Архантропы вселенной или Прикосновение к любви (fb2)

- Архантропы вселенной или Прикосновение к любви 875 Кб, 259с. (скачать fb2) - Аристарх Ильич Нилин

Настройки текста:



Аристарх Нилин Архантропы вселенной или прикосновение к любви…

Пролог

Я сидел возле костра и молча наблюдал, как рабочие ломали крышу моего дома. Мы купили его с женой два года назад сравнительно дешево, и я помню, как радовался столь удачной покупке, но осенью стало ясно, чем была вызвана столь быстрая уступка в цене со стороны хозяина дачи. Приглашенный плотник сразу же выдал вердикт, что крышу надо срочно перебирать, и чем скорее, тем лучше. Однако, кредит, который мы взяли в банке, тяготил нас, и поэтому ремонт отложили сначала на год, а потом еще. И только спустя два года, когда с долгами было покончено, мы решились начать капитальный ремонт.

Вновь приобретенные соседи по даче, посоветовали нам бригаду рабочих с Украины, которые построили им веранду. В результате они обосновались на время ремонта, в одной из комнат дома и с самого утра разбирали крышу.

Я смотрел на картину происходящего и, хотя прекрасно понимал, что все это временное, что через пару недель дом вновь приобретет прежние формы, было что-то противоречащее моему внутреннему пониманию. Было ощущение, словно к больному, лежащему на операционном столе прикоснулись скальпелем. Ткань разошлась и показалась кровь, а вслед за ней все то, что скрыто внутри нас, и никто не может дать сто процентной гарантии, что человек снова вернется к жизни и станет прежнем. Впрочем, прежним он уже никогда не станет, ибо рана навсегда останется на его теле, и неминуемо отразится на всей последующей жизни.

Так и дом, каким бы хорошим его ни сделают, будет не таким, как в тот день, когда мы с женой приехали посмотреть предложенный вариант. Я сразу влюбился в него. Увитый до самой крыши диким виноградом, дом стоял в глубине участка, на котором росли большие сосны, уходящие своими макушками к самому небу. Я обнял тогда жену и тихо прошептал:

— Дорогая, моя мечта, кажется, воплотилась.

— Тс, мы еще его не купили, так что не надо говорить о ней раньше времени.

— Да, но я уже чувствую, что он наш…

— Сглазишь, дорогой.

— Все молчу, — я нежно поцеловал жену и попытался сделать серьезный и задумчивый вид, создавая впечатление, что я серьезно раздумываю относительно предложения.

Мы прошлись по участку, который занимал около двадцати соток и был в сильном запустении. Лишь лужайка перед домом, на которой была устроена альпийская горка, говорила о том, что за ней постоянно ухаживают. Несколько крупных валунов лежали над искусственно сооруженным возвышением, в центре которого росла небольшая, но очень красивая альпийская ель. Вокруг нее были насыпаны мелкие камни, среди которых произрастали всевозможные цветы и декоративная трава. Все вместе напоминало альпийский пейзаж в миниатюре. Судя по всему, хозяин из-за своего преклонного возраста следил только за этим островком зелени.

Сразу чувствовалось, что дом старый, но добротно сделан и мог простоять еще достаточно долго. По крайней мере, на мой век его явно хватило бы.

Поэтому когда я заикнулся, что придется поистратиться, чтобы привести дом в порядок, владелец угрюмо посмотрел в сторону моей супруги, и сразу же произнес:

— Газовый котел действительно не мешало бы заменить. Завоздушивается, отчего приходится все время проверять уровень воды. А сам дом-то конечно в порядке, но вам виднее, хотя если вы всерьез намерены говорить о покупке, я готов выслушать ваши предложения.

Финансовые вопросы у нас в семье всегда решала супруга, она тут же начала перечислять приблизительные расходы на ремонт, а в конце добавила, что мы готовы купить, если сумму уменьшить на три тысячи. Кашлянув, владелец дома сказал, что согласен, после чего мы уселись на террасе за стол и стали внимательно проверять документы и обсуждать вопросы оформления покупки.

Оформление документов шло своим чередом, а мы уже праздновали покупку и лето провели на даче. Вот тут-то вскоре и выяснилось, что при сильном дожде крыша в нескольких местах протекает. Приглашенный специалист выдал вердикт, что требуется ремонт и чем быстрее, тем лучше, так как зимой, если не скидывать снег, крыша может в один прекрасный момент рухнуть. Нарисовав перед собой нелицеприятную картину последствий, мы пригорюнились, поэтому я всю зиму ездил сбрасывать снег, со всеми предосторожностями и под неусыпным взглядом и окриками жены. Зиму крышу вопреки мнению специалиста выдержала, а посему мы решили, что раз так, она продержится еще год.

Однако следующая зима выдалась снежная, и я понял, что откладывать ремонт не стоит, и весной всерьез начал решать эту проблему. К этому времени как раз приехали рабочие к соседям напротив. Мы переговорили с ними, и поскольку качество их работы и цена нас устроили, решили, что в июне начнем ремонт.

* * *

Все это промелькнуло в моей голове, и я не заметил, как ко мне подошел бригадир рабочих.

— Артем Сергеевич, тут вот чемодан на чердаке лежал, а в нем какие-то вещи и бумаги. Вы бы посмотрели, а то вдруг важные?

— Спасибо, оставьте здесь, я сейчас посмотрю.

Он поставил чемодан рядом, и добавил:

— Еже ли не нужон, вы тогда чемодан не выкидывайте. Может нам сгодится, инструмент хранить. Он вроде так ничего, и замки работают.

— Хорошо, хорошо, я в любом случае чемодан на террасе оставлю, когда все посмотрю.

— Спасибо. Кстати, мы через пару часов закончим, а когда машина за контейнером придет?

— Обещали в три забрать.

— Тады мы успеваем, — он повернулся и пошел к дому, где двое его рабочих перетаскивали к воротам, где стоял контейнер все, что осталось от крыши. Старый шифер, обрывки рубероида, полусгнившие доски и весь тот хлам, который скапливался на чердаке годами.

Маша подошла ко мне, держа в руках какие-то бутыли.

— Представляешь, на чердаке столько всякого мусора интересного оказалось, прямо барахолка на дому. Посмотри, что я решила оставить, — она поставила на землю обе бутылки.

— Ты что, собираешься гнать самогонку?

— С чего ты решил?

— Думаю, что в таких бутылях либо самогон, либо какую-нибудь наливку хранят.

— Может быть. Но мне они очень понравились. Посмотри, на одной даже клеймо сохранилось. Она возможно дореволюционная, — Маша подняла бутыль и показала место, где стояло клеймо. Я внимательно посмотрел и, улыбнувшись, произнес:

— Должен тебя разочаровать, дорогая. Эти буквы означают, скорее всего, народный комиссариат какой-то там промышленности, то ли стекольной, то ли пищевой, не могу разобрать.

— Все равно, мне они нравятся, оставлю их себе.

— Разве я против? Поставь их пока в сарай.

Маша взяла бутыли и направилась к сараю, а я, взглянул на чемодан, пододвинул его поближе и, щелкнув замками, открыл крышку.

Ничего необычного в чемодане не было. Я стал вынимать и рассматривать его содержимое. Небольшая коробочка из папье-маше, в которой лежали какие-то булавки, пуговицы и несколько катушек с нитками. Пяльцы, с натянутой на них тканью, которая была наполовину вышита незатейливым, но так и не законченным узором. Иголка с ниткой была воткнута посередине. Несколько старых открыток с нарисованными на них животными и видами городов, шляпка с вуалью и несколько тонких свечек, наподобие тех, что прихожане покупают в церкви. На самом дне чемодана лежала пачка бумаг. Листы были пробиты дыроколом и перевязаны обычной бечевкой. Я достал их и перелистал. Они были исписаны карандашом и представляли собой не то какие-то записки, не то… Я медленно перелистал их, не вчитываясь в содержимое. Листов было так много, что я вдруг подумал: «Возможно это самиздатовская переписка какого-то запрещенного в свое время автора?»

Желтоватого цвета, крайне низкого качества бумага лежала у меня в руках. Я перевернул первый, чистый лист. На втором, мелким, но достаточно разборчивым почерком было написано: «Прикосновение к любви».

— Нет, — подумал я, — вряд ли это какой-то диссидентский роман.

Скорее любовный, а может быть просто дневник?

Я положил несколько поленьев в костер и, усевшись поудобнее в шезлонге, начал читать…

Часть 1 Встреча

Глава 1

Светофор переключился на желтый сигнал, но бардовая девятка, прибавив скорость, пересекла пешеходную зебру почти у самого края бордюрного камня, обдав двух прохожих потоком грязи, образовавшейся от обработки шоссе реагентом против наледи.

Лиза еле успела отпрыгнуть, но сделала это столь неудачно, что нога подвернулась, и каблук сломался. Она чуть было не упала на асфальт, но вовремя протянутая кем-то сзади рука, помогла ей остаться на ногах. Сломанный каблук вывел её из равновесия настолько, что она даже не взглянула на того, кто подал ей руку, а лишь буркнула: «Спасибо», и прихрамывая, направилась к ступенькам почтового отделения, которое находилось в двух шагах от злополучного для неё перекреста.

— Вам помочь? — услышала она чей-то приятный мужской голос, и, обернувшись, взглянула на того, кто предложил ей помощь.

Позади неё стоял высокий худощавый юноша, на вид лет двадцати пяти с рыжими, чуть взлохмаченными волосами и голубыми глазами. Лизе показалось, что в его лице просвечивает улыбка, и это ей почему-то не понравилось, она подумала:

— Надо же, у меня горе, а он лыбится. Черт возьми, что за мужики? Нет, чтобы посочувствовать, а им все смешки. Козел! — решительно подумала она, но произнесла совсем иное:

— Нет-нет, спасибо, я сама, — и поковыляла дальше. Ухватившись за ручку перила возле двери в почтовое отделение, она взглянула на сапог и только тут вспомнила, что в расстройстве позабыла каблук возле светофора.

— Черт, придется возвращаться, — но, подняв глаза, она прямо перед собой снова увидела все того же молодого человека, который протягивал ей сломанный каблук.

— Извините, я не знаю, можно ли его приделать обратно, но решил, что он вам нужен.

Лиза взяла каблук и поскольку в этот момент балансировала на одной ноге, то чуть покачнулась, но этого было достаточно, чтобы незнакомец тут же снова пришел ей на помощь и крепко, но в то же время нежно взял её за руку.

— Мерси, — произнесла она и обеими руками ухватилась за перила.

Незнакомец стоял рядом, и Лизу стало это раздражать. Она вообще не терпела назойливых парней, которые под любым предлогом начинали за ней ухлестывать. С одной стороны ей нравилось, что она вызывала интерес у парней, и те старались произвести на неё впечатление, а то и начать ухаживать. Но с другой стороны, раздражало. Получалось, что не она выбирает, а выбирают её, это возмущало и приводило к агрессии. Она щетинилась как еж, и запросто могла послать незадачливого ухажера, куда подальше Незнакомец был явно из той категории молодых людей, которые, найдя удобный повод, моментально решали им воспользоваться, дабы покрутиться вокруг симпатичной девочки. А то, что Лиза действительно симпатичная, она сама прекрасно знала. Еще до окончания школы, она поняла, что бог и родители не обделили её красотой.

Чуть выше среднего роста, стройная, с пышными каштановыми локонами, которые она никогда не красила, и простым, но в то же время очень привлекательным личиком. Она запросто могла свести с ума любого подростка. Поступив в институт, она моментально поняла, что стоит ей только поманить пальцем, и любой молодой человек готов выполнить любое её желание. Ну если и не любое, то по крайней, многие. Одним словом, Лиза была действительно красавицей. Про таких как она, обычно говорят: Девочка с обложки.

Менее минуты у неё ушло на то, чтобы родилась фраза, способная так отшить молодого человека, чтобы он угомонил свою прыть и свалил не солоно хлебавши. Она повернулась к нему, однако тот, к её немалому изумлению, отошел к остановке, ожидания то ли автобус, то ли троллейбус. Лиза от досады даже закусила губу, ибо никто из ребят, с кем она общалась, не мог вот так самостоятельно от неё отчалить.

— Это как понимать? — подумала она, и, прихрамывая, направилась к остановке, надеясь, что молодой человек снова проявит к ней интерес, и уж тогда она возьмет реванш и отошьет его, как говорится, по полной программе.

Лиза подошла к остановке и присела на лавочку. Молодой человек стоял чуть поодаль, но в разговор не вступал. Делая вид, что она крайне озабочена тем, как ей быть, приложила каблук к сапогу, явно вызывая парня на разговор. Она уже начинала злиться, понимая всю бессмысленность того, что делает. К тому же, парень изредка бросал в её сторону взгляд, в котором недвусмысленно читалась усмешка.

— Нет, подумать только, он еще, и насмехается надо мной. Решил, что раскусил меня и поэтому думает, что победа окажется за ним. Как же черта-с два.

Лиза скосила взгляд в его сторону и в этот момент увидела, что к светофору подъехал троллейбус. Стало быть, через минуту он будет на остановке и тогда победа останется за парнем. Нет, такого Лиза позволить никак не могла, и поэтому, посмотрев в его сторону и заметив вновь усмешку на лице, перешла в решительное наступление:

— Не понимаю, что тут смешного? У меня горе, каблук сломался, а мне, между прочим, еще до дому пилить.

Парень словно воды в рот набрал, лишь повел плечами и состроил гримасу, которая означало, что он, то ли сочувствует, то ли ничем помочь не может.

Светофор переключился, но в тот момент, когда троллейбус дернулся с места, одна из рогатин соскочила с провода и, раскачиваясь, повисла в воздухе.

— Отлично, — подумала Лиза, — это знак, что у меня есть время в словесной баталии с этим умником.

Однако ничего на ум не приходило. Лиза смотрела как водитель, надев рукавицы, пытается поставить рогульку на место, и в тот момент, когда ему это удалось, Лиза неожиданно даже для самой себя, произнесла:

— Спешите?

— Простите, что вы сказали?

— Я говорю, спешите, может, поможете дойти хотя бы до мастерской? Она вон в том доме, — и Лиза указала рукой на соседний дом.

— Нет проблем, просто вы такая сердитая, словно это я виноват, что у вас сломался каблук.

— С чего это вы решили?

— Так… показалось.

— Креститься надо, когда кажется.

— Или помалкивать, если не просят.

Лиза уяснила, что парень не простак и за словом в карман не полезет, но в тоже время не хамло. Понимая, что она малость поторопилась в своих выводах о нем, решила, что, пожалуй, нет смысла показывать своё отношению к мужской половине столь рьяно, и поэтому произнесла:

— Ладно, проехали. Если есть желание помочь, то подставьте руку и пошли.

Парень подошел к Лизе и спокойно протянул ей руку, за которую она ухватилась. Она легко приподнялась со скамейки, и они неспешно направились в сторону мастерской по ремонту обуви.

Пока они шли, молодой человек молчал, и это вновь рассердило Лизу, так как она понимала, что дуэль явно не в её пользу, тем более, что он вроде как и не напрашивался её провожать. Перейдя через улицу и пройдя половину пути, молодой человек неожиданно обратился к Лизе:

— А вы всегда такая грозная и готовы отшить любого, или я просто попал под горячую руку?

Лиза опешила, так как явно не ожидала такого откровенного и прямого вопроса, а поэтому даже остановилась, но тут же собралась и, тронувшись снова, ответила:

— А что?

— Наверное, трудно и одновременно легко быть такой красивой?

Молодые люди досаждают своим вниманием, а это и хорошо и в то же время утомительно. Я прав?

Он словно прочитал Лизины мысли, это её и задело, и одновременно рассмешило. Ведь он был абсолютно прав, но произнес это так спокойно, и даже немного печально, словно хотел добавить: — «Вот и я чуть было не попал на крючок вашего обаяния, а взамен получил бы словесный пинок и пару ласковых». Лиза рассмеялась над собственными мыслями и произнесла:

— А вы умеете читать чужие мысли?

— Иногда…

— Да…

— Это плохо?

— Да как сказать. Иногда — да!

— Да — плохо, или да — хорошо?

— Разумеется, плохо.

— Буду иметь в виду.

Снова наступило молчание. Лиза шла и размышляла о своем попутчике.

— А так ничего, и симпатичный и голова, по-моему, варит. Черт, и чего я на него сразу взъелась? А главное, как он быстро раскусил меня. Подумаешь… хотя, вроде он не обиделся… Интересно, как его зовут?

Они поравнялись с мастерской, на двери которой красовалась лаконичная надпись: «Света нет, когда будет, не знаю, ушла обедать, приду к 15–00».

— Надо же, мне как всегда везет! — произнесла Лиза, — в том смысле, что придется топать домой, а потом снова тащиться в мастерскую.

— Далеко идти?

— Не очень, три остановки на троллейбусе или пятнадцать минут пешком.

— Проводить, или как?

Лиза скосила взгляд, пытаясь понять по выражению лица молодого человека его отношение к ней, но оно было непроницаемым.

— Если располагаете временем, то можете проводить, — неожиданно для самой себя, спокойно произнесла Лиза, и закусила губу, понимая, что хотела сказать совсем иначе, но в последний момент почему-то передумала.

Парень неожиданно рассмеялся и произнес:

— Вы вся в противоречиях. Так бывает, но не сердитесь, я правда могу проводить, со сломанным каблуком вы запросто можете снова споткнуться на такой скользкой дороге.

— И с чего вы решили…

— Так ведь я читаю ваши мысли.

— Ах, да, я забыла, — оба рассмеялись, и зашагали в сторону Лизиного дома, не дожидаясь троллейбуса.

— Между прочим, меня зовут Лиза, а вас?

— А меня… Семен.

— Странно.

— Странно что?

— Так, ничего. Семен, так Семен Может вы и по отчеству Семеныч?

— Угадали.

Лиза улыбнулась и, поскользнувшись, чуть не упала, но Семен крепко держал её под руку.

Она посмотрела в его сторону, и слегка смутившись, произнесла:

— Совсем снег не убирают, того и гляди упадешь.

— А вы крепче за меня держитесь…, — но в этот момент Семен поскользнулся и еле удержался на ногах. Теперь уже Лиза пришла ему на помощь. Оба весело рассмеялись.

— Ну что же вы, Семен Семеныч.

Они стояли и смеялись, а потом медленно пошли по занесенному снегом тротуару по направлению к Лизиному дому.

Всю дорогу они молчали. Лиза крепко держалась за руку Семена и размышляла:

— И правда, чего я на него въелась? Волосы у него смешные, на кончике словно бы завитушки, и лицо приятное. Подумаешь. Что подумаешь? Ничего. Просто симпатичный парень, вот и всё. Ага… Чего ага. Что я монашка что ли. Действительно симпатичный. Не то что Андрей. И галантный и вообще.

Лиза чуть наморщила свой маленький носик. Эти размышления развеселили и одновременно расстроили, поскольку она неожиданно поняла, что через несколько минут они дойдут до подъезда и парень наверняка навсегда исчезнет из её жизни, потому что, как бы она не хорохорилась, но не переступит через свою гордость и не даст ему номер своего телефона. Впрочем, если он попросит…

Лиза бросила взгляд в его сторону. Он шел рядом и о чем-то размышлял.

— Интересно, о чем он думает, может обо мне? Симпатичная взбалмошная девчонка, которая как хочет, крутит парнями. А может быть он вовсе так не думает, просто идет и размышляет совсем о другом, например о работе или… Кажется, я зациклилась. Блин, день начался как-то неудачно.

В этот момент они поравнялись с Лизиным подъездом и она, высвободив свою руку, произнесла:

— Как говорится, мерси, мы пришли. До квартиры доковыляю сама, так что прощевайте.

Семен улыбнулся и, протянув руку, спокойно произнес:

— Всего, номер телефона не прошу, все равно не дадите, не так ли?

— Я ошиблась, вы совсем не умеете читать чужих мыслей. Запишите или так запомните?

— Диктуйте, я запомню.

Лиза продиктовала номер своего телефона и неожиданно быстро поднялась по ступенькам, открыла дверь подъезда и скрылась за ней.

Она шла к лифту, понимая, что внутри неё что-то происходит, что-то странное, доселе непонятное, какое-то трепетное чувство, которое, словно бы проклюнувшись из земли, вдруг начало прорастать и тянуться к солнцу. Она не замечала, что отсутствие каблука мешает ей идти.

Она поднималась по лестнице, сердце в так все сильнее и сильнее стучало, а в мыслях неотрывно пульсировала только одна фраза:

— Позвонит, не позвонит, позвонит, не позвонит…?

Лиза скинула сапоги, небрежно повесила дубленку на вешалку и в растрепанных чувствах вошла в комнату. Дома никого не было, и она, сцепив позади головы руки, закружилась по комнате. Потом бросилась на диван и, мурлыча что-то про себя, уткнулась лицом в подушку.

Спустя какое-то время, выглянула, зажмурив один глаз и посмотрев на телефон, сжала губы и нахмурила лоб.

— Позвонит, куда он денется, обязательно позвонит. Не может такого быть, чтобы он не позвонил мне, ведь я самая симпатичная девчонка на свете… А вдруг не позвонит, вдруг он забыл мой номер, вдруг… Черт, кажется, я влюбилась в первого встречного.

Она быстро поднялась с дивана и отправилась на кухню чего-нибудь перекусить.

* * *

Семен позвонил на следующий день вечером.

Мать заглянула в комнату, когда Лиза, лежа на диване, читала книгу. Загадочно посмотрев, она произнесла:

— Лизок, тебя к телефону.

— Меня!

— Да, тебя, приятный мужской голос.

— Спасибо, — она подняла трубку и произнесла: — Алло.

— Добрый вечер. Это Семен. Возможно, не забыли вчерашнюю встречу?

Лиза почувствовала, как пульс участился и она, стараясь скрыть волнение в голосе, ответила:

— Отчего же, у меня отличная память.

— Я в этом не сомневался. Может быть, нарушу ваши планы, и мы встретимся?

— Когда?

— Завтра, часика в четыре.

— У меня занятия в институте заканчиваются в три, так что можно. А какие планы?

— Придумаем что-нибудь. Можно в кино сходить, или в музей прогуляться.

— Да…

— Возглас как согласие, или как размышление?

— А как же угадывание мыслей на расстоянии.

— По телефону это сложно.

— Хорошо, завтра в четыре на… — она на секунду задумалась, а потом произнесла, — встретимся на Пушкинской, в переходе возле памятника.

— Договорились. В четыре буду вас ждать.

Лиза попрощалась и положила трубку. Настроение мгновенно улучшилось, а сердце по-прежнему учащенно билось. Что-то новое, доселе неведомое ей входило в её жизнь, и это заставляло задуматься, перестроиться и осмыслить. Впрочем, осмысливать происходящее было явно лишним, слишком велики потаенные чувства, которые заставляли говорить и совершать поступки, совершенно ей не свойственные до недавнего времени. Образ Семена предстал перед ней и затмил все, что было до этого.

* * *

Лиза вышла из вагона метро и оказалась на платформе, запруженной людьми. Все куда-то спешили, но это не раздражало, а скорее наоборот, вносило некий импульс, помогающий самой влиться в этот поток жизни и стать её частицей. Она пересекла зал, быстро поднялась по ступенькам и, остановившись возле памятника Пушкину, взглянула на часы. Было без трех минут четыре.

— Странно. Мог бы и не опаздывать, — подумала она, и бросила взгляд на стоящих вокруг людей. Несколько молодых парней и девушек, так же как и она кого-то ждали. Она отошла чуть в сторону и остановилась возле первой ступени ведущей в зал. Ожидание встречи неожиданно кольнуло в сердце недобрым предчувствием. Она повернула голову и посмотрела в глубину зала. Ей вдруг показалось, что на мгновение люди, до этого хаотично двигающиеся в разных направлениях, замерли, потом вспышка света, как при фотосъемке, и снова все стало на место. Она подняла голову и прямо перед собой увидела Семена. Он появился так неожиданно, что она никак не могла понять, как она его не заметила сразу. Она удивленно смотрела на него и молчала.

— Извини, я кажется, немного опоздал.

— Бывает, — спокойно произнесла она, и, взяв его под руку, стала спускаться по ступенькам вниз.

— Куда двинем?

— Не знаю, хочешь, просто пройдемся?

— Согласен, — и они, лавируя между пассажирами, пошли в конец вестибюля. Уже на эскалаторе Лиза случайно обронила взгляд на часы.

Они показывали начало пятого…

Глава 2

— Немчинов!

— Я!

— Головка от х… Где задержанный?

— Так ведь я докладывал, товарищ, капитан. Исчез он.

— Ыгы, исчез. Сквозь землю провалился. И где мне его прикажешь теперь искать? В Южной Америке?

— Честное слово, не знаю, — Немчинов потупил взор и уставился на начищенные до блеска сапоги капитана.

— Ты мне дурочку из себя не строй. Не знает он. А кто должен знать, я что ли? В камере он с кем сидел?

— С Воробьевым.

— И что твой Воробьев говорит про исчезновение?

— Сказал, что тот к стене подошел и словно растворился в ней. Был, и нету.

— И этот туда же. Ху… порет, а ты уши развесил. Ты понимаешь хоть, что у тебя задержанный из под носа сбежал, а ты тут байки мне впариваешь, и думаешь, что я во всё это поверю. У Верки днем был?

— Ну, был, — потупив взор, чуть слышно произнес Немчинов.

— Ты мне еще понукай тут. Небось, как трахать её, так ты жеребец, а как на службе, так прямо козленочком прикидываешься. Ничего не видел, ничего не слышал. Ты где в обед должен был быть?

— Здесь.

— Вот именно. А ты все на бля… норовишь слинять. Нет, чтобы к Верке по вечерам подкатывать, так ему надо еще и днем ей вставить. Вот и… — капитал махнул рукой, сел за стол, исподлобья посмотрел на сержанта и произнес:

— И что прикажешь мне в рапорте писать? Задержанный, исчез из камеры в неизвестном направлении и при невыясненных обстоятельствах?

— Так ведь так оно и было. Камеру никто не открывал. Я когда от Верки вернулся, услышал, что этот, как его, Воробьев, зовет меня. Я открыл, а он один в камере. Забился в угол и пальцем в стену показывает.

— А ты что?

— Я его сразу спрашиваю, где мол, сокамерник? А он мне, — нету, ушел сквозь стену. Вот те крест, прямо так сквозь стену и прошел.

— Может ты того, поддал у Верки, а, Немчинов? Ну кто нам поверит, что задержанный сквозь стену прошел?

— Я не знаю. Вряд ли, только не виноват я, товарищ капитан. Дверь в камеру заперта была, да и у Верки я был всего-то полчаса. Никак он не мог сбежать, да еще запереть дверь за собой. И потом, из отделения ведь еще выйти надо, а никто не видел, чтобы кто-то выходил с нашей половины.

— Видел, не видел, какая ху… разница. Слинял задержанный, это факт, а вот что писать теперь, размышляй.

— А может так и написать, дескать, отпущен на основании фактов подтверждающих невиновность задержанного?

— Чего? Каких фактов? Мы даже не выяснили его фамилию, место жительство и вообще, кто он и откуда. А ты факты.

— Так ведь это понятно, но раз его нету, стало быть, закроем дело и с плеч долой.

— Умник ты, однако. А фамилию мне его как написать? Может Немчинов?

— Ну…

— Во-во. Ладно, иди. Еще раз застукаю, что во время дежурства к Верке бегал, так и знай, взыскания не миновать, а то и вовсе, уволю из отделения к чертовой матери.

— Товарищ капитан, — растягивая слова, произнес сержант.

— Что, товарищ капитан. Иди… работай…

Сержант козырнул и выскочил из кабинета. Капитан откинулся на спинку стула и, взяв со стола журнал, прочел:

— Неизвестный доставлен в отделение нарядом милиции по причине отсутствия у задержанного каких-либо документов, удостоверяющих личность. Учитывая, что задержанный не мог вспомнить свою фамилию, было решено сопроводить его в отделение милиции для выяснения личности и места проживания задержанного, а так же проверке на предмет нахождения в розыске или причастности к каким-либо преступлениям.

Далее шел список вещей, обнаруженных у задержанного при обыске, среди которых были: носовой платок, авторучка импортного производства, блокнот, сотовый телефон неизвестной модели, и деньги в сумме двадцать пять тысяч шестьсот двадцать рублей.

Из протокола явствовало, что задержанного зовут Семен Семенович.

Однако на вопрос: — Как ваша фамилия? Задержанный ответить не смог, сказав, что не знает. Дальнейший допрос показал, что задержанный прибыл в Москву накануне вечером. Вел себя не агрессивно, но настороженно и скрытно. На вопросы отвечал крайне неохотно и противоречиво. Так, к примеру, на вопрос, откуда он прибыл, ответил, что издалека, а при попытке уточнить, добавил, что с Северного полюса. После того, как у задержанного были взяты отпечатки пальцев, до выяснения личности, он был отправлен в камеру.

Капитан в размышлении крутил в руках пузырек с корректирующей жидкостью.

— И что мне теперь написать? Задержанный исчез в неизвестном направлении и при не выясненных обстоятельствах? Как же. Первая же проверка вызовет такой скандал, что, как говорится и звездочки лишиться можно. Черт бы побрал этого Немчинова. Наверняка парень договорился с ним и тот за моей спиной отпустил его, а мне байки поет, что исчез. Ладно, сейчас проверим эту легенду.

Капитан позвонил и попросил пригласить к нему в кабинет Воробьева. Через несколько минут, в кабинет ввели задержанного. Тот уже второй раз задерживался, так как был известным дебоширом. На этот раз его задержали в собственной квартире, где после распития он и его собутыльники устроили драку, которая закончилась тем, что соседи вызвали милицию, а собутыльника с черепно-мозговой травмой отправили в больницу. Теперь Воробьеву светила тюрьма. Хотя в данный момент не это занимало его, а отсутствие возможности выпить.

Это капитан сразу понял, как только Воробьев появился на пороге кабинета. Ломка окончательно измотала его и он, плюхнувшись на стул, тут же попросил стакан воды.

— Что, хреново твое дело, а, Воробьев? — глядя в упор на сидевшего перед ним задержанного, произнес капитан.

— Хуже не бывает. Хоть бы чекушечку или там лекарств каких дали, а?

— Лекарства тебе, может прямо на спирту?

— Так ведь сил нет. Организм требует, а душа стонет.

— Ишь какой, про душу вспомнил. Собутыльнику-то, череп, чем проломил, бутылкой или молотком?

— А я помню? Что под руку попало, тем и врезал. Так ведь если не я, так он бы мне саданул. Такая жизнь, что с неё возьмешь.

— Да, философ ты, теперь вот по статье пойдешь. А я что, жалеть не буду, как говорится, одним алканавтом меньше в районе.

— Понимаю, — уныло произнес Воробьев.

— Это хорошо, что ты понимаешь. На нары сядешь, глядишь и прописку потеряешь, а то и жилье. Квартира-то приватизирована или нет?

— Нет, — уныло произнес Воробьев.

— Тогда считай, пропадет. Ты ведь, если мне память не изменяет, с покойной матерью проживал? А сейчас прописка на тебя одного, точно?

— Да.

— Как ты говоришь, такая жизнь, — капитан почесал пальцы левой руки и, посмотрев на Воробьева, добавил, — а что там с твоим сокамерником-то случилось, а то мне сержант тут какую-то ахинею нес, может, припомнишь, как все на самом деле было?

— Это, в каком смысле?

— В прямом. У нас ведь тоже народ разный работает. А нынче сам знаешь, компания в стране идет, с оборотнями в погонах боремся самым решительным образом.

— Не понял, это вы к чему клоните?

— Я думал ты умнее будешь. На твое дело-то по-разному взглянуть можно. Вроде как собутыльник твой упал и об косяк головой еба…, а ты вроде, как и не причем. Сечешь?

— Так ведь я…

— Во, другое дело. Вижу что сечешь, так что давай, все как было на самом деле. Парень этот подкупил сержанта и тот его освободил, так было дело?

— Я конечно не враг себе, и в тюрягу только дурак хочет, но врать не буду. Богом клянусь, сам видел, как этот, что со мной сидел, вдруг к стене подошел, и словно марево какое возникло. Круги пошли, и он прямо сквозь неё прошел. Бац и нету. Я так и грохнулся от испуга. Кричу сержанта, а его все нет и нет. А потом когда появился, я ему все как на духу рассказал.

— Понятно. Вот что я тебе скажу, Воробьев. Дурак ты, и уши холодные. Я хотел как лучше, а ты, видать не понимаешь. Учти, второго предложения я тебе делать не буду. Так что ступай в камеру и до утра покумекай. Надумаешь, скажешь, чтобы тебя ко мне доставили для чистосердечного признания. Усек?

— Так точно.

— Острить будешь, засуну в карцер, понял?

— Понял.

— Другое дело.

— Уведите задержанного, — крикнул капитан.

Когда дверь за ним закрылась, капитан мрачно посмотрел на лежащий перед ним журнал.

— И что теперь с этим делать? Ну и денек выдался. А может он, и впрямь исчез? Как же, так я и поверю этим сказкам. Нет, ребята, то что вы сговорились, это точно, но я вас все равно расколю, так и знайте.

Капитан поднялся со стула, надел фуражку и, поправив китель, вышел из кабинета.

* * *

Из метро они вышли прямо напротив кинотеатра. Лиза посмотрела на задумчивое лицо Семена.

— Что-то случилось, или мне показалось?

— Да как сказать. Вообще-то да, — смущенно ответил он и осмотрелся по сторонам, словно пытался в толпе людей найти кого-то или подыскивал ответ на вопрос, который она ему задала.

— Надеюсь, ничего серьезного, или…?

— Все нормально. Просто… попал в милицию.

— В милицию!

— Да, остановили, решили проверить документы, а у меня при себе ничего не было. В результате забрали в отделение.

— Ничего себе, и это ты называешь, ничего серьезного?

— Так ведь все обошлось.

— Не знаю, мне никогда не доводилось бывать в милиции. Разве только, когда паспорт получала и все. Слушай, а там как, а?

— В каком плане?

— Вообще.

— Ничего хорошего. Стали выяснять кто я и так далее. Одним словом я не опоздал, не так ли?

— Да нет, все нормально, — Лиза вдруг почувствовала, что Семен явно чего-то не договаривает. Хочет о чем-то сказать, но не решается. Он по-прежнему смотрел не на неё, а на проходящих мимо людей.

— Слушай, ты извини, давай встретимся завтра, мне сейчас надо срочно решить кое-какие дела, — торопливо произнес он, но Лиза почувствовала в его голосе тревогу, и поэтому спросила:

— Что стряслось, может быть, я могу чем-то помочь?

— Ты!?

— Да, я. А что, такой вариант исключен?

— Я как-то не думал. Я не хочу впутывать тебя во все это…

— Как знаешь, я не навязываюсь. Просто предложила помощь.

Семен посмотрел на неё, словно хотел прочесть её мысли и медленно произнес:

— Это все слишком сложно, возможно ты мне не поверишь, хотя… Может быть, так и должно было случиться…

— Ничего не понимаю. Говоришь какими-то загадками. Давай так, или говори, или иди по своим делам, а завтра встретимся… если конечно хочешь?

— Пойдем, я тебе все расскажу, — он взял Лизу под руку и повел в сторону Бульварного кольца. Они перешли дорогу, и, пройдя вдоль заснеженных деревьев несколько метров, чуть сбавили шаг. Семен запрокинул голову и посмотрел на небо.

— Жаль облака. Я так люблю смотреть на звезды.

— И что бы ты там хотел увидеть?

— Маленькую звездочку, вокруг которой, так же как и вокруг солнца вращаются планеты. Одна из них, мой родной дом.

— И как же она называется?

— Планета Камха.

— Как!?

— Это трудно перевести на русский язык. По созвучию получается Камха.

— Смешной ты. Это конечно забавно, но если честно, я не очень большая поклонница фантастики. В прошлом году пыталась посмотреть сериал Вавилон пять, но так и не врубилась в сюжет — Знаешь, наверное, зря я с тобой заговорил на эту тему. Это действительно трудно понять и еще труднее поверить.

— Смотря во что.

— То, что я действительно прилетел на вашу планету из другого мира.

— Ты!

— Да, я!

— Слушай, а ты действительно оригинал. Я, конечно, понимаю, парни чего только не выдумывают, чтобы познакомиться с девчонкой, но чтобы вот так, это действительно оригинально. Только знаешь ли, в это вряд ли можно поверить без веских доказательств. Да и потом, к чему доказательства, точнее, где их взять, ведь они наверняка остались там, на твоей далекой планете, — Лиза показала рукой на небо и улыбнулась.

— Так ведь доказательство, это я сам.

— Ты! У, оригинально, и что же это означает?

— Я совсем не такой как вы.

— Ах да, я забыла, ты же можешь читать мысли на расстоянии. Я угадала? — и Лиза весело рассмеялась.

— Не только. И все же. Я действительно прилетел на вашу планету издалека. Впрочем, ты права, людям сложно поверить в это. Пойдем, я покажу тебе кое-что, и возможно ты поверишь.

Они прошли по аллее парка несколько десятков метров. Лиза шла чуть позади Семена и размышляла.

— Вот ведь вляпалась. А на вид совсем обычный. Интересно, что он хочет показать мне в качестве доказательства? Вот чудик. Наверное, хочет удивить каким-нибудь фокусом, думает, я действительно поверю, что он инопланетянин. И все же он мне нравится. Нравится и все. Подумаешь чудик, зато не такой как все, и в постель сразу не потащил, а то прошлый раз на дискотеке, тот, что с золотым зубом, через час после знакомства, начал клинья подбивать насчет того, где бы перепихнуться. Как же, размечтался.

Неожиданно Семен остановился, и Лиза, пребывая в задумчивости, налетела бы на него, но он вовремя подставил руки.

— Итак, сейчас я увижу прилет летающей тарелки? — Лиза посмотрела на Семена, но тот оставался серьезным и всем своим видом говорил, что не собирается шутить или пытаться разыграть её.

— Нет, никакой тарелки не будет. Только, пожалуйста, не пугайся, ведь ты сама хотела доказательств. Я сейчас уйду и вернусь ровно через одну минуту. Оставайся на месте.

— Как скажешь.

Семен отпустил Лизину руку, отошел на несколько шагов к дереву и, убедившись, что вокруг никого кроме Лизы нет, неожиданно исчез.

Лиза даже не успела удивиться, что произошло. Она только заметила или ей так показалось, что неожиданно возникло непонятное марево, и Семен просто распался на миллионы частиц и тут же исчез. Лиза стояла в полном оцепенении не в силах пошевелиться. Она почувствовала, как страх охватывает её, но вместо того, чтобы броситься стремглав бежать, она, словно зачарованная стояла на месте. Ей казалось, что стоит ей сделать шаг, и кто-то крепко схватит её и закричит, причинит ей боль. Она почувствовала, как капельки пота покатились у неё подмышками, а сердце забилось неимоверно быстро.

— Да нет, этого не может быть, просто… — она пересилила себя и сделала шаг в сторону дерева, протянула руку, словно хотела убедиться, что все это правда, и Семен действительно исчез, но вдруг в том месте, откуда он пропал минуту назад, порыв ветра закрутил снег, и он снова появился.

Лиза открыла рот и отшатнулась.

— Вот видишь, трудно воспринять то, что невозможно у вас, и что вполне обыденно в нашем мире.

— А где… ты был? На своей планете?

Семен впервые за этот вечер улыбнулся и ответил:

— Нет, просто телепортировался вон на ту лавочку, что позади тебя. Если бы обернулась, то увидела бы, что я там.

— А почему ты меня не окликнул?

— Ты бы тогда точно в обморок упала. У тебя и так пульс за сто двадцать зашкаливает. В это действительно очень трудно поверить, а тем более осознать.

— Так ты, правда, инопланетянин?

— Честное слово.

— И теперь ты похитишь меня для того, чтобы провести надо мной какие-нибудь ужасные эксперименты?

— С чего ты взяла?

— Так ведь по телеку то и дело показывают передачи про НЛО и рассказывают, что с инопланетянами лучше не вступать в контакт, иначе последствия могут быть самые плачевные.

— Возможно, но мне про это ничего неизвестно. Вашу планету многие изучают, но я здесь совсем с другой миссией.

— Миссией!

— Да. Ваш мир в опасности, вот меня и послали на вашу планету.

— Так ты…, — Лизе неожиданно стало смешно. Она слегка успокоилась, услышав, что её никто не собирается похищать, но слова Семена о миссии, и опасности, неожиданным образом привели её совершенно к противоположной мысли. Она решила, что инопланетянин, если конечно это действительно так, в чем она по-прежнему сильно сомневалась, просто разыгрывает её. Действительно, к чему об этом сообщать первой встречной земной женщине, что мир, в котором она живет, находится в опасности. Скорее всего, лишь для того, чтобы просто войти к ней в еще большее доверие. А вот зачем, это другой вопрос, который более всего волновал Лизу. Она с лукавством посмотрела на Семена и спросила:

— И то, что наш мир в опасности, у вас тоже есть доказательства или как?

— Знаете, те, кто меня послал на вашу планету, сказали, что я должен действовать по обстоятельствам. А они таковы, что я очень быстро понял, что одному мне не справиться, хотя я и обладаю огромными возможностями и преимуществами перед землянами. Вот почему и решился на контакт… с вами.

— Понятно, только не очень. Вы думаете, что из меня может получиться хороший помощник? Лично я сомневаюсь. Я всего лишь простая студентка, которая…

Он перебил её, не дав договорить:

— Я знаю. И понимаю, и даже во многом согласен с тем, что вы сказали, но… Человек не предполагает, что его способности и поступки, могут проявиться не сразу, а в зависимости от тех жизненных обстоятельств, в которые он попадает.

— Семен, это фраза из учебника, или вы её сами придумали? А может вы перед тем, как прилететь на нашу планету, насмотрелись земных фильмов, в которых женщины проявляют чудеса мужества и останавливают нашествие страшных мутантов, космических захватчиков и спасают мир? И вообще, у меня все же есть сомнения в том, что вы — инопланетянин. Не обижайтесь, я серьезно, — Лиза окончательно успокоилась и поэтому подошла вплотную к Семену и пальцем дотронулась до его груди.

— А может быть, я права, вы меня потрясающе разыграли, используя для этого что-то из секретной лаборатории, в которой вы работаете, не так ли?

— Я бы и сам хотел, чтобы это было так. Тогда было бы все гораздо проще. Я бы не думал ни о чем другом, как просто повести вас в кино, или в кафе. Весело поболтать, рассказать что-то интересное, смешное, чтобы просто покорить вас и прощаясь, не думать ни чем, как только о вас и о новой встрече…

— О, как вы заговорили. Совсем не похоже на инопланетянина. Нет, вам действительно удалось меня поразить, вот только никак не могу понять как? То ли умением так ловко продемонстрировать свой фокус, то ли речами… а может быть вы фокусник или работаете помощником у …Коперфильда. Я угадала?

— Лиза, вы не угадали. Я действительно прилетел с другой планеты.

— Нет, это уже не смешно, и не интересно. И вообще, инопланетяне такими не бывают. Они выглядят совсем иначе. С маленькими ножками, большими головами, огромными глазами, помните как в том фильме, забыла, как он называется. Впрочем, это не имеет значение. Короче, колитесь, как вам удалось так здорово меня разыграть, или это государственная тайна?

— Хорошо, а сейчас вам покажу еще кое-что, — он сунул руку в карман, и Лиза увидела, как его лицо изменилось. Она сразу поняла, что Семен чем-то встревожен.

— Что случилось?

— Исчез бузер.

— Не поняла, кто исчез?

— Бузер исчез. Это типа вашего компа, только более продвинутый. Странно, где я его мог оставить? Черт, так ведь все вещи у меня изъяли в милиции, а я даже не сообразил, что мне их не вернули. Что же делать?

— Как что, надо вернуться в милицию, и забрать его.

— Это исключено.

— Почему?

— Потому что я просто ушел, и наверняка мое появление там, вызовет еще больше вопросов, и вряд ли меня отпустят, а это сейчас совсем ни к чему.

— Так вы оказывается еще, и сбежали из милиции!

— Я боялся опоздать на свидание, — Семен посмотрел на Лизу, и в его ясных и чистых глазах было столько всего, что Лиза не смогла устоять и вместо того, чтобы просто послать его ко всем чертям, за весь это розыгрыш, произнесла:

— Подумаем вместе, как вызволить его обратно?

— Вы серьезно?

— Надо же помочь инопланетянину, а иначе, что он подумает о нас, землянах…

* * *

Капитан Дулимов вышел в коридор, и прямиком направился в комнату, где хранились вещи задержанных. Лейтенант Рубашкин сидел, и что-то усердно писал в журнале.

— Как дела?

— Нормально.

— Это хорошо, когда нормально. Дайка мне взглянуть на вещи задержанного сегодня молодца.

— Это того, который нынче сбежал?

— Так и знал, уже все отделение в курсе.

— Так ведь язык до Киева доведет, а у нас не часто случаются события такого уровня.

— Да уж, это точно, — капитан крякнул, ожидая, когда лейтенант принесет пакет с вещами задержанного.

— Вот смотрите, — и он выложил на стол вещи.

Дулимов посмотрел на них и, хмыкнув, произнес, — удивляюсь, ведь народ у нас вроде образованный, а таких элементарных вещей не может сообразить, что посредством сотового телефона легко можно установить паспортные данные владельца. Я прав, или нет?

— В самую точку.

— Так, запиши в журнал, что я забираю его на предмет установления личности владельца сотового телефона, которому он принадлежит.

— Есть, — Рубашкин оформил в журнале изъятие и попросил расписаться. Капитан расписался, положил телефон в карман и отправился обратно в свой кабинет.

— Так-с, посмотрим, что тут в нем такого имеется, — пробубнил Дулимов и нажал кнопку, где можно было прочесть номера телефонов, занесенных в блокнот. Однако к его удивлению он был пуст.

— Странно, может ворованный? И он еще ничего не внес, когда менял сим-карту? Ладно, посмотрим меню, может быть там есть какие данные, к примеру, сообщения, — однако и там было пусто. Ни одного входящего или исходящего звонка.

— Да, тип еще тот, что же посмотрим, кому он звонил за последнее время, — и капитан нажал кнопку.

На табло высветился всего один исходящий звонок. Записав его в блокнот текущих дел, Дулимов подумал и, поставив черту, подписал — проверить, кому принадлежал номер, по которому сбежавший из отделения звонил.

Он покрутил в руках телефон, словно оценивая его на вес, потом внимательно посмотрел и не найдя марки и модели, положил перед собой. Поразмыслив, что делать, капитан решил позвонить в отдел экспертизы, и, взяв трубку, стал набирать номер.

— Алло, это Дулимов. Слушай, будь добр, зайди ко мне на пять минут, хочу проконсультироваться. Добро, — он снова посмотрел на лежащий на столе телефон, и, достав сигарету, закурил, в ожидании, пока подойдет Самохин из отдела экспертизы. Тот не заставил себя ждать и без стука вошел в кабинет.

— Здорово.

— Привет, присаживайся. Слыхал новость?

— Про то, что задержанный сбежал? Так об этом все уже в курсе. А кто в карауле-то был?

— Воробьев.

— Так может…

— Не знаю, разбираюсь. Вот ведь господь послал работников. Ладно, я тебя чего пригласил зайти-то. Вот, сбежавший парень телефон в вещдоках оставил, может через него можно паспортные данные узнать? Ты ведь у нас спец по этой части. Другой зацепки у нас нет.

Самохин взял телефон, внимательно осмотрел его и деловито произнес:

— Занятная вещица.

— В каком смысле?

— В прямом. КПК или смартфон, только никак не пойму, какой модели. Вроде новье, я такой и в каталоге даже не видел. Хотя, сейчас можно вскрыть и посмотреть сим-карту и аккумулятор, возможно, там есть какие-то данные, — он перевернул телефон обратной стороной, но, внимательно осмотрев, выразил полное удивление, открыть крышку не удалось.

— Странно, очень даже странно. Словно одноразовый.

— Как понять, одноразовый?

— Сергеевич, сам посмотри, на обратной стороне даже подцепиться не за что, чтобы открыть и достать аккумулятор и сим-карту. Ты вот что, дай-ка мне его на пару часиков, я у себя покумекаю, идет?

— Добро, только учти, я за него расписался.

— Обижаешь.

— Короче, ты уж постарайся выжать из него всё что можно, а то у меня уже голова кругом идет, как теперь эту проблему закрыть.

— Не боись, все будет в порядке. Через час я тебе все координаты этого шутника принесу.

— Вот и отлично. Жду новостей. Кстати, там всего один звонок имеется, так что ты пробей по базе, узнай, за кем он значится. Хорошо?

— Само собой.

Самохин поднялся и отправился к себе.

Спустя полчаса, в кабинете Дулимова раздался звонок телефона.

— Капитан Дулимов слушает, по привычке ответил он.

— Иван Сергеевич, это я, Самохин, зайти ко мне не желаешь?

— На предмет?

— Телефончик-то парнишки твоего, с секретом оказался. Очень даже интересная штучка. Зайдешь посмотреть?

— Сейчас буду.

* * *

Когда он вошел в комнату, наполовину набитую всякого рода аппаратурой и шкафами, то сразу увидел старлея, сидящего за своим рабочим столом, на котором лежал телефон.

— Так что удалось выяснить?

— А вот, сам посмотри, — Самохин нажал несколько кнопок, и отдернул руку от телефона. В тот же момент, экран телефона вспыхнул голубым светом, впрочем, в этом ничего удивительного не было. Но то, что произошло секундой позже, поразило капитана настолько, что он с испугу, чуть не упал, посчитав, что позади него стоит стул, и лишь крепко ухватившись за край стола, устоял на ногах.

Поток света от экрана устремился вверх и мгновенно образовал экран, на котором высветилось изображение обеих полушарий Земли.

Размер изображения был около метра и столь четким, что можно было легко определить не то что континенты, но страны и города.

— Ух ты, вот это да. Это как понимать-то?

— Голографическое изображение. И это еще не все, его можно изменять, увеличивать, перемещаться. Масштаб такой, впрочем, сам посмотри, — Самохин опять сделал какие-то манипуляции на клавиатуре, и взору капитана предстал родной город. Карта была такая подробная, что видны были улицы и проезды, и даже отдельно стоящие дома.

— Вот это техника. Ни в жизнь бы не поверил, если бы сам не увидел. Вот ведь японцы, мать их, чего только не придумают.

— Ошибаешься. Японцы тут не причем.

— То есть?

— Техника завтрашнего дня.

— Это как понимать?

— Так и понимай. Паренек-то твой возможно и впрямь исчез, и весьма интересную штучку нам оставил, и что самое главное, очень много вопросов.

— Так погодь, а ты разве не выяснил кто он?

— Нет, эта вещичка вообще не у нас сделана.

— Что значит не у нас, а где?

— Понятия не имею. Во всяком случае, не на Земле.

— Смеешься, или как?

— На полном серьезе. Так что дело обещает быть очень и очень.

— Полагаешь?

— Думаю, что следует звонить, — Самохин поднял указательный палец в потолок и добавил, — это, как говорится, не про нашу честь.

— А может оно и к лучшему?

— Я такого же мнения. Но пока суд да дело, я покручу его малость, не возражаешь?

— Лады, только ты того, не нажми там какую кнопочку, типа самоуничтожения, а то взлетим на воздух, и ку-ку.

— Намек понял.

Глава 3

— Слушай, а ты вообще, как в милиции оказался?

— Так, чисто случайно. Поднимался по переходу и малость задумался. А тут, как назло два милиционера, вот я на них сходу и налетел. Я, конечно же, извинился, но видимо им этого показалось мало. Короче, решили проверить документы, а у меня их нет. А дальше все просто, посадили в тачку и в отделение. И как я позабыл, что они у меня, перед тем как в камеру отправить, все из карманов вытрясли.

И деньги, и бузер…

— И деньги забрали?

— Да.

— А много было?

— Не помню точно, тысяч двадцать, может больше.

— Не мало.

— Да деньги это не главное. Они у вас тут буквально на каждом шагу валяются.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Во всех магазинах игровые автоматы стоят, а в крупных магазинах еще и банкоматы. Они же все набиты деньгами, а техника там самая, одним словом, весьма примитивная.

— Как понять примитивная?

— Достаточно подать электронные импульсы на микросхему и можно весь автомат мгновенно опустошить.

— Нет, правда, что ли?

— Я же говорю, наш мир во многом отличается от вашего, поэтому я проявил некоторую беспечность. Ничего, впредь буду умнее. А вот как бузер достать, это действительно вопрос.

— А он тебе так важен?

— Очень. Это единственный своего рода помощник, с помощью которого я смогу выйти на тех, кого разыскиваю.

— Слушай, а если все же, как бы это выразиться, спуститься на Землю, и перестать морочить мне мозги. Рассказать все по честному, и может быть тогда, я тебе и впрямь помогу?

Семен посмотрел на Лизу, но не стал упрекать её в том, что она по-прежнему сомневается в том, что он прибыл с другой планеты, а просто протянул ей руку и сказал:

— Давай договоримся. Я больше не буду тебя уверять, что я инопланетянин, а ты сама решишь, верить в это или нет. А когда окончательно в чем-то убедишься, тогда и поговорим обо всем. Идет?

— Договорились. С чего начнем?

— Для начала надо немного раздобыть денег, а то у меня ни копейки.

— У меня есть немного…

— Это хорошо, но лишние не помешают.

— Понимаю, хочешь показать, что в запасе у тебя еще не один фокус?

— Считай как хочешь. Мы договорились.

— Ладно, тогда вперед.

Они прошли по аллее, свернули, перешли через дорогу и направились по переулку. Как только поравнялись с магазином, Семен заглянул в него, и, увидев, что там стоит игральный автомат, попросил у Лизы пять рублей и сказал, чтобы она подождала его.

Лиза стояла возле витрины и наблюдала, как Семен вошел в зал, спокойно подошел к игральному автомату и провел по нему ладонью, словно бы погладил его. Потом аккуратно опустил монету и одновременно снова приложил ладонь к автомату. В тот же миг, она увидела, как в приемник вываливаются монеты. Она не верила своим глазам, словно ребенок, она скорее с восторгом, нежели чем с удивлением наблюдала, как Семен собрал монеты, отнес их рядом сидящей на стуле женщине, и та обменяла их на несколько денежных купюр. Когда он вышел, Лиза, сияя, чуть было не бросилась ему на шею, но вовремя одумалась, и лишь восторженно произнесла:

— Супер, класс, давай еще разочек попробуем.

— Обязательно, только пойдем, другой автомат найдем, а то в этом я подчистую выгреб всю наличность.

Пройдя немного по переулку, они свернули на какую-то улицу и, поравнявшись с очередным магазином, повторили операцию.

Когда все вновь повторилось, Лиза зажала рот рукой, так как теперь до неё дошло, что это уже не просто случайность, а какая-то непостижимая система, с помощью которой, Семен запросто может очистить любой игровой автомат сознание Лизы все равно никак не связывало это с тем, что Семен инопланетянин.

Когда Семен вышел в четвертый раз из магазина и, пересчитав деньги, положил их в карман, Лиза произнесла:

— Куда дальше?

— Думаю, что как ты говоришь, фокусов достаточно. Денег нам на первое время хватит, пора подумать, а не сделать ли нам и впрямь визит в отделение милиции, вот только знать бы, в какое.

— А ты что, не помнишь, в какое отделение тебя отвезли?

— Понятия не имею.

— Как же нам быть?

— Нам быть… Стоп, есть идея.

— И в чем она заключается?

— Кажется, кто-то включил мой бузер то очень даже неплохо, так как теперь мы сможем определить его местонахождение, а вот то, что им заинтересовались и включили, это совсем нехорошо.

— Ты так считаешь?

— Да. В любом случае, надо как можно скорее попытаться его забрать. Если им всерьез заинтересуются, то это будет весьма не кстати. От него ниточка потянется ко мне, а это серьезно усложнит выполнение задания.

Лиза незаметно улыбнулась, словно хотела сказать, что искренне верит всем этим байкам о секретности и миссии, которая на него возложена.

— Так куда нам?

— Сейчас, не торопи, это не так просто определить местоположение, где его включили. Ну вот, выключили, и я не успел засечь. Могу только приблизительно сказать, что где-то на севере города.

— Тогда давай немного логически подумаем, и решим, куда тебя могли отвезти. Где, к примеру, ты находился, когда тебя остановили милиционеры?

— На выходе из метро.

— Это и ежу понятно. Как называется станция?

— Понятия не имею.

— Очень оригинально. Как можно не знать станцию, когда куда-то едешь? Ты что первый раз в Москве?

— Вообще-то да, — Семен произнес это так искренно, что Лиза скептически посмотрела на него, не в силах понять, верить ему или нет, поэтому добавила:

— Тяжелый случай. Хорошо, давай все-таки начнем сначала. Ты ведь куда-то ехал, значит, хотя бы ориентировочно должен знать куда направлялся.

— Да, мне надо было попасть в аэропорт.

— Вот видишь, это уже что-то. А билет у тебя на самолет был?

— Нет, билета не было. Я только знал, что мне надо попасть в аэропорт, чтобы там сделать кое-какие замеры с помощью бузера.

— Понятно, только понимаешь ли, в Москве, точнее в Подмосковье, несколько аэропортов. В какой из них ты собирался отправиться?

— Он называется Шереметьево.

— Вот, другое дело. Стало быть, ты, скорее всего, доехал до Речного вокзала. Думаю, что нам следует отправиться туда, и там, на месте ты сразу сориентируешься. Так?

— Точно.

— Тогда вперед. Берем тачку и едем.

* * *

Через полчаса машина подрулила к метро, и уже выходя из машины, Семен произнес:

— Вон там меня забрали двое милиционеров.

— Очень хорошо. Блин я хотела сказать, что полдела сделано. Вряд ли они потащили тебя далеко, скорее всего, в местное отделение милиции, так что осталось выяснить адрес ближайшего и направиться туда.

Семен посмотрел на Лизу, но промолчал. Впрочем, по его глазам можно было прочесть гораздо больше, чем он мог бы сказать, и Лиза смущенно отвела глаза. Ей было чертовски хорошо, и хотя её по-прежнему мучили всевозможные сомнения, но она уже с головой окунулась в приключения. Было радостно сознавать, что она помогает этому парню, который вдруг решил себя выдать за инопланетянина, и надо сказать пока, ему это здорово удавалось.

* * *

Капитан Булимов, после того, как доложил о случившемся начальнику отделения, подполковнику Осокину, получил приказ ничего не предпринимать и ждать дальнейших указаний. А спустя полчаса к ним в отделение, на удивление быстро, приехали двое в штатском, и предъявили документы сотрудников ФСБ. Их сразу проводили в кабинет Самохина.

— Так, показывайте, что вы тут такое интересное обнаружили, — спокойно, но весьма решительно произнес один из приехавших, который представился Игорем Анатольевичем.

— Смотрите сами. Вроде бы на обычный смартфон похож. С виду и не отличишь. А вот если нажать на меню и вызвать настройки, после чего вызвать карту, довольно интересная картинка получается, — Самохин проделал знакомую уже Булимову операцию и высветил перед приехавшими карту земли. Оба фээсбешника довольно спокойно восприняли происшедшее, что заставило капитана подумать: «Надо же, хоть бы ахнули. И где они таких сотрудников набирают? Знамо дело удивлены, а посмотришь на них, ноль эмоций. Спецы, мать их возьми. Мне бы в отделение хоть одного такого».

Между тем, Самохин продемонстрировал возможности телефона, которые он смог выяснить, и поочередно нажимая кнопки, увеличивал масштаб и показал карту схему Москвы.

— Думаю, что это голографическое изображение, только вот принцип её создания непосредственно в воздушной среде, да еще на определенном уровне от проектора, коим является данное устройство, позволяет сделать вывод о том, что вряд ли данная штука земного происхождения. Насколько я знаю, технически реализация такого эффекта не представляется возможным в настоящий момент, а стало быть, аналоги, даже экспериментальные, вряд ли могут быть. Это я к тому, что если речь идет о том, что данный образец был украден из какой-либо секретной лаборатории…

Игорь Анатольевич внимательно посмотрел сначала на Самохина, потом на капитана.

— А как он к вам попал?

Булыгин нехотя рассказал всю историю с задержанием и исчезновением парня.

— Стало быть, он исчез при невыясненных обстоятельствах, после чего вы заинтересовались его вещдоками?

— Да.

— А фотография задержанного у вас есть?

— К сожалению нет.

— А запись с камеры слежения!?

— Да у нас тут такое дело…

— Понятно, короче, только словесный портрет?

Капитан промолчал.

— В таком случае, мы забираем это дело к себе, думаю, что и вам будет легче и нам проще, не так ли?

— Это точно. Как говорится, баба с воза, кобыле легче, — радостно произнес капитан и рассмеялся, но, увидев, непроницаемые лица фээсбешников, тут же осекся, и подытожил разговор:

— Так что можно быстренько оформить документы на сдачу всего имеющегося по этому делу?

— Да.

Телефон тут же перекочевал в карман Игоря Анатольевича, и все четверо отправились за оставшимися вещдоками и документами по делу.

Пока они шли, Самохин, поняв, что тот, что забрал телефон, старший, обратился к нему:

— Собственно говоря, дело-то и не заводилось. Так, всего одна страничка в журнале. Задержали, допрос, опись вещей, изъятых у задержанного, и все.

