Дорога в страну любви (fb2)

- Дорога в страну любви (пер. Татьяна А. Осина) 435 Кб, 120с. (скачать fb2) - Барбара Картленд

Настройки текста:



Барбара Картленд Дорога в страну любви

От автора

Я, как и многие другие, всегда вожу с собой в машине медальон святого Христофора. Без него я ни за что не отправлюсь в путь, так как верю, что именно он сможет защитить от дорожных неприятностей.

Христофор, живший в третьем веке нашей эры, считается покровителем путешественников. Он принял мученическую смерть примерно в 250 году, во время царствования императора Деция.

Этому святому посвящено множество легенд. В них Христофор неизменно предстает великаном, который после обращения в христианство посвятил себя своеобразному подвигу: он на собственной спине переносил путников через реку.

Однажды к нему подошел маленький мальчик и попросил помочь перебраться на другой берег.

Неожиданно на середине реки ребенок вдруг стал настолько тяжелым, что Христофор невольно согнулся под его тяжестью.

— Даже если бы мне пришлось нести на спине целый мир, — возмутился Христофор, — то и он, наверное, не смог бы оказаться тяжелее тебя.

— В этом нет ничего странного, — отвечал мальчик. — Ведь на самом деле ты и несешь целый мир, а в придачу к нему и его создателя.

Вот почему и медальоны, и образа всегда изображают святого Христофора несущим на спине ребенка Иисуса.

Католическая церковь празднует день святого Христофора 25 июля, а Русская Православная церковь — 9 мая.

1

1819


Маркиз Мелверли покидал Лондон в дурном настроении.

Прежде чем отправиться в деревню, ему обязательно нужно было встретиться с леди Брэй.

Их нелепая ссора вызвала в душе маркиза бурю страстей — тут были и раскаяние, и возмущение, и сожаление, и гнев.

Леди Брэй слыла одной из первых красавиц светского сезона и звездой балов и раутов в Сент-Джеймском дворце.

До встречи с маркизом эта дама дарила свою благосклонность многим блестящим мужчинам, проявляя при этом, однако, немалую разборчивость.

Молодой маркиз, впрочем, сумел легко, почти сразу, завоевать ее сердце, и бурный роман вызвал сенсацию в светских гостиных.

Дела шли прекрасно до тех самых пор, пока из деревни не вернулся сам лорд Брэй.

Без долгих объяснений и не спрашивая согласия супруги, он заявил, что намерен немедленно увезти ее из Лондона.

Леди Брэй пришла в ужас.

Она наслаждалась невиданным успехом в обществе. Ее неизменно приглашали на каждый званый вечер, и красавица уже твердо уверовала в свою незаменимость, в то, что без ее участия принц-регент не в состоянии дать ни одного приличного обеда в Карлтон-Хаус.

Леди Брэй умоляла мужа позволить ей остаться в столице до конца сезона, но тот твердо стоял на своем.

— Ваше поведение, мадам, вызывает слишком много пересудов в обществе, а я не позволю марать в грязи мое доброе имя, — таким был вердикт непреклонного супруга.

Дэйзи Брэй не оставалось ничего иного, как рассказать о случившемся маркизу. Тот сначала никак не мог поверить, что все это правда, считая, что его возлюбленная просто кокетничает, желая вызвать ревность.

В свете установилось негласное правило, согласно которому дама после нескольких лет замужества, если она уже успела подарить супругу наследника, считалась относительно свободной в своем поведении. Мужу в этом случае предписывалось закрывать глаза на увлечения жены другими мужчинами, флирты — а иногда даже и гораздо более глубокие отношения.

Лорд Брэй, однако, оказался на редкость гордым человеком.

Как только сестра передала ему, о чем сплетничают в Мэйфере, он тут же собрался и примчался в Лондон.

— Никакие мои уговоры так и не смогли убедить его отказаться от принятого решения: в пятницу мы уезжаем в поместье, — со слезами пожаловалась Дэйзи своему нежному другу.

— Но я не могу вот так неожиданно, внезапно потерять тебя! — запротестовал маркиз. — Неужели ты готова в одно мгновение отменить все рауты и балы, на которых должна присутствовать? Как ты сможешь бросить все — ну и, конечно, меня?

— Вот именно это и огорчает меня больше всего, — нежно заверила Дэйзи, кладя руку на плечо маркиза, — но поверь, я действительно не в силах ничего изменить в данной ситуации: если Артур что-нибудь твердо решил, вот как сейчас, то я вынуждена беспрекословно подчиняться.

Однако решение лорда Брэя совсем не радовало маркиза. Он очень огорчился, считая себя обманутым в лучших чувствах.

А искать утешения молодой человек отправился в небольшой изящный особняк в Челси — тот самый, где он очень славно устроил свою постоянную любовницу. Она была необычайно мила и безусловно являлась одной из самых прелестных балерин в театре Друри-лейн.

Летти Лесс изумительно танцевала и так же изумительно делала все остальное, за что бы ни бралась.

Это «остальное» включало в себя и покорение сердец бесчисленных добивающихся ее благосклонности кавалеров.

Однако даже столь опытная львица, как она, не смогла устоять перед чарами молодого богатого маркиза, стоило ему только обратить на нее свое более чем пристальное внимание.

Балерина прекрасно отдавала себе отчет, что этот человек и щедрее, и умнее, и красивее, и значительнее всех остальных поклонников.

Она без колебаний согласилась переехать из скромных меблированных комнат, в которых жила, в миленький домик в Челси.

До Летти его занимала другая особа. Однако маркиз поспешил избавиться от нее: ему претила глупая манера хихикать при каждом слове. А кроме того, она еще и грызла ногти.

Среди завсегдатаев Сент-Джеймского дворца считалось весьма престижным держать собственную наложницу, не позволяя ей заводить отношения ни с кем другим. Проблема заключалась лишь в том, мог ли джентльмен позволить себе это.

Ну а уж маркиз Мелверли как раз мог позволить себе все, что угодно.

Два года назад, в двадцать шесть лет, он унаследовал огромное имение. Оно принадлежало их старинному роду на протяжении вот уже трехсот лет, и с каждым новым поколением благосостояние его лишь увеличивалось.

Отец его носил титул третьего маркиза Мелверли, а сам он — четвертого.

Четвертый маркиз Мелверли необычайно гордился и своим титулом, и своим знатным родом, и своим более чем достойным положением в жизни.

Хотя в настоящее время маркизу было всего лишь двадцать восемь, принц-регент уже поставил его в известность, что как только освободится пост лорда-наместника графства, то его займет именно он, маркиз Мелверли.

Его королевское высочество также изволил недвусмысленно намекнуть, что едва изменится его собственный статус и он станет королем, то маркизу непременно найдется теплое местечко при дворе.

Все эти авансы маркиз воспринял как должное, считая их лишь признанием его истинных заслуг перед страной и народом.

Молодой офицер, не знающий страха, успел отличиться в армии генерала Веллингтона, получив за храбрость две награды.

Он также прекрасно отдавал себе отчет в том, что, несмотря на его молодость, государственные мужи прислушивались к его мнению.

Да и сам принц-регент не пренебрегал советами маркиза относительно бесчисленного множества проблем, неизменно возникающих каждый день.

И вот теперь вдруг эта неожиданная неприятность. Он покинул Дэйзи Брэй в слезах: одна лишь мысль о том, что ей придется уехать из города, не встретившись с молодым лордом наедине, повергла красавицу в отчаяние.

Маркиз надеялся отвлечься от всех своих грустных размышлений в объятиях очаровательной Летти Лесс.

Вот уже три недели он не находил для своей малышки свободной минутки. Лорд Брэй сидел в деревне, занимаясь хозяйством, а молодой человек проводил все вечера, да и ночи тоже, у его супруги.

Но сейчас этот достойный джентльмен с удовольствием вспоминал, насколько же хороша и обворожительна Летти в танце. А кроме того, она сполна обладала умением заставить мужчину забыть все неприятности и треволнения. Стоило ей только обвить шею друга своими тонкими гибкими руками, как все иное тотчас же переставало существовать.

Но прежде маркизу предстояло присутствовать на обеде в доме герцога Бедфорда в Айлингтоне.

Обед оказался на редкость длинным и скучным, и ничто так и не смогло исправить отвратительное настроение молодого человека. Дамы, сидящие рядом, выглядели глупыми и безвкусными. Ни одна из них не шла ни в какое сравнение ни с Дэйзи, ни с Летти.

