Свадебный огонь (fb2)

- Свадебный огонь (пер. С. Е. Вишневский) (и.с. Белая роза) 998 Кб, 273с. (скачать fb2) - Элизабет Чедвик

Настройки текста:



Элизабет Чедвик Свадебный огонь

Книга I МУСТАНГЕРЫ Май 1844 г. — январь 1845 г.

Глава 1

К ней медленно возвращалось сознание. И вместе с ним пришло ощущение сильной боли в левом боку. Боль, казалось, отнимала последние силы. «Наверное, я умру», — подумала Кассандра. Последние месяцы ей пришлось пережить очень многое, опасности преследовали их одна за другой. Но оставлять этот мир в семнадцать лет ей совсем не хотелось. «Странно, что все мальчишки помешаны на войне. Они мечтают о приключениях, забывая, что там еще есть возможность умереть».

Неожиданно, несмотря на невыносимую боль, Кассандра почувствовала еще кое-что. Тишина. Только густая трава, не зная ни минуты покоя, шелестела вокруг. И больше никаких звуков. Значит, она здесь одна. «Интересно, как далеко отсюда мой дом? — продолжала мысленно рассуждать Кассандра. — В тысяче миль? В двух тысячах? Трех? Теперь это не имело значения. Мне не суждено вернуться».

Она открыла глаза pi сквозь пелену, которая была похожа на стекло во время дождя, увидела над собой прядь волос, прикрепленных к пике команчей. Эта пика и пригвоздила ее к земле. Сооружение напоминало смертоносное знамя. А высоко над ветвями дерева в прохладном майском воздухе кружили стервятники.

Охваченная ужасом, она судорожно сжала одной рукой древко пики. Потом с силой, рожденной отчаянием, попыталась изогнуться, чтобы вырваться из этой западни. Но новый приступ боли вновь лишил ее сознания. И она погрузилась в темноту.

* * *

— Стервятники, — пробормотал Никодемус Пелт.

Он остановился и, посмотрев на солнце, двигающееся к закату, прищурился. Вслед за ним остановился и караван из вьючных лошадей.

— Наверное, нашли какую-нибудь падаль, — предположил Алекс Харт.

— Скорее всего, человечью. Здесь ведь территория команчей, — ответил Пелт, надвигая шляпу на лоб. — Нам лучше ехать дальше.

— Лошадям нужна вода, а здесь она должна быть, — Алекс стал внимательно изучать поросший редкими деревьями холмик. Зеленая растительность указывала на то, что рядом был родник.

— Все-таки я считаю, что здесь не следует останавливаться, — настаивал Пелт.

— Послушай, Нико, до следующей воды совсем не близко. Я быстро осмотрю местность. Если увижу индейцев, надеюсь, что ускользну от них скорее, чем ты. (Никодемус Пелт был просто гигантом, футов шесть, не менее. Любая лошадь под ним чувствовала себя не очень уютно.) А ты пока оставайся с лошадьми. Приведешь их ко мне по моему сигналу.

— Нет, давай сначала бросим монетку: оставаться здесь или продолжать путь.

Алекс согласился неохотно. Если выиграет Никодемус и завтра им попадется пересохший ручей, у них будут крупные неприятности. Он достал мексиканский золотой и подбросил его в воздух. По обычаю Пелт всегда выбирал «решку», а Алекс — «орла». Выиграл Алекс и довольный отправился к холму.

— Береги свой скальп! — посоветовал вдогонку Пелт.

Алекс знал, что рискует, и шел осторожно. С момента его появления в Техасе он много раз участвовал в кампаниях против индейцев и мексиканцев и давно уже расстался с безрассудством молодости. Исследуя следы, он выяснил, что на холм взбиралось восемь человек, из них трое вели лошадей. Спустилось же пятеро всадников.

Он продвигался осторожно, кругами, внимательно разглядывая горизонт во всех направлениях. Именно так вели себя команчи.

Первую жертву — мужчину — Алекс обнаружил в пятидесяти футах к северо-западу от родника. Он был сражен стрелой. Внешне мужчина походил на индейца из племени кейова, непонятно почему здесь оказавшегося. Их угодья находились много южнее.

Второй, лет шестидесяти, был зарезан и с него сняли скальп. Он лежал весь окровавленный возле потухшего костра, и зрелище это было не из приятных. Немного в стороне виднелось тело белокурого юноши, в которого воткнули пику. На его лице вдоль всей левой щеки до угла рта темнела ссадина.

«Какой приятный на вид молодой человек, — подумал Алекс. — Странно, что они оставили в нем свою пику и не взяли его скальп. Отличные золотистые волосы».

Алекс наклонился и попытался прощупать пульс на шее юноши.

Неожиданно он ощутил слабые, но частые удары.

— Сволочи! Они специально оставили его здесь на ужин стервятникам, — пробормотал он и рукой скользнул под рубашку, чтобы ощутить удары его сердца. В тот же момент он замер от удивления. — Боже праведный! Это же девица!

* * *

Кассандра почувствовала чужое прикосновение к своей груди и услышала далекий, словно пробившийся издалека, голос. Эти новые ощущения на время приглушили ее боль.

«Может, это предсмертные галлюцинации? — подумала она. — И совсем скоро в безлюдных прериях Техаса не станет еще одного человека?» Сердце ее сжалось в комок от таких мыслей. И снова вернулась боль. Так и должно быть. Если она очнулась, подтверждением этому становится боль.

— Ты меня слышишь?

Кассандра слышала, но отвечать не стала. Зачем отвечать призраку?

— Бедняжка! — продолжал голос.

Наверное, его рука коснулась пики, потому что боль вновь волной пробежала по ее телу.

— М-да, без Пелта тут не обойтись, — пробормотал призрак.

«Пелт? Что это за загадочное название», — рассуждала она, с трудом напрягая мозг. Потом опять наступила тишина. Призрак исчез. Безразличие сменилось страхом. Если это был голос из реальной жизни, он мог бы прийти ей на помощь. Это единственный шанс на спасение. Значит, надо хоть как-то отреагировать.

Она застонала. Алекс услышал звуки и вернулся.

— Вот и хорошо, — тихо сказал он. — Я подал знак Пелту. Вдвоем мы поможем тебе.

Она открыла глаза и увидела мужчину, склонившегося возле нее на колено. Но он был темнокожим, с черными глазами и длинными черными волосами, и ее вновь охватил страх.

— Не бойся! Я не принесу тебе вреда, детка, — шепотом произнес он. Он говорил по-английски, а не на языке команчей. Это ее обрадовало. Но все-таки вид его не внушал доверия: большого роста, с сильными мускулами и орлиными чертами лица, он не был похож на цивилизованного англичанина, среди которых она росла.

— Не напрягайся, иначе пика принесет тебе новую боль, детка.

Он сказал это слишком поздно. Кассандра снова потеряла сознание.

* * *

— Действительно девица, — глубокомысленно заключил Никодемус после осмотра ее в брюках и рубашке из оленьей кожи.

— Я это уже определил, — пробурчал Алекс.

— От женщин не дождешься ничего, кроме неприятностей.

— Ты что, предлагаешь оставить ее здесь, чтобы она умерла?

Никодемус переминался с ноги на ногу.

— Если она выживет после того, как мы достанем из нее пику, можно будет оставить ее в ближайшем поселке, — пообещал Алекс.

— Здесь поблизости нет никаких поселений, а мне меньше всего хочется рисковать из-за этого успехом всей нашей поездки.

— Ну и какой же у нас выбор? — не унимался Алекс.

— Даже если она останется жива, она не сможет путешествовать. А как мы довезем ее до лагеря?

Алекс внимательно посмотрел на незнакомку и снова стал обдумывать ситуацию.

— Может, воспользоваться повозкой индейцев? Девушку можно привязать к ней.

— Я согласен, что, если ей не помочь, она погибнет, — рассуждал Никодемус. — Но представь себе, что произойдет в лагере, когда мы ее туда привезем. Одна девица на пять мужчин. У нас будет полно неприятностей.

— Она еще ребенок.

Пелт фыркнул.

— По-моему, она вполне годится для постели. Можешь быть уверен, что наш юнец Пинто не воспримет ее как ребенка.

— Тогда ему придется посмотреть на нее более внимательно, — отрезал Алекс.

— Все-таки это станет бедой для всех, — пробормотал Пелт.

— Что ты предлагаешь? Убить ее и решить все проблемы?

— Я не говорил этого, Алекс. И я никогда не участвовал в убийстве женщин, — он посмотрел на незнакомку грустным взглядом. — На моей совести и так несколько смертей.

— Сейчас у тебя есть возможность добавить еще одну. Вспомни, сколько мужчин выжило после того, как в них попадали пиками?

— Да, — согласился Пелт. — Надо только учесть, что наконечник может быть до тридцати дюймов в длину, и аккуратно достать эту штуку из ее тела.

Он встал перед девушкой на колени и ощупал место вокруг раны.

— Я приподниму ее, а ты постарайся выдернуть пику, — обратился он к Алексу.

Очень осторожно мужчины, наконец, освободили незнакомку из западни.

— Интересно, почему они не убили ее и не сняли с нее скальп? — бормотал Пелт, укладывая тело на траву. — Такие волосы могли стать у них дорогим подарком.

— Да, бессмыслица какая-то, — согласился Алекс.

— Индейцы здесь на своей земле, и у них своя логика, — добавил Никодемус. — А нас сюда никто не приглашал.

* * *

«Я помню, что один из индейцев, узкоглазый коротышка с брюшком и широкой грудью, потребовал у отца его бумаги с записями. Папа стал объяснять ему, как важны эти бумаги для ученого». Но индейцы не хотели ничего понимать. Кассандра пыталась уговорить отца уступить. Сейчас ей казалось, что еще не поздно, но она не могла произнести свои мольбы вслух. А боль ни на секунду не утихала.

Все ее тело горело. В очередной раз сознание вернулось. На этот раз она лежала в повозке, которую тащила лошадь. При каждом толчке боль пронизывала током все тело. «Ах, как больно! Только бы этот темнокожий оставил ее в покое. Если замереть, то болит не так сильно».

Отец говорил, что индейцы всегда ценят великодушие. Но тот толстый требовал бумаги, не желая ничего слушать. Он достал нож и прыгнул на отца. Тут их провожатый из племени кейова подстрелил команчу, который не расставался с пикой. Но и его самого поразила стрела. Толстый потащил отца за волосы. Это означало, что он хочет снять с него скальп.

Забыв о страхе, Кассандра схватила широкий нож, который висел у проводника, и, не задумываясь, полоснула им по лицу индейца.

Индеец оторвался от скальпа отца, сбил ее с ног и плотно прижал к земле ногой, обутой в мокасин. Она стала задыхаться и скоро погрузилась в темноту.

Тяжело дыша, Кассандра очнулась.

— Ты вся горишь, — сказал мужской голос. — Выпей еще воды.

Она пила с жадностью. Увидев мужчину очень близко возле себя, Кассандра поняла, что ошиблась — он не индеец. Под его рубашкой виднелась полоса белой кожи. Девушка опять закрыла глаза. «Интересно, сколько прошло дней, как меня спасли?» — подумала она.

Кассандра уже поняла, что едет в повозке, а недалеко от нее двое белых мужчин. Чтобы уберечь ее от жаркого дневного солнца, над повозкой был сооружен тент. Но еще больше горело внутри.

Она опять увидела того индейца. Дышать было трудно, а индеец держал в руке пику. Глаза его горели злобой. Нет, пожалуйста… нет! Но он пронзил пикой ее плечо, прижав к земле. Боже, неужели бывает такая ужасная боль?

— Я знаю, что это больно, моя девочка, — произнес белый мужчина, — но мне нужно обработать рану.

Скоро она узнала, что мужчин зовут Никодемус и Алекс. Нашел ее Алекс, темнокожий и похожий на индейца. Но оказалось, что темное у него только лицо, просто сильный загар. Мужчины были мустангерами. Сейчас они ехали в свой лагерь. Кассандра знала, что мустанг — это дикая лошадь. А вот что означает «мустангеры» понять не могла.

Никодемус — это имя из Библии. Так звали человека, который помогал Иосифу готовить Иисуса к погребению, написано в Евангелии от Иоанна. Этот Никодемус заставлял ее насильно есть и пить. То это был мясной бульон, вызывавший у нее тошноту, то холодная вода, от которой сводило зубы, то еще что-то горькое, от чего она поначалу отказывалась, пока не догадалась, что именно эта горечь приносит ей сон и облегчение от боли. Сны были довольно приятные: воскресное чаепитие в гостиной у мамы в Кембридже, на которое собирались коллеги отца и его студенты, или еще занятия в пансионе у мамы, где от всего веяло спокойствием и безопасностью.

У Никодемуса было и второе имя — Пелт. Его косматые волосы и борода с легкой проседью выглядели угрожающе. Похоже, он недолюбливал ее, но у него были заботливые руки.

* * *

— Она потеряла много крови, — произнес кто-то из них.

— Хуже всего, что у нее жар, — добавил другой.

Она не всегда различала их по голосам.

* * *

— Слушай, похоже, что ее рана начинает затягиваться.

— Кажется, в бреду она вспоминала о том, что с ней случилось. Бедное дитя!

Ей хотелось объяснить им, что она уже не дитя. Наверное, она плакала, когда боль становилась нестерпимой? Нельзя причинять им слишком много неудобств, иначе они оставят ее одну.

* * *

Теперь Пелт почти не поил ее своим горьким чаем. Боль в ране стала постоянной, но тупой. Она почти привыкла к ней.

По обеим сторонам дороги можно было увидеть полевые цветы. Одни из них были мелкие и едва заметные среди травы, у других яркие сердцевинки храбро выглядывали из окружения лепестков, наконец, были и такие, что гордо качались над ее головой, словно большие деревья. Зачарованная, она рассматривала цветы весь день.

И еще ей очень нравилось, когда говорил тот, которого звали Алексом. У него был хрипловатый голос, и звуки приятно щекотали нервы. Она никогда еще не слышала такого своеобразного акцента. Может быть, так говорят жители южных районов?

Речь Никодемуса была совсем иной. Она показалась Кассандре образцом нелитературного английского. Алекс, напротив, был по ее мнению, достаточно образованным человеком. Конечно, он не учился в Англии и вряд ли бывал там. При воспоминании о своем доме в Кембридже и о родителях Кассандра сразу затосковала. Теперь в ее доме пусто: мать умерла, а пансион, где она была хозяйкой, продан с молотка. А отец, изучавший жизнь индейцев, погиб от рук тех, кого изучал… Но вдруг она ошибается, и ему тоже удалось выжить?

От этой мысли девушка вздрогнула. Потом оперлась на локоть и спросила:

— Скажите, а что случилось с моим отцом?

Мужчины, как по команде, повернулись к ней с удивленными лицами, словно эту фразу произнесла не она, а ореховое дерево, в тени которого она лежала. Никодемус, возившийся возле костра, даже отбросил поварешку. «Он настоящий гигант», — подумала Кассандра.

— Там, в индейском лагере, ты была со своим отцом?

Кассандра кивнула.

— Это мужчина лет шестидесяти?

— Да, он был седой, — прошептала она.

— Когда мы его обнаружили, он был уже без волос, — ответил Пелт. Гигант мрачно смотрел ей прямо в лицо. — Он и человек из племени кейовы были мертвы, — добавил он еле слышно.

Кассандра закрыла глаза.

— Мы похоронили их как положено. Алекс вспомнил несколько слов из Библии.

Она кивнула. Почему ей вдруг показалось, что ее отец может остаться в живых?

— Как тебя зовут, мисс?

— Уитни. Кассандра Уитни.

Он уже отвернулся, когда девушка вдруг спросила:

— А твое прозвище Пелт из-за твоих волос?

Гигант нахмурился, и Кассандра поняла, что допустила бестактность. Пелт, или «лохматый», было его настоящим именем. Она обидела его, и теперь он может ей отомстить, бросить ее и исчезнуть со своим другом и лошадьми.

Хихиканье ее другого спутника — по имени Алекс, который все еще возился возле костра, удивило ее. Как давно она не слышала обычного смеха!

— Его зовут ван Пелт. Это голландское имя. Но приставка ван его мало волнует. Я прав, Никодемус?

Гигант утвердительно кивнул головой.

— А меня зовут Александр Харт. Я из Нового Орлеана, но сейчас на пути в Техас, как говорят у нас про тех, кто не любит сидеть на месте.

Значит, его акцент объясняется действительно тем, что он южанин. Но почему он здесь? Скрывается от кредиторов или просто любит быть бродягой? Кассандра слышала о Новом Орлеане, как обители роскоши и морального разложения. И еще он славился работорговлей. По всем этим причинам его недолюбливали в пуританской Новой Англии, осуждавшей рабство.

Она с любопытством и опаской еще раз оглядела Алекса, пытаясь представить его в одежде южного джентльмена и работорговца. До этого Кассандре доводилось встречаться лишь с молодыми студентами и их профессорами из Гарварда, чопорными родственниками по материнской линии — сторонниками религиозной автономии, и индейцами. Такие, как этот Александр Харт, там не попадались. Но она хорошо помнила предостерегающие слова матери в отношении красивых мужчин.

Был ли этот Харт настоящим джентльменом? Скорее всего, нет. Иначе зачем ему путешествовать по стране индейцев в компании с гигантом по имени Пелт и кучкой вьючных лошадей? Может быть, общество изгнало его из своих рядов за какие-нибудь грехи? Она где-то читала, что у южан до сих пор бывают дуэли. Возможно, он убил кого-нибудь из-за женщины на дуэли?

Кассандра сама удивилась тому, насколько глубоко она успела развить эту тему. Очевидно, ее воображение чересчур разгорячили долгие дни лихорадки, решила она. Лучше думать о том, насколько он образован, чем о том, сколько у него было любовниц до того, как он оказался в прериях.

— Она снова отключилась, — объявил Никодемус.

— Да, но все же это хороший знак. Я видел женщин, которые после нападения индейцев совершенно теряли дар речи.

* * *

Они двигались на юг. Кассандра подслушала их разговор о тех, кого они должны встретить, и опять заволновалась. Что будет с ней, если остальные мустангеры не захотят ее взять с собой? Тогда она погибнет уже через несколько дней. Даже если они оставят ей лошадь и что-нибудь из припасов, вряд ли она сама сможет добраться до какого-нибудь поселения. А вдруг они оставят ее у себя, потому что им нужна женщина, чтобы?.. Кассандра едва не расплакалась. Нет, она не должна позволить, что такое случилось. Во время путешествия в Бостон ей несколько раз попадались на глаза подобные жалкие существа, и ее мать вкратце объяснила ей их незавидную судьбу. Кассандра решила, что лучше умрет, чем согласится на такую жизнь.

Ей надо придумать для себя какое-нибудь занятие, которое будет полезно для их команды. Может быть, потом попадется кто-нибудь, кто сможет отправить или сопровождать ее домой в Массачусетс? Чем же все-таки занимаются мустангеры? Этот вопрос не давал ей покоя.

Этим же вечером, все еще слабая и ощущавшая головокружение, но твердо настроенная найти себе здесь занятие, Кассандра сидела возле костра и ела из общего котелка. Для кофе ей пришлось поделить кружку с Александром Хартом. Еще совсем недавно сама мысль об этом показалась бы ей дикой: пить из одной кружки с незнакомцем? Она осторожно пристроилась с ее противоположной стороны. Он же сделал вид, что не замечает такого соседства, поскольку постоянно прикладывался губами именно к ее половине.

Чтобы они не думали, что она обжора, девушка старалась есть мало. После ужина она произнесла:

— Я умею готовить на костре и могу быть полезной.

— Поговорим об этом позже, — предложил Алекс. — Пока ты выглядишь не слишком бодро для работы по хозяйству.

Кассандра не смогла скрыть вздох облегчения от его ответа, а слово «позже» свидетельствовало о том, что у них нет планов оставить ее одну.

— Сколько тебе лет, мисс? — вдруг спросил Никодемус.

— Семнадцать.

— Я так и подумал.

Он многозначительно посмотрел на Харта. Этот взгляд вызвал у Кассандры ощущение неловкости. Семнадцать — это слишком мало или слишком много?

— Ты говорила, что была здесь со своим отцом, но не рассказывала, как вы оказались в стране команчей. Твой отец, наверное, был проповедником, пытающимся привести заблудших индейцев к богу? — спросил Никодемус. — А может, он продавал им виски или оружие, чтобы они уложили как можно больше белых?

— Мой отец был ученым, мистер Пелт, — ответила Кассандра, смущенная его сарказмом. — Он изучал языки индейских племен.

Во взгляде обоих мужчин появилась неловкость.

— Папа занимал должность профессора в Гарвардском колледже, — добавила она. — Латынь, древнегреческий, древнееврейский. Он придумал теорию о связи языков индейцев с древнееврейским. Он предположил, что индейцы — одно из затерявшихся иудейских племен. Он составлял словари.

— Следы показали, что вы прибыли в ваш последний лагерь вместе с индейцами, — уточнял Алекс. — Вы что, были уже их пленниками?

— Нет, они, наоборот, предложили нам свое гостеприимство. Не понимаю, почему вдруг они убили отца.

— А мне непонятно, почему они не убили тебя, — пробормотал Никодемус, — или хотя бы не увезли с собой. Обычно они убивают мужчин и забирают с собой женщин и детей.

— Я пыталась спасти отца, — прошептала Кассандра. — Один из индейцев стал снимать с него скальп, а я на него напала.

— Каким образом? — спросил Харт, с трудом представляя себе, как молодая девушка может атаковать команчу.

— Я схватила широкий нож индейцев кейова, когда наш проводник был уже мертв, и ударила команчу по лицу, — пробормотала она, — но потом он сбил меня с ног и… остальное вы видели сами.

— Значит, его ранила женщина, — подытожил Никодемус. — Тогда понятно, почему он не взял себе отличный белый скальп, а просто оставил тебя стервятникам. — Гигант задумчиво почесал свою бороду.

— Все-таки почему команчи нарушили свои собственные правила гостеприимства и убили твоего отца?

— Они хотели отнять у него бумагу, а он не соглашался: ни на чистые листы, ни на свои записи. Бумага была для него очень важна, ведь науке он посвятил всю свою жизнь. Он пытался объяснить им, что бумага для ученого, как лошади для команчей. Я уверена, что команчи вряд ли расстались бы со своими лошадьми.

— Это не совсем так, — возразил Никодемус. — Если у команчи есть две лошади, одну он может подарить, надеясь, что вскоре возместит потерю, украв или поймав новую.

— Понятно, — отозвалась Кассандра.

— Но команче не понять, почему пачка бумаги может по цене сравняться с лошадью.

— Я тоже не понимаю, зачем индейцам нужна была бумага.

— Команчи ценят бумагу больше, чем ты думаешь, — поднялся сидевший у костра Алекс.

Кассандра отметила про себя, какие у него мускулистые плечи и грудь, даже через рубашку виднелись бугорки мышц. Она поспешно опустила глаза: рассматривать мужское тело недостойно леди.

— Бумага им нужна для щитов, — добавил Алекс. — Когда они делают набег на поселение, их интересуют живность, женщины, дети, а также книги.

— Значит, они убили моего отца из-за материала для набивки щитов?

— Хороший щит с успехом спасает от стрелы и пули, — пояснил Алекс.

— Это факт, мисс, — добавил Никодемус. — А твой отец не пытался защищаться?

— Он никогда не носил с собой оружия, — пробормотала Кассандра, понимая, что упоминание о пацифизме ее отца выглядит нелепо в глазах людей, которые не делают и шагу, не ощетинившись ружьями, пистолетами и ножами. — Он был противником насилия.

— Он что, не верил в насилие? — воскликнул Алекс. — Тогда зачем он приехал сюда? И еще взял с собой юную дочь? Как он собирался при необходимости защитить ее?

— Он подумал, что для меня это будет полезным и назидательным опытом, — прошептала Кассандра. — В прошлом году умерла моя мама, и теперь у меня больше никого не осталось из близких родственников, только двоюродные. Поэтому папа, вернувшись на короткое время домой, решил взять меня с собой.

— Если у него была неплохая работа в Гарвардском колледже, то оставался бы там, — отрезал Алекс.

Кассандре нечего было возразить, и она промолчала. Вряд ли уместным было сейчас критиковать ее отца — Бенджамина Уитни, несмотря на все огрехи в его поведении. Вначале ей самой казалось, что их ждет приятное путешествие и ничего более, приключения для школьницы из Кембриджа, для которой уик-энд в доме родственников в Плимуте давно стал скучной обязанностью.

И только после того, как они почувствовали, что действительно расстались с цивилизацией и находятся на территории команчей, Кассандра стала сомневаться в правильности их решения. Команчи не были похожи на очень дружелюбных, как утверждал ее отец. И даже научившись некоторым словам их языка, она не могла найти ничего общего с девочками ее возраста. А их в ней интересовали только ее волосы. Кассандре всегда казалось, что они рассматривают ее волосы и представляют себе, как они болтаются на шесте в виде скальпа.

— Да, в смелости тебе не откажешь, — прервал ее мысли Никодемус. — Трудно даже представить белолицую девчонку, атакующую индейца-воина. Правда, если бы ты не сделала этого, он не пронзил бы тебя пикой. Ты просто стала бы чьей-нибудь наложницей, а может быть, рабыней.

— Мисс Кассандра выглядит очень бледной, Никодемус, — прервал его Алекс. — Думаю, ей надо дать отдохнуть.

* * *

— Просыпайся, девочка.

Она открыла глаза. Рядом с ней на залитой лунным светом поляне на коленях стоял Алекс.

Все еще не до конца оправившаяся от ужаса, Кассандра села, обняла своего утешителя за талию, уткнулась ему в плечо и заплакала.

— Это был всего лишь дурной сон, — пробормотал он, осторожно обнимая ее за плечи. Он не стал интересоваться, что именно видела она во сне. Он просто обнял ее и держал так, пока она не перестала дрожать.

А потом спросил, словно ребенка, который только что ушиб локоть:

— Теперь получше?

Она смущенно кивнула в ответ. Не положено откровенничать с незнакомцем, пусть даже он отнесся к тебе, словно дядя к любимой племяннице. «Вообще-то мистер Харт не настолько уж старше меня, — подумала Кассандра. — Хотя, очевидно, он принимает меня за ребенка. Но я ведь сказала ему, что мне уже семнадцать лет!».

— А тебе сколько лет? — внезапно спросила она и сразу же пожалела об этом. На его лице появилось удивление, но ответил он сразу:

— Двадцать девять.

«Что ж, — подумала она, — он старше на двенадцать лет. Хотя, впрочем, какая мне разница! Однако разница есть. Он такой самостоятельный. Интересно, сколько ему понадобилось времени, чтобы приобрести такой опыт? Он, наверное, сможет выжить в любой обстановке?»

— А чем занимаются мустангеры? — спросила она.

Алекс убрал свои руки с ее плеч, сел, скрестив ноги, и начал объяснять:

— Мустангеры ловят диких лошадей, немного их воспитывают, а затем продают. Мы с Нико только что продали один такой табун.

— Я, наверное, могу чем-нибудь пригодиться в этом деле, — обрадовалась Кассандра. — Я неплохо езжу верхом. Если вы дадите мне лошадь, я покажу. Наших лошадей, скорее всего, забрали индейцы.

— Может быть, ты права, — согласился Алекс. — Только я пока еще ни разу не слышал о девушке-мустангере. — Он развеселился.

— Еще я умею готовить, убирать и делать другую работу в лагере. Я уже чувствую себя получше, и я трудолюбива.

— Кассандра!

«Наверное, он хочет сообщить мне, что им со мной не по пути».

— Ты не мог бы научить меня стрелять? — попросила она. — Я должна уметь защищаться. (Они были правы: ее отцу нельзя было отправляться в такую страну, не зная, как защититься.)

Алекс улыбнулся.

— А у тебя есть оружие?

— Нет, но может быть, я смогу у вас на него заработать? Если я смогу купить ружье, лошадь и кое-что из припасов, прежде чем вы…

Она с трудом представляла себе ужасную перспективу остаться в одиночестве.

— Кассандра! — нежно произнес Алекс. — Мы не собираемся тебя бросать.

— В самом деле?

По ее щеке скользнули две слезинки. Но ей очень не хотелось, чтобы он их заметил. Слезливые и слабые женщины, скорее всего, не в его вкусе.

— Я гарантирую тебе безопасность, правда, не больше, чем я могу ее гарантировать себе и моим людям. И я не собираюсь бросать тебя. И Никодемус тоже, хотя вся эта история ему и не очень нравится. А теперь ты можешь не волноваться и отправляться спать.

— Да, сэр, — почтительно ответила Кассандра.

— Можешь называть меня просто Алекс. Сэр звучит несколько неестественно при наших теперешних обстоятельствах, — он засмеялся и отправился в сторону своей импровизированной постели.

«Какой он добрый, — подумала Кассандра. — Как я могла подозревать в нем насильника или убегающего от долгов?»

Глава 2

Кассандра вздрогнула. Что-то заставило ее проснуться. Знакомые звуки прерии уступили место необычной тишине, в которой раздавался только стук копыт да шелест травы, приминаемой ее «экипажем». Ни насекомых, ни птиц. Никого. Даже ветер куда-то запропастился. Она выглянула из-под полога и вместо голубого неба увидела какую-то неестественную его желтизну, плавно переходящую в цвет такой же травы.

Она поменяла позу и облокотилась на здоровую правую руку, чтобы взглянуть на линию горизонта. Ей открылся устрашающий вид: небо там кипело вихрями из черного и серого. Прямо на них оттуда надвигались кучевые облака. Они были еще далеко, но двигались очень быстро, отбрасывая на землю гигантские тени. Вдруг тишину разорвали отдаленные раскаты грома, и сразу же набрал силу ветер, завывая, стремясь разорвать полог ее «экипажа», безжалостно катаясь по траве.

Все происходило очень быстро. Она услышала взволнованные голоса мужчин, приглушаемые ветром, с трудом улавливала отдельные слова. Никодемус стал отводить табун вьючных лошадей к востоку.

Небо засверкало вспышками молний. Черными клубами завертелись вихревые потоки, намереваясь что-нибудь ухватить с поверхности земли и унести с собой в бурю. Алекс быстро повел лошадь с повозкой в сторону надвигавшейся темноты. Чтобы не оказаться выброшенной в траву, Кассандра ухватилась за одеяло, укрепленное между деревянными шестами индейской повозки. Вести лошадь в сторону бури показалось ей безумием. Впереди она увидела небольшой холмик. Неужели он собирается затащить ее повозку туда?

Но вскоре Алекс осторожно снял ее с повозки. Рев ветра был уже такой силы, что казалось, будто Земля собралась сойти с собственной оси. Потом он заставил нескольких лошадей, пришедших с ними, лечь на землю, а Кассандру положил между ними и сам накрыл ее собственным телом. Девушка успела только заметить, что обустроились они в небольшой ложбине.

Зловещий вой и грохот над ними показались Кассандре предвестниками смерти. Охваченная страхом, она прижалась к Алексу. Его тело было тяжелым, но она готова была терпеть сейчас все, чтобы не дать шторму унести себя.

Через некоторое время ветер стих, и она почувствовала, как по телу Алекса и рядом с ними застучали дождевые капли. Лошади испуганно заржали. Она нагнулась к уху Алекса и прошептала:

— Что случилось? Мы можем умереть?

— Это торнадо, — ответил он, слегка коснувшись ее уха губами.

Почувствовав теплоту его дыхания, она вздрогнула. Он стал ей таким близким и надежным другом среди всего этого пугающего хаоса.

— Лежи спокойно, — приказал он. — Нужно переждать непогоду.

Ладонью он закрыл от дождя половину ее лица. Однажды он уже спас ее жизнь, но тогда он не рисковал своей. Теперь он пытался сделать это снова, принимая весь удар непогоды на себя. Ведь он вполне мог присоединиться к Никодемусу.

Еще она с удивлением обнаружила, что его защита и его физическая близость действуют на нее ошеломляюще. Кассандра еще ни разу не целовалась с мужчиной, у нее не было даже поклонников. Ее мать, сама вступившая в брак только в тридцать пять лет, неодобрительно относилась к тем студентам, которые во время посещения их дома рассматривали Кассандру.

Но вот сейчас близость губ этого человека разбудила в ней желание ощутить поцелуй, который, наверное, совсем не будет похож на поцелуи бледных знатоков классической литературы, специалистов по философии Платона и Аристотеля или же миссионеров, посещавших их гостиную по воскресеньям. Если ей и суждено испытать поцелуй, то пусть он будет от человека, объятия которого показались ей сегодня такими привлекательными.

Она решила, что в связи с угрозой их жизни, можно слегка отойти от своих же принципов. Поэтому она вытянулась, добралась губами до его уха и под неутихающий вой ветра прошептала:

— Александр, пожалуйста, поцелуйте меня.

Она почувствовала, как он сразу напрягся и слегка отстранился от нее.

— Что за ерунда? — в голосе его прозвучали грозные нотки.

В то же мгновение нечто холодное и твердое больно ударило ее по лбу. Затем удар повторился. От неожиданности она вскрикнула.

Так же внезапно, как и появился, торнадо сместился к северу. Алекс почувствовал, что может подняться. Кассандра, ощущая легкое головокружение, села и, приложив руку к виску, обнаружила болезненную припухлость.

— Что это?

— Это град, — ответил он.

Вся местность вокруг них оказалась усыпанной ледяными комочками. Лошади скользили, пытаясь удержаться, и падали. Алекс тоже поднялся с заметным трудом. Кассандра поняла, что он получил несколько сильных ударов по спине, ведь именно она была открыта.

— Твое плечо в порядке? — спросил он, поморщившись из-за приступа резкой боли.

— Наверное, я даже не вспомнила о нем после того, как увидела впервые настоящие черные облака.

«Какой ужас! — тут же подумала она. — Неужели я на самом деле просила его о поцелуе? И что еще хуже — он отказал».

— Твоя повозка разорвана в клочья, — пробормотал он. — Надо выяснить, что с Никодемусом. Ты пока оставайся здесь.

— Я поеду с тобой, — прервала она. — Пожалуйста!

— Тогда нам придется ехать верхом вдвоем, — в голосе его прозвучало явное нежелание делать это. — Ты же еще нездорова.

— У нас ведь две лошади, — снова парировала она. — Я могу взять себе одну из них.

* * *

Алекс рассматривал Кассандру сбоку. Она сидела в седле довольно прямо, правда, лицо ее оставалось очень бледным, напоминая по цвету градины, которые остались позади. Будет чудом, если ей не станет дурно и она не выпадет из седла.

Однако по выражению ее лица Алекс догадывался, что она не желает от него никакой помощи. Зачем, черт побери, ей понадобилось просить поцеловать ее? Он мог бы поспорить с кем угодно, что она не из тех, кто бросается на шею незнакомому мужчине. Похоже, что она вообще еще не целовалась. Тогда почему она решила начать именно с него?

Если честно признаться, сегодня, когда его тело оказалось поверх нее, он тоже не оставался чурбаном. Пусть у нее еще фигура девочки-подростка, да и внешне она похожа на мальчишку, он уже чувствовал в ней рождающуюся женщину, мягкую, податливую и очень привлекательную.

Впрочем, следует прекратить думать о ней такие вещи, поскольку ему еще предстоит ее защищать, когда они вернутся в лагерь. Правда, если после такого торнадо их лагерь еще существует. Кстати, куда подевался Никодемус?

Алекс снова взглянул на Кассандру. Нико был прав. Она уже не ребенок. Он просто сам не хотел замечать этого. Это была очаровательная молодая женщина с волосами, словно шелк, золотистой кожей и прекрасными голубыми глазами, К тому же все эти дни она смотрела на него так, словно он был единственным мужчиной на этой земле. Если быть абсолютно точным, для выбора у нее всего лишь было двое, но Никодемус был настроен менее дружелюбно.

Алекс вздохнул. Скоро она повстречает еще троих мужчин. Интересно, как она воспримет их, а они ее? Наибольшую проблему представлял собой Пинто — примерно ее возраста, но наглости не занимать. Алекс собирался избавиться от него еще несколько месяцев назад, но у парня были неплохие способности приручать лошадей. Похоже, Пинто догадывался о том, что предпримет лошадь, раньше самой лошади. Он умел уговорить дикого мустанга и заставить его сотрудничать. А это было необычайно ценно для их работы.

С другой стороны, Пинто был упрям и особенно в том, что касалось женщин. Он увидит в Кассандре дичь, объект охоты, и из этого получатся только неприятности, если не вмешаться и не оборвать его в самом начале. До сих пор ему удавалось удерживать парня, хотя время от времени у Алекса чесались кулаки.

— Кассандра, с тобой все в порядке?

— Вполне.

Но внешний вид свидетельствовал о том, что она едва держится в седле.

Наверное, она привлечет внимание и другого объездчика — Аурельяно, молодого человека приятной наружности. Он безнадежно влюбится в нее и будет относиться к ней со средневековой галантностью. Интересно, как она отреагирует на него? Возможно, переключит на него все свое внимание после первого взмаха сомбреро. От этой мысли Алексом почему-то овладела злость. Но он напомнил себе, что двадцатилетний Аурельяно более подходящая пара для семнадцатилетней девушки, чем тот, кому двадцать девять. От последней мысли ему стало не по себе. Но ведь он не собирается становиться поклонником молодой девицы, которая от страха попросила его о поцелуе?

Последним в новой тройке был Боун. Трудно сказать, как он ее воспримет. Он говорит так редко, что иногда казалось, что он немой.

— Вот и мистер Пелт, — объявила Кассандра.

К ним верхом приближался человек-гора, за которым двигались вьючные лошади. Похоже, они отделались легким испугом.

Поравнявшись с ними, Никодемус удивленно посмотрел на девушку.

— Добрый день, мистер Пелт, — поздоровалась Кассандра.

Никодемус, взглянув на Алекса, поспешил помочь ей слезть с лошади.

— Помогите чем-нибудь мистеру Харту. Боюсь, он заработал крепкие ушибы, — продолжала Кассандра.

— Послушай, Алекс, как ты решился отправить ее верхом?

— Ее повозка вся развалилась, а одеяло оказалось порванным в клочья, — оправдывался Алекс.

Никодемус быстро закатал рубашку на плече у девушки и стал осматривать рану. Потом он, заставил выпить ее дозу горького лекарства и скорее лечь на новую, сооруженную для нее повозку. Через несколько минут Кассандра уже спала.

— Как ты думаешь, доберемся мы сегодня до лагеря? — спросил Алекс, когда весь караван продолжил путь.

— Сомневаюсь. Мы потеряли много времени из-за шторма.

— Да, на моей спине сейчас ссадин, наверное, больше, чем смертей на счету у больничного доктора.

— А что, на вашей территории был град? Вот почему у нее синяк на лбу?

— Может, тебе пришла мысль, что это моя работа?

— В ней что-то изменилось. Когда я вас встретил, мне показалось, что она почти влюблена в тебя.

* * *

— Чепуха! — отрезал Алекс.

Алекс зачарованно рассматривал золотистые пряди волос, спадавших с ее плеч. Кассандра сушила их после мытья у походного костра, сидя с опущенной головой. Когда она, наконец, почувствовала на себе его взгляд, Алекс сразу же отвел глаза в сторону.

— Мистер Пелт, у вас случайно не найдется гребня? — неуверенно спросила она.

— Нет.

Кассандра взглянула на Алекса, затем отвернулась, и он понял, что она не станет спрашивать у него. Он вздохнул, встал и отправился к своему багажу.

— Вот, — он небрежным жестом передал ей гребень.

Она кивнула ему в знак благодарности и принялась за работу. Вскоре у нее появилась еще одна проблема. Она распустила свои косы, забыв, что не сможет их заплести одной рукой. Растерянная, смотрела она на мужчин. Выждав время, в надежде, что помощь предложит Никодемус, Алекс поднялся вновь и, взяв в руки гребень, стал помогать ей.

— Будешь заплетать их снова? — спросил он.

Прикасаясь пальцами к ее телу, он почувствовал, как вся она дрожит, словно птица, попавшая в клетку. Почему бы Никодемусу тоже не позаботиться о ней? Алекс был сердит на самого себя. Помимо его воли, он не мог оставаться равнодушным к этой девчонке. Усилием разума он постоянно отгонял такие мысли. «Проблема, наверное, в том, что я давно не видел женщин. Тоже мне герой! — мысленно ругал он себя. — Добровольно взял себе в обязанность защищать ее, в то время как лучше было бы держаться от нее подальше. Чертовщина какая-то!»

* * *

Когда Кассандра открыла глаза, полуденное солнце уже ярко светило ей в лицо. Она прищурилась, чтобы получше разглядеть окрестности: небольшой ручей в тени раскидистых дубов, ярко-зеленая трава и полевые цветы вокруг и тент из шкур животных над головой. И, как в раю, журчание воды, пение птиц.

С удивлением и испугом она обнаружила под деревьями еще три тента, сразу стала искать ремни, которыми она раньше была привязана к повозке.

— Ничего страшного. Все в порядке, — над ней наклонился Алекс и помог ей освободиться.

Но Кассандра продолжала испуганно озираться вокруг в поисках индейцев.

Прямо перед ними Никодемус провел вьючную лошадь и стал распаковывать багаж.

— Что случилось, девочка? — спросил Никодемус. — Ты что-то очень побледнела. А-а! Здесь нет никаких команчей. А именно к этим навесам мы и планировали свой путь.

У Кассандры пересохло во рту.

— Команчи — хозяева этой территории и хорошо знают, какие в этой местности должны быть жилища. А мы лишь учимся у них. Мустангерам некогда строить деревянные хижины, а эти штуковины легко перевозить с места на место.

И все же Кассандра не могла без страха смотреть на индейские вигвамы и старалась отойти пока от них подальше. Ее внимание привлекал ручей, тем более что оттуда послышался незнакомый ей голос.

— Это Пинто, — сообщил Никодемус. — Вообще-то он негодяй, но с индейцами не имеет ничего общего.

Вскоре на поляне появился стройный парень с космами желтоватых волос. Он вел к лагерю пугливого мустанга. По дороге парень нашептывал что-то мустангу прямо в ухо. Заметив гостей, Пинто издал радостный крик. Лошадь остановилась как вкопанная и испуганно стала вращать глазами.

— Вот и Пинто, — объявил Никодемус. — Мы все подозреваем, что он с рождения жил среди лошадей. Лучше всего у него получаются разговоры с мустангами.

Пинто ответил Никодемусу какой-то непотребной грубостью. Но тут вмешался Алекс.

— Немедленно закрой рот!

— А что случилось? — огрызнулся Пинто.

— Перед тобой мисс Кассандра Уитни, которая не привыкла…

— Что? Девица?

Пинто быстро передал веревку, на которой вел лошадь, Никодемусу и направился к Кассандре. Хмурый взгляд его тут же сменился улыбкой.

— У них тут появилась девчонка, а они молчат!

Лошадь Пинто нервно попятилась. Никодемус выругался и потащил ее, соревнуясь с ней в физической силе.

— Рад встрече с тобой, девочка, — ухмыльнулся Пинто, показывая выбитые зубы.

Никодемус, наконец, подчинил себе лошадь и вернул веревку Пинто.

— А где Боун и Аурельяно? — спросил Алекс.

— Боун изучает следы. Мендоза отправился к водопою. У тебя очень красивые волосы, девочка. Потише подруга, ведь мы уже друзья, не так ли?

Лошадь замерла, а Кассандра никак не могла понять, какая часть комментариев Пинто относилась к лошади, а какая — к ней. Тем временем Пинто уже задавал вопрос Алексу.

— А что ты мне привез? Ты обещал пистолет.

— Я выполнил обещание, — ответил Алекс.

— А лошадка была неплохой… — напевал себе под нос Пинто.

— А ты привез мне шляпу?

Кассандре понравились его мальчишеские выходки. Жаль только, что он совершенно не следит за своими зубами.

— Привез, — отрезал Алекс.

— Хорошую шляпу? Лучше, чем у Аурельяно?

— У них не оказалось сомбреро. Я привез тебе просто шляпу.

Кассандра не могла понять, почему в голосе Алекса было столько раздражения.

— Мне не нужна обычная шляпа. Потише, лошадка. Как я могу понравиться хорошенькой девице в обычной шляпе?

— Так ты отказываешься? — Алекс достал из мешка широкополую высокую шляпу, из тех, что Кассандре довелось видеть на головах людей вдоль границы. Он небрежно придал ей форму.

— Черт побери, ведь мы уже договорились!

Пинто стал похлопывать по шее кобылы, которая почему-то забеспокоилась вновь. Тогда ой прижался к морде лошади и выдохнул ей прямо в ноздри.

Кассандра с изумлением отметила, как лошадь сразу же успокоилась, уткнувшись мордой в лицо Пинто.

«Похоже, что они сейчас поцеловались», — подумала Кассандра.

— Значит, ты от нее отказываешься? Отлично. Тогда она твоя, Кассандра, — Алекс водрузил шляпу на ее голову.

Она, не веря тому, что неожиданно получила обнову, что-то пробормотала в знак благодарности. Пусть шляпа и не очень ей нравится, но она, по крайней мере, станет неплохой защитой от солнца.

— Но вообще-то я не собирался отказываться, — Пинто смотрел на Алекса с нескрываемой злостью. — Ну что ж, придется сыграть с Аурельяно в покер и отыграть у него его шляпу.

— Аурельяно не настолько глуп, парень, чтобы садиться играть с тобой в покер, — вмешался Никодемус. — Лучше помоги мне с этими пакетами.

Пинто привязал свою лошадь к дереву и на прощание шепнул ей в ухо нечто еще более интимное.

— Ты привез мне такой кольт, как у тебя, капитан?

— Я уже ответил тебе, — проворчал Алекс. — Тебе лучше пока почистить то, что у тебя есть. Иначе эта штука откажет в самый неподходящий момент. А пока помоги мне и, убери эти мешки.

— Я хочу увидеть мою пушку.

Пинто положил мешок и вновь приблизился к Кассандре. Неожиданно она заметила удивление в его глазах. Для него вдруг стало откровением то, что она оказалась вблизи выше него ростом.

— Послушай, сколько тебе лет? — в его голосе прозвучало недоверие.

— Семнадцать.

— Мне тоже. — От его ухмылки ей стало как-то не по себе.

— Меня мало волнует, что ты такая высокая. Я слишком давно не виделся с девушками.

Кассандра вспыхнула. Она всегда помнила о своем не очень удобном для девушки росте.

— А как насчет поцелуя? Что-то я давно не целовался.

Она испуганно взглянула в сторону Алекса, который издали следил за ситуацией. Может быть, он, наконец, посоветует этому нахальному юнцу оставить ее в покое? А может, он считает, что ее устроят любые знаки внимания?

— Оставь меня!

— Послушай, девочка, — продолжал Пинто, — я думаю, что капитан Харт и Никодемус уже получили свою долю. Зачем они тогда привезли тебя сюда, если не ради всех остальных?

Испуганная Кассандра вновь повернулась к Алексу.

«Так вот почему он спас ее?»

— Прекрати приставать к ней! — отрезал Алекс.

— Что ты хочешь этим сказать? Ведь сейчас моя очередь, не так ли?

— Мы привезли девушку, потому что команчи пытались ее убить.

Пинто перевел взгляд с Кассандры на Алекса и обратно. Затем отвязал свою лошадь и двинулся прочь. Кассандра опустила голову. В словах Алекса прозвучало равнодушие по отношению к ней. Ее вновь охватил испуг и ощущение одиночества. Ужасно захотелось домой, в Массачусетс.

* * *

После обеда Кассандра тихонько уселась у костра и начала прислушиваться к разговорам мужчин. Недавно она познакомилась еще с двумя членами команды мустангеров: Аурельяно Мендозой — приятным молодым человеком, одарившим ее почтительной улыбкой в сочетании с изысканным поклоном, и Боуном — худощавым молчаливым человеком с седой шевелюрой.

Немного погодя она уже кое-что о них знала. Отец Аурельяно сражался вместе с Алексом у Сан-Жасинто, где Техас отвоевывал свою свободу у Мексики. Пинто принадлежал к клану охотников и фермеров на Теннесси, которые перебрались в Техас в крытых фургонах. Никодемус был родом из предгорий, стал охотником, проехал весь Запад и очутился в Техасе. После смерти третьей жены Алекс встретил его на ярмарке.

Сестра Алекса со своим мужем переселилась в 20-х годах в Техас из Луизианы. Алекс приехал к ней через десять лет. Меньше всего было известно о Боуне. Его занесло в этот лагерь, когда мустангеры уже ловили диких лошадей. Он оказался настоящим профессионалом по их выслеживанию.

— В августе с севера к нам должен добраться покупатель, — сообщил Алекс. — Хорошо бы успеть набрать лошадей не меньше сотни.

— У нас уже есть около пятидесяти, — радостно произнес Аурельяно, — и Пинто, похоже, наполовину их приручил.

Алекс повернулся в сторону Пинто.

— Их легче воспитывать, чем ловить, капитан, — пробормотал тот.

«Почему Алекса называют капитаном?» — подумала Кассандра.

Спустя несколько минут Алекс развернул упаковку, в которой находились разобранные на части два ружья, и стал собирать их.

— Что это за ружья? — весело спросил Пинто.

— Одно — шестизарядный карабин системы Кольта.

— Это то, в котором есть вращающийся барабан, как у револьвера?

— А другое — восьмизарядное ружье.

— Ни то, ни другое не годится для охоты, — вмешался Никодемус.

— Согласен, — Алекс проверил работу вращающегося цилиндра. — Но для всадника, воюющего против индейцев, это то, что надо. Именно такие штуки были в армии, воевавшей во Флориде.

— Продай мне одно из них, — попросил Пинто.

— Нет, — Алекс начал собирать восьмизарядное ружье. — На ярмарке нам сообщили кое-какие новости. Говорят, что ван Зандт и Пинкни Хендерсон подписали в апреле в Вашингтоне договор об аннексии.

— Зачем тебе два ружья? — снова прервал его Пинто.

— По договору Техас становится территорией Соединенных Штатов, — продолжал Алекс, не обращая внимания на просьбы юноши.

— Я дам тебе за него двадцать долларов.

— Нет.

— Почему? Ты что, хочешь больше?

— Из одного ружья Кассандра будет учиться стрелять. У него отдача слабее.

Кассандра была удивлена. Он запомнил ее просьбу помочь ей научиться стрелять? Он даже выделяет ей ружье?

— Девчонки не могут научиться стрелять, — в голосе Пинто звучало презрение. — Отдай лучше мне ружье.

— Пинто, ты сам не ахти какой стрелок. А в отношении Кассандры время покажет, — растягивая слова, Алекс продолжал возиться с кольтом.

— Конечно, проблемой является то, что мы не знаем, ратифицирует ли сенат Соединенных Штатов этот договор.

— Конечно, нет! — неожиданно заявила Кассандра. — Генри Клей никогда не допустит, чтобы Техас вошел в общий союз.

Только Пинто не удивился ее реплике и то потому, что все его мысли были заняты ружьем.

— Если бы у меня было столько денег, как у тебя, — укоризненно продолжал о своем Пинто, — я бы потратился и на новое ружье для кого-нибудь из нашей команды.

«Если Алекс так богат, зачем он занимается ловлей диких лошадей?» — подумала Кассандра.

— Не так уж важно, что скажет Генри Клей. В любом случае Тайлер опасается, что мы объединимся с Англией и сможем создать на Западе собственную империю, — заметил Алекс, с любопытством рассматривая Кассандру.

— Я готов тебе заплатить деньгами и своей долей сахара, — не унимался Пинто.

— Чтобы потом украсть сахар у кого-то из нас? — проворчал Никодемус. — Почему бы тебе не оставить это дело, парень? Алекс не продаст тебе ружье. Дай мне посмотреть на восьмизарядку, Алекс.

— И даже в счет моей доли от нашего следующего табуна?

— Отстань, Пинто. Я не собираюсь его продавать. — Алекс передал ружье Никодемусу.

— Почему ты все-таки не привез такую штуку и мне?

— Ты просил револьвер. И ты его получил.

— Я бы попросил и о ружье, если б догадался раньше, — нахмурился Пинто.

Чувствуя неловкость ситуации, Кассандра постаралась перевести разговор на тему политики.

— Силы, выступающие против рабовладения, очень сильны в сенате, поэтому вряд ли он ратифицирует договор. Они не хотят принимать такой штат. Ведь ничего не получилось и в 1836 году, аннексия не состоялась.

— В 36-м? Тогда была другая ситуация, — ухмыльнулся Алекс. — Сколько же тебе было в том году? Девять лет?

— Я уже умела читать, — негодующе заметила Кассандра. — И меня всегда интересовала национальная политика.

— Что ж, если сенат воспротивится, это будет его ошибкой.

— Не понимаю, почему, — удивилась Кассандра.

— В этом случае они отрежут страну от Тихоокеанского побережья и помогут усилению конкурентов.

— Но ведь в Техасе нет ничего, кроме индейцев, — попробовала возразить опять Кассандра. — Здесь… Прекрати сейчас же! — Она повернулась и уставилась на Пинто.

Алекс был уже на ногах.

— Пинто, я тебя предупреждал!

— А что я такого сделал? От нее исходит такой приятный запах. Я просто хотел принюхаться.

— А от тебя пахнет всякой дрянью, — отрезала Кассандра. — Не подходи ко мне!

Пинто слегка опешил. Алекс пристально посмотрел на него и вновь присел к костру.

— Может, не стоит учить ее стрелять, Алекс, — усмехнулся Никодемус. — У нее язык, как стрела охотника.

* * *

— Пора спать, — Алекс поднялся и потянулся.

— А где будет спать эта девушка? — спросил Пинто. — Возле меня как раз много свободного места.

Алекс посмотрел на него жестким, пронизывающим взглядом.

— Она будет спать возле меня.

— Ты что, хочешь сказать, что она теперь только твоя женщина? Я считаю, что нужно делиться.

— Эта девушка сама по себе, но спать она будет возле меня, потому что не хочет беспокоиться по твоему поводу.

— Понятно, — усмехнулся Пинто. — Как скажете, капитан.

Кассандра услышала, как Никодемус несколько раз пробормотал себе под нос «беда-беда!» Ей стало страшно, что все эти люди ее возненавидят. Но пока они оставались ее единственной надеждой в этом мире.

Боун молча взял ее постельные принадлежности, отнес и положил их рядом с постелью Алекса. Потом кивнул ей и ушел к своим собственным одеялам. Напряжение стало спадать. И через несколько минут мужчины были уже готовы ко сну.

Алекс отправил Пинто сторожить табун, затем еще раз осмотрел новые ружья и лег рядом с Кассандрой, даже не пожелав ей доброй ночи.

Она лежала и вспоминала о мягких пуховых матрасах в доме у родителей. Теперь все это оставалось где-то далеко-далеко, в прошлом. Здесь была постель на жесткой земле, а под утро становилось очень холодно. Завтра, превозмогая боль, она должна доказать им, что она тоже может быть полезной.

Алекс говорил, что покупатель к ним приедет в августе. Осталось ждать два-три месяца. Ее, конечно, поручат тому человеку. А потом, если ей повезет, она должна будет добраться до железной дороги или ветки регулярного почтового сообщения, чтобы попасть домой. Ну а что она будет делать в Массачусетсе? Кассандра закрыла глаза. Лучше не думать сейчас об этом. Пока нужно продержаться эти три месяца среди людей, к которым она попала. Девушка вздохнула и перевернулась на другой бок.

— Кассандра, почему ты не спишь?

Она молчала.

— Что, болит плечо? Может, попросить Нико приготовить еще горького лекарства?

— Нет, спасибо, — едва слышно отозвалась она, боясь, что стала для него источником дополнительных забот.

— Если это из-за Пинто, не думай о нем. Я не позволю ему докучать тебе.

— Я как раз не хочу, чтобы из-за меня здесь были лишние неприятности, — ее голос был едва слышен.

Алекс рассмеялся.

— Я привык к неприятностям, — затем он помолчал и добавил: — Постарайся заснуть. Мы встаем рано, и при желании ты сможешь помочь Боуну с завтраком.

Она удовлетворенно улыбнулась: хорошо, что он предложил ей работу. И повернулась к нему лицом.

— Спасибо.

— Не стоит благодарностей. Посмотрим, как у тебя будет это получаться.

— Доброй ночи, Алекс, — прошептала она.

— Угу, — он уже почти спал.

«Если я постараюсь завтра, — подумала Кассандра, — то Никодемус не будет считать меня источником неприятностей, а, наоборот, помощью лагерю. И Алекс тоже будет со мной добр».

Глава 3

— Боун — он хочет Кэсси, — объявил Пинто. — Он прикасался к ней, капитан. Может, тебе стоит переговорить с ним?

Алекс посмотрел на него взглядом, полным презрения.

— Ты же знаешь, капитан, Боун никогда не позволял кому-нибудь прикасаться к себе и сам никогда не делал этого. Это означает, что он решил приударить за ней. Наверное, она водит его за нос. Бедняга Боун!

Кассандра, чистившая в этот момент посуду, гневно выпрямилась и попыталась протестовать, но Алекс остановил ее.

— Ты должен с этим разобраться, капитан, — настаивал Пинто.

— Ты прав, Боун нелегко сходится с людьми, и если он прикасался к ней, для этого у него были основания.

— Я же говорю, капитан, он положил на нее глаз.

— Боун предложил мне нож, — резко сказала Кассандра.

Алекс нахмурился.

— Зачем он это сделал, Кассандра?

— Проявил внимание, — захихикал Пинто.

— Для защиты от приставаний Пинто, — объяснила Кассандра.

Пинто не успокаивался ни на минуту, когда рядом никого не было. При каждом удобном случае он волочился за ней и давал волю рукам. Кассандра не хотела жаловаться. Но однажды Боун появился в такой момент, и Пинто моментально исчез. А Боун решил ей помочь.

— Пинто все-таки приставал к тебе?

Алекс угрожающе повернулся к Пинто.

— А мне, так же как и Боуну, нравятся девчонки, — ухмыльнулся Пинто.

Без предупреждения Алекс ударил его. Пинто автоматически потянулся за своим пистолетом, но Алекс опередил его.

— Ты уверен, что хочешь воспользоваться этой штукой? — холодно спросил он.

Увидев наведенный на него кольт, Пинто опустил голову.

Наказанием стало место на кухне, вместо Боуна. И этим же вечером Кассандра стала изучать у Боуна, как правильно и умело пользоваться ножом, в целях самозащиты. Урок проводился при молчаливом наблюдении всех остальных мужчин. Теперь Кассандра стала носить нож в чехле на поясе, и Пинто временно прекратил свои приставания.

Она с уважением и благодарностью смотрела теперь на Боуна. Рассказывали, что он умел найти воду там, где ее никто не находил, выследить человека или животное среди голых скал, объездить дикую лошадь, обходиться много дней без пищи и питья, убивать и снимать скальп. Кассандра с трудом верила в последнее, ведь Боун относился к ней очень бережно и уважительно. И она всегда была с ним вежлива и благодарила за помощь.

На следующий вечер после урока с ножом Алекс вручил ей ружье и предложил еще один вид обучения. Перед тем как ей в первый раз разрешено было выстрелить, он научил ее заряжать, обращаться с порохом, вколачивать в ствол пули и смазывать ружье специальной смазкой из медвежьего жира. Тренировки проходили каждый день. Алекс заставлял ее заряжать сначала ее ружье, потом ружье Никодемуса, потом свой пистолет и даже пистолет Боуна с особым затвором. Он намекнул ей, что в случае стычки с индейцами ей придется заряжать оружие для всех. Она догадалась, что в таком случае исход боя будет зависеть от ее сноровки и умения, и стала стараться еще больше.

Однажды на закате дня, когда она в последний раз проделывала процедуру зарядки своего ружья, неожиданно неудачным ее движением курок сдвинулся с обычного места и его заклинило. Попытка вернуть курок в его исходное положение ничего не дала. Не помогло и то, что она вцепилась в него зубами. Тогда Кассандра решила слегка ударить по нему. Эксперимент закончился выстрелом, эхо от которого пронеслось по всему лагерю.

Сонные мужчины через секунду были на ногах. А Пинто, возле которого пуля пролетела совсем близко, даже подпрыгнул от испуга.

— Я предупреждал тебя, что делать все нужно осторожно, — заметил Алекс. — Ты едва не отправила Пинто на тот свет.

Боун улыбнулся. Это была его первая улыбка на памяти Кассандры.

В другой раз, тренируясь, но теперь уже на оружии Никодемуса, Кассандра неудачно загнала пулю в ствол его ружья.

— Теперь выстрелом разорвет ствол, — предположил Никодемус.

— Тебе придется показать ей, как разобрать ружье, — лениво заметил Алекс, — или это сделаю я.

— Лучше ты, — раздраженно предложил Никодемус.

Так она научилась разбирать и самое мощное их ружье. Ствол надо было промывать в мыльной воде с помощью специального шомпола.

— Мыло? — она была приятно удивлена, когда Алекс объяснил ей это. — Можно мне тоже помыться мылом?

Она уже много месяцев не мылась мылом и не могла поверить, что его берегут для чистки оружейного ствола.

— Ты считаешь, что иметь надежное оружие менее важно, чем быть хорошо вымытым? — спросил Алекс.

Неожиданно мыло ей предложил Пинто, при условии, что она позволит ему присутствовать при ее купании.

Всю ночь ей снились команчи с лицом Пинто. И она больше не хотела вспоминать о своей просьбе.

Постепенно Кассандра стала неплохим стрелком. Очевидно, у нее получалось бы еще лучше, если бы она не обращала внимания на Алекса больше, чем на мишень. Однажды Алекс даже похвалил ее, определив, что теперь она умеет достаточно, чтобы при необходимости застрелить Пинто. Парню он напомнил при случае еще раз.

— Если я обнаружу, что ты опять пристаешь к ней, тебе несдобровать.

Но Пинто, выслушав, только улыбнулся.

Больную левую руку Кассандра постоянно тренировала. Превозмогая боль, почти каждый день она выезжала во второй половине дня верхом. А в течение дня всегда жадно слушала и запоминала все: разговоры мужчин о том, как следует ловить и приручать лошадей. Ей очень хотелось стать полезной в их основной работе.

Мужчины часто обсуждали план предстоящей охоты. После ловли лошадей они занимались их приручением, привязывая веревками к уже объезженным кобылам или объезжая их вдоль песчаного русла ручья, где падение на землю было менее рискованным.

Жизнь здесь была полна опасностей. Все время в дороге, всегда в ожидании возможной встречи с индейцами. Она сама удивлялась обнаружившейся в ней способности жить в мужском обществе. До прошлого года все ее время проходило среди женщин и девушек-студенток в заведении матери, и еще школьных воспитательниц. Жизнь отца, когда он бывал дома, очень мало пересекалась с ее жизнью. Мужчин его круга она видела только по выходным дням. Потом они исчезали вместе с чашками китайского фарфора, которые прятались в буфет после их ухода. Когда Кассандра была совсем маленькой, она считала, что мужчины всегда проводят свои выходные дни между чашек и блюдец.

Все те люди, среди которых она росла, академические ученые, преподаватели, министры, студентки и студенты — все они жили жизнью разума, в то время как ее новые друзья здесь, в прериях, день за днем проводили как профессиональные искатели приключений. Эти люди смело смотрели в лицо опасности.

Сама же Кассандра никак не могла побороть в себе страх. Каждый всадник, приближавшийся к их лагерю, казался ей команчей и врагом. Эти воображаемые враги преследовали ее и во сне. Она просыпалась в холодном поту, а потом долго лежала и слушала спокойное дыхание Алекса. И только так успокаивалась.

Она уже сделала вывод, что Алекс был здесь самым отчаянным искателем приключений. Его отец когда-то в составе армии Эндрю Джексона воевал в Новом Орлеане. После окончания военных действий отец вызвал к себе семью. Там и родился Алекс. Позднее отец стал преуспевающим торговцем, имеющим долю в текстильном бизнесе. Но когда Алексу было семнадцать лет, отец неожиданно умер, и Алекс отправился на запад Техаса, к семье его сестры.

Кассандра с удовольствием отмечала много общего в их судьбах. Она ведь тоже отправилась на запад в семнадцать лет, после смерти матери.

Интересно, заметил ли Алекс это совпадение? Скорее всего, да.

А потом Алекс попал в отряды мятежников, выступавших против Мексики. Это очень не понравилось мужу сестры, который только получил от властей земельный пай. Алекс вспоминал, как в те годы он побывал на нескольких балах, организованных с целью умиротворения какого-то мексиканского полковника, который был послан на борьбу с мятежниками. Кассандра, когда слушала этот рассказ, почувствовала вдруг приступ ревности к тем синьоритам, с которыми танцевал на балах Алекс.

Через четыре года он опять оказался среди мятежников. И вскоре Техас стал независимой республикой. В то время ему повезло, потому что он сумел спастись в резне, которая была при Голиаде. Ему тогда помогла жена одного мексиканского офицера. Кассандра мысленно отругала себя за глупую ревность к женщине, которая спасла ему жизнь.

«Интересно, — думала Кассандра, — почему я не реагирую так, например, на рассказы Аурельяно? Он ведь явно оказывает мне знаки внимания, рассказывает длинные романтические истории о своих родных, об отце, который сражался вместе с Алексом. В конце своих рассказов о прошлом и темноглазых синьоритах он всегда добавлял, что его сердцу милы также и голубые глаза, и белокурые волосы».

Иногда с ней разговаривал и ворчливый Никодемус. Однажды она спросила его, был ли он когда-нибудь женат. Никодемус рассказал, что у него уже было три жены: две индианки и одна белая, и больше он не намерен жениться. Кассандра все-таки поинтересовалась, почему он не хочет больше домашнего очага.

— Очага? — фыркнул Никодемус.

— Ну, может быть, вигвама, — пробормотала Кассандра.

— Тебе никогда не доводилось бывать на баррикаде из лошадиных и человеческих трупов? Мою последнюю жену застрелили, когда мы с ней отстреливались из-за трупов павших лошадей. С нами были еще ребята с гор под командой Генри Фрэка. Его труп потом оказался залит кровью. Моя жена выглядела получше, но ненамного. В нее уже всадили кучу стрел, но она продолжала удерживать ружье.