— Тем лучше. Хорошо, если эта история не просочится из стен вашего учреждения. Так что вы, как говорили раньше, проведите политбеседу среди сотрудников, чтобы они не очень распространялись о случившемся, особенно среди домочадцев. Иначе, через пару дней желтая пресса нагрянет к вам в таком количестве, что вы и сами не рады будете. С вашим начальством я отдельно поговорю на эту тему.

— Все понятно, — угрюмо ответил капитан, размышляя о том, как бы самому вечером не сболтнуть жене, не говоря о том, чтобы заставить не проронить ни слова все отделение милиции. Впрочем, о телефоне и его возможностях знали всего три человека, включая его, начальника отделения и Самохина, так что есть вероятность, что… мысль, которая пришла ему на ум, неожиданно заставила вновь обратиться к шедшему рядом с ним фээсбешнику.

— В случае чего, можно все дело представить так, что охраннику дали на лапу, и он отпустил за взятку парня. А Воробьева мы по статье. Как раз в духе нынешней компании по борьбе с этими, вампирами.

— С кем?

— Я хотел сказать, с оборотнями в погонах.

Игорь Анатольевич улыбнулся.

— Это уж вы сами в своем ведомстве решайте, как вам лучше поступить, чтобы слухи не дошли до журналисткой братии.

— Понял.

* * *

Семен неожиданно замер.

— Что-то случилось?

— Да, опять включили бузер. Мы где-то рядом. Сейчас я попытаюсь сориентироваться. Точно, это совсем недалеко отсюда. Пошли.

Они быстро перешли оживленную улицу и устремились во двор, где как им подсказали, находилось районное отделение милиции. Семен ускорил шаг, и Лиза еле поспевала за ним. Когда они обогнули дом, прямо перед ними, за невысоким забором, показалось здание районного отделения милиции.

— Жди меня здесь, я пойду и попробую забрать бузер.

— Ты что, с ума сошел. Да они тебя в миг арестуют. Ты же сам сказал, что сбежал оттуда.

— Неважно, в случае чего уйду снова точно так же как и прошлый раз.

— Да! А я сомневаюсь. Знаешь ли, в такой шараге не любят шутников. Думаю, что второго шанса уйти они тебе не дадут.

— Другого выхода нет.

— Выход всегда есть, надо только немного подумать. И поэтому, я предлагаю тебе подождать пока я схожу и попробую узнать, где твой бузер, и вот тогда ты сможешь его забрать. Сечешь мою мысль?

— Возможно, ты и права.

— Не наверно, а точно. Короче, жди меня здесь и особо не светись.

— Что?

— Не высовывайся, а то вполне возможно твое фото уже в розыск распечатано.

— Что!

— Ничего. Что слышал. Все, я пошла, — и Лиза решительно направилась в сторону отделения милиции. В тот момент, когда она хотела войти, дверь перед ней распахнулась, и навстречу вышли двое высоких мужчин. Лиза прошла вперед и прежде чем закрыть дверь, инстинктивно обернулась и посмотрела им в след. Они неспешно направились к черному джипу с проблесковыми маячками, стоящему во дворе отделения.

— Люди в черном, — подумала Лиза, — плохой знак. И вообще, кажется, я сегодня делаю одну глупость за другой. Может он меня загипнотизировал? Черт, сама виновата. Ладно, надо собраться, — и она подошла к стойке дежурного.

— Товарищ, капитан, вы не могли бы мне подсказать. У меня небольшая проблема.

— Слушаю вас.

Лиза лихорадочно соображала, чтобы ей такое сказать. Только сейчас она поняла, что совсем не подумала, что, собственно говоря, она может узнать в милиции про Семена. Поэтому она решила импровизировать, как на экзамене, когда готовность к сдаче оставляла желать лучшего.

— Извините, моего знакомого сегодня задержали ваши сотрудники, не могла бы я узнать, где он?

— Как фамилия задержанного?

— Его зовут Семен Семенович, а фамилию его, извините, я не знаю. Как-то ни к чему.

— Плохо. Так всегда бывает. Сначала знакомятся, с кем попало, а потом в милицию бегут. Пропало что или нет?

— Да, пропало, — и Лиза попыталась изобразить на лице горе и выдавить из глаз слезу.

— Так, что пропало, и повторите, пожалуйста, как звали знакомого?

— Зовут Семен, так он мне представился. Мы с ним в кино пошли, а потом, когда расставались, он взял у меня телефон, стал звонить, а тут автобус. В результате, мой телефон остался у него.

— А телефон подарок папы на день рождения, точно?

— Вы угадали. И очень дорогой.

— А почему вы решили, что он у нас в отделении?

— Так ведь… — Лиза отчаянно стала думать, чтобы такое сказать, чтобы было хоть чуточку правдоподобно, а главное, согласовывалось с тем, что она только что выдумала.

— Так ведь он мне позвонил, и сказал, что его то ли выпустили, то ли должны выпустить, я точно не поняла. Короче, мой телефон у вас в отделении, Семен сказал, где вы находитесь.

— Сдается мне, что у вас не все сходится.

— В каком плане?

— Что же это выходит, что он телефон у нас оставил, на память что ли?

— Да нет. Просто он… — Лиза вдруг поняла, что запуталась, и дальнейший разговор лишь усложнит дело, но отступать было поздно, и от отчаяния, она неожиданно и впрямь заплакала, и утирая слезы, промямлила:

— Вам бы только зачем, да почему, а домой приду, опять допрос учинят. Что мне, по-вашему, вешаться что ли? Господи, из-за телефона готовы меня на детектор лжи отправить.

Капитан явно не ожидал такого оборота событий и поэтому, выглянул в окошко, и, заметив в коридоре проходящего мимо Дулимова, окликнул его:

— Иван Сергеевич, слушай, будь другом, займись дамочкой. У неё тут кто-то из задержанных, телефон оставил, который ей папаша подарил, короче сам знаешь…, — и, сделав многозначительную мину, показал рукой на Лизу, которая продолжала реветь.

При слове телефон, у Дулимова екнуло под ложечкой, и он, сделав слащавое лицо, тут же произнес:

— Главное, не надо расстраиваться. В нашем отделении ничего не пропадает. И ваш телефончик, мы сей момент найдем, и без всякой волокиты вам вернем. Пойдемте ко мне, — и, пропуская Лизу вперед, направился с ней в свой кабинет.

— Присаживайтесь. Так как вы говорите, звали вашего молодого человека? Кстати, водички не хотите?

— Нет, спасибо. Семеном его звали. А телефон сотовый, между прочим, дорогой.

— Угу. Семен говорите. Это не тот ли Семен, что сбежал сегодня из нашего отделения?

— Он самый… то есть, я хотела сказать, вполне возможно. Знаете, я ведь все понимаю, что я ветреная и все прочее, но на вид он такой обаятельный был, откуда я знала, что он такой. Взял телефон и с концами. А с другой стороны, видите, позвонил и сказал, где его забрать.

— Да, странный, это вы точно заметили. Я вас на секундочку покину, в том плане, что за телефоном схожу, а вы пока тут посидите, договорились?

— Хорошо.

Дулимов вышел из кабинета, и отсутствовал несколько минут.

Вернувшись в кабинет, он оставил дверь приоткрытой, и, садясь за стол, произнес.

— Вот видите, вы зря волновались, телефон ваш нашелся. Сейчас его принесут.

Вслед за этим в кабинет вошли те самые двое в черном. Один был одет в дубленку, а другой в пальто. Тот, что был в дубленке, выложил перед Лизой три телефона, среди которых был и бузер. И хотя Семен ни словом не упомянул, как он выглядит, Лиза сразу поняла, какой из них он.

— Вот этот, — и она протянула руку, чтобы взять телефон.

— Одну минуточку, — и мужчина в дубленке, осторожно, но в то же время крепко взял Лизину руку, не давая ей возможность дотронуться до бузера.

— В чем дело? — вскрикнула она.

— Вторую руку на стол и спокойно, — решительным и волевым голосом произнес мужчина, продолжая держать Лизину руку.

— Да как вы смеете!

— Смеем, смеем, гражданочка, — в этот момент, мужчина в пальто достал из внутреннего кармана удостоверение сотрудника ФСБ, и показал его Лизе.

— И, пожалуйста, не надо крика и шума. Вам ничего плохого никто не желает, всего лишь несколько вопросов.

— Я не буду отвечать без своего адвоката, — неожиданно чуть ли не закричала Лиза.

— В таком случае, вам придется проехать с нами.

— По какому случаю?

— Вы задержаны, поскольку предъявили права вот на эту вещь. Она проходит по делу, которое мы расследуем, так что хотите вы того или нет, придется проехать с нами. Там будет и адвокат и папа с мамой и все, кого вы пожелаете.

— Это не мой телефон. Я ошиблась.

— Извините, но это уже детский сад. Пройдемте, или мне надеть на вас наручники, и вызвать конвой?

— Не надо, — поникшим голосом произнесла Лиза.

— Вот видите, вы все отлично поняли. Прошу.

Лиза встала и пошла вслед за мужчиной в пальто. Позади неё шел тот, что был в дубленке. Она услышала, как он поблагодарил капитана за оперативность, и закрыл дверь в кабинет.

Они вышли на улицу. Уже стало смеркаться, пошел мелкий снег. Как она и предполагала, они прямиком направились к джипу. Лиза как бы невзначай, повернула голову и исподлобья посмотрела в ту сторону, где должен был стоять Семен. Она не увидела его, и, залезая на заднее сиденье машины, подумала:

— Доигралась девочка. Дура дурой. Нет, надо же вляпаться в такую авантюру и оказаться полной идиоткой. И на что я надеялась? И что теперь будет?

Мужчина в пальто завел мотор и осторожно выехал со двора отделения, включил дворники и повернул за угол соседнего дома. Что произошло потом, Лиза не поняла. В это действительно ей было трудно поверить, как впрочем, ничего не поняли и фээсбешники. Машина неожиданно заглохла и остановилась. Семен сидел вполоборота к обоим мужчинам и решительным голосом произнес:

— Прошу освободить девушку и вернуть мне мой телефон.

— Что?

— Предупреждаю, никакого насилия. Если вы не вернете мне мой телефон, я активизирую его на самоуничтожение. Учитывая, что он питается от плутониевой батареи, радиус поражения при взрыве будет порядка шестисот метров. Вряд ли вам нужно столько жертв, ради какого-то телефона.

Ни слова не говоря, парень в дубленке вынул из кармана бузер и протянул его Семену. Лиза успела заметить, что, несмотря на все самообладание, у него дрожала рука, и поэтому, как только Семен взял телефон, он сразу же отдернул руку.

Теперь мы уходим, девушка будет моей заложницей. При попытке меня преследовать, она будет убита. Вы все поняли?

— Да.

— Очень хорошо. В таком случае, всего хорошего.

Семен открыл дверь и произнес:

— Лиза выходи из машины.

— Зачем? — тихо произнесла она.

— Так надо. Выходи из машины.

— Хорошо, — она медленно открыла дверь и осторожно вышла из машины. Семен подошел к ней, и вдруг крепко обнял её обеими руками и жестко и требовательно произнес:

— Ничего не говори, только закрой глаза и не открывай, пока я тебе не разрешу.

Она вся тряслась от страха и мгновенно подчинилась, зажмурив со всей силы глаза. В тот же момент ей показалось, что какая-то неведомая сила подхватила её и закружила в невообразимом круговороте. Так длилось всего мгновение, но этого было достаточно, чтобы понять, что происходит что-то странное, неведомое, необъяснимое.

— Все, можешь открыть глаза, — произнес Семен и отпустил Лизу.

Она подняла веки и при слабом свете еще не в полной мере включенных уличных фонарей, увидела, что они оказались снова на бульваре недалеко от того места, где всего пару часов назад беседовали, и где Семен уверял её, что он инопланетянин.

Она стояла, боясь пошевелиться. Только теперь до неё начал доходить смысл происходящего. Все то, о чем он ей пытался сказать и доказать, стало реальностью. Ей по-настоящему стало страшно, и одновременно в её душе возник какой-то непонятный восторг, что все это на самом деле, что это не россказни, а самая что ни на есть реальность на пыталась осмыслить происходящее, и не могла. Её распирали чувства, мысли и воображение.

— Лиза, послушай, — тихо произнес Семен, — надеюсь теперь, ты понимаешь, что все, в чем я тебе пытался убедить, действительно реальность, а не розыгрыш. А теперь, я хочу тебе сказать, что только ты имеешь право решить, что делать.

— Я решить?

— Да. Ты абсолютно свободна. Хочешь, можешь идти домой и забыть все, как если бы это было просто досадное недоразумение, или…

— Или что?

— Или помочь мне. Ведь я с самого начала сказал, что мне нужна помощь.

Лиза внимательно посмотрела на Семена, и вдруг сама не понимая почему, произнесла:

— Расскажи мне всю правду, и тогда я приму решение.

— Ты уже его приняла, но я все равно расскажу тебе все. Пойдем.

— Куда?

— Посидим где-нибудь в тепле, а заодно поедим.

— А инопланетянам земная пища нравится?

— Ничего, сойдет, — он рассмеялся, и вдруг совсем по земному, обнял Лизу за плечо, и они медленно пошли по направлению к кафе…

Глава 4 Двести пятьдесят световых лет от Солнечной системы, планета Камха, центр слежения за Галактическими объектами.

— Советник, я вас приветствую.

— Взаимно. Надеюсь, что новости, которые вы мне принесли, не столь печальны?

— Как всегда.

— Это значит, что есть и плохие, и хорошие?

— Ваша честь, вы как всегда правы.

— Любезный мой, Соан, если бы вы приходили только с хорошими новостями, жизнь была бы скучна.

— Но я стараюсь.

Советник рассмеялся, и, глядя на стоящего рядом с ним Соана, произнес:

— Можно подумать, что вы определяете пропорцию плохих и хороших новостей. Мы не боги, чтобы жизнь в Галактике шла так, как нам бы этого хотелось.

— И все же.

— Успокойтесь и не берите в голову. Все, что мы делаем, лишь крупица в историческом процессе развития цивилизаций, которые населяют нашу Галактику. Успокаивает лишь то, что мы, в отличие от других, хоть что-то пытаемся делать. Подчеркиваю, лишь пытаемся.

— Но согласитесь, есть сдвиги в нашей работе. На прошлом Совете, нашу деятельность одобрили большинством голосов и, хотя были голоса против, Совет счел возможным продолжить работы в направлении, которым мы занимаемся. Стало быть, наша деятельность признана нужной.

— Я понимаю, к чему вы клоните. И в целом поддерживаю вашу деятельность, иначе бы Совет не поручил мне принимать столь важные решения, как выдача разрешения на запуск коррелятора времени. И надо полагать, что и сегодня вы пришли не просто, чтобы доложить о происходящих событиях, не так ли?

— Не скрою, в том числе и за этим.

— И все же, прежде чем говорить о грустном, поделитесь хорошими новостями.

— Их гораздо больше, чем плохих.

— Это радует.

— Станции наблюдения подтверждают, что за истекший цикл времени двадцать одна системы успешно миновали опасные периоды в своем развитии. Наиболее удачным за это время, был сдвиг орбиты кометы, которая могла задеть своей хвостовой частью планету 815Н5 с численностью населения в сто тридцать миллионов человек.

— Последствия были бы катастрофическими?

— Да, атмосфера не смогла бы защитить и полностью уничтожить падающие на планету обломки. Вес отдельных составил бы свыше десяти тонн. Вероятность гибели значительной части населения была крайне высока. Так что здесь мы смогли весьма эффективно, а главное, без особых потрясений, предотвратить беду.

— Рад, что вам удалась такая операция. Что еще?

— Устранены последствия сильнейшего землетрясения на планете Т713Ф. Мы вовремя предприняли меры и не дали процессу зайти слишком далеко, иначе могла возникнуть слишком большая приливная волна. По прогнозам, погибло бы не менее десяти миллионов человек.

— Да, природа испытывает людей на прочность, ничего не поделаешь.

Хорошо, в таком случае, давайте сразу перейдем к плохим новостям.

— Собственно говоря, плохая новость только одна. Погибла цивилизация на планете Ц422М.

— Что-то знакомое… это где-то не очень далеко от нас, верно?

— Вы абсолютно правы. Двести пятьдесят световых лет. Планета желтой звезды.

— И много погибших?

— Почти семь миллиардов.

Советник нахмурил брови и устремил свой взгляд на Соана.

— Судя по численности, они находились на достаточно высоком уровне развития? Что случилось?

— Пока идет обработка полученной информации. Предварительные данные показывают, что имело место самоуничтожение.

— Вирусы или ядерное оружие?

— Нет, хотя и того и другого у них хватало в избытке. Мы уже около ста лет имеем данные со станции, которая находится на орбите возле этой планеты. Темпы развития чрезвычайно высокие. Они сделали колоссальный рывок в познании мира, однако…

— Однако как всегда, их уровень развития не слишком высок, отсюда масса проблем внутри общества и крайне высокая степень случайной гибели, что в конечном итоге и произошло, я прав?

— Как всегда.

— Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это рано или поздно могло произойти. В любом случае, это действительно печальная новость. И все же, какие есть подробности?

— Пока известно лишь то, что они нашли способ поджечь собственную атмосферу. Вообще-то довольно странно.

— Вы полагаете?

— Да. Развитие науки и техники на планете хотя и высокое, но сделать столь мощный рывок и создать управляемый плазменно-протонный поток вне вакуумной среды! Это весьма странно.

— Почему вы так считаете?

— Я проанализировал их ступени развития за последние пятьдесят лет. Все говорит об абсолютно поступательном движении в познании, и вдруг такое ля этого не было совершенно никаких предпосылок. Такое открытие опередило время как минимум на двести лет, если не больше.

— А что говорит по этому поводу ваш компьютерный советчик?

— Он затрудняется ответить, как могло получиться, что они смогли сделать такой рывок, минуя целый ряд предшествующих открытий в этой и смежных областях знаний.

— А вы не исключаете возможность того, что им в руки могли эти знания как-то попасть? В Галактике много разных цивилизаций и кое-кто активно изучает другие миры, в том числе, я убежден, и планету, которая погибла?

— Не исключено о вряд ли. Мы бы зафиксировали такие вещи роме нас планету изучают, но ни аварий, ни чего-либо подозрительного, мы не зарегистрировали.

Надо полагать, вы пришли как раз по этому поводу?

— Вы правы, Советник. Есть необходимость послать в прошлое нашего разведчика из числа добровольцев.

Лицо Советника стало жестким, и Соан увидел, как заходили желваки у того на лице.

— Плохо, очень плохо. Вы ведь знаете, как я не одобряю этот вид вмешательства.

— Но…

— Не перебивайте. Напомните мне, сколько раз вы жертвовали своими людьми?

— Шесть раз за прошедшие десять лет.

— И каков результат?

— Пять неудачных попыток что-либо изменить, — поникшим голосом, произнес Соан.

— Ой ли. А мне сдается, что все шесть. Если память мне не изменяет, шестой эксперимент, лишь на время отложил катастрофу. Через сколько она произошла? Кажется через месяц?

— Меньше, одиннадцать дней.

— Вот видите, одиннадцать дней. А что в итоге? Шесть ваших добровольцев погибли. Шесть жизней ушли навсегда. Вы помните, что по этому поводу вам сказали в Совете?

— Да.

— Не возражаете, если я напомню? Совет сказал, что в вашем распоряжении есть только одна попытка. Если и она закончится неудачей, в чем лично я абсолютно убежден, проект по использованию коррелятора времени будет закрыт.

— Я помню это, и поэтому пришел просить вас дать разрешение на последнюю попытку.

— Вы многим рискуете.

— Я понимаю.

— А что, эта цивилизация действительно представляет интерес, что её спасение, вы ставите на весы возможности закрытия программы, которой вы отдали десять лет жизни?

— Да.

— Геройство или что-то иное?

— Ваша честь. Я понимаю, что в случае провала, использование коррелятора времени станет для меня недоступным, но… это шанс спасти семь миллиардов жизней. Я не могу не использовать его, даже если шансы на успех весьма малы.

— Послушайте, Соан. А вам не жаль тех, кто отдал свою жизнь, ради претворения в жизнь вашей мечты? И потом, ведь даже если вам что-то удастся, судьба добровольца-разведчика вам все равно будет неизвестна. Он навсегда останется в том времени и том пространстве, куда вы его послали. Вы выдаете ему билет в один конец. Не кажется ли вам, что это жестоко?

— Но Совет…

— Я не спрашивал вас о том, как на это смотрит Совет. Я спросил, как вы к этому относитесь?

— Я.

— Да вы. Послать в безвозвратное время пусть и добровольца, на это знаете ли нужно много мужества и веры в то, что вы поступаете правильно. А вы верите, что это правильно? Может быть, в вас говорит лишь тщеславие?

— Думаю, что нет. Если вы дадите согласие на проведение эксперимента, на планету полетит… мой сын Сей Моа.

— Ваш сын? Да вы рехнулись!

— Нет, он уже пять лет в отряде разведчиков и я не в праве отказать ему в его решении.

— Да, у меня нет слов, вы сделали такие ставки, что окажись я на вашем месте… впрочем нет, лучше пусть каждый будет на своем.

Советник посмотрел на Соан и медленно произнес:

— Хорошо, я подумаю и завтра дам вам ответ.

— Благодарю вас, Советник. Я могу идти?

— Можете. Всего доброго.

Соан повернулся и быстро зашагал в сторону двери.

— Будь у меня сын, я бы не смог так поступить, — произнес Советник ему вслед, но Соан не обернулся, а лишь плотно прикрыл за собой дверь.

* * *

Соан вернулся в центр слежения дальнего космоса и, усевшись в кресле за большим рабочим столом, устало взглянул вглубь кабинета.

— Если Советник даст добро, потребуется не больше трех недель для запуска разведчика. Разведчика, легко говорить, если бы речь не шла о собственном сыне.

Соан вспомнил разговор с сыном двумя днями раньше, сразу после известия о гибели планеты.

— Отец, я принял решение, если Совет даст добро и Советник подпишет разрешение на полет, я выставлю свою кандидатуру. И ты должен понимать, что мои шансы быть избранным, весьма велики. Я уже давно работаю по этой программе, отлично подготовлен и…

— Можешь не продолжать. Я знаю все, что ты скажешь. Ты сам принял решение, когда прошел отбор в разведчики-добровольцы и стал готовиться. Я знал, что рано или поздно это должно было случиться, но…

— Теперь ты жалеешь, что разрешил мне это?

— А ты стал бы меня слушать?

— Вряд ли.

— Вот видишь. Так имел ли я право потребовать от тебя, чтобы ты не принимал участие в программе? И вот сейчас задаю себе этот вопрос. Наверное, имел, как отец.

— Я не буду с тобой спорить, каждый из нас на своем месте. И я сделал свой выбор давно. И ты, и я знали о том, что рано или поздно это произойдет.

— Но когда это стало реальностью…

— Отец, еще ничего неизвестно. Вдруг Советник посчитает, что планета и цивилизация, жившая на ней, не достойна того, чтобы посылать на неё разведчика?

— Сомневаюсь. Я подготовил все материалы по ней. Через пару дней я встречаюсь с Советником, и тогда…

— Вот тогда и поговорим.

* * *

Весь этот разговор Соан прокрутил в своей памяти, и, хрустнув пальцами рук, включил экран компьютера. Голограмма развернулась во всю ширину стола, и приятный женский голос произнес:

— Добрый вечер. Чем вы хотели бы заняться?

— Материалы по планете Ц422М.

— Все или какие-то выборочно?

— Сводки со станции за период предшествующий катастрофе.

— Готово.

На экране высветились документы, где перечислялись основные сведения о планете, полученные посредством сканирования всех зафиксированных телевизионных сигналов, которые анализировались компьютером и наиболее важные, оформлялись в виде отчета. Соан читал страницу за страницей, но не находил даже малейшего намека на разработки, которые привели к гибели планеты. Впрочем, он и не рассчитывал найти этих сведений, так как весь материал был тщательно обработан специалистами его центра накануне. Вывод, который был сделан, гласил, что устройство, которое инициировало уничтожение планеты не найдено. Разработки по нему если и велись, то столь скрытно, что никаких упоминаний в прессе не было.

— Покажи мне отчет с момента гибели планеты.

— Готово.

На экране пошла запись, сделанная станцией слежения. Яркая вспышка, которая обычно характерна при взрыве ядерного заряда, зафиксирована аппаратурой в центральной части континента. Судя по энергетическому выбросу, имеет место управляемый плазменно-протонный поток кольцевой формы непосредственно в воздушной среде атмосферы планеты. Чрезвычайно неразумное решение, так как, войдя в соприкосновение с воздушной средой, он автоматически увеличивает степень горения и начинает расширяться. На экране было видно, как кольцо, словно бублик, начинает равномерно расти, захватывая все новую и новую область. Пурпурно-красное пятно начало огибать планету и за несколько минут превратило цветущий до этого мир в безжизненную пустыню. Пламя огня с температурой в пятьдесят тысяч градусов, моментально испарило все на планете, высосало весь кислород и сделало её поверхность кипящей лавой, которая будет остывать в течение многих лет.

Смотреть на это было страшно, и Соан попросил выключить изображение. Экран свернулся, и в кабинете снова наступила тишина.

Он не раз видел катастрофические последствия, которые имели место в Галактике на той или иной планете, но такое, впервые. За считанные часы планета испепелилась, став похожей на свой спутник, миллионы лет вращавшийся вокруг неё. Впрочем, нет, хуже, по тому можно хотя бы перемещаться и при определенных условиях создать жизнь. На планете пройдут годы, прежде чем лава остынет и покроет поверхность толстым и твердым панцирем. Печальное зрелище окончательно расстроило и без того плохое настроение Соана, и, поднявшись из кресла, он вышел из кабинета.

* * *

Утром, Соан сразу же после завтрака получил известие, что его приглашает Советник.

Он переоделся, как того требовал этикет при посещении члена Совета и направился к нему. Входя, он не сразу увидел Советника. Тот стоял возле окна, сцепив пальцы рук за спиной, и смотрел куда-то вдаль.

Соан в нерешительности остановился. Советник повернулся к нему, и медленно произнес:

— Я внимательно ознакомился со всей информацией, которую вы мне предоставили, и доложил Совету о вашей просьбе. Совет счел возможным дать разрешение на временной бросок о знайте, я был против.

— Против! Почему?

— Потому что мне не безразлична ваша судьба. То, что это будет еще одна неудачная попытка спасти очередную цивилизацию от гибели, я не сомневаюсь. А в том, что вы потеряете сына, и будете корить себя всю оставшуюся жизнь, сомневаться не приходится. И это весьма печально. Вот почему, когда в Совете решался вопрос, я голосовал против. Однако… мой голос не решил итогов голосования, и ваши доводы сочли убедительными для того, чтобы разрешить полет. Но учтите, это последний эксперимент. Если и он завершится неудачей, вам придется не просто закрыть проект, но и покинуть пост начальника центра.

— Покинуть пост!

— Да, так постановил Совет. Как видите, на карту положено очень много. Поэтому для подготовки к броску, вам отведено четыре недели. Старт назначите сами. Желаю удачи.

— Благодарю, Советник.

Соан поклонился и быстро вышел из кабинета. Ему осталось всего месяц быть вместе с сыном, всего месяц…

* * *

Подготовка шла своим чередом. Параллельно с Сей Моа, с нему готовились два дублера Кори Ван и Зев Уони. Главная задача подготовки заключалась в быстром освоении нескольких основных языков планеты, изучении местных обычаев, и адаптации в условиях совершенно незнакомого мира. Большую часть времени все трое проводили в тренажерном зале. В изокамерах им непосредственно в мозг вводилась массированная информация, которую они должны были затем применить на практике. Работы было так много, что за все время Соан всего несколько раз смог увидеться и поговорить с сыном. Каждый раз ему казалось, что он не выдержит и прикажет сыну отказаться от полета, но сердцем понимал, подобного не сделает. Ни сын, ни он сам, не простят друг другу этого.

Месяц пролетел так быстро, что когда однажды вечером, в комнату Соана постучали, и он по привычке ответил, — Войдите, — а на пороге оказался Сей Моа, он растерялся.

— Я пришел проститься, — сдержанно произнес он.

Соан хотел что-то сказать в ответ и не смог. К горлу подкатил комок, а на глаза навернулись предательские слезы. Перед ним в миг пронеслась вся картина его жизни. Знакомство с Маоинг. Ухаживание, объяснение в любви, женитьба и рождение сына. Потом были недолгие десять лет счастливой супружеской жизни и трагическая гибель любимой жены. Вся дальнейшая жизнь была посвящена любимой работе и воспитанию сына, который пошел по стопам отца и посвятил свою жизнь дальнему космосу. Сын вырос, получил образование, и пришел на работу в центр, который Соан к тому времени возглавлял. Работал, проявил себя и вскоре, после того, как заработала программа, записался в группу разведчиков-добровольцев. И вот теперь настал его черед. Нет, Соан не верил, что это когда-нибудь произойдет. Он тешил себя надеждой, что все сложится совсем иначе. Но этот день, час, миг настал, и он не знал что сказать, понимая, что расстается с сыном навсегда.

— Отец, — тихо произнес Сей Моа.

— Молчи. Я знаю, что слова ни к чему. Ты выбрал дорогу, к которой я сам тебя готовил. Путь в неведомое, путь, в котором ты останешься наедине с самим собой, и где нельзя ждать помощи от друзей, возможно во враждебном мире, но имеющим право на существование. Слова не нужны. Есть только чувства. Они с нами сын мой. Они всегда будут жить в нашем сердце, где бы ни существовали, в каких бы мирах, и в каком бы времени. Они соединят нас через миры и пространства. И мы…, — он запнулся и отвернулся. Ему было неловко оттого, что на глаза снова предательски навернулась слеза.

— Ты учил меня, как жить, ты готовил меня к этому, и я счастлив и горд, что ты мой отец, — Сей Моа подошел, и обнял отца, потом повернулся и быстро вышел из комнаты, понимая, что чем дальше он будет с отцом, тем труднее будет прощание.

В центре слежения все было готово к отправке разведчика на планету Ц422М. Накануне эксперимента установка, в который раз была протестирована и проверена на готовность к запуску. Сей Моа уже находился на орбите в капсуле, которая отделялась от корабля в тот момент, когда запускалась установка, и временной поток начинал искривлять пространство. Именно в этот момент происходил старт, и капсула в потоке времени устремлялась в заданную точку пространства.

— Всем службам приготовиться к запуску, — прозвучало в командном зале станции.

— Полная готовность. Производится компьютерная синхронизация времени вращения планеты вокруг своей оси и точки входа в атмосферу. Введены данные со станции слежения, для последней корректировки начала старта. Повторная синхронизация, отклонение ноль, восемь сто тысячных. Синхронизация закончена. Отсчет времени начат. До запуска установки сорок секунд.

Соан затаил дыхание. Тридцать, двадцать, десять…

— Два, один, ноль, запуск временного потока. Есть отделение капсулы от корабля. Есть вхождение во временной поток. Есть точка прохождения барьера текущего времени. Есть подтверждение ноль массы на главном мониторе. Есть отключение временного потока.

В наступившей тишине зала, Соану показалось, что он слышит биение собственного сердца и голос Сей Моа, который кричит ему:

— Отец, верь мне, я сделаю все, чтобы наша мечта стала реальностью. Верь мне, ведь я твой сын…

Глава 5

— Что было потом, я смутно помню. Ведь мы точно не знаем, что ощущает разведчик в момент, когда он перемещается в пространстве и во времени за сотни световых лет. И все это происходит за считанные секунды.

— И ты сразу оказался на Земле? — спросила Лиза.

— Да, все было рассчитано очень точно. Для этого и производилась столь тщательная синхронизация вращения Земли, точки запуска и точки входа. Я помню только, что когда очнулся, то почувствовал, что лежу на земле, а вокруг метров на десять вокруг, все дымится. Видимо, когда временной поток соприкасается с поверхностью, происходят своего рода энергетические всплески, возможно нагрев или что-то в этом роде.

— А что с капсулой? Она осталась там, куда ты приземлился?

— Нет, все происходит совсем иначе. Капсула нужна только для входа во временной поток, а потом она, подобно оболочке у таблетки, растворяется, и я оказываюсь на планете совершенно…

— Голый, угадала.

— Совершенно верно.

— Ух ты, здорово, — Лиза положила в рот вишенку, которая лежала сверху мороженного, и зажмурив глаза, мечтательно представила себе картину, голого Семена среди дымящегося пространства земли вокруг него. В этот момент ей послышался смех. Она открыла глаза и увидела смеющегося Семена.

— Ты чего?

— Да нет, так просто. Но вообще-то очень похоже. Правда, в такой позе я не был. Это ты, наверное, спутала меня с Терминатором, который прилетел из будущего на Землю.

— Терминатором?

— Да, помнишь в кинофильме со Шварцнегером?

— А ты что, его видел?

— Конечно, я же тебе говорил, что я целый месяц изучал вашу планету, в меня закачали столько информации, что как это у вас говорят, опухнуть можно.

— Подожди, а вот и нестыковочка, — Лиза прищурила глаз и ткнула ложкой в сторону Семена, — а если ты совершенно голым прилетел на нашу планету, то каким образом у тебя оказался твой телефон? Что, поймала тебя?

— Бузер, это единственное, что я смог принести из нашего мира.

Его имплантировали мне в тело, а потом я просто разрезал и вытащил его.

— Как, прямо взял и разрезал?

— Так, вот на ноге шов небольшой остался. В бузере была капсула, которая позволила быстро залечить рану, чтобы я мог сразу же приступить к выполнению задания. А вообще-то, самым сложным знаешь, что было?

— Что?

— Достать одежду сразу же после прилета. Над решением этой задачи очень долго бились, но так и не смогли решить проблему. Ведь связи с теми, кто улетал на задание, нет.

— Постой. Как нет связи? А как же ты вернешься обратно?

— Никак. Мой полет к вам, это билет в один конец. Обратного пути домой не будет, — он произнес это так спокойно, словно говорил о чем-то обыденном, но Лиза увидела в его глазах грусть и поняла, что так притворяться невозможно.

— Значит, ты навсегда останешься на нашей планете?

— Наверное. Мы ведь только в начале пути Проекту десять лет, а это в таком сложном деле совсем не много. Вспомни, когда люди сделали шаг на Луну? Прошло тридцать лет, а с тех пор ни один землянин не смог снова отправиться туда. А ведь это всего Луна, до которой несколько сот тысяч километров. А мы решаем куда более сложные задачи, и на нашем пути гораздо больше трудностей.

— А можно я задам тебе один вопрос?

— Конечно.

— Ты упомянул, что вокруг нашей планеты вращается станция слежения. Разве ты не можешь как-то связаться с ней, чтобы она помогла тебе в решении, как это сказать, твоей миссии?

— Нет, это невозможно.

— Но почему?

— Теоретически можно, но практически, это очень опасно. Это может нарушить ход временных связей между прошлым и будущим, вызвать определенные возмущения и инициировать необратимые последствия. Кроме того, станция находится достаточно далеко от вашей планеты, так что…

— А как же внеземная техника. В кино инопланетяне посылают с Земли сообщения прямо на свою родную планету.

— В кино, вполне вероятно, а в жизни, вряд ли. Впрочем, при наличии необходимой техники можно, но с помощью бузера, увы, нет.

— Жаль, и все же, я не понимаю, почему нельзя использовать возможности станции в поисках чего-то или кого-то на Земле. Не понимаю, и все.

— Нам бы тоже хотелось использовать такие возможности, но, увы, пока не получается.

— Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось, — тихо произнесла Лиза.

— Конечно, знаю. Посмотреть, как выглядит моя планета.

— Откуда ты знаешь? — она осеклась, вдруг отчетливо поняв, что если он и впрямь читает её мысли, то, стало быть, он, возможно, прочел то, чего ему вовсе не следует знать, о её чувствах к нему. При одной мысли об этом, ей стало не по себе, и она покрылась легким румянцем.

— Не волнуйся. Честное слово, я не всегда прибегаю к возможности прочесть чужие мысли, только тогда, когда мне это очень нужно, или когда, они слишком открыты.

— Вот как. С трудом, но постараюсь поверить.

— А ведь увидеть мою планету достаточно просто.

— Как это?

— С помощью бузера.

— Правда!

— Да. Надо найти где-нибудь подходящее место, и я смогу показать тебе свою планету и станцию и моего отца… и мать, — он так печально произнес последние слова, что у Лизы исчезли последние сомнения в искренности того, о чем говорил Семен.

— А где ты все это время жил?

— Когда?

— Когда прилетел на Землю?

— Где придется.

— И о чем вы только думали, когда посылали тебя на Землю?

— Как о чем? О том, чтобы выяснить, как получилось, что кто-то сумел так необдуманно использовать столь важное научное открытие.

— Это понятно, но, между прочим, есть элементарная сторона простой человеческой жизни. Об этом, вы хоть что-то думали?

— Конечно.

— Оно и видно. Поэтому тебя и замели в милицию. Неужели нельзя было обзавестись, хотя бы какими-нибудь документами, подумать о жилье, и вообще, как ты мыслишь начать поиски, я не представляю.

— Для этого я и собирался отправиться в аэропорт. Там есть локаторы. С их помощью, я смогу попытаться синхронизировать свой бузер с вашими спутниками и тогда у меня будет больший диапазон действий для поиска установки.

— Не понимаю, при чем тут бузер, установка и локаторы. И вообще, локаторы, к твоему сведению, есть не только в аэропортах, а во-вторых… впрочем, я все равно не очень поняла, что ты хочешь сделать, но все же, личное обустройство, прежде всего, иначе выполнение твоей задачи под большим вопросом.

— Я уже это почувствовал.

— Что ты говоришь! Ладно, поехали ко мне, но учти, моим родителям, ни слова о том, что ты инопланетянин, и вообще о своей миссии и так далее ни-ни. Договорились?

— Договорились, только мне кажется, что это не совсем удачная мысль, отправиться к тебе домой.

— Почему?

— Видишь ли, анализируя свои действия, я пришел к выводу, что вполне возможно, твой адрес уже известен тем, от кого мы скрылись.

— Ты полагаешь?

— Думаю, что да. Бузер побывал у них. Они наверняка заглянули в него, а стало быть, прочли твой номер, а я тебе звонил, а стало быть…

— Можешь не продолжать. Фигово, очень даже фигово. Что же делать?

— Помоги.

— Я!

— Кроме тебя у меня на Земле больше никого нет.

— Так всегда. Ладно, собирайся, по дороге, что-нибудь придумаем. Слава богу, у меня полно друзей, как говорится, где-нибудь перекантуемся.

— Как ты сказала?

— Запоминай, земной сленг, может пригодиться. Кстати, сколько у нас в запасе времени?

— Три года, один месяц и два дня по земному календарю.

— Полно времени. Вперед! — и она, встала из-за столика и протянула Семену руку.

* * *

Семен и Лиза вышли из кафе и направились к метро. По дороге, она достала телефон и, просмотрев список, набрала номер. После непродолжительных гудков, ей ответили:

— Алло, Лиз, привет.

— Валюша, здравствуй. Слушай, у меня к тебе дело!

— Судя по голосу, очччень важное.

— Угадала. Слушай, у тебя на даче приткнуться можно?

— Загадочно говоришь!

— Я серьезно.

— Что за вопрос, конечно можно. Давай пересечемся где-нибудь или заезжай ко мне за ключами.

— А ты когда дома будешь?

— Через час точно. А тебе как сегодня надо?

— Желательно…

— Понннятно. Тогда через час у меня. Одна или как?

— Наивный вопрос.

— Слушай, ты меня интригуешь.

— Все вопросы потом.

— Ясно, тогда до встречи.

— Вот видишь, вопрос с ночлегом решился в шест секунд.

— Здорово.

— Интересно, где бы ты сегодня ночевал, если бы не я?

— Как где, естественно в милиции.

— Ах, да, я совсем забыла, — они дружно рассмеялись.

— Короче, нам надо быть через час у моей подружки Валентины. У них зимняя дача, так что ты… короче, там можно будет переночевать. Но учти, это на первое время, а дальше надо думать. Лучше всего снять квартиру в городе, но для этого надо будет позаботиться о деньгах. Цены сейчас очень высокие, так что имей это в виду.

— Я все понял, и готов следовать твоим инструкциям.

— Вот это другое дело.

* * *

Через час, Лиза стояла возле двери и нажимала кнопку звонка. Валя, которая открыла ей дверь, с удивлением посмотрела на Лизу.

— Ты одна!?

— И…

— Так, просто.

— Ладно, чек на улице, постеснялся идти со мной.

— Надо же. Где это ты себе такого стеснительного нашла? — произнесла Валентина, передавая Лизе ключи от дачи, — дорогу-то, как ехать помнишь?

— В общих чертах.

— Горе ты мое. Запоминай, повторять сто раз не буду. С Савеловского вокзала до станции Икша.

— Это я помню.

— Не перебивай. Как выйдешь, перейдешь на другую сторону и прямо до магазина.

— А там направо, второй дом с желтым забором.

— Все правильно. Учти, мои не ездили туда уже месяц, так что снега там наверняка полно. Лопата возле калитки, придется твоему мэну потрудиться, чтобы до дома дойти.

— Ничего, как-нибудь, — лукаво ответила Лиза.

— Слушай, ты хоть намекни, я его знаю?

— Шутишь. Я с ним только позавчера познакомилась.

— Улет, и сразу в постель. Лизок, ты растешь в моих глазах.

— Какая постель, ты что!

— Да, А на даче вы так, в картишки решили просто переброситься и мультики по видаку посмотреть?

— Я тебя умоляю.

— Ладно, езжай, не буду тебя мучить. Но учти, мои вроде как собирались в следующие выходные смотаться на дачу снег с крыши скидывать, так что сама смотри.

— Понято.

— Ну все, ни пуха.

— К черту.

— Если что, звони, приеду выручать, — крикнула Валентина вслед убегающей по лестнице Лизе.

* * *

Она открыла дверь парадного. Семен стоял возле подъезда и внимательно читал объявления на стенде.

— Ты чего?

— Да так, интересные объявления. Такую информацию по телевизору не получишь, а мне всякая мелочь может пригодиться.

— Значит так, запомни раз и навсегда. Все, что висит на досках, растяжках, стендах и прочих бумажках, называется реклама.

— Я это знаю.

— А раз знаешь, то имей в виду, что нет ничего хуже на свете, чем реклама. Она сжигает деньги и отравляет жизнь. Самое вредное изобретение человечества — это реклама. Понял меня?

— Да.

— А раз понял, то нечего читать этот мусор, иначе, если ты воспользуешься тем, что прочел, то получишь самое негативное представление о нашей планете, и тебе вообще вряд ли захочется её спасать.

— Почему?

— Потому, и вообще, не спорь с женщиной и со мной в частности, иначе…

— Ты перестанешь мне помогать.

— Вот именно. Ты правильно улавливаешь мою мысль. Короче, нам на вокзал и чем быстрее, тем лучше, потому как время уже довольно много.

— Слушаюсь.

* * *

Через два с половиной часа, когда часы показывали начало десятого, они открывали дверь старого, бревенчатого дома. Новым был только забор, а дом, который Валины родители собирались начать ремонтировать уже который год, был весьма старым. Тем не менее, внутри было тепло, так как к дому был подведен магистральный газ, и всю зиму обе комнаты и кухня отапливались.

Лиза посмотрела на Семена, но тот к её удивлению даже не выглядел усталым, хотя ему пришлось основательно поработать лопатой, и прокопать тропу к дому.

— Вот, на первое время твоя обитель, инопланетянин, — произнесла Лиза, скидывая дубленку и вешая её на вешалку, которая была прибита на стене.

— Ну что же ты, раздевайся, или так и будешь стоять?

— Ой, прости, я просто задумался.

— Понятно. Не ожидал?

— Да как сказать.

— Скажи как есть.

— Если честно, то нет.

— Интересно, а чего же ты ждал?

— Не знаю. Я когда готовился к полету, много чего ожидал, но чтобы такого поворота событий, нет.

— Вот видишь, а говоришь, миссия, — Лиза сделала паузу и неожиданно спросила, — а как же насчет обещания показать мне свою планету, или этот…

— Сейчас покажу.

Семен скинул куртку, осмотрелся, затем, отодвинув стол подальше от дивана, вынул бузер и положил его посреди стола. Нажав какую-то последовательность кнопок, он вызвал голографический экран. Приложив к нему ладонь, он вдруг произнес какие-то непонятные слова.

— Что это? — произнесла удивленная Лиза.

— Бузер может работать как обычный видеопроигрыватель. Только вместо привычного у вас экрана, изображение будет проецироваться прямо в воздушной среде. А для того, чтобы он мог работать в полном объеме, я подтвердил свою голосовую идентификацию.

Семен сел возле Лизы на диван и снова что-то произнес на незнакомом ей языке. Экран тут же увеличился до оптимальных размеров, и она увидела природный ландшафт совершенно незнакомого мира.

— Вот это и есть мир, из которого я прилетел. Планета Камха. Она чем-то напоминает Землю. У нас тоже есть океаны и моря, материки и горы, города и природные заповедники. Сейчас ты все это увидишь. Это небольшой фильм. Я его специально записал, чтобы иногда вспоминать о доме.

А тем временем перед Лизой мелькали кадры неведомого ей мира. Растения, деревья, города, транспорт, парящий в облаках и люди, совсем такие же, как и земляне. Разные, но такие же, как и мы, спешащие по своим делам и живущие за сотни световых лет от Земли.

Было ощущение, что это научно-фантастический фильм, снятый о том, как будет выглядеть Земля возможно лет через сто, или более. Смущало лишь поразительная реалистичность того, что демонстрировалось. Нет, такое ни нарисовать, ни реализовать на компьютере было невозможно. И чем дальше смотрела Лиза кино, тем все явственнее понимала, что Семен действительно прибыл издалека, что планета Камха существует в Галактике, но ни один землянин кроме неё не знает об этом. Лизу обуревали такие странные чувства, что она не могла понять, чего было больше, страха, любопытства или желания, чтобы все это оказалось выдумкой, своего рода фантастически-гениальной затеей какого-то секретного проекта, и Семен решил проверить на ней, дабы убедиться, что эксперимент удался.

Потом вдруг кадры сменились какой-то домашней съемкой, и Семен пояснил.

— А вот это моя мать. Она умерла, точнее, погибла, когда я был еще маленьким. А это мой отец. Он руководит центром слежения за дальним космосом. Вот видишь, как раз кадры. Это центр, где я работал. А это я, узнаешь?

— Точно, это ты. Постой, так выходит, твой отец послал тебя сюда на Землю?

— Нет, что ты. Я сам вызвался добровольцем. Я готовился почти пять лет и очень мечтал полететь.

— Но почему? Ведь ты сам сказал, что никогда не сможешь вернуться домой?

— Знаю, трудно ответить однозначно на это. Наверное, у каждого есть своя мечта. И сколько я себя помню, всегда рвался к далеким мирам.

— Неужели, правда, твой мир так далек от нас?

— Очень.

— И ты прилетел только для того, чтобы спасти нас?

— А разве в этом есть что-то странное? Разве люди на Земле, работающие простыми пожарниками или спасателями, не рискуют ежедневно, чтобы спасти порой всего одного человека! Они не считают это подвигом. Это их работа, призвание, желание преодолеть свой страх и стать тем, кем они хотели и мечтали.

— Может быть ты и прав, — Лиза повернулась и посмотрела на Семена. Ей вдруг отчаянно захотелось поцеловать его и узнать, а как целуются и любят на этой далекой планете Камха? В голову полезли самые странные мысли и видимо они сидели так близко, что Семен, как ни старался, не смог побороть себя и не прослушать её мысли, и потому засмущался, а потом вдруг рассмеялся и неожиданно нежно обнял Лизу и поцеловал, совсем так же, как это сделал бы любой земной парень. Впрочем, нет. Он сделал это так нежно и в то же время так горячо и страстно, что у Лизы вдруг закружилась голова, и она только и смогла сказать:

— А целуешься ты совсем как землянин, а может быть даже лучше…

Глава 6

— Товарищ полковник, к вам можно?

— Игорь, заходи. Ты что так поздно? По делу или так?

— По делу, товарищ полковник.

— Раз по делу, тогда проходи, присаживайся.

— Спасибо.

— Рассказывай, что за срочность в конце рабочего дня привела тебя ко мне, — полковник улыбнулся. Ему нравился капитан Ионов.

Спокойный, уравновешенный сотрудник, и что немаловажно, с большим потенциалом. Пришел на работу в органы после окончания Университета, и не как обычно, когда приглашают, а сам. Вначале он отнесся к нему с настороженностью, дескать, решил от армии откосить, но, присмотревшись, через год сделал вывод, что не зря взял его к себе в отдел. За семь лет работы Ионов зарекомендовал себя грамотным специалистом и был на хорошем счету.

— Николай Яковлевич, нам сегодня позвонили из одного из районных отделений милиции, попросили приехать разобраться. Звонок переправили к нам в отдел, и мы с Шамотиным съездили. Думаю, что не зря.

— Хочешь сказать, что звонок был интересный?

— Даже очень, поэтому и пришел к вам.

— И правильно сделал. Рассказывай.

Игорь стал рассказывать полковнику о том, как они съездили в отделение, забрали странный телефон и тех событиях, которые последовали сразу после того, как они забрали девушку, чтобы поговорить с ней непосредственно в отделе.

— Так что, сами видите, дело закрутилось так, что отмахнуться нельзя. С кем мы имеем дело, не известно, но выяснить думаю, надо.

— Необходимо. Значит, говоришь, он взял её в качестве заложницы?

— Нет, это вряд ли. Скорее всего, она заодно с ним. Иначе полная нестыковка получается. Ведь она сама пришла в отделение, чтобы забрать этот телефон, назовем его как объект. Наверняка действовала с ним заодно, или по его указаниям. Весьма вероятно, что они работают в паре.

— Так считаешь?

— Да. Ведь как только они вышли из машины, практически сразу же исчезли.

— А чем сопровождалось их исчезновение?

— Абсолютно ничем. Просто легкое колебание воздуха, да и то, если честно сказать, это субъективное мнение. Было уже темновато, шел снег. Но ни вспышки света, ни звуковых эффектов не было. Просто мгновение и они словно испарились.

— Да, интересно, очень даже интересно. И какие мысли в связи с этим?

— Мысли такие, что следует попробовать выйти на след этой дамочки. У нас есть номер её сотового телефона. Капитан в отделении милиции мне номер дал. Возможно, что он чужой, но другой ниточки у нас нет. Потянем, вдруг что-то выясним, а дальше… как говорится, по обстоятельствам.

— Как назовем дело?

— Прямо так сразу?

— А ты думал. Чувствую, что придется повозиться и весьма основательно. Так что принимай в производство. А дело назовем, — полковник секунду подумал, — чего мудрить, так и назовем «Гость».

Ох, только вот с какой целью он к нам явился и откуда? Точно всю ночь не усну.

— Так ведь…

— Правильно сделал, что не стал ждать утра. Ты вот что, давай-ка подключи из аналитического отдела и научно-технического специалистов, и поработай сегодня. Вдруг с номером что-нибудь получится и удастся узнать про эту деваху что-то.

— Понял.

— А раз понял, то приступай, а я созвонюсь с Ермолаевым и Бухмистровым, чтобы они оказали помощь.

— Спасибо Николай Яковлевич. Все, я пошел.

— Давай. Чувствую, сегодня заночуешь на работе?

— Так ведь надо.

— Все верно, удачи.

— Спасибо.

* * *

Через час на столе капитана Ионова лежал лист бумаги, на котором было написано, что номер сотового телефона, по которому звонил неизвестный, принадлежит Вороновой Елизавете Петровне. Русская, одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения, студентка дневного отделения Университета, проживает в Москве с родителями по такому-то адресу. Далее шли данные на её родителей и номер домашнего телефона. Игорь сидел у себя в кабинете, ожидая, когда ему найдут её фотографию. Надежды, что это именно та девушка, которую они с Шамотиным задержали в отделении милиции, почему-то сразу прибавилось, как только он прочел принесенные ему данные. Ему сразу бросилось в глаза, что девушку зовут Лиза, ведь именно так к ней обратился неизвестный, появившейся в машине. Не столь распространенное имя, чтобы говорить, что это простое совпадение. Впрочем, оставались шансы и на такой вариант, но все же. Игорю хотелось, чтобы зацепка появилась, причем реальная, тогда можно начать искать эту парочку.

Раздался телефонный звонок.

— Ионов слушает. Фото есть, очень хорошо, нет, я сам сейчас зайду.

Он встал и отправился в один из кабинетов технической службы.

— Игорь Анатольевич, возьмите, пожалуйста, — и Люба протянула ему фото девушки.

Сомнений не было, это была она. С фотографии на него смотрело лицо улыбающейся девушки и, хотя фото было явно с какого-то документа, нельзя было не заметить этот юношеский задор и очарование молодости.

— Симпатичная куколка, — подумал Игорь, и, поблагодарив Любу за оперативность, отправился обратно к себе. По дороге, он обдумывал план действий. Вариантов было много. Можно было просто позвонить её родителям и поинтересоваться где Лиза, либо нагрянуть прямо к ним.

Были и другие варианты, например, установить оперативную слежку за квартирой, или позвонить ей непосредственно на сотовый. Но это явно спугнуло бы её и спутника. С другой стороны можно было подключить службы и проследить местоположение абонента. Одним словом вариантов для начала работы было предостаточно, но вот с чего лучше, сказать было трудно, а надо было с чего-то начинать.

Игорь уже завелся. То, что девушка, которая была уже у него в руках, неожиданно и так внезапно и совершенно непостижимым образом исчезла с незнакомцем, явно обескуражило его и в какой-то степени, раззадорило. Еще бы, такой прокол, да еще в самом начале. Впрочем, винить особо было некого, но это не утешало собственного самолюбия и требовало немедленно ответных действий. Вот почему Игорь так активно приступил к этому дело.

Расположившись в своем кабинете, он снова взял фотографию и внимательно посмотрел.

— Миленькое личико, ничего не скажешь. А в отделение она выглядела совсем иначе. Бегающие глаза, испуг на лице. Впрочем, и у меня было бы такое, если бы меня задержали во время выполнения какого-то задания. Так с чего начать?

Игорь расписал на листе бумаги основные варианты, которые он наметил, идя по коридору, и достав сотовый телефон, набрал домашний номер Лизы.

— Алло, — раздался в трубке приятный женский голос.

— Добрый вечер, простите, Лизу можно?

— Лизу! Её нет, а кто её спрашивает?

— Это из института, относительно зачета, — Игорь засомневался, относительно того, сдает ли она зачеты в декабре месяце в своем Университете, но в ответ услышал:

— Её нет дома, но вы позвоните ей на сотовый.

— Спасибо, извините.

Игорь дал отбой.

— Так, дома её нет, и, по всей видимости, дома не в курсе, где она может быть. Впрочем, это не факт. В любом случае, завтра надо поручить Виктору узнать все о её родителях, а заодно выяснить, кто входит в её окружение, и проверить друзей по Университету.

Игорь записал текст телефонного разговора и, подшив его в папку, фломастером написал: Дело по проекту «Гость». Отложив папку в сторону, он вынул зажигалку и по привычке несколько раз щелкнул.

Желание закурить сигарету возникло в очередной раз, но стремление избавиться от этой привычки, заставило убрать зажигалку в стол и снова открыть папку с делом.

— И что дальше? А может быть все же позвонить ей на сотовый? Нет, можно спугнуть, и тогда ищи-свищи ветра в поле. Хотя с другой стороны, при их возможности телепортирования, — в чем Игорь почему-то сразу уверился, — им особо бояться нечего. Кто они?

Игорь почувствовал, как повышается пульс, провел рукой по волосам и, посмотрев на сотовый, лежащий на столе, решительно набрал номер, который продиктовал ему капитан в районном отделении.

Однако в трубке он услышал:

— Извините, абонент временно недоступен или отключен.

Игорь неожиданно перевел дух, так как понимал, что сейчас он еще не готов на такую импровизацию в разговоре, да и что он собственно мог ей сказать или спросить? — Мол, здрасте, вы не хотите к нам приехать и рассказать, откуда и зачем вы прибыли, а то вы так нас заинтриговали, и так далее и в том же духе. Нет, надо основательно подготовиться к разговору, дать указания, чтобы проследили местоположение абонента и тогда можно будет и вопросы задавать. Да и родителей надо сначала навестить. Короче много чего надо сделать, прежде чем звонить этой самой Лизе.

Игорь снова открыл папку, посмотрел в очередной раз на фото и подумал:

— Чертовски интересная девочка. Интересно, в какую историю ты вляпалась?

* * *

Лиза лежала рядом с Семеном на софе и мысленно возвращалась к тому, что только что произошло. У неё не укладывалось в голове, что такое вообще возможно. Ей хотелось одновременно, снова броситься в его объятия и пережить это фантастическое блаженство и одновременно она боялась, что такого ощущения наслаждения уже не будет. Она смотрела в темный потолок комнаты и снова и снова переживала этот феерический секс, который только что у неё был. Это было так непривычно, так странно, и совсем не по земному…

Она ощутила вкус губ Семена и ей неожиданно страстно захотелось его. Прямо сейчас, здесь, в этой комнате.

Он провел рукой по её щеке и тихо произнес:

— Мы такие же, как и вы, и все же другие.

— Другие? Что ты хочешь этим сказать?

— Нет, не в том смысле, о чем ты подумала. Сексуальные взаимоотношения и у вас и у нас имеют много общего в биологическом плане, но сами ощущения совсем иные.

— Правда, и какие?

— Мы…

— Ну, рассказывай, что же ты остановился.

— Я не знаю как тебе об этом рассказать, чтобы ты поняла. Я просто не знаю точно…

— Ты меня пугаешь.

— Я не хотел. Просто у меня дома, на родной планете, у меня не было девушки, и поэтому я…

— С ума сойти можно, так ты девственник?

— Можно сказать, что да. У нас секс имеет несколько иное значение в жизни, чем у вас и слишком большие эмоциональные чувства несет для обоих партнеров, поэтому ему, как бы это правильно сказать, отдают больше уважения, чем у вас на Земле.

— Да…, — Лиза с удивлением смотрела на Семена, и желания еще сильнее овладели ею.

— Это означает, что вы просто так не трахаетесь, то есть, я хотела сказать, не занимаетесь сексом, потому что это вам нравится, а только лишь для продолжения своего рода? Так?

— Не совсем. Сексуальные отношения занимают такое же место в нашей жизни, но они… они совсем иные, чем у вас.

— Тогда я тебя не понимаю.

— Как тебе объяснить…

— Так чтобы было понятно.

— Твои родители занимаются сексом?

— Наверное, я не подсматривала.

— Наверняка, потому что они любят друг друга. Иными словами, у нас сексуальные взаимоотношения возникают в основном только тогда, когда создаются семейные пары. Это не потому, что у нас такая высокая нравственность или духовность в семейных ценностях, хотя и это имеет место быть, а просто так укоренилось и уже очень давно на нашей планете. И связано это именно с теми внутренними процессами, которые происходят внутри нас в этот момент.

— А какие процессы у вас происходят? — Лизе вдруг стало жутко интересно, и уже не владея собой, она чисто автоматически стала расстегивать пуговицы на своей блузке и освобождаться от одежды, которая была на ней.

— Чтобы ты поняла… — он о чем-то подумал, видимо подбирая слова, чтобы было более понятно, и добавил, — мы как бы становимся одним целым. Мы живем и ощущаем друг друга. Наши эмоции и чувства едины и мы управляем процессом, получая, таким образом, удовольствия, которые трудно создать, если человек не близок тебе, а всего лишь партнер по сексу.

— Как интересно! — Лиза уже скинула себя лифчик и стояла перед Семеном по пояс голая. Она видела, как он смотрит на неё. Она подошла вплотную к нему и снова поцеловала, прижалась всем телом и совсем тихо спросила:

— А может быть можно попробовать, или это исключено?

Семен молчал, но Лиза итак все поняла, потому что в этот момент, он начал скидывать с себя одежду и, раздевшись, Лиза увидела, что он абсолютно такой же, как и земной мужчина. Он протянул Лизе руки, и притянул её к себе.

— Слушай, подожди. Я только найду где-нибудь простынь и постелю.

Она бросила взор на шкаф, открыла его, и суетливо заглянув на полки, достала простынь и, кинув её на софу, легла. Семен подошел и прежде чем лечь, произнес то, о чем Лиза совсем забыла, и от чего ей вдруг стало неожиданно смешно.

— Не волнуйся, у нас организм устроен не совсем так, как земной, поэтому мы предохраняемся иными способами, чем земляне. Так что резинки нам не понадобятся.

Он лег рядом и провел рукой по её телу, затем стал целовать. Лизе было приятно прикосновение его губ. Она чувствовала, как пульсирует её организм. Как страсть и желание растут в ней с каждым его прикосновением, и в то же время, где-то в глубине, таился страх.

Страх перед этим загадочным, неведомым ей пришельцем из другого мира.

Она почувствовала, как вся сжалась и напряглась словно пружина, и в этот момент, он вошел в нее, и произошло то, чего она никак не ожидала. Она словно бы раздвоилась. Она чувствовала и ощущала себя и Семена. Это было удивительно, необыкновенно, фантастически здорово.

Она знала, когда и как двигаться, когда замедлить темп, а когда увеличить, когда замереть и снова начать двигаться. Она была собой и им одновременно. Это было что-то небывало грандиозное, такое, что могло лишь привидеться во сне, и то навряд ли. Она испытывала непередаваемые физические и эмоциональные ощущения, и чувства захлестывали её через край. А когда феерия экстаза достигла апогея, то это было вершиной наслаждения.