Казалось, обеду не будет конца. Но все-таки и он наконец закончился. Однако предстояла еще музыка, а потом карты, в которых также было необходимо принимать участие.

Уже почти в полночь маркизу удалось наконец оказаться в своем экипаже. И быстрые сильные лошади понесли его в Челси. К счастью, седок не успел заметить слабую усмешку, промелькнувшую на лице кучера, когда тот услышал адрес. Он не удержался и недвусмысленно подмигнул лакею.

— Все как и прежде, — тихо пробормотал тот в ответ, — лошади и сами прекрасно знают туда дорогу.

Кучер лишь хмыкнул. Про себя он размышлял о том, что ждать хозяина придется долго — почти всю ночь. Жена опять начнет жаловаться на тяжелую жизнь, когда он разбудит ее уже на рассвете.

До дома маркиза в Челси было недалеко, ведь он находился рядом со знаменитым госпиталем, в свое время открытым Неллом Гуином.

Перед госпиталем разбили сквер и посадили деревья. Под этими деревьями карета и остановилась. Маркиз вышел. Само собой разумелось, что обычно маркиза ждали. Однако сейчас было уже поздно, и служанка наверняка легла спать. На этот случай у хозяина имелся свой собственный ключ от входной двери. Доставая его из кармана и вставляя в замочную скважину, он подумал, что очаровательная малышка уже наверняка вернулась из театра и отправилась в свою спальню. И, разумеется, она придет в восторг от его визита, тем более что он так долго ею пренебрегал. В нежных объятиях она и не подумает упрекать своего повелителя.

Маркиз открыл дверь.

Как он и предполагал, в холле в двух серебряных рожках горели свечи, привезенные им из сельского дома. И он же приказал, чтобы они горели всю ночь — ведь никому не понравится спотыкаться в темноте, явившись поздно вечером.

Закрыв за собой входную дверь, маркиз положил ключ в карман и снял шляпу, уже собираясь оставить ее на стуле, на обычном месте.

И в этот момент он увидел, что место занято — на нем уже лежала мужская шляпа. Такого же фасона, такой же формы — можно сказать, в точности похожая на его собственный головной убор.

От неожиданности и удивления молодой человек застыл на месте. Интересно, когда это он забыл свою шляпу здесь и ушел без нее?

Но уже спустя минуту в душе славного джентльмена родилось зловещее подозрение.

Он положил свою собственную шляпу на столик перед зеркалом в золоченой раме. Зеркало это, как и серебряные подсвечники, тоже прибыло из поместья.

Очень тихо, стараясь ступать как можно осторожнее, маркиз поднялся по лестнице, устланной толстым мягким ковром. Вот наконец и небольшая площадка второго этажа с двумя дверьми — направо и налево.

Одна дверь ведет в маленькую комнату, которой редко пользуются.

Вторая же таит за собой просторную, хорошо убранную и очень уютную спальню, где, как правило, и происходят нежные свидания.

Маркиз не пожалел ни средств, ни времени, чтобы обставить и украсить эту спальню по своему вкусу. А вкус у него, надо признаться, был отменный.

Над огромной кроватью словно витал в воздухе золоченый венчик, а от него фалдами ниспадал роскошный полог тончайшего шелка.

Маркизу претили яркие тона и безвкусное убранство, которым обычно грешили спальни жриц любви. Если уж он решил содержать любовницу, то непременно должен позаботиться, чтобы ее окружали роскошь и изящество, соответствующие наклонностям патрона.

Поэтому комната Летти радовала глаз светлыми, нежными тонами, а дорогие ткани драпировок, гобеленов, покрывал и накидок давно стали предметом зависти всех девушек, которые танцевали в театре вместе с ней.

Дорогой пушистый и мягкий ковер поражал великолепной изысканностью расцветки.

Все картины на стенах принадлежали кисти самых модных французских художников.

Мебель, красивая и удобная, подобная той, что украшала покои принца-регента, прибыла не откуда-нибудь, а прямо из Версаля, после революции.

Размышляя самым приятным образом о своих успехах в искусстве дизайна, маркиз стоял на лестничной площадке, собираясь повернуть ручку двери, ведущей в спальню. И именно в эту минуту за дверью раздался смех Летти. Маркиз замер, словно сраженный молнией, не в силах даже пошевелиться. Несколько мгновений он просто не мог поверить в реальность происходящего, решив, что принял за женский смех какой-то совсем посторонний звук. Но в эту минуту прозвучал низкий мужской голос. Сомневаться не приходилось. Летти обманывает его.

Незыблемое, общепринятое правило предписывало женщине легкого поведения, находящейся на содержании, хранить верность своему покровителю все то время, пока он готов опекать ее, проявляя щедрость.

Маркиз никак не мог упрекнуть себя в обратном. Все украшения Летти — и бриллианты, и жемчуга, и золото — всегда вызывали сенсацию.

Что из того, что в последние недели он немного отвлекся от нее? Разве это повод, чтобы сразу заводить еще одного любовника? А как она смеет принимать этого негодяя в его собственном доме! Еще до того, как он, маркиз, сам расстался с ней официально!

Это просто возмутительно!

На мгновение молодой человек задумался, не войти ли в спальню прямо сейчас и не высказать ли распутнице и ее дружку все, что он о них думает… Но нет, подобный поступок ниже его достоинства. Маркиз ни разу в жизни не позволил себе действовать сгоряча: даже в гневе он соблюдал спокойствие и не давал волю чувствам. Нет, совсем напротив: он становился сдержанным, словно лед, и разил противников острыми, как лезвие кинжала, речами.

Сейчас маркиз повернулся и медленно пошел вниз по ступенькам.

Забирая со столика перед зеркалом шляпу, он внимательно вгляделся в свое отражение в золоченой раме. Потом медленно, одну за другой, задул все четыре свечи, освещавшие холл.

«Интересно, — задумался он, — поймет ли Летти, что я приходил сюда?»

Во всяком случае, завтра же утром она получит записку от его секретаря с приказом немедленно освободить занимаемое жилище. Тогда уж она наверняка перестанет сомневаться в том, что случилось этой ночью.

Маркиз вышел на улицу и аккуратно запер за собой дверь.

Кучер и ливрейный лакей устроились на козлах как можно удобнее, приготовившись к долгому ожиданию. Поэтому, увидев маркиза, так быстро вернувшегося с поля боя, они едва поверили своим глазам.

Лакей моментально спрыгнул на землю и, как положено, с поклоном открыл дверцу экипажа.

— Отвезите меня домой, — спокойно, без всякого выражения приказал маркиз.

— Разумеется, милорд, — ответствовал кучер.

Дверь кареты закрылась, и лошади тронули с места. В этот самый момент маркиз решил отправиться в свое поместье. У него не было сейчас ни малейшего желания возвращаться в общество, где ему непременно предстояло бы выдерживать несчастные молящие взгляды Дэйзи и яростные, полные гнева, взгляды ее мужа.

Да, с Летти он покончил навсегда и бесповоротно.

Молодого человека неожиданно поманил покой и уют прекрасного деревенского дома, Мелверли-Холла.

Там он сможет ездить верхом по всему имению, твердо зная, что оно принадлежит ему и только ему одному. Никто не отберет у него это неслыханное богатство и покой.

Карета остановилась у дверей дома на Беркли-сквер, и маркиз дал несколько быстрых указаний своему ночному слуге. Затем он поднялся наверх, в спальню, где его ожидал камердинер.

Во время войны маркиз научился спать крепким и глубоким сном каждый раз, когда обстоятельства это позволяли. Однако умел и просыпаться в любой момент, как только этого требовала ситуация. Но тем не менее сейчас камердинер получил приказ разбудить хозяина ровно в семь тридцать. А к девяти было велено подать дорожный фаэтон.

— Я отправляюсь в деревню, Йейтс, — пояснил маркиз. — Вы последуете за мной в возке вместе с необходимыми вещами. Да, и не забудьте сказать повару, что он едет с нами.

— Слушаюсь, милорд, — поклонился камердинер.

Он не высказал ни малейшего недоумения по поводу того, что его сиятельство изволят отбыть столь неожиданным образом. Йейтс уже научился ничему не удивляться: он служил вместе со своим хозяином и в Португалии, и во Франции во время оккупации. Так что он был вполне готов к любому неожиданному маневру и вовсе не собирался суетиться по пустякам.


Утром маркиз, едва покончив с завтраком, послал за своим секретарем. Секретарь прибыл, как всегда, очень быстро и получил распоряжение оповестить Летти Лесс о том, что ей предстоит немедленно освободить дом в Челси.