— Извини меня, Никодемус.

— Все в порядке, — пробормотал он. — У нас с Алисой было три счастливых года. Она научилась приемам охоты у своего отца, а после его смерти продолжила его дело. Мы стали работать вместе и жили счастливо. Может быть, ее смерть и называется удачной. Во всяком случае, ей не пришлось хоронить детей, — продолжал он. — Потерять ребенка для женщины хуже всего. Да и для мужчины тоже.

Его лицо было мрачным. Кассандре стало очень жаль его.

— Я потерял до этого своих детей. От жен-индианок. Вот так у меня было три жены. Поэтому с меня хватит.

Она согласилась с ним: после всего пережитого начинать еще раз вряд ли захочется. И все-таки ей было приятно, что Никодемус поделился с ней своими горестями.

* * *

Алекс наблюдал за Кассандрой, вздремнувшей возле костра. Огонь золотом отражался на ее коже и длинной косе, спадавшей на грудь. Каждый день он старался как можно меньше находиться поблизости от нее. Его обоняние мучил исходивший от нее особый ароматический запах.

Еще хуже было по ночам, когда близость ее тела временами грозила довести его до безрассудства. Он лихорадочно начинал соображать, кого он может назначить ей в качестве защитника себе на замену.

Двигаясь на юг, они сейчас очень удачно ловили лошадей. При таких темпах можно вести табун на рынок уже в июле. И это был бы повод отправить Кассандру домой. Но где оставить ее на юге в относительной безопасности? Да и пока, до июля, как ему держаться, постоянно ловя на себе ее взгляды, полные нежности и любви?

* * *

Она проснулась утром от того, что услышала, как Алекс разговаривает во сне. По его лицу скатывались капельки пота. Кассандра сразу же разбудила Никодемуса.

— У каждого, кто когда-нибудь жил на юго-востоке, бывают приступы лихорадки, — объяснил Никодемус. — У Алекса она длится день или два, а потом он снова в седле. Делай то, что я тебе сейчас скажу, и скоро он будет в порядке.

— Но я еще никогда…

— Ничего. Меняй воду в чашке на самую холодную из ручья, смачивай тряпку и протирай его тело.

— Все тело? — в голосе Кассандры прозвучал испуг.

— Представь себе, что он твой родственник.

Никодемус бросил ей чашку, кусок чистой материи и исчез.

Испуганная Кассандра встала на колени возле своего пациента.

А если Алекс умрет? Она быстро набрала воду и стала влажной тряпкой протирать ему лицо. Веки его дрогнули, и она сразу же отдернула руку. Похоже, эта процедура ему не очень нравилась. Сейчас он откроет глаза и отругает ее за то, что она к нему прикасается. Но он беспокойно заворочался на одеяле. И она приложила тряпку снова. Постепенно сон его становился спокойнее. Похоже, Никодемус был прав. Она перешла на шею и ту часть груди, которая не была прикрыта рубашкой. Затем снова вернулась к лицу. Может быть, следует снять рубашку?

Дрожащими пальцами Кассандра стала расстегивать рубашку. В это время он снова начал бредить, и она поскорее возобновила лечение, протирая теперь уже мускулистые плечи, грудь и живот. Что бы ни советовал ей Никодемус, на большее она не способна. Интересно, что сказала бы ей мать, если бы увидела сейчас, как она гладит мужское тело?

Она снова смочила тряпку в холодной воде и провела по его животу. Вдруг его мышцы напряглись.

— Иди сюда.

Кассандра с удивлением уставилась на его лицо.

— Иди сюда, моя любовь, — пробормотал он.

Его рука обняла ее за талию и притянула поближе к себе. Чашка с водой опрокинулась, а тряпка выпала из ее рук. Он прижал ее к себе так сильно, что она не могла пошевелиться, и нашел губами ее губы.

Прежде чем она успела испугаться, Кассандра почувствовала всю сладость его поцелуя, вкус его мягких и нежных губ, от которого по телу прокатился восторг. Она никогда не испытывала ничего подобного. Кассандра расслабилась и обняла его за шею.

Его руки гладили ее тело. Она замерла от новизны ощущений и прижалась к нему.

— Боже, я знал, что ты именно такая, — бормотал он, крепко удерживая ее в своих объятиях. Ощущения близости его тела, его поцелуи волнами восторга прокатывались по ней.

— Милая моя, — шептал он. — Милая девочка, как я люблю тебя!

Потом вдруг перестал шептать и замер. Тело его стало неподвижно, губы больше не искали ее поцелуя. Алекс крепко заснул. В такой восхитительный, сладостный момент в ее жизни, А может, все это вообще был только сон? Она схватила опрокинутую чашку и отправилась к ручью за новой порцией холодной воды.

* * *

Этим вечером Никодемус похвалил ее за хорошую работу: ее пациенту стало легче. Неожиданно Пинто прошептал ей:

— Я видел вас вдвоем. А потом он заснул, правда? Я бы на его месте не смог.

Кассандра попыталась вырваться, но он крепко держал ее за руку.

— Слушай, я ведь больше подхожу тебе. Нужно только выбрать момент, когда он отправится к лошадям, а мы останемся вдвоем.

Она все-таки вырвалась из его рук и побежала.

* * *

Откинув на спину шляпу-сомбреро, Аурельяно наклонился к источнику, напился, потом вытер губы и пот с лица.

— Я не ошибся. Мое разбитое сердце подсказывает мне, что это правда, — пожаловался он.

Алекс рассмеялся.

— Твое сердце бывало разбито и раньше, но оно излечивалось всякий раз при появлении нового хорошенького личика.

— Да, но потерять цветок моей жизни, отдать все человеку, который намного старше, — он усмехнулся в сторону Алекса.

— Никакого цветка ты еще не потерял, — сухо возразил Алекс.

— Неужели? Я же вижу, как она смотрит на тебя. Малышка явно влюблена.

— Чепуха! — отрезал Алекс. — Если она и влюблена, то только в идею стать женой плантатора на Бразосе.

Аурельяно удивленно пожал плечами.

— Какую женщину не привлекают комфорт и безопасность, которые ей может обеспечить мужчина? Так и должно быть.

Ответ парня вызвал у Алекса раздражение, так как он прекрасно понимал, что тот прав. Но долго размышлять на эту тему ему не пришлось. Издалека донеслись крики, и они поспешили спрятаться в кустах, ожидая появления мустангов, которых гнали Боун и Никодемус.

* * *

По пути в лагерь Алекс вновь задумался о словах Аурельяно. Он вспомнил о своем сне, когда ему показалось, что он держал Кассандру в объятиях. Сон тогда прервался как-то странно, и он почувствовал отчаяние. Но все было так похоже на реальность.

Алекс прикинул расстояние, которое они уже прошли. Кажется, они находились в трех-пяти днях от Сан-Антонио и с неплохим табуном лошадей. Можно было попытаться организовать промежуточную продажу. А заодно найти, с кем оставить Кассандру, пока ситуация в их лагере не накалилась до предела.

Единственной проблемой при таком решении был испанский язык. Он знал, что два года назад мексиканцы выловили здесь всех белых американцев и вывезли их. Так что теперь, возможно, в Сан-Антонио не осталось ни одной семьи, говорящей по-английски.

С другой стороны, она недавно уверяла его, что обладает неплохими способностями к языкам и за короткое время выучила язык команчей. В таком случае, испанский язык она должна освоить быстро. Но даже если дело с языком пойдет неважно, ей будет лучше в компании какой-нибудь добропорядочной сеньоры, чем в их лагере.

* * *

Кассандра сразу поняла смысл его предложения. Он хотел поскорее избавиться от нее. А она, глупая, все еще мечтала опять побывать в его объятиях. Он же даже не помнил о случившемся между ними. Может быть, в тот момент ему казалось во сне, что он целует какую-нибудь знакомую сеньориту?

— В этот раз у меня есть преимущества, — бодро начал Пинто. — И вообще, подошла моя очередь. Я уже вижу перед глазами этих мексиканцев.

Кассандра посмотрела на него с горечью. Если бы этот тип не преследовал ее, вызывая столько суматохи, Алекс не торопился бы так быстро от нее избавиться.

— Может, ты в следующий раз? — предложил Алекс Пинто.

— В следующий раз? — ощетинился Пинто. — Нет, сейчас моя очередь.

— По справедливости сейчас очередь Кассандры, а не твоя.

Вот, все подтверждается. Сердце ее ушло в пятки. Ей так не хотелось уезжать отсюда домой. Там ее никто не ждал: пустой дом, набожные кузины, немного денег.

— Хорошо, — вдруг повеселел Пинто, — мы поедем вместе с Кэсси. Она уже научилась обращению с лошадьми, и мы вдвоем сможем управиться с табуном.

Кассандра с беспокойством взглянула на Алекса. Неужели он пошлет ее вместе с Пинто?

— Вряд ли кто-нибудь в лагере захочет поручить тебе лошадей и деньги, Пинто, — возразил Алекс.

— Хорошо, я согласен. Продажей лошадей можешь заняться ты сам, а мы с Кэсси сможем неплохо провести время в Сан-Антонио.

Кассандра подумала о Сан-Антонио. На что похож этот город? Есть ли там железная дорога? Магазины? Маршруты регулярных почтовых дилижансов?

— В качестве переводчика я возьму Аурельяно, — продолжал Алекс.

Кассандра вздрогнула. Переводить? Значит, в этом городе не говорят по-английски? Беспокойство ее стало расти.

— Значит, мексиканец тоже пойдет? — огрызнулся Пинто. — Ладно, мне все равно, главное, что я в списке.

— Четверо — это слишком много, — объявил Алекс.

— Я могу остаться здесь, — предложила Кассандра. — Я могу в это время помогать ловить лошадей для отправки на север.

— Если она остается, то вы можете отправляться с Аурельяно, капитан, я тогда тоже останусь, чтоб присматривать за мисс Кэсси.

Ухмылка Пинто означала, что он не уступит в своих намерениях добиться Кассандры. Девушка в страхе переводила взгляд с одного лица на другое.

— Я за то, чтобы мы попытались продать тех лошадей, что уже есть, — вмешался вдруг Никодемус. — И торговлей займусь я сам. А с собой возьму Аурельяно и Пинто, раз уж он так хочет в город.

— А Кассандра? — нахмурился Алекс.

— Кассандру мы не можем оставить там, где никто не говорит на ее языке. Позднее можно будет отправить ее на север с нашими покупателями, у которых будет повозка. А из Сан-Антонио, куда она поедет? В Мехико? В Лоредо? Не вижу никакого смысла.

Слова Никодемуса прозвучали убедительно. Кассандра подумала, что в этом случае у нее есть еще в запасе месяц или два и никто не знает, что может произойти за это время. Она искоса взглянула на Алекса. Тот молчал, но на лице у него было написано недовольство таким решением.

Глава 4

Алекс показал Кассандре, как загонять мустангов в ловушку. Эта работа оказалась изнурительной, и к концу дня у нее опять заболело плечо. Но все-таки это было ей интересно. На следующий день она уже в одиночку пробовала загнать небольшую группу мустангов, а когда получалось, ей хотелось кричать от удовольствия. Она громко смеялась, и Алекс с удивлением поглядывал на нее со стороны.

На третий день учебы неожиданно ее восторгам суждено было исчезнуть. Отправившись в сторону реки Педерналес, Алекс, Кассандра и Боун услышали странные крики. Кассандра заметила, как Алекс и Боун обменялись озабоченными взглядами. Все трое замедлили ход, стали прислушиваться и смотреть вдаль. Вскоре звуки слились в непрерывный гул из выстрелов и шума. Потом наступила тишина. Мужчины прибавили ходу. Внезапно они увидели на горизонте группу людей, двигающуюся на запад. Их было более полусотни. И стало понятно, что это индейцы. Охваченная паникой, Кассандра хотела сразу повернуть обратно, но мужчины этого не делали.

— Надо двигаться на юг, — объявил Алекс. — Надеюсь, что Нико и ребята пока не пострадали от индейцев.

— Да, надо посмотреть, какая падаль привлекла этих стервятников, — заметил Боун.

Кассандра удивленно посмотрела на него.

— Останься пока здесь, Кассандра, — обратился к ней Алекс. — Мы выясним, что там произошло.

— Может быть, мы сначала пойдем на восток. Мы сильно рискуем, если…

— Когда я спасал тебя, я тоже рисковал, — прервал ее Алекс. — Может, сейчас в помощи нуждается Никодемус?

Кассандра решила ехать с ними, потому что одной ей было еще страшнее. День стоял теплый и безветренный, но она ощутила холодную дрожь во всем теле.

— Стой! — произнес вдруг голос из кустов на берегу реки.

Руки Кассандры, ледяные от страха, судорожно сжали поводья. Она пришла в себя только через несколько минут. Человек, поднявшийся из травы, говорил по-английски. В руках он держал нацеленное на них ружье.

Алекс оставался внешне спокойным и не делал попытки достать свое ружье.

— Мы слышали гул и видели индейцев.

— Они тоже видели вас? — спросил человек с ружьем.

— Не думаю, — ответил Алекс. — Но если они заметили наших лошадей, — он показал в сторону их табуна, — возможно, они все-таки захотят украсть несколько лошадей для себя.

— Алекс Харт, это ты? — спросил появившийся еще один незнакомец.

Алекс внимательно посмотрел в его сторону.

— Джек! Черт побери, прошло уже несколько лет!

— Почти два, — ответил незнакомец. — Слушай, а что ты здесь делаешь? Я думал, ты давно вернулся домой и уже разбогател.

— Этого не получилось, — Алекс спешил поздороваться с ним за руку. — Я повздорил с мужем моей сестры, когда поехал в отряд отогнать генерала Уолла обратно в Мексику.

— Да, твой шурин никогда не отличался патриотизмом, — сухо заметил человек по имени Джек. — Но я все равно не понимаю, что ты делаешь в стране команчей.

— Ловлю мустангов.

Алекс повернулся к своим друзьям.

— Кэсси, это капитан Джон Хейс из техасских рейнджеров.

Человек кивнул и уставился на Кассандру.

— Джек, это мисс Кассандра Уитни из Массачусетса и еще мой партнер Боун.

— Здравствуйте, мэм. — Рейнджер приподнял шляпу. Потом кивнул Боуну.

— Думаю, мне не стоит выяснять вашу миссию здесь, Джек. Мы видели, что команчи направились на запад.

— Да, ты прав, мы ищем их. Нашли пока около восьмидесяти.

— Восемьдесят?

Алекс неожиданно решил помочь Кассандре выбраться из седла. Он уже давно не оказывал ей таких знаков внимания. Наверное, в лагере это действительно было не нужно. К тому же к концу дня уставали все. «Интересно, надо ли поклониться этому капитану рейнджеров или нет? — подумала Кассандра. — Тем более что сделать это непросто, если на тебе штаны из оленьей кожи, да еще с чужого плеча».

— Наверное, ты подстрелил их уже немало, Джек?

— Я думаю, тридцать или тридцать пять. Команчи всегда увозят с собой своих убитых, поэтому считать трудно.

— Да, неплохая стрельба.

— Правительство выдало нам пятизарядные кольты, оставшиеся от моряков, — Хейс неожиданно рассмеялся. — Команчи, наверное, так до сих пор и не поняли, из чего в них стреляют. Им показалось, что с ними сражается целая сотня людей. Помнишь Сэма Уолкера? Он здесь, с нами.

— Сейчас? — обрадовался Алекс.

— Он был ранен пикой, он и еще один наш. Если бы не пистолеты, мы бы давно лишились своих скальпов.

Пройдя через лесок, все очутились в лагере рейнджеров.

— Оружие револьверного типа может изменить соотношение сил в стычках на границе, — торжественно заявил Хейс и добавил: — Если, конечно, какой-нибудь глупый торговец не начнет продавать это же оружие краснокожим.

Он представил своим людям Кассандру, Алекса и Боуна. Все с любопытством рассматривали Кассандру, пока Алекс не объяснил, как она появилась в их команде.

— Для нас, мэм, — произнес молодой и стройный человек с голубыми глазами, — это приятная новость: увидеть того, кто выжил после ранения индейцев.

Его звали Сэмьюэль Уолкер, и он сам пережил подобное. На вид он был слишком интеллигентен, чтобы воевать здесь, но чем больше она узнавала из разговоров вокруг походного костра, тем больше понимала, что первые впечатления в отношении его обманчивы.

Он был в числе первых, кто откликнулся на призыв президента Хьюстона два года назад выступить против мексиканского генерала, захватившего Сан-Антонио. Он также участвовал в штурме Лоредо. Оказавшись в плену у мексиканцев, он уже не надеялся снова увидеть родину, но вскоре ему удалось бежать.

— Почему ты такой умный, Алекс? — полушутя обратился Уолкер. — Тебя не оказалось в Сан-Антонио, когда Уолл собрал всех американцев на корабль, чтобы переправить их в тюрьму. У тебя хватило здравого смысла отправиться домой, в то время как мы оказались у Лоредо.

— Ничего особенного, — ухмыльнулся Алекс. — Вы отправились воевать с мексиканцами, а я — с собственным шурином. В обоих случаях дела закончились не очень весело.

Кассандра обдумывала все услышанное. Алекс мало рассказывал о своей семье, и теперь она поняла, что отношения его с сестрой и ее мужем далеки от приятных.

Ее размышления прервал голос Алекса.

— Кассандра, ты хочешь спать?

Она отрицательно покачала головой. Так обычно отвечает ребенок, который не хочет уходить от гостей.

— Покажи Сэму свое ружье, — предложил он, и Кассандра отправилась за ним.

— Такие вещи полагается держать поблизости, юная леди, — посоветовал Сэм Уолкер. — В этой стране пока слишком много команчей.

Он осмотрел ружье и, к удивлению Кассандры, громко рассмеялся.

— Я не видел таких восьмизарядок с тех пор, как покинул генерала Харни. Где вы раздобыли его, мисс?

— У Алекса, — тихо ответила Кассандра. — А где вы покинули Харни?

— На обширных болотах Флориды, кишащих краснокожими, аллигаторами и змеями, — объяснил Уолкер. — Я не рекомендую отправляться вам туда без крайней надобности.

Мужчины рассмеялись. Кассандра поежилась и вновь взглянула на рейнджера. Теперь его серо-голубые глаза не показались ей мягкими. Она вспомнила рассказ Аурельяно. У тех киллеров тоже были голубые глаза. Мексиканцы называли их техасскими дьяволами. Женщины и дети, которые пережили их нападения, рассказывали об их необыкновенной жестокости.

Эти люди, научившиеся жить в постоянной экстремальной ситуации, вряд ли должны быть в цивилизованном обществе. Она почувствовала к ним неприязнь, хотя с ней они обращались подчеркнуто вежливо. Кассандра уже стала размышлять, не остаться ли ей в Сан-Антонио, но понимала, что это тоже не лучший выход для нее.

— Пора спать, — раздался голос Алекса сверху. Он наклонился над ней и взял ее за локоть. Кассандра поднялась, и они отправились к своим одеялам.

Неожиданно Алекс предложил связать их запястья с помощью кожаного ремешка.

— Зачем? — в ее голосе прозвучали смущение и тревога.

— Я сегодня очень устал, — негромко произнес он, — а здесь сейчас опасно. Команчи любят ночами пробираться в лагерь и без лишнего шума увозить с собой женщин. В глазах Кассандры застыл ужас.

— А так никто не сможет потревожить тебя, чтоб об этом сразу не узнал я.

Дрожащими руками Кассандра затянула узел, который связал их в единое целое.

— Вообще-то, — усмехнулся Алекс, — эту штуку придумали сами команчи. Мужчина у них привязывает к своей постели одеяло с постели своей жены. Если он ее хочет, ему стоит потянуть за веревку.

Кассандра густо покраснела. Алекс улыбнулся и растянулся на своей постели.

— Сегодня очень яркие звезды, — заметил он, словно между прочим.

Когда он заснул, Кассандра еще долго продолжала размышлять над его словами — не об опасностях, а о ремешке, которым он ее привязал. Она понимала, что он шутит, но этот разговор подействовал на нее, напоминая об ощущениях, которые она испытала в его объятиях. Во сне ей приснилось, что Алекс опять обнимает и целует ее. Она проснулась и до рассвета уже не могла сомкнуть глаз.

Рейнджеры купили у них лошадей, которых Алексу, Боуну и Кассандре удалось поймать за последние несколько дней.

— Объездим их мы сами, — пояснил капитан Хейс. — В стычках с индейцами мы уже потеряли несколько лошадей.

Взамен он отдал Алексу вексель казначейства Техасской республики и посоветовал превратить его в наличность как можно быстрее. Если Техас присоединится к Соединенным Штатам, никто не захочет платить долги бывшей республики.

— Ты что-нибудь слышал об этом? — спросил Алекс.

— Ничего, — ответил Хейс. — Но это дело будет зависеть от двух выборов. Если сенат Соединенных Штатов не ратифицирует этот договор, вопрос о судьбе Техаса будет отложен до президентских выборов. Конечно, демократы против договора, но Джексон пока в состоянии их контролировать.

— Президент Джексон сам выступал против, когда этот вопрос впервые встал на повестку дня, — Кассандра опять заставила мужчин удивиться ее осведомленности. — И у Соединенных Штатов до сих пор остается в силе договор с Мексикой. По закону Техас не может быть принят в состав Штатов.

— Джексон, я думаю, просто отложит этот вопрос, мэм, — вмешался капитан Хейс. — Но Техас ему нужен в составе Штатов, и, я думаю, он этого добьется.

— А кто заменит Хьюстона здесь, в Техасе? — спросил Алекс.

— Я давно не слышал новостей на эту тему. Знаю, что Бурлесон выступает за продолжение военных действий, а человек Хьюстона — Ансон Джодис — за присоединение. Ты, наверное, будешь голосовать за Бурлесона? Я помню, что ты был в компании Ламара в 1839 году, а Ламар — человек Бурлесона. Ему нужна Техасская империя.

— Ламар — просто мечтатель, — заметил Алекс. — У Техаса нет возможностей стать империей. У Техаса вообще нет денег. Я буду считать большой удачей, если за вашу бумажку я получу деньги. — Он помахал в воздухе долговой распиской, которую получил за лошадей.

— Ты всегда можешь взять вместо денег землю, — предложил Хейс.

— А как мне разделить это на пятерых? Нет, я буду голосовать за человека Хьюстона, если вообще буду участвовать в выборах.

— Алекс — плантатор. Разве ты забыл об этом, Джек? — ухмыльнулся Сэм Уолкер. — Все богатые плантаторы мечтают о присоединении, потому что это благоприятно для торговли. А с индейцами и мексиканцами он воюет ради забавы.

— Нет, уже не плантатор, — улыбнулся Алекс. — Но я сражался вместе с Сэмом Хьюстоном у Сан-Жасинто и хочу быть с ним рядом. Техас должен принадлежать Соединенным Штатам.

Плантатор? Кассандра хотела спросить у него, что это означает, но решила подождать. Плантатор — это его шурин, а не сам Алекс. Жизнь Алекса была связана с войнами. Мистер Уолкер, наверное, прав: Алекс воевал ради забавы. Она задумчиво посмотрела на него: высокий, загорелый, красивый и совершенно не боится этой дикой земли. Сколько он еще проживет, если будет продолжать искать опасности? Кассандра вздрогнула. Увлечение человеком, склонным к такой жизни, до добра не доведет. В этой обстановке воспитанная и образованная леди из Новой Англии вряд ли что-то приобретет для себя. И действительно, всякий раз, когда она говорила об интеллектуальных вещах, он смотрел на нее так, словно они разговаривают на разных языках.

* * *

Кассандра лежала в мягком песке русла небольшого ручейка, и вода прохладой омывала ее тело. Журчание ручья напоминало шелест крыльев ангела. На камне поблизости лежал драгоценный кусок подаренного Алексом мыла, но ей не хотелось двигаться. Иссушенное жарким солнцем тело отдыхало в воде и как будто просило напитать его влагой как можно больше.

Последние дни оказались необычайно трудными. После удачного путешествия в Сан-Антонио мустангеры, объединившись вместе, набрели на большой табун диких лошадей, ведомых сильными жеребцами. Лошади были в прекрасной физической форме, отъевшиеся на сочной весенней траве.

Перепробовав несколько обычных способов, Алекс пришел к выводу, что взять их можно только при условии, если загнать табун до изнеможения. Этим они и занялись.

Участвуя в новой работе, Кассандра с удивлением узнала, что в случае преследования табун диких лошадей всегда движется по кругу, оставаясь в пределах своей территории. Алекс разделил мустангеров на бригады, которые, постоянно меняя лошадей, должны были заставить табун двигаться непрерывно. Так они, сменяя друг друга, не давали мустангам передышки в течение трех суток. В результате им удалось сломить сопротивление диких лошадей и справиться с ними.

Первый день этой гонки Кассандра провела успешно, во второй — уже стала уставать, а на третий — у нее болели все мышцы и кости. Видя ее состояние, Алекс выдал ей кусок мыла и разрешил отдохнуть часок у ручья.

Кассандра улыбнулась ветвям деревьев, которые склонились над ее головой. Небо уже начинало темнеть, и солнце клонилось к западу. Скоро ей придется оставить это чудесное место, одеться, вернуться в лагерь и отправиться в свою жесткую постель. Вздохнув, она села на дно и, набирая пригоршнями воду, начала мыть волосы. Как хорошо быть одной!

Среди многих трудностей ее теперешней жизни была и редкая возможность побыть наедине с собой. Всегда кто-нибудь находился рядом, в особенности Пинто, который мог испортить любой отдых. Вчера он в очередной раз, застав ее в одиночестве, произнес:

— Семнадцать — это вполне достаточно. Однажды у меня была девчонка, которой только исполнилось двенадцать. Сначала ей кое-что не очень понравилось, но очень быстро она изменила свое мнение.

Кассандра посмотрела на него с чувством отвращения. Этот тип посмел напасть на двенадцатилетнее дитя? И когда сегодня Алекс предложил ей помыться в ручье, она некоторое время сомневалась, стоит ли воспользоваться этой возможностью. И решилась только после того, как Алекс убедил ее, что там ее никто не потревожит. Может быть, сегодня у нее последняя возможность побыть одной перед переходом на север. А там, скорее всего, начнется новая жизнь. Она пыталась отогнать от себя эти мысли.

Ополоснув волосы, Кассандра взяла с камня мыло и принялась тщательно намыливать тело. Насладившись купанием, она решила, что пора выходить на берег. Не хотелось, чтобы кто-нибудь пришел за ней и увидел ее здесь нагишом. Тем более что наступали сумерки.

Кассандра нагнулась, подбирая свою одежду, и неожиданно почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она замерла от страха. На нее смотрела большая кошка. О боже! Это была пантера.

В замешательстве Кассандра не могла понять, что ей нужно сейчас делать. Если она начнет звать на помощь, это может стать сигналом к нападению. Ружье находилось неподалеку, но она понимала, что вряд ли сможет им воспользоваться. Парализованная страхом, Кассандра продолжала смотреть в желтые глаза зверя.

— Кассандра!

Это был голос Алекса, но отвечать она не могла.

— Кассандра! — в его голосе прозвучало раздражение. — Мы не договаривались, что ты будешь находиться здесь вечно.

Она почувствовала, как напряглась пантера.

— Отвечай же, черт побери!

Алекс подошел слева, со стороны лагеря, а дикая кошка находилась прямо перед ней. Если он подойдет к пантере еще ближе, скорее всего, зверь нападет на него.

— Я помню, что обещал тебе полное уединение.

Его голос звучал ближе и ближе. Кассандра смотрела на свое ружье и пыталась просчитать шансы.

— Это я, Кассандра, тебе надо одеться.

Он вышел на открытое пространство и увидел ее странную позу. Пантеры он не замечал.

— Алекс, — плавно выговаривая буквы, произнесла Кассандра, — слева от тебя сидит большая кошка.

Однако успокаивающие нотки в голосе Кассандры не смогли обмануть пантеру. Она прыгнула. В этот же момент Кассандра подскочила к своему ружью. Прогремел выстрел. Стрелял Алекс. И дикая кошка, замерев на высоте своего прыжка, тихо свалилась вниз, в двух футах от Кассандры. Кассандра выстрелила пантере прямо в голову.

Алекс осторожно подошел к лежащему зверю, готовый в любую минуту выстрелить снова, если пантера подаст признаки жизни. Только сейчас Кассандра почувствовала приступ дрожи и прислонилась к большому камню. Подойдя к ней, Алекс неловко обнял ее за плечи.

— Все уже позади, — пробормотал он прямо в ее ухо.

— Алекс! — это был голос Никодемуса.

— Все в порядке, Нико, — отозвался Алекс. — Мы убили пантеру. Сейчас вернемся в лагерь.

Он обнял Кассандру еще крепче.

— Ты сделала неплохой выстрел.

Она обняла его и лицом уткнулась в его плечо.

— Все в порядке, — продолжал он ее утешать. — Подождем, пока ты успокоишься. — Продолжая удерживать ее одной рукой за талию, другой он убрал с ее лица мокрые волосы. — Теперь нечего бояться. Ты со мной. — Он ободряюще провел рукой по ее щеке. — Может быть, ты оденешься?

Только сейчас Кассандра обнаружила, что она стоит перед Алексом совершенно голая.

— Кэсси, пойдем, — пробормотал он. — Милая моя девочка, ты молодец. Ты предупредила меня, иначе нас двоих уже не было бы на этом свете. И добила зверя удивительно точно. Так чего же ты плачешь?

— На мне, на мне ведь нет совершенно никакой одежды, — рыдала она.

— Ну и что? — Он посмотрел на нее сверху вниз.

В этот момент между ними словно пробежала электрическая искра. Алекс поцеловал ее с такой жадностью и жаром, что они оба остолбенели. Ее нагое тело распалило его желание, которое он так тщательно подавлял в себе все это время. Кассандре стало жарко, и она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Теперь ему пришлось держать девушку еще крепче, чтобы она не упала.

— Кассандра, милая, с тобой все в порядке? — в его голосе прозвучало беспокойство.

«Боже, что я делаю? Эта девочка еще не знала мужчину, а я поцеловал ее, как опытную женщину из тех, с кем приходилось иметь дело», — мысленно ругал себя Алекс. Он нагнулся, поднял ее одежду и стал неловко надевать на ее дрожащее тело. Затем он посадил ее на камень, сам присел перед ней на корточки и произнес:

— Кэсси, извини меня, пожалуйста. Я вел себя непростительно, и я обещаю, что больше этого не повторится.

Ее глаза расширились. Он увидел в них удивление. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Алекс опять ощутил призыв страсти и, чтобы справиться с собой, быстро поднялся и сделал шаг в сторону.

— Мой поступок, — пробормотал он, — я понимаю, что настоящий джентльмен никогда не будет стремиться использовать минутную слабость леди, тем более что она до смерти напугана. Надеюсь, ты простишь меня, Кассандра. Это больше не повторится.

Неожиданно она расплакалась.

— Нам надо возвращаться в лагерь, — хрипло добавил он. — Нико и остальные будут волноваться.

Он ждал ее ответа, но напрасно.

— Кэсси, ты можешь идти?

Как будто оцепенев, она молчала.

— Может, мне донести тебя?

Кассандра поняла, что этого она не допустит. Она медленно поднялась и посмотрела в сторону лагеря. Почему после того, как она уже поверила, что нужна ему, что наконец-то он заявил о своих правах на нее, он вдруг стал отказываться от всего этого? За что он просил у нее прощения? Наверное, он упрекает себя за то, что неожиданно поцеловал глупую девчонку?

* * *

Никодемус снял с пантеры шкуру, надеясь, что Кассандра заберет ее с собой в Массачусетс, но для нее этот трофей стал напоминанием о пережитом после поцелуя Алекса. А он теперь относился к Кассандре с отчужденной вежливостью.

Думая обо всем этом, Кассандра винила, прежде всего, себя: сначала сама просила о поцелуе, а он отказался, потом бросилась к нему на шею, к тому же обнаженная. Пристыженная и униженная, она изо всех сил пыталась восстановить о себе хорошее мнение. Никто в их команде теперь так не работал, как она. Она бралась за любое задание, была готова заменить кого угодно, даже пыталась объездить недавно пойманного мустанга, но не смогла удержаться в седле. Алекс запретил ей садиться на необъезженных лошадей. Эти его слова стали единственным обращением к ней за последние несколько недель.

Чем дальше отходил от нее Алекс, тем смелее становился Пинто, добавляя ей страхов. Она все больше ощущала себя беззащитной.

Однажды, когда Кассандра вернулась в лагерь, чтобы поменять лошадь, она с тревогой обнаружила, что оказалась наедине с Пинто, чего обычно ей удавалось избегать.

— Ну, вот мы и встретились, Кэсси. Я знал, что рано или поздно это произойдет, раз капитан потерял к тебе интерес. Ты знаешь, мне есть что тебе предложить, в отличие от капитана. Хочешь посмотреть?

— Я приехала только, чтобы поменять лошадь, — отрезала она, даже не догадываясь, о чем он говорит. — Приведи мне ее, пожалуйста.

Обычно она это делала сама, но сейчас ей хотелось, чтобы он поскорее ушел куда-нибудь.

— Не сомневайся, девочка, я лучше капитана.

Его улыбка стала особенно неприятной, и, к ее ужасу, он стал расстегивать пуговицы на штанах.

Кассандра отпрянула в сторону.

— Не уходи, Кэсси, я тебе понравлюсь. Ты однажды смотрела на меня внимательно.

— Не было этого.

— Было.

Он приспустил свои штаны.

— Ну и как? — ухмыльнулся он.

Внезапно смущение Кассандры исчезло. На смену ему пришла необыкновенная злость.

— Ты просто отвратителен! Отвратителен!

— Почему же? Разве раньше ты не видела ничего подобного?

Неожиданно для Пинто Кассандра вскинула ружье и прицелилась в предмет его гордости.

— Думаю, что если мне удалось попасть в голову движущейся пантеры, я с гарантией прострелю этот твой… как ты там его называешь.

Пинто побледнел и прикрылся руками.

— Ты не посмеешь.

Кассандра взвела курок. Пинто, придерживая штаны, бросился бежать.

Появился Никодемус и вопросительно уставился на Кассандру. Все еще сжимая свое ружье. Кассандра объяснила:

— Я пришла, чтобы поменять лошадь.

* * *

— Пинто! — в голосе Алекса прозвучали зловещие нотки. — Я не знаю, что произошло сегодня днем между тобой и Кассандрой, но если ты подойдешь к ней еще раз, я исключу тебя из состава нашей группы и даже не заплачу тебе твою долю из последнего дохода.

— Не посмеешь.

— Посмею.

— Что она рассказала обо мне? — он зло посмотрел на Кассандру. — Я ничего такого не делал. Она врет. Всем известно, что женщины врут.

— Всем известно, что всегда врешь ты. А она вообще ничего не рассказала. За нее рассказал Нико.

— Мой уход будет невыгоден для тебя, — продолжал сопротивляться Пинто.

— Незаменимых людей не бывает, Пинто. Сейчас от тебя неприятностей больше, чем пользы. Даже Кассандра работает лучше тебя. Кроме того, она не докучает глупостями и хорошо готовит.

— А еще ты положил на нее глаз, — усмехнулся Пинто. — Наверное, ты иногда с ней спишь.

Лицо Алекса окаменело. Потом рука потянулась за ружьем.

— Ты не убьешь меня, — в голосе Пинто прозвучала наигранная бравада. — Ты не выстрелишь в того, кто ни в чем не виновен.

— Лучше помолчи! — Алекс с размаху ударил стволом своего ружья по лбу Пинто и сбил его с ног. — Запомни то, что я тебе сейчас скажу. В следующий раз я выстрелю. И если ты будешь только ранен, я выброшу тебя на корм стервятникам.

Кассандра почувствовала себя неуютно. «Почему он опять взялся защищать меня, если столько времени почти не замечал?» — думала она.

Пинто медленно поднялся и, стирая кровь со лба, не спеша побрел к табуну. По пути он взглянул через плечо на Алекса, и в его взгляде было столько злобы, что Кассандра поежилась.

— Он хочет отомстить тебе, — предупредила она Алекса дрожащим голосом.

— Ничего, пусть себе планирует, — сухо заметил Алекс. — Но ему придется поторопиться. Мы с тобой отправляемся на север.

Кассандра побледнела. Она не ждала, что это произойдет так быстро.

— Ты хочешь меня оставить там с кем-нибудь? — спросила она с печалью в голосе.

— Конечно. Не можешь же ты оставаться с мустангерами вечно?

— Может, ты думаешь, что я сама виновата в таком поведении Пинто?

— Здесь неподходящее место для девицы, — уклончиво ответил Алекс. — Тебе надо вернуться к своей родне.

— Какой родне? — в ее голосе прозвучала горечь.

— Ты же говорила, что у тебя есть двоюродные братья и сестры.

— Я им безразлична.

Алекс посмотрел на нее внимательно. Кассандре показалось, что он хочет ей сказать: и здесь тебе не место. Что ей делать? Ведь он ясно намекнул, что хочет отправить ее домой как можно скорее.

Мысленно он тоже пытался решить эту проблему. Может ли она жить такой жизнью, даже если они поженятся? Постоянные опасности, тяжелая работа, суровые условия. Чтобы оставаться здесь, надо стать совсем другой.

Неожиданно он увидел, что на глазах у нее стали наворачиваться слезы, и она поспешила к своей постели.

* * *

На следующий день Боун обнаружил еще один табун диких лошадей, и Кассандра воспряла духом, надеясь, что Алекс обязательно задержится, тем более что табун двигался на север.

Однако Алекс думал иначе.

— Боун, Кассандра и я завтра отправляемся в сторону Тринити.

Боун отказался. Отказались и другие, хотя Алекс настаивал, объясняя, что им не совсем удобно путешествовать вдвоем.

— Если ты так торопишься доставить девчонку на север, — произнес Никодемус, — тебе придется в этом деле рассчитывать только на себя.

— Ты хочешь, чтобы мы не встретились с покупателями с севера? — огрызнулся Алекс.

— Нет, но я хотел бы не потерять и этот табун. Решай сам, но мы остаемся.

Алекс, раздраженный, повернулся к Кассандре.

— Мы уходим завтра утром, — объявил он.

Кассандра разозлилась: «Если он думает, что я снова брошусь в его объятия, когда мы будем вдвоем, то он глубоко ошибается». У нее достаточно гордости, чтобы больше не просить о взаимности. Она вздохнула и отправилась к своим одеялам, решив обязательно во сне поддеть его ногой. Обдумав, она устыдилась своего желания отомстить. Ей ведь только хотелось, чтобы ее любили, чтобы Алекс был уважаемым джентльменом из Новой Англии и сделал бы ей предложение. Конечно, если бы он был таким джентльменом, она, скорее всего, и не влюбилась бы в него. А за мустангеров замуж не выходят.

Глава 5

— Мы заберем лошадей и женщину, — объявил индеец. Он появился со своими друзьями на следующий день после того, как Алекс и Кассандра покинули лагерь. Был вечер — время ужина.

— Вряд ли у вас это получится, — ответил Алекс, вскидывая ружье и целясь прямо в говорившего команчу.

Их старший усмехнулся.

— В твоем сердце будут три стрелы до того, как ты успеешь нажать на спусковой крючок на своей железной палке, извергающей дым.

— Ты снова ошибаешься. В моем ружье целых шесть пуль. Первую получишь ты, а остальные пять — для твоих друзей.

Индеец нахмурился.

— У белого человека язык змеи. Не бывает ружей, несущих шесть пуль.

— Наверное, ты не слышал, что случилось с восьмью десятками команчей возле Сан-Антонио, когда они попытались одолеть четырнадцать рейнджеров, — Алекс иллюстрировал свои слова жестами, чтобы индейцы лучше разобрались с цифрами. — Было убито тридцать пять индейцев, а белые все остались живы.

После его слов три индейца стали между собой совещаться, не зная, верить ли его угрозам.

— У моей женщины ружье с восьмью пулями, — добавил Алекс. — К тому же она умеет легко подстрелить пантеру во время прыжка.

Сердце Кассандры едва не выскочило из груди от счастья, когда он назвал ее своей женщиной. Чтобы оправдать доверие, она аккуратно прицелилась в индейца-воина по правую сторону от их старшего.

— Может, ты хотел бы купить у нее шкуру недавно убитой пантеры, — усмехнулся Алекс.

Кассандра почувствовала, что его шантаж производит впечатление на индейцев. Команчи решили удалиться. Они с Алексом с ружьями наперевес безмолвно следили за тем, как команчи оседлали своих коней и отправились восвояси.

— Я ненавижу их! — в дрожащем голосе Кассандры звучала ярость.

— Но ты неплохо владела собой, — отметил Алекс, заметив, что она с трудом борется со слезами. — Опасность была не очень большой.

Увидев, что она все-таки плачет, он вздохнул и обнял Кассандру.

— Я горжусь твоей храбростью, — попытался успокоить он, — но не понимаю, почему ты плачешь, когда уже все позади.

Счастливая от того, что осталась жива, и к тому же в объятиях Алекса, а не в руках индейцев, Кассандра прижалась к нему.

— Кассандра! — протестуя, прошептал он, но не смог не уступить ее призыву и собственному желанию. Он поцеловал ее глубоким затяжным поцелуем. Она ответила неумело, и он слегка прикусил ее нижнюю губу зубами. Она удивленно набрала воздух, в этот момент он непроизвольно коснулся языком ее неба. Прикосновение шершавого языка вызвало у нее ощущение жара. Алекс почувствовал, как близок он к тому, чтобы овладеть ею. «Этого нельзя делать», — подумал он. Если он зайдет далеко, вряд ли она потом поблагодарит за это.

Алекс выпрямился, глубоко вздохнул и разжал руки.

— Нам нужно двигаться, чтобы отвести табун как можно дальше за светлое время суток.

Кассандра смотрела на него, ничего не понимая. Алекс подумал, что она никак не может прийти в себя после поцелуя, и опять мысленно отругал себя за то, что позволил этому случиться.

— Собирайся и садись в седло, — приказал он. — У этих индейцев может оказаться пара дюжих друзей за следующим холмом.

Через несколько минут они выехали и продолжили путь, даже когда на небе взошла луна.

Все это время Алекс искоса наблюдал за Кассандрой. Она была красивой, смелой, хорошо воспитанной девушкой и еще самой трудолюбивой из всех, кого он знал. Любой мужчина был бы рад взять ее в жены. Он ловил себя на мысли, что сам хочет стать ее мужем. Но что дальше? Жениться и отослать ее в дом сестры? Элоиза вряд ли обрадуется ее появлению, да и его не устроит, если Кассандра будет где-то в то время, как он большую часть года живет в лагере.

Алекс покачал головой и вздохнул. Лучше все-таки держаться от нее подальше. Соблазнение девушки ляжет тяжелым бременем на его душу. Его воспитывали джентльменом не только по форме, но и по сути. Кассандра же вынуждала его преступить границу дозволенного, если, конечно, он не собирался жениться на ней. А он этого пока не решил.

* * *

После полуночи луна спряталась за тучами, и Алекс решил сделать привал. Он надеялся, что усталость возьмет свое и их страсть охладеет. Они поужинали. Вскоре Алекс постелил себе у костра, а Кассандре — с противоположной стороны. С тех пор как они покинули лагерь, он перестал стелить их одеяла рядом.

— Нет, — вдруг возразила она. — Ты сам говорил мне не раз, что команчи любят воровать женщин и лошадей и делают это очень успешно. — Она взяла свои спальные принадлежности и переложила их рядом с его постелью. — Я не смогу заснуть, зная, что где-то поблизости бродят индейцы.

— Кассандра!

— Ты можешь говорить все, что угодно. Я понимаю, что ты ведешь себя по-джентльменски, соблюдая приличия. Но отсюда цивилизация далека, и… я просто боюсь, — губы у нее дрожали.

— Да, ты права, черт побери, — проворчал Алекс.

Интересно, неужели она думает, что самообладание у него беспредельно? Она играет с огнем.

— Чего ты хочешь, Кассандра? — хрипло спросил он.

От его тона она неожиданно вздрогнула и сделала полшага назад.

— Что, ты уже передумала? Интересно… А мне показалось, что ты зовешь меня к себе в постель…

Он железной хваткой взял ее за руку и потащил к одеялам.

— Я не имела в виду…

— Тогда что же ты хотела?

Обозленный, он решил проучить ее. Обняв Кассандру за талию, он стал тянуть ее вниз.

— Алекс? — голос у нее дрожал.

— Женщина всегда должна прежде думать, — пробормотал он, наваливаясь на нее всем телом.

Она почувствовала, как внизу его живота появилось что-то твердое и пульсирующее. Наверное, это была та самая сморщенная штука, о которой с таким восторгом рассказывал Пинто. Ей вдруг стало жарко и страшно. Неужели он собрался овладеть ею? Она и хотела этого, и боялась. Девчонки в школе, претендовавшие на роль всезнаек, говорили, что это нравится только мужчинам.

Пальцы Алекса были уже на ее груди, и тело само стало извиваться от возбуждения. Он простонал ее имя и потянулся к трусикам. Коснувшись бедер, а потом и самой интимной ее части, он вызвал у нее судорожный взрыв удовольствия. Сладкое ощущение волнами растеклось по ее телу.

Алекс почувствовал, что уже довел ее до полной готовности принять любые его действия. Она лежала ошеломленная, не пытавшаяся протестовать.

Он скатился в сторону и, лежа на спине, попытался взять себя в руки. Глядя в темноту, он дышал медленно и глубоко и благодарил бога за то, что ему удалось остановиться. Через пару минут после того, что могло произойти между ними, она бы пришла в себя и осознала, что случилось.

— Черт побери, Кассандра, — в его голосе звучал упрек, — тебе нужно сохранять дистанцию. Я ведь не святой, надолго меня может не хватить. А ты влияешь на ситуацию не лучшим образом.

— Но я хотела…

— Ты не хотела, чтоб все зашло так далеко? По счастливой случайности тебе повезло, что этого не случилось. Я понимаю, что ты боишься индейцев, но потерять девственность — это ведь тоже серьезно.

— Я не собиралась ничего терять, — ее голос дрогнул, — я только хотела…

— Посмотреть, как далеко я могу зайти? Ну а если бы я не смог остановиться?

— Ты думаешь, я провоцировала тебя? — в ее голосе прозвучала обида.

— Нет, я понимаю, что ты еще очень молода и любопытна, но я не собираюсь становиться объектом твоего любопытства, — Алекс почувствовал, что ведет себя не совсем по-рыцарски, но в таких делах жесткость не помешает.

— Молода и любопытна! — повторила она. — Да, я молода, но это не любопытство. Да, я, возможно, боялась, но я люблю тебя, я…

— Замолчи! — повысил голос Алекс. — Это не любовь, ты слишком мало знаешь меня, чтобы говорить о любви. Если здесь и есть что-то, так это скорее желание выйти замуж и обрести спокойную сытую жизнь. Но позволь тебе заметить, что это со мной не пройдет.

— Не понимаю, о чем ты, — пробормотала Кассандра.

— А разве ты еще не выяснила, что я владею половиной плантаций на Бразосе? — с сарказмом заметил он.

— Я и не думала об этом. Я знала, что владелец — муж твоей сестры.

— Да, он был им, — с иронией согласился Алекс. — Именно это и подкупило мою сестру. Он владел большой плантацией, большим количеством рабов, и Элоиза представила себе, как она заживет, если…

— И рабы?

— Конечно. Как ты правильно заметила, нас не взяли в состав Штатов, потому что Техас — страна рабов. И Луизиана — тоже.

— Но я думала…

— Именно они и дают то богатство, о котором мечтала моя сестра. Судьба дочери текстильного промышленника казалась ей не слишком завидной, как для тебя сейчас участь дочери какого-то эксцентричного профессора. В итоге жизнь моей сестры сложилась не совсем так, как она хотела. Она вышла замуж за Джина Филиппа, а он проиграл плантацию в Луизиане в карты. Элоиза после этого отправилась на границу с Техасом в надежде на новую жизнь, оставив Джина Филиппа в старой. Если ты считаешь, что…

— Она получила то, что заслужила, — отрезала Кассандра.

— Что? — удивился Алекс.

— Разве ты не рассказывал о том, с каким презрением она относилась к заработанному честным трудом твоего отца? Ее привлекло богатство и легкая жизнь за счет бедных негров, похищенных на их родине.

— Ты за отмену рабства? — грозно спросил Алекс.

— Конечно. — Она задумалась. Неужели Алекс — рабовладелец? Она влюбилась в рабовладельца! Но даже в этом случае она не откажется от собственных убеждений. В любом случае она ненавидит рабство. — Да, я не собираюсь строить свое счастье за счет горя других людей.

— Что за чертовщина, — пробормотал Алекс.

События приняли неожиданный оборот. По убежденности в ее голосе видно, что она ненавидит рабство и рабовладельцев. Значит, все его предположения и обвинения — глупость? Но она говорит, что любит его. Что же теперь?

— Ты должен извиниться передо мной, — твердо сказала Кассандра. — Я совершенно не думала ни о твоих деньгах, ни о твоей земле, ни о…

— Тогда чего же ты хочешь от меня?

Вспомнив, что она сама призналась ему в любви, Кассандра почувствовала неловкость. Что теперь?

— Я пойду проверю табун, — неожиданно сказал Алекс. — Эти команчи всегда ждут удобного случая, чтобы украсть хоть несколько лошадей.

Кассандра боялась оставаться в одиночестве, и ей не хотелось, чтобы они расстались недовольные друг другом.

— Разбуди меня, когда подойдет моя смена, — пробормотала она.

Алекс не собирался делать этого. Последние несколько дней он поручал ей немало трудных заданий. Завтра ее тоже ждет трудный день. Ей надо отдохнуть. А для него утомление полезно, оно поможет заглушить желание. Правда, сегодняшнее событие бесследно для него не пройдет.

Сейчас надо было обдумать все случившееся между ними. Она призналась ему в любви. Но что может знать о любви девчонка ее возраста? Это просто благодарность за спасение, страх в этих условиях и боязнь оказаться в одиночестве там, куда она едет. Но все это не означало, что он должен жениться на ней. Тем более использовать ее сейчас, а потом не сделать ей предложения.

Может, она вскоре забудет обо всех этих «телячьих нежностях» и оставит его в покое? Хорошо бы. До сих пор ему удавалось избежать угрозы брака. Ему очень важна была мужская свобода, и он не собирался от нее отказываться. Хватило женских причитаний Элоизы, когда он пытался жить по своим правилам и убеждениям. Кстати, усилия Алекса все-таки принесли ей немного пользы. Правда, Джин Филипп всегда успевал проигрывать быстрее, чем Алекс заработать.

Сразу после того, как Алекс поехал к табуну, Кассандра почувствовала угрызение совести. Все-таки она позволила случиться чему-то не очень достойному. К тому же Алекс обвинил ее в том, что она сама провоцировала его, мечтая заполучить в мужья. Разве это похоже на правду? Она сама не понимала до конца, хотела ли этого. Да, она, наверное, любила его, но ей совсем не хотелось становиться женой рабовладельца. Раздосадованная на себя и на него, девушка слегка задремала, напоминая себе, что надо проснуться через четыре часа, когда настанет ее черед следить за табуном.

* * *

Сама мысль о том, что ей сейчас придется находиться одной в темноте, вызывала у нее неприятное чувство. Но она считала, что Алекс тоже имеет право отдохнуть и надо справляться со своими эмоциями. Она уже заслужила у него не очень приятную репутацию. Надо же, чтобы хоть что-нибудь вызвало у него одобрение. С этой мыслью Кассандра поехала к табуну.

Увидев ее, Алекс ощутил угрызение совести и мысленно упрекнул себя за все сказанное ей. Как старший по возрасту, он не должен был обвинять ее. Появилась мысль вернуть ее к костру, но потом он решил, что это может выглядеть неуважением к той храбрости, которую она проявила, выехав ночью к нему на смену.

— Если что-нибудь случится, стреляй в воздух, — сказал он. — Один только выстрел.

По дороге он вдруг вспомнил, какие у нее роскошные золотистые волосы. Да, немного им осталось быть вместе. Снова на него нахлынули смешанные чувства. Ему не хотелось, чтобы она перестала быть частью его жизни.

* * *

Три последующих жарких августовских дня они без передышки гнали своих лошадей от рассвета до заката. А по ночам дежурили по очереди. На третью ночь Алекс вернулся под утро к костру с полной уверенностью, что они оба могут спокойно поспать. На мгновение задержавшись возле спящей Кассандры, он подумал: «Как можно было тогда принять ее за юношу? Наверное, и в старости она будет столь же привлекательной. Если, конечно, до нее доживет. И эти золотистые волосы!»

Он осторожно провел пальцем по ее руке от плеча до ладони. Она вздохнула и во сне обменялась с ним рукопожатием.

Будить девушку он не хотел. Лошади вели себя спокойно, утомленные не меньше своих погонщиков. Безлунная ночь делала маловероятным нападение команчей. Индейцы сами боялись безлунных ночей. Они верили, что человек, убитый в такую ночь, обречен вечно находиться в темноте и его душа не сможет найти себе пристанище.

Алексу захотелось обнять ее. Только обнять. Что может произойти за несколько часов? Он проснется первым, и она даже не узнает, что он здесь спал. Алекс удовлетворенно вздохнул, потянулся и осторожно обнял ее. Их тела прекрасно подходили друг другу, словно части головоломки, составленные правильно. С этой мыслью он заснул.

* * *

Кассандра проснулась с первыми лучами света. Костер уже потух, но ей почему-то не было холодно. Она почувствовала, что что-то не так. Раскрыв глаза, она увидела прямо перед собой Алекса, в объятиях которого лежала. Он крепко спал.

«У него красивый рот, — подумала она. — На небритом и грубоватом лице губы особенно привлекательны. И такое стройное, сильное тело». Она почувствовала себя счастливой. Неожиданно радостное чувство сменилось мыслью о том, что что-то все-таки не в порядке. «Лошади! Никто не следит за ними. Почему он ее не разбудил? Боже, неужели табун разбежался?» Она вздрогнула. В тот же момент проснулся Алекс.

— Что случилось? — спросил он.

— Лошади. Никто не…

— С ними все в порядке, — пробормотал он.

Освобождая ее от объятия, он нечаянно коснулся рукой ее груди, и они оба замерли. Кассандра посмотрела ему в глаза и заметила, что они блестят. Молча он стал расшнуровывать на ней рубашку. Предчувствуя новое испытание, она закрыла глаза.

Неожиданно по телу пробежала приятная дрожь: губами он ласкал один из сосков на груди. От нахлынувших чувств она едва не заплакала.

— Боже мой, Кэсси, — пробормотал он, ругая себя внутренне за нерешительность, — ты хорошо понимаешь, что сейчас должно произойти?

Она молчала.

— Я хочу тебя, Кэсси, — шептал он, — но меня пугает твоя молодость. А не в моих правилах соблазнять молоденьких девушек.

Снова все повторяется. Опять он считает ее ребенком. Кассандра вздохнула.

— Понимаю, — печально ответила она.

— В самом деле? До конца понимаешь?

— Конечно, — в ее голосе звучал упрек. Она привстала. — Что, объяснить тебе в деталях?

Она села на землю со скрещенными ногами и закрыла лицо руками, забыв, что обнажена до пояса. Алекс, не отрываясь смотрел на ее розовые соски, точеные груди, поднимающиеся в такт ее дыханию. Боже, она была прекрасна! И он решил бросить все к черту.

— Кэсси, милая, — прошептал он.

— Меня воспитывали богобоязненной христианкой. Даже здесь я не забывала молиться, но все-таки я готова к прелюбодеяниям, потому что…

— Кэсси, прелюбодеяния — не очень подходящее слово для нас, — прервал ее Алекс.

— Почему? Ты ведь не любишь меня и не можешь дождаться того момента, когда, наконец, оставишь в каком-нибудь пограничном селении.

Алекс был просто ошарашен. Что она говорит? Это ведь неправда. Перспектива расстаться с ней навсегда пугала его еще больше, чем желание сделать ее своей женщиной. Неожиданно он увидел, что она плачет, вытирая слезы кулачком, словно ребенок. Он обнял ее.

— Кэсси, ты не права, — его утешения были неуклюжими.

— Чем я провинилась перед тобой? — спросила она.

— Ты не так меня поняла. Я не хочу соблазнить тебя. Я хочу, чтобы все у нас было по любви.

— А я уже не хочу.

— Все будет хорошо, — успокаивал он.

— Но ведь ты хочешь оставить меня где-нибудь на ярмарке?

— Нет.

— Уже нет? — смутилась она. — Но ведь ты не любишь меня, а все остальное не имеет значения.

Алекс вздохнул и признался и себе, и ей одновременно:

— Я люблю тебя.

— В самом деле?

— Да, но здесь нечему радоваться, — он прислонился щекой к ее волосам. — Милая моя, ты ведь слишком молода для меня.

— Нет.

— Вдобавок я живу такой жизнью, что мне нельзя жениться.

Упоминание о женитьбе смутило ее. Она была согласна, что искатель приключений — не очень подходящая кандидатура для мужа. Наверное, ей вообще не надо было приезжать сюда, на запад. Если Алекс сделает ей предложение и она согласится, в такой опасной жизни они оба могут не дожить до конца текущего года.

— И все-таки нам надо пожениться, — продолжил Алекс. — Потому что я не собираюсь отдавать тебя кому бы то ни было. — Он помолчал и добавил: — И не собираюсь, сделав тебя женщиной, бросать после этого.

«Да, не всякой девушке делали предложение таким образом, — подумала она. — По принятым правилам возлюбленный, прижав руку к сердцу, должен был поклясться в любви и честных намерениях. А Алекс даже не спросил о ее согласии».

— Будем надеяться, что на севере нам попадется какой-нибудь священник.

Сердце Кассандры радостно застучало от этих слов.

— А на обратном пути начнется наш медовый месяц, — объяснял Алекс.

— Медовый месяц? — она ощутила опять эту приятную волну по всему телу, вспомнив о прикосновении его губ и рук. «Ну разве могу я заменить его на какого-нибудь джентльмена в Кембридже?» — пронеслось у нее в мыслях.

— Ты согласна? — он улыбнулся ей своей обворожительной улыбкой, от которой ей опять стало жарко.

Она молча и радостно кивнула. Он прижал ее к себе и поцеловал уже властно и без тени колебаний.

— Считай, что мы помолвлены, — добавил он. — А сейчас пора выгонять табун.

Он стал раздувать ночной костер, чтобы приготовить для них кофе. Кассандра задумчиво наблюдала за ним.

Глава 6

— Священника? — Оделл Уэббер, владелец торговой лавки изобразил на лице удивление. — Нет, сэр. Здесь нет такового. Дело в том, что еще никто из священников никогда не забирался так далеко на запад, во всяком случае, пока я здесь. Да и кому он здесь мог бы читать проповеди?

Кассандра краем глаза взглянула на Алекса. Может, он сделал ей предложение, заранее зная, что их не смогут повенчать?

— Не стоит так расстраиваться, мисс, — продолжал Оделл.

Они с Алексом сидели напротив стойки на десятилитровых бочках, а Кассандра рассматривала эту небольшую захламленную комнату со скудным набором предлагаемых товаров.

— Для того чтобы выйти замуж, совсем не обязательно иметь дело со священником, — Оделл плюнул на жука, который медленно полз по стене, но объект его атаки спокойно продолжил свой путь. — Может, у маленькой леди стал расти живот?

— Нет, — сквозь зубы ответила Кассандра. Алекс еле сдерживал смех.

— Вам трудно меня одурачить, но если вы хотите пожениться, то почему бы нам не организовать это прямо сейчас. Здесь, в Техасе, это называется женитьбой по обоюдному согласию. Раз в этой стране нет ни священника, ни городской управы, то просто надо дать согласие и все. — Он снова плюнул на жука. — Конечно, на этот счет есть законы. И когда пройдет время, неизвестно сколько, вы должны будете проделать кое-какие формальности. Если, конечно, доживете.

— Он прав, — согласился Алекс, поворачиваясь к Кассандре. — Надо сделать так, раз нет священника.

— Конечно! — Оделл был в восторге от того, что его предложение приняли. — Хендрикс должен вернуться к вечеру. Он будет доволен, что ты привел лошадей, Алекс. А это вот моя женщина, — Оделл показал на индейскую женщину, которая до сих пор не произнесла ни слова. — Я зову ее Голубая Шляпка. — Она вам тоже понравится, я думаю.

Кассандра попыталась улыбнуться Голубой Шляпке — индианке небольшого роста, на вид физически очень крепкой. Это прозвище вряд ли подходило ей.

— Я буду отдавать невесту жениху, — торжественно произнес Уэббер, — честно признаюсь, что мне это очень приятно, мисс. Хотя у меня и своя хорошая жена. — Он радостно улыбнулся в бесстрастное лицо Голубой Шляпки, которая продолжала скребком очищать бычью шкуру. — Мы сделаем церемонию как надо.

— Станет ли это все законным? — Кассандра попыталась вспомнить, было ли такое раньше, чтоб люди выходили замуж без благословления священника. — И знает кто-нибудь здесь слова брачной церемонии?

— Слова не имеют значения, — заявил Оделл Уэббер. — Мы со Шляпкой не сказали друг другу ни слова.

Кассандра засомневалась, что Шляпка вообще обладает даром речи.

— У меня есть неплохой сарай, где вы можете провести свою брачную ночь. Придется только вынести из него несколько шкур.

— Я знаю текст торжественного обещания, — серьезно произнес Алекс. — С этим все будет в порядке, Кассандра.

Она почувствовала себя растерянной. Может, ей лучше отказаться от всего этого и отправиться на восток с мистером Хендриксом, который должен появиться? Нет, несмотря ни на что, она хочет быть с Алексом, пусть даже первая брачная ночь пройдет в сарае.

Через шесть часов она стала женой. На ней были те же штаны из оленьей кожи, подаренные ей Аурельяно. Она надеялась, что у мистера Уэббера окажется для нее что-нибудь подходящее случаю из одежды. Но из этого ничего не вышло.

— Зачем мне здесь такая одежда? Кому я ее продам? — удивился он. — Можешь взять что-нибудь у Шляпки.

Кассандре пришлось скрыть свой суеверный страх. Она не хотела выходить замуж в одежде женщин команчи.

Единственное, что ей понравилось в церемонии — это то, что она повторяла слова клятвы вслед за Алексом. В эти мгновения, глядя ему в глаза, она ощущала себя настоящей невестой. Во время последующего праздника Кассандра чувствовала себя чужой среди собравшихся. Она едва прикасалась к кускам медвежатины, зерновому хлебу и сладкому картофелю, тоже приготовленному на медвежьем жире.

Уэббер обеспечил праздник виски. Кассандра не пила и с удовольствием отметила, что Алекс тоже едва прикасался к стаканчику.

Оделл Уэббер несколько раз напоминал, что им повезло, потому что несколько дней назад удалось подстрелить медведя, и сейчас есть вкусная еда.

— До этого мы целый месяц питались солониной и сладким картофелем. Шляпка высаживает его на огороде. Шляпка у нас — стопроцентная команчи, не так ли, дорогая?

Она молча запустила руку в горшочек с бататом.

— Для меня нет ничего лучше сладкого картофеля на медвежьем жире, — признался мистер Уэббер, заметно опьянев. — Медвежий жир хорош еще и с хлебом.

Кассандра, попробовав его первый раз, пришла к выводу, что он все-таки больше годится для смазки оружейных стволов, чем для еды. Ей хотелось, чтобы это пиршество побыстрее закончилось. Мистер Хендрикс оказался еще большим любителем виски, чем мистер Уэббер.

— Молодым уже, наверно, невтерпеж? — игриво спросил Уэббер. — Я знаю, что всем хочется, чтобы побыстрее настала первая брачная ночь. — Он опрокинул еще один стакан виски.

— Я не осуждаю тебя, — повернулся он к Алексу. — На твоем месте я тоже бы торопился в постель.

Кассандра покраснела.

— Ну ладно, пора отправлять молодых спать. Я знаю подходящую песню. Она тебе понравится, Алекс, — он икнул и, пошатываясь, запел: — Когда ты придешь под навес, который построил я сам. Наша постель будет розовый куст, умытый росой.

Размахивая бутылкой с виски, он ухватил за руку Алекса и притянул к себе. Алекс обнял Кассандру за талию.

— Как следующая строчка? — пробормотал мистер Уэббер.

— Они легли… — с трудом выговорил Хендрикс. — Легли на розы.

— Да вот так: на розах ты лежала, — запел Уэббер.

— Ты лежала, — эхом отозвался мистер Хендрикс.

Алекс попытался обогнать подвыпивших мужчин, но они собрались сыграть свою роль в брачной церемонии и уложить пару в постель. Кассандра готова была провалиться сквозь землю.

— И румянец на твоей щеке… — пел мистер Уэббер, пытаясь поцеловать невесту в щеку по пути к сараю.

Кассандру обдал тяжелый спиртовой запах. Она отвернулась, уклоняясь от поцелуя.

— И твоя улыбка, — прогудел мистер Хендрикс и вдруг захихикал.

Кассандра посмотрела на него с раздражением. Они уже пришли. Алекс зажег масляную лампу.

— Доброй ночи, джентльмены, — решительно произнес он.

— Доброй ночи? — в голосе Уэббера прозвучало негодование. — Мы должны положить вас в постель, как положено.

Кассандра вздрогнула, и Алекс почувствовал это.

— Пошли Оделл, — прокричал мистер Хендрикс. — И твоя улыбка… — Он усмехнулся. — Надо оставить их наедине.

— Оставим обязательно. Но мне это все нравится.

По его приказу они легли на свои матрасы. Кассандра ощущала рядом глубокое и прерывистое дыхание Алекса. Они выслушали серенаду еще раз. И мужчины, шатаясь, наконец вышли, все еще напевая себе под нос.

Румянец на твой щеке…

— Что это за песня? — спросила Кассандра.

— Оделл тоже сражался при Сан-Жасинто. Мы пели ее всякий раз перед боем.

