе потрёпанного транспорта заплясали вспышки разрывов. Майор радостно сжал кулаки.

В следующую секунду его искалеченный истребитель прошёл сквозь меняющее материю защитное поле и, разваливаясь на мелкие осколки, посыпался на планету.

Апогеем атак явилась гибель восьмидесяти процентов состава крыла, но это уже не имело значения. Истребители загнали чужой транспорт в квадрат, отписанный ему республиканским штабом для входа в атмосферу.

* * *

— Истребителям отход.

Командующий сто вторым флотом военно-космических сил Новой Республики генерал Скарин не отрываясь следил за боем.

Дав несколько залпов вслед уходящим истребителям, сбросивший скорость транспорт вахнов отвесно пошёл вниз.

— До защитного поля тысяча шестьсот километров.

Доклад поста наблюдения отвлёк рано поседевшего генерала от созерцания бегущего под защиту планеты транспорта. Осмотрев мостик висящего вдали от планеты линкора, Скарин встретился взглядом с начальником штаба. Прочитав в них напряжённое ожидание, генерал, отбив пальцами дробь по подголовнику пустого кресла, безучастно уставился на динамик громкой связи.

— Получено подтверждение, — доложили с поста наблюдения, — координатор планетарной обороны местоположения не менял.

По мостику прокатился облегчённый выдох.

— Готовность. — На широком лице генерала не дрогнул ни единый мускул, но в глазах заплясали так хорошо знакомые подчинённым огоньки.

В переоборудованном трюме линкора ожили камеры распада, потоки энергии ринулись в накопители.

— До защитного поля сто сорок шесть километров… сто четыре, — считывал показания приборов оператор поста наблюдения, — восемьдесят… Приборы фиксируют отключение защитного поля.

— Начали.

Накопители выплеснули часть энергии. По палубам линкора прошлась едва ощутимая вибрация. Спустя шесть секунд линкор вздрогнул ещё раз.

Тяжёлая ракета, телепортированная вслед транспорту, материализовалась в десятках метров от обречённого корабля. Блок наведения, запрограммированный на поражение арсенала, мгновенно определил место контакта и бросил тушу ракеты к цели. Пробив бронированный борт и межпалубные переборки, ракета выполнила поставленную задачу.

На пёстром фоне планеты расцвёл бутон взрыва. Когда пламя опало, наблюдавшим за действом людям предстало зрелище рушившейся на планету носовой части транспорта в сопровождении тысяч обломков, ещё недавно являвшихся собственной кормой.

Проводив взглядом обломки, генерал удовлетворённо кивнул:

— Депешу командующему. Первая фаза успешно завершена.

* * *

С момента перемещения сверхмалого планетоида Глупая в пограничную систему обжитого вахнами сектора минуло чуть более восьми месяцев. Ожесточённые бои первого месяца пребывания Глупой в непривычном для себя статусе форпоста человечества остались позади, но поверхность планетоида до сих пор носила следы былых сражений.

К моменту подхода республиканских флотов оборона Глупой представляла столь тяжкое зрелище, что командующий объединённой группировкой, присланный прояснить судьбу планетоида, генерал-майор Сулов, выразил искреннее восхищение стойкостью и мужеством защитников. Узнав же, что кадровые военные, осуществлявшие охрану планетоида, в большинстве своём пали в первые недели штурма и тяжесть основных боёв легла на плечи лаборантов и учёных, генерал долго жал встречающим людям руки.

Из стотысячного учёного контингента, некогда работавшего на самом секретном объекте Новой Республики, уцелело менее десяти, но им удалось главное — отстоять планетоид и сохранить переданные человечеству технологии.

С Глупой в спешном порядке эвакуировали всё ценное, а планетоид превратили в плацдарм, с которого повели широкомасштабное наступление.

В течение следующих месяцев беспрерывно получающая пополнение группировка ВКС Новой Республики в ходе сражений уничтожила флоты вахнов и взяла контроль над заселёнными ими системами. Остатки флотов укрылись на защищённых полями планетах и использовались как для охраны караванов, так и для дерзких атак на патрульные соединения Новой Республики.

Всё это время в высоких республиканских кабинетах шла острая полемика. Впервые с момента прихода к власти мнения министров кардинально разделились.

Одни требовали немедленного начала мирных переговоров, тогда как другие выступали за продолжение боевых действий. Жаркие споры временами переходили на личности, поэтому, стремясь избежать шатаний в собственном кабинете, глава республики вынес вопрос на референдум. Предположения об участии в конфликте третьей силы ещё не имели твёрдых подтверждений, поэтому домыслы пока решили не предавать гласности.

К удивлению многих, подавляющее большинство выбрало войну. Психологи объяснили подобные настроения миллиардами погибших сограждан, пережитым обществом страхом и унижением, но поспешили заверить, что подобные настроения вскоре пойдут на спад, и в ближайшие год-полтора сойдут на нет.

Сторонники мирных переговоров потерпели поражение. Военные взяли под козырёк и приступили к планированию предстоящих акций.

Вскоре к базирующейся в вахновских системах группировке полетели директивы. В первую очередь силам ВКФ предписывалось пресечь сообщение между враждебными системами.

На одиночные корабли и транспортные караваны началась охота, что позволило в кратчайшие сроки максимально сократить сообщение между мирами противника.

Исключив помощь извне, перешли к выполнению основного задания.

Первой жертвой назначили Вию, планету, на свою беду оказавшуюся в той самой системе, куда забросило Глупую.

План атаки не отличался замысловатостью. Из метрополии доставили опытный образец телепортационной установки, смонтированной в трюме линкора. В назначенный час в питающий защитное поле планеты генераторный зал телепортировали более тонны энегрона с целью подрыва генераторов. Здесь людей ждало первое разочарование.

Проанализировав гибель неприступной, по их мнению, станции и появление в их системе населённого людьми планетоида, вахны с удивительной точностью определили причины и в кратчайшие сроки изменили структуру защитных полей. Исследования показали, что поле стало непроницаемо для всех без исключения видов излучений.

Второе разочарование испытали, проводя эти самые исследования. Выяснилось, что вахны, так же как и люди, провели тщательные исследования трофейной техники и копировали часть стрелковых систем, попавших им в руки. Системы массово пошли в войска, и республиканские патрули начали гибнуть от модернизированного, но всё же собственного оружия.

Единственным плюсом оказалось известие, что заглянуть за барьер могут лишь системы визуального контроля. Орбиты планет противника были наводнены тысячами зондов. Двадцать четыре часа в сутки велись сбор, сортировка и доставка информации в разведуправление флота.

Уже через месяц командование знало об имеющихся у противника силах. Зонды вынюхали состав, места дислокаций и боевой потенциал частей противника. От их взора не укрылись выпускающие военную продукцию предприятия, расположение управляющих войсками центров. Не остались секретом численность и места базирования немалых, к удивлению людей, космических соединений.

Досадной неприятностью была невозможность использовать ценную информацию по назначению. Людям мешало поле, укрывшее планеты противника неприступной вуалью. Люди разных рангов день и ночь ломали головы над решением проблемы, но, как часто бывает, решение пришло из весьма отдалённого от проблемы источника.

* * *

— Убить.

Где-то в глубине шевельнулось схожее с жалостью чувство, но Алексей отбросил неуместные сантименты.

Приглушённые хлопки автоматных выстрелов, и семнадцать членов семьи, или мулуса, как называют родовые кланы вахны, повалились на пол.

Посмотрев на пробитое пулями тело координатора планетарной обороны, лежащее среди павших родственников, Алексей откинул забрало и повернулся к своим бойцам.

— План Б.

Высадка прошла не так гладко, как предрекали штабные стратеги. Среди останков рушившегося на планету транспорта что-то взорвалось. Из двадцати восьми членов группы, за секунду до взрыва материализовавшихся среди обломков корабля, в живых остались девять. К загородному дому, как обозвал Алексей похожее на пирамиду строение, используемое координатором как временное жилище, подошли по графику. Незамеченная среди града обломков группа, пользуясь ранцевыми двигателями, спланировала к пирамиде и ранним утром вломилась в строение.

Здесь гостей ждал сюрприз. По предоставленным сведениям помимо координатора в доме находились два охранника и пилот скавера. На деле оказалось, что под гостеприимной крышей собралась многочисленная семья хозяина. Исход короткой схватки был предрешён. Охрана, пилот и несколько родичей погибли сразу. Остальным приговор подписал отказавшийся сотрудничать с диверсантами координатор.

Алексей тяжело вздохнул. Убийство мирных особей не входило в планы, однако группе вскоре предстояло двигаться дальше, а оставлять за спиной живых было немыслимо. Возможно, будь у них больше времени, упрямство координатора удалось бы сломить, но группа работала по графику, и каждая лишняя минута грозила предсказуемыми последствиями.

Вслушиваясь в напряжённую тишину, ещё раз осмотрел жилище.

В отличие от людей, вахны не стремились запираться в индивидуальные каморки. Всё пирамидальное строение не имело ни единой внутренней перегородки. Мебели, в человеческом представлении, не было и в помине. Трёхсотметровая площадь напольного уровня делилась идущими по полу линиями на равные ячейки. В центре каждой возвышались узкие, стоявшие под пологим углом платформы, служившие спальными местами. В изголовье платформ выделялся испещрённый узором тонких линий серебристый прямоугольник. Точно такой же, только больших размеров, был встроен в одну из стен пирамиды.

Помня об опыте знакомства с техникой вахнов, Алексей не сомневался, что на стене централизованный пульт управления бытовым раем жилища координатора.

— Командир, движение.

Задрал голову. Сужающиеся к вершине, опоясанные балюстрадами стены освещались потоками бьющего из узких проёмов утреннего света.

На верхней балюстраде устроили наблюдательный пункт, оттуда и пришло сообщение о надвигающихся неприятностях.

— К нам? — почему-то вдруг севшим голосом спросил Алексей.

Сознание мигом просчитало варианты и выдало слово, характеризующее их положение.

— Нет, — ответили с верха, — похоже, спасатели.

Кожей почувствовал, как расслабились напрягшиеся пехотинцы. Закинув автомат за спину, Алексей направился в центр пирамиды и вскочил на подъёмную платформу. Упругий толчок в ноги — и уже через секунду шагнул на верхнюю балюстраду.

Угрюмая харя Пакшеса кивнула в сторону проёма.

— Быстро работают.

С пятидесятиметровой высоты близлежащие окрестности просматривались как на ладони. Примерно в семи километрах, чадя в оранжевое небо жирными столбами дыма, лежало то, что ещё недавно звалось кораблём.

Воткнувшаяся вертикально в почву носовая часть вывернула тысячи тонн породы, образовав вокруг себя земляной вал высотой в несколько десятков метров.

Сила удара была такова, что разошедшаяся от корабля взрывная волна в радиусе нескольких километров смела всю чахлую растительность. Стоявшая в километре от катастрофы башня опасно накренилась, и даже невооружённым глазом было видно, как вокруг покосившегося колосса снуют точки эвакуирующих жителей аппаратов.

Алексей опустил лицевой щиток и, включив приближение, вернулся к судну.

Километры сплющенного ударом, исковерканного железа. Сквозь провалы лопнувшего корпуса просматривались заполненные дымом отсеки. Пламя пожаров металось по палубам транспорта.

К месту катастрофы спешили спасательные бригады. Пожарные аппараты, песчинками снующие над телом поверженного левиафана, опорожняя цистерны химического реагента, гнали многометровые языки пламени внутрь смятого корпуса. На образовавшемся вокруг бруствере строились укутанные в серебристые костюмы отряды. Получив задания, спасатели, группами по нескольку особей, вслед за причудливого вида механизмами ныряли в закопчённые недра корабля. К великой досаде, без внимания не остались и крупные, обширно разбросанные обломки транспорта.

Глядя на ближайший, Алексей задумался, заявятся спасатели в пирамиду или нет, как вдруг услышал прокатившийся по зданию шелест.

Над головой с легким щелчком зажглась панель освещения. Присев от неожиданности, вцепившийся в автомат Алексей наблюдал, как всё новые и новые участки стен озаряются призрачно-синим светом. Склонив голову, увидел, как спальные места мёртвых хозяев медленно втягиваются в пол. Увидел ошарашенного пехотинца, застывшего с вытянутой рукой, обращённой в сторону встроенного в стену серебристого прямоугольника.

— Я же сказал — ничего не трогать, — прошипел Алексей.

— Да я…

— Головка от патефона, — перебил он оправдания пехотинца, — для особо одарённых повторяю ещё раз. Ничего, ни под каким предлогом!

— Не шуми, комбат, — отключив связь, подал голос Пакшес, — ничего он не трогал. Нечего злиться. Как ни крути, это твоя гениальная идея.

— Идея, — поморщился Алексей, — не дави на мозоль, лейтенант, без тебя тошно. Крымски, — вызвал он бьющегося с компьютером координаторского скавера электронщика, — ты что, мать твою, решил там старость встретить?

— Две минуты, командир, почти закончил.

— Давай в темпе, а то дождёмся тут… спасателей.

Насчёт идеи Пакшес был прав. Алексей до сих пор проклинал тот день, когда на совещании командиров полка разговор как обычно перешёл в плоскость версий на тему «берём планету». Вот тогда-то в памяти Алексея и всплыло виденное много лет назад голливудское творение. В том фильме, названия которого даже не помнил, два героя отправились на захваченном у пришельцев судёнышке к кораблю-матке, где заразили главный компьютер вирусной программой, позволившей снять защитный барьер с атакующих Землю гадов.

Расплата настигла через неделю. Оказалось, командир полка не забыл сказанных Алексеем слов и при первой возможности довёл их смысл до командира дивизии. По цепочке информация попала в оперативный отдел штаба, где к фантастическим грёзам далёкой Земли отнеслись более чем серьёзно.

По горькой иронии, лучшей кандидатуры на должность командира группы, чем имеющего многосторонний опыт боёв с вахнами Алексея, было не найти. С того момента и по нынешний день иначе как ослом Алексей себя не называл.

— Вот такие дела, комбат. — Полковник Конор Хозин, с которым судьба столкнула при захвате первого вахновского транспорта, а ныне командир дивизии, в которой Алексею посчастливилось командовать батальоном, пожал плечами. — Увидев твой послужной список, командующий даже слышать не захотел о других кандидатурах.

— Выходит, мои проблемы оттого, что я слишком хорошо воюю?

— Твои проблемы оттого, что у тебя слишком длинный язык, — поправил полковник, — единственное, что я смог для тебя сделать, это набрать бойцов из моей дивизии. Заранее одобряю состав будущей группы.

Следующие два месяца прошли на палубах висящего на удалении от планеты линкора. Для возобновления полётов между осаждёнными мирами вахнов командование пошло на ослабление блокады. Дабы не вызвать подозрений, патрульным флотам слегка подправили графики маршрутов, создав лазейки для одиночек и караванов противника. Результат ждать не заставил. Несколько раз команда получившего к тому времени майорские знаки Алексея мчалась к портальной оплётке, но, словно чувствуя угрозу, координатор никак не хотел оказаться в нужном месте. Последний раз всё совпало. Истребители загнали одиночный транспорт в нужный квадрат, и потерявшая две трети состава группа приступила к заданию.

— Готово, — доложил электронщик группы.

— Скавер ко входу. Грузимся.

Спустившись, активировал подарок и, вскочив в зависший у входа рубленого вида летательный аппарат, скомандовал двигать.

Лёгкие пехотные комбинезоны диверсантов резко контрастировали с внутренним убранством чужеродной машины. Установленные по бортам поворотные ложементы, позволявшие хозяевам путешествовать с комфортом, для увешанных оружием и боекомплектом людей подходили мало. Попытавшись пристроиться на узких, стоявших под неправильным углом сиденьях, бойцы, как один, бросили неблагодарное занятие и разместились в проходе. В призрачном свете, струящемся из потолочных панелей, сгорбленные спины сидящих в проходе солдат смотрелись до смешного нелепо.

Протолкавшись в головную часть, застыл за спиной скрюченного в пилотском кресле сержанта Крымски. В глаза бросилась перепаханная, вывернутая наизнанку панель управления. Рассматривая гроздь вживлённых в консоль блоков, Алексей подивился расторопности сержанта.

— Мы на автопилоте? — не заметив иллюминаторов и экранов, спросил он.

Сержант молча приподнял планшет, показав Алексею изображение с установленной где-то на корпусе камеры.

— Окна есть? — Получив ответ, задал следующий вопрос: — Заметить могут?

Крымски отрицательно качнул головой.

— Погаси в салоне свет, открой кабину.

Внешние створки ушли вниз, и в салон ворвались тускло-жёлтые лучи старой звезды.

— При кардинальной разности внешних оболочек, — подал голос сержант, — наша техника не так уж сильно различается. Местами даже функциональность схожая.

— Функциональность… — перебил сержанта примостившийся в хвосте Пакшес. — До сводного полка трудился я в сто первой. Когда беда с Лайлоной случилась, послали нас на зачистку разбитых вахновских посудин. Был у нас деятель, порылся в их личных вещах и присмотрел хрень какую-то, на брелок похожую. Прихватил, и в качестве подарка вручил родной-единственной. Та, любовью окрылённая, беременная кстати, вот-вот рожать. Мужа видит редко, бесценный подарок из рук не выпускает и к подругам с собой несёт, и в кровать кладет. Притащила подарок на тренинг для беременных да включить умудрилась. Представь, сержант, — усмехнулся Пакшес, — сидит кружком толпа беременных тёток, а в центре возникает трёхметровая образина вахновского рода-племени. Пока поняли, что это просто фото в полный рост, два нервных срыва и шесть преждевременных родов. Вот тебе и функциональность.

— Будь я там, тоже родил бы.

— Двойню, — понеслись шуточки.

— Тихо, — прервал смешки Алексей.

Он понимал, что даже криворукая шутка устаканит взвинченные нервы, но виденное в лобовой иллюминатор к шуткам не располагало.

Идущий недалеко от места крушения скавер оказался в потоке спасательной техники. Внимание Алексея привлекли две приближающиеся точки, которые, быстро прибавляя в размерах, обретали хищные очертания армейских ботов.

Курс знакомства с техникой противника мог рассказать и во сне. Именно отсюда знал боевые возможности идущих наперерез их скаверу летательных аппаратов.

— Вверх и влево, влево, я говорю, — хлопнул он по плечу сержанта, — в круг над транспортом.

Скавер взмыл на сотню метров и, заложив вираж, начал огибать разбитый корабль. Прошли полкруга. Посматривая на длинные ряды вытащенных с крейсера бездыханных тел, Алексей с облегчением заметил, как боты прошли мимо и сели в нескольких километрах от корабля.

Высыпавшие из ботов солдаты оцепили какие-то обломки, освободив территорию группе старших.

Лицо Алексея помрачнело. Он догадался, что обнаружили вахны, но всё же закрыл лицевой щиток и включил приближение. Реальность не обманула ожиданий. В ногах вахновских офицеров лежали изувеченные человеческие останки.

— Они нашли кого-то из наших, — дрогнувшим голосом сообщил Крымски.

Комментировать никто не решился. Все знали, что кем-то из наших мог оказаться вытребовавший место в команде брат сержанта.

Алексей положил на плечо сержанта ладонь и слегка сдавил пальцы.

— Сколько до места?

— Триста семьдесят километров.

— Жми, сержант, время работает против нас.

Видя летящий на максимальной скорости скавер координатора планетарной обороны, солдаты патруля понимали, что на это имеются веские основания. Мешать нарушающему порядок движения скаверу они не считали возможным.

— Подходим.

Алексей, затылком чувствуя, как за спиной зашевелились пехотинцы, не отрываясь, вглядывался в растущие очертания узнаваемого по съёмкам зондов здания центра обороны.

— Командир, — напомнил о себе Пакшес, — как думаешь, отключат поле или нет?

— Какое поле? — взвился один из пехотинцев. — Мы ж его миновали.

— Ты чё, халово отродье, — взбеленился Пакшес. Нагловатые глаза молодого ротного вцепились в незадачливого солдата. — Ты чем, морда, на инструктажах занимаешься?

— Да знаю я, — забасил пехотинец, — ключевые объекты, в том числе здание координационного центра и цеха генерирующих поле установок, защищены собственным барьером. Просто от страха всё из головы выветрилось.

— Барьер пройден.

— Вот тебе и ответ, — сказал Алексей Пакшесу, — действуем по плану, — продолжил он в сумрак салона. — Помните главное, Крымски — самый ценный среди нас фрукт, поэтому любой из нас обязан за его жизнь, не задумываясь, отдать собственную. Ты же, — повернулся он к светловолосому сержанту, — в драку лезешь в самом крайнем случае, твоя задача — добраться живым до главного компьютера и загрузить вирус. Приготовились.

Всматриваясь в серое, куполообразное здание, Алексей услышал, как за спиной запищали автоматные ускорители.

Посадочная площадка, причудливой кляксой выпирающая из покатой стены третьего уровня, за исключением пары дежуривших у входа часовых, оказалась пустой. На широком балконе уровнем выше Алексей разглядел несколько десятков вахнов, принадлежавших, судя по экипировке, к командному составу. Все до единого имели оружие, о чём, проталкиваясь к боковому люку, предупредил пехотинцев.

Недоумённо перебрав конечностями, часовые смотрели, как вопреки традиции садиться в центре площадки скавер координатора опустился у самого входа. Боковой люк пошёл вниз, и часовые по привычке застыли перед координатором.

Огонь трёх автоматов не оставил им шанса. Пока часовые валились на площадку, Алексей, слыша, как высыпавшие из скавера пехотинцы стреляют по балкону, нырнул внутрь здания.

Как и всё, созданное вахнами, здание центра не отличалось дизайнерскими изысками. Группа оказалась в типовом проходе, освещённом все теми же призрачно-синими панелями.

«Коридор, — мелькало в голове, — двадцать метров. Развилка. В левый очередь, ушёл в правый».

Сознание работало чётко. Остатки страха испарились с первыми выстрелами. Ориентируясь по составленной пленными карте, Алексей гнал навьюченных оружием и снаряжением бойцов к цели.

Привлечённые шумом, из бокового помещения в коридор вывалились двое.

«Гражданские», — не заметив оружия и подсумков, определил Алексей. Выбравший ход курка палец слегка расслабился.

Выскочив в коридор и столкнувшись с вражескими пехотинцами, женщины застыли. Бегущее впереди страшилище яростно махнуло оружием, приказывая подругам убраться с дороги. Парализованная испугом, Ао нашла силы и шагнула назад, тогда как Ена попыталась преградить убийцам путь.

«Лови», — ощерился Алексей.

Очередь разрубила безоружного придурка пополам. Впереди замаячил вход в холл, из которого лучами шли девять проходов, ведущих на разные уровни центра. Третий справа вёл к нервному центру планетарной обороны.

Из холла веером брызнули блёклые сгустки. Наушник отреагировал полным боли и удивления вскриком.

— Крымски? — Сбитое бегом дыхание исказило слова, но ответ пришёл незамедлительно.