Мистер Барлоу, служивший секретарем уже не первый год, не позволил себе ни единого замечания по этому поводу. Его гораздо больше озадачило то обстоятельство, что маркиз изволил приказать ему отменить все свои встречи и визиты, намеченные на предстоящую неделю.

— Все, милорд? — сдержанно уточнил секретарь. — Но ведь во вторник вечером предполагается раут специально в честь вашего сиятельства. А в четверг его королевское высочество планирует совместную поездку в Уимблдон.

— Ну так придумайте какую-нибудь отговорку, — небрежно отмахнулся маркиз. — Скажите, что мне предстоит хоронить кого-нибудь из родственников или участвовать в крестинах! Боже мой, я просто должен уехать из Лондона!

Мистер Барлоу тяжело вздохнул. Но вслух он произнес лишь то же самое, что и остальные слуги:

— Слушаюсь, милорд.

И маркиз уехал в фаэтоне, запряженном новой парой лошадей.

Постепенно настроение его начало улучшаться; гнев понемногу улетучивался.

Нельзя сказать, что потеря Дэйзи оказалась смертельным ударом. Больше всего в этой истории раздражало собственное положение: сейчас он выглядел круглым дураком. И тут уж, конечно, постаралась Летти.

Маркиз вспомнил обо всех подарках, которых не жалел для нее, и обо всех расходах и усилиях, предпринятых, чтобы свить уютное гнездышко любви в Челси. Да, ему удалось сделать этот дом действительно достойной оправой для такой драгоценности, как эта маленькая красотка.

Маркиз не мог, разумеется, не думать и о том, что кем бы ни был мужчина, проводивший ночь в спальне Летти, он тоже хорошо и от души посмеялся над одураченным покровителем своей подружки. Совсем не важно, кто это такой. Этот человек нематериален.

Маркиза раздражало то обстоятельство, что, поверив женщине, он был безжалостно и нагло обманут.

Молодой человек вовсе не отличался чрезмерным тщеславием, чтобы всерьез размышлять о своих неоспоримых и неизмеримых достоинствах. Но глупо было бы скрывать от самого себя тот явный факт, что его мужское очарование оказывалось неотразимым в глазах дам, даже самых искушенных в делах любви.

Что касается любой из его содержанок, дело заключалось вовсе не в его щедрости, подарках, нарядах и прочем. Все они влюблялись в него. И поэтому немаловажной составляющей каждого негласного контракта такого свойства становился запрет на какие бы то ни было упреки и уговоры при разрыве. Но в его случае и слезы, и упреки, и уговоры все равно оказывались неизбежными. Всегда возникали сакраментальные вопросы, не имеющие ответа: «Что же я такого сделала? Почему ты меня разлюбил?»

Он-то сам прекрасно понимал, что для него это вовсе не был вопрос любви. И все-таки Летти, даже несмотря на то что она привлекала огромное количество мужчин, в то время как сами эти мужчины ровным счетом ничего не значили для нее, просто обязана была отдать ему свое сердце. Он уже привык к такому повороту событий. И именно поэтому измена этой балерины оказалась мало приятным потрясением для маркиза. Такого с ним еще не случалось ни разу — не только с девушками, подобными Летти, но и со светскими дамами типа Дэйзи.

Лорду Мелверли часто приходилось признаваться самому себе, что в минуты, свободные от занятий любовью, говорить с этими женщинами было совсем не о чем. А сейчас он еще к тому же понимал, что только по вине Дэйзи ее супруг повел себя столь некрасиво. Сам маркиз всегда очень тщательно следил за тем, чтобы не проявлять своих чувств в присутствии посторонних. И тем не менее сплетни распространялись повсюду и всегда, с кем бы он ни встречался. Сохранить сердечную привязанность в тайне ему не удалось еще ни разу.

Но Дэйзи уж слишком открыто проявляла свою радость от того, что ей удалось заполучить такого любовника. Неприкрытая страстность в ее глазах, губах, в каждом движении ее тела делала их обоих легкой и доступной мишенью для сплетен. Очень скоро об их романе заговорил весь лондонский бомонд. Вполне естественно было ожидать, что рано или поздно слухи дойдут и до лорда Брэя.

А в подобных обстоятельствах даже маркиз вынужден был признать, что единственным выходом для лорда оставалось увезти жену из столицы, подальше и от сердечных волнений, и от досужих разговоров.

Но с другой стороны, не сомневался маркиз, подобный поступок неизбежно вызовет новый всплеск разговоров. Весь Мэйфер всколыхнется от слухов, сплетен, перешептываний и усмешек.

Маркиз живо представил, как все друзья, не говоря уж о врагах, начнут с издевкой посмеиваться над его неудачей и разочарованием.

Лорд Брэй не вызвал своего обидчика на дуэль — ведь это вполне могло запятнать репутацию Дэйзи. Вместо этого он просто решил увезти жену в деревню. Там, в тиши поместья, в полном уединении, она окажется вне опасности.

— Черт подери все это! — в бешенстве выругался маркиз. — Не только Летти Лесс сумела выставить меня круглым дураком, но и Артур Брэй тоже, причем даже в большей степени!

Он управлял своими новыми лошадьми с обычной сноровкой, спокойно и умело.

Утро выдалось прекрасное: ласковое солнце сияло на дорогой упряжи и ярко освещало дорогу.

Маркиз чувствовал, что просто обязан наслаждаться таким прекрасным путешествием. Однако даже лакей, сидящий рядом со своим господином, не мог не заметить, как напряженно сжаты его губы. В глазах тоже не отражалось ничего хорошего. Такое выражение глаз маркиза вызывало у каждого из его слуг ощущение, словно по спине течет струйка ледяной воды.

Маркиз молча погонял лошадей.

Примерно через два часа быстрой езды он остановился возле придорожной гостиницы, чтобы сменить лошадей — там его ожидала свежая пара.

Пока выпрягали одних и запрягали других, маркиз зашел в гостиницу и заказал стакан домашнего сидра. От вина, предложенного хозяином, он отказался. Он вообще отличался умеренностью и скромностью и в еде, и в напитках.

Наконец лошадей сменили, и фаэтон вновь отправился в путь. Держа в руках поводья, маркиз задумался о своей прекрасной конюшне в Мелверли-Холле. Туда он попадет примерно через полтора часа.

Секретарь рано утром отправил в имение посыльного, чтобы оповестить слуг о скором приезде хозяина.

Был уже почти час дня, когда маркиз свернул с главной дороги. Неожиданно ему пришлось резко натянуть поводья и остановиться. Проехать дальше было невозможно.

Впереди на дороге, прямо перед ним большой тяжело нагруженный почтовый дилижанс упал и перевернулся, перегородив дорогу.

Испуганные лошади бились, пытаясь вырваться из упряжи, и еще больше ранили сами себя безумным метанием в острых оглоблях.

На другой стороне дороги, перекосившись, стояла деревенская повозка со сломанным колесом.

А между почтовым дилижансом и повозкой, на самой середине дороги, застряла небольшая двуколка, запряженная пони, причем бедное животное лежало на земле.

Из дилижанса доносились крики пассажиров, лошади бились и ржали, и вся сцена представляла собой сплошной хаос.

Маркиз немедленно отдал поводья лакею и спрыгнул на дорогу. Первым делом предстояло навести здесь порядок.

Он приказал нескольким откуда-то появившимся крестьянам срочно освободить лошадей почтового дилижанса.

Двое других получили распоряжение выпрячь лошадь из повозки.

Затем молодой человек не без труда помог кричащим и плачущим пассажирам дилижанса выбраться из перевернутого экипажа.

Одна из женщин была серьезно ранена, поскольку, когда дилижанс перевернулся, она оказалась внизу, а на нее упали остальные сидящие.

Маркиз отправил за доктором мальчишек, с интересом наблюдавших за всем происходящим, благо самый старший из этих любопытных с гордостью заявил, что знает, где живет доктор. Маркиз дал умнику шиллинг и велел бежать во всю прыть.

Довольный столь щедрым подарком, мальчишка убежал. Маркиз же внимательно посмотрел вокруг.

Люди, только что освободившиеся из почтового дилижанса, удрученно и растерянно стояли у края дороги. Они даже и не пытались разобрать свой багаж, который когда-то помещался на крыше кареты, а теперь беспорядочной кучей валялся в грязной канаве. На некоторых чемоданах и коробках открылись крышки, и выпавшие вещи лежали прямо на дороге.