Они отвоевали Техас у мексиканцев с такой песней? Кассандра удивленно слушала об этом.

— У нас был немец, игравший на дудке, негр с барабаном и еще двое музыкантов. Вчетвером они знали только одну песню.

Кассандра наблюдала за ним. Он расшнуровал свою рубашку, снял ее через голову, и она увидела мускулистую грудь, плечи, руки и темную растительность на груди и животе. Скоро этот красивый мужчина превратит ее в свою жену, прямо здесь, среди этих плохо обработанных шкур, от запаха которых ее тошнило и кружилась голова.

— Ты чем-то озабочена, Кэсси? — спросил Алекс.

Она моргнула, чтобы не заплакать, и покачала головой.

Алекс присел рядом с ней на ее матрасе и негромко сказал:

— Мы ведь недолго пробудем здесь. Не надо, не переживай, — оглянувшись вокруг, он добавил: — Конечно, это не самое подходящее место для первой брачной ночи. — Потом наклонился и поцеловал ее в губы. — Возле реки есть хорошая рощица.

Кассандра прикусила нижнюю губу.

— Все, что сегодня было, для меня серьезно. Теперь мы муж и жена. Я хочу спать сегодня с тобой. Я очень долго ждал этого часа, но здесь все равно не место.

Она подала ему руку и поднялась с постели.

* * *

— Пожалуйста, не надо, — просила она.

Несколько секунд назад ее тело дрожало от желания. Теперь ей больше всего хотелось сбежать.

— Прошу тебя! — он причинял ей боль.

— Все будет в порядке, — пробормотал он.

Кассандра хотела вырваться, но оказалась прижатой к земле его телом. «Наверное, он что-то сделал не так, — подумала она, охваченная паникой. — Иначе это не причиняло бы такую пронизывающую боль».

Потом она почувствовала, что плачет. В темноте слезы горячей волной окутали ее глаза. Кассандра слышала негромкое журчание ручья, возле которого они расположились, загадочные ночные звуки, рожденные лесом, и прерывистое частое дыхание Алекса. Она стала кусать себе губы, чтобы он не услышал ее плача. Она ведь сама хотела этого. Хотела, но не знала, что это такая боль.

Наконец, все закончилось. За минуту до этого она услышала негромкий стон, и тело его судорожно напряглось. Поцеловав ее, он скатился в сторону и лежал сейчас на спине, закрыв глаза одной рукой.

— В следующий раз не будет так больно, — пообещал он.

Она почувствовала, что по ногам что-то течет. Надо ли сказать ему об этом? То же самое будет и в следующий раз, ведь он только что сказал об этом. Даст ли он ей время, чтобы травма зажила?

* * *

Спустя немного времени Алексу снова захотелось обнять ее. Он почувствовал, что хочет повторить все снова и снова, но понимал, что она испытывает совсем другие эмоции. Может быть, если бы она так не испугалась, все прошло бы более гладко? В его жизни уже были девственницы, но ни одна из них не плакала от боли. Он привык приносить женщинам удовольствие, а не боль. Какая ирония судьбы: женщину, которую он полюбил, он же напугал до смерти. Но она ведь еще не женщина. А на что он надеялся? Взял себе в невесты ребенка и хотел увидеть страсть?

Он вздохнул и повернулся на бок. Завтра им рано вставать. Их ждет долгая дорога обратно в лагерь. Наверное, в течение ближайших дней все утрясется.

* * *

Без табуна лошадей назад они двигались значительно быстрее. Каждый вечер Алекс с волнением спрашивал у нее о самочувствии. Она кивала головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Спали они, обнявшись друг с другом. И постепенно Кассандра перестала бояться еще одного его желания. Нежное и ласковое отношение к ней Алекса на протяжении нескольких дней снова усилило ее чувства, но все-таки интимная сторона жизни была для нее не очень приятной.

Если раньше Алекс никогда не раздевался в ее присутствии, теперь он делал это как нечто само собой разумеющееся, когда шел к ручью помыться в конце рабочего дня. Когда она смущенно отводила глаза, он заставлял ее сделать то же самое и смотрел на нее изучающим и радостным взглядом.

Обнаженная фигура Алекса тоже привлекала ее. Она вновь стала чувствовать физическое влечение к нему. Руки, лицо и верхняя часть его тела под палящими лучами солнца давно стали коричневыми. Все остальное резко отличалось белизной.

Она любила его, но продолжала побаиваться его физической силы. Появившееся когда-то томление вернулось к ней снова, но уже с некоторой долей страха. Алекс ждал, когда она придет в себя после потрясения первой ночи. Но она не спешила сообщать ему об этом.

Интересно, как часто женатые люди занимаются этим? Скоро они с Алексом вернутся к мустангерам. Наверное, он не будет настаивать заниматься подобным каждую ночь, тем более если поблизости будут спать чужие мужчины?

По пути Алекс расспрашивал ее о детстве и с интересом слушал рассказы о жизни в пансионе ее матери, среди благовоспитанных девиц — дочерей из состоятельных семей Новой Англии, истории о проделках учащихся. Она удачно пародировала акцент ирландских горничных и, польщенная его вниманием, изображала надутых от величия министров и университетских профессоров, навещавших их дом по выходным дням.

Кассандра никогда не предполагала в себе дар рассказчицы и не считала свою школьную жизнь чем-то особо примечательным, но сейчас она была счастлива, что Алекс смеется вместе с ней. В эти минуты она забывала о том, что опять придется терпеть боль, чтобы муж получил удовольствие. Она уже вспомнила, что ее всезнающие подруги предупреждали о том, что супружеская постель — это сфера активности мужчин. А женщина должна быть смиренной христианкой. И все-таки было обидно оказаться на его празднике, словно необходимым предметом, и не больше.

Алекс тоже рассказывал ей о своих мальчишеских годах в Новом Орлеане, но больше — о своих военных приключениях в Техасе. Похоже, он участвовал добровольцем почти во всех происходивших там стычках с момента появления в 1832 году. Конечно, это был не только патриотизм.

Но вот теперь, когда он завел семью, он не должен подвергать себя столь частым опасностям. Она даже боялась представить себе, что его могут убить.

Кассандра украдкой разглядывала его и внезапно вспомнила, что он ничего не сказал ей о том, собирается ли он бросить свою профессию мустангера. Вместо этого они возвращались к небезопасному занятию, хотя у него, как выяснилось, была даже своя плантация. Наверное, в том, что так происходит, виновата она сама. Рабство она назвала моральным преступлением. А Алекс возражал ей, что без этого текстильная промышленность потерпит здесь полный крах.

— Плантаторы, выращивающие хлопчатник, могут использовать наемный труд, как и все остальные фермеры, — настаивала Кассандра.

— Чудесная мысль, — иронизировал Алекс. — Это уже пытались сделать в Луизиане. Но когда подошло время сбора хлопка, рабочие устроили забастовку, требуя двукратного увеличения зарплаты. Владельцы не смогли заплатить и потеряли весь урожай плюс средства, вложенные в выращенный хлопок. Наемный труд оказался губительным для бизнеса.

— И все равно рабство безнравственно, — настаивала Кассандра, — именно поэтому Соединенные Штаты отвергли договор о присоединении.

— У Мексики есть законы против рабства, но правительство у них никогда не волновалось на этот счет, — добавил Алекс.

— Тогда Техасская республика никогда не станет частью Соединенных Штатов, ВО ВСЯКОМ случае, пока здесь поощряется рабство.

— Рабство распространилось только там, где оно необходимо, — огрызнулся Алекс. — Там, где не выращивают хлопчатник, уже нет рабства и защитникам прав негров не на что пожаловаться.

Спор закончился тем, что они вдруг почувствовали, что так можно и поссориться, и замолчали, чувствуя неловкость. Потом Алекс решил поменять тему.

— Ну а что ты изучала в пансионе своей матери?

Обрадованная тем, что он не сердится, Кассандра стала перечислять:

— Латынь, греческий, риторику…

— А как насчет кулинарии, игры на фортепиано? Мне казалось, что школы для девочек должны обучать прежде всего этим женским искусствам.

Кассандра удивленно посмотрела на него.

— Я умею играть на фортепиано, — она попыталась улыбнуться. — И постараюсь показать тебе, если ты планируешь взять меня туда, где эта штука есть.

Лицо Алекса стало серьезным. Он ничего не рассказывал ей о своей жизни на плантации. Неужели он думает, что она пытается скорее стать женой богатого джентльмена?

— Сделаем привал, — коротко скомандовал он.

Это была их третья ночь на пути в лагерь. Она оглянулась по сторонам и обнаружила, что рощица с родником ей уже знакомы. До конечной цели оставался один день.

Они разожгли костер и стали готовить ужин из бобов. Оставив еду повариться, они решили искупаться вместе. Алекс снял рубашку и помог Кассандре сделать то же самое. Затем смочил ладони и стал мягко гладить ей шею и грудь.

— Ну, как ты? Кровь еще идет?

Она замерла, и первой мыслью было придумать что-нибудь. Но потом вспомнила, что завтра они уже будут в лагере, а что и как сложится там, неизвестно. Если она сейчас откажет, он будет очень опечален, хоть и не покажет вида. Ведь кровотечение уже и вправду прекратилось. Да и она сама хотела видеть его своим мужем. Никто ее не заставлял. Потом она вспомнила их свадьбу. Можно ли считать их брак законным? Если она не будет выполнять свои супружеские обязанности, он может бросить ее. А ведь она его любит!

— Кассандра, ты не ответила.

— Все нормально, кровь прекратилась, — выдохнула она.

— Ты боишься этого, да? — мягко спросил он. — Бедная моя девочка! — Он обнял ее. — Извини, что в первый раз получилось все так скверно. Иногда ничего нельзя сделать. Но со временем это проходит. Я обязательно постараюсь, чтобы все было хорошо и для тебя.

Но его добрых намерений оказалось недостаточно. Кассандра оставалась внутренне напряженной, словно туго натянутый лук. Боже, он раньше никогда не слышал о женщинах, у которых потеря девственности вызывала долгое кровотечение и такое нервное потрясение! Ему ведь удалось вызвать у нее возбуждение: она дрожала уже от его прикосновения. В этот раз он понял, что у нее еще не страсть, а только покорность.

— Кассандра, с тобой все в порядке?

Она подняла голову, но старалась не смотреть ему в глаза. Этого следовало ожидать. Конечно, ей и не могло быть приятно, хотя больше не было кровотечения. Ему хотелось выругаться, но это вряд ли было бы понятно испуганной девчонке, лежащей в его объятиях и старающейся изо всех сил не заплакать. Черт побери! Может быть, это месть за бездарно растраченную молодость?

— Наверное, бобы уже готовы, — пробормотал он.

Кассандра оделась и пошла раскладывать еду. Она понимала, что вызвала у него разочарование, но не совсем догадывалась, что от нее требовалось. Ведь она не мешала ему и не плакала. И на этот раз у нее не было кровотечения. Что же он хотел? С трудом сдерживая слезы, она подала ему тарелку с ужином.

* * *

Возвращение Алекса с Кассандрой было встречено по-разному.

— Поженились? — удивился Никодемус. — Тебе должно быть стыдно, Алекс. Это все равно что убить ее.

От такого обвинения Алекс помрачнел, а Кассандра подумала, что лучше бы Никодемус держал свое мнение при себе. Если Алекс будет чувствовать себя виноватым, он постарается избавиться от нее.

Аурельяно, однако, смотрел на них с явным одобрением. Он пожелал им счастья и много детей. «Дети? Это будет некстати, пока они ловят мустангов, — подумала Кассандра. — Нет, пока об этом не может быть и речи».

— Но вообще-то Нико прав в отношении опасности, — продолжил Аурельяно. — Ты должен отослать ее к сестре.

При упоминании о доме сестры Алекс внутренне напрягся.

— Кассандра останется здесь, — отрезал он.

Она вздохнула с облегчением. Ей совсем не хотелось ехать куда-то, где закованные в цепи негры страдают от непосильного труда и жестокого обращения, как возмущались в их семье.

— А кто был свидетелем вашего брака? — с подозрением спросил Пинто.

У Кассандры гулко забилось сердце. Может, Алекса и вполне устраивала их женитьба по взаимному согласию, но для нее это было источником смущения и беспокойства. Она не хотела, чтоб остальные мужчины знали о том, что их брак не имеет пока законной основы.

— Мы поженились, — холодно ответил Алекс. — Какое тебе дело до того, как у нас это получилось?

— Потому что все это незаконно, — огрызнулся Пинто. — Ты теперь держишь женщину для себя. А в нашей команде у всех акционеров одинаковые права.

— Слушай, заткнись, — отрезал Алекс.

Пинто повиновался и хмурый отошел от них.

Когда Кассандра уже еле сдерживала себя, чтобы не заплакать от такого приема, появился Боун и принес ей букет полевых цветов.

— Невестам положено дарить цветы, — пробормотал он.

Она поцеловала Боуна в щеку. Он заулыбался, а Алекс в ответ тихо поблагодарил:

— Спасибо, что ты так отнесся к ней. Девочке никто не подарил цветов даже в день свадьбы. И я сам забыл об этом.

Кассандра улыбнулась.

— У меня же была там голубая шляпка. Разве ты забыл?

— А меня ты не поцелуешь? — спросил Пинто.

— Нет, — твердо ответила она и взяла Алекса под руку.

Несмотря ни на что, они вместе, и никто не отправит ее домой, к теткам.

Глава 7

— Не надо. Не здесь, — прошептала Кассандра прохладной сентябрьской ночью, когда Алекс под одеялом стал гладить ей грудь.

Она почувствовала, что он обижается, но руку он сразу убрал. Потом повернулся и быстро заснул, оставив Кассандру наедине со своими размышлениями. Но почему только она должна думать об осторожности?

«Хотя, если быть честной, я всегда использую разговоры об осторожности как повод, чтобы не чувствовать боль», — мысленно призналась себе она. В эту ночь они оба спали беспокойно и плохо отдохнули.

Во время их отсутствия мужчины под руководством Никодемуса собирали и объездили небольшой табун мустангов. Сейчас все пришли к согласию, что им следует двигаться на юг, собирая по дороге столько лошадей, сколько они смогут продать в Сан-Антонио. Так как попадавшиеся им мустанги были в хорошей физической форме, снова пришлось гонять их по кругу.

Стоял ранний октябрь. Алекс и Кассандра отправились к лошадям, которые уже около двух суток были в движении. Мустанги устали, и неожиданно Алекс решил дать им поесть. Он кивнул Кассандре, указывая на ближайший лесок. Она покорно пошла с ним вдоль ручья. Она уже тоже очень устала и хотела пить.

— Наконец-то мы одни, — заметил он.

Она удивленно посмотрела на него.

— Но ведь табун…

— Пусть они пока побегают сами. Я не могу больше этого терпеть. Это был, наверное, самый ужасный медовый месяц из тех, что доводилось иметь мужчинам.

Кассандра покраснела.

— Пожалуйста, разденься скорее, пока я позабочусь об остальном.

Она с неохотой сняла мокасины, потом стянула белую рубашку, оставаясь в черных штанах, подаренных ей Аурельяно в качестве свадебного презента. Эти вещи были частью его выходного гардероба, и она оценила щедрость юноши. Одежда других мужчин вряд ли ей подошла бы, за исключением Пинто. Но сама мысль об этом вызывала у Кассандры отвращение.

С волнением посмотрев на мужа, она стала опускать трусики. Рядом с остальной одеждой они были необыкновенно шикарными — последнее воспоминание о ее гардеробе в Кембридже.

— Теперь иди сюда, — позвал ее Алекс.

Он уже постелил одеяло на желтеющей траве. Притянув ее к себе, он осторожно провел ладонью по ее роскошным волосам, заплетенным в косы.

— Если бы у нас было время, я с удовольствием расплел бы твои косы. Я очень люблю твои волосы и всегда хочу их гладить.

Он провел рукой по ее шее, потом по груди, животу и стал гладить бедра. Кассандра вздрогнула, ощутив острый прилив желания. Потом был поцелуй, мягкий и многообещающий, тянувшийся бесконечно, словно они были единственными обитателями земли. Через несколько секунд она с удовольствием прижалась к нему всем телом.

— Мы с тобой подходим друг другу, милая моя девочка, — шептал Алекс. Он гладил ее всю и неожиданно стал ласкать и то место, откуда раньше приходила боль.

Кассандре стало жарко, у нее закружилась голова. В этот раз он все делал как-то иначе. Он не спешил, хотя у них было совсем немного времени.

Новым было и то, что он мягко целовал ей лицо, волосы и изгибы ушных раковин. Кассандра вздрогнула.

— Что ты, моя родная?

— Там л-лошади, — бормотала она.

— Они останутся на месте, — он продолжал гладить ласковыми пальцами ее тело.

Кассандра застонала. Его ласки довели ее желание до эмоционального взрыва, который она испытывала впервые. Теперь его пальцы, скользящие внизу живота, вызывали у нее стон. Она непроизвольно сжимала его руки и плечи. Он удовлетворенно улыбнулся.

— Любовь моя!

В этот раз она только замерла на мгновение, а потом волна восторга унесла ее далеко-далеко. Все эти чувства были впервые, и она поняла, что именно сегодня испытала то, что должна испытывать женщина от любви мужчины.

Через несколько минут он задышал ровнее, и она тоже лежала без сил.

— Там кто-то идет, — прошептала она.

Алекс прислушался.

— Черт побери, пробормотал он, поднимаясь на ноги неожиданно быстро и легко. В спешке они оделись, слушая приближающийся стук копыт.

— Что произошло, черт побери? — грозно спросил появившийся верхом Никодемус.

— Мы остановились, чтобы напиться, — спокойно ответил Алекс.

— Я так и думал. А лошади в это время хорошо отдохнули и вовсю отъелись травы.

— Добрый день, — появился Аурельяно.

Кассандра спешно заправила рубашку.

— Два дня мы гоняли лошадей, чтобы вы устроили им шикарную передышку ради своих забав!

— Нико, так нельзя, — вмешался Аурельяно. — Ведь они новобрачные.

— Я согласен, они муж и жена. Но скоро зима. И я не хочу, чтобы моя тяжелая работа пошла коту под хвост из-за человека, который не может удержать на месте свои штаны. Я уже говорил тебе…

— Все в порядке, Нико, — прервал его Алекс. — Успокойся. Это больше не повторится.

* * *

— Как ты думаешь, откуда берутся работорговцы? — спросил Алекс. — С севера. Они покупают негров у каких-нибудь африканских королей, которые тоже богатеют на продаже своих подданных.

— Даже если это и так, рабовладельцы виновны в том, что наживаются на рабском труде, — упрямо ответила Кассандра.

— С тобой трудно разговаривать, — отрезал Алекс. — Мне придется оставить тебя на первой торговой точке на нашем пути.

Кассандра молчала. Потом слезы ручейками потекли у нее по лицу.

— Дорогая моя, — ошарашенно пробормотал Алекс, — только не плачь. Мы просто обсуждаем тему рабства.

Она отвернулась в сторону.

— Поверь мне, я только пошутил, что оставлю тебя где-нибудь, — продолжал уговаривать ее Алекс.

— В самом деле? Но мне кажется, что ты вправе это сделать. Наш брак не оформлен по-настоящему. И если я скажу что-то, что тебе не понравится, ты в полном праве…

— Кассандра, я люблю тебя и никогда этого не сделаю.

* * *

Кассандра поежилась, лежа под грубыми одеялами. Был уже ноябрь, и по прериям начали гулять холодные ветры с севера.

— Тебе холодно? — спросил Алекс.

— Да.

Она вообще себя скверно чувствовала после их вчерашнего спора.

— Двигайся поближе, — предложил он, обнимая ее. Она охотно приняла его предложение. И вскоре Алекс уже на ощупь искал застежку на ее брюках.

— Что ты задумал?

— Тсс… — прошептал он.

— Алекс, но нам нельзя…

— Лежи тихо, — прошептал он ей на ухо. — Все будет хорошо.

Через несколько минут он уже гладил ее бедра. Лицо Кассандры в темноте вспыхнуло. А когда она ощутила его обнаженное тело и мягкие поцелуи, ее охватила сладостная дрожь. Опять появилось то впервые открытое чувство, когда, кроме Алекса, уже никого не существовало. Ей хотелось, чтобы это чувство непрерывно росло до тех пор, пока ее собственное тело не растворится в блаженстве без остатка.

— Боже мой, как хорошо! — пробормотала она тихо.

— Ты уже стала теплой и влажной, — сообщил Алекс.

Ей очень хотелось лечь на спину, но она боялась, что эти великолепные ощущения исчезнут. И еще — как бы что-нибудь не заметили другие.

Она прижалась к нему и, наконец, ощутила необыкновенно сильные эмоции. То, что с ней происходило, было какое-то чудо.

* * *

— Это команчи? — испуганно спросила Кассандра.

Они поднялись на холм и стали внимательно разглядывать приближающуюся группу.

— Не похоже. Ты когда-нибудь видела команчей, одетых в черное? — ответил Алекс.

— Это священник, — объявил Аурельяно. — Нужно их встретить. У меня появилась возможность исповедаться.

— В чем ты хочешь сознаться? — стал выяснять Пинто. — Никто из нас не совершил ничего плохого, кроме Алекса, который утверждает, что он женат.

Кассандра была грустная, и Алекс решил не реагировать на Пинто.

— Аурельяно прав, — произнес он. — Нам надо их встретить.

— Может, они воруют лошадей? — заволновался Никодемус.

Гости оказались совсем не ворами, а, наоборот, купили у них десять лошадей. Трое были торговцами-мексиканцами, которые шли за лошадьми к индейцам. Четвертый, как и предположил Аурельяно, имел сан. Он хотел попробовать обратить в свою веру команчей, очевидно, пренебрегая всеми советами. До сих пор попытки испанцев установить миссии в Техасе заканчивались полным провалом.

Кассандра посочувствовала святому отцу. Вряд ли удастся ему выжить после встречи с команчами. Скорее всего, отберут у него библию для своих щитов, а с него снимут скальп.

После того, как завершилась торговля лошадьми, Аурельяно и Алекс отвели отца Аннунциата в сторону, и Алекс попросил Аурельяно помочь ему поговорить со священником.

— Он спрашивает, католик ли ты? — перевел Аурельяно.

— Скажи ему — нет, — раздраженно ответил Алекс. — Но пусть он, несмотря на это, сделает то, что я попрошу.

— Алекс, священнику нельзя угрожать.

— Ладно, спасибо. Я попробую сам поговорить, — Алекс отвел священника еще подальше. Вскоре он кивнул Кассандре и объявил:

— Мы все сделали правильно, а религиозную церемонию он проведет.

— Интересно, как же вы поженились? — усмехнулся Пинто.

— Он освятит наш брак, но в течение шести месяцев нам нужно будет найти какого-нибудь клерка из местного самоуправления.

— Шесть месяцев? — Кассандра посчитала на пальцах. Получалось до февраля. Удастся ли найти клерка в Сан-Антонио?

— Ты довольна, дорогая?

Он выглядел очень радостным. Ему хотелось, чтоб их брак был освящен богом.

— У одного торговца есть свадебное платье. Он согласен дать тебе его для церемонии.

Она посмотрела на мексиканцев. Вскоре один из них достал красивое вышитое платье.

— Я помню, как ты мечтала о таком платье, — добавил Алекс.

Торговец собирался продать его индейской женщине, получив за него лошадей и шкуры. Кассандра с улыбкой посмотрела на мужа. Ей было приятно, что он так хлопочет, хотя ее мать, если бы была жива, пришла бы сейчас в шоковое состояние, увидев дочь на брачной церемонии по католическим канонам.

— Тебе только семнадцать лет? — спросил священник.

— В январе будет восемнадцать, — в ее голосе прозвучало упрямство.

— Девушки не должны вступать в брак без родительского благословления, если им нет восемнадцати лет.

— У меня нет живых родителей.

Церковная процедура длилась недолго. После ее окончания Алекс почесал затылок.

— Теперь по закону надо еще разыскать этого дурацкого клерка, чтобы все было по правилам.

Торговцы достали несколько бутылок виски и пустили их по кругу. «Эти люди не сомневаются, что брак наш теперь законен, — подумала Кассандра. — Вот только пьянство не очень приятно». В их доме никто не пил крепких напитков, а как после них выглядят люди, она уже хорошо знает.

* * *

— Кэсси, — обратился к ней Алекс как-то в конце ноября, — ты ничего не хочешь мне рассказать?

«О чем это он? — подумала Кассандра. — Может, он имеет в виду вчерашнее поведение за ужином? Но ведь бекон был действительно испорченный. От него исходил такой тошнотворный запах. Правда, все остальные, включая Алекса, отказались его выбросить. Теперь, если они будут плохо себя чувствовать, она им напомнит».

— А что ты имеешь в виду?

— Посмотри на меня, — продолжил он. — У тебя давно в последний раз были месячные?

Она смутилась.

— Не знаю.

Она не считала нужным обсуждать эти проблемы с мужем.

— Мне кажется, что последние месячные у тебя были в августе.

Кассандра пожала плечами.

— Наверное, это из-за постоянной езды верхом.

Но она понимала, что он был прав. После первой брачной ночи месячные у нее действительно прекратились.

— А у тебя случались раньше задержки?

— Кажется, нет. Впрочем, иногда бывало.

Алекс вздохнул.

— Кэсси, у тебя не появлялась мысль, что ты беременна?

Кассандра удивленно посмотрела на него.

— Понятно. Значит, ты не думала на эту тему.

— Но я не хочу этого. Скорее всего, ты ошибаешься.

— Сомневаюсь. А почему ты так испугалась? Почему ты не хочешь?

— Потому, что тогда ты отправишь меня отсюда, — ее глаза наполнились слезами. — Я постоянно боюсь, что наш брак до конца еще не законен и может случиться всякое.

— Думаю, нам лучше устраниться и обсудить свои проблемы, — предложил он.

— Никодемус сразу же озвереет. Помнишь, что он сказал тебе в прошлый раз?

— К черту Никодемуса! — отрезал он. — Теперь у нас дела посерьезнее. — Он неожиданно подмигнул ей.

Кассандра оставалась серьезной. Неужели она беременна?

— Дорогая моя, это совсем не несчастье. Разве тебе не хочется, чтобы у нас был ребенок?

— Но где? Где я буду жить с этим ребенком? И еще. Где в это время будешь ты?

— Хорошо. Давай спокойно разберемся. Прежде всего, ты не должна сомневаться, что мы с тобой муж и жена. Когда у нас будет возможность, мы уладим все формальности в связи с нашим браком. Что касается твоего пребывания здесь, ты должна признать, Кэсси, что это не самое хорошее место для женщины с ребенком. Сама езда на лошади будет для тебя опасной.

— Если я беременна и случится выкидыш, я не буду делать из этого большой трагедии, — пробормотала она. Больше всего на свете она боялась разлуки с Алексом. — Когда ты меня отправишь, то сам останешься здесь еще надолго?

— Я обещал всем, что буду с ними до весны, но я вернусь к тебе обязательно до рождения ребенка.

— А где я должна находиться? — в глазах у нее опять стояли слезы.

— Скорее всего, с моей сестрой, — неохотно ответил он.

— Нет! Я не хочу жить там, где есть рабы. Я останусь здесь.

— Кэсси, поверь, я и сам не хочу этого. Я буду очень скучать.

— Не будешь, потому что я не собираюсь уезжать. Скоро Рождество. Это наше первое совместное Рождество.

Ее навязчивое желание остаться было похоже на безумие. Алекс понимал это, но чувствовал, что она в результате может победить. Ему самому очень не хотелось отсылать ее к Элоизе. Может быть, если не разрешить ей болтаться в седле на ветру, можно будет дотянуть и до Рождества. Но потом все равно придется отправлять.

— Ну-ка, улыбнись, пока нет повода для слез, — успокоил он ее.

* * *

В декабре стало заметно холоднее. Мустанги теперь попадались нечасто. После того, как целая неделя прошла без прибавки к табуну, все решили, что пора перегонять лошадей в Сан-Антонио. А потом, если позволит погода, идти на север.

— В кедровых чащах обязательно должны быть лошади, — рассуждал Никодемус. — В холодную зиму они будут искать деревья, корой которых можно питаться, когда кончится трава.

Алекс согласно кивнул и печально посмотрел на свою жену. Если бы это было в его власти, он бы устроил зимний отпуск. Но все остальные хотели работать и зимой, а у него с ними был договор, подписанный еще до появления Кассандры.

— Мы погоним табун в Сан-Антонио втроем, — объявил он. — Остальные могут потихоньку двигаться к северу. Мы купим припасы и догоним вас.

— Нет, — объявил Пинто. — Теперь моя очередь отправляться в город.

— Послушай, Пинто, — попытался урезонить его Алекс. — Обязательно должен идти Аурельяно, потому что он лучше всех говорит по-испански, и Кэсси.

— Почему? — удивился Никодемус. — Если ты планируешь отослать ее домой, то…

— Нет, — вмешалась Кассандра. — Мы должны найти клерка, чтоб официально оформить брак.

— Вы уже дважды отмечали свою свадьбу, — вмешался Пинто. — Сколько еще раз вам это нужно?

— Не вмешивайся, пожалуйста, — отрезала Кассандра.

— Я не вмешиваюсь, но обязательно поеду в Сан-Антонио, потому что сейчас моя очередь. И мне все равно, кто еще поедет. Если нужен мексиканец, то ты можешь быть третьей, и сама получишь там брачную бумагу. Не волнуйся, я не скажу, что это я женюсь. — Он злорадно ухмыльнулся.

— Алекс, лучше отправить ее не из Сан-Антонио, — заметил Никодемус. — И нельзя отправлять без сопровождения. А ты здесь — главный мустангер. Будет лучше, если ты пойдешь на север, а потом отправишь ее из Остина. Там намного безопаснее.

— А как же брачная бумага? — потребовала ответа Кассандра.

Никодемус не обратил на ее вопрос внимания.

— Девчонку лучше отправлять там, в Остине, где есть провожатые, говорящие по-английски. Может, найдется даже женщина.

— Остин? Пусть будет так, — согласился Алекс. Ему понравилось, что у них будет возможность побыть еще несколько месяцев вместе. Талия Кассандры округлялась, и он убеждался, что скоро станет отцом. Скорее всего в мае. Но пока время есть.

* * *

Когда настал вечер и они забрались под одеяла, Кассандра решила высказать ему свое возмущение.

— Почему мы не поедем в Сан-Антонио? Как теперь мы оформим наш брак?

Алекс улыбнулся и обнял ее.

— Если бы я повез тебя в Сан-Антонио, пришлось бы отправлять тебя оттуда к Элоизе. А так мы будем еще пару месяцев вместе и почти одни, пока они останутся в городе.

Он поцеловал ее, и она сразу забыла обо всех проблемах.

— А в Остине мы сможем получить документ?

Он целовал уже ее шею, щеки и уши, отчего по телу бежали какие-то необыкновенные волны.

— Конечно.

— Но я все равно не поеду никуда из Остина, — предупредила она.

— Хорошо, хорошо. Решим все потом. А пока я тебя люблю…

* * *

В декабре стало так холодно, что им пришлось вырыть яму для кострища внутри самого большого вигвама и спать втроем с Боуном. Остальные уехали в город. Несмотря на пронизывающий ветер, они работали. Теперь и Кассандра одевалась в тулуп, купленный для нее у мексиканцев. Лошадей нигде не было. Даже Боун, который обычно не обращал внимания ни на какие трудности, сейчас искал мустангов больше для проформы.

Однажды, высунув из вигвама нос, Боун предложил весь день провести внутри.

— Очень холодно для Кэсси, — объяснил он.

— А как для тебя? — спросил Алекс.

Боун понял, что ему намекают погулять.

— Для меня это небольшая проблема. Пойду посмотрю, как там.

Через десять минут он оставил их одних.

— Наконец-то мы одни, — пробормотал Алекс. — Забирайся под одеяло. Я ждал этого времени очень долго.

— Куда он уехал? Давно понятно, что здесь поблизости нет мустангов, — у нее было чувство вины перед Боуном.

— Я, конечно, эгоист, что держу тебя здесь, но ты не представляешь, как я рад, что мы вместе.

Он уже ласкал ее грудь с набухшими сосками, более чувствительными теперь к его прикосновениям. Все ее тело стало дрожать мелкой дрожью. Кассандра почувствовала, что хочет его прикосновений снова и снова. Когда он легонько губами дотронулся до соска и слегка пососал его, ее окатили горячие волны желания, но признаваться в этом она не хотела. Его губы перешли к другому соску. Она ждала, когда он начнет гладить ей живот, бедра и будет спускаться все ниже. Но он продолжал эту игру.

«Как быть, — думала она. — Как сказать ему, чего я жду. Но тогда получиться, что я тороплю наступление того самого блаженства, о котором теперь часто вспоминаю и днем».

— Алекс! — она глубоко вздохнула, еле сдерживая себя.

— Что? — он не хотел отрываться от сосков, чувствуя, как волнуется все ее тело.

Зачем он мучает так?

— Алекс, погладь меня, — помимо своей воли попросила она.

Он замер.

— Где? Где ты хочешь, чтобы я тебя погладил? Покажи мне.

Дрожащей от смущения рукой она повела его пальцы вдоль своего разгоряченного тела и остановила их внизу живота.

— Милая моя девочка! Я рад, что тебе этого хочется. — Он стал перебирать пальцами ее густые локоны.

Мысли сразу куда-то ушли. Она хотела скорее этой нараставшей в ней сладостной боли, при которой все тело превращается в туго натянутую тетиву. Внутренний жар стал превращаться во влагу. Она изогнулась дугой и крепко сжала его в благодарных объятиях, пока он тоже не почувствовал этого необыкновенного ощущения.

Потом они оба обессиленные лежали под одеялами и молчали. Отдохнув немного, он нагнулся к ней и поцеловал, улыбаясь.

— Ну, вот мы и добились своего, моя родная.

Все еще потрясенная пережитым блаженством, Кассандра никак не могла прийти в себя.

Он обнял ее и повернул к себе лицом.

— Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, моя девочка.

Она тоже очень любила своего мужа.

* * *

— Счастливого Рождества, дорогая!

Кассандра выглянула из своего тулупа. Она не знала, что настало время рождественских праздников. Но в этот раз даже без подарков и сливового пирога Рождество стало для нее самым счастливым в ее жизни.

Глава 8

Снова они не привезли ей никакой одежды.

— Я ничего в ней не понимаю, — пробормотал Никодемус.

— Потому, что я ее не ношу, — закончила Кассандра.

— Тебе все равно осталось здесь быть недолго.

«Это ты так считаешь, — подумала Кассандра. — Я не поеду в Остин без Алекса». Теперь ей было безразлично, как считают другие. Она ни за что не оставит Алекса, любовь к которому росла у нее с каждым днем.

— По-моему, в городе ничего такого и не было в продаже, — добавил Никодемус оправдываясь.

Кассандра зло посмотрела в его сторону. Когда ее штаны из оленьей кожи развалятся на части, ей придется экспроприировать одежду у Никодемуса. Очень скоро его брюки будут ей впору.

* * *

Пожар в прериях возник неизвестно откуда. Горизонт за их спиной был объят пламенем, а небо чернело дымом. Эту ужасную картину она потом долго не могла забыть: рев ветра, стремительно передвигающийся всепожирающий огонь и желтая зимняя трава — благодатная среда для пожара.

Она снова и снова пришпоривала свою лошадь, хотя знала, что бедное животное уже едва держится на ногах. Напуганная не меньше всадницы, кобыла мчалась из последних сил. Все были на пределе физических сил. Алекс скакал слева от Кассандры, Никодемус далеко впереди, остальные — справа. Временами огонь почти догонял их.

Неожиданно жеребец под Алексом споткнулся, и всадник полетел в траву. Не мешкая ни секунды, Кассандра натянула поводья слева, заставляя свою лошадь повернуть в его сторону. Алекс поднялся, но жеребец его лежал неподвижно.

Боже! Скорее к нему.

Однажды она видела, как команчи подбирали пешего на полном скаку. Алекс махал руками, предлагая не рисковать ради его спасения. Но она мчалась к нему навстречу с единственной мыслью, любой ценой забрать его из огненного пекла.

Ее кобыла уже не реагировала на поводья, ее гнал только страх. Кассандре удалось наклониться влево, подать ему руку, и вскоре он сидел уже у нее за спиной.

— Кэсси! Команчи не справились бы с этим лучше тебя! — прокричал он ей в ухо.

Какое счастье, что у нее получилось! Но теперь ее лошадь под двумя седоками не могла уже двигаться так быстро. Неужели им суждено погибнуть?

Из ее рук поводья взял Алекс. Он стал направлять лошадь левее, вместо того чтобы двигаться в противоположном от огня направлении. Все остальные были уже далеко впереди. Скорее всего, они даже не знали о том, что случилось с Алексом.

Лошадь мчалась в сторону леса. Зачем? Кассандра спиной ощущала жар.

— Молись, чтоб там оказалась вода, — прокричал ей в ухо Алекс, пытаясь перекрыть шум пламени.

Вода? Она молилась. Вскоре лошадь влетела в негустой лес. Вдруг Алекс резким движением остановил ее, и они почти свалились в мелководную речушку. Через несколько минут он заставил ее уйти в холодную воду с головой. Над ними трещали горевшие деревья.

Отплевываясь, они поднялись из воды. Полоса огня уже прошла вдоль ручья, и вокруг вместо деревьев стояли обгоревшие черные столбы, на которых в некоторых местах еще шевелились языки пламени.

Алекс прижал ее к себе и поцеловал.

— Кэсси, моя родная, — пробормотал он. — Я не могу поверить, что ты бываешь такая храбрая. Ты же могла легко погибнуть, помчавшись ко мне. Да и сейчас, если бы не вода…

— Это не храбрость, — прервала она. — Это испуг.

— Делать так в состоянии испуга и есть храбрость.

Кассандра покачала головой.

«Это не храбрость, а любовь, — подумала она. — Так же я пыталась спасти отца».

Через некоторое время их нашли ускакавшие вперед компаньоны.

* * *

— Оставайся сегодня в постели, — предложил ей Алекс как-то январским утром. — Слишком холодно.

Она была рада и вновь завернулась в целый ворох одеял. Может быть, они теперь сделают перерыв в своей работе?

— С тобой останется Аурельяно. У него есть дела в лагере, — сообщил Алекс.

Жаль, лучше было бы, если б оставался возле нее он.

— Не волнуйся, мы вернемся пораньше.

Она услышала снаружи вигвама какой-то шум, и ей захотелось выглянуть. Аурельяно помахал ей. Он был возле костра. Состояние оставалось еще сонным, и она не стала интересоваться, чем он там занимается. В последнее время она чувствовала себя усталой чаще, чем раньше. Посмотрев на небо, Кассандра увидела тяжелые серые облака. Над холмом стоял туман. Как и предсказывал Алекс, скоро должен был пойти снег. Она поежилась и вернулась под кожаный полог вигвама. Так приятно снова оказаться в постели.

Вскоре ей показалось, что она слышит приглушенный крик. Кассандра насторожилась. Неужели мужчины вернулись так рано? Сколько она проспала? Может, этот крик ей приснился? Но снаружи снова послышались какие-то странные, непривычные для ее слуха звуки.

Надо проверить, что там. Она откинула одеяло, нацепила на пояс нож, надела теплые мокасины. Интересно, который час?

Откинув полог в сторону, она от изумления замерла: по лагерю бродили мужчины в одеждах дикарей с оружием индейцев в руках. Тело Аурельяно, забрызганное кровью, лежало возле костра.

Она метнулась обратно в вигвам за ружьем. Может, они не заметили ее? Может, еще есть возможность выбраться с другой стороны? Кассандру охватил ужас.

— Нож? Где он? — бормотала она.

Но кто-то уже ворвался в вигвам и прежде, чем она подняла ружье, выбил его у нее из рук. Тогда она выхватила нож и бросилась на индейца, вспомнив, как они убили ее отца. Когда индеец уже не мешал, она выскочила наружу. Она должна убежать! Она обязана найти Алекса!

Вокруг вигвама стояли мужчины. Кассандра, дико озираясь, переводила взгляд с одной стороны на другую, оценивая свои возможности. Неожиданно она ощутила удар по голове и провалилась во тьму, продолжая повторять имя Алекса… В бесконечном туннеле, где она оказалась, серый и черный цвета менялись по очереди, и только красные вспышки боли огнем врывались в это мрачное пространство.

Книга II КОМАНЧИ Январь 1845 г. — август 1845 г.

Глава 9

«О боже! — подумал он. — Мне следовало давно отослать ее домой».

Перед мужчинами лежали развалины их лагеря. А в центре выделялось тело Аурельяно.

«Но Кэсси не должна была погибнуть. Она жива!» — ему хотелось в это верить.

— Нужно организовать преследование сразу, как только похороним Аурельяно.

— Без меня, — заявил Пинто. — Я не поеду.

Алекс с презрением посмотрел на него.

— Они забрали наших лошадей. Если ты не пойдешь, не получишь своей доли.

— Я не договаривался, что буду воевать с команчами, — огрызнулся Пинто, — и не собираюсь отдавать свой скальп, чтоб вернуть твою бабу.

Алекс пожал плечами.

— Обойдемся без тебя!

— Я тоже не пойду, — раздался голос Никодемуса.

Алексу показалось, что его облили холодной водой.

— Ты спас ей жизнь, Нико. Ты не можешь просто так…

— Ее жизнь белой женщины уже закончилась. Если она жива, то, скорее всего, изнасилована. К тому же они ушли уже далеко, и вряд ли можно определить, куда идти.

— Боун найдет…

— Но даже, если мы их догоним, — продолжал Никодемус с непоколебимой решимостью, — Кассандра будет уже чьей-нибудь наложницей, если, конечно, она жива. И я думаю, что после всего этого ты ее уже не захочешь.

— Нет, Нико! Ты не прав.

— Сейчас ты так думаешь, потому, что чувствуешь свою вину: надо было давно отправлять ее домой. Но если она вернется, тебе неприятно будет смотреть на нее. Я уже видел, как мужья относились к женам, вернувшимся из индейского плена.

Алекс вздохнул и повернулся к Никодемусу спиной. Спорить было бесполезно. Да, освободить ее будет нелегко, но он все равно должен попытаться. А в остальном Нико ошибается. Что бы ни случилось, он ее любит. Боже! Как он мог позволить, чтоб ее похитили? Она ведь так боится команчей.

— Не переживай, Алекс, мы найдем ее, — пообещал Боун. — Завтра отправимся в путь.

Алекс посмотрел на него с благодарностью. Боун был самым опытным специалистом по следам.

— Лучше сегодня.

— Солнце уже садится. Мы можем взять неправильный след. Сегодня похороним Аурельяно, а утром начнем поиски.

Взглянув на тело Аурельяно, Алекс мысленно стал просить Всевышнего, чтоб Кэсси осталась жива.

* * *

Кассандра пришла в себя от слишком быстрой езды. «Мне нельзя так быстро ездить, — подумала она, — это вредно для ребенка».

Неожиданно она почувствовала, что руки у нее связаны. «Почему? Что со мной? Где я? Это не седло Алекса и не его спина. И совсем чужой запах».

Она вспомнила: был убит Аурельяно. «Нельзя паниковать, — приказала она себе. — Алекс жив, он придет на помощь. Он не оставит меня».

Боль и испуг вызвали тошноту и резкую слабость.

Спокойнее! Надо подавить эти позывы к рвоте. Неизвестно, как на это отреагирует индеец. Потом опять приступ головной боли. Сознание снова стало уходить.

* * *

Через некоторое время Кассандра опять почувствовала, что еще едет верхом. Интересно, сколько прошло времени? Если они не остановятся, у нее случится выкидыш. Может, это и есть наказание за то, что она не уехала?

Она попробовала слегка приоткрыть глаза, зная, что много света вызовет новый приступ боли. Солнце уже садилось за горизонт. Надо быть сильной, надо выжить и сохранить ребенка. А потом ее найдет Алекс.

* * *

Они освободили ей руки. Она попыталась сама слезть с лошади. Ноги не слушались. Коснувшись земли, она столкнулась с мужчиной, который стоял рядом. Он вдруг грубо схватил ее за руку, одновременно выхватив из ножен нож. Это был человек, которого она ударила в темноте вигвама, там, в лагере.

Неожиданно раздался голос сзади:

— Ты что, собираешься пополнить список своих боевых успехов за счет моей пленницы, племянник?

Молодой смельчак вспыхнул и отступил.

Когда он отпустил ее руку, Кассандра стала падать на землю, но в это время ее подхватил за косы сзади другой мужчина. От боли на глазах выступили слезы.

— Повернись, женщина. Хочу посмотреть на тебя.

Всхлипывая, она обернулась и увидела того, с кем ехала в этом ужасном путешествии. Этот человек был похож на Алекса, и он заговорил на английском.

— Как тебя зовут? — прошептала Кассандра.

— На твоем языке Брейв, или тот, у кого на счету много убитых врагов.

Это означало, что перед ней храбрый воин или удачливый убийца. Она поежилась и стала тереть запястья, где от ремня из сырой кожи остались ссадины.

— Напейся, пока можно, — он показал в сторону деревьев.

Кассандра кивнула и побрела в указанном направлении. Шанса убежать у нее не было, во всяком случае здесь.

Она встала на колени у небольшого ручья. Теплая одежда осталась в лагере, и холодный январский ветер продувал ее насквозь. «Что означают его слова „пока можно“? Наверное, это еще не стоянка, где есть возможность выспаться? И когда они будут кормить меня?» Она ощутила голодные спазмы в животе.

Брейв хмуро рассматривал ее. Когда ей понадобился куст, под которым можно было присесть, она стала просить его уйти от этого места, он не отпускал ее ни на шаг. Пришлось повернуться к нему спиной и сесть под покровом ветвей. «Ладно, — думала она, — это еще не самое неприятное, из того что со мной произошло. Пока можно даже назвать положение удачным. Может, Алекс уже где-нибудь поблизости?»

Не успела она одеться, как Брейв схватил ее за руку и потащил за собой. Она повиновалась, надеясь, что, может быть, ей дадут поесть. Вместо этого она обнаружила, что ее похитители совершают какой-то обряд: курят и произносят молитвы. Кассандра прислушалась. Молитвы были обращены к Великому Духу и Матери Земле.

Выполнив все необходимое, Брейв отложил свою трубку и вынул нож. Боже! Неужели он собирается ее убить?

Когда Кассандра поняла, чем он занялся, голова у нее закружилась. Она закрыла глаза и попыталась справиться с собой, чтобы не потерять сознание. Ее похититель стал обрабатывать скальп с головы Аурельяно, убирая лишнее мясо и жир. Потом он согнул в кольцо ивовый прутик и с помощью нити (так женщины команчей шьют себе одежду, она видела раньше) принялся пришивать очищенный скальп к кольцу.

Может быть, если бы она не нуждалась в охране в лагере, Аурельяно был бы жив? Слезы тихо текли у нее по щекам. Нельзя ехать рядом с убийцей. Но разрешат ли они? Голова была как в тумане. Невозможно что-то придумать, если тебе холодно, голодно и мучает страх. Надо выжить! Надо дождаться Алекса!

Мужчины поднялись. Брейв подошел к ней и положил свою ладонь на ее живот.

— У тебя ребенок?

Она вздрогнула. Но потом вспомнила, что команчи ценили детей и часто принимали белых мальчиков и девочек в свое племя. Проглотив комок, застрявший в горле, она кивнула.

— Нам еще надо ехать долго. Если ты будешь нас задерживать, умрешь.

Кассандра была согласна.

Брейв взобрался в седло и подал ей руку. Взобравшись за его спину, она сама подала руки, чтобы он мог связать их ремешком. Пришлось смириться, что тепло от его тела спасает ее от холода. Закрыв глаза, она пыталась уговорить себя терпеть и боль, и голод. «Все-таки у меня есть преимущество, — подумала Кассандра, — я понимаю, о чем говорят враги, и сама умею говорить на языке команчей, но это тайна».

Они убили антилопу и остановились, чтобы разделать животное.

— Дайте ей что-нибудь, — приказал Брейв своему помощнику. Все нахмурились, но подчинились. Ей отрезали окровавленный кусок и бросили, не глядя, в ее сторону. Кассандра с ужасом смотрела на красноватую массу, все еще теплую на ощупь.

— Мы относимся к роду Такима, — сообщил Брейв.

Все почему-то засмеялись и с жадностью принялись есть.

— Это значит, что мы — любители печени, — пояснил он.

Кассандра не могла притронуться к мясу и посмотрела на своего похитителя. Он тоже наблюдал за ней, прищурив глаза. Она поднесла мясо ко рту и надкусила его, не отводя взгляда от Брейва.

— Такима, — повторила она.

Еще одно слово команчей в ее словаре. Она с трудом прожевала кусок. Отвратительно. Брейв одобрительно кивнул.

* * *

Кассандра внимательно вслушивалась в их разговор. Эта ночь, скорее всего, будет безлунной, и они собираются остановиться лагерем и выспаться. Если повезет, может, ей опять дадут поесть. После антилопы дичь им больше не попадалась.

Неожиданно Брейв достал из сумки какой-то кусок. Посмотрев на нее, отрезал и ей немного.

— Это еда, — объявил он.

Кассандра тупо смотрела на странную массу. Что бы это могло быть? Дрожащими руками она поднесла кусок ко рту. Запах фруктовый. Наверное, смесь из фруктов и орехов. В глазах появились слезы благодарности.

Скрестив ноги и зажав в кулаке свою порцию, она жадно глотала кусочек за кусочком. Индейцы оживленно болтали между собой. «Надо внимательно слушать. Напрягись и пытайся понять, о чем идет речь», — предупреждала она себя.

Они говорили о каких-то трех белых людях. Нет-нет, это не об Алексе. Даже после смерти Аурельяно мужчин оставалось четверо. И скоро они найдут ее.

Индейцы надели на себя накидки из бычьей кожи. Ей никто ничего не предлагал. Ну что же, придется позаботиться о себе самой. Кассандра свернулась колечком под кустом и попыталась укрыться листьями орехового дерева. Надо держаться изо всех сил.

* * *

Из коротких замечаний во время езды она догадалась, что скоро они приедут в лагерь. Никодемус говорил, что таких, как она, у индейцев ожидает стать наложницей или рабыней. Слава богу, они до сих пор не проявляли желания…

Неужели Алекс не может найти их след? Осталось совсем немного времени, пока индейцы соединятся со своими. В деревне спасти ее будет значительно труднее. Может быть, если она станет рабыней, ее пошлют собирать хворост или бычий навоз? Тогда появится шанс сбежать. Но куда? Она ведь совсем не ориентируется в этих местах.

Боже, как она их ненавидела! А Никодемус еще часто хвалил индейцев за их храбрость. И отец тоже всегда говорил, что они великодушны и гостеприимны. Нет, у нее свое мнение на этот счет. Да, они не очень дорожат собственной жизнью, радуются каждому дню, поют, танцуют, любят азартные игры. А еще легко убивают.

Если ей суждено быть рабыней, сможет ли она продержаться зиму? Может, в деревне ее будут лучше кормить и дадут какую-нибудь одежду? Надо выжить ради ребенка. А Алекс, он должен прийти за ней. Он не даст им погибнуть.

Кассандра опустила глаза. Под копытами лошадей желтела мертвая трава. Зима, наверное, продлится еще долго.

* * *

Вдали показалось множество вигвамов вдоль реки. Издали она не смогла сосчитать их. Здесь, наверное, жил не один род. Да, это слишком много, чтобы с ними смогли справиться четверо мустангеров. Но в то же время в такой толпе ей будет легче сбежать.

Ладно, холодной и голодной вряд ли надо планировать такие вещи.

Натерев себя краской и изобразив воинственную символику, Брейв вновь поднялся в седло. Кассандру подвели к другой лошади. Через несколько минут их группа, возглавляемая Брейвом, ехала по направлению к вигвамам. Над головой командира на пике болтались скальпы Аурельяно и еще двух жертв. Каждый воин тоже демонстрировал свои трофеи. Кассандра завершала процессию.

В лагере их сразу окружили толпы индейцев. Все пели, танцевали и радовались подвигам своих товарищей.

Дрожа от неизвестности, Кассандра все-таки старалась ехать с высоко поднятой головой.

Неожиданно Брейв свернул в сторону. Двое из его свиты потянули поводья ее лошади вслед за ним, а потом вдруг грубо вытолкнули ее из седла. Она упала прямо в пыль, к ногам какой-то женщины.

— Я привез тебе помощницу, Беар, — произнес Брейв.

Женщина была невысокой. На ее круглом лице с откинутыми черными волосами Кассандра заметила какую-то странную красную полосу. На ней была теплая куртка, и Кассандра очень позавидовала такой одежде.

— Не обижай ее, — продолжил Брейв. — У нее будет ребенок.

До того, как он упомянул о беременности, Беар смотрела на нее совершенно равнодушно. Теперь в ее глазах мелькнула явная злоба, и Кэсси поняла, что перед ней враг.

— Я немного отдохну и буду готовиться к танцу скальпов.

И, не оборачиваясь, Брейв исчез в глубине вигвама.

Взглянув на ее лохмотья, Беар презрительно усмехнулась.

— Пусть поработает до начала танца скальпов, — произнесла она. Потом нагнулась к очагу, достала тлеющую палку, раздула на ней огонь и изо всех сил ткнула ее в бок Кассандры.

Пленница едва не закричала от боли и обиды. Она, наверное упала бы, если б не руки кого-то, кто удерживал ее сзади. После этой процедуры злая женщина отправилась вслед за мужем. Тяжелая кожаная занавеска опустилась за ней. В боку болело и жгло.

«Боже! — подумала Кассандра. — Ничего хорошего меня здесь не ждет. А что такое их „танец скальпов“? Может, и с меня они снимут скальп?»

— Пошли!

Кассандра обернулась и, наконец, увидела того, кто держал ее все это время. Перед ней стояла молодая красивая негритянка.

«Настоящая богиня! — пронеслось в мыслях у Кассандры. — Но что она делает здесь? Может, она пленница?»

— Ты говоришь по-английски? — обрадовалась Кассандра.

Негритянка никак не отреагировала на этот вопрос.

— Я — Кассандра, — она высвободила руку и указала на себя.

— Блэк Рейн — Черный Дождь, — пояснила на языке команчей негритянка.

Она схватила Кассандру за руку и потянула в глубь другого вигвама. Там в земле была вырыта яма, дно которой выстилала необработанная шкура. Негритянка полила в яму воду из бурдюка. Затем попыталась объяснить Кассандре, что та должна мять мокрую кожу ногами.

Простуженная пленница представила, что ее ждет после хождения по холодной воде. Жалко было и обувь, которая после такой работы придет в полную негодность. Она ступила в яму и, шатаясь, приступила к работе. Негритянка, у которой, как оказалось, срок беременности был еще больше, чем у Кассандры, одобрительно кивнула и села поблизости.

Через несколько минут у нее заболели лодыжки. Но если она замедляла работу, негритянка сразу же отвлекалась от шитья и начинала чем-то угрожать ей. Быстрые движения все-таки тоже оказались полезными, они согрели ее.

«Надо следить за всем, что она делает, — уговаривала себя Кассандра. — Это может пригодиться позднее». Негритянка шила без иглы. Сухожильная нить проходила в заранее сделанные дырочки. Кассандра подумала, что ей тоже было бы неплохо сшить себе что-нибудь из одежды.

Потом негритянка куда-то вышла, и Кассандра решила отдохнуть, но не сводила глаз с кожаной занавески входа.

Деревня напоминала большой базар. Дети кричали и бегали, собаки лаяли. В воздухе стоял непрерывный гул.

Блэк Рейн вернулась с полоской мяса в руках. Рот у Кассандры наполнился слюной, еще сильнее засосало под ложечкой. Набравшись смелости, она обратилась к негритянке, показав ей на свой рот. Та подумала, потом оторвала небольшой кусочек и подала Кассандре. Не прекращая работу, она стала тщательно пережевывать почти сырое мясо. Поблагодарив Блэк Рейн с большим почтением, она почувствовала, что негритянка очень довольна таким к себе отношением.

Вскоре Кассандра поняла, что негритянка понимает по-английски, но не хочет говорить на этом языке. Почему? Может, ей это запретили здесь? Возможно, она сама пленница, а до этого была рабыней. Вряд ли в Техасе можно встретить свободных негров. Хорошо бы сделать ее своей союзницей в этом чужом мире. А Алекс потом освободит их обеих.

Через некоторое время негритянка разрешила вылезти из ямы, освободила ей руки и поручила еще одну работу — растирать в порошок корни растений. Новая работа была легче. Теперь можно было сидеть. Время перевалило за полдень, а Кассандра все еще трудилась. У нее начали болеть руки. Блэк Рейн тем временем смешивала порошок из корней с чем-то, похожим на органы животных. Потом она добавила какой-то жир и воду. Что это за состав? Скорее всего, не для еды.

Приготовив все, Блэк Рейн стала втирать смесь в намоченную шкуру. Значит, это дубящий раствор. Надо работать и запоминать увиденное.

Если держаться подальше от Беар и ее горящих палок, можно будет продержаться до прихода Алекса.

Ее приятные размышления прервали появившиеся внезапно два индейца. Они схватили Кассандру под руки и потащили к центру лагеря, где был врыт в землю высокий столб, на верхушке которого болтались скальпы. Мужчины привязали ее к столбу кожаными ремнями и исчезли. Что это? Неужели они будут пытать ее? Ей захотелось расплакаться, но здравый смысл подсказывал ей, что нельзя демонстрировать слабость. Так она может только ускорить смерть.

Она подняла голову к небу и тихо стала читать молитвы, все, что она знала, молитвы, услышанные еще с детства, повседневные, воскресные, те, что читались перед едой, перед сном, в школе. Постепенно она немного успокоилась и перестала дрожать.

Опустив глаза, она увидела Брейва. Он стоял рядом и внимательно рассматривал ее.

— Я молилась, — спокойно сказала она ему, довольная, что в голосе нет и тени дрожи. — Я обращалась к Матери Земле, — стала импровизировать дальше Кассандра. — Мать Земля защищает воинов и еще не родившихся младенцев.

Один из стоявших рядом людей обратился к Брейву, и тот перевел сказанное Кассандрой. Индейцы посмотрели на нее с любопытством.

Брейв отошел от нее, и Кассандра стала наблюдать за происходящим. Индейцы сложили костер из дров и обложили его сухой травой. Потом группа мужчин, среднего возраста и пожилых уселась недалеко от Кассандры. Вокруг собрались зрители.

Танцоры — мужчины и женщины, вымазанные красками, встали в несколько рядов и начали двигаться взад и вперед, в то время как певцы и барабанщики затянули медленную, заунывную песню. Вскоре танцоры окружили ее, а голоса певцов превратились в крики и рев. Кассандра гордо смотрела на это зрелище.

Танец стал переходить в театрализованное представление. Мужчины и женщины делали угрожающие выпады в ее сторону, имитируя нападение, убийство и снятие скальпа. Брейва нигде не было видно.

«Ну и храбрецы! — подумала Кассандра. — Привязывают женщину к столбу и начинают ей угрожать».

Словно прочитав ее мысли, один из индейцев хлестнул ее по руке. Кассандра замерла от боли, но, придя в себя, с вызовом посмотрела индейцу в лицо.

— Дикари! — прошептала она.

Только злость теперь может помочь ей выстоять.

Вдруг толпа оставила ее в покое. Воины в украшенных перьями головных уборах и с головами быков вышли на открытое место и сели полукругом. Песни и бой барабанов пошли на убыль. В центр круга вышел еще один воин, воткнул пику в бычью шкуру и начал говорить речь. Это был Брейв.

Его обнаженную грудь и лицо украшали рисунки, выполненные черной краской. Вместо брюк на нем был надет балахон, спускавшийся до колен. Брейв говорил о своих победах, а присутствующие одобрительно шумели в ответ. Закончив свой рассказ, он уступил место другому воину. Стук барабанов и воинственные танцы исполнялись то громче, то тише, в зависимости от рассказов хвастунов.

«Пусть развлекаются, — думала Кассандра. — Только бы меня оставили в покое».

Последний, кто воткнул свое копье в бычью шкуру, был из другого отряда. Он рассказал, как члены его шайки напали на отряд белых людей. Троих они убили сразу, а четвертый, уже раненный стрелой, умудрился убить их военного вождя. Но потом его поразила дубина рассказчика.

Индейцы воспели храбрость своего вождя и память о нем. А потом рассказчик выразил свое уважение к смелости белого человека. Тот был высокого роста, сильный и тоже смелый, а индейцы уважают достойных врагов. Воин начал размахивать скальпом убитого, и Кассандру охватил ужас. Это были волосы Алекса.

В толпе стали раздаваться крики с призывом к мести: взять еще одну жизнь за жизнь убитого вождя. Кассандра поняла, что речь идет о ней. Толпа опять окружила ее со всех сторон.

— Трусы! — крикнула она, не обращая внимания на их угрозы.

Внезапно появился Брейв и перевел ее слова индейцам:

— Она назвала вас трусами.

Сам Брейв с любопытством оглядел ее.

— Вам нужна жизнь женщины в обмен на жизнь военного вождя рода Такима? — холодно улыбнулась она, — но до этого я отомщу вам, и моя месть будет для вас страшной!

Он перевел ее слова, и толпа отпрянула в сторону.

— Мой дух не даст вам покоя! — в ее голосе звучала необыкновенная для женщины сила.

В школе она брала уроки красноречия и умела владеть аудиторией без труда. Сейчас она смотрела в глаза людям из первых рядов, и те пугались ее взгляда.

— Запомните, мой дух будет преследовать вас, как и дух моего еще не рожденного ребенка!

Брейв перевел ее слова, и толпа зашевелилась.

— Быки начнут спокойно уходить из-под ваших стрел, — импровизировала Кассандра, переходя на язык команчей. — Птица, Несущая Гром, подожжет ваши жилища! (Кажется, индейцы боятся этого больше всего.) — Ваши сыновья — будущие воины сморщатся и высохнут в утробах своих матерей! — кричала она. Они убили Алекса, и теперь ей нечего было бояться. — Я — ваша жертва буду смеяться над вашими бедами по ту сторону смерти. А теперь можете убить меня, — проговорила она совсем тихо и устало закрыла глаза.

Некоторое время она ничего не слышала, кроме шума зимнего ветра в кронах деревьев.

«Поскорее бы они, — подумала она. — Очень уж холодно».

— Откуда ты знаешь наш язык? — раздался голос Брейва.

Кассандра открыла глаза. Перед ней никого не было.

— Ты что, ведьма? — спросил он по-английски.

— Я не понимаю, о чем ты.

Если он подумал, что через нее с ним говорил дух, это уже не плохо.

— Интересно, поможет ли тебе твой дух пережить здесь ночь?

Он резко повернулся и исчез в темноте.

Глава 10

Кассандра проснулась ранним утром от пронизывающего холода.

— Кажется, я все-таки жива.

Она вспомнила, что Алекса уже нет в живых, и ей стало страшно. Зачем терпеть здесь боль, лишения, если нет самого близкого человека? Эта индианка Беар будет очень рада ее смерти. Она вчера исполняла воинственные танцы с особым рвением.

Неожиданно она ощутила внутри своего тела странное шевеление. Это был ребенок Алекса, напоминание о том, ради чего стоит еще побороться за свою жизнь.

— Значит, ты еще жива. Кас-сан-дра! — Брейв произносил ее имя как-то необычно, по слогам. — Твой дух не оставил тебя.

Кассандра улыбнулась ему, как будто была сейчас самой счастливой на этой земле. Индеец задумчиво нахмурился. Помолчав немного, он повернулся и ушел. Интересно, долго ей еще стоять здесь привязанной? А все-таки хорошо она вчера с ними справилась. Уроки риторики, лекции по языку и обычаям индейцев сослужили ей хорошую службу. Ей ведь удалось смирить сотни обозленных и желающих мести людей.

От этих мыслей ее отвлекли звуки, напоминающие плач. В деревне началось оплакивание убитого вождя. Кассандра вспомнила из рассказов отца, что родственники умершего должны вознаграждать плакальщиков какими-нибудь вещами. Если бы кто-нибудь отвязал ее от этого столба, она оплакала бы вождя громче всех! Ей просто необходимо раздобыть теплое одеяло и какое-нибудь подобие плаща. Интересно, подается ли у них на похоронах еда? Ее ребенок вновь заволновался.

— Потерпи, малышка. Если нас пригласят на поминки, мы не будем долго отказываться.

— С кем это ты разговариваешь?

Кассандра увидела негритянку Блэк Рейн, державшую в руке нож.

— Я говорила со своим ребенком.

— И что, он тебе ответил? — сухо поинтересовалась Блэк Рейн, освобождая пленницу.

— Конечно.

— Там, — негритянка указала на вигвам Брейва, — тебя ждет новая работа.

Кассандра тупо посмотрела на нее и пошла к похоронной процессии. Негритянка последовала за ней и пыталась отдавать приказания, но Кассандра не реагировала на них. Присоединившись к толпе плачущих, она заплакала тоже. Женщины рвали на себе одежду. Кассандре не надо было этого делать, потому что она и так была в лохмотьях. Плакальщицы стали ранить себя ножами. У Кассандры не было ножа, и ей пришлось царапать кожу ногтями. Индейские женщины бросали на нее косые взгляды. Не желая беспокоить участниц похоронной процессии, Блэк Рейн отошла в сторону. Кассандра запричитала еще больше. В душе она верила, что этого человека убил Алекс.

Вместе с похоронной процессией она добралась до кладбища. У команчей был странный, по ее мнению, обряд погребения: тело привязывали к лошади, на которой верхом ехала женщина, а перед погребением ему придавали положение плода в утробе матери.

На кладбище Кассандра дала волю собственным чувствам. Она вспоминала Алекса и плакала, жалея себя и своего ребенка, который тоже остался без защиты. Боковым зрением она заметила появление Брейва, но он не стал ей мешать.

Через несколько часов, когда Кассандра уже охрипла от плача, а все руки у нее были в царапинах, семья все-таки выдала ей желанное одеяло, и она, шатаясь, пошла к деревне, разыскивая взглядом вигвам Брейва.