— Жив, командир, Варда зацепило.

Из холла вновь ударили блеклые пунктиры. Залёгшие пехотинцы открыли плотный огонь, не позволяя вахнам прицелиться.

Несмотря на то что с начала атаки прошли жалкие секунды, никто не сомневался, что к ним уже спешат охранные подразделения. Ввязываться в затяжную перестрелку было смерти подобно, и Алексей быстро принял решение.

Взмыв к потолку, именуемая миной адская машинка устремилась в холл. Грохнуло так, что со стен посыпались панели. Взрывная волна оторвала Алексея от пола и с силой бросила на стену. В голове зашумело. Шикнула аптечка, вгоняя в кровь новые дозы стимулятора.

— Вперёд.

В разгромленном холле висела противопожарная химическая взвесь. Щиток тут же заволокло мутной субстанцией, но Алексей успел взять направление. Чертыхаясь и спотыкаясь об валявшиеся кругом обломки, пехотинцы устремились вслед за командиром.

Коридор вёл вниз. Вскоре не встретившая сопротивления группа оказалась перед нужной, наглухо задраенной дверью.

— Пластырь.

На дверь прилепили блеснувшую индикатором пластину, затем полностью заклеили проём плотной тканью. Крымски открыл планшет и ткнул пальцем в экран.

Люди также не брезговали добытыми в боях технологиями. Группа Алексея стала одной из первых, обративших против врага их собственное оружие.

Высокий, дребезжащий звук, пройдя сквозь шлем, пребольно ударил по перепонкам. Пытка длилась секунды. Вслед за ушедшей болью послышался звон разваливающейся на мелкие осколки бронированной двери. Закрывший проём пластырь осыпался вниз, и в святая святых планетарной обороны влетела мина.

В отличие от разгромившего холл стандарта, эту создали с любовью к делу. Проникнув в помещение, мина отсканировала пространство и взорвалась. Направленные потоки осколков, мгновенно убившие все биологические объекты в зале, стопроцентно пощадили ценное оборудование.

Вломившихся в пенаты главного компьютера пехотинцев встретил монотонный шум охладителей. Занявшая центр помещения конструкция, увешанная блоками и приборами, подмигивала убитым операторам диодными всполохами.

— Турель в коридор. Крымски — за работу.

Команды оказались лишними. Пока сержант вытаскивал из-за центральной консоли труп старшего оператора, трое пехотинцев приладили установку к лафету и потащили турель назад ко входу в разгромленный холл. Вскоре два звонких щелчка, изданные переносными защитными щитами, возвестили, что стрелки заняли позиции. Остальные, готовясь к штурму зала, обустраивали последний рубеж.

Пристроив за спиной трубу ракетного комплекса, Алексей придирчиво осмотрел возведённые из щитов укрытия и повернулся к программисту.

Колдуя над главной консолью, сержант, словно фокусник, извлекал из кофра мудрёные устройства и вязал их в единую сеть. Кульминацией стало появление замысловатого разъёма, явно изъятого из богатых трофеев. Разъём, снизу похожий на состоящую из множества тонких отростков ладонь взрослого вахна, венчали впаянные умельцами из технических служб родные взгляду блоки. Подключив человеческое творение к разъёму оборонного компьютера и дождавшись ответной реакции, сержант от избытка чувств потер ладони.

— Грузим.

— Контакт, — доложили с первой линии обороны.

Чуткие микрофоны уловили глухой стук турели и дробные хлопки автоматов.

Начало боя не сбило программиста с толку. Контролируя процесс, он дождался сообщившего об успехе сигнала.

— Программа внедрена.

Идущая в коридоре перестрелка потеряла ритм и вскоре окончательно стихла. Не получив ответа на запрос, Алексей встал на колено, выставив ствол автомата над краем защитного щита.

— Ну что ж, — обратился он к дошедшим до финала, — всё, что от нас требовалось, мы сделали. Осталось только уповать…

Уповали недолго. Почувствовав, как воздушная волна толкнула в грудь, Алексей понял, что развязка наступит быстрей, чем надеялись. Участвуя, по сути, в самоубийственной акции, Алексей отдавал себе отчёт, что каждая прожитая минута — это подарок. Он убедил себя, что готов к любому исходу. Оказалось, нет. В истинно последнюю минуту бравада потускнела, в душу ворвался страх. Воспоминания пережитого когда-то ужаса вихрем пронеслись в голове, под ложечкой засосало.

Связь выдала набор нечленораздельных звуков и зазвенела тишиной. В поле зрения сжавшегося за щитом Алексея попали ноги лежавшего за соседним щитом Пакшеса и так и не успевшего покинуть неудобное кресло Крымски.

Крымски боролся. Застывшее, покрытое каплями пота лицо программиста выражало нечеловеческое напряжение. Как и любой, впервые попавший под действие «ваты», как именовали пехотинцы этот вид оружия, Крымски пытался пошевелиться, но уплотнившийся до каменного состояния воздух не уступил ни миллиметра.

Микрофон уловил вой приводов, и спустя несколько секунд в зале появились какие-то механизмы. Среда противилась механическому вторжению, но на отточенность их движения повлиять, увы, не могла.

Над Алексеем нависла приземистая, увенчанная телескопическими манипуляторами машина. На одном из них вспыхнула блеклая точка, и гибкая металлическая конечность змеёй ушла за спину Алексея. Прежде чем на лицевом щитке замигали кричащие о разгерметизации костюма сигналы, разглядел ещё двух роботов, режущих костюмы Пакшеса и Крымски.

Алексей почувствовал, как, перерезав ремень, машина сорвала ракетомёт. Гибкий манипулятор обхватил покоящийся в руках автомат. Рывок чуть не вывихнул пальцы, оружие исчезло из поля зрения. По спине, разрезав ткань костюма, полз манипулятор.

Без разбора кромсая ткань, машина повредила процессор. На щитке появились сигналы, сообщившие Алексею, что он получил тяжёлые ранения головы и конечностей. Спасая подопечного, аптечка накачала раненого немыслимой дозой стимуляторов.

Голова отказалась работать очень быстро. Цепляясь за сознание, он безучастно наблюдал, как машина сдирает с него остатки костюма. Перед глазами полыхнул лицевой щиток. Ослеплённый вспышкой, Алексей скорей почувствовал, чем увидел, как с головы сдёрнули шлем.

Открыв глаза, обнаружил, что стоит в полный рост, и понял, что терял сознание. Неподалёку среди лохмотьев экипировки стоял совершенно голый Пакшес. За спиной лейтенанта застыл робот. Кряхтя и извиваясь, Пакшес пытался разжать кольцом охвативший шею манипулятор. Повернув голову, Алексей увидел остальных диверсантов в точно таком же положении.

Введённые препараты вновь дали о себе знать. Трясущиеся от слабости ноги подкосились, и в шею тут же врезался металлический ошейник. Подстёгнутый болью мозжечок начал работать, и спустя несколько неудачных попыток Алексею удалось твёрдо встать на ноги.

Вскоре появились хозяева роботов. Не обратив на пленников внимания, вошедшие в зал вахны принялись бережно грузить на парящие в воздухе щиты погибших соплеменников. Когда щиты с мертвецами покинули центр, державшая Алексея машина пришла в движение.

Рывок, хруст в шейных позвонках и мимо поплыли стены ведущего в холл коридора. Ведут ли следом остальных, Алексей не видел. Он напрягал слух, но кроме гула приводов ничего не услышал.

По мере продвижения к холлу гладкие, ровные стены коридора стали нести отметины недавнего боя. Под ногами заскрипел мусор, вздыбленные, искромсанные энергетическими ударами потолок и стены свидетельствовали о накале схватки.

Ответ на вопрос о судьбе посланного к холлу расчёта нашёлся сам собой. В тумане тающей в коридоре противопожарной взвеси последствия неравного боя выглядели удручающе горько.

Заваленная набок, покорёженная турель придавила растерзанное взрывом тело капрала Трака. Сквозь иссечённое сеткой трещин лицевое забрало на Алексея смотрели остекленевшие, широко открытые глаза. Рядом, среди расколотых щитов увидел останки расчёта. Сверхпрочная ткань комбинезонов под действием излучения расползлась по швам. От скрюченных, обугленных тел к потолку тянулись струйки прозрачного дыма. В воздухе висел запах горелой плоти.

— Прощайте, братья.

Перешагнув через трупы, оказался в разгромленном холле. Сотни выпущенных из турели снарядов изрешетили и без того пострадавшие от взрыва мины стены. На засыпанном крошевом полу чётко выделялись тёмные пятна, отметившие богатую дань, собранную расчётом турели. Погибших вахнов уже не было. Живые позаботились о телах павших соплеменников.

В холле толпились десятки чужаков. Среди подавляющего числа офицеров Алексей разглядел нескольких гражданских и сухопутных солдат, закованных в тяжёлые, невообразимого вида штурмовые костюмы.

Колебаний воздуха, вызываемых речевым аппаратом противника, человеческое ухо не ловило. Поэтому, войдя в холл, кроме шороха мусора под конечностями вахнов он ничего не услышал. Зато услышали его. Оставив дела, вахны повернули к Алексею и бездушному конвоиру шишкообразные наросты, венчавшие худые, непропорционально длинные тела.

Алексей изучал анатомию противника, поэтому знал, что вахны не имеют глаз в человеческом понимании. Природа наградила их другим аппаратом визуализации, но тем не менее, как люди, так и вахны, за исключением цветовой гаммы, воспринимали окружающее практически одинаково. Вахны, все как один, провожали ведомого, словно на аркане, обнажённого пленника. Зная, что у противника нет глаз, Алексей тем не менее чувствовал жгущие спину взгляды.

Миновав холл, нырнули в один из ведущих на верхние уровни коридоров. После атаки диверсантов здание координационного центра походило на разбуженный муравейник. Навстречу, прижимаясь к стенам при виде пленника, спешили солдаты и офицеры враждебной армии.

Внезапно Алексей поймал себя на том, что с интересом смотрит на царящую вокруг суету. Он вдруг понял, что по экипировке и оружию старается определить принадлежность идущих навстречу к тем или иным родам войск. Также понял, что занятие доставляет истинное удовольствие, а поняв это, осознал, что чувствует себя прекрасно и благодаря сбою аптечки совершенно не испытывает ни радости, ни страха.

Рывок ошейника, и, миновав охраняющих развилку десантников, оказались в пустом проходе. Протащив пленника несколько метров, робот завел Алексея в просторное, освещённое синим помещение. После сумрака коридоров даже такой свет заставил зажмуриться. Проморгавшись, разглядел в центре зала выпирающее из пола одинокое кресло. Принадлежность сидящего в нём вахна определить не смог. Отсутствие экипировки могло с одинаковой лёгкостью говорить о принадлежности сидевшего как к клану полотёров, так и к высшим мудрецам вахновского общества.

Сжимавший шею манипулятор разжался, и, чувствующий подкрепленную лекарствами уверенность, Алексей вызывающе сложил на груди руки.

Кресло скрипнуло. Махнув конечностью, вахн бросил Алексею ободок переводчика. Прилаживая прибор, невольно отметил, что данное творение республиканских учёных — единственная привычная глазу вещь на этой планете.

Шишкообразные наросты вахна дрогнули. Ободок переводчика, уловив вибрацию, выдал синтезированный, лишённый эмоций голос.

— Память, всё что знаешь. Сейчас.

— Не п… понял, — запнулся Алексей.

На самом деле всё понял. То, что вахны активно интересуются доставленным Алексеем с Гарды цилиндром, не было секретом. Алексей, ожидавший от допроса чего угодно, никак не ждал услышать вопрос о цилиндре в числе первых.

— Прибор, именуемый «память». Что известно, говори.

— Если не путаю, — слегка запинаясь, ответил Алексей, — память — это сложный процесс в мозгу человека. — Включившееся вдруг воображение мигом нарисовало картины изощрённых пыток, но, отбросив возникшие образы, продолжил лгать дальше: — А к каким-либо приборам память вообще не имеет отношения.

— Вы одинаковы. — Синтезированный голос остался бесстрастен, но Алексею показалось, что даже прибор уловил презрительные нотки в тоне тюремщика.

— Все посетившие нас люди, — продолжил вахн, — ведают об этом приборе. Прибор, принесший вам прорыв, превратился в легенду, о которой знает каждый из вашего мулуса. Это даёт предположить, что ты ладно знаешь о предмете разговора.

— Вы, конечно, вправе предполагать, но я действительно ничего не знаю.

— Тогда вопросы предстанут в принудительном порядке.

— Воля ваша, желаю успеть воспользоваться полученной информацией.

Шею вновь обвил манипулятор. Взвыв приводом, робот сорвал с шеи ободок переводчика. Затем дёрнул его к выходу и внезапно застыл.

Сзади послышался шорох. Алексей до хруста выкрутил шею и краем глаза увидел поднявшуюся из кресла высокую фигуру.

— Внедрённая вами болезнь не выполнит начертанного, — услышал он голос вернувшегося на место переводчика.

Высокий, худощавый вахн остановился напротив Алексея.

— Сильно в вашей задумке понравилась идея подать сигнал об отключении барьера через наш транслятор. Сигнал волей потока уже подан. Сейчас в атмосферу входят ваши десантные боты. Когда пойдут основные силы, барьер будет воскрешён. Вы можете смело приписать себя к горе-воинам, заманившим собственную армию в западню.

— Хочешь сказать, вы просчитали наши действия?

— Вас следили с момента явления. Зная, что с орбиты тоже смотрят, мы позволили завершить замышленное.

— И осознанно пожертвовали кораблём и семьёй координатора, не говоря уж о нём самом?

— Команда пространственника и мулус координатора почли за честь уйти в поток, заманив в ловушку миллионы ваших солдат.

— Браво, — кривя губы, сказал Алексей, — только вы не учли, что перед тем как на вашу грёбаную планету отправятся основные силы, флоты проведут орбитальную бомбардировку, разбомбив всё ваше стадо к чёртовой бабушке.

— Так не будет. Нынче первые вехи наступающего в войне перелома. Мы готовим удар, и ваш провал послужит сигналом к действию.

«Достану».

Схватившись обеими руками за окольцевавший шею манипулятор, Алексей выкинул вперёд ноги в надежде достать близко стоявшего гада. Машина оказалась проворней. Опустив манипулятор, она грохнула Алексея об пол с такой силой, что из лёгких вышибло воздух.

Постояв несколько секунд над сучившим от боли ногами пленником, вахн вышел в коридор.


Бам!

Прорвавшись сквозь вспоротый борт, ярчайшая вспышка затмевает тусклое освещение десантного отсека. В лицо, минуя халатно приподнятый лицевой щиток, молотом бьёт воздушная волна. Поток горячего воздуха хлещет по глазам.

Трясущийся, словно в лихорадке, челнок валится вниз, спазмы толкают желудок к горлу.

Во рту солёный привкус, в ушах вата, резь в глазах. Потяжелевшая от удара голова упорно не желает соображать, но вышколенные войной инстинкты заставляют руки подняться и захлопнуть лицевой щиток.

Сквозь пробку в ушах пробивается трель, сообщившая Алексу о включении в работу систем скафандра. Связь доносит до слуха напряжённые голоса пилотов, борющихся за жизнь подбитого челнока.

«Выравнивай, выравнивай вот так, в плоскость. Высота?»

«Семнадцать-сто. Сбои в работе второго двигателя. Включаю отсечку».

Сотрясающая десантный челнок зубодробительная тряска мгновенно прекратилась. Ослепительные всполохи, с момента взрыва мельтешащие перед глазами, начали гаснуть, и Алекс открыл глаза. Острая боль вновь заставила зажмуриться. Понимая, что без зрения шансов нет, Алекс собрался с духом и вновь разомкнул веки. Сработала аптечка. Выяснив, что причина кроется всего лишь в обожжённых веках, успокоился. Начал прорабатывать действия после аварийной посадки, но эфир взорвал вскрик второго пилота.

«Попали под системы наведения. Фиксирую запуск».

Стремясь уйти из-под обстрела, пачкающий дымом небо челнок заюлил, но увернуть на одном двигателе не получилось.

«Дистанция тридцать, сброс ловушек».

Корпус вздрогнул. От челнока отстрелились генерирующие электромагнитное поле модули.

Бам!

Всколыхнуло так, что из лёгких вышибло воздух. Даже сквозь задраенный скафандр услышал шум взрыва и скрежет разрываемого металла. Сотрясаемый навалившимися перегрузками, Алекс почувствовал, как управляемый полёт перешёл в плоскость беспорядочного падения, и прижал затылок к подголовнику.

Вместо противоположного борта, где сидели пристёгнутые к креслам пехотинцы, зияла огромная дыра. Хотя назвать дырой отсутствие доброй половины челнока Алекс поторопился. В глаза заглянул призрачный полуденный свет взирающего на действие светила. Две трети взвода взрывом вышибло за борт. В хвостовой части остались несколько человек, но по безвольно поникшим головам Алекс понял, что второй взрыв не пощадил никого.

Грохочущий где-то за спиной двигатель сошёл с ума. Реактивный агрегат постоянно менял вектор тяги, то раскручивая останки челнока вокруг оси, то замедляя вращение и начиная по новой.

Повернул голову к носу и выругался.

Сбитая с толку ловушкой ракета вместо двигателя взорвалась над кабиной. Остекление, потолочные лонжероны и обшивку разворотило взрывом. Искрящие замкнутыми цепями консоли немо взирали на срезанные кресла пилотов.

Оторвался от праздника смерти с понятием, что задерживаться здесь не стоит. Мысль о том, что внизу ждёт ощетинившаяся оружием враждебная армия, пока не волновала. В эти секунды потенциал боевого офицера работал на собственное спасение.

Очередное замыкание в схемах компьютера родило и отправило всё ещё работающему двигателю новые установки. Последний вновь сменил вектор тяги и, резко нарастив мощность, раскрутил многострадальный кораблик.

Перегрузка вдавила в спинку кресла. Сидя лицом к отсутствующему борту, Алекс невольно наблюдал, как чередующаяся картинка поверхности планеты и призрачной синевы неба всё быстрей сменяет друг друга, пока наконец не превратилась в хоровод мельтешащих красок. С каждой секундой в хороводе прибавлялось тёмных тонов, вопящих о том, что до поверхности остаётся всё меньше метров. Высотомер скафандра завыл о близком соприкосновении. Сил на борьбу со всё растущей перегрузкой не осталось, и Алекс сделал то, о чём раньше никогда бы не подумал.

Вырвавшись из сопел ранцевого двигателя, потоки реактивного пламени упёрлись в спинку кресла. Компьютер скафандра немедленно отключил двигатель, но короткого импульса оказалось достаточно. Алекса сорвало с места. В следующий миг юлой раскрученный кораблик ударил его хвостовым стабилизатором.

Бесчувственное тело, отброшенное от челнока, кувыркаясь, устремилось к уже недалёкой поверхности. Оценив ситуацию, компьютер вновь включил ранец и мягко опустил тело хозяина на лесной опушке.

* * *

Действие стимуляторов быстро исчезало, а вместе с ним на нет сходила фонтаном бьющая бравада. До трезвеющего сознания начала доходить вся бедственность положения. Где-то в районе желудка появилось противное ощущение, отнюдь не способствующее улучшению настроения. Нагота убивала. То ли разобравшись в тонкостях человеческой натуры, вахны, желая подавить волю к сопротивлению, осознанно раздели пленников, то ли просто огородили себя от возможных сюрпризов и, сами того не ведая, лишили людей, хоть и призрачной, но всё же защиты. Как бы ни было, но нагота ко всем прочим неприятностям добавила мерзких ощущений.

Внутренние часы напрочь сбила взбесившаяся аптечка. Теперь, шагая под механическим конвоем по лабиринту коридоров, прикидывал, сколько времени провёл в тесной каморке после допроса. По всем подсчётам, включая ослабление стимуляторов, выходило, что в неволе остатки десанта находятся уже часов десять-двенадцать. На дворе должна быть ночь, и, судя по спокойным движениям встреченных в коридорах чужаков, Алексей понял, что вахн не лгал и внедрённая Крымски программа сработала вхолостую.

Мелькнуло, что план дал осечку, а они крепко втюхались. Открытие ворвалось в освобождающийся от дурмана разум подобно урагану, тело отреагировало холодным потом, стало совсем тошно.

Коридор расширился, и Алексею показалось, что он смутно узнаёт место. Схлынувшая переборка открыла доступ на посадочную площадку, с которой группа начинала экскурс в здание.

Временные подсчёты оказались верны, за освещённой цепью огней площадкой смутно просматривался мрачный лесной массив. Дальше, почти на горизонте, разглядел облепленную тысячами блеклых огней жилую башню вахнов.

Грандиозное, царапающее небо сооружение окуталось коконом собственного зарева. Поведя взглядом по горизонту, увидел ещё несколько синих ореолов и отметил, что в данный момент предпочел бы увидеть на их месте сжираемые пожаром руины.

Где-то вдали зародился басовитый гул. Через несколько секунд в стороне прошло звено сгорбленных атмосферных штурмовиков. Рокот двигателей стих, а Алексей так и стоял, задрав лицо в усеянное звёздами небо. Там, среди миллиардов вселенских огоньков, он увидел скользящие точки республиканских кораблей. Горечь неудачи и жалость к собственной судьбе поднялись в сознании с новой силой, но серия ярких вспышек на горизонте мигом переключила внимание.

По штурмовикам открыли огонь с поверхности планеты. В чёрное небо потянулись световые пунктиры и одинокие искорки света. Весть о нахождении на планете соплеменников принесла заметное облегчение. В этот момент в небе полыхнуло пламя взрыва. Вниз посыпались горящие обломки.

— Есть! — завлечённый бурей подкрепленных лекарством эмоций выкрикнул Алексей.

Хотел что-то добавить, но ошейник рванул вниз, и слова застряли в горле. Пребольно ударившись локтями и коленями, оказался на четвереньках у подножия конвойной машины. В нескольких метрах впереди увидел группу вахнов, нависшую над длинным продолговатым ящиком.

— Ты как, командир?

До упора вывернув шею, Алексей увидел в нескольких метрах так же стоявшего на карачках Пакшеса.

— Пока жив. Как ты?

Вместо ответа с губ Пакшеса слетело что-то нечленораздельное. Умудрившись ещё раз до хруста в шейных позвонках вывернуть голову, Алексей увидел вытаращенные глаза Пакшеса и широко открытый, судорожно ловящий воздух рот. Скрюченные пальцы скребли по всё сжимающему шею ошейнику, изо рта вывалился посиневший язык.

Стараясь совладать с чувствами, Алексей смотрел, как обмякшее тело Пакшеса небрежно забросили в тот самый ящик, и приземлившийся рядом аппарат подхватил саркофаг, а затем, полыхнув двигателями, растворился в ночи.

Ошейник сжался, Алексей захрипел. Стянувшая шею удавка перекрыла дыхание. Решив уйти достойно, Алексей не трепыхался, но когда разум забила мысль об одном-единственном вздохе, на миг им завладела паника. Исцарапав шею скрюченными пальцами, Алексей потерял сознание.