Маркиз обратился к пострадавшим с предложением разобрать свои сумки, коробки и чемоданы, а потом посмотрел на двуколку, запряженную пони.

Возле нее на земле сидела молодая девушка, почти девочка, и непрерывно гладила свою неподвижно лежащую маленькую лошадку.

Маркиз подошел. Девушка подняла на него глаза, и он не мог не заметить, насколько она хороша.

— Мне кажется… мой пони… мертв, — растерянно и тихо произнесла она.

Маркиз наклонился и сразу понял, что девушка абсолютно права.

Пони был очень-очень стар.

Когда дилижанс столкнулся с повозкой, колесо повозки сломалось и ударило пони с силой, вполне достаточной, чтобы его убить.

Впрочем, успокоил себя маркиз, этому животному и так жить оставалось не слишком долго.

Но для девушки, все еще продолжавшей гладить шею своего друга тонкими длинными пальцами, его гибель явно стала трагедией.

— Мне очень жаль, — негромко произнес маркиз, — но боюсь, что мы уже ничем не сможем ему помочь.

— Как вы думаете, может быть… его можно… хотя бы похоронить? — робко поинтересовалась девушка.

— Полагаю, это вполне можно организовать, — уже более уверенно ответил маркиз. Он обратил внимание, что рядом с почтовым дилижансом продолжают стоять праздные зеваки — окрестные жители. Лошади, к счастью, успокоились, так что следить за ними уже не было необходимости.

— Вот здесь мертвый пони, — обратился маркиз к одному из стоящих, — и хозяйка хочет похоронить его. Не знаешь ли ты, где это можно сделать?

Крестьянин, поняв, что с ним разговаривает богатый и благородный джентльмен, приподнял шапку на голове.

— Я сделаю это для вас, сэр, если вам это угодно.

— Это именно то, что нужно, — согласился маркиз, — а я хорошо заплачу тебе за работу.

Он направился к девушке, все еще сидящей прямо на пыльной дороге, а крестьянин пошел за ним.

Маркиз начал распоряжаться сам, так как понял, что девушка говорить не сможет: глаза ее наполнились слезами, она готова была разрыдаться.

Крестьянин с удовольствием взял протянутый ему соверен и с блеском в глазах предложил позвать друга, который и поможет ему справиться с задачей.

— Там вот есть кусок ничейной земли, сэр, — пояснил он. — Сейчас я сбегаю в деревню, сэр, и мы вдвоем все сделаем как надо, сэр.

— Большое… большое вам спасибо, — со слезами пробормотала девушка, — завтра я приду и посмотрю, где… где он похоронен…

— Хорошо, мисс, — ответил крестьянин, — не волнуйтесь. А если захотите поставить что-нибудь вроде надгробного камня, то я и это смогу для вас устроить.

— Вы очень, очень добры, — еще больше расстроилась девушка. — Его звали… Бен, и он со мной с самого детства…

— Я понимаю ваше горе, мисс, — посочувствовал крестьянин. — Вам очень будет его не хватать.

Девушка только кивнула, а маркиз предложил:

— Наверное, мне лучше отвезти вас домой. А потом найду кого-нибудь, кто починит вашу коляску, и попозже вы сможете ее забрать.

— О, так я и это сделаю, сэр, — тут же с готовностью предложил услужливый крестьянин.

— Это было бы отлично, — согласился маркиз. После этих слов еще один соверен поменял владельца, и договор можно было считать скрепленным.

Теперь наконец маркиз повернулся к девушке.

— Ну, а сейчас давайте я отвезу вас домой. Здесь мы больше уже ничего не сможем сделать.

Незнакомка доверчиво направилась к фаэтону, и молодой человек помог ей подняться на подножку.

Лакей, державший под уздцы лошадей, вскочил на заднее сиденье. Маркизу с трудом удалось объехать перевернутый почтовый дилижанс.

Крестьянскую повозку нужно было сдвинуть в сторону, а лошадь — освободить от упряжи и отвести в безопасное место.

Каким-то образом молодому человеку удалось все это сделать, и дорога наконец оказалась свободной.

Некоторое время новые знакомые ехали молча, а потом маркиз все-таки поинтересовался:

— Как же вас зовут?

— Я… меня зовут Кристина Черстон, — смущаясь, ответила спутница.

Маркиз на минуту задумался. Потом, словно что-то вспомнив, заговорил:

— Мне кажется, вы живете где-то в моем поместье.

— Да, это так, — согласилась девушка. — И я знаю вас. Вы — маркиз Мелверли.

Молодой человек улыбнулся и, повернувшись, внимательно посмотрел на нее.

Она действительно казалась необычайно хорошенькой, ее не портила даже слишком простая одежда. От наблюдательных глаз маркиза не скрылось и то, что белое платье девушки перепоясывал широкий черный пояс.

— Во время войны я служил за границей, — продолжил беседу молодой человек, — и что-то не припомню, чтобы, вернувшись, встретил хотя бы кого-то из вашего семейства.

— Мой отец умер две недели тому назад, — печально ответила Кристина, — я живу в доме под названием «Четыре колонны», сразу за вашим парком.

— О, конечно, я помню, что слышал о вашем отце, — оживился молодой человек, — ведь это у него была огромная коллекция марок?

— Да, это так, — согласилась девушка, — он собирал марки всю жизнь, и поскольку ваш батюшка тоже этим увлекался, то они часто встречались, чтобы побеседовать.

— Мой отец рассказывал мне об этом. Как жаль, что вы так рано остались без родителей!

Кристина низко опустила голову.

— Мне очень, очень не хватает и мамы, и отца, — тихо призналась она. В ее голосе прозвучала такая искренняя печаль и такое одиночество, что маркиз, не удержавшись, спросил:

— Вы хотите сказать, что сейчас живете в «Четырех колоннах» совсем одна?

— Нет, со мной моя нянюшка, — просто ответила Кристина. — А кроме того, я написала папиному брату. Но его семья живет в Нортумберленде, а вы ведь знаете, как это далеко!

— Да, действительно не близко, — согласился маркиз, — но мне кажется, что вам не пристало жить одной.

— Я не одна, — возразила девушка, — но я буду скучать без Бена. Мне было так хорошо ездить к друзьям! Ну а теперь придется ходить пешком.

Слова спутницы прозвучали настолько естественно и искренне, что казалось совершенно невозможным заподозрить ее в какой-нибудь корысти. Ей и в голову не приходило, что богатый человек может воспринять ее рассказ как просьбу помочь и обеспечить каким-то транспортом.

Фаэтон уже сворачивал в деревню.

По одну сторону улицы тянулся ряд домов с соломенными крышами, а другую занимала длинная стена, окружавшая усадьбу маркиза Мелверли.

Лошади миновали ворота усадьбы.

Молодой человек с детства знал, что дальше по улице расположен небольшой очаровательный старинный, постройки времен королевы Елизаветы, дом из красного кирпича. Его название — «Четыре колонны» — всегда казалось смешным. Однако он не помнил, чтобы когда-нибудь встречал здесь вот эту юную особу, с которой рядом сейчас сидел.

— Позвольте спросить, — поинтересовался он, боясь показаться невежливым, — сколько же вам лет?

— Мне восемнадцать, — совершенно просто ответила девушка, — а через три месяца исполнится девятнадцать.

Маркиз подумал, что именно поэтому он ее и не видел, а если когда-то случайно и встречал на улице, то наверняка не запомнил, ведь она была еще слишком мала.

Окончив одну из лучших школ в Британии, Итон, он сразу отправился на войну. Больше того, в те дни он считал молоденьких девчонок совсем неинтересными и недостойными внимания.

Проехав по короткой аллее, маркиз остановил фаэтон возле дверей дома «Четыре колонны».

— Ну, сейчас я вас покину, — попрощался он со своей новой знакомой, — но завтра обязательно загляну, и мы подумаем, можно ли помочь горю относительно потери маленькой лошадки.

— Вы очень добры, — поблагодарила девушка, — но право… у вас так много других дел, что вам наверняка некогда думать еще и об этом.

Маркиз недоуменно поднял брови. Кристина пояснила, что она имела в виду:

— Вся деревня с нетерпением ожидала, когда же вы наконец вернетесь. Им нужно ваше руководство в целой массе вопросов, которые оставались без внимания, пока ваша светлость еще не вернулись из Франции.