— Черт побери, — бормотала она, — все эти шалаши на одно лицо. И поминок у них почему-то не было.

Вдруг она ощутила на своем плече крепкую мужскую руку.

— Интересно, о ком ты плакала? Ты ведь не знала ни покойника, ни его семью? И у тебя не может быть любви к нашему народу, — сказал Брейв.

Кассандра помолчала, а потом ответила:

— Смерть храброго человека всегда достойна сожаления.

В этот вечер ей дали поесть. Это были остатки от ужина. Но спать в вигваме ей не позволили. Пришлось закутаться в одеяло и устроиться под кустом.

* * *

Вскоре Кассандра научилась есть все, что можно было считать съедобным. Кусочек недожаренной индюшатины, который иногда давал ей Брейв, стал для нее праздничным блюдом. Его жена старалась почти не кормить ее, но постоянно требовала работать. Пленница собирала хворост для костров, бычьи лепешки, обдирала кору с деревьев, перетирала в порошок все — от табака до мяса, мяла сырые кожи, шила, готовила еду. В один из таких бесконечно длящихся рабочих дней ей исполнилось восемнадцать лет.

Через некоторое время Кассандра стала разбираться в сложных семейных связях этой семьи. Оказалось, что негритянка была второй женой ее нового хозяина. От индианки у него был единственный сын, которого в деревне почему-то звали Волчонок. Мальчик привязался к Кассандре и всюду следовал за ней, рассказывая массу важных для нее вещей.

Парня, которого она ранила в лагере, индейцы стали называть «Получивший рану от женщины». Он оказался приемным сыном сестры Беар. Может быть, поэтому первая жена Брейва так ее ненавидела? Да и мать парня пыталась уже толкнуть Кассандру в костер. Тогда ей удалось отскочить в сторону, но котелок с мясом все равно опрокинулся и Кассандру избили.

В скандал вмешался Буффало Липер.

— Она — собственность моего брата, — предупредил он свою жену. — Кто заплатит ему, если пленнице нанесен ущерб?

Оказывается, два брата были женаты на сестрах. Интересно, что сам пострадавший парень уже перестал злиться на нее.

Постепенно Кассандра привыкла к своему положению. Самой серьезной проблемой оставался холод. Она понимала, что если ей не удастся поправить ситуацию, ее ждет смерть. Единственным выходом было участие в азартных играх, при условии, что ей повезет, и она выиграет одежду или одеяло.

Почти все женщины в деревне играли в кости. Игры превращались в зрелища и сопровождались барабанным боем и пением специальных песен. В связи с тем, что почти все команчи страдали близорукостью, где лежит кость Кассандра угадывала довольно легко.

Предложение Кассандры сыграть против Фоллз Инуотер было встречено всеобщим смехом. Но по общему решению пение и барабанный бой возобновились, и индианка принялась выполнять серию обманных движений. Когда очередь подошла отгадывать, Кассандра решила сделать паузу, чтобы растянуть чувство ожидания. Выиграв комплект одежды, она сделала удивленное лицо, чтоб индейцы ни о чем не догадались.

Когда Фоллз ушла за одеждой, ее место неожиданно заняла Беар. Увидеть противником хозяйку Кассандра не ожидала. Но выхода не было. Кэсси решила играть и выигрывать. Пусть она и получит потом взбучку, зато запасется еще одним одеялом.

В игре Беар стала помогать ее сестра. Они передавали кость друг другу, и Кассандра на какое-то мгновение потеряла след. Наконец, Беар выставила кулаки. Кассандра замерла. Неужели она сейчас может лишиться своего единственного одеяла? Посмотрев в глаза соперницы, она увидела в них злобный триумф и догадалась: кости у Беар нет. Неожиданно для всех Кассандра повернулась в сторону сестры Беар. Одна рука ее лежала на колене, а другая была сжата в кулак.

— Выбирай, уродина! — Беар сунула кулаки Кэсси в лицо.

Словно во сне, Кассандра наклонилась к рукам сестры хозяйки и дотронулась до ее кулака. Лица обеих сразу вытянулись. И Кассандра поняла, что выиграла.

Зрители потребовали показать ладонь. Без особой охоты женщина подчинилась. На руке лежала кость.

Беар поднялась вне себя от бешенства. Она собиралась уходить.

— Тише! — это раздался голос всеми уважаемой Саммер Клауд. Она была женой мирного вождя и лекаря. — Рабыня Кас-сан-дра играла хорошо. Вы не можете лишить ее того, что она выиграла, мои дочери.

— Рабыне не положено участвовать в играх, — возразила Беар.

— Но ты сама согласилась с ней сыграть, — подчеркнула пожилая женщина. — Теперь нужно отдать все, что положено.

— Не сейчас, — не соглашалась Беар.

— Мы все должны увидеть на ней другую одежду немедленно. Если бы она жила у меня в вигваме, мне было бы стыдно за эти тряпки.

Через некоторое время женщины стали переодевать Кассандру в новые хорошие наряды. И каждая почитала своим долгом дотронуться до ее золотых волос или похлопать по животу. Хорошее отношение к ней и теплая одежда, способная спасти ее от смерти, сделали ее на какое-то время даже счастливой.

«Вот бы еще выиграть накидку из бычьей кожи! — думала она. — Что-нибудь похожее на мою одежду в лагере». Воспоминания о подарке, который сделал ей в день свадьбы Алекс, вернули ее в прошлое. Какое короткое было у нее семейное счастье!

* * *

Брейв вернулся с удачной охоты, и вся деревня ликовала. Даже Кассандра в этот вечер пришла с праздника с утоленным на время чувством голода. Беар приветствовала мужа с большими почестями, но когда родственники остались одни, неожиданно решила наказать пленницу за выигранные вещи.

Обращаясь к мужу, она, между прочим, заметила:

— Твоя рабыня неуважительно относится к воинам команчей.

— Почему ты так решила? — спросил Брейв.

— Посмотри на ее волосы. Она носит косички, которые разрешено носить только воинам.

— Девушкам это тоже разрешается, — заступилась за Кассандру самая младшая сестра Беар по прозвищу Маленькая Антилопа.

— Она уже не девушка, — отрезала Беар. — И, я думаю, ее следует сурово наказать за такое поведение.

Кассандра поежилась. Сурово наказать? Трясущимися руками она продела конец нитки в отверстие на коже, которую шила.

— Ты права, жена, — согласился Брейв. — Это нельзя оставить без внимания.

— Тем более что она уже успела себя показать. Вот он — Получивший Рану от Женщины.

Все, кто находились рядом, заулыбались. Но Кассандра с удивлением увидела, что и сам неудачник усмехнулся.

— Да-да, жена, ты удивительно наблюдательна. Нельзя, чтобы беременная женщина в чем-то была похожа на воина.

Кассандра заметила удовлетворенный блеск в глазах хозяйки.

— Иди сюда! — крикнул Брейв по-английски.

Она покорно поднялась и подошла к нему. До сих пор он был для нее единственным защитником здесь. Он интересовался, кормили ли ее, иногда хвалил за хорошо сделанную работу. Правда, он ни разу не предложил ей места для ночлега в вигваме, но, скорее всего, потому, что не считал сон на свежем воздухе наказанием. Он и сам большее время спал в походах где придется. Но что он задумал сейчас?

Взяв рукой ее длинную золотистую косу, он осторожно отрезал ее ножом.

— Ну вот, теперь у нее прическа женщины. Ты довольна, жена?

Кассандра взглянула на Беар и сразу же убедилась в обратном.

— Мудрость моего мужа всегда приносит только пользу, — пробормотала она.

Брейв бросил косу Получившему Рану от Женщины.

— Пусть это будет тебе утешением, сын мой.

Парень весело рассмеялся и сразу же стал вплетать косу Кассандры в свои черные косички воина. Брейв тоже был доволен проделанным и положил руку на плечо пленницы. Кассандра почувствовала, что ненависть хозяйки буквально жжет ей кожу.

* * *

Кассандре нечего было ставить против теплой накидки из бычьей кожи, и она решила пока отыграть что-нибудь еще: мокасины, дополнительное одеяло, шило, кожаную сумку для вещей, мешочки с сухими фруктами и мясом. Пищу надо было беречь на случай отъезда Брейва, потому что в такие дни хозяйка сразу же сажала ее на голодный паек.

Она все еще спала на улице и очень боялась снегопада. Интересно, скоро ли наступит весна? Сможет ли она продержаться до теплых дней?

Брейв предложил своим воинам обсудить очередную вылазку и ждал их возле своего вигвама, напевая одну из боевых песен. Маленький Волчонок уже объяснял Кассандре, что у его отца для походов есть две песни: одна против вражеских пуль, а другая — для защиты от грома и молний.

Кассандра тоже не хотела, чтоб Брейв погиб. Что она тогда будет делать?

Вскоре возле Брейва стали собираться воины и среди них «Получивший рану от женщины». Кассандра заметила, что в него влюблена сестра Беар — Маленькая Антилопа. Перед походом всю ночь должен продолжаться танец войны, где поют еще песни о любви, а молодые парочки по очереди уходят гулять. Кассандра позавидовала им. Ей вспомнились ее ночи любви, которых, казалось, уже никогда не будет.

Шли дни.

Кассандра работала, играла в кости, если появлялось свободное время, продолжала увеличивать количество своих приобретений. Надо отдать должное команчам, у них почти не было воровства. Все, что у нее появлялось, она хранила в определенном месте.

Иногда она прислушивалась к женским разговорам. Наиболее интересной темой были выборы нового военного вождя. Основными претендентами были брат Беар, Брейв — ее муж и Буффало Липер, но только потому, что он сын вождя мира, а не за его заслуги. Женщины повторяли мнения своих мужей и рассказывали, что в бою он смел, но любит чаще оставаться дома, чем ходить в походы.

Самое лучшее мнение было о Брейве. Говорили, что он активный, мудрый, щедрый при распределении добычи и никогда не оставляет погибших воинов в руках врагов.

«Интересно, станет ли после выборов хозяйка еще более гордой и жестокой, если будет женой вождя? — думала Кассандра. — А Брейву, наверное, совсем некогда помнить о своей рабыне». Она глубоко вздохнула.

Еще говорили, что у негритянки близятся роды, а Беар ей завидует и мечтает, чтобы у второй жены случился выкидыш. Кассандра встречалась с негритянкой на работе почти каждый день. И хоть та продолжала относиться к ней прохладно и не хотела разговаривать по-английски, Кассандра не желала ей ничего дурного и сочувствовала ее положению.

Кроме игр в кости, индейские женщины любили играть в хоккей на траве. И когда Кассандра услыхала, что Беар настаивает на участии в игре Блэк Рейн, поняла, что это хитрый ход ее хозяйки.

Кассандра решила вмешаться.

— Вместо Блэк Рейн могу сыграть я.

— Но ведь ты не знаешь правил и будешь только мешать нам, — возразила Беар.

— Я много раз наблюдала, как играете вы, и уже выучила все правила наизусть.

На самом деле Кассандра была хорошим знатоком спортивных игр еще в пансионе своей матери. А правила здесь были совсем несложные: на поле длиной в сотню ярдов две команды по десять игроков, пользуясь импровизированными клюшками, загоняли в ворота кожаный мяч размером четыре дюйма.

Беременность, конечно, будет мешать и ей. Но все-таки она была выше всех этих женщин дюймов на восемь, а это тоже было преимуществом.

— Зачем тебе это нужно, — прошептала Блэк Рейн.

— Тебе нельзя выходить, ты потеряешь своего ребенка.

— Но ведь ты тоже беременна.

Кассандра пожала плечами.

— У меня небольшой срок, и пока со мной все в порядке.

Беар попробовала сопротивляться, но женщины из другой команды возразили:

— Если она играет в хоккей так же, как и в кости, мы ее берем. А вы тогда пригласите сестру Беар — Токин Кроу. Она, конечно, старовата, но зато у нее нет беременности.

Сестры пришли в бешенство, но все другие члены команд, посмеявшись, настояли на своем, и игра началась.

Команчи, в том числе и женщины, из-за частого пребывания в седле на земле выглядели довольно неуклюже. Беар и ее сестра пробовали мешать Кассандре, толкали ее и пытались подставить подножку. Но длинные ноги, навыки с детства и природная реакция вскоре сделали ее лидером игры. Она заработала несколько очков своей команде, опередив по результатам всех остальных игроков.

Бег согрел ее, и она ощутила приятную истому, которая давала ощущение свободы и счастья. Этих чувств она не испытывала уже очень давно. Кассандра смеялась, бегала, размахивала клюшкой, заразив своей радостью и игроков, и зрителей, которых собиралось все больше и больше.

Когда игра закончилась, она выбежала с поля и в порыве чувств обняла Блэк Рейн.

— Спасибо за то, что ты дала мне возможность поиграть, — выдохнула она с улыбкой.

Блэк Рейн тоже улыбнулась, но промолчала.

Кассандра вытерла пот со лба и вздохнула.

— Все это великолепно!

Неожиданно она почувствовала, что кто-то внимательно наблюдает за ней.

— Ты, наверное, из племени Водяных Лошадей! — прокомментировал Брейв.

Она не заметила возвращения его отряда. Что это за страшные слова? Кто такие Водяные Лошади?

Когда вместе с Блэк Рейн они готовили ужин, она тихонько спросила у постоянно вертевшегося возле нее Волчонка.

— Мой отец из племени Водяных Лошадей. Вот почему он такой высокий. Все люди их племени — хорошие бегуны и игроки в спортивные игры.

— Она не понимает тебя, Волчонок, — вмешалась Блэк Рейн.

— Нет, понимает, — настаивал мальчик.

— Когда мой отец был молодым, все индейцы собрались на Великое Собрание, — продолжал Волчонок. — Их лагерь растянулся на пятнадцать миль. Там были и Водяные Лошади, и Такима. Там мой отец присоединился к Такима. Он и Буффало Липер стали кровными братьями.

«Значит, это был комплимент», — подумала Кассандра.

Кассандра улыбнулась и дружески обняла мальчика.

Когда настало время делить пищу, Кассандра обнаружила, что хозяйка сделала вид, что ее не существует.

— Жена великого военного вождя могла бы быть более великодушной к своей рабыне, — пробормотала она с обидой. После игры особенно хотелось есть, но ей пришлось ждать, когда поедят все остальные.

Вечером должен был состояться праздник в честь возвращения отряда. И ей пришла в голову мысль, оставшись одной, украсть немного еды и лошадь. Может, они не заметят ее отсутствия до утра?

Она вздрогнула. Задумавшись, она не заметила, как подошел Брейв и взял ее за руку.

— Почему ты назвала меня великим военным вождем? Это не так. Никто не может называть меня этим именем, пока не состоятся выборы.

Кассандра поежилась. Ее длинный язык может стать источником неприятностей. Нельзя говорить, что она слышала разговоры и поняла все, о чем говорили команчи.

— Просто я знаю, что так будет, — пробормотала она.

— Никто не может знать этого раньше положенного времени.

— Мне так показалось.

— Молодые женщины не могут быть прорицательницами. Хорошо, посмотрим, окажешься ли ты права.

Он резко повернулся и ушел туда, где индейцы собирались на праздник, а взволнованная Кассандра отправилась к своим одеялам.

Если Брейв стал подозревать ее в колдовстве, надо бежать. Беда в том, что она совершенно не представляла, где находится эта деревня, да и еды не успела запасти надолго. Солнце пока было нечастым гостем, и она не могла правильно сориентироваться на местности.

Барабанный бой только начался. Ладно, можно пока поспать. После сегодняшней игры она очень устала.

Когда Кассандра проснулась, было раннее утро. Каждая мышца на ее теле болела. Опять начинался день, когда будет много работы и еще больше унижений. Может быть, это бог не позволил ей бежать сегодня ночью? Может, так он спас ее от верной смерти в пути?

Кто знает?

Глава 11

В первый раз на памяти Кассандры Блэк Рейн приняла участие в игре в кости. До этого момента Кассандра уже выиграла кучу всяких мелочей, и все эти приобретения теперь лежали перед ней.

— На что поставим? — спросила она у негритянки.

— Против всего этого накидка из бычьей кожи, — произнесла Блэк Рейн.

Кассандра судорожно вздохнула. Полуденное небо закрывали холодные снежные тучи. Накидка была ей очень нужна. Но если она проиграет, то лишится одного одеяла и еще кое-какой одежды. Что делать? Тем более что она совсем не знает игровых возможностей Блэк Рейн. Они ни разу не играли друг против друга.

— Ну что же, — Кассандра взглянула на низко нависшие тучи, — будем играть.

Она имитировала четыре пасса, оставив кость на месте. Затем, затаив дыхание, протянула Блэк Рейн оба кулака. Негритянка пожала плечами и указала на правую руку Кассандры. Рука оказалась пустой, и накидка поменяла хозяйку.

После этой игры Блэк Рейн уселась в ряды зрителей и больше не проявляла желания сыграть с кем-нибудь. Кассандра сделала еще несколько ставок, не включая накидку, и тоже прекратила играть.

— А у тебя есть еще накидка? — спросила позднее Кассандра, поравнявшись с Блэк Рейн после окончания игры.

— Есть, — ответила она по-английски, что было совсем необычно.

В ту ночь пошел снег, и накидка оказалась спасением.

* * *

Когда Совет избрал Брейва военным вождем, среди женщин пронесся слух, что Кассандра знала об этом заранее.

— Твои духи предсказали правду, Кас-сан-дра, — Брейв обнял ее за плечи.

«Значит, он защитит меня, если другие начнут обвинять рабыню в колдовстве», — успокоилась Кассандра.

По его новому статусу для женщин полагался еще один вигвам. Начальную работу поручили негритянке и Кассандре. Кассандра искала подходящие шесты, очищала с них кору, Блэк Рейн доводила их до нужного размера, превращала один конец в острый. Потом они обе готовили кожи.

Когда подготовительные работы закончились, нужно было приглашать главного специалиста по вигвамам. Это была Саммер Клауз. В подарок ей был отдан пояс, украшенный жемчугом.

Саммер Клауз отдавала приказы, что и как делать, а некоторые наиболее ответственные операции делала сама.

Когда работы подходили уже к концу, Кассандру окружили дети. Она в это время еще занималась шитьем, а дети стали забавляться с ее золотыми локонами, в которые закручивались волосы в сырую погоду. Дети пытались забраться к ней на колени, и она весело смеялась вместе с ними.

— Посмотрите, какие у нее странные волосы, — презрительно заметила Беар. — Они похожи на хвост скунса.

Все женщины засмеялись.

Разозлившись, Кассандра произнесла на языке команчей:

— Волосы растут по воле Матери Земли, а не по воле женщины. Может, Беар не нравится, как распоряжается Мать Земля?

Шум мгновенно прекратился. В этот день многие женщины больше не разговаривали с Беар. Кассандра добилась своей цели, отомстив за ее издевательства.

* * *

Возле ручья, холодного и довольно глубокого, дети затеяли игру в медведя Тризли и Мать-Защитницу. Кассандру послали понаблюдать за ними. Она села под деревом с шитьем, наслаждаясь довольно теплым полуденным солнцем. Дети наносили кучу песка с берега ручья и нарисовали на нем большой круг.

Медведь Тризли, роль которого играл самый старший мальчик, должен был стоять внутри круга и пытаться схватить того, кто приближается к нему на самое близкое расстояние, набирая щепотку песка. Мать-Защитница, выбранная из детей, обязана была защищать своих подопечных, оттаскивая их в нужное время от опасной черты.

Вскоре «медведь» схватил свою первую жертву, которая была в восторге от такого плена. Кассандра смеялась вместе с детьми. Потом «Мать-Защитница» восстановила порядок, и дети вновь ринулись воровать песок у «медведя». Волчонок играл возле самого берега.

Кассандра задумалась: «Неужели мой ребенок будет расти здесь, вместе с этими детьми? Смогу ли я когда-нибудь бежать отсюда? Может быть, здесь появятся торговцы, и мне посчастливится уехать с ними?»

Неожиданно громкий детский плач прервал ее мысли. Она увидела, что голова Волчонка мелькнула на поверхности воды и сразу же исчезла. Оказалось, что дети неосторожно столкнули мальчика в ручей.

— Беги за помощью! — прокричала Кассандра мальчику, игравшему медведя, а сама тут же прыгнула в воду.

Течение было довольно быстрым, и она никак не могла найти мальчика. Наконец, она увидела ребенка и рванулась в его сторону. Дети на берегу отчаянно кричали. Кассандра нырнула, схватила Волчонка и вытолкнула его на поверхность воды. Одежда у нее намокла и тянула ее вниз. Мужчины уже прибежали, но стояли на берегу и не входили в воду. Из последних сил, не выпуская из рук мальчика, она, наконец, выбралась на берег. В последние минуты ей помог Брейв, который поднял их из воды.

— Ты смелая женщина, — пробормотал он, рассматривая неподвижное тело своего единственного сына.

Кассандра пыталась выдавить воду из легких ребенка. После нескольких движений ее рук мальчик кашлянул и глубоко вздохнул.

— Почему никто не помог нам? — спросила она.

— По нашим понятиям, когда кто-то тонет, его душа уже не сможет улететь через горло, а значит, для такого человека не будет жизни после смерти. А как справилась ты? Наверное, тобой управлял твой дух?

— Скорее мое сердце, — ответила Кассандра, прижимая к груди спасенного ребенка.

* * *

Наступил сезон, который команчи называли «время, когда дети плачут от голода». Дичь почти не попадалась, хотя мужчины непрерывно выезжали на охоту. Трава и мелкие ветви деревьев для лошадей тоже были на исходе. Кассандра, которая питалась хуже, чем многие другие, теперь часто падала в голодный обморок.

Деревня решила переехать на новое место. Не больше часа понадобилось, чтобы люди упаковали на повозки нехитрое имущество и сели на лошадей. Решено было двигаться на север.

Вначале Кассандра подумала, что это самое благоприятное время для побега и вряд ли ей сейчас будет хуже одной, чем с индейцами. Но оказалось, что ей, вместо лошади, выделили мула, а одежда у нее оказалась хуже, чем у всех. Пришлось снова отложить до более благоприятного времени.

Вечерами возле костров люди часто упоминали могущественного Духа, который живет в Колдовских холмах. Его пророчества и советы очень помогали команчам, он давал силу воинам и излечивал больных.

Однажды Волчонок рассказал Кассандре, что его отец собирается на Колдовские холмы. Он хочет спросить у Духа совета о действиях военного вождя, которым его выбрали.

Спустя некоторое время индейцы остановились недалеко от этого места, и Брейв отправился на разговор с Духом. Его не было три дня.

* * *

— Я сделал все, как положено, — начал свой рассказ мирному вождю — Лонгу Дансеру — Брейв. — Три дня я голодал, занимался медитацией и разговаривал с Духом.

— Что ответил тебе Дух? Он послал тебе видение?

Оба вождя раскурили трубки.

— Не знаю. То, что я увидел во сне, я не могу объяснить.

— Расскажи мне подробно все, что ты увидел, — попросил Лонг Дансер.

— Я увидел мою рабыню по имени Кас-сан-дра. Она появилась передо мной, словно видение и проплыла перед глазами, словно облако. Мне показалось, что она хотела что-то сказать, но не находила слов. Потом она посмотрела в сторону своей вытянутой руки и исчезла в тумане.

— В какую сторону она посмотрела?

— На северо-восток, — Брейв замолчал, а потом продолжил: — Что ты думаешь об этом, отец? До сих пор мне никогда не приходило видение с участием женщины.

— Да, это странное видение. Если бы здесь участвовало животное, было бы ясно, что на северо-востоке нас ждет дичь. Но при чем здесь женщина?

Они продолжали курить и молчали.

— Ты хотел ее?

Брейв пожал плечами.

— Она беременна.

— Но это проходит.

— Она кажется мне сильной женщиной.

— Думаю, ты должен поговорить с ней подробнее, тем более что ты знаешь ее язык. Может быть, тогда что-нибудь прояснится.

* * *

— Приведи ко мне Кас-сан-дру, — приказал Брейв, — и оставь нас наедине.

Беар вспыхнула, но не посмела ослушаться мужа.

— Нам надо поговорить, — обратился он к Кассандре, севшей напротив. Заметив, как она похудела, он оторвал кусок мяса от своего обеда и подал ей. По тому, как она набросилась на еду, Брейв понял, что его жена морит рабыню голодом.

Дождавшись, пока она закончит с едой, он стал расспрашивать ее о той жизни, из которой она пришла к ним. Она отвечала охотно, удивленная тем, что ее хозяина вдруг заинтересовали ее детство, родители.

— Что означает твое имя? Я никогда не слышал такого раньше.

— Это неудивительно. А где ты научился английскому? — в свою очередь спросила она.

— Мой отец был белым торговцем, а мать из племени команчей. До восьми лет я говорил на двух языках, но после смерти отца мы с матерью вернулись к Водяным Лошадям, и мне пришлось говорить на английском очень мало. Так откуда у тебя это имя?

— Так звали прорицательницу.

Она заметила, что в глазах Брейва вдруг сверкнул большой интерес.

— Она предсказывала будущее, но ее никто не слушал, — сухо добавила Кассандра.

— И она говорила правду?

— Да, если верить преданиям.

— Сколько ей было лет? Молодые женщины не могут предсказывать.

— Немного. Но все это происходило тысячи лет назад и по другую сторону океана.

— Ты тоже предсказала то, что потом произошло. Но я все равно не могу поверить, что духи передают свои сообщения через молодых женщин.

— Может быть, дух обращается к людям через моего ребенка? — ловко вышла из положения Кассандра.

Такая мысль произвела впечатление на индейца. Он положил ей руку на живот и заглянул в глаза.

— Да, у тебя и меня глаза, как у Птицы, Несущей Гром. Может быть, так и есть? Может, Дух говорил со мной о том, что будет плохо, если мы лишим жизни твоего ребенка?

— Или меня, — добавила Кассандра.

— Значит, надо идти на северо-восток и беречь твоего ребенка.

Брейв встал. Кассандра смотрела на него, ничего не понимая.

— Мы пойдем в сторону земли Птицы, Несущей Гром.

* * *

По пути в новую землю возле Красной Реки произошли два важных события. Сначала им попалось много диких лошадей, и, получив много мяса, все решили устроить праздник. Кассандра обнаружила, что конина не хуже других сортов, особенно если ты голодна. Потом в их лагере появились торговцы, и они захотели выторговать у Брейва Кассандру.

Брейв непрерывно поднимал цену, и торговцы соглашались дать за нее все больше и больше лошадей и товаров, о чем так мечтала Беар. Их главный объяснил, что в любом случае сможет перепродать Кассандру белым за более высокую цену.

Беар со счастливым выражением лица рассматривала бусы, горшки, швейные иглы, которые предлагались за рабыню. Кассандра слушала разговор без всяких эмоций. Она сама не знала, что для нее сейчас выгоднее. С одной стороны, попав к торговцам, она получала возможность вернуться в цивилизованный мир, с другой — торговцы не вызывали у нее особого доверия.

В итоге все решил Брейв, объяснив торговцам, что он передумал продавать свою рабыню.

— Ты, наверное, обиделась, что я не отпустил тебя к твоим людям, — сухо заметил он, когда Кассандра принесла ему ужин, — на самом деле я спас тебя от изнасилования, а может быть, и от смерти.

Вспомнив торговцев, она поежилась. Наверное, Брейв прав. Странно, что, взяв ее в плен, он сегодня захотел уберечь ее от других насильников. Конечно, она должна быть благодарна ему, но ей почему-то не хотелось говорить об этом.

Вернувшись к очагу, она столкнулась с Беар.

— Вместо того чтобы получить красивые и нужные мне вещи, — прошипела Беар, — мне оставили ленивую рабыню-уродину.

Она вырвала пищу из рук Кассандры и ударила ее по лицу. Кассандра упала и, уже лежа, изогнулась так, чтобы защитить своего ребенка, если Беар начнет бить ее ногами.

— Ты что, поднимаешь руку на мою собственность? — неожиданно раздался голос Брейва.

Беар в страхе отступила.

— Блэк Рейн! — крикнул он. — С сегодняшнего дня Кас-сан-дра — твоя служанка. Она будет спать в твоем вигваме и выполнять только твои приказы.

Блэк Рейн кивнула. Оскорбленная Беар ушла в свое жилище. Через несколько минут молча ушел и Брейв.

«Боже, какое счастье! Я буду теперь спать в вигваме», — молча радовалась Кассандра. Она улыбнулась негритянке, но та оставалась строгой. Может быть, Блэк Рейн не может простить белым свои страдания в прошлой жизни? Ну что же, она будет хорошо выполнять свои обязанности по отношению к новой хозяйке и поможет ей подготовиться к родам. Все-таки это шанс лучше питаться и сохранить своего ребенка.

* * *

Они продвигались к местам Птицы, Несущей Гром. По преданию, Птица, раненная стрелой, упала на землю и выжгла на ней изображение.

Кассандра старалась всю работу выполнять как можно лучше. Полусырое мясо вряд ли можно было считать подходящей едой для двух беременных женщин, и она пыталась разнообразить их меню. Она принимала участие в шитье одежды и пеленок для новорожденного, сама сконструировала люльку. При каждой удобной возможности она делала что-то и для своего будущего ребенка. Из мха индейские женщины готовили постели для малышей, истолченная кора служила присыпкой, а для смазывания кожи малышей заготавливали животный жир.

Усилия Кассандры не остались незамеченными. Однажды Блэк Рейн предложила ей покурить вместе трубку. Кассандра никогда не курила и не хотела привыкать к такому ритуалу, но сейчас это было проявлением дружеского жеста, и отказаться никак нельзя было.

Через некоторое время они стали беседовать о личном по ночам.

— Я родилась на плантации между Бразосом и Веласко, в колонии, основанной Стефаном Стином еще до того, как Техас отделился от Мексики.

Кассандра вздрогнула.

— А ты когда-нибудь слышала о семье Домьер в Дьявольском Лесу?

— Да, о мисс Элоизе и мистере Джине Филиппе. Он всегда был в долгах из-за пристрастия к азартным играм. О них много говорили.

— А о брате Элоизы ты никогда не слышала? Его имя Александр Харт.

— Когда он был на плантации, дела сразу пошли хорошо. Но у этого мистера была своя блажь. Он всегда участвовал в какой-нибудь войне, и мисс Элоиза не могла его удержать дома. А откуда ты знаешь о Дьявольском Лесе?

— Я вышла замуж за Александра Харта, — призналась Кассандра.

— Но ты не похожа на девчонку из тех мест.

— Это произошло, когда он занимался ловлей диких лошадей. Сейчас его уже нет в живых, его убили команчи.

Блэк Рейн вздохнула.

— Они убили и моего мужа.

— Я не знала, что команчи добираются и до тех мест.

— Нет, это произошло не на плантациях. Мы с Джеком сбежали. Нам стало известно, что рабы могут получить свободу, если доберутся до Мексики. А люди говорили, что команчи никогда не убивают рабов.

Мы прошли уже много. Шли по руслу рек, посыпали свои туфли перцем, чтобы нас было трудно выследить. Оказалось, что команчи не делают различий между белыми и черными, когда хотят убить. Единственная разница состоит в том, что им не нужны скальпы черных, потому что они считают, что у черных нет души.

— Блэк Рейн, пожалуйста, прости меня. Я не хотела вызывать у тебя боль таких воспоминаний, да еще перед родами.

Блэк Рейн коснулась руки Кассандры.

— Ничего, Кассандра. Мне сейчас все равно лучше, чем было на плантации.

* * *

Мрачным мартовским днем у Блэк Рейн начались роды. В тот день Брейв был на охоте, и подготовкой условий для роженицы занялись родственники Беар. Они заставили Кассандру вырыть две ямы: одну для роженицы, другую — для приготовления горячей воды. Затем ей пришлось забить в землю два четырехфутовых шеста, за которые могла бы схватиться Блэк Рейн во время потуг. Еще она искала шалфей и готовила горячие угли.

Беар и ее сестра тоже были поблизости, но в их функции входило петь заунывные песни.

Блэк Рейн лежала на своем ложе и тихонько стонала. Время от времени схватки заставляли ее приподняться, и тогда она хваталась за шесты, чтоб хоть как-то облегчить свои мучения.

На лагерь спустилась ночь, а вместе с ней и ужасная гроза. Молнии разрывали ночное небо яркими зигзагами.

— Это плохой признак для рождающегося ребенка, — заявила Беар. — Птица, Несущая Гром очень недовольна.

Интересно, что задумала опять эта женщина? Кассандра почувствовала неладное. Весной часто бывают грозы, и при чем тут ребенок?

Прогремел гром. За ним начались новые вспышки молний. Где-то заржали лошади. Кассандра отбросила полог и увидела, что молния поразила одного из возвращавшихся в лагерь воинов. Сестра Беар закричала.

— Девочка! — объявила, наконец, принимавшая роды Вульф Вумен.

— Это очень плохо! — добавила одна из родственниц хозяйки. — Она родилась в тот момент, когда под стрелами Птицы, Несущей Гром погиб один из наших воинов.

— Она такая тощая и костлявая, что ее лучше сразу же умертвить ради блага Такима, — продолжила Беар.

«Умертвить? — Кассандра услышала плач Блэк Рейн. — Ни за что!» Кассандра выбежала из вигвама и метнулась в самую гущу воинов, товарищ, которых только что был сражен молнией. Дождавшись — паузы между громовыми раскатами, она подняла руки вверх и в момент вспышки очередной молнии, озарившей ее лицо неестественно синим светом, прокричала:

— Эта девочка станет матерью самых великих воинов — Сынов Птицы, Несущей Гром!

Мужчины отпрянули в стороны.

— Что ты сказала, Кассандра? — переспросил Брейв, только что вернувшийся в лагерь.

— У тебя родилась дочь. Ее имя Черная Буря. Она будет матерью самых смелых воинов Такима. Не позволяй трусливым женщинам совершить непоправимое.

Жена вождя мира пошла в жилище Блэк Рейн и вернулась оттуда с ребенком на руках.

— Птица, Несущая Гром улыбнулась тебе, мой сын! — произнесла она и подала ребенка, Брейву.

Взяв девочку, он повернулся к Кассандре.

— Как ты назвала ее? Черная Буря? Хорошее имя. Ты согласен? — он обратился к вождю мира.

— Да, — вождь с любопытством рассматривал Кассандру. — Дух снова говорит через тебя и твоего будущего ребенка.

Кассандра непонимающе смотрела на мужчин.

* * *

— Она бы не осталась в живых, если бы не ты, — сказала Блэк Рейн, передавая ребенка Кассандре. — Ты теперь ее вторая мать.

Кассандра ощутила на сердце необычайную теплоту. Это было впервые с тех пор, как она узнала о смерти Алекса.

— Для служанки это большая честь, — улыбнулась она.

— Неужели ты думаешь, что будешь долго в этой должности? Если Брэйв взял в жены негритянку, не имеющую душу, то с тобой…

— Как это, не имеющую душу? Что такое ты говоришь?

— Их народ верит, что под черной кожей нет души. Но Брейва это мало интересует. Ему нужны рослые сыновья от здоровых жен. А женитьба на пленнице обошлась ему всего в одну лошадь. Так что тебя ждут перемены в жизни.

Перед глазами Кассандры снова возник образ Алекса. Она знала, что не сможет согласиться с предложением военного вождя.

— Почему ты плачешь? — удивилась Блэк Рейн. — Он совсем неплохой муж. Да и Беар сразу поутихнет. Правда, я всегда вспоминаю слова моей мамы: «Там, где мед, там и жало».

Глава 12

Ей стало нестерпимо жарко, когда она узнала в приземистом и уродливом воине своего убийцу. Это был он, тот, который не взял ее скальп, но пригвоздил к земле никой. В сердце поднялась ярость.

А он тем временем рассматривал ее волосы. Может быть, он уже жалеет, что не получил их в прошлый раз? Она пыталась успокоить себя: ни одному гостю не позволено снять скальп с пленницы вождя. Это будет таким оскорблением, как убийство любимой лошади.

Неожиданно она поняла, что он не узнает ее. Как такое возможно? Может все белые для него на одно лицо? Или она так сильно изменилась?

— Очень неприятный человек, — заметила Блэк Рейн, рассматривая гостя.

* * *

— У меня нет желания продавать ее, — возразил Брейв.

— Я предлагаю немало лошадей за женщину, от которой сейчас нет никакого толка в постели, — не отступал воин, которого его товарищи теперь называли Взявший Пику Взаймы.

«Наверное, это прозвище он получил после нападения на меня», — подумала Кассандра, испугавшись даже мысли, что она может оказаться в его руках снова.

— Нет! — не уступал Брейв.

Кассандра была благодарна Брейву. Он снова спасал ее, сейчас даже не подозревая, от какого врага.

— Ты хочешь этого человека себе в мужья? — обратился он к Кассандре.

— Нет! — почти закричала Кассандра.

Брейв улыбнулся. Потом повернулся и кивнул Блэк Рейн. Та покорно отправилась в вигвам мужа.

Кассандра осталась одна. Но уснуть она боялась. Вдруг после неудачной торговли ее попытаются похитить? Такое бывает среди индейцев. А после ночи, проведенной вместе, никто уже не оспаривает законный брак. Да и Брейву он будет пытаться отомстить.

Она повернулась на бок. Из соседнего вигвама слышны были звуки любви. А она уже с трудом передвигается, словно умывальник на ножках. С трудом верится, что всего несколько месяцев назад она играла в хоккей. Скоро родится ребенок. Как она справится с ролью матери? А вдруг она не выдержит родов и умрет, как тогда будет ее ребенок?

Она снова перевернулась в попытках найти удобное положение. Ребенок шевелился.

Наконец, сон постепенно стал забирать ее в свои сети, и опять она увидела Алекса. И им было очень хорошо вдвоем.

* * *

— Мне нужно кое-что сказать тебе.

— Я занят, — в голосе Брейва прозвучало раздражение.

— Занят настолько, что не волнуешься о благополучии своей любимой лошади? — продолжила Кассандра. — Гость твоего племени по прозвищу Взявший Пику Взаймы тайно мечтает завладеть ею.

— Неужели?

— Он предложит тебе скачки: твоя лошадь против его.

— Он проиграет.

— Он обманет тебя и выиграет.

Брейв удивленно посмотрел на нее.

— Откуда тебе это известно?

— Это неважно.

Она знала об этом, подслушав разговор прибывших гостей.

— Они подложат под седло острый шип. Когда ты поднимешься в седло, шип вонзится в спину лошади, она начнет брыкаться и проиграет скачки.

— Я убью его, — проревел Брейв.

— По какой причине? Пока ты не проиграешь скачки, у тебя не будет доказательств. Я предлагаю обыграть его на его же игре.

Брейв нахмурился, не совсем понимая, как это можно сделать.

— В последнюю минуту надо удвоить ставки, если скачки будут на неоседланных лошадях.

Брейв рассмеялся;

— Ты очень мудрая женщина. Я сделаю все, как ты сказала.

Он ушел, и Кассандра улыбнулась ему вслед. Когда Брейв выиграет, а потом припугнет эту свинью, она хоть немного будет отомщена.

* * *

Взявший Пику Взаймы усмехнулся. Шрам на его лице, сделанный когда-то Кассандрой, еще больше обезображивал его в момент улыбки.

— Ты принимаешь мой вызов, Брейв?

— Конечно.

— Моя лошадь против твоей. По сигналу мы прыгаем в седло и скачем вон до того дерева на Черном холме и обратно.

— Согласен. А ты не боишься лишиться своей лошади?

— Мне кажется, ты слишком долго был первым, — уверенно произнес гость.

— Тогда я предлагаю увеличить ставку: пять дополнительных лошадей из моего табуна против пяти твоих.

— Отлично. Я вообще-то не собирался отнимать у тебя столько лошадей, но если ты сам этого хочешь… — Его шрам превратился в ярко-красную полосу.

— Но для усиления удовольствия, — продолжил военный вождь, — я предлагаю скачки на неоседланных лошадях.

— Без седла? — смутился соперник. — Но мы об этом не договаривались, — пробормотал он.

Брейв улыбнулся и подмигнул Кассандре. Она скромно опустила глаза.

— Без седла, — подтвердил Брейв. — Седла — это ведь для женщин и детей, а мы с тобой воины. Я думаю, ты не откажешься.

Он не мог отказаться перед лицом стольких свидетелей. И проиграл Брейву на три корпуса.

— Ты был чересчур уверен в себе, — похлопал неудачника по плечу один из индейцев. — Тебя ведь предупреждали, что военному вождю нет у нас равных в скачках.

— Ты во всем оказалась права — пробормотал Брейв чуть позже Кассандре. — Шип я тоже нашел. Ну, что же, буду иметь в виду, что у нас за гости в этот раз.

— Он придумает еще что-нибудь, — вздохнула Кассандра.

— Тебе все сообщают Духи?

— Нет, только мое сердце.

* * *

Боль оказалась еще сильнее, чем тогда, от раны, нанесенной пикой. Они привязали ее руки к шестам, врытым в землю.

— Я не собираюсь умирать, — кричала она, пытаясь освободиться от веревок.

— Для женщин, умерших в родах, есть особые почести в загробной жизни, — объявила Беар. — Они подобны воинам, умершим в бою.

— Я не собираюсь умирать!

На этот раз Блэк Рейн волновалась за Кассандру. Роды затягивались, а это не предвещало ничего хорошего.

Послали за прорицательницей. Та пришла с хвостом выдры. После того, как она провела несколько раз хвостом по животу, должен был появиться ребенок, но не появился.

— Ребенок очень крупный, — объявила индианка, принимавшая роды.

Ей на спину положили горячие камни. Кассандре стало казаться, что она в доме матери, сидит рядом с камином и читает Виргилия. Она стала что-то бормотать, и Блэк Рейн, единственная понимавшая по-английски, догадалась, что Кассандра бредит.

— Мальчик, — с завистью произнесла Беар.

— Никаких мальчиков, — бормотала Кассандра. — Моя мама учит только девочек.

Заунывные песни сменили на песни радости. Кассандра молчала, а потом вдруг у нее начались новые схватки.

— Что это? — встревожилась Блэк Рейн.

— Это, наверное, послед, — объяснила одна из женщин.

— Я так не думаю, — пробормотала другая. — У нее будет второй ребенок.

— Этого нельзя допустить, — вмешалась Беар. — Нас всех ждет великий позор.

— Девочка, — объявила жена мирного вождя.

— Да, два ребенка — это ненормальность. Один из них должен умереть, иначе нас будут преследовать злые духи, — настаивала Беар.

— Мальчика нельзя убивать, — возразила Блэк Рейн. — У него есть связь с Духами. Помните, как говорила Кассандра во время танца Скальпов?

— Да, негритянка права, но девочку надо выбросить куда-нибудь подальше, — сказала одна из женщин.

— Ее брат может обидеться на нас. Он вырастет и отомстит за смерть своей сестры.

— Ты не можешь этого знать, черная женщина, — отрезала Беар. — У тебя нет души, ты только приносишь нам зло и мешаешь всякий раз.

— Успокойся, Беар, — вмешалась жена мирного вождя. — Я понимаю твою любовь к белой сестре, но девочка, которую ты держишь на руках, очень хрупкая и вряд ли выживет, даже если останется жить сейчас. А из-за нее у матери не хватит молока на ее брата.

Неожиданно Блэк Рейн придумала выход.

— В лагере есть женщина, у которой погибла дочь. Грудь у нее переполнена молоком. Если бы она согласилась…

— Да, это можно… — жена мирного вождя тоже не хотела умертвлять ребенка. — Так иногда делается. Можно отдать девочку Сининг Берд.

— Ни за что! — закричала Беар, пытаясь схватить ребенка у Блэк Рейн.

Та сделала шаг назад, и прижала к себе драгоценную ношу. Кассандра все это время спала мертвецким сном.

— Забирай девочку в жилище Сининг Берд, — обратилась жена мирного вождя к Блэк Рейн. — И скажи потом своей белой сестре, что ей пока нельзя есть мясо, чтоб избежать кровотечения. А для очистки воздуха поджигайте ежедневно в вигваме траву шалфея. Когда она поднимется, обмоешь ее проточной водой.

Блэк Рейн послушно кивала.

Обрадованная тем, что ей удалось спасти обоих детей, Блэк Рейн вышла из вигвама. Завтра она все расскажет Брейву. Может быть, можно вернуть девочку. А пока хорошо, что сегодня она будет жива.

* * *

Следующие три дня Кассандра просыпалась лишь для кормления сына. Постепенно она окрепла и молча лежала, подолгу думая о чем-то своем. Блэк Рейн заволновалась и старалась как можно меньше попадаться ей на глаза, чтобы не отвечать на вопросы, если Кассандра вдруг вспомнит, что детей было двое.

— А где другой ребенок? — неожиданно спросила Кассандра на четвертый день.

Блэк Рейн лежала на своем матрасе напротив нее, уже готовая ко сну.

— Я помню, что их родилось двое. Его что, отдали кому-нибудь? — продолжала спрашивать Кассандра. Она знала, что у команчей принято принимать на воспитание чужих детей. — Это был мальчик или девочка?

— Девочка, — пробормотала Блэк Рейн.

— А где она сейчас?

— Ее унесли.

— Куда унесли? Я же слышала ее плач, — встревожилась Кассандра.

— Они хотели умертвить ее — Беар, Вульф Вумен, Токин Кроу. Они собирались оставить ее где-нибудь в кустах, чтобы девочка умерла голодной смертью. Так часто поступают с близнецами, потому что здесь это считается несчастьем. Даже жена мирного вождя на это согласилась.

Кассандра вскрикнула.

— Они оставили мальчика, потому что вспомнили, что он обладает особым даром — слышать Духов. Они испугались, что после его смерти их будет мучить его призрак, — продолжала рассказывать Блэк Рейн.

Кассандра заплакала.

— Где сейчас моя девочка?

— Я напугала их, что мальчику не понравится убийство его сестры, и заставила отдать девочку Сининг Берд. Помнишь о ней? Эта женщина из рода Уосп, и у нее во время родов недавно умер ребенок. У нее много молока. Я считала, что потом смогу уговорить Брэйва вернуть твою дочь. Но через день после этого их род тронулся в путь.

— Куда они пошли?

— На юг. Кассандра, я сделала все, что могла. Главное, что она жива. Но тебе пока придется смириться. Мне очень жаль. — Блэк Рейн встала на колени возле постели Кассандры.

— Я не виню тебя, — она посмотрела на своего сына, который сосредоточенно сосал молоко. — Но Беар еще пожалеет обо всем, что сделала. Она еще получит свое.

— Кассандра, она — первая жена. Здесь уже ничего не поделаешь.

— Я найду способ.

— Команчи очень скоро забывают о новорожденных девочках. Может, и ты когда-нибудь смиришься?

— У тебя тоже есть дочь. Разве ты смогла бы ее забыть?

Блэк Рейн взглянула на свою девочку, лежавшую в груде пеленок.

— Нет, — согласилась она.

— Возможно все-таки удастся ее разыскать? — в глазах Кассандры вновь появились слезы.

— Они не отдадут ее обратно. Я видела, с какой любовью Сининг Берд взяла девочку на руки.

* * *

После родов Кассандра некоторое время оставалась в вигваме. Очень часто она расспрашивала Блэк Рейн:

— Расскажи, как выглядела моя девочка?

— Совсем крошечная, но правильно сложена и намного мельче своего брата.

— А глаза? Какого цвета у нее глаза?

— Голубые, но с голубизной, которая бывает только у маленьких детей.

— А волосы? Какого они цвета?

— Трудно сказать. Просто пушок. Кассандра, нельзя так много думать о ней. Ее унесли.

— Но она жива, — не унималась Кассандра.

— Может быть, — осторожно заметила Блэк Рейн. — Младенцы часто умирают.

— Если бы она умерла, я бы сразу узнала бы об этом. А что за женщина — Сининг Берд?

— У твоей дочери неплохая мать, и у нее сейчас много молока.

Кассандра отвернулась.

Они ушли на юг. Может быть, все-таки можно еще их догнать? Она взялась руками за колыбель.

— Что ты задумала? Не надо, Кассандра…

— Я ухожу, — объявила она, укутывая сына.

— У тебя ничего не получится. Сейчас день. Тебя сразу заметят.

— Но ночью мне уходить бесполезно. Я не увижу род Уосп, если будет темно.

Она надела блузку, подвязала юбку, которая теперь была ей велика, взяла сына и вышла на улицу.

Никто не заметил, как она миновала лагерь, добралась до холма и встала под деревом, разбитым молнией. Словно золотистое море колыхалась трава, но никто и ничто не двигалось в южной части горизонта. Бесконечные прерии. И где-то там потерялась ее дочь. Как найти ее девочку на этой бескрайней равнине? Ее никто не крестил, и она так и может погибнуть среди варваров.

В первый раз Кассандра попыталась осмыслить фразу Блэк Рейн о том, что вряд ли увидит ее снова. Она опустилась на колени и набрала большой букет полевых цветов. Потом разбросала цветы по кругу, повернулась лицом к солнцу и крикнула:

— Я нарекаю тебя Александрой, — затем склонила голову и продолжила: — Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.

Наблюдая за цветами, уносимыми ветром, она прошептала:

— Иди с богом, Александра. Пусть твоя приемная мать будет любить тебя, а бог даст тебе здоровья и счастья. Если же судьба будет немилостива к тебе и жизнь твоя окажется недолгой, пусть твой отец повстречается с тобой на небесах.

Она положила в траву сына. Со слезами вместо святой воды, она перекрестила его и прошептала:

— Я нарекаю тебя Бенджамином.

Закончив ритуал, она села и, глядя на уснувшего сына, расплакалась.

— Не надо плакать, Кассандра. У ребенка есть новая семья. Мать будет заботиться о ней, если ей суждено жить.

Она посмотрела вверх и увидела Брейва. Он подошел совсем бесшумно и, похоже, не очень сердился, что Кассандра раньше времени вышла из вигвама.

— Я прощалась со своей дочерью.

— Блэк Рейн все сделала правильно. Это был единственный способ оставить ее в живых. Племя Такима не принимает двух детей сразу. Это приносит несчастья, А у тебя есть мальчик. Пусть твое горе оставит тебя. — Он поднял мальчика вверх. — Хороший мальчик, и это повод для праздника. А ты должна получить себе нового мужа.

Наступило молчание. Брейв внимательно смотрел на Кассандру.

— У меня есть уже две жены, и, скорее всего, я отдам тебя замуж за своего брата по имени Броукен Ноуз. Ему нужна женщина, чтобы развеять печаль по поводу недавно умершей жены.

Кассандра вздрогнула. Боже, какой ужас!

— Но между нами есть связь, — продолжил Брейв, — которой у меня никогда не было ни с какой другой женщиной. С того момента, как мы посмотрели в глаза друг другу, что-то произошло.

Кассандра хорошо помнила их первую встречу. Тогда она подумала, что он похож на Алекса.

— Воин должен защищать женщину, и я защищал тебя. Ты тоже стала моим союзником в воображаемом мире и мире реальной жизни. — Он нахмурился, не в силах найти слова, чтоб определить их отношения, выдержав паузу, он добавил: — Когда закончится срок твоего пребывания в вигваме после родов, я приведу лошадь.

Кассандра взяла у него своего ребенка. Сердце, казалось, готово было вырваться из груди. Как ей быть? У нее просто нет другого выхода. Он — единственный человек, способный защитить ее и сына в ее теперешней ситуации. Она помолчала, а потом кивнула ему. Лицо ее при этом оставалось таким же серьезным, как лицо Брейва.

— Хорошо. А теперь возвращайся в свой вигвам до того, как другие обнаружат, что ты нарушила законы нашего племени.

Она медленно пошла в деревню, обдумывая по дороге, что делать дальше. Как жена, она получит собственную лошадь, и появится возможность бежать. К тому же Брейв часто уезжает на охоту, и это тоже можно использовать. Поглощенная этими мыслями, она не заметила, что за ней следят.

Вдруг сильная мужская рука схватила ее за горло. Ребенок громко заплакал. Кассандра узнала Взявшего Пику Взаймы.

— Грязная свинья! — выругалась она на языке команчей. — Я никогда не буду принадлежать тебе.

Воспользовавшись паузой, когда он от неожиданной ее реакции ослабил руку, Кассандра ударила ногой ему в пах. А когда он вскрикнул и убрал руку, она оттолкнула его и побежала. Неожиданно она поняла, что бежит не по направлению к лагерю, а наоборот, удаляется от него.

В тот момент, когда она решила исправить ошибку, ей на глаза попались развешанные на кустах щиты воинов, которые хранились в полумиле от лагеря, чтобы их не могли коснуться руки женщин. Здесь должен быть щит ее обидчика, укрепленный бумагой ее отца, за которую тот заплатил жизнью. Она громко закричала, пытаясь привлечь к себе внимание индейцев, которые находились недалеко.

Обернувшись назад, она увидела, что Взявший Пику Взаймы догадался о ее намерениях и помчался к краю щитового ряда. Да, конечно, его щит должен быть в ряду последним, потому что он приехал недавно. Она сумела опередить его и, добравшись до нужного ей щита, сорвала его с куста, развернула и зло плюнула на него, а потом отбросила в сторону.

— Посмотрите, что сделала эта белая женщина! — закричал он собравшимся индейцам.

— Почему она здесь? Ей нельзя было выходить из вигвама, — зашептали вокруг.

— Я осквернила твой щит, Взявший Пику Взаймы, — громко сказала Кассандра. — Твои бизоны на щите уже больше не помогут тебе!

— Она должна быть наказана! — кричал ее обидчик.

— Я — собственность военного вождя! — торжественно заявила Кассандра, наблюдая краем глаза, не появился ли Брейв. — Этот человек хотел сейчас изнасиловать меня, потому что Брейв не продал меня ему, а еще отыграл у него всех лошадей. Его нельзя назвать мужчиной. Это он заслуживает наказания.

— Эта женщина лжет. Я требую наказания для нее.

— Скажи, а как я могла узнать, где твой щит, ведь все щиты были закрыты? — спросила она совершенно спокойно.

Индейцы перестали шуметь и смотрели на нее внимательно.

— Это Мать Земля привела меня к этому щиту, потому что она помогает отомстить за зло, которое ты чинишь. Этот человек убил моего отца, когда тот был у него в гостях. Он сделал это из-за своей жадности. Он отобрал у отца бумаги, которые тот вез с собой, чтобы сделать свой щит лучше. Теперь Мать Земля решила отобрать у его щита магическую силу.

Взявший Пику Взаймы отступил;

— Посмотрите на его лицо. Там есть шрам. Пусть он расскажет вам, как он получил этот шрам от воина с волосами цвета зимней травы. Этот шрам он получил от меня. Как может мужчина, считающий себя воином, сражаться с девицами?

— Она лжет, — бормотал индеец.

— Вы все знаете его имя. Он получил его, когда взял взаймы пику у одного смельчака, который был смертельно ранен в бою. Именно так он рассказывает всем во время военных праздников. И он воткнул эту пику в плечо белой женщины. Эта рана есть на моем плече, — она освободила край блузки возле шеи и показала всем шрам. — Он нарушил законы гостеприимства и стал лжецом перед своими братьями-воинами.

Все молчали.

— Смерть моего отца будет теперь отомщена, потому что Взявший Пику Взаймы погибнет в следующем бою.

Индейцы отпрянули от ее обидчика, словно осквернен был не его щит, а он сам. Кассандра презрительно посмотрела на него, поправила свою одежду и пошла в сторону деревни. Бенджамин, успокоенный голосом своей матери, перестал плакать и заснул.

— С тобой разговаривала Мать Земля? — спросил ее догнавший Брейв.

Она не хотела, чтоб он считал ее колдуньей, потому что знала, что мужья-команчи обладают правом казнить собственных жен.

— Нет, он сам подсказал мне.

— Как подсказал?

— Я увидела, что он бежит к своему щиту, и решила отомстить за своего отца, который был его гостем, любил команчей и всегда ходил без оружия. Он был мирный и мудрый старик, и Взявший Пику Взаймы должен быть наказан за злодейство.

— Ты снова говорила на языке команчей, — заметил Брейв.

— Я еще учусь, — пробормотала она.

Он покачал головой.

— Нет, голос у тебя был очень твердый. Я думаю, это был голос Духов.

Глава 13

Толкнув кожаную дверь вигвама, Кассандра выглянула наружу. В прериях настала весна и зацвели те же цветы, что и год назад, когда Алекс спас ее от гибели.

Она уже совершила ритуальное омовение, и скоро военный вождь придет, чтобы забрать ее к себе. Если бы Алекс был жив! Но делать нечего, придется подчиниться. Спасибо богу, что живы ее дети, что с ней ее сын — Бенджамин, и у них сейчас есть еда. Еще у нее есть подруга, с которой можно поделиться сокровенным, и на ее родном языке.

— Пошли, — позвала ее Блэк Рейн. — Ты должна быть готова к его приходу. Сейчас мы помоем мальчика и переложим его в колыбель.

— Он пойдет со мной? — спросила Кассандра.

— Конечно. Ты будешь пользоваться красками?

Кассандра сначала хотела отказаться, считая этот обычай команчей смешным, но потом передумала. В одежде из оленьих шкур, украшенная бусами и с лицом, спрятанным под слоем краски, она не будет вдовой Александра Харта, а типичной женщиной племени команчи. Так ей будет легче.

Они развели краски из разного цвета глин, соков растений и ягод. Какой цвет ей выбрать? Хотелось черный, но она понимала, что это не понравится Брейву. Выбрала голубой и зеленый. Надо сделать себя дурнушкой. Может быть, он оставит ее потом в покое? Есть же у него жена из собственного племени — жестокая дура и еще прекрасная негритянка Блэк Рейн. Надо, чтоб его не тянуло к ней.

— Посмотри, я готова. Ну как?

— Он будет удивлен, — неопределенно заметила Блэк Рейн.

Так и случилось. Когда он передавал ей поводья от чудесной лошади — величественной белой кобылы, Кассандра немного пожалела о своих стараниях с красками.

Взяв ребенка, завернутого в одеяла из кож, Кассандра и Брейв отправились в его вигвам. По пути он сделал знак стоявшим у костра людям.

* * *

Кассандра накормила его, привела всю посуду в порядок и остановилась в нерешительности, поглядывая на его постель. Брейв уже растянулся там и ждал ее.

Постель по местным меркам была роскошной и поднималась над уровнем пола дюймов на шесть. Но Кассандре туда не хотелось.

— Ты ведь уже была с мужчиной раньше, — произнес он, сразу же смутив ее. — Тогда чего же ты ждешь?

— Я… Я не знаю ваших обычаев, — пробормотала она.

— Обычаи отношений между мужчинами и женщинами у всех народов одинаковы, как мне кажется, — сухо заметил он. — Раздевайся и иди ко мне.

— Может быть, мне лучше сначала смыть краску?

— Зачем? Мне приятно, что ты так готовилась к встрече со мной.

Вдруг он быстрым упругим движением поднялся, подошел к ней и повернул ее лицо в сторону горевшего очага.

— Ты очень красивая. А сочетание голубого и зеленого тебе идет. И твои волосы всегда поражали меня. — Он поднял в ладонь пряди ее волос и медленно пропустил между пальцами. — Мой отец был белым, но у него не было таких волос, как эти.

Он наклонился и коснулся своим лицом ее лица.

Она с удивлением обнаружила, что у него очень гладкая кожа. Она, конечно, знала, что воины бреют бороды костяными бритвами, но не ожидала столь превосходного результата.

— Иди ко мне, — он увлек ее в постель.

Кассандра старалась отключить свой рассудок и позволила раздеть себя. В постели она пыталась ничего не видеть и ничего не чувствовать. Пусть темнота заполнит собой все ее ощущения.

— Ты сложена, как молодая самка оленя, — бормотал он, медленно поглаживая ее груди. — У тебя такая золотистая кожа, как зрелый плод в лучах солнечного света. — Его руки медленно гладили ее бедра.

Потом он стал целовать ее, и постепенно сладость его слов и мягкие движения сильного мужского тела вызвали когда-то появлявшиеся ощущения, но она продолжала лежать молча и тихо.

Брейв, опершись на локоть, оглядел ее сверху вниз, улыбнулся и шепотом сказал:

— Ты согласна, чтоб тебя изнасиловали?

Она вспыхнула и отвернулась. Как он может ждать от нее страсть, если она любит Алекса и лежит здесь только по необходимости?

— Почему ты отвернулась? — улыбался он. — Мне все в тебе нравится, Кассандра. Я знаю, что ты страстная, и я испытываю с тобой много удовольствия, а ты родишь мне высоких и сильных сыновей.

«Нет! — прокричало ее сердце. — Никаких сыновей. Никогда!»

— Ну что же, я приучу тебя к себе. Положи свои руки мне на спину.

Она коснулась его тела, ощутив кончиками пальцев крепкие мышцы. Ее груди плотно прижались к его теплой коже. Он опять стал ласкать ее, и она ощутила вспышки восторга, которые молниями пробегали по ее телу.

— Мой золотистый цветок! Ты теперь будешь по ночам распускать для меня свои лепестки.

«Он прав, — подумала она. — Я ничего уже не могу с собой поделать».

Внутри загорелся огонь, который не мог удержать никакой самоконтроль. Ей было так приятно, что разум не мог победить сейчас эти чувства.

— Ну вот ты и поняла меня, Кассандра. И нам с тобой хорошо, — сказал он чуть позже, продолжая обнимать ее.

* * *

— Я забыл об одной важной вещи, — произнес Брейв, когда они вместе опускались к ручью. Он недавно вернулся из похода, и она поняла, что рада видеть его. — Я не дал тебе нашего имени. Может быть… Я буду называть тебя Умеющая Отгадывать Будущее.

Она не хотела иметь имя команчей, но понимала, что перечить ему бесполезно. Недавно ей рассказали, что Взявшего Пику Взаймы действительно убили в бою и даже скальпировали. Может, и вправду у нее есть талант предсказательницы?

— Ну вот, — продолжил он, — а теперь ты должна разделить радость нашей встречи со своим мужем.

Он взял ее за руку и повел в глубь леса.

— Ты же военный вождь, — заикаясь, бормотала она. — Не будешь же ты здесь заниматься любовью?

— Военный вождь — такой же мужчина и тоже сгорает от нетерпения при виде своей женщины, — он увлек ее за собой на траву и поцеловал в шею. — Ты пахнешь цветами. Примешь ли ты меня, или я еще мало сделал для этого?

— Тише! — прошептала она, не сопротивляясь.

Как это все получилось? Откуда этот любовный голод? И желание поскорее дождаться кульминации этого праздника в кустах для двоих?

Она крепко обняла его. Ласки превратились в искры, поднесенные к бочке с порохом. Вскоре она стонала от блаженства, а он был счастлив от этих ее эмоций. И в эти минуты он опять был похож на Алекса.

— Почему ты стала печальной, мой золотой цветок? — он гладил ее волосы. — Разве не было тебе со мной хорошо? Если ты сейчас скажешь «нет», я заставлю тебя поклясться, и боги накажут тебя за явную ложь.

— Женщины не произносят клятв.

— Они делают это, если хочу так я. — Он провел рукой, и Кассандра вскрикнула от восторга.

Через несколько минут она опять лежала на ярко-зеленой траве среди голубых цветов.

* * *

Военные вожди установили время и место для летней охоты и выслали разведчиков для определения места временного лагеря. Неожиданно Кассандра узнала, что Брейв собирается взять с собой не Беар, как это было принято, а ее.

Первая жена была в ярости, а Кассандра — в печали. Она надеялась, что именно в отсутствии мужа и его первой жены ей удастся бежать. Пока она обдумывала все «за» и «против» побега сейчас (больше всего ее волновал вопрос, не потеряет ли она так свою дочь навсегда), ей объявили о решении мужа. К тому же Блэк Рейн добавила:

— Если ты останешься здесь, можешь оказаться в постели Буффало Липера.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Братья имеют право обмениваться женами.

— Но ведь они не настоящие братья.

— Согласно клятве, они — братья, и Буффало Липер может захотеть тебя.

Такая новость стала решающей.

Перед их отъездом все приняли участие в танце охоты. Были разложены огромные костры, барабанщикам и певцам предстояла большая работа. Кассандра вошла в цепочку женщин.

— Тебе нужно выбрать партнера, — прошептала Блэк Рейн.

— А если я не хочу?

— Нельзя. Выбирай Брейва.

Вскоре ее увлекла возбужденная толпа, смех и барабанный бой. Она пела вместе с певцами, танцевала, радовалась молодости и здоровью. Даже хмурые взгляды Беар не могли помешать ей.

Когда танец закончился и индейцы отправились спать, Брейв повел Кассандру в свой вигвам.

— Ты танцевала лучше всех, — прошептал он ей прямо в ухо, буквально срывая с нее блузку и юбку. — По отношению к тебе я ощущаю особый жар.

Ей тоже хотелось оказаться рядом с его сильным мужским телом.

— После этой охоты будет много веселья, и нам с тобой еще много раз будет хорошо вдвоем.

* * *

Она стояла среди деревьев, где расположился временный лагерь охотников, и наблюдала за их работой. Брейв поднял руку, и охотники стали окружать стадо бизонов. А потом началась бойня. Каждый охотник появлялся из своего укрытия и пускал стрелу в мишень. После этого ему приходилось убегать от рогов раненного бизона. Нескольким косматым гигантам удалось улизнуть, но большая часть превратилась в туши мяса.

Кассандра вместе с другими женщинами работала потом прямо на месте, где шел бой с животными. Вьючные лошади и мулы перевозили мясо в кожаных мешках в основной лагерь. Некоторые туши предназначались для семей, где были одни старики. Распределением мешков занимался вождь. Отдельные куски мяса резались на полоски для последующей сушки. Шкуры очищались и тоже отправлялись на доработку.

Кассандра давно не работала так много, но совсем не уставала. А Брейв, вне зависимости от его дневных дел, ночью был очень любящим мужем. И она поймала себя на мысли, что ей нравится, когда он принадлежит ей одной. Она наслаждалась этой охотничьей жизнью, и ей стало жаль, когда все закончилось.

* * *

— Как поживает Черная Буря? — улыбнулась Кассандра своей подруге.