* * *

Едва придя в себя, понял, что лежит на спине. С трудом разлепив веки, смог рассмотреть лишь проплывающие мимо чёрные размытые тени. В нос ударил букет незнакомых запахов, слух встревожил слабый скрежет и едва уловимый прерывистый гул.

В сознание его вернула боль. Нарастая с каждой секундой, она заставила всё ещё не понимающего, где он и что происходит, Алекса, дабы не застонать, до крови прикусить губы.

Болело всё, ныл отбитый ударом о стабилизатор челнока бок, стонали затёкшие от неудобной позы спина и ноги, но самые тяжкие ощущения доставляли плечи и шея. Алекс уже понял, что его обнаружили и, пользуясь бессознательным состоянием, схватив за кисти, куда-то волокут. Судя по растёкшемуся по растянутым жилам пламени, волокут довольно давно.

В памяти всплыл давний рассказ Вольнова о пытках на дыбе. Ощущения, должно быть, схожие, руки, казалось, вот-вот выскочат из плечевых суставов, шею свело от напряжения. Решил подтянуть руки к груди, но не тут-то было, вес всё ещё одетого на Алексе пехотного скафандра и сопротивление скрипевшей под спиной почвы не позволили подтянуться даже на миллиметр.

Зрение постепенно адаптировалось к ночному сумраку, и вместо чёрных размытых пятен перед глазами поплыли чахлые деревца, изредка сменяемые густым низкорослым кустарником. Когда внимание переключилось на погнутые полозья с корнем выдранного лицевого щитка, всё встало на места. Надежды на то, что подобран своими, окончательно рухнули.

В голове, вытеснив все лишние сейчас мысли, билось одно-единственное слово. Это слово не пугало Алекса личной трагедией, хотя он знал, что вахны, так же как и люди, выжав из пленников сведения, последних просто истребляют. Слово «плен» пугало тем, что лишало возможности драться. Возможности истреблять ненавистную расу, борьба с которой постепенно стала единственным смыслом жизни майора республиканских войск Алекса Блэймера.

Попытавшись освободить руки и ещё раз убедившись в бесплодности стараний, Алекс подчинился обстоятельствам. Ничего не оставалось кроме как упереть взор в чернильное небо, равнодушно взирающее, как не ведавшая устали машина выволокла на лесную опушку упрятанное в безжизненный, заляпанный копотью и грязью скафандр человеческое тело.

Машина замерла. Хватка немного ослабла, и в перетянутые кисти рук, вызывая колики, хлынула кровь. В руки постепенно возвращалась чувствительность. Мозг Алекса тут же начал просчитывать возможные варианты противодействия машине, но на самом краю зрения мелькнула тень и, тут же подмяв пожухлую траву, рядом совершенно бесшумно опустился небольших размеров летательный аппарат. Занимавшая две трети борта дверь отскочила в сторону, из аппарата выпрыгнули четверо.

Дождавшись хозяев, машина отпустила руки Алекса и, получив новые установки, растворилась в лесной чаще. Увешанные причудливой экипировкой сухопутных подразделений вахны рывком поставили Алекса на ноги. Отозвавшись болью в суставах, затёкшие руки повисли вдоль тела непослушными плетьми.

Склонившись над Алексом, трёхметрового роста вахн чёткими выверенными движениями отстегнул изуродованный шлем его скафандра и, особо не церемонясь, нацепил пленнику на шею ободок переводчика.

— Звание?

Прежде чем вахн ударил упрямо молчавшего Алекса, синтетический голос переводчика повторил вопрос дважды.

Удар рукояткой разрядника, так пехотинцы именовали стоявшую на вооружении десантных частей противника винтовку, отправил и без того с трудом стоявшего на ногах пленника обратно в траву. От тяжёлого удара сознание поплыло. Из рассечённой брови хлынула кровь, наполовину ослепившая борющегося с навалившей дурнотой Алекса.

Плохо соображающего пленника волоком втащили в тесное нутро аппарата, где с помощью магнитных скоб прицепили к борту. Дверь бесшумно встала на место, в десанте замигало освещение.

— Дальше по маршруту, — сообщил переводчик, исправно переведя адресованную пилотам команду старшего.

Аппарат вздрогнул, Алекс почувствовал надавившее на ступни ускорение.

— Осмотрим Оосоу, сдадим гладкого, отдых, — сыпал, казалось бы, бессвязными словами оставленный на шее Алекса переводчик.

— Договор сгорит с восходом, — продолжил старший, обращаясь к рассевшимся на узких креслах подчинённым, — вот тогда гладким дадим урок. Волей потока…

Что там волей потока, Алекс расслышать не успел. Ободок переводчика издал короткий всхлип и смолк.

«Сдох», — догадался Алекс, сожалея, что не дослушал трёп вахнов до конца.

Следом, поморгав, сдохло освещение, через секунду смолкло повизгивание силовой установки. Чувство свободного падения подтолкнуло желудок к горлу, но выплеснуть содержимое он не успел.

Тенью мелькнув над макушками деревьев, едва приступивший к набору высоты аппарат попал под луч убившего электронные системы излучателя и, пролетев по инерции несколько десятков метров, с лязгом воткнулся в соседнюю сопку.

Когда кувыркающийся по пологому склону, оставляющий след из останков плоскостей и частей обшивки аппарат остановился, борт, к которому его пристегнули, оказался полом. В кромешной тьме закупоренного отсека повисла тишина. Попытался встать, но магнитные скобы и давящий сверху клубок из вахнов не позволил даже шевельнуться. Давящий вес сдавил грудь, и каждый последующий вдох стал даваться всё труднее.

Когда от нехватки кислорода зазвенело в ушах, кто-то из вахнов наконец-то очухался и, сдвинувшись в сторону, начал приводить остальных в чувство. Не видя ни зги, Алекс чувствовал сверху движение и постепенное уменьшение веса. По звукам определил, что вся четвёрка уцелела и занимается открытием оказавшегося над головой заклинившего люка.

Что случилось дальше, понял не сразу. Вахны засуетились, разом зашарили в поисках действующего оружия, а уже в следующий миг из глаз Алекса полыхнул сноп искр. Удар пришёлся в скулу, следующий — в незащищённое горло. Ловя ртом воздух, Алекс широко открытыми, наконец-то адаптировавшимися к тьме глазами смотрел, как старший из вахнов, схватив разрядник, как дубину, замахивается и, целя Алексу в голову, начинает опускать винтовку. Дёрнув прикованными к переборке руками, понимая, что защититься от смертельного удара просто нечем, Алекс закрыл глаза. В этот момент ставший потолком люк десанта с грохотом отлетел в сторону и в отсек забросили хлопушку.

Ждущий рокового удара Алекс, услышав характерный звук разработанной против слуховых рецепторов вахнов гранаты, открыл зажмуренные глаза и несколько секунд смотрел, как смутные тени, укрыв конечностями шишкообразные наросты, корчатся в болезненных приступах. Когда заглядывающие в десант звёзды заслонила укрытая шлемом человеческая голова, поверил не сразу.

Через секунду, держа на прицеле приходящих в себя вахнов, в проёме вырванного люка торчали уже трое. Один из пехотинцев откинул щиток, и Алекс увидел совсем юное, подсвеченное экраном забрала лицо соплеменника.

— Эй, ты там живой?

Алекс разлепил пересохшие губы, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплый возглас. Пехотинец исчез из проёма.

— Капрал, здесь наш, — услышал Алекс его негромкий крик, — на роже вахны танцы устроили, но вроде чё-то простонал.

— Быстро, быстро, ребята, пора убираться.

Капрал Деёв, черноглазый девятнадцатилетний парень, поторапливая вверенное ему отделение, украдкой посматривал на привалившегося к стволу дерева Алекса.

— Повезло вам, господин майор. Мы вообще-то здесь случайно оказались, возле упавшего челнока напоролись на вахнов, уходили с боем, пришлось забрать северней. Оторвались, а тут прямо на нас скавер полицейский выходит, ну и жахнули разок излучателем, думали, он по наши задницы, а оказалось — вашу спасли.

Капрал обратил лицо к Алексу и многозначительно замолчал.

— Если ждёшь благодарностей, то напрасно, — глядя, как пехотинцы выносят из разбитого скавера боекомплект вахнов, произнёс Алекс. — А вот почему отделение таскает образец секретного оружия по вражеским тылам, будь добр — объясни.

— Да плевать я хотел на всю твою секретность, — вдруг взбеленился капрал. — А если что-то не нравится, то можешь назначить мне взыскание, — осклабился он.

Алекс уже и не помнил, когда последний раз удивлялся, но произошедшие с капралом перемены слегка озадачили. Вместо рубахи-парня он увидел хоть и молодого, но уже успевшего хлебнуть лиха человека. Человека, которого в данный момент меньше всего на свете волнуют дальнейшие отношения с командным составом. Осмыслив услышанное, Алекс насторожился.

— Всё так плохо?

— Вы, господин майор, давно катаетесь? — кивнул он на разбитый скавер.

— Челнок сбили при посадке, в себя пришёл в твоем присутствии.

— О-о-о, — протянул капрал. — Так вы, майор, ещё ничего не знаете? Тогда весть о том, что, пропустив нас, вахны восстановили поле, придаст вам бодрости. От ста восьми дивизий, шедших в первом эшелоне и пропущенных вахнами на планету, после полусуток боёв остались крохи.

Капрал заглянул в холодные глаза Алекса и, словно боясь, что майор чего-то не понял, в подтверждение сказанного кивнул головой.

— Остатки нашего батальона, — продолжил он, — вырвались из окружения и влились в третий полк семнадцатой пехотной. Полк, конечно, громко сказано, так, солянка, уцелевшее сборище остатков рот и подразделений. Зацепились за комплекс каких-то строений, там и сидим. А всё ещё сидим только потому, что вахны выставили ультиматум и дали время до рассвета. Так что жить нам, майор, осталось часок после восхода, на большее боеприпасов не хватит.

— Даже так?

— Так, — вновь осклабилось молодое, чумазое лицо. — Поэтому и таскаемся по разбитым челнокам и собираем всё пригодное для боя. Дошло до того, что чужое оружие подбираем. Честно говоря, не понимаю, зачем вахны позволяют нам это делать, — вернулся он к первоначальной теме. — А чтобы тебе совсем спокойно стало, сообщаю, излучатель мы сняли со сбитого челнока, кстати, вахны там были и на секретный, — скривил капрал губы, — образец не обратили внимания.

— Потому что вы им помешали.

— Возможно, — согласился парень, — хотя какая разница. Благодаря излучателю, ты, майор, до сих пор жив. Тащивший тебя скавер сбил рядовой Ротис, ему при возможности и скажешь спасибо. Мне на твои благодарности…

— Послушай, капрал, — тихо, но внятно произнёс Алекс, — даже то, что мы сидим в глубокой заднице, не даёт тебе права разговаривать в таком тоне со старшим по званию. Ещё одна такая выходка, отстраню от командования. Ты меня понял?

— Капрал, мы закончили, что с пленными делать? — Рослый, подошедший к ним пехотинец выжидательно посмотрел на командира.

— Почему обращаетесь ко мне? Среди нас целый майор, он выразил желание взять командование на себя. К нему и обращайтесь.

«Ловкач», — усмехнулся Алекс.

— Автомат, — протянул он руку.

Потревоженные суставы заныли, но это было терпимо. Слегка прихрамывая, подошёл к разбитому скаверу. Уложенные пехотинцами на почву пленники при его приближении настороженно замерли.

— Встать, — скомандовал Алекс.

Бойцы отделения молча наблюдали за развернувшимся действием. Спасённый ими майор, похожий на выходца с того света, особо не церемонясь, пинками заставил пленников подняться. В свете приборов ночного видения лицо майора выглядело жутко. Рассечённая бровь распухла, оставив вместо левого глаза обведённую чёрным ободом щелку. Опухшая скула, запачканные кровью лицо и шея. Колоритности прибавил измазанный грязью, местами прорезанный и прожженный скафандр.

Автомат в руках майора дёрнулся. Трое десантников, всплеснув конечностями, повалились в траву. Все ожидали следующей очереди, но по поводу старшего из вахнов майор имел отдельное мнение. Переведя автомат в одиночный режим, он максимально увеличил силу заряда и, отойдя на несколько шагов, вдавил пусковую скобу. Лопнув мыльным пузырём, туловище пленника забрызгало округу разлетающимися внутренностями.

— Капрал, ко мне.

Майор обернулся. Все увидели, что лицо и скафандр сплошь усеяны ошмётками тела убитого им десантника.

— Грузишь на него снятый со скавера боекомплект, — указал майор стволом автомата на понуро стоявшего пилота, — и вперёд в расположение полка. Выполнять.


Следы присутствия чужаков в святая святых планетарной обороны давно убрали, но в зале главного компьютера повисло нешуточное напряжение. С координирующим оборону компьютером произошли просто немыслимые вещи. Дополнительный модуль, специально установленный перед вторжением людей-диверсантов и послуживший своеобразной темницей для загруженной ими программы, при изъятии оставил программу в компьютере. Как программа попала из полностью автономного, ничем не связанного с компьютером модуля в оборонную сеть, понять никто не мог. Сметая защитные барьеры и лихорадочные потуги лучших умов планеты, вирус упорно внедрялся в системы силовых полей Вии.

* * *

Полыхнув бликами на хищных силуэтах, патрульное звено истребителей, заложив вираж, скрылось в тени осаждённой планеты. Укрытое саваном ночи полушарие встретило республиканских пилотов разбросанными по поверхности пятнами электрического зарева, венчающего жилые башни и разбросанные между ними малоэтажные строения. Словно в насмешку над провальным утренним штурмом, вахны зажгли всю иллюминацию. Под плоскостями истребителей мерцали поля производственных цехов и жемчужные нити опутавших Вию транспортных магистралей.

Не отрываясь от проецируемой в шлем поверхности, новоявленный пилот республиканских ВКФ, младший лейтенант Зоя Кравер, всматривалась в чужой, плывущий под плоскостями истребителя мир. Там внизу, среди магистралей, башен и тысяч мелких построек Зоя видела залог будущей успешной карьеры. Там внизу жили те, кто однажды пришёл к ним в дом, убил многих и, потерпев поражение, бежал из их системы. Молодая, двадцатилетняя девушка, лишь сутки назад прибывшая из центра подготовки пилотов, глядя на осаждённое логово, довольно улыбнулась.

Тщеславие. Чувство, старательно задавленное на весь период обучения, рвалось наружу. Годы назад, в то беззаботное время, когда подруги только начали строить глазки мальчикам, Зоя, достойная дочь своих родителей, уже тогда мечтала о яркой, полной комфорта и признания жизни. Родители, чиновники средней руки, дали нужное направление и тянули любимое чадо, но медленный, кропотливый путь Зою не устраивал.

Вот тогда-то в мозгу молодой особы и созрел план действий. Целеустремлённая Зоя, имеющая богатый опыт полётов на папином атмосферном самолёте, блестяще сдаёт экзамен и поступает на ускоренные курсы подготовки боевых пилотов ВКФ.

Цели ясны как божий день. В момент затишья пару недель покрутиться на передке, с помощью папиных связей получить пару наград и вернуться на родину в ореоле героя. Дальше дело техники. Благодарность общества к имеющему награды боевому пилоту поможет приступить к построению политической карьеры. Полгода учебного центра пролетели как неделя — и вот войска и первый боевой вылет.

Подробности дневной катастрофы до пилотов звена довели перед вылетом на патрулирование. Внедрённый вирус отключил защитный барьер и вниз устремились дивизии авангарда. Одновременно с началом высадки висевшие на орбите линкоры нанесли удар по средствам ПКО и генерирующим барьер установкам. Быстро выяснилось, что вахны искусно сымитировали разрушение последних, чем подтолкнули республиканское командование к масштабной высадке второй волны войск. Когда в штаб пришли сообщения о том, что приборы фиксируют работу якобы разрушенных генераторов, что-либо предпринять просто не успели. Через семь секунд после первых сообщений на высоте трёх километров начал возрождаться отключенный барьер. Вобрав реки энергии, барьер резко расширился и занял прежнее положение на сорока километрах.

Расчёты вахнов оказались точны. Пузырём раздувшись вокруг Вии, смертоносный барьер смел с неба тысячи аппаратов ведущей высадку армии. На планету обрушился ливень из осколков рассыпающихся челноков, атмосферных истребителей и кургузых десантных ботов.

В результате провального штурма за несколько жалких секунд люди потеряли почти девять миллионов солдат и половину имеющихся в группировке средств высадки. Кроме того, пропущенный вахнами авангард, в составе трёх миллионов штыков, к исходу первого дня жесточайших боёв практически прекратил существование.

Операция по штурму планеты была засекречена, поэтому связи отца не сработали. Лишь прибыв на место, Зоя узнала, что оказалась не в уюте очередного затишья, а в центре жестоких столкновений.

Выслушав нервно прохаживающегося перед строем командующего крылом, Зоя не на шутку испугалась, но, подумав здраво, рассудила, что восстановление поля отодвигает грядущие сражения и, напротив, приближает её к заветной медальке.

— Приготовиться к смене курса, — отвлёк от роящихся в голове мыслей голос командира, — курс два-ноль-два, приступить.

Вия поплыла в сторону, и Зоя увидела причину незапланированной смены курса. Чуть ниже, выделяясь черной кляксой на фоне испещрённой электрическими огнями поверхности, дрейфовал огромный транспортный корабль. Удар самого страшного оружия вахнов, меняющего саму структуру материи, пришёлся в носовую часть. Зоя много раз изучала съёмки поверженных левиафанов, но видеть такое своими глазами ещё не приходилось. Ощущение было такое, будто корабль от днища до макушки просверлили огромным сверлом. Даже без приближения был виден идеально ровный срез, практически отделивший носовую часть от кормы. Транспорт не развалился лишь за счёт уцелевшего правого борта. Аварийное освещение брошенного корабля ещё работало, и в чернильной космической тьме светились десятки этажей разрезанных выстрелом палуб и переходов. Ударивший снизу поток частиц настиг транспортник в момент сброса десантных ботов. На самом краю среза Зоя увидела слетевший с направляющих и угодивший в заклинивший люк шлюза челнок. Распахнутые люки говорили о том, что пехотинцам, севшим в этот челнок, крупно повезло.

Истребитель командира качнул плоскостями, и патрульное звено вновь вернулось к планете. Провисев на маршруте четыре часа и разойдясь на встречных курсах со сменой, звено засобиралось к авианосцу. Потянув штурвал, Зоя устремилась прочь от планеты, но с удивлением обнаружила, что вместо того, чтоб идти вслед за всеми, её истребитель опустил нос и с набором скорости устремился к планете. Слегка удивившись и решив, что сама что-то сделала не так, попыталась выровнять истребитель. Ничего не получилось, машина, всё круче забирая вниз, шла на планету.

— Командир, — уже не на шутку взволновалась Зоя.

Связь осталась нема. Взглянув на приборы и убедившись, что те не фиксируют никаких неполадок, Зоя вновь обратилась к связи.

— Меня кто-нибудь слышит?

Вместо ответа по ушам ударил тревожный сигнал, сообщивший, что до встречи с защитным барьером остались считанные секунды. Зоя лихорадочно задёргала штурвал, но словно управляемый извне истребитель на команды не реагировал. Следующим ударом стал отказ катапульты. В кровь хлынул адреналин, стало по-настоящему страшно.

Она понимала, что едет не на увеселительную прогулку, даже предполагала, что пару раз придётся стрельнуть, но что всё будет вот так, даже не помышляла. Страх быстро перерос в панику. Мечась в тесной кабине, Зоя даже не заметила, как истребитель преодолел сорокакилометровый рубеж и как ни в чем не бывало устремился дальше.

Проецируемое в кабину изображение погасло, и притихшая девушка полными животного ужаса глазами смотрела, как на прозрачных бронеплитах кабины от трения вспыхивают языки пламени.

Огласив окрестности гулом работающих на пределе двигателей, истребитель на огромной скорости врезался в поверхность планеты.

* * *

— Ни связи, ни боеприпасов, ни поддержки с орбиты.

Иссечённое морщинами лицо генерала подёргивал нервный тик. Устало взглянув на Алекса, немолодой уже генерал безнадёжно махнул рукой.

— Они дали нам спокойно высадиться и послать домой бравые послания. Мы расползались по поверхности, а они отслеживали наши переговоры. Когда с неба повалились останки основной группировки, они разом уничтожили почти весь наш командный состав. Затем отключили связь и нажали так, что к вечеру от моей хвалёной дивизии осталось меньше тысячи. Соседей нет, всё, что уцелело и смогло к нам пробиться, сейчас здесь. Что на двадцать километров дальше — не знаю, техника выбита, а из посыльных никто не вернулся. Держимся только за счёт оружия. Доведётся уцелеть, инженерам нашим в ноги поклонюсь.

Чудом уцелевший при первой атаке и весь день руководивший непрекращающимся боем командующий семнадцатой пехотной дивизией генерал Панкарин сокрушённо выдохнул.

Атмосфера в приспособленном под штаб полуразрушенном строении была ещё та. Выраженных в открытой форме упаднических настроений Алекс не заметил, но в воздухе повис запах поражения. Людей, находящихся весь день в эпицентре тяжелейшего боя, знающих, что помощи не будет, а жить осталось до утра, можно было понять, но Алекс не хотел этого делать. Ситуация сложилась отчаянная, но то, что он увидел, не лезло ни в какие ворота. С момента последних атак на позиции дивизии прошло три часа, а на перепаханной обстрелом земле до сих пор лежали сотни неубранных солдатских тел. Этого люди не позволяли себе ни при каких обстоятельствах, на глазах Алекса рушились традиции пехоты. Это говорило о многом.

— Под моей командой, — вышагивая по узкому закутку, продолжил генерал, — около пяти тысяч. Возможно, где-то есть уцелевшие, но достоверно это не известно. Исходим из того, что мы одни. Шансы равны нулю. Когда наши умники придумают способ отключить колпак, от нас здесь останется только память.

Переварив информацию и поняв, что можно хоть немного расслабиться, Алекс отвлёкся. О войне думать не хотелось, хотелось подумать о себе. Генерал продолжал что-то говорить, но Алекс уже не слышал. Слышал фон монолога, но мысли текли по другому руслу.

Он и раньше замечал происходящие с собой изменения, но по-серьёзному не придавал им значения. Нынешняя ситуация всё оголила, и отмахиваться дальше от происходящего с ним уже не получалось. Алекс как-то очень легко принял, что собственная гибель его не пугает. Он не боится смерти, не боится боли, не боится ничего. Казалось бы, нажитое за войну бесстрашие можно приветствовать, но лишь сейчас Алекс решился себе признаться, что в его случае бесстрашие — это только начало.