— Без внимания? — с удивлением переспросил маркиз. Ему как-то еще не приходило в голову, что во время его отсутствия дела могли и не идти так же гладко, а возникающие проблемы не решаться так же быстро, как в то время, когда в поместье жил отец.

— Из-за войны все переменилось, — пояснила Кристина, словно он задал ей какой-то конкретный вопрос, — сейчас мужчины возвращаются из армии и ищут работу.

— Как и прежде, им дадут работу в поместье, — резко ответил молодой человек.

Девушка молчала, и он взглянул на нее, пытаясь угадать, о чем она думает.

— Что вы хотите этим сказать? — наконец, не выдержав, прямо спросил он.

— Я… извините меня, это вовсе не мое дело, — тихо проговорила девушка. С этими словами она вышла из фаэтона.

Маркиз спустился вслед за ней, а лакей взял лошадей под уздцы.

Кристина открыла входную дверь, и молодой человек, словно зачарованный, последовал за ней в дом, в маленькую прихожую.

— Вы должны объяснить свои слова, то, что вы имели в виду, — напористо заговорил он, — что, существуют какие-то неприятности и проблемы, о которых я могу не знать?

Девушка неуверенно смотрела на своего нового знакомого.

— Я виновата, — наконец заговорила она. — Это вовсе не мое дело, и я не имею ни малейшего права вмешиваться в то, что меня вовсе не касается. Все, что я сказала раньше, нужно просто считать необдуманным.

— Но я хочу, чтобы вы все обдумали и сказали правду. Мне просто необходимо знать правду. Так что же случилось?

— Наверное, вам лучше поговорить с викарием и задать этот вопрос ему, — стояла на своем Кристина. — Он очень волнуется, так же, как волновался и мой папа, что сейчас молодым людям совсем нечего здесь делать.

Маркиз внезапно стал очень серьезным.

— Я обязательно займусь этим, — без тени усмешки или снисхождения ответил он. — Спасибо за то, что взяли на себя труд поставить меня в известность. Завтра я обязательно приду к вам.

— Спасибо за то, что вы так добры ко мне. Бен… я знаю, вы дали тому человеку много денег. Конечно, я в долгу и непременно расплачусь.

Маркиз улыбнулся.

— Если вы это сделаете, то я буду чувствовать себя оскорбленным!

— Ах, ну тогда… спасибо, огромное спасибо! — искренне пролепетала девушка.

Маркиз сел в фаэтон, повернул лошадей и, приподняв на прощание шляпу, поехал прочь.

По пути к своему дому он не переставал думать о том, что происходит нечто странное и непонятное.

Ему повезло, что он узнал о происходящих в его владениях неурядицах, пусть даже и таким неожиданным способом.

И все-таки одна лишь мысль о том, что в Мелверли может происходить что-то плохое, раздражала и беспокоила его.

— Хотел бы я знать, в чем же все-таки дело! — вслух воскликнул маркиз, въезжая в ворота своей усадьбы.

2

Дворецкий ожидал прибытия господина в холле.

Рядом с ним стояли четыре лакея в ливреях, которые явно не подходили им по размеру.

— Добро пожаловать домой, милорд! — провозгласил дворецкий. — Очень приятно, что ваше сиятельство изволили наконец вернуться!

— Мне, конечно, надо было бы вернуться гораздо раньше, — отвечал маркиз, — но пришлось задержаться в Лондоне. Однако я вполне согласен с вами, Джонсон, что это большая радость — оказаться наконец дома.

Он по-хозяйски осмотрел просторный холл.

Портреты предков в блестящих на солнце золоченых рамах придавали комнате особенно торжественный и парадный вид.

— Ленч готов, милорд, — с соответствующей обстановке значительностью объявил дворецкий.

Но маркиз молча прошел в комнату, расположенную в дальнем конце холла.

Именно здесь всегда сидела его матушка, и здесь он в последний раз видел отца.

Третий маркиз Мелверли умер в то время, когда его сын сражался в Португалии. На похороны отца молодой офицер не попал.

Здесь, в этой старинной комнате, все выглядело в точности так же, как во времена его детства.

Книжные полки, вплотную уставленные толстыми томами в кожаных, тисненных золотом переплетах, мебель, очень старая, переходившая из поколения в поколение.

Не говоря ни слова, молодой человек повернулся и пошел по коридору в столовую. Эта великолепная комната, вернее, зал — настолько она была велика, — могла спокойно вместить до сотни обедающих и вовсе не казалась при этом переполненной.

В дальнем конце ее был построен балкон, на котором в прежние времена для гостей играл оркестр. Мальчиком он так любил слушать его!

Маркиз вспоминал, как во время званых вечеров тайком пробирался по лестнице и оттуда следил за всем происходящим, оставаясь совершенно невидимым.

Вспоминал, как хороша была матушка в те торжественные вечера, когда надевала фамильные жемчуга Мелверли.

Молодой маркиз решил, что и он когда-нибудь обязательно будет устраивать подобные рауты.

Однако сомнительно, что кто-то из нынешних дам, даже таких красивых, как Дэйзи, сможет сравниться с его матушкой.

Маркиз сел за стол. Еда, ожидавшая его, была превосходной.

Мистер Барлоу оказался необычайно мудр и успел предупредить повара о том, что его сиятельство предпочитает легкую пищу.

Едва закончив трапезу, маркиз объявил:

— А теперь я хочу видеть мистера Уотерса. Надо думать, он трудится в своей конторе?

Джонсон не спешил с ответом, словно собираясь с духом, и маркиз терпеливо ждал. Наконец, когда пауза начала казаться уже чересчур затянувшейся, дворецкий, собравшись с мыслями, заговорил.

— Я… я не думаю, что мистер Уотерс сейчас здесь, милорд, — несколько неуверенно и растерянно пояснил он.

— Его нет в усадьбе? — недоверчиво воскликнул маркиз. — Но почему? Где он может быть?

— Мистер Уотерс обычно приходит днем, после обеда, милорд, — ответил Джонсон.

— Разве он не знал, что я должен сегодня приехать?

— Нет, милорд. Мы не ожидали прибытия вашего сиятельства так рано, поэтому и не сочли нужным уведомить его.

Маркиз не мог не удивиться столь странному объяснению. Кроме того, на лице дворецкого застыло какое-то непонятное выражение, подтверждавшее худшие подозрения — далеко не все в его доме обстояло благополучно.

Не произнеся больше ни слова, молодой хозяин вышел из столовой и пошел по длинному коридору. Он вел в контору, где и полагалось находиться управляющему имением.

Кабинет располагался в дальнем конце огромного дома и представлял собой просторную комнату. Стены ее были украшены картами земель, принадлежащих роду Мелверли, а в углу громоздилась целая гора черных упаковочных ящиков.

Как и ожидал маркиз, комната оказалась пустой. Больше того, она выглядела весьма и весьма неаккуратно. Очевидно, тот, кому надлежало в ней работать, не слишком усердствовал и не связывал свои насущные интересы с длительным пребыванием в кабинете.

Большой стол, за которым обычно трудился Уотерс, оказался загруженным бухгалтерскими книгами, причем одна из них даже лежала открытой.

Маркиз заглянул в нее.

Обязательное обозначение дат свидетельствовало, что управляющий работает над счетами вот уже в течение целого месяца.

Все то время, которое молодой маркиз провел во Франции, имение находилось исключительно в руках Уотерса.

Каждый месяц он исправно посылал отчет о работе с поверенным маркиза в Лондон, чтобы получить причитающееся ему жалованье. Распоряжение о таком порядке оплаты молодой лорд отдал еще до смерти отца. Смысл его состоял в том, что маркизу Мелверли-старшему, уже очень больному, казалось тяжким трудом вникать в повседневные нужды поместья.

Маркиз еще раз взглянул на книгу, а потом начал перелистывать страницы, с большим вниманием вникая в смысл записей.

Кристина Черстон пожаловалась, что и деревенские жители, и мужчины, вернувшиеся домой из армии, не имели работы. Вот именно это и оказалось очень трудно понять. При жизни отца все до единого работоспособные жители деревни были тем или иным способом заняты в поместье, которое они называли Большим домом.

Самые статные молодые люди начинали в качестве буфетчиков, а потом, немного научившись манерам и обращению с различными предметами обихода, постепенно переходили на должности лакеев. Другие же работали в саду или становились конюхами, плотниками, каменщиками или кузнецами.

Если им удавалась работа с домашними животными, то для них всегда в изобилии находились дела на ферме и на скотном дворе.