Она упала в изнеможении рядом и словно вернулась в себя. Только теперь, она снова стала тем, кем и была, только самой собой. Лишь спустя несколько минут она смогла повернуться и тихо прошептать:

— Знаешь, теперь я верю, что ты действительно прилетел из другого мира.

— Я знаю.

— Конечно, ведь ты читаешь мои мысли.

— И мысли в том числе.

— А как же все то, о чем ты мне говорил?

— В каком смысле?

— Ну, про сексуальные отношения и ценности семейного характера?

— А разве чувства, которые между нами, не настоящие?

— А ты веришь, что такое возможно?

— Я да, а ты?

— Наверное, я не знаю. Я просто не верю, что такое бывает — Бывает. Миры даже если они очень далеко друг от друга могут сблизить людей настолько, что они окажутся совсем близко.

— Как мы сейчас с тобой.

— Как мы, — он поцеловал её. Лиза уткнулась в его плечо. Семен вдохнул запах её волос и тихо произнес.

— Твои волосы пахнут домом.

— Домом!

— Да, домом, из которого я прилетел.

— Неужели у тебя на планете не нашлось девушки, и пришлось так далеко лететь, чтобы найти здесь?

— Стоило, очень даже стоило.

И жаркий и крепкий поцелуй снова соединил их…

Глава 7

Утром Игорю позвонила секретарь полковника и предупредила, что в десять часов будет совещание. Учитывая, что времени оставалось не так много, он быстро пробежался по текущим делам и, положив в папку все, что могло заинтересовать начальника отдела, отправился на совещание.

В кабинете собралось всего несколько человек, в том числе два сотрудника из других отделов, одного он знал, это была Алла Эдуардовна, специалист из отдела научно-технической экспертизы.

— Не буду ходить долго вокруг да около, — начал полковник, — вопрос достаточно серьезный. Я вчера вечером получил от капитана Ионова информацию, которую сообщил наверх. Там она вызвала интерес, а посему создается группа, в которую включаются сотрудники нескольких подразделений. По мере необходимости, группа будет расширяться, но желательно этого избежать. Статус — особая секретность. Все материалы по делу докладывать мне лично. Кодовое название программы — «Гость», — и полковник посмотрел на удивленное лицо Ионова.

— Прошу вас, Игорь Анатольевич, доложите собравшимся, в чем суть проекта, какие есть исходные данные, что известно о причастных к делу лицах?

Ионов поднялся со своего места, и, заглянув в папку, в котором лежало всего пару листов со сделанными накануне записями, ввел собравшихся в курс дела.

— Как видите, — подытожил его доклад полковник, — одно лицо по делу нам известно. Думаю, что с него и начнем, — полковник обвел собравшихся взглядом, и снова взглянув на Ионова, дабы разрядить обстановку, усмехнулся и произнес:

— Что, не ожидали Игорь Анатольевич? Как видите, не вам одному по ночам приходится порой работать, а и начальству тоже. Так что, назначаетесь старшим группы. Без лишних церемоний знакомьтесь, если кто кого не знает и вперед. Как говорится, время не ждет. Надеюсь, что к вечеру первый отчет будет у меня на столе. Всем все ясно? — и не дожидаясь ответа, добавил, — в таком случае, совещание закончено.

Игорь Анатольевич, если какие проблемы, сразу звони мне. Да, и еще, подключи к этому делу Шамотина и… короче сам реши, кого еще из наших сотрудников тебе надо привлечь.

— Вас понял, товарищ полковник.

— Отлично, приступайте к работе.

Ионов вместе с присутствующими на совещании сотрудниками вышел из кабинета полковника.

— Странно, почему вам это задание поручили? — задала вопрос Ионову Алла Эдуардовна.

— А что тут странного?

— Да так. Логичней бы было это дело отдать внешней разведке. Вряд ли здесь задействованы наши люди.

— Простите, а Воронова?

— А что Воронова? Так, пешка, я в этом уверена. Основная фигура, это этот субчик, который то появляется, то исчезает. Интересно, что он там использует для этого. Кстати, надо бы вашу машину проверить.

— На предмет?

Она посмотрела на капитана, и спокойно ответила: — Мало ли, может радиация какая остаточная имеет место, или еще что-то. Не мог же он просто так испариться из салона машины, и ничего не оставить после себя. Я в это не верю. Всегда что-то, да остается.

— Вы правы.

— Еще бы. Да вы не переживайте, — она похлопала Игоря по плечу, и уже чуть мягче добавила, — если что и было, в плане радиации, то сразу это не скажется. Потенция у мужчин порой совсем по другой причине страдает, — и, улыбнувшись, уточнила, — шутка. У меня всегда дурацкие шутки, так что вы особенно не обращайте внимания, договорились.

— Я понял.

— Вот и отлично. А автомобильчик ваш, я все же проверю, не возражаете?

— Разумеется, нет.

— Замечательно.

* * *

Ионов вернулся к себе в кабинет. В этот момент появился Шамотин.

— Привет. Мне сказали, ты с утра был у полковника на совещании. Стряслось чего, или так общий сбор?

— По поводу вчерашнего инцидента в отделении милиции. Дело открыли. Гриф секретности нулевой. Так что приступаем к работе.

— Когда?

— Я вчера начал. До часу ночи тут проторчал. Так что присаживайся, будем думать, с какой стороны копать.

Шамотин придвинул стул к столу капитана, и они начали строить план работы на сегодняшний день.

* * *

Лиза проснулась, когда первые лучи солнца коснулись её лица. Она зажмурилась и потянулась. На душе было почему-то удивительно спокойно и хорошо. Семен мирно дремал рядом, одной рукой обнимая её, а другую засунул под подушку. Она осторожно, чтобы не разбудить его, провела рукой по волосам. Рыжие, шелковистые волосы, были такие обычные, да и сам Семен сейчас был совсем земным человеком. Трудно было представить, что он инопланетянин. Лиза чуть сдвинула край одеяла и посмотрела на его плечо.

— Надо же и крошечная родинка на плече, такая же, как у нас. И вообще, он такой же… нет, он лучше, — она вспомнила прошедшую ночь и от воспоминаний её тут же бросила в жар. Она прижалась щекой к его плечу и услышала его голос:

— Ты уже проснулась?

— Я тебя разбудила?

— Я всегда привык вставать рано.

— А я люблю поспать. Но сегодня солнечный зайчик разбудил меня и я вряд ли уже засну, — она нежно поцеловала его, — знаешь, мне так было хорошо, так чудесно, так…

— Нам обоим было хорошо. Ведь ты знала, что испытываю я, а я, что ты.

— Удивительно. Разве такое может быть?

— Как видишь, может. Вообще, если честно, я не думал, что ощущения будут такими, ведь ты землянка. Значит, мы действительно очень близки во многих отношениях.

— Так здорово, — Лиза замурлыкала, настолько ей было хорошо, что слова были не нужны. Потом, спохватившись, мыслями вернулась с небес на землю. События вчерашнего дня так закружили её, что она даже не позвонила родителям и не предупредила, что не будет ночевать дома.

— Слушай, как ты думаешь, если я позвоню родителям, что мне им сказать, а то они наверняка волнуются, что меня не было всю ночь дома?

— Я думаю, что надо сказать так, чтобы вранья было поменьше, но и правды не очень.

— Остроумно, может, поможешь придумать?

— Лиз, извини, но ведь я многого не знаю, как принято у вас на планете в подобных случаях себя вести.

— Конечно, как девушек соблазнять, — шутливо произнесла Лиза, целуя Семена, — так это у него запросто, а как вопрос решать, так сразу, не в курсе. Тогда так и скажу, что меня похитил инопланетян. Околдовал, взял в заложницы и мне с ним… очень хорошо, — она снова поцеловала Семена, но на этот раз так страстно, что почувствовала, как снова загорается в ней желание, с которым трудно было совладать.

— А землянки пылкие натуры. Насколько мне известно, на нашей планете, сексом занимаются не столь часто, и по статистике…

— Это у вас, а теперь ты на Земле, а стало быть, надо приспосабливаться к желаниям земных женщин, — она запрокинула ногу и оказалась на Семене.

— Слушай, а тебя, правда, зовут Семен, больно имя какое-то земное?

— Нет, это я сам придумал, а мое настоящее имя Сей Моа.

— Как ты сказал, Сей Моа? Мне нравится. Можно я тебя буду звать просто Сей?

— А я тебя Лиз?

Она рассмеялась и, нагнувшись, прикоснулась губами к его лицу. Нежно поцеловала, потом снова, и вдруг озорно спросила:

— Так что ты там насчет статистики на вашей планете говорил?

— Я говорил, что статистика вещь относительная, в том плане, что я не очень внедрялся в подробности анализа по этой части.

— Что ты говоришь, статистика… — он не дал ей договорить, потому что их губы слились в жарком поцелуе, а руки ласкали друг друга, разжигая огонь страсти…

* * *

В комнате было так тихо, что казалось, Лиза слышала биение своего сердца. Она снова испытала это неведомое наслаждение, и хотя прошло уже не менее получаса, она продолжала лежать рядом с Сей Моа. Обняв рукой его мускулистое тело, она крепко прижалась к нему, изредка целуя и, смеясь, зарывалась лицом в подушку, снова и снова мысленно переживая те ощущения, которые испытала.

Неожиданно тишину нарушил телефонный звонок. Лиза перегнулась через Сей Моа, но так и не смогла дотянуться рукой до пола, где по-прежнему, еще со вчерашнего вечера, валялась её одежда. Сей Моа приподнялся и, достав телефон, протянул его Лизе. Она посмотрела на экран. Номер телефона ей ни о чем не говорил.

— Странно, может не отвечать? То ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла Лиза.

— Наверное, лучше ответить. Вдруг кому-то нужна помощь.

— Сей, ты идеалист. Только ради тебя, — и она поднесла телефон к уху и недовольным голосом произнесла:

— Слушаю.

— Простите, это Елизавета Петровна?

— Допустим, а с кем я говорю?

— Вам покажется смешным, возможным странным, но это звонит Ионов.

— Кто? Вы, наверное, ошиблись, — Лиза хотела было оборвать разговор, но услышала в трубке:

— Вряд ли. Ведь это я вас вчера усаживал в машину, а потом вы так таинственно исчезли со своим спутником. И все же, мы не могли бы с вами встретиться. Впрочем, я понимаю, что вопрос весьма наивный, но вы взвесьте все. К чему вам постоянно находиться в бегах, скрываться, чего-то утаивать. В конце концов, вы не совершали никаких преступлений, чтобы бояться встречи. Может быть, просто встретиться и поговорить? Насколько я понимаю, вы сможете в любой момент снова исчезнуть, а раз так, то бояться нечего.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — дрожащим голосом произнесла Лиза.

— Я не тороплю. Переговорите с тем, кому принадлежит устройство, за которым вы пришли в милицию. Возможно, он достаточно рассудительный и сможет понять, что мы не враги. Но когда тайна окружает людей, поневоле ею начинают интересоваться, и я не думаю, что в ваших интересах, иметь врагов. Возможно наоборот, они могут превратиться в друзей.

Наступила пауза. Лиза отчаянно пыталась придумать что ответить, и растерялась. Голос в трубке произнес.

— Мой номер у вас записался. Подумайте, может быть, решите позвонить. Ваш друг засветился, и игра в прятки может плохо кончится для него, а для вас, тем более. Всего доброго.

Лиза услышала гудки. На другом конце выключили телефон, и она, нажав отбой, в задумчивости посмотрела на Семена.

— Ты слышал, о чем я с ним разговаривала? — спросила она, глядя на Сей Моа.

— Я только могу читать мысли, и то не всегда, а телефонные разговоры прослушивать, не мой профиль.

— Звонил тот фээсбешник, что был вчера в милиции. Он предложил встретиться. Как я поняла, они нас ищут, — Лиза в отчаянии посмотрела на Сей Моа, спрашивая, что же теперь делать.

— Этого следовало ожидать. Знаешь, я бы на его месте поступил точно так же. Кстати, если они засекли наше местоположение, то у нас в запасе максимум час, а то и меньше. Так что надо решать что делать.

— Ты так считаешь?

— Конечно. Вот это я как раз очень тщательно изучал и поэтому, надо сматываться отсюда, потому что…

— А может быть нам и правда, встретиться с ними, ведь мы сможем от них всегда убежать?

— Ты ошибаешься. Стоит им парализовать меня или просто сделать удар электрошоком, и телепортироваться будет невозможно. Все не так просто, как кажется, и думаю, что они это прекрасно понимают, и начали за нами охоту. Плохо, очень плохо. Не зря я сказал, что бузер может навести их на всевозможные размышления. Да, не все было продумана перед началом броска. Досадный просчет и столько осложнений в самом начале.

Сей Моа приподнялся с постели и стал одеваться. Лиза продолжала лежать, глядя на него и рассуждая, что же теперь ей делать и как быть, бросить Сей Моа и вернуться домой, пойти в органы и все рассказать? А как же Сей, а как же те чувства, которые он в ней пробудил?

— Я знаю, что тебе сложно решить, как быть. Прости, я виноват. Но тебе решать, как поступить. Это мое задание, и это моя жизнь, и я не вправе решать за тебя, я только могу просить…

— Молчи, ничего не говори. Я тоже могу читать чужие мысли. Не так как ты, лишь по глазам, — она посмотрела в голубые глаза Сей Моа, и очень нежно, трепетно, прикоснулась к его губам кончиками пальцев, и спокойно, но уверенно произнесла:

— Мы все разделим пополам, и любовь, и трудности, и надежду на успех… Пошли, впереди много дел…

Часть 2 Беглецы

Глава 1 Где-то западнее Урала за четыре месяца до описываемых ранее событий…

— И все же до чего хороши места. Диву даешься, что в наше время, еще где-то на Земле сохранились такие, можно сказать нетронутые цивилизацией островки природы. Верно, говорю, Илимыч?

— Не знаю, тебе виднее, ты человек городской, столичный, а мы что.

Одно скажу, скоро и это кончится. Еще год-два и хана. И сюда ваша братия потянется. Вон, за прошедшие пять лет-то, сколько мест диких протопано. Кто зачем едет. Кто за этим, как его, слово-то забыл, как называется, язык сломаешь, зик, бик, сик.

— Приключениями?

— Да нет, этим, икс, пикс…

— Экстримом.

— Во, точно. Как ты сказал-то, зикстримом?

— Экстримом.

— Надо же, скока лет живу, а столько новых словом за последний год услыхал, жуть. Целую азбуку составить можно.

— Не ворчи, Илимыч, век нынче такой. Да и потом, на дворе капитализм, новая эпоха.

— Во-во, он самый. Раньше как чуть что, в райком. И пожаловаться можно было и порядку больше, а нынче у кого деньги в кармане, тот и командир.

— Ну и что. Один хрен разница. То начальство командовало, теперь мир капитала. Тебе-то от этого какая разница? Жил не тужил и при социализме, и нынче.

— Не скажи. Раньше я был уважаемый человек, а теперь кто. Нуль. Самый что ни на есть нуль. Работы нету, денег нету, начальства нету. А, что говорить, жизнь хреновая стала для таких как я.

— Это чем же она хреновая? Живешь спокойно. Домик свой, огород, опять же скотина. Рыбка есть, зверь в лесу есть. А главное, никакого тебе начальства. Хочешь, работаешь, хочешь на печи лежишь, да на потолок смотришь.

— А чего я на небе этом увижу-то? Звезды одни, да и те когда туч на небе нету. Нет, порядок должен быть, порядок. А нынче так, одна маета. Порядка кончился. Один начальник наворовал, ушел, стал барыгой. Пришел другой, теперь он ворует. Ждет, когда его спихнут, и он уйдет с деньгами в тень. Откроет лавку, и будет жить, как ни в чем не бывало.

— Да и пусть себе живет. Тебе-то что. Он что тебя, данью обложил?

— Нет. Живет, бабла заработает, ресторан или фабрику какую откроет, рабочие места создаст. Сечешь? Польза, какая никакая, а есть.

— Да какая к черту от него польза, ежели он вор в натуре? Самый что ни есть вор.

— А, бесполезно с тобой спорить.

— А ты и не спорь. Какие хошь тут мне песни свои пой, а по мне порядок должен быть и все. Одно скажу, раньше порядку было больше, а сейчас его нету вовсе.

— Не сердись. Главное мы с тобой вот сидим, водочку хорошую вкушаем, рыбку едим, живы и здоровы, и это самое главное. Хоть в этом я прав, как считаешь?

— Насчет этого, я ничего против не имею, — при упоминании о водке, Ионыч оживился и потянулся за бутылкой.

— Вот насчет водки честно скажу, хороша. Скока живу, такую не пил. Небось, на экспорт делают, все по ненашенски написано-то, — он покрутил бутылку в руках и налил в стакан.

— И в бошку-то не ударяет, а почитай все сорок градусов. Че молчишь-то?

— Да я на тебя смотрю. Старый ты стал.

— Ну, старый, что с того? Какой есть.

— Это я так. А водка финская. Специально для тебя купил. А то ведь ты тут, небось, всякую дрянь пьешь, а потом маешься.

— Да я, если честно и не пью особо, слаб стал. Как выпью, кишки болят, работать тяжело, да и в лес не сходишь.

— Чего так?

— Боязно стало. Думаю, плохо станет в лесу, так и до дому не дойду, закачурюсь, а то и вовсе, какая хренотень привидится, не то с пьяна, не то еще с чего. Можно и того, головой тронуться.

— Это как понимать?

— А ладно, это я так, к слову сказал.

— Да ты уж расскажи, коли начал, я ведь как никак не чужой тебе, вроде племянник.

— Племянник! Эка сказанул. Седьмая вода на киселе, а туда же, племянник. Твоя маманька, моему деду, двоюродной племянницей приходится. А уж кем ты мне, это трудно подсчитать.

— Так ведь родственник, или как?

— Родственник, родственник, уговорил. Так говоришь, финская? Вот ведь черти, как делают. Давай родственничек, по чуть-чуть, чтобы нам годков еще много прожить, и не болеть.

— Отличный тост, — Петр взял бутылку, налил себе и Ионычу и, чокнувшись, выпил. Потом отломил кусок жареной рыбы и осторожно, выбирая кости, стал есть.

— А все же ты мне расскажи, чего там с тобой приключилось-то, что ты так в лес стал с опаской ходить?

— Да кто тебе сказал, что с опаской, просто, раз привиделась чертовщина какая, вот и все.

— Вот и расскажи, мне ведь интересно.

— Интересно ему. Ладно, так и быть расскажу. Только ты никому, а то начнут про меня судачить. Языки у народа сам знаешь, любого до могилы довести могут.

Петр рассмеялся, глядя на старика и взяв еще один кусок жареной рыбы, с аппетитом стал есть и слушать его рассказ.

— Так вот значит, история эта произошла со мной пару недель назад. Я аккурат накануне грибов насобирал, вечером пожарил, ну и малость на грудь принял. Короче, выпил, закусил, и спать завалился, а по утру с похмелья рассольчика попил и в лес собрался. Не надо было конечно идти, но думаю, погода дюже хорошая, пройдусь, глядишь, весь хмель из головы и вышибет. Короче, взял ружьишко и айда. Я обычно далеко хожу, верст за десять, наши туда не ходят. Места там хоть и грибные, но больно опасные. Болота встречаются и оврагов много. Короче по мне самый раз. У меня там как раз капканы стоят, так что думаю, проверю, может, кто попался. Часам к одиннадцати дошел я до того места, где первый капкан поставил, смотрю, пусто. Что делать? Пошел дальше. А тут как раз овраг большой, прямо в лесу. Вообще-то такое редко бывает, но у нас речек подземных много, иной раз подмывают почву, земля оседает, так вот и образуются лесные овраги.

— А я думал землетрясение.

— Скажешь тоже, землетрясение. Какое к черту землетрясение в наших краях. Отродясь не было. И вообще, не перебивай.

— Молчу.

— Да, так о чем это я?

— Про овраг в лесу.

— Да, так вот значит. Овраг там глубокий. Токая к нему подошел, смотрю, а он весь осыпался. То ли вода его подмыла, то ли что, врать не буду, не знаю, только смотрю, из песка торчит что-то и блестит Здоровенное такое, и блестящее. Я, конечно, сразу сообразил, крыло самолета. Видать упал когда-то и в песок зарылся, а нынче, как овраг стал оседать, крыло-то и обнажилось. Во, думаю, повезло. Оно ведь того, наверняка люминиевое, а нынче за люминий хорошие деньги дают.

Петр усмехнулся и покачал головой, но промолчал, не стал перебивать старика.

— Ты не лыбся, я тебе правду говорю. Короче, спустился я в овраг, чтобы посмотреть на крыло. А как подошел, удивился. Издаля-то оно совсем иным выглядело, а тут смотрю, оно какое-то чудное. Цвет вроде как меняется прямо на глазах, вроде как бензином облито и радуга по нему. Я рукой потрогал, холодное, гладкое. Потом постучал по нему, а звук глухой, словно внутри не пустое, а целый кусок. Не думаю, что-то не то. И потом, ни этих, как они, заклепок или винтов каких нету. Одним словом, сомнения меня одолели, чтобы это такое могло быть. А при мне как раз лопатка саперная была, помнишь, что ты подарил?

— Угу.

— Во, я и давай песок-то вокруг отчищать. Долго рыл, не помню сколько, но долго. А оно откапывается, только уж больно здоровое и формы чудной, словно как круглая. Плюнул я на это дело, думаю, все равно не откапаю, надо бы принести ножовку и частями отпиливать. Но прежде чем возвращаться, сел перекусить. Сижу значит, ем, а сам размышляю, что бы это такое могло быть? И черт меня дернул тогда пальнуть в эту хреновину.

— Выстрелить?

— Ну да. Думаю, коли она люминиевая, так пуля её насквозь пройдет, а ежели стальная, то вряд ли. А раз стальная, то и хрен с ней, че лишний раз ходить с ножовкой-то. Отошел я метров на пятьдесят, а то вдруг думаю там бензин, рванет чего доброго, и пальнул из ружья.

— И…

— Отбросило меня так на песок, что словно бы ветром подуло, да таким сильным, что на ногах не устоял.

— Выходит, полная бензином была, и такой сильный взрыв произошел?

— Какой к лешему бензин. Говорю же тебе, словно ветром от этой железяки подуло или ещё чем. А меня в песок так впечатало, что спина до сих пор побаливает. И чего потом?

— Чего-чего. Очухался я малость, пошел посмотреть на крыло, а там, поверишь, хоть бы где вмятина или царапина какая. Броня. Сечешь.

— Так и чего же это было?

— Как чего, видать из космоса чего упало и зарылось в песок. Может от спутника нашего, или американского. Там ведь знаешь, какой метал, докрасна нагревается, когда в атмосферу входит.

— Сомневаюсь я.

— Это твое дело. А только я тебе так скажу, пить надо меньше, чтобы голова лучше соображала. Вот если бы я на трезвую голову в лес-то пошел, вряд ли стрелять надумал, а достал бы ножик, да проверил бы железяку.

— Пожалуй.

— Вот, только мысли-то умные опосля приходят. Я потом еле домой дотащился. Уже затемно. Голова, да и спина болели так, что я два дня на печи лежал. Только банька, да чай с медом и спасли.

— Интересная история. И все же, что бы это могло быть?

— Как что? Я же говорю тебе, наверняка от какой ракеты кусок не сгоревший упал.

— Может быть, может быть, только у меня большие сомнения по этому поводу. Очень ты меня заинтриговал, вот бы посмотреть на это!

— Не, я туды больше не пойду. Ну её к черту. Опять, какой фортель устроит, я и вовсе слягу.

— Ничего. Поживем, увидим, а там решим, может, все же покажешь мне это место.

Петр, взял полотенце и стал вытирать руки.

— Как насчет чая, может, попьем перед сном? Я, между прочим, хороший чай тебе привез, и лимонов, и меду, и конфет пару кило.

Ионыч сразу обмяк, подобрел, и пошел за чайником.

* * *

Прошло два дня, и Петр все же уговорил Ионыча сводить и показать ему ту, как он выразился, железяку. Все-таки подарки, сделали свое дело, и Ионыч не смог отказать Петру в его просьбе. Впрочем, был еще один мотив к этому походу. Ионычу самому хотелось еще раз посмотреть на неё, дабы окончательно убедиться, что в хозяйстве она вряд ли пригодится и на том успокоиться. К тому же, вдвоем идти было сподручно, и поэтому он, в конце концов, согласился.

Еще с вечера они собрали вещи, взяли ножовку, совковую лопату и даже ручную дрель, так, на всякий случай.

Идти пришлось долго. Петр прикинул, и решил, что дед наверняка ошибся насчет десяти километров. Вышли они из дому, когда еще и шести не было, а пришли к одиннадцати. Так что по его прикидкам, выходило не меньше пятнадцати километров.

Лес стал редеть, вскоре показался овраг, и как только они подошли, Ионыч указал рукой на нечто, что выступало на несколько метров на склоне. На солнце, он и впрямь переливался всеми цветами радуги. Они спустились вниз. Торчащий из песка предмет действительно напоминал своими формами часть какой-то большой конструкции, напоминающей круг.

— Не иначе, как НЛО, — пошутил Петр, и постучал рукой по металлу.

Звук был глухой. Он прикинул на взгляд и решил, что если принять во внимание размеры выступающей части, то вся конструкция была не менее двадцати метров в диаметре, а может, и больше. Длина выступающей части была метров пятнадцать, двадцать, а сама она выступала из песка метров пять.

— Она такой и была, когда ты её видел?

— Не, меньше. Видно песок постепенно осыпается, вот она и вылазит наружу.

— Да, интересная штука. Только, сдается мне, что она не очень похожа на кусок от ракеты или самолета. Подай-ка, дрель, сейчас посмотрим из чего она.

— Держи, — и Ионыч протянул Петру дрель. Однако попытки просверлить оказались напрасными.

— Ты смотри-ка и впрямь не берет. Ни простым сверлом, ни победитовым. Даже царапины нет. Может быть ты и прав, какой-то бронированный сплав. Вот только окрас странный. Прямо огнями переливается, — Петр провел рукой по металлу.

— Странная конструкция, даже не знаю, что сказать.

— Во, а я тебе о чем гуторю. Чудная штука. Может, не будем копать, как говорится, от греха подальше домой потопаем?

— Да ты что. Раз пришли, надо копнуть. Грех не узнать, или по крайней попробовать выяснить, что это такое, — и вооружившись совковой лопатой, Петр начал уверенно откидывать песок с одного края конструкции. Ионыч постоял немного, и все же решил помочь, и осторожно, словно боясь, что штуковина опять выкинет какой-нибудь фортель, стал подкапывать с другой стороны.

За час они смогли отрыть совсем немного, и, решив передохнуть, отошли в тень и уселись возле кустов. Петр достал из рюкзака термос с чаем, и бутерброды, и в этот момент, песок вокруг неизвестного объекта начал осыпаться, а сама конструкция накренилась и стала сползать вниз на дно оврага.

Перепуганные Петр и Ионыч, хотя и сидели поодаль, все же опрометью бросились в сторону. Прошло несколько минут, прежде чем они отважились вернуться и посмотреть. На дне оврага лежала, на две трети свободная от песка огромная круглая конструкция неизвестного летательного аппарата. Теперь уже и Ионыч, перекрестившись, произнес:

— Вот тебе на, может ты и впрямь прав. Прямо тарелка точь в точь, как по ящику показывают. Гляди, вон сверху-тои люки и еще чего есть.

Петр молчал. Его одолевали сомнения, стоит ли подходить к ней, а то чего доброго сработает какой защитный механизм, но любопытство и желание узнать, пересилило.

— Ты вот чего, посиди-ка тут пока, а я пойду, гляну. Чего вдвоем рисковать, в случае чего, вытянешь меня, — и Петр обвязал себя за пояс веревкой, а другой её конец дал Ионычу.

— Все я пошел.

— А может, того, не стоит?

— Такое дело раз в жизни бывает, стоит, уверен в этом.

* * *

Петр перебрался на другую сторону оврага и потом по склону осторожно спустился прямо на центральную часть конструкции. Вокруг были различные выступы, напоминающие, не то приборы, не то просто, обычные проушины непонятного назначения. Часть предметов, которые он принял за приборы, были сломаны или сильно помяты, а то и вовсе оторваны и еле держались. Он потрогал один из таких, и попытался оторвать. Но сделать это так и не удалось, хотя было видно, что он держится на честном слове.

Петр стоял на коленях и внимательно всматривался в поверхность, разглядывая каждый «прибор» и пытаясь найти хотя бы одну надпись, которая бы навела его на мысль о принадлежности данной конструкции. Однако ничего не было.

— Ну что там? — крикнул Ионыч.

— Пока жив, как видишь. Ни надписей, ни обозначений. Впору и впрямь подумать, что это НЛО. Только как-то не верится, что вот так вдруг и на тебе.

— Может оторвать чего можно на крыше-то, а дома покажешь кому, а?

— Пытаюсь, только ничего не получается. Кинь-камне саперную лопатку, может ей попробовать.

Ионыч размахнулся, но потом передумал и пошел к Петру.

— Ты чего?

— А черт его знает, может опять сработает какая неведомая сила, и бросит тебя. Лучше уж я сам.

Ионыч осторожно сполз по песку и оказался рядом с Петром. Внимательно пощупал руками каждый выступ, и, найдя самый болтающийся предмет, со всей силы рубанул ребром лопаты. Раздался металлический звук, но штуковина осталась на месте. Зато на ребре лопата появилась большая зазубрина и вмятина.

— Видал, я тебе о чем говорю. Не нашенский это металл. Разве ж лопату можно так погнуть, а всего-то на соплях держится. Вот ведь гнида какая, ну погоди, — и Ионыч еще пару раз со всей силы ударил.

С четвертой или пятой попытки, маленькая штуковина обломилась и покатилась по поверхности. Петр еле успел её схватить, иначе она свалилась бы вниз. Он взял её, и внимательно осмотрел.

— Ну, чего скажешь?

— Без понятия. Даже намека, что это может быть, не имею.

— Дайка я посмотрю.

Ионыч взял в руки деталь, прикинул её на вес, и многозначительно произнес:

— Ху… какая-то. Не знаю, забирай, а дома разберешься, что это, — и передал её Петру, — Короче, собирайся, надо домой топать, все бестолку вокруг этой штуки шастать. Толку от неё никакого, — и пошел взбираться наверх.

Петр наклонился, еще раз потрогал поверхность конструкции, и, понимая всю бессмысленность дальнейших исследований, решил, что, пожалуй, старик прав.

* * *

Через день Петр уехал в Москву, увозя с собой кусок неизвестного объекта, вокруг которого теперь были сосредоточены все его мысли.

— Если это действительно НЛО, а в этом можно было не сомневаться на девяносто девять и девять десятых процента, то на этом можно заработать, и очень большие деньги. Главное, чтобы теперь никто не опередил меня и не обнаружил место, где эта штуковина находится. Ну, Ионыч, ты просто клад, не зря я тебе гостинцы столько лет возил.

Если все получится, заберу тебя в Москву, чтобы напоследок, ты как король пожил.

Глава 2

— Что вам сказать, уважаемый Петр Владимирович. Интересная вещица, очень даже интересная. Кстати, где вы её достали?

— Не юлите, Леонид Иосифович. Меньше вопросов, лучше скажите, что за материал, из которого эта фигня сделана.

— Так ведь в том-то и дело, что метал весьма и весьма интересный, а потому я и спрашиваю, где вы его достали. Вечно вы любите темнить.

— Не все ли равно. Я плачу за экспертизу, а вы, словно следователь, где, откуда.

— Голубчик. Мы ведь друг друга давно знаем, а вы сразу кипятитесь. Ладно, не буду вас докучать вопросами. Короче, придется вам раскошелиться.

— В каком смысле?

— В прямом. Экспертиза стоила совсем иных денег, чем я предполагал, так что, как говорится, вот вам счетец, и коли, есть желание узнать вердикт, то сначала денежки, а потом результат.

— Но позвольте, когда я вам её передал, сумма была оговорена.

— Согласен, только я не ожидал, что придется делать спектральный анализ, а это уже совсем иной порядок цен, кроме того, и за секретность платить приходиться. Вы же не хотите, чтобы у вас спрашивали происхождение этого материала?

— Хорошо, сколько?

— Восемьсот.

— Да вы рехнулись. Я за этот кусок металла и половины не получу.

— Получите, получите мой дорогой, гораздо больше, чем вы предполагаете.

— Да!

— Так что, платите, или как?

Петр, скрепя сердце достал портмоне и выложил недостающие шестьсот долларов.

— Так что же это за материал?

— Это многокомпонентный сплав на основе осмия и иридия. Точный состав я тебе написал, хотя вряд ли это так важно. Одно могу сказать, что за этот маленький огрызок предлагают десять тысяч зелеными. Интересное предложение?

— Неплохое, но надо подумать, — Петр положил образец в карман, а бумагу с результатом анализа, сунул в портмоне.

— Но учти, при продаже, десять процентов мои.

— Это понятно, вот еще бы знать истинную цену, тогда можно было бы и двадцать заплатить, как Леонид Иосифович, нет желания поднять цену?

— Не ожидал, честно скажу Петр, такого отношения с твоей стороны никак не ожидал. Столько лет дружбы и такая, с позволения сказать, благодарность. Но я зла не держу.

— Так ведь и я тоже.

— Это как тебя понимать?

— Мир не без добрых людей. И всегда что-то, где-то, а просочится. Помните нашу сделку в прошлом году с изумрудом? Сколько вы мне сказали, восемь, и я вам поверил. А ведь циферка была, двенадцать. Нехорошо вы со мной поступили, нехорошо. Спрашивается, могу ли я вам доверять в плане цены? Сомневаюсь. А поэтому, как говорится, гран мерси за анализ, но относительно продажи, как-нибудь в другой раз. Деньги, они ведь потом и кровью зарабатываются, а уходят так легко и быстро. Кому же охота продавать за десять, а вдруг эта безделица все двадцать пять стоит, а, Леонид Иосифович?

— Хорошо, буду с вами честен. Вы правы, прошлый раз я вас обманул, хотя, вы отчасти сами виноваты. Согласились, значит, сделка состоялась.

— Да…

— Ну, не будем об этом, виноват, каюсь. Все же старикам можно иногда и прощать. А поэтому сразу скажу. За этот образец готовы выложить пятнадцать тысяч. Деньги хорошие. Уверяю вас, потому как, чтобы выделить из этого образца все компоненты, больших усилий придется приложить, а соответственно и расходы будут. Впрочем, нас это меньше всего должно волновать. Если у вас есть еще, они готовы брать из расчета по сотне за грамм.

— Хорошо, я подумаю, но с продажей, все же повременю.

— Смотрите, продавец сегодня есть, завтра нету.

— Ничего, другого найдем. Был бы товар, а желающие купить, всегда найдутся.

— В таком случае, буду ждать вашего звонка.

— Хорошо, я вас оповещу. Всего доброго.

— И вам того же.

* * *

Петр вышел во двор, сел в автомобиль и плавно тронулся с места.

Когда он выехал, то в зеркале заднего вида заметил, как следом за ним, тронулась иномарка, припаркованная на улице.

— Странно, может, мне показалось? Не люблю я совпадений, а потому, береженого бог бережет, — и Петр прибавил газу.

Иномарка шла позади, и как только Петр сбавлял ход, она тут же притормаживала.

— Пасут, черти. Значит, Веллер болтнул где-то лишнего про образец.

Вот бестия. Что же ребята, я ведь не такой лох, как вам кажется.

Петр заметил, что зеленый сигнал светофора мигнул и плавно нажал на тормоза. Иномарка, которая преследовала его, была через две машины позади. Уже у самой линии, когда на светофоре зажегся красный свет, он неожиданно дал газу и, рванувшись с места, под носом у встречной машины проехал перекресток и буквально через сто метров свернул вправо. Петр знал, что, проехав между домами, можно выехать на узкую дорожку, которая упирается в тоннель под железнодорожным полотном.

Одно время там можно было свободно проехать, потом проезд перекрыли, но третьего дня, когда он отвозил образец Леониду Иосифовичу, совсем забыл об этом. На удивление, проезд был открыт. Кто-то сдвинул бетонную плиту, и можно было проехать на противоположную сторону железной дороги, которую если объезжать, пришлось бы сделать здоровенный крюк.

Как и ожидалось, плита была по-прежнему сдвинута, и проезд был открыт. Петр проскочил туннель, проехал вдоль улицы и, свернув в один из переулков между домами, въехал во двор и припарковавшись между несколькими автомобилями, выключил габаритные огни и замер. Впрочем, вряд ли догонявшие смогли бы вычислить столь замысловатый маршрут, и все же Петр решил обождать и, понимая, что надо как-то обдумать создавшееся положение, откинулся на спинку сиденья. Вынув образец, мечтательно покрутил его в руках.

— Пятнадцать штук, интересно, очень даже интересно. Вопрос, как отломать остальные? Килограмма на полтора-два наберется совершенно точно, а это уже деньги и немалые, стало быть, чтобы их не упустить, надо, не теряя времени, собираться в путь-дорогу к Ионычу. Но прежде, подумать, кого взять в помощь, и какой инструмент для этих целей приобрести. И самое главное, как нам избавиться от тех, кто явно решил выяснить источник этого кусочка металла.

Петр поиграл им в руке, убрал в карман куртки, и, включив зажигание, медленно выехал со двора.

* * *

— Так что, Роман, по рукам?

— Раз такое дело, по рукам, — он протянул Петру руку.

— Значит так, вроде бы мы обо всем договорились. Главное, без суеты, покупаешь все необходимое. Как только все будет готово, звонишь мне на сотовый, я беру билеты, и мы отчаливаем.

— Само собой. Два дня и все будет готово.

— Замечательно. Главное, не жадничай, покупай самый хороший инструмент. Уверяю, все окупится сторицей. В глуши, куда мы поедем, купить что-либо будет проблематично, лучше перестраховаться, короче, ты понял?

— Да ты не суетись, все пучком будет. Возьму профессиональный инструмент. Тех денег, что ты дал, хватит на все, не волнуйся.

— Хорошо, надеюсь. Короче, я отчалил, и жду звонка.

— Добро. Максимум послезавтра все будет собрано.

— Я пошел.

— А ты чего, тачку-то свою разбил что ли?

— В каком смысле, а эта, — и он посмотрел на девятку Жигулей, на которой приехал в гараж к Роману, — моя в ремонте, и потом, светиться не хочется, когда дело деньгами пахнет. Понял меня?

— В момент.

— Вот и молодец. Пока.

Петр сел в машину и отбыл. По дороге он остановился возле универсама и купил кое-что из еды. Заодно положил в корзинку коробку шоколадных конфет и бутылку коньяка. Расплатившись, сел в машину и прежде чем отъехать, набрал номер Ольги.

— Алло, это я. Ты дома? Уже ждешь? Кисуля, я только заскочил в магаз, взял кое-что из еды. Что значит, все есть, ты меня знаешь, я не люблю с пустыми руками являться. Все, целую, через полчаса жди, — он нажал отбой и самовлюбленно улыбнулся, предвкушая приятный вечер в компании с Оленькой.

Еще накануне, когда почувствовал слежку, он решил, что ехать домой не следует, а поэтому позвонил одной из своих подружек и напросился в гости.

Переночевав у неё, он решил, что заскочит домой лишь, в крайнем случае, а оставшиеся два-три дня поживет у неё, тем более что та была рада столь неожиданному визиту Петра. Еще бы, с женщинами он был всегда щедр, и если бы не они, у него было бы значительно больше денег, чем сейчас. Впрочем, он не жаловался, считая, что они того стоят, и поэтому покупал им подарки, и никогда не скупился при этом.

Когда он позвонил, и Ольга открыла дверь, на пороге его ожидала жгучая брюнетка, одетая в шелковый халат, лишь едва прикрывающий попку. Она грациозно изогнулась, чтобы чмокнуть Петра, демонстрируя при этом, что лифчика на ней нет.

— Сумочки, сумочки не забудь. И вообще, я с дороги, был черте где, весь грязный, неумытый…

— Ванна уже полная и ждет тебя, — мягким голосом произнесла Ольга и, повернувшись, понесла пакеты с продуктами на кухню.

Петр скинул куртку, ботинки, и, нацепив тапочки, зашагал на кухню.

— Ах, ты просто душка. Мои любимые трюфеля взял и икорку и балычок. Лапа, ты чудо.

— Знаю. Короче, ты накрывай, а я мигом ванну приму.

Он скинул рубашку, брюки и аккуратно положил их на стиральную машину. Скинув трусы, потрогал рукой воду и залез в ванну. Вода была теплая, и приятно расслабляла усталое тело. Весь день пришлось крутиться, и сейчас он чувствовал, как приятно нежиться в ванне, в которую предусмотрительная Ольга насыпала какой-то морской соли.

Полежав минут десять, он взял с полки мочалку. В этот момент в дверях показалась Ольга. Она томно посмотрела на сидящего Петра.

— Спинку потереть или ты сам?

— А ты не испачкаешь свой халатик? — с подтекстом в голосе спросил Петр.

— Так его и снять можно, — и она тут же распахнула халат и кинула его поверх одежды Петра. Как и следовало ожидать, под ним ничего не было. Он подал ей мочалку, продолжая смотреть на Ольгины прелести. Смеясь, она произнесла:

— Повернешься, или может тебе мальца сначала намылить? — при этом, она звонко рассмеялась. Петр повернулся к ней спиной, и уперся руками о кафель стены. Ольга терла осторожно и нежно, словно гладила, потом прошлась мочалкой вниз и как бы невзначай провела рукой между ягодицами, словно проверяя, не готов ли он к иным, отнюдь не банным действиям. Как и следовало ожидать, пышные формы Ольги завели Петра, а поэтому, он тут же вылез из ванны и, не дожидаясь дальнейших расспросов, повел её в спальню, где уже была расстелена постель.

* * *

Роман позвонил, как и обещал, через пару дней, и сказал, что все необходимое куплено, и можно отправляться. Петр обещал, как только купит билеты, сразу же перезвонит, чтобы договориться о встрече.

Петр хотел решить до отъезда единственный вопрос, незаметно попасть домой, чтобы взять немного денег на дорогу. И хотя эта проблема не сильно волновала его, он все же колебался, как поступить. Подумав, он все же решил не искушать судьбу перед столь ответственным делом, и, позвонив приятелю, договорился с ним, что возьмет в долг пять тысяч долларов на пару недель. Заверив Ольгу, что срочно уезжает по работе в командировку, он отправился сначала за деньгами, а потом за билетами на вокзал. Как только билеты были на руках, он перезвонил Роману и они договорились, где и во сколько встретятся. Поезд уходил через пять часов, так что времени было не так много.

Роман подъехал на вокзал за час до отправления. Носильщик толкал перед ним тележку, доверху нагруженную тремя коробками и двумя туристскими рюкзаками.

— Прилично вещей набралось! — глядя на весь этот скарб, произнес Петр.

— Пригодится, сам сказал, что там купить что-то вряд ли удастся.

— Это да, — и они стали заносить вещи в купе.

Через час поезд отошел от перрона, унося состав на северо-восток страны.

Лишь спустя двое суток они вздохнули с облегчением, когда на перекладных добрались до поселка, где жил Ионыч.

Ионыч был удивлен, что Петр приехал снова, да еще всего через несколько дней, и вдобавок не один.

— Ты чего это, никак опять на тарелку решил взглянуть?

— А ты думал. Она теперь мне покоя не дает. Видал, сколько инструмента привез.

— Смотрю не один?

— Знакомься, Роман.

Роман протянул руку и поздоровался, после чего, стал вносить вещи в дом.

Вся вторая половина дня прошла в разглядывании вещей, которые Роман распаковывал и подробно объяснял Ионычу, что представляет собой тот или иной инструмент. Петр сидел рядом и помалкивал, лишь изредка брал в руки что-то из привезенного, и задавал вопросы.

— Ром, а аккумуляторов нам хватит?

— Хватит. Я в первую очередь, когда покупал, сразу дополнительно четыре комплекта брал. Тяжеловато тащить будет все, поэтому я подумал, что вот эти рюкзаки, самое, что ни на есть удобная штука. Как считаешь?

— Наверное ты прав, завтра пойдем, проверим.

Пока распаковывали вещи, рассматривали, потом собирали в дорогу то, что решили взять с собой для первого похода, время пролетело незаметно, и спать легли затемно. Тем не менее, утром все дружно проснулись, когда на часах еще не было шести. Позавтракали и, взяв рюкзаки, отправились в дорогу.

* * *

На этот раз идти с грузом пришлось дольше, и когда они подошли к оврагу, перевалило за полдень.

— Ну что, Роман, готов увидеть инопланетный корабль?

— Да бросьте вы, Петр Леонидович. Все шуткуете и шуткуете. Это ведь я так, не стал спорить с вами, а то думаю, обидитесь. Наверняка это обломок ракеты с учений. Не сгорел полностью в атмосфере, вот и упал. Об этом частенько упоминают. А тем более, здесь. Может, в Плисецке запускали, а здесь траектория пролегала, вот и упал.

— Слышь, Ионыч, не верит.

— Нехай себе не верит. Сам как увидит, другого мнения будет.

В этот момент они подошли к краю оврага, и их взору предстала летающая тарелка, которая лежала на боку, почти полностью свободная от песка. Вся верхняя часть блестела в лучах солнца и переливалась.

Увидев её, Роман присвистнул и присел.

— Что, ноги подкосились, Рома? Как, похожа на обломок отработанной ступени ракеты, или не очень?

— Вот это да. Значит правда, значит, действительно вы меня не обманули! Самая настоящая летающая тарелка! Не может быть. Дайте мне её потрогать и убедиться, что это не галлюцинация, — он скинул тяжелый рюкзак с плеч и, утопая ногами в песке, буквально побежал к тарелке. Петр и Ионыч остановились, и, посмеиваясь, смотрели, как с мальчишеским задором Роман бежит к ней. Подбежав, он вдруг замер, потом медленно подошел.

— Да ты не боись, не укусит, — крикнул ему Петр, и, скинув рюкзак, добавил, — шабаш, разбиваем лагерь, и прежде чем начнем, надо передохнуть. Как говорится, тарелка, вряд ли улетит, а отдохнуть перед работой нам не мешает.

— И то верно. Это молодежь пущай скачет, а мы свое отскакали.

* * *

Отдохнув, Петр и Роман распаковали рюкзаки и разложили на брезенте инструмент.

— С чего начнем? — спросил Роман.

— Давай-ка, для начала осмотрим её как следует. Ты ведь механик. Посмотришь не так как я, на эту штуковину, а тогда и решим, что делать. Глядишь, может, не только сувениры спилим, а вскроем эту консервную банку.

— Я бы с большим интересом заглянул внутрь.

Они залезли наверх и стали внимательно осматривать все выступающие части, сразу же отмечать, что можно отрезать в первую очередь. Когда осмотр был закончен, Роман покачал головой и произнес:

— Интересная штуковина. Если у неё и есть вход внутрь, то, по всей видимости, снизу, хотя я не исключаю, что вот эта часть, — и он показал на большой кольцевой проем, не что иное, как люк. Но как его открыть, ума не приложу.

— Ладно, тащи инструмент, а там посмотрим.

Роман сходил за болгарками, захватив заодно сумку с аккумуляторами и запасными дисками. Потом вернулся и принес флягу с водой.

— А это тебе зачем?

— Посмотрим, если обычный диск не возьмет, попробуем алмазный с охлаждением.

Надев очки, они начали осторожно, и не спеша пробовать отрезать выступающий над поверхностью кронштейн.

— Надо же, всего-то толщиной сантиметра три, а хрен отрежешь.

Искр нету, металл вязкий. Сейчас попробуем другим диском. Меняя диски и пробуя отпилить, они не заметили, как прошло около часа, а работа практически не продвинулась.

— Проклятье, и что за металл, никак не пойму. Первый раз вижу, чтобы ничем не резался. Чтобы это могло быть? — Роман облокотился о поверхность, и чтобы не упасть, ухватился за один из многочисленных выступов. В этот момент рука соскользнула, и он почувствовал, как штуковина, за которую он только что держался, сдвинулась с места. От удивления он вскрикнул. Петр инстинктивно протянул Роману руку, и в этот момент, они услышали легкий щелчок и увидели, как круглый диск, который они посчитали за верхний люк тарелки, медленно опустился и так же медленно отъехал в сторону, открыв тем самым проход внутрь.

Отшатнувшиеся было Петр и Роман, остолбенели и с испугу открыли рты, не зная что сказать, и что предпринять. Лишь окрик Ионыча, привел их в чувства.

— Эй, там, наверху, вы чего? Привидение увидели и как?

— Хуже, Ионыч, хуже, инопланетянина мертвого, — попытался пошутить Петр, и как-то неестественно рассмеялся, — Да и хрен с ним. Дохлый не живой, вреда не причинит.

— А если серьезно, хренотень какую-то повернули, и люк внутрь тарелки открылся.

— Чего, говоришь, люк открылся?

— Да, иди вот сам посмотри.

Ионыч поднялся на тарелку и, вытянув шею, попытался заглянуть внутрь, однако ничего не увидев, произнес:

— Как хотите, а я туда не полезу. Еще закроется крышка, и останешься в этой консервной банке. А вы как хотите, советы давать не буду, все равно не послушаете.

— Так что делать будем? — спросил Петр, глядя на Романа.

— И боязно, и страшно, но жуть как охота внутрь слазить.

Представляете, вдруг там такое найдем, о чем и подумать трудно.

— Во-во, внутри как раз инопланетян дохлых найти в самый раз можно, да и заразу, какую подцепить.

— Да вы что, это же техника будущего. Там внутри наверняка и двигатель, и приборы и всякое такое. Короче, вы как хотите, а я полезу.

— А, была, не была. Ионыч, ты тут сверху будь, а мы полезем. Вот только за фонарями схожу, и полезем. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно я говорю, Рома?

— Я согласен.

— Вот видишь, Ионыч, молодежь меня поддерживает.

— Это хорошо, что поддерживает, а я, хоть и жизнь повидал, и пожил немало, все-таки хочу помереть как человек, на земле, а не в этой консервной банке.

Глава 3

Роман первым спустился вниз. Петр последовал за ним. Они осмотрелись. Помещение, в котором они находились, было небольшим, видимо это был какой-то тамбур или шлюзовой отсек. На одной стене располагалась большая дверь Она имела множество рычагов.

— Смотри-ка, совсем как у нас на корабле.

— А ты что, на флоте служил?

— Да нет, но приходилось бывать, работал одно время на теплоходе.

— Думаешь, эти рычаги для открывания?

— Конечно, а на кой ляд они еще нужны, не для красоты же, — и он, не дожидаясь совета, нажал один из них. С трудом, но рычаг опустился вниз. Роман проделал ту же операцию с остальными, и когда повернул последний рычаг, осторожно толкнул дверь, которая нехотя начала поворачиваться на петлях, а затем широко открылась, с грохотом ударившись о внутреннюю стену помещения.

— Тарелка под наклоном лежит, вот она и долбанулась, — словно бы отвечая на немой вопрос Петра, пояснил Роман. Они по очереди переступили порог и оказались в соседнем помещении. Два мощных фонаря осветили внутреннюю часть пространства, и они увидели картину, которая говорила сама за себя. Корабль разбился, ударившись о поверхность Земли. Все было завалено сорванными со своих мест конструкциями неизвестного назначения. Вперемежку с искореженными переборками, торчали трубы, провода, валялись какие-то агрегаты и узлы. Ощущение было такое, как будто они попали на свалку металлолома, где в общей куче лежат агрегаты разбитых авто, самолетов и еще бог весь что.

— Вот это да! — только и смог произнести Роман.

— А ты мечтал, что мы увидим здесь банкетный зал, где нас будут ждать и стоит только войти, как вспыхнет иллюминация, и нас встретят хлебом и солью?

— Да, нет, — смутился Роман, — просто, внешне было совсем не похоже, что она потерпела аварию. А внутри полный писец.

— Может это и к лучшему, как считаешь?

— Может.

— Не может, а точно. Вот только разобраться бы нам, что здесь стоит, как говорится приватизировать, а что, действительно металлолом, который и даром не нужен.

— Да ты что, тут наверняка, любая гайка на вес золота. Представляешь, это ведь посланник других миров. Сам же говорил, что сплав, из которого была сделана та хренотень, что ты мне показывал, большая ценность на Земле.

— Да, но не все же здесь сделано из этого металла. Наверняка такая прочность внутри корабля не нужна. Короче, надо внимательно все осмотреть, и по возможности не весь хлам собирать, а то чего доброго и не дотащим.

— Если конечно сможем пролезть сквозь этот железный хаос.

— Чует мое сердце, придется сюда еще не раз тащиться.

— С чего ты так решил?

— Здесь работы до хрена, вряд ли запасов батарей нам хватит, да и еды мы всего на пару дней взяли.

— Ничего, оно того стоит.

— Пожалуй, в этом, я с тобой соглашусь.

Они вылезли наверх, где возле люка сидел Ионыч.

— Ну что там, инопланетян видели, или нет?

— Какие к лешему инопланетяне, Ионыч. Там все покорежено так, что если кто и был на корабле, вряд ли выжил. Короче, гробанулись они капитально. И то, что корабль цел, просто удивительно.

— И чего делать будем?

— Как чего? Сейчас перекур, а затем, инструмент в руки и вниз. Надо же посмотреть чего там и как.

— Ну-ну, а я все же тут останусь… вещички стеречь буду. Да и стар я, для такой работы.

— Правильно, ты давай в тенек, отдыхай, а мы уж тут сами.

Минут через десять, захватив необходимый инструмент, Петр и Роман снова спустились в корабль. Осмотрев и решив с чего начать, Роман включил болгарку и разрезал торчащие и мешающие пройти, арматуру и трубы.

— Вот, это другое дело, режется, и еще как режется. Я же говорил, что внутри металл совсем иной.

— Похож на земной или не совсем?

— Трудно сказать. Ближе к алюминию или титану, а что-то напоминает сталь. Но вообще-то не такой как наш.

Они прошли на несколько метров вглубь. Петр, шел следом за Романом и то и дело собирал с пола разные мелкие предметы, которые попадались ему на пути, и складывал их в мешок, который висел на поясе. Неожиданно огромный металлический лист, который, как бритва разрезал перегородку, перекрыл большую часть прохода. Рядом с ним зияла большая дыра, с рваными краями по бокам, из которой торчали обломки труб разного диаметра и часть чего-то, что выглядело весьма странно. Напоминало чем-то большую узбекскую дыню с вытянутым концом. Впрочем, точно сказать, как она выглядит, было нельзя, так как она высовывалась лишь наполовину.

— Ух ты, вот да! Интересно, что это такое? — как всегда восторженно спросил Роман.

— Какая разница. Достать бы её, вот это вопрос, а потом разберемся, чего это и зачем.

— Надо только вначале обрезать все трубки и край листа, а иначе руки порежем в два счета.

Трубки поддавались с большим трудом. В конце концов, Роман перестал их резать до конца, а стал просто надрезать, а потом загибать в сторону.

— Э, ты чего, трубки наверняка сделаны из материала, который больших денег потянет.

— Потом отрежем. Давай сначала попробуем эту штуковина достать, а если не получится, обрежем оставшиеся трубки.

— Уговорил.

Роман в очередной раз заменил аккумулятор.

— Сколько еще осталось?

— Это последний, и еще четыре наверху.

— Надо же, быстро садятся. Видимо усилие реза максимальное, вот и идет такой большой расход электричества. Хотя, черт его знает, я первый раз с аккумуляторной болгаркой работаю, — и он попробовал отрезать кусок обшивки, который острыми краями торчал наружу.

— Поддается?

— Вроде бы. Я сейчас надрежу, а потом попробуем согнуть, я думаю, так быстрее получится.

Они так и сделали. Согнули торчащий кусок обшивки, потом аналогично поступили с другими.

— Вот, теперь другое дело. Возможно, удастся как-нибудь достать её оттуда, — ухватившись обеими руками за блестящую поверхность дыни, как Роман обозвал непонятное устройство, дернул её на себя.

— Ну что?

— Вроде шевелится, но что-то её явно держит внизу. Знать бы что. Если какие-то трубопроводы, то вряд ли мы её вытянем.

— А может просто застряла?

— Черт её знает, положи куда-нибудь фонарь, чтобы светил, и давай вместе попробуем.

Изловчившись, они ухватились с обеих сторон и потянули её на себя. Где-то в глубине что-то заскрипело, и они почувствовали, как она медленно стала извлекаться наружу.

— Идет, Ром, чувствуешь?

— А куда она денется, падла. Раз шевелилась, значит должны достать.

— Представляешь, сколько денег у нас сейчас в руках? Может миллионы.

— Хорошо бы. Я тогда себе небольшой автосервис куплю, найму мастеров и стану бизнесменом.

— А что, хорошая идея, не век же тебе гайки в чужих тачках крутить.

— А ты чем займешься?

— Рома, денег много не бывает. У меня они моментально на баб разлетятся.

— Вот, я всегда говорил, в них корень зла.

— Не, в них одна услада жизни. Без них и жить-то незачем.

— Как это незачем, можно… — он не успел договорить, в этот момент, штуковина, которую они тянули, почти целиком вышла из отверстия и лишь небольшая часть оставалась по-прежнему внутри.

— Подержи, чтобы не упала, я посвечу фонариком и посмотрю, что там её держит, — Роман осторожно перегнулся и посмотрел в отверстие.

— Ну что там?

— Все ясно. От неё идут два каких-то не то кабеля, не то шланга, а держит её труба, которая зацепилась за выступ. Оказывается, она и шла так туго, что мы тащили её и эту трубу.

— И чего теперь делать?

— Как чего, сейчас отогнем её и вытащим.

— Я про другое, что делать со шлангами? Боязно как-то их отсоединять. Вдруг там внутри газ какой ядовитый, или еще какая гадость?

— Давай вначале её достанем, а потом решим.

— Хорошо, давай так.

Роман попытался отжать трубу, но ему никак это не удавалось. Он не мог дотянуться, а чем сильнее они тянули, тем сильнее становилось сопротивление.

— Черт, она как пружина, не дает и все.

— А болгаркой никак не дотянешься?

— Вряд ли. Хотя подожди, можно попробовать иначе. Ты надави вниз, она поднимется вместе с трубой, а я попробую просунуть руку снизу, может тогда, достану.

Они так и сделали.

— Готов?

— Да.

— Только держи крепче, если я обрежу, руку может мне придавить.

— Понял, давай.

Петр со всей силой надавил вниз, а Роман в этот момент просунул руку с болгаркой. Стоять в таком положение ему было неудобно, так как приходилось еще держать другой рукой фонарь и подсвечивать, чтобы было видно, где резать.

— Ну как, достанешь?

— Да, вот только бы эти дурацкие шланги не перерезать заодно. Бляха-муха.

— Чего?

— Да черканул по ним, кажись.

— А труба?

— Режу, держи, еще чуть-чуть осталось.

В этот момент трубка разломилась пополам, и с испугу Роман вытянул руку. Болгарка выпала из его рук и упала вниз, продолжая работать.

— А япономать, не удержал.

— Да и черт с ней, потом достанем, помоги вытащить.

Они поднатужились и вытащили «дыню» из отверстия.

— А точно, как дыня. Смотри, а здесь какие-то надписи, будто иероглифы какие.

— Ты лучше посмотри, болгарку там никак нельзя достать?

— Сейчас, — Роман заглянул внутрь, и Петр услышал, как вращение круга прекратилось.

— Порядок, правда, круг вдребезги, придется новый ставить.

— Тихо ты.

— Чего?

— Ничего. Слышишь, вроде как звук какой появился.

Они оба замерли и прислушались. И действительно до того, как они включали инструмент, внутри корабля стояла полная тишина, а теперь был слышен какой-то монотонный звук.

— Что-нибудь напоминает?

— Разве что, когда мотор у машины глохнет, то звук такой же. Еще, как говорится, не помер, но на грани.

— Не нравится мне это. Ой, как не нравится. Подай мне фонарь большой.

— Зачем?

— Загляну, что там внутри.

Петр взял фонарь и, посветив внутрь, покрутил головой, проверяя, откуда может исходить непонятный звук. Потом вылез и утвердительно произнес.

— Понятия не имею, но вот этот шланг обрезан.

— Какой?

— Вот этот, что от этой хреновины идет. Видать, когда болгарка падала, диск его резанул.

— Так может нам тогда и второй обрезать и свалить отсюда, пока не поздно?

— Пожалуй, что так и сделаем.

Роман переставил другой диск, потом неожиданно перекрестился и один за другим обрезал оба шланга, в которых, как оказалось, были заключены какие-то провода. Сразу вслед за этим звук изменился, и тут же они услышали голос Ионыча.

— Эй, вы, где там? Вроде как ента хренотень гудеть начала. Может нам лучше отчалить?

— Уже идем, — чуть ли не хором крикнули они, и, схватив агрегат, стали выбираться из корабля.

* * *

— Я уже стал волноваться, время-то гляньте сколько, — произнес Ионыч, в тот момент, когда Петр и Роман показались на крыше корабля.

Он стоял рядом с люком и с удивлением наблюдал, как они с трудом достали из чрева корабля, какой-то сигарообразный блестящий предмет.

— Это чего же такое?

— А черт его знает, — весело произнес Петр.

— Ой, не к добру это, не к добру. И слышите, гудеть начала тарелка-то.