Коснувшись задвинутой в дальний угол темы, он слегка ошалел от посыпавшихся открытий. Он вдруг вспомнил, как постепенно охладел к близким, вспомнил, как они, прилагавшие усилия вернуть прежнего, хоть и не весельчака и балагура, но всё же компанейского, приятного в общении парня, постепенно отходили в сторону и выпадали из поля зрения. Алекс даже не заметил, как остался один, не заметил, как вокруг образовался вакуум, который он быстро и без сожалений заполнил войной. Этим словом он жил, этим словом чувствовал, им же делил мир на своих и чужих. Война стала смыслом, она вытравила многие из человеческих качеств, оставив взамен лишь равнодушие к своей и чужой боли.

Впервые за три военных года посмотрев на себя со стороны, он вынужден был признать: прежние ориентиры размыты, а новые сложились с учётом военного времени.

Из доброго, отчасти неуклюжего паренька, вступившего в армейские ряды под влиянием романтизма, вырос матёрый, чётко прописавший цели и приоритеты воин.

Сопоставив сравнения, Алекс улыбнулся второму, всё остальное уже не имело значения.

— Ну и что, майор, ты мне на это скажешь?

Будто очнувшись, Алекс обнаружил, что всё это время генерал продолжал говорить, а теперь, задав вытащивший из раздумий вопрос, ждёт стороннего заключения.

— Вот и поговорили, — как-то сникнув, ответил генерал на собственный вопрос. — Дела наши безнадёжны, руки в крови, но ничто человеческое нам не чуждо, — усмехнулся он, — прости, майор, за жалобы, день выдался тяжёлый, сам не пойму, куда понесло.

— Разрешите вопрос?

Получив разрешение, заглянул генералу в глаза:

— То, что мы втюхались, я понял. Вопрос в том, что вы намерены предпринять: драться или сдать дивизию?

— Драться, — ответил тот. — Ну и видок у тебя, — словно впервые увидев безнадёжно испорченный скафандр Алекса, генерал сменил тему разговора, — но это поправимо. Бильман, — крикнул он в голос.

Колыхнулся отделяющий пенаты генерала полог, и в тесноту закутка всунулась круглолицая, розовощёкая харя.

На этого молодого, улыбчивого пехотинца, перехватившего его у капрала и сопроводившего на КП дивизии, Алекс сразу обратил внимание. В сравнении с массой хмурых, затравленно озирающихся на малейший шорох пехотинцев Бильман производил совершенно противоположное впечатление. Несмотря на изнуряющие дневные бои и в целом патовую ситуацию, Бильман выглядел полным сил и негасимого энтузиазма. Подмигнув Алексу, Бильман преданно уставился на комдива.

— Дуй к медикам и подбери более-менее пригодный костюм, а то видишь, — кивнул он в сторону Алекса, — что с парнем случилось.

Выслушав указание, пехотинец мигом растворился, а генерал устало опустился на узкую походную койку.

— Почему к медикам?

— А ты думал, я каждому по запасному комплекту таскаю? Снимут сейчас с кого-нибудь тяжёлого и тебе принесут. Не нравится, ходи в своём.

— Не поспоришь, — согласился Алекс, — куда меня определите?

— Куда хочешь, — видя недоумение в глазах Алекса, генерал пояснил: — Впервые за годы войны количество офицеров в разы превосходит требуемый максимум, рядовых не хватает, а толковых офицеров по пять душ на каждую должность. Здесь полковники сержантским лычкам рады. Поэтому дождись костюм и иди в любую сторону. Добро пожаловать в состав дивизии.

Тусклый свет приглушенного прожектора, неровно падая на колыхавшийся на сквозняке полог, навевал дрёму. Алекс вытянул ноги и протяжно зевнул.

— Смотрю, и тебе, майор, сегодня досталось, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнёс генерал. — Спи, пока время позволяет.

Предложено — принято. Вытянув ноги, Алекс прикрыл отяжелевшие веки. Потянулись минуты, но вместо сна в голову полезли невесёлые мысли.

Ещё на поляне, услышав от капрала подробности дневного штурма, Алекс не поверил собственным ушам. Являясь командиром полка, он был в курсе почти всех аспектов операции и стопроцентно уверен в успехе. Провал, казалось, был исключён, но всё пошло по непредсказуемому сценарию. Алекс взялся за анализ полученной информации, но отяжелевший мозг всё-таки поддался дрёме, закуток наполнило ровное сопение.

— Господин генерал, — грудной бас вошедшего немилосердно выдрал из сновидений, — разрешите представиться, — подполковник Смолвиль, командир третьего полка двадцать второй пехотной дивизии. Имею важные сведения, поэтому прибыл лично.

Рослый, за два метра, подполковник обратил квадратное, словно топором высеченное лицо к генералу и попытался изобразить что-то вроде «смирно».

— Присаживайтесь, подполковник, — указал командующий на край койки, — что там у вас?

Прислонив автомат к стене и стянув тяжёлые пехотные перчатки, полковник присел на жалобно скрипнувшую кровать и, расчехлив электронный планшет, многозначительно посмотрел на Алекса.

Не дожидаясь приглашения, Алекс поднялся.

— Сиди, майор, — видевший немой диалог, генерал заставил Алекса сесть на место, — секретность секретностью, но на вахна ты явно не тянешь, а люди здесь все в одинаковом положении. Слушаю, — повернулся он к подполковнику.

— В общем, так, — коротко взглянув на Алекса, начал Смолвиль. — Есть у меня сержантик, в полк пришёл с последним пополнением. Так себе вояка, но дело не в этом. Наша двадцать вторая не продержалась на занятых рубежах и часа.

— Короче.

— Так вот, — невозмутимо продолжил Смолвиль. — При отходе из тех, кто остался, потеряли половину, включая того самого сержантика, о котором я говорил. Дело к полуночи, возвращается один из моих трофейных взводов и тащит этого самого сержанта. Стали задавать вопросы, и оказалось, что в минуты затишья наш сержантик ломанулся в растущий неподалёку лесок и от страха забился в первую попавшуюся нору. Дальше в лесок прилетела ракета, грохнулась неподалёку, и наш сержантик вместе с приличным пластом почвы провалился в пустоту.

— Какая пустота? — перебил генерал. — Сведений о пустотах в отчётах не было и в помине.

— Вот тут и начинается самое интересное, — подхватил подполковник. — Отправив сержанта ко мне, командир группы спустился вниз и обнаружил, что пустота вовсе и не пустота, а очень старый, давно заброшенный тоннель, явно искусственного происхождения. Пройдя почти четыре километра и без происшествий протопав под передним краем вахновских позиций, взвод благополучно вернулся обратно.

— Ты хочешь сказать, что мы можем выйти в тыл передовых позиций вахнов?

— Это так, господин генерал, но попрошу вас дослушать до конца. Прежде чем идти к вам, я спустился в тоннель.

От Алекса не укрылся брошенный на подполковника взгляд генерала.

— Я не берусь предполагать, для каких целей он был создан, но утверждаю, что не используется очень давно. На пути мы не встретили ни систем наблюдения, ни вообще какой-либо электроники. Ширина тоннеля варьирует от девяти до сорока трёх метров. Высота на всём протяжении четыре. Мы спокойно прошли почти километр, а посланный дальше зонд, вот здесь, — подполковник ткнул пальцем в экран планшета, — уперся в подогнанные друг к другу плиты. Сканирование швов показало, что толщина плит около метра, за ними десятисантиметровая прокладка из похожего по структуре на мягкий цалонит металла. За ней объёмная пустота, в которой датчики учуяли интенсивное движение. Но это не всё. Зонд пробрался в ответвление, и оказалось, что от центральной башни лучами расходятся семнадцать подобных тоннелей. Судя по разнице температур, тоннели служат замкнутой системой охлаждения.

Алекс привстал и с неподдельным интересом заглянул в планшет подполковника. В центре выведенной на экран карты местности жёлтой точкой мерцала установленная метка. Отмеченные на планшетах командного состава жёлтым цветом объекты с чем-либо спутать было невозможно.

— Это башня, — сказал Алекс, — двенадцать километров, так это… — Фразу закончил красноречивым жестом. Указав пальцем на стену, за которой примерно в пятнадцати километрах возвышалась огромная, сверкающая тысячами электрических огней башня вахнов, Алекс вопросительно посмотрел на подполковника.

— Она, — кивнул тот.

— А тоннель сверху просто не обнаружили.

— Да кто их знает, — махнул рукой подполковник. — Это их первая под нашей пехотой планета. Первая и неизученная, может, защитный барьер не пропускает зондирующее излучение, может, атмосфера, а может, структура почвы, тоннель находится почти под шестиметровым слоем.

— Покажи мне, где нашли этого вашего сержантика.

Алекс поднялся и, склонившись над планшетом, загородил и без того тусклый свет светильника.

— Понятно, — кивнул генерал, — до окончания ультиматума почти шесть часов, если мы… — Генерал на несколько секунд погрузился в размышления. — Солбанов, — вдруг выкрикнул он.

Через секунду перед ними возник молодой лейтенант и вопросительно уставился на генерала.

— Найди Колосова, скажи — пусть соберёт совещание штаба.

Отпустив лейтенанта, генерал обратил взор на подполковника.

— Как думаешь, отследили вахны вашу экскурсию?

— Судя по слою пыли на дне тоннеля, вахны и думать забыли, что у них под ногами. Они не без основания уверены, что мы никуда не денемся, и потому позволяют свободно нам передвигаться в очерченной зоне. Говорят, гарцовские трофейщики скавер полицейский свалили — и ничего. И тут, думаю, у них накладка вышла.

— Будем надеяться, что так оно и есть. Слушай боевой приказ!

Отеческий, миролюбивый тон как ветром сдуло. Услышав металлические нотки в голосе генерала, подполковник вскочил и вытянулся перед комдивом.

— Сиди. Сейчас идёшь к себе и без лишнего шума ставишь охрану у входа в тоннель. Сделать надо тихо, совершенно не привлекая к местности внимания.

Проводив взглядом подполковника, Алекс обратился к комдиву:

— Разрешите присутствовать на совещании штаба?

— Не думаю, что это целесообразно.

— Тогда позвольте высказать мнение. Думаю, — получив разрешение, продолжил Алекс, — вы будете выносить на совещание штаба предложение об использовании тоннеля в качестве пути в тыл передовых линий окруживших нас частей. Говоря короче, так мы продадим жизни дороже. Верно?

— Такой вариант имеет место.

— Я предлагаю штурмовать башню.

Брови генерала чуть приподнялись, в брошенном на Алекса взгляде появилось что-то новое.

— Начнём с того, что из башни по нам не сделали ни единого выстрела, а это заставляет задуматься. Башня — слишком выгодная позиция, а вахны далеко не дураки, чтоб её не использовать, здесь что-то другое. И я, майор, могу сказать что именно.

Генерал поднялся и принялся мерить закуток шагами.

— Они не хотят подвергать опасности гражданских, — продолжил он. — Давай отбросим эмоции и посмотрим правде в глаза. В сложившейся ситуации у нас нет шансов, их не было уже тогда, когда над головой захлопнулся барьер. Ты думаешь почему, видя, что из башни по нам не стреляют, я запретил даже дышать в ту сторону. Потому что это даст шанс попавшим после последнего боя в плен людям сохранить жизни. Более того, — видя, что Алекс хочет что-то возразить, с нажимом в голосе продолжил генерал, — высший командный состав группировки получил приказ, суть которого сводится к мерам, исключающим потери среди мирного населения. А зная личные счёты командующего к вахнам, могу предположить, что директива спущена с самого верха. Так что об убийстве хоть и враждебного, но всё же гражданского населения не может быть и речи.

— Я всегда считал, что мы участвуем в битве, цена которой поголовное уничтожение одной из сторон, — высказался Алекс. — А теперь слышу, что мы, оказывается, должны вахнов чуть ли не беречь. Я ослышался?

— Нет, не ослышался, — уловив иронию, начал заводиться генерал, — это политика президента, и не нам с тобой эту политику обсуждать.

— Я не понимаю такой политики, — упёрся Алекс, — это политика поражения и предательства. Для чего тогда вообще мы начали штурм планеты, зачем столько крови?

— Не буду углубляться в политические дебри, но одно могу сказать наверняка. Всё, что здесь происходит, как бы дико в нынешнем свете это ни звучало, направлено на уменьшение жертв с обеих сторон и, возможно, заключение мирного договора. Верится с трудом, но это так.

— Происходит сейчас, или должно было происходить по первоначальному плану? — уточнил Алекс.

— Конечно, по плану. То, что всё будет вот так, никто не ожидал, но и данных приказов также никто не отменял. Поэтому об убийстве гражданских мне даже не говори.

— А я и не предлагаю их убивать, я предлагаю взять заложников.

— Кого? — переспросил генерал.

— Заложников, так это называется. Естественно, придётся кого-то убить, в башне просто не может не оказаться охраны. В нашем случае демонстрация силы пойдёт на пользу, это подавит волю к сопротивлению. Дальше сгоняем захваченных, плотно минируем и сообщаем вахнам, что в случае штурма гражданские гибнут в первую очередь. Тем самым мы, не нарушая приказ, отодвигаем собственное истребление. Мера временная, но отсрочку даст, а там, глядишь, наши умники с барьером что-нибудь придумают.

— Заложники, — словно пробуя на вкус что-то горькое, произнёс генерал, — мерзость какая, и какому же психу такая дикость пришла в голову?

— Есть у меня знакомый, от него можно и не такое услышать.


Громкая трель канала закрытой связи пропиликала дважды, прежде чем глава Республики вышел из предательски свалившей полудремы. Сон настиг крутившегося последнее время как белка в колесе президента в кресле кабинета. Красные глаза, мешки под ними, хроническая усталость на лице — за три военных года стали атрибутом высшей власти в Республике, но заснуть на рабочем месте Гард Скове позволил себе впервые.

Уловившие движение датчики зажгли над столом неяркое освещение. Убаюкавшее хозяина кресло приняло привычное положение и подтянулось к столу.

Потерев глаза и тряхнув головой, глава Республики повернулся к спроецированной на краю стола рабочей колонке. Стрелки часов перевалили за пять утра. Полтора часа сна за без малого двое суток не придали свежести, однако стоявший в голове ком всё же исчез. Настойчивая трель вновь разлетелась по кабинету. Ткнул пальцем в проекцию, колонка развернулась в экран. На президента смотрел командующий флотом Новой Республики адмирал Арон Двински.

— Извините за беспокойство, господин президент, но обстановка требует вашего вмешательства.

Сухое, изборожденное морщинами лицо адмирала как всегда не выражало эмоций, но за годы совместной работы Гард научился по выражению его глаз определять степень произошедшего. Ясный, моложавый взгляд адмирала таил интригу, и ничего более. Натянутые от дурного предчувствия нервы слегка расслабились, вчерашних плохих вестей хватало и так.

— Несколько минут назад получил весточку от Крябина. Защитный барьер над Вией вновь отключен.

— Опять ловушка?

— Трудно сказать. Едва обнаружив отсутствие барьера, Крябин приказал провести бомбардировку генерирующих поле установок.

— Знакомо, — перебил Гард адмирала, — если память меня не подводит, нечто подобное вчера уже было. Так же отключилось поле, так же ударили по генераторам, правда потом выяснилось, что вахны показали красочную картинку их разрушения и заманили нас в западню. Мы думали, всё видим и знаем, а оказалось, видим ровно столько, сколько нам хотят показать.

— Сейчас всё по-другому. Об отключении барьера мы узнали, когда на планету рухнул наш истребитель. После его отключения приборы фиксировали плавное снижение мощности полей над ключевыми объектами планеты. По заявлениям специалистов, внедрённая группой Вольнова программа должна действовать именно так.

— Почему только сейчас?

Красноречивый жест адмирала показал, что в его голове те же вопросы.

— Соображения по поводу дальнейших действий?

— Будет целесообразно провести бомбардировку из космоса, разрушить и убить всё, что можно, и только после бросать авиацию и сухопутные части. Крябин придерживается того же мнения. Только так мы сведём потери к минимуму.

— Потери на этот час?

— Почти двенадцать миллионов.

— Почти?

— Точные данные получить пока невозможно. Связи с остатками высадившихся дивизий нет. Визуальное наблюдение показало, что мы держим плацдарм шесть на четыре километра, предварительно пять-семь тысяч пехотинцев. Около двадцати одного часа по нашему времени вахны по неизвестной причине прекратили осаду плацдарма. Суммируя потери в космосе, воздухе и на поверхности, получаем почти двенадцать миллионов. Потери огромны, — продолжил адмирал, — поэтому надеемся получить санкции на тотальную бомбардировку.

«Тотальную бомбардировку, — повторил про себя президент, — такие предложения он слышал ещё перед вчерашним штурмом. Слышал, но категорически отверг. Двенадцать миллионов, — думал он, — все они, все до единого, погибли по моей вине. Ошибки и недочёты генералов омыты кровью, политики в ней захлебнулись».

Гард как никто другой знал, что есть люди от политики, а есть маньяки, в данную минуту он впервые в жизни пожалел, что не принадлежит ко второй категории. Решение созрело, решение, на первый взгляд, дикое и нелогичное, но иного пути нет и быть не может.

— Повторную высадку на планету разрешаю только при стопроцентной гарантии уничтожения генераторных залов. Орбитальную бомбардировку категорически запрещаю, но разрешаю использовать палубную артиллерию для ударов по выявленным позициям противника и скоплениям войск. Бомбить и штурмовать жилые башни и не относящиеся к обороне постройки также категорически запрещаю.

— Ты хоть представляешь, скольких мы там положим? — на правах друга, позабыв о субординации, искренне возмутился адмирал. — Гард, ты с ума сошёл.

— И ещё, — в голосе резидента послышался металл, — с началом штурма отключите глушители, я хочу, чтобы все системы вахнов были в курсе происходящих на Вии событий.

— Гард, что ты делаешь? Ради чего жертвуешь солдатскими жизнями?

— Вы, адмирал, думайте, как выполнить задачу, — ответил президент, — работайте.


Тесно. Перекрашенное системой ночного видения пространство тоннеля, насколько хватало взгляда, заполнили пехотные костюмы. Сгорбленные под весом боекомплекта солдаты, изредка переступая с ноги на ногу, ждали сигнала к атаке. Связь по-прежнему не работала. Последние минуты перемирия остатки разгромленных республиканских дивизий проводили в гробовом молчании.

«Две минуты», — взглянув на мелькающие в углу забрала цифры, отметил Алекс.

— Да что такое, — вполголоса проворчал он, когда в который уже раз неосторожно вдохнул через нос.

Ударивший в голову тяжёлый запах заставил поморщиться. Судьбой прежнего хозяина скафандра интересоваться не было времени, однако, судя по его состоянию, досталось бедняге изрядно. Раздробленные ножные пластины дополнил мощный букет из запахов свёрнутой крови, пота и экскрементов. Душок был ещё тот, но начинка скафандра работала, ранец оказался наполовину заправлен, и Алекс без раздумий, вытряхнув всё лишнее, втиснулся в исправную скорлупу.

«Минута».

Кто-то дёрнул за ремень автомата. Повернулся, поднял забрало.

— По-моему, тихо. — В кромешной тьме контуры лица стоявшего рядом пехотинца угадывались с трудом. Юный голос принадлежал незнакомцу. — До сих пор не верится, — продолжил парень, — что всё получилось.

— Делай, как учили, и всё будет нормально, — зная, как порой необходимы словах поддержки, подбодрил он юношу.

— Надеюсь, — услышал в ответ. — Встряли мы здесь, конечно. Я вот думаю: получится использовать придуманную штабом завесу в башне? Ведь они реально не видели, как мы ушли.

Пехотинец продолжал говорить, однако Алекс уже не слышал. Перед носом чмокнули присоски, и он вновь стал зрячим. В свете прибора скуластое лицо пехотинца показалось совершенно невозмутимым. Протянув руку, опустил на место забрало его шлема.

«Время».

Заряды, заложенные под отделяющую тоннель от цоколя башни перемычку, детонировали. Тьму прорезала вспышка. Когда спустя мгновение затмившие обзор светофильтры отыграли назад, Алекс увидел, как идущая по тоннелю волна качнула защитные щиты. Вихрь нёсся дальше, а к пролому уже неслись первые шеренги. Тысячи солдат пришли в движение и, прибавляя шаг, устремились к пролому.

Почерпнутые из рассказов пленных сведения о внутреннем убранстве вахновских построек оказались более чем скудными. Алекс представлял, что увидит за перегородкой, но реальность превзошла ожидания. Перед вырвавшимися из тесноты тоннеля людьми раскинулась круглая, полукилометровая площадь. Внутри, на всю свою трёхкилометровую высоту, громада башни оказалась полой. Жилища будущих заложников расположились в толщине башенных стен, которые пронизали десятки тысяч жилых ячеек.

О способах передвижения в вертикально расположенном городе информации не было, но в глаза сразу бросились сотни опоясавших стены балюстрад, отмечающих уходящие вверх уровни. Против каждой балюстрады в воздухе плавали связующие противоположные стены помосты.

Глядя на нижний, парящий на высоте сорока метров, помост, Алекс невольно провёл аналогию с переходными шахтами вахновских кораблей. Та же система, но в гораздо больших размерах.

Габариты постройки, и заключенные в толщине стен километры пустого пространства давили масштабами. Глядя на закруглённые, уходящие на километры ввысь стены, Алекс ощутил себя пылинкой, внесённой на порог величественного храма.

Греющее Вию светило лениво поползло к зениту. Испускаемые звездой синие потоки, минуя прозрачные участки стен, залили внутренности башни. В ореоле падающего сверху света, словно расположенные друг над другом вентиляторы, вращались сотни помостов, перевозящих жителей по их утренним делам. Только сейчас, оказавшись в самой низине уходящего к небесам города, Алекс осознал, насколько жалко выглядит бьющий из подземелья жиденький ручеёк их сил.

Микрофоны уловили выстрелы, и, оторвавшись от знакомства с башней, Алекс вновь окунулся в гущу событий. Со всех сторон слышались хлопки ранцевых двигателей. Выполняя приказы, тысячи пехотинцев рассредоточивались по периметру башни.

Стартовавшие первыми уже превратились в далёкие точки и начали растворяться в вершине башни. Следом, рассредоточиваясь по всем уровням, занимая выгодные позиции, спешили их братья по оружию.

План отчаянной вылазки был прост и незамысловат. Из остатков дивизий спешно сколотили три полка. В задачу первого входил захват верхнего уровня башни.

Батальонам второго приказали рассредоточиться по всей высоте и убивать всех, кто посмеет высунуться из жилых ячеек. Третий полк, готовясь держать нижний уровень, занимал круговую оборону на площади.

Ранец толкнул в спину, и включённый в состав второго полка Алекс вместе с сотнями таких же пылинок начал подниматься к широкой балюстраде второго уровня.

Пролетая над громоздкой конструкцией, торчащей из пола в самом центре площади, рассмотрел ведущую в недра планеты вертикальную шахту, из которой поднимался массивный чёрный стержень, увенчанный этой самой конструкцией. Там, на многокилометровой глубине, Алекс увидел испускаемое внутренностями планеты красноватое свечение.