— Набрала в весе. Еще немного и девочке понадобится собственная лошадь. Иначе она сломает мне спину, — пожаловалась Блэк Рейн.

— Что же, Брейв любит крупных детей, — засмеялась Кассандра.

— А ты-то не беременна опять? По прошлому опыту я знаю, что через девять месяцев после летней охоты всегда рождалось много детей.

— Со мной все в порядке, — отрезала Кассандра.

— Сегодня днем будут играть в двойной мяч. Хочешь сыграть?

— А что это за игра?

— В ней играют искривленной палкой и плетью.

— Очень хотелось бы попробовать.

Все последние месяцы беременности она с завистью наблюдала за игровым полем.

Блэк Рейн прервала работу с кожами и взглянула на начавшее темнеть раньше положенного небо. С севера надвигались тяжелые серые тучи, которые уже закрыли солнце.

— Может быть, игра и не состоится, — заметила негритянка. — Ты когда-нибудь видела здешние дожди, когда ручьи за десять минут превращаются в реки?

Кассандра вспомнила град, после которого они с Алексом чудом остались живы. Неужели это было год назад? Иногда ей казалось, что прошла половина жизни.

— Мне очень хочется, чтоб гроза… — Ей пришлось остановиться на полуслове. Со всех сторон ее окружили индейцы. Вульф Вумен, Терки Фезер, Токин Кроу и ее младшая сестра Маленькая Антилопа. Весь клан Беар во главе с ней самой. Подошел и Брейв с бесстрастным лицом.

— Я обвиняю ее! — с горящими глазами произнесла Беар.

Кассандра вопросительно посмотрела на Брейва.

— И мой брат Элк Тус, и моя сестра Маленькая Антилопа знают об этом, — продолжала Беар.

Кассандра перевела взгляд на младшую сестру — прелестную девочку, которую Кассандра считала своей союзницей. Маленькая Антилопа беспокойно теребила рукава, и Кассандра поняла: обвинение против нее — фальшивка. Может быть, девочку запугали старшие сестры или мать?

— Эта женщина была неверна своему мужу и должна быть наказана.

Неверна? Они имеют в виду другого мужчину? Смешно и нелепо. Она даже близости с Брейвом не хотела.

— Ее стыд на ее лице, — продолжала Беар.

— Что ты скажешь, Умеющая Отгадывать Будущее? — спросил Брейв.

— Ложь и притворное удивление не помогут тебе, Кассандра, — объявила Беар.

— Называй ее новым именем, — грозно произнес Брейв.

Беар почтительно наклонила голову, демонстрируя покорность.

— Маленькая Антилопа, расскажи нам, что ты видела.

Девочка побледнела и продолжала с беспокойством теребить край своей одежды.

— Я видела, как она и Взявший Пику Взаймы…

— Кто? — Кассандра не поверила своим ушам. Она знала здешние законы. Женщина, обвиненная в неверности, подлежала жестокому наказанию, вплоть до смертной казни. — Кто? Повтори еще раз. Эта жирная свинья?

— Говори, сестра, — командовала Беар. — Не позволяй этой белой женщине запугать тебя.

Они выбрали этого индейца, потому что он уже погиб и не мог свидетельствовать против них.

— Это было в лесу, возле…

— Но ведь он мертв! — вмешалась Кассандра.

— Пусть говорит, — крикнул Брейв.

— Я… я не могу… — девочка заплакала.

— Она не может говорить, потому что кто-то заставил ее лгать, — сказала Кассандра.

— Она не может говорить, потому что боится этой ведьмы, — продолжала Беар. — Но это не так важно. Мой брат тоже может это подтвердить.

Показания Элк Туса сейчас были очень важны. Против слов уважаемого воина возражать было безнадежное дело.

Раздались громкие раскаты грома. Элк Тус не торопился что-то сообщать.

— Может быть, нам дождаться окончания грозы? — предложил он.

Небо над их головами почернело, и темноту разрывали вспышки молний. «Он боится грозы, — подумала Кассандра. — Надо использовать такой момент для своего спасения».

— Меня уже обвинили без всяких объяснений, а теперь все обвинители собрались разбежаться по своим вигвамам. Вы все знаете, что этот человек убил моего отца и настаиваете на моей с ним связи? — Она повернулась к Брейву. — И ты действительно веришь в эту бессмыслицу?

— Послушаем, что скажет нам Элк Тус, — решил Брейв.

— Я видел, как она лежала между деревьями, — начал Элк Тус, поглядывая с испугом на сверкавшие время от времени молнии, — она лежала с…

— Я никогда не лежала среди деревьев с этим индейцем, — перебила его Кассандра. — Когда он схватил меня за руку, я ударила его ногой ниже живота…

При этих словах все раскрыли рот от изумления.

— А потом убежала. Элк Тус сейчас говорит неправду и поэтому со страхом смотрит в глаза Птицы Несущей Гром, боясь наказания. Пусть поклянется. Пусть скажет: «Я готов отдать свою жизнь молниям и грому, если я говорю неправду!»

Раскаты грома становились все сильнее. Элк Тус весь вспотел, несмотря на то, что в воздухе повеяло прохладой.

— Пусть он оголит свою грудь перед молниями и повторит эту клятву, — продолжала требовать Кассандра. — Клянись!

— Нет!

Элк Тус отвернулся и зашагал прочь, оставив свою родню и смертельно бледную сестру.

Прежде чем она смогла двинуться или что-нибудь сказать, Брейв схватил ее за волосы.

— Значит, ты уговорила своего брата и свою сестру солгать ради тебя? А теперь, любимая жена моей юности, тебе придется принять судьбу, которую ты уготовила сама для Умеющей Отгадывать Будущее.

Беар попыталась вырваться, но он потащил ее, спотыкающуюся и плачущую, к ее отцу.

— Терки Фезер, я возвращаю ее тебе. Сделай с ней то, что подскажет тебе совесть. А мне она больше не жена.

Беар отчаянно закричала.

— Я не потерплю обманщицу в собственной постели, — хладнокровно произнес Брейв.

Никто не посмел пошевелиться.

Неожиданно Волчонок, который наблюдал эту сцену с изумлением, всхлипнул. «Бедное дитя, — подумала Кассандра. — Неужели и ему придется уйти из жилища своего отца?»

Брейв повернулся к нему.

— Твоя новая мать — Умеющая Отгадывать Будущее. Собирай свои вещи, жена, и с двумя сыновьями занимай ее вигвам, — продолжал отдавать команды Брейв. Потом слегка подтолкнул своего испуганного сына в сторону Кассандры.

Она понимающе кивнула. Потом обняла Волчонка, взяла на руки Бенджамина и тихо пошла к вигваму.

Глава 14

Как она и предполагала, на следующий день Брейв собрал военный совет. «Как он похож на Алекса, — думала она. — Всегда готов к новым авантюрам, ищет их, готовый рисковать в любую минуту. Они принадлежат разным нациям, разным культурам, но получается, что я дважды влюбилась в одного и того же человека».

— Откажись от похода, — попросила она прежде, чем они заснули. Но он отвернулся в сторону. Такая просьба оскорбляла его.

Этой ночью во сне она видела кровь и чувствовала тень смерти. Дрожа от страха, она проснулась и заплакала.

Брейв наклонился над ней.

— Почему ты смотришь на меня и плачешь?

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Какая женщина будет легко отпускать от себя такого красивого и смелого воина?

— Не волнуйся, — прошептал он, довольный таким ответом, — наша разлука будет недолгой.

* * *

— О чем ты думаешь?

Вопрос Блэк Рейн вернул ее в реальность.

Кассандра вздохнула.

— Сколько обычно длится такой поход?

— Дней десять. Ты уже скучаешь?

После их отъезда прошло только два дня.

— Наслаждайся отдыхом, — предложила Блэк Рейн.

* * *

Двое мужчин, прячась за холмом, вели наблюдение за военным отрядом команчей. Уставшие от длительного путешествия в седле, в изношенной одежде и с косматыми волосами, они лежали в траве и тихо переговаривались между собой.

— Кажется, индейцы едут в свой лагерь, — заметил тот, что был старше по возрасту. — Посмотри, они везут убитых.

Его товарищ навел на отряд небольшую подзорную трубу.

— Хочешь проследить за ними?

Старший кивнул.

Они узнали, что где-то здесь, в индейском лагере, живет белая женщина. Вот уже семь месяцев пытались они найти доказательства того, что Кассандра жива. Алекс почти потерял надежду разыскать ее, но вернуться к своим без полной уверенности, что он сделал все возможное, не мог.

* * *

— Что случилось, Кассандра?

Она проснулась от прикосновения Блэк Рейн.

— Ничего. Это просто сон.

— Наверное, ты съела слишком много мяса, — Блэк Рейн улыбнулась. — А что тебе привиделось во сне?

— Смерть.

— Чья?

— Не знаю. — Она попыталась освободиться от страха.

— Но ведь женщина не может видеть будущее во сне. Вот воин — это другое дело, — Блэк Рейн замолчала, а через минуту спросила опять: — А раньше ты никогда не видела во сне будущее?

— Никогда, — согласилась Кассандра.

* * *

— Чем они занимаются сейчас? — спросил Алекс.

— Готовятся к торжественному въезду в свой лагерь. — Боун почесал появившуюся у него бороду.

— Что, опять будет дурацкий танец скальпов?

— Нет, похоже, на этот раз это будет похоронная процессия. Умер какой-то их предводитель. Военный вождь или что-нибудь в этом роде. Ты видел когда-нибудь, как женщины команчей оплакивают своих мужей?

Алекс покачал головой.

— Это трудно потом забыть.

* * *

Воины входили с лицами, измазанными черной краской. Увидев их, женщины запричитали. Это напоминало Кассандре первый ее день в лагере команчей. Только теперь она была готова рвать на себе одежду не притворяясь. Теперь настал ее черед раздавать вещи убитого, а не брать их себе.

Его голубые глаза были закрыты, а на груди кровавым пятном выделялась большая огнестрельная рана. Ее соплеменники — белые люди разорвали то, что он назвал таинственной связью между ней и им. Его амулеты на этот раз не сработали. Наверное, я на самом деле Кассандра — прорицательница, которую никто не слушает.

— У них были ружья, которых я никогда не видел раньше, — рассказывал Броукен Ноуз. — Они стреляли сразу много раз вместо одного.

«Это рейнджеры, — подумала Кассандра. — Брейв и его военный отряд наткнулись на рейнджеров с их многозарядными кольтами».

— Брейв умер так же храбро, как и жил. Мы потеряли много воинов. Он погиб, потому что защищал сына его брата, у которого пала лошадь.

Кассандра вспомнила, как она металась во время пожара в прериях, чтоб спасти Алекса.

— Он был великим военным вождем, — Броукен Ноуз еле сдерживал рыдания.

Кассандра плакала вместе со всеми, но слезы не могли облегчить ей душу.

* * *

— Это она! — выдохнул Алекс. — Посмотри на ее волосы. Я уверен, что это она.

— Не торопись, — предупредил его Боун. — У них могут быть выставлены разведчики. И если их вождя убили белые, я не хотел бы попасться им именно сейчас.

* * *

Когда тело Брейва приготовили к погребению, оставшаяся первой женой Блэк Рейн повезла его в последний раз на лошади. Причитания женщин стали еще громче. Родственники раздавали его лошадей членам траурной процессии. Этот обычай, который раньше казался ей странным, теперь выглядел вполне естественным — они раздавали свою печаль.

«Близкие мне люди по очереди уходят от меня: мать, отец, Алекс, потом дочь Александра и вот теперь — Брейв. Что делать дальше?» — думала Кассандра, упав от усталости на свою постель после третьего дня траура.

* * *

— Как нам достать ее оттуда, если она все время в вигваме с этой негритянкой?

— Придется ждать удобного момента, — ответил Боун. — Главное — с Кэсси все в порядке. И нам нельзя рисковать, придумывая сложные варианты.

* * *

— Нет! — возмутилась Кассандра. — Я не буду переходить к Буффало Липеру.

Они говорили по-английски, чтоб никто не мог подслушать.

— Но ты же знаешь, что есть такой обычай: брат забирает вдову умершего брата.

— А ты сама?

— Он не возьмет меня. Он уже просил своего отца, чтоб тот не заставлял его брать в жены женщину, не имеющую душу.

— О, боже! — вздохнула Кассандра. — А нельзя ли его уговорить, что и белая женщина ему не подойдет.

— Вряд ли у тебя это получится.

— Но я не выдержу этой пытки. — Кассандра поежилась и тупо уставилась в огонь. — Слушай, Блэк Рейн, нам надо бежать. Хочешь быть моей попутчицей?

— Нет. Это не для меня. А куда ты собралась? К родне своего первого мужа? На той территории я сразу опять становлюсь рабыней.

— Я и сама не хочу туда. Можно по воде в Массачусетс, где негры живут свободно.

Блэк Рейн отрицательно покачала головой.

— Если мы выберемся из страны команчей, то окажемся в Техасе. А там любой белый может заявить на меня свои права. Я очень люблю тебя, Кассандра, но я не хочу возвращаться в рабство. Если ты решила бежать, тебе придется делать это в одиночестве.

В глазах Кассандры появились слезы.

— Как ты думаешь здесь дальше жить? Если Буффало Липер не берет тебя в жены, что вы будете есть с дочерью?

— Не волнуйся за меня. Я думаю, меня возьмет Броукен Ноуз. Он уже год один и давно присматривается ко мне. А вот за тебя я буду очень волноваться. Они ведь могут поймать тебя.

— Я знаю, что мне предстоит решить много проблем. Наверное, мой побег может отразиться на твоей судьбе?

— Может, если мы будем до последнего момента оставаться в одном вигваме. Тебе лучше вернуться в свое жилище. И надо собрать припасы для дороги — сушеное мясо, воду, сухой мох для ребенка, несколько шкурок кроликов для его постели.

Кассандра вспомнила, как долго ее везли верхом от того места, где она жила с Алексом. На этот раз будет еще ребенок. Если их поймают, Бенджамина подбросят в воздух и проткнут пикой. Или убьют стрелой. Она уже слышала такие рассказы. Нет! Они не сделают это, потому что верят в его связь с духами.

— Блэк Рейн, я думаю, если они нас поймают, то убьют только меня, а Бенджамина не тронут. Я хочу попросить тебя. Ты тогда позаботишься о моем малыше? Не оставляй его другим, хорошо?

— Не думай об этом, Кассандра.

— Нет, ты обещай мне, что станешь матерью Бенджамину.

— Обещаю, — тихо сказала Блэк Рейн.

* * *

— Ребенок в люльке, наверное, мой, — произнес Алекс. — У меня есть ребенок, а я его так и не видел. Я даже не знаю, мальчик это или девочка.

— Похоже, она переезжает в другой вигвам. Если это так, то сегодня вечером мы можем отправляться за ней.

* * *

Во второй половине дня Кассандра набила всем необходимым кожаный мешок и спрятала его под одеялами.

Надо, чтоб ничего не заметил Волчонок. Мальчик спит крепко. Вряд ли он услышит, когда она тихонько выскользнет из вигвама. А утром, если все обойдется, они будут уже далеко. Поймет ли это бедное дитя, почему она не попрощалась с ним?

Бенджамин чувствовал волнение матери и целый день вел себя беспокойно.

— Покорми мальчика, а то он хандрит, — посоветовала Блэк Рейн.

— Не знаю, в чем дело. Я уже кормила его час назад.

— Покорми еще. Сытое дитя всегда крепко спит.

Закончив все дела, они пожали друг другу руки и разошлись по разным вигвамам. Оставалось только ждать, когда лагерь погрузится в сон, и взойдет луна.

«Только бы не заснуть, как в прошлый раз, когда она планировала побег», — думала Кассандра.

Время шло. Она лежала, прислушиваясь к мерному дыханию детей. Наконец, она выглянула наружу и поняла, что уже пора. С бьющимся сердцем она достала свой мешок и наклонилась над сыном. Ребенок что-то пробормотал во сне и вновь затих. Укрепив сына на спине, Кассандра осторожно выскользнула наружу. Собаки вокруг знали ее, но на всякий случай она несла мясо. «Сейчас моя судьба зависит от этих собак», — подумала она.

* * *

— Посмотри, она вышла из вигвама! — воскликнул Алекс.

— Успокойся. У них нет отдельно выстроенных туалетов. Ты продолжай следить, а я устрою ей засаду на обратном пути в лагерь.

Алексу не терпелось попасть туда первым, но он понимал, что Боун умеет передвигаться в тишине лучше его, а сейчас речь шла о жизни не только их двоих…

* * *

Она дошла до конца лагеря и укрылась в ближайших деревьях. Было очень темно, контуры деревьев смутно вырисовывались в окутавшей природу ночи. Ей нельзя спотыкаться, иначе проснется ребенок. Интересно, есть ли в лесу мальчишки, которых оставляют ночными сторожами?

К счастью, кажется, лагерь спал. Вдруг ей послышался шепот. Кассандра замерла. Может, это юные любовники?

Двигаясь почти бесшумно, она обогнула парочку.

«Правильно ли я иду?» — подумала с испугом она.

Внезапно лесок кончился. Кассандра остановилась у его края и дважды негромко свистнула. Вскоре появилась ее белая кобыла, которую она научила отзываться на зов хозяйки. (Это был один из результатов ее общения с Пинто.)

Кассандра привязала к седлу мешок с припасами, обернула копыта лошади кожаными полосками и, забравшись на нее, тронулась в путь. Услышав журчание протекавшего поблизости ручья, она направила лошадь туда. Ей лучше было двигаться по мелководью, не оставляя следов.

Надо скорее отойти от деревни. Ее белая лошадь в темноте была слишком заметной. Может быть, Брейв специально подарил ей именно белую кобылу? Время тянулось медленно. Примерно через милю берега должны быть каменистыми и опасность оставлять следы исчезнет. Только бы справиться со страхом, перестать дрожать!

Наконец лошадь выбралась на равнину. Слава богу! Кажется, они на свободе!

* * *

— Что произошло? — голос Алекса дрогнул, когда он увидел, что Боун возвращается в одиночестве.

— Не знаю. Я потерял ее среди деревьев. Когда я выбрался на поляну, то увидел всадника на белой лошади. По-моему, Алекс, это была она. И в таком случае, она решила бежать.

— Бежать? А ты не ошибся?

— Я думаю, мы должны выяснить это.

— А если она все-таки в лагере?

— Но ведь она не возвращалась в свой вигвам?

— Нет.

— Если догоним всадника и убедимся, что это не она, можно будет сразу вернуться. Но если это Кассандра и индейцы организуют за ней погоню, мы должны догнать ее первыми.

* * *

Кассандра перестала погонять свою кобылу и обернулась. Позади нее простиралась темная, однообразная равнина. Может быть, ей повезло и в лагере до сих пор не заметили ее отсутствия? На все воля божья.

Она взяла на руки Бенджамина. Надо было покормить его. Там, вдали, виднелось что-то темное. Что это? Холмы? Деревья? Хорошо бы добраться до воды. И при случае надо собирать орехи, фрукты, ловить рыбу. Припасов надолго не хватит, а с собой у нее были только ловушка из кожи, рыболовные крючки, кремень да знания, накопленные за жизнь с индейцами. И еще решимость. Она должна справиться.

— Надо немножко потерпеть, любовь моя! — обратилась она к сыну. — Скоро мы вернемся в цивилизацию. В Техасе есть города, дороги и корабли. И мы попадем в Соединенные Штаты. Только надо еще найти Александру.

Она стала думать, что хорошо бы разыскать рейнджеров и уговорить их помочь найти ее дочь. Ради памяти Алекса они должны сделать это. Не место белому ребенку на этой территории.

Кассандра обняла сына. Мерная поступь лошади убаюкала его, и он, посапывая, спал у нее на груди. Восток ярко алел началом нового дня. Она опять оглянулась. В предрассветной дымке виднелись два всадника. Неужели погоня? Переложив сына за спину, она изо всех сил погнала лошадь.

Впереди маячили какие-то холмы. Надо скорее добраться туда. Уставшая кобыла была уже на пределе сил. Кассандра заставила себя досчитать до пятисот и снова обернулась. Силуэты всадников приближались.

Боже, останови их! Не позволяй им поймать меня! А может, это какие-нибудь другие индейцы? Тогда их просто возьмут в плен, но не будут убивать.

Неожиданно она услышала, что всадники что-то кричат, но понять было невозможно. В ушах раздавались удары копыт и ее сердца, готового, кажется, разорваться от испуга.

«Боже, спаси Бенджамина!» — молилась она, пока загорелая рука не перехватила ее поводья.

Лошадь встала, а она в ужасе заглянула в лицо своему преследователю. Мир поплыл, закачался, и она потеряла сознание.

Книга III ПЛАНТАТОРЫ Август 1845 г. — июнь 1846 г.

Глава 15

Когда Кассандра очнулась, она лежала поперек седла двигавшейся лошади. Бенджамина за ее спиной уже не было. Вспомнив о том, что она видела до того, как потеряла сознание, она боялась снова открыть глаза. Призрак? Может быть, он появился как воплощение ее страха? Ведь Алекс мертв. Она слышала рассказ о том, как он погиб, видела его скальп. И все-таки у человека, который ее остановил, было лицо Алекса.

— Кассандра, ты слышишь меня?

Она крепко сжала глаза, вздрагивая от звука голоса. Это был голос Алекса.

— Мы не хотели тебя пугать, но нам нужно было обязательно тебя догнать.

«Я не верю призракам, — повторяла она про себя. — Наверное, это галлюцинации от голода и бессонницы. Такой случай был с одним воином-индейцем в деревне».

— Кассандра, пожалуйста, открой глаза.

«Хорошо», — подумала она и открыла веки. Совсем чуть-чуть. Она увидела Боуна, который скакал рядом. Бенджамин мирно спал в люльке за его спиной. Боун? Она была уверена, что он тоже погиб.

Человек, похожий на Алекса, продолжал с ней разговаривать:

— Мы сидели возле твоего лагеря целых три дня, ожидая удобного случая, чтобы освободить тебя. Когда ты вышла из вигвама и исчезла среди деревьев, мы тебя потеряли.

— Я считала, что ты погиб, — прошептала Кассандра.

— Почему?

— Индейцы рассказывали про убитых белых, и потом я увидела твой скальп.

— Боже мой, Кэсси, ты ошиблась.

Алекс обнял ее.

* * *

Вскоре они остановились у леса, чтобы переменить лошадей. Кассандра подошла к ручью.

— У нас мало времени, Кассандра, — осторожно заметил Алекс. — Если за тобой будет погоня, нам нужно успеть уйти на безопасное расстояние.

Кассандра кивнула и наклонилась над ручьем, смывая остатки прошлой жизни — пятна краски и высохшие на лице слезы. На память ей осталась только белая кобыла.

* * *

После двух дней пути Боун увидел, что за ними следует погоня. Кассандра не удивилась. Она и раньше не сомневалась, что Буффало Липер не позволит легко убежать своей новой жене.

Алекс все больше молчал. К Бенджамину он относился с какой-то настороженностью, боялся прикасаться к нему. Может, он не верил, что это именно его сын?

Кассандру охватило ощущение обиды и невеселых предчувствий.

Они спали прямо в седле, следя друг за другом. Останавливались только, чтобы напиться, покормить ребенка и поменять лошадей. Вскоре единственной ее мечтой стала возможность просто лечь на землю и выспаться.

На четвертый день этой гонки пейзаж стал меняться. Появились поросшие кедрами холмы, зеленые долины. Боун подстрелил дикую индейку, и они разложили возле ручья костер.

— Может, мы уже оторвались от погони? — с надеждой спросила Кассандра, вдыхая аромат свежего мяса. Она хотела предложить им бросить птицу в костер целиком, как это делали команчи. Но потом ей стало стыдно за свои появившиеся в примитивной жизни привычки, и она промолчала.

— Они от нас не более чем в трех часах ходу, — ответил ей Боун. — В последний раз с холма я насчитал шесть мужчин.

Кассандра, кормившая в этот момент Бенджамина, вздрогнула.

— Тогда почему мы остановились?

Алекс обернулся к Боуну.

— Объясни ей наш план.

Боун отрезал кусок дымящегося мяса.

— Нам придется разделиться, Кассандра. Если мы их не сумеем обмануть, нам придется трудно. Сейчас, здесь создадим видимость долгой стоянки. Пусть костер догорит до конца. А потом я возьму с собой двух лошадей, груженных камнями, чтоб казалось, что все лошади с седоками, и двинусь на юго-восток. А вы отправитесь к ручью в двух-трех милях отсюда, пойдете по его руслу и выйдете на каменистый берег. Там есть пещеры, и вы спрячетесь в одной из них. Алекс знает, где это. Будете в них сидеть до тех пор, пока не убедитесь, что индейцы ушли. Ну а потом пойдете на восток, к Бразосу.

— А как же ты, Боун? — заволновалась Кассандра.

Боун рассмеялся.

— Ни один индеец не в состоянии поймать меня, миссис. Алекс, ты пока собирай камни, а я переброшусь с твоей женой парой слов, потому что вряд ли мы еще увидимся.

Когда Алекс исчез за деревьями, Боун тихо сказал ей:

— Ни о ком на свете я так много еще не думал, как о вас с Алексом.

— Тогда не уходи. Вместе мы тоже сможем отбиться.

— Нет, миссис Кэсси. Сделаем, как я сказал. И разговор у нас сейчас не об этом.

— А о чем же? — Кассандре хотелось расплакаться.

— Ты обвиняешь Алекса в том, что с тобой произошло?

Она удивленно посмотрела в сухое и обветренное лицо этого загадочного человека, который был всегда так добр к ней.

— Ты имеешь в виду мой плен? Конечно же, нет.

Боун вздохнул.

— Он винит во всем только себя. Никогда не видел человека, который бы так мучил себя.

— Значит, он искал меня только из-за чувства вины?

— Нет, мэм, это не совсем так. Алекс любит тебя. Он винит себя в том, что не отправил к своей сестре. Может быть, и в том, что женился на тебе. Но сделал он все это по любви. Теперь он считает, что ты не простишь ему того, что случилось, и того, что он искал тебя так долго.

— А почему получилось так долго?

— Понимаешь, индейцы вели себя очень талантливо, и мы потеряли их след. Остались только слухи о том, что где-то живет белая женщина. Но мы продолжали искать. Алекс ни за что бы не бросил поиски.

— А другие где? Никодемус, Пинто? Они погибли?

— Нет. Они просто не пошли с нами.

Кассандра удивленно смотрела на него.

— И Никодемус тоже?

— Если я начну объяснять, ты только расстроишься, миссис Кэсси. Для тебя лучше будет помнить, что Алекс любит тебя и чувствует себя виноватым.

— Но, Боун, ведь он…

— Ты права, никакой вины его нет. Но если мужчина так думает, он и ведет себя соответственно.

Неожиданно Боун поднялся, срезал с индейки остатки мяса, разделил его, и через несколько минут все трое были уже на лошадях. Кассандра наклонилась и поцеловала Боуна в щеку. Алекс пожал ему руку. И они разъехались в разные стороны.

* * *

«Наверное, мы опять оказались в ловушке», — подумала она, направляясь в глубь пещеры с ребенком на руках. Алекс, забрав трех лошадей и ее ружье, ушел куда-то, чтобы можно было в случае необходимости вести стрельбу сверху вниз. Ей он оставил два заряженных револьвера.

— Никуда отсюда не уходи, — попросил он ее на прощание.

В пещере было холодно, сыро и пахло каким-то гнильем. Если ей суждено умереть, то очень не хотелось, чтобы это произошло именно здесь. Она поежилась и стала укачивать сына.

Неожиданно послышались чьи-то голоса. По мере их приближения она стала различать отдельные слова. Боже мой! Что она будет делать, если Алекса убьют? Опять останется одна. А вдруг ее снова вернут к индейцам? В мешочке на шее у нее теперь лежала бумага, что она — жена, а Бенджамин — сын Алекса, и они оба являются наследниками его имущества. Алекс велел ей в любом случае добираться до плантации в Дьявольском Лесу.

Совсем близко раздался голос Буффало Липера. Неужели они выследили Алекса? Она подавила в себе внутреннюю дрожь и заставила себя слушать дальше. Надо успокоиться, иначе может проснуться Бенджамин и его плач услышат.

— Я же говорил тебе, что их след был там, — произнес кто-то из индейцев.

— Нет, там была уловка. Я понял, что только одна лошадь ушла с седоком.

— Но здесь тоже никто не проходил, — вступил в спор еще один из индейцев. Он остановился совсем рядом с пещерой.

— Белая женщина не может быть настолько хитрой, — в голосе первого из говоривших прозвучало превосходство.

— Сколько мы еще будем гоняться за женщиной? В долине я видел след оленя. Может, лучше…

— Мы будем искать до того часа, когда солнце достигнет зенита, — прервал его Буффало Липер. — Если сегодня ничего не найдем, будем возвращаться. Может быть Элк Тус оказался более удачливым, когда пошел по другому следу?

Элк Тус. Оказывается, брат Беар тоже с ними. Бенджамин попытался захныкать. Испуганная Кассандра спустила блузку и стала кормить его.

— Ты ничего не слышал? — спросил один из индейцев.

— Нет. А что? Может ты боишься чьей-нибудь засады?

— Если Элк Тус найдет эту женщину, то Буффало Липер уже не увидит ее живой. Он ненавидит ее за ту клятву, что ему пришлось дать.

— А зачем было наговаривать на нее? — пробормотал Буффало Липер. — Ладно, вы двое отправляйтесь сейчас по другую сторону ручья.

Через некоторое время их голоса стали стихать. Значит, они собираются искать до полудня, а потом будут возвращаться. Кассандра прислонилась к сырой стене пещеры и закрыла глаза…

«Где же Алекс? — думала она. — Не обнаружат ли они лошадей? Вдруг они специально затеяли здесь этот разговор, чтоб выманить ее или спровоцировать тех, кто ее прячет? Слышал ли Алекс их?»

Время тянулось нескончаемо долго. В самой пещере стали раздаваться какие-то неясные звуки. Интересно, какие существа здесь живут? Свет, струившийся снаружи, постепенно стал меркнуть. Бенджамин крепко уснул у нее на руках. Скоро он проснется и снова может заплакать. Что ей делать? Ждать?

Надо думать о чем-нибудь другом. Надо читать наизусть стихи, которые она когда-то учила в пансионе матери. Она стала читать все подряд, все, что приходило на ум. Ей казалось, что прошли уже долгие часы. И вот снова послышались голоса.

— Ну, что у вас?

— Ничего.

— И у нас тоже.

— Посмотрите, надвигается гроза.

— Здесь недалеко есть поросший кустарником холм, — произнес Буффало Липер. — Может посмотрим там?

— Но куда, интересно, она могла исчезнуть?

— Ее и ребенка забрала к себе Птица, Несущая Гром.

— А лошадей тоже?

— Возможно, и так, — согласился Буффало Липер. — У нее были очень необычные глаза. Даже более синие, чем у моего брата.

— Скажи лучше, что ты уже хочешь в свой вигвам, к другим женам.

Буффало Липер рассмеялся. После этого голоса индейцев стали затихать, пока не исчезли совсем в раскатах грома. Начался дождь.

Через некоторое время появился промокший Алекс с лошадьми.

— Кажется, они ушли насовсем, — пробормотал он. — Я слышал, что они собирались пройти еще вверх по течению, а затем вернуться.

— Они решили, что меня забрала Птица, Несущая Гром.

— Что это означает? — Алекс удивленно смотрел на нее.

— Это означает, что я — женщина, обладающая сверхъестественными силами, и связана с магией грома и молний.

— Ты, наверное, очень испугалась, Кассандра? — Он посчитал, что она сейчас немного не в себе.

— Я уже привыкла к страху.

Он положил свою ладонь поверх ее руки.

— Я очень хочу сделать все, чтобы ты жила без страха.

* * *

Во второй половине следующего дня они добрались до Бразоса.

— А куда потом, Алекс?

— В Дьявольский Лес.

Какое зловещее название. Ей представилась чаща, лесной полумрак, чудовища из мифов. Интересно, почему у плантации такое название? Скорее всего, так назвали это место рабы.

— Сколько нам еще осталось?

— Трудно сказать. Сотни две миль или больше. Ты, наверное, очень устала? Сегодня вечером поставим лагерь.

Днем Алексу удалось подстрелить оленя. Он сразу же разделал его и лучшее мясо погрузил на свободную лошадь. Кассандра собрала хворост и, пока полоски мяса жарились на огне, накопала съедобных корней, отмыла их в ручье и запекла в золе. К этой еде она добавила из своего мешка несколько горстей винограда. «Получается неплохой ужин», — подумала она, ощущая на себе любопытный взгляд Алекса.

— Ты успела многому научиться, — тихо сказал он. — Я с трудом узнаю тебя.

«И я тоже, — подумала Кассандра. — Было время, когда ты не скупился на объятия».

Она спустила блузку и стала кормить грудью Бенджамина. Алекс продолжал наблюдать за ними.

— Может быть, я стала уродиной? — довольно резко спросила она.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты все время как-то странно смотришь на меня.

— Наоборот, Кассандра, ты стала еще прекраснее.

— Сомневаюсь. Правда, я не видела зеркала уже много месяцев. Я даже не знаю, сколько месяцев мы не виделись.

— Около восьми. Ты сейчас просто прекрасна, как золотой солнечный луч, — Алекс замолчал. — Почему ты изменилась в лице?

— Все в порядке.

Он сказал так, как говорил Брейв. На душе стало тяжело.

— У тебя изменилась фигура, стала очень женственной.

— Ты хочешь сказать, что я потолстела. Но это загадка для меня.

— Почему?

— Потому, что я часто голодала.

Взглянув на него, она пожалела о том, что сказала.

— Ты не хочешь рассказать мне обо всем? — неуверенно спросил он.

Боун был прав. Он действительно очень переживает за все, что с ней произошло. Но что рассказывать? Как рассказать о Блэк Рейн? Он никогда не поймет, что самым родным человеком ей стала бежавшая с плантации черная рабыня. А что сказать о Брейве?

— Нет, Кассандра, я не заставляю тебя. Наверное, это тяжело рассказывать. Я только хочу, чтобы ты поскорее освободилась от этих воспоминаний. — Он коснулся ее руки возле головки Бенджамина. — Я очень хочу, чтобы вы жили счастливо, — неуклюже закончил он. — Ты и Бенджамин.

«А ты сам, Алекс? — подумала она. — Разве ты не муж и отец? Или все-таки вместо любви к нам осталась жалость?»

* * *

— Значит, вы — белые? — вместо приветствия произнесла молодая дама, держа в руках мушкет.

— Извините за беспокойство, мэм, — ответил Алекс. — Я — Александр Харт, а это моя жена и наш сын.

Женщина внимательно рассматривала Кассандру в ее индейской одежде с походной люлькой ребенка.

— Она только что сбежала от команчей, — объяснил Алекс.

— Боже! — воскликнула дама и опустила руку, державшую мушкет. — Какая бедняжка! — Она смотрела на Кассандру теперь с явной жалостью.

Это же чувство испытывала Кассандра, глядя на нее: у дамы были растрепаны волосы, руки и ноги очень тонкие, а большой живот выдавал очередную беременность, потому что трое ребятишек уже цеплялись за ее юбки, хотя сама она была еще очень молодой.

Обрадованная появлением еще одной белой женщины, Тилли Бэттс, так звали эту даму, провела их в комнату и послала старшего мальчика за отцом. Кассандра огляделась по сторонам. Грязные полы, полуразрушенный камин, щели в бревенчатых стенах, заставлявшие семейство страдать от холода зимой. В углу стояла кровать, прикрепленная к стене, но опирающаяся еще и на одну кривую ножку.

«Эти люди живут хуже команчей», — подумала Кассандра. Чуть позже за обедом ей предложили сало, зерновую лепешку и еще, как гостям, черную патоку, что еще раз убедило ее в бедности семейства.

— Ты, наверное, очень испугалась, когда попала к этим красным дьяволам, — прошептала ей Тилли за столом, пока ее муж хвастался Алексу большим урожаем зерновых.

— Я научилась там строить вигвамы.

Кассандра захотела, чтоб она поменяла тему.

— Вы хорошо отделались, миссис, — обратился к ней вдруг Руфус Бэттс. — Когда на наших соседей напали индейцы, они сняли скальпы и с мужчины, и с женщины, и с ребенка.

«На что он намекает?» — подумала Кассандра.

— Ну а что слышно про статус нашего штата? — спросил Алекс.

— Предложено присоединиться к северным Штатам. Через месяц, как рассказал один парень, в Вашингтоне будут обсуждаться условия объединения.

— Будут дураками, если не согласятся, — нахмурившись, пробормотал Алекс.

— Я тоже считаю, что присоединяться надо немедленно, — согласился Бэттс.

— Думаю, что вы можете остаться у нас на несколько дней, — предложила Тилли. — Я уже и забыла, когда в последний раз видела белую женщину.

— Вы очень добры, миссис Бэттс, — вежливо возразил Алекс. — Но нам надо отправляться уже завтра.

— Не надо торопиться, — заметил Руфус. — К западу от нас много неплохой земли. Может быть, вы захотите обосноваться здесь.

— У нас уже есть земля, — неопределенно заметил Алекс.

— Где именно?

— Выше Бразории.

— В стране рабов?

Кассандра заметила, как изменились лица хозяев. Через несколько минут чета Бэттсов отправилась спать в детскую, а Кассандра очутилась на приставной кровати рядом с мужем. Так близко они еще не лежали со времени ее освобождения из индейского плена. Но он сразу же отвернулся.

Похоже, он больше не хочет ее. Конечно, он подозревает, что там она спала с индейцами, и ему неприятно все это. Кассандра беспокойно вертелась в постели, а Бенджамин, лежавший между ней и бревенчатой стенкой, долго хныкал, пока заснул. Кассандра прижала его к себе и стала думать о своих детях. Что, если она опять беременна, и теперь от Брейва? Сколько времени прошло, как у нее опять пропали месячные? Она потеряла счет дням, поскольку в ее прошлой жизни это почти не имело значения.

Если у нее опять беременность, что тогда? Он бросит ее? Или будет молчаливо укорять ее? Завтра она отправится с ним в неизвестность. Что с ней будет в этом другом мире?

* * *

Она проснулась перед рассветом, потому что зашевелился Бенджамин. Они с сыном лежали в объятиях Алекса. Она ощутила тепло его тела и вспомнила ночи, проведенные вместе под открытым небом, когда звезды напоминали капельки дождя, попавшие под луч света.

Почувствовав ее эмоциональный взрыв, Алекс обнял ее еще крепче и поцеловал в плечо. В этот момент зашевелился мальчик, и Алекс вынужден был убрать руку, пробормотав что-то о счастье отцовства. Потом он потянулся, сел и сказал:

— Надо собираться. В этом доме нам, пожалуй, уже не рады.

Это было действительно так. Вечером, уходя спать, Руфус заметил.

— Меня совсем не интересуют рабовладельцы.

— Мои рабы живут лучше, чем они, — раздраженно сказал Алекс, когда они уже пробирались по полю с плохо выкорчеванными остатками деревьев.

— Конечно, они живут бедно. Но, в отличие от рабов, они свободны, — резко заметила Кассандра.

— Не всякий мечтает о свободе. Иногда полный желудок и крыша над головой поважнее этого.

— Я теперь знаю, что такое рабство и плен. И все это время, голодная или сытая, я мечтала только о свободе.

— Извини меня, Кассандра. — Он понял, что неосторожно обидел ее. — Прости за то, что с тобой произошло.

— У тебя нет необходимости просить у меня прощения, Алекс, — спокойно заметила она. — Все это случилось не по твоей вине.

— Возможно, ты и не винишь меня, но я сам ощущаю свою вину. Мне нельзя было тогда оставлять тебя одну.

— Алекс, но ведь это я не хотела, чтоб ты отправлял меня к…

— В той ситуации твое мнение было не так уж важно.

В ее взгляде мелькнуло удивление, а потом возмущение.

— И мое, впрочем, тоже. Ты должна была уехать. Но теперь уже ничего не изменишь. Я только знаю, что должен позаботиться вдвойне о вашей с сыном безопасности.

— Алекс, но я не хочу жить на этой плантации. Ты же знаешь мое отношение к рабству.

— Надо признать, что пока все складывается именно так. Постепенно ты привыкнешь.

— Ни за что! И как все это воспримут твоя сестра и ее муж?

— Все, что у них есть, наполовину мое. И в Бразории есть адвокат, защищающий мои интересы.

— Но ведь тебе и самому не нравилось там жить.

— Да, мне надоело уговаривать шурина не проигрывать доходы от плантации, а сестру прекратить меня воспитывать. И все-таки это мой дом, и пока мы будем там жить.

— Мне не нравится даже название этого места.

— Это название случайно дала ему сестра. Она сказала мужу, что не собиралась по его милости забираться в дремучий лес, и только дьявол может надеяться, что она останется там жить. Так Джим Филипп и назвал это место — Дьявольский Лес.

Кассандра попыталась убедить его, что можно обустроиться и в другом месте, например, в Массачусетсе. Там у нее остались дом и деньги. Алекс пообещал принять это к сведению, но позднее.

* * *

— Он теперь будет спать всю ночь?

Кассандра кивнула, укутывая ребенка.

— Тогда иди ко мне.

Алекс растянулся на одеялах. Кассандра неуверенно подошла к нему и легла рядом. Что дальше? Может он приготовил для нее еще одну лекцию о плантаторах и рабах?

— Ты готова выполнять свои супружеские обязанности или еще не совсем? — негромко спросил он.

Кассандра вздрогнула и заглянула ему в глаза. Нет, любящие мужья смотрят иначе.

— А ты… ты меня захочешь?

— Конечно.

— Даже, несмотря на…

— Несмотря на что?

Кассандра стала внимательно рассматривать свои ладони. Настал момент, которого она боялась больше всего. Но ведь все равно придется об этом говорить, рано или поздно.

— Может быть, тебе еще нужно время?

— Скорее всего, ты прав, — вздохнула она. — Но не по причине, о которой думаешь ты. — Она поняла, что придется все равно говорить сейчас правду. — Алекс, после рождения Бенджамина я была третьей женой военного вождя.

Она увидела, как он изменился в лице.

— И может быть, у меня от него будет ребенок. — Она замолчала и стала кусать нижнюю губу. — Я не знаю точно, но это возможно. И если теперь я… то есть мы… в итоге мы никогда не узнаем…

— Чей это будет ребенок? Ты считаешь себя беременной?

— Я не знаю.

Алекс вздохнул.

— Надо просто сориентироваться в датах.

— Я понимаю, — в голосе Кассандры прозвучала печаль. — Но беда в том, что я уже давно не слежу за месяцами. Я даже не знаю, лето сейчас или осень.

— Почти осень, — рассеянно заметил он и снова замолчал.

Кассандра села возле него, не понимая, как лучше ей сейчас поступить — уйти или оставаться.

— А может быть, нам и не нужно знать всего этого? — неожиданно сказал он. — Если ты не против, сделаем вид, что ничего не было, а там будь что будет.

— Тебе действительно хочется быть со мной? — удивилась она.

— Кого бы ты ни родила, ребенок все равно будет похож на одного из нас.

Она с изумлением уставилась на него, а потом рассмеялась.

— А вот так ты мне нравишься еще больше, — радостно сказал Алекс, целуя ее так, что у нее сразу же закружилась голова.

Потом он внимательно осмотрел ее индейскую одежду.

— Ты не будешь возражать, если я сниму с тебя все это? Ты даже представить себе не можешь, как часто я мечтал о тебе. Мне и сейчас еще кажется, что это только сон, и я все время боюсь потерять тебя.

— Милый мой, Алекс, — вздохнула она и прижалась к нему всем телом. Ею тоже вдруг сразу овладел настоящий любовный голод. И они вдвоем, соскучившись друг без друга в течение долгих месяцев, никак не могли утолить эту страстную тягу любить без оглядки на что бы то ни было. Все вокруг не имело никакого значения. Только они вдвоем, и блаженство их любви.

Когда потом, уставшие и счастливые, они молча лежали рядом, Кассандра впервые подумала о том, что все неприятности, наверное, забудутся, и они преодолеют свои трудности.

— Знаешь, моя родная, — Алекс приподнялся и, опершись на локоть, заглянул ей в лицо. — Мне показалось, что у индейцев ты научилась не только строить вигвамы.

Она едва не вспылила. Как он может говорить ей такие вещи? Но Алекс, смеясь, добавил:

— Я не жалуюсь. Я делаю тебе комплимент. Ты стала еще лучше.

— Алекс! — Она не могла сдержать удивления. Неужели он не ревнует? Она привстала и потянулась к своей одежде.

— Не надо, — он отбросил ее одежду в сторону. — Мы с тобой в пустом лесу, а костер еще хорошо горит. Не надо, не одевайся. — Он обнял ее за талию. — Я просто обожаю тебя, Кэсси.

— Я боюсь, что это только сегодня. А завтра ты все обдумаешь и неизвестно, простишь ли меня.

— Я любил тебя и раньше, Кэсси. Но мне всегда казалось, что я слишком стар для тебя. Теперь, однако… — он усмехнулся, — я вижу, как ты повзрослела.

Глава 16

Новое убежище показалось им роскошным дворцом по сравнению с бревенчатым сараем четы Бэттсов. Квентин и Эфемия Мак-Ивен выстроили даже псарню. В доме было несколько комнат, а рядом под крышей небольшой загон с сельскохозяйственными орудиями. По двору носились гончие и дети Мак-Ивенов. С семьей жил брат Квентина — Робби. Со всех сторон ферму окружали поля с хлопчатником и кукурузой, отвоеванные у леса. Братья готовили для отправки на плоту недавно собранный урожай хлопчатника. Продавали его в Вашингтоне.

Они предложили Алексу проживание, одежду, питание и поездку с ними вниз по реке в обмен на лошадей, и после недолгих торгов он согласился.

Его жена, Эфемия, невысокая женщина с выступающей вперед, как у голубя, грудью, заправляла всеми домашними делами. Она посмотрела на Кассандру неодобрительно, когда узнала, что та была в плену у индейцев. С подозрением осмотрев Бенджамина, она заметила, что он тоже очень похож на индейца.

— Он похож на Алекса, — возразила Кассандра. — Он только родился во время моего плена у индейцев.

Пронизывающий взгляд Эфемии, как показалось Кассандре, читал все ее тайные мысли, в том числе и о новой беременности.

— А где вы и мистер Харт заключали свой брак? — с кислым видом спросила Эфемия.

— Торговая точка Уэббера на Тринити, — хмуро ответила Кассандра.

— Но там нет священников, имеющих право совершать такие обряды.

— Мы вступили в брак по взаимному согласию, — тихо сказала Кассандра. — А потом у нас была церемония недалеко от Сан-Антонио.

— Проведенная католиком? — в ужасе воскликнула Эфемия. — Но этот брак не имеет силы перед лицом Господа нашего!

— А перед лицом закона имеет, — отрезала Кассандра.

Ей надоели менторский тон и чрезмерное любопытство хозяйки. Если бы она могла выбирать, то уже назавтра покинула бы этот дом. Но Алекс договорился плыть по реке, а миссис Мак-Ивен собиралась обязательно отвести всех на воскресную службу.

Кассандра согласилась. Она уже два года не была в церкви. Неожиданно для всех Эфемия преподнесла им сюрприз.

— Брат, эти двое уже давно живут во грехе, — подталкивая их к священнику, сообщила она.

Кассандра едва не задохнулась от негодования. А Алекс удивленно поднял брови.

— Их лучше поженить прежде, чем их бессмертные души окончательно потеряются для церкви.

— Конечно, — согласился брат Крэйги, самодовольно просовывая большие пальцы в карманы своей рясы, которая сидела на нем как мешок.

— Мы уже женились дважды, — сердито заметила Кассандра. — Один раз просто по согласию…

— Такая женитьба есть не что иное, как приглашение ко греху, — заявил священник, — а не заключение брака перед небесами.

— …и один раз нас венчали, — закончила она.

— Католический священник? Вы что, католики? — Он выглядел еще более оскорбленным, чем Эфемия за день до этого.

— Конечно, мы согласны. Жените нас еще раз, — Алекс с трудом сдерживал смех. — Но, наверное, нельзя жениться слишком много раз, правда, Кассандра?

— Брак есть святое таинство, а не повод для насмешки, — напыщенно ответил брат Крэйги.

— Тогда давайте, валяйте побыстрее, брат, — улыбнулся Алекс.

Так они вступили в брак по третьему разу, а сама она даже в четвертый, если вспомнить о том, как Брейв вручил ей белую лошадь. «Я становлюсь профессиональной невестой», — подумала Кассандра.

— Вы согласны? — переспросил ее брат Крэйги, так как она пропустила его вопрос.

— Согласна, — отрезала она.

Никому из присутствующих на церемонии не понравился затянувшийся поцелуй, которым Алекс решил завершить эту процедуру. Священник что-то пробормотал о необходимости борьбы с чересчур выраженным вожделением. В ответ на это Кассандра обняла своего мужа и пылко поцеловала.

Потом был целый поток желающих признаться в собственных грехах и таким образом спасти себя. Спасение включало и омовение в грязной воде Бразоса. Когда все это закончилось, Эфемия тоном, не терпящим возражений, предложила:

— А теперь вам нужно покаяться в своих грехах.

— Каких грехах? — удивилась Кассандра.

— В прелюбодеяниях с ним, — она кивнула в сторону Алекса, который в тот момент обсуждал виды на урожай хлопка с братьями Мак-Ивен. — И одному Богу известно, что вы там делали, у команчей.

— А что я делала? — разозлилась Кассандра. — Я была в плену. Единственное, чего я там хотела, так это сохранить жизни себе и ребенку.

— Вы до сих пор носите одежду индейцев.

Кассандра замешкалась.

— Это потому… что другой у меня нет. Или вы считаете, что лучше было бы ходить голой?

— У вас злой язык, моя дорогая, и грешное прошлое.

«Да это ты — злюка, — подумала Кассандра. — Сколько еще таких, как она, будут относиться ко мне с презрением?»

* * *

Когда Кассандра увидела наскоро связанный плот, ею овладел настоящий страх. Он был без руля. Братья Мак-Ивен собирались, пользуясь только шестами, доставить их в Вашингтон, продать там, кроме хлопка, и бревна, а назад возвращаться уже пешком.

Поскольку обо всем договорились заранее, Кассандре оставалось только шагнуть на плот. У нее сразу появилось нехорошее чувство: ей казалось, что вряд ли они доберутся до места назначения.

Вырвавшись из-под дурного влияния Эфемии, братья Мак-Ивен вели себя совсем иначе. Они оказались веселыми компаньонами, может быть, даже чересчур веселыми. Едва их плот прошел первый речной поворот, как они извлекли из тайника целый кувшин самодельной водки и сразу же выпили его.

— Не переживай, — прошептал ей на ухо Алекс, когда наступил его черед отдыхать от работы с шестом. — Я узнал, что они не первые, кто добирался на таком плоту до залива.

— А сколько женщин и детей при этом выжило? — пробормотала Кассандра.

Алекс засмеялся:

— Я не позволю вам утонуть, Кэсси. Еще немного, и ты будешь спать на пуховом матрасе и носить красивую одежду.

— А где ты ее раздобудешь?

После той реакции, которую произвел ее наряд во время воскресной службы, ей не хотелось встретить сестру Алекса в таком виде.

— У меня есть знакомые в Вашингтоне. Совершим там какой-нибудь обмен или я возьму у них в долг.

— Интересно, какие фасоны сейчас в моде?

Она так долго носила одежду мужчин или индейские платья, что уже не могла себе представить, как она наденет платье белой женщины.

* * *

Как и обещал Алекс, ночь она провела в мягкой постели в доме Артура Уолла — друга Алекса по военным приключениям. Бенджамина положили в колыбель. Он не возражал и спал так же крепко, как и всегда.

Миссис Уолл взяла Кассандру под свое покровительство. Она сразу же послала за портнихой, и вскоре у Кассандры появились новые платья, перешитые из гардероба хозяйки. Изготовили ей и корсет, примерив который, она с удовольствием вспомнила удобство одежды команчей. Ради праздничного обеда, в честь их приезда, голову Кассандре украсили несколькими локонами.

На обед были приглашены известные люди Техаса — мистер Том Раск, Пинкни Хендерсон и Ван Зандт.

Кассандра внимательно вслушивалась в разговор о новой конституции. Самым интересным показалось ей предложение сохранять за замужними женщинами права на их собственность, полученную до брака.

— Невероятно! — заметил Алекс, усмехаясь.

А Кассандра подумала, действительно ли он огорчается, что не сможет свободно пользоваться ее массачусетским наследством? Может, придет время, и оно ей тоже понадобится? В жизни случаются очень неожиданные перемены.

Она почувствовала, что ее слегка подташнивает, хотя виною могла быть и обильная еда, от которой она совершенно отвыкла.

— А как насчет рабства, мистер Хендерсон? — спросила Кассандра. — Оно по-прежнему сохранится в Техасе?

Алекс подал ей предупредительный знак, и она решила не трогать больше эту щекотливую тему. Ей захотелось подняться наверх, снять корсет и забраться в постель с непривычно чистыми простынями.

— Когда ты собираешься в Дьявольский Лес, Алекс? — спросил Том Раск.

Вопрос Кассандры так и остался без ответа.

— Надеюсь, завтра. Я заказал плоскодонку.

Она посмотрела на мужа с удивлением. Он не сказал ей ни слова о столь быстром отъезде.

— Почему ты не хочешь дождаться парохода? — спросил один из плантаторов. — По-моему, плоскодонка — не очень подходящий способ путешествия для леди.

Он сделал полупоклон в сторону Кассандры, отчего она едва не рассмеялась. Плантатор, очевидно, и представить себе не мог, где эта благовоспитанная леди успела побывать за прошедший год. Да и вряд ли плоскодонка, несмотря на все ее изъяны, была более опасным и неудобным средством передвижения, чем плот, управляемый пьяными братьями Мак-Ивен. Она вспомнила, как Робби Мак-Ивен миль за пять до Вашингтона свалился в воду, и его брат вылавливал его в реке, после чего, к ее удивлению, они не расстроились, а, наоборот, развеселились.

— Плоскодонка? — удивилась миссис Уолл. — Вам понадобится зонтик от солнца, моя дорогая.

«Интересно, как, по ее мнению, мне удалось так загореть? — подумала Кассандра. — Ведь не под зонтиком же». Она мысленно представила себе реакцию Токин Кроу на появление ее с зонтиком.

— О чем это ты смеялась за обедом? — спросил ее чуть позднее Алекс.

— Так, всякая ерунда.

Она старалась не напоминать ему лишний раз о своей жизни у команчей, тем более что, возможно, скоро ей еще придется расхлебывать более серьезные результаты этой жизни.

— В этом платье ты выглядела очень красивой, — он провел пальцем по ее обнаженным плечам. — Ни один мужчина за столом не сводил с тебя глаз, дорогая.

— И ты тоже?

— Я больше всех. — Он наклонился и поцеловал ее в шею. — Несколько дней нам придется плыть в лодке вместе с гребцами. Ты не будешь возражать, если мы воспользуемся отпущенным нам временем?

Кассандра не стала спорить. Не спеша, она начала раздеваться. Ему очень шел черный строгий костюм, но она знала, что под ним скрывается сильный, мужественный охотник на диких лошадей, когда-то спасший ей жизнь. Так уж случилось, что именно Брейв разбудил ее женскую чувственность, но она всегда любила своего мужа, и это было нечто другое.

Алекс уже заснул, а Кассандра все еще лежала, вспоминая свой разговор с капитаном Ральфом Хокинсом, бывшим техасским рейнджером. Тот был немало удивлен, что Алексу удалось найти ее.

— Разве это так сложно? — спросила она, думая о своей дочери.

— Почти невозможно, мэм, — ответил капитан. — Из многих женщин и детей, похищенных команчами, вернуть удалось совсем мало. Обычно такие попытки кончались смертью тех, кто искал.

Мысли о потерянной дочери все время мучили ее. Но если бы она рассказала Алексу, он наверняка бросился бы искать девочку. И что в итоге? Так она могла потерять и мужа. Что же оставалось делать?

Слезы непроизвольно текли по ее лицу.

* * *

Плоскодонка оказалась длинным и узким суденышком с заостренными концами, большим рулем и вполне приличной каютой с окнами, мебелью и печкой. Алекс велел ей не появляться на палубе, так как команда состояла далеко не из джентльменов. В каюте было грязно, и она подумала, что вряд ли сможет добраться до дома Алекса в респектабельном виде.

Путешествие по воде было полно неожиданностей: песчаные мели, низко свисавшие ветви деревьев, завалы из бревен. К концу пути Алекс заметно помрачнел.

— Долго еще до места? — спросила Кассандра.

— Достаточно скоро, чтобы помешать моему родственнику проиграть в карты весь урожай.

— Ты оставишь меня там? — в ее голосе звучала тревога.

— Вряд ли моя сестра хуже команчей. Во всяком случае, там ты будешь в полной безопасности. И она поможет тебе с Бенджамином.

— У твоей сестры есть дети?

Она вдруг подумала, что почти ничего не знает о своей новой родственнице.

— У нее их было шестеро. Двое умерли при родах, один получил смертельный ожог, когда ему было года полтора, третий погиб от желтой лихорадки, когда они выезжали по делам в Гальвестон. Еще один — от скарлатины. И последний — во время наводнения.

— О, боже мой! — крикнула Кассандра.

Страшно было представить, что пережила эта женщина.

— За смерть Миранды она винит меня, — с горечью заметил Алекс. — Она считает, что я не должен был отправляться воевать, а быть рядом с ними, когда они бежали от мексиканской армии. Тогда Миранда осталась бы жива.

— А что с ней случилось?

— Она утонула при переправе через реку.

— Алекс, все, что ты рассказал, ужасно.

— Да, в то время погибло много людей. Но Элоиза все-таки была с мужем и не испытывала материальных трудностей.

Кассандра наклонилась к спавшему Бенджамину. Все-таки нельзя рассказывать Алексу о потерянной дочке. Это добавит ему ощущение вины.

Она посмотрела в окно каюты. Всюду, где они проплывали, черные люди по берегам собирали урожай хлопка. Они работали не разгибаясь. Их заунывное пение тяжелым камнем ложилось на душу.

Некоторые поля были уже почти убраны, и только кое-где виднелись оставшиеся белые комочки. Еще по пути им попадались хлопкоочистительные машины и дома, стоявшие на холмах или в зеленых рощах.

Роскошь особняков плантаторов поражала, особенно на фоне тяжелого труда темнокожих женщин и мужчин, создававших эти богатства. Как может Алекс спокойно воспринимать все это? И как ей жить в одном доме с его сестрой, которая сознательно выбрала для себя такую жизнь?

Прошло два дня. За это время Алекс пообещал ей, что они не останутся в доме сестры, а устроятся рядом, в доме управляющего.

— До своего отъезда я жил там, — мрачно сообщил Алекс. — И туда же хотел бы вернуться. Но хочу предупредить тебя, что это небольшой бревенчатый дом, без роскоши.

— Я думаю, что в любом случае такое жилье лучше, чем вигвам.

* * *

— Что за чертовщина! — воскликнул Алекс.

Они стояли на причале и рассматривали возвышавшийся на холме великолепный белоснежный особняк в греческом стиле, с колоннами и галереями.

— У нас много новостей, мистер Алекс, — произнес вместо приветствия подошедший к ним старый негр.

— И, по-моему, не все хорошие, — тихо ответил Алекс. — Вижу, что появился шикарный дом, но до сих пор не убран урожай.

— Соберем. Зачем торопиться?

— А если пойдет дождь? — удивился Алекс.

— Тебя долго не было, мистер Алекс, — добавил старик. — И после твоего отъезда дела не всегда шли хорошо.

Несколько темнокожих ребятишек побежали к особняку, чтобы сообщить о возвращении Алекса, и к моменту их появления у парадного входа перед ними появилась маленькая женщина в черном и стала ждать их приближения.

Когда они уже поднялись по лестнице, женщина, наконец, произнесла:

— Вижу, что ты вернулся домой еще беднее, чем уезжал, Алекс.

— Ты, как всегда, ошибаешься, Элоиза. Я разбогател на жену, сына и достаточное количество земли, чтобы организовать еще свое собственное дело.

— Ну и где эта земля? — в голосе ее прозвучал сарказм. — Среди бизонов и диких индейцев?

— Совершенно верно. А где Джин Филипп? Я вижу, что он, как всегда, не спешит заниматься хозяйством.

— Джин Филипп мертв. Он был убит почти два года тому назад. — Она повернулась и, прошелестев юбками, повела их в дом.

«Она даже не удостоила меня взглядом», — подумала Кассандра.

— Похоже, мы прибыли вовремя, — сухо заметил Алекс. — Моя сестра вытворяет здесь что-то несусветное: строит новый особняк, вместо того чтобы убирать урожай.

* * *

«Кажется, она никак не ждала в это время Алекса, — мысленно рассуждала Кассандра, усаживаясь за длинный стол из розового дерева вместе с Алексом, Элоизой и мистером Каттером — новым управляющим. Последний оказался еще одной новинкой этой усадьбы. — Значит, им придется пока жить вместе с Элоизой».

Новый особняк вблизи еще больше поражал роскошью. Кассандра считала, что у них был далеко не бедный дом в Кембридже, но этот можно было назвать образцом расточительства и жажды богатства. В комнатах лежали ковры из вельвета, окна украшали занавеси из голубого дамасского шелка. В столовой стоял громадный резной буфет с мраморным верхом, а над головами висела большая медная люстра из многочисленных свечей.

На столе лежали горы столового серебра, фарфоровой посуды, в роскошных подсвечниках стояли свечи.

Алекс был удивлен не меньше, чем она сама. Но когда за их спинами выросли слуги-негры, разносившие блюда, его удивление переросло в раздражение. В это же время темнокожие дети в домотканых нарядах обмахивали всех обедающих веерами.

— Не кажется ли вам, что Кассандра одета не совсем подходящим образом для простого семейного обеда? — насмешливо спросила Элоиза.

— У меня пока не слишком разнообразный гардероб, Элоиза, — резко ответила Кассандра. — На мне платье, которым меня любезно снабдила миссис Уолл, когда мы останавливались у друзей Алекса. Может, для простого обеда лучше подошла бы одежда команчей?

Алекс слегка улыбнулся.

— Завтра наша портниха начнет работу над твоим гардеробом, Кэсси.

— У вас даже есть своя портниха? — удивилась Кассандра.

— Сара, я полагаю, на месте?

— Нет. Она умерла, — ответила Элоиза.

На лице родственницы Кассандра заметила выражение удовлетворения.

— Что с ней случилось? — голос Алекса прозвучал металлически.

— Просто умерла и все, — пробормотала его сестра.

— Ты расскажешь сама, или я выясню у других?

Элоиза ничего не ответила. И Алекс обратился к Джозефу:

— Приведи сюда тетушку Хэппи.

— Слушаюсь, мистер Алекс, — сказал среднего возраста негр и вышел из комнаты.

Элоиза была в ярости. Мистер Каттер откашлялся и принялся за турнепсы в масле.

— Что-то не в порядке с обедом, мистер Алекс? — спросила вошедшая полноватая негритянка спокойным тоном.

— Тетушка Хэппи, — Алекс поднялся со стула и, подойдя поближе, обнял ее. — Расскажи мне, что случилось с Сарой?

Женщина взглянула на Элоизу.

— Она вскрыла себе вены.

Алекс побледнел.

— Когда умер мистер Филипп, Сару собирались продать на сторону, но не вместе с детьми, — продолжила тетушка Хэппи. — Она плакала, что так она никогда больше не увидит своих детей. Потом вскрыла себе вены.

— Разве нельзя было продать ее вместе с детьми? — Алекс со злостью посмотрел на сестру.

Элоиза долго молчала. Потом ответила:

— Джефферсону Полларду не были нужны ее дети.

«Джефферсон Поллард? О, боже мой! — подумала Кассандра. — Какое совпадение? Именно от этого человека бежала Блэк Рейн».

— Неужели ты собираешься продавать своих работников этому негодяю?

Когда Элоиза опять ничего не ответила, Алекс вдруг спросил:

— Никто до сих пор не сказал мне, что же случилось с Джином Филиппом. Он что, тоже вскрыл себе вены?

— Миссис Элоиза не хотела бы говорить…

— Каттер, я — совладелец этой плантации, — оборвал его Алекс. — И в мое отсутствие здесь распоряжались моими деньгами, причем без моего согласия. И я имею право знать, что здесь произошло.

— Он был убит на дуэли.

— Из-за женщины или из-за долгов?

Кассандре стало немного жаль Элоизу. Это был уж очень жесткий вопрос. Наверное, поэтому все молчали.

— Кто же убил его?

— Джефферсон Поллард, — пробормотала Элоиза.

— Этот человек убил твоего мужа, а ты согласилась продать ему Сару?

— Я не собиралась от нее избавляться, но Джин Филипп проиграл ее в карты и отказался платить.

— Значит, дуэль была связана с Сарой? Поллард, очевидно, был вне себя, что не получил ее?

Элоиза пожала плечами.

— Он и сам умер через короткое время.

— Неплохое завершение истории, — тихо отреагировал Алекс.

— Знаете, два последних года Домьер вообще отошел от дел, — вмешался опять Каттер.

— Зато вы здесь хорошо распорядились, отгрохав эту махину. Меня интересует, тратили ли вы мои деньги? За моими интересами здесь должен был следить Колби Робинсон.

— По соглашению, Алекс, твоя половина доходов должна быть вложена снова в Дьявольский Лес, — сестра отложила в сторону вилку. — А этот дом является частью нашего имения.

Алекс буквально вскипел от такого заявления.

— Ты знала, Элоиза, что я всегда был против расточительства. Я вижу, ты недалеко ушла от поступков твоего мужа.

— В конце концов, я имею право на достойную жизнь! — закричала Элоиза. — Где ты был, когда я здесь одна мучилась, а дети умирали?

— Никто не утверждает, что тебе было легко, но ведь ты знала, что выходишь замуж за негодяя.