— Слышим, слышим. Давай, слезай, сейчас быстро соберемся и сваливаем. А еже ли что, снова вернемся сюда.

— Давайте, подсоблю.

— Ты вот лучше инструмент возьми и сумку, а эту штуковину мы сами.

Все трое осторожно спустились и быстро начали собираться обратно в дорогу. Часы показывали седьмой час, и хотя все понимали, что домой, придется возвращаться уже за полночь, не сговариваясь, решили, что лучше уйти от корабля как можно дальше.

Собранные Петром предметы на корабле и агрегат, который с легкой руки Петра получил прозвище «дыня», намного увеличил вес поклажи, которую надо было нести. Однако решено было ничего не оставлять, и со всеми вещами тронуться в путь.

Дорога домой, как и предполагал Ионыч, была тяжелой. «Дыня» весила килограмм тридцать, и тащить её приходилось вдвоем, поэтому ход заметно замедлился, и когда стемнело, они не прошли и половины пути.

Остановившись, они стали решать, как быть, идти дальше, или все же заночевать прямо в лесу.

— Ионыч, как считаешь, ты как никак местный, лучше нас знаешь эти места, может, поставим палатку и заночуем, а утром пойдем?

— Не знаю, боязно мне как-то, не по себе.

— Да вы чего, народ. Мы уже ушли километров на десять, наверное, от тарелки. Ежели она и могла взорваться, то время уже прошло достаточно для этого, и мы бы услышали, а раз нет, стало быть, зря паникуем. И вообще, надо было остаться там, а утром бы слазили, посмотрели бы. Может еще что интересного нашли.

— Ишь, шустрый какой, — грубо перебил его Ионыч, — Во-первых, ушли мы всего ничего, дай бог верст шесть-семь, не более. А во-вторых, что-то ты не очень хотел там оставаться вначале?

— Так ведь…

— Вот именно, что так ведь. Хрен его знает, чего она загудела. Может, погудит и перестанет, а может, как жахнет, что мало не по…

Ионыч не успел закончить фразу, так как в этот момент, все увидели, как в направлении, откуда они шли, появились какие-то непонятные всполохи света. Они были высоко в небе и отчетливо пробивались сквозь крону деревьев. Вслед за этим раздался оглушительный грохот, и хотя лес был достаточно густой, стало светло, как днем. С испугу, все трое пригнулись к земле и закрыли глаза. Было слышно, как стонут и гнутся деревья под сильным порывом ветра. Казалось, что их вырвет с корнем, и Петр, а следом за ним Роман и Ионыч, легли и прижались лицом к земле.

— Братцы, хана нам, сейчас рванет, — прокричал Роман.

— Не боись, если и рвануло, то уже, — неожиданно рассудительно ответил Ионыч, и добавил, — говорил я, что не с добра она загудела.

Свет мгновенно померк, а следом за ним наступило полное затишье. Лишь листва, сброшенная порывом ветра, кружила вокруг и медленно падала на землю.

— А мы того, не облучились? — неожиданно произнес Петр.

— Не знаю я, облучились мы или нет, только я и тогда говорил, и сейчас говорю, что не черта было соваться туда. А ежели помрем, так и поделом нам, — Эх, жаль, у нас дозиметра нет, а тов момент определили бы, хапнули мы дозу или нет, — произнес Роман, и зачем-то полез в рюкзак.

— Ты чего?

— А, в любом случае, одно средство есть, водяры хлебнуть, хоть чуток, а поможет в случае чего.

— Да не трусь, живы будем, не помрем, — снова категорично выступил Ионыч. Давайте-ка лучше палатку поставим, а потом пейте, сколько хотите.

— Можно и палатку, я что, сказано, сделано, — и Роман деловито включил оба фонаря и стал вытаскивать палатку.

Глава 4

Лиза и Сей Моа вышли из дома и направились в сторону железнодорожной платформы. Уже по пути, она достала телефона, чтобы позвонить родителям.

— Черт, заряд аккумулятора кончился.

— Что сказала?

— Что за жизнь. Как всегда в ответственный момент, земная техника подводит. И как назло, зарядное устройство дома осталось. Без сотового, как без рук. Кстати, а я могу позвонить, по-твоему, как его, бузеру?

— Конечно, ведь я сразу, как только прилетел, настроил его, чтобы он мог работать и как телефон, — и он протянул бузер Лизе. Она набрала номер и услышала в трубке голос матери.

— Мам, это я. Извини, так получилось, что я не смогла предупредить. Я понимаю, что вы волновались. Мам, прости, я все объясню, как только увидимся. Что, нет. Сегодня меня не будет. Так надо. Прошу тебя, не волнуйся. Да, не одна. Что, понимаю, но я уже достаточно взрослая. Хорошо, я буду звонить тебе, чтобы ты не волновалась…

— Волнуется, — смущенно пояснила Лиза, возвращая бузер Сей Моа.

Они подошли к кассе, взяли билеты, и стали на платформе ждать электричку. Народа было совсем мало. Дежурный по станции, невнятно произнес относительно времени прихода поезда в сторону Москвы, а вскоре подошла электричка, и они прошли в вагон.

Пассажиров было сравнительно мало, и они удобно расположились в середине напротив друг друга. Рядом никого не было. Лиза наклонилась и тихо произнесла:

— Что делать будем?

— Не знаю. Наверно надо раздобыть немного денег и попытаться снять квартиру, как ты и говорила. Тогда будет где ночевать и можно наметить план действий.

— Слушай, а ты ведь мне так толком и не рассказал, с какой миссией, ты прилетел на Землю?

— Потом расскажу, когда приедем. Не люблю шепотом разговаривать.

Электричка медленно тащилась, то и дело почему-то останавливаясь. Не доезжая до конечной станции, они вышли и оказались на оживленной магистрали.

— Очень неплохо, масса магазинов, а стало быть, и игровых автоматов.

— Только давай договоримся, два и все.

— Почему?

— Потому что нам ни к чему, чтобы пошли разговоры, что кто-то вдруг одновременно во всех автоматах сорвал крупный выигрыш.

Лиза стояла около трехэтажного здания, в котором располагался крупный супермаркет, магазины и ресторан. Сей Моа вернулся достаточно быстро.

— Все нормально?

— Конечно.

Они прошли вдоль улицы и снова заглянули в магазин, где Сей Моа повторил туже процедуру.

— И куда теперь?

— Надо подумать, где и как снять жилье. Знаешь, это не так просто, как кажется.

— Почему?

— По кочану. Извини, но житейские вопросы у нас довольно сложно решаются, а квартирные, в особенности. Короче, надо подумать, как снять квартиру.

Они зашли в кафе, выпили по чашке кофе, купили пакет пончиков, и, завернув в соседний двор, медленно пошли вдоль длинного жилого дома.

— Так что же все-таки произойдет на Земле через несколько лет? — неожиданно снова спросила Лиза.

— Земля погибнет.

— Но ведь кто-то останется в живых?

— Нет, ты не поняла. Погибнет вообще все живое на планете. Даже вирусы и бактерии, все исчезнет.

— А почему это произойдет? Земля столкнется с астероидом?

— Если бы. Это было бы гораздо проще. Такие вещи мы в состоянии предотвращать. Земля погибнет… Собственно говоря, мы сами толком не знаем, что произойдет. Знаем только, что гибель случится такого числа, а почему, неизвестно. Поэтому меня и направили сюда, чтобы я попытался выяснить причины катастрофы и постарался её предотвратить.

— Смеешься.

— Не понял?

— Это не реально. Как может один человек, да еще с другой планеты, не зная причин катастрофы, попытаться что-то сделать и выяснить что и как? Мне кажется, что вы там у себя, несколько преувеличили свои возможности. Если бы ты хотя бы знал точные обстоятельства гибели, или того, что стало причиной, тогда еще, куда ни шло. Но если ты совершенно ничего не знаешь, то, на мой взгляд, это полное безрассудство.

— Может быть. Но ведь если рассуждать так, как ты, то гибель вашей планеты предрешена, и никаких шансов нет. Но это только в том случае, если никто не знает, что такое может произойти. А если предпринимать какие-то меры, шаги, действия, то можно отодвинуть эту катастрофу, или вообще её избежать.

— Ты в это веришь?

— Конечно.

— А я… — Лиза посмотрела на небосвод, откусила кусочек от пончика, и грустно произнесла, — сильно сомневаюсь. Хотя… может быть ты и прав.

* * *

— Засекли, откуда исходит сигнал?

— Да, это северо-запад, район Икшы. Вряд ли мы успеем блокировать район и начать их поиск.

— Само собой. Я и не рассчитывал, что нам удастся их сразу же взять, но по-крайней мере, мы знаем, что они отправились в Подмосковье.

— И что это нам дает?

— Возможно ничего.

— Вот именно, — Шамотин повернулся и взял лист бумаги с точными данными о месте, откуда исходил телефонный звонок.

— Так что, ехать, осматривать место или нет?

— Разумеется. Сейчас нам важно собрать как можно больше материала об этой парочке, — задумчиво произнес Ионов.

— Надо полагать, от встречи с нами она отказалась?

— Пока да. И вообще, — Ионов посмотрел на стоящих рядом с ним Шамотина и Гамова, — пора начинать сбор данных о её окружении. Начнем с родителей, потом друзья и знакомые дается мне, что у них много проблем. Не знаю каких, но они делают много непростительных ошибок, нервничают, а стало быть, у них есть слабые места, за которые нам и следует уцепиться.

— А кому ехать в Икшу?

— Не спеши, сейчас решим, кто куда поедет.

* * *

Через час, Ионов нажимал на кнопку звонка в квартиру Вороновых.

Выяснив, что Анна Дмитриевна, мать Елизаветы, дома, он отправился к ней. Когда дверь открыли, и он представился, Анна Дмитриевна была крайне удивлена, почему такая серьезная организация, как служба безопасности, вдруг интересуется её дочерью. Игорь всю дорогу размышлял, как спланировать разговор и решил, что лучше всего сделать это так, чтобы расположить Анну Дмитриевну и делать её своей союзницей, представив все дело таким образом, что Лиза всего лишь жертва, а не соучастница чего-то.

— Знать бы чего именно? — подытожил Игорь собственные размышления, и, спрятав удостоверение в карман, произнес:

— Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

— Пожалуйста, проходите, — суетливо произнесла Анна Дмитриевна, глядя как Игорь снимает обувь. Она достала из шкафа тапочки и пригласила его на кухню, извинившись, что в комнате беспорядок, и поэтому лучше пройти туда. Они уселись за стол, и Игорь заметил, как слегка затряслись руки у Анны Дмитриевны.

— Вы главное не расстраиваетесь. Ничего страшного с вашей дочерью не произошло, и…

— Как же мне не расстраиваться, когда вы ей интересуетесь, или это у вас так сказать дежурная фраза?

Стараясь смягчить атмосферу, Игорь рассмеялся, и неожиданно произнес:

— А чайком не угостите, а то я с утра на ногах, да и разговор за чаепитием вроде не таким напряженным будет.

Анна Дмитриевна промолчала, лишь щелкнула кнопку чайника и достала с полки две чашки. Заварка и сахар стояли на столе. Она вынула из шкафа две ложки и, обернувшись, опустилась на табурет, и тихо произнесла:

— Вы уж, не томите, рассказывайте все как есть. Сами знаете, нет ничего хуже неизвестности. Одна ведь она у меня.

— Скажите, вам имя Семен ничего не говорит?

— Семен! Нет, а что?

— А молодые люди в её окружении есть, вы кого-нибудь знаете?

— Не так чтобы очень. У Лизы вообще характер еще тот.

— В каком смысле?

— Девушка она симпатичная, — и в голосе Анны Дмитриевны послышалась гордость за дочь, — вокруг неё много парней увивается, но вот характер у неё жесткий. Не любит она этого, поэтому, насколько я знаю, серьезно она ни с кем не встречается.

— Странно. Ей ведь…

— Двадцать два.

— А в Университете с кем-нибудь из ребят в приятельских отношениях не находится?

— Нет. Подруги есть, а вот молодых людей в её окружении не замечала.

— Что так?

— Я хоть и мать, а чужая душа потемки. К тому же сами знаете, молодежь сейчас совсем не та, что была в наше время. Я без обид там или претензий, но… Так ведь и наши родители отличались от нас. Время другое, а сейчас тем более. То, что для нас было в диковинку, сейчас на каждом шагу. Казино, дискотеки, и все прочее. Так вы полагаете, что Лиза попала в дурную компанию, или?

— Понимаете, в поле нашего зрения попал один молодой человек по имени Семен. Он, прямо вам скажу, обладает определенной информацией, которой могут заинтересоваться те, надеюсь, вы понимаете меня. Вашу дочь, Елизавету Петровну видели вместе с ним. Вот, собственно говоря, почему мы заинтересовались ей. Не потому что она шпионка или кто, боже упаси. Нам просто нужно знать, где может произойти утечка информации. Талантливые люди иногда ведут себя как дети, а потом удивляются, почему так произошло. Вы согласны со мной?

— Конечно, — Игорь почувствовал, что Анна Дмитриевна несколько успокоилась.

— А вы знаете, она ведь мне сегодня звонила.

— Давно?

— Ближе к обеду. Говорила торопливо. Мы с мужем волновались, она ведь сегодня дома не ночевала.

— И прежде бывало, что она домой не возвращалась?

— Не скажу что часто, но было. У подруг могла засидеться и заночевать. Но то, что не предупредила, первый раз.

— А вы ей не пытались сами позвонить?

— Да, вы знаете, мы как-то стесняемся. У каждого свои порядки, поэтому…

— Да, конечно. Так вы говорите, она позвонила, и что сказала?

— Сказала, что сегодня не вернется, что у неё дела, и просила не волноваться, если что перезвонит.

— Понятно. А по голосу трудно сказать, как у неё настроение было?

— Слышно было плохо, но, по-моему, голос был нормальный, даже, я бы сказала бодрый.

— Что же, в таком случае, можно считать, что все будет хорошо. Кстати, а у вас фото Лизы не найдется?

— Конечно, — Анна Дмитриевна принесла альбом и передала его Игорю. Тот перелистал его, автоматически отметив, что на всех фотографиях, она сфотографирована либо одна, либо с родителями, либо с подругами.

— А вы правы, ни одного кавалера на фото нет, — произнес Игорь, вынимая одну из фотографий, — Вы не будете возражать, если я вот эту возьму? Я обязательно верну.

— Ой, что вы, конечно можно.

— Очень симпатичная у вас дочь, — снова сделал комплимент Игорь, — и характер говорите строгий?

— Жуть, какой строгий.

— Надо полагать, если тот, на кого она глаз положит, достоин её будет, как думаете?

— Наверное. Может, кто и окрутил, или она.

— Полагаете?

— Сами говорите про какого-то Семена. Может он и есть тот самый, на кого она глаз положила.

— Хорошо, извините, что побеспокоил, служба. Вот вам моя карточка с телефоном, так на всякий случай. Если будут какие волнения или беспокойства за дочь, хотя вряд ли, в любое время смело можете звонить, как говорится, поможем.

Игорь откланялся и, спустившись вниз, сел в машину.

— Так, и что теперь? Ждать и надеяться, что эта парочка сама придет к нам? Нет, это вряд ли. Интересно, кто он этот Семен? — Игорь открыл записную книжку и прочел:

— Заехать и переговорить с Вороновой, выяснить, что с отпечатками пальцев, взятых в отделении милиции, выяснить, что раскопал Шамотин в Икше, проверить все исходящие и входящие с телефона Вороновой.

Игорь завел мотор и, развернувшись, отправился обратно на работу.

* * *

В коридоре Ионов встретил Гамова.

— Сергей, что с отпечатками этого Семена?

— Пальчики ни в одной из картотек не значатся, впрочем, это не самое интересное.

— Заинтриговал.

— Еще бы. На вот, сам посмотри, это отчет Бойм по анализу.

Игорь остановился и открыв папку, прочел заключение экспертизы.

— Сделанные в отделении милиции отпечатки пальцев разыскиваемого по проекту «Гость», и проходящего по делу под кличкой Семен, были переданы в отдел научно-технической экспертизы. После проведения дерматоглифических исследований папиллярных линий имеющихся отпечатков, можно сделать вывод, что узор кожной поверхности всех десяти пальцев имеет существенные отличия от отпечатков, которые имеют пальцы рук человека. Основными отличиями являются…

Дальше шло техническое перечисление и сравнительный анализ выявленных отличий. В заключении Игорь прочел:

— На основании выше перечисленных признаков можно сделать следующие выводы:

1. В момент снятия отпечатков, задержанный имел на пальцах искусственный защитный слой, позволивший видоизменить кожный узор ногтевых фаланг пальцев рук.

2. Кожный узор подозреваемого изменен методом хирургического вмешательства.

3. Отпечатки пальцев не принадлежат ни одной из существующих на Земле человеческих рас.

Игорь закрыл папку и вернул её Сергею.

— Экспертиза как всегда, дала лишь направление для поиска, и ничего более. Выводы таковы, что можно предположить что угодно.

— А ты думал, они нам сразу фото выложат на стол?

— Нет, но… хотя я нечто подобное предполагал. Ладно, пошли, надо кое-что обсудить.

Они повернули за угол и вскоре оказались в своем рабочем кабинете.

— А какие у тебя новости?

— Мать Волошиной понятия не имеет о том, кто такой Семен. Удалось лишь позаимствовать фотографию этой самой Лизы, — и он вынул фото.

— Ух ты, симпатичная девочка, прямо фотомодель.

— Хоть это нам на руку.

— Так считаешь?

— Конечно. С такой внешностью, думаю, что её многие запомнят при встрече, а стало быть, наверняка могут припомнить и её спутника.

— Да, я бы точно запомнил, — мечтательно произнес Сергей.

— Это точно. Кстати, Виктор еще не вернулся?

— Нет. Полчаса назад звонил, сказал, что уточняет, откуда шел сигнал телефона. Кстати, от Полетаева принесли кое-какие документы.

— Документы!

— Да, сказали, что полковник хотел бы, чтобы мы посмотрели, не могут ли они как-то быть связаны с нашим делом.

— Что-нибудь интересное?

— Если честно, я не совсем понял, почему он вдруг решил, что взрыв, который произошел четыре месяца назад в районе Ухты, каким-то образом связан с нашим делом.

— Значит, у полковника есть какие-то данные, о которых нам ничего неизвестно. Ты уже все успел прочитать?

— Нет, их совсем недавно принесли.

— В таком случае я полистаю материалы, а ты пока выясни, кто такие Зевская Валентина и Тюрина Марина. Это подруги Вороновой, надо будет с ними поговорить, возможно, они что-то знают про Семена.

Сергей записал фамилии и имена девушек и отправился в информационно-аналитический отдел, оставив Игоря в кабинете одного.

Тот снял свитер, и, устроившись поудобнее за столом, открыл папку, присланную полковником.

Из материалов дела: В конце августа этого года в Республике Коми в ста двадцати километрах от крупного районного города Ухта, произошел взрыв необычайной силы. Как ни странно, но в прессу просочилось довольно мало информации по этому поводу. Лишь республиканская пресса оперативно информировала общественность, что в верховьях рек Касъян-Кедва и Ухта имел место сильнейший по своей мощности взрыв.

Хотя он и не привел ни к каким серьезным последствиям и человеческим жертвам, еще раз заявил, что природа таит в себе много тайн и вопросов, ответы на которые ученые не в состоянии получить, несмотря на все возрастающую мощь технического прогресса. Самое интересное, что информация, которая стала доступна мировой общественности, пришла не из далекой России, а из США. В конце сентября этого года пресс-службой США было обнародовано сообщение, в котором говорилось о том, американский спутник-шпион в 14 часов 11 минут 52 секунды (23.11.52 по местному времени) 28 августа зафиксировал в районе реки Ухта, сильный наземный взрыв, который сопровождался световой вспышкой и ударной волной. Величина выделившейся в результате взрыва энергии составила, по данным спутника, 2,8Е10 джоулей, что в пересчете на более привычный для нас тротиловый эквивалент примерно 6,5 килотонн. По мощности, в качестве сравнения, это примерно треть атомного взрыва, который имел место в Нагасаки в 1945 году.

Спутник зафиксировал вспышку и передал данные на центральный пост, где на это немедленно отреагировали, и дали задание на уточнение последствий, а так же выяснения радиоактивного заражения местности. Однако по данным, которые были получены со спутника, никаких видимых следов радиоактивного заражения не было обнаружено.

В связи с этим возникает вопрос, — какого рода взрыв произошел в этом глухом уголке планеты? Если это было небесное тело, что вряд ли, иначе спутник-шпион засек бы его еще на подходе к месту падения в верхних слоях атмосферы, когда тот был бы в 60–70 километрах от поверхности, и затем смог бы сопровождать его вплоть до места взрыва. Стало быть, это мог быть взрыв какого-то объекта, находящегося непосредственно в этом месте. Но и это специалисты ВВС США исключают, так как подземный взрыв был бы определен аппаратурой, которая находится на борту спутника. Остается предположить, что вещество или объект, находилось непосредственно на поверхности, но что могло вызвать столь мощный взрыв, остается загадкой. Более того, визуальная фиксация взрыва и его анализ дают возможность предположить, что мы вообще имеем место с чем-то необъяснимым, поскольку взрывная волна имела направление в большей степени непосредственно в атмосферу, что и обуславливает лишь незначительные разрушения вблизи самого эпицентра. Пока остается только догадываться, что за объект мог там находиться, какой энергией и массой он обладал, чтобы вызвать взрыв подобной мощности и так распределить взрывную волну.

На официальный запрос Белого дома, Российское руководство ответило, что никаких пусковых ядерных установок в этом районе не имелось, и что имевший место взрыв не связан с участием военных, иными словами, столь туманный ответ говорит, что Русские как всегда хотят спрятать свои проблемы с дряхлеющим военным арсеналом, оставшимся от прежних времен от мнения общественности, или они действительно понятия не имеют, чтобы это могло быть — по сообщению Асошайтед-пресс.

Далее в деле имелось несколько сообщений из местной печати, в том числе Комиинфо, которая является официальным источников информации в этой Республике. Из них явствовало, что имел место действительный сильный взрыв, который был слышен за десятки километров, но учитывая, что этот район крайне безлюден, точными данными о том, что произошло, они не располагают.

Единственно интересным сообщением можно считать статью в одной из местных газет, в которой молодой журналист, совершивший путешествие в район взрыва, взял интервью у жителей, наблюдавших атмосферные явления в этот момент.

Из статьи следует, что, трое жителей поселка Выруй, которые находились в этот момент на улице, увидели в небе яркие всполохи огня. Они переливались и меняли свой цвет, были столь яркими, что осветили окрестности настолько, что было видно практически все вокруг. В этот момент раздался оглушительный взрыв, и сразу же за тем, как только световой эффект исчез, появилась ударная волна в виде сильного ветра. Порывы его достигали такой силы, что в ряде домов начали лопаться стекла в окнах. Выбежавшие из многих домов жители, уже застали момент, когда природа успокоилась и ничем не напоминала о только что происшедшем. Однако последствия были налицо, разбитые окна в ряде домов, поваленные деревья, разбросанный по двору мусор и домашняя утварь. Попытка уговорить кого-либо из местных жителей отправиться к месту взрыва не вызвала воодушевления у местных жителей, однако журналист надеется в будущем году найти энтузиастов, чтобы организовать экспедицию к месту взрыва.

В конце к делу были приложены фотографии предполагаемого места взрыва, которые были сделаны российскими спутниками-разведчиками.

Из пояснительных записок к ним явствовало, что, судя по фотографиям, взрыв не носил характера ядерного, но одновременно не был обычным, с применением тринитротолуола. Есть вероятность, что имело место необъяснимое аномальное явление, которое может представлять интерес для последующих изучений.

* * *

Игорь закрыл папку и мечтательно посмотрел на дверь.

— А что, может это, посланник из других миров прилетел к нам, а корабль его взорвался? А что, неплохая версия, — он улыбнулся и, почесав затылок, произнес:

— Да, прочтешь такое, и в голову лезет черте что. Однако надо заниматься делом и искать этого самого Семена, а не фантазировать. По-моему, никакой связи между этим взрывом и разыскиваемым нет. И с чего это вдруг полковник решил подсунуть мне эти документы? Совершенно не понятно.

Глава 5

Утро выдалось прохладным, начал накрапывать дождь, и Петр, высунув голову из палатки, мрачно произнес:

— Погода дрянь. Если дождь усилится, то в лучшем случае к обеду вернемся.

— Так может, переждем, а как улучшится, двинем домой? — заявил Роман.

— Нечего в лесу сидеть, идти надо. Сентябрь на носу. Если дождь зарядит как следует, мы и за день до дому не дойдем, — серьезно констатировал Ионыч.

— Это почему так?

— Потому, что слушать меня надо, а не вопросы задавать. Я тута шесть десятков прожил и знаю что говорю. Ежели дождь зарядит, так нам придется круг большой делать. Почва воды наберет в миг, не пройдем, а вы еще вон сколько груза с собой прете. Запросто увязнем.

— Как скажешь, я разве что, так предложение сделал и все, — обиженно произнес Роман.

— Ты на него не обижайся, он дело говорит, — на ухо прошептал Петр Роману.

Все поднялись и начали быстро собираться в дорогу. Когда все было готово, молча тронулись в путь. Идти было действительно трудно.

Почва под ногами стала податливой, и казалось, что идешь по кочкам на болоте. Того и жди, что нога начнет проваливаться под тяжестью. За час прошли не более километра и, сделав короткий привал, снова пошли.

Через час дождь усилился, и идти стало еще труднее.

— Слышь, может, бросите свою хреновину? — неожиданно произнес Ионыч, — не допрете вы её до дому, вишь какая погода. Видно не хочет она, чтобы мы перли её к людям.

— Да ты, что, Ионыч. Да я ползком поползу, а её не брошу, — произнес Петр, вытирая платком залитое дождем лицо.

— Как хошь, мое дело предупредить. Дальше еще труднее будет. До дома версты три осталось, но придется кругом обойти. К реке пойдем, а там вдоль берега. Далековато, зато надежней.

— А круг-то приличный будет?

— Семь километров.

Роман присвистнул, но промолчал.

— Раз так, то лучше как ты говоришь, — согласился Петр, и приподнялся с земли.

Они повернули на запад, и пошли по направлению к реке. Через полчаса лес неожиданно кончился, и впереди пролегла полоса кочек. Метрах в ста виднелся новый лесной массив.

— Это как понимать? — спросил Петр.

— Не боись. По кочкам болотце пройдем, а там до реки с полкилометра останется.

— И это называется безопасная дорога, — не выдержав, заявил Роман.

— Ты по этим местам не ходил, а говоришь. Ежели бы мы пошли прежней дорогой, там таких мест с десяток было бы.

— Откуда же им взяться, если когда мы шли, я ни одного не видел?

— Оттого и не видел, что три недели ни одного дождя не было, забыл. А я что вам говорил, когда шли? Чтобы след в след и ни на шаг не отставать. Это хорошо, что погода такая, с виду все сухо, а на самом деле там два километра с лишним болот. Кочки низкие, вода поднялась, идти смогли бы как черепахи. Понял?

— Так бы и сказали, я так просто.

— Знаю я вас, молодых. Вам все побыстрее.

Ионыч соорудил длинный шест, и строго произнес:

— Идем медленно, строго по моим следам. Боже упаси ступать в другое место. Усекли?

Петр с Романом промолчали, и крепко ухватившись за лямки брезента, внутри которого лежала «дыня», встали за Ионычем. Тот обернулся и угрюмо посмотрел на них, потом о чем-то подумал, и спросил:

— А может, все же бросите свою хреновину? Железяк-то, и так полно тащим, — и он показал на сумку, которая висела у него на плече.

— Не, ни в жизнь, — озорно произнес Роман, и добавил, — прорвемся.

— Ну-ну, — и прощупав палкой почву перед собой, сделал первый шаг.

Дождь все усиливался, и идти было тяжело. Пройти всего сто метров болота, которое разделяло два лесных массива, оказалось довольно трудно казалось, что конца и краю не будет этому пути. Уже где-то на середине, Петр, тяжело выдохнул и произнес:

— Все, Ионыч, амба, давай передохнем, сил нет.

— Что, кишка тонка? Говорил я тебе, какого черта тащите эту хреновину. А все жадность, деньги, небось, немалые? А вдруг, как она копейки стоит, а?

— Какие копейки, ты чего, — произнес Роман, согнувшись и переводя дух. Рюкзак на спине, да еще «дыня», которую они тащили с Петром в намокшем брезенте, совсем выбили его из сил. Хотелось сесть, выпить чашку горячего кофе и спрятаться от дождя, который уже насквозь промочил одежду.

— Ладно, перекур. Отдохнем малость, и вперед. За час всего ничего протопали, ходоки мать вашу, — он оперся о палку, вглядываясь вперед. Потом обернулся и посмотрел на своих спутников. Каждый сидел на корточках на своей кочке. Штуковина, которую они прозвали дыней, завернутая в брезент лежала рядом с Петром, который шел впереди Романа.

— Ну что, отдохнули, тогда пошли, всего-то метров тридцать осталось, дойдем.

В этот момент Роман потянулся рукой за край брезента, но неожиданно лямка рюкзака лопнула, и он стал заваливаться набок. Центр тяжести сместился и, понимая, что этого делать нельзя, он просто вынужден был сделать шаг в сторону. Он хотел поставить ногу обратно на место, но вместо этого сделал шаг другой ногой. Тяжелый рюкзак, словно маятник, закружил его, и следом за ним он невольно сделал еще два или три шага. Ноги мгновенно засосало, а тяжелый рюкзак еще сильнее потянул его вниз. Он не успел опомниться, как почувствовал, что уже по пояс в трясине. Дикий испуг обуял его единственное что он мог сделать, это отчаянно закричать:

— Ребята, помогите, тону!

Ионыч и Петр обернулись, но было уже поздно. Ионыч, несмотря на свой возраст, метнулся на соседнюю кочку и протянул Роману шест, но Романа засасывало так быстро, что он скрылся из виду буквально за несколько секунд, до последнего момента отчаянно крича и умоляя спасти. Петр, как парализованный стоял и смотрел на эту страшную картину, и хотя он понимал, что ничем помочь не может, так как расстояние было слишком большое, ему стало плохо. Почувствовав, что внутри все бурлит, он нагнулся, и его вырвало. Часть вины за гибель Романа теперь лежало на нем, и это было так страшно и противно, что он посмотрел на «дыню», которая стала причиной его гибели, и тихо произнес:

— Ионыч, пошли, мы её здесь оставим.

— Что, говорил я тебе, а ты не слушал. Все вы думаете, что Ионыч зря болтает. Нет, Ионыч хоть и старый и не шибко образованный, а мозгами шевелить умеет, и если я сказал, стало быть, так и надо делать.

— Так ведь…

— Молчи и слушай. Романа не вернуть. И штуковину твою не дотащить, а ведь я по глазам твоим вижу, как они блестят у тебя, как хотца её.

— Прости…

— Цыц. Сказал, молчи. Вот, что. Сейчас пойдем вперед. Как дойдем до берега, мешок и рюкзак оставим, и налегке дотащим твою «дыню».

Потом в деревню пойдем, а коли живы будем, вернемся и заберем её. В лесу её никто не возьмет, да и пропасть ей некуда. Понял меня?

— Да.

— А раз, да, тогда пошли, и не трясись. Иди след в след. Пошли помаленьку.

И они снова тронулись в путь. Петр чувствовал, как трясутся его ноги, как с трудом он делает каждый шаг, а в ушах по-прежнему стояли вопли Романа с криком о помощи…

* * *

Все, что было потом, запомнилось слабо. Петр помнит только, как добрались до леса, как он упал на землю и лежал и, хотя струи дождя били в лицо, ему было все равно. Ему хотелось одного, быстрее дойти домой. Потом Ионыч без лишних слов помог ему снять рюкзак, и они снова вернулись к тому месту на болоте, где лежал брезент с «дыней».

Медленно и осторожно они дотащили её до леса. После чего Петр поискал глазами место, куда бы её спрятать. Найдя небольшую яму возле кустов, он сунул её туда вместе с брезентом, а сверху прикрыл листьями и ветками.

Дорога домой заняла еще часа три, и уже под утро они вошли в деревню. Мерный стук дождя и хлюпанье грязи под ногами, больше ничего не нарушало покой этого богом забытого края. Войдя в горницу, Петр рухнул на пол и неожиданно расплакался.

— Ты чего?

— Так ведь Ромка-то погиб. Понимаешь Ионыч прямо у меня на глазах. И ведь как погиб, в миг!

— А то. Говорил я, что век человек короток, а мы все хотим урвать от жизни как можно больше. А она вона как, подставит подножку и словно говорит тебе — живи человек, радуйся жизни и не суетись, не жадничай, не завидуй чужому богатству, а трудом праведным зарабатывай свой хлеб, и тогда возьмет тебя Господь в царствие свое небесное, и не надо будет просить прощения за грехи свои земные.

— Прости, Ионыч, — тихо произнес Петр.

— Да я что, Бог простит, коли веришь, а коли нет, так живи как знаешь. А от судьбы не уйдешь. Ежели Роману было написано на роду, в болоте утонуть, стало быть, так оно и произошло. Ладно, давай сушиться, да спать ляжем, устал я шибко.

Петр разделся, и слегка обсохнув, достал бутылку водки.

— Ионыч, ты как, будешь со мной?

— Что, помянуть хочешь?

— Да надо бы. Жил человек и нету. Не по-людски будет, коли, не помянем.

— Ладно, сейчас слезу, ты покамест того, наливай.

Петр разлил водку по стаканам, отрезал хлеба и вдруг, вспомнив, достал из буфета рюмку и, наполнив её, положил сверху кусок черного хлеба. Ионыч в длинной рубахе и валенках сел напротив. Лукавым и одновременно печальным взглядом взглянул сначала на рюмку, потом на Петра, и рассудительно произнес:

— Мало ты, конечно, прожил Рома на этом свете, но, сколько есть годков, все твои. Стало быть, така судьба, а посему, хоть и болото, а все равно земля внутри, так что пусть она будет тебе пухом, Аминь, — и залпом выпил стакан водки.

Петр промолчал, и последовал его примеру. Понюхал хлеба, и откусил, потом взял огурец и кусок сала. То ли усталость, то ли события, которые так неожиданно изменили, казалось бы, налаженную и размеренную жизнь Петра, но он почувствовал, как слезы сами собой потекли из глаз по щекам.

— Ты вот чего, иди-ка, на печь ложись. Я дров подложил, тепло будет, а то еще чего доброго заболеешь, а мне потом ходи за тобой. Давай, подымайся и ложись. А днем встанешь и на мир совсем по иному посмотришь, чем сейчас. Давай, — и он похлопал Петра по плечу.

Тот поднялся и отправился, как советовал ему Ионыч на печку.

* * *

Когда Петр проснулся, часы показывали уже далеко за полдень. События вчерашнего моментально всплыли в памяти, и Петр нахмурился. Сомнений по поводу того, что делать у него не было. Он решил, что в лес за этой штуковиной не пойдет, по крайней мере, сейчас, а вернется в Москву, где вначале приведет свои растрепанные чувства в порядок, а заодно выяснит, сколько можно выручить за собранные железки, что были в сумке. Он слез с печи. Сумка лежала возле вещей, которые предусмотрительный дед развесил на стульях возле печи, чтобы они высохли. Петр приподнял её и взвесил. Навскид она весила килограмм пять-шесть.

— Ничего, придет время, и за той хренотенью приеду, никуда она не денется, — стал собираться в дорогу.

Ионыч вернулся со двора в дом, когда Петр уже заканчивал свои приготовления к отъезду.

— Значится так. Весь инструмент Ионыч, я тебе в качестве подарков оставляю. Инструкции, как им пользоваться есть, так что разберешься.

— Да на кой ляд он мне здесь нужен?

— Ничего, пригодится. Ежели что, загонишь кому, но помни, он дорогой, так что цену не ломи, но и за копейки не отдавай. И рюкзак тоже оставь себе. Я только все что в тарелке нашли, заберу и домой.

— А что, за штуковиной в лес не хошь пойти?

— Потом. Сейчас знаешь, не то настроение, чтобы за ней в лес идти. Да и потом, куда она денется, правда?

— Оно конечно верно, но это твое дело. Советы давать, как я убедился, вам все равно бесполезно. Так что, поступай, как знаешь.

— Вот и хорошо. Короче, я в Москву, а еже ли что, приеду. Ты тут не пропадай без меня.

— А что мне будет. Ежели какая напасть, так ведь не спросит, жить мне или помирать.

— Ты это, того, брось. Я ведь без тебя и дороги-то до болота того не найду. Так что ты побереги себя, хорошо?

— Ладно, поберегу. Езжай, да будь поосторожнее в Москве, с этими железяками. Не нравятся они мне, ох как не нравятся.

— Ничего, все будет хорошо.

Они обнялись, и расцеловались. Петру предстоял еще долгий путь на перекладных до Москвы.

* * *

Спустя двое суток, он открывал дверь своей квартиры, усталый, но довольный, что все трудности остались позади. Войдя в прихожую, Петр устало присел на стул, который всегда стоял возле вешалки.

— Все, сейчас горячая ванна, и спать…

Он скинул обувь, и стал раздеваться, потом пошел, быстро ополоснул ванну и, оставив её наполняться водой, пошел в комнату за чистым бельем.

Лежать в теплой воде было так приятно и хорошо, что вылезать совсем не хотелось. Он прикрыл веки, и перед его глазами снова возникла картина трагической гибели Романа. Он вздрогнул от этого видения, и неожиданно поспешил из ванны, словно какое-то предчувствие беды заставило его сделать это как можно скорее. Он вылез, насухо вытерся, потом посмотрел на себя в зеркало и побрился, после чего надел махровый халат, и открыл дверь. В этот момент чей-то кулак просвистел в воздухе, и буквально переломил его пополам.

В глазах поплыли темные круги, а дыхание перехватило. Он ловил ртом воздух, не понимая, что происходит. Попытка подняться не получалась, так как почувствовал, что чьи-то сильные мужские руки волокут его на кухню. Его бросили на стул, а затем руки и тело обмотали веревками.

Наконец он смог открыть глаза и осмотреться. Напротив, прямо на столе сидел мужчина, совершенно лысый, с довольно наглой физиономией и усмешкой на лице. Рядом с ним на стуле сидел второй, с таким же неприятным и наглым выражением лица. Обоим было на вид лет по тридцать.

— А ты шустрый мужик, как я посмотрю. Сразу обнаружил слежку, а потом дома так и не появился. Думал, что все, про тебя забыли? Нет, дорогой, мы тебя пасли, и сразу поняли, что ты птичка не простая. Если надо упорхнешь так незаметно, что ищи тебя в чистом поле. Только и мы ребята не лохи какие. Раз ты в наше поле зрения попал, так просто не улетишь. И как видишь, домой вернулся, а мы тут как тут, — он рассмеялся и, размахнувшись, ударил Петра кулаком в лицо.

Кровь сразу потекла, и каплями начала падать на халат.

— Больно дядя, а будет еще больнее. Мы чикаться с тобой не будем.

— Я ничего не понимаю. Вы, наверное, перепутали меня с кем-то. Я вовсе не бизнесмен, и не подпольный Корейка с миллионами.

— Ну-ну, пой ласточка, пой. Люблю, когда клиент распинается, что он голубь и за душой у него три копейки.

— Послушайте, забирайте то, зачем пришли, только не бейте, умоляю, я ничего вам не сделал, и никуда не сообщу.

— Слышь, он нас не заложит и в ментовку не побежит. А ты шутник Фомин, ох и шутник.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите?

— Чего мы хотим? Вот, это уже другой вопрос. А хотим мы дядя одного. Знать, откуда ты привез ту штуковину, которую Веллеру показывал. Надо полагать там не одна такая, если ты испарился на несколько дней, а теперь целый мешок приволок этого добра? Что скажешь?

— Я всего лишь посредник. Я ничего не знаю. Мне дали, я продаю. Имею двадцать процентов. А что это и откуда, понятия не имею.

— У, дядя, ты не понял меня. Я с тобой по-хорошему, а ты врешь, да еще не краснеешь. Разве тебя в школе не учили, что врать это грех, — вслед за этим последовал новый удар кулаком в лицо. На этот раз Петр буквально захлебнулся кровью и понял, что нос явно переломан. Кашляя, он видел, как на халат стекает кровь. Лицо начало гореть от боли, и он умоляюще произнес:

— Клянусь, я толком ничего не знаю.

— Совсем-совсем ничего?

— Почти.

— О, это уже лучше, значит, что-то ты знаешь. И где же ты был, на Канарах, или в Анталию съездил отдохнуть на три дня? — оба дружно заржали.

— Так что, Фомин, будем говорить, или по-прежнему в молчанку играть?

— Я повторяю, эти вещи ко мне попали случайно. Хотите верьте, хотите нет.

— Ну что же, дружок, раз ты по-хорошему не понимаешь, значит, будет по-другому, — и лысый выдвинул ящик и достал из него обычные щипцы для раскалывания орехов.

— Знатная вещица, точно? — он повертел их в руках, — Между прочим, отечественного производства. Не то, что нынешнее говно из Китая. Через месяц, другой можно на помойку выкидывать. Гляди, как новая, а ведь ей почитай лет сорок, — и он пощелкал ими перед лицом Петра…

— Попробуем в работе? — и он вдруг схватил руку Петра, и, зажав палец, сжал щипцы. Раздался хруст сломанной кости и дикий крик Петра. Рука была привязана, и от этого казалось, что боль еще сильнее.

— Умоляю вас, я действительно ничего не знаю о происхождении этих вещей, — буквально выдавил он из последних сил, надеясь, что они все же поверят ему.

— Кино любишь смотреть? Нет, а я люблю, особенно американские комедии. Помнишь, как майор Пейн советовал заглушить боль раненному бойцу? Не помнишь, зря, сейчас покажу, — он захватил щипцами второй палец и, сжав, раздавил кость. Петр снова вскрикнул. Боль была невыносимой.

— Он советовал боль от первой раны, заглушить болью от другой, — и заржал от собственной шутки, глядя на лицо Фомина, по которому текли слезы, и было видно, как ему нестерпимо больно. Напарник лысого, который сидел напротив, последовал примеру и тоже рассмеялся.

— Ну что, пальчиков у тебя сколько, много, аж целых двадцать. Так что, за идею готов страдать, или так жалко с деньжатами расставаться, что будешь молчать? Учти, мне из тебя калеку сделать, раз плюнуть, но в великомученики тебя вряд ли запишут, — лысый нагнулся и в упор посмотрел на Фомина.

Петр понял, что врать дальше бессмысленно, и поэтому тихо произнес:

— Хорошо, ваша взяла. Мои это вещи, мои.

— Вот, это уже другое дело. Откуда и где ты взял товар?

— С летающей тарелки. В лесу нашел, точнее нет, мой родственник, дядя по материнской линии. В Коми живет, на севере. Я к нему частенько наведываюсь. У меня кроме него из родных, никого. Он когда мне про эту тарелку рассказал, я вначале не поверил, а когда сам увидел, понял, что он не врет. Короче, снял одну деталь и через Веллера решил сделать экспертизу, а заодно пристроить. А когда он сказал мне, что она больших денег стоит, решил съездить еще раз.

— Один поехал или с подручным?

— С Романом. Приятель мой, в мастерской работал по ремонту автомобилей. Я предложил ему войти в долю, он и согласился. Все было на мази, полную сумку вещей собрали, как назло дождь пошел. Короче обратно, когда пошли, он утоп в болоте.

— Фомин, учти, я шутить не буду, — он покрутил в руках щипцы, — будешь врать, в ход пущу инструмент. Ты меня за пацана не считай. Эти трубки в сумке, что сверху были? Вряд ли, значит, внутрь её вы залезли?

— Да.

— И что помимо этого с собой унесли?

— Клянусь, я правду говорю. Кроме этого цилиндр забрали. Вдвоем несли. Я шел первым, Роман вторым. А когда он поскользнулся, баллон вместе с ним в болоте утоп. Да я бы его один все равно не донес.

— А дед твой что, не помощник?

— Да ему седьмой десяток. Он сумку эту еле тащил, а на мне еще рюкзак со снаряжением, палатка.

— Хитришь, падла, по глазам вижу, хитришь.

— Паша, ты ему того, пальчик-то еще один кусани, может, еще чего вспомнит, — произнес тот, что сидел на табуретке.

— Умоляя не надо, клянусь, я правду говорю. Роман прямо на моих глазах утоп в миг. Я, было, потянулся за брезентом, а дядя мой говорит, не тронь, утонешь.

— А дальше что было?

— Так ведь тарелка та взорвалась. Когда мы эту штуковину забирали, то пришлось какие-то не то шланги, не то провода перерезать. Она после этого гудеть начала. А когда мы отошли километров на шесть, она так громыхнула, что светло как днем стало. Об этом вполне возможно в прессе упоминали, хотя, врать не буду, не знаю.

— Ладно, это мы проверим. Значит, говоришь, тарелка взорвалась, баллон, что с неё сняли в болоте вместе с дружком утоп, а вещи все, что в этой сумке. Так?

— Да.

— А больше ты туда не ходил?

— Зачем?

— Как зачем, чтобы удостовериться, что это именно она жахнула, да и потом, вдруг там что осталось.

— Нет, не ходил. Да и вряд ли там что-то осталось. От того места, где тарелка находилась до деревни километров пятнадцать. Так народ уверяет, что свет был такой силы, что всю деревню осветил, у некоторых стекла в окнах повылетали.

— Окна говоришь, а деда-то твоего как зовут?

— Ионыч.

— Ионыч, имя какое-то не русское.

— Не знаю. Отца его Ионом звали, вот я его Ионочем с детства и зову. А вообще-то его Артем Ионович зовут.

— Вот, когда надо все ведь можешь рассказать, так нет, все надо клещами вытягивать, — напарник опять рассмеялся, и заметил:

— Прямо в точку попал, это я насчет клещей, Паша.

Павел обернулся, посмотрел на напарника, а затем спокойно произнес:

— Я свою работу сделал, кончай его и можно отчаливать.

Услышав эти слова, Петр хотел было закричать от отчаяния, и молить о пощаде, но в этот момент, увидел, как неторопливо встает с табуретки напарник Павла. Так же медленно он достает обычный молоток и, замахиваясь, наносит ему удар по голове. Последнее, что промелькнуло в сознании Петра, было, — как мало он прожил в этом мире и так бездарно покидает его…

Глава 6

— Ты знаешь, а я не верю, что жизнь на Земле вот так вдруг прекратится, — Лиза мечтательно взглянула на небо, — не верю и все. Нет, это конечно хорошо, даже здорово, что ты прилетел на нашу планету, но то, что впереди нас ждет катастрофа, я в это просто не могу и не хочу верить, Ты слышишь меня?

— Что? А, да конечно слышу, — думая о чем-то своем, произнес Сей Моа.

— О чем ты мечтаешь? О доме?

— Нет, я думаю о том, куда нам идти. Скоро начнет темнеть и нам опять надо думать о ночлеге.

— Послушай, а если бы меня рядом не было, куда бы ты пошел?

— Не знаю. Возможно в какой-нибудь магазин. Сейчас ведь полно крупных, да и мелких магазинов, которые работают круглые сутки.

— И там начал кадрить какую-нибудь молоденькую продавщицу, точно?

— Кадрить, это как понять?

— Я все больше убеждаюсь, что твоя подготовка к полету на нашу планету, оставляет желать лучшего. Кадрить, это же так элементарно. Пытаться ухаживать, приударить, ухлестывать, можно придумать массу самых разных выражений, и все они будут в принципе означать одно и тоже.

— Лиз, значит, когда ты сломала каблук на сапоге, то я тебя кадрил?

Лизе стало так смешно, что она подошла к Сей Моа, и взяв его за лацканы куртки, приподнялась на цыпочках и нежно поцеловала в губы.

— Нет, это я тебя кадрила самым откровенным образом, потому что ты мне понравился. Понимаешь, понравился и все. Нет, ты явно прилетел с другой планеты, но зато с тобой не соскучишься.

— Да!?

— Представь себе, — Лиза взяла его под руки, и добавила, — а вообще-то ты абсолютно прав. Надо действительно обмозговать, где нам переночевать. А может нам отправиться ко мне домой?

— Это плохая идея.

— Почему?

— Потому что там нас явно могут обнаружить.

— Ну и что. Обнаружат, уйти-то оттуда мы всегда сможем, или нет?

— Сможем, но какая на это будет реакция твоих родителей?

— А знаешь, мы их просто подготовим, ну, на случай если нам придется бежать…

— И все равно это плохая затея.

— Может быть, но, между прочим, я вообще-то уже замерзла. И, кроме того, у нас есть такая поговорка, что дома, и родные стены помогают. Посидим, обдумаем, заодно зарядное устройство для телефона возьмем, — Лиза снова рассмеялась, — Так что решено, едем ко мне домой?

— Как скажешь.

— Пусть безумен мой поступок, но я верю, что нас ждет успех, — с пафосом продекламировала она, снова поцеловала Сей Моа, и потащила его искать машину.

* * *

Она нащупала ключи от входной двери, но потом передумала, и нажала кнопку звонка. Сей Моа стоял позади неё. Она обернулась, и тихо, но весело произнесла:

— Не трусь, все будет О'кей. У меня суперские предки.

— Не понял?

— Потом объясню, — в этот момент дверь открылась, и Лиза влетев в коридор, буквально за руку втащила в квартиру Сей Моа.

— Мамулечка, привет, знакомься, это Сей. Сей, это моя мама, Анна Дмитриевна, — она поцеловала ошарашенную мать в щеку, и, не дав той вымолвить слово, тут же задала новый вопрос: — Мам, а папа дома?

— Очень приятно, Анна Дмитриевна, — и она протянула Сей Моа руку.

Тот поздоровался, но продолжал стоять в коридоре, хотя Лиза уже успела снять и повесить дубленку на вешалку, и, опираясь на его руку, пыталась скинуть с ноги сапог.

— Кажется молния заела, помоги пожалуйста, — жалостливо произнесла Лиза, и полными любви и нежности глазами, посмотрела на Сея.

— Да конечно, — он нагнулся и помог ей снять сапог, после чего стал и сам раздеваться.

— Мам, так ты не ответила, папа дома?

— Нет, он сегодня задерживается на работе, звонил недавно, сказал, что будет не раньше девяти. Вы, наверное, голодные, может быть, поедите?

— Конечно. Сей, у меня мама очень вкусно готовит, тебе наверняка понравится.

— Не сомневаюсь, — сдержанно произнес Сей.

Они прошли в комнату, оставив Анну Дмитриевну в полном смятении чувств. Она прошла на кухню, и почти машинально нащупала в кармане карточку, которую ей дал капитан Ионов, но тут же отбросила мысль о звонке. Вначале она хотела сама переговорить обо всем с дочерью, посоветоваться с мужем, а уже потом что-либо предпринимать. Достав из холодильника котлеты, она поставила их подогреваться, а сама стала готовить салат. Увлекшись, она не заметила, как сзади неё оказалась Лиза. Она нежно обняла мать за спину, и, прижавшись, тихо прошептала:

— Мам, я так счастлива…

У Анны Дмитриевны перехватило дух. Она не знала что ответить.

Разговор, который она имела накануне с капитаном, совершенно не укладывался с настроением Лизы и вообще со всем происходящим, и поэтому она просто растерялась и не знала что сказать. Неожиданно, нож, которым она резала помидор, выпал из её рук, и она вдруг расплакалась и присела за стол.

— Мам, ты чего?

— Не знаю, это все как снежный ком на голову. Сначала ночные волнения, что от тебя нету вестей. Мы с отцом всю ночь на нервах, потом твой звонок, чтобы я не волновалась, потом неожиданный визит капитана из ФСБ, — она осеклась, понимая, что хотела сказать совсем не то, что хотела, но деваться уже было некуда, — да-да, приходил выспрашивал про тебя и твоего Семена или Сея, не знаю как правильно, потом вы заявляетесь, а мне что думать обо всем этом?

— Надо же, какие они шустрые. Все же Сей был прав, что они проявят оперативность, но чтобы такую. Кто бы мог подумать. Сей, можно тебя? — крикнула Лиза. Сей вошел на кухню, и остановился в дверях.

— Представляешь, они уже побывали и поговорили с мамой. Мам, и чем же он у тебя интересовался? Не стесняйся при Сее, ты можешь говорить точно так же, как со мной.

Анна Дмитриевна потерла руки одна о другую, словно размышляя говорить или нет, а потом произнесла:

— Мне скрывать нечего. Пришел, очень интеллигентно со мной побеседовал. Сказал, что вы, молодой человек, работаете, если я правильно поняла, с секретными документами, и поэтому им приходится следить, чтобы в вашем окружении не оказалось шпионов.

Лиза громко рассмеялась, а Сей, несмотря на все свое старание, все же не мог не улыбнуться.

— Мам, и ты этому поверила?

— Интересно. А что они, по-твоему, пришли ко мне пошутить? До Нового года вроде бы еще есть время, да и на Деда мороза он не похож. Кстати, он даже мне свою визитную карточку оставил и просил в случае чего позвонить, — и она выложила из кармана визитную карточку капитана Ионова.

Лиза взяла её и прочла: Ионов Игорь Анатольевич, посмотрела на мать и спросила:

— Мам, он такой высокий, светловолосый, с усиками, и у него кажется родинка то ли над правой, то ли над левой бровью?

— Да, он! — удивленно ответила она.

— Все ясно, — произнесла Лиза, и вдруг расстроенная села на табуретку напротив матери.

— Нет Сей, они нас теперь точно в покое не оставят. Этот Ионов прав, мы так и будем бегать по кругу, пока нас, в конце концов, не поймают, и это будет хуже всего.

Сердце Анны Дмитриевны забилось в испуге, и она схватилась рукой, словно её вот-вот должен хватить сердечный приступ. Лиза посмотрела на мать, и неожиданно буднично и по-житейски произнесла:

— Мам, да ты не волнуйся, мы никаких преступлений не совершали. Просто Сей прилетел к нам на Землю с другой планеты, и они его разыскивают, сами не зная зачем, видимо только потому, что он инопланетянин.

Анна Дмитриевна, посмотрела на дочь, не понимая шутит она, или говорит серьезно, потом перевела взгляд на Сея, но тот стоял и глядя на него совершенно невозможно было понять что происходит в действительности. Она снова взглянула на дочь, но та опередила её.

— Мам в это трудно поверить. Я сама долго смеялась и думала, что Сей меня разыгрывает. А когда поняла, то… Сей, — она обернулась в его сторону, — теперь твой черед, только постарайся так, чтобы маму инфаркт не хватил, понял меня?

— Я постараюсь.

Он посмотрел на них обеих, размышляя о чем-то своем, потом как-то странно прищурил один глаз, и спокойно произнес:

— Анна Дмитриевна, в это действительно трудно поверить, но если вы хоть чуть-чуть верите в чудеса, то поймете, что Земля лишь маленький островок во вселенной, где существует жизнь. А вся Галактика населена самыми разными существами, в том числе такими же, как и вы, смотрите, — он выложил бузер и включил его. Всю кухню заполнил гигантский шар, который изображал Галактику. Мириады звезд блестели внутри шара. Все сияло и переливалось светом. Потом все закружилось в невообразимом вихре, и вскоре перед ними возникла яркая звезда, вокруг которой вращалось четыре планеты. Потом перед Лизой и её мамой пронеслись очертания самой планеты, её природы, животного и растительного мира, и, наконец, людей. Континенты, океаны, города и горы, все это было видно словно в иллюминаторе самолета. Потом опять все закружилось и световым лучом понеслось сквозь звезды. Луч двигался среди огромного скопления светящихся точек и затем приблизился к одной из них. Она начала увеличивать в масштабе. Стали видны планеты, вращающиеся вокруг неё, и сразу же стало ясно, что это Солнце. Они увидели знакомые очертания планет, Сатурн, Венера, Земля. В дымке облаков, она была прекрасна. Голубая сияющая планета.

Потом все погасло, и Сей Моа тихо произнес:

— Это не фантастика, не галлюцинация, и не чудеса, это просто мир, из которого я прилетел к вам. Лиза повстречалась на моем пути, возможно потому, что звезды решили нас соединить.

Он сказал это такими простыми, человеческими словами, и так поэтично, искренно, нежно, что Лиза обняла его, и они оба посмотрели на Анну Дмитриевну, словно хотели, чтобы она благословила их. Она сидела и не могла поверить во все происходящее. Она верила и нет одновременно, но она знала совершенно точно, что её дочь очень счастлива, и она сделает все, чтобы сберечь их счастье, вопреки всем и всему на свете, и поэтому её глаза потеплели, и она произнесла:

— Наверное, я поверю во все это… когда-нибудь, а сейчас… сейчас мне очень трудно.

Сей Моа взял со стола бузер, о чем-то подумал, и неожиданно произнес:

— Я с вами полностью согласен. Не во все можно поверить, даже при наличии весомых аргументов. Да и так уж это и важно?

— Вот именно, давайте-ка, я вас лучше покормлю.

Лиза смотрела то на мать, то на Сея, понимая, мать все же не поверила, что Сей инопланетян. Она хотела, было попросить его телепортироваться, но потом передумала и стала молча помогать накрывать стол.

Они поужинали, и ушли в свою комнату. Только здесь, она с удивлением произнесла:

— Удивительно, но мать точно не поверила!

Сей улыбнулся.

— А ты вспомни себя. Ты ведь тоже сомневалась довольно долго.

— Интересно, как отец воспримет тебя?

— А может быть ему вообще не стоит говорить?

— Нет, раз уж мы матери сказали, придется и с ним на эту тему побеседовать. Впрочем, это не столь важно. Меня волнует то, что этот самый Ионов оказался таким дотошным, уже успел побывать у нас дома. А может наоборот, это и хорошо? Теперь не появится, а стало быть, мы сможем спокойно остановиться на какое-то время у меня. Как считаешь?

— Затрудняюсь ответить. Слишком мало информации о деятельности данной организации.

— Надо же какая мудреная фраза, — она села рядом с ним на диван и облокотилась о его плечо, — и что теперь будет?

— Много сложностей на нашем пути будет.

— Это точно. А так все хорошо начиналось, вызываем в Москву…

— Не понял?

— Нет, это так, стандартная фраза из одного древнего кинофильма.

— И что она означает?

— То и означает, что ожидаешь одно, а на деле получается совсем другое.

— Стандартная процедура не проработанного до конца алгоритма решения задачи.

— Чего? Слушай, я тебя умоляю. Не будь таким серьезным, а то я решу, что ты не человек, а робот. Ты ведь не робот, правда Сей?

— Да вроде как нет, — его задумчивый взгляд стал мягким, он обнял Лизу, и тихо прошептал:

— Знаешь, мне кажется, если я останусь ночевать у тебя, это будет не очень хорошо с моей стороны.

— Это почему еще?

— Потому. Я все же готовился перед полетом, изучал ваши, как бы это сказать, обычаи, особенности…

— Что ты говоришь! Как интересно. А что еще ты изучал, ну-ка расскажи…

— Лиз, я ведь серьезно. Одно дело, когда мы были с тобой вдвоем на даче, и совсем другое, когда у тебя дома, где живут твои родители. Между прочим, у нас на планете, весьма сходная ситуация по данному вопросу.

— Правда! Да, выходит вы совсем не так уж и далеко продвинулись в своем развитии, по сравнению с нами.

— Развитие тут ни причем. Это просто особенности взаимоотношения полов. И больших различий тут нет, да и почему они, собственно говоря, должны сильно отличаться?

В этот момент Лиза услышала в коридоре какой-то шум, и поняла, что это вернулся с работы отец.

— Отец пришел.

— Как его зовут?

— Петр Алексеевич.

— Знаешь, ты его сразу не нагружай.

— Как ты сказал?

— Нагружай, а что, неправильно?

— Да нет, верно, просто растешь, лексику стал использовать. Быстро адаптируешься в земных условиях.

Сей, промолчал и лишь улыбнулся, глядя на Лизу.

Она поднялась с дивана и пошла в коридор. Отец снимал обувь, и о чем-то разговаривал с супругой. Увидев Лизу, он улыбнулся.

— А вот гулена. Ты что же это дорогая моя, вчера нас с матерью заставила поволноваться?

— Пап, так получилось. А чего волноваться-то, взяли бы, да позвонили.

— Вот ты бы и позвонила, чтобы отец с матерью не волновались.

— Папуля, не сердись.

Видя сияющие глаза счастливой дочери, и видимо уже получив кое-какую информацию, что Лиза пришла не одна, Петр Алексеевич, постарался сделать как можно более серьезным лицо, но глаза выдавали его, и Лиза сразу же поняла, что он не сердится, а лишь сгорает от любопытства по поводу того, с кем это Лиза пришла.

— А мать сказала, что ты не одна!

— Да, — смущаясь, и одновременно кокетливо ответила Лиза.

— Так знакомь.

— Ну, не здесь же в коридоре.

— А понятно, так сказать не подходящая обстановка, — Петр Алексеевич наконец-то разулся, надел тапочки, и, посмотрев на себя в зеркало, чуть поправил прическу.

— Так где твой кавалер?

— Пап, что за выражение.

— Обычное, а что нынче надо иначе? Мэн, так лучше?

— Пап, — с обидой в голосе и чуть повысив интонацию, произнесла Лиза.

— Ладно вам. Любите по пустякам друг с другом словесной болтовней заниматься. Идите лучше в комнату.