К концу первой минуты штурма охранные подразделения вахнов разобрались в происходящем. Пространство башни прорезали блеклые следы инерционных выстрелов, пунктиры очередей и ракетные трассы. С неба посыпались покорёженные тела вахнов и сбитые на подъёме пехотинцы.

Шум боя быстро перерос в режущий уши непрекращающийся гул, и Алекс отключил микрофон. Увернувшись от падающих, вцепившихся друг в друга пехотинца и охранника, приземлился на балюстраду. Осмотрелся. Почти все диафрагмы, ведущие в жилые ячейки, оказались закрыты. На стенах, рядом с несколькими открытыми увидел отметины от пуль и убитых жителей. Трупов было немного. Гражданские быстро поняли, что от них требуется, и, спрятавшись в жилищах, больше не высовывались.

Рядом, раскрыв защитные щиты, обустраивал позицию расчёт турели. Накал схватки с малочисленными охранными подразделениями вахнов постепенно слабел. Алекс удовлетворённо отметил, что на всех уровнях башни хозяйничают двуногие фигуры.

Совсем близко послышались звуки ранцев, обернулся. Трое. Судя по знакам, майор и два капитана.

— Мы за парламентёром.

Майор оценивающе осмотрел ряд выводящих на балюстраду одинаковых проёмов.

— Открой дверь, — приказал он командующему расчётом сержанту, — рядовой, ты идёшь с нами, — видя отсутствие на клапане скафандра знаков различия, обратился он к Алексу.

Ствол турели упёрся в указанный майором проём. Воздух вздрогнул, покорёженная диафрагма ввалилась внутрь жилого модуля, открыв высоченный проём.

— Пошли, — услышал Алекс хриплый голос капитана, — помните, нужны живые.

Упав, изрешечённая диафрагма заняла почти всё напольное пространство открывшегося за проёмом тамбура. Из тамбура внутрь жилища вёл короткий проход, за которым просматривалось просторное помещение. Алекс устремился туда, но, перепрыгнув диафрагму, приземлился в текущую из-под неё склизкую субстанцию и грохнулся на пол. Под диафрагмой оказалось сжимающее оружие, искромсанное огнём турели тело чужака.

Что он делал за диафрагмой, Алекса не волновало, волновало то, что, поскользнувшись, он спас себе жизнь. Слева оказалось ещё одно помещение, из которого вырвался поток воздушных колебаний и, пройдя над головой падающего Алекса, угодил в грудь идущему следом майору. Зная особенности оружия противника, Алекс вскочил на ноги и устремился к стрелку.

Небольшая комната с зауженным к центру потолком встретила раскиданными вещами. Два спальных углубления, находящихся у противоположных стен, были не убраны, а между ними стояла убившая майора особь. В грудь Алексу смотрел маломощный скард и, судя по судорожным подёргиваниям, особь как заведённая давила на пуск. Алекс усмехнулся. Женщина, а судя по росту и едва заметной складке внизу длинного худощавого тела, это была она, упустила из виду особенность собственного оружия. На автоперезарядку требовалось время, а давать такую роскошь Алекс не собирался.

Удар пехотного ботинка сложил худощавую фигуру пополам и отбросил к стойке спального места. Отшвырнув ногой скард, Алекс схватил особь за щётку жёстких, похожих на волоски отростков. По телу пленницы то и дело проходила волна судороги, но она покорно поползла за вцепившейся в голову рукой.

В тамбуре наткнулся на майора. Изменяющий материю поток не оставил бедняге шансов. В стекленеющих глазах застыло удивление.

— Слушай внимательно, — одетый на шею капитана обод переводчика слабо завибрировал.

Где-то сверху послышалась интенсивная стрельба, и стоявшие на балюстраде капитаны, Алекс и подошедшие поглазеть на пленницу солдаты задрали головы.

— Во придурки, — сквозь открытое забрало прокомментировал перестрелку один из пехотинцев, — уж давно пора смириться. Нет бы радовались, что мы к ним в дома не ломимся, так им, гадам, в нас стрелять надо.

Алекс не стал распространяться, что наличие оружия в лапах гражданских может сильно подпортить им настроение. Вспыхивающие то тут, то там мелкие стычки его совершенно не волновали, пугала возможность массового выхода жителей башни, которая, без сомнения, порушит все их усилия.

— Слушай, — встряхнул пленницу капитан. — Не бойся, никто тебя не тронет. Сейчас мы спустимся вниз, где наш мудрый скажет тебе, что передать своим, и мы тебя отпустим. Поняла?

— Поняла, — ответил блеклый синтетический голос переводчика.

— Вот и отлично, красотуленька ты моя, — проворковал капитан. — Не дёргайся, — взвился он, когда женщина попыталась оттолкнуть тянущиеся к ней руки.

Подхватив пленницу, капитаны включили ранцы. Проводив медленно снижающееся трио, Алекс вновь нырнул во вскрытый жилой модуль. Теперь отправился по ведущему вверх коридору. Миновав просторное, заставленное причудливой мебелью помещение, вновь оказался на коридорной развилке. Поблуждав, вышел к цели прогулки.

Оконный проем отличался от привычных форм, но прозрачное его наполнение позволяло видеть. Встав сбоку, Алекс включил приближение. То, что увидел снаружи, можно было характеризовать словом «рой». Именно рой из сотен летательных аппаратов кружился вокруг захваченной башни. Переведя взгляд, увидел, как в трёх километрах на поросшем кустарником поле идёт интенсивная высадка войск. Один за другим садились челноки, сгружали живую силу, роботов и, тут же стартовав, уносились за горизонт. На их место садились новые, и всё начиналось с начала. Каждые три минуты на поле опорожнялось около полутора сотен челноков. За десять минут, что Алекс провёл у окна, на поле высадилась небольшая вахновская армия. Для их жалких полков только увиденных Алексом с этой стороны сил было лишку, но именно это и вселяло надежду.

Алекс был уверен, что с подобной проблемой вахны столкнулись впервые. Они не знали, как поступить, потому и стягивали к злополучной башне чрезмерное количество войск и техники.

Он уже собирался вернуться на балюстраду, как внимание привлёк след выпущенной с верхушки башни ракеты. Проследив направление, увидел гражданский скавер, который имел неосторожность пройти сквозь войсковое оцепление и приблизиться к башне. Кто сидел за пультом управления, убитый ли горем родственник или просто любопытный идиот, осталось загадкой. Ракета взвилась над кабиной и взорвалась. Поток осколков смел даже не попытавшийся уклониться скавер с утреннего неба. Проследив за падением обломков, Алекс вернулся на балюстраду.

Успел как раз к отправке им же захваченной заложницы. Во избежание недоразумений с засевшими на вершине башни пехотинцами к конечностям парламентёра привязали лоскуты ткани, ядовитый цвет которых обозначил её как нужный объект. Выбравшись из башни, женщина устремилась в сторону оцепления.

Потянулось время.

Ловко лавируя между помостами, с верхних уровней башни спускался пехотинец. Бьющие из ранца столбики пламени удлинились, и, миновав последний помост, боец мягко опустился перед ведущим в тоннель проломом.

— Господин генерал, — вытянувшись перед Панкариным, отчеканил посыльный, — к башне приближается машина, на корпусе трепыхаются наши ленты. Робот будет минут через семь.

— Хорошо, — уголки губ генерала слегка растянулись. — На составление ответа им потребовалось почти четыре часа, — обращаясь к начальнику штаба, продолжил он. — Похоже, тот майор оказался прав. Они с трудом представляют, что с этим делать.

— Неудивительно, — подхватил начштаба, — сколько их тут у нас? Тысяч двести-триста? Есть над чем призадуматься, просто так на дурика не попрёшь.

— Молодец, сынок, — оставив высказывание начштаба без внимания, генерал хлопнул молодого пехотинца по плечу. — Смолвилю скажи, пусть действует согласно прежним договорённостям.

Видя, что аудиенция закончена и генерал потерял к нему интерес, пехотинец торопливо вымолвил:

— Разрешите вопрос? Ребята просили узнать ваше личное мнение, — затараторил он, — есть надежда или нет?

— Во сколько закончился срок выдвинутого вахнами ультиматума? — вопросом на вопрос ответил генерал.

— В восемь.

— Как думаешь, долго бы мы там продержались?

— Час, — задумчиво проговорил пехотинец, — от силы два.

— А сейчас сколько времени?

— Почти два.

— Вот и сравнивай, а ребятам передай, не будут бояться, всё будет нормально.


Кажется, задремал. Даже что-то приснилось.

— Воин, просыпайся давай. Вставай, всё интересное пропустишь.

Моментально всё вспомнив, Алекс открыл глаза. Он по-прежнему восседал на балюстраде. Вытащенное из жилища вахнов нечто на сиденье походило мало, однако, невзирая на выпирающие из местами мягкого предмета рёбра, Алекс умудрился удобно пристроиться, привалиться к стене и заснуть.

— Проснулся, — недовольно буркнул он. — Говори.

— Тут мимо посыльного проносило. Крикнул, что вахны выслали парламентёра, скоро здесь будет.

Десяток шагов, и Алекс оказался у перил балюстрады. В первую очередь оценил позиции сконцентрировавшегося около одного из многочисленных выходов из башни отделения. Сквозь этот единственный оставленный открытым проход башню покидала недавняя заложница, здесь же ждали и ответа на выдвинутые требования.

В то время пока трое пехотинцев, не таясь, стояли в многометровом проёме и смотрели на приближающегося парламентёра, остальные бойцы отделения, укрывшись за переносными щитами, готовились к возможным осложнениям.

Интересного пока было мало, и Алекс осмотрел площадь. Пока он мирно посапывал, бойцы третьего полка готовились к атаке. Отступив от стен на сотню метров, обустроили основное кольцо обороны. На его строительство пошло всё, что попалось под руку. Остовы сожжённых роботов, скаверы, непонятно где найденные контейнеры и тысячи индивидуальных защитных щитов. Баррикада ощетинилась стволами винтовок и автоматов, турелей и переносных ракетных комплексов. Надеясь, что штурма не будет, люди тем не менее сделали всё для эффективной обороны здания.

Осматриваясь, Алекс не без удовлетворения отметил, что тела погибших в первые минуты бойцов заботливо сложены около одной из стен. Тратить силы на уборку тел павших вахнов, естественно, никто не стал. Трупы так и валялись там, где их застала смерть, и погребальной песней им служил низкий гул, исторгаемый возвышающейся в центре площади конструкцией.

Перегородившие вход в башню пехотинцы вскинули оружие. В проёме показалась чужая боевая машина. Весь вид металлической твари выражал кротость. Основная часть гибких, телескопических манипуляторов оказалась сложена вдоль узкого корпуса. Непривычно медленные движения убедили Алекса в том, что их требования приняты.

Остановившись в метре от солдат, робот покорно поджал манипуляторы и клацнул корпусом о покрытие пола. Один из пехотинцев решительно подошёл к машине и протянул руку к контейнеру. Алекс невольно задался вопросом, что он оттуда вытащит, но перебрать варианты не успел. Поджатые манипуляторы, будто сжатые немыслимой силой пружины распрямились и отправили машину в стремительный прыжок. Покрыв в воздухе метров тридцать, машина грохнула по полу вновь сжавшимися манипуляторами. Металлическая туша опять взмыла в воздух, но к ней уже тянулись инверсионные ракетные трассы. Мощь прогремевшего взрыва превзошла все мыслимые ожидания. Жахнуло так, что вздрогнуло здание.

Алекс отпрянул от перил, но мигом достигшая нижних уровней взрывная волна всё же достала. Удар оторвал от пола и, протащив по воздуху, бросил на стену. Шикнула аптечка, круги в глазах рассеялись, и Алекс, подхватив с пола выпавший автомат, устремился к краю балюстрады.

Взрыв начинённого взрывчаткой робота разметал часть возведённой пехотинцами круговой баррикады. В развалах разглядел неподвижные человеческие фигурки. Гибель соплеменников отметил чисто автоматически, вниманием завладело другое. Одновременно со взрывом робота вахны подорвали оставшиеся шестнадцать перемычек охладительных отводов. Несколько мгновений Алекс наблюдал, как из тоннелей беспрерывным потоком сыплются машины и снаряжённые в лёгкие штурмовые костюмы вахновские десантники.

Площадь наполнилась дымом и грохотом схватки. Пользуясь эффектом неожиданности, вахновским десантникам с ходу удалось преодолеть частично разбитую линию обороны. Вклинившись в периметр обороняемого людьми круга, они приступили к расширению плацдарма. Очень быстро в центре площади образовалась настоящая свалка, состоящая из пехотинцев и атакующих десантников. В воздухе гудело от обилия огня, энергетических зарядов, трасс и взрывов ракетного оружия.

Среди огненного хаоса, собирая кровавую жатву, метались и гибли вахновские машины.

Второй полк как мог поддерживал дерущихся на площади товарищей. Вниз извергался водопад пуль и снарядов. Поднятые на балюстрады турели выкашивали рвущуюся из вентиляционных отводов лавину, но остановить многотысячный поток были не в состоянии.

Когда башня загудела от ударов штурмовиков по позициям первого полка, а прорвавшиеся по поверхности части вскрыли многочисленные входные ворота и втянулись внутрь башни, Алекс понял, что их минуты сочтены. Уже не удивляясь полному равнодушию к собственной судьбе, лежащий на полу балюстрады Алекс вновь приник к автомату. Целей хоть отбавляй. Электронный целеуказатель, мечущийся как угорелый по лицевому экрану, выделял сотни потенциальных трупов. Алекс равнодушно целился, давил на крючок и выбирал новую жертву. Сколько раз повторилась эта процедура, не считал. Снизу вёлся плотный ответный огонь. Мимо неслись тысячи блеклых энергетических сгустков, вниз валились сражённые пехотинцы, но поглощённый боем Алекс этого даже не замечал.

Расстреляв боекомплект, откатился от края, осмотрелся. В глаза бросились испещрённые тысячами попаданий стены. Пересчитал своих, и оказалось, что половина из тех, кто бился на этом уровне, уже… На балюстраде и помосте вперемешку с убитыми вахнами лежали десятки пехотинцев.

В нескольких метрах, отправляя вниз потоки снарядов, работала турель. Защитный щиток и встроенные в ствол компенсаторы оплавились от попаданий, но орудие работало, и стрелок, невзирая на ответный огонь, продолжал косить нападавших. Остальному расчёту повезло меньше. Одному повредило руку, и, погруженный аптечкой в бессознательное состояние, он лежал и пялился невидящим взором в крышу. Второму выстрел попал в шлем и развалил голову пополам. Рядом с трупом лежала винтовка. Отбросив автомат, Алекс подхватил осиротевшее оружие и, подключив разъём винтовки к костюму, вновь подполз к краю балюстрады.

Положение дерущихся внизу ещё более усложнилось. Организованного сопротивления уже не было. Несколько жиденьких групп укрывшихся за останками баррикады ещё держались, но их минуты были сочтены.

Отсечённый от взвода пехотинец, включив ранец, попытался уйти по воздуху. Стоило подняться, как вдогонку метнулась стремительная тень. Прыгнув следом, машина взмахнула удлинившимся манипулятором. Отсечённые ноги упали вниз, а потерявшее управление над ранцем тело, кувыркаясь и брызгая кровью, пролетело над площадью и врезалось в стену.

Увидев это, Алекс максимально увеличил мощность зарядов винтовки. Количество выстрелов сократилось с пятисот до сорока, но это уже не трогало. Опустив жало винтовки, он принялся за отстрел наседавших на обречённых соплеменников машин. Отдача оружия потяжелела, но это того стоило. Каждый удар в плечо через мгновение отражался рвущим машину взрывом. Зная матчасть противника, Алекс старался вывести из строя определённые узлы электронной начинки. Иногда это удавалось, и тогда потерявшая управление, но всё ещё дееспособная машина слетала с программы и, хаотично отрабатывая заложенный набор движений, крушила всё, что стояло на пути. Теряя десантников, вахны были вынуждены добивать собственные механизмы.

Ряды людей таяли, и очень скоро единственным очагом сопротивления на злополучной площади остался вход в тоннель, из которого началось наступление. Оставшаяся сотня бойцов под командованием генерала отбила несколько атак и собиралась продолжить в том же духе, но вахны наконец расчистили обваленный людьми вход в тоннель и зашли в тыл.

Через минуту от третьего полка осталась лишь память. Бойцы, которым посчастливилось зачислиться в первые два, бессильно наблюдали, как группа выдавленных из тоннеля штабных офицеров, отбивая очередную атаку, с упорством обречённых прикрывает трёх устанавливающих сложное оборудование техников. Один из офицеров встал за поручни электромагнитного излучателя и, сдвинув регулятор, стал водить установленным на шарнирной подставке агрегатом из стороны в сторону.

Убивающий электронику поток пронзил пространство площади. Боевые и вспомогательные машины мёртвым железом рухнули на пол. Оружие вахновских десантников перестало работать, а едва различимый гул возвышающейся в центре конструкции начал ощутимо терять децибелы.

Бросив разряженный излучатель, отключивший нападавшую свору офицер запустил установленные за спиной глушилки и дымные генераторы. Это оказалось последним, что штабисты успели сделать для блокированных в башне солдат. Из тоннелей рвались всё новые и новые машины, и первостепенной их целью являлась группка засевших за генераторами офицеров.

Глушилки мигом забили следящую аппаратуру вахнов, а генераторы выбросили в атмосферу облака взвеси, позволившей остаткам дивизий утром незаметно спуститься в вентиляционный тоннель.

Когда клубы быстро поднимающегося вверх дыма поглотили нижние уровни, Алекс включил систему ночного видения. Специально разработанная взвесь, полностью непроницаемая для вахновского зрения и электронных систем, но пасующая перед прибором людей, мигом потеряла плотность и позволила осмотреться. В первую очередь разыскал место последнего боя. Среди мёртвых и раненых толкались ослепшие машины. Алекс вскинул винтовку, но внимание перехватило новое обстоятельство.

Возвышающаяся в центре площади конструкция вздрогнула. По идущему от конструкции в недра планеты стержню прошлись затухающие электрические всполохи, и всё стихло. Алекс прибавил громкость микрофона, но испускаемого конструкцией гула уже не услышал.

В следующий миг до сих пор неподвижно висевший в воздухе помост провалился вниз и, давя ослепших десантников, с грохотом рухнул на площадь. Когда вниз пролетели ещё два полукилометровой длины помоста, Алекс вскочил на ноги и отпрыгнул от края балюстрады. То, что, применив электромагнитную пушку, офицер вместе с машинами сжёг установку, питающую башню энергией, он уже понял, остался вопрос, что это даст.

Глядя на череду валящихся вниз помостов, Алекс с хладнокровием автомата отмечал, что на них находились люди. Многие включали ранцы и стремились уйти под защиту балюстрад, но сыплющий сверху дождь мало кому позволил это сделать.

Сотни свалившихся на площадь помостов образовали гигантскую свалку, верхушка которой сравнялась с нижней балюстрадой. Как только рассеялась взвесь, машины тут же устремились вверх. Худший сценарий придумать было сложно, но сюрпризы на этом не кончились. Оказалось, что отключение питания приводит к аварийному открытию дверей всех без исключения жилых ячеек.

По башне прокатился шелест тысяч одновременно открывшихся диафрагм, из которых начали выскакивать поголовно вооружённые жители. О чём они думали, когда ненавистные захватчики добрались до их жилищ, представить было не сложно.

Застившая зрительные органы взвесь внесла ещё больше сумятицы, и вахны открыли огонь. Ничего не видя, они принялись палить во все стороны. Пространство башни вмиг наполнилось сотнями тысяч энергетических зарядов, меняющих структуру материи потоков и оставляющих причудливые завихрения воздуха звуковых залпов. Тысячами, убивая и калеча друг друга, вахны умудрились в первые же секунды беспорядочной пальбы уничтожить две трети обосновавшихся на балюстрадах пехотинцев. Люди стреляли в ответ, под сводами башни началось взаимное истребление.

— Внимание, — ожила связь, и Алекс от неожиданности чуть не выронил винтовку. — Внимание всем, — продолжил бодрый незнакомый голос. — Говорит командир двести двенадцатой дивизии полковник Смаер. Войска моей дивизии в данный момент ведут высадку в районе атакованной вами башни. Приказываю немедленно прекратить боестолкновения и покинуть здание.

Опешивший от неожиданности Алекс вывел на лицевой щиток прозрачную сетку ландшафта и обнаружил мигавшую на карте точку сбора. Отпали последние сомнения. Не теряя времени, Алекс за шкирку оттащил стрелка от турели и подтолкнул того ко входу в ближайшую ячейку.

— Уходим.

Удивлённые глаза стрелка расширились ещё больше.

— Что? Связь заработала?

Алекс не удивился, что в запале боя стрелок ничего не услышал.

— Да, — подтвердил он, — наши начали высадку, нам приказано немедленно покинуть башню.

— Наконец-то, — воскликнул стрелок. Оттолкнув перегородившую вход в комнату мебель, стрелок шагнул вперёд, — а я уж думал…

Фраза оборвалась. Стрелок вылетел из помещения и рухнул на пороге. Голову бедняги снесло выстрелом. Не мешкая, Алекс выпалил в комнату полмагазина и нырнул в проём.

Молодого пехотинца, в одиночку державшего последнее наступление вахновских машин, убил ребёнок. Метрового роста детёныш, катающийся от боли по полу, оказался единственным обитателем комнаты. Неподалёку валялось оружие, всё ещё удерживаемое худой, отстреленной Алексом конечностью. Обидней всего было то, что данная комната оказалась их целью. Проскользив взглядом по огромному оконному проёму, мысленно простившись со стрелком, Алекс что было силы пнул ребёнка, измазанного хлещущей из раны жидкостью.


Вечерело, блекнущее небо тут и там резали пунктирные трассы, стремящиеся к пузатым силуэтам садящихся на Вию челноков. То тут, то там в небе распухал огненный цветок и, тут же опадая, отмечал дымной кляксой гибель очередной республиканской машины.

Несмотря на огонь бортовых орудий и ходящего по головам звена республиканских истребителей, высадка роты проходила под шквальным обстрелом.

Скрипнув ограничителями, опустился трап челнока, и наружу устремились клацнувшие затворами орудий «осы». Три летающих орудия, с ходу открыв огонь, обрушили потоки снарядов на мелькающих среди развалин вахновских десантников, тогда как четвёртая, получив попадание, взорвалась и нашпиговала осколками сбегающих по трапу пехотинцев. По ушам ударил вопль раненых.

— Быстро, быстро, ребята. На выход, бегом, — нетерпеливо подгонял замешкавшихся бойцов командир взвода.

Вытолкнув последнего из угодившего под обстрел челнока, сержант Гюнтер Дёнет соскочил с трапа и оказался на первой под их ботинками вахновской планете. Не успел сделать и шага, как рядом что-то взвизгнуло, и борт челнока полыхнул яркой вспышкой.