Поместье Мелверли, с огромным развитым хозяйством, с собственным сельским, да и ремесленным производством, по сути дела, представляло собой государство в государстве. И так продолжалось веками. Трудно было представить, что кто-то из деревенских парней, сильных, разумных и не боявшихся работы, мог не найти себе дело, а следовательно, и достойную оплату в усадьбе.

Маркиз внимательно всматривался в имена, записанные в книге.

Неожиданно он замер, прочитав имя «Джим Хикс».

Он прекрасно знал этого человека. В далеком детстве Джим Хикс учил мальчика ездить верхом на первом в его жизни пони.

В битве при Ватерлоо Джим был тяжело ранен, и маркиз сам ходил его искать после сражения.

Как оказалось, Джима отнесли в разбитую снарядами церковь: в ней не осталось крыши и было только три стены, но все-таки это было хоть какое-то укрытие.

На каменном полу церкви укладывали в ряд раненых, прибывавших с поля боя. Маркизу не потребовалось много времени, чтобы найти Джима. Но встреча не обрадовала — состояние его оказалось критическим: Джим потерял ногу и получил несколько огнестрельных ран. Шансов выжить практически не оставалось.

Маркиз опустился перед старым приятелем на колени и с искренней печалью в голосе произнес:

— Как жаль, что мне довелось найти тебя в таком положении, Джим.

С огромным усилием тот прохрипел:

— Но ведь мы победили, правда, милорд?

— Конечно, победили! — поспешил заверить умирающего маркиз. — Ведь ты же дрался геройски и завоевал великую победу!

Джим слабо улыбнулся.

Потом он закрыл глаза, чтобы уже никогда не открыть их снова.

Маркиз прекрасно помнил, какие чувства испытывал тогда, прощаясь со своим дорогим Джимом. Помнил и слезы, навернувшиеся на глаза, когда он покидал разбитую церковь. Джим, занимавший такое огромное место в его детской жизни, уже больше никогда не вернется в Мелверли.

И вот сейчас маркиз внимательно смотрел на страницу из бухгалтерской книги Уотерса. Потом перевернул несколько листов ближе к началу. Жалованье Джима Хикса регулярно начислялось и после битвы при Ватерлоо. А ведь с этого времени прошло уже почти четыре года!

Маркиз не жаловался на смекалку и сообразительность, и ему ничего не стоило в одну минуту разгадать ту систему, по которой Уотерс «подгонял бухгалтерию».

Вот в чем причина той странной безработицы, от которой так страдают все жители Мелверли, а особенно те, кто вернулся из армии и с флота. Уотерса не заботило, живы они или мертвы: он регулярно начислял им жалованье и спокойно клал его в карман, пользуясь малограмотностью, а то и полной безграмотностью всех деревенских жителей.

Сама мысль обо всех тех, кого жестоко обманули и обокрали, заставила маркиза похолодеть от гнева. Он замер, губы его сами собой сложились в странную неживую усмешку.

Он вернулся в кабинет и позвонил, вызывая Джонсона.

— Как только Уотерс придет, пришлите его, пожалуйста, ко мне.

— Очень хорошо, милорд, — с готовностью отвечал дворецкий.

Маркиз немного помолчал, а потом спросил:

— Сколько лет вы работаете у нас в доме, Джонсон?

— С двенадцати лет, милорд, — со сдержанным достоинством ответил дворецкий, — то есть без малого тридцать семь лет.

— И вам ни разу не пришло в голову рассказать мне, что происходит?

К чести Джонсона, он не стал притворяться, будто не понимает, что имеет в виду его хозяин.

— Но ведь ваше сиятельство воевали за границей, и я не хотел вас расстраивать.

Понимать эти слова надо было в том смысле, что маркиз вполне мог и не вернуться с войны. А в таком случае он все равно не смог бы ничего исправить. Уотерс же непременно уволил бы Джонсона.

Да, в ответ на такой ход мыслей сказать было нечего, и маркиз не спешил продолжить разговор. Наконец Джонсон заговорил сам:

— Мне очень жаль, милорд. Мы все очень надеемся, что дела придут в порядок и все снова станет по-прежнему хорошо, так, как оно было при вашем батюшке.

— Разумеется! — горячо ответил маркиз. — Но мне очень хотелось бы узнать обо всем как можно раньше.

Приходилось признать, хотя бы в душе, что во всем происходящем в имении в настоящее время есть и его вина.

Генерал Веллингтон задержал его в оккупационной армии гораздо дольше, чем маркиз планировал. Конечно, он не мог не понимать, что, оставаясь во Франции, приносит пользу и самому генералу, и всей армии.

Он не только твердой и опытной рукой держал вверенные ему войска. Со всех сторон света в Париж съезжались дипломаты, и поэтому постоянно возникала необходимость что-то обсуждать, принимая срочные и часто непростые решения.

Нельзя, конечно, отрицать и притягательность самого Парижа для очень молодого человека, еще сразу со школьной скамьи попавшего на войну и принимавшего участие в самых тяжелых и кровопролитных сражениях.

Столица Франции и ее жители делали все, что могли, чтобы облегчить для своих завоевателей тяготы и испытания военной службы. Причем как все, что делают истинные французы, они и это делали с неотразимым шармом и изысканностью.

Типичная черта французов, как известно, и состоит в том, что почти всегда им удается превратить свое поражение в победу. Это удалось и на сей раз, по крайней мере в той части задачи, которая касалась дипломатов и оккупационных войск.

Непростительной ошибкой со стороны маркиза сейчас казалось то, что, вернувшись на родину, он далеко не сразу приехал в Мелверли. Конечно, Военное ведомство требовало почти ежедневного его присутствия. Да и сам принц-регент выказывал такое расположение, которое не могло не вызывать самую черную зависть у придворных. Молодого маркиза постоянно включали в список обедающих в Карлтон-Хаус. Поскольку молодой блестящий офицер только что вернулся из Парижа, его высочество постоянно просил его совета по поводу картин, изысканной мебели и других произведений искусства, которыми страстно увлекался.

Нечего и говорить, что подобное внимание и расположение высочайшей особы польстило бы чьему угодно самолюбию.

Кроме того, за годы войны и сражений маркиз не мог не утратить своих юношеских увлечений, интересов и ценностей. Но зато появились новые притягательные силы — такие, как красавица Дэйзи Брэй и десяток ей подобных.

Лорд Мелверли ушел в армию, едва окончив школу. Именно там ему и довелось познать радость близкого общения с прекрасным полом, причем с самыми искусными в любви его представительницами. А ведь они имели славу самых неотразимых особ Европы. Но даже парижские красотки не могли сравниться в своем очаровании с прелестями малышки Летти Лесс. Были и иные «неотразимые», о которых не утихали разговоры в кулуарах дворца Сент-Джеймс — настолько они казались интересными и необычными в своем поведении.

Маркиз постоянно напоминал себе, что ему пора ехать в деревню. Но стоило лишь заговорить об этом с приятелями, как на него обрушивались целые водопады самых веских доводов в доказательство обратного: бросить Лондон сейчас никак нельзя, он обязан здесь остаться по крайней мере еще на одну неделю, а то и дольше.

И вот сейчас, конечно, молодой хозяин огромного, прекрасного, такого дорогого его сердцу, но такого заброшенного поместья не мог не сожалеть о своем постыдном малодушии и пренебрежении сыновним долгом.

В глубоких и не самых приятных размышлениях прошло не менее получаса, а потом дверь открылась, и Джонсон провозгласил:

— Мистер Уотерс, милорд!

Уотерс вошел в кабинет. Маркиз давно уже не встречался с ним и сейчас поразился тем изменениям, которые произошли во внешности этого человека. Уотерс чрезвычайно потолстел, обзавелся обширной лысиной, а лицо его приобрело темно-красную, почти кирпичную окраску. А во время их последней встречи это был достаточно молодой человек приличного вида. Он обладал быстрым и острым умом, живостью манер и общительностью, что и делало его идеальным управляющим имением. Сейчас же трудно было не понять, что это запойный пьяница и обжора. Больше того, маркизу не требовалось долгих размышлений, чтобы догадаться, что средства на свою распутную жизнь этот господин высасывал именно из Мелверли.

Беседа не заняла много времени. Уотерс никак не мог отрицать, при всей очевидности факта, что он годами жульничал в ведении бухгалтерской отчетности и тем значительно увеличивал свой доход. Он наживался на людях, которые либо давно уже отошли в мир иной, либо праздно слонялись по деревне, пребывая в хронической бедности, потому что никак не могли найти себе работу.