Петр Алексеевич прошел в комнату вслед за Лизой. Сей, смущенно протянул руку и представился.

— Сей Моа, или просто Семен.

— Стало быть, с Востока к нам прибыли.

Лиза прыснула от смеха.

— Пап, ну при чем тут Восток. Скажи еще из Китая.

— Так ведь с виду вроде наш, российский, а имя может и китайское, я в этом не очень силен. Может, ошибаюсь?

— Ошибаетесь, но это не столь важно, не так ли?

— Это верно подмечено. Так что по мне лучше Семен, не возражаете?

— Ни сколько.

— Вот и отлично. Мать, я так понимаю, они уже поужинали, и чай попили, а я в принципе не отказался бы чего-нибудь пожевать, а ежели молодежь со мной еще и чайку попьет, так сказать за компанию, буду не против. Как Лизок, компанию составите?

— Обязательно.

— Вот и отлично, тогда проходите, а я только руки ополосну и приду.

* * *

Пока Петр Алексеевич ел, Лиза помогала матери делать бутерброды, резала лимон и доставала из шкафа печенье. Когда Анна Дмитриевна разлила по чашкам кипяток и предложила кофе и заварку, молчавший Петр Алексеевич, наконец, спросил:

— Значит, говорите, вы не с востока, а если не секрет, откуда?

— Пап, Сей прилетел к нам…

— Лиза, что ты, в самом деле, как маленькая, — перебила её мать.

— Кто я?

— Да ты, а кто же еще.

— Подожди мать, не перебивай, а ты не встревай, я ведь не к тебе обратился, а к Семену.

— Знаете, наверно это действительно не так важно, откуда я прилетел, с востока, или какого другого места Галактики, просто мы встретились с вашей дочерью, и так получилось, что понравились друг другу.

— Понятно, так я разве против, да и кто бы устоял против такой дамочки.

— Пап, — сурово произнесла Лиза.

Петр Алексеевич улыбнулся и, рассмеявшись, ответил:

— Да не будь ты такой серьезной. Все пап, да пап. Юмор у вас нынче странный. Камеди клаб смотрите, так со стула от смеха падаете, а в жизни любая шутка, словно на операционном столе, без консилиума не проходит.

— Да не проходит.

— Плохо, надо лечиться. У нас в клинике народ и то веселей, хотя порой с такими травмами лежат, что порой, диву даешься, как у них сил хватает на шутки. Надо как-нибудь тебя сводить к нам на экскурсию.

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз.

— Ну что же, раз прямого ответа нет, будем считать, что вы откуда-то из Галактики. И как далеко это?

— Двести пятьдесят световых лет. В принципе не так далеко, но по земным меркам, весьма.

— И как там у вас, все в порядке?

— У нас да.

— Это хорошо, а вот у нас вечно проблемы. Если не понос, то золотуха, а то еще какая напасть. Сейчас вот решаем, перекинется птичий грипп на человека или нет, и будет ли в результате всего эпидемия. И так постоянно.

— Да я в курсе. С уверенностью могу сказать одно. В ближайшие три года эпидемии не будет, хотя опасения в принципе не напрасны.

— Утешили, как говорится, и на том спасибо. А какие еще прогнозы в плане возможных катаклизмов, или данная информация секретная?

— Нет, почему же, отнюдь нет. Через год будет сильное цунами, и снова в Юго-Восточной Азии. Наводнение в Китае. В принципе можно посмотреть и достаточно точно сказать, какие наиболее опасные моменты будут иметь место на планете.

— Понятно. Это, стало быть, из серии астрологический прогноз с элементами научных изысканий, или как?

— Да нет, просто данные, которыми я располагаю, вот и все.

— А посмотреть можно, или их при вас сейчас нет?

— Почему, при мне, — и Сей вынул из кармана бузер, произвел какие-то манипуляции, после чего положил его на край стола так, чтобы всем сидящим было хорошо видно изображение, которое тут же развернулось, словно экран большого плазменного телевизора. Вслед за этим, Сей, который сидел ближе всех к экрану, стал водить по нему рукой, производя какие-то манипуляции, словно это был экран компьютера, на котором мышкой управляют изображением и программами, которые в нем заложены. Наконец появилась таблица, на которой иероглифами шли какие-то записи.

— Вот пожалуйста, ближайшее событии на вашей планете, — и Сей нажал пальцем строку. В тот же момент началась демонстрация кадров, которая, по всей видимости, была перехватом новостных сообщений, которые транслировались через телевизионные спутники. На экране демонстрировались кадры кинохроники, рассказывающие о наводнении в Китае. Унесенные потоком воды дома, лодки с беженцами, крыши затопленных автомашин. Неожиданно Петр Алексеевич, который к этому времени стал крайне серьезным, произнес:

— Простите, можно остановить и чуть-чуть вернуться обратно?

— Да, конечно, — Сей, рукой проделал какие-то манипуляции и прокрутил картинку назад.

— Стоп, одну минуточку, можно стоп-кадр?

Картинка замерла, и в этот момент Лиза поняла, чего добивался отец. Она, так же как и отец, увидела внизу титры, на которых значилось время и дата. Они означали, что событие, о котором идет речь в репортаже, произойдет через полгода.

Наступило молчание. Неожиданно Петр Алексеевич спросил:

— А если нажать последнюю строчку в вашем списке?

— Наверное, лучше не стоит.

— Почему?

— Потому что там лишь то, во что превратится Земля через три года.

— Пап, я видела, действительно, лучше это не смотреть, — грустно произнесла Лиза.

— Значит, вы все же построили машину времени, и смогли заглянуть в будущее, я правильно понял?

— Не совсем. Но машина времени действительно существует, правда мы смогли её реализовать пока только в варианте полета в прошлое.

— Для нас получается иначе. Благодаря вам, мы смогли заглянуть в будущее. Так что в каком-то смысле, машина времени позволяет для кого-то перемещаться в прошлое, а для других, заглянуть в будущее.

— Пожалуй, ваши доводы не лишены смысла.

— Получается, что вы прилетели, чтобы помочь избежать той самой, последней строчки, после которой история Земли заканчивается? И радостно и печально одновременно. Есть шанс избежать катастрофы, но сколь велик он, покажет время. Чисто логически, все достаточно понятно и разумно, хотя и не все, — Петр Алексеевич снова задумался, а потом вдруг спросил:

— Так откуда вы прилетели?

— С планеты Камха. Эту информацию перехватывает наш орбитальный спутник и затем телепортирует информсообщения в наш центр.

— А знаете, что, откуда бы вы ни прилетели, из будущего нашего мира или чужого, справиться вам будет весьма сложно. Уверяю вас, понять, что наш мир может погибнуть и помочь не вам, а самим себе, захотят не многие, — он поднялся из-за стола, и посмотрев на Лизу, а потом на Сея, произнес:

— Вот что, давайте пойдем в комнату, нам действительно есть, о чем поговорить.

Они вышли, а Анна Дмитриевна, осталась на кухне. В её сознании начала, наконец, складываться картинка того, что все то, о чем ей говорили Лиза, Сей, и только что увиденное, действительно правда, а не розыгрыш.

Глава 7

Часы показывали начало девятого. Ионов только что вернулся от полковника, где был с докладом. Собственно говоря, докладывать особо было нечего. Сообщил, что переговорил с матерью Вороновой, получили довольно противоречивые результаты анализов отпечатков «гостя», выяснили, где они ночевали. Одним словом начало для поисков подозреваемого положено.

— Хотя в чем его можно подозревать? — вопрос, который нет-нет, да и возникал у капитана, который с присущей ему еще с университетских времен привычкой, всегда задавал себе, когда дело касалось конкретного человека, проходящего в сложных и запутанных делах. Игорь вернулся к себе в кабинет, и, убрав папку с делом в сейф, стал собираться домой. В этот момент зазвонил служебный телефон, стоящий на его рабочем столе.

— Так и знал, что-нибудь, да обязательно случится и обязательно в конце рабочего дня. Никакой личной жизни. Домой попаду как всегда ближе к полуночи, — ворчливо произнес про себя Игорь, и поднял трубку.

— Товарищ капитан, докладывает служба наружного наблюдения. Данные внешней прослушки, дают основания полагать, что разыскиваемый вами объект находится в настоящий момент в квартире Вороновых.

— А кто дал указания поставить квартиру на прослушку?

— Полковник Полетаев.

— Давно?

— Нет, около часа назад. Мы сразу послали бригаду. Вдруг до утра что-то удастся узнать.

— Понятно. Это называется, думали поймать карася, а поймали щуку. Поздравляю. Информацию принял, если, что телефонируйте, я сам решу как быть.

— Добро.

Игорь положил трубку на аппарат и задумался.

— Интересное кино. А еще днем в разговоре с Вороновой, та ни словом не обмолвилась, что её дочь собирается приехать домой. Странно, очень странно. Так что же предпринять? Ай да шеф, как сердцем чувствовал, что надо прослушать квартиру Вороновых, и сразу же попал в точку. И все же, не нравится мне, что дело раскручивается со столь головокружительной быстротой. Только начали, и, пожалуйста, все действующие лица, в полном сборе. Пожалуй, надо посоветоваться с полковником, — он снова взял трубку и набрал номер полковника.

— Николай Яковлевич, это Ионов. Тут вот какое дело. Только что позвонили из службы наружного наблюдения. Они полагают, что наш «гость», как говорится, и в самом деле гостит у Вороновых. Может быть, выслать группу захвата?

— Интересно, а как ты собираешься его брать без санкции прокурора и на основании чего? Или в качестве мотива для задержания выдвинешь обвинение в самовольном исчезновении из милиции? И потом, вряд ли он легко дастся вам в руки. Если исчез один раз, то уж второй, наверняка, и что нам останется? Снова пустой разговор с семейством? Не уверен, что они много о нем знают.

— Тогда может быть мне поехать, и послушать о чем они там беседуют?

— А вот это, дельное предложение. Глядишь, что-то из разговора и высветится интересное на нашего подопечного. И вообще, возможно стоит еще раз попробовать поговорить, только не с этой его дамочкой, как её?

— Лиза.

— Лизой, а непосредственно с ним? Так что подключайся к группе прослушки. Сейчас любая информация важна, чтобы понять, с кем мы имеем дело. Ты меня понял?

— Разумеется.

— Вот и отлично. Действуй.

— Есть.

* * *

Игорь опять связался с отделом наружного наблюдения и, получив данные, где они расположились, в срочном порядке, выехал к ним.

Когда он подъехал к дому Вороновых, то сразу же заметил ничем не приметный фордовский фургон, в котором дежурили два оператора. Он припарковал машину чуть поодаль, и подойдя к фургону, постучал в дверь, и, не дожидаясь ответа, произнес:

— Капитан Ионов, из отдела внешней разведки, вас должны были предупредить.

Дверь тут же отъехала в сторону, и Игорь прошмыгнул внутрь фургона, который был набит аппаратурой для прослушивания и визуального наблюдения.

— Неплохой интерьер для внутреннего салона. Чем порадуете?

— Кое-что удалось прослушать, но недавно они перешли в комнату, ничего не получается.

— А почему?

— Черт его знает. Окна выходят на проезжую часть, возможно у них в квартире стоит стеклопакет с различной толщиной стекол. Создает разный резонанс и в квартире меньше шума, а в результате ничего не прослушать.

— И лазер не помогает?

— А чем же еще кроме него слушать. Луч, хоть и под углом, а все равно должен давать прослушку. А тут один фон и ничего не разберешь.

— Можно мне послушать?

— Без проблем, — и тот, что сидел напротив Игоря, снял и передал ему наушники.

— Мы на всякий случай пишем. Может быть, у себя попробуем отделить шумы, но вряд ли. Надо ставить жучки, иначе пустое.

Игорь нацепил наушники и попытался вникнуть. Голоса, которые он слышал, напоминали отраженные в бочке звуки, двоились и мало напоминали человеческий голос. Понять, о чем идет речь, было совершенно невозможно.

— Ну, как?

— Да, ничего не разобрать.

— И я о том же.

— Хорошо, вы продолжайте, я пойду к себе, в машину. Если что-то будет, звякните мне, вот мой номер сотового.

— Хорошо.

Игорь выскочил из машины на улицу, и дверь за ним тут же захлопнулась. Он посмотрел на дом, стоящий на противоположной стороне улицы, невольно ища окна квартиры Вороновых. Затем, неспеша, подошел к своей машине и сел за руль. Рука по инерции потянулась за зажигалкой и чисто интуитивно ощупала карман в поисках сигарет.

— Так, захотелось закурить, стало быть, волнуюсь. Так всегда. Но ведь есть от чего. Вот ведь, совсем рядом, можно сказать в двух шагах, а как его взять, если опять может ускользнуть из-под носа? Кто же ты такой Семен? Откуда ты явился и задал нам столько вопросов?

Зажигалка крутилась в руках, и приятно согревала руки теплом металлического корпуса. Игорь посмотрел на неё, и положил карман. Затем достал телефон и набрал номер Елизаветы Вороновой. Гудок, другой, третий, наконец, в трубке раздался уже знакомый голос:

— Алло.

— Извините за поздний звонок. Это снова капитан Ионов. Понимаете, у каждого своя работа, поэтому, одна единственная просьба.

— Какая?

— Могу я переговорить с вашим спутником?

Наступила пауза, видимо Лиза размышляла что ответить.

— Зачем?

— Я возле вашего дома, и мог бы зайти, но не делаю этого. Мне нужно всего-навсего задать несколько вопросов. Быть может, вы сами все усложнили. И если так, то к чему все это.

Снова пауза и ожидание, когда она решит, что ответит. Неожиданно в трубке раздался мужской голос.

— Я слушаю вас.

— Добрый вечер.

— Вы о чем-то хотели меня спросить?

— Да. Вы сами виновны в том, что попали в поле нашего зрения. Вы дважды таинственным образом исчезли, поставив перед нами слишком много вопросов. Они требуют объяснения, и, поэтому, нам приходится прилагать усилия для того, чтобы это выяснить. Сделать это можно только с вашей помощи. Я понимаю, что вам есть что скрывать, но стоят ли ваши усилия того, чтобы скрываться от нас? Может быть, мы могли бы просто поговорить?

— Когда?

— Прямо сейчас. Я возле дома, можете выглянуть в окно и увидите черный Опель. В любом случае, вы сможете опять исчезнуть. Но учтите, теперь вы связали себя и семью Вороновых определенной связью. Я жду вашего решения.

— Вы один?

— Я буду откровенен. В синем фургоне, что в десяти метрах позади моей машины, два наших сотрудника. Но я буду разговаривать с вами один.

— Хорошо, перезвоните мне через пять минут.

— Вы хотите попрощаться и снова исчезнуть? Жаль. Впрочем, я предполагал нечто подобное. Как говорится, вольному воля. Видимо секреты стоят того, чтобы мы за ними побегали, в любом случае, я могу вам перезвонить?

— Да, — Игорь услышал в трубке гудки. Он снова нагнулся и посмотрел на окна дома напротив.

— Интересно, согласится он встретиться со мной или побоится? Если уйдет, то искать его будет намного сложнее. Может быть, я поторопился, и надо было просто понаблюдать, а когда он вышел бы из подъезда, схватить? Да, хорошая мысля, приходит опосля. И все же шанс есть, а значит, звонок Вороновой, возможно, был и верным шагом в игре с этим загадочным незнакомцем. Кто же он? — Игорь посмотрел на часы. Прошло всего две минуты. Время словно растянулось, подобно резине, а рука опять, предательски потянулась за зажигалкой.

— Черт, надо её выкинуть, в конце концов, — но вместо этого обратно положил её в карман.

Чтобы как-то успокоиться, он открыл бардачок и вынул оттуда, лежащую в пакете конфету. Развернул и положил в рот. Обычный бон-пари с апельсиновым вкусом. С помощью них, онначал борьбу с курением. И хотя вряд ли они стали главным лекарством в этой борьбе, он каждый раз, вспоминая о них, доставал конфету, и говорил себе:

— Это в миллион раз лучше, чем одна дурацкая сигарета.

Снова быстрый взгляд на часы. Пять минут прошло. Игорь дважды нажал зеленую кнопку и замер в ожидании, когда Лиза или незнакомец возьмут телефон. Как только соединение произошло, он услышал голос незнакомца:

— Хорошо, я согласен с вами побеседовать, но при условии, что вы поднимитесь в квартиру… один.

— Согласен.

— Пятый этаж, секунду, — Игорь услышал, как незнакомец спрашивает Лизу, какой номер квартиры, — сто седьмая квартира, — вслед за этим снова раздались гудки.

— Да, кажется, получилось. Что же Игорь Анатольевич, оказывается, из тебя получился не такой уж и плохой психолог. Выходит, я прав, что решился на звонок.

Ионов вышел из машины, и пока шел к подъезду, позвонил ребятам в фургон и предупредил, что пошел на встречу с «гостем».

* * *

Дверь открыла Лиза. Ионов кивком головы поздоровался с ней, и по привычке вынул удостоверение. Улыбнувшись, заметил:

— Полагаю, вы меня помните?

— Не остроумно Игорь сразу понял, что девушка весьма остра на язык, но все же решил придерживаться максимально дружелюбной формы разговора.

— Сила привычки, не обессудьте.

— Постараюсь, но как получится.

— Куда изволите пройти?

— Туда, — и Лиза указала рукой на дверь в комнату.

От Игоря не ускользнуло, что как только он сделал несколько шагов, Лиза накинула на двери цепочку, и поставила оба замка на фиксатор.

— Молодая, но из ранних, — подумал Игорь, — хватка, что надо. Вот каких сотрудниц надо привлекать для работы в органы, а мы все ищем, и жалуемся, что напряг с кадрами.

Он вошел в комнату, и, полагая, что Лиза последует за ним, не стал закрывать за собой дверь. Однако та прикрыла её, оставив его наедине с «гостем».

В комнате было светло, и Игорю было хорошо видно лицо незнакомца. Молодой, с рыжими волосами юноша, которого он весьма смутно успел разглядеть в машине, когда тот неожиданно появился, и так же неожиданно исчез. Высокий и худощавый, он имел простые и в то же время приятные черты лица и без тени страха смотрел на Игоря своими голубыми глазами.

— Вы искали со мной встречи, и хотели со мной поговорить, я слушаю вас, — произнес Сей Моа.

— А вы знаете, мне почему-то кажется, что это вы хотели мне что-то рассказать, или я ошибаюсь?

— Допускаю, что вы ошибаетесь.

— Может быть, мы оба ошибаемся, а все гораздо проще?

— Или сложнее, гораздо сложнее, чем вам кажется.

— Возможно, но все же… хорошо, тогда я попробую задать вопрос. Вас случайно задержали и вы таинственным образом исчезли. Полагаю, что это досадная оплошность, но она произошла, и, выражаясь языком, который у нас принят, вы засветились. Второй раз это произошло, когда мы задержали вашу спутницу. Таинственное появление и столь же стремительное исчезновение. Согласитесь, что если первый случай в милиции, можно было списать, как досадное недоразумение, или халатность сотрудников, и так далее, то второй раз, это можно характеризовать, как нечто сверхъестественное. Галлюцинацией тут вряд ли отделаешься. В наш век, когда прогресс достиг многого, можно ожидать чего угодно, но всему, как говорится, есть предел. Что-то пока можно отнести к области фантастики, или необъяснимого. А все необъяснимое, но существующее, точнее, зафиксированное, может вызывать вопросы. Вы согласны со мной?

— Ваши рассуждения весьма логичны.

Игорь улыбнулся, пытаясь хоть как-то вызвать у незнакомца реакцию более миролюбивого разговора, но понимал, что своими рассуждениями, вряд ли способствует этому. Надо было как-то иначе изъясняться, но у него не получалось.

— Логика, а куда от нее денешься. Вы ведь сами, грубо говоря, спровоцировали нас заинтересоваться вами, и почему мы не могли подумать, что это своего рода знак, сигнал, к диалогу. Правда, он довольно странный, но все же, или я ошибаюсь?

— Ошибаетесь. Я действительно допустил промах. Не попади мой аппарат в руки ваших людей…

— Милиции.

— Неважно. Вы вряд ли начали бы мной интересоваться, а стало быть, я не привлек бы вашего внимания.

— Многое происходит не так, как нам того хотелось. Давайте исходить из того, что есть. Вы в поле зрения весьма солидной, и достаточно мощной организации. Помните, как в кино: Вы, батенька мой, под колпаком у Мюллера.

— Не совсем понял, впрочем, смысл мне в определенной мере понятен.

Игорь удивился. Странно. Не понять такой фразы? Выходит, что есть резон исходить, что он иностранец, а это уже совсем другой вариант, который требует иного подхода в разговоре. Если это предположение подтвердится, то… Это уже плохо, значит, его могли заслать к нам…, — в этот момент он заметил подобие улыбки на лице «гостя».

Было впечатление, словно он читает его мысли и насмехается над ними.

Игорь смутился и посмотрел на Сей Моа.

— Послушайте, — прервал Сей Моа размышления Ионова, — что конкретно вы хотите узнать?

— Кто вы? Что за странный предмет, который был найден при вас, и за которым вам пришлось возвращаться? Зачем вы в Москве, с какой целью? Как видите вопросов не так много. Но они требуют ответа. Вы можете что-то сказать, или это по-прежнему тайна?

— Знаете, подготовка к операции на вашей планете, оказалась совершенно оторванной от реалий вашего мира. И хотя времени, на её проведение еще много, я действительно растерялся, и не знаю, как поступить. Видимо та информация, которая у нас есть, не совсем верна. Не знаю почему, но проблемы, с которыми я столкнулся в самом начале, очевидны. И потому…

— Простите, что вы хотите этим сказать?

— Через три года, ваша планета погибнет. Я прилетел, чтобы выяснить причину этого и попытаться предотвратить эту катастрофу. Звучит весьма амбициозно, но это работа, такая же, как и у вас, только на другом уровне решения задач.

Ионов смотрел на «гостя», пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Если да, то получалось, что он инопланетянин. Но внешне он мало походил на него, хотя вряд ли посланец должен выглядеть иначе, чем человек. Тогда, если действительно, все, правда, то…

— Правда, правда, — как бы отвечая на мысленный вопрос Игоря, ответил Сей Моа, — и поэтому, будет разумным в сложившейся ситуации, чтобы я рассказал вам более подробно обо всем. И если вы поверите мне, то, возможно, поможете не мне, а самим себе, спасти планету и свою цивилизацию от гибели. Давайте присядем, разговор будет не простым. А для начала, давайте все же познакомимся. Меня зовут Сей Моа. Я прилетел к вам с планеты Камха.

Глава 8

Утром, когда Петр уехал, в поселке только и было, что разговоры о необычайном происшествии, случившемся накануне ночью. Когда Ионыча спросили, что он по этому поводу думает, он ответил, что они с племянником накануне крепко выпили, а потому ничего не видел и не слышал.

Прошло несколько дней, а Ионыч то и дело вспоминал, о той дурацкой штуковине, из-за которой погиб Роман, и хотя разговоры о взрыве постепенно сошли на нет, он постоянно задавал себе вопросы:

— Что может представлять собой эта хреновина, которую они оставили в лесу, и отчего взорвался корабль, и вообще, взорвался ли он, или это громыхнуло где-то совсем в другом месте, пусть и поблизости от корабля?

В конце концов, любопытство пересилило, и Ионыч, вновь отправился на место, где находился инопланетный корабль. Как раз накануне дождь кончился, а ветер, который дул всю ночь, немного подсушил землю.

Ионыч взял с собой только продукты и налегке отправился в путь.

Дорога, как он и полагал, оказалась трудной. Почва все еще была влажной, кое-где пришлось идти в обход, поэтому он добрался до заветного оврага только к обеду. Уже на подходе к тому месту, где должна находиться тарелка, Ионыч понял, что сомнений нет, взрыв произошел именно там, где она находилась. Метров за пятьсот от оврага, вся местность предстала перед ним совсем иной, чем прежде.

Деревья и кусты были вырваны с корнем, и либо лежали, прижатые к земле, либо отброшены непонятно куда, и лишь ямы от корней, напоминали, что здесь совсем недавно что-то росло.

Чем ближе он подходил к тому месту, где прежде был овраг с лежащим на дне инопланетным кораблем, тем больше было подтверждений, что именно там и был эпицентр взрыва. Метров за сто вокруг не осталось ни одного зеленого пятнышка. Почва кругом вся почернела и превратилась в выжженную пустыню. А вскоре Ионыч оказался на краю огромного кратера, который образовался на том месте, где раньше лежала НЛО. Последние сомнения исчезли, это взорвался инопланетный корабль, и причиной взрыва, были какие-то действия Петра и Романа внутри корабля, от которых сработало устройство самоуничтожения.

Ионыч присел на корточки, потрогал руками землю на краю воронки. Она была твердая как камень, видимо оплавилась в момент взрыва и, остыв, окаменела.

— Дела, — растянув слово, произнес Ионыч, — ежели бы остались здесь с ночевкой, ничего бы от нас не осталось.

Он посмотрел внимательно на дно глубокой воронки, но ничего, даже малейших следов от корабля, не заметил, повернулся, и медленно отправился обратно домой. Как назло, начался дождь. Вскоре он усилился, и ему ничего не оставалось, как пойти кругом. Он чертыхнулся и, двинулся тем же путем, каким они возвращались последний раз. Ионыч спешил, понимая, что если стемнеет, то придется заночевать в лесу, так как пройти болото, когда на небе одни тучи и ни зги не видать, гиблое дело. Однако, как он ни старался, к злополучному месту, где погиб Роман, он вышел, когда уже стемнело.

— Вот ведь не повезло, — подумал он, — надо же, как погода испортилась. Придется ночевать в лесу.

Ионыч поискал место посуше, и устроился под деревом.

— Эх, сейчас бы стопарик опрокинуть, враз согрелся бы, а тут и костра-то не разведешь, кошкин хвост. Что за жизнь, и дернула меня нечистая именно сегодня переться, чтобы поглазеть на эту хреновину.

И ежу было понятно, что тарелка бабахнула, так нет, сомнения одолели, — он матернулся, и поежился, пытаясь согреться. Размышляя о том, о сем, он незаметно задремал, но вскоре опять проснулся. Так, то, засыпая, то, снова просыпаясь, он дотянул до утра. Как только начал брезжить рассвет, он вылез из-под дерева, покружил вокруг него, дабы согреться, а заодно размять затекшие ноги, и, найдя длинный шест, осторожно стал переходить болото.

Сколько раз за свою жизнь, он ходил в лес, и сотни, раз приходилось ему лазить по болотам, но именно сегодня, он испытывал страх увязнуть. Он и сам не понимал причину этого страха. То ли гибель приятеля Петра, Романа, постоянно всплывала в памяти, то ли погода, которая сделала кочки совсем маленькими, отчего идти было трудно. Он по нескольку раз тыкал палкой в одно и тоже место, и только тогда делал шаг вперед, и лишь перебравшись на другую сторону, и поняв, что болото осталось позади, вздохнул с облегчением, и, повернувшись к болоту, перекрестился, и произнес:

— Спасибо Господь, что помог пройти гиблое место, и дал время еще чуток пожить на этом свете.

Перед тем, как пройти остаток пути до дому, он решил немного отдохнуть. Забравшись снова под дерево, он поискал в рюкзаке остатки пищи, и, найдя картофелину и кусок хлеба, с аппетитом поел и запил водой из фляги. Уже собрался в дорогу, но в последний момент, будто кто-то подтолкнул его, и он, поискав место, куда Петр спрятал штуковину, подошел, и, скинув ветки и листья, осторожно приоткрыл брезент.

— Надо же, лежит, себе. Интересно, что она собой представляет? Ладно, приедет Петр, помогу ему её притащить, может и впрямь, она больших денег стоит, тогда перееду в Москву и поживу как человек, а то жил всю жизнь, как овца в загоне, так и помру, не ведая, что жизнь другой бывает.

Он снова накидал поверх брезента листвы и веток, и тронулся в путь.

Вернувшись домой, он поставил греться воду, скинул с себя мокрую одежду и повесил её сушиться, а сам, переодевшись в сухую, сел чаевничать, но сначала достал из буфета бутылку водки, налил полстакана, и словами:

— Для профилактики против всякой хвори, — выпил, и закусил большим ломтем сала с черным хлебом. Затем выпил пару чашек душистого чая с брусничным вареньем, после чего завалился на печку и вскоре захрапел.

* * *

Лиза сидела на кухне вместе с родителями. Разговор с Сей Моа, сильно повлиял на всех, и поэтому беседа не клеилась. Каждый размышлял о своем. Слишком сложной и непостижимой было то, что Сей Моа инопланетянин. Это не укладывалось в обыденные понятия, да и весь его облик, манера говорить, не вязались с тем, что он не человек. Точнее человек, но с другой планеты. В конце концов, первым молчание прервал Петр Алексеевич.

— Вот ведь, живешь на белом свете, смотришь кино, слышишь рассказы об НЛО, а все равно не веришь во все это. А теперь, когда казалось бы, вот они, доказательства, от которых никак не отмахнуться, а все равно, червячок сомнения, есть.

— Пап, и что же тебя смущает?

— Да в том-то и дело, что ничего, а вот внутренне что-то говорит, что не может такого быть. Не может, и все.

Лиза улыбнулась, и вдруг рассмеявшись, произнесла:

— Пап, а Сей и не просит, чтобы все были твердо уверены, что он прилетел с другой планеты. Ты представь, если все начнут верить, как тогда он сможет жить? Ему прохода не дадут.

Пока Лиза беседовала с отцом, Анна Дмитриевна зачем-то протирала посуду, которая стояла в сушке, и снова ставила её на место. Она о чем-то размышляла, но в разговор не вступала и продолжала молчать.

— Мать, а ты-то что думаешь по этому поводу? Все молчишь и молчишь, — обратился к ней Петр Алексеевич.

От неожиданности, она чуть не выронила тарелку из рук.

— Я!? А что я, ничего не думаю. Прилетел, значит, так надо было.

Другое дело, зачем ему Лиза понадобилась? Вот это мне совершенно непонятно и больше всего волнует.

— Мам, да ты что. Сей мне так… — она хотела сказать нравится, и что она его любит, но в этот момент из комнаты вышли Ионов и Сей Моа. Лиза посмотрела на них, но по их лицам невозможно было определить, чем закончилась беседа. Невозмутимый Ионов, с присущей ему профессиональной привычкой скрывал эмоции, а Сей, лишь улыбнулся, и спокойно произнес:

— Лиза, мне надо не надолго уехать.

— Одному?

— Одному, но я обещаю, что обязательно вернусь, и как можно быстрее.

— Ты далеко уезжаешь? — невольно вырвалось у Лизы.

— Не волнуйтесь, Елизавета Петровна, — обратился к ней Ионов, — я вам обещаю, что Сей Моа вернется и очень скоро, но все действительно очень серьезно, и поэтому ни ему, ни нам, друг без друга не обойтись в решении той миссии, с которой он прилетел на Землю.

— Так вы полагаете… — взволнованно произнес Петр Алексеевич, но Ионов не дал ему договорить и тут же ответил.

— Всегда надо верить в лучшее, но не отбрасывать то, что может привести к беде.

Они прошли в прихожую и стали одеваться. Лиза подошла к Сею, и чуть приподнявшись на цыпочки, не стесняясь, поцеловала Сея, и прошептала:

— Возвращайся скорее, пожалуйста, я тебя очень люблю…

— Я тебя тоже. И знай, все будет хорошо, я тебе обещаю. Веришь?

— Верю и жду…

Дверь за ними захлопнулась, и Лиза, дав волю чувствам, расплакалась. Все накопившееся за эти два дня разом нахлынуло на неё, вихрем пронеслось в сознании и эхом отозвалось в сердце. А в мозгу неотвязно стучала одна единственная мысль:

— Сей, как он там, где он, не случилось бы что с ним…

Часть 3 Дорога к истине

Глава 1

С того памятного разговора, который состоялся в квартире Вороновых между капитаном Ионовым и Сей Моа, прошло пять месяцев. За это время много чего произошло, но все это касалось исключительно личной жизни героев.

Сей Моа был принят не только полковником Полетаевым, но вышестоящим руководством. Выслушав его доводы о грозящей Земле катастрофе, причины которой были неизвестны, было решено закрыть проект «гость», а в его рамках начать разработку новой темы. Сей Моа была предложена совместная работа и любая посильная помощь государства, в первую очередь со стороны службы безопасности. Сей Моа согласился, но сразу же оговорил условия, что не будет подвергнут со стороны земных служб каким-либо обследованиям, и попыткам получить информацию о внеземных технологиях. Руководство согласилось, но одновременно пожелало полностью засекретить проект во избежании возникновения хотя бы малейших слухов относительно как самой угрозы, так и личности Сей Моа, как инопланетянина. Что касается четы Вороновых, то с них была взята подписка о неразглашении государственной тайны, и им был закрыт выезд за границу. Сей Моа, фактически стал внештатным сотрудником ФСБ, и, получив своего рода «вид на жительство» и даже ведомственное жилье, смог наладить свою личную жизнь с Лизой.

Вообще, все, что произошло за эти пять месяцев в жизни Лизы, столь сильно изменило её существование, что трудно ответить однозначно, что вообще произошло. По её собственным словам, она словно бы продолжала жить в двух измерениях. В той, прошлой, спокойной жизни своего детства и отрочества, и жизни, когда она встретила Сей Моа, который перевернул её представление о мире в целом и одновременно подарил ей огромную любовь.

Лиза, после долгих уговоров родителей, все же переехала к Сею в его двухкомнатную квартиру, которую ему предоставили федералы. Она была счастлива, и лишь одно угнетало её, необходимость утаивать от подруг правду. А, учитывая то, что она с детства не умела и не любила врать, это было для неё настоящим испытанием. В конце концов, она согласилась с доводами отца и все того же капитана Ионова, и ушла из Университета. Правда учиться она не бросила. Ей помогли устроиться в другой институт, на ту же специальность. А вот с подругами пришлось встречаться реже, и, в конце концов, совсем расстаться.

Сей необычайно легко и просто вошел в коллектив сотрудников, которые до этого работали над проектом «гость». Во многом это объяснялось тем, что образ Сея, его манеры, характер, да и сам внешний вид, совершенно не вязался с его внеземным происхождением.

Лишь длительное общение давало возможность сказать, что некоторые, совершенно простые и обыденные вещи, он воспринимает не так, как все. Либо удивляется, либо не понимает, зачем это и почему. Впрочем, это можно было бы легко приписать любому иностранцу, попавшему в нашу страну по линии обмена специалистами. Поэтому, даже это не могло сильно изменить мнение коллег работавших с ним, и говорить о нем, как о типичном представителе инопланетной цивилизации. Все относились к нему, скорее как к иностранцу, и это всех устраивало и упрощало общение и совместную работу.

Сама работа над проектом продвигалась с трудом, точнее можно было однозначно сказать, что, несмотря на все усилия, за пять месяцев, группа не продвинулась ни на шаг в определении того, где искать хоть какие-то зацепки и причины надвигающейся катастрофы. Имеющиеся в распоряжении Сея материалы, ничего не дали группе, кроме того, что они смогли воочию наблюдать на огромном виртуальном экране процесс гибели планеты и приблизительно вычислить центр распространения огненного кольца. Получалось, что он расположен, где-то в окрестностях Челябинска. Исходя из этих данных, вся группа и сосредоточила все свое внимание на этом городе. Однако проверка научно исследовательских институтов, конструкторских фирм, опытных и иных подразделений, находящихся при различных предприятиях города и области, а так же частных исследовательских групп, ничего не выявила. Были проверены сотни самых разных лабораторий, отделов и прочих групп, которые занимались хотя бы какой-то деятельностью связанной с физическими, электромеханическими и другими работами.

Итог был неутешительный. Даже намека не было на то, чтобы кто-то вел исследования, которые каким-то боком касались так называемого плазменно-ионного коагулятора переменного потока.

Однажды, под вечер, когда Сей уже собирался домой, Игорь заглянул к нему в кабинет, и поздоровавшись, спросил:

— Спешишь, или как? — Сей давно уже перешел с сотрудниками в обращении на ты, и исключение составлял лишь полковник и Бойм, которую он называл: — «Дама из отдела научной экспертизы».

— Да нет, что-то интересное нашли?

— Если бы. Просто, поинтересовался… — Игорь замялся, — уже скоро как полгода вместе работаем, решил в гости пригласить. У меня сегодня день рождения. Намечается небольшой сабантуй.

— А ничего, что я без подарка?

Игорь рассмеялся, — «Ничего, хорошему человеку рады и без подарка. Кстати, позвони, и Елизавету Петровну пригласи», — Игорь по-мальчишески подмигнул. Впрочем, тайны в том, что Сей и Лиза уже давно живут вместе не было, но пожалуй именно этот вопрос волновал, точнее то и дело всплывал в кулуарных разговорах всех, кто был посвящен в дела по проекту.

— А это удобно?

— А почему нет, без проблем.

— Хорошо, тогда я сейчас позвоню, и мы договоримся, где встретимся.

— Отлично.

— А куда ехать?

— Здесь недалеко, в районе улицы Волгина, — и он прикрыл за собой дверь.

Сей достал сотовый телефон, который ему подарила Лиза и, ухмыльнувшись, в который раз подумал, — как далеко еще землянам до высоких технологий. Опять надо ставить телефон на подзарядку, а ведь и двух суток не прошло.

— Он набрал Лизин номер, и почти тут же услышал её голос:

— Алло, это я.

— Лиз, ты знаешь, тут такое дело намечается…

— Дело!? Ты снова улетаешь в командировку?

— Да нет, ты не поняла. У Ионова сегодня день рождения, он приглашает в гости, и тебя тоже. Ты как?

— Да… Как интересно… Во сколько?

— Прямо сейчас.

— Когда же я успею собраться, и потом, надо же какой-то подарок купить?

— Я вряд ли успею куда-то заскочить, может, ты по дороге в супермаркет забежишь?

— Слушай, а что ему купить?

— Я не знаю, в этом плане я полный профан. Возьми какую-нибудь красивую… вещь.

Он услышал, как Лиза прыснула со смеху.

— Ладно. Что-нибудь соображу, где встретимся?

— Мы с Игорем поедем вместе. Он живет на Волгина, давай мы тебя возле метро Юго-Западная встретим.

— Хорошо. В девятнадцать двадцать, нет, лучше половина восьмого я подскочу на автобусную остановку, возле метро, чтобы вам потом не крутиться.

— Пока.

Минут через десять Игорь снова заглянул к Сею и поинтересовался насчет того, что он решил.

— Лиза подскочит к метро половина восьмого.

— Нормально, мы как раз успеем зайти в магаз кое-что купить для этого дела, — и он сделал какой-то жест пальцами, но Сей так и не понял, что он означает. Переспрашивать было неловко.

— Я через пять минут буду готов.

— Я зайду за тобой.

* * *

Пока Игорь набирал в тележку разные нарезки и баночки с салатами и прочей едой, Сей стоял возле стенда, и с увлечением просматривал журналы в ярких глянцевых обложках. Он частенько покупал их в киосках, почему-то решив, что в них можно непременно выудить весьма полезную и нужную информацию, и хотя Лиза категорически опровергла его надежды, заявив, что это чисто развлекательные журналы, он по-прежнему при любой возможности в них заглядывал. Впрочем, он и сам уже понял, что Лиза права, и все же что-то заставляла его каждый раз перелистывать эти красочные издания и бегло просматривать статьи и заметки.

Увлекшись, он не заметил, как позади него остановилась красиво одетая девушка в ожидании, когда он обернется и соизволит бросить взгляд в её сторону. В это время Сей как раз перелистывал журнал, сплошь рекламирующий косметику, и ярко накрашенные лица манекенщиц красовались на страницах журнала. Почувствовав, что позади него кто-то стоит, Сей вздрогнул и повел головой. Лиза смотрела с укоризной и одновременно с восхищением. Сей смутился и протянул руку, чтобы взять корзинку, которую она держала.

— Лизок, ты как здесь оказалась?

— Я-то понятно, а вот как ты здесь оказался?

— Игорь продукты покупает, а я пока…

— А ты как всегда журнальчики перелистываешь, — она взяла журнал, который Сей все еще держал в руке, положила его на полку, и подхватив Сея под руку, улыбнулась и потянулась, чтобы его поцеловать.

— Лизок, кругом народ, — тихо произнес Сей, но вместо того, чтобы отстраниться, слегка наклонился и они нежно поцеловались. В этот момент кто-то неумело кашлянул и затем деловым голосом произнес:

— И кого только не встретишь в местном супермаркете. Какими судьбами, Елизавета Петровна?

Смущенная Лиза и Сей повернулись и увидели стоящего возле них Игоря, который облокотился о ручку доверху наполненной едой тележки.

— А вот завидовать плохо, особенно в день рождения, — с юмором произнесла Лиза.

— Я, завидовать, чему?

— Нашим взаимоотношениям. Вы ведь, если не ошибаюсь, холостяк?

— Так я все размышляю, как у Сея вас отбить, но чувствую, что вряд ли?

— Это точно. Даже не пытайтесь, — все трое рассмеялись, обратив на себя взоры проходящих мимо покупателей.

— Так, я все купил, можем двигать к кассе.

Лиза метнула взгляд на тележку с продуктами.

— Все купили, уверены, и хлеб тоже?

— Точно, про хлеб вылетело из головы. Вы займите очередь в кассу, а я сейчас, — и он покатил в бакалейный отдел.

* * *

Спустя двадцать минут, они выходи из машины, держа в руках несколько пакетов с продуктами. Поднявшись на пятый этаж. Игорь открыл дверь, и с возгласом:

— Прошу в мою берлогу, — посторонился, пропуская впереди себя Лизу и Сея, — обувь можно не снимать, все равно тапочек на всех не хватит, короче, чувствуйте себя как дома. И вообще, чего вы встали, тащите сумки на кухню.

Втроем они прошли на кухню и стали выкладывать купленные продукты на стол.

— Сей, ты как, возражать не будешь, если Елизавета Петровна малость поможет мне разложить все на тарелки?

— Я, нет, собственно говоря, почему?

— Так, вдруг приударю.

— Ой, надо же, — смеясь, произнесла Лиза, — еще на ты не перешли, а уже приударить решили.

— Так зачем дело встало. Я всегда готов на ты. Не возражаешь?

— Ни сколько.

— А насчет помощи?

— Придется, что с вами делать. Кстати, а кто-нибудь еще будет?

— Естественно, Виктор и Сергей, и даже, многоуважаемая Алла Эдуардовна. Надя с Валерой придут, короче вся группа в сборе. Как говорится и на работе вместе и на отдыхе. Сама понимаешь. Дела секретные, а потому и компания тесная.

— А Алла Эдуардовна, надо полагать дама сердца!

Сей и Игорь рассмеялись, и, видя Лизино недоумение, Игорь произнес:

— Нет. Она хороший спец, и женщина весьма интересная, но не в моем вкусе. Мы вместе работаем, и учтите Лиза, скажу по секрету, питает к твоему Сею разные подозрительные чувства.

— Да!?

— Исключительно верные сведения. Так что посадите Сея подальше от неё.

— Вот как, интересно, он мне ничего не говорил.

— Кто я? — не понимая о чем речь, удивленно, произнес Сей.

— Лиза, я не в этом смысле, о чем вы подумали. Она у нас экспертизой занимается. Так вот её вожделенная мечта, хоть капельку исследовать Сея. Но ведь вы сами понимаете, исследования мужчины, особенно женщиной, могут завести ой как далеко, — он рассмеялся, а вслед за ним Лиза и Сей.

— Все ясно с вами. Значит так, возле неё нож и вилку не класть, пусть ест руками и ложкой, — последовал новый взрыв смеха, а вслед за этим, раздался длинный и продолжительный звонок в дверь.

— Ребята, кажется мы в цейтноте, народ пришел, а мы еще стол не накрыли. Как говорится аврал на палубе. Вы тут поработайте, плиз, а я пойду гостей встречу, — и он побежал в коридор открывать дверь.

Вскоре в коридоре послышались веселые и жизнерадостные голоса, и Лиза поняла, что гости пришли все вместе и, поздравляя именинника, вручали ему подарки, обнимали и, как и полагается в таких случаях, чего-то желали.

Лиза вынула несколько тарелок и обернувшись, наткнулась на Сея, который нежно поцеловал Лизу и шепнул:

— Они нормальные ребята, вот увидишь, они тебе понравятся.

— Надеюсь.

В этот момент на кухню вошла Алла Эдуардовна. В строгом темно-синем костюме и нежно-голубой блузке, она выглядела очень привлекательно. И хотя Лиза сразу определила, что ей далеко за тридцать, отметила, что для своего возраста она выглядит очень даже.

— Бог мой, — воскликнула она, гладя, как Лиза и Сей торопливо раскладывают колбасу и сыр на тарелку, — вот что значит начальство.

Он умудрился на свой день рождения подвергнуть эксплуатации даже представителя инопланетной цивилизации. Что о нас подумают в Галактике? Игорь, ты слышишь что я говорю? — и не услышав ответа, тут же продолжила, — А вы стало быть и есть та самая Елизавета? — и она по-женски, придирчиво и оценивающе посмотрела на Лизу, — одно могу сказать, вы Сей Моа, мальчик не промах. Такую девоньку себе нашли!

От такого комплимента, Лиза немного покраснела, но решила пока промолчать, и, взяв две тарелки с нарезкой, понесла их в комнату.

— Полагаю, Игорь Анатольевич, уже дал вам цу относительно меня?

— Не понял, что?

— Ладно, не прикидывайтесь монашкой. Наверняка велел рядом со мной не садиться. Но вы не бойтесь. Я не такая вампирша, как он полагает, и если я мечтаю когда-нибудь исследовать каплю вашей крови, то сделаю это исключительно ради науки, и только с вашего разрешения. И вообще, считайте это все шуткой. У меня иногда юмор зашкаливает, так что не берите в голову, на вашей планете, наверняка есть такие типы, вроде меня.

Из её длинного и противоречивого монолога Сей понял, что она вполне доброжелательная особа, и что Игорь действительно шутил, когда упоминал несколько раз о ней в несколько ироничной, а порой и язвительной форме.

Вскоре компания перекочевала в комнату, где к тому времени, когда Сей принес стаканы и фужеры, все рассаживались по местам. Конечно же Сей оказался между Лизой и Бойм, отчего Игорь подмигнул Сею и ехидно покрутил вилкой.

Лиза шепотом спросила у Сея, как зовут присутствующих, и он пояснил ей, что это все участники проекта. Помимо Сергея Гамова и Виктора Шамотина, которого Лиза однажды уже видела, пришли Надежда Вилуева, которая своей внешностью, никак не увязывалась с тем, что была специалистом в области ядерной физики. Еще был Валерий Глухих, самый пожилой в их компании. С бородой и в очках, он чем-то напоминал Лизе не то какого-то киноактера, не то барда, что впрочем, в конце вечера подтвердилось, когда в его руках невесть откуда появилась гитара. Вообще вечер прошел весело и мало чем отличался от дня рождения любой другой компании. Тосты, шутки, приколы и подтрунивания друг над другом, все это никак не укладывалось с той важной работой, окутанной секретностью, которую вся группа вела последние несколько месяцев. Возможно, сказывался возраст, ведь самому старшему из них, Валерию, было сорок два года, остальные были много моложе, а Надежде и Сергею было и вовсе двадцать шесть.

К концу вечера, когда Лиза вызвалась помочь Алле Эдуардовне порезать и принести торт и все необходимое к чаю, та, то ли в шутку, то ли всерьез, вдруг спросила:

— А что, ваш Сей, как мужчина ничем не отличается от землян?

— В каком смысле? — делая вид, что не понимает вопроса, ответила Лиза.

— Какая вы.

— Какая?

— Таинственная, словно бы инструкции от полковника получили. Ни о чем личном, ни с кем не делиться. Со мной-то можно, или тоже нельзя?

— Отчего же. С вами можно. Одно могу сказать, — она вдруг запнулась, словно размышляя, говорить или нет, и все же произнесла, ловко уйдя от прямого ответа на вопрос, — Он другой, не такой, как земные мужчины.

— Я так и знала, что вы мне не ответите, а только подогреете мое любопытство, и все же я поняла, как вы не старались скрыть это.

— И что же вы поняли?

— Что лучше его вы вряд ли найдете, во всей Галактике. Верно?

— В этом я с вами соглашусь, — и Лиза буквально засияла от счастья, и дабы скрыть это, взяла блюдо с тортом и понесла его в комнату.

И все же, как не сдерживала себя Бойм, но желание поговорить с Сеем, пересилило её сдержанность, и то ли от выпитого, то ли от обстановки какой-то непринужденности и веселья, она, улучив момент, обратилась к Сею:

— Можно задать один вопрос?

— Конечно.

— Меня смущает, что при всем многообразии жизни во вселенной, наши миры, разделенные столь большим расстоянием, столь похожи. Вам не кажется это странным?

— Похожи, в чем?

— Во всем. Раз вы существуете на нашей планете и практически ничем не отличаетесь от нас, значит и условия на вашей планете аналогичные земным. Или я не права?

— Нет, вы не правы.

— Вот как, любопытно, но как тогда объяснить, что вы…

— Я понял ваш вопрос, и дабы развеять сомнения, отвечу. Нет, наш мир во многом отличается от земного. И составом атмосферы, и климатическими особенностями, и соответственно мы внешне, хотя и похожи, имеем существенные отличия на уровне ДНК. Впрочем, это и понятно. Другой состав атмосферы вызывает необходимость иначе формировать организм на клеточном уровне. А стало быть, существовать в вашей среде, мы не в состоянии.

— Удивительно. Столь существенные внутренние отличия организмов, при внешней их схожести.

— А вы никогда не задумывались над тем, как на одной планете сосуществуют столь разные по внешним признакам представители человеческой расы, как белые и чернокожие представители? На клеточном уровне полное сходство, а внешне, разительные отличия.

— На то есть множество объяснений.

— Разумеется, и все же, этому вы не удивляетесь. Природа вселенной многогранна, и ничего удивительного нет в том, что, будучи внешне похожими, мы совершенно не похожи внутри. Поэтому мне было весьма просто в этом плане адаптироваться в вашем мире.

— Да но…

— Секундочку, я не договорил. Перемещение во времени на большие расстояния позволяет не просто перенести массу вещества, причем, не просто вещества, а мыслящего вещества, но и видоизменить его. Не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что, получив образец ДНК человека, мы смоделировали мой облик, в который я воплотился после того, как перенесся сквозь время и пространство. Если честно, то я не очень подробно знаю весь технологический процесс этого перехода, но в целом, думаю вам понятно. Поэтому могу вас в определенной мере разочаровать, вряд ли исследуя меня, вы получите что-то интересное.

Внутри я такой же, как и вы. Извините, я хотел сказать, как любой другой мужчина.

— Но все же отличия есть?

— Безусловно. Но это… выявить будет весьма трудно.

— Но можно…

— По всей видимости.

— Да, это конечно, грандиозно. А можно еще один, совсем маленький вопросик? — она изобразило его размер двумя пальцами, отчего Сей улыбнулся, и ответил:

— Разве что такой. Я понимаю, что вам многое хотелось бы узнать, но поймите и меня, я тоже связан понятием неразглашения тайн и секретов своей планеты, той, откуда прилетел.

— Безусловно, я все понимаю, и поэтому действительно, лишь совсем маленький вопросик, хорошо?

— Хорошо.

— Ваша станция слежения вращается вокруг Земли, но вряд ли она на удаленной орбите. Тогда почему она до сих пор не обнаружена? Вряд ли объект такого вида, не вызвал бы вопросы в научных кругах, и уж тем более в разведцентрах?

— На это ответить совсем просто. Уже тогда, когда её строили и направляли к Земле, учитывали, что рано или поздно, человечество выйдет в открытый космос, и первое, что оно сделает, начнет осваивать все, что находится поблизости от планеты, и, следовательно, заинтересуется нашей станцией. Поэтому, орбита, на которой она находится, достаточно удалена от планеты, это раз, а во-вторых, мы использовали технологию, типа той, что у вас принято называть стелс, или корабль-невидимка. Она несколько отлична от той, что используют у вас, но принцип тот же, не дать обнаружить станцию с помощью радаров, и телескопов. Думаю, что в этом есть смысл, не правда ли?

— В прозорливости вам не откажешь.

— Что делать, любопытство, не всегда приводит к хорошим последствиям.

— Что верно, то верно. Как вы сказали, любопытство, интересная мысль, весьма.

* * *

Уже собираясь уходить, Лиза неожиданно вспомнила, что в суматохе, совсем забыла вручить Игорю подарок. Она вынула из сумки сверток, который ей красиво завернули в магазине в упаковку и перевязали нарядной желтой ленточкой, под которую она воткнула поздравительную открытку.

— Извини, мы так и не поздравили тебя с днем рождения. Это от меня и Сея, — и она протянула Игорю сверток.

— Спасибо, ребята, — уже изрядно навеселе, произнес Игорь.

— До завтра, и еще раз с днем рождения, — произнес Сей, и они Лизой побежали к лифту, откуда раздавались голоса вышедших ранее гостей. Игорь закрыл за ними дверь, и плюхнувшись на тумбочку возле вешалки, стал открывать сверток. В нем лежала книга Сент-Экзюпери «Планета людей», в красивом подарочном издании. Он перелистал её, а потом поднял оброненную на пол открытку и прочел: С Днем Рождения. Пусть сбудутся наши мечты, и планета людей останется навсегда такой же прекрасной, какой она видится нам в наших мечтах. Лиза, Сей.

Игорь поднялся, прошел в ванную комнату, и долго умывал лицо холодной водой, потом посмотрел на себя в зеркало, и мысленно произнес:

— Как неумолимо бежит время. Неужели настанет день, когда планета останется, а людей на ней не будет? Что нужно сделать, чтобы избежать этого? — и словно отвечая на поставленный вопрос, сам себе ответил:

— Надо работать, верить и искать, что или кто привел её к гибели…

Глава 2

Утро не предвещало ничего необычного. На следующей неделе предстояла очередная поездка в Челябинск, и Игорь размышлял, поехать самому, или послать кого-то из команды. В тот момент, когда в кабинет заглянул Сей, и хотел о чем-то спросить, раздался звонок телефона. Игорь поднял трубку, а жестом пригласил Сея войти.

— Игорь, загляни ко мне, — раздался в трубке требовательный голос полковника.

— Слушаюсь, — по военному четко ответил он и повесил трубку.

— У тебя что-то срочное, а то меня шеф к себе вызывает?

— Нет, я просто заглянул спросить, нет ли что нового.

— Шутишь! Если что и могло быть нового, то вчера. Разве что к шефу схожу, может он что подкинет.

— Не плохо было бы.

— Точно. Все побежал.

Они вышли в коридор, и Игорь, закрыв дверь, пошел к полковнику.

* * *

Поздоровавшись с секретарем, он поинтересовался, можно ли войти, и, получив молчаливый кивок, открыл дверь в кабинет.

— Заходи, присаживайся, — произнес полковник, продолжая с кем-то разговаривать по телефону. Вслед за этим последовал короткий ответ, и трубка легла на аппарат, после чего полковник внимательно посмотрел на Игоря.

— На вот, посмотри, сегодня утром передали по моей просьбе. Вчера на совещании промелькнуло в оперативных сводках, мне показалось, что это надо рассмотреть вашей группе.

Полковник передал Игорю папку, в которой лежали два листа бумаги.

Это был рапорт таможенников, который был составлен при задержании контрабанды на российско-финской границе. Игорь стал внимательно изучать документ. В нем значилось, что 18 мая сего года, при таможенном досмотре автомобиля Вольво, с московскими номерами, была пресечена попытка вывоза с территории Российской Федерации двух упаковок, в которых находились, предположительно редкоземельные металлы. Дополнительная проверка автомашины не выявила дополнительных вещей контрабандного характера. Задержанным оказался Осин Михаил Витальевич, 1972 года рождения, уроженец города Самара, ныне проживающий в Москве.

Судя по документам, он направлялся в Швецию, транзитом, через Финляндию. Цель поездки, частная предпринимательская деятельность.

На вопрос о происхождении незадекларированных вещей, отвечать отказался. Вел себя агрессивно и вызывающе. В настоящий момент задержан и направлен в Выборг, для принятия на месте решения о возбуждении уголовного дела и дальнейшего содержания под стражей до суда.

Далее шло описание найденных при досмотре вещей. Но, пожалуй, самым интересным во всем этом, были не столько сами вещи, сколько найденный при обыске задержанного документ, который, как оказалось, был экспертизой на перевозимый за границу груз. В документе значилось, что образцы материала представляют собой многокомпонентный сплав на основе осмия и иридия, общим весом восемьсот сорок два грамма. Химическая формула вещества позволяет сказать, что материал изготовлен с использованием новейших сверхсекретных технологий алее шли различные физико-химические параметры сплава. На документе стояла весьма расплывчатая печать какого-то учреждения. Однако, судя по достаточно полной информации, можно было предположить, что анализ проводился в государственном институте, с использованием самых современных методов.

— Николая Яковлевич, вы полагаете?…

— Я ничего не полагаю, но попрошу проверить данную информацию.

Сейчас время играет не нас, а стало быть, надо хвататься за соломинку. Если мне мой нюх не изменяет, в этом что-то есть. Вы меня понимаете?

— Да.

— Раз поняли, тогда вперед действовать. Свободны.

— Есть, — Ионов взял с собой паку, и вышел из кабинета. Уже по пути к себе, он неожиданно притормозил, и вместо того, чтобы отправиться к себе, постучал в дверь, за которой сидел Сей Моа.

— Войдите.

Игорь вошел в небольшой, но уютный кабинет, где за компьютером работал Сей.

— Полковник подбросил, взгляни, — и он положил папку с материалами. Сею понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в суть того, что было написано, и, посмотрев на Игоря, произнес.

— Собирайся, надо срочно ехать и допросить этого Осина.

— Ты так считаешь?

— Ты хоть понимаешь, что подкинул нам полковник? Это то, что мы искали все это время.

— Ты имеешь ввиду этот сплав?

— Да причем тут этот сплав, — Сей уже стал возбуждаться, и, поднявшись со стула, размахивал перед Игорем бумагами. Игорь никак не мог понять, причин такого поведения, но понимая, что это неспроста, и сам невольно разволновался, — ты хоть понимаешь, что они у него нашли?

— Приблизительно, восемьсот с лишним грамм редкоземельного металла, который возможно стоит больших денег.

— Да причем здесь деньги! Этот сплав используют при строительстве космических кораблей. Понимаешь ты или нет?

— И что?

— Как что! — Сей опешил, — Это означает, что Осин или кто-то нашел на Земле инопланетный летательный аппарат, и каким-то образом, умудрился отрезать от него кусочек.

— Значит!?

— То и значит, что надо срочно искать этот корабль. На нем вполне могли использовать плазменно-ионный коагулятор переменного потока, — Сей неожиданно о чем-то задумался, а потом произнес, — Слушай, ты извини, мне надо кое-что проверить, а ты пока договорись насчет командировки. Сейчас самое важное, это опередить тех, кто нашел корабль, и не понимает, какой опасности всех подвергает.

— Хорошо, я потом зайду.

* * *

Через полчаса Сей появился в кабинете Игоря.

— Судя по виду, ничего хорошего?

— Ты угадал. Полный ноль. Я перелопатил всю информационную базу, которая была в моем распоряжении, но не смог найти даже намека, что за последние сто лет на вашей планете терпел аварию космический корабль подобного класса.

— А что, другие корабли, терпели аварию?

— Ты о чем?

— Ты так выразился, словно какие-то корабли терпели аварию, но не с таким двигателем, который нас интересует.

— А ты вот о чем, — произнес Сей, явно расстроенным голосом, — да, были аварии. А разве ты о них не слышал? Хотя допускаю, что нет. По нашим данным, у вас все это так засекретили, а потом раздули из этого столько разных слухов, что толком не поймешь, где правда, а где вымысел.

— Это точно. Особенно в последнее время. Передача об НЛО одна за другой и версии такие, можно что угодно подумать.

— Да-да, это верно.

— А ты уверен, что при аварии само устройство не пострадает, и поэтому может представлять угрозу?

— Все возможно. Смотря, какая была авария. Это ведь как на Земле. Один самолет потерпел аварию, но сумел приземлиться, а другой взорвался в воздухе, и лишь фрагменты его нашли. Так что уж говорить, когда терпит бедствие межзвездный корабль, вошедший в атмосферу планеты. Тут только догадываться можно, что с ним произойдет.

— А если все же предположить, что каким-то образом, устройство собрали на Земле?

— Видишь ли, я понимаю, что наука развивается у вас очень стремительно, но создать устройство подобного типа на данный момент, в принципе нереально. Один лишь корпус должен быть сделан из материала, который у вас пока не существует. И потом… Да нет, вряд ли его реально создать сейчас на Земле, а вот на межзвездных кораблях старого образца, они использовались.

— Старого образца?

— В этом-то вся и загвоздка. Может быть, этот корабль потерпел аварию тысячу лет назад, а теперь каким-то образом дал о себе знать, или его случайно нашли. Короче, надо ехать и встречаться с этим самым Осиным, и чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

— После обеда вылетаем.

— Отлично.

* * *

Спустя тридцать шесть часов, капитан Ионов докладывал полковнику Полетаеву, что Осин Михаил Витальевич, при невыясненных пока обстоятельствах, скрылся по дороге из Выборга в Санкт-Петербург, куда его этапировали в следственный изолятор. Телеграмма из Москвы, в которой сообщалось, что до прибытия сотрудников ФСБ РФ никаких следственных мероприятий в отношении задержанного не производить, и продлить срок задержания на сорок восемь часов, пришла уже после того, как задержанного отправили в Питер. Как удалось установить, подозреваемый в контрабанде Осин, вместе с двумя другими ранее задержанными Шкуриным и Лиемая, были отправлены в сопровождении охраны на спецтранспорте. Однако в Санкт-Петербург они не прибыли.