— Рассредоточиться, занять оборону, — подогнал он и без того горохом рассыпавшихся среди обломков разбитого здания подчинённых.

Попали в ад. Кругом визжал, шипел и рвался весь арсенал вахновских стрелковых систем. Плотность огня была такова, что о запланированной атаке на расстрелянный с орбиты укрепрайон не могло быть и речи. Решив для начала зацепиться за ещё недавно кажущееся безопасным здание, Гюнтер отполз от горящего челнока и укрылся за вывернутой из земли металлической фермой.

Неожиданно окрестности огласил рёв двигателей взлетавшего челнока. Ища спасения, пилот решил увести объятую пламенем машину в сторону, но вахновские канониры на этот счёт имели совершенно противоположное мнение. Поднявшийся на несколько метров челнок попал под ураганный огонь и камнем рухнул на землю. Скрипевший от досады зубами Гюнтер успел заметить, как в стремлении спасти пилотов компьютер челнока отстрелил кабину, которая, лениво покувыркавшись в воздухе, пропала из поля зрения.

Шёл восьмой час с начала повторной высадки на планету. Несмотря на поддержку наводнившей небо авиации и висевших на орбите кораблей, республиканским дивизиям пока не удалось достичь ощутимых результатов. Вахны дрались с упорством обречённых, накал схватки набирал обороты.

— Сержант… Дёнет, — послышался в наушниках голос ротного. — Почему топчешься? Поднимай людей.

— Я под перекрёстным обстрелом, закапываюсь. Впереди метрах в семидесяти наблюдаю передвижение мелких групп вахновских десантников. Там что-то вроде дренажного канала. Послал туда зонд, всё подтвердилось, противник стягивает силы. Птичка фиксирует около полуроты, думаю, как только они накопятся, сразу ударят. Мой взвод понёс потери, «осы» сбиты, тяжелого оружия не осталось, будем держаться, но о продвижении не может быть и речи.

— Не паникуй, Гюнтер. Отправляю к тебе артиллерийский комплекс.

Вскоре в грохот перестрелки вплёлся лязг приближающегося комплекса. Приземистый, ощетинившийся орудием и пусковыми трубами робот, кроша гусеницами куски разбитого здания, остановился в низине в сотне метров от расположения взвода. Получив от посланного сержантом зонда данные по стрельбе, робот довернул пилон с пусковыми трубами и окутался вырвавшимся из ракетных сопел пламенем. Накопившихся в канале десантников разметало серией взрывов. Следующей целью комплекса стала не дающая поднять головы вахновская батарея. Дышать стало легче.

— Вперёд, — скомандовал Гюнтер и короткими перебежками устремился к виднеющемуся впереди разрушенному оборонному поясу.

Когда под прикрытием артиллерийского комплекса взвод продвинулся на сорок метров, системы скафандров оповестили о воздушной атаке. Взвод залёг. Гюнтер включил приближение и очень скоро обнаружил в небе две стремительные точки. Вырастая в размерах, непривычной формы вахновские штурмовики опустили носы, и артиллерийский комплекс разломило энергетическим ударом. Промелькнув над взводом, штурмовики взмыли ввысь, где столкнулись с подоспевшим звеном республиканских истребителей.

Эфир взорвался громогласным криком, когда оба штурмовика, оставляя в небе дымные полосы рухнули на поверхность.

Гюнтер, улыбаясь, смотрел, как приветствуя пехоту тройка истребителей качнула плоскостями и потянула на запад. В следующую секунду услышали глухой рокот, а затем увидели настигшие истребители воздушные завихрения. Словно наскочив на невидимое препятствие, звено, разваливаясь на тысячи мелких осколков, посыпалось следом за недавно поверженными врагами.

В ста пятидесяти километрах над планетой наводчик-оператор республиканского линкора обнаружил в зоне своей ответственности заработавшую зенитную батарею. Оружие подобного класса подлежало немедленному уничтожению и, наведя главный калибр на квадрат, из которого работала меняющая структуру материи установка, он произвёл серию выстрелов.

Следующей жертвой, убившей истребители батареи, стал садящийся неподалёку челнок. Гюнтер, настороженный уж очень хорошей слышимостью её залпов, выглянул из-за укрытия и похолодел. Злосчастная установка находилась в пятидесяти метрах от позиций его взвода.

— Уходим, — что было мочи заорал он в гарнитуру передатчика, — уходим, быстро.

Первый же прилетевший из космоса снаряд разнёс вражескую батарею на атомы. В небо взметнулся трёхсотметровый столб земли и покорёженных конструкций. Не успел опасть первый столб, как рядом взметнулись ещё два, призванные не оставить распылённой батарее ни единого шанса. Когда стих грохот и последний ком земли вернулся на поверхность, на месте оборонительного пояса зияли огромные воронки, похоронившие защитников, злополучную батарею, взвод сержанта Гюнтера, самого сержанта и всю его доблестную роту.


— Тебе что? Острых ощущений не хватает? — Кустистые брови полковника сошлись на переносице.

Исчерпав доводы, Алекс молча сверлил полковника взглядом.

— Господи, — воскликнул тот и упёр взгляд в потолок переносного модуля, затем обвёл глазами сгрудившихся в модуле пехотинцев и вновь уставился в экран лежащего на столе планшета. — Майор, — чуть ли не по слогам, словно читая нотации неразумному ребёнку, заговорил он, — говорю тебе десятый и последний раз. У меня приказ. Понимаешь? Приказ. Всех выживших из вашей гвардии немедленно сажать в челноки и отправлять на орбиту. Вас и так осталось меньше трёх сотен, куда ещё тебя тянет? Не могу я тебя оставить на планете, вот хоть убей. Не могу. Всё, — отмахнулся он от настырного офицера, — иди с глаз моих. Следующий.


Поднявшись над верхушками деревьев, челнок неожиданно перешёл в горизонтальный полёт и, набирая скорость, устремился в сторону виднеющейся на горизонте холмистой гряды.

— Слишком близко к передку, — сквозь открытую дверь в кабину прокричал кто-то из пилотов. — У них ещё остались зенитные батареи, да и истребители иногда шляются. Отойдём километров на триста, а затем двинем на орбиту.

— А там что, — спросил кто-то из пехотинцев, — зенитных батарей нет?

— Нет, леса, болота да глушь непролазная, дикий край, думаю, даже вахны не станут оборонять эту гиблую местность. Не переживайте, братцы, доставим в лучшем виде. Понятно, конечно, — сыпал говорливый летун, — после того, что вы пережили, тут и лишняя минута в тяжесть, но безопасность требует манёвра.

Наступившую в отсеке тишину нарушил лишь монотонный гул двигателей. Кто-то дремал, однако многие, заново переживая прошедшие сутки, молча смотрели в иллюминаторы. Алекс протяжно зевнул, глаза заслезились и начали слипаться. Уже через минуту, привалив голову к удерживающим в кресле захватам, он безмятежно спал.

Бам.

Раздирающий перепонки грохот вырвал из сновидений.

«Опять», — пришла тоскливая мысль.

В следующую секунду идущий над лесом челнок клюнул носом и, ломая деревья, рухнул вниз.

— Кабину расплющило, пилотов даже не стали вытаскивать, — накладывая повязку на рассечённый лоб Алекса, говорил незнакомый капитан, — в десанте погибли все сидящие по левому борту. С нашей стороны все уцелели. Пятеро поломались, остальные двенадцать слегка оцарапаны. Вы, господин майор, среди нас старший по званию, так что принимайте командование.

— Противник?

— Вроде тихо. Пока приводили вас в сознание, я три тройки отправил по разным сторонам, осмотреться, так сказать. До сих пор никого не встретили.

— Связь? Местоположение?

— Кабину расплющило, соответственно связь только локальная. Аварийный маяк челнока активирован. Система позиционирования сбоит, похоже, здесь не всё ладно в магнитном плане. Грохнулись на склон холма в лесном массиве.

Алекс завертел головой. Взгляд всюду упирался в широкие стволы разлапистых деревьев и густой кустарник между ними. Немного в стороне лежал покорёженный челнок, но в ту сторону смотреть совсем не хотелось. Быстро смеркалось.

— Капитан, капитан, — прошелестела связь взволнованным голосом. — Мы на вершине холма. Тут внизу наши… пленные.

— Ждите нас, — приказал Алекс, кивнул капитану и, изготовив оружие, полез вверх по склону.


Порывы ласкающего лицо ветерка постепенно приводили в чувство. Робкие ростки сознания крепли с каждой секундой. Вернулись ощущения, и он вдруг обнаружил, что, с трудом передвигая непослушными ногами, куда-то медленно движется. Пелена перед глазами стала бледнеть, и светлеющее пятно впереди постепенно обрело очертания. Мимо плыли серебристые, покрытые вязью бессмысленных узоров стены полого поднимающегося коридора, ведущего на расположенную под открытым небом площадку. Вместе с возвращением зрения в голову ворвался мир звуков и запахов. Втянув носом доносимый ветерком аромат, зажмурился от радости и, наслаждаясь чувством вновь обретённого себя, остановился.

Удар в спину нещадно развалил иллюзию блаженства. Запутавшись в собственных ногах, повалился вперёд. Инстинктивно выставил руки, но всё равно ударился лбом о твёрдое покрытие.

С болью вернулась память. Вернулась разом, со всеми мельчайшими подробностями. Он вспомнил, кто он, где и почему. Вспомнил допрос и обещание старшего вахна весьма болезненного сканирования мозга. Боли он не помнил, но отрывочные моменты с приборами и вахнами всё же всплывали. Удар в голень.

Поднявшись на ноги, Алексей обернулся. Рослый, худощавый вахн нетерпеливо вытянул одну из конечностей, указав на край площадки.

На небольшом, расчищенном от растительности пятаке в компании шести вооружённых десантников, угрюмо озираясь, стояли Пакшес, Крымски и рядовой Тарин. Увидев собратьев, понял, что и сам по-прежнему совершенно нагой, а дующий с ближайшего покрытого лесом холма ветерок уже показался таким ласковым.

На площадку вышел офицер. Шишкообразный нарост на макушке вздрогнул, и вахновские десантники, пинками выстроив пленников, отошли в сторону и подняли оружие.

— Приплыли, — выдохнул Крымски.

Офицер не торопился. Пройдясь перед пленниками, он вынул из подсумка ободок переводчика. Шагнул к Алексею, приобнял его за плечи и нацепил ободок на шею. Алексей попытался скинуть лежащую на плече конечность, но почти дружеское объятие вмиг превратилось в стальные оковы.

— Мы должны быть тебе благодарны, — озвучил слова офицера синтетический голос переводчика. — Благодаря тебе мы наконец-то прояснили, что стало с нашей станцией и кто виновен в отключении защиты. Твой мозг дал много ценного.

— Ну раз вы отжали мою голову, — ответил Алексей, — то вам должно быть известно, что ни мы, ни вы эту войну не начинали.

— Сейчас это уже не имеет значения. Тем более с тобой, прах, об этом говорить нет смысла. Как воин ты заслуживаешь почёта, как враг — только смерти. Вспомни — скольких ты погубил. Мой статус не позволяет убить тебя лично, но даже то, что я сейчас сделаю, принесёт мне огромное удовольствие. Это тебе от меня.

Офицер вынул из подсумка короткий тёмный цилиндр и, коротко размахнувшись, ударил Алексея в живот.

Мышц пресса как будто не существовало, Алексей согнулся от оглушающей боли, но железная хватка быстро вернула его на место.

— Наслаждайся, — произнёс офицер и, сдёрнув с шеи Алексея прибор, отошёл в сторону.


Когда обнимавший одного из голых, стоявших в подножии соседнего холма людей вахн отошёл в сторону и Алекс увидел, с кем он так мило беседовал, с губ соскочило ругательство. Кого, кого, а Алексея да ещё в обнимку с врагом увидеть не ожидал.

— Я не пойму, — подал голос лежащий рядом капитан, — они их казнить собрались или на дружескую беседу вызвали. Если так, то почему люди голые?

— Посмотрим, — не отрываясь от развернувшейся внизу сцены, ответил Алекс. Он хотел что-то добавить, но услышал странный звук, а затем увидел появившийся буквально из ничего огромный корабль и смог выдавить лишь нечленораздельное мычание.

Изображение материализовавшегося в двадцати метрах над холмом корабля видел много раз. Это он в начале войны нагнал жути на республиканских капитанов и вывел из строя линкор адмирала.

Висевшая перед ними громада вертикально двинулась вниз. Алекс ждал скрежета и удара, но этого не произошло. Днище корабля, словно голографическая проекция, без сопротивления пропустило лежащий напротив холм сквозь себя. Затем совершенно беззвучно корабль вновь поднялся над лесом и на глазах изумлённых людей бесследно растворился.

Придя в себя, в первую очередь отыскал глазами площадку. На ней неподвижно лежали вахновские десантники. Четверых пленников или тех, кем они являлись на самом деле, не было и в помине.

— Твою мать, — ошеломлённый Алекс выразился коронной фразой человека, только что покинувшего планету на корабле, явно не принадлежащем ни людям, ни вахнам.


Обычный с виду транспортный корабль, оборудованный под нужды главы республики, сопровождаемый кораблями эскорта, постепенно гасил скорость. На смотровых экранах среди миллиардной россыпи звёзд всё ярче выделялась цель их визита. Закованный в ледяной панцирь Тиус по мере приближения стал увеличиваться в размерах и вскоре ярко засиял на звёздном небосводе.

Узнав, что за гость к ним пожаловал, глава планетарного правительства немедленно прибыл на транспорт, но сразу попасть на приём, увы, не получилось. Очнувшись после перехода, президент приказал созвать членов правительства.

Обсудив текущие вопросы, президент перешёл к оставленному напоследок. Сидя во главе длинного стола, он ещё раз обвёл взглядом сверкающие образы находящихся за многие световые годы от Тиуса министров и военачальников.

— И что? — выслушав доклад адмирала, задался он вопросом. — Получается, что многомиллионная группировка, зажавшая Вию так, что ветерок не проскочит, зафиксировала лишь энергетический всплеск, а десяток пехотинцев углядели появление корабля? Вы, адмирал, не находите это странным?

— Слово «странно», господин президент, за последнее время потеряло для меня привычное значение.

— Насколько я понял, местность там глухая, не исследованная. Может, они в этом лесу надышались чего? Массовую галлюцинацию не рассматривали?

— В разведуправлении флота дилетантов нет, — с долей задетого самолюбия возразил адмирал. — Пехотинцы прошли процедуру сканирования мозга, показания совпали до мельчайших подробностей. К обнаруженному в лесу комплексу срочно подтянули пехотный батальон. Прибывшие следом специалисты обследовали помещения, но кроме оборудования ничего не нашли. Оборудование, кстати, разработано для сканирования человеческого мозга.

— Продолжай, — потребовал президент.

— Демонтировали и отправили Натану Григу. — Адмирал усмехнулся. — Отправленный с грузом курьер доложил, что если бы он не слышал о Григе, то судя по тому, как тот облизывал контейнеры, решил бы, что перед ним умалишённый. Вскоре Григ вышел на связь и заявил, что нашёл способ запустить процесс в обратном направлении, и затребовал пленных для опытов. Думаю, в ближайшем будущем мы узнаем о вахнах много больше, чем они говорят.

— Хорошо.

— Вот записи мыслеобразов пехотинцев.

Мельком просмотрев первую попавшуюся, президент задумался.

— Если мне не изменяет память, — продолжил он вскоре, — то идентичный корабль в начале войны мелькал в сводках по Сарусу.

— Да, — подтвердил адмирал, — и это не всё, в тех же сводках мелькало имя, которое не раз звучало в ореоле загадочных событий. Кстати, и нынешние события не обошлись без участия этого человека.

— Частности пока оставим, — отбросил президент предложенную адмиралом тему. — Какие выводы?

— Третья сила держит руку на пульсе. Анализ событий пока даёт только версии, в число которых входит желание посредством спасения наших людей ещё раз обнаружить своё присутствие. Это как минимум. Иначе какой смысл прятаться от группировки и светиться перед десятком выживших в катастрофе солдат?

— Может, они их попросту не заметили? — вмешался кто-то из министров.

— Сомнительно. Даже с нашим техническим уровнем надо очень постараться, чтоб не заметить сидящее под боком отделение. Ещё добавлю, что ни один из похищенных чужаками пехотинцев не обладает информацией или возможностью нанести значимый вред ни Республике, ни её войскам и флоту. Это ещё раз косвенно подтверждает версию о желании чужаков обозначить своё присутствие. О смысле их действий можете меня не спрашивать, по этому поводу сказать пока нечего.

— Чем дальше, тем запутанней, — подытожил перешедший в плоскость предположений разговор глава республики, — но рано или поздно всё встанет на места. Обо всех не укладывающихся в логику событий происшествиях немедленно докладывать. Это касается всех.

Откинувшись на спинку кресла, Гард Скове в очередной раз обвёл кабинет взглядом.

— Элиот, — обратился он к министру промышленности. — Вы внимательно слушали доклад командующего сухопутными войсками?

— Конечно.

— Повторите.

На лбу министра выступила испарина.

— Я не совсем понимаю…

— Повторите, — не терпящим возражений тоном приказал президент.

Одутловатое лицо министра налилось краской, непонимающе взглянув на президента, он напряг память.

— На сегодняшний день положение на Вие складывается следующим образом. Оборонявшие планету войска вахнов уничтожены. Планета находится под нашим контролем. Исключение составляют жилые башни, которые по вашему приказу войска не тронули. Во избежание потерь среди солдат и населения вокруг каждой создана пятикилометровая зона, вход в которую строжайше запрещён. Командование группировкой пытается наладить контакт с их гражданскими лидерами и положить конец противостоянию, но вахны упрямятся и мирное, но до зубов вооружённое население не желает сдавать оружие. Все попытки приблизиться к башням до сих пор встречались обстрелом наших подразделений.

— Расскажите о потерях.

— Если считать двенадцать миллионов погибших при первой высадке, то потери составили семнадцать миллионов триста тысяч солдат и офицеров.

— Это не самая густонаселённая планета, — сказал президент, — а учитывая наше подавляющее превосходство, результаты штурма можно назвать катастрофой.

— Вы сами решили исключить масштабные бомбардировки, — возразил министр.

— Разрешите, господин президент? — вмешался командующий сухопутными войсками генерал Семён Роялд.

Как только разрешение было получено, блеклое, незапоминающееся лицо генерала обратилось к министру.

— Вы верно подметили, уважаемый Элиот, что флот получил приказ не прибегать к полномасштабной бомбардировке. Однако хочу напомнить, речь шла о гражданских объектах и то в тех случаях, когда нет прямой угрозы нашим войскам. Во всех остальных случаях флот не скупился на ракеты и снаряды. Проблема в том, что наши ресурсы всё же ограничены, а львиную долю того, что корабли обрушили на планету, вахны попросту сбили. Как следствие, на укрепрайоны пришлось бросать живую силу. Отсюда и потери.

— Я здесь при чём? — не совсем понимая, к чему ведёт командующий, спросил министр. — Я не планирую войсковых операций. Войска были своевременно обеспечены всем необходимым. Если у вас есть претензии по работе моего ведомства, то я готов их выслушать.

— Претензия одна, — в спокойном, почти доброжелательном тоне президента появились стальные нотки. — Ответьте мне, почему на всю нашу группировку оказался только один корабль с телепортационной установкой на борту? Надеюсь, вам не следует разъяснять, что будь их больше, нам, возможно, вообще не пришлось бы высаживаться на планету.

— Недавно я закончил инспекцию отрасли и могу заверить, сборочные линии приступили к работе.

— Давно?

— Чуть меньше месяца.

— Почему так, когда задачи массового выпуска ставились больше года назад?

— Телепортационные установки — это принципиально новые технологии. Под их производство пришлось провести переоборудование ряда производств. По сути, пришлось начинать с нуля, отсюда и задержка.

— Помнится, в начале войны проблем тоже хватало, но вы, Элиот, были гораздо расторопней. Или вы считаете, раз война ушла с наших территорий, то можно расслабиться?

— Считаю, что я и мои подчинённые сделали всё возможное и в самые сжатые сроки.

— Разберёмся, — сказал президент, — я сейчас на Тиусе, со мной экспертная комиссия. Предупреждаю сразу, если выяснится, что серийный выпуск можно было организовать быстрее, вам, уважаемый Элиот, крупно не поздоровится. Заранее предупреждаю, кивания на заместителей и криворуких подчинённых не принимаются. Виновный — в первую очередь руководитель, остальное — его нерасторопность или некомпетентность. Все наши личные отношения остались за рамками возложенных на нас обязанностей, поэтому любая задержка в исполнении решений будет незамедлительно расследована, а виновник будет наказан. Это касается всех, включая меня.

Ответом послужило молчание.

— Раз нет возражений, идём дальше. Для вас не секрет, что мнения по поводу дальнейших методов ведения войны кардинально разнятся. Единства нет ни в народе, ни в наших рядах. Пока мог, я закрывал глаза на ваши разногласия, но в свете последних событий больше этого делать не буду. Объясню почему. Я полностью согласен с заключением экспертов, что появление чужого корабля — это не акт благотворительности, а четко продуманная и спланированная акция. О туманных целях этой акции мы уже говорили. Давайте посмотрим на твёрдые факты. Очевидно, что людей и вахнов целенаправленно столкнули лбами. Как это ни прискорбно признавать, но вахны, по сути, пришли к нам мстить за злодеяния, учинённые группой Шестого флота на одной из их планет. Неважно, что люди сделали это не по своей воле, война началась. На фоне минусов видны и плюсы. В первую очередь рост технологий, неважно каким путём они к нам пришли. Фактом является то, что мы благодаря этим технологиям побеждаем. Пока побеждаем, — поправил себя президент. Предвосхищая возможные вопросы, он обратился к адмиралу: — Скажи, Арон, возможно ли создать эффективную защиту от оружия, не зная принципа действия самого оружия?

— Нет, — без колебаний ответил адмирал.

— Нет, — повторил президент, — а теперь вспомните, сколько понадобилось вахнам времени, чтоб усовершенствовать барьер и найти противодействие нашему телепорту?

В кабинете повисла тишина.

— Вахны гарантированно обладают технологиями телепортации, и я почти уверен, что получили они эти технологии из того же источника, что и мы. Нас пока спасает то, что вахны были вынуждены использовать их в обороне. Сейчас их оборона на высоте и появление наступательных образцов вопрос времени. Наши же учёные пока только экспериментируют с силовыми полями, но до столь же эффективных средств защиты, как у противника, им далеко.

— Получается, что баланс сил сдвинется не в нашу пользу? — воскликнул министр промышленности.

— Если будем годами перевооружаться, то да, но речь даже не об этом. Давайте посмотрим на картину, опираясь на вышеизложенные факты. Путём нехитрых размышлений мы получаем две ведущие войну, взаимно ненавидящие друг друга расы. Количество жителей и ресурсов примерно одинаково. Обеим сторонам вброшены одни и те же технологии. Как вы думаете, какая судьба ждёт эти народы?