Напряжение в комнате нарастало.

— Каттер, почему никто не убирает хлопок?

Каттер покраснел и отложил вилку.

— Рабочие сейчас заняты другим, — отрезала Элоиза.

— Что может быть важнее сбора урожая? — удивился Алекс. — А если пойдут дожди и хлопок останется на полях?

— Площадь вокруг дома нуждается в планировке. И делать это нужно немедленно, — громко ответила Элоиза.

— Завтра мы начнем сбор хлопка! — объявил Алекс.

— Не посмеешь.

— Если ты будешь мне мешать, Элоиза, я подам на тебя в суд за растрату совместных средств. После такого процесса вход в высшее общество для тебя будет закрыт навсегда.

Элоиза побледнела.

— Мне предстоит принять важного гостя.

— Интересно, какой дурак наносит визиты во время сбора урожая?

— Хорейс Вейверли, — объявила Элоиза, словно это был сам президент Соединенных Штатов.

— Это английский писатель, — пояснила тихо Кассандра, увидев недоумение на лице Алекса.

— Даже если это будет сам Сэм Хьюстон, — отрезал Алекс, — завтра мы начинаем сбор хлопка. Нам еще предстоит упаковать урожай и переправить его по реке. О чем ты только думал, Каттер?

— Решения принимаю я, — вмешалась Элоиза, — а не мистер Каттер. У меня будет сад лучше, чем у Эмили Перри.

— Ты зря стараешься, перечисляя здесь всяких местных знаменитостей, Элоиза.

— Но она сестра Стефена Остина. Ты что, не знаешь Стефена Остина? — обратилась она к Кассандре. А откуда ты сама?

— Кембридж, Массачусетс, — ответила Кассандра.

— Ее отец был профессором в Гарвардском колледже.

— Профессором? — на лице у Элоизы было написано, что она ни в грош не ставит такое занятие. — А что, ты тоже был на севере, Алекс? Неужели там была война, о которой я не слышала?

Алекс вкратце описал ей, как попала сюда Кассандра.

— Какой ужас!

Элоиза уставилась на Кассандру, словно увидела перед собой экспонат в медицинском музее.

Через несколько минут, взяв Кассандру за руку, Алекс повел ее в их роскошную спальню. Первое знакомство с новой родственницей завершилось.

Огромная кровать с балдахином стояла на таких высоких ножках, что туда нужно было забираться по лесенке из трех ступенек.

— Алекс, может, не надо с сестрой так жестоко. Ведь у нее действительно была тяжелая жизнь. И она потеряла мужа, детей.

Алекс вздохнул.

— У тебя слишком доброе сердце, Кассандра. Отец не раз предупреждал ее, что она выходит замуж за мерзавца. Но Элоиза никого не хотела слушать. И всегда то, что она делала и делает — это безумство. Сейчас необходимо расширять площади, а не строить дворцы. В Техасе ты или расширяешься, или теряешь то, что имеешь. Только женщина могла придумать что-то другое.

Кассандра разозлилась и отвернулась в сторону. Вместо того чтобы запротестовать, Алекс проворчал что-то себе под нос и вскоре заснул, чем разозлил ее еще больше.

Она долго лежала на спине и рассматривала драпировку. Бенджамин теперь находился в детской, под присмотром няни. Без него ей тоже было как-то неуютно.

Ей показалось, что здесь какое-то дурное место, из которого всем троим надо побыстрее выбраться. Но пока это было нереально. Алекс вынужден был сейчас здесь оставаться, и прежде всего ради нее и сына.

Глава 17

— Тебе понравилось у индейцев? — спросила темнокожая девочка Мелли, одна из прислуг в доме.

Кассандра вспомнила Блэк Рейн, сбежавшую с плантации только потому, что их с трудом убедили, что индейцы не причиняют неграм вреда.

— Они бывают очень жестокими, — предупредила ее Кассандра.

— Они били тебя? О, миссис Кассан-дра!

— Ты можешь называть меня Кэсси.

Она чувствовала угрызения совести. Все-таки свобода лучше безопасного рабства. Так она говорила не раз и Алексу.

* * *

Весь день Кассандра провела с портнихой по имени Гамалея и ее маленькой помощницей Эстер. Дамы изучали журналы мод и оценивали запасы тканей в лавках плантации. Количество шелка, тончайшей шерсти и кружев впечатляло.

— Наша хозяйка после смерти мужа заказывала только черное, — объяснила Гамалея. — Все эти ткани остались от прошлых времен.

— Я хотела бы вот этот фасон, — предложила Кассандра.

Гамалея почему-то смутилась.

— В чем дело?

— Мэм, этот фасон уже выбрала для себя миссис Элоиза.

Кассандра кивнула.

— Тогда говори мне заранее, что она наметила для себя, и мы будем пропускать эти фасоны.

Портниха облегченно вздохнула. Вскоре они выбрали платье из голубого шелка с широкими рукавами и просторной юбкой и тут же приступили к шитью.

— Как долго продлится такая погода? — спросила Кассандра, обмахивая себя журналом вместо веера.

— Разве сейчас жарко? — удивилась Гамалея. Но в следующем месяце будут прохладные дни, — поспешила заверить она, словно боясь упреков.

— Наверное, надо сделать пошире швы, чтобы потом талия могла стать пошире?

Кассандра замерла. Как об этом догадалась Гамалея?

— Делайте, как нужно, — уклончиво ответила она. — Ой! — Кассандра вскрикнула от боли: девочка нечаянно уколола ее булавкой.

— Извините, миссис Кэсси. Я так…

— Неуклюжая образина! — закричала незаметно подошедшая хозяйка.

Она уже замахнулась, чтобы ударить, но Кассандра быстро встала между ней и двенадцатилетней девочкой.

— Ничего страшного, Элоиза. Просто у меня возникла судорога. Уколи-ка меня еще раз, Эстер, да побыстрей!

Элоиза нахмурилась и села в кресло с богатой обивкой.

— Не могу понять, почему до сих пор не появился мистер Вейверли. Он должен был приехать еще до ужина. Кстати, а где Алекс?

— Думаю, что он занят уборкой урожая, — предположила Кассандра.

Гамалея трудилась над ее юбкой.

— Почему ты выбрала такой цвет? — спросила Элоиза.

— После оленьей кожи, моей прошлой одежды, мне захотелось именно такое платье.

— О да. Это все твой опыт жизни у индейцев. Я слышала, что многие женщины предпочитали смерть их плену.

Кассандра внимательно посмотрела на свою новую родственницу.

— У меня не было выбора. От удара я потеряла сознание, а очнулась уже на лошади, привязанной к всаднику. Ты считаешь, я должна была совершить самоубийство?

— Наверное, я не вправе осуждать тебя, Кассандра. Просто я от многих слышала, что белые женщины теряют там свою… хм… честь.

— Ты ведь христианка? Не так ли?

— Конечно, — в голосе Элоизы прозвучали нотки оскорбленного достоинства.

— Я хотела сказать, что самоубийство — это не выход из положения для христианки. А что касается моего пребывания в плену…

— Расскажи об этом, Кассандра.

— Юная Эстер еще слишком мала, чтобы слушать нас…

— Она всего лишь рабыня, — отрезала Элоиза. — К тому же неуклюжая. Выйди отсюда, Эстер.

Она посмотрела на девочку таким тяжелым взглядом, что Кассандра вздрогнула. Откуда у нее такая ненависть к ребенку? Ей расхотелось что-либо рассказывать этой даме.

— Ну, что рассказать? С меня собирались снять скальп, но один индеец спас меня. Меня морили голодом, били горящими палками, привязывали к столбу и еще много всего, о чем не очень хочется вспоминать.

— Кэсси, твой ребенок плачет, — сказала Лула. — Может быть, ты придешь его покормить?

— Мелли, как ты смеешь вмешиваться в наш разговор? Лула должна была отослать его в комнату кормилицы.

— Но Кэсси сказала…

— Кто разрешил тебе называть ее Кэсси?

— Я, — ответила Кассандра. Она вдруг сейчас обнаружила сходство между Мелли и Эстер. У девочек были одинаковые черты лица и цвет кожи.

— Нельзя поощрять такую фамильярность, Кассандра, — зло заметила Элоиза. — Если ты собираешься жить здесь, надо соблюдать наши обычаи.

«А я и не собираюсь здесь жить, Элоиза, — невесело подумала Кассандра. — Мы еще уедем отсюда, вот только Алекс справится с делами».

— Прости меня, Элоиза, но я собираюсь сама кормить своего ребенка.

— Белые женщины никогда…

— Я его мать и буду делать так, как считаю для него полезным.

Оскорбленная Элоиза повернулась и вышла. Две негритянки уставились на Кассандру, словно та только что смертельно оскорбила огнедышащего дракона.

* * *

— Неплохая работа, — заметил мистер Каттер. Он только что снял свою соломенную шляпу.

— Все работники очень рады твоему возвращению, Алекс, — сказал один из двух мужчин, появившихся в холле.

Элоиза и Кассандра, уставшие друг от друга, одновременно повернулись в сторону вошедших. Кассандра посмотрела на мужа и почувствовала, как радостно забилось у нее сердце. Алекс стоял в брюках широкого покроя, высоких сапогах и широкополой шляпе. По груди и рукам у него струился пот. «Боже! — подумала Кассандра. — Какой он красивый!»

— Алекс, — недовольно заметила Элоиза. — Почему ты позволяешь себе ходить, как простой работник?

— Потому, что я занят делом.

— А если бы здесь оказался мистер Вейверли? Его бы шокировал твой вид.

— Очевидно, его здесь нет, — саркастически заметил Алекс. — А потому…

— Но он мог здесь быть! Он обещал!

— Джозеф, — негромко позвала Кассандра. — Распорядись, чтобы для мистера Алекса приготовили ванну.

— Ясно, миссис, — отозвался Джозеф.

Не посмотрев на Кассандру, Алекс стал подниматься по лестнице. Удивленная и смущенная, она последовала за ним.

— Может, и ты считаешь мой вид оскорбительным? — заметил он в комнате.

Кассандра, растерявшись, не знала, что ему ответить. Потом она слегка улыбнулась, и в глазах мелькнуло мальчишеское озорство.

— Знаешь, я, наоборот, считаю твой вид чересчур соблазнительным. Как ты думаешь, я нужна тебе до или после ванны? Меня устраивают оба варианта.

Алекс опешил. Затем разразился хохотом и неожиданно поднял ее на руках и стал целовать. Ее желтое платье вскоре стало мокрым от его пота. «Бедной Мелли придется вновь заняться стиркой», — подумала Кассандра, но голова у нее уже пошла кругом.

Их остановил осторожный стук в дверь.

— Черт побери! — зашипел Алекс. — Если это моя сестра…

— Скорее всего, пришли сказать, что вода готова.

Кассандра подошла к входной двери. В комнату внесли ванну, множество чайников с горячей водой, льняные полотенца и мыло. Алекс отослал всех помощников, и они остались одни.

— Тебя всегда здесь мыли служанки?

— Нет, дорогая, с тех пор, как я перестал быть младенцем, я моюсь сам. Думаю, что и твое предложение помочь мне помыться было всего лишь шуткой.

Он стянул с себя ботинки, снял штаны.

— Я и не думала шутить, — серьезным голосом сказала Кассандра.

Она взяла мочалку и мыло с небольшого столика возле ванны. Про себя она решила помыть его так, чтобы он запомнил эту процедуру на всю жизнь. И если ему снова захочется, чтобы его мыла женщина, пусть это всегда будет только она, а не кто-нибудь из прислуги.

Ее движения были мягкими и ласкающими. Закатав рукава, она терла ему спину, бедра, ягодицы, а потом грудь и живот. Алекс, словно загипнотизированный, смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

— Вставай! — скомандовала она.

— Зачем? — он удивленно посмотрел ей в глаза.

— Я должна ополоснуть тебя.

Она озорно улыбнулась и кивнула в сторону двух больших чайников.

— Ну как тебе понравилась моя работа? — невинно сказала она, обливая его теплой водой.

Он молча вылез из ванны и, подняв ее на руках вместе с пустым чайником, аккуратно положил в середину их огромной постели.

В этот раз им обоим было хорошо, как никогда. Своими ласками он постепенно довел ее до крайней степени возбуждения, и она не смогла сдержать крика. А потом бессильная упала ему на грудь.

— Мистер Алекс, — произнес робкий голос из-за двери, — можно убрать ванну и чайники?

— Нет, — возразил Алекс.

Воцарилось молчание.

— Миссис Элоиза зовет вас к обеду.

— Мы не пойдем.

— Но я хочу есть, — прошептала Кассандра.

— Передай тетушке Хэппи, пусть принесут обед сюда, — распорядился он.

— Слушаю, сэр.

Шаги постепенно стихли.

* * *

— Вчера вечером приехал епископ, — прошипела Элоиза. — Где вы были?

— В постели, — ответил Алекс. — Уточнения тебе требуются?

Элоиза покраснела.

— Сегодня утром у него служба, и он просил присутствовать негров. Я сказала ему, что предпочла бы раздельные службы.

— Ему придется обойтись без меня, Каттера и негров, работающих в поле. Мы будем продолжать убирать хлопок.

— Алекс, принимать у себя епископа — большая честь. Я столько раз уже приглашала его, но он…

— Элоиза, ты совсем лишилась рассудка! Вместо уборки урожая сажаешь кусты и цветы возле дома. Потом приглашаешь английского писателя, теперь епископа…

— Алекс, — осторожно вмешалась Кассандра, — но сегодня воскресенье.

— Ты даже не знаешь, какой сегодня день недели, — воскликнула Элоиза. — Боже, какое варварство!

— Мы должны позаботиться о том, чтобы было что есть зимой, включая рабов. А о душах будем думать после этого.

Алекс кивнул Каттеру, доедавшему свою ветчину, и они оба вышли.

— Что подумает об этом епископ Андреас! — закричала Элоиза. — А что скажут соседи?

Кассандра с любопытством посмотрела на нее. Элоизу, похоже, совсем не волновали религиозные чувства. Главное, чтобы недостаточное внимание к епископу не отразилось на ее социальном положении.

Эта служба понравилась Кассандре гораздо больше, чем ортодоксальные высказывания брата Крэйги. Епископ Андреас оказался большим знатоком Библии. Кассандра, давно не посещавшая такого рода церемонии, даже расчувствовалась. Она только подумала, что от его проповедей мало что получили сидевшие сзади рабы. Епископ говорил о подчинении хозяевам, старшим по возрасту, о трудолюбии и праведной жизни. Он даже не поблагодарил их за тяжелый труд. Что можно здесь изменить, если даже такие приличные люди, как епископ Андреас и Алекс, не понимают ужаса рабства?

Элоиза устроила в честь священника пышный обед и несколько раз извинилась перед ним за отсутствие своего брата. Тем временем они с Кассандрой спорили над текстовой интерпретацией Библии. К своему восторгу, она обнаружила у него знания греческого, латыни и древнееврейского языков, которыми много занималась в студенческие годы.

— У вас превосходное образование, дорогая, — заметил епископ, чем заслужил неудовольствие на лице Элоизы.

«Интересно, какие книги есть в местной библиотеке? — подумала Кассандра. — Надо снова начать читать. — Я должна думать об образовании своего маленького сына». Она вновь ощутила атмосферу интеллекта, наслаждалась упражнениями для ума.

— Вы крестили свое дитя, дорогая? — спросил епископ.

— У меня не было выбора, и я провела обряд крещения сама.

— Вы — хорошая христианка. Не все понимают возможности приобщения к богу самими родителями. И все же, если хотите, можно провести формальное крещение, когда вернется Алекс.

— А я буду его крестной матерью, — вдруг предложила Элоиза.

Кассандра не могла ей отказать, но ощутила неловкость момента.

Алекс обрадовался новой идее.

— Ланселот, я рад тебя видеть! — он похлопал епископа по плечу. — Много ли заблудших душ попалось тебе на пути с момента нашей последней встречи?

— Больше, чем ты направлял их ко мне, — улыбнулся епископ.

Кассандра удивилась. Она еще никогда не встречала такой фамильярности по отношению к служителю церкви, но, похоже, он не обиделся.

— Считаю, что Элоиза может быть неплохой крестной матерью. А Каттер — крестным отцом.

— Сочту за честь, — ответил Джон Каттер. — Бенджамин — очень хороший мальчик.

Несмотря на то, что Элоизе очень не понравилось иметь крестным отцом своего племянника просто управляющего, Бенджамина вскоре благополучно крестили в присутствии нескольких слуг.

— Я хочу попросить тебя об одном деле, Ланселот, — обратился к епископу Алекс, увлекая в кабинет. Кассандра отправилась укладывать спать сына, а когда вернулась, мужчины были уже в общей комнате.

— Ланселот любезно согласился вернуться сюда, к нам, в октябре.

Кассандра улыбнулась своему мужу. Похоже, что не такой уж он атеист и, может быть, даже станет ходить на воскресные службы.

— К тому времени мы почти уберем урожай. Можно будет позвать соседей и устроить праздник. — Алекс подмигнул ей. К ее изумлению, епископ подмигнул тоже. «Странно, — подумала Кассандра, — что именно в октябре они оба решили устроить праздник».

* * *

Через несколько дней Кассандра решила совершить прогулку по плантации. Она поднялась рано, покормила Бенджамина и передала его на попечение Луле. Вскоре она уже сидела в седле. В этом доме для езды верхом у нее ничего не было, и пришлось восседать в бело-голубом платье.

Сначала она поехала в сторону негритянских домиков. Около часа катала она на своей лошади детей, которые очень скоро к ней привыкли и весело смеялись, сидя рядом с такой красивой хозяйкой. После появления мистера Каттера ей пришлось уехать из поселка. Кассандра присела в тени дерева и стала наблюдать за сборщиками хлопка, которые ловкими пальцами доставали пушистые комочки из раскрытых коробочек и складывали их в мешки.

Время от времени мешки взвешивались, и их содержимое высыпали в фургоны.

Мистер Каттер объяснил ей, что фургон вмещает около 1500 фунтов хлопка, из которого в итоге делали тюк.

— В этом году у нас неплохой урожай, — сообщил Каттер, сдвигая на затылок свою соломенную шляпу. — Хороший сборщик собирает за день до трехсот фунтов хлопка. Вон, посмотрите на того негра. Это Абрахам. Его рекорд — пятьсот фунтов в день. В прошлом году о нем писали в газетах. Я читал для него это сообщение, ведь он неграмотен. Он был очень горд.

Вдруг кто-то из сборщиков запел песню, и другие ее подхватили. Песня была заунывная, печальная.

«О чем они тоскуют? — подумала Кассандра. — Наверное, обо всем, чего лишены. Алекс был неправ, когда говорил, что полный желудок важнее, чем свобода».

Мальчик с ведерком воды и черпаком, проходя мимо Кассандры, хитро улыбнулся.

— Доброе утро, миссис Кэсси.

— Доброе утро, Зеки.

Это был один из ее недавних пассажиров. И мальчик, и Джон Каттер — оба были удивлены ее памяти.

— В этом году Абрахам заработает себе в подарок новую красивую рубашку, — заметил Каттер.

— Как это?

— Много лет назад это придумал Алекс. После его отъезда все забыли об этом правиле. Домьер тогда все отменил, и выработка сразу упала. Когда я пришел сюда и узнал об этом, я вернул правило Алекса. Дело опять пошло на поправку.

Кассандра кивнула.

Чувствуя интерес Кассандры к работе на плантации, Алекс отвез ее на хлопкоочистительную вышку. Это была трехэтажная деревянная башня. На верхнем этаже хранили семена, на втором — чесали хлопок, а на первом — паковали продукт к отправке. Очищенные волокна медленно падали вниз, где рабы сгребали их в корзины. Темные влажные тела покрывались белым инеем и становились похожими на гигантские булочки, посыпанные сахарной пудрой. Люди-булочки таскали свой груз под пресс. Здесь же крутились, смеясь, темнокожие ребятишки.

— Разве эта работа не опасна? — спросила Кассандра, имея в виду тех, кто находился рядом с прессом.

— Может быть, — усмехнулся Алекс. — Но мне она знакома с детства. Я буду рад, если и Бенджамин заинтересуется хлопком и всем, что с этим связано.

«Надеюсь, что Бенджамина к тому времени здесь не будет, — подумала Кассандра. — А заодно и нас с Алексом».

Глава 18

Пока Алекс был занят на полях, Кассандра изучала усадьбу, в которой практически, за исключением нескольких мелочей, производилось все, что было необходимо в быту. На плантации была сушилка, мастерская по ремонту повозок, конюшня, сараи, склады, кузница, скорняжная мастерская и даже небольшое ткацкое производство.

В кухне готовилась еда для белых и черных, причем разница в меню была ошеломляющей. Рядом с кухней расположились несколько огородов и птичник, а также большие емкости из кирпичей для сбора воды — роскошь, недоступная рабам. Для обитателей особняка был выстроен специальный туалет. Ну а все остальные пользовались ближайшими кустами.

Была даже своя небольшая больница, пустовавшая во время уборки хлопка.

За полем Кассандра отыскала небольшое кладбище, где были могилы Филиппа Домьера и его пятерых детей. Смерть уравняла белых и черных. Неподалеку, на кладбище темнокожих, тоже было много детских могил.

Переходя от одного надгробного камня к другому, Кассандра вчитывалась в имена и даты. Этьен Домьер, 1823 г. Джульетта, 1831 г. Эти умерли при родах. Александр, 1825–1828 гг. Жан Пьер, 1827–1831 гг. — мальчики, умершие от ожога и скарлатины. Миранда, 1829–1836 гг. Утонула во время бегства от армии Санта Ана. Здесь не было только ребенка, умершего от желтой лихорадки.

Где же сейчас ее дочь — Александра? Может быть, и ее постигла такая же участь, только на земле команчей? «Боже! Сохрани ее, — помолилась Кассандра, — помоги ей! Помоги мне найти ее!»

— Что ты здесь делаешь?

Стоя на коленях перед могилой, с мокрыми щеками от слез, Кассандра посмотрела на Элоизу.

— Оплакиваю этих детей.

— Слезы бессильны, — печально произнесла Элоиза. — Они высохнут, а детей все равно не вернешь. У Миранды даже нет надгробного камня, потому что мы не нашли ее тела. Разве Алекс не рассказывал тебе об этом?

Кассандра покачала головой.

— А Бланш — она похоронена в Гальвестоне. Мы с Джином Филиппом взяли ее с собой на продажу хлопка. Я хотела помешать ему проиграть там выручку, и мне это удалось. В тот год мы смогли многое приобрести для хозяйства. Но зато я потеряла дочь. Умерших от желтой лихорадки запрещается перевозить. Их хоронят на месте. Горькая судьба у женщин, — пробормотала тихо Элоиза.

Кассандра ощутила сочувствие к своей золовке.

— Они теперь у бога. И может быть, им там лучше, чем здесь.

Элоиза нахмурилась.

— Я не верю в бога, — неожиданно сказала она. — Если он есть, то почему погибли мои дети?

Кассандра поразилась той злобе, с которой это было сказано.

— Все эти разговоры о боге придумали мужчины, чтобы сделать нас, женщин, еще более несчастными.

Она повернулась и медленно пошла вниз с холма.

* * *

Время после обеда Кассандра чаще всего проводила с Гамалеей. Обе девочки — Мелли и Эстер, когда были свободны, тоже присоединялись к ним. Они привыкли к присутствию Кассандры и болтали теперь более свободно.

Кассандра с интересом слушала их рассказы о магических средствах против сглаза и болезней, о призраках, гуляющих по дорогам вдоль реки, о танцах до упаду по субботам, где чередовались джига, джубо и трехзвездочный галоп. Чемпионом по джиге считался Абрахам. Он продолжал танцевать даже тогда, когда все его соперники уже падали от изнеможения или выходили из танца, потому что роняли чашки, которые полагалось удерживать на макушке.

— Абрахам очень хороший человек, — задумчиво заметила Мелли.

— Он не для тебя, девочка, — предупредила Гамалея. — Миссис Элоиза никогда не разрешит тебе и Эстер выйти замуж.

— А я и сама не хочу, — ответила маленькая Эстер.

Неожиданно, без предупреждения, в их комнате появился Алекс с отрезом белого шелка и еще одним — голубым. Ткани были такие красивые, что у женщин перехватило дыхание.

— Купил по случаю, прямо с лодки. Давайте ваши журналы мод, — предложил он, выкладывая подарки на колени Кассандре. — Надо выбрать что-нибудь подходящее к празднику в октябре. Может быть, вот это? — предложил он одну из моделей.

Кассандра отложила шитье и поднялась, чтобы оценить его выбор. Это было великолепное платье с кружевами по краям. Она вздохнула.

— Красиво, только не для меня. Будет виден шрам от удара пикой.

Алекс нахмурился. Подошла Гамалея.

— Можно дополнить это платье накидкой на плечи ему в тон. Будет хорошо в сочетании с вашими золотистыми волосами.

— Решено, — согласился Алекс. — Можете начинать работу.

Он наклонился и поцеловал Кассандру, осторожно ткнул сына в подбородок и вышел из комнаты.

— Как красиво, — пробормотала Мелли, рассматривая рисунок. — Вы будете самой нарядной женщиной на Бразосе, миссис Кэсси.

* * *

Хорейс Вейверли, в конце концов, добрался до Дьявольского Леса на пароходе, с опозданием на две недели. Появление его вызвало целый переполох в доме, которым руководила обрадованная Элоиза. Алекс оглядел гостя с головы до ног и постарался скорее выйти из-за стола. После этого, поглощенный уборкой, он очень долго не появлялся в доме, и Элоиза уже волновалась, что он откажется присутствовать на вечере в честь писателя, который она собралась организовать на следующей неделе.

Своим внешним видом мистер Вейверли произвел на Кассандру впечатление необычайно оригинального человека. На нем были сюртук из тонкого вельвета и берет в тон ему. Волосы светлыми локонами спадали на плечи. Вскоре, однако, обнаружилось, что берет скрывает большую лысину. Когда они втроем, с Элоизой и писателем, гуляли по недавно посаженной аллее парка, головной убор мистера Вейверли зацепился за сук, после чего и открылась всем блестящая лысина. Еще интереснее были длинные выступления писателя, при которых Кассандра еле сдерживалась от смеха.

Кассандра писателю понравилась, поскольку, как он выразился, обнаружила кое-какую образованность и даже читала кое-что из его поэзии. После этого он прочел ей лекцию о том, что образование в Англии на порядок выше образования в любой точке Нового Света.

Больше всего Кассандру смешило его самомнение. И хоть он и утверждал, что знает наизусть целые тома стихов и прозы, на деле не цитировал ни одного автора, кроме себя. Одной из любимых тем мистера Вейверли была тема об упадке современной литературы, конечно, кроме его собственных произведений. Романы Вальтера Скотта он объявил примитивными, Мильтон был назван «религиозным фанатиком и поэтому не джентльменом» и даже Шекспир не пользовался его благосклонностью.

— В нем столько забавной помпезности, Алекс, — рассказывала она мужу вечером. — Ты должен пообедать дома и послушать его смешные выступления.

— Ничего не получится, Кассандра, пока я не закончу работу на полях.

— Ты очень устаешь, Алекс. Я только прошу, побереги себя.

— Ты для меня — лучший отдых, — улыбнулся он, целуя ее.

* * *

Больше всего не нравилось Кассандре в писателе его неравнодушное отношение к служанкам. Хотя он и возил с собой собственного слугу, сразу же по приезде он попросил Элоизу прислать ему девушку, чтобы она помогла ему сделать завивку. И Кассандра видела, как, дрожа, покидала его комнату Мелли. В ответ на ее вопрос, не случилось ли чего, Мелли бросилась бежать по коридору. После этого Кассандра сама стала распоряжаться, куда посылать Мелли, особенно, когда волосы мистера Вейверли опять начинали нуждаться в новой завивке.

Однажды в конце сентября, когда воздух был переполнен ожидающимся дождем и все домашние были заняты подготовкой к встрече с ливнем и ураганом, мистер Вейверли поймал Мелли в галерее второго этажа и прижал к стене. Кассандра услышала крик девушки и выбежала на помощь. Элоиза тоже услышала шум, и они обе стали свидетельницами этой сцены.

— Ах ты мерзавка! — закричала Элоиза, побелев от гнева. — Ты будешь бита кнутом!

Мистер Вейверли отпустил свою жертву и сделал шаг в сторону, оставив Мелли перед лицом разъяренной хозяйки.

— Я не позволю превращать мой дом в притон, — кричала Элоиза. — Когда тобой займется Каттер, у тебя не останется возможностей соблазнять белых мужчин!

— Но, мисс Элоиза! Я не…

— Знаю я тебя. Грех у тебя в крови.

— Какие верные слова! — воскликнул наблюдавший за сценой мистер Вейверли.

Вдали послышались раскаты грома. И вскоре пошел такой дождь, что дом казался совершенно отделенным от окружающей среды стеной из падающих водяных струй. Но никто из присутствующих даже не смотрел в окно.

Кассандра бросила на писателя взгляд, полный ненависти.

— Элоиза, Мелли ни в чем не виновата.

— Не вмешивайся в то, в чем не разбираешься.

— Этот тип не пропустит ни одной юбки.

— Она сама его провоцировала.

— Да, это так, — подтвердил мистер Вейверли. — Теперь мне тоже все ясно.

— Он лжет, — негромко произнесла Кассандра. — Разве ты сама это не понимаешь?

— Я поступаю так, как считаю нужным, — прошипела Элоиза. — Это, в конце концов, моя плантация.

— И еще Алекса, — напомнила Кассандра. — А я его жена. И я не позволю…

— Ты? Ты будешь мне указывать?

— Да, — подтвердила Кассандра.

Элоиза рассмеялась и посмотрела в окно. Затем снова обратилась к Кассандре.

— Ты здесь не распоряжаешься. Ты ничего не умеешь, разве что рожать детей. Ты ведь снова беременна? — Взгляд Элоизы скользил по животу своей родственницы. — Еще неизвестно, может, у тебя родится какой-нибудь ублюдок.

Кассандра побледнела и отступила. Глаза Элоизы горели ненавистью. Кассандра почувствовала, как виновник всего происшедшего — Вейверли — дрожит от радостного возбуждения.

— Не советую тебе, Кассандра, вмешиваться в мои дела. Ясно?

— Что здесь происходит? — появился Алекс. Он и Каттер только что вошли с улицы, и вода стекала с их одежды на паркет.

— Твоя жена пыталась объяснить мне, что я должна делать со своими слугами.

— Она хочет наказать Мелли кнутом, — объяснила Кассандра. — А та ни в чем не виновата.

— Когда ты, в конце концов, изменишься, Элоиза? — раздраженно сказал Алекс. — Если тебе не нравится девица, продай ее. Но помни, что ты никогда не получишь за нее хорошую цену, если на спине у нее будут следы кнута.

— Меня не волнуют деньги.

— И никогда не волновали, — пробормотал Алекс.

Удивленная жестокостью этого разговора, Кассандра переводила взгляд с мужа на его сестру и обратно.

— Каттер! — голос Элоизы звучал как приказ.

Каттер внимательно посмотрел на Алекса, потом подошел к плачущей Мелли.

— Пошли, девочка! — пробормотал он.

Кассандра долго смотрела им вслед, не веря, что Каттер способен выполнить такой приказ, а Алекс будет стоять и молчать.

— Вы проводите меня к ужину, мистер Вейверли? — обратилась к писателю довольная своей победой Элоиза.

— С удовольствием, мадам. Мне кажется, у меня уже прорезался аппетит.

Кассандра повернулась и быстро пошла в сторону своей комнаты. Она хлопнула дверью и закрыла ее на засов изнутри. Сердце у нее бешено стучало. Она с трудом сдерживала слезы обиды.

— Кэсси, открой мне, — постучал Алекс.

— Тебя, оказывается, волнует только цена, которую могут дать за Мелли?

Наступило молчание.

— Ты не права. Но в тот момент единственным аргументом для моей сестры мог быть только этот.

Затем Кассандра услышала его шаги по коридору.

Она расплакалась. В этом доме, похоже, некому защитить не только Мелли, но и ее, и детей.

* * *

— Не надо плакать, миссис Кэсси.

Кассандра услышала шепот за дверью и вскоре уже рыдала на широкой и мягкой груди, словно обиженная девочка.

— Ты плачешь совершенно напрасно.

— Почему? — Кассандра взглянула на тетушку Хэппи.

У нее были добрые темные глаза, и от нее вкусно пахло теплым хлебом и травами.

— Никто и руку не поднимет на малютку Мэлли, мэм.

— Но…

— Каттер еще никого никогда не ударил. Он просто заставляет миссис Элоизу так думать. Он уже отвел малютку Мелли в ее дом. Так что все в порядке. И все счастливы.

— Ничего себе счастье! — воскликнула Кассандра.

— Да, с тех пор, как умер хозяин и пришел Каттер, наша жизнь стала намного легче. Тогда никто не хотел прислуживать в доме, кроме меня. Я с миссис Элоизой еще со времен ее молодости, и я видела, как ей было тяжело. Она вышла замуж за плохого человека, а потом лишилась всех детей. Конечно, лучше было бы, если бы Мелли и Эстер не были в доме, но ничего не поделаешь.

— Почему она их так ненавидит? — спросила Кассандра.

— Потому, что они — дети хозяина, умершего Филиппа Домьера.

Кассандра удивленно посмотрела на тетушку Хэппи.

— Ты не знаешь белых мужчин. Так же, как сегодня этот похотливый писатель гонялся за Мелли, так и старый хозяин все годы приставал к Саре.

Сара? Кассандра вздрогнула. Это та женщина, которая убила себя, когда ее хотели разлучить с ее детьми. И что это за человек Джин Филипп, который не хотел позаботиться о своих собственных детях? Значит, всякий раз, когда Элоиза видит этих девочек, она вспоминает, что муж изменял ей с темнокожей служанкой.

— Но ведь девочки не виноваты в том, что родились от такой связи?

— Конечно, мэм. Только пусть все, что я вам рассказала, останется между нами. Пока миссис Элоиза считает себя здесь главной, она счастлива, и нам тоже немного легче жить.

— Не волнуйся, я никому не скажу, — пообещала Кассандра.

— Даже если ты очень обидишься на миссис Элоизу?

— И тогда тоже.

Удовлетворенная тетушка Хэппи направилась к выходу.

— И не надо больше плакать. Это вредно для твоего ребенка.

— Что, Бенджамин стал капризным?

— С ним все в порядке. Ему все поют песни, и он очень хорошо их слушает. Я говорю о другом ребенке.

Кассандра провела рукой по животу. Уже все в поместье знают о ее беременности.

В этот же день к Кассандре зашел и мистер Каттер. Он присел на диван, снял шляпу и стал нервно теребить ее своими веснушчатыми ладонями.

— Я слышал, миссис Кэсси, — наконец, начал он, — что вы плакали над участью Мелли. Хочу, чтоб вы узнали, что я ни разу не притронулся к девчонке. Я ведь знаю, что когда миссис Элоиза остынет, она уже не захочет причинить вреда ни одной живой душе.

Кассандра засомневалась в правоте Каттера, но спорить не стала.

— Просто у нее самой очень тяжелая жизнь, как вы видите. Миссис Элоиза — порядочная женщина, но она вышла замуж за человека, который никогда не пытался сделать ее счастливой, плохо относился к ней. Вот у нее и испортился характер. Но если дать ей время, — он продолжал мять края шляпы своими пальцами-сардельками, — она постепенно забудет все эти годы горя и печали.

«О, боже мой! — подумала Кассандра. — Похоже, что он влюблен в нее».

— А вы не боитесь, что она обнаружит ваш обман?

— Нет, — улыбнулся Каттер. — Я просто объясню ей, что выполняю ее приказы там, где плач и крики не будут слышны и не ранят ее нежное сердце.

«Вот это да, — подумала Кассандра. — Разве он не понимает, что женщина, отдающая такие приказы, не может обладать нежным сердцем?»

— Я думаю, что это у вас нежное сердце, мистер Каттер.

Каттер покраснел и поднялся к выходу.

Вечером ее попытался еще раз успокоить Алекс.

— Я знаю, что ты сегодня плакала из-за всей этой истории. Так вот, я ходил выяснять и обнаружил, что Каттер вообще никогда не пользуется кнутом.

— Я уже знаю. Но об этом нельзя говорить Элоизе, как мне сказали.

Алекс вздохнул.

— Да, Каттер — первоклассный работник. На его месте я подыскал бы что-нибудь получше.

— Он любит твою сестру.

— Чепуха, — отозвался Алекс. — Он не настолько глуп.

— Ты не замечаешь. Он в самом деле любит ее.

— Элоиза никогда не ответит ему взаимностью. Она слишком высокого о себе мнения. И в этом случае мне его жаль. У Джона когда-то была своя небольшая плантация и около двадцати рабов. Но всех их унесла лихорадка, включая его жену и детей. Это произошло незадолго до того, как погиб и мой родственник.

— А ты знаешь, почему твоя сестра так ненавидит Мелли?

— Конечно, — ответил Алекс. — Я был здесь, когда этот негодяй неделями не выпускал Сару из своей комнаты. Бедняжка! Он был ей противен, но у нее не было выбора.

Кассандра долго не могла заснуть. У нее в голове созрел план, как отомстить этому противному писаке — Вейверли. Этот тип еще и порадовался тому, что девушку накажут. Ясно, что справедливости во всем здесь она вряд ли сможет добиться, но наказать гостя Элоизы за переживания рабыни она все-таки сможет. Успокоенная принятым решением, она вскоре заснула.

* * *

Гостей в этот раз было не очень много, всего только двадцать человек, но зато все они представляли, как пояснила Элоиза, высшее общество.

Кассандра сразу почувствовала, что почти все гости нашли мистера Вейверли нахальным выскочкой. Она уже успела побеседовать со многими гостями и, в первую очередь, с теми, кого рекомендовал Алекс. Все они оказались приятными и образованными людьми.

Стоя возле пианино из розового дерева, Кассандра неожиданно хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание компании и, улыбнувшись в сторону Хорейса Вейверли, объявила:

— С разрешения Элоизы я хочу сделать интересное предложение в честь любимого и всеми уважаемого гостя.

Вейверли сразу же заулыбался и поправил выскользнувший локон.

— Как вы все знаете, мистер Вейверли не только талантливый писатель, но и эрудит, которому нет равных, потому что он прошел британскую университетскую систему.

Кое-кто из гостей поморщился при этих словах. Вейверли, однако, не почувствовал подвоха.

— Следовательно, — продолжала Кассандра, — для него будет легкой забавой, а для нас высочайшим удовольствием, — она снова улыбнулась писателю, — принять участие в небольшом конкурсе по отгадыванию цитат.

Писатель помрачнел.

— Каждый из нас может предложить цитату из какого-нибудь автора, которую другие должны отгадать. Конечно, наш дорогой Вейверли, будучи знатоком литературы, получает право отгадывать первым.

Вейверли заметно побледнел, но еще хорохорился.

— Если вдруг кто-нибудь вспомнит автора цитаты быстрее, во что я плохо верю, он тоже может ответить.

Кассандра поклонилась, прошелестев новыми юбками.

Гости от предвкушения удовольствия захлопали в ладоши. Вейверли глотнул вина и выдавил из себя снисходительную улыбку.

Первым предложил цитату Грей Вильямсон из Гальвестона. Он прочитал отрывок на латыни из «Жизнеописаний» Плутарха.

Все с надеждой посмотрели на Вейверли, который сделал несколько взмахов веером и произнес:

— Боюсь, мой дорогой друг, ваше произношение оставляет желать много лучшего. Где вас учили латыни?

— Это Плутарх. Жизнь Юлия Цезаря, не так ли, Грей? — быстро сориентировался Алекс.

Он заслужил аплодисменты присутствовавших, после чего Артут Уолл из Вашингтона на Бразосе предложил для отгадывания несколько строчек из «Илиады», на этот раз на превосходном английском.

— Что-то знакомое, приятель, — отозвался Вейверли. На его лбу проступил пот. — Какой-то малоизвестный перевод, возможно, с греческого. Вы — автор этого перевода?

Артур Уолл удивленно поднял брови.

— Зачем так, мистер Вейверли? — вмешалась Кассандра. — Вы играете с нами в поддавки. Не надо прятать свои знания ради нас.

Богатый совладелец полей хлопчатника из Веласко Калдикотт Барретт правильно назвал произведение.

— Итак, — продолжила Кассандра, — теперь вы уже больше не сможете притворяться, мистер Вейверли.

Она прочитала отрывок из «Потерянного рая», который читала сама себе вслух в пещере, когда пряталась от индейцев.

Хорейс Вейверли совершенно растерялся, а плантатор из южной Бразории легко ответил на этот вопрос. Еще через несколько попыток никто уже не ждал ответов англичанина. Цитаты и ответы стремительно сменяли друг друга, и через несколько часов, когда вечер подходил к концу, Кассандра заработала немало благодарностей за предложенную игру.

Элоиза была немного смущена, когда и ее поблагодарили за прекрасно организованный уик-энд. А назавтра все с удивлением обнаружили, что Хорейс Вейверли исчез, не попрощавшись и не поблагодарив хозяев за гостеприимство.

Глава 19

С наступлением октября уборка хлопка подошла к концу. Были убраны также кукуруза и овощи, а между рядами хлопчатника высаживались зимние культуры. На кухне тетушка Хэппи внимательно следила за заготовкой овощей и фруктов в виде консервов. Кассандра тоже не теряла времени даром, она записывала и запоминала все рецепты и тонкости, связанные с этим интересным делом. Все это может понадобиться, когда они с Алексом покинут Дьявольский Лес.

Во дворе появились открытые погреба для турнепса, свеклы и картофеля. Овощи засыпали в яму, где на дне уже лежал запасенный заранее песок. Затем их укрывали кукурузной соломой, травой и почвой, оставляя небольшое отверстие, через которое припасы зимой извлекались детьми. По мере роста этих холмиков двор приобретал любопытный вид. Кассандра вспомнила, как отец рассказывал ей об индейцах — строителях таких же погребов. Интересно, как бы он сейчас реагировал на внука, названного в его честь?

Бенджамин рос быстро. Совсем недавно он удивил всех тем, что лежа на животе, поднял головку и стал осматривать комнату. Кассандра была очень рада хорошему развитию мальчика и тут же подумала об Александре, которая вряд ли будет так развиваться в индейской семье, если… если она у них жива. Сердце сжалось от такой мысли. Она ведь даже не знает, как приемная мать Сининг Берд назвала ее ребенка.

* * *

Во время уборки кукурузы Кассандра часто отвозила еду Алексу на поле. Он похудел, и надо было следить за его питанием, не позволять в течение дня оставаться на плантациях голодным. Однажды, когда она пробиралась между рядами кукурузы, ее остановило знакомое лицо темнокожего юноши.

— Ты брат Мелли? — вспомнила она.

Парень ухмыльнулся, не отвлекаясь от работы. Кассандра пошла дальше. Именно этого парня, по имени Рубен, отчитывала Элоиза за внимание к девушкам.

— Миссис!

Она обернулась и увидела, что он выпрямился и смотрит на нее.

— Спасибо.

— За что? — удивилась Кассандра.

— За Мелли, — произнес он и отвернулся.

* * *

Мелли снова работала по дому. На этот раз ей поручили вышивку на платье для Кассандры. Во время такой работы, в которой участвовала и сама Кассандра, всех женщин интересовали ее рассказы о жизни индейцев, о Массачусетсе — короче, все, что выходило за рамки здешнего ограниченного мира.

— С индейцами я играла в игру, подобную хоккею на траве, — вспоминала Кассандра. — Было очень интересно. Как-нибудь я и вас научу.

Три пары темных глаз с восторгом смотрели на нее.

— Вам она понравится, — пообещала Кассандра. — Нужно только заранее найти подходящие палки и мяч.

— Кассандра! — в дверях появилась Элоиза. — Выйди, пожалуйста, в приемную комнату.

— Что еще? — спросила она, выходя вслед за Элоизой.

— Где же ваше знание приличий? Белые и темнокожие дети могут играть вместе, но взрослые обязаны соблюдать дистанцию. Вы разговариваете с этими девчонками, как с равными или друзьями.

— Так и есть. Сначала я чувствовала какую-то неловкость, но теперь…

— Какую неловкость?

— Быть свободной рядом с рабами. Я ненавижу рабство. И для меня стало облегчением, что я смогла найти с ними общий язык.

— Вы не обязаны считаться со своими ощущениями. Главное — вести себя должным образом и не заражать их опасными идеями.

— Вы считаете совместную игру людей разного цвета кожи опасным занятием?

— Да, если предложение поступает от белой женщины, — уточнила Элоиза. — Это кончится тем, что нас всех зарежут в наших постелях.

— Не могу понять, как можно так жить, Элоиза. Подумайте об этих детях.

— Что именно нужно о них думать? — огрызнулась Элоиза. — Они накормлены. Им намного лучше, чем многим детям на Севере, которые должны работать на фабриках и плохо питаются.

— Это правда, что многие дети на Севере живут трудно, — согласилась Кассандра. — Но, Элоиза, у них есть надежда на будущее. Они смогут изменить свою жизнь, если будут трудиться. А у рабов нет будущего и нет вообще ничего…

— Только у моего брата хватило глупости привести в дом сторонницу отмены рабства, — зло произнесла Элоиза.

* * *

Посмотрев сверху вниз на цветы, гостей и ожидавшего там мужа, Кассандра вдруг поняла, что этот праздник, организованный Алексом, будет еще одной их свадьбой — на этот раз пятой. Теперь он сделал все по закону.

— На этот раз у меня есть брачная лицензия, — прошептал ей Алекс, когда она спустилась к гостям. Взяв мужа под руку, она с достоинством прошла с ним в кабинет, где перед мраморным камином с улыбкой их ждал епископ.

— Невестам в день свадьбы обычно дарят подарки. Теперь тебе положена личная служанка, — произнес Алекс.

— Ты хочешь подарить мне рабыню?

— Так принято здесь, но я не хотел тебя…

— Все в порядке, — неожиданно быстро согласилась Кассандра. — Я возьму сразу четырех.

— Четырех? — удивился Алекс. — Сначала ты обиделась при упоминании об одной, а теперь просишь четырех?

— Если это много, я согласна купить. У меня ведь есть деньги.

— Нет, так я не согласен. А кого именно ты хочешь?

— Мелли, ее сестру и двух братьев.

— Кэсси, а зачем тебе Рубен? Я понимаю, что ты задумала, но все-таки Рубен, он…

— Ты хочешь сказать, что с ним будет трудно? Возможно. Но я считаю, что немного доброты ему не помешает.

— Мне кажется, здесь ко всем относятся неплохо.

— Может быть, но только не твоя сестра.

Алекс вздохнул.

— Ладно, бери всех четырех.

— Спасибо.

* * *

— Четырех! — закричала Элоиза. — Для нее много и одного.

— Хватит на эту тему, — отрезал Алекс.

— Ну что же, пожалуйста. Но она ничего не смыслит в домашнем хозяйстве. Даже не умеет готовить…

— Я сказал хватит! — взревел Алекс.

— И за ней нет никакого приданого.

— Если ты имеешь в виду деньги, то ты ошибаешься, — рассердилась Кассандра. — У меня есть наследство родителей.

Элоиза заинтересовалась.

— Хорошо. Мы этим воспользуемся.

Она повернулась к брату.

— Думаю, мы могли бы заняться сахарным тростником. На это можно потратить приданое, если, конечно, оно у нее есть.

— Ты сошла с ума! Это очень дорогое удовольствие. И нужно вдвое больше рабов.

— На покупку людей я не дам ни пенса, — заявила Кассандра.

— А тебя никто и не спросит, — ответила Элоиза. — После твоего замужества контроль над твоей собственностью переходит к Алексу.

— Тебе стоит получше ознакомиться с новой конституцией, Элоиза. В Техасе замужняя женщина сохраняет все имущественные права. И на рабов я денег не дам. В противном случае мои родители перевернулись бы в гробу.

— Я не собираюсь заниматься сахарным тростником. Так что инцидент исчерпан, — заявил Алекс.

* * *

Они с Алексом только что вернулись с охоты, которая проходила на соседней плантации. Время прошло совсем незаметно. Все были с ней очень любезны, особенно веселая молодая женщина из Веласко по имени Эффи Барретт. Возможно, сплетни Элоизы еще не дошли сюда. Мужчины тоже старались ей во всем угодить. Их восхищали превосходные навыки Кассандры-наездницы и умение обращаться с оружием.

— Никогда раньше не видел, чтобы девчонка с Севера так обращалась с лошадьми, как миссис Кассандра, — признался Калдикотт Барретт, муж Эффи, после первого дня охоты. — Она просто чудо, не так ли, Алекс?

Алекс улыбнулся.

— Посмотрел бы ты, как она умеет объезжать диких лошадей. Вот это действительно чудо, Калди.

Кассандра по-детски радовалась происходящему. Слава богу, с ними не было Элоизы.

Но самым важным событием для нее стала встреча с капитаном Ральфом Хокинсом, который тоже хорошо знал жизнь индейцев. Теперь капитан отправлялся в составе экспедиции в страну команчей, чтобы попытаться заключить мир на западной границе после того, как Техас вошел в состав Соединенных Штатов. В последний день охоты она набралась мужества и обратилась к нему с просьбой.

— Я еще не говорила об этом Алексу, — объяснила она. — И прошу вас не делать этого. Иначе он наверняка бросится на поиски девочки и погибнет. Ведь вы сами говорили, что попытки освобождения из плена белых чаще всего заканчиваются трагически для тех, кто занимается такими освобождениями. Но если вы все равно едете туда… — голос ее дрогнул. — Если нужно, я готова заплатить вам. У меня есть наследство.

— Не надо, девочка, — прервал ее Хокинс. — Тебе уже пришлось немало пережить в этой жизни, как рассказал мне Алекс. Но оказывается, что и он знает не все. Конечно, я попытаюсь отыскать твоего ребенка.

Слезы затуманили ей глаза. Неотесанный и грубый на вид рейнджер оказался добрым и нежным человеком. Он дружески похлопал ее по плечу.

— Но надежды немного, — предупредил он.

— Они отдали ребенка женщине по имени Сининг Берд, — добавила Кассандра. — Эта женщина из племени Уосп.

— Ясно. Это южные команчи. Слышал о них.

В этот момент их разговор был прерван хозяйкой дома, на лице которой отразилось огромное удивление. Но Кассандра была слишком возбуждена, чтобы заметить это.

«Он обязательно найдет ее, — радостно подумала Кассандра. — Но до возвращения Хокинса я должна оставаться в Дьявольском Лесу».

— Кассандра стала украшением охоты, — сообщил Алекс своей сестре, когда они вошли в дом.

— Что ты этим хочешь сказать? — недовольно спросила Элоиза.

— Это означает, что она признана лучшей наездницей Техаса. Не говоря уже о том, что она и стреляла лучше всех.

— Ты что, путешествовала в седле? — удивилась Элоиза.

— Конечно. Ведь этот уик-энд был посвящен охоте.

— Но у тебя ведь будет ребенок. Как можно быть такой безответственной?

— Все будет нормально, — уверенно сказала Кассандра.

— Ты лишена чувства ответственности и не соблюдаешь приличий, — выпалила Элоиза.

— Свои дела мы обсудим с Кассандрой сами, — прервал ее Алекс. — А пока мне надо поговорить с Каттером.

Он отправился в сторону домика управляющего, а Элоиза вдруг стала что-то тщательно подсчитывать.

— Если ты беременна четыре месяца, то это не ребенок Алекса.

— Ты ошибаешься, — Кассандра повернулась и направилась к выходу.

* * *

— Мы прекрасно провели время, не так ли? — задумчиво спросила она.

— Конечно, — согласился Алекс. — Как будто вновь побывали мустангерами. Черт бы побрал этот дурацкий хлопок!

— Может быть, нам все-таки стоит уехать отсюда?

— Нет, Кэсси. Я не хочу больше рисковать. Мне нужно позаботиться о тебе и сыне и нашем будущем.

— Но, Алекс, ты ведь тяготишься пребыванием здесь.

— Мы все равно останемся.

— Тогда найди себе другое, более подходящее занятие.

— Ты имеешь в виду заняться сахарным тростником?

— Похоже, это еще хуже, чем хлопок. — По его взгляду она поняла, что он согласен с ней. — А если разводить животных? Я слышала беседу мужчин, сделавших большие деньги на своих стадах.

Алекс задумчиво кивнул.

— Конечно, я мог бы заняться разведением лошадей.

Довольная Кассандра подсела к мужу поближе. Если он заинтересуется лошадьми или быками, можно найти места получше Дьявольского Леса. И там они будут вне досягаемости его сестры. Можно будет уехать после рождения ребенка. Нет-нет, надо дождаться, когда вернется капитан Хокинс. Вдруг он привезет Александру? А разведение лошадей — неплохое занятие для Рубена. Теперь, когда он стал ее собственностью, надо позаботиться, чтобы он приобрел профессию. Мелли и ее сестра неплохо шьют, и из них могут получиться приличные гувернантки. В общем, забот у нее предостаточно.

* * *

— Что тут происходит, черт побери?

Алекс обнаружил шумную толпу рабов, окруживших трех белых людей, которые привязывали к столбу Джозефа — дворецкого из особняка.

— Кто эти люди? — шепотом спросила Кассандра у Мелли.

— Эти люди ловят и наказывают рабов, — ответил за нее Рубен, обнимавший сестру за плечи. — Это Ондин и его помощники.

Кассандра заметила, что все рабы были одеты, как днем, несмотря на то, что была глубокая ночь. Этих троих белых она видела впервые.

— Что вы делаете на моей земле? — потребовал ответа Алекс. Он достал пистолет, и старший в группе белых, плотный парень с длинными черными волосами, миролюбиво поднял руки вверх. Его кисти рук оказались поросшими густой темной шерстью, доходившей до суставов пальцев. Кассандра вздрогнула от отвращения.

— Все в порядке, — заявил он.

— Немедленно развяжите Джозефа. Иначе придется пустить вам пулю в лоб.

Двое других отошли в сторону, но к Джозефу подходить не стали.

— Я поймал их, когда они собрались на свою тайную сходку, — заявил старший группы. — А ваша сестра поручила мне следить за тем, чтобы ночью все рабы были в своих жилищах.

— Это была религиозная служба, мистер Алекс, — объяснил Джозеф. — Я читал проповеди. Вы знаете, что я уже давно христианин и хочу привести к Христу остальных.

— Джозеф, ты ведь знаешь, что ночные сходки запрещены, — вмешалась Элоиза. — Ондин выполнял мое поручение, — обратилась она к Алексу. — Я не хочу, чтоб они учились тут своим языческим проклятиям и плели заговоры.

— Ради бога, Элоиза, не говори глупостей. Джозеф — не язычник. Он христианин, и даже больше, чем ты или я.

Алекс повернулся к Ондину.

— Вам нечего здесь больше делать.

— Но ваша сестра, сэр…

— Я не хотел бы повторять.

Через несколько минут все услышали стук копыт. Алекс сунул пистолет за пояс и достал нож, чтобы освободить Джозефа.

— Ты вмешиваешься в мои дела, — закричала Элоиза, когда они вернулись в дом, — и поощряешь секретные сборища, где у них есть возможность сговориться против нас!

— Не будь смешной, Элоиза, — прервал ее Алекс. — Вряд ли нас здесь ждет всеобщее восстание рабов.

— Если бы не Ондин, наши работники давно сбежали бы от нас.

— Так, как ты ведешь себя с ними, делает это для них желанной мечтой, — произнес Алекс и, подойдя к бару, налил себе порцию бренди. — Я не хочу, чтобы люди, подобные Ондину, вмешивались в наши дела.

— Но половиной владею я, — возразила Элоиза. — А их услугами пользуется почти вся округа.

— Элоиза, — осторожно вмешалась Кассандра, — ты ведь отказываешься предоставить им место в церкви, когда она пустует. Где же и когда им молиться?

Элоиза вспыхнула.

— Но не на тайных ночных сборищах. Это не только опасно, но и отнимает у них силы, ухудшает качество их дневной работы.

Кассандра вздохнула.

— Свобода вероисповедания гарантируется конституцией.

— Неплохая мысль, дорогая. Единственное уточнение к ней: они не являются свободными гражданами.

— Но они живые люди. И епископ Андреас тоже настаивал на том, чтобы его службы посещали все, а не только белые. Но раз так, я сама проведу службу для них. И именно в церкви.

Она повернулась и направилась к выходу.

Заявив о своем намерении заняться миссионерской деятельностью, она вдруг обнаружила, что плохо представляет себе, как это сделать на практике. Ведь дома она даже не посещала воскресную церковную школу. Епископ Андреас придет в ужас, когда узнает, что женщина, не имеющая сана, и без всякой специальной подготовки решила заниматься проповедью на его территории. А что подумает о ней паства? С этими мыслями она разделась и легла в постель.

* * *

Она начала службу с пения гимна, который ей пришлось петь единственной, потому что больше никто не знал слов. Даже Алекс пел, не раскрывая рта. Обнаружив, что возможен и такой вариант, паства вежливо загудела, следуя поворотам мелодии.

Затем она начала произносить текст проповеди, и все повторяли за ней. Чувствуя себя не очень уверенно, она прочла отрывок из Библии и стала объяснять его смысл. Хотя все внимательно ее слушали, а многие одобрительно улыбались Кассандре, она делала это напряженно и очень быстро завершила свой рассказ.

— А теперь, друзья во Христе, думаю, что все мы с удовольствием послушаем Джозефа. Джозеф, прошу тебя занять мое место и отслужить мессу.

Джозеф заколебался.

— Да, мэм, — пробормотал он, поднимаясь.

Кассандра села рядом с Алексом.

— Неплохая идея, — признался Алекс, когда Джозеф сложил руки и начал свою проповедь. У него был свой стиль, и хотя он вряд ли знал правила проведения таких церемоний, было видно, что все это он делает искренне и сам получает немалое удовольствие.

После окончания службы она пожала всем руки, обойдя присутствующих вместе с Джозефом.

— Если ты не против, Джозеф, лучше всего тебе самому продолжить службы.

— Но миссис Элоиза…

— Вряд ли она будет посещать их, а я буду обязательно. Это станет нашей воскресной школой.

Джозеф с сомнением посмотрел в сторону Алекса, но тот успокоил его.

— Мне эта идея нравится. Как и твоя месса, Джозеф. Мне кажется, епископ Андреас выглядит эрудитом в большей степени, чем это необходимо.

Кассандра неодобрительно посмотрела на мужа. Вряд ли уместно критиковать епископа. Одна надежда, что Джозеф не знает смысла слова «эрудит».

* * *

— Аннабель сказала мне, что видела их среди кустов роз, — в голосе Элоизы звучало какое-то злорадство. — И он касался рукой ее плеча.

— Что ты там делала с Хокинсом? — удивился Алекс.

Негодование Кассандры перешло в испуг, но вид Элоизы с улыбкой победительницы придал ей свежие силы.

— Я просила его об одной услуге, — с вызовом в голосе ответила Кассандра.

— Что за услуга, позволь спросить тебя?

— Боже мой, Алекс, ты меня ревнуешь? Капитан Хокинс собирается отправиться в страну команчей, и у меня к нему было поручение.

— Интересно, кто же у тебя там остался? — спросила Элоиза. — Не вижу надобности уединяться с капитаном, если речь идет только о каких-то посланиях.

— Я знаю, Элоиза, что ты давно распространяешь обо мне всякие нелепые слухи, словно женщина, побывавшая в плену у команчей, после издевательств, испуга и голода становится великой грешницей.

Алекс побледнел.

— Не пойму, о чем ты говоришь, — пробурчала Элоиза. Но после этого поспешила скорее уйти.

— Так кому ты хотела передать послание? — Алекс не думал заканчивать этот разговор. — Может, своему бывшему мужу — военному вождю?

Кассандра посмотрела на него с удивлением. Впервые он упомянул о том периоде ее жизни.

— Ты зря беспокоишься, Алекс. Его давно нет в живых, — холодно заметила она. — Он погиб в бою. И после этого я осмелилась бежать с Бенджамином. Иначе мне грозило стать женой его брата, по их законам.

— Прости меня, Кассандра. Что-то я не то делаю. Прости, если можешь.

«Слава богу, — подумала она. — Хорошо, что удалось сохранить тайну о дочери. Иначе я не смогла бы его удержать».

Глава 20

— Мы сможем больше заработать, если ты сам отвезешь этот груз в Веласко, — предложила Элоиза.

— Согласен, — отозвался Алекс. — Если на следующей неделе по реке пройдет «Мэри Элайн», я попытаюсь договориться с капитаном Уиггинсом. Если он откажет, придется нанять несколько плоскодонок.

Через несколько дней Алекс отправился продавать урожай, а Кассандра принялась за учебу — как вести домашнее хозяйство на плантации. Она давно приняла для себя такое решение. Опыт подсказывал ей, что учиться полезно всему, что другие делают лучше вокруг тебя.

Она наблюдала и записывала, как делаются свечи, посещала цех мыловарения, где жир и щелок сначала нагревали в гигантских чайниках, училась у ткачих работать на ткацком станке и с веретенами, выясняла, какие ягоды, кусочки коры и сорта глин пригодны для получения хороших красок.

Кассандра подробно выяснила секреты стирки большого количества белья от довольно длительного процесса замачивания в щелоке, кипячения в гигантских котлах, повторной механической обработки и ополаскивания в нескольких чанах до ручной отжимки и сушки. А потом училась глажению. Боже, такого количества раскаленных утюгов она еще никогда не видела. Она даже обожгла себе палец, пытаясь мало-мальски аккуратно выгладить свою юбку.

За пределами особняка Кассандра училась чинить заборы и возводить живые изгороди из клена — любимого дерева команчей. Здесь, в имении, живые изгороди перегораживали пастбища, чтобы скот не смог пробраться на кукурузные поля.

На зиму здесь заготавливали огромное количество дров, которые пилили, кололи и укладывали в клетки. Рабочим выдавалась теплая одежда, характеристику которой она тоже записала в свою тетрадь.

Когда настала пора сбора орехов «пекан», в лес отправились все незанятые на других работах женщины и дети. Кассандра была вместе с ними. Мужчины в это время часто выходили на охоту, заготавливая мясо впрок. Поскольку рабам не дозволялось ношение стрелкового оружия, в их задачу входило запугивание оленей огромными факелами, пропитанными сосновой смолой. Хозяева потом добивали ослепленных животных. Кассандра несколько раз ходила на охоту вместе с Каттером.

Рабы ставили капканы на мелких животных и ловили рыбу. Встретившись с Рубеном после службы в церкви, Кассандра настояла, чтобы он взял ее на воскресную рыбалку. В тот день она выяснила, что у парня цепкий ум и хорошо развито чувство юмора.

У тетушки Джинджер она обучалась медицинским навыкам. В случае серьезных медицинских проблем нужно было отправляться к ближайшему доктору, который жил милях в двадцати, с ним был заключен контракт на лечение всех жителей имения. Этим очень гордилась Элоиза и часто напоминала Кассандре:

— Разве дети Севера, работающие на фабриках, имеют возможность получать такую медицинскую помощь?

Кассандра не очень уверовала в возможность доктора, единственным лечением которого были пиявки. Он постоянно носил их с собой в кувшине. Она слышала и раньше, что пиявки иногда бывают полезны, но способы лечения тетушки Джинджер вызывали у нее большее доверие. Это были чеснок, ром, настои трав, иногда дурно пахнущие припарки. Все эти сведения Кассандра прилежно выписала себе в тетрадь.

Еще одним занятием было изучение кухни под руководством тетушки Хэппи. Кухня представляла собой внушительное отдельное здание с каменным очагом таких размеров, что на нем можно было целиком зажарить оленя. Печи-голландки для приготовления пирогов и блинов прямо на горячих камнях находились по обе стороны центрального дымохода.

Главный очаг имел разнообразные металлические приспособления, с помощью которых тетушка Хэппи передвигала свои горшки и котлы между более или менее горячими участками печи.

Кассандра впервые увидела такое разнообразие ложек, черпаков, разделочных столов и досок, специальных коробок и многого другого, о чем она раньше и не подозревала.

— Может быть, я что-нибудь смогу приготовить сама? — предложила как-то Кассандра. — В лагере команчей мне доводилось заниматься этим не раз.

— Детка, сбор ягод, корней и развешивание мяса вокруг костра, чтобы избавить его от кровавого вида — это еще не приготовление пищи. Не пойму, как тебе удалось выжить после такой еды. — Хэппи покачала своей косматой головой. — А что касается помощи мне здесь, я всегда буду тебе рада. У нас в декабре уйма работы. Миссис Элоиза не очень религиозна, но она больше всех праздников любит Рождество. Придется работать днем и ночью, чтобы хорошо отпраздновать День Рождения младенца Иисуса.

Прохладным ноябрьским днем, когда Алекс был еще в отъезде, Кассандра решила отдохнуть и от изучения домоводства, и от Элоизы и пошла прогуляться по дороге, идущей вдоль реки. Наблюдая с обрывистого берега за ее быстрым течением, она стала мечтать о времени, когда у них с Алексом будет собственный дом. Ее мечты прервал стук копыт. Из-за поворота появился всадник, одетый в черный плащ. Вскоре он поравнялся с ней, и она увидела бледное лицо, поросший щетиной подбородок и длинные волосы. Это был старый знакомый Ондин — гроза всех рабов.

Он остановил свою лошадь прямо перед ней и обратился к ней тоном, полным угрозы.

— Я слышал, что вы организовали воскресные службы для рабов Дьявольского Леса.

— Да, — не стала увиливать Кассандра. Ей пришлось сделать шаг в сторону обрыва, потому что всадник теснил ее туда, пришпоривая лошадь.

— Вы вмешиваетесь таким образом в мой бизнес. Запомните это.

— Разве ваш бизнес связан с религией, мистер Ондин? — она смело смотрела ему в лицо. Но ей пришлось сделать еще шаг в сторону реки. За своей спиной она уже слышала плеск бурных потоков стремительно мчащейся воды.

— Люди, которые нарушают общие правила в стране рабов, всегда мешают мне.