Машина, на которой перевозили задержанных, была обнаружена в десяти километрах от Санкт-Петербурга в кювете. Среди пострадавших, водитель машины, старший сержант Крылов Олег Борисович и конвойный, ефрейтор Гобин Николай Терентьевич. Оба доставлены в городской госпиталь и находятся в реанимации. Кроме того, на месте аварии был обнаружен труп Лиемая Курта Маявичуса. Тел двух других, перевозимых в машине задержанных, не обнаружено. Был объявлен план перехват, однако пока никаких результатов по задержанию сбежавших, нет.

Полковник прочитал рапорт, выслушал дополнительные данные по делу, и, затянувшись сигаретой, выпустил облако дыма.

— Как видишь, Игорь, чутье меня не подвело. Видно на пенсию еще рановато, как считаешь?

— С чего вдруг, товарищ полковник, о пенсии заговорили?

— Так, возраст. Сердце пошаливать стало. Выслуга есть, а каждый раз думаю, что еще можно поработать. Ладно, это я так, к слову. А вот то, что этот Осин у нас из-под носа ушел, очень плохо. Где теперь его искать? Вопрос.

— Полагаю, в Москве.

— Так считаешь?

— Город большой, затеряться в нем, пару пустяков. Отсидится наверняка, а потом…

— Вот именно, а потом рванет за новой партией материала. Верно?

— Вероятнее всего.

— То-то и оно, что теперь наша задача усложняется, потому что надо, во что бы то ни стало не просто найти этого Осина, а попытаться опередить его, пока он не добрался до того места, где открутили эти вещички стати, ты их привез?

— Разумеется. Бойм уже исследует. Впрочем, как она сказала, экспертиза весьма толковая. Надо полагать, делали спектральный анализ. Думаю, что параллельно с розыском Осина, надо попытаться выяснить, где делали этот анализ, оттуда потянутся ниточки к нему или сообщникам. Не верю, чтобы он один все это прокрутил. Если зацепимся, раскрутим.

— Оптимизм, дело хорошее, а посему действуй и как можно активнее. За любой помощью обращайся, хоть днем, хоть ночью. Впрочем, нет, лучше днем, — полковник впервые за время разговора улыбнулся о в этой улыбке была и грусть, потому что время неумолимо шло, а вмешательство в историю теми действиями, которые они проводили, могло одновременно и отодвинуть и приблизить день катастрофы.

* * *

Вечером Сей вернулся домой. Лизы не было. Она предупредила по телефону, что задержится, так как после института заедет к родителям. Он прошел на кухню, достал из холодильника сковородку, и, переложив на тарелку пару котлет и немного картофеля, поставил в СВЧ разогреваться. Потом помыл помидор, порезал его и сел есть.

Ополоснув тарелку и чашку, он огляделся, словно хотел проверить, все ли сделал, после чего отправился в комнату. Опустился в кресло и, глядя в темноту комнаты, задумался.

Нет, совсем не так он представлял себе полет на эту далекую и непредсказуемую планету, которую местные жители называют Земля. Как давно было это беззаботное время учебы, потом работа в центре слежения за дальним космосом. Он был так увлечен работой, что не заметил, как пробежали пять лет упорного труда. Пять долгих, и в то же время, таких скоротечных лет интересной, нужной и значимой для него работы.

Он в числе первых был принят в группу, которая была сформирована в рамках оказания помощи другим цивилизациям в чрезвычайных ситуациях. Сколько было споров, относительно целесообразности посылки добровольцев для предотвращения катастроф, которые привели к гибели ту или иную цивилизацию. Однако Совет одобрил программу, и группа добровольцев была организована. Сей Моа вспомнил, что отец без особого энтузиазма воспринял его решение войти в состав этой группы, но отговаривать не стал. С каким рвением он стал готовиться, работать, изучать материалы, но каждый раз посылали кого-то другого.

Сей понимал, что отец, вероятно, вмешивался в этот процесс и из числа кандидатов, выбирали не его. Один, второй, третий. Каждый раз все, в том числе отец и Сей Моа, жили надеждой, что задуманная помощь наконец-то даст результаты. Гибель цивилизации удастся избежать, но проходили годы, а результатов не было.

Сей, не раз видел, как тяжело переживает неудачи отец. Ведь весь груз ответственности ложился на его плечи. Неудачи, а стало быть, гибель членов команды, сильнейшим образом сказывались на характере отца. Он стал более жестче, более требовательней и к себе и ко всем сотрудникам, стал раздражительным, и одновременно проявлял несвойственную ему раньше нежность.

Наконец, когда было получено сообщение о гибели Земли, Сей почувствовал, что его час настал. И когда он узнал, что его кандидатуру утвердили, стал готовиться к полету. Впрочем, готовность к полету была всегда, а вот действительность, с которой он столкнулся на Земле, была совсем не такой, как он думал. Мир, который очень мало напоминал его родную планету, встретил его столь стремительно и властно, что Сей просто растерялся, и если бы не встреча с Лизой…

При слове Лиза, у него вдруг потеплело на душе, и он потянулся за телефоном, чтобы позвонить ей и договориться встретить возле метро.

Как много она значила в его жизни. Кто бы мог предположить тогда в центре, во время подготовки, что где-то, в неведомой ему части Галактики, он встретит женщину, которая станет для него столько значить? Сей взял телефон, но в этот момент, услышал, как в коридоре кто-то открыл ключом дверь. Он выбежал в коридор. На пороге стояла Лиза.

— Ты почему мне не позвонила? Я бы тебя встретил.

— А я решила поймать такси, чтобы быстрее вернуться домой, — она обняла его и, повиснув на его шее, нежно поцеловала.

— Как ты? Как родители?

— Все хорошо. Тебе привет. А это нам, — и она подала Сею пакет.

— Что это?

— Как что, сухой паек. Салатик, баночка с капустой. Домашние голубцы и кусок пирога с вишней. Ты уже ужинал?

— Да.

— Тогда пойдем, хотя бы чай попьем с пирожком. Мамашка сама делала. Вкусный, язык проглотишь.

Он улыбнулся, и понес пакет на кухню.

* * *

— Что нового на работе?

— Ничего. Топчемся на месте. Только появилась зацепка и тут же исчезла.

— Как так?

— Долгая история.

— Ладно, не играй в секретность. Ты же знаешь, я любопытная Варвара, все равно буду нукать, чтобы рассказал.

— Нашли несколько деталей с инопланетного корабля. Он, видимо когда-то разбился на Земле.

— Вы нашли!

— Если бы. Кто-то нашел. Умудрился снять эти детали. Его задержали, но когда Игорь поехал за ним, тот умудрился сбежать.

— Как же так получилось?

— Авария на дороге. Двое пострадавших, один погиб, и двое сбежавших, в том числе тот, кто нам сейчас очень нужен.

— Ты считаешь, что это как-то связано с тем, что может произойти?

— Я пока ничего не считаю, но очень важно взглянуть на корабль, или хотя бы то место, где нашли эти детали.

— Слушай, а у вас на планете, тоже такие проблемы возникают?

— Какие?

— Как у нас. Милиция, спецслужбы, не знаю, кто там у вас есть, разыскивают беглецов, преступников?

— Нет, у нас несколько все иначе.

Лиза явно удивилась, и поэтому тут же спросила:

— Это надо понимать, что на вашей планете преступников нет и, стало быть, ловить некого?

— Как таковых, преступников нет.

— То есть как? У вас что, идеальное общество, в котором люди не совершают преступлений?

— Почему. Совершают, и отвечают за свои проступки… Только у нас все иначе, не так как у вас.

— Как интересно. Слушай, почему ты мне никогда об этом не рассказывал?

— Так ты никогда не спрашивала.

— А ты не рассказывал, а я как-то не решалась. Вдруг ты скажешь, что это сов секретно и все прочее, и тебе будет неловко, и меня обидеть не захочешь. Я права?

— Не совсем.

— Это почему?

— Есть вещи, о которых я знаю, и о них действительно не имею право говорить, а все остальное в твоем распоряжении, спрашивай, и я отвечу.

— Серьезно!?

— Честное слово.

Лиза мечтательно посмотрела на Сея, и спросила::

— Так я так и не поняла, как же так, раз у вас есть преступники, а все по-другому. Как по-другому?

— Понимаешь, у нас уровень технического прогресса несколько выше, чем у вас, и поэтому каждый человек легко определяется в пространстве.

— Не поняла? — удивленно переспросила Лиза.

— Ну, как тебе проще объяснить, — Сей задумался на секунду, и тут же снова продолжил, — Представь себе, что тебе вставили электронный чип. Тогда можно легко контролировать твое местоположение на планете. Сейчас, уже начали использовать этот метод на Земле в некоторых странах на заключенных. Приблизительно то же самое и на нашей планете.

— Ужасно! Выходит, что у вас каждому человеку вживляют микрочип!

— Не совсем. Это я образно сказал. Когда на нашей планете рождается человек, его биоимпульсы заносят в картотеку. С помощью специальной аппаратуры, можно просто-напросто отследить по его характерным импульсам, где он находится.

— Хорошо, но раз так, то откуда же берутся преступники?

— В основном преступления совершают люди, у которых происходит нарушения психики. Иными словами, преступность, это болезнь. Поэтому людей, которые их совершают, не сажают в тюрьму, а лечат, и они снова становятся полноценными членами общества.

— Да, но если это болезнь, то почему её нельзя было выявить до того, как человек совершил преступление?

— В большинстве случаев так и делается. Однако редко, но бывают случаи, когда болезнь скрыта или возникает как мутация в результате какого-то влияния извне, например, из-за электромагнитного излучения, стихийных бедствий, сильного психологического воздействия и так далее. В этом случае, организм может уже в зрелом возрасте начать мутацию, которая и приведет к нервному расстройству и вызовет рецидив правонарушения.

— Хорошо сказано, рецидив правонарушения. Выходит на Земле, добрая половина граждан психически больна, если столько правонарушений совершает. Как считаешь, я права или нет?

— Мне сложно ответить на этот вопрос.

— Ой-ой, сложно ответить. Скажи как есть, я права?

— В целом да. Поэтому с вашей цивилизацией практически не вступают в контакт. Изучают, интересуются, но на серьезный контакт не решаются.

— Брезгают или боятся? — неожиданно вырвалось у Лизы.

— Скорее боятся. И, не потому что болезнь заразна, вовсе нет. Дело в том, что проникновение вашей цивилизации в глубь Галактики, чревато большими последствиями. Вы непредсказуемы, агрессивны…

— Это точно. Хотя мы наоборот, считаем, что инопланетяне хотят нас завоевать и поработить, — Лиза рассмеялась и, наклонившись через стол, добавила, — и надо сказать не без основания так считают. Одному инопланетянину уже удалось взять в плен земную девушку, да так сильно, что она и сделать-то ничего против этого не может.

Сей нежно поцеловал Лизу и так же тихо ответил:

— Еще неизвестно, кто кого взял в плен, может быть наоборот, земные чары околдовали простодушного инопланетянина, и он безропотно пошел у неё на поводу?

— Но ведь он был не против, да и землянка не очень сопротивлялась его чарам, — смеясь произнесла Лиза, и в свою очередь поцеловала Сея.

— Скажи, а если мы такие безнадежно больные люди, почему же тогда вы решили нас спасти? Погибли бы, и как говорится с плеч долой. Нет проблемной цивилизации и в Галактике тишь и благодать.

— Смешная ты.

— Может быть, но ты скажи, разве я не права?

— Нет, не права. Болезнь надо лечить, а не убивать. У вас еще есть время. Вы развиваетесь, делаете открытия, в том числе и в области медицины. Как только вы поймете, что преступность, это болезнь, вы начнете её лечить, и тем самым решите проблемы, о которых сейчас и не подозреваете. Поверь мне, до этого осталось совсем немного времени, гораздо меньше, чем до вашего выхода в глубокий космос.

— И тогда с нами выйдут на контакт другие цивилизации?

— Конечно, да вы и сами сможете это сделать.

Лиза мечтательно посмотрела в окно, словно хотела там увидеть, как будет выглядеть будущее. Но за окном было темно и ничего не видно, кроме световых пятен окон соседнего дома. Она вздохнула.

— Наверное, это еще не скоро произойдет. И потом, еще неизвестно, может быть, наша цивилизация погибнет раньше, чем мы сможет понять свою болезнь.

Сей нахмурился, и, взяв Лизины ладони в свои руки, нежно поцеловал и произнес:

— Мы найдем, обязательно найдем… Я верю и ты тоже.

— Я стараюсь, — произнесла Лиза, но в её голосе Сею послышались нотки грусти, да и мысли выдавали её обеспокоенность и тревогу о будущем.

— Вопреки всему, верь, я тебя очень прошу, иначе жить будет тяжело, — тихо произнес Сей.

Глава 3

Осин вздохнул с облегчением только тогда, когда смог благополучно добраться до Москвы. Поймав тачку, он доехал до Ясенево, и потом дворами не спеша дошел до дома, где он мог остановиться, и спокойно обдумать все что произошло. Пока шел, мысленно прокрутил события трехдневной давности. Вспомнил таможенный досмотр на границе, которую он неоднократно пересекал, перевозя контрабанду. Вот и на этот раз, он даже не стал прятать пакеты с материалом, а просто сунул их в сумку с вещами, которая лежала на заднем сиденье. То ли у таможенников были какие-то ориентиры на него, то ли просто молодой таможенник обратил внимание на два пакета, в котором лежало несколько кусков, ничем не примечательного товара, и это было для Михаила полной неожиданностью. Вопросы сыпались один за другим, и он просто растерялся, так как заранее не был готов ответить что-то вразумительное. Как назло, сразу после этого, ему учинили обыск, и нашли документ с результатами экспертизы. Попытка отпираться была бесполезной, однако он избрал для начала выжидательную позицию, и поэтому воспринял известие о задержании весьма агрессивно, с угрозами в адрес пограничников, на предмет того, что у них будут неприятности на самом высоком уровне.

Впрочем, понимая, что бравада в данном случае не поможет, он быстро сник, решив, что в дальнейшем следует себя вести по обстоятельствам.

Потом был переезд в Питер. Когда машина перевернулась, он даже не понял вначале, что получил шанс сбежать. Однако потребовалось всего несколько секунд для оценки ситуации и минута, чтобы выбраться из машины. Он не стал выяснять, что произошло с остальными пассажирами, а тут же двинул в сторону леса. Позади он увидел второго заключенного, которого перевозили вместе с ним. Как только тот приблизился, Михаил строго произнес:

— Спасаемся по одиночке. Так что ни имен, ни фамилий. Ты меня не знаешь, я тебя. Будь здоров, — и, не дожидаясь ответа, рванулся в глубь леса. Хотя до Питера было не так далеко, он решил добираться кружным путем до Москвы. Такая тактика дала результат, поэтому он без приключений добрался до места, а когда позвонил в домофон, то услышал знакомый Райкин голос:

— Кто там?

Тяжело вздохнул, и ответил:

— Открывай, свои.

Через пару минут, он уже стоял в квартире, а Раиса в своем пестром атласном халате с удивлением смотрела на него.

— Ну, чего смотришь? — угрюмо произнес он.

— Чтой-то я не пойму. Что это с тобой? Ты вроде ходку не делал, а видок такой, словно в бегах?

— Угадала. Ходки нет, а вот таможня застукала, вот и пришлось драпануть.

— Это что, надо понимать, валет упал налево, и кичман остался побоку?

— Вроде того. Ты меньше болтай, а иди, ополосни ванну, да харч готовь, жрать хочу сил нет.

— Нет проблем, нам не привыкать, она повернулась, и почувствовала шлепок по заднице.

* * *

Они сидели на кухне. Михаил уговорил бутылку коньяка, плотно поел, и пребывал в хорошем расположении духа. Думать о том, что машина и товар, а стало быть, большие деньги, пропали, не хотелось.

Сейчас он размышлял о том, чтобы как следует выспаться, а уже завтра думать, что делать дальше.

— Так что, Раечка, уплыл товар и черт с ним. Новый добудем, верно, я говорю?

— Мишенька, о чем речь. Все лучше, чем на нарах кости парить.

Михаил рассмеялся. Прищурил глаз и посмотрел на Раису. Он знал её давно. Она была хорошей бабой, и если бы не то, что она готова была расстегнуть свой халатик перед любым из его приятелей, возможно, он бы на ней женился. Она была своя, к тому же хорошо готовила, была хваткая, покладистая. Но, как говорится, слаба на передок, и это больше всего не нравилось Михаилу. Ему нужна была такая, чтобы только одного его любила и если надо, ждала. А Раиса, может быть, и будет ждать, только пустовать её постель вряд ли будет. Еще бы, с таким-то роскошным телом и ждать?

Взгляд Михаила переместился на глубокий вырез Райкиного халата, и он вспомнил, как она сладко умеет ублажать мужиков.

— Раиса, что-то в сон потянуло, может, пойдем, приляжем?

— Тебе как, колыбельную спеть, или ты сначала свою потенцию проверишь?

— Чего?

— Это я так, в шутку, а то ведь стресс и все прочее. Соседка вон жалуется, что ейного мужика на неё и домкратом не поднять, — оба рассмеялись.

— С чего это? Пьет что ли с утра до ночи?

— Вкалывает где-то на заводе.

— А она бабки на шмотки переводит.

— Не без этого. А что еще остается делать, только в этом и прок от него, что деньги в дом приносит.

— Ох, и суки же вы все.

— Ой-ой. А вы прямо агнцы божие.

— Какие есть.

— И мы такие.

— Ладно, чего трепаться, иди, постельку согрей, а я сейчас приду.

* * *

Утром, когда Михаил проснулся, и заглянул на кухню, Раиса жарила яичницу. По телевизору шли новости.

— Чего там, в мире-то творится?

— А хрен его знает.

— Во даешь, а зачем тогда новости включила?

— А вдруг передадут, что деньги поменяли и еще какой кризис разразился, тогда сразу надобно бежать.

— Ага, менять бабло. А тебя прямо так и ждут с ним. Забыла, какие очереди были, когда банки в девяносто восьмом лопнули?

— Мишенька, ты об этом лучше не вспоминай. У меня сразу изжога начинается. Как вспомню, сколько денег пропало, жуть, просто.

— А, говорил я, нехера по банкам рассовывать бабки. И ведь в валюте все было, не в деревянных.

— Ладно. Что было, то сплыло.

— И то верно, — Михаил почесал волосатую грудь, и сел за стол, — плесни-ка кипяточку.

— А я тебе лучше кофейку сварю.

— Обойдусь, я вот растворимого сыпану пару ложек.

— Как знаешь, — она поставила перед ним тарелку с яичницей, налила в кружку кипятка, и села рядом.

— И что теперь делать будешь?

— В смысле?

— Товар-то того, уплыл, тачка тоже, а тебя наверняка в розыск объявили?

— Слушай, дай пожрать нормально. Я на голодный желудок хреново соображаю.

— Все молчу, молчу.

Михаил откусил бутерброд, и в этот момент зазвонил телефон.

— Слышь, Рай. Если это Боря или Толян, меня нету, и понятия не знаешь где я.

— А если…

— Нету меня, помер и все. Сам решу, когда объявиться и с кем разговаривать.

— Нет проблем.

Раиса подняла трубку. Звонила подруга, и Михаил перевел дух, но аппетит уже пропал. Он допил кофе и пошел в комнату.

Пока Раиса болтала по телефону, он обдумывал что делать. В конце концов, он решил, что объявляться пока не стоит, но один звоночек не помешает, так, на всякий случай, для успокоения души. И поэтому когда Раиса кончила трепаться по телефону, он взял трубку и набрал номер.

— Алло, — раздался на другом конце чуть слащавый голос Веллера.

— Леонид Иосифович?

— Мишенька, это вы? Не узнал, знать богатым будете.

— Это точно, вашими бы устами, да мед пить.

— О чем вы?

— Это я так, о своем, о женском.

— Все шуткуете, — Михаил услышал, как Веллер рассмеялся.

— Ничего интересного для меня нет?

— Пока, увы, ничего.

— А как ваше, драгоценное?

— Ничего, правда радикулит малость докучает, надо бы к морю съездить… Одна надежда, что вы денежкой подмогнете…

— Непременно, непременно. Как только так сразу.

— Стало быть, уже не долго ждать осталось?

— Товар в пути, так что на следующей неделе, дай бог, и к вам птичка зернышки в клювике принесет.

— Вы меня радуете.

— А куда же мы без вас.

— Я стараюсь.

— И правильно делаете. Кстати, ваш друг больше к вам не наведывался?

— Кого вы имеете в виду?

— Фомина!

— А нет, и не звонит. Даже странно как-то.

— Жаль. Ну, тогда всего доброго.

— Всех благ, Мишенька.

Михаил положил трубку на аппарат и задумался.

— Судя по всему, Веллер не знает, что Фомин убит, да и откуда. И вряд ли он мог проболтаться, что контрабанда пойдет именно через этот пограничный пункт. К тому же, пока договаривались по поводу продажи товара, пока согласовывали и утрясали цену, прошло почти полгода. И все же, почему пограничники вдруг заинтересовались товаром, который на вид был похож на какие-то железки от Запорожца? Да, непонятно все. И что теперь делать?

— О чем мыслим? — прервала его размышления Раиса.

— Думаю.

— Ах, думаешь. Это хорошо. И о чем, если не секрет?

— Ленина читала?

— Чего?

— Говорю, Ленина читала?

— Ты чего, с дуба рухнул. Какого еще Ленина?

— Того самого, кого который год все решают, то ли оставить, то ли выкинуть из Мавзолея, а на его место Горбачева положить.

— Так ведь Горбачев еще живой!

— Как раз, когда решат, он коньки и отбросит. И его, как основателя перестройки, вперед ногами в Мавзолей.

— Все хохмишь, Мишенька.

— А что делать остается. Сама давеча сказала, товара нет, машины тоже. И менты наверняка на меня фотки на всех заборах наклеили.

— А все знаешь, почему так?

— Почему?

— Потому что меня не слушал. Вспомни, что я говорила, когда вы с Толяном товар привезли? Я сказала, надо масенький кусочек за бугор отвезти и продать, и они сами бы приехали с баблом и всё забрали. А вы?

— А что мы?

— Забыл. Как же. Здесь продать, себе в убыток. Они рискуют, цену скинут, мы крутые, сами товар отвезем, лишнюю двадцатку заработаем. А что в итоге? Ни денег, ни товара. А все почему? — Жадность, Мишенька, простая жадность. Меня бы послушали, уже давно на Кипре косточки грели и мартини попивали.

— Не трави душу. Что сделано, то сделано. Лучше скажи, что делать?

— Что делать? Ты бы еще этого, как его, Чернышевского вспомнил, а то Ленин, Ленин. Между прочим, с мозгами мужик был. С таким отребьем революцию сделал. На все пошел, и немцам жопу лизал, чтобы бабки с них получить, и бандюканами типа Камо не брезговал, и всякую шушеру до поры до времени терпел, а потом к стенке ставил и правильно делал.

— Слушай, чего ты раскудахталась. Прямо Цицерон, в натуре. Я тебе про дело говорю, а ты мне про Ленина.

— Так ты сам о нем вспомнил. Бедолага, небось, вертится в аду, как шашлык на шампурах, а при жизни добился, чего хотел. Вот и я к тому, надо быть похитрее, да поумнее.

— И чего?

— Ничего, слушать меня надо.

Михаил вздохнул, потянулся и, обхватив крепкой рукой за Райкину шею, притянул к себе и крепко поцеловал.

— Лады, давай, советуй, чего делать-то мне?

— А ничего. Деньги у тебя есть?

— Положим.

— Да ты не хоронись, не хоронись. Я-то знаю, что ты человек бережливый. На баб, как Толян сотнями не швыряешь.

— Больно надо.

— Стало быть, поедешь в Сорокино…

— Куда?

— Молчи и слушай. Отправишься в деревню мою, в Сорокино. Верст триста от Москвы. Там тебя ни одна собака искать не станет. Бороду отрастишь, документики другие возьмешь на имя Васи Пупкина, и отсидишься малек.

— Да ты че, да я там, в деревне со скуки сдохну, лучше уж на нарах.

— Нет проблем, на нарах, так на нарах Ты моего совета спрашивал? Я тебе дело говорю, а ты сам решай. Либо свобода, самогон, банька и девочка на ночь, либо нары где-нибудь под Воркутой.

— Да там в твоей деревне, небось, ни одной приличной бабенки не осталось, одни старики, да старухи.

— Ничего, кто ищет, тот найдет. Бабы там найдутся. Мужиков нет, а те, что остались, от пьянки не просыхают, так что с этим у тебя проблем не будет. Хорошему кабелю, любая сучка зад подставит.

Михаил рассмеялся.

— А может ты и права. Как никак, лето на дворе, жирком в деревне обрасту, а к осени может все и рассосется. Как считаешь?

— Наконец-то правильно мыслишь, — она прижалась к Михаилу, и крепко поцеловав, прошептала:

— А покамест ты там себе бабенку не нашел, и я сгожусь, — и стала расстегивать пуговицы на халате.

* * *

Василий Сомов, спецкор газеты «Ухта», в который раз вынул из ящика стола папку и раскрыл её. Перелистал материалы, которые ему удалось собрать о странном взрыве, который имел место осенью прошлого года в их крае. Среди имеющихся в деле документов, особое место занимала распечатка из интернета о самом происшествии и упоминание о том, что местный журналист, единственный, кто смог первым побеседовать с очевидцами этого загадочного взрыва.

— Жаль, что фамилию не напечатали, — задумчиво произнес Василий, — а так можно было бы перед начальством хоть чем-то апеллировать, чтобы выделили денег и попытаться организовать экспедицию. Хоть самую маленькую, а вдруг там пахнет сенсацией. Может быть, тогда и тираж газеты поднялся бы? А так, всего-то четыре с небольшим тысячи в месяц. Можно сказать, курам на смех, а не тираж.

И все же Василий не терял надежды и всеми силами пытался организовать экспедицию на место взрыва. Для этого, он всё это время кому-то звонил, доказывал, убеждал, просил, требовал, но все было бестолку.

Он тяжело вздохнул, и, закрыв папку, убрал её в стол. В этот момент телефон на столе зазвонил, и он поднял трубку.

— Вас слушают?

— Василия Сомова можно к телефону?

— А кто его спрашивает?

— Это Демина Лариса. Я в служебной командировке в вашем городе, и мне надо с ним переговорить по поводу одного, очень важного дела.

— А какого? — игриво спросил Василий, услышав приятный женский голос.

— Если его нет, то так и скажите, а не заигрывайте со мной, — неожиданно услышал он в ответ, и поэтому тут же скороговоркой ответил, боясь, что девушка повесит трубку.

— Алло-алло. Сомов слушает. Вы извините, начальство разгон учинило, вот и решил немного отвлечься от мрачных мыслей, тем более, что у вас такой красивый голос.

— А вы меня не разыгрываете?

— В каком смысле?

— Вы действительно Сомов?

— Клянусь.

— Хорошо, в таком случае, мне нужно с вами встретиться. Так удачно совпало, что я в вашем городе в служебной командировке. Я представляю клуб поисковиков «Челябинский меридиан».

— Так вы из Челябинска?

— Да.

— И чем вас заинтересовал наш край, и я в частности?

— Видите ли, мы наткнулись на одну интересную статью в Инете, о странном взрыве, который имел место в ваших краях в прошлом году. Там упоминалось, что вы занимались этим.

— Я!

— По крайней мере, так мне сказали.

— Все правильно сказали.

— Может быть, встретимся? Мы хотим организовать экспедицию, но сами знаете, дело дорогое, поэтому пытаемся для начала хоть что-то узнать. А тут такая удача, меня в командировку в ваш город направили.

— Нет проблем. Я готов. Где и когда?

— Замечательно. Давайте вечером, часов в семь. Только я совсем город не знаю, может быть где-нибудь в центре?

— Давайте прямо возле здания администрации, в семь часов. Вас устроит?

— Очень хорошо, спасибо.

— И вам тоже, — он положил трубку, и буквально подпрыгнул на стуле, — Надо же, только подумал и такая удача. А вдруг получится, он тогда обязательно с ними пойдет и организует полномасштабный отчет, и тогда… Держись журналистика, готовьте премию и кресло в Москве!

Василий откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и размечтался о будущем. В этот момент стул под ним жалобно скрипнул, и ножка подломилась. Василий схватился рукой за край стола, но падения избежать не удалось.

Ольга, сидевшая за соседним столом зажав рот, смеялась, глядя в его сторону. Василий поднялся с пола, держась рукой за коленку, которой ударился.

— И вовсе не смешно. Я, можно сказать жертва, этой рухляди, оставшейся нам от эпохи социализма.

Ольга снова прыснула со смеху и спряталась за небольшой ширмой, на которой висели листы бумаги со статьями и фотографиями для очередного номера.

И все же настроение Василия было отличным. Даже это дурацкое падение со стула, он посчитал хорошим знаком в предстоящей встрече. Поэтому он посмотрел на часы и пошёл отпрашиваться к главному редактору, чтобы на пару часов раньше уйти с работы. Как ни как, а к свиданию, хоть и деловому, надо было привести себя в полный порядок.

* * *

Василий появился возле здания администрации ровно в семь часов, и еще издали увидел одинокую девушку, которая полностью совпадала с тем, как она описала себя в телефонном разговоре. Легкая куртка бежевого цвета, косы, развевающиеся при каждом резком движении, очки и конопушки. Много-много рыженьких конопушек на лице, которые были видны еще издали, и придавали лицу веселый, озорной и удивительно моложавый вид. С серьезным видом он подошел к девушке и представился:

— Добрый вечер, Василий Сомов.

— Очень приятно. Демина, Лариса, — и она смущенно протянула руку.

— Может быть, пройдемся, а по дороге поговорим?

— Конечно, конечно, — чуть суетливо произнесла она, и снова, как показалось Василию, засмущалась. Они пошли к городскому парку.

Погода была теплая, и чувствовалось скорое приближение лета.

— Стало быть, вы в командировке?

— Да.

— А если не секрет, с чем связана поездка?

— У нас, точнее, у вас в городе открывается дилерский центр фирмы, в которой я работаю. Послали помочь все наладить.

— Интересно. В нашем, можно сказать, захолустье, и дилерский центр. Оригинально.

— Все меняется. Жизнь не стоит на месте. Медленно, но все движется вперед, в том числе экономика.

— Возможно. Впрочем, давайте поговорим о том, чем вызвано желание со мной встретиться. Итак, как я понял, ваш клуб заинтересовался взрывом, который имел место в наших краях полгода назад, я правильно понял?

— Совершенно верно. Мы случайно наткнулись в интернете на это сообщение, и очень удивились, что кроме краткого сообщения совершенно никаких подробностей. Скажите, а вы уже побывали на месте, где это произошло?

— К сожалению нет. Все произошло осенью. Пока то да се, наступила зима, организовать экспедицию, дело практически нереальное.

— А разве у вас в городе нет никаких энтузиастов, уфологов, или каких либо поисковых отрядов?

— Есть, но это все так, мелочь. Где-то что-то роют, а серьезные экспедиции, с использованием аппаратуры и техники, нет. Все упирается в финансы. Администрации это все до фонаря, в бюджете и так денег не хватает, а спонсоров это не очень интересует.

— Да, проблемы везде одинаковые.

— А вы на что существуете? Спонсоры или сами как-то добываете средства?

— И то и другое.

— Здорово. Впрочем, Челябинск, это не Ухта. У вас там и промышленность, и бизнес на подъеме.

— Нет, нет, основные средства на экспедицию, мы сами добываем.

— Вот как, интересно. Не поделитесь, каким образом?

— У нас есть двое ребят в группе, которые являются членами Союза писателей России. Они каждый наш поисковый поход оформляют в виде интересной книги. Фотографии, описание похода и так далее.

— Вы хотите сказать, что на книжном тираже, вы зарабатываете? Вот уж не поверю. Я сам в этой кухне без малого пять лет варюсь. Копеечное дело.

— Не спорю, но когда печатают не только у нас, а за границей, то гонорары вполне приличные. Только от издания последней книги, мы собрали почти двадцать тысяч долларов.

Василий присвистнул.

— Однако. И они весь гонорар вам отдают?

— А у нас, между прочим, вся группа в авторском коллективе. Просто они этим более активно занимаются. А мы фотографии делаем и статьи пишем, и материал готовим, чтобы было и правильно и интересно написано. А ребята все это приводят, как говорится, в товарный вид. Ну и конечно основной текст пишут. Так что вы напрасно.

— Здорово, честное слово, молодцы. По-хорошему можно позавидовать. Жаль, что у вас нет экземпляра книги, с удовольствием бы купил и почитал.

— Да, вот это я действительно, как-то лопухнулась, и ни одного экземпляра с собой не взяла. Как приеду, обязательно вам вышлю.

— Спасибо.

— Скажите, а как далеко это произошло от Ухты?

— Километров сто.

— В сообщении, которое я читала, значилось сто двадцать.

— Точно трудно сказать. Я был в поселке, где непосредственно наблюдали сам взрыв, точнее, ощутили его последствия. Если судить по их рассказам, то от них это было в двадцати километрах.

— А в поселке большие были разрушения?

— Не очень. Стекла побились, у кого-то крышу сорвало с сарая, несколько деревьев вырвало. Наблюдали сильное свечение.

— А вы никаких замеров не делали, радиации или что-то еще?

— Нет, у меня ведь и приборов не было с собой никаких.

— Жаль.

Они еще с час беседовали, после чего, Василий проводил Ларису до гостиницы, и договорился встретиться с ней на следующей день.

* * *

До отъезда Ларисы из Ухты, они еще дважды встречались. Василий передал ей все материалы, которые ему удалось собрать во время поездки в поселок. Они договорились, что если успеют подготовиться и решат провести экспедицию еще в этом году, она сразу же предупредит его.

Василий буквально воспрял духом и готов был отправиться вместе с поисковиками в экспедицию хоть сейчас, но понимал, что для серьезных исследований имевшего место феномена, нужна тщательная подготовка. И все же теперь появилась надежда, что экспедиция может состояться, а стало быть, у него есть шанс прославиться, и стать известным журналистом.

Глава 4

Июнь, который ознаменовал собой начало лета, не принес ничего нового. Поиски Осина ничего не дали. Он словно растворился на просторах страны или затаился где-то в Москве, или глубинке.

Активные поиски по линии органов внутренних дел, привлечение местных участковых, ровным счетом ничего не дали. Единственное, что удалось, выяснить, где была сделана экспертиза, а оттуда цепочка потянулась к некому Веллеру Леониду Иосифовичу.

Одинокий старичок вел весьма скрытный образ жизни, и поэтому прежде чем допросить его, за ним было установлено оперативное наблюдение. Параллельно собирались данные на него. Спустя две недели, соединив полученные материалы, было решено выйти на него и попробовать для начала побеседовать. Полковник поручил это Ионову.

* * *

Утром, он позвонил в квартиру Веллера, и когда тот спросил:

— Кто?

Ионов произнес заранее приготовленную фразу:

— Мне порекомендовал вас Осин Михаил Витальевич.

Дверь открылась, и перед Игорем предстал щуплый, невысокого роста, пожилой человек, который буквально буравил его своими глазками.

— Проходите.

— Обувь снимать? — вежливо, произнес Игорь, глядя на сияющий паркет.

— Вы уж не обессудьте, ухаживать за паркетом довольно хлопотно, а домработницы у меня нет, — он тут же вынул из шкафа тапочки и положил их перед Игорем. После чего жестом предложил пройти в комнату.

Большая, метров двадцать пять, гостиная, скорее напоминала музейную, чем жилую. Два окна, занавешенные тюлью и тяжелыми бархатными занавесками с кисточками по обоим концам и ламбрекенами сверху, лишь подчеркивали музейное убранство комнаты. Три витрины, две угловые, а одна между окнами, в которых расположились фарфоровые статуэтки, две огромные напольные вазы, большая, не то ваза, не то чаша, с амурами вокруг, стояла на красивом, инкрустированном столе посреди комнаты, картины в золоченых рамах по стенам и куча всего остального, чем можно было долго любоваться.

— Впечатляет, — произнес Игорь, ища глазами, куда можно присесть, ведь в такой обстановке, казалось, что на стульях и креслах не хватает лишь аккуратной таблички «просьба не садиться».

— Прошу, — и Игорю было предложено присесть за стол, на один из стоящих стульев, которые напоминали кресла в старом замке. Усевшись, он осторожно достал из портфеля пакет и вынул из него один из предметов, которые были изъяты в числе многих на пограничном пункте у Осина.

— Я знаком с господином Осиным довольно давно. У нас с ним иногда пересекаются экономические интересы, поэтому, когда я обратился к нему за помощью, он порекомендовал мне вас. Мне нужно выяснить, сколько это может стоить, и по возможности провести экспертизу.

Веллер взял металлическую трубку, которая была сантиметров двадцать длиной, и весьма скептически взглянул на неё. Покрутил, потом снял очки и словно нумизмат, поднес её совсем близко к глазам, словно хотел выяснить, не написано ли на ней что-то. После чего вернул её Игорю.

— Сомневаюсь, что это может что-то стоить.

— Почему?

— Поверьте мне. Я многого всего навидался. Эта вещь вряд ли может кого-то заинтересовать. Вы просто потратите лишние деньги на экспертизу, а выигрыш будет минимальный.

— Вы полагаете? Хорошо, а вот это? — и Игорь извлек из пакета вторую трубку. Он знал, что она-то точно должна его заинтересовать. Анализ подтверждал, что она сделана из редкоземельного материала и по ценам «черного» рынка, стоит дорого.

Веллер взял второй предмет, и хотя движения глаз были мимолетны, Игорь успел перехватить этот взгляд, который говорил, что Веллер моментально почуял, что второй предмет представляет интерес.

Он снова внимательнейшим образом покрутил его и неожиданно произнес:

— А почему вы не захотели иметь дело с Михаилом? Насколько мне известно, это именно его товар.

— В смысле?

— Он любитель подобных вещиц.

— Понимаю. Но я не хотел бы продавать за часть реальной стоимости. Поэтому и пришел к вам.

— Однако странно. С чего это он вдруг решил, что меня это может заинтересовать?

— Я полагал, что вас нет, но вы поможете мне с экспертизой и реальной ценой?

— Можно еще раз посмотреть предмет?

— Да конечно, пожалуйста.

Трубка снова перекочевала в руки Веллера. Он её снова потрогал, потом как-то странно потеребил в руках, словно хотел на ощупь определить, из чего она сделана и сколько приблизительно весит. Аккуратно положил на стол и снова спокойно произнес:

— Экспертиза вещь дорогая. Особенно если делать спектральный анализ. К тому же, у меня сейчас определенные трудности в её проведении. Могу купить её, если хотите прямо сейчас.

— Оригинально. И за сколько?

— Даю, — Веллер неожиданно снова взял её в руки, и видимо еще раз прикинул по весу, после чего произнес, — пять с половиной.

— Евро.

— Долларов.

— Мне кажется, это не серьезно.

— Что же, в таком случае, ничем больше помочь вам не могу, — и, поднявшись со стула, всем своим видом показал, что визит к нему закончен и разговор тоже.

Игорь предполагал, что опытный в таких делах, Веллер, вряд ли так сразу клюнет на столь тесный контакт, и поэтому неспеша убрал пакет в портфель, после чего выудил из него несколько бумаг и прежде чем приступить к дальнейшему разговору, так же спокойно произнес:

— Леонид Иосифович, вы уж извините, что пришлось устроить перед вами этот небольшой спектакль, но что делать, служба есть служба. Она не всегда позволяет вести разговор сразу открыто. Вы ведь тоже меня в какой-то степени проверяли, а поэтому давайте перейдем к открытой беседе, без утайки друг от друга того, что знаем, — и Игорь предъявил свои документы.

Реакция Веллера последовала незамедлительно. Он сразу же суетливо уселся обратно на стул, а глаза буквально забегали под стеклами очков.

— Учтите, вы меня сами спровоцировали, и я буду все отрицать. Отсутствие свидетелей, не дает вам повода говорить что-либо против меня, а запись беседы, которую как я полагаю, вы сделали, не является доказательством, — все это он выпалил одним махом, после чего уставился на Игоря, видимо ожидая, что сейчас тот даст команду и в комнату войдут понятые и еще масса сотрудников в штатском и предъявят ему ордер на обыск.

Дабы разрядить обстановку, Игорь улыбнулся, и произнес:

— Знаете. У вас тут как в музее. Жутко неуютно. Может быть, на кухню перейдем? Я ведь пришел к вам действительно всего лишь проконсультироваться, а вы черте что сразу подумали. Помилуйте, двадцать первый век на дворе, а вы, наверное, все про ОБХСС. Вспоминаете, не так ли?

— Слушайте, в моем возрасте, инфаркт заработать в два счета можно, а вам все шуточки. Говорите прямо, что вам нужно, а там видно будет, где нам лучше беседовать, здесь, на кухне или на Лубянке.

— Видите ли, Осин занимается контрабандой. Думаю, что для вас это не секрет. И хотите вы того или нет, но цепочка потянулась к вам.

— Ко мне! Исключено. У нас с ним шапочное знакомство. Так, исключительно мелкие консультации и больше ничего, — перебив Игоря, взволновано произнес Веллер.

— Леонид Иосифович, заметьте, я ведь вас ни в чем не обвиняю, а всего лишь сообщаю факты, которыми мы располагаем. Вы понимаете меня, к чему я клоню?

Веллер зажмурил один глаз и довольно смешно скривился.

— Не совсем.

— Да будет вам. Я прямо скажу, мы на многое закрыли в отношении вас глаза, потому что нам нужна ваша помощь. Стало быть, в ответ на мою откровенность, ожидаю такой же с вашей стороны.

— И что вам нужно от меня?

— Все, что вы знаете об Осине. Вот экспертиза, которую вы помогли ему сделать, — и Игорь положил перед Веллером документ, изъятый у Осина на таможне, — Она была сделана в прошлом году. Он с вами встречался. Что вы знаете о происхождении этого и остальных материалов?

— Ничего. Клянусь. Михаил очень скрытный человек. Все что касается его бизнеса, меня не интересовало. Я имею доход исключительно с оказания консультационных услуг и все…

Игорь демонстративно повел головой, словно оценивая, сколько же надо было дать консультаций, чтобы так обставить интерьер комнаты, но промолчал. Однако Веллер намёк понял и тут же произнес:

— Я имел в виду только Осина. А что касается моих доходов, то это…

— Отдельная тема, и поверьте, она меня совершенно не интересует. Я лишь могу повторить свой вопрос. Расскажите все, что вы знаете об Осине. Его круг знакомых, телефоны, адреса…

— Явки, пороли… Послушайте, я серьезно говорю, я виделся с Осиным не так часто, как вам кажется. Это, как бы точнее сказать, не моего уровня человек. Скажу честно, он крышует меня. Надеюсь, вы понимаете, что это значит, и какие взаимоотношения нас связывают? Я даже не знаю, кто он, босс, или так, простой сборщик. Раз в квартал либо он, либо его приятель, приходили ко мне, и я платил им оговоренную сумму.

— Много?

— Штуку баксов.

— Давно платите?

— С двухтысячного. Мне трудно было спорить с ними, да и жаловаться в моем положении было бесполезно, как говорится, себе дороже. В конце концов, я посчитал, что так спокойнее. Мало ли, вдруг кто кинет, так хоть обратиться за помощью есть к кому, — он хихикнул и, сняв очки, протер их и снова одел.

— Значит, у вас с ним была связь?

— Разумеется. Сейчас я вам дам его сотовый телефон, — он достал записную книжку, которая лежала возле телефона, и продиктовал Игорю номер.

— А как зовут того, кто приходил вместо Осина?

— Анатолий.

— Опишите его внешность, пожалуйста.

— Так, ничего примечательного. Тупая рожа, бессмысленный взгляд. Видите ли, я такой тип людей не люблю рассматривать. Настроение ухудшается.

— Верю, но может быть наколка или шрам. Хоть что-то бросилось?

— Ничего. Безликое лицо.

— А с ним какая-нибудь связь у вас есть?

— Нет. Обычно всегда звонил Михаил и сообщал, что-либо он придет, либо Анатолий.

— А вас не удивило, что вдруг он обратился к вам с такой просьбой?

— Как вам сказать, ко мне разные люди обращаются. Нет, не удивился. Просто подумал, что бандиты выходят на деловой путь зарабатывания денег, и всё.

— Понятно. Когда он с вами последний раз связывался?

— Давно.

— Давно, понятие растяжимое.

— Примерно месяц назад. Да, как раз за деньгами приходил.

— А вы не поинтересовались относительно того, удачно ли прошла сделка с образцом?

— Нет, я вообще не очень люблю интересоваться. Меньше знаешь, лучше спишь.

— Ну что же, как говорится, и на том спасибо. Надеюсь, что наш разговор останется между нами.

— Разве что на лубянку позвоню. Впрочем, это так неудачная шутка.

— В таком случае, разрешите откланяться.

— Не смею задерживать.

Игорь попрощался и, спустившись вниз, сел в машину и задумался.

— А Веллер не так прост, как показалось вначале. Струхнул, конечно, но моментально взял себя в руки. Явно, явно он чего-то не договаривает, а вот чего, неизвестно, а надобно выяснить, и во что бы то ни стало.

Вернувшись, Игорь дал указание, усилить наблюдение за Веллером, фиксировать все его телефонные разговоры.

* * *

Сей, как всегда сидел за компьютером и бродил в сети, пытаясь в море слухов, предположений и кривотолков, выудить именно ту информацию, которая могла бы натолкнуть на искомый ответ, где та самая мина замедленного действия, которая может привести мир к катастрофе. Однако ни малейшего намека, как всегда не было. Он кинул взгляд на календарь, висевший на стене напротив. Пятое июля.

— Как неумолимо быстро движется время. Как много сделано, сколько информации переработано, и ничего, — он тяжело вздохнул, и перевел взгляд на монитор, потом вспомнил, что хотел переговорить с Игорем относительно очередной поездки в Челябинск, и поднялся, чтобы отправиться к нему, но в этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

Дверь приоткрылась и, улыбаясь, к нему в комнату вошла Бойм.

— К вам можно?

— Прошу, он придвинул к столу стул, приглашая её сесть.

— Спасибо. Я к вам по делу.

— Слушаю вас.

— У меня тут кое-какие мысли возникли, хотела бы посоветоваться, или точнее, проконсультироваться.

— Готов помочь, если смогу.

— На основании имеющейся информации о катастрофе, которую вы нам предоставили, мы скомпилировали компьютерную модель процесса. Только без улыбки, по поводу отсталости нашей техники.

— Помилуйте, я даже не улыбнулся.

— Но подумали.

— Ошибаетесь.

— Я физиономист.

— Но я действительно так не подумал?

— Хорошо, проехали. Считайте что это так для самоуспокоения. Так вот. Мы составили модель, и я её показала кое кому из ученого мира. Конечно не вдаваясь в подробности, но так, чтобы они могли мне сказать что-то путное. И знаете, ответ явно не в вашу пользу.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Все в один голос заявили, что это чистейшей воды абсурд. Для того, чтобы поджечь атмосферу планеты, и затем её мгновенно уничтожить, необходимо либо иметь огромный резерв вещества, которое, поддерживая горение, вызовет такой эффект, либо это просто бредовая гипотеза.

— Так что вы хотите от меня?

— А может быть, сама идея гибели была вызвана какой-то ошибкой?

— Не понял? Что вы хотите сказать этим?

— Ничего. Просто наши ученые мужи склонны считать, что это маловероятно, что какое-то устройство способно вызвать цепную реакцию горения атмосферы с последующим её спонтанным распространением подобно ударной волне от эпицентра.

— Ах, вот вы о чем. Хорошо, тогда я вам кое-что поясню. Плазменно-ионный коагулятор переменного потока является частью двигателя космических кораблей. Для простоты, это вроде карбюратора в двигателях ваших автомобилей. Он регулирует впрыск ионизированной плазмы в основной реактор двигателя, где происходит последующая аннигиляция, с выделением колоссальной энергии. Это конечно грандиозно, но с позиций нашего уровня развития, устаревший метод. Своего рода, вчерашний век. Корабли такого класса использовались примерно полторы тысячи лет назад. Их недостаток был именно в том, что они были безопасны только в космосе. Иными словами, они использовались только для космических перелетов и не имели права входить в пространство других планет, и уж тем более производить посадку.

— Извините, Сей, но я не совсем поняла, а причем здесь этот самый плазменный ионизатор?

— Коагулятор.

— Пусть будет коагулятор.

— В нем-то все и дело. Сам по себе он безвреден. Но в неумелых руках представляет большую опасность. По тем материалам, с которыми я познакомился перед полетом на Землю, я точно могу сказать, что его изготовление осуществлялось в космических лабораториях, и там же проводились сборка и испытание двигателей. Попытка вскрытия или разгерметизация корпуса приводит к выделению основного компонента, который вызывает реакцию горения воздушной среды, если в ней имеется не менее десяти процентов кислорода.

— Да, но почему горение не происходит непосредственно в месте нахождения самого этого коагулятора, а начинает распространяться кольцеобразно на периферию? Мне кажется, что физически такой процесс горения невозможен. Это нонсенс, и потом… Сей, умоляющим взглядом посмотрел на Аллу Эдуардовну, и жалостливо произнес:

— Если честно, то в столь глубокие подробности физико-химических процессов, я просто, в силу недостатка времени, не стал вдаваться. Могу только одно сказать, что вскрыть его не так-то просто, но современные методы это позволяют, вот почему так опасно, если он попадет в чьи-то неумелые руки. Понятно?

— Понятно, но не очень. Не убедили вы меня, уважаемый, Сей Моа. Если нельзя понять суть процесса в его, так сказать теоретическом плане, все кажется весьма и весьма спорным.

Сей посмотрел на Бойм, и, сделав унылым лицо, добавил.

— Поймите, Алла Эдуардовна. Можно сказать лишнее слово, и это даст ключ к пониманию сложных процессов. Понимаете о чем я?

— Значит, вы мне не все сказали?

— А как вы думаете? Не время, понимаете, не время вам еще задумываться о таких вещах. Это ведь все равно, что образно нарисовать паровой двигатель, и готово, человечество делает грандиозный шаг в своем развитии. Так и здесь. Чуть-чуть больше информации, и мысль инженера заработает в нужном направлении. А я, как и вы на службе.

— Хорошо. Я вас поняла, и поэтому, как говорится, приму на веру. Учтите, только на веру. Впрочем, на Земле не привыкать многое принимать на веру. Начиная от сотворения мира, и кончая веры в загробную жизнь. У вас как с этим, тоже самое, или иначе?

— Несколько отличается от ваших установок.

— А вы дипломат, батенька мой. Такую фразу сходу не поймешь, ну да ладно, у нас с вами дела поважнее, нежели понятие рая и ада.

Она поднялась со стула, и, попрощавшись, вышла. Сей снова взглянул на экран монитора. Программа, которую специально создали для сортировки информации в Интернете только что выдала очередную порцию сайтов, которые, как показалось программе, могли бы заинтересовать Сея, так как содержали слова: Катастрофа, НЛО и еще ряд слов, которые были ключевыми в отборе сайтов. Сей промотал список. Одна тысяча сто сорок две ссылки.

— Кошмар, опять допоздна сидеть и просматривать весь список, — подумал он, и включил текст первого из списка сообщения.

Второе, пятое, сто двадцатое… Он просмотрел уже около половины, но все они содержали совсем не ту информацию, что он искал. Нажав на кнопку, вывел на экран очередное сообщение. Внимание тут же зафиксировало слово НЛО, которое было обведено желтым цветом. Фраза звучала следующим образом:

«…планах нашего клуба экспедиция в район города Ухта, где в сентябре прошлого года произошел странный взрыв. В прессе о нем практически ничего не освещали, однако мы предполагаем, что это мог взорваться НЛО, или какой-то иной объект. В любом случае, исследование этого таинственного взрыва может раскрыть еще одну тайну нашей планеты…».

— Странно, о каком взрыве идет речь, — подумал Сей, но как ни старался, ничего не мог припомнить, поэтому вернулся к началу статьи. Это был сайт Челябинского поискового отряда «Челябинский меридиан».

— Странное совпадение, — подумал он, — а клуб-то из Челябинска!

Сей стал внимательно знакомиться с деятельностью клуба. Оказалось, что они существуют четыре года, трижды были в различных экспедициях, написали и выпустили две интересные книги о своих путешествиях.

— Надо же. А мы даже не поинтересовались за всё это время этим клубом, да и вообще, не знали о его существовании.

Он вывел на принтер несколько страниц текста, после чего направился к Игорю.

* * *

— Привет, как дела? По делу, или просто так?

— Выудил кое-что интересное, не хочешь взглянуть?

— Присаживайся, — Сей протянул Игорю четыре листа с текстом.

Игорь несколько минут просматривал их, после чего почесал затылок, и произнес:

— Ты не поверишь, но я об этом давно знал.

— О чем именно?

— О взрыве в районе Ухты.

— Не понял.

Игорь открыл сейф и достал тоненькую папку, на которой под грифом «совершенно секретно», было написано «Проект Гость». Открыв её, он показал статью, которую в свое время получил от полковника.

— Вот посмотри. Между прочим, это было, когда мы еще тобой занимались, в том смысле, что разыскивали Сей быстро прочел статью, и с удивлением уставился на Игоря.

— Странно, но мне ни разу не попадалась эта информация. Более того, такой взрыв не мог быть не замеченным с нашей станции, а о нем ни слова.

— Может быть он зафиксирован, но ты об этом просто не знаешь.

— Такого не может быть.

— Почему. А если допустить, что твой прилет на Землю, каким-то образом скорректировал ход времени, и произошли события, которых не было? Допускаешь такое течение событий?

— Да, но, судя по времени, я прилетел уже после того, как взрыв произошел. Это означает, что внести изменения в историю я не мог.

— А сбой аппаратуры на станции? Такое тоже нельзя допустить?

— Можно, но вряд ли. Сбой то же фиксируется, вот разве что…

— Есть зацепка, точно?

— Видишь ли, станция находится на стационарной орбите, стало быть, часть времени планета обращена другой стороной.

— Вот видишь, все легко объясняется.

— Не совсем. Есть еще несколько зондов, которые вращаются вокруг планеты и постоянно дают данные. Они как раз для этого и предназначены. Иначе мы бы имели лишь часть информации.

— Хорошо, а если допустить, что их орбиты наложились друг на друга таким образом, что именно этот район и в тот момент, когда произошел взрыв, не фиксировались аппаратурой. Реально, или нет?

— Если честно, не готов ответить со сто процентной уверенностью. Полагаю, что такой вариант не исключен.

— Хорошо, давай отбросим побочные вопросы, и сосредоточимся на самом происшествии. Характер взрыва тебе о чем-то говорит?

— Точно сказать не могу, но процентов девяносто, что взорвался космический корабль.

— В таком случае, готовься к экспедиции. Я докладываю полковнику.

— А ты не думаешь, что нам полезно будет привлечь для этих целей ребят из поискового отряда?

— Зачем, столь секретная миссия может лишь вызвать утечку информации. Тем более что у них там, как я понял, хорошо поставлена информационная база. Даже книжки пишут. А вот местного человечка, который беседовал с очевидцами, привлечь можно. Поговорить с ним основательно, и привлечь. Нет, ты представляешь, еще полгода назад инфа лежала в сейфе, а мы ноль внимания на неё. Интересно, что скажет полковник?

— Ничего, похвалит за хорошую работу.

— Как же. Это ведь он мне её дал. Да, мозговитый шеф, а еще на пенсию собрался. Да он нам всем фору такую даст, что нам и не снилась. Короче, ты там еще поройся в инете, может, что найдешь, а я, как только вернусь, зайду к тебе.

— Договорились.

Сей встал, но, посмотрев на папку, вдруг спросил:

— А можно взглянуть, что там про меня, так, ради любопытства, или это секрет?

— Секрет конечно, но мы теперь, как говорится в одной упряжке, так что держи. Посмотришь, вернешь.

— Спасибо.

— Не за что.

Глава 5

Через три дня бригада сотрудников, которые входили в состав группы проекта «Гость», выехала в Ухту. В числе прочих был Сей Моа.

Понимая, что такая экспедиция не просто командировка для сбора сведений, а серьезное мероприятие, руководством было решено подключить нескольких специалистов, а так же профессиональных поисковиков. Дабы оставить все в секрете, была разработана легенда, согласно которой взрыв мог быть связан с секретными разработками противоспутникового оружия наземного базирования, которое завершилось неудачей. Дабы не волновать общественность, тщательный анализ происшедшего было решено провести спустя какое-то время, дабы не возникли вопросы в СМИ и за рубежом. В связи с этим с приглашенных помочь, была взята подписка о неразглашении секретных сведений по проводимым исследованиям.

Как только группа прибыла в Ухту, Игорь, как руководитель экспедиции, поручил Гамову разыскать журналиста. На это потребовалось совсем немного времени, так как предварительно была установлена его фамилия. Это был некто Василий Сомов.

* * *

— Вася, к тебе посетитель, — произнесла Ольга, заглянув в комнату, где сидел Сомов.

— Что? — Василий оторвал взгляд от журнала, который читал и скептически посмотрел на Ольгу.

— К тебе пришли. Выйдешь, или проводить к тебе?

— Зови сюда.

— Проходите, — и, приоткрыв шире дверь, она пропустила молодого человека в комнату. Василий встал со стула и пригласил молодого человека, который на вид был ровесником или чуть старше.

— Слушаю вас.

— Я из Москвы. Приехал с группой товарищей. Мне надо с вами поговорить.

При слове Москва, сердце Василия учащенно забилось, и он шестым чувством почувствовал, что это наверняка связано с таинственным взрывом. Он внутренне напрягся, но, стараясь оставаться спокойным, произнес:

— Надо же, из Москвы. И что же вдруг привело вас в наш город, да еще ко мне?

— В прошлом году в ста километрах от Ухты произошел довольно необычный взрыв. И вы единственный, кто побывал в тех краях, и даже взяли интервью у местных жителей. Нам бы хотелось, чтобы вы немного подробнее рассказали об этом, так как мы собираемся отправиться туда.

У Василия перехватило дух, так как он моментально сообразил, что вполне возможно, парень сидящий перед ним, московский журналист, а стало быть, удачное журналистское расследование, может пролететь мимо него, и он останется ни с чем. Такой оборот событий поверг его в столь сильное разочарование, что он замолчал, пытаясь решить, что ему сказать и как себя вести в данной ситуации.

Сергей вежливо молчал, не совсем понимая столь странную реакцию журналиста. В конце концов, тот ответил:

— А что собственно вас интересует? Если вы знакомы с моей статьей, то ничего нового, я добавить не могу. В ней все сказано. Жители что-то видели, но что конкретно, сказать затруднились. Да и жителей-то в поселке, раз два и обчелся. Одни пенсионеры. Для них гром в небе или самолет на сверхзвуке пролетит, событие вселенского масштаба. Так что вполне возможно, больше шума, чем говорят.

Сергей понял, что настроение у Сомова явно не то, чтобы быть откровенным. И поэтому он сразу же, как говорится, решил подсластить пилюлю.

— Жаль, а мы хотели предложить вам принять участие в небольшой экспедиции в те места. Думали, что вас это может как-то заинтересовать.

— Меня!?

— Да.

— Извините, а в качестве кого?

Сергей рассмеялся, и произнес:

— Пресс-атташе экспедиции, если угодно, проводника, местного старожила. Нам без разницы, как вам нравится.

Василий стушевался, и не знал, что ответить. И Сергей тут же помог ему.

— Короче, вы подумайте, с начальством посоветуйтесь.

— А что с ним советоваться? — вяло произнес Василий, понимая, что переборщил и повел себя с гостем из Москвы совсем не так, как надо.

— Ну, как? Насчет командировочных, и все такое. Как никак, места глухие, может выпишет, с учетом сложности, премию.

— Шутите?

— Я не знаю, мало ли. Так что, можно на вас рассчитывать или нет?

— А когда вы собираетесь туда отправиться?

— Я полагаю, послезавтра.

— Хорошо, а как мне вас найти?

— Я остановился вместе со всеми в гостинице. Вот моя визитка.

Василий взял её и прочел: Сергей Сергеевич Иванов — младший научный сотрудник НИИНГП.

— Надо же, какое сложное название института. Это как расшифровывается?

— А черт его знает. Я там всего два месяца работаю. Газопроводы проектируем.

— Понятно. Хорошо, я переговорю с начальством и с вами свяжусь.

— Все договорились. Пока.

— Всего доброго.

Как только дверь за Сергеем закрылась. Василий хлопнул себя по лбу, и мысленно произнес:

— Вот балда, чуть все дело не загубил. Они меня в экспедицию приглашают спецкором, а я блин, выеживаться начал. Кажется, фортуна повернулась ко мне лицом. Надо только не выпустить её из рук и все будет чики-чики, — он положил визитку в карман и отправился к главному редактору договариваться на счет командировки.

* * *

— Учти, Сомов. Сделаешь карьеру, не забудь, кто тебе в этом поспособствовал. Усек? — произнес главный редактор, подписывая командировочное удостоверение сроком на две недели, — Иди в кассу получи гроши, и чтобы материал был на сто пудов. Ты меня понял?