Маркиз дал мистеру Уотерсу ровно сорок восемь часов, чтобы тот покинул его имение и вообще уехал из графства.

— Я не имею намерения отправлять вас в тюрьму, — безжалостным ледяным тоном произнес маркиз, — но проверю ваш банковский счет и оставлю на нем ровно столько, чтобы не дать вам умереть с голоду.

Уотерс прекрасно понимал, что не имеет никакого права ни возражать, ни защищаться.

Его толстое красное лицо смертельно побледнело, а в глазах появилось выражение ужаса от неотвратимости наказания.

Наконец медленно, согнувшись, словно старик, еле волоча ноги, управляющий направился к выходу. А маркиз встал из-за стола и подошел к окну. Взглянул на раскинувшееся перед окнами дома озеро, в котором отражалось яркое солнце. Почему среди столь совершенной, прекрасной и щедрой природы появляются такие отвратительно жадные и непорядочные люди, готовые на все ради грязной выгоды?

Молодой человек вспомнил слова своей новой знакомой о том, что ему предстоит много дел. Да, девочка оказалась права, действительно, дел невпроворот.

Он послал за Джонсоном.

Когда дворецкий появился, хозяин приказал срочно вызвать главного садовника, главного конюха и главного лесничего.

Прошло некоторое время, пока каждого из них нашли и доставили в дом, но вот все собрались и предстали перед господином. Тот объяснил им, что необходимо срочно дать работу каждому мужчине в деревне, начиная с тех, кто вернулся с войны. Зерна попали в благодатную почву: глаза людей засветились, они и сами истосковались по настоящей работе, которой уже давно не видели. Они не скрывали, что ожидали от своего молодого хозяина именно таких действий.

Дела закончились только к четырем часам.

Маркиз заказал свой фаэтон. Когда экипаж появился перед подъездом дома, молодой человек вышел, по пути объяснив дворецкому, что в холле должно быть шесть лакеев, причем их следует прилично одеть в подходящие им по размеру ливреи. Маркиз прекрасно понимал, что в его отсутствие Джонсону не давали в дом достаточное количество слуг. Те, что встречали хозяина, когда он прибыл, выглядели так, словно их в спешке собрали по деревне, одели во что попало и поставили в холле.

Наконец маркиз сел в фаэтон.

Выехав за ворота, он отправился по дороге, ведущей к милому кирпичному домику со смешным названием «Четыре колонны». Только сейчас он дал себе труд заметить, что все вокруг утопало в цветах, а сад словно горел от ярких красок. Кустарники стояли усыпанные разноцветными гроздьями, а миндальные деревья светились нежно и изысканно.

Подъехав к дому, маркиз отдал поводья сидевшему рядом слуге и вышел из экипажа.

Входная дверь оказалась открыта. Как и предполагал молодой человек, у Кристины не было дворецкого, так что он позволил себе войти.

Он решил, что скорее всего найдет девушку в гостиной, и остановился в нерешительности, раздумывая, какая из дверей может вести именно туда. В этот момент он услышал голос своей знакомой. Она кричала. Маркиз не поверил своим ушам. Но вот девушка наконец заговорила:

— Нет, нет, пожалуйста! Оставьте меня! Вы не должны… Уходите!

— Ну уж нет, вот это я как раз и не намерен делать, — ответил мужской голос.

Маркиз уже собрался было открыть дверь, из-за которой раздавались голоса, и в этот момент девушка снова вскрикнула.

Маркиз вошел в комнату.

Кристина отбивалась от человека гораздо выше и больше ее самой. Он стоял спиной к входящему и пытался прижать девушку к себе. Несмотря на все отчаянные усилия, она, конечно, не в силах была его оттолкнуть — на это у нее просто не хватило бы сил.

Маркиз постарался говорить как можно громче.

— Поскольку входная дверь оставалась открытой, — заявил он, — то я позволил себе войти без доклада!

Человек, столь упорно пытавшийся обнять девушку, вздрогнул и отступил, повернувшись к говорившему. В этот момент Кристина выскользнула из его рук.

Не задумываясь, совершенно инстинктивно ища защиты, она бросилась к маркизу.

— О, пожалуйста, заставьте его уйти… отошлите его! — умоляла она.

Маркиз вгляделся в лицо обидчика и вскоре узнал его.

Это был сосед по имению, сэр Мортимер Стингер. Молодой человек знал, что отец очень не любил его. В течение многих лет он вел с мистером Стингером тяжбу из-за нескольких акров земли.

Сэр Мортимер был уже не первой молодости и слыл ярым дамским угодником. Сейчас, после нескольких секунд молчания, он наконец заговорил:

— Итак, Мелверли, вы все-таки соизволили вернуться домой? И наверняка нагружены военными трофеями!

— Да, именно так, — холодно произнес в ответ маркиз, — я наконец приехал домой. И обнаружил, что мне предстоит огромная работа, чтобы вернуть все в этих краях в то русло, которое существовало еще при жизни моего отца. И это, в частности, касается и вас, господин Стингер!

Маркиз имел в виду то, что его отец строго-настрого запретил соседу показываться в своих владениях и вообще каким-то образом поддерживать связь с поместьем Мелверли.

Сэру Мортимеру явно не понравилось подобное заявление, и он зло ответил:

— Вы мне всегда казались отвратительным мальчишкой, Мелверли, и, похоже, с годами ничуть не стали лучше!

— Что касается вас, то это чистая правда, — ответил маркиз. — И поскольку этот дом стоит на моей земле, то я запрещаю вам в нем показываться!

— Неужели вы действительно считаете, что можете вот так командовать мной? — Стингер разъярился. — Мы живем в свободной стране, и если я имею желание навещать мисс Черстон, то я и буду делать это всегда, когда сочту нужным! Причем вовсе не собираюсь спрашивать у вас разрешения!

Разразившись этой гневной тирадой, мистер Стингер стремительно прошел мимо маркиза к двери.

Через минуту его шаги уже прозвучали в прихожей.

Кристина, которая все это время простояла, уткнувшись в плечо маркиза, наконец зашевелилась и вновь обрела дар речи.

— Спасибо, спасибо вам! Вы появились как раз тогда, когда это было так необходимо! Он пытался… обнять и поцеловать меня! Я ненавижу его! Он просто ужасен, ужасен!

— Я абсолютно с вами согласен, — поддержал девушку маркиз. — Вам не стоит с ним больше встречаться.

— Я… во время нескольких последних его визитов я просто не открывала ему, — пыталась объяснить Кристина, — но сегодня… няня пошла в деревню, а я… я решила… что это вы…

— А у вас нет слуг? — поинтересовался молодой человек.

Кристина отошла к камину. Густо покраснев, она ответила:

— Возможно, вы не понимаете… ведь все очень изменилось с тех пор, как закончилась война. Многие банки обанкротились, и среди них именно тот, в котором папа держал наши деньги.

Маркиз молча пересек комнату, чтобы оказаться поближе к своей собеседнице, и сел в старинное, с высокой спинкой кресло.

— Я хочу, чтобы вы поподробнее рассказали мне обо всем, что случилось, — заговорил он. — Насчет Мелверли-Холла вы оказались абсолютно правы. Я без труда обнаружил, что Уотерс обманывал и обкрадывал поместье, и не составило никакого труда выяснить, каким именно образом он это делал. Я дал ему сорок восемь часов, чтобы он уехал из нашего графства.

Кристина импульсивно сжала руки.

— Так вы и вправду сделали это? О, спасибо, спасибо! Мистер Уотерс — ужасный человек, он отказывался принимать на работу тех, кто вернулся с войны. Он не ремонтировал дома в деревне… и даже сократил пенсии старикам!

— Я всем этим непременно займусь, — уверенно пообещал маркиз. — Но, Кристина, вы обязательно должны мне помочь! Ведь наверняка происходили и другие события, о которых я вполне могу и не знать. И вы просто обязаны рассказать мне обо всем, что здесь случилось!

— Да, конечно, теперь… когда вы уволили этого мистера Уотерса… я обязательно расскажу вам всю правду!

Кристина доверчиво присела на ковер у ног маркиза.

— Ах, как хорошо, что вы наконец вернулись! — воскликнула она. — Когда все вокруг начало разрушаться буквально на глазах, я молилась каждую ночь, чтобы вы приехали как можно скорее! А потом я уже начала думать… что вы… что вам все это безразлично и что вы забыли и о своем доме, и обо всех людях, которые живут в Мелверли!

— Ну как же вы могли такое вообразить? — обиделся маркиз.