Он был так близко, что Кассандра уже чувствовала запах пота, исходивший от всадника. Но отступать дальше было некуда. Внизу — обрыв. Грязный сюртук Ондина почти касался ее. Неужели он осмелился сделать это?

— Вам лучше запомнить то, что я вам только что сказал, миссис Харт.

В его голосе прозвучала недвусмысленная угроза. Сердце Кассандры забилось быстро, а по спине потекли струйки холодного пота.

— Берега здесь небезопасны. Всякое может случиться.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив ее, дрожащую от испуга, уже начавшую проваливаться в рыхлую, размытую дождем землю кромки берега. Осторожно она выбралась на середину дороги и сразу же пошла к дому.

* * *

Алекс вернулся в декабре и привез ей целую стопку книг в кожаных переплетах.

— Это на случай, если ты снова захочешь организовать конкурс цитат, — улыбнулся он. — Все с удовольствием вспоминают об этом.

Для Элоизы он привез черную шляпку — последний крик моды.

— Эмма Делейк из Веласко уверяла меня, что это самый последний и пользующийся наибольшим спросом образец.

Элоиза пришла в восторг, как девчонка, и улыбнулась Алексу обворожительной улыбкой.

Бенджамину досталась ярко раскрашенная деревянная лошадка, которую сразу же перенесли в детскую. Ребенок был счастлив, особенно когда увидел, что лошадка раскачивается и папа немножко его покачал в ней.

На лодке привезли множество других полезных вещей: муку, кофе, сахар, инструменты, ткани, спиртные напитки — все, что не производилось у них в хозяйстве. Алекс объяснил, что он не возвращался так долго, потому что искал лошадей. И он привез с собой великолепного жеребца и двух чистокровных кобыл.

— Что ты задумал, Алекс? — в голосе Элоизы прозвучало явное недовольство. — Ты потратил на лошадей кучу денег и поэтому не привез вельвет для драпировки комнат и фарфоровую посуду, на которую я так рассчитывала в Рождество.

— У тебя и так полно посуды, Элоиза. И я не заметил, что у нас есть комнаты без занавесок или с обветшавшей обивкой мебели. А лошади мне нужны для племенной работы.

— Но я не давала согласия на эту покупку.

— В этом не было надобности, Элоиза. Три года ты тратила мои деньги на всякую чепуху без всякого согласия с моей стороны.

— Для людей вашего круга красивый и богатый дом имеет особое значение, тем более что твоя жена больше похожа на дикарку, чем на цивилизованную женщину из нашего общества.

— Хватит! — прервал ее Алекс. — А что касается вельвета и посуды…

Кассандра перестала слушать дальше эти препирательства, а когда спустя какое-то время снова сосредоточилась, то услышала слова Алекса:

— Это хорошая земля, и мы сделаем глупость, если не воспользуемся возможностью купить ее. Придание Техасу статуса штата Федерации приведет к потоку иммигрантов, цены на землю вырастут.

— Но это же слишком далеко отсюда, — возразила Элоиза. — Кто будет следить за ней? Ты? Может быть, ты собираешься опять все бросить здесь?

Кассандра встревожилась. В ее планы не входило осесть на территории этой страны рабов.

— Нет, Элоиза. Новые территории может взять на себя Каттер, а я собираюсь остаться здесь.

— Ты что, хочешь стать управляющим? Ходить без рубашки и работать вместе с рабочими? Может быть, ты уже не помнишь, как следует вести себя настоящему джентльмену?

— Хорошие плантаторы всегда работают не покладая рук. Не люблю лицемеров. Это так же неприятно, как и моральное оправдание рабства.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Элоиза.

Кассандра поразилась услышанному не меньше Элоизы.

— А то, что, если кто-нибудь вздумает еще раз представить меня в качестве защитника рабства, мне придется объяснить, что я на самом деле об этом думаю.

— И что же ты думаешь? — спросила Кассандра.

— Рабство имеет чисто экономические причины здесь и является производственной необходимостью, а моральные аргументы против я не готов выслушивать, — повернулся он к Кассандре.

— Итак, Алекс, — Элоиза решила вернуться к основной теме, — я категорически против покупки еще одной плантации. Мы можем потерять все, — в ее голосе зазвучали истерические нотки.

— Каттер — вполне квалифицированный управляющий.

— Но ведь он не справился с собственной плантацией?

— Ты прекрасно знаешь, что там все умерли. Не дай бог, нам получить такое. Тогда и земля не понадобится для богатства. А к нам сюда я предлагаю на эту должность Абрахама.

Лицо Элоизы стало серым.

— Прежде чем с тобой начнется истерика, я хочу напомнить тебе, что Ашбел Смит в этом году оставлял свою плантацию управлять рабу, и Оулд Питер его не подвел, а собрал рекордный урожай.

— Никогда! — выдохнула Элоиза. — Будет мятеж. Нас зарежут в постелях. Например, в 1841 году восточнее нас…

— Я помню этот случай, Элоиза, — отозвался Алекс. — Но поверь мне, ты преувеличиваешь опасность. Наши люди ни за что не станут…

— Ты не можешь этого знать, — закричала она. — Даже сейчас кто-нибудь в их поселке замышляет заговор против нас.

— Элоиза!

— На моей плантации никогда не будет управляющий из темнокожих. Никогда. И я не дам согласия на покупку еще одной плантации.

— Я согласна с Элоизой, — неожиданно вмешалась Кассандра, опасаясь, что покупка еще одной плантации задержит Алекса на этой территории, в то время как ей хотелось поскорее ее покинуть. — Я думаю, что племенная работа доставит тебе больше удовольствия и, возможно, что и денег. Разве рынок лошадей не является более устойчивым, чем рынок хлопка?

Алекс сначала нахмурился, но потом слова Кассандры почти убедили его. «Этот тайм я выиграла», — подумала Кассандра и сразу же обратилась к Элоизе.

— Эта шляпка действительно идет тебе, Элоиза. Матория Хенсон посинеет от зависти, когда увидит тебя в ней.

Мысль о посиневшей Матории Хенсон отвлекла Элоизу от деловых разговоров. Она поднялась с дивана и стала вертеться перед зеркалом, висевшим над резным столом орехового дерева.

Когда Алекс ушел, Кассандра спросила:

— Как ты можешь жить здесь, Элоиза, если так боишься мятежа своих работников?

— А разве у меня есть выбор?

* * *

— Как ты думаешь, что произойдет, если все рабы вдруг станут свободными? — спросил Алекс.

— Думаю, что они будут намного счастливее, — ответила Кассандра. — У них появятся такие же возможности изменить свою жизнь, как и у других.

— Большинство из них погибнут от голода или, во всяком случае, жизнь их намного ухудшится. Они привыкли, что о них заботятся. Они не умеют ни читать, ни писать. Профессиональные навыки у них минимальные. Цена хлопка не обеспечит им приличное жалованье. На мой взгляд, ликвидация рабства сейчас может стать настоящим социальным и финансовым бедствием для экономики плантаций и их населения.

Ответить Кассандре было нечего. Отмена рабства действительно могла вызвать множество проблем. И все же все трудности нельзя было считать основанием для сохранения рабства на территории Соединенных Штатов. Кассандра думала об этом и во время своих практических занятий на кухне под руководством тетушки Хэппи. После того как она испекла свой первый пирог, она поняла, что если бы ей пришлось конкурировать с тетушкой за место кухарки, она осталась бы без работы. В этот день Кассандра выбросила свой пирог, а на следующий день решила повторить эксперимент.

— Не расстраивайся, детка, — утешала ее тетушка Хэппи. — Тебе никогда не научиться готовить так, как это делаю я, но обещаю, что научу тебя, как не отравить мистера Алекса.

Оценить ее вторую попытку она предложила Алексу, когда они уединились в своей комнате.

— Ну и как? — осторожно поинтересовалась Кассандра.

— Очень своеобразный вкус, — Алекс отложил в сторону вилку. — Из чего это?

— Яблоки, — выдохнула Кассандра.

Возможно, завтра она попробует взяться за блины. Пирожки у нее тоже не очень получаются. Они пригорают, а по бокам у них появляются дырки. Такой дефект тетушка Хэппи считает неприемлемым для ее фирмы. — Пирожки с дырками выйдут из моей кухни только через мой труп, — объявила она.

* * *

— Какие ужасные блины! — отозвалась Элоиза. — Может быть, тетушка Хэппи заболела? Я уже заметила, что несколько блюд никак не соответствовали ее обычным приготовлениям.

«У меня все-таки не хватает смелости признаться, что к этим несчастным блинам тетушка Хэппи не имеет никакого отношения, — думала Кассандра. — Наверное, природа не дала мне таланта научиться хорошо готовить. Мне следует проверить себя в качестве учителя. Эта профессия моих отца и матери, и у меня, кажется, неплохо идут дела в воскресной школе».

— У меня есть чудесная идея! — воскликнула она. — Я хочу открыть школу. Можно использовать помещение церкви и…

— Школу для кого? — грозно произнесла Элоиза. Ее лицо вдруг исказила истерическая судорога.

— Для детей рабов, — уже неуверенно ответила Кассандра. — Всего лишь несколько часов в день. Подумай о том, какая им будет от этого польза, а мне — достойное занятие. Ты ведь всегда упрекаешь меня, Элоиза, что от меня здесь мало проку.

— Я не говорила этого, — у нее задрожали руки. — Я рассчитывала, что сейчас ты будешь помогать мне готовиться к Рождеству. Предстоит украшать комнаты, готовиться к балу.

— Какому балу? — в голосе Алекса появились нотки ярости.

— Нам нужно сделать подарки своим работникам, раздать игрушки детям. Я думаю, что последнее Кассандра могла бы взять на себя. Малыши так ждут рождественских подарков.

Кассандра очень удивилась, узнав, что Элоиза ежегодно готовит детям рождественские подарки.

— Это будет первое Рождество Бенджамина. Такое важное событие. Я помню, когда Миранда… — голос Элоизы дрогнул. — Все дети любят Рождество, — едва закончила она.

— Конечно, я помогу тебе, Элоиза. — Кассандра подошла к ней.

Как, должно быть, трудно Элоизе в рождественские дни, готовясь к празднику, вспоминать о своих погибших детях.

* * *

Кассандра решила приготовить девочкам тряпичные куклы и взяла себе в помощницы Гамалею и Мелли. Мальчикам она попросила Алекса купить комплекты для игры в мяч. Она заметила, с каким энтузиазмом выходят мальчишки на поле, пользуясь мячами, слепленными из комочков грязи. Тем временем она с помощницами сошьет подарочные сумки для таких комплектов. И еще леденцы. Вместе с тетушкой Хэппи они должны наделать для всех леденцов.

Когда она узнала, что в Рождество здесь украшают дом ветками вечнозеленых кустарников, она вызвалась возглавить такую экспедицию в лес. Элоиза на этот раз не возражала. Ей разрешили самой набрать помощников, и она остановилась на Рубене и Мелли. Рубен предложил включить еще своих младших брата и сестру.

— Рандалл умеет взбираться на деревья проворнее белки, а Эстер — она очень любит такие прогулки, — неуверенно закончил он.

— Конечно, мы возьмем их тоже, — согласилась Кассандра.

За три дня они заготовили все, что нужно. А на четвертый взяли с собой еще Абрахама и вернулись с большим ритуальным бревном и рождественской елкой.

— Бревно вполне подходящее, миссис Кэсси. Его размер очень важен, — объяснил ей Абрахам. — Пока оно не прогорит, праздник продолжается, и людям не надо идти на работу.

— Слуги также следят за тем, чтобы ритуальное бревно было всегда немного сырым, иначе Рождественский праздник может закончиться уже через день, — добавила Эстер.

Рубен выразительно посмотрел на нее, но она не замолчала. — Миссис Кэсси никому не расскажет об этом, правда?

— Конечно, не расскажу, — пообещала Кассандра.

Рождественскую елку украсили кукурузными початками, шариками из хлопка и сделанными дома украшениями. А потом зажгли свечи. Такой красоты Кассандра еще никогда не видела.

В канун Рождества Алекс подарил ей изумрудное ожерелье и серьги такие нарядные, что у нее перехватило дыхание. И еще каурую кобылу. От последнего подарка на нее нахлынули смутные воспоминания: на свадьбу подарил ей Брейв белую лошадь. Как они все-таки похожи — Брейв и Алекс! И неужели ей через ребенка предстоит продолжить род военного вождя команчей?

Она вспомнила Блэк Рейн и Волчонка. Здесь у нее не появилось таких близких и преданных друзей. Где теперь они? Как они живут? И где-то ее дочь? Боже, помоги Хокинсу разыскать ее!

— Что ты загрустила, любовь моя? — спросил Алекс. — Лошадь, конечно, не слишком подходящий подарок для тебя, но я так хотел напомнить тебе о временах нашего знакомства.

— Отличная кобыла, — бодро ответила Кассандра. — Она мне очень понравилась.

В день Рождества состоялся большой праздник. На стол подавали устриц, индеек, приготовленных тетушкой Хэппи, жареных поросят, множество овощей с местных огородов. И еще печенье, сливовый пудинг, пироги, плюшки. Блюд было не меньше, чем гостей.

— Элоиза и Кассандра, ваш праздник достоин короля, — похвалил их Пол Графтон во время десерта.

— Очень высокая оценка, Пол, — отозвалась Элоиза, — но боюсь, что к Кассандре она не относится. Ее кулинарное образование оставляет желать лучшего, хотя в лагере команчей ее блюда любили. Она поделилась со мной рецептами приготовления сушеного мяса.

Кассандра почувствовала, как неодобрительно зашумели гости. О ее пребывании в плену до сих пор не упоминалось открыто, и это заявление Элоизы для многих оказалось новостью. Кассандра решила ответить ей улыбкой.

— У меня есть для тебя праздничный сюрприз, Элоиза, — обратилась она к родственнице. — Ты, наверное, помнишь, что у твоей бабушки был особый рецепт приготовления рождественского пирога. Я специально приготовила такой пирог для тебя.

Сияющая от радости тетушка Хэппи внесла в зал пирог и поставила прямо перед побледневшей Элоизой. Кассандра нервно теребила пальцами под столом. Четыре раза готовила она этот пирог, прежде чем добилась удовлетворительных результатов. И теперь надеялась, что ее творение будет съедобным.

Элоиза разрезала пирог на порции и передала блюдо по кругу.

— Думаю, нам следует попробовать, — улыбнулась она тонкими губами. — Раз Кассандра взяла на себя смелость его приготовить.

— Ты должна сделать это первой. Это пирог для тебя.

Элоиза надкусила так, словно боялась быть отравленной.

— Очень своеобразный вкус.

Кассандра расстроилась. Вряд ли это было похоже на комплимент.

— Почему же, дорогая, у него чудесный вкус, — отозвался с другого конца Алекс.

После праздничного обеда, когда за окном стемнело, Кассандра поднялась в детскую, чтобы вынести Бенджамина на улицу к началу фейерверка.

— Минуточку, Кассандра, — остановила ее Элоиза, схватив за кисть с такой силой, что Кассандра ощутила боль. — Зайди в гостиную.

Когда за ними закрылась входная дверь, Элоиза прошипела:

— Где ты раздобыла этот рецепт?

— Из книги по домоводству, — ответила Кассандра.

— Из моей книги? Книги, которую хранят, как зеницу ока, все женщины моего рода вот уже в течение трех поколений? А по какому праву?

— Элоиза, ведь я — член вашей семьи.

— Я запрещаю тебе прикасаться к этой книге впредь. Тебе показала ее Хэппи? — Элоиза сжала кулаки. — Я накажу ее. Я продам ее на сторону.

— Элоиза, это просто безумие. Хэппи рядом с тобой всю жизнь. Откуда ей было знать, что ты так рассердишься? И как ты объяснишь своим друзьям, что решила продать тетушку Хэппи?

Это был самый весомый аргумент, но и он не возымел никакого действия.

— Ты не смеешь больше никогда прикасаться к этой книге, использовать мои рецепты и вообще заходить в мою кухню. Понятно?

— Понятно. — Кассандра посмотрела вслед Элоизе, бросившейся прочь из комнаты.

После такого разговора Кассандру буквально трясло, и она сразу передала Бенджамина Алексу, как только тот появился.

Когда начался большой бал, Кассандра не хотела выходить к гостям.

— Ты не заболела, Кэсси? — в голосе Алекса звучала тревога.

Кассандра отрицательно покачала головой. Можно было, конечно, сослаться на недомогание и уступить Элоизе, но ведь она так давно ждала этого бала. Кассандра выпрямилась и улыбнулась мужу.

— Я в полном порядке. — Она взяла Алекса под руку, и они вошли в зал-гостиную, где расположился оркестр из талантливых музыкантов — рабов с нескольких плантаций.

— Хозяева начинают первый танец, — объявил Алекс. Он поклонился и предложил свою руку Кассандре. Та сделала реверанс. И они открыли бал. Кассандра продолжала чувствовать на себе тяжелый взгляд Элоизы, напомнивший ей Беар. Она поежилась, вспомнив, сколько ей пришлось пережить из-за ненависти первой жены Брейва. Неужели Элоиза для нее здесь такой же враг? Что еще готовит она их семье?

— Тебе не холодно? — спросил Алекс.

Она отрицательно покачала головой и улыбнулась ему. Потом она танцевала со всеми кавалерами и непринужденно болтала с леди, отпивая иногда из хрустального бокала. Смесь яиц, молока, вина и специй пришлась ей по вкусу.

Спустя некоторое время она решила подняться в свою комнату. На короткое время прислонившись к стене в холле, она невольно стала свидетельницей разговора нескольких леди в соседней комнате.

— Интересно, если у нее действительно такой срок, как говорит Элоиза, ей не следовало так много танцевать.

— И пить спиртное, — добавила другая. — Мне показалось, что она уже навеселе.

— «Неужели?» — подумала Кассандра.

— Элоиза говорит, что никто не знает, кто же настоящий отец будущего ребенка, — вмешалась третья сплетница.

Кассандра напряглась. Неужели Элоиза сообщает всем такие сведения?

— Мне она рассказала то же самое, — произнесла первая леди из числа говоривших. — Бедный Алекс. Что он будет делать, если ребенок окажется похожим на индейца?

— Отправит пароходом свою жену до Массачусетса, как мне кажется.

— Как вы думаете, он оставит себе Бенджамина? Боже, какой скандал! Один ребенок рожден вне брака, а другой вообще от краснокожего.

У Кассандры закружилась голова, и она побежала прочь. Господи! Что ей теперь делать? В своей комнате она рухнула на стул, сжав голову руками, и попыталась сосредоточиться. Чего добивается Элоиза, распространяя такие слухи? Может, она хочет избавиться от них всех и остаться полноправной хозяйкой плантации? Если это так, то здесь Кассандра с ней полностью согласна, так как жить здесь — не входило в ее планы. Но, с другой стороны, Элоиза очень рассчитывает на Алекса и не хочет его отъезда. Все это выглядело какой-то бессмыслицей.

Единственное, что было понятно, так это то, что о ней будут ходить всякие сплетни, пока она не покинет Дьявольский Лес. Мрачная перспектива.

А внизу продолжалось всеобщее веселье. Все ожидали, что 1846 год станет годом перелома, потому что президент Соединенных Штатов уже готов был подписать Указ о присоединении Техаса к Союзу. Для Кассандры этот год мог стать годом очередных испытаний, трудностей, которые надо пережить, несмотря ни на что. Что ж, она уже привыкла справляться со своими проблемами сама. Придется только вновь воспользоваться своим, уже довольно богатым, опытом.

Глава 21

— Принеси мне его, Лулу, — обратилась Элоиза к дневной няне Бенджамина, и та, пройдя мимо Кассандры, передала малыша в протянутые ей навстречу руки Элоизы. — Как сегодня чувствует себя мой милый мальчик?

Бенджамин похлопал ручонками по ее щеке и довольно отчетливо произнес:

— Ма-ма, ма-ма…

— Какой у нас умный маленький Бенджамин! — воскликнула Элоиза, а у Кассандры в глазах выступили слезы.

Впервые ее ребенок произнес слово «мама», но сказал это Элоизе. Как могло такое произойти? Кассандра знала, что Элоиза любит бывать с Бенджамином, но все-таки это случалось не чаще, она чем была с ним она — родная мать. Может, просто не догадалась, что он уже должен вот-вот заговорить? На лице Элоизы она увидела выражение превосходства и злорадную улыбку.

— Разве можно не гордиться таким ребенком?

Кассандра холодно посмотрела на нее.

— Раз уж мы заговорили о детях, может быть, я могла бы уже приступить к занятиям в школе?

— Какой такой школе, дорогая? — спросил появившийся на пороге Алекс.

— Для детей рабов, — уточнила Кассандра. Она поднялась и забрала Бенджамина из рук Элоизы. — Эту школу я собиралась открыть еще в декабре, но Элоиза попросила отложить все в связи с подготовкой праздника Рождества. Теперь праздники позади, на кухне мне запрещено появляться, и у меня появилась масса свободного времени.

— Минуточку, — прервал ее Алекс, — а кто запретил тебе появляться на кухне?

— Твоя сестра. Она разозлилась, узнав, что я прочла рецепт пирога твоей бабушки. Она запретила мне пользоваться книгами по домоводству и даже готовить. Но раз мне не разрешают работать по дому, надо же мне где-то использовать свои знания и силы. Здание церкви как раз подойдет для моей школы.

— Никогда! — закричала Элоиза.

— Послушай, сестра, это мой дом, и моя жена имеет право бывать на кухне и делать там то, что ей заблагорассудится. Пусть она даже подожжет ее, если сочтет нужным, и я больше не хочу слышать про твои запреты…

— Она собралась обучать рабов! — опять закричала Элоиза.

— Я хорошо слышу и кричать нет никакой необходимости.

— Ей не понадобится поджигать кухню. За нее это сделают ее ученики. И с кухней, и с домом. Первое, что придет им в голову после того, как они научатся читать и писать, это то, что они такие же, как и мы. А поэтому должны быть свободны и отомстить своим бывшим хозяевам. Мы все погибнем еще до следующего Рождества. Нам перережут горло и…

— Успокойся, Элоиза, — прервал ее Алекс. — Никакой школы не будет.

Кассандра не могла поверить в то, что муж принял сторону своей сестры. Значит, ее обложили со всех сторон. Элоиза сразу успокоилась, хотя всего несколько минут назад была близка к истерическому припадку. Сейчас она самодовольно улыбалась, празднуя победу.

Кассандра поднялась и подошла к мужу.

— Алекс, я не верю, что ты согласен с этой чепухой о скором мятеже. Образование сделает их только еще более ценными работниками.

— Возможно, ты и права, — согласился Алекс. — Но, дорогая, в этом случае нам не дадут жить соседи. Здесь закрытое общество и того, что ты предлагаешь, никогда не было. А, значит, можешь не сомневаться, вызовет взрыв негодования с их стороны.

Кассандра сделала шаг в сторону.

— Я никогда не думала, что ты трус или человек без принципов.

После этих ее слов он замер, а потом сразу же взорвался.

— Никакой школы не будет! И я больше ничего не хочу слышать на эту тему. А ты, Элоиза, — он повернулся в сторону сестры, которая продолжала улыбаться, — имей в виду, что, если я еще услышу, что ты относишься к моей жене без должного уважения, будешь иметь дело со мной и очень об этом пожалеешь. Ты поняла?

— Конечно, — Элоиза не скрывала своей радости. — Мне кажется, просто Кассандра сгустила краски, говоря о…

— Хватит. Мне надоело быть судьей в женских ссорах. У меня нет на это ни времени, ни желания.

— Женские ссоры? — Кассандра прищурилась. — Четверо рабов, которые теперь стали моей личной собственностью, будут учиться.

— Кассандра! — в его голосе прозвучала угроза.

— Я уже сказала, что в отношении их я буду поступать так, как считаю нужным.

С Бенджамином на руках она повернулась и направилась к выходу.

— Ма-ма, ма-ма! — произнес опять Бенджамин, хлопая ее по щекам своими пухленькими ручонками.

— Запомни, сынок, твоя мама — это я. А тетя Элоиза — это только тетя.

* * *

— Зачем нам это нужно? — в голосе Рубена прозвучала подозрительность. — Школа доставит нам одни неприятности.

— Если бы мне разрешили заниматься со всеми жителями поселка, было бы еще лучше, — объяснила Кассандра, — но пока я имею право обучать только вас четырех, потому что…

— Мы — твои рабы, — закончил за нее Рубен.

— А я не против того, чтобы научиться читать, — заявила Эстер.

— Я тоже, — согласился Рандалл.

— Почему ты против, Рубен, — повернулась к нему Мелли. — Если бы ты умел читать, тебе не надо было бы тяжело работать в поле.

— Это изменит нас всех, — пробормотал Рубен.

— Мы и так отличаемся от других, — печально заметила Мелли.

— Если вы научитесь читать, считать и писать, вас ждет более интересная работа, — продолжала свои уговоры Кассандра.

Ей хотелось еще добавить, что она готовит их к свободной жизни, но она не могла позволить себе обещать им такое раньше времени.

Если им с Алексом суждено будет остаться в Техасе, ей никогда не разрешат отпустить их на волю. Если же ей будет суждено умереть в родах (она поежилась от этой мысли, которая преследовала ее в последнее время), все ее четверо питомцев отойдут к Алексу.

— Что означает «более интересная работа»? — спросил Рубен.

— Мой муж занимается покупкой скота: лошадей и коров. Ты мог бы помочь ему в этом.

— Для того чтобы ухаживать за лошадьми, необязательно уметь читать.

— Но для того чтобы читать книги по разведению животных, лечению их болезней, это необходимо.

— А зачем это всем остальным? — продолжал упрямствовать он.

— Например, можно вкуснее готовить пищу, если прочтешь рецепты.

— Почему-то тебе это не принесло особой пользы, — возразил Рубен.

— Рубен, прекрати! — не выдержала Мелли.

— И можно читать журналы мод с выкройками, — продолжала Кассандра. — Да и само чтение доставляет удовольствие. Например, все любят истории о призраках. В книгах полно таких историй. Ведь история о всаднике без головы тоже пришла из книги.

— Это отличная история, — вмешалась Эстер. — Она даже получше тех, что рассказывает старик Вит.

В конце концов вся четверка решила посещать двухчасовые занятия, которые будут проходить, кроме воскресений, каждый день.

* * *

Весь январь Дьявольский Лес продувался северными ветрами. В самые холодные дни и белые, и темнокожие не покидали своих жилищ. Мужчины занимались починкой домашней утвари, сельскохозяйственных инструментов, обуви, хозяйственного инвентаря. Женщины ткали, вязали и плели корзины. Кассандра наблюдала за всеми работами, делала записи и сама пробовала принимать участие в разных видах деятельности.

Когда потеплело, мужчины стали выходить на поля, где готовили почву к высадке саженцев, еще они чинили заборы, вывозили навоз.

Алекс занимался планировкой сада и подготовкой фруктовых саженцев.

Но самым важным мероприятием января стал забой свиней — второй по счету в году. В нем принимали участие практически все. Убитых свиней ошпаривали в огромных металлических тазах, затем убирали щетину, разделывали и развешивали туши. Кассандре не нравилось обилие крови в этих процедурах, но она заставляла себя стоять и смотреть в надежде узнать что-то новое о приготовлении колбас, которое уже началось на кухне. Неожиданно в дверях кухни появилась Элоиза, и ей пришлось уйти оттуда. Алекс в это время был занят в другом месте и не мог помочь.

— Я раздобуду этот рецепт, мисс Кэсси, — прошептала ей Мелли. — И вы запишите его в свою книгу.

Кассандра обрадовалась. Она забыла о том, что Мелли тоже знает о книгах Элоизы и не раз участвовала в приготовлении колбас.

— Пожалуйста, постарайся запомнить все детали, — она улыбнулась ей с благодарностью.

Укутавшись в плащ, Кассандра вышла на улицу и решила погулять пока в сторону небольшого леса, темневшего за поселком. Холодный воздух действовал успокаивающе.

— Устала от вида крови и внутренностей?

Кассандра вздрогнула от неожиданности. Перед ней стоял Ондин.

— Кажется, Алекс велел вам держаться подальше от Дьявольского Леса, — пробормотала она.

— До меня дошло, что вы учите читать негров-полукровок.

Кассандра молчала.

— Мисс Элоиза велела вам отказаться от этой затеи.

— Откуда вам это известно?

— У ваших соседей есть способы повлиять на то, чем они недовольны. Помните об этом. И не надо учить, негров тому, что они знать не должны. Или вам придется пожалеть об этом, так же, как и им.

Его глаза горели вызовом и угрозой. Ей захотелось позвать кого-нибудь на помощь, но она побоялась, что так может спровоцировать его нападение.

— Ну что, испугалась? Так и должно быть.

Он резко повернулся и вскоре исчез.

Как он догадался, что она здесь? Неужели он каждый день наблюдает за ней? А может, его вызвала сюда Элоиза? В любом случае это признак того, что над ней сгущаются тучи. Обязательно надо рассказать обо всем Алексу.

Однако к тому моменту, когда она вернулась в особняк, Алекс уже уехал на реку. Его не было дома несколько недель. И он уехал, не попрощавшись. А потом пропустил ее день рождения. Кассандра совсем пала духом. Почему судьба посылает ей такие грустные дни рождения? Восемнадцать ей исполнилось в плену у команчей, а сейчас девятнадцать в компании неприятной ей Элоизы.

Через десять дней Элоиза вдруг объявила:

— Нас приглашают на праздник к Джонсонам.

Кассандра представила себе неодобрительные взгляды в ее сторону соседних плантаторов. Очевидно, это и было запланировано Элоизой. Совсем недавно она настаивала на том, что в связи с беременностью ей нельзя покидать дом.

— Думаю, что я не поеду.

— Решай сама, — ответила Элоиза. — Но я собираюсь взять с собой Бенджамина. Элли Джонсон очень хотела посмотреть, как он вырос.

— Ни за что, — ответила Кассандра и вышла, не дожидаясь продолжения спора.

В душе Кассандры закипала ярость. Если это не прекратится, она заболеет от нервного истощения. Само присутствие Элоизы поблизости от детей вызывало у нее бессонницу. А тут еще новое появление Ондина. Она решила, что пока не приедет Алекс, надо держать неподалеку от своей постели заряженное ружье.

Наконец-то вернулся Алекс.

— Почему ты даже не попрощался со мной перед отъездом? — с обидой спросила она.

— Но, дорогая, тебя не оказалось поблизости, а я должен был ехать немедленно. Ты же знала об этом.

— Откуда?

— Тебе должна была сказать Элоиза.

— Элоиза? Опять она.

— Я просил ее сообщить тебе об этом до того, как мы с Каттером отправились к пристани Вейкера.

— Но она не сделала этого.

— Еще я просил Гамалею передать тебе привет от меня. Я все надеялся, что увижу тебя до последней минуты.

— Гамалея тоже ничего не передавала мне, — пожаловалась Кассандра.

— Дорогая, неужели ты…

— Я видела в лесу Ондина.

Алекс нахмурился.

— Что ему было нужно?

— Он угрожал мне.

— В связи с чем?

Кассандра замолчала. Ей нельзя было признаваться, что речь шла о занятиях, которые он не одобрял. Но эти занятия стали для нее одним из немногочисленных источников радости в мрачном месте, где ей приходится жить.

— Кэсси, с тобой все в порядке?

Она машинально положила ладонь на свой выпирающий живот.

— Что-то случилось?

— Ничего страшного. Просто он зашевелился, — пробормотала она.

Алекс широко улыбнулся.

— Зашевелился? А можно мне?

Кассандра взяла его руку и дала возможность почувствовать, как бьется у нее внутри новая жизнь.

— Я так люблю тебя, Кэсси, — пробормотал он, целуя ее.

* * *

В феврале стало теплеть, и жизнь в садах и огородах пришла в движение. Вскоре начался и сам сев кукурузы. Кассандра опять вела записи. Она также отмечала в своей книжке этапы беременности и отдельно вела дневник развития Бенджамина. В феврале он стал самостоятельно садиться, при этом он всегда радостно размахивал ручонками.

— Алекс, наш сын уже садится сам, — радостно сообщила мужу Кассандра.

— Это случилось уже несколько дней назад, — добавила Элоиза.

«Опять она крутится возле ребенка», — подумала Кассандра.

— 19-го объявят об образовании штата, — сообщил Алекс, поднимая с ковра своего сына. — Какой замечательный будет день!

— Кассандре нельзя много двигаться, — вмешалась Элоиза, — но я уверена, что она не станет удерживать тебя из-за этого.

— Без нее я никуда не поеду, — заявил Алекс, но Кассандра почувствовала его желание быть там, где флаг республики будет поднят в последний раз.

«Опять мне оставаться с Элоизой», — поняла она.

— Конечно, поезжай, Алекс. Это великий исторический момент.

— К концу месяца я обязательно вернусь, — пообещал он. — Перед началом посевной хлопка.

— Не волнуйся, даже если у тебя это не получится, — добавила Элоиза, — здесь справится Каттер.

Кассандра посмотрела на нее с удивлением. Элоиза стала какой-то другой. То она старалась как можно больше вовлечь Алекса в дела плантации, то теперь готова дать ему отпуск в самый ответственный момент для хлопкового производства.

* * *

— Я подумала, что его отсутствие будет лучше для тебя, — пояснила Элоиза.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Если его не будет, он не сможет навещать поселок, не так ли?

— А почему он не должен этого делать? Я ничего не имею против этого.

— Конечно, лучше не замечать того, что не в силах изменить.

— Элоиза, я тебя не понимаю.

— Странно, что ты не догадаешься, что у него там есть любовница.

У Кассандры пересохло во рту.

— Ты лжешь!

— Как знаешь. — Элоиза отложила шитье, поднялась и вышла из комнаты.

— Это ложь, — прошептала Кассандра. — Алекс никогда не пойдет на такую связь. Он всегда с презрением рассказывал о муже Элоизы и Саре.

Кассандра чувствовала, что это обман, но, тем не менее, проплакала всю ночь. Надо взять себя в руки. Это все от безделья. У команчей ей некогда было плакать.

На следующий день она вновь достала свои записные книжки. Надо готовиться. Скоро, скоро они покинут это ужасное место.

* * *

— Кассандра, тетушка Хэппи рассказала мне, что в поселке появились больные дети, — объявила Элоиза. — Думаю, тебе необходимо взглянуть на них.

— Конечно, — согласилась Кассандра.

— Можешь взять с собой Мелли.

Вдвоем они, одевшись потеплее, так как в этот день дул северный ветер, отправились в рабочий поселок. В домиках рабов было холодно, и уже в первом из них они обнаружили двух больных детей.

— Это коклюш, — объявила Мелли. — Я сама им переболела.

— Это что-то серьезное? — спросила Кассандра.

— Достаточно серьезное. Маленькие дети могут умереть.

— О, боже! — Кассандра посмотрела на детишек, укрытых тонкими одеялами, и вспомнила своего Бенджамина. Нельзя допустить, чтобы заболел ее любимый ребенок. Они вернулись обратно. На пороге их встретила Элоиза.

— Мелли говорит, что это коклюш, — Кассандра попыталась пройти в дом.

— Коклюш? — Элоиза преградила ей путь. — Ты уверена?

Кассандра неопределенно пожала плечами.

— Вполне, — заявила Мелли.

— Тогда вам нельзя заходить внутрь, — объявила Элоиза.

— Что ты хочешь этим сказать? — сердце Кассандры забилось сильнее.

— У вас был контакт с больными. Вы что, хотите, чтобы заболел Бенджамин?

— Нет, но…

— Я знаю, что больные дети нуждаются в уходе, и я организовала для вас с Мелли постели в поселке.

Изумленная тем, как быстро их выдворили из дома, Кассандра и Мелли вернулись в поселок. Сколько времени она не увидит Бенджамина? Хватит ли у нее сил, чтобы ухаживать за больными детьми? И эта беременность протекает у нее гораздо труднее, хоть и живет она в лучших условиях, если не считать нервные потрясения от Элоизы.

— Не могу поверить, что мисс Элоиза не знала, что в поселке дети больны коклюшем, — заметила Мелли. — Тетушка Хэппи должна была обязательно ей об этом рассказать.

«Похоже, Элоиза специально организовала это мероприятие так, чтобы я не находилась в доме», — подумала Кассандра.

* * *

Всю следующую неделю они непрерывно готовили лечебные смеси из меда, виски и лимонного сока для больных детей, которых пришлось изолировать в отдельном домике. Ночами Кассандра вместе с другими дежурила возле них. Она почувствовала, что сильно похудела за эти дни. Единственной приятной новостью каждый день было то, что Бенджамин пока здоров.

Двое детей все-таки умерли. Кассандра ночами молилась за здоровье ее еще не рожденного малыша. В домике, где они жили, было очень холодно, правда, жители поселка всячески старались облегчить их участь.

Однажды, когда она вздремнула у постели больного ребенка, в домик ворвался Алекс. Он нежно обнял ее и повел в особняк.

— Но там Бенджамин, — бормотала она. — Я, наверное, не должна там появляться.

— Глупости! Тебе надо в свою постель.

— Я только защищала твоего сына, — заявила встретившая их у входа Элоиза.

— Ты хочешь сказать, что так ты защищала моего второго ребенка?

Кассандра почувствовала, что Элоизе хочется высказаться по поводу сомнительного отцовства Алекса, но все-таки она не посмела.

Пока Кассандра лежала в постели, Алекс вызвал доктора, который осмотрел ее, а потом и детей в поселке. Теперь он просил, чтоб еду ему приносили в их спальню. С сестрой старался почти не разговаривать и только коротко отвечал на ее вопросы.

* * *

В марте потеплело, и в грунт стали высаживать сладкий картофель. Зазеленел хлопчатник на полях, и бригады рабов уже отправлялись на прополку. Каттер предложил купить гусей, но Элоиза отказалась. А Алекс опять был в отъезде.

Кассандра уже с трудом поднималась по ступенькам лестницы. Она с нетерпением ждала начала родов. Об Александре не было никаких вестей. После окончания эпидемии и вынужденной разлуки с Бенджамином она обнаружила, что он опять перестал называть ее мамой. Все свободное время она теперь старалась проводить возле мальчика, чтобы вернуть его былую привязанность.

В середине марта на неделю вернулся Алекс. Он все еще занимался долгами Джина Филиппа, разбираясь с кредиторами.

— Пошли, пожалуйста, от моего имени записку Пэту Болдуину, — попросил он ее перед очередным отъездом. — Пусть он подождет. Я куплю у него серую кобылу на следующей неделе.

Кассандра кивнула, заработав на прощание долгий поцелуй. Все, что говорила Элоиза о любовнице, придумала она сама. Кассандра была уверена в этом.

После отъезда Алекса она медленно спустилась вниз.

— Он просил послать записку Пэту Болдуину из Ривервея.

— У меня нет свободных людей, — отрезала Элоиза.

— А когда будут?

— Откуда мне знать?

Скрипя зубами, Кассандра послала за Рубеном, который теперь выполнял обязанности личного конюха Алекса.

— Я хочу, чтоб ты доставил записку в Ривервей.

Парень нахмурился, переминаясь с ноги на ногу.

— Нам запрещено покидать пределы плантации.

— Это распоряжение Элоизы, а не мое. Я выдам тебе разрешающую записку и депешу для мистера Болдуина. Там ты переночуешь, а с рассветом вернешься обратно.

На таких условиях Рубен охотно согласился.

* * *

Когда на следующее утро Кассандра играла с Бенджамином, чей-то голос у парадного крыльца потребовал Элоизу. Она взглянула через перила и увидела Ондина. Рядом с ним к спине мула был привязан Рубен.

— Поймал одного из ваших людей, миссис Элоиза, — на лице Ондина играла довольная улыбка. — Желаете, чтобы я наказал его кнутом?

Кассандра вбежала в детскую, передала Бенджамина на руки Луле и помчалась по лестнице, моля бога не споткнуться на пути в ее теперешнем положении. Выскочив через парадную дверь, она успела встать возле Элоизы. Ондин отвязал Рубена.

— Я выполнил задание, миссис Кассандра, — обратился Рубен к ней.

— Но ты ведь хорошо знаешь правила поведения здесь, — холодно заметила Элоиза.

— Это я посылала его по просьбе Алекса, — запротестовала Кассандра.

— Все знают, что нигерам из Дьявольского Леса не разрешается покидать пределы плантации, — вмешался Ондин. — Этот тип нарушил правила.

— У него была разрешительная записка, написанная моей рукой.

— Миссис Кассандра, он сразу же порвал ее, — пояснил Рубен.

— Оставь его в покое, Ондин, — приказала Кассандра.

— Этим распоряжается миссис Элоиза, а не вы.

— Но он принадлежит мне. У меня есть соответствующие бумаги.

— Посмотрим. Но даже если и так, мне кажется, что у вас неестественно теплые чувства к этому парню. А ваш муж так часто в отъездах…

Кассандра достала кольт, который она прятала в складках юбки и нацелила его на Ондина.

— Вы и дальше собираетесь меня оскорблять?

Ондин на мгновение замер, но потом снова нагло усмехнулся.

— Уверен, что вы не решитесь выстрелить.

— Ты ошибаешься. Именно это я и собираюсь сделать, если ты немедленно не отпустишь его. И действия мои будут законны, так как это посягательство на мою собственность.

— Именно поэтому ты не станешь стрелять. Если он — твоя собственность, ты можешь попасть именно в него. Скорее всего так и будет. Если ты вообще в состоянии в кого-нибудь попасть. — Ондин вытолкнул парня вперед и попытался прикрыться им.

Кассандра была вне себя от ярости. Она подала знак Рубену, и когда парень метнулся в сторону, нажала на спусковой крючок. Ондин — гроза всех рабов округи — зашатался, и из его левого бедра потекла кровь.

— А теперь вон с плантации, — приказала Кассандра.

— Но я ранен, — пожаловался Ондин.

— Тебе лучше поторопиться, пока ты не сдох от потери крови. Если через пятнадцать минут ты еще будешь здесь, в сознании или без, я убью тебя.

Ондин с трудом забрался в седло, с ненавистью оборачиваясь на Кассандру.

— Ты еще пожалеешь о том, что захотела иметь со мной дело, — пообещал он.

— Нет, мистер Ондин, это вы пожалеете об этом. Я прикончу вас сразу, если вы вздумаете здесь появляться.

— Ты такая же, как все краснокожие, — злобно прошептала Элоиза после отъезда Ондина.

— Мне показалось, что это ты, Элоиза, организовала поимку Рубена. Если Ондин — твой человек, предупреди его заранее. Иначе его смерть будет на твоей совести.

* * *

— Рубен, как хорошо, что ты догадался увернуться в сторону. Я ведь так разозлилась, что нажала на спусковой крючок почти не думая.

Теперь, когда все закончилось и Кассандра осознала, что она сделала, ее охватила дрожь.

— Миссис Кэсси, — улыбнулся Рубен, — это была самая впечатляющая сцена, какую я видел в жизни. Вы — самый меткий стрелок. Пуля оказалась именно в нужном месте.

— Ты преувеличиваешь, — возразила Кассандра. — Просто он вывел меня из терпения, и мне очень захотелось его проучить.

— Все получилось отлично. Если я и хотел бы быть у кого-либо в подчинении, то только у вас, миссис Кэсси.

Глава 22

В апреле детям раздали весеннее сезонное «лекарство» — смесь серы и черной патоки, а мужчины, не занятые работой на полях, были отправлены на распил досок и бревен. Кассандра записала необходимые пропорции серы и патоки и даже понаблюдала за этапами изготовления нового забора. Наконец-то вернулся Алекс.

— Кассандра ранила Ондина? — удивился он.

Кассандра оставила на столе у входа свою широкополую шляпу и вошла в комнату для посетителей.

— Это правда. Он получил рану в бедро. Кость не задета. Но в следующий раз я сразу стану стрелять наповал.

Алекс смотрел на жену с нескрываемым интересом.

— Но он сказал правду, — огрызнулась Элоиза.

— Какую именно? — Алекс провел Кассандру к софе.

— Нет, мне лучше сидеть на стуле с прямой спинкой, — пробормотала она. — С него легче вставать. — Она села и откинула голову. — Прежде всего, он не хотел отпускать Рубена, хотя я объяснила, что сама послала парня на Ривервей с твоим посланием к Пэту Болдуину. — Ей было нехорошо, и она пыталась обмахивать себя желтым веером. — Потом он стал намекать на то, что у меня может быть личный интерес к Рубену, — продолжала она. — В конце концов я выстрелила в него. Мне надоело слушать, как он угрожал избить Рубена с одобрения Элоизы и еще оскорблял меня.

— Ты не реагировала бы так бурно, если бы в его намеках не было доли правды, — заметила Элоиза. — Она влюблена в этого парня, который часто ведет себя вызывающе, Алекс, — повернулась она к Алексу.

— Тебе незачем было связываться с Ондином, Кэсси, — примиряюще сказал Алекс. — Я бы сам об этом позаботился.

Он повернулся к сестре.

— Почему Ондин считает, что оказывает нам большие услуги?

— Он всем оказывает такие услуги, — ответила Элоиза.

— Да, но у тебя с ним наверняка есть предварительные договоренности?

— Здесь половина собственности моя, и я не желаю, чтоб мои рабы разбежались.

— Но Рубен не принадлежит тебе. Почему ты не сказала об этом Ондину, когда он привел его сюда?

— Она промолчала, — ответила за нее Кассандра.

— И тебя не огорчили оскорбительные замечания в адрес Кассандры? — Алекс распалялся все больше и больше. — По-моему, ты теряешь чувство меры, Элоиза. Или веди себя, как подобает сестре, или в один прекрасный день ты можешь оказаться без родственников.

«Кажется, Алекс начинает понимать, что из совместной с Элоизой жизни у нас ничего хорошего не получится, — с радостью подумала Кассандра. — И есть шанс уехать отсюда после родов».

* * *

Рабочие начали полоть и прореживать посевы хлопчатника. Теперь над их головами синело яркое весеннее небо, а незасеянные поля были усыпаны полевыми цветами.

В галерее второго этажа Алекс установил для Кассандры шезлонг, из которого она могла наблюдать за рекой. По реке спускались большие лодки. Кассандра смотрела на них, мечтая, что и она когда-нибудь покинет Элоизу и Дьявольский Лес.

Элоиза пригласила на Пасху епископа и теперь была занята подготовкой церкви и составлением приглашений соседям к ней на службу и обед. Кассандра собиралась присутствовать на службе, но обойтись без общения с гостями на обеде.

* * *

И в этот раз служба ей понравилась. Рассказ епископа о Святом Воскрешении показался ей трогательным и полным надежд. Захотелось даже расплакаться. После службы она опять вернулась в свой шезлонг.

— Миссис Кэсси, — позвала стоявшая у входной двери Мелли. — Вас хотел бы видеть епископ.

Хотя Кассандра чувствовала себя неважно, чтобы принимать гостей, но она решила, что сможет поговорить с епископом и подала знак Мелли впустить гостя.

К ее удивлению, епископ был чем-то смущен.

— Мне очень понравилась ваша служба, сэр, — начала она. — Жаль, что у меня нет возможности посещать церковь более регулярно.

— Я с большим удовольствием узнал, как много делается здесь для спасения заблудших душ.

Кассандра облегченно вздохнула. Во всяком случае, сейчас ей не придется объяснять свою позицию в отношении негров.

— В действительности, Кассандра, я хотел обсудить с вами другой вопрос. — Он вздохнул и замолчал.

— Какой именно, епископ Андреас? — удивленно спросила она.

— Признайтесь, дорогая, обсуждали ли вы с Алексом проблему отцовства ребенка, которого вы носите под сердцем?

Кассандра вздрогнула и почувствовала, что краснеет.

— Я понимаю, как вам непросто, дитя мое. Но вы не виноваты в том, что с вами произошло в плену у индейцев. Вам следует откровенно обсудить с Алексом ваш брак там и проблемы, связанные с этим ребенком. Поверьте, вам будет легче решить это вместе. Думаю, Алекс поймет вас и…

— Что еще она вам сказала? — не выдержала Кассандра. Голос ее дрожал. — Что я говорю Алексу неправду? Он знает все, что ему нужно знать по этому вопросу. Вас ведь прислала сюда Элоиза? Она давно распространяет среди своих друзей гнусные слухи. И мне приходится выслушивать совершенно посторонних людей, болтающих о законнорожденности моего первого сына и отцовстве второго.

На лице епископа застыл испуг. Кассандра все-таки решила продолжить.

— Вы поверили Элоизе, которая заставила меня в моем теперешнем положении прожить несколько недель в домике негров, рядом с больными детьми, под предлогом опасности для здоровья Бенджамина. Спас меня только Алекс. Потом она наняла Ондина угрожать мне и оскорблять меня и… — она почувствовала приступообразную боль в пояснице.

— Дитя мое, что с вами?

— Немедленно позовите Алекса, — прошептала она.

С трудом выбравшись из кресла, она добралась до кровати и легла, свернувшись калачиком. Наверное, это преждевременные роды?

Появились Элоиза и Алекс.

— Что случилось? — спросила она.

— Ребенок, — прошептала Кассандра.

— Я так и знала. Если ты родишь сейчас, то отец ребенка, наверное, не мой брат.

— Элоиза! — Кассандра приподнялась на одном локте. — Если я потеряю этого ребенка, ты заплатишь за все. Те, кто пытались навредить мне и Бенджамину раньше, все закончили очень плохо. Тебя ждет та же участь.

Элоиза сделала шаг назад, на ее лице появилась тревога.

— Все будет в порядке, — утешал Кассандру Алекс.

— Ты еще не знаешь. Она заставила епископа завести со мной разговор об отцовстве нашего ребенка.

У Кассандры вновь начались схватки.

— Что? — Алекс схватил свою сестру за плечо, так что она закричала от боли.

— Схватки начались после того, как я поняла, что она задумала, — Кассандра вновь упала на подушку, напуганная и обессиленная. — Если ребенок погибнет, то это будет только по ее вине. Зачем она послала меня в негритянский поселок во время эпидемии коклюша? — У нее снова начались схватки.

— Она врет! — закричала Элоиза. — Я не причиняла вреда ребенку. И не собираюсь этого делать даже полукровке, которую она пытается выдать за…

Алекс отшвырнул свою сестру в сторону. Элоиза зашаталась.

— Кто-то ведь должен был сказать ей правду, Алекс. Пусть не притворяется, что это твой ребенок. Сегодня только 20 апреля, а она уже рожает. Все легко просчитать. Если ты отыскал ее в августе, то отец ребенка — какой-нибудь грязный индеец.

— Пошла прочь! закричал Алекс.

Элоиза, спотыкаясь, исчезла в дверном проеме, и он с шумом закрыл за ней дверь. Затем он вернулся к постели Кассандры, сел возле нее, поправил ей волосы на лбу и пробормотал:

— Все будет в порядке, дорогая. Не волнуйся.

— Откуда ты знаешь? — всхлипнула Кассандра. — Ты не можешь себе представить, какое это горе — потерять ребенка!

— Не надо плакать. Все будет хорошо.

— Даже если он выживет, эти скандалы…

— Не будет никаких скандалов, — пробормотал он, нежно обнимая ее за плечи. — Я сказал тебе много месяцев назад, что в любом случае этот ребенок мой. Пусть кто-нибудь попробует утверждать обратное. А Элоизу я научу держать язык за зубами. Я не позволю, чтобы с тобой или ребенком случилось что-нибудь плохое.

Кассандра закрыла глаза и устало положила голову ему на плечо. Ей было так приятно сейчас быть окруженной его любовью. Наверное, Элоиза завидовала ей и старалась всегда отправить Алекса подальше. А в его отсутствие Кассандра сразу же начинала ощущать полную собственную беззащитность.

— Не разрешай Элоизе быть возле меня.

— Хорошо, дорогая.

— Она погубит ребенка.

— Что ты такое говоришь?

— Пусть она не приближается ко мне. И к ребенку. Обещай мне.

— Обещаю.

Кассандра хотела поблагодарить его, но у нее было слишком мало сил. Может быть все еще обойдется, и сегодня она не будет рожать?

— Алекс! — Он обернулся и на пороге снова увидел свою сестру. — Мужчины не должны быть рядом с женщиной в родах.

— Но схватки уже прекратились, — прошептал он.

— Я останусь с ней сама.

— Нет, я не разрешаю тебе быть здесь. — Он осторожно положил голову Кассандры на подушку. — Уходи, Элоиза. И советую тебе держать язык за зубами.

Элоиза посмотрела на него с ненавистью и выскочила в холл, хлопнув дверью. Но Кассандра уже спала глубоким сном.

* * *

«Никогда не позволяй своим врагам получить преимущество над тобой!» — это много раз повторял ей Брейв. Теперь она понимала глубокий смысл этих слов. Элоиза — это враг, настоящий враг. И поскольку она не могла немедленно покинуть Дьявольский Лес, Элоизу следует держать на безопасном расстоянии. Чтобы защитить себя и своего ребенка, Кассандра вызвала тетушку Джинджер и приказала ей ни под каким предлогом не допускать Элоизу в комнату, пока не начнутся роды.

— Но, миссис Кэсси, ведь она наша хозяйка.

— Мистер Алекс обо всем знает. Ты можешь послать за доктором, можешь сама помогать мне, но если ты пропустишь ее в комнату, придется прогнать вас обеих.

— А кто будет принимать роды? Ведь если роды начнутся, вам будет все равно, кто придет сюда и кого здесь не будет.

Кассандра вспомнила, как проходили ее первые роды, и подумала, что, возможно, тетушка Джинджер права. Но, с другой стороны, дочку не отдали бы на сторону, если бы те акушерки не были ее врагами.

— Я собираюсь положить ружье рядом со своей постелью, — добавила Кассандра. — Учти, я не позволю никому дотронуться до меня и моего ребенка, кроме тех людей, которым я доверяю. Я хочу, чтоб ты знала об этом и предупредила потом остальных.

— О, боже! Какой ужас, — пробормотала тетушка Джинджер.

Потом Кассандра вызвала нянь Бенджамина и потребовала, чтобы они не пускали в детскую миссис Элоизу.

— Он — мой сын, и я не хочу, чтобы она проводила время с ним. Если она будет настаивать, немедленно сообщите мне об этом.

Лула и Деми посмотрели на нее с нескрываемым испугом.

* * *

— Генерал Тейлор направляется на юг, к Рио-Гранде, — сообщил один из гостей. — Мне кажется, что президент хочет войны.

Алекс пожал плечами.

— На эту территорию претендуют оба государства, и вряд ли мексиканцы пойдут на переговоры.

— Слышал, что кое-кто из твоих друзей-рейнджеров уже там, проводят разведку для Тейлора.

— Я тоже об этом слышал, — пробормотал Алекс.

Кассандра напрягла слух. Может быть, капитан Хокинс среди рейнджеров Тейлора? Алекс нахмурился, когда она задала гостям этот вопрос. Но она не обиделась на его такую реакцию. Главное — хоть что-нибудь узнать о своей дочери.

— Последнее, что я слышал о Хокинсе, что он где-то в прериях и разыскивает команчей, — продолжил гость.

Кассандра кивнула и вернулась к еде, к которой она притрагивалась только из приличия. Мысли у нее были заняты совсем другим. Перед обедом она вновь обнаружила Элоизу в детской. Интересно, о скольких еще визитах ей не сообщили няни? К сожалению, они были не в состоянии противостоять натиску хозяйки.

— У Тейлора есть база в Пойнт-Изабель. Он собрал отряд во главе с майором Якобом Брауном для нанесения удара через границу у Матамороса. Мексиканцы высадили генерала Аристу по другую сторону реки. Артур Уолл только что вернулся из тех мест. Он говорит, что солдат там больше, чем кроликов на холмах во время наводнения.

— Рано или поздно там начнется стрельба, — добавил Алекс.

«Мне надо заменить нянь на Мелли и Эстер, — подумала Кассандра. — Они будут выполнять мои распоряжения».

— Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — спросил у нее вечером Алекс, когда она рассказала ему о своих планах.

— Совсем нет.

— А то, что ты запретила Элоизе присутствовать при родах? Кэсси, дорогая, это похоже на безумие. Пусть ты не любишь Элоизу, но у нее большой опыт по поводу родов и новорожденных.

— Алекс, или ты мне сейчас даешь слово, или я немедленно уезжаю в Вашингтон и буду рожать там. Я могу остановиться у Уолла, у которого мы уже были.

— Тебе нельзя трястись по дорогам.

— Обещай мне, — потребовала она.

— Пусть будет по-твоему, — неохотно согласился он. — Только постарайся успокоиться.

* * *

— Мексиканцы открыли огонь по войскам Тейлора 24-го числа, — сообщил Алекс. — Об этом рассказал один из парней, поднимавшихся вверх по реке от Валеско.

— Я думаю, что все произойдет сегодня, Алекс, — сказала Кассандра. — Схватки вновь появились рано утром.

— Что именно, дорогая? — Алекс думал о своем. — Может быть, в Вашингтоне уже объявили о начале войны?

— Сегодня у меня родится ребенок, — Кассандра скорчилась от боли. Теперь схватки повторялись через каждые двадцать минут.

— О, боже! — побледнел Алекс.

— Все в порядке. Пусть сюда придет Джинджер, и надо послать за доктором.

— Я не могу оставить тебя одну в такой момент.

Она улыбнулась.

— Ты хочешь, чтобы я сама спустилась в прачечную и разыскала там тетушку Джинджер?

— Конечно, нет. Как ты можешь шутить в такой момент?

— Видишь ли, такой момент у меня уже был однажды.

— А у меня нет, — пробормотал Алекс и отправился искать акушерку.

В течение последующих часов до Кассандры несколько раз доносились звуки жарких споров, происходивших за дверью… Но Алекс сдержал свое слово, и его сестра не появлялась.

— Если мне предстоит увидеть миниатюрного индейца, я этого не переживу, тем более если об этом узнают все…

Это были последние слова Элоизы, услышанные Кассандрой. Через четыре часа с помощью тетушки Джинджер ребенок родился.

— Еще один сын-красавец, миссис Кэсси!

— Хочу посмотреть на него, — прошептала Кассандра. Она ужасно устала.

Тетушка Хэппи, вызванная Алексом из кухни на помощь, передала ребенка Кассандре.

— Похож на мистера Алекса, за исключением глаз, у которых ваш цвет, миссис Кэсси.

Кассандра заглянула в ярко-голубые глаза сына и задумалась. Это могло быть как и ее собственное наследство, так и глаза Брейва. Впрочем, какая теперь разница, если он такой красивый и здоровый! Сердце наполнилось любовью к новому ребенку.

— Хочешь подержать малыша? — спросила она у Алекса.

— Он настолько мал, что почти помещается у меня на ладони, — удивился Алекс. Улыбаясь, он добавил: — Посмотри на его глаза. Мне казалось, что в природе нет более голубых глаз, чем твои, дорогая, но оказывается…

— У детей цвет глаз со временем меняется, — вмешалась Элоиза. Она незаметно проскользнула в комнату и теперь выглядывала из-под спины своего брата.

— Ну что, Элоиза, похож он на индейца? — холодно спросила Кассандра.

— Нет, — согласилась Элоиза. — У индейского ребенка, даже если ему несколько часов, не могут быть глаза такого цвета.

По иронии судьбы Элоиза теперь была убеждена в отцовстве Алекса. Конечно, никто из них не знал и теперь уже никогда не узнает о том, что у Брейва были ярко-голубые глаза.

— Как вы собираетесь назвать его, миссис Кэсси? — спросила тетушка Хэппи.

— Еще не знаю, — тихо сказала Кассандра, поторопившись взять ребенка на руки быстрее, чем это сделает Элоиза.

— Если у вас нет предложений, — быстро сориентировалась Элоиза, — я могу предложить назвать его Джином Филиппом.

Кассандра мгновенно вышла из состояния задумчивости.

— Ни за что.

— Алекс, убеди ее, — приказала Элоиза. — Поскольку у моего мужа не оказалось наследников, естественно увековечить память о нем таким образом.

— Этого не будет, Элоиза.

— А почему бы и нет, — неожиданно бесстрастно заметил Алекс. — Может быть, так можно будет помирить вас. Я устал жить в обстановке постоянной вражды.

Кассандра не верила своим ушам.

— Но может, ты сама предложишь какое-то имя? — спросил все-таки Алекс.

— Джастин.

— Джастин? Но почему именно это имя?

— Это наше семейное имя.

Кассандра разозлилась на них обоих: на Элоизу, нагло предложившую имя, словно это ее ребенок, и на Алекса, неожиданно поддержавшего сестру.

— Миссис Кэсси необходимо отдохнуть, — предложила тетушка Хэппи. — Вам надо уйти, мистер Алекс и миссис Элоиза. А я пока возьму ребенка, чтобы вы случайно не придавили его во сне.

— Нам понадобится колыбель, — пробормотала Кассандра. Теперь после ухода Элоизы она ощутила смертельную усталость.

— Она уже готова, — ответила Хэппи.

Кассандра повернулась на бок. Джастин — хорошее имя. Это было второе, христианское имя Брейва.

* * *

Кассандра зевнула и удовлетворенно потянулась.

— Наконец-то вы проснулись, миссис Харт.

Она увидела склонившегося над ней человека и поняла, что это доктор. «Интересно, успевает ли он когда-нибудь в срок?» — подумала Кассандра.

— Тетушка Джинджер?

— Я здесь, миссис Кэсси.

— А где ребенок?

— Он у кормилицы, миссис Кэсси.

Кассандра заставила себя сесть.

— Вам надо лежать, миссис Харт, поверьте мне. Вы истощены и нуждаетесь в отдыхе, — произнес доктор.

— Кто распорядился о кормилице?

— Миссис Домьер отдала необходимые распоряжения. Я уверяю вас, что женщина, которую она выбрала, здорова и подходит во всех отношениях. Я уже осмотрел ее.

— Я требую, чтобы мне принесли Джастина.

— Пожалуйста, ложитесь, миссис Харт.

— Что здесь происходит? — в дверях появилась Элоиза. — Шум был слышен даже в коридоре.

— Миссис Харт возражает против кормилицы, — объяснил доктор.

— Кассандра, ты не можешь кормить другого ребенка. Ты слишком ослабела и у тебя бледный вид, — возразила Элоиза.

— Если я плохо выгляжу, то это только по твоей милости. Жизнь в поселке не пошла мне на пользу.

Доктор и Элоиза смутились от столь прямолинейного обвинения.

— Ради бога, Кассандра. Женщины нашего круга не должны сами кормить своих детей. Если тебя не заботят приличия, подумай о своем сыне. Что ему делать, если тебе, например, придется отлучиться?

— Я не собираюсь разлучаться с ним. — Кассандра попыталась встать.

— Миссис Харт, что вы задумали? — забеспокоился доктор.

— Я собираюсь забрать своего ребенка, — Кассандра уже сделала первый шаг босиком.

— Миссис Кэсси, нельзя вставать, если этого требует доктор, — забеспокоилась тетушка Джинджер.

— Верните ей ребенка, — приказал доктор. — Мы не можем смотреть, как она после родов идет на его поиски. Если она хочет кормить сама…

— Нет! — закричала вдруг Элоиза. — Этого не будет!

— Миссис Домьер, я вынужден с вами не согласиться. Матери и ребенку будет лучше, если миссис Харт перестанет так волноваться. Миссис Харт, позвольте помочь вам лечь в постель.

Так как Мелли уже принесла ребенка, Кассандра решила не сопротивляться и поудобнее устроилась на подушках.

— Скажи, Мелли, Элоиза была в детской? — спросила Кассандра.

— Нет, мэм, она только привела туда кормилицу.

— Элоиза, оставь моих детей в покое, — повернулась к ней Кассандра.

Элоиза покраснела. Доктор не знал, что ему делать в этой ситуации.

— Почему бы вам всем не оставить меня в покое? Джинджер, где Алекс?

— Он будет с минуты на минуту. Я послала за ним Эстер.

— Думаю, что нам лучше уйти, — предложил доктор. — Миссис Харт надо отдохнуть.

* * *

— Когда он родился, Алекс? — спросила Кассандра.

— 26 апреля.

Она посмотрела на Бенджамина, который уже довольно легко вставал на ноги, пользуясь в качестве опоры штаниной Алекса, и вдруг заплакала. Она подумала, что до сих пор так ничего и не знает об Александре: как она там растет? когда в первый раз села? встала? начала говорить?

— Кассандра, что случилось?

— Не стоит беспокоиться, мистер Алекс, — осторожно вмешалась тетушка Джинджер. — Мамы после рождения ребенка иногда могут плакать и без всякого повода.

— А ведь я до сих пор не знаю дату рождения Бенджамина. И мы никогда ее не узнаем, потому что у команчей нет календарей.

Алекс взял Бенджамина на руки.

— Дорогая моя, думаю, Бенджамин не будет на нас в обиде.

— Когда-нибудь будет обязательно. Как он будет праздновать свой день рождения, если… — она опять расплакалась.

— Миссис Кэсси, не надо плакать. Этому ребенку около года. Вам вместе с мистером Алексом надо выбрать какой-нибудь день в мае и назначить его днем рождения Бенджамина. Тогда все будет в порядке.

— Это не лишено смысла, — отозвался Алекс. — Как насчет 15 мая. Как раз середина месяца.

— Согласна, — улыбнулась Кассандра. — Пусть будет так.

* * *

— Я собираюсь стать крестной матерью Джастина, — заявила Элоиза.

Обряд крещения должен был состояться через два дня.

— Нет, — спокойно ответила Кассандра. — Ты уже рассказала всей округе, что он родится индейцем.

— Но теперь я знаю, что ошиблась.

— Для меня это ничего не меняет. Я не согласна и попросила выступить в этой роли Эффи и Колдикотта Барреттов.

— Но они торопятся возвратиться в Веласко.

— Ради такого события они согласились задержаться.

* * *

— Раб божий Джастин Уитни Харт. Во имя Отца, Сына и Святого Духа… — епископ Андреас закончил, и малютка Джастин уставился на него огромными голубыми глазами. Епископ окропил его головку святой водой, но мальчик не заплакал. «Бенджамин тоже не плакал, когда я крестила его возле разбитого молнией дерева», — подумала Кассандра.