— Взаимное истребление.

— Верно, — согласился глава республики. — Либо истребление, либо ослабление.

— Мы знаем, что может сделать один-единственный их корабль. Почему третьей силе с их технологиями просто не раздавить нас поодиночке? — подал голос министр по связям с общественностью.

— Я думал над этим. Ответа пока нет, но мы имеем то, что имеем, и действуем согласно с этим.

— Да нечего тут думать, — воскликнул адмирал, — я на их месте поступил бы так же. Зачем ввязываться в драку, тратить ресурсы, когда можно стравить двух дурней и, стоя в сторонке, наблюдать, как они себя изводят в твоих интересах. Всё просто.

— Но что делать? — впервые после доклада по собственному ведомству подал голос министр сельского хозяйства.

— Объединяться с вахнами.

— Как? — задался вопросом командующий сухопутными войсками. — Когда менталитет этих ублюдков настроен на борьбу до последнего вздоха. Даже захватив Вию и не тронув население, мы не можем с ним договориться. Думаю, они скорее с голоду сдохнут, чем примут наши условия.

— Путь есть, — обнадёжил президент, — но для этого мы должны действовать как единая, непоколебимая команда. Все противоречия придётся оставить. Как глава республики всю ответственность за принятые решения беру на себя. Конфигурация нашей дальнейшей работы такова, полемики больше не будет, я говорю, что и как делать, вы качественно и в срок это исполняете. Несогласным придётся покинуть занимаемые должности. Решайте.

Послушав тишину, глава республики продолжил:

— Я рад, что мы снова вместе, а теперь слушайте и запоминайте. Министру по связям с общественностью — в кратчайшие сроки вымести из СМИ всё блудоумие и перенастроить их исключительно на подачу нужной нам информации. Делай что хочешь, Снайк, пугай людей ужасами войны, заливай в мозги коктейль миролюбия, но общественное мнение должно склониться к миру. Главнокомандующим войсками и флотом — разработать план штурма столичной планеты вахнов. В план включить автономную операцию по захвату правителей, но прежде свяжитесь с Григом. У умников есть ряд предложений на эту тему. Министру промышленности — максимально ускорить выпуск телепортационных установок. Дальнейшие указания по вашему ведомству после результатов проверки. Все свободны; адмирал, задержитесь.

— Человек, о котором ты говорил, этот землянин, Вольнов?

— Да, он командовал группой, доставившей на Вию вирус, он же в числе прочих покинул её на чужом корабле.

— Знаешь, — услышал адмирал досаду в голосе президента, — во всю мою картину событий не вписывается один-единственный штрих, а именно этот самый Вольнов. Не могу понять, с какой целью он у нас объявился. С одной стороны, всё ясно, побег заключённых, слепой маршрут поисковика — и вот он здесь. С другой — почти всё странное, произошедшее за последнее время, хоть как-то, но связано с этим человеком.

— Ирония в том, — подхватил адмирал, — что за парнем тянется такой шлейф подвигов, что ему впору ещё одну комету вешать и объявлять заслуженным гражданином Республики.

— Всё ещё думаешь, что его используют втёмную?

— Почти не сомневаюсь, Дэйсон не выпускает Вольнова из поля зрения — и ничего. Никакой настораживающей информации, он просто дерётся и делает это умело.

* * *

«Да говорю тебе, это — Слуерен».

«Какой к халу Слуерен, ты чё головой за камень зацепился».

Звучащий на грани слуха диалог с вернувшимся сознанием приобрел смысловой оттенок.

«Во, комбат шевельнулся, подожди-ка, Слуерен недоделанный».

Послышался шум потревоженных камней и приглушённый стук упавшего тела.

«Да чтоб тебя, — выругался напоминающий кого-то голос, — разбросали тут».

В черепной коробке стоял ком, но с каждым глотком воздуха голова прояснялась.

— Командир, вставай, — сказал Пакшес и бесцеремонно отвесил Алексею несколько звонких пощёчин.

Хлёсткие удары окончательно привели в чувство. Открыл глаза. Взглянул на нависшее над ним небритое лицо Пакшеса и перевёл взгляд выше. Бездонная синева с редкими облаками так походила на милое сердцу земное небо. Впечатление портил заслонивший часть его Пакшес, которого на Земле быть никак не могло.

От рукоприкладства Пакшеса щеки начали гореть и чесаться. Запустив пальцы в недельную щетину, Алексей почесал зудящую кожу и вновь остановил взгляд на ротном.

— Ещё раз протянешь руки, оторву.

— Оторвёшь, — охотно согласился Пакшес, — ты, комбат, главное, не спеши, сразу не вставай, присядь, осмотрись, а после вместе подумаем как, что и кому оторвать.

Что-то в тоне ротного, а главное, в его взгляде, Алексею очень не понравилось. Думая, что именно, всмотрелся в его лицо и вздрогнул от неожиданности. Вздрогнуть заставила не столько харя ротного, сколько фон, на котором эта харя загадочно ухмылялась. Мысль, что в местности, где они совсем недавно были, небо отнюдь не голубого цвета, обухом ударила по голове. Подскочив, Алексей завертел головой.

— Твою мать, — только и смог он вымолвить, когда закончил озираться по сторонам.

— Да-а-а, — присаживаясь на соседний камень, протянул Пакшес.

Захваченный открывшимся видом, Алексей не слушал. Сразу стало ясно, что они находятся на плоской, где-то двести на триста метров, площадке, венчающей вершину горного пика. С точки зрения землянина, вертикально торчащие на многие сотни метров каменные пальцы, горами назвать было сложно, но и справа и слева Алексей видел тысячи подобных пиков, образующих серую, терявшуюся в дымке горизонта горную гряду.

Ясный летний день давно перевалил за половину, но клонящееся к закату светило всё ещё насыщало извилистые ущелья и плоские макушки пиков дневным теплом и светом. Алексей быстро понял, что их занесло на вершину одного из пиков. По бокам и за спиной возвышался гигантский каменный лес, а впереди край площадки слился с разбавленной редкими облаками небесной синевой.

— Что с Крымски? — разглядев среди камней лежащего на спине обнажённого электронщика, спросил Алексей.

— В сознание пока не пришёл, но вроде дышит.

— Где мы?

— Тарин, — вместо ответа крикнул Пакшес.

Стоящий у края площадки боец обернулся.

— Сюда иди.

Неуклюже прошлёпав голыми ступнями по каменному крошеву, верзила рядовой предстал пред очи ротного и комбата.

— Повтори-ка ахинею, которую ты мне тут нёс, — потребовал Пакшес.

— Никакая это не ахинея, — взглянув на Алексея, забасил пехотинец. — Мы на Сарпе, под нами Исмейский кряж, а вон там, — вытянул он руку в сторону леса особо не отличающихся друг от друга пиков, — центральный космодром.

— Понятно, — не особо поверив рядовому, сказал Алексей.

Он усиленно пытался осмыслить, как они сюда попали, но последнее, что всплыло в памяти, — это разговор с вахновским офицером. Дальше провал.

— Кто-нибудь помнит, как мы тут оказались?

— Эту тему уже обсуждали. И Тарин, и я запомнили расстрельную команду из вахновских десантников. Очнулись недалеко от тебя.

Разговор прервал донёсшийся до слуха едва уловимый басовитый гул. Через минуту в той стороне, куда указал Тарин, из-за царапающих небо пиков показался огромный пассажирский лайнер. Чёрная туша, поблёскивая покатыми, усеянными надстройками бортами, на секунду зависла, после чего, плавя воздух струями стартовых двигателей, устремилась в небесную синеву.

— Я же говорил, мы на Сарпе, а это единственный в системе космодром, способный принимать пассажирские тихоходы.

— Послушай, голубь, — с нотками подозрения в голосе проговорил Алексей, — а объясни-ка мне, как это ты так точно угадал местоположение космодрома?

— Так ведь Слуерен рядом, по нему и сориентировался, я там как-никак почти пять лет прожил. Да вы, господин майор, сами к краю подойдите и взгляните.

Раскинувшийся километрах в десяти от кряжа город с высоты полуторакилометрового пика просматривался как на ладони. Основная масса пёстрых неповторяющейся формы зданий образовала набор причудливых фигур, разделённых нитками водных артерий и секторами зеленеющих посадок. В городском центре лепестками причудливого цветка возвышались небоскрёбы, высота и форма которых даже отсюда позволяли судить о красоте и величии лежащего перед ними города.

— О, — услышал за спиной радостное восклицание Пакшеса, — Крымски очнулся. Здравствуй, дорогой, как самочувствие?

— Где мы?

— А сам не видишь? На Сарпе, где же ещё.

— А как…

Слушать объяснения в интерпретации Пакшеса не стал. Осторожно ступая босыми ногами, Алексей отправился по краю пика. Завершив круг, окончательно убедился, что самостоятельно спуститься не удастся.

— Вот так-то, — донеслись до слуха всё не утихающие разглагольствования Пакшеса, — если бы не я, лежать бы тебе, Крымски, с простреленным черепом под грустной вахновской звёздочкой. Ты хоть осознал, что я тебя, дурня электронно озабоченного, от смерти спас, ты же мне теперь до конца жизни обязан. Будешь на добровольных началах оружие моё таскать и чистить. Прислуживать всячески. Да, — видя, что Крымски порывается возразить, повысил он голос, — а как ты думал? Зря, что ли, я ради вас, лодырей, чуть жизни не лишился.

— А что же ты, лейтенант, из беды без порток-то нас вытащил, — в тон ротному произнёс Алексей, — ведь даже прикрыться нечем, благодетель ты наш.

— Вот тут, комбат, извини, если б знал я, где штанишки твои драгоценные…

— Тихо, — приложил палец к губам Алексей, — слышите?

Пытаясь определить источник шума, завертели головами. Шум постепенно нарастал, и вскоре из-за соседних пиков показался его источник.

Выругавшись, Алексей неосознанно зашарил взглядом по площадке, стремясь найти, чем прикрыться. Подобные аппараты встречал и даже летал на одном из них. Атмосферные челноки этой серии, с открытым, ресторанного типа пассажирским салоном, использовались исключительно для туристических экскурсий и увеселительных мероприятий. Челнок вмещал полторы сотни пассажиров, с комфортом расположившихся за расставленными против раздвижных окон столиками. Звуки музыки, прерываемый смехом людской гомон, опережающий идущее на них судно, подтвердили наихудшие опасения.

Челнок поравнялся с площадкой, послышался чей-то возглас, мгновенно прекративший и смех, и гомон. Пассажиры, как один, прилипли к открытым окнам и, не роняя звуков, уставились на четвёрку голых, небритых мужчин, стоящих на каменном плато.

Выражение торчащих из челнока лиц плавно перетекало из крайнего удивления в озабоченность и в конце концов в возмущённое негодование. Зная республиканскую политику, направленную на агитацию за семейную модель отношений и отвергающую обнажённую демонстрацию, Алексей не удивился богатой гамме, пробежавшей по лицам туристов.

— Во хохма, — прыснув от смеха, выдавил Пакшес, — прикинь, комбат, о чём они сейчас думают.

— Весело тебе? — поворачивая голову вслед за поддавшим скорости челноком, поинтересовался Алексей.

— По мне лучше здесь с голым задом, чем там — под прицелом руконогих.

Силы правопорядка появились быстро. Сделав круг над площадкой, белый полицейский флаер мягко приземлился неподалёку от пехотинцев. Отъехавшие двери кабины явили одетых в тёмную униформу полицейских.

Двое, совсем молодые мужчина и женщина, держа наготове маломощную модификацию штурмовых автоматов, несколько секунд пристально разглядывали стоявших в позиции стенки при штрафном ударе мужчин. Полицейская дама осталась на месте, напарник шагнул вперёд.

— У вас всё в порядке?

«Новичок, — с ходу определил Алексей. — Недавно с курсов. Столкнувшись с проблемой, забыл всё, чему учили. Подошёл непозволительно близко, что-либо сделать при такой стойке почти невозможно, перекрыл напарнице сектор обстрела, палец на крючке, но ствол смотрит в сторону. Забрать оружие легче лёгкого. Девчонка сдвинулась в сторону, вновь взяв под контроль всю четвёрку, молодец». Умение оценивать неприятности, доведённое годами до автоматизма, работало на подсознательном уровне: «В людей не стреляла, но, судя по взгляду, сможет. Вердикт однозначен, парня ломать, девку валить. Стоп! — Осознав направление собственных мыслей, Алексей оборвал их стройную цепочку. — Какой ломать? Какой валить? Всё. Пора на отдых».

На усеянном веснушками лице полицейского появилось нетерпение.

— У вас всё в порядке? — повторил он вопрос.

— Нет, сержант, — разглядев лычки, сказал Алексей, — у нас не всё в порядке.

— Руки поднимите.

Выждав несколько секунд и видя, что странные обитатели вершины никак не реагируют, сержант повысил голос:

— Руки поднимите!

— Подружке своей глаза сначала завяжи, — подал голос Пакшес.

Тон ротного сержанту не понравился. Отступив, рыжеволосый юноша дёрнул спусковой крючок и от ближайшей глыбы полетело каменное крошево.

— Руки.

«Морда, — задрав руки, мысленно выругался Алексей, — всё-таки надо было оружие у тебя отобрать».

— Вы кто и что здесь делаете?

— Об этом, сержант, сказать не могу. Свяжись с руководством…

— Кто и что здесь делаете? — перебил он.

— Гей-пикничок у нас тут, снимай штаны, присоединяйся.

— Что это?

— Шутка, сержант, перед тобой армейские офицеры. Если я расскажу тебе, как, откуда и почему мы здесь оказались, ты всё равно не поверишь. Просто свяжись с дежурным и потребуй соединиться с военными.

Рассказ полицейского вызвал у армейского диспетчера недоверие, однако через десять минут над пиком завис милый взгляду кургузый армейский катер.

Выслушав рассказ опустившего львиную долю подробностей Алексея, военный комендант Сарпы предоставил бывшим пленникам всё для приведения себя в порядок, посадил в челнок и в сопровождении солдат военной полиции отправил на висящую над головой ещё с начала войны орбитальную станцию.

Шагая по её широким, гулким переходам, Алексей после всего пережитого за последнее время буквально наслаждался привычной обстановкой. С уходом войны из заселённых людьми систем громоздкое орбитальное сооружение превратили в распределительный пункт идущих беспрерывным потоком с Сарпы и близлежащих систем новобранцев.

Навстречу попадались мальчишки и девчонки, вырванные войной из привычной среды обитания и вброшенные в ненасытную армейскую машину. Тысячи и тысячи вчерашних студентов, рабочих, возвращавшихся после ранений солдат и офицеров, ожидая очереди на отправку, толкались на станции.

Хаотическое, казалось бы, движение больших масс народа на самом деле подчинялось чётким и жёстким правилам. Любой сержант, ведущий за собой взвод, каждый отставший от своих пехотинец мог с лёгкостью ориентироваться в запутанном, но на деле простом и бесхитростном лабиринте станции. Помимо справочных терминалов подсказкой служили нанесённые на стены разноцветные линии, каждая из которых тянулась в определённый сектор станции. Разветвлённая система перебегающих с палубы на палубу линий верным поводырём вела нуждающихся к посадочным палубам, залам отдыха, медблокам и даже пунктам питания. В одном из них Алексей и увидел безучастно ковыряющую в тарелке Эльмиру.

В груди заныло.

— Куда?

На плечо дёрнувшемуся в сторону пищеблока Алексею легла рука конвоира.

— Две минуты, — глядя в глаза немолодому уже капралу, сказал Алексей, — мать своих будущих детей увидел, туда обратно, слово.

— Извини, отец, — отрицательный кивок уколол в готовое выпрыгнуть сердце, — до дежурного офицера дойдём, вот у него и спросишь. Да не переживай, — видя метания Алексея, как мог успокоил конвойный, — никуда твоё отцовство не денется.

— Ты что, не понимаешь? — взвился Алексей. — Две минуты. Капрал, две, с тобой в конце концов майор говорит.

Перекинув автомат из-за спины на живот, годящийся Алексею в отцы конвоир демонстративно смерил его взглядом.

— Мне приказано доставить вас к дежурному.

— Сопроводить, капрал, — перебил Алексей, — а это разные вещи.

— Нет, родной, именно доставить и, халл меня забери, так и будет. А если быть до конца откровенным, то перед собой я вижу не майора, а обыкновенный сброд без единого знака различия. Так что не делай глупостей, а иди куда сказано.

— Сброд, — зло кривя губы, повторил Алексей, — знал бы, по-другому пел.

— Возможно, — согласился шагающий за спиной капрал. — Ты, майор, не обижайся, — продолжил он примирительным тоном, — служба есть служба. Дежурный, человек порядочный, его уговорить сможешь, да и идти нам осталось всего ничего.

— Сможешь, — не приняв мирного тона, огрызнулся Алексей, — тебя-то, лошадь старую, уговорить не смог, а дежурного вот возьму и уболтаю, я что, дежурных не встречал?

К великому изумлению, с дежурным проблем не возникло. Быстро догадался, проблем не возникло в связи с отсутствием на их счёт указаний. Что указания будут, он не сомневался, сейчас же мысли шагающего к пищеблоку Алексея занимала только предстоящая встреча.


Настойчивая трель спецсвязи оторвала от просмотра суточных сводок. На секунду прикрыв красные от недосыпания глаза, глава Республики на ощупь щёлкнул по сенсору галографа. Возникший над столом образ адмирала Двински без приветствий перешёл к делу.

— Вот это недавно мелькнуло по информационным каналам Сарпы. Узнаёшь?

— Узнаю, — просмотрев присланный адмиралом новостной репортаж, ответил президент. — Где они сейчас?

— Военный комендант отправил их на орбитальную станцию. Предлагаю перекроить план и исполнить задуманное руками Дэйсона. У него железная хватка, да и происходящее вокруг Вольнова имеет к его ведомству прямое отношение.

Ответом послужил согласный кивок.

— Проинструктируй его лично и, главное, донеси, что от результатов работы зависит очень и очень многое. До связи.


Одиноко сидящую за столом Эльмиру увидел сразу. Стремясь утихомирить бешеный ритм сердца, Алексей стал пробираться между рядами одинаковых столиков. Гомон сотен голосов, толчею лавирующего с подносами в руках народа просто не замечал. Одного толкнул, другому наступил на ногу, вслед слышалось ворчание и ругань, но Алексей даже не обернулся. Не замечая ничего вокруг, он пробирался к заветному столику.

Подойдя ближе и в деталях разглядев осунувшееся, выделяющееся белым пятном на фоне лётного кителя милое лицо, Алексей окончательно утвердился в мнении, что Эльмира возвращается в часть после ранения. Бледность и круги под глазами кричали, что курс реабилитации был отклонён, и Алексей нисколько этому не удивился. В этом была она вся. Красивая, умная и невероятно упрямая.

Почувствовав взгляд, Эльмира подняла глаза. Правильные, немного заострившиеся черты её лица на мгновение вспыхнули каким-то внутренним светом. Небрежно стянутые на затылке русые волосы всколыхнулись, но уже в следующую секунду искры в глазах подёрнулись ледяной коркой, а приобрётшее холодное выражение лицо вновь стало безучастным и равнодушным.

«Только не сейчас, — зная причину столь противоречивых эмоций, мысленно взмолился Алексей, — давай после, в любое время. Сейчас не надо строить из себя гордую дуру».

К его молитвам Всевышний остался глух. Нацепленная Эльмирой маска холодного равнодушия осталась на месте.

— Здравствуй, — присев за столик и по-прежнему не отрывая взгляда от безучастно ковыряющей в тарелке женщины, произнёс Алексей.

— Мы знакомы?

— Ну, если отбросить тот месяц, который мы провели в одной постели, то, наверное, нет.

— Память у тебя совсем неважная, — парировала Эльмира, — или ты не помнишь, чем месяц тот закончился.

В напоминаниях необходимости не было. После многодневной обороны Глупой всех, кому посчастливилось уцелеть, загрузили в транспорты и отправили в метрополию, подлечив и устроив пышную церемонию награждений, где Алексею вручили вторую Комету, а обласканным вниманием бойцам предоставили долгосрочные отпуска.

Недолго думая, Алексей отправился в экскурс по мирам республики и на одном из них повстречал Эльмиру. Позже она призналась, что её крыло временно вывели из района боевых действий, и, пробездельничав несколько дней, она навела справки о его местонахождении, а потом, пользуясь обширными связями, выбила себе и своим пилотам длительные увольнения.

Эти дни они ни на минуту не оставляли друг друга. По мнению обоих, проведённое вместе время оказалось ярким и незабываемым периодом в их жизнях. Оба от души наслаждались каждым мгновением, но время неумолимо приближало момент расставания.

За сутки до отъезда переживания за судьбу друг друга вылились в безобидный разговор на тему личной безопасности. Оба, искренне мотивируя идеи боязнью за жизнь любимого человека, — пытались склонить противоположную сторону чуть ли не к саботажу.

Как часто бывает, мелкий спор перерос в грандиозную ругань, в которую быстро вплелось природное упрямство и своеволие обоих. Оба понимали, что от них совершенно ничего не зависит и спор не стоит и выеденного яйца, но уступить никто не смог. Перепалка привела к тому, что в конце концов, дабы не терзаться судьбой друг друга, решили расстаться. Расстаться до конца войны, при этом помня друг друга со всеми вытекающими из этого обстоятельствами. На эмоциях умудрились даже поклясться, что, случайно встретившись, ни за что не признают факта знакомства. Последнюю ночь ночевали в разных отелях. Позже, вспоминая взаимную великую дурь, Алексей признал, что сделай он или она хоть малейший шажок навстречу, всё было бы по-другому, но гордость и глупость всегда ходят рядом.

— С моей памятью порядок. Послушай, мне некогда препираться…

— Вот и не надо, — перебила снежная королева.

— Да послушай ты меня.

— Кончится война, так и будет.

Внутри забурлило, но съел и это. Мысленно присудив себе статус чемпиона мира по сдержанности, Алексей через силу улыбнулся. Он хотел рассказать ей, одной из немногих близких здесь людей, что с ним произошло и что впереди у него большие неприятности. Чутьё кричало об этом, а этой особенности собственного «я» Алексей привык доверять. Он хотел, чтоб она знала, где в случае чего искать концы, но сидящая напротив неприступная глупость ничего не хотела слушать. Чувствуя, как тают отведённые судьбой минуты, зашёл с другой стороны.

— Давно из госпиталя?

— Мы знакомы?

— Да послушай, ты, дура, — всё же не сдержавшись, воскликнул Алексей. — Мне нужно две минуты твоего времени, потом я встану и уйду.

— Мэм, у вас всё в порядке?

Оторвав взгляд от Эльмиры, увидел стоявшего возле их столика здоровяка с нашивками сержанта. Алексей и не заметил, как повысил голос, а сидящие за соседними столами новобранцы обернулись на возглас. Обернувшись, как один, ошалело уставились на одетого в пехотную форму рядового, повысившего голос на женщину в лётном мундире полковника.