— Так точно.

— Молодец, а теперь, шагом марш.

Василий повернулся, и, скривив губы, удалился. Его всегда раздражали армейские замашки главного редактора, который был отставником и до этого работал в армейской газете. Впрочем, сейчас его больше всего волновали совсем иные вопросы, и поэтому он поспешил в бухгалтерию за деньгами, после чего сразу же отправился в гостиницу, где остановился Сергей Сергеевич Иванов.

* * *

— Слушай, Игорь, а может, мы зря пригласили этого журналиста из местной газеты? Сами бы управились, — произнес Сергей.

— Ничего. Он для нас вроде шумового прикрытия. Дескать, экспедиция из Москвы, местная пресса освещает. А то, мало ли что. Сам знаешь, что здешние могут подумать. Как так, втихаря, без них, зачем, почему? И пошло поехало. Нам лишняя шумиха ни к чему.

— Это да, только…

— Вот ты и займись им. Ты теперь у нас кто?

— Иванов.

— Вот именно, Иванов Сергей Сергеевич.

— Блин. Дела. Как что так Иванов.

— А ты как думал. Сам предложил, а теперь не нравится, — Игорь рассмеялся и похлопал Сергея по плечу. В это время машину, на которой они ехали, основательно тряхнуло на ухабе, и, подпрыгнув на сиденье, они оба стукнулись головой о крышу.

— Елы-палы. Дорога, твою мать, одни колдобины, да ухабы.

— Дальше хуже будет, произнес водитель.

— Так считаешь?

— Не сомневаюсь. Глухомань еще та.

— Это точно.

* * *

Часа через четыре, вся группа, которая насчитывала девять человек, включая журналиста Сомова, благополучно добралась до поселка с прозаическим названием Выруй. Заглушив моторы, участники экспедиции вышли из машин, чтобы осмотреться. Поселок насчитывал дворов сорок, из которых добрая половина была заброшена. Это было видно по забитым досками окнам и поросшим бурьяном участкам.

Однако, несмотря на это, приезд столь многочисленной группы людей, да еще на иностранных джипах, которые здесь были явно в диковинку, вызвал интерес, и несколько человек вышли на дорогу, дабы узнать, что случилось.

Ионов, как старший группы, подошел к одному из местных жителей.

— Доброго здравия. Мы из Москвы. Приехали, чтобы изучить причины прошлогоднего взрыва, который имел место не так далеко от вашего поселка.

Мужчина лет шестидесяти, слегка прищурился и поднес ладонь к глазам, так как стоял напротив солнца.

— Так, стало быть, из самой Москвы будете? А вроде вон тот белобрысый хлопец, — и он указал рукой на Сомова, — уже приезжал к нам в прошлом годе. Все выспрашивал, чего, да как. Али мало показалось?

— Так ведь он, дедушка, только у вас побывал, а мы хотим посмотреть само место, где возможно взрыв произошел. У вас в поселке никто там не был после этого?

— Может, кто и был, я не знаю. Сам я не ходил, ноги болят, да и старый я по болотам шастать. Там ведь и сгинуть, неровен час можно. Мы все больше рядом ходим, два-три километра и обратно. Да и чего такую даль шастать-то, когда лес, он что здесь, что там, один хрен разница. А грибов и ягод везде полно.

— Неужто ни у кого интереса не возникло сходить и посмотреть, что там произошло. Небось, не каждый день такое случается.

— И не такое бывало. Не скажу что часто, но бывало собливо при Советской власти. Вот раз не помню точно когда, в небе так рвануло, а потом чегой-то упало, что почище прошлогоднего будет.

— Игорь опешил, не зная, что ответить, и невольно обернулся и посмотрел на стоящих позади него участников экспедиции. Илья Максимович, научный консультант подошел к нему и пояснил:

— Все верно. Республика соседствует с космодромом Мирный, расположенный в Архангельской области. Кроме того, действует еще несколько полигонов, на которые приземляются отработанные ступени космических ракет. Кстати, в Удорском районе, самый крупный «Вашка». В советские времена единственным способом утилизации ступеней был их подрыв. Поэтому после каждого запуска прочесывали лес и взрывали упавшую ступень. А в девяностые годы, сами знаете, проблемы были такие, что не до этого. Возможно, местные сталкеры ходят по лесам, металл собирают. Вот и подорвались на одной такой. Припоминаю, еще в девяносто пятом сильный взрыв был. Первая ступень отделилась, полностью не выработав горючее. Взрыв произошел высоко в атмосфере, так что вполне возможно, что его могли и здесь наблюдать нем упоминали в прессе, увязывая это с экологическим загрязнением природы края и опасениями местных жителей.

— Я не помню в каком, давно это было. Может до перестройки, а может позже.

— Значит, говорите, никто не полюбопытствовал, где и что произошло? Неужто и впрямь, никто не ходил туда? — снова спросил старика Игорь.

— Не знаю, разве что Ионыча об этом спросите. Он у нас любитель по лесу шастать. К нему и родственники иной раз приезжают. Может он вам что подскажет.

— И на том спасибо. А где его найти, не подскажете?

— А вон его дом, самый последний в поселке, аккурат справа, где дым из трубы вьется. Стало быть, печку топит и дома сидит.

Поблагодарив старика, Игорь вернулся к остальным и поинтересовался у Сомова, не имел ли он случайно беседу с неким Ионычем в прошлый свой визит в поселок. Тот ответил, что припоминает угрюмого старика, который ничего интересного ему не поведал, поэтому особенно он его не запомнил.

— Раз так, надо бы его посетить, вдруг он что нам поведает, — после этого Игорь подошел к Сею и тихо спросил:

— Слушай, ты во время нашей беседы не мог бы ненароком так сказать, прочесть, о чем он там думает. Вдруг, какая информация интересная окажется.

Сей удивленно повел бровью.

— А с чего ты решил, что я…

— Я думал, ты полностью весь материал прочел по делу.

— Какой материал?

— Ты же сам у меня папку брал с материалами о своем деле, я думал ты все внимательно прочел!

— Да, но я досконально её не изучал. Меня больше всего интересовала информация относительно взрыва.

— Понятно. Так что, реально его мысли прослушать во время нашей беседы, или нет?

— Я попробую.

— Отлично.

* * *

Несколько человек, включая Игоря и Сея, направились к дому где жил Ионыч. Игорь осторожно постучал в дверь, и уже хотел было зайти, нов этот момент дверь открылась, и на пороге показался весьма импозантного вида старик. Одет он был в добротную импортную куртку с лейблами на английском языке, зато на ногах у него были валенки.

Он молча посмотрел на стоящих перед ним приезжих, и видимо сразу сообразил с какой целью они к нему пришли. Потому что, не дожидаясь вопросов, тут же произнес:

— Ежели вы ко мне насчет взрыва, что в прошлом годе был, то я ничего не видел. Спал, как медведь в берлоге. Я вон тому, — и он пальцем показал на Сомова, — уже кажись, говорил. Ежели он не помнит, так записывать надо.

— Что же это вы с порога и сразу вдруг так резко гостей встречаете, — стараясь быть как можно дружелюбнее, произнес Игорь.

— А вы чегось, мене в родственники хотите записаться, что я вас должен хлебом-солью встречать? Или мобыть депутат какой, что голоса в свою поддержку собираете на предстоящих выборах? Так я так скажу, на выбору я не хожу, а ежели и голосую, то токмо за Жирика. Он конечно хоть и клоун, но правду матку рубит лучше любого другого болтуна в вашей Думе.

Игорь почувствовал, как за его спиной стоящие не выдержали и рассмеялись. Он последовал их примеру, дабы еще больше разрядить обстановку, и все же попытаться хоть что-то вытянуть у старика.

— Вот ведь, что значит внешний вид. Надо же за кандидатов в депутаты приняли. Нет, дедушка, мы люди ученые. Наукой занимаемся. Стараемся приоткрыть тайны земные, развеять всякие сказки, которые они сеют. У вас ведь, поди, тоже какую-нибудь легенду про взрыв прошлогодний выдумали?

— Не знаю я, чего там выдумали. Небось, метеорит шарахнул об землю, вот и вся выдумка. Впрочем, вам виднее. Идите и смотрите, может, чего найдете, а потом расскажете. А мне некогда с вами гуторить, у меня каша в печи, того гляди, пригорит, — и он повернулся спиной, чтобы уйти, но в этот момент, Сей, стоящий позади Игоря, сделал пару шагов вперед, и, стараясь говорить тихо, чтобы его мог слышать только старик и Игорь, спросил:

— Простите, а ваш племянник к вам давно приезжал?

— Давно, а вам-то что?

— Нет, ничего, — делая шаг назад, и стараясь смотреть в глаза старика, ответил Сей.

Старик не прощаясь, закрыл за собой дверь, и Игорь услышал, как тот задвинул засов, словно боялся, что гости попытаются войти вслед за ним в горницу. Игорь и Сей обменялись взглядами, после чего Игорь громко произнес:

— Ну что же, как говорится, и на том спасибо. Будем исходить из того, что сами попытаемся определиться с местом взрыва и с утра начнем движение, — с этими словами он пригласил всех тронуться к машинам, а сам чуть отстав от остальных, тихо спросил у Сея:

— Есть что-то интересное?

— Есть и очень, надо отойти и поговорить.

— Понял.

Когда группа собралась снова вместе, Игорь обрисовал общую ситуацию, наметил план дальнейших действий, дал кое-какие инструкции, и предложил пообедать. Пока все занимались делами и готовились к обеду, он уединился с Сеем.

— Что удалось узнать? — чуть взволнованно спросил Игорь.

— Когда ты с ним беседовал, он мысленно несколько раз вспоминал о каком-то племяннике по имени Петр. А когда я его спросил о нем, то мысленно подумал, что Петр попался на этих железяках, которые они сняли с космического корабля, и теперь наверняка схлопочет срок, и не видать ему Москвы, как собственных ушей. Это его дословная мысль.

Игорь присвистнул.

— Вот те на. Выходит, что мы на верном пути. Корабль действительно существует, или существовал. Осин каким-то образом связан с неким Петром, а этот самый Ионыч бывал там, ведь вряд ли Петр или кто-то еще смог добраться туда в одиночку. Что из этого следует?

— Думаю надо у местных жителей немного больше узнать об этом Ионыче, а после этого, еще раз с ним поговорить.

— Согласен. Что же начало положено, и видимо мы, на правильном пути, как считаешь?

— Думаю, что да.

В приподнятом расположении духа, оба присоединись ко всем остальным, которые расположились на обед.

* * *

То ли во время обеда, то ли сразу, после того, как Сей рассказал ему о таинственном родственнике Ионыча, но Игорь сразу же определил ход дальнейших действий группы. Решено было остаток дня посвятить подготовке к походу, а на рассвете тронуться в путь. Поэтому вторая половина дня была посвящена определению предстоящего маршрута к возможному месту взрыва.

Тем временем, Игорь поручил Шамотину сделать обход местных жителей и попытаться узнать у них все, об Ионыче, и по возможности о родственнике, который к нему приезжал.

— Только учти, делай это так, чтобы у них не возникло никаких подозрений, что мы им интересуемся. Дескать, говорили с ним, то да се. Короче, не мне тебя учить. Постарайся подтолкнуть их на откровенность, может быть, что-то удастся узнать интересное.

— Понял, — и Виктор без лишних слов, отправился побеседовать с жителями поселка.

Прежде чем он вернулся, прошло часа три. Потраченного времени было не жаль, так как удалось кое-что выяснить.

— Старик Ионыч, которого на самом деле зовут Артем Ионович Потехин местный житель. Здесь родился и никуда отсюда не уезжал, разве что в райцентр. Местные его не жалуют, как и он их. Говорят, что характер у него угрюмый, а все оттого, что всю жизнь бобылем прожил. Была у него одна, так матери Ионыча, она не понравилась.

Короче он так и не женился на ней. Та вскоре уехала в Сыктывкар и там по слухам, вышла замуж. Ионыч из-за этого стал часто с матерью ругаться, а спустя несколько лет она умерла. Это что касается его краткой биографии. Теперь относительно родственника. Действительно в Москве у него живет родственник по имени Петр, который приходится ему не то племянником, но не родным, а вроде как внучатым. Последние три года периодически наведывается к Ионычу. Тот после этого постоянно щеголяет по поселку в обновках. Последний раз его видели как раз накануне взрыва. Он приезжал и не один, а с каким-то молодым парнем. Зачем, никто не знает, и когда оба уехали, никто не видел.

Односельчанин Козин Михаил, поделился со мной мыслью, что Ионыч по лесу любитель ходить. Уходит на долго, порой на несколько дней.

Возможно, метки ставит для сталкеров. В лесу цветного металла много от взорванных ракет, а то и вовсе целые встречаются. Возможно племянник его, Петр, как-то связан с этим. Вот, пожалуй, все, что удалось выяснить, — закончил свой рассказ Виктор.

— Неплохо, очень даже неплохо. Ну что же, надобно еще раз наведаться к Ионычу. Вдруг что-нибудь да припомнит еще. Как считаешь?

— Запросто.

— Я тоже так думаю.

* * *

Игорь подошел к Сею, отвел его в сторону и вкратце рассказал все, что удалось Шамотину разузнать у местных жителей об Ионыче.

— Как видишь, родственник действительно существует. И что интересно, его приезд совпал по времени с тем самым взрывом. Кроме того, приезжал он не один. А с другом. Вполне вероятно, что вторым был Осин. Но это лишь предположение. Поэтому я вот что подумал, может быть есть смысл тебе к нему еще раз наведаться. Что скажешь?

— Мне!

— Ну да.

— И что я его спрошу, мол, где твой племянник Петр, и все такое?

— Слушай, ты когда на Землю собирался, наверняка психологию там и прочее изучал, как с местными жителями общаться, вступать в контакт, входить в доверие. Или я так размечтался?

— Да, подловил меня, — улыбнувшись ответил Сей, — ладно, подумаю, как лучше расшевелить старичка на разговор, может удастся что-нибудь интересное у него прочесть в извилинах.

— Ты уж постарайся.

— Готовь премию.

— Нет проблем, если что, я тебя хоть к герою представлю.

— Ловлю на слове. Но лучше, если про гражданство не забудешь.

— Слушай, а ведь точно, у тебя и паспорта до сих пор нет — Во-во. Между прочим, мне об этом Лиза уже намекала. Только это между нами.

— Да ты что, слушай, чего ж ты молчал. Как приедем, я договорюсь с полковником, паспорт в два дня сделаем. Елы-палы, да я ради такого дела…

— Игорь, только пока никому ни слова нашим, хорошо.

— Нем, как рыба.

— Все, тогда я пошел.

— Как, ты же хотел подготовиться для разговора?

— Пока дойду, успею. Да ты не волнуйся, все будет, как это, пучком.

— Понял, вопросов нет. Ни пуха.

— К черту.

* * *

Сей осторожно постучал несколько раз в дверь, и вскоре услышал, как лязгнул засов, и дверь приоткрылась. Ионыч просунул голову и увидев лицо Сея, недовольно произнес:

— Все ходите и ходите, ну, чего надо?

— Да, собственно говоря, ничего. Дай, думаю, зайду, привет передам от вашего племянника, вот и всё.

— Ну, передал, дальше что?

— Ничего. Мы с ним давно правда виделись. Я тогда упомянул, что, возможно, поеду с экспедицией в Коми. Он сказал, что у него там родственник живет. Ионычем звать. Если буду в тех местах, привет передавай. Вот собственно и все. Если побеспокоил вас, так вы извините бога ради.

Ионыч хмуро посмотрел на Сея.

— Как он там, в Москве-то?

— Да вроде ничего был, когда мы виделись, жив здоров. По прежнему суетной такой.

— Ну что же, и то хорошо, что жив и здоров. Ежели увидишь еще, то кланяйся, и скажи, чтобы в гости приезжал.

— Обязательно передам.

— И на том спасибо, бывай здоров, — после чего дверь за Ионычем закрылась и снова послышался лязг задвигающегося засова на двери.

— А старичок-то не так прост, как показалось сначала, — подумал Сей и пошел обратно. Игорь ждал его возле соседнего дома и обратно к машинам они пошли вместе.

— Что-нибудь удалось узнать?

— Удалось, но мало. Очень много мата в тексте и очень трудно понять, о чем он думает. Мысли буквально скачут в разные стороны и так сильно наслаиваются друг на друга, что невозможно сосредоточиться и понять хоть одну мысленную фразу целиком. Одно я понял точно, что он очень встревожен нашим приездом, словно опасается, что мы можем помешать каким-то его планам. То, что они нашли космический корабль, это точно, и то, что он взорвался, ему известно, но никаких других данных узнать не удалось.

— Что же, уже это неплохо, а потому надо найти место взрыва и взглянуть самим, что и как, а там решим, что делать дальше.

— Согласен с тобой.

— Вот и отлично. Значит, завтра отправляемся на поиски.

Глава 6

В тот же день, с большим трудом Игорю удалось уговорить одного из местных жителей, пойти с ними. Идти без провожатого по местным лесам и болотам было опасно. Как только рассвело, группа быстро позавтракала и отправилась в путь. И хотя большинство членов экспедиции, были люди молодые, все же к обеду все основательно притомились, поэтому решено было сделать привал.

Немного отдохнув, снова тронулась в путь. Несмотря на то, что в распоряжении группы были точные координаты взрыва, которые установил американский спутник-шпион, и приборы, позволяющие определиться на местности, найти это место оказалось не так просто. И все же к вечеру, ближе к семи, группа вышла к месту, где сплошняком лежали поваленные деревья, а спустя какое-то время, они оказались возле воронки, которая явно была местом взрыва.

До наступления темноты, было решено разбить лагерь, чтобы на следующий день начать полномасштабное изучение местности. Так и сделали. Поставили палатки, разожгли костер, но желание как можно скорее начать изучение таинственного объекта, влекло каждого, и поэтому, не выдержав, в наступивших сумерках, все же кое-кто, успел спуститься в центр воронки, дабы убедиться, что на её поверхности нет хоть кусочка того, что вызвало этот гигантский взрыв.

Утро и три последующих дня прошли в изучении объекта и окружающих окрестностях. Была задействована вся, взятая с собой аппаратура, сделаны сотни снимков, проб грунта, и даже произведены раскопки, которые показали, что объект или вещество взорвались, распавшись на атомы и молекулы.

Сей принял самое активное участие в сборе информации. Что-то копал, делал записи в своем бузере, который не вызывал ни у кого никаких подозрений. Лишь однажды, произошла накладка, когда во время обеда он улучил момент, один спустился в кратер и с помощью бузера стал что-то делать. Однако, неугомонная Бойм, моментально усмотрела в этом что-то загадочное. Не выдержав, она в тот же день вечером спросила Сея:

— Можно поинтересоваться, а что это вы делали в обед в кратере?

— Я?

— Естественно.

— Фиксировал объемное изображение воронки. Это позволит произвести кое-какие расчеты и определить параметры взрыва, массу вещества и возможно ответит на кое-какие вопросы.

— И какие, например?

— Какого типа космический корабль мог взорваться в этом месте.

— Очень интересно.

— Возможно.

— Слушайте, Сей, как это вам удается постоянно разжигать мое любопытство?

— Понятия не имею. Наверное, вы смотрите на меня, и постоянно думаете обо мне, как о… гуманоиде. Это плохо. Нет, не потому, что это действительно так, а потому что я все же в физиологическом плане много ближе к человеку, а стало быть, во мне, нет, как бы это выразиться, ничего интересного для изучения. Как только вы это поймете, вы сразу потеряете ко мне интерес. Уверяю вас.

— Какой вы, однако.

— Какой?

— Я подумаю над вашими словами. Но это вопрос времени, а пока, вы правы. Как представитель науки, я постоянно вспоминаю о вас, вы уж извините.

— А знаете, это даже хорошо.

— Правда.

— Конечно. Когда начинаешь сам себя считать не тем, кем ты есть на самом деле, а представляешь себя частицей общества, в котором живешь, то это не совсем хорошо. Это значит, что ты забываешь о родных и близких, о тех, кого ты оставил в своем родном мире. И хотя я понимаю, что я никогда не увижу его, это не значит, что я должен забыть его, вычеркнуть из своей памяти. А вы напоминаете мне кто я, и не даете этого сделать. Так что я могу лишь сказать вам, спасибо.

— Надо же. А вы вовсе не такой, как я о вас думала. Совсем, совсем не такой. Вот уж кому я завидую белой завистью больше всего, так это вашей Лизе.

— Да!

— Впрочем, зависть, какая бы она ни была, белая или черная, в любом случае плоха.

— Вы так считаете?

— А вы нет?

— Пожалуй, соглашусь.

— Вот видите. Мир, как бы он не был устроен, имеет много общего. Какие-то глобальные понятия, которые определяются степенью развития просто человеческого сознания.

— Вы совершенно правы.

— Простите, Сей, могу я задать вам один вопрос?

— Конечно.

— Вот наша история видимо не такая уж древняя, хотя по нашим меркам она столь длинная, что мы даже не знаем, что было в точности две, три тысячи лет назад. Вы наверняка знаете её основные вехи. Рабовладельческий строй, феодальный, капитализм, попытка построить коммунизм, и снова возврат к капитализму. А что дальше? Или все, мы достигли предела развития общества?

Сей неожиданно посмотрел на небо, на котором ярко блестели звезды.

— Знаете, миры развиваются по-разному. У нас, например… монархия.

— Что! — чуть не воскликнула от удивления Бойм, — У вас монархия?

— Представьте себе, и уже очень давно.

— Слушайте, это просто фантастика. Знаете, я готова была услышать что угодно, только не это. А можно, хотя бы в двух словах сказать, как устроено ваше общество? Или это секрет?

— Отчего же, можно, конечно. Наш мир существует давно, гораздо больше, чем ваш. В своем развитии мы шли сложными путями, и порой они в чем-то напоминали ваш. То состояние общества, в котором оно существует сейчас, насчитывает почти тысячу лет. Началом, или отсчетом в его развитии, следует считать момент, когда мир стал един. Иными словами, мы объединились в одну единую семью, народов, живущих под одним солнцем на планете. В качестве главного лица, который представляет нашу планету в большом Совете Звездной Ассоциации, является император. Он передает власть из поколения в поколение своему наследнику. Однако эта власть чисто номинальная. Во многом напоминает монархию, к примеру, в Англии. Если не ошибаюсь, там тоже, ныне действующая королева, не имеет тех полномочий, которыми обладает премьер-министр?

— Я не очень большой специалист в вопросах политики, но, по всей видимости, да. Но позвольте, тогда, кто же руководит страной, точнее, планетой?

— Обществом, и все что связано с жизнью на планете, руководит выборный совет. Раз в десять лет, по земному летоисчислению, избирается Совет, аналог вашего кабинета министров. Только в отличие от вашего, у нас нет непосредственного руководителя в нем. Все члены Совета имеют равные права. За каждым из них, закреплены определенные функции и обязанности, которыми они занимаются. Грубо говоря, каждый знает, как и чем заниматься и регулярно на совете они отчитываются, что проделано, какие задачи необходимо решить, какие проблемы, трудности. Советуются и принимают решения.

— Весьма интересная система.

— Она существует уже очень давно, и надо сказать, показала весьма неплохие результаты.

— Хорошо, а если династия императора прервется, что тогда?

— Во-первых, это вряд ли произойдет. Все же медицина у нас на чуть более высоком уровне, чем у вас. А во-вторых… — Сей замялся, после чего ответил, — вообще-то я не знаю. Как-то никто не задумывался над таким вопросом.

— Да. Странно. Впрочем, в каждом обществе свои проблемы. У нас выборы президента на носу, так все уже ломают голову, кто следующим будет.

— Вы правы, в каждом обществе свои проблемы. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

— Вполне. Можно было бы и еще спросить о многом, но это будет выглядеть как нахальство с моей стороны.

— Заметьте, я этого не говорил, — улыбнувшись ответил Сей.

Алла Эдуардовна о чем-то задумалась. Потом произнесла:

— Знаете, Сей, экспертиза так или иначе связана с наукой. Я столько лет связана с ней, что всегда скептически относилась к фантастике, НЛО и все, что с этим связано. И даже сейчас, когда все очевидно, я где-то внутри, сопротивляюсь сама себе. Почему так?

— Признать то, во что веришь, не есть истина, всегда сложно. Время само все расставит по своим местам. Вспомните, когда-то люди считали, что земля стоит на четырех слонах…

— А те на черепахе…

— Вот именно. Сейчас вы без смеха не воспримите это, но ведь было время, когда в это верили многие. Время, — вот кто судья всему новому.

— Пожалуй, вы правы.

— Надеюсь.

Сей поклонился и пошел в сторону палатки, где расположился на ночлег.

* * *

Спустя три дня, когда все работы, связанные с исследованием места взрыва были закончены, собраны необходимые образцы, сделаны фото- и видеосъемка, группа отправилась в обратный путь. Идти обратно оказалось проще, так как путь домой был ясен, и хотя, какую-то часть пути, пришлось идти по болоту, часам к трем, благополучно добрались до поселка. Решено было пообедать, передохнуть и в тот же день выехать в Ухту. Улучив момент, Игорь переговорил с Сеем.

— Слушай, как ты думаешь, может быть, есть смысл перед отъездом, еще раз побеседовать с Ионычем?

— Вряд ли он что-то скажет.

— Может и не скажет, но хотя бы мысленно даст какую-то новую информацию.

— Если только так. Хорошо, я переговорю с ним, якобы с целью узнать, что в Москве передать племяннику.

— Правильно.

Сей отправился к Ионычу, но вскоре вернулся. По его лицу было видно, что что-то случилось — Что-то не так?

— Ты прав. Его нет.

— Как нет?

— Нет, и все. Я постучал, никто не открыл дверь. Собственно говоря, можно было и не стучать. На двери засов с навесным замком. Я по дороге встретил местного жителя и спросил, не знает ли он, где найти Ионыча? Так он мне ответил, что тот еще два дня назад куда-то уехал.

— Как уехал?

— Так, уехал и все.

— Может быть, мы его спугнули?

— Вполне возможно.

— В таком случае, необходимо как можно быстрее выезжать и принимать какие-то меры.

— И чем скорее, тем лучше. Мне кажется, что мы поспешили выпустить его из поля зрения, а зря. Допускаю, что он очень важная фигура, возможно ключевая. И его исчезновение весьма некстати.

— Не в обиду будет сказано, ты читаешь мои мысли.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— В таком случае, надо действовать, и чем быстрее, тем лучше.

* * *

Двумя днями позже, в кабинете полковника Полетаева, состоялось совещание, на котором присутствовали все участники проекта «Гость».

На нем обсуждались результаты экспедиции в район взрыва. В качестве итога, капитан Ионов доложил, что вывод о том, что в районе, где побывала группа, с полной уверенностью можно сказать, взорвался инопланетный космический корабль. Было ли в момент взрыва на борту корабля устройство, которое по заверениям Сей Моа, могло привести к катастрофе, или нет, однозначно утверждать нельзя. Причины взрыва корабля не найдены. Вместе с тем, точно установлено, что все нити, связанные с контрабандой редкоземельными металлами, так или иначе, взаимосвязаны.

Со своей стороны, Николай Яковлевич, сообщил, что переданные ему сведения о неком Петре, родственнике Ионыча, которые он получил от группы из Ухты, позволили произвести оперативно-розыскные мероприятия. С этой целью был даны оперативные данные в министерство внутренних дел. Кроме того, наблюдение и прослушивание телефонных разговоров Веллера Леонида Иосифовича, привело к тому, что он был приглашен на допрос в службу безопасности, где вскоре, после наводящих вопросов, чистосердечно признался в том, что имел деловые связи с неким Фоминым Петром Владимировичем, 1963 года рождения, проживающем в городе Москва. После того, как он принес для анализа образец неизвестного металла и, получив экспертизу, отказался продать, Веллер, сообщил об этом Осину и предложил ему попытаться выяснить источник происхождения материалов и вступил с ним в преступный заговор.

По данным министерства внутренних дел, труп Фомина Петра Владимировича был найден в ноябре прошлого года, о чем есть судебно-криминалистическая экспертиза. Смерть Фомина наступила в результате убийства, при невыясненных обстоятельствах и числится в числе не раскрытых на сегодняшний день.

Полковник глотнул минералки и произнес: Таким образом, выстраивается следующая цепочка. Некто Фомин каким-то образом, через своего родственника Ионыча, находит останки инопланетного космического корабля и привозит в Москву несколько образцов деталей.

Их он показывает своему знакомому Веллеру. Тот делает экспертизу и, получив положительный результат, предлагает их ему продать. Фомин отказывается, и тогда тот, обращается к Осину, который убивает Фомина и, завладев его материалом, каким-то образом договаривается продать его, предположительно в Швеции. Выходит, что ключевой фигурой в этом деле является некто Ионыч, он же Артем Ионович Потехин, который исчез за два дня до возвращения группы в поселок, и в настоящий момент объявлен во всероссийский розыск.

— Конечно, в этом деле еще есть целый ряд неясных моментов, и в первую очередь, что помимо того, что было изъято на границе, может находиться у Осина, а возможно и у покойного Фомина? С кем приезжал Фомин в поселок к своему родственнику накануне взрыва, ведь по словам очевидцев, с ним был кто-то еще? Каким образом лица, связанные с контрабандой причастны к взрыву корабля, да и вообще, тот ли это корабль, который мы ищем, точнее, мог ли взорванный корабль иметь на своем борту устройство, о котором сказал, уважаемый, Сей Моа? Как видите, мы на верном пути, но остается много, очень много вопросов, прежде чем мы можем сказать, что вся картина полностью восстановлена. Думаю, что вы это и сами прекрасно понимаете.

Полковник посмотрел на присутствующих на совещании сотрудников.

— Кто хотел бы высказаться, прошу.

Сей Моа скорее почувствовал, чем увидел, как в кабинете возникло напряжение, и кое-кто мельком бросил взгляд в его сторону, словно ожидая, что он волшебник и сейчас покажет фокус и ответит на все вопросы, которые высказал полковник. Поэтому он поднялся со своего места и весьма спокойно произнес:

— Без дальнейших поисков, мы вряд ли получим ответы на те вопросы, что вы, Николай Яковлевич, обозначили в своем выступлении. Вся проблема заключается в том, что ответить утвердительно, на все сто процентов, что устройство было на корабле в момент взрыва, я не могу. Если бы у меня была возможность, как говорится посоветоваться, безусловно, можно было бы ответить на этот вопрос, а так, увы, я бессилен, что-либо сказать. Данных о том, как изменяются параметры взрыва при наличии или отсутствии на корабле коагулятора, у меня нет, а строить гипотезы без данных, нет смысла. Важно другое. С большой долей вероятности могу сказать, что взорвавшийся корабль относится к классу межзвездных кораблей именно с таким двигателем, в котором использовалось устройство, которое мы ищем. Несомненно также, что все наши усилия по поиску, привели к тому, что течение времени, или точнее говоря, временные события, изменились, а стало быть, они могут одновременно и замедлить и ускорить так сказать «момент истины».

— Интересное сравнение насчет момента истины, — перебив Сея, произнес полковник.

— Я только хотел добавить, что сейчас, самое важное, на мой взгляд, найти Ионыча. Только он владеет всей информацией. И если его просканировать, точнее я хотел сказать, методом гипноза прочесть все что он знает, то мы получим ответы на многие вопросы.

— В таком случае, подводя итог совещанию, могу сказать одно. Все за работу. Держать самый тесный контакт с милицией. Задействовать все структуры. Я, со своей стороны, подключу всех, кого смогу, дабы найти этого Ионыча, хоть под землей. Совещание закончено, всем спасибо и за работу. Игорь, задержись, пожалуйста.

Когда все вышли из кабинета полковника, Ионов присел рядом в ожидании, что сейчас полковник даст ему хороший нагоняй за непростительную ошибку, что Ионыч на три дня остался вне поля зрения группы и сумел скрыться. Однако полковник, хоть и хмуро посмотрел в его сторону, спокойно произнес:

— Значит так. Работу провели хорошо, но допустили промах. Вины вашей тут нет. Никто не ожидал, что он вдруг ударится в бега. Поэтому, надо только приложить все усилия, дабы его найти. И не забывай, что помимо него, есть еще Осин. Никто не знает, в каких они взаимоотношениях. Ты меня понял?

— Да.

— Вот и молодец. А теперь ступай и работай. Да, и передай Сею мою благодарность. Хорошо прощупал старика. Если бы не он, возможно, мы бы до сих пор топтались на месте, рассуждая что, где, когда.

— Разрешите идти?

— Иди.

— Есть!

Часть 4 Сим-сим, откройся

Глава 1

В эту ночь Ионыч спал плохо. Среди ночи несколько раз просыпался, ходил попить воды, потом приспичило в туалет, а под утро приснился дурацкий сон. Будто к ним в деревню пришли фашисты, все увешанные оружием, вывели всех на улицу и стали выпытывать, где спрятана железяка, которую они с Петром закопали на краю болота.

Молчавшего, они расстреливали, и тут же начинали допрашивать следующего, а Ионыч стоял самым последним и с ужасом ждал, когда дойдет очередь до него. В тот момент, когда оставалось еще три человека, во дворе заголосил петух, и он проснулся, так и не узнав, чем сон закончится.

— Тьфу, ты напасть какая. Приснится же дьявольский сон, все настроение на весь день испортит. А все из-за этих окаянных приезжих. Вынюхивают, да выспрашивают. И чего им дома не сидится. Нет, припрутся, только и жди от них неприятностей. И еще этот, черт, что под вечер приходил. Смотрит так, словно мысли читает. И откуда он Петра знает? Да, не к добру все это, не к добру, — произнес Ионыч в заключении и стал хлопотать по хозяйству.

Однако весь день все буквально валилось у него из рук.

— Видно сон в руку, подумал он ближе к вечеру, когда, вынимая из печки чугунок с кашей, руки вдруг задрожали, и тот опрокинулся на пол.

Ионыч чертыхнулся, потом посмотрел на икону, что стояла в углу комнаты и, перекрестившись, произнес:

— Спаси и сохрани, от супостатов приезжих. Не дай на старости лет сгореть в гиене огненной на радость врагам твоим. И да пребудет имя твое, во веки веков, аминь.

Перекрестившись три раза, Ионыч трижды поклонился в сторону иконы, после чего полез в шкаф за бутылкой водки. Налил полстакана, выпил, закусил куском хлеба, и горестно взглянув на пол, где посреди каши лежал чугунок, стал прибираться.

Ужинать он так и не захотел. Лег и, уставившись в потолок, стал вспоминать прожитую жизнь, Петра, их поход к иноземному кораблю, и когда черед дошел до приезда исследователей, поднялся, и сам того не ожидая, стал собираться в дорогу.

Достал сумку, привезенную Петром, сложил в неё несколько вещей из одежды, потом подумал и взял кусок сала, буханку хлеба, несколько луковиц, соленых огурцов, и несколько банок консервов, оставшихся ему с прошлого визита племянника.

Ночь прошла спокойно. Он разделся, лег и до самого утра проспал как убитый. Видно водочка малость успокоила нервы, и поэтому, выспавшись, встал рано утром, позавтракал, запер дом и отправился в дорогу. Повстречавшемуся односельчанину, он сказал, что собрался в город, родственника навестить, а заодно кое-какие личные дела решить.

Только когда поселок остался далеко позади, он вздохнул спокойно, словно опасался преследования. И все же он бодрым шагом шел к большой дороге, дабы там поймать попутку и добраться до Ухты, а там видно будет, куда отправиться дальше. Одно он знал совершенно точно, что врожденное чутье, толкало его как можно дальше от родных мест, которое, чем дальше он от него уходил, становилось все более и более опасным.

* * *

Михаил лежал на кровати, ковыряя в зубах спичкой. Настроение было отличное. После того, как он послушал Райкиного совета и слинял в глухомань под названием Сорокино, жизнь пошла ленная, но спокойная.

В деревне он остановился у её родственника и, отвалив тому тысячу рублей ходил, чуть ли не в королях. Первое время он отсыпался и отъедался. Простая, но сытная и вкусная деревенская пища, настоящие щи, картошка на сале, запеченная с грибами в печке, да под водочку с хрустящим огурчиком из подпола, настраивала на благодушный лад. А когда через пару деньков, немного пообвыкнув в деревне, он окинул жителей пристальным взглядом, то сразу узрел пару, тройку девчат, которые были достойны его внимание. Так что на третью ночь, он уже спал не один, а, как и говаривала Зойка, с местной девахой, не избалованной до мужского внимания, а потому готовой на все. Одним словом, отдых и впрямь оказался таким, о котором вряд ли можно мечтать на Канарах, или в Турции, где от тебя только и ждут, так это чаевые, или возможность выудить из тебя как можно больше денег за любое говно, в яркой упаковке.

Однако двух недель Михаилу явно хватило, чтобы пресытиться деревенской жизнью, и он снова затосковал по городу с его яркими, манящими огнями, возможностью заработать и потратиться в свое удовольствие. Одним словом, мысли то и дело стали уводить его к тому от чего он уехал, как быть и что делать дальше.

Зубочистка сломалась, и он бросил её на пол. Достал сотовый телефон. Но тут же вспомнил, что в этой дыре он не работает. Не хватало мощности ретранслятора, и связь то и дело обрывалась, как только происходило соединение с абонентом, а то и вовсе, на табло горела надпись, «поиск сети». Покрутив в раздумье телефон, Михаил почесал бороду, которую успел отрастить. Она была еще не такая большая, но вид у него сильно изменился, и это его больше всего устраивало. Соскочив с кровати, он сел и достал записную книжку. Внимательно её перелистал, по-прежнему размышляя о том, что делать дальше.

— Итак, товар пропал, — подумал Михаил, — и что делать? Сидеть в этой деревне, сколько? Неделю, месяц, год? Бляха-муха, ну что за жизнь? Нет, надо что-то придумать, иначе с тоски загнусь.

— А что если рвануть к этому самому родственнику Фомина? Вдруг все же что-то да осталось у них? Не верю я, чтобы Фомин все сразу за бугор хотел отвезти, наверняка, сука, припрятал что-нибудь. А раз так, то можно этого козла, за хобот потрясти. Глядишь, он снесет яичко золотое, — Михаил рассмеялся и пришел в хорошее расположение духа, после чего поднялся с кровати, потянулся и стал одеваться.

В этот момент он услышал стрекотание пропеллеров. Бросившись к окну, и ничего не увидев, вышел на крыльцо. В стороне от деревни пролетел вертолет, удаляясь в сторону райцентра.

Михаил матерно выругался и сплюнул.

— Черт, это уже начинает действовать на нервы. Скоро собственной тени бояться буду. Нет, пора завязывать с такой жизнью и возвращаться к привычной. По крайней мере, будет хоть толк какой. А так, словно похоронил себя. Как говорится, сытая жизнь хороша на пенсии, а когда ты полон сил и энергии, надо брать от жизни все, и чем больше, тем лучше.

В этот момент из дома вышла Люба, с которой он провел ночь. Она была еще заспанная и поэтому платье одела наизнанку. Михаил усмехнулся и шлепнул её по упругим бедрам.

— Что, дрыхнешь на ходу?

— А то. Чай спала-то совсем мало.

— Я что ли виноват? Ты все просила, еще, да еще, — он смотрел на неё, в очередной раз удивляясь, как отличаются деревенские девчата от городских. Статная, вся налитая, словно спелое яблоко, и все естественное, без напускной жеманности и хитрожопости, как он обычно называл манеру поведения городских баб.

— Миша, завтракать будешь?

— Можно и позавтракать.

— Так я сейчас, мигом, а ты пока умойся, — она сразу очнулась ото сна и вся загорелась, засуетилась, и повернулась, чтобы вернуться в дом, но он удержал её за руку.

— Ты чего?

— Да нет, ничего, — смеясь, произнес он, — ты того, платье-то переодень, наизнанку нацепила.

— Ой, и, правда. Вот ведь растрепа, — и улыбнувшись, побежала в дом.

* * *

После завтрака, Михаил отправился узнать, когда ближайший автобус намерен идти в город. Ходили они здесь не по расписанию, а когда придется. Поэтому, узнав, что до обеда, точно рейса не будет, вернулся домой и стал собираться в дорогу. Потом сел у окна за стол, и снова стал листать записную книжку, обдумывая план дальнейших действий.

После обеда он, не прощаясь ни с кем, убыл на автобусе в райцентр. Дальше его путь лежал в Коми, далекую страну, в которой он отродясь не был, но которая его манила не красотами, а возможностью начать новую страницу своей жизни, такую сложную, опасную, но безумно интересную.

* * *

Ионов сидел в своем кабинете и читал рапорт, который ему только что принесли. В нем говорилось: Согласно полученным указаниям, был проведен обыск в доме Потехина Артема Ионовича. В результате тщательной проверки, предметов, которые, так или иначе, могли быть связаны с инопланетным кораблем, найти не удалось. При обыске были найдены инструменты импортного производства, работающие на аккумуляторах, а так же большое количество запасных аккумуляторов к ним. Все предметы, были куплены в одно и тоже время в Москве, о чем свидетельствуют паспорта и квитанции чеков. Помимо этого, обнаружены: палатка, иностранного производства и ряд других предметов (список прилагается), которые, судя по всему, были закуплены в одно и тоже время и предназначались для проведения экспедиции в район взрыва.

Согласно вашей директивы, два сотрудника службы безопасности направлены в поселок Выруй, для постоянного дежурства и немедленного задержания гражданина Потехина, в случае его появления в поселке.

Присланный из центра фоторобот передан в управление внутренних дел для последующей оперативной работы по задержанию разыскиваемого гражданина Потехина А.

Руководитель службы Федеральной разведки РФ по Республике Коми генерал-майор Курихин А.

Игорь тяжело вздохнул, и подшил документ в папку, после чего подошел к окну и выглянул на улицу. Рабочий день подходил к концу.

— И снова ничего, — подумал он, — Куда, мог податься этот Ионыч? В Москву, но тогда он должен был еще вчера или сегодня появиться на квартире Фомина? А если он ушел в лес? Спрашивается, зачем, чего ему было опасаться? И вообще, что ему делать в лесу и как долго там можно скрываться? Одним словом, одни вопросы, а спросить не с кого. Замкнутый круг. А главное, стоит только потянуть за ниточку и кажется, что вот-вот распутаем клубок, как тут же она рвется, и не знаешь, где потерянный конец.

Он подошел к столу и в этот момент раздался звонок телефона.

— Да, Ионов слушает.

— Товарищ капитан, есть срочное сообщение из Ухты.

— Сейчас буду, — он бросил трубку и бегом бросился в отдел связи, откуда только что звонили.

В ожидании долгожданной удачи, что наконец-то удалось задержать Ионыча, он открыл дверь Офицер связи, протянул ему факсимильное сообщение:

Ухта. 12.55 Сообщаем, что разыскиваемый Потехин Артем Ионович, обнаружен мертвым в поселке Выруй вчера в 23.22 по Москве. Одновременно с этим, сообщаем, что к убийству причастен некто Липкин, он же Осин Михаил Витальевич, который при задержании нашими сотрудниками, оказал сопротивление и был убит. Трупы обоих доставлены в морг следственного управления ФСБ Ухты. Ждем дальнейших указаний.

Полковник Ципин О.

Игорь сложил факсимильное сообщение пополам, и медленно выйдя из помещения, направился к полковнику.

* * *

— Что я могу тебе сказать? Хуже некуда. Два самых важных свидетеля по делу, которые могли дать столь нужную информацию, а вместо этого два трупа, — полковник в сердцах хлопнул папкой, которая лежала перед ним на столе, и нервно закурил сигарету.

Игорь молчал. Он понимал, что его вины здесь нет, и все же чувствовал себя крайне неуютно в кабинете полковника.

— Короче, собирайся и срочно выезжай в Ухту. Разберись на месте, что и как. Выясни, почему Потехина сразу не взяли, откуда вдруг в поселке появился Осин? Одним словом, раскопай все что можно, вдруг появится кто-то еще. Это наш единственный шанс сейчас. Если ничего не установим, полагаю, что двигаться дальше будем в темноте и на ощупь. Мою мысль понял?

— Так точно.

— С собой можешь взять хоть всю бригаду, только попытайся хоть что-то найти.

— Есть.

* * *

Ионов и еще несколько сотрудников, главным образом из отдела экспертизы, выехали в тот же день сначала в Ухту, а оттуда в поселок. Двое суток они были на месте, пытаясь восстановить картину произошедшего, а так же еще раз тщательно провели обыск в доме Потехина в надежде, найти что-то, что могло бы дать повод для продолжения поисков.

Из объяснительной записки старшего лейтенанта Звонарева Олега Поликарповича, а так же личной беседы с ним, картина происшедшего выглядела следующим образом.

Под видом сборщиков цветного металла, сотрудники управления федеральной службы разведки, присланные из Ухты, расположились в палатке, поблизости от дома Потехина. Поскольку его дом был на самом краю деревни, выбор места наблюдения был максимально удобным. В 22 часа 35 минут местного времени, были замечены двое мужчин, которые направлялись в сторону дома Потехина. Учитывая, позднее время суток, разобрать лиц двигающихся людей, не представлялось возможным. После того, как они поравнялись с домом, а затем вошли в калитку, и вскоре зажгли свет в доме, стало очевидным, что вероятнее всего, один из неизвестных мог быть Потехин.

Учитывая, что прибывшие появились в поселке поздно вечером, и, посчитав, что они могут попытаться ночью или рано утром скрыться в неизвестном направлении, было решено провести экстренное задержание подозрительных для выяснения их личности. Приняв все меры предосторожности, и обойдя дом с двух сторон, была предпринята попытка быстрого проникновения, однако она не удалась. Более того, лай собак поблизости, видимо привлек внимание неизвестных, и при попытке взломать дверь, неизвестными был открыт огонь из автоматического оружия. В результате этого, лейтенант Качура был ранен. В сложившихся обстоятельствах, была предпринята вторая попытка задержания неизвестных, которая в итоге оказалась успешной, однако взять живыми преступников не удалось.

Как удалось установить, одним из неизвестных, был Потехин Артем Ионович, второй имел при себе документы на имя Липкина Виктора Николаевича. Позже удалось установить, что документы фальшивые, и в действительности им оказался Осин Михаил Витальевич.

Судебно медицинская экспертиза выявила, что Потехин был убит выстрелом в голову из пистолета Макарова, принадлежащий Осину. По всей видимости, когда последний понял, что устроена засада, по неизвестной причине, убил Потехина. Сам Осин скончался после проникающего ранения в печень.

Бригада Ионова провела самое тщательное обследование дома, придворных построек и участка Потехина, но ничего, что как-то могло быть связано с инопланетным кораблем, не нашла.

Спустя два дня, на стол полковника Полетаева легла объемистая папка всех проведенных мероприятий в поселке. Однако заключительная фраза отчета, которая гласила: — в результате проведенных действий, разыскиваемый предмет не найден. Лица, причастные к его обнаружению, или что-либо знающие о нем, мертвы, что ставит проведение дальнейших поисков в крайне затруднительное положение.

Полковник закрыл папку, положив на неё ладонь, загасил в пепельнице сигарету, и, глядя на Ионова, произнес:

— Так что, полагаешь, проект следует сворачивать, или как?

— Почему!? — удивленно ответил Игорь.

— Так ведь главные фигуранты мертвы. Космический корабль взорван, допускаю мысль, что даже если Потехин со своим родственником достали этот, как его…

— Коагулятор.

— Вот именно, коагулятор, в чем я лично, очень сомневаюсь. Впрочем, не в этом суть. Главное, что раз все мертвы, то, стало быть, говоря с философских позиций, ход истории изменился, и мы своими действиями этому поспособствовали, а значит, есть большая доля вероятности, что катастрофа может и не произойти. Как считаешь, я прав?

— Согласен, но…

— Так, слышу ноты неуверенности. А чем обоснуешь?

— Ничем. Безусловно, коагулятор мог взорваться вместе с кораблем. Сей Моа не исключает такой возможности, а стало быть, если это так, вообще продолжение проекта не имеет смысла. С другой стороны, если Потехин и его племянник, каким-то образом достали его, что нельзя не исключать, ибо, опять же по утверждению Сей Моа, что-то должно было привести к взрыву корабля. Если он, неизвестно сколько лет пролежал на планете, и только сейчас взлетел на воздух, то вряд ли болты и гайки снятые с корабля, стали причиной взрыва, а что-то другое. И вполне логично, если этим могло стать отсоединение от двигательной установки коагулятора.

— А может они провод какой задели, или просто, люк открыли. И как говорится, задействовали обычную сигнализацию, которая включила систему самоуничтожения корабля? Не исключаешь такой вариант?

— Нет, не исключаю. Я всего лишь пытаюсь логически проследить всю цепочку возможных если.

— Хорошо, и что тогда?

— Если они все же достали коагулятор, то он должен быть, либо непосредственно у Фомина в Москве, либо у Ионыча. Если исходить из того, что Фомин привез его в Москву и не вскрыл, что маловероятно, ибо искушение посмотреть, что там внутри, есть у любого человека, а уж тем более у того, кто занимается продажей редкоземельных материалов. Кроме того, Фомина убили, завладев всем, что он привез из поселка, стало быть, он должен быть у Осина, тогда почему его не оказалось при нем в момент задержания на границе? Оставил для следующей партии, решил выяснить что это, чтобы знать порядок цен при продаже? Опять возникает вопрос, тогда он должен был его вскрыть, что неминуемо привело бы к взрыву. Вывод напрашивается сам собой, либо его вообще не было, либо он остался у Потехина.

— Но при обыске его не нашли, не так ли?

— Да. Саперы прочесали весь участок и даже вокруг на сто метров. Лишь несколько консервных банок и больше ничего.

— И что следует?

— Ничего. Полный тупик.

— Выходит, вывод напрашивается сам собой. Если даже он и существует, этот гипотетический коагулятор, то он либо взорвался вместе с кораблем, либо…

— Либо он где-то, где мы не знаем.

— Или его нет вообще. Нельзя отбрасывать и такую версию.

— Или…

— Слишком много или. Я склоняясь к мысли, что угроза катастрофы нами ликвидирована, и буду докладывать наверх, именно в таком ключе. Даже если он и существует, и где-то находится, он явно не в Москве, а… одним словом если мы его не нашли, то, вряд ли его вообще кто-то найдет, а значит, и угроза миновала.

— Хотелось бы на это рассчитывать.

— Вот именно.

— Выходит, проект закрываем?

— Это не от меня зависит. Прикажут, закроем, скажут продолжать, будем искать дальше.

— И когда это станет известно?

— День-два. Докладываю сегодня в пять, а там, как решат. Все ясно?

— Так точно.

— Так всегда, тебе все ясно, а у меня вечно сомнения.

— Так ведь я…

— Ладно, шучу.

— Один вопрос можно, Николай Яковлевич?

— Подозреваю, что знаю, о чем хочешь спросить. Если проект закроют, как поступим с нашим инопланетным гостем?

— Да.

— Как говорят юмористы, вопрос конечно интересный. Отвечу уклончиво, сам не знаю. Думаю, что это будут решать наверху, а как, не могу ничего ответить. В любом случае, буду просить лишь, чтобы его оставили у нас. Как говорится, всегда будет на глазах, а там глядишь, что-то интересное подскажет, понимаешь, о чем я?

— Как не понять. Может быть, поделиться технологиями будущего.

— Вот именно. Пускать в свободное плавание было бы крайне неразумно.

— Разрешите идти?

— Иди.

Глава 2

Василий Сомов сидел в своей маленькой двенадцатиметровой комнате, и предавался унынию. Настроение было такое, что впору было либо напиться, либо… Впрочем, другого пути он явно не видел, ибо учинять скандал начальству было бесполезно, а то чего доброго, можно было просто лишиться работы, а жаловаться на организацию, которую в народе по-прежнему не иначе как КГБ, не называли, было вообще бесполезно.

— Нет, ну надо, так кинули? По полной программе. А я хорош, клюнул на эту удочку, как мальчишка. Старался, фотографировал, статейку сочинял, а в итоге? — Василий налил полрюмки водки, посмотрел на бутылку, в которой оставалось совсем чуть-чуть, и долил. После это выпил, поморщился и закусил остатками бутерброда, лежавшего на тарелке.

— Падлы, самые натуральные, падлы, — чуть ли не всхлипывая, произнес он в сердцах, — Главное, такой материал получился. Инопланетный корабль, возможно пришельцы уже среди нас, фотографии с места взрыва. Можно было так раскрутиться, что с руками отобрали бы. А что в итоге? Вызвали, сказали, что весь материал в интересах дела конфискуется, никакой информации в прессу и подписка о неразглашении увиденного на месте происшедшего. Конечно, Платоныч, ядрена-ботона, вояка хренов, тут же под козырек, и мне лекцию про ответственность, долг, честь и совесть. Козел старый. Все в социализме топчется. Ну и хер с ним. Да, может он и с ним, а мне от этого не легче. Материала нет. Фотографий тоже. Выписали премию в качестве компенсации за моральный ущерб. Да чтоб вы подавились своей премией, — и Василий со всего размаху швырнул пустую тарелку о дверь. На шум, в дверь комнаты тут же постучали, и вкрадчивый голос соседки по коммунальной квартире, произнес:

— Василий Сергеевич, у вас что-то стряслось, может быть помочь?

Василий хотел было послать её, но решил не усугублять и без того плохие с ней отношения, а заодно не заводиться до стадии, когда жизнь становится настолько хреновой, что, как говорят в народе, хоть в петлю лезь.

— Все нормально, это у меня тарелка из рук выпала.

В коридоре послышались шаркающие шаги, после чего противно скрипнула дверь её комнаты.

— Блин, надо смазать у неё петли, скрип такой, что мороз по коже, и как она это терпит? Может специально, чтобы меня вывести из себя?

Василий разделся и лег на диван. Перевернулся с одного бока на другой, потом еще раз, и вскоре заснул с мыслью, что обязательно что-нибудь придумает, но не даст себя в обиду этим чекистам, которые для чего-то пригласили его, а зачем, так и осталось для него загадкой.

Утром он проснулся. Голова трещала так, словно он выпил не двести грамм водки, а как минимум пол-литра. Взглянув на себя в зеркало, криво усмехнулся, и, выйдя в коридор, стал звонить на работу. Мимо тут же прошмыгнула соседка, которая бросила короткое: — Доброе утро, — и уже тише, но так чтобы можно было все же разобрать, — Вечно с голой жопой по квартире шастает, стыда нет, а туда же, журналист.

Василий мысленно послал её на три буквы, и набрал номер телефона редакции.

— Алло, вас слушают, — раздался в трубке знакомый голос Ольги.

— Алло, это я, Сомов. У меня температура с утра, ты передай шефу, что я после обеда появлюсь, а может быть, вообще не приду, если бюллетень возьму.

— Хорошо, передам, что вы заболели.

— Все, если меня будут спрашивать, пусть домой позвонят.

— Хорошо, — она положила трубку.

Василий быстро сбегал в сортир, и, вернувшись, снова завалился на диван. Натянул на себя одеяло, словно замерз, но тут же поморщился, потому что в горле было сухо и захотелось пить.

— Что за жизнь. Тоска, да и только, — он снова вылез из-под одеяла, отхлебнул из чайника воды и, усевшись, стал размышлять.

— И чего делать? Может уволиться, к чертям собачим? Рвануть куда-нибудь, например, в Москву, попытать там счастья, толкнуть туда материал… Где он твой материал? — сам себе ответил Василий, и в задумчивости, стал натягивать штаны.

— Нет, надо что-то делать. Время идет, а я, можно сказать, закис в этом болоте районного масштаба. Какой к черту районного, дерьмового масштаба, вот это будет точнее.

В этот момент, Василий услышал, как в коридоре зазвонил телефон, и сразу вслед за этим соседка постучала в дверь:

— Василий Сергеевич, вас к телефону.

Он накинул на себя рубашку и, выскочив в коридор, поблагодарил и выхватил из рук соседки телефонную трубку.

— Сомов слушает.

— Доброе утро. Это Демина Лариса, помните, мы с вами встречались? Я звонила в редакцию, но мне сказали, что вы заболели, и дали ваш домашний телефон. Ничего, что я вас беспокою?

— Все нормально, — радостно ответил Василий. В его сознании уже вырисовывался план, которым он непременно хотел поделиться с Ларисой.

— Я снова в командировке, только что приехала, но всего на два дня. Завтра утром уезжаю, может быть, встретимся?

— Непременно. У меня для вас есть очень интересные новости.

— Вот как? Где и когда?

— Давайте как в прошлый раз. Во сколько вы освободитесь?

— В пять, нет лучше в шесть часов.

— Все, заметано, в шесть я вас жду.

Он повесил трубку, и плохое настроение моментально улетучилось, а на смену пришла уверенность, что жизнь еще улыбнется ему, и он сумеет доказать всем, что его рано списывать как отработанный материал.

* * *

Лариса предстала перед Василием все в той же бежевой куртке, что и прошлый раз. Да и вообще, было ощущение, что они только вчера расстались. Поэтому разговор начался легко и просто, словно давних знакомых видевшихся накануне.

— Как успехи? — спросил он Ларису, — Все успели, или как всегда, времени в обрез, а дел невпроворот?

— Нет, все в порядке. Можно было и не ездить. Я сама напросилась, а заодно с вами встретиться.

— Вот как! Стало быть, всерьез думаете об экспедиции, не так ли?

— Угадали.

— А я, между прочим, был в тех местах, — таинственно произнес Василий.

— Что вы говорите! Когда?

— Не так давно.

— Неужели сумели организовать поисковую группу, или кто-то опередил нас?

— Опередили, точнее… — Василий запнулся, раздумывая как быть, ведь обязательства, которые он дал о неразглашении того, что он видел, влекли за собой определенные последствия, и все же он решил, что другого случая вырваться из плена замкнутого мира провинциального городка не будет.

— Короче, есть серьезный разговор, давайте где-нибудь посидим, и я вам все расскажу.

— Вы меня заинтриговали.

— Поверьте, оно того стоит.

Они прошли в сторону парка и, выбрав скамейку, присели.

— Так вот. Нагрянула к нам группа специалистов по изучению неопознанных явлений из Москвы.

— Из Москвы!?

— Да. На джипах, техника такая, что будь здоров. Короче, не знаю почему, но меня пригласили в качестве журналиста от местной газеты. Я конечно чуть не расплакался от счастья, и поехал с ними. Приехали, расположились, и на следующий день отправились на поиски.

— И нашли эпицентр взрыва?

— Разумеется, в тот же день к вечеру. Воронка, кругом все оплавлено, деревья вповалку лежат. Одним словом, разбили лагерь и стали изучать. Как я понял из разговоров, воронка возникла в результате взрыва инопланетного корабля, который находился непосредственно на земле.

— Не может быть. Как они определили это?

— Я же вам говорю, у них техники было немерено. Шурфы рыли. Что-то замеряли, проверяли. Я в этом не смыслю, но зато соображаю, что к чему, и обрывки разговоров очень многое дают для журналиста.

— А вы уверены в этом?

— Лариса, вы послушайте, что я вам дальше расскажу.

— Я вся во внимании.

— Так вот, когда обследование участка закончилось, мы отправились обратно. Я конечно, статейку написал, фотоматериал первоклассный подготовил, и тут меня вызывает к себе представитель экспедиции, и предъявляет мне кое-какие документики.

— Документики, не поняла, какие?

— А такие. Короче, экспедиция проводилась под эгидой федеральной службы безопасности. Все материалы у меня отобрали, а мне велели держать язык за зубами и молчать о том, что видел и слышал. Редактору моему лапшу на уши навешали, поблагодарили, сказали, что я оказал неоценимую помощь, и велели помалкивать.

— Вот это да!

— И еще, они что-то очень активно искали там. Только вот что именно, этого я не знаю. Причем очень активно. Я еще обратил внимание, что их сам инопланетный корабль и взрыв вообще не очень интересовали, а все больше, следы того, что от него могло остаться.

Местность вокруг очень основательно прочесали.

— А хоть что-то нашли?

— Врать не буду, не знаю, но если искали, значит неспроста. Видимо взрыв хоть и сильный был, но что-то могло остаться. Короче, я вам все это рассказал, полагая, что вы сами должны понимать, какую ответственность на себя взял, ибо подписку о неразглашении дал.

— Да вы что!

— Дал, только вот смолчать не смог. Короче, я полагаюсь на вас, и предлагаю вам, не раскрывая всех подробностей, попытаться организовать в начале лета будущего года экспедицию. Дорогу я туда знаю. Посмотрим, поищем. Как говорится, общественность должна знать правду, которую пытаются от неё скрыть. А главное, зачем и почему скрывают?

— Да, очень интересно, просто потрясающе. Обещаю, что буду молчать, но приложу все силы, чтобы организовать экспедицию, и думаю, что если мы это сделаем, то, вряд ли нас кто-то остановит или запретит. Мы тогда такой вой подымем, что они вряд ли захотят нам мешать.

— Это точно.

— Василий, вы, просто чудо. Просто…

— Да ладно вам. Просто меня, как это говорят, мордой об стол ухайдакали, что я раскис А тут как раз вы, и вроде опять жить, работать и на что-то надеяться можно.

— Все правильно. Только так и никак иначе.