Когда все присутствующие в церкви склонили головы в молитве, Кассандра попросила у бога здоровья и счастья своим детям, в особенности Александре, которая где-то еще ожидает своего спасения. Почему нет вестей от Хокинса? Ведь он дал слово!

— Не надо плакать, дорогая, — прошептал Алекс. — Теперь все сплетни позади.

Но он ошибался.

Хоть Элоиза теперь и рассказывала всем о большом сходстве ребенка с Алексом, многие все-таки рассуждали о необычайно темной коже мальчика.

Мужчин интересовало другое. Все их разговоры были посвящены войне с Мексикой. По слухам, генерал Тейлор склонялся к открытой конфронтации с генералом Аристой, и в Техасе собирались четыре полка: два конных и два пехотных.

* * *

В течение последующих дней Кассандру не покидала тревога. Скоро наступит день, который они сами выбрали для дня рождения Бенджамина. Может быть, в этот праздник ей удастся уговорить Алекса покинуть Дьявольский Лес? За два дня до этого ей приснился всадник, который остановился у ворот их особняка. Он подарил ей очаровательную девочку годовалого возраста. Может быть, ей скоро вернут Александру?

Но внезапно все потеряло всякий смысл. 3-го мая ночью Алекса разбудил посыльный, и ее муж собрался на войну.

— Тейлору нужно как можно больше солдат-техасцев, — объяснял ей Алекс.

— Но ты не можешь покинуть нас, — заплакала охваченная паникой Кассандра.

— Ничего не поделаешь, Кассандра. Это война.

— Но ведь у тебя двое детей. «Трое», — подумала она про себя.

— Тем более. Мужчина, не умеющий сражаться за благополучие своей семьи, недостоин называться мужчиной.

— А если тебя убьют? — Она не могла поверить свалившемуся на нее горю. Она пыталась обезопасить его, ничего не рассказывая об Александре, а теперь он сам подвергает себя опасности из-за какой-то, забытой богом, полоски пустыни на границе.

— Кэсси, любовь моя, успокойся. Мне доводилось уже бывать на стольких войнах, но до сих пор все обходилось благополучно.

— Алекс, я прошу тебя…

— Алекс в своей жизни не пропустил еще ни одной войны, — вмешалась Элоиза. — И твои уговоры тут впустую.

— А как же Бенджамин, Джастин? Они ведь такие маленькие. Подумай о своих сыновьях. Они даже не будут помнить твоего лица. Ты и так совсем мало времени был с ними.

— Кассандра, я дал слово. Это моя страна. И моя война. Там будут рейнджеры, с которыми я вместе воевал в трудные дни. Они мне как братья. Я не могу просто так бросить их.

— А как мы будем без тебя? Ты об этом подумал?

Алекс нетерпеливо вздохнул.

— Я не собираюсь умирать на этой войне, Кассандра. И к концу лета обязательно буду дома. Вот увидишь.

— Ты зря теряешь время, дорогая, — вмешалась Элоиза.

— Я не прощу тебя, если ты уедешь, — прошептала Кассандра. Слезы градом текли по ее щекам.

Но он поступил по-своему. Кассандра смотрела, как постепенно исчез он вдали, оставив ее здесь, где у нее не было никакого желания жить. Он уехал. И день рождения Бенджамина, дату для которого он выбрал сам, придется отмечать без отца. Она осталась одна со своими маленькими детьми. И без всякой защиты. «И мы даже не попрощались», — подумала она с горечью. Теперь надо решать самой, как жить дальше.

Глава 23

Проходящие по реке пароходы распространяли слухи о крупном сражении на берегах Рио-Гранде. Испуганная Кассандра с ужасом думала об Алексе: жив ли он? участвовал ли в этом сражении?

— Он участвовал во всех военных стычках в Техасе с 1832 года, — сообщила Элоиза. — А теперь, когда ты запятнала его честное имя…

— Я не хочу тебя слушать, Элоиза.

— Думаю, что он женился на тебе, потому что ты оказалась там единственной белой женщиной.

— Мы поженились с ним по любви. Неужели ты думаешь, что он искал бы меня почти девять месяцев, если бы это было иначе?

— У тебя был его ребенок. Что ему оставалось делать? Теперь, Кассандра, настала твоя очередь ответить на его заботу и тоже подумать о детях.

— Кажется, я это и делаю. Вот и тебе не позволяю трогать наших детей.

— В этом твоя ошибка, потому что меня они любят, и я люблю их. Ты не можешь не видеть, что со мной им будет лучше.

— Я что-то не поняла, о чем это ты?

У Кассандры появилось чувство, что вот сейчас, наконец, она узнает, почему такой повышенный интерес у Элоизы к ее детям.

— Видишь ли, пока ты находишься здесь, Кассандра, — голос Элоизы зазвучал неестественно мягко и вкрадчиво, — Джастин будет считаться изгоем. Люди не забудут о том, что ты побывала в плену у индейцев. Это всегда останется тенью на его рождении. А вот если ты покинешь Дьявольский Лес…

— Без детей? — Кассандра почувствовала, что сердце у нее как будто останавливается. Неужели этого добивается Элоиза?

— Подумай о Бенджамине. Пока ты здесь, в Дьявольском Лесу, люди не забудут, что он был рожден вне брака. А вот после твоего отъезда — другое дело. — Ее улыбка излучала неподдельное участие. — А я смогу позаботиться об обоих детях. Ты хорошо знаешь, что у меня это получится. А после нашей с Алексом смерти Бенджамин и Джастин унаследуют Дьявольский Лес. Ты ведь, Кассандра, ненавидишь это место. Я это сразу почувствовала. Мне кажется, тебе будет намного лучше в Массачусетсе, среди своих родственников. Если ты подумаешь, то придешь к выводу, что я права. Прошу тебя, Кассандра. Ты должна сделать этот выбор. Ради благополучия всех нас.

Кассандра тупо смотрела на Элоизу, не зная, что нужно сказать в ответ в таком случае.

* * *

Причалившая к пристани Хартов «Мэри Элайн» принесла с собой известие о крупном столкновении между войсками Тейлора и Аристы. Кассандра вздохнула с облегчением: никаких плохих вестей об Алексе не было.

Зато неожиданно поступило известие от Хокинса. Приехавший от него человек передал, что капитан Ральф Хокинс сообщает миссис Кассандре, что пока располагает только слухами, которые распространяют команчи. Ничего более конкретного он передать не может, о чем очень сожалеет.

Смысл послания был ясен: никто не знал точно, где находится ее дочь. Огорчению Кассандры не было предела.

Что делать дальше? Надо было что-то срочно предпринимать. Обдумав все, Кассандра пришла к мысли, что нужно постараться во что бы то ни стало вернуть Алекса с этой войны. И еще она поняла, что теперь ее уже больше ничто здесь не держит.

Кассандра поспешила на конюшню, чтобы найти Рубена. Элоиза потребовала от нее отъезда? Что же, она выполнит это требование, но заберет с собой всех, кто ей дорог, всех шестерых, если большие дети согласятся.

— Если, конечно, хотите, можете остаться, — обратилась она к Мелли, Эстер, Рандаллу и Рубену.

— А как нам удастся бежать отсюда? — спросил Рубен.

— Нужно пробраться на «Мэри Элайн» до того, как пароход завтра утром отправится вниз по реке, — объяснила Кассандра.

— А у вас есть деньги, миссис Кэсси? — спросила Мелли. — Наверное, плавание на большом пароходе стоит недешево?

— Наличные деньги, конечно, проблема, но я могу воспользоваться кредитом плантации. А когда мы доберемся до Веласко, там у меня уже будут свои деньги.

— Миссис Элоиза не позволит нам уехать, — сказал Рандалл.

— Мы должны собрать вещи и уйти только после того, как она ляжет спать.

У Кассандры было немного снотворного, из того, что ей прописал доктор, поэтому была надежда, что Элоиза будет спать крепко.

— Я согласна, — объявила Эстер. Лицо ее сияло от радости. — И я хочу увидеть город Массачусетс. Какой он, миссис Кэсси?

— Там нежарко, — объяснила Кассандра.

* * *

«Мой дорогой муж!

После твоего отъезда Элоиза снова и снова стала настаивать на том, что дети будут объектом пересуд до тех пор, пока я не покину Дьявольский Лес. В каком-то отношении я согласна с ней. Детям будет здесь очень плохо, пока Бенджамина считают внебрачным ребенком, а Джастина — полукровкой. И все же она напрасно думает, что меня можно разлучить с моими детьми.

Поскольку твой долг диктует тебе оставить нас в эти трудные времена, я решила, что лучше всего детям и мне покинуть Дьявольский Лес. Я собираюсь спуститься на пароходе до Веласко, а оттуда к Гальвестону, где буду ждать возможности добраться до Массачусетса. Я очень надеюсь, что когда-нибудь, в будущем, когда твой долг позволит тебе, наконец, вспомнить о судьбе своей семьи, мы сможем увидеться снова.

Остаюсь твоя любящая жена

Кассандра Уитни Харт».

Алекс был упрям, как все мужчины, но если до него не дойдет смысл ее слов, тогда он просто глуп. Кассандра сделала две копии. Одну из них она оставила Гамалее для передачи Алексу лично, если он вернется в Дьявольский Лес. Другую решила направить ему в армию генерала Тейлора каким-нибудь способом, когда они будут уже на пароходе. В любом случае одно из писем должно до него добраться.

* * *

Кассандра облегченно вздохнула только после того, как пароход отчалил от пристани. С враждебной атмосферой Дьявольского Леса было покончено, и одно это вызывало у нее ощущение счастья. Она с трудом верила в то, что все получилось так гладко.

Через полчаса после чашечки кофе, предложенной ей Кассандрой, Элоиза начала зевать. Через час все слуги тоже отправились спать, и Кассандра, Рандалл и Эстер занялись упаковкой вещей, а Мелли и Рубен относили чемоданы и баулы к пристани. Не собираясь возвращаться, Кассандра забрала все свои вещи, включая содержимое гардероба, свадебные и детские подарки. Перед рассветом они все всемером сидели на пристани.

Кассандра объяснила капитану Уиггинсу, что она едет на встречу с Алексом, что, впрочем, почти соответствовало действительности. Капитан не стал требовать с нее денег, записав все расходы на счет плантации.

Когда-то она с внутренним волнением ехала на встречу с Дьявольским Лесом. Теперь с восторгом она проплывала мимо этого мрачного места. Был день 15 мая. Назначенный день рождения Бенджамина и начало ее новой жизни. Во всяком случае, она на это надеялась.

* * *

— Сколько времени прошло с момента их бегства? — спросил Ондин. — Я хочу понять, как далеко они успели удрать?

— Не знаю. Я только знаю, что они бежали, — причитала Элоиза. — И она забрала у меня моих детей, а ты обязательно должен их вернуть.

— Лошади с конюшни не пропали? Не пошла же она пешком?

— Скорее всего, пароходом. Вчера «Мэри Элайн» останавливался у нашей пристани, чтобы пополнить запасы дров. Он отчалил сегодня утром.

— Возможно, — согласился Ондин. — Значит, они опережают меня часов на семь. А деньги у нее были?

— Я не знаю. — Элоиза была близка к истерике. — Мы обязаны вернуть детей. Остальное меня не волнует. В любом случае она не должна сюда возвращаться. Убеди ее в этом. Снабди ее деньгами, если она попросит.

— Я позабочусь о том, чтобы обойтись без денег, — мрачно улыбнулся Ондин.

— Вот и отлично. Главное — верни мне детей. Четверка рабов меня тоже не волнует. Когда найдешь детей, можно нанять кого-нибудь, чтобы позаботились об этих черномазых. Маленькому не забудь найти кормилицу. Дети должны вернуться в целости и сохранности. Это понятно?

— Не волнуйтесь, миссис Элоиза. Я позабочусь обо всем. И с большим удовольствием.

— Запомни, дети — они мои.

* * *

Капитан Уиггинс поместил ее в самую роскошную каюту, уверяя, что он очень рад доставить приятное семье воина, защищавшего Техас и Соединенные Штаты от Мексики. Кассандра не стала объяснять капитану, что, по ее мнению, Алекс отправился добровольцем из-за своей врожденной тяги ко всякого рода военным стычкам и еще желания убежать от двух непрерывно враждующих между собой женщин. Она улыбнулась и согласилась на предложенную каюту. Ей было приятно думать, что по этому счету придется платить Элоизе.

— Вы просто красавица, миссис Кэсси, — произнесла Мелли. — Эстер, распакуй черный чемодан и достань мне сетку для волос миссис Кэсси.

Одиночество Кассандры за обедом скрашивало множество галантных джентльменов, и она решила не отказываться от их внимания. Может быть, Алексу донесут о ее улыбках? Немного ревности ему не повредит. Пусть в следующий раз подумает дважды, прежде чем покидать такую жену.

— Пожалуйста, прикрой накидкой мой шрам, Мелли.

— Сегодня вам будет отдана сотня мужских сердец, миссис Кэсси.

— Вот и отлично. — Кассандра выбрала веер и перчатки. — Я вернусь до того, как успеет проснуться Джастин.

— Не волнуйтесь. Мы знаем, как успокоить его с помощью сладкой воды, если вы задержитесь.

Через несколько минут Кассандра уже была в корабельной столовой, и веер в ее руках не знал покоя.

— Добрый вечер, мистер Холирод.

— Добрый вечер, мэм, — произнес баритоном сын плантатора из мест чуть ниже Бразории. — Сегодня вечером будет играть оркестр. Надеюсь, что вы не откажете мне в первом танце.

— Буду очень рада, мистер Холирод.

Чем больше она слышала о Веласко, тем больше у нее возникало желание побыть там подольше, чтобы насладиться чудесами местной жизни: пляжами, скачками, азартными играми. Она сообщила впечатлительному мистеру Холи-роду, что без ума от азартных игр, умолчав при этом, что первые навыки она приобрела на пыльной площадке для игры в кости с индейцами племени Такима. Может быть ей сейчас снова повезет, и она отыграет в Веласко сколько-нибудь денег? Они ей сейчас очень нужны, пока она не добралась до своего наследства в Массачусетсе. И еще: чем дольше она задержится в Веласко, тем больше шансов, что ее здесь догонит Алекс. Если, конечно, у него будет такое желание.

* * *

Кассандра лежала очень тихо и прислушивалась. В каюте было темно, и стояла полная тишина. И все-таки что-то угрожающее заставило ее проснуться.

— Мелли! — позвала она шепотом, чтобы не разбудить детей.

У Мелли обычно был чуткий сон, но почему-то на этот раз она не ответила. Может быть, она вышла? Наверное, Кассандру разбудил стук двери при ее выходе? Если бы она не чувствовала такую усталость, то поднялась бы и зажгла лампу. Вместо этого она повернулась на другой бок и постаралась заснуть. Бояться нечего. Никто не сможет проникнуть незамеченным на борт «Мэри Элайн». На корабле неплохая охрана. Но на всякий случай под матрасом у нее лежал кольт, подаренный Алексом. Ничего, чем дальше от Дьявольского Леса, тем безопаснее.

Разбудил ее яркий свет и мужской голос.

— Вот я и прибыл за тобой, Кэсси.

Кассандра моргнула, и перед ней появился Ондин. Какое-то мгновение ей казалось, что продолжается сон, но вдруг глаза ее нашли связанных Мелли и Эстер с кляпами во рту. Бенджамин тоже был связан и плакал, пытаясь вырваться.

— Что ты с ним сделал, негодяй?

— Он в порядке, — голос Ондина был зловеще спокоен. — Он не очень доволен, но цел и невредим. И малый тоже. — Он взглянул на спавшего в колыбели Джастина. — Миссис Элоиза приказала бережно относиться к детям. Их надо будет вернуть. — Он усмехнулся ей так, что у нее все внутри похолодело. — А где мальчишка? Тот, кого я поймал с твоей запиской? — Он направил на нее свой пистолет. — Теперь я расплачусь с тобой за то, что ты меня ранила тогда. Я же говорил, что ты еще пожалеешь, что заимела со мной дело. Так где мальчишка?

— Исчез. Он убежал, когда мы добрались до реки. — Ей были хорошо видны удивленные взгляды сестер Рубена.

Главное, чтобы ничего не заметил Ондин. Рубен и Рандалл были в другой каюте, но периодически заглядывали к ним в течение ночи, чтобы узнать, все ли в порядке. «Пусть кто-нибудь войдет сейчас, — попросила она у Всевышнего. — Мне нужно, чтобы кто-нибудь отвлек Ондина».

— Хм, мне понятно, почему он сбежал. Скорее всего, такая белая женщина его не устраивает. Я бы сам тебя попробовал, но меня не очень интересуют женщины, неразборчивые в выборе партнера по цвету кожи.

Кассандра с трудом сдержала смех. Сам того не желая, он отвлек ее от мрачных мыслей.

— Я еще не знал, что я с вами сделаю, пока не попал сюда. Теперь я знаю, как все обставить. — Он стал рассматривать девушек. — Кто из вас хочет пойти со мной? Поработаете няней без оплаты. А тебе, Кэсси, надо молиться, потому что ты отправишься за борт.

«За борт? Наверное, он думает, что я не умею плавать? Ошибается. Я доберусь до берега и позову на помощь».

— Думаю, что ты мне подойдешь, — указал он на Мелли. — Мне нравится, что ты испугалась больше всех. А ты, — он сделал знак Эстер, — сейчас же слезай с чемодана. — Он схватил ее за руку и оттащил в сторону. — И не вздумай шевелиться, пока я буду его открывать, — приказал он.

Что он ищет: деньги, драгоценности?

— Все в порядке, забирайся сюда.

Дрожащая Эстер повиновалась. Ондин щелчком захлопнул чемодан.

— Это даже лучше, что мальчишка сбежал. Для него не нашлось бы подходящего чемодана. А тебя, Кэсси, придется затолкать вот сюда.

— Что ты задумал?

— Я собираюсь вас двоих с вашими шмотками опустить на дно, а пока вы там будете отдыхать, я с детьми и другой девчонкой сойду на берег. Все согласны? А теперь ты, не спеша, выбирайся из своей теплой кроватки. — Он подошел к Кассандре, держа под прицелом Джастина. — Думаю, что если придется убить кого-либо из детей, то миссис Элоиза предпочитает полукровку. Зачем он ей вообще нужен?

При такой угрозе для жизни Джастина Кассандра не могла рисковать со своим оружием. И все-таки это был последний шанс. Если она отойдет от постели, об этой возможности придется забыть.

— Быстрее! — приказал Ондин.

Если успеть оказаться между ним и ребенком, Джастин останется жив. Пусть даже ценой ее собственной жизни. Она не собирается сдаваться без сопротивления и отдавать своих детей этому негодяю.

— Быстрее, или я застрелю ребенка!

Когда Кассандра отбросила в сторону одеяло, резким ударом раскрылась входная дверь в каюту. Ондин непроизвольно повернулся. В этот момент Кассандра рванула его пистолет, и ей удалось выбить его из рук Ондина.

— Забирай его! — закричала она Рубену.

Ондин схватил ее за горло.

— Не вздумай, иначе я ее задушу, — взревел он, сжимая пальцы на ее шее. Кассандра начала хрипеть.

«Это, наверное, конец», — подумала она, но из последних сил сдавила пальцами глазные яблоки у Ондина.

На мгновение он ослабил захват, чтобы отвести в сторону ее руки.

— Рубен! — прокричала она.

Мальчик уже целился в голову Ондина. Но вместо выстрела раздался сухой щелчок.

Они с Ондином упали на пол.

— Ружье! — успела она прокричать и потеряла сознание от удара о массивную ножку кровати.

Словно во сне до нее донесся звук выстрела.

* * *

Кассандра очнулась и сразу окунулась в какофонию из плача детей, криков мужчин, причитаний женщин. У нее буквально раскалывалась голова. Она не хотела открывать глаза.

— Она приходит в себя, — произнес чей-то голос.

— Может быть, вы можете рассказать нам, миссис Харт, что здесь случилось? — спросил капитан Уиггинс.

— Это человек из отряда по вылавливанию беглых рабов, — едва слышно произнесла она. — Он пытался похитить моих детей.

Взволнованные голоса повторяли.

— Охранник плантации? Украсть белых детей?..

— Где Рубен? — спросила Кассандра.

— Ваш парень в карцере, мэм, — ответил капитан Уиггинс. — Он стрелял в белого человека.

— Если бы не он, мы с Эстер уже лежали бы на дне этой реки, запертые на ключ в наших собственных чемоданах.

Среди криков и вздохов ужаса она услышала голос мистера Холирода, который предложил наградить Рубена некоторой суммой денег за храбрость.

«Это было бы неплохо, — подумала Кассандра, — потому что у меня для него денег нет. Может быть, чуть позже я сумею дать ему вольную».

* * *

В последний день на борту парохода Кассандра познакомилась с майором Мередитом Россом, который направлялся в армию генерала Тейлора. Ему она и отдала вторую копию своего письма к Алексу. Майор Росс планировал добраться до расположения войск через два дня. Если у него получится встретить сразу Алекса, тот может приехать в Веласко уже к концу этой недели.

Думая о своей остановке в Веласко, Кассандра чувствовала, что приехать к Барреттам с такой командой в качестве гостей не совсем удобно, хотя они и приглашали ее.

Тревоги, однако, оказались напрасными. Не успела она спуститься по сходням на пристань в Веласко, как обнаружила себя в объятиях Эффи Барретт. К удивлению Кассандры, вести о нападении на них на пароходе добрались до города быстрее, чем сама «Мэри Элайн», и вызвали переполох среди населения Веласко. Кассандру с детьми сразу доставили в карете к особняку Барреттов, который к этому времени уже был переполнен гостями, прибывшими к началу сезона скачек.

Богатые плантаторы доставляли сюда фургоны с племенными жеребцами. По грязным, с трудом проходимым дорогам Техаса тяжеловозы тащили на себе платформы с лошадьми, которым повезло больше. Все ждали тотализатора.

Кассандра сразу же оказалась вовлеченной в эту атмосферу всеобщего возбуждения. Почти каждый день она посещала балы, где много танцевала. А за обедами перепробовала немало местных деликатесов.

С утра неутомимая Эффи везла веселую компанию к песчаным отмелям, где на завтрак готовились свежие устрицы. Кассандру очаровал вид многих миль песчаных пляжей, окатываемых ленивыми волнами. Она продолжала флиртовать с мистером Холиродом, который следовал за ней везде, забыв, что собирался ехать на другую пристань.

— Он в тебя влюбился, — заметила Кассандре Эффи.

— Тогда он зря теряет время. Со дня на день должен приехать Алекс.

— Моя дорогая Кэсси, боюсь тебя разочаровать. Все знают, как Алекс любит всяческие войны. Я сомневаюсь, что он не дождется конца военных действий.

— Пусть поторопится. Иначе ему придется проделать долгий путь, прежде чем он вернет меня.

— Но, моя дорогая, ты можешь оставаться у нас столько, сколько тебе нужно. У нас даже есть свой кусок пляжа, — заговорщицки добавила Эффи, — и в любое время мы можем купаться в море.

— Миссис Кассандра, на пляже скоро состоятся скачки, — сообщил мистер Холирод. — Я надеюсь, что вы окажете мне честь пожелать победы для моей лошади.

— У вас хорошая лошадь? — спросила Кассандра.

— Самая лучшая, — прошептал мистер Холирод.

— Тогда я думаю, что смогу не только пожелать победы вашему жеребцу, но и завоевать ее для вас.

— О, дорогая миссис… — он не знал, как ему отреагировать на столь странное предложение. — Я даже не мог мечтать о такой чести.

— Но признайтесь, мистер Холирод, вы ведь не верите в мою победу и не поставили бы на меня деньги?

— Совсем не так, миссис Кассандра… я только… Впрочем…

Эффи Барретт захихикала.

— Роланд, ты попался. Ты должен пустить Кассандру в седло, иначе тебе придется лишиться ее хорошего мнения о тебе. И еще, ты должен дать ей фору, даме сложно сидеть в седле, расставив ноги.

— Все в порядке, Эффи. Именно к этому я привыкла за год жизни в команде Алекса, а потом у команчей. Твой брат, надеюсь, одолжит мне брючный костюм. Похоже, у него подходящий размер.

— Это будет настоящий скандал в благородном обществе, — захохотала Эффи. — И тема для пересудов всего города.

Мистер Холирод стоял растерянный, но делать было нечего: до скачек оставалось несколько часов. Пожиратели устриц, оставив после себя кучки пустых раковин, отправились созывать на предстоящее зрелище всех своих друзей. А Кассандра пошла готовиться к скачкам.

* * *

— Капитан Харт, у меня к вам записка от вашей сестры.

Алекс только что вернулся с патрулирования в составе отряда рейнджеров.

— От сестры? А есть что-нибудь от жены?

— Миссис Домьер передала еще на словах, что ваша жена бежала, захватив с собой детей, и вам следует немедленно возвращаться домой.

— Кассандра уехала? — Алекс снял шляпу и вытер рукой намокший лоб. — Но куда?

— Миссис Домьер не знает, сэр. Но все равно вам нужно вернуться домой.

* * *

Кассандра покормила грудью Джастина, уложила обоих мальчиков и принялась за изучение гардероба Сэма Хардина. Она выбрала светло-коричневые брюки, шелковую рубаху с широким рукавами, вышитый серебром и золотом жилет, широкополую шляпу и ботинки для верховой езды. В таком вызывающе броском наряде она вернулась на побережье, чтобы получше изучить лошадь Альберта Кэмпа, против которой ей предстояло состязаться.

Решив, что вряд ли ей представится лучшая возможность заработать денег, она поставила на кон половину имевшейся у нее наличности. Ставка Кассандры вызвала настоящий ажиотаж среди участников тотализатора. Большинство поставили против ее лошади, и тогда она добавила еще одну четвертую от оставшейся у нее суммы.

Местные леди неодобрительно поглядывали на нее.

— Итак, мистер Кэмп, — обратилась она к сопернику, — проведем эксперимент: жокей-мужчина, родившийся на юге, против жокея-женщины, тренировавшейся у команчей.

Она взлетела в седло, на мгновение отметив про себя не очень удобную его форму в сравнении с той, что используют команчи, и вывела своего жеребца на стартовую линию. Было заметно, что жокей мистера Кэмпа — его двоюродный брат из Колумбии — считал ниже своего достоинства состязаться с женщиной. «Значит, он совсем глуп, — подумала Кассандра. — Если он преувеличивает свои шансы на победу, значит, не будет стараться». Кроме того, у Кассандры было в запасе несколько уловок, позаимствованных ею у команчей.

— Финишная линия будет проходить возле флага, установленного на берегу, — сообщил Кэмп. — Сигнал — стартовый выстрел.

Кассандра сгруппировалась в седле, натянула поводья.

Вокруг приглушенно болтали леди, глубокомысленные выводы делали солидные джентльмены.

— Если повезет, — произнес кто-то, — эти скачки могут стать самым лучшим весенним сезоном. Если у нее что-то получится на песчаном грунте, соревнования можно продолжить на гаревой дорожке. Представьте, какая будет неожиданность!

— А тебе не кажется, что Алексу Харту может не понравиться, что его жена, одетая в брюки, участвовала в скачках наравне с мужчинами?

— Чем больше женщин наденут такую одежду, тем лучше. Никакая другая так не показывает хорошенькие ягодицы в самых разных ракурсах.

Кассандра почти не вслушивалась в разговоры о ней. Она потребовала пересчитать деньги. До возвращения Алекса времени было мало. Тем временем она может заработать на скачках неплохие деньги, а потом вложить их в какое-нибудь предприятие, которое должно заменить им Дьявольский Лес. Кажется, отец Алекса был перекупщиком хлопка? Если Алекс решил бы основать похожий бизнес, можно было бы обосноваться в Новом Орлеане. В отличие от войны, такое дело менее опасно и более доходно.

Раздался звук выстрела, и Кассандра, склонившись над гривой жеребца, понеслась вперед, шепча в лошадиное ухо комплименты, заставлявшие его бежать быстрее. А кузен Кэмпа уже достал хлыст, хотя пока они бежали вровень.

— Вперед, мой дорогой! Ты мой самый красивый! — продолжала шептать Кассандра. И жеребец откликнулся на ее просьбу, понял ее слова.

Соперник начал отставать, но Кассандра не оглядывалась. Она слилась в одно целое с гривой лошади. Наконец, флаг позади. Она финишировала в одиночестве.

— Ты просто красавец, мой дорогой! Ты самая красивая лошадь, — прошептала она, сбросив темп.

Объехав, как и положено, круг, Кассандра вернулась к толпе поклонников.

— О, боже! Миссис Кассандра! В седле вы похожи на богиню! — прокричал один из них.

— Скорее, на индейца во время охоты, — пробормотал Кэмп, недовольный выступлением своего кузена.

Подсчитывая деньги, Кассандра поясняла:

— У меня двое детей и еще четверо негров на моем попечении, пока мой муж воюет, защищая наш штат. Считайте это вкладом в общее дело нашей победы.

— Это было простой случайностью, кузен, — объяснял жокей мистеру Кэмпу. — Во второй раз у нее ничего не получится.

— Почему же, сэр. Я с удовольствием посоревнуюсь с вами еще раз, если мистер Холирод позволит мне снова воспользоваться его лошадью.

— Решено! — прокричал Холирод, который неожиданно неплохо заработал. — И надо позвать Эфрейма Бейнса. Он самый известный здесь знаток лошадей и наездников.

Следующие скачки были назначены на утро.

* * *

— Интересно, что скажет обо все этом, Алекс? — спросила Кассандра у своей восторженной хозяйки Эффи Барретт.

— Мужчины редко считают женщину способной на что-либо, кроме вышивания и вынашивания детей. Ты должна учить его так же, как я в свое время учила Калдикотта. Могу теперь признаться, что ему понравились мои причуды, хотя, когда мы только поженились, он прочитал мне немало скучных лекций о приличиях. Конечно, пока он ухаживал за мной, я притворилась скромницей. Кстати, могу сообщить тебе, что наш любительский театр на следующей неделе ставит «Гамлета». Не хочешь ли сыграть роль Офелии?

— Офелия — просто дура.

— Ну, тогда возьми Гертруду, а Офелию я возьму на себя, хотя не уверена, успею ли выучить слова этой роли.

— Не слишком ли поздно ты подбираешь кандидатов на роли?

— Наша Офелия сбежала на прошлой неделе с янки — капитаном корабля, заходившего в Гальвестон. Стопроцентный католик, представляешь? Кстати, может, и ты католичка? Но для роли Гертруды это даже неплохо.

— Я согласна. Я подскажу тебе слова, если ты забудешь что-то в роли Офелии.

— Ты что, знаешь обе роли? — Эффи смотрела на Кассандру с удивлением. — Ах, да, конечно. Колдикотт рассказывал, как ты организовала конкурс цитат, на котором выставила дураком этого нахального англичанина. Грей Вильям-сон не уставал петь тебе дифирамбы, когда он был здесь проездом. А его жена сказала, что если бы таких образованных женщин было больше, нам поручали бы еще что-нибудь, кроме сплетен и плетения кружев.

Кассандре было лестно услышать о себе столько приятного. Алиса Вильямсон, дама образованная и острая на язык, пользовалась особым уважением Кассандры.

* * *

«Какая женщина может покинуть своего мужа, пока он воюет?» — с горечью думал Алекс. Он уже много часов был в седле, меняя лошадей там, где ему представлялась такая возможность. Может быть, это всего лишь очередная уловка Элоизы? Может быть, ей захотелось, чтобы он вернулся, и она использовала для этой цели Кассандру? Возможно, Кассандра отправилась куда-нибудь в гости к соседям? Впрочем, что гадать заранее. Скоро он все узнает, и, если только это козни сестры, он… он ей этого не простит.

Глава 24

На следующее утро Кассандра снова участвовала в гонках и снова выиграла их. Еще она познакомилась с мистером Эфреймом Бейнсом джентльменом с бородкой, среднего роста, подвижным и крепким. Вскоре после начала их знакомства он заявил:

— Дорогая моя! Если бы я был на сорок лет моложе, я бы выкрал вас у многоуважаемого капитана Харта. Сейчас же мне приходится довольствоваться вашей приятной компанией на время сезона скачек.

Кассандра стала его протеже. Они посещали гонки в Нью-Маркете, изучали лошадей, делали все возрастающие ставки. Мистер Бейнс догадался, что Кассандра нуждается в деньгах, и начал давать ей полезные советы. Он подбирал ей новых лошадей для скачек, помогал в организации ее участия в специальных конкурсных заездах. Кассандра демонстрировала свое умение подбирать с земли предметы на полном скаку. Эти импровизации стали собирать большое количество зрителей.

— Вы весьма тонкий и удачливый азартный игрок, миссис Кассандра, — заметил один из молодых людей. — Неужели все янки настолько авантюрны и удачливы?

— Азартным играм я научилась у команчей, — ответила Кассандра. — Если бы я играла плохо, мне пришлось бы завершить там свою жизнь: замерзнуть или умереть от голода. Благодаря играм я обеспечила там себя одеждой и мясом. Если хотите, мы можем с вами сыграть? Я научу вас, как это делается.

— Пожалуй, нет, — воскликнул молодой человек. — Я и так проиграл достаточно много. У меня нет желания, играя с вами, лишиться одежды, а заодно и обеда.

Посмотрев на него внимательно, Кассандра рассмеялась:

— Вы зря волнуетесь, сэр, ваш размер мне не подойдет в любом случае.

* * *

— Можем взять вас на борт, капитан Харт, — предложил ему владелец плоскодонки.

— Спасибо, друг, — отвечал Алекс. — Я думаю, на лошади я доберусь быстрее.

* * *

— Что же произошло? — этот вопрос Алекс задавал себе уже вслух. Он помогал ему не заснуть, сидя в седле, после стольких дней пути. Неужели Элоиза сделала жизнь Кассандры невыносимой? Но ведь Кэсси уже была не той ранимой и испуганной девчонкой, которую он когда-то повстречал.

Он хорошо помнил, как отговаривала Кассандра его от участия в военных действиях, но не могла же она рассердиться настолько, чтобы покинуть его, не дав даже шанса оправдаться? А может, она просто уже не любит его? Он стал вспоминать, что почти ничего не знает о ее жизни в плену. Расспрашивать об этом ему мешало постоянное ощущение собственной вины.

Возможно, ей просто надоела жизнь на плантации? Она ведь ненавидела рабство во всех его проявлениях. Сам он воспринимал это явление, как нечто само собой разумеющееся, и поэтому не придавал ее рассуждениям о рабстве особого значения.

По его мнению, было совершенно несправедливо с ее стороны бросить его в такой момент.

* * *

Во время одного из купаний молодая леди показала Кассандре странную вещь — кусочек ткани с вышивкой из волос ее жениха.

— Ты разве раньше никогда не видела чего-нибудь подобного? — спросила она.

— Нет, — возразила Кассандра. — Вместо этого мне предлагали на память парочку скальпов. — Теперь она не делала больше тайны из своего пребывания у индейцев, хотя многих шокировали разговоры на эти темы.

— Кэсси, неужели настоящие… скальпы? — Эффи смотрела на нее с восторгом. — Какие захватывающие приключения случались с тобой!

Молодая леди с вышивкой из человеческих волос стала рассматривать плечо Кассандры.

— Да, вы правы, ранение пикой тоже было одним из приключений, — добавила Кассандра, прикасаясь к шраму.

— Как это произошло, Кэсси? — без тени смущения продолжала интересоваться Эффи.

— Они убили всех в нашем отряде, а меня оставили умирать медленной смертью с помощью пики. Спас меня Алекс.

На банкете вечером было очень много блюд, после чего начались танцы под оркестр, состоявший из аккордеониста, фортепиано, скрипок и флейт.

— Кэсси, ты должна остаться, — просила ее Эффи, когда увидела, что та спускается по лестнице к выходу.

— Извини, но меня ждут дети.

Бенджамин перед сном всегда бормотал «дада». Так он называл дома Алекса. Где он сейчас? Неужели не приедет? Уже прошло шесть дней, как она передала ему записку. Надо ждать. Наверное, он в пути.

* * *

Когда Алекс, добравшись до Дьявольского Леса, проезжал мимо поселка негров, из-за деревьев к нему вышла Гамалея.

— Миссис Кэсси оставила вам записку.

В его руке оказался свернутый кусочек бумаги.

— Не говорите никому об этом, особенно миссис Элоизе. Никто не должен знать, что записку передала я.

Алекс с любопытством посмотрел на швею. Что тут происходит, черт побери! Он сунул записку в карман, ощутив на ней сбоку восковую печать.

— Спасибо, Гамалея, — пробормотал он. — Я никому не скажу.

Попав в хозяйскую часть дома, он зажег свечу и, сломав печать, прочитал прощальное послание свое жены.

«… Я собираюсь по реке добраться до Веласко и потом к Гальвестону, где буду дожидаться удобного момента, чтобы добраться до Массачусетса…»

Сколько времени прошло с того момента, как она отправилась в путь? Успеет ли он догнать ее до того, как она сядет на пароход до Бостона? Она здесь почувствовала свою полную беззащитность перед женщиной, собравшейся украсть у нее детей. О, боже! Как могла прийти в голову Элоизе такая чудовищная мысль? Он пробежал глазами до конца записки.

«… остаюсь любящая тебя…»

— Кто здесь?

Он взглянул на лестницу и увидел спускавшуюся к нему сестру. В руках у нее горела свеча.

— Алекс, это ты? Ты вовремя. Она сбежала, похитив детей. Думаю, что с каким-то мужчиной.

— Ты серьезно? С кем именно?

— Откуда мне знать. Я послала за ними Ондина и попросила вернуть мне детей.

— Ондина? — взревел Алекс. — Он же угрожал ей уже несколько раз.

— Ничего страшного. Он должен вернуть детей, — бормотала Элоиза. — Я жду его со дня на день.

— А что он, по-твоему, должен сделать с Кассандрой?

Элоиза пожала плечами.

— Я считаю, что, в первую очередь, ты должен подумать о своих сыновьях. Как они смогут здесь расти, если ее присутствие будет постоянно напоминать окружающим о…

— Это ты распространяешь везде сплетни о ней! — Алекс был вне себя от бешенства. — Если с Кассандрой что-нибудь случится, ты ответишь за все, Элоиза. Клянусь богом, я посажу тебя в тюрьму.

— Арестовать надо ее. Она — похитительница детей.

— Но это ее дети!

— Они в ней не нуждаются. Я могу воспитать их сама.

— Значит, ты осознанно выгнала ее из этого дома?

— Я только предложила ей оставить детей. И мне кажется, она вначале согласилась. А потом…

— По-моему, ты не в своем уме, Элоиза. Обещаю тебе, что ты больше никогда не увидишь своих племянников. И меня тоже. Я уезжаю отсюда насовсем.

— Ты не сможешь этого сделать, Алекс, — сощурилась Элоиза. — Ты владеешь половиной плантации, и тебе надо думать о наследстве для сыновей. Ты должен управлять всеми делами.

— Я продаю свою половину.

Элоиза побледнела.

— И на прощание хочу тебе сказать, что твоему эгоизму нет предела. Пытаясь добиться своего, многих людей ты сделала несчастными.

— Неправда. Это другие люди разрушили мою жизнь.

— Чепуха. Ты вышла замуж за человека, которого не любила, но надеялась с его помощью изменить свой образ жизни, потому что всегда завидовала богачам. В результате погубила и его, и себя, не говоря уже о здоровье нашего отца.

— Отец никогда не любил меня.

— Он тебя просто обожал.

— Но свои деньги он оставил тебе.

— Он дал тебе огромное приданое, которое ты с Джином Филиппом прокрутила на тряпки, на светскую жизнь, а муж твой еще и на игры. Отец заработал свои деньги тяжелым трудом, и ему не очень хотелось пустить все на ветер. Не забудь, что если бы я не управлял плантацией, вы бы за долги давно потеряли все. Советую тебе подумать о твоей дальнейшей жизни. Может быть, стоит выйти замуж за Каттера?

— Никогда. Я не выйду замуж за простого управляющего, — в голосе ее прозвучали нотки превосходства.

Алекс пожал плечами и стал паковать свои вещи.

— Мой адвокат свяжется с тобой, — бросил он ей через плечо.

Перед тем как уйти, он оглянулся на свою сестру. Элоиза стояла в дверях своего большого особняка.

— Я проживу и без тебя, — сказала она, — и получу все, что мне нужно.

Он кивнул и прыгнул в седло. Он тоже знал, что было нужно ему.

Его ждали Кассандра и его дети. Надо было спешить.

* * *

Только что были произнесены последние слова пьесы. Кассандра поднялась после прекрасно сыгранной сцены смерти и поклонилась зрителям. Рядом с ней стояла Эффи, совсем не похожая на Офелию, и Гамлет, известный всем под именем Сэм — брат Эффи.

— Примите мои поздравления, миссис Харт, — обратился к ней Грей Вильямсон — богатый перекупщик из Гальвестона, который несколько месяцев назад с успехом участвовал в конкурсе цитат, организованном Кассандрой. — Ваша Гертруда просто находка. Я почти поверил, что вы — мать Гамлета, а не прекрасная молодая женщина.

— Я сама мать двоих мальчиков, — смеясь ответила Кассандра. — Но за комплимент спасибо, сэр.

— Пока ваш муж храбро сражается с мексиканцами вмешалась Алиса Вильямсон, — вы должны оказать нам честь и посетить нас в Гальвестоне, миссис Харт. Мы отправляемся туда завтра и будем в восторге, если вы составите нам компанию. Обещаю вам встречи с интересными и высокообразованными собеседниками.

Кассандра задумалась. По ее расчетам, Алекс должен быть уже здесь. Он опаздывал, а может, и вообще не собирался появляться. Как говорила Элоиза, а вслед за ней и Эффи, он любил военные приключения больше всего на свете.

— Большое спасибо за приглашение. С удовольствием навещу вас, если мои двое детей и четверо слуг не покажутся вам обременительными.

— Тогда решено, — обрадовался Грей Вильямсон. — Чтобы вы успели собраться, мы можем подождать день или два.

— Не хочу менять ваши планы, сэр, — запротестовала Кассандра. — Команчи приучили меня все делать быстро. Например, от меня требовалось умение за полчаса собрать вещи и разобрать вигвам. Так что и теперь мне понадобится не более одного-двух часов.

— Это удивительно, мадам, — улыбнулся Грей Вильямсон. — Вы должны обучить таким сборам мою жену.

Кассандра доброжелательно посмотрела на Алису.

— Сомневаюсь, чтобы миссис Вильямсон понадобились мои уроки. Я хорошо помню высокий уровень ее познаний и уверена, что мистер Вейверли не забыл об этом тоже.

Все рассмеялись. Тогда именно Алиса Вильямсон заставила высокомерного англичанина в конце концов ретироваться в свою спальню.

— Итак, Эффи, — объявил Грей Вильямсон подошедшей к ним Эффи Барретт. — Я собираюсь украсть вашу гостью. Она завтра отправляется с нами.

— Очень жаль. — Она взяла Кассандру под руку и улыбнулась. — До ее возвращения нам всем будет очень грустно.

Кассандра подумала о своем муже и вздохнула. Завтра она переберется еще дальше от него, но ближе к кораблю, который потом доставит ее до Массачусетса. Наверное, она переоценила свои способности по-настоящему увлечь его.

* * *

— Да, все это было ужасно, — рассказывал капитан Уиггинс. — Человека, который в тот день стоял на вахте, пришлось уволить, а ваша жена, сэр, очень храбрая и сообразительная женщина. Этот ублюдок собирался закрыть ее и одну ее служанку в чемоданах и бросить за борт. А потом похитить ваших детей. Миссис Харт и ее слуга Рубен смогли одолеть его. Парень сейчас на контроле у шерифа, но я могу заверить вас, сэр, что на борту моего корабля нашлось бы немало желающих повесить Ондина прямо на месте преступления, если бы он остался жив. Миссис Харт вызвала восхищение у всех пассажиров. А Холирод-младший, вы знаете его, он сын Бертрана Холирода, решил сопровождать ее до Веласко. Он влюбился в нее по уши.

Алекс слушал, и сердце его сжималось от жалости к жене и детям, которые подверглись таким опасностям. Одновременно появилось чувство ревности: поклонники на корабле, танцевала с пассажирами. Потом ему пришло в голову, что все это потому, что он бросил их. Захотелось чего-то интересного, вместо того чтобы выращивать хлопок. А Кассандра могла погибнуть здесь, без войны, от руки бандита.

— Мне кажется, сэр, что у Барреттов в Веласко она чувствует себя в полной безопасности. Когда мы подошли к пристани, миссис Барретт уже ждала ее там. И они все сразу уехали в карете.

Это было самое приятное сообщение. Завтра они обязательно увидятся. Слава богу! Теперь он знает, где они.

* * *

Первые впечатления Кассандры от Гальвестона оказались не слишком благоприятными. По мере приближения к острову Кассандра увидела останки множества судов, потерпевших здесь кораблекрушение. Мачты и реи одиноко выглядывали из воды. Хотя мистер Вильямсон говорил о Гальвестоне с гордостью, как о пристани, похожей на гавань Нового Орлеана, на самом деле оказалось, что у берега было не более одиннадцати футов, и им пришлось с багажом пересаживаться в лодку.

Берега острова были настолько низкими, что Кассандра посочувствовала всем, кто находится здесь во время штормов. А они регулярно посещают этот край осенью.

Город оказался очень шумным, со множеством верфей и торговых домов. По улицам бродили свиньи, поедавшие мусор, и, похоже, это было единственным методом утилизации отходов.

На берегах гнили моллюски, на улицах скопились мусор и человеческие испражнения.

Только здесь Кассандра вспомнила, что именно в этом городе в 1839 году Элоиза потеряла ребенка, умершего от желтой лихорадки. «Что я наделала?» — подумала она, испуганно прижимая к себе Джастина, пока они в экипаже добирались до дома Вильямсонов. Дом оказался красивой постройкой с живой изгородью из буйной тропической зелени: пальм, цветущих кустарников с запахами такой силы, что они перебивали всю городскую вонь. В такой живописной обстановке Кассандра немного успокоилась.

Алиса Вильямсон познакомила ее с местными видами деревьев и кустарников, включая олеандр, о котором она сразу предупредила Кассандру, что растение ядовито.

— Не разрешай Бенджамину брать в рот его листья или цветки.

Кассандра поежилась. «Хоть бы Алекс приехал за ними сюда, — подумала она. — Какими бы доброжелательными хозяевами ни были Вильямсоны, я не останусь здесь надолго».

Алиса и Грей уже переболели желтой лихорадкой и были невосприимчивы к ней. Сейчас они числились членами Сообщества помощи жертвам этого заболевания. Но Кассандра решила, что лучше бы ей и детям не пришлось воспользоваться услугами этого Сообщества.

* * *

— Конечно, я смогу организовать это для вас, — согласился Грей Вильямсон. — Вы говорите о Кембридже?

— Да, но сам банк находится в Бостоне, — пояснила Кассандра.

— Это потребует времени, — добавил Вильямсон.

— Как долго? — в ее голосе прозвучало беспокойство.

Неожиданно в это утро бодрый Бенджамин стал капризничать и хныкать. Кассандра испугалась, что у него начинается какое-то тропическое заболевание.

— Не волнуйся, Кассандра, у него режутся зубки, — объяснила Алиса.

— Если тебе нужны деньги, я могу дать тебе в долг, — предложил Грей. — Но, кажется, ты неплохо заработала на скачках?

«Но недостаточно, чтобы семерым добраться до Массачусетса», — подумала она, не желая раскрывать свои планы Вильямсонам.

— Спасибо. Я действительно оказалась удачливой в играх, — ответила она. — Но, пока с нами нет Алекса, мне хотелось бы иметь побольше наличных, поэтому я и прошу помочь мне взять их в моем банке.

— А разве он вам не помогает? — нахмурился мистер Вильямсон.

— Алекс пока воюет, а сестра его не благоволит к нам. Поэтому я и не взяла денег из их дома.

— Знает ли обо всем этом капитан Харт?

— Скорее всего, нет.

* * *

— Уже уехала? — воскликнул Алекс.

— Да. Но смею вас заверить, за время своего здесь пребывания она стала украшением Веласко, — заявила Эффи. — У нас еще никогда не было такого горячего сезона скачек. Кассандра стала душой общества. Она успела с успехом сыграть Гертруду в «Гамлете». А Эфрейм Бейнс без ума от нее. Они делали совместные ставки на скачках и обчистили многих игроков нашего города.

— Зачем ей понадобилось делать ставки? — Алекс нахмурился, вспомнив участие в таких играх своего родственника.

— Думаю, ей нужны были деньги, хотя, конечно, она ни разу не призналась нам в этом. Мы помогали Кэсси, чем могли. — Эффи неодобрительно сверкнула глазами в его сторону. — Женщинам, мужья которых любят военные игры, приходится нелегко.

— То есть как это «военные игры»? — удивился Алекс.

— Мы хорошо тебя знаем, Алекс. Ты не пропустил еще ни одной военной стычки. По-моему, тебя не очень волнует судьба твоей семьи. Может быть, их всех уже свалила лихорадка.

— Но ведь я ни в чем им не отказывал, — пробормотал он. — Я оставил их в хороших условиях у себя на плантации.

— Сомневаюсь в этом. — Думаю, что ты забыл оставить им чек или наличность, а Элоиза оказалась далеко не образцом великодушия и заботы.

Алекс вспыхнул. Только сейчас до него дошло, в какой безнадежной ситуации оказалась его жена. Без денег в кармане ей пришлось вновь выживать благодаря своей храбрости и изобретательности.

— И конечно, все молодые люди в городе влюбились в нее, — продолжала издеваться над ним Эффи. — Бедняжка Холирод страшно переживал, когда она занималась ставками с Бейнсом.

— Эфрейм Бейнс годится ей в дедушки.

— Но он такой галантный кавалер. Он взял на себя организацию ее заездов.

— Каких заездов?

— Разве я тебе не рассказала еще? Каждое утро Кассандра сама участвовала в скачках на побережье. Первой ее лошадью стал жеребец Холирода, и она выиграла заезд у кузена Кэмпа. Она же превосходная наездница!

— Я это знаю лучше других, — пробормотал Алекс. Он вспомнил, как она спасала его от огня в прериях. — Но участвовать в скачках в женской одежде — довольно опасная штука.

— Мой брат Сэм одолжил ей свой жокейский костюм, который произвел здесь на всех эффект разорвавшейся бомбы. Ты не представляешь, что творилось на побережье во время ее заездов! А еще ее интересные рассказы о жизни команчей!

— Она, что, сама их рассказывала?

— Да. Она сказала, что нет смысла молчать, если твоя сестра распространяет о ней всякие небылицы.

Алекс помолчал. «Глупая женщина. Говорит уже целый час, так и не объясняя, где они сейчас».

— Где она теперь, Эффи? — решил повторить он снова свой вопрос.

— Она отправляла тебе письмо несколько недель назад и очень ждала тебя. Но ты, видно, не торопился. Поэтому теперь я хотела бы, чтобы ты поискал ее сам.

— Я не получал ее письма и узнал только об их отъезде из записки сестры, — защищался Алекс. — С тех пор я ищу их.

— Перестань издеваться над человеком, Эффи, — не выдержал вошедший в комнату Калдикотт Барретт. — Кассандра отправилась к Вильямсонам в Гальвестон. Они пригласили ее в гости. Но боюсь, что пару дней лодок в том направлении не будет.

* * *

— Я видел в Гальвестоне свободных негров, миссис Кэсси, — возбужденно сообщил Рубен. — Один из них по имени Кэри-старший был связным в армии во время революции. В конце концов он выкупил себя и свою семью. А теперь он занимается извозом и имеет свою конюшню. Я тоже мог бы так, работать в свободное время за деньги и выкупить нас всех.

Кассандра вздохнула.

— Тебе не нужно копить для этого деньги, Рубен. Беда в том, что здесь, в Техасе, негры не могут купить себе свободу.

Рубен помрачнел.

— Но очень скоро мы доберемся до Массачусетса, где люди свободны, и я обещаю вам всем четырем, что вы будете учиться и сможете зарабатывать и жить самостоятельно. Если же вы захотите работать у меня, я буду платить вам жалованье.

— А много цветных в Массачусетсе? — спросил Рубен.

— Не очень, — ответила Кассандра. — Но все они свободны. И у вас будет другая жизнь, лучше этой.

— А как же мистер Алекс? — спросила Мелли, слушавшая их с широко раскрытыми глазами.

— Думаю, что нам пока придется пожить без него. Надо поинтересоваться расписанием пароходов.

Мысленно она рассуждала, что Алекс уже вряд ли станет их искать. Может быть, он поверил разговорам Элоизы и решил для себя, что не стоит обременять свою жизнь чужим ребенком и женой, о которой люди рассказывают скандальные истории? Ну что же, значит, их судьбы разойдутся в разные стороны.

— А Гальвестон — неплохое место, — задумчиво сообщила Мелли.

— Здесь люди часто болеют, а осенью бывают ужасные штормы. Разве вы не заметили в порту множество разбитых кораблей?

— А если мы отправимся на корабле, то тоже можем попасть в шторм? — спросила Эстер. — Может быть, можно добраться на экипаже?

— Это слишком долгий путь, — объяснила Кассандра. — И дорогой. Если мне не вышлют денег из дома, придется продать мои свадебные подарки или занять у мистера Вильямсона.

— Я могу заработать на билеты для нас, — предложил Рубен. — Может быть Кэри-старший даст мне работу на своей конюшне?

— А я могу поработать прислугой. И Эстер умеет шить, — добавила Мелли.

Кассандре захотелось расплакаться. Эти дети разговаривали с ней как с матерью. Слезы тихо потекли по ее щекам.

— Не надо плакать, миссис Кэсси, — уговаривал ее Рубен. — Мы быстро заработаем денег, и вы сможете добраться до своего дома, туда, где живет ваша мама. В Массачусетс.

— У меня нет мамы, Рубен. Она умерла четыре года назад. А отца убили команчи.

— Это хорошо, что мы уедем в Массачусетс, — вмешался Рандалл. — Там не будет команчей.

— Не будет, — согласилась Кассандра.

«Но там не будет Алекса, — подумала она. — И появится возможность найти Александру».

На душе было очень тяжело.

* * *

— Рад бы взять вас, капитан Харт, но у меня нет свободных кают.

— В Гальвестоне меня ждет жена, и я должен…

— Ваша жена — это та леди, которая подняла на ноги весь город своим участием в скачках на побережье?

Алекс заскрипел зубами.

— Я заработал двадцать долларов в тот день, когда она скакала без седла, удерживаясь с одной веревкой чуть ли не на уровне копыт. Никто до нее не делал такого.

Алекс побледнел.

— Ее соперник тогда сошел с дистанции до финиша. Он упал и, кажется, сломал себе шею.

— Может быть, у вас найдется койка в машинном отделении?

Алекс знал эти трюки команчей, когда они перевешивались на сторону и почти скрывались за крупом лошади. Из такого положения они еще умудрялись стрелять из лука. Но ему и в голову не приходило, что такое может выполнить его собственная жена. Боже, ведь это так опасно!

— Если можно, я согласен спать на палубе.

— Да, если бы у меня была такая жена, я бы летел на крыльях, чтобы встретиться с ней, — понимающе улыбнулся капитан.

— Она была в плену у команчей, и я девять месяцев искал ее и сына. Именно там она и научилась многим приемам верховой езды.

— У команчей? Думаю, я подыщу вам место.

— Буду вам обязан, — облегченно вздохнул Алекс.

Глава 25

— Рада вас видеть, капитан Харт, — сказала Алиса Вильямсон, приглашая его в галерею, где она отдыхала за чтением книги. — Вы чуть было не опоздали.

— Но они еще здесь?

— Да, но уже пакуют вещи. Через два дня отправляется их корабль. Не хотите ли присесть?

— Нет, мэм. Если вы не возражаете, я хотел бы встретиться с женой прямо сейчас.

— Я думаю, это возможно, — слегка улыбнулась Алиса. — Но прежде я должна вам сказать, что вы — мужчины — считаете, что основные трудности в жизни выпадают на вашу долю: войны, дуэли, всякие приключения. Так вот, я сомневаюсь, что мужчина смог бы справиться с теми трудностями, которые за последние дни преодолела ваша жена.

— Мне говорили уже, что она удивила многих и стала украшением и Веласко, и Гальвестона, — пробормотал он.

— Да, Кассандра — красивая, умная и смелая молодая женщина. И, честно говоря, я удивлена вашим решением оставить ее в Дьявольском Лесу.

— Во всем виновата война, — пытался оправдаться Алекс.

— Но я знаю, что вы служили Техасу уже много раз, намного чаще других, и, возможно, эти события на границе не делали вас обязанным участвовать еще раз.

— Думаю, что мне лучше обсудить мои проблемы со своей женой, мэм, — осторожно заметил Алекс.

— Дальше по лестнице, затем налево. Она за второй дверью.

Алиса вернулась к своей книге. Она не сомневалась, что молодая Кассандра простит своего мужа — любителя приключений. Кроме того, она поняла сейчас, что капитан Харт любит свою жену не меньше.

* * *

Алекс услышал за дверью ее голос и стремительно ворвался внутрь. На неожиданно раздавшийся звук Кассандра оторвалась от чемоданов. В руках у нее было бело-голубое платье, которое ей шили в Дьявольском Лесу из материалов, понравившихся Алексу. Потерявшая всякую надежду увидеть мужа, она остолбенела.

— Если ты не возражаешь надеть это платье, то можно обвенчаться еще раз.

Кассандра слабо улыбнулась.

— Еще раз? Но мне уже надоело быть невестой.

Алекс нахмурился.

— Может быть, я уже не нужен тебе?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Но ведь ты бросила меня.

За последние дни он много передумал на эту тему.

— Нет, это просто твоя сестра не оставила мне ничего другого.

— Да, я прочел твое письмо и знаю, что тебе пришлось пережить. Но Алиса Вильямсон сказала мне сейчас, что ты собираешься покинуть Техас, а это означает, и меня тоже. Я прочел в письме, что ты уезжаешь, но надеешься встретиться со мной в будущем. Когда-нибудь. Что такое «когда-нибудь»?

Он стоял сердитый, а Кассандре хотелось рассмеяться.

— Алекс, я люблю тебя. И моим самым сильным желанием было, чтобы ты отыскал меня, как сделал это тогда, у команчей. Но мне показалось, что ты устал от нас. Ведь ты первый уехал.

К ее удивлению, Алекс подошел к Бенджамину и поднял его с коврика. Тот широко раскрытыми глазами смотрел на своего отца.

— Дада? — вопросительно залепетал он, оказавшись на руках Алекса.

— Ты прав, это дада, — произнес Алекс и поцеловал его.

Потом он подошел к колыбели и поцеловал сонного Джастина.

* * *

— Если ты снова не хочешь быть невестой, то может быть, не откажешь мне в поцелуе.

Он взял ее из кресла и поднял на руки.

— Алекс, ты перепутал день и ночь. Скоро надо одеваться к обеду, — попыталась остановить его Кассандра.

— К тебе вернулся храбрый воин, обративший в бегство мексиканцев.

— Я могла бы поцеловать только мужчину, нашедшего в себе силы оставить в покое мексиканцев и пуститься догонять свою убегающую жену.

— К счастью, догнать тебя оказалось не очень трудно, дорогая. За тобой тянулся огромный шлейф влюбленных джентльменов, так что…

— Ничего подобного.

— Честно говоря, я и сам не пойму, зачем мне в этот раз понадобилось отправляться на войну.

— Для меня это тоже было полной загадкой, — очень серьезно ответила Кассандра. — И вообще, многие события последних месяцев были мне непонятны. Например, почему ты вдруг принял сторону Элоизы, когда речь зашла об имени для родившегося ребенка. Ты ведь сам не любил ее мужа.

Алекс замер, и лицо его вытянулось.

— Может быть, — голос ее дрогнул, — потому, что ты не считаешь его своим сыном?

— Я не думал, что ты придашь этому такое значение, — пробормотал Алекс. — Но ведь ты не предложила назвать его моим именем.

На глазах у Кассандры выступили слезы.

— Нет повода для таких переживаний. Если тебе не нравится мое имя…

— Оно мне очень нравится, Алекс, — она вздохнула. — Просто у нас есть еще один ребенок, названный уже твоим именем.

— Что это значит, черт побери? Что ты такое говоришь?

— Вместе с Бенджамином я родила еще девочку. У тебя есть дочь.

— И где она? Она что, умерла?

— Индейцы хотели умертвить ее. Они считают близнецов чем-то ненормальным, а младенцев-девочек вообще мало ценят. У меня были очень трудные роды. И я с трудом вспомнила, что после первого ребенка у меня приняли еще одного. А потом они спорили между собой, и почти все женщины хотели оставить ее умирать на холме за лагерем.

— О, боже!

— Но живущая там негритянка, ее имя Блэк Рейн, остановила их. Она уговорила вместо этого отдать ребенка женщине, у которой при родах недавно умер собственный ребенок. Но эта женщина была из другого рода. И к тому времени, пока я полностью оправилась, дочь была уже далеко, потому что та семья покинула лагерь.

— Значит, ты ее больше не видела?

— Нет.

— Почему ты сразу не рассказала мне об этом, Кэсси. Я бы мог…

— Отправиться на поиски? Конечно, я не сомневаюсь в этом. Но ты бы ушел и погиб от команчей. А мне этого, как ты понимаешь, совершенно не хотелось.

— Но, Кассандра, я все равно имел право знать правду.

— Возможно, ты прав. Но мне показалось, что тебя мало интересует все, что было со мной у команчей. Поэтому я попыталась самостоятельно что-то предпринять. Помнишь капитана Хокинса? Я просила помочь его разыскать нашу Александру.

— А я тогда подозревал тебя в…

— В том, что я пытаюсь найти своего военного вождя? Так вот, Хокинс недавно мне передал через посыльного, что его поиски пока окончились неудачей. Это сообщение я получила, когда тебя уже не было дома.

В глазах у нее вновь появились слезы.

Алекс нежно обнял ее.

— Во всем виноват я. И ревновал, и струсил — боялся услышать твои рассказы о жизни у команчей. И ты все это одна…

— Уже после того, как дочь забрали, я решила крестить ее и назвать Александрой в память о тебе. Ведь я считала, что тебя уже нет в живых. И я просила у бога принять мою дочь в мир с этим именем. Мне кажется, я сделала все, что смогла.

— Я уверен в этом, любовь моя.

— Алекс, я хочу еще попросить тебя. Нам нельзя возвращаться в Дьявольский Лес. Я понимаю, что ты многое теряешь, но…

— Не волнуйся об этом, Кэсси. Мне никогда не нравилось заниматься выращиванием хлопка. А теперь я больше не хочу видеться со своей сестрой, которая превратилась в настоящее чудовище. Того, что с вами случилось, я ей никогда не забуду.

— Может быть, нам поискать что-нибудь похожее на то, что мы делали мустангерами?

— Похожее?

— Например, выращивать лошадей или откармливать бычков. У меня есть деньги. Надо только добраться до моего наследства. Можно продать свадебные подарки. И еще я заработала на скачках. Ты, наверное, еще не знаешь об этом?

— Слышал, и немало, — ответил Алекс. — Но откуда у тебя страсть к азартным играм?

— Вряд ли это можно назвать страстью. Я стала этим заниматься у индейцев, чтобы выжить.

— Что ты имеешь в виду?

— У команчей я отыгрывала одежду и еду. Мне не удалось выиграть вигвам, но зато я получила тогда неплохую накидку из кожи.

— Ты что, спала на улице?

— Да, очень долго. Я стала там играть в кости. И в конце концов поселилась в вигваме Блэк Рейн, став рабыней негритянки.

— Боже мой! Ты была прислугой негритянки? Но как же военный вождь?

— У него ведь, по правилам, должно быть несколько жен. Первая жена меня избивала. А негритянка, которая когда-то сбежала с плантации Полларда Хилла, стала позднее второй женой вождя. Я звала ее бежать вместе со мной, но она отказалась, объяснив, что здесь ее ничего хорошего не ждет.

— Она права.

— Так вот, Алекс, я хотела бы сделать моих негров — детей Сары — свободными. И если бы у меня была возможность, освободить Блэк Рейн тоже.

— Я против этого ничего не имею, — согласился Алекс.

— Может быть, нам на мои деньги купить земли?

— В этом нет необходимости. У меня на границе больше земли, чем в состоянии освоить десять хозяев.

Кассандра вспомнила его споры с сестрой про землю.

— Когда мы с тобой прятались в пещере, мы проходили через мою территорию. Помнишь это место, Кассандра?

— Там довольно красиво.

— Да, но это страна индейцев.

— Я теперь не боюсь индейцев, Алекс.

— Сейчас граница все время передвигается к западу, и в связи с тем, что в Техасе будет теперь квартировать федеральная армия, появится неплохой рынок для лошадей и мулов, не говоря уже о потребности в говядине. Увеличится и экспорт шкур и жира. Твоя мысль, я согласен, очень удачная.

— И еще, Алекс. Если мы будем жить недалеко от команчей, может быть, нам удастся разыскать Александру?

— Будем надеяться.

— А жизнь в таких условиях будет полна приключений, и тебе не захочется больше искать их на стороне.

Алекс рассмеялся.

— Когда мы сможем отправиться? Я почти готова. И я заготовила кучу информации, как вести хозяйство. В Дьявольском Лесу я тоже не тратила времени зря. У меня много записных книжек.

— Ты, наверное, единственная женщина в этой стране, которая считает, что к жизни на границе можно подготовиться по книжкам, — улыбнулся он.

— Вот увидишь, Алекс, у нас все получится.


Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Оглавление

  • Книга I МУСТАНГЕРЫ Май 1844 г. — январь 1845 г.
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  • Книга II КОМАНЧИ Январь 1845 г. — август 1845 г.
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  • Книга III ПЛАНТАТОРЫ Август 1845 г. — июнь 1846 г.
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19
  •   Глава 20
  •   Глава 21
  •   Глава 22
  •   Глава 23
  •   Глава 24
  •   Глава 25