— В порядке, сержант, садись и ешь, — ответил он за Эльмиру.

— Я не к тебе обратился, — по-своему расценив молчание Эльмиры, процедил сержант.

— Сел на место, — медленно, не сводя с сержанта взгляда, произнёс Алексей, — повторять не буду.

Что-то в глазах рядового подсказало сержанту, что не стоит. Не желая падать перед новобранцами в грязь лицом, он несколько секунд буравил наглеца взглядом, затем повернулся к Эльмире и со словами «если что — я рядом», вернулся к столику.

— А теперь послушай меня, — не дав Алексею открыть рта, произнесла Эльмира. — После тех слов, тех оскорблений, которые ты наговорил мне в отпуске, не люби я тебя больше собственной жизни, я бы больше её тебя ненавидела. Никогда ни от кого в жизни я не слышала столько мерзких слов. Я помню рассказы о твоём мире. Думаю, моё поведение кажется тебе странным, но мы такие, какие есть, и поверь, любая другая, услышав то, что слышала я, вообще не захотела бы иметь с тобой ничего общего.

— Подожди-ка, — возмутился Алексей, — по-моему, я услышал ничуть не меньше.

— Мы пришли к соглашению, устроившему нас обоих, и я неукоснительно его соблюдала и буду делать это в будущем. Кстати, если ты помнишь, это была твоя идея, и видеть здесь твои потуги для меня по меньшей мере странно. Запомни раз и навсегда, если я обещаю, то неукоснительно держу данное слово. Теперь уходи.

— Хорошо, — сказал он обледеневшим тоном, затем, хлопнув ладонями по столу, поднялся и, заглянув в холодные глаза, добавил: — Поведение твоё действительно кажется мне странным, но ведь ты такая, какая есть, да и хрен с тобой, купайся в своих принципах. Более того, несмотря на все твои принципы, следующий наш разговор состоится по твоей инициативе. Вот это я тебе обещаю.

— Так же, как обещал не подходить ко мне до конца войны?

— До встречи.

Пищеблок остался позади, а Алексей, не в силах успокоиться, мысленно крыл несносную дуру да и себя, любимого, последними словами. Идущие навстречу, видя злого, шевелящего губами солдата, уступали дорогу, но Алексей этого даже не замечал.

— Майор Алексей Вольнов?

Холодные глаза преградившего дорогу молодца выражали полное равнодушие. Затылком почуял, что за спиной кто-то остановился.

— Медленно вы, ребятки, работаете, — сообразив, что к чему, съехидничал Алексей.

— Руки, — послышалось в ответ.

В волосатых лапах молодца как по волшебству появились электронные браслеты.

— Может, без наручников, — полувопросительно-полупросяще произнёс Алексей, — буду паинькой.

На запястьях щёлкнули браслеты. Ловя удивлённые взгляды обитателей станции, Алексей покорно зашагал под охраной конвоя.


Линейная единица Республиканского флота, дрейфуя над поверженным миром вахнов, выделялась среди висящих над планетой собратьев лишь происходящими на борту событиями.

— С днём рождения, капитан!

На секунду задумавшись, Кара сокрушённо качнула головой.

— Спасибо, Кианг, — от души поблагодарила она старпома, — вот так, — продолжила с грустью в голосе, — тридцать пять, а я даже не вспомнила.

— Ничего, капитан, — невысокий, азиатской внешности мужчина широко улыбнулся, — кончится война, всё вспомним. — Я посмел взять на себя смелость и организовать в честь вашего праздника ужин. Надеюсь, вы не будете против провести вечер в компании старших офицеров корабля.

— Не буду, — благодарно улыбнулась старпому Кара, — только давайте договоримся, ужин в первую очередь по поводу взятия планеты, всё остальное в качестве сопутствующих этому мелочей.

— Идёт, — согласился Кианг, и плотно сжатые губы старпома растянулись в лукавой улыбке, — вот только большинство тостов вечера будут сказаны именно ради упомянутых вами мелочей.

— Как там наш снайпер, держится? — вернулась капитан к насущным делам.

— Держится, но я по-прежнему считаю, что сажать наводчика в карцер было лишним.

— Это требование комиссии, их решение мы изменить не в силах. — Кара мельком взглянула на вмиг посуровевшее лицо шагающего рядом старпома, и кончики её губ дёрнулись в едва обозначившейся улыбке. — Но на главное решение повлиять сможем. Утром на связь выходил командующий, генерал в курсе обстоятельств и гарантировал объективное разбирательство.

Кара не стала говорить, что решение уже принято, а показное действо — всего лишь необходимая формальность.

Разбирательство привлекло на линкор много стороннего народа. Рассчитанная на двести человек офицерская кают-компания с трудом уместила разношёрстную толпу участников и зрителей разбирательства.

Среди чёрной формы офицеров флота мелькали костюмы сухопутных родов войск. Полувоенная одежда военных корреспондентов мешалась с гражданскими костюмами независимых наблюдателей и некоторых членов комиссии.

Войдя в кают-компанию, капитан и старший помощник скромно сели на крайние места.

Поймав взгляд сидящего на всеобщем обозрении стрелка-наводчика, Кара ободряюще улыбнулась.

— Значит, вы утверждаете, что произведённые вами выстрелы уничтожили зенитную батарею противника?

Вопрос исходил от немолодого полковника в костюме военного прокурора.

— Да, это так.

— Система наведения неоднократно сообщала вам, что непосредственно в районе цели действуют дружественные объекты. Вы отдавали отчет в том, что в результате ваших действий эти люди могут пострадать или погибнуть?

— Да.

— Вы осознаёте, что убили сто двадцать шесть человек?

— Да, — глядя в глаза сыплющему вопросами полковнику, твёрдо ответил наводчик, — осознаю. И не дай бог кому-либо оказаться на моём месте.

«Плохо тебе, — глядя на молодого, но тяжело переживающего произошедшую трагедию парня, подумала Кара, — понимаю, но вместо тебя эту боль никто не переживёт».

— Почему же, получив предупреждение системы, вы всё равно открыли огонь?

— В зоне досягаемости батареи оказались двенадцать челноков, звенья истребителей и штурмовиков. Прикинув потери там и там, я решил стрелять.

— Тогда объясните, почему три выстрела, ведь батарея была уничтожена с первого?

— Всё произошло в первые часы высадки. Эффективность противодействия вахнов орбитальному обстрелу на тот момент была ещё высока. Для стопроцентного поражения цели я дублировал выстрелы.

Поманив старпома, Кара покинула кают-компанию.

— Включите стрелка в наградные списки, — потребовала она, едва за ними закрылась дверь.

— Я отдаю себе отчёт в том, что этому парню пришлось пережить. Более того, я полностью разделяю ваш порыв, но я категорически против представления его к награде.

Видя, как брови капитана слегка приподнялись, старпом продолжил:

— Наградив стрелка сейчас, мы создадим прецедент. Вспомните гневные речи сухопутников, сейчас они видят лишь мертвых пехотинцев и слушать не хотят о гипотетически больших жертвах. Здесь речь идёт о будущих отношениях армии и флота. Награждение стрелка приведёт к их осложнениям. Это не нужно ни нам, ни им, ни тем более общему делу, а свою медальку этот парень ещё получит. Не испугавшись в нужный момент выстрелить в своих, не струсит и в бою с чужими.

Подумав, была вынуждена согласиться. Признательно кивнув старпому, она в очередной раз поблагодарила командование и Бога за назначение Кианга в свой экипаж.


— На месте.

Выполнив указание конвоира, Алексей огляделся. Сюда его ещё не водили. Последнее время Алексей провёл в подвальных помещениях какого-то управления. Сейчас, увидев дневной свет сквозь виднеющееся в конце длинного, казённого коридора окно, понял, пришло время беседы с кем-то из руководства. Сей факт обрадовал. После задержания его без лишних слов впихнули в принадлежащий неведомо кому бот, который, совершив два межпространственных перехода, наконец куда-то сел.

Потянулись похожие друг на друга дни. Без рвения, но всё же подчиняясь неразговорчивым людям, обследующим, исследующим, цепляющим к нему разного рода аппаратуру, Алексей пытался наладить контакт. С этим проблем не возникло, но вопросы относительно местонахождения неизменно разбивались о стену молчания. Ситуация напоминала первые месяцы пребывания в республике, когда его бесцеремонно швыряли куда заблагорассудится. Разница была в том, что с тех времён минули три года, и годы эти были отнюдь не лучшими в его жизни. Долгая служба, несмотря ни на что, давала право рассчитывать на нормальное к себе отношение. По крайней мере Алексей на это рассчитывал.

— Заходим, — скомандовал конвоир.

Первое, на что обратил внимание, переступив порог кабинета, его спартанская обстановка. Стол, два кресла и лёгкая занавесочка, прикрывшая занимающий полстены оконный проём. Спартанство говорило о высоком статусе хозяина. Побывавший за разными дверьми Алексей усвоил особенность республиканских чиновников. Чем ультрасовременней начинка рабочего места, тем проще оно выглядит. Это встречалось повсеместно и считалось здесь своего рода нормой.

С владельцем кабинета уже встречались. Время, прошедшее с того момента, наложило на Дэйсона свой отпечаток. Алексей с первого взгляда даже не понял, что именно изменилось в этом неулыбчивом, широкоплечем человеке, и, лишь всмотревшись в осунувшееся лицо, догадался, что, положившись на транквилизаторы, отдыху Дэйсон уделяет слишком мало внимания.

Отпустив конвоира, Дэйсон кивнул на свободное кресло.

— Начнём?

— Давай.

— Мы уже на «ты»? — Брови Дэйсона приподнялись, но в цепком холодном взгляде выцветших глаз Алексей не увидел и тени удивления.

— Насколько я помню, при прошлой встрече было именно так, или я ошибаюсь?

— Ошибаешься, — подтвердил Дэйсон, — в прошлую нашу встречу я хоть как-то, но мог тебе доверять. Сейчас этого нет, а на «ты» я только со своими.

Вопросы о собственном статусе отпали сами собой.

— Я не против, чтоб ко мне обращались на «вы», — ощетинился Алексей, — моё же тыканье, надеюсь, тебя не обидит.

— Как дела, какие думы? — пропустив мимо ушей язвительный тон, задал вопрос Дэйсон.

— Дела плачевны. Как, впрочем, и думы.

— Что так? — вскинул Дэйсон брови. — Помнится, ты мне про зверька рассказывал, который из ямки в ямку скачет и всё ему нипочём. Как ямка? Дно нащупал?

— Злой ты, Дэйсон.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, — проигнорировав слова Алексея, потребовал Дэйсон. — Я спрашиваю, что надумал?

— Всю неделю твоя банда роется в результатах сканирования моего мозга и остальной тысяче анализов. Тебе и без моих слов известно всё. Мои мысли, переживания, действия, — выставив ладонь, Алексей принялся загибать пальцы. — Ведь если понадобится, ты и первый сексуальный опыт к делу прицепишь. К чему вопросы?

Дэйсон молчал.

— Раз ты глуховат, — не дождавшись от Дэйсона ответа, сказал Алексей, — и с первого раза не понял, повторю ещё. Дела мои портят настроение, мысли на том же уровне.

— Начнём с того, что для досконального изучения твоей жизни мне придётся потратить половину собственной, поэтому таинство подростковых шалостей принадлежат исключительно тебе. Я изучил лишь моменты, имеющие к делу непосредственное отношение. С ответом согласен, дела твои действительно выглядят неважно. Но для тебя такими они стали после того, как мы продемонстрировали, как именно вы убрались с Вии. С того момента прошли дни, тебе дали время на размышления, и я не прочь их послушать.

— Думы приводят к печали. Конкретно к тому, что по факту я распоряжаюсь собственной судьбой лишь на мелком бытовом уровне. В мои мысли, взгляды, поступки, чувства нет постороннего вмешательства, себя я знаю. Я всё тот же идиот, которого угораздило влипнуть в ваши проблемы. Всё меняется, когда вокруг складываются глобальные ситуации, глобальные для меня, — поправился Алексей, — и опять же, даже в них я поступаю, исходя из собственных убеждений, но на этом уровне сталкиваюсь с чем-то, что не могу объяснить вот уже три года. Хотя, если смотреть правде в глаза, это что-то ни разу лично против меня не сработало. Можно сказать — наоборот.

— Да, — перебил Дэйсон, — это что-то периодически спасает тебе жизнь.

— Спасает, — кивнул Алексей, — спасло и на этот раз. Нонсенс, — развёл он руки, — каждое последующее вмешательство в мою судьбу имеет лично для меня всё более плачевные последствия. Если прошлые разы мне просто незаметно помогали, то сейчас это делается так явно, что даже мне перестаёт нравиться.

— Бедняга, — качнул головой Дэйсон. — Вот прям душа от жалости перевернулась.

Взвешенные, целенаправленные нападки Дэйсона начали раздражать, но вспомнив, кто перед ним, Алексей рассудил, что, по сути, напротив сидит враг, который пытается поймать его на любой самой незначительной мелочи. Стало смешно и немного грустно. Грустно — потому что уловки оппонента в очередной раз подчеркнули горькую истину: оказавшись в республике, он волей неведомых дирижёров стал чужим среди своих. Смешно же, потому что ухищрения Дэйсона обречены на провал по причине того, что Алексей на самом деле не понимал, что происходит, никогда никого не предавал и не собирался этого делать.

— Кроме того, — пропустив насмешку, продолжил Алексей, — втянувшие меня события почти всегда имеют последствия для республики. Взять ту же «память», где бы мы сейчас были без этих технологий?

— Думаю, в счастливом неведении, — холодно ответил Дэйсон, — в неведении относительно вахнов, относительно тебя, спровоцировавших войну псов и кошмара, с вами связанного.

— С нами связанного, — нажав на первое слово, повторил Алексей. — Ты настолько уверен, что я действую против людей?

— Факты этого не подтверждают, но и не опровергают, а пока это так, я вижу в тебе угрозу. Твои заслуги, награды для меня ровным счётом ничего не значат. Это тебе к тому, чтоб помнил своё место.

Съел и это. Алексей понял, чего добивается Дэйсон. Зная, что на эмоциях человек может необдуманно ляпнуть, он возможными способами старался выбить Алексея из равновесия.

— Я понимаю, что стал участником дикого действия, — мило улыбнувшись, заговорил Алексей, — и поверь, как только я узнаю, кто, как и почему втянул меня в ваш балаган, я поймаю сотворившего это ублюдка и буду с ним дьявольски изобретателен.

— Что можешь сказать о рядовом Тарине? — не увидев нужной реакции, сменил Дэйсон тему.

— В мой батальон попал на стадии формирования дивизии. Дерётся зло. До войны работал в сфере быта. Из личного дела больше ничего не помню, от себя могу добавить, что человек немногословный, надёжный, в горе-диверсанты включил его одним из первых. Ты лучше Пакшеса потряси, Тарин в его роте воюет.

— Воевал, — перебил Дэйсон.

Насторожившись, Алексей обратился в слух, но вставив слово, Дэйсон вновь замолчал.

— Почему воевал? — подыграл он Дэйсону.

— Потому что во время сканирования мозга из головы Тарина выплыла голубоватая субстанция, благополучно прошла сквозь экранированную стену и растворилась.

— Даже так, — огорошенно произнёс Алексей. — Что с телом?

— Обёртка, ни памяти, ни мыслей, ни сознания. Врачи говорят — разум на уровне новорождённого.

— Пакшес?

— Порядок. Относительный, — внимательно глядя в лицо Алексею, добавил Дэйсон. — Когда Пакшесу показали, на чём вы покинули планету, он тоже долго молчал. Заглянул я и в прошлые моменты. Насчёт покушения могу сказать, что стрелял действительно он, но попадание в твой шлем было чистой случайностью. Выход же нашего неведомого друга из тела убитого тобой пехотинца он не видел.

— Выходит, всё это время я подглядывал за совершенно непричастным человеком, да ещё благополучно строчил на него доносы.

— Не доносы, а отчёты.

Забегали мысли. Алексей понял, что в разговоре наступил момент, когда он обоснованно может высказать Дэйсону пару претензий. Далеко решил не ходить, а воспользоваться только что увиденным методом.

— Называй как хочешь, — нарочито грубо огрызнулся Алексей, — мы оба ошибались, и это главное. Чёрт, — боясь переиграть с эмоциями, выругался он, — столько времени псу под хвост. Я-то дурак думал, загадки вот-вот разрешатся, всё встанет на места, а тут на тебе. Белый и пушистый Пакшес и злой и гадкий Тарин, да теперь ещё и сбежавший. Ну я-то ладно, — сокрушался Алексей, — в ваших играх шпионских дилетант, а вы-то куда смотрели? Можно подумать, я у вас один в соглядатаях ходил. Знаешь, Дэйсон, сдаётся мне — хреновый ты руководитель, и вся твоя контора тебе под стать.

Дэйсон промолчал, Алексей же удовлетворенно заметил, как у оппонента дёрнулся кадык.

— Кстати, а как хоть твоя бесполезная организация называется?

— Контрразведка, — ответил Дэйсон, — знакомо такое слово?

— Контрразведка, — повторил Алексей, — теперь я, кажется, начинаю понимать.

— Что понимать?

— Что у тебя не только в ведомстве бардак, а ещё и с фантазией хреново. Знаешь, Дэйсон, вы хоть и считаете мою родину свалкой, но организованному тобой жалкому подобию контрразведки даже близко не стоять с прототипом моей родины. Ведь ты даже названия своему ведомству придумать не смог, тызнул у нас, дикарей. Смотрю я на вас и диву даюсь, как вы на таких постах-то оказались? Не иначе как по-родственному или как профизадолизы. Вы даже операцию по заброске вируса к вахнам у наших фантастов спёрли. По уму, мне не с тобой, бездарем, здесь время терять, а работать советником вашего главного мужика, который, хоть и принимает решения, но со стадом ленивых придурков особо сделать ничего не может. Хочешь, скажу, что посоветую ему в первую очередь?

Тяжёлый подбородок Дэйсона слегка приподнялся. Алексей привстал и, считая, что разозлил Дэйсона, по-хозяйски опёрся руками на стол и навис над собеседником.

— Я посоветую назначить тебя руководителем общественного автоматизированного туалета в самом малопосещаемом месте республики. Вот там ты принесёшь наименьший вред своему народу.

— На место сел.

По взгляду и спокойному тону понял, что растрогать Дэйсона словами впредь можно не пытаться.

— Советник, — ещё раз назвав захваченную Алексеем должность, Дэйсон усмехнулся. — Тут вопрос стоит, что с тобой делать, расстрелять на рассвете или повесить, а ты в советники засобирался.

Примирившись с провалом обходных маршрутов, Алексей решил действовать напрямую.

— Помнишь, — произнёс он — наш уговор, что ты тоже будешь делиться информацией?

— Информацией относительно тебя, — уточнил Дэйсон.

— Сейчас я прошу немного о другом. Судя по съёмкам нашей отправки с планеты, республиканские войска на неё всё-таки высадились. Расскажи, ведь это не является секретом, а все мы как-никак имеем к этому отношение.

Дэйсон рассказал. Рассказал о последствиях работы команды Алексея, рассказал подробности обеих битв за планету. Поведал о потерях, составе оккупационных войск, положении на сегодняшний день и многом другом. Вопросы сыпались как из рога изобилия, и Дэйсон терпеливо посвятил Алексея во многие интересующие того подробности.

— Теперь ответь на мой вопрос, — видя, что интересы Алексея полезли за оговоренные рамки, потребовал он. — Когда сразу после внедрения вируса с тобой говорил один из их мудрых, с какой целью он это делал?

— Не знаю, — признался Алексей, — они всё равно просветили нам мозги, и это точно. Командующий расстрельной командой вахновский офицер напомнил эпизоды, которые в объёме мог знать только я. А по поводу беседы с мудрым похоже было, что он хотел просто поиздеваться. В ходе беседы он практически подтвердил наличие у вахнов информатора в наших рядах, но такую словоохотливость можно объяснить уже подписанным мне приговором. Думаю, им двигало что-то личное, хотя прежде сентиментальности за вахнами я не замечал.

— К планированию операции в целом были допущены только проверенные люди, о рейде твоей команды знали вообще единицы и отнюдь не рядового состава. Когда мы покопались в твоей голове и выудили эту беседу, все, знавшие о вашей группе, прошли процедуру сканирования. Результат отрицательный.

— Вахны знали о нашей операции и подготовили встречу, — упёрся Алексей, — это факт, и ты об этом знаешь.

— Ты спрашивал о том, как отключили барьер во второй раз?

— Неужели за последнюю минуту случилось такое, что ваше сиятельство решило ответить?

— Что ты скажешь, когда узнаешь, что несколько пленных из координационного центра обороны, который вы имели честь посетить, поведали историю, как слитый вами вирус непостижимым способом перебрался из ничем не связанного с оборонной системой носителя в эту самую систему и отключил барьер?

— Вот так.

— Именно.

— Тогда выходит, — после минуты раздумий, без особой уверенности заговорил Алексей, — что информацию о штурме вахнам могла дать та же третья сила.

— А зачем тогда, предупредив их о нападении, они внедряют вслед за вами вирус и расчищают нам дорогу для штурма?

— Не знаю, — пытаясь осмыслить услышанное, отмахнулся от вопроса Алексей. — Зато знаю точно, — продолжил он мыслить вслух, — существа, или создания, не знаю, как их назвать, спланировавшие и осуществившие конфликт двух рас, убившие миллиарды и тех и тех, не могут работать так грязно. Ведь они по-любому должны предвидеть, что и мы и вахны рано или поздно сопоставим факты. Думаю, развязавшие войну знают значение слов «пленный» и «допрос».

— Хочешь сказать, что пленённые в центре вахновские служаки — это не случайность?

— Это не совсем укладывается в смысл, — продолжил Алексей, — но если идти дальше, то выходит, что они сливают вахнам информацию о подготовленном нами штурме. После этого повторно вводят вирус и заводят на планету наши войска. Позволив разойтись информации о собственном предательстве, они автоматом переводят себя в разряд провокаторов — как для нас, так и для вахнов. Вопрос — зачем?

— Они рисуют образ общего врага, — вплёлся в размышления Дэйсон.

— Они нас объединяют, — заключил Алексей, — запомни мои слова, Дэйсон, людей и вахнов объединяют в единый кулак.

— С приходом войны отмечен рост технологий, как у нас, так и у них, — отстранённо глядя перед собой, шевелил губами Дэйсон. — Налажено массовое производство вооружений, ресурсы работают на войну, потери относительно невелики. Сложи всё это вместе — и в итоге мощнейшая, обкатанная годами войны армия. В этом что-то есть.

Дэйсон умолк.

Посидев в тишине, Алексей вытащил оппонента из глубоких раздумий:

— С нами-то что?

— Инициировано разбирательство.

Через секунду в дверь вошёл конвоир.

— Иди пока, после поговорим.





MyBook - читай и слушай по одной подписке