* * *

На следующий день Лариса уехала в Челябинск, оставив Василия полным надежд и веры в будущее…

* * *

Предчувствие не подвело Игоря, и спустя два дня после разговора с полковником, состоялось расширенное заседание всех членов группы, на котором было официально заявлено, что проект «Гость» закрывается, по причине… Короче причины были достаточно расплывчатые. Главным аргументом в прекращении дальнейших работ по проекту, стала гибель основных фигурантов, проходящих в деле. Кроме того, вышестоящие руководство посчитало, что взрыв корабля и гибель лиц, причастных к этому, был косвенно инициирован действиями группы, принимавшей участие в поисках гипотетического чего-то, что могло привести к катастрофе. Тем самым, изменив ход истории, она неминуемо устранила возможность дальнейших исторических событий, которые могли привести Землю к уничтожению.

Подводя итог, полковник выразил всем участникам группы благодарность от лица вышестоящего руководства. После совещания, он попросил остаться Ионова и Сей Моа.

— Как вы понимаете, уважаемый Сей Моа, вопрос о вашем статусе пребывания в нашей стране стоял особняком в числе вопросов, которые рассматривались наверху. И я надеюсь, что вы отнесетесь к этому с пониманием?

— Безусловно.

— Вопрос, как вы сами понимаете, достаточно деликатный, поэтому…

— Давайте не будем, как у вас принято говорить, ходить вокруг да около. Я все прекрасно понимаю, а поэтому говорите прямо, что руководство решило в отношении меня?

— Хорошо, прямо, так прямо. Следить за всеми вашими передвижениями, сложно, дорого, и…

— Не так просто.

— Вот именно. Вы обладаете возможностью и способностями, которых нет ни у кого на земле, а стало быть, можете представлять интерес для разведок любой страны. Вместе с тем, мы не требуем и не просим вас поделиться теми знаниями, которыми вы обладаете. Поэтому, у нас есть лишь одно пожелание, остаться работать в нашей системе.

— И чем я смогу быть полезен?

— Это другой вопрос. Главное, это ваше согласие, а работу мы вам найдем. Игорь Анатольевич, — полковник бросил взгляд в сторону Ионова, — дал о вас самый лестный отзыв, подробно указал сферу применения ваших возможностей. Начиная от специалиста в области психоанализа при подборе и подготовке кадров и кончая работой в аналитическом секторе. Короче, поле деятельности любое, на ваш выбор.

— Свой среди чужих, чужой, среди своих.

— Не понял?

— Простите, это я так, вспомнил один из ваших старых фильмов. Да, я понимаю вашу озабоченность, и поэтому такое предложение мне весьма лестно, поскольку, если честно, вопрос о том, чем я буду заниматься и что делать в чужом мире, в том случае, если все получится, практически не прорабатывался. И не по причине того, что времени не было, а просто… Мы очень слабо верили на успех, и поэтому было не до этого.

— Так что, как говорится, по рукам?

— Я согласен, а что собственно я могу еще сказать, разве что попросить только об одном?

— О чем речь, все что угодно.

— Как быть, мы хотели бы с Лизой пожениться?

Полковник и Игорь переглянулись, и неожиданно оба не сговариваясь, рассмеялись. Сей Моа, явно не понял с чем это связано, отчего впервые растерялся.

— Простите, я не совсем понял…

— Дорогой мой, — и полковник похлопал Сей Моа по плечу, — этими вопросами, наша организация давно не занимается. Могу лишь дать один совет. Купите большой букет для будущей тещи, скромный, но достойный подарок, для тестя и, конечно же, обручальное кольцо, и как у нас принято, просите руки у своей невесты и согласия её родителей. С нашей стороны лишь могу рекомендовать Игоря Анатольевича в качестве свидетеля на свадьбе, ну а меня как приглашенного, — и, улыбнувшись, уже тихо добавил, — а что, если не секрет, уже ждете пополнение семейства?

— Что вы, что вы.

— Да нет, это я так, по-стариковски. А то, нынче молодежь обычно в ЗАГС спешит, когда уже вот-вот ребятенок на подходе.

— На Камхе несколько иные традиции.

Полковник молча обменялся взглядом с Ионовым, и добавил:

— Даже не знаю что сказать, наверное, правильно, а там, черт его знает… Одним словом, примите мои поздравления, и кланяйтесь Елизавете Петровне.

— Спасибо, непременно.

Глава 3 Девять месяцев спустя

Сей Моа проснулся среди ночи, и еще не до конца понимая, что произошло, осторожно откинул одеяло, поискал ногами тапочки, и поднялся с постели. Лиза, которая всегда очень чутко спала, моментально проснулась, и тихо спросила:

— Ты чего?

— Нет-нет. Все в порядке, просто… — но в этот момент Лиза услышала приглушенный писк, который исходил из соседней комнаты.

— Что это? — произнесла она.

— Странно, — ответил Сей, и стремглав бросился в комнату. Лиза тут же последовала за ним. Сей подошел к столу, на котором стоял компьютер, а возле него ритмично попискивал бузер.

— Бог мой, я уж перепугалась, а это просто телефон звонит. И кому это приспичило в три часа ночи набрать твой номер? Наверняка кто-то ошибся.

— Нет, это не телефон, — возбужденно ответил Сей, и взяв бузер, произвел какую-то манипуляцию на клавиатуре. Затем положил его обратно. Вслед за этим возникла виртуальная голограмма, изображающая вращающийся земной шар и голос на совершенно непонятном для Лизы языке, что-то произнес.

— Сей, что-то случилось? — взволнованно спросила Лиза, и прижалась к нему.

— Не волнуйся. Ничего страшного, просто получено весьма странное сообщение.

— Сообщение! От кого?

— Пока не знаю. Просто система оповестила меня, что проведено частотное сканирование моего устройства с целью определения его местоположения.

— И что это значит?

— Если честно, я и сам пока не очень понимаю, разве что… Нет, это вряд ли.

— Да объясни же, наконец, что происходит?

— Успокойся. Сейчас я попытаюсь прояснить, что происходит, — Сей снова взял бузер и стал производить какие-то манипуляции с кнопками.

Лиза стояла рядом и видела, как на экране последовательно возникали какие-то данные, но она никак не могла понять, что они значат. Не выдержав, она спросила:

— Не молчи, скажи. Что ты пытаешься выяснить?

— Единственно разумное объяснение, откуда мог поступить сигнал, это один из трех спутников, которые вращаются вокруг планеты. Сканирование этого устройства земной аппаратурой невозможно, стало быть, сигнал пришел из космоса. Кроме спутников и станции слежения ничего другого нет.

— Не понимаю, а почему ты так разволновался?

— Как почему? Спутник не мог автоматически послать сигнал на поиск, значит, кто-то подал ему команду. Но этого быть не может.

— Почему? — успокоившись, и зевнув, спросила Лиза. Может, автоматика сработала, вот и все.

— Как она могла сработать. Ведь я прилетел из будущего и все сигналы, посланные со станции или со спутников, давно известны. Понимаешь?

— Значит, кто-то дал команду…

— Вот именно, кто-то дал команду. Но кто?

В этот момент зеленая лампочка на корпусе бузера замигала, и послышался сигнал. Теперь это означало, что он просто работает в обычном режиме телефона и последовавший за этим сигнал, означал, что кто-то звонил. Сей поднес бузер к уху, и, нажав кнопку, произнес:

— Вас слушают.

На другом конце было молчание, и Сей уже собрался было переспросить, кто звонит, но в этот момент, он услышал приятный мужской голос:

— Вам привет от Соана. Мы могли бы встретиться?

— Кто вы? — буквально закричал Сей.

— Тише, ночь на дворе. Соседей перепугаете.

— Но кто вы?

— Ариганда, что цвела возле вашего дома на Камхе, все же засохла, но у меня есть фотографии её волшебного и красочного цветения. Хотите посмотреть?

— Да, но где вы?

— Я только что прилетел. Мои координаты я послал на ваш бузер. По ним вы можете телепортироваться непосредственно ко мне. Да, и еще, небольшая просьба. Захватите с собой какую-нибудь одежду. Быть совершенно голым, не так уж весело.

— Так вы прилетели с Камхи?

— Разумеется. Жду вас.

Лиза ничего не поняла, так как Сей разговаривал на непонятном ей языке. Неизвестность снова взволновала её, и как только Сей закончил разговор, спросила:

— Кто это?

— Я не знаю, но он прилетел с моей планеты.

— С твоей планеты! Зачем?

— Он ничего не сказал, но видимо должно было произойти что-то очень серьезное, если он прилетел.

— И что ты собираешься делать?

— Я должен с ним встретиться. Он послал мне координаты своего местоположения, куда я смогу телепортироваться.

— Как, прямо сейчас?

— Да.

— А я!

— Родная моя, я вернусь очень скоро, возможно не один, поэтому, ты не заходи в комнату. Я сейчас зафиксирую точку входа в центре, и как только все выясню, тут же вернусь.

— Сей, прошу тебя, будь осторожен.

— Конечно. Прошу тебя не волнуйся. Тебе осталось всего несколько дней до родов, и лишний раз волноваться, тебе совершенно не к чему. Обещаю, всего на несколько минут, и мы вернемся с гостем вместе.

— Обещаешь?

— Ты же меня знаешь, мое слово, закон.

— Хорошо, только еще раз прошу, будь осторожен.

— Обещаю.

Пока Сей определял координаты точки входа в комнате, Лиза принесла комплект одежды.

— Слушай, а вдруг у него другой размер?

— Не важно, главное хотя бы во что-то одеться. Все, я пошел.

— Как, прямо так, в тапочках, — Лиза улыбнулась.

— Елы-палы, ты как всегда права, — Сей пошел в коридор и переобулся. В руках у него был небольшой сверток с одеждой.

— Все, я скоро.

Лиза отошла к двери и вслед за этим увидела, как Сей буквально у неё на глазах распался на мириады гранул или шариков, которые светились и переливались разноцветными огнями, потом весь этот клубок света окутала легкая дымка, и он исчез.

* * *

Телепортация заняла доли секунды. Сей открыл глаза и прямо перед собой метрах в десяти увидел голого мужчину. Тот стоял и смотрел в его сторону. Он был среднего телосложения, с простыми чертами лица, которые, как показалось в первый момент, кого-то напоминали.

Выглядел он несколько старше Сея.

Они внимательно рассматривали друг друга. Сей понимал, что удивление увидеть прилетевшего с Кафки соплеменника в его родном обличье было бы куда больше, и все же, непонятные чувства переполняли его и даже причина прилета его на Землю внезапно отошла на второй план. Первым пришел в себя незнакомец, и на знакомом Сею русском языке, произнес:

— Вообще-то не жарко, не представляю, как ты решил вопрос с одеждой, когда прилетел на эту планету?

— Ой, я совсем забыл, — и Сей передал подошедшему мужчине пакет с одеждой, которую все еще прижимал к себе, как того требовали правила телепортации. Пока тот одевался, Сей невольно бросал любопытствующий взгляд на него. Десятки, нет, сотни вопросов роились в мозгу, но попытка прочесть мысли, была мгновенно блокирована. Как только с переодеванием было покончено, незнакомец сделал несколько шагов назад, загадочно улыбнулся и неожиданно подошел, обнял Сея и на родном языке произнес:

— Здравствуй, сын. Как видишь, судьба распорядилась иначе, чем мы с тобой предполагали, и мы снова вместе.

— Отец, ты! — воскликнул Сей, не веря, что такое возможно, но почему, что случилось, и почему ты в таком обличье?

— В обличье? Что ты имеешь в виду?

— Ну, я не знаю, — Сей замялся, — просто, ты совсем не похож на моего отца.

— Правда, а ты, между прочим, тоже не очень-то похож на моего сына. Может быть, ты забыл, что ввод в организм чужеродного ДНК, неизбежно ведет к изменению внешнего облика. Кстати, а мы с тобой сейчас довольно похожи. Я использовал при трансформации организма тот же материал, только сдвинул временные рамки, что бы выглядеть, как и полагается, несколько старше. Смотри, у меня и цвет волос тот же. И вообще, нам о многом, очень о многом надо поговорить. Но может быть, мы можем это сделать не здесь? Надеюсь, за то время что ты на этой планете, ты смог найти себе подходящее убежище?

— Да, конечно, — смущенно ответил Сей, и вынул бузер, — введи координаты точки выхода, и мы окажемся у меня в квартире. Только, прошу тебя, не удивляйся увиденному.

— Не совсем понял тебя?

— Видишь ли, я женат. Мою жену зовут Лиза и через несколько дней у нас появится первенец.

— Знаешь, я ожидал услышать что угодно, но такое вряд ли смог бы предсказать даже самый умный компьютер. Ты хочешь сказать, что я не успел прилететь на эту планету, как первая новость, которую ты мне решил сообщить, это то, что совсем скоро стану дедушкой?

— Да.

— Постой… впрочем, у нас друг к другу столько вопросов, что, пожалуй, надо сначала телепортироваться, а то у меня не все укладывается в голове.

— Ты знаешь, у меня тоже.

— Тогда ты первый, а я следом.

— Хорошо.

* * *

Лизе показалось, что прошла вечность, прежде чем она увидела слабый отблеск света в дверном проеме, который означал, что в комнате что-то произошло. Скорее всего, это вернулся Сей. Она не успела открыть дверь, как он появился на пороге.

— А вот и я.

— Ты один?

— Нет, мы же не можем телепортироваться вместе, точнее можем, но в данный момент делаем это раздельно. Сейчас, сама увидишь, — и вслед за этим, посреди комнаты возникло сияние, и тут же появился контур человека. Мужчина выглядел весьма оригинально в наряде, который собрала Лиза. Только сейчас она поняла, что весьма опрометчиво дала Сею первую попавшуюся под руку одежду. На нем были спортивные шорты, майка, с надписью Coca Cola, и резиновые тапочки.

Несмотря на всю серьезность происходящего, Лиза улыбнулась и, не выдержав, рассмеялась, но, спохватившись, произнесла:

— Извините, здравствуйте, с приездом.

Сей, и Соан скорее всего прочли мысли Лизы и поэтому одновременно улыбнулись.

— Лиза, разреши тебе представить моего… отца. Его зовут Соан.

— Это твой отец?

— А вы, стало быть, Лиза и моя, как это у вас тут принято называть, невестка. Вот уж новость так новость. Давайте знакомится, меня зовут Соан, — и он подошел и протянул Лизе руку.

Она смотрела и не могла поверить в происходящее. Нет, она понимала, что безусловно, прилетевший, точнее телепортировавшийся только что человек, так же как и Сей, с другой планеты, но то, что он его отец, было для неё полной неожиданностью. Она растерялась, продолжая держать руку Соана. Спохватившись, отпустила и, отступив назад, встала рядом с мужем.

— А что, хорошо смотритесь. И надо полагать, ждете сына?

— Да, со дня на день.

— И, наверное, имя уже придумали?

— Пока нет, — собравшись с духом, произнесла Лиза — Слушай, Сей, может ты мне хотя бы какие-нибудь брюки дашь, а то как-то неловко в таком виде, да еще при даме, — Лиза стараясь не рассмеяться, спряталась за спину Сея, а затем пошла на кухню. Когда она вернулась в комнату, Соан уже переоделся в одежду, предложенную Сеем.

— Тесновата малость, ну ничего, на первое время сойдет.

— Давайте присядем на кухне, попробуете нашу земную пишу, и поговорим, наверное, и нам и вам, есть, о чем рассказать?

— Действительно, нам есть, о чем поговорить и рассказать друг другу. Нет, кто бы мог подумать, что не успев прилететь на чужую планету, встречу не только сына, но еще и невестку, и такую симпатичную, — он обнял Сея за плечо и вслед за Лизой, направился на кухню.

Они расположились за круглым столом, где уже стояли принадлежности для чая. Посредине стоял и издавал приятный запах клюквенный пирог.

— Лиза, а это откуда? — удивленно спросил Сей, переводя взгляд с пирога на жену.

— А это из морозилки. Так сказать, дежурное блюдо для гостей из космоса. Кинул в СВЧ и через десять минут все готово. Я как сердцем чувствовала, и как только ты отправился на встречу, поставила его разогреваться.

— Клюквенный пирог! Интересно. Ну что же, как говорится, начнем знакомство с земной пищей с пирога.

Они сели за стол. Наступило минутное затишье. Лиза разливала по чашкам чай, резала пирог и раскладывала куски по тарелкам, а сама краем глаза смотрела, как отец с сыном смотрят друг на друга, пытаясь понять, каких новостей ожидать, плохих или хороших.

Легкий дымок подымался из чашек, и ароматом веяло от свежеиспеченного пирога, но, так и не приступив к чаепитию, Сей не выдержал и спросил:

— Отец, не томи, рассказывай, что произошло?

— Хорошо, начну с себя, а потом ты расскажешь. Как никак, два года прошло с тех пор, как ты улетел. Так вот, сразу же после твоего броска в прошлое, на планету Ц422М.

— Простите, вы имеете ввиду Землю? — переспросила Лиза.

— Разумеется. Под таким номером она проходит в нашем регистрационном справочнике. Полученные данные, были удручающими. Согласно им, трагедия, которая разыгралась на планете, сдвинулась во временных рамках, и произошла почти на год раньше, нежели чем до того, как ты отправился туда. Иными словами, предотвратить катастрофу в очередной раз не удалось и, следовательно, дальнейшие работы в рамках программы, которую мы вели в течение нескольких лет, следовало прекратить. Впрочем, меня это уже волновало меньше всего. Больше всего я был опечален твоей гибелью. Фактически, я сам послал тебя на верную смерть, и это было для меня невыносимо тяжело.

— Отец, не говори так.

— Молчи. Эмоции оставь на потом. Сначала выслушай меня до конца.

— Прости.

— Так вот. Получалось, что раз трагедия на планете произошла раньше, то этот факт не должен был пройти мимо нас, и мы должны были как-то на это отреагировать. Естественно, мы подняли архивные материалы, но странное дело, никаких сведений о катастрофе не значились.

— Но почему? Такого не может быть! Если история Земли каким-то образом изменилась, то соответственно, мы должны были об этом знать?

— В том-то и дело, что я полностью с тобой согласен. Но факт остается фактом. Мы впервые столкнулись с такой проблемой, которая теоретически не поддавалась объяснению.

— Подожди, но как вы определили, что катастрофа произошла раньше, чем до моей отправки на Землю?

— Очень просто. Мы дали запрос на станцию слежения, и с неё получили данные, из которых следовало, что взрыв произошел почти на год раньше предыдущего сообщения.

— Непонятно. Станция слежения зафиксировала катастрофу, а на станцию эти данные не поступили? Разве такое возможно?

— Нет, но, тем не менее, это факт.

— Странно и совершенно непонятно, как такое могло произойти.

— Вот именно. Очень странно. Видимо вмешательство в историю вызывает определенные сдвиги пространственно-временного характера, о которых мы еще не все знаем.

— А может быть этому есть некоторые объяснения, — неожиданно произнес Сей, — ведь если логически рассуждать, то раз взрыв произошел раньше, стало быть я в это время должен был находится еще на станции. Но если я был там, то, как могло измениться время, точнее исторический ход событий, если я еще никуда не улетал со станции?

— Да, но с другой стороны, раз ты отправился в прошлое, и повлиял на историю, и изменил хронологию событий, то они неминуемо должны были произойти и неважно, где ты в это время находился, на станции, или на Земле.

— Логично, а знаешь, я допускаю, что если бы я вернулся на станцию, то вполне возможно мы имели бы другие результаты, и возможно тогда след о взрыве был бы зафиксирован в документах. Как тебе такой вариант событий?

— Возможно, но это требует проверки. Одним словом, пока мы так и не разобрались в этом. Между тем, как я и предполагал, Совет закрыл проект, в виду его полной бесперспективности, о чем свидетельствовали семь неудачных попыток предотвратить катастрофы. Вслед за этим, я покинул пост начальника центра. Конечно, горестно было сознавать, что десять лет потрачено впустую, но я знал, на что шел, и все же.

— Но ведь помимо этого, шла нужная и важная работа, которая помогла спасти десятки планет, миллионы, а может быть, миллиарды жизней. Развей это не в счет?

— Я понимаю, о чем ты говоришь, но семь человек из нашего отряда погибло.

— Шесть, ведь я пока еще жив.

— Жив, но на тот момент, я полагал, что ты мертв, раз планета погибла.

— Но если ты здесь, значит, у Совета хватило мужества, чтобы понять степень его необходимости и возобновить проект?

— Увы, но в этом ты ошибся. Проект закрыли.

— Как закрыли? Но ведь ты прилетел!

— Прилетел, но это не значит, что проект возобновили. Видишь ли, какое-то время я мог чем-то заниматься, но по мере того, как шло время, я все чаще мысленно возвращался к тому, с чего мы начинали. Первые удачи, и первые поражения. Надежды, мечты. Потом к проекту подключился ты, и мы стали работать вместе…

— И ты…

— Да, мне помог Советник, курировавший наш проект. Я пошел к нему и попросил, чтобы он помог мне, минуя Совет, сделать временной бросок на Землю. Мы долго разговаривали с ним, обсуждали, и он понял меня и помог. И вот я здесь. Мало кто знает, что я решился на такой шаг, и совсем узкий круг людей из числа нашей команды, кто помогал решить техническую часть задачи и отправил меня в прошлое на Землю. Для всех остальных, я улетел в космические странствия по причине личных переживаний. Так что меня вряд ли хватятся искать. Истину знают немногие.

— Стало быть…

— Ты правильно понял. Никто меня не посылал сюда, но я просто не мог, не прилететь. Не мог оставаться и всю оставшуюся жизнь, предаваться угрызениям совести, что из-за меня погибли мои ученики и коллеги, погиб ты, — лицо Соана стало грустным, и чтобы хоть как-то разрядить обстановку и прервать горестный ход его мыслей, Лиза произнесла:

— Возможно, вы правильно поступили, и смогли снова встретиться, жаль только, что пирог совсем остыл, да и чай, наверное, тоже.

Соан посмотрел на Лизу, и его лицо изменилось. Он улыбнулся и, откусив кусок пирога, запил его чаем.

— Надо же, — произнес он, прежде чем откусить еще кусок, — удивительный вкус.

— Вам понравилось?

— Очень.

— Я рада.

Несколько минут они сидели, пили чай и ели пирог. Поблагодарив, Соан посмотрел на Лизу, потом на Сея.

— Теперь твоя очередь рассказывать, что произошло за эти два года.

Сей, подробно рассказал отцу все, что с ним произошло. Как он встретился с Лизой, как неожиданно попал в поле зрения федеральной службы разведки, и вскоре из разыскиваемого превратился в активного сотрудника и участника проекта, получившего название «Гость». Рассказал, что удалось узнать, где побывать и что выяснить, относительно **того, что могло стать причиной катастрофы на Земле. Завершая свой рассказ, Сей произнес:

— Как видишь, мы посчитали, что вероятность катастрофы миновала, и поэтому проект был закрыт. Я работаю в федеральной службе разведки в аналитическом отделе.

— Дела. На Камхе проект закрыли, и на Земле то же. Удивительная штука жизнь. Сотни световых лет разделяют планеты, а как много общего.

— Это ты к чему?

— Так, мысли в слух.

— Отец, скажи, а данные, которые были получены со станции слежения, ты привез их с собой?

— Конечно, они у меня в бузере. Сейчас покажу, — он произвел манипуляции на клавиатуре, и на экране высветились какие-то цифры.

— Вот, это точные координаты эпицентра, где началось зарождение взрывной волны.

— Подожди, сейчас я введу их в свой бузер. У меня в нем есть масштабная карта планеты.

Сей ввел данные и почти мгновенно получил сведения о месте, которые соответствовали координатам. Невольный возглас удивления вырвался у него.

— Не может быть! Надо срочно связаться с Полетаевым.

— С кем? — удивляясь такой реакции сына, спросил Соан.

— С полковником Полетаевым. Координаты, которые ты привез, указывают, что взрыв произойдет в поселке Выруй. Так называется тот поселок, о котором я тебе рассказывал. В нескольких километрах от взорвавшегося космического корабля. Выходит, они его все же нашли, и он по-прежнему находится там. Надо торопиться. Отец, сколько у нас времени в запасе?

— Сорок восемь часов.

— Сколько!? — в один голос воскликнули Лиза и Сей.

— Думаю, хватит, — неожиданно спокойно произнес Соан.

— Ты так считаешь?

— Да и полагаю, что вмешательство в историю за столь ранний срок до начала катастрофы и было нашей главной ошибкой во всех без исключения попытках предотвратить катастрофы на планетах. Я долго думал о причинах неудач, и, в конце концов, понял. Время не всегда помощник в делах. Иногда его слишком много, и оно играет коварную штуку, отсюда и неудачи. Ведь мы точно знаем координаты места, где катастрофа произойдет. Стало быть, необходимо выбрать такой момент времени, когда влияние на ход истории будет минимальным, но столь решающим, что фактически мы не нарушаем его естественного хода, а лишь делаем мгновенное воздействие, меняющее то, что еще не произошло, но может повлечь огромные изменения в будущем. Ты понимаешь меня?

— Да. И знаешь, возможно, ты прав.

— Надеюсь. А теперь иди, и спокойно решай задачу, которая должна изменить судьбу планеты. А я побеседую с твоей супругой, не возражаешь?

— Наоборот, буду очень признателен, а то я специально взял отпуск, чтобы быть рядом в момент родов.

— Не волнуйся, все будет в порядке.

— Я постараюсь.

Глава 4

— Полетаев слушает. Кто? А это вы Сей, рад слышать. Так что можно поздравить? Еще нет? Ясно, а чем вы так встревожены? Что, есть вероятность? Даже так. Срочно высылаю за вами машину. Нет-нет, ждите, машина уже едет.

Через сорок пять минут Сей входил в кабинет полковника, где уже сидело несколько сотрудников, входивших в состав группы проекта «Гость». Сей, поздоровался и, не успев отдышаться, начал рассказывать о той информации, которую получил от отца. В заключение он вынул бузер и показал на экране координаты и место, которое им соответствовало.

— Как видите, перекрестье полностью совпадает с точкой, которая обозначает поселок Выруй. Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.

— Действительно. В таком случае, я срочно поднимаю группу захвата. Вас прошу быть готовыми к отлету. Я свяжусь с нашими людьми в Коми, чтобы они нам помогли.

— Товарищ полковник, простите, что перебиваю, — произнес Ионов, — но может быть, Сей прав, не стоит никого подключать? У нас в запасе почти двое суток. Раньше этого срока взрыв все равно не произойдет. Район мы знаем. Сами выйдем на место, а то вдруг местные проявят не нужную инициативу, а те, кто нашел её, не дай Бог, начнут с ней что-то делать или вскрывать раньше времени.

— Ну что же, в таком случае, действуйте, а я подготовлю группу захвата, чтобы могли помочь вам на месте.

— Спасибо.

— Час на сборы и на аэродром.

* * *

Василий сидел у костра рядом с Ларисой, и вместе со всеми, подпевал. В лесной тишине тихие голоса разносились далеко вокруг.

Последний аккорд, и закончилась грустная песня, про девочку из Нагасаки, которую убил какой-то пьяный матрос в далеком южном порту.

Снова заиграла гитара, и зазвучала очередная песня, на этот раз из репертуара Высоцкого. Кто-то из ребят, подкинул несколько поленьев, в угасающий было костер, и присел рядом.

На этот раз Василий лишь слушал и не подпевал. Невольно он вспомнил, как стал участником этой экспедиции.

Лариса сумела уговорить коллег по поисковому клубу и в июне она позвонила и сообщила, что в конце следующего месяца они намерены провести экспедицию к месту взрыва. Василий взял отпуск, и встретил приехавших на вокзале. Группа состояла из десяти человек. Они вытащили на перрон столько вещей, что Василий даже испугался и подумал: — Неужели они все это смогут дотащить на себе, или они намерены взять проводников? Однако его опасения оказались напрасными. Все было рассчитано, и когда он сказал, что договорился насчет транспорта, и он ожидает их в сотне метров от вокзала, все моментом закинули огромные рюкзаки на плечи, взяли сумки, и Василию оставалось только предложить Ларисе помочь нести её сумку. Та согласилась и тут же начала по ходу движения знакомить его с членами поискового отряда. В этот же день они прибыли в поселок Выруй, где, не разбивая лагеря, договорились о ночлеге.

Самым сложным было договориться с кем-нибудь из местных жителей, стать проводником. Никто не хотел идти, даже за деньги. Однако, в конце концов, проводник нашелся. Им оказался пожилой мужчина по имени Прохор Семенович. Позже Василий узнал от Ларисы, что тот купился на то, что ему пообещали, если он станет проводником, отличную канадскую двухместную палатку. На крайний случай Василий, и сам мог справиться с этой задачей, поскольку приблизительно помнил маршрут движения, но вот вести людей через болота, не посмел бы.

Поэтому, когда вопрос с проводником решился, вся группа тут же тронулась в путь и к вечеру добралась до кратера. Разбили лагерь, а с утра начали обследовать.

За два года, что прошло с момента взрыва, многое изменилось. Во многих местах появилась растительность, и только сама воронка, мало чем отличалась от той, что видел он год назад. Разве что ветер нанес мусор из сухих веток и листьев, которые после зимы частично перегнили и словно наросты пятнами выделялись по пологим стенкам кратера.

Василию поначалу показалось всё несколько скучноватым, все эти замеры, взятие проб, бесконечные фотографирования местности, но зато вечером, когда вся группа собиралась у костра, все стало на свои места. Повеяло романтикой и немного забытой юностью, когда и он, будучи студентом, ходил с друзьями в поход. Посиделки у костра, песни, разговоры, запах наваристого супа из тушенки. И сразу стало легко и хорошо на душе. А когда его вдруг потянуло к Ларисе, и та, неожиданно ответила взаимностью, мир неожиданно преобразился и приобрел, чуть ли не розовый окрас.

Неделя, точнее пять дней, которые они провели в окрестностях эпицентра взрыва, пролетела довольно быстро. За это время было собрано достаточно много материала, для того, чтобы сделать интересный и познавательный отчет. Единственное, что не удалось сделать, это раздобыть хотя бы какие-то следы взорвавшегося в этих местах объекта. И хотя, несколько человек из отряда, облазили окрестности на несколько километров от эпицентра, ничего интересного найти не удалось. Накануне дня, когда группа намеревалась сняться с места и идти обратно в поселок, неожиданно ухудшилась погода, и пошел дождь. Он накрапывал еще с утра, а к обеду пошел настоящий ливень, так что всю вторую половину, просидели в палатках. Пришлось отказаться от прощального ужина у костра, решив потом устроить его где-нибудь на пути к поселку. Утро тоже не предвещало ничего хорошего, собираться пришлось под моросящим дождем. Когда тронулись в путь, Прохор Семенович сразу предупредил, что, возможно, придется возвращаться другой дорогой. Впрочем, это меньше всего расстроило народ. К тому же часть продуктов уже было съедено, так что нести поклажу было легче.

Василий, как ни старался, не смог разговорить проводника, но на обратном пути, он пристроился с ним рядом, и с шутками да прибаутками, мало помалу завоевал его доверие, и потихоньку выудил кое-какие сведения. Оказалось, что в свое время он был дружен с Ионычем. У них всего-то два года разница. Однако, когда Прохор Семенович женился, дружбе наступил конец, отчего, он уже и сам не помнит, или просто не стал говорить почему, но факт остается фактом.

С тех пор они лишь здоровались и только. Да и вообще, в поселке Ионыча не любили. Считали его отшельником, а когда к нему стал приезжать племянник, то и вовсе невзлюбили, так как тот стал щеголять в обновках, которые тот ему привозил из Москвы. А местные этого жуть как не любили.

— Да и прижимистым был покойный, никогда ни с кем не выпьет, а уж угостить водочкой ни в жизнь, — пробурчал напоследок Прохор Семенович.

Все услышанное, Василий хотя и не записывал, но, как говорится, наматывал на ус, чтобы потом литературно оформить в виде репортажа, где наряду с прочим, будут описаны колоритные характеры местных жителей, приукрасив их, естественно своими байками. Его статья, полагал Василий, найдет достойное место в виде главы в будущей книге, где как он уже мечтал, появится и его фамилия.

Незаметно для всех, Прохор Семенович, повел их другой дорогой и вскоре вывел к болоту, которое оставалось последним сложным участком пути до поселка.

— Давненько я тут не бывал, — произнес он, пробуя на прочность палку, которую хотел использовать в качестве леги.

— Одно слово, Сусанин, — решил пошутить кто-то из участников группы, на что Прохор Семенович промолчал, но весьма недвусмысленно посмотрел недобрым взглядом в сторону говорившего.

— Идти гуськом, след в след, — строго настрого приказал проводник. Повторив раз пять заповедь, что шаг в сторону, подобен смерти, он все же решил подстраховаться и попросил Виктора, который был старшим в команде, чтобы все привязались веревкой, оставив между собой расстояние не больше двух метров. Осмотревшись, сделал несколько шагов в сторону болота и даже прошелся в глубь на несколько метров. Потом вернулся и, подумав, решил, что всем надо вооружится длинными палками, которые могли в случае чего, послужить дополнительной опорой, а то, как-никак груз за плечами у всех достаточно большой.

На все про все ушло больше часа, и когда тронулись в путь, на часах было начало пятого. Шли медленно, осторожно, след в след, как велели. И хотя кочки были достаточно высокие, уверенности в том, что они выдержат, и не потянут тебя вниз, не было, поэтому все притихли, и было не до шуток. Зато когда болото миновали, все радостно вздохнули и кинулись на землю. Кто-то стал переодеваться, так как умудрился помочить ноги, будучи в сапогах. Поразмыслив, решили, что пока дождя нет, надо устроить привал, тем более, что до заката достаточно времени. Тут же начали сооружать костер, и как только группа разбрелась в поисках сухого валежника, а заодно справить нужду, раздался возглас Ларисы.

— Народ, смотрите, что это?

Все кинулись к ней. Возле куста, где стояла Лариса, было накидано много веток. Все обступили её, еще не понимая в чем дело.

— Представляете, начинаю выбирать из кучи хвороста сухие ветки, а потом сделала шаг и нога, словно в нору провалилась. Я вначале испугалась, и отпрыгнула, а потом смотрю, что-то торчит. Потянула, а это кусок брезента. Откинула ветки и слой старых листьев, а там…

— Вот это да!

— Что это? — раздались голоса со всех сторон. Виктор нагнулся над ямой, потом встал на колени и потянул блестящий предмет на себя.

— Черт, тяжелый какой. Ну-ка помогите мне кто-нибудь.

— А вдруг это бомба? — снова раздался чей-то голос.

— Нет, не похоже.

— Но что это?

— А кто его знает. Сейчас достанем и посмотрим.

— Вряд ли это бомба. Кто же бомбу будет прятать в яме, предварительно завернув её в брезент?

— Точно, ребята, смотрите, какая она странная, — произнес Виктор, доставая вместе с товарищем и осторожно кладя её на ровное место.

— Ух ты, вот это да.

— Давайте сфотографируем её в момент извлечения, а то потом будет поздно, а делать фотомонтаж нам совсем не нужно, — предложил Василий.

Все расположились с одной стороны найденного предмета. Кто-то лег и опасливо, но всё же положил на неё руку, кто-то присел. Все расположились так, чтобы поместиться на фотографии. Один только Прохор Семенович отошел в сторону, и хмуро наблюдал за происходящим.

То ли сетуя, что предмет нашел не он, а стало быть, деньги, которые можно было выручить, сдав её в цвет мет, пролетели мимо, то ли еще по какой причине, и хотя ему предложили присоединиться и сфотографироваться, он отказался.

Василий сделал несколько снимков, потом присоединился к остальным и попросил, чтобы его тоже запечатлели на фоне найденного предмета.

Когда первые страсти вокруг находки улеглись, началось бурное обсуждение относительно того, чтобы это могло быть. И тут, неожиданно Василий, произнес:

— Знаете, мне кажется, что эта штуковина с инопланетного корабля, который взорвался.

— С чего это ты так решил?

— Очень просто, — он вдруг осекся, вспомнив, что о разговоре по поводу экспедиции, в которой ему довелось участвовать вместе с «чекистами», знает только Лариса, но она сдержала слово, и никому ничего не рассказала. Поэтому он поразмыслил, и добавил, — мне так кажется.

— Мало ли что кажется. Я полагаю, что это может быть какая-нибудь деталь от ракеты, которые запускают на близлежащих полигонах. В любом случае, предлагаю забрать её с собой и на месте исследовать.

Возражения есть? — Виктор обвел всех взглядом и, услышав единодушное одобрение, предложил сворачивать обед и готовиться к возвращению в поселок.

Остаток пути прошел без особых приключений. Найденный необычный предмет решено было нести прямо в брезенте, в котором он лежал в яме. Сменяя по очереди, ребята осторожно несли его. Всю дорогу то и дело возникали разговоры и предположения относительно того, что может представлять собой найденный предмет. Часы показывали начало девятого, когда впереди показался поселок. До него оставалось сотни три метров.

— Считай, пришли, — подбадривая уставший коллектив, произнес руководитель экспедиции, Виктор. Сегодня заночуем в поселке, а завтра отдохнем, посмотрим, что за штуковину раздобыли, и послезавтра отправимся домой, думаю, что так будет…, — он не успел договорить фразу, так как в этот момент позади них и впереди, неизвестно откуда в небо вдруг поднялись два вертолета. По внешнему виду это были не какие-нибудь гражданские или транспортные, а самые что ни есть боевые с полным вооружением и даже, как показалось Виктору, ракетами на аппарелях под днищем. Одновременно с этим, с обеих сторон дороги из-за деревьев, к ним вышли вооруженные люди, одетые в камуфляжную форму с автоматами наперевес, а со стороны поселка к ним спешило несколько человек в штатском, среди которых было две женщины. Ничего не понимая, все остановились, и притихли, ожидая, когда прояснится ситуация.

Неожиданно из вертолета через динамики послышалась команда:

— Просим соблюдать полное спокойствие. Осторожно положите груз на землю, и не предпринимайте никаких попыток к бегству. Повторяю. Соблюдайте спокойствие и не предпринимайте попыток к бегству.

Сбитые с толку столь странным приказом, все невольно сбились в кучу, отчего найденный предмет оказался внутри, а кто-то на всякий случай, прикрыл его полой брезента. Группа в штатском подошла совсем близко и остановилась. Вертолеты начали снижаться и спустились поблизости позади и впереди группы. Высокий мужчина в штатском вышел вперед и спокойно произнес:

— Кто старший группы?

— Я, — и Виктор вышел вперед, — а в чем, собственно говоря, дело?

Ионов, а это был именно он, бросил взгляд на членов поискового отряда, и мгновенно узнал в лицо одного из группы. Это был Василий Сомов, журналист из Ухты, который участвовал в прошлогодней экспедиции. Судя по выражению его лица, он тоже узнал Ионова. Не зная, рассказал он что-то участникам экспедиции или нет, Игорь неожиданно улыбнулся, и дабы разрядить напряженную обстановку, произнес:

— Да вы особо не волнуйтесь. Никакого преступления никто из вас не совершал, более того, вы помогли найти то, что мы искали в прошлом году, но так и не смогли найти, — он заметил, что в центре группы, на земле, что-то лежит, завернутое в брезент, а Сей, который стоял позади Игоря, уже шепнул ему на ухо: — они нашли её, вон она в брезенте на земле.

— Так вот, — продолжил Ионов, — то, что вы нашли, ни много не мало, боевая часть крылатой ракеты. Надеюсь, вы понимаете, что это такое.

Сею потребовалось собрать всю силу воли, чтобы не рассмеяться. Он был удивлен, что Игорь, подготовил такую легенду, и никому об этом даже не сказал, а тот продолжал:

— Так что дорогие мои, вы сделали очень важную находку. Что взорвалось два года назад, мы, к сожалению пока не знаем. Может быть космический корабль, или что-то другое, а вот самолет, который в этот момент нес крылатую ракету, потерпел аварию. Нас интересовала её боевая часть, поскольку сами понимаете, какую опасность она представляет. И террористы могут воспользоваться, и по незнанию, такое может натворить, что Чернобыль затмит своими последствиями. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?

Все невольно расступились, и стоящие позади Ионова бросились к брезенту. Сей наклонился, и откинул край брезента. Оглянувшись, он посмотрел на Игоря. На его счастливом лице было написано без слов, что это именно то, что они искали.

* * *

Военные со всеми предосторожностями помогли отнести находку к бронетранспортеру. Еще несколько машин подъехало вслед за первым.

Ионов еще около часа общался с членами поискового отряда, отвечал на вопросы, делился информацией, дабы окончательно запутать поисковиков. В конце он пообщался с руководителем, договорившись с ним, о чем в книге, которая наверняка будет написана по итогам экспедиции, не следует упоминать ни при каких случаях, во избежание, как он выразился, международного скандала. Кроме того, он пообещал всех участников экспедиции представить к наградам и денежным премиям.

Услышав такое, члены группы окончательно успокоились и огорчения по поводу того, что ценная находка, можно сказать, уплыла у них их рук, сменилось радостью, столь удачного разрешения довольно щекотливого вопроса. Все же ядерная боеголовка, не самая удачная находка, как выразился кто-то из членов группы.

Уже в завершении общения, Ионов подошел к Сомову, и неожиданно для того, пожал ему руку и сказал:

— Вы молодец.

— Я!

— Знаете, болтунов нынче много, а государственную тайну, многие предпочитают обменивать в твердую валюту. Так что я подумаю относительно того, чтобы перевести вас в Москву. Как вы на это смотрите?

— Я!

— А кто же.

— Я не знаю, нет, я, конечно же, хотел бы…

— Тогда одна просьба. Наверняка, есть фотографии этой штуковины. Сделаете так, чтобы они исчезли и оказались у меня. Считайте, что вы в Москве.

— Понял. Можете на меня положиться, — и он сунул руку в карман, проверяя на месте ли фотоаппарат, на котором были сделаны фотографии. В душе он ликовал, словно поймал птицу удачи, поэтому тут же переспросил:

— А как мне с вами связаться?

— Без проблем, вот мой номер сотового телефона, — и он передал Василию карточку, на которой был записан номер телефона.

* * *

Спустя пять часов найденное устройство в целости и сохранности было доставлено на один из близлежащих военных объектов, где бригаду Ионова уже дожидались прибывшие из Москвы представители министерства обороны, аппарата Президента, полковник Полетаев и еще какой-то генерал федеральной службы безопасности.

Как только группа прибыла на месте, было проведено совещание, на котором рассматривался один единственный вопрос, что делать с найденным устройством, дабы оно не могло самопроизвольно взорваться.

Сей объяснил, что взрывать его на Земле или даже под землей, опустив в шахту, весьма рискованно, и что самым безопасным, было бы запустить его в космос и там произвести подрыв.

Такой вариант был, безусловно, реальным, однако неожиданным образом вызвал дискуссию, — а вдруг с ракетой при запуске случится авария, и она взорвется, что тогда?

— Это может быть небезопасно.

После этого началось обсуждение вариантов подрыва. Обсуждались самые разные предложения, вплоть до варианта, когда устройство подрывают на большой глубине совместно с ядерной зарядом. Были и такие высказывания, в которых предлагалось вообще не уничтожать устройство, а поместить его в надежное место, дабы в последующем найти способ детального изучения. Ведь само по себе оно представляло важнейшее научно-техническое достижение, а стало быть, могло послужить делу науки. Однако такой вариант подвергся жесткой критике. В конце концов, было принято решение произвести подрыв найденного устройства в космосе. Чтобы не подвергать общественность волнению, а американцев всевозможным домыслам, запуск ракеты решили совместить с предстоящими учениями, где предполагалось провести два испытания баллистических ракет. Одну из них военные предложили вывести и взорвать в космосе, и затем сослаться, что это было сделано по причине технических неполадок в навигационном оборудовании и во избежание аварии, ракету взорвали на околоземной орбите.

Сей произвел необходимые расчеты и сообщил, что достаточно будет поднять ракету на высоту ста километров над Землей и будет обеспечена многократная безопасность при взрыве. Однако на всякий случай, военные решили отправить её на максимально удаленное расстояние, дабы свести риск к минимуму.

По окончании совещания, выходя из бункера, раздался звонок бузера. В трубке раздался радостный голос отца, который сообщил, что Лиза только что благополучно родила сына. Счастливый Сей тут же поделился новостью со всеми с кем принимал участие в проекте «Гость», включая полковника Полетаева, и получил поздравления.

Затем, отведя Игоря в сторону, он спросил:

— Слушай, ты не будешь возражать, если я втихую слиняю?

— В смысле?

— Сам знаешь, я же могу телепортироваться. Так хочется повидать сына и жену!

— Короче, я тебя не видел, а если будут спрашивать, скажу, что ты на попутке, помчался к жене, — шутя, произнес Игорь, и, поздравив еще раз с рождением сына, попросил передать Лизе привет и поздравления. После чего, шепнул Сею на ухо:

— Слушай, а ты меня со своим отцом познакомишь?

— Обязательно. Более того, буду хлопотать насчет трудоустройства.

Оба рассмеялись.

Сей сделал вид, что пошел в туалет, и там моментально телепортировался к себе домой. Оттуда он выскочил на улицу, и, поймав тачку, назвал адрес ведомственной больницы, где рожала Лиза.

* * *

Последующие две недели были волнующими и одновременно самыми счастливыми в его жизни. Да это и понятно. С одной стороны было ожидание, как пройдет запуск ракеты и уничтожение найденного устройства, с другой стороны здоровье жены и самочувствие сына. Это целиком заняло его мысли и отодвинуло на второй план все остальные проблемы. Он часами пропадал в больнице, навещая Лизу, бегал по магазинам, в поисках необходимых вещей, которые понадобятся в первые дни после того, как Лизу и сына выпишут из больницы домой. И лишь вечерами он успокаивался, и подолгу засиживался с отцом на кухне.

Они часами рассказывали друг другу о том, как жили все это время, чем занимались, вспоминали прошлое, и порой размышляли о том, как будут жить дальше. Оба понимали, что жизнь в чужом обществе вовсе не так проста, как может показаться со стороны, поэтому отец старался узнать у Сея как можно больше о мире, в котором он провел целых два года.

— Представляешь, — смеясь, говорил Сей, — я никак не могу с улыбкой смотреть на то, сколько усилий приходится тратить на то, что занимает у нас дома секунды, — произнес Сей, накладывая на тарелку кусок жареного мяса и картофель.

— Не знаю, не знаю, — а по мне, я согласен, что процесс приготовления пищи весьма трудоемок, но вкус, такой, прямо, как это ты тут однажды сказал?

— Язык проглотишь.

— Вот, именно. Кстати, я тут без тебя приготовил по инструкции клюквенный пирог, который в морозилке лежал. Лиза у тебя запасливая супруга. У неё там их пять штук оказывается было.

— И как?

— Знаешь, пока телевизор смотрел, незаметно весь его съел. До того вкусный, что как ты и говоришь, язык проглотишь, — оба рассмеялись.

— Отец, завтра Лизу выписывают из больницы, так что увидишь внука.

— Что ты говоришь! И молчал. Слушай, так что все-таки насчет имени. Уже четыре дня прошло, а ты все молчишь? Никак не решите?

— Почему решили.

— И как?

— Соаном решили назвать.

— Как!?

— В честь тебя. Лиза так захотела. А я что, я за.

— Мне конечно лестно, только как-то не очень.

— Что значит не очень?

— Ну, имя какое-то не совсем земное.

— Нормальное имя. У них тут в разных странах такие имена бывают, что иной раз и выговорить трудно.

— Может и трудно, но ты в конкретной стране живешь, да еще работаешь.

— Отец, все нормально.

— Да, кто бы мог подумать, что жизнь наша так сложится.

— Это ты верно подметил. Ни ты и я никогда не предполагали такого.

— Что угодно, но такой вариант, никогда.

— А может так и надо. Во всяком случае, я не жалею.

— Я понимаю. Встретить женщину и полюбить, дорогого стоит, даже через всю Галактику ради такого стоит пролететь и внешне измениться.

— Пап, а тебе правда, Лиза нравится?

— Знаешь, она мне чем-то твою мать напоминает. Такая же красивая, и любящая. Помнишь, какая она была?

Оба замолчали. Каждый по-своему вспоминал жену и мать, и воспоминания всколыхнули не только это, а все что осталось на далекой, но такой родной планете, с непривычным для землянина названием Камха.

* * *

Сей привез домой Лизу и сына на следующий день, а спустя два дня Игорь позвонил и сообщил, что военные благополучно запустили ракету и взорвали её вместе с устройством на высоте трехсот десяти километров над Землей.

— Все прошло, как и ожидалось без осложнений, хотя сам старт, вывод на орбиту и взрыв, вызвал столько нервных переживаний, что Полетаев тайком, принял таблеточку валидола, сам видел. Твоему семейству велел кланяться.

Сей поблагодарил, и тут же рассказал хорошую новость отцу и Лизе.

Начиналась новая страница в жизни Земли, её людей и двух инопланетян, которые прилетели, чтобы спасти нашу цивилизацию от катастрофы.

Эпилог Две недели спустя

Отпуск заканчивался и Сей собирался сразу же, как только выйдет на работу, переговорить с полковником Полетаевым по поводу отца.

Впрочем, можно было и не спешить, тем более, что к удивлению Сея, отец вдруг принял активное участие в домашних хлопотах, которые возникли с рождением маленького Соана. Даже Лизина мать, которая, после того, как дочь вернулась с малышом домой, приехала ей помочь, была удивлена, как Соан ловко управляется и помогает невестке с сыном.

— Кто бы мог подумать! — удивленно произнесла она, глядя, как Соан ловко подмывает малыша, затем надевает подгузники, и малыш при этом не плачет, а молчит, и порой, даже улыбается. Вообще, знакомство родителей Лизы с отцом Сея, прошли столь буднично, что было весьма удивительным. Словно он прилетел не с далекой планеты Камха, а из какой-нибудь Австралии или Индии, где находился длительное время в служебной командировке, и поэтому не мог до этого принять участие в тех или иных семейных торжествах. А теперь, вернувшись на родину, стал близким родственником, которому все были рады и приятно удивлены его добродушному, мягкому характеру, широте знаний, остроумию, и в то же время вежливости и тактичности. Одним словом, Соан старший, как его теперь неизменно называли, очень быстро нашел общий язык и с Лизой и с её родителями.

Сей был счастлив такому стечению обстоятельств, и в его жизни, как он считал, наступила новая, самая счастливая и радостная полоса.

* * *

Сей проводил родителей Лизы, которые приезжали проведать внука, и, вернувшись домой, осторожно, чтобы не разбудить сына, закрыл дверь. Из комнаты вышел отец. По выражению глаз, Сей понял, что он чем-то обеспокоен.

— Что-то случилось?

— Да, пять минут назад я получил вот это сообщение, — и Соан передал Сею бузер. Текст сообщения гласил:

— Телепортация в район с координатами… Прибыть в заданный район в указанное время.

— Отец, что это означает?

— Понятия не имею, но чтобы это не значило, полагаю, что это относится к нам обоим.

— Ты так думаешь?

— Уверен.

Сей снова взглянул на экран.

— Странно то, что у нас совсем мало осталось времени. Получается, что нам надо прибыть туда практически сейчас!

— Получается что так. Предупреди и успокой Лизу, что нам надо срочно телепортироваться. Чтобы это не значило, необходимо выяснить, кто и зачем послал это сообщение.

Предупредив Лизу, что им нужно ненадолго отлучится, и чтобы она ни в коем случае, не волновалась, Соан и Сей, поочередно телепортировались в координаты, которые были указаны в послании.

* * *

Спустя мгновение, Сей с удивлением озирался по сторонам. Отец стоял чуть поодаль, и точно так же, ничего не понимая, пытался понять, куда они переместились. Кругом были пески.

— Видимо это пустыня, — произнес Сей.

— Скорее всего.

— Я сейчас попробую определить наше местоположение с помощью коммуникатора. Я захватил его с собой, там задействована спутниковая система навигации. С её помощью можно выяснить, где мы находимся.

Однако в этот момент на небосводе появилось небольшое облако, которое привлекло их внимание. Оно быстро стало расти, и вскоре стало отчетливо узнаваемым. Этот был космический корабль из серии кораблей-разведчиков, на которых несколько раз приходилось летать и Сею и Соану.

— Кажется к нам гости с родины, — радостно воскликнул Соан.

— Похоже ты прав.

Корабль сделал разворот, словно примериваясь, где бы приземлиться, после чего, опустился и завис в нескольких метрах от поверхности. Сей и Соан не сговариваясь, направились к кораблю. Когда они подошли, то увидели на спустившейся вниз платформе двух астронавтов. Сквозь прозрачные мембраны шлемов, они сразу узнали знакомые лица двух сотрудников из центра слежения дальнего космоса, которым еще недавно руководил Соан. Радостно приветствуя друг друга, они поздоровались, как было принято на Камхе, приложив ладонь правой руки ко лбу, и затем соприкоснувшись друг с другом ладонями.

— Что все это значит? — сразу же спросил Соан.

— Это означает, что мы прилетели за вами.

— Что!? — в унисон произнесли отец с сыном.

— Ничего не понимаю, объясните толком?

— Видите ли, уважаемый Соан, центр, которым вы руководили, снова работает. И не просто работает, а проект возобновлен и получил одобрение Совета. Поэтому мы и прилетели за вами.

— И все же, я по-прежнему ничего не понимаю. И потом, забрать нас с этой планеты, физически невозможно. Вы сами знаете, что бросок в прошлое с использованием видоизмененного ДНК, не позволяет вернуться в прежнее состояние, поэтому…

— Все верно. Так было тогда, когда вы руководили проектом. Но время, откуда мы прилетели, совсем иное. С тех пор, как вы покинули родную планету, прошло восемь лет. За это время многие вопросы нашли ответы, и среди них, возможность возврата в прежнее состояние.

— Сколько вы сказали? Восемь лет!

— Да. Спустя месяц, после того, как вы покинули Камху, ко мне обратился Советник. Он попросил выяснить состояние дел на планете. Оказалось, что вам удалось предотвратить катастрофу. Это стало поводом для того, чтобы поставить вопрос о необходимости возобновить программу. Однако это оказалось не так просто сделать, ведь Совет не давал санкций на ваш полет, поэтому действовать пришлось достаточно осторожно. Благодаря Советнику, через год вопрос был решен положительно и многие из нас, кто под вашим руководством работал, вернулись к проекту. Скажу прямо, нам не хватало вас, но мы понимали, что вернуть вас и Сея обратно невозможно. Поэтому, опять же с подачи Советника, была развернута еще одна программа, задачей которой ставилась возможность возврата добровольца обратно. Потребовалось немало усилий, чтобы решить эту задачу, но у нас получилось. И первым, кого решено было вернуть, были вы и Сей Моа.

Соан стоял в полной растерянности. Он понимал, что совсем скоро увидит родную планету, сотрудников, с которыми проработал много лет, но одновременно, навсегда оставит на этой планете внука. Он посмотрел на Сея и медленно произнес:

— А как же Лиза, Соан-младший?

— Кто? — не понимая, о ком идет речь, спросил один из прилетевших сотрудников.

— Мой сын, — ответил Сей.

— Ваш сын!

— Да. Я нашел здесь свою любовь и теперь у нас растет сын.

Прилетевшие издали вздох удивления, который, как показалось Сею, был слышен сквозь скафандры, в которые они были одеты.

— Подождите, — снова взволнованно произнес Соан, — я снова ничего не понимаю. Вы говорите, что прошло восемь лет с того момента, как я улетел со станции, но позвольте, а как вы смогли оказаться здесь на корабле? Я не могу ничего понять.

— Все очень просто. За это время был сделан, буквально прорыв в решении многих задач, связанных с перемещением во времени. Теперь мы можем перемещаться на космических кораблях. Таким образом, программа стала гораздо безопаснее и эффективнее.

— Ах, вот оно что. Это великолепно.

— Значит, решено, мы можем лететь?

— Да, точнее, нет, — решительно произнес Сей, — отец, ты должен, даже обязан лететь. Ведь проект, которому ты посвятил столь сил и энергии, нашел свое подтверждение. Мы смогли спасти планету Земля, и я уверен, спасем еще не одну цивилизацию от гибели. И твое место там, на нашей родной планете Камка, на станции.

— А ты!?

— А я должен, вернее, хочу, остаться здесь, потому что без Лизы, без своего сына, я не смогу. Думаю, ты поймешь меня. Да и потом, ничто не вечно, возможно мы сможем видеться, и это произойдет гораздо раньше, чем мы себе представляем сейчас.

— Возможно, ты прав. Я в очередной раз не стану тебя отговаривать от принимаемого тобой решения, и поэтому поступай так, как считаешь нужным.

Они стояли и смотрели друг на друга. Слова были все сказаны, и им просто хотелось еще несколько минут провести вместе.

— Пора, — произнес один из прилетевших, — у нас мало времени. Нужно войти в зону перехода с очень высокой степенью точностью. Поэтому, прошу на корабль.

— Прощай сын. Надеюсь, ты знаешь, как объяснить Лизе и всем остальным мое возвращение?

— Конечно.

Сей приложил ладонь ко лбу, а затем прижал свою ладонь к отцовой.

* * *

Через несколько минут космический корабль поднялся и белым облачком растворился в синеве неба. Сей улыбнулся, ибо он понимал, что по-другому поступить не мог, поэтому вынул бузер и мгновенно переместился домой. Вслед за этим в комнату вошла Лиза.

— А где Соан?

— Он улетел.

— Как улетел?

— Нас вызвали, потому что за нами прилетел космический корабль с Камхи, на котором отец вернулся домой.

— А ты? — взволнованно спросила Лиза, словно ждала, что Сей скажет, что прилетел, чтобы проститься.

— А я остался. Ведь теперь здесь мой дом, ты и наш маленький сын Соан-младший.

Лиза плача бросилась ему на шею, обнимая, целуя и не веря, что счастье все же существует, повторяя: — ты правда останешься и ни куда не улетишь, скажи, правда?

— Честное слово. Верь мне, родная моя, мой дом теперь — планета Земля.

Действующие лица

Лиза (Воронова Елизавета Петровна) — главное действующее лицо романа. 22 года, студентка одного из вузов Москвы.

Семен (Сей Моа) — главное действующее лицо романа. Юноша с планеты Камха.

Второстепенные персонажи романа

Артем Сергеевич — лицо неопределенного возраста, возможно 40 или 60 лет, человек, читающий роман.

Маша — жена Артем Сергеевича.

Анна Дмитриевна Воронова — мать Лизы.

Петр Алексеевич Воронов — отец Лизы.

Соан — начальник центра слежения дальнего космоса, отец Сей Моа.

Дулимов Иван Сергеевич — капитан милиции.

Самохин Андрей Дмитриевич — старший лейтенант милиции.

Валентина — подруга Лизы.

Ионыч (Артем Ионович Потехин) — родственник Петра Фомина по материнской линии, 65 лет.

Петр Владимирович Фомин — лицо без определенных занятий, 44 года.

Роман Сидякин — приятель Фомина, 29 лет.

Леонид Иосифович Веллер — посредник в продаже драгоценностей и редкоземельных металлов, 62 года.

Осин Михаил Витальевич — 35 лет, член ОПГ (организованной преступной группировки).

Василий Сомов — 27 лет, журналист Газеты Ухта.

Демина Лариса — член поискового клуба «Челябинский меридиан».

Участники проекта «Гость»

Ионов Игорь Анатольевич — капитан, сотрудник отдела внутренней разведки ФСБ РФ.

Полетаев Николай Яковлевич — полковник, начальник отдела внутренней разведки ФСБ РФ.

Шамотин Виктор Викторович — старший лейтенант отдела внутренней разведки ФСБ РФ.

Гамов Сергей Сергеевич — старший лейтенант отдела внутренней разведки ФСБ РФ.

Бойм Алла Эдуардовна — старший специалист отдела научно-технической экспертизы ФСБ РФ.

Надежда Вилуева — специалист в области ядерной физики.

Валерий Глухих — системный программист.

Технические термины

Бузер — сложное техническое устройство, аналог земного ПК.

Ариганда — кустарник, цветущий небольшими цветками с разноцветными лепестками на планете Камха.

* * *

Все персонажи, их имена и действия, а также, — все события, происходящие в романе — вымышлены и не имеют ничего общего с реальными лицами, их именами, действиями и событиями их жизни, даже в случае какого-либо совпадения. Узнавшим себя на прилагаемых страницах не стоит рассматривать мнение о них того или иного героя, как мнение автора. Вместе с тем, приношу искренние извинения, за поступки героев и события, происходящие в романе, если они так или иначе нанесли моральный урон читателю, или кому бы то ни было.


Оглавление

  • Аристарх Нилин Архантропы вселенной или прикосновение к любви…
  •   Пролог
  •   Часть 1 Встреча
  •     Глава 1
  •     Глава 2
  •     Глава 3
  •     Глава 4 Двести пятьдесят световых лет от Солнечной системы, планета Камха, центр слежения за Галактическими объектами.
  •     Глава 5
  •     Глава 6
  •     Глава 7
  •   Часть 2 Беглецы
  •     Глава 1 Где-то западнее Урала за четыре месяца до описываемых ранее событий…
  •     Глава 2
  •     Глава 3
  •     Глава 4
  •     Глава 5
  •     Глава 6
  •     Глава 7
  •     Глава 8
  •   Часть 3 Дорога к истине
  •     Глава 1
  •     Глава 2
  •     Глава 3
  •     Глава 4
  •     Глава 5
  •     Глава 6
  •   Часть 4 Сим-сим, откройся
  •     Глава 1
  •     Глава 2
  •     Глава 3 Девять месяцев спустя
  •     Глава 4
  •   Эпилог Две недели спустя
  •   Действующие лица