Но в то же самое время он, конечно, не мог не почувствовать острого укола совести при мысли о том, как много времени потратил на Летти и на Дэйзи Брэй.

— Ну, к делу! — произнес он вслух. — Давайте обсудим все с самого начала! Расскажите мне, каким именно образом судьба свела вас с этим отвратительным мистером Мортимером Стингером!

Кристина явно смутилась.

— Несколько месяцев тому назад он просил меня… выйти за него замуж… Но папа… он ответил, что ни за что на свете… не одобрит этот брак… и что этот человек… не должен больше… здесь появляться. Однако после папиной смерти он опять стал часто ко мне ходить.

Не зная, что еще можно сказать, девушка беспомощно подняла руки.

Маркиз понимал, как пугает ее подобная настойчивость и бесцеремонность неприятного и нахального человека.

— Я знаю, что вам следует сделать, — принял решение молодой человек. — Вы вместе с нянюшкой должны упаковать свои вещи и отправиться в Мелверли-Холл. Там вполне хватит места всем, и там вам гарантирована полная безопасность.

Кристина удивленно подняла глаза:

— Переехать в Большой дом? — недоверчиво переспросила она.

— Это единственный способ, который заставит мистера Мортимера держаться в стороне, — пояснил маркиз. — Он ни за что не отважится туда явиться, особенно когда я дома.

— Ах, это было бы замечательно! — по-детски непосредственно воскликнула девушка. — Но ведь я ни в коем случае не должна стать вам помехой, а тем более — обузой!

— Ни в коем случае! Этого и не может случиться! Больше того, вы ведь обещали мне помогать в управлении имением! Я совершенно искренне хочу навести порядок во всех своих делах и абсолютно не желаю вмешивать в эти неприятности ни викария, ни кого-то еще, кроме вас одной. Вы наставили меня на верный путь в том, что касается Уотерса, а теперь должны помочь справиться и с остальными проблемами.

Девушка явно не могла принять решение, и маркиз добавил:

— Если бы сейчас был жив ваш батюшка, то я, конечно, обратился бы к нему. Но вам самой придется занять его место.

Расчет оказался верным. Выражение лица девушки изменилось.

— Конечно, папа обязательно помог бы, — уже решительнее ответила она. — Он очень интересовался всеми делами в поместье и часто обсуждал их с вашим отцом.

— Ну вот, а вам придется обсуждать все дела со мной, — серьезно подтвердил маркиз, — и поскольку необходимо действовать как можно быстрее, чтобы исправить все неприятности, накопившиеся за время моего отсутствия, и устранить несправедливость к людям, вам следует собраться прямо сейчас!

Кристина неожиданно рассмеялась.

— Неужели вы можете вот так просто это сказать и пригласить меня жить в свой дом?

— Разумеется, — вполне серьезно ответил маркиз. — Больше того, я собираюсь немедленно посадить вас в свой фаэтон и отвезти туда. Мы все устроим и сразу приступим к самым необходимым делам. Решим, что следует первым делом привести в порядок и в деревне, и на ферме, и в самом поместье.

Помолчав, он добавил:

— Как только мы приедем ко мне, я сразу отправлю экипаж за вашей нянюшкой и за вещами. И обязательно кого-нибудь пошлю, чтобы ей помогли собраться.

— Вы так добры и учитываете абсолютно все, — удивленно воскликнула Кристина. — Я не знаю больше никого, кто бы смог так обо всем позаботиться, а няня — да, правда, она стареет…

Девушка невольно вздохнула.

— Поэтому я так расстраивалась, что последнее время, еще при жизни папы, мы не могли позволить себе нанять женщин, чтобы они помогали по хозяйству. Правда, одна все-таки приходит раз в неделю, потому что я даю ей материал, из которого она шьет своим детям, но это и все. Да и мои запасы уже иссякают.

— Вы сказали, что ваши родственники живут в Нортумберленде, — уточнил маркиз, — но неужели нет больше никого, кто мог бы присмотреть за вами?

Говоря это, молодой человек справедливо раздумывал, не окажется ли ошибкой пригласить молодую девушку в свой дом без сопровождения компаньонки или дуэньи.

Он уже вволю настрадался из-за сплетен в Лондоне. А если Кристина окажется его гостьей, это неизбежно привлечет внимание окрестных кумушек.

Кристина словно прочитала его мысли.

— Возможно, поскольку у меня нет компаньонки, мне не стоит переселяться к вам, — высказала она вслух свои сомнения. — Я ведь могу просто не открывать дверь, если не уверена точно, что это не сэр Мортимер.

— Вы действительно нужны мне в усадьбе, — отмел ее сомнения маркиз, — но, разумеется, я помню и о вашей репутации.

Кристина негромко засмеялась.

— Единственный, кто в наших краях сможет сказать обо мне плохо, так это сэр Мортимер, так как когда он явится, то очень разозлится из-за того, что меня не будет дома.

Маркиз, однако, решил, что это утверждение ненадежно и руководствоваться им опасно. Он продолжал раздумывать, не найдется ли в округе кто-нибудь, кто смог бы поселиться у него вместе с Кристиной, но тут девушка неожиданно предложила:

— Если вы действительно всерьез считаете, что мне необходима компаньонка, то мисс Диксон… она все еще жива…

Маркиз удивленно взглянул на свою юную собеседницу.

— Мисс Диксон? — переспросил он. — Но ведь ей, наверное, уже сто лет!

— Да нет, — уже открыто рассмеялась девушка, — она вовсе не настолько стара. Ей всего-то около семидесяти.

Мисс Диксон служила у маркиза гувернанткой, когда ему исполнилось семь лет.

До этого его воспитанием и образованием занимались матушка и няня. Но потом было решено, что пора учить ребенка регулярно: он должен получать определенные уроки в одно и то же время дня. Выбор пал на мисс Диксон, дочь епископа.

Маркиз прекрасно помнил, что в детстве очень любил свою гувернантку. Она, конечно, не отличалась красотой, но обладала живым умом и прекрасным чувством юмора. Ему, маленькому и подвижному мальчику, было с ней очень интересно. Так что его первые серьезные уроки оказались чрезвычайно успешными. А позднее молодой человек осознал, что мисс Диксон незаметно сумела привить ему и любовь к самообразованию, научив своего питомца выбирать для чтения хорошие, полезные книги. Он вспомнил, как живо проходили уроки истории. И уже гораздо позже, когда во время войны с Наполеоном к армии генерала Веллингтона присоединились и другие, иностранные, армии, молодой офицер невольно вспоминал все, что слышал от своей учительницы о немцах, австрийцах и русских.

Благодаря мисс Диксон уже и после разгрома Наполеона он мог понять этих людей и везде, где бы ни встречал, найти с ними общий язык.

Услышав имя своей первой учительницы сейчас, в родном поместье, маркиз оживился:

— Так где же она, мисс Диксон?

— Все еще живет в том самом домике, который когда-то предоставил ей ваш батюшка, — ответила Кристина, — но он уже в весьма плачевном состоянии. Крыша течет, и хотя я умоляла мистера Уотерса что-нибудь предпринять, тот и пальцем не шевельнул.

Маркиз невольно нахмурился.

— Поистине, этот человек заслуживает казни! — пылко воскликнул он. — Как он мог отказаться сделать что-то для мисс Диксон!

— Он отказывал всем и во всем, — спокойно, но подчеркнуто твердо ответила Кристина. — Я уверена, старушка придет в восторг от неожиданной возможности вновь оказаться в Большом доме. Может быть… — Кристина вопросительно взглянула на молодого человека. — Может быть, вам удастся отремонтировать дом, пока ее там не будет?

— Этим я займусь первым делом! — заверил маркиз.

Кристина радостно улыбнулась, и он добавил:

— Так вы понимаете, что перед нами стоит задача привести в порядок и деревню, и имение, и сделать всех в округе по возможности счастливыми? Ведь каждый, кто может и хочет работать, должен обязательно иметь возможности для этого!

От возбуждения девушка даже хлопнула в ладоши.

— Это именно то, о чем все здесь мечтают. О спасибо, спасибо! Как у вас это получается? Как вам удается быть таким внимательным и понимающим? Вы приехали как раз тогда, когда мы уже почти впали в отчаяние!

— Я должен был приехать гораздо раньше! — так же горячо ответил маркиз.

Но Кристина, кажется, уже его не слышала. Она вскочила с дивана, на котором оба сидели, и побежала к двери. Маркиз понял, что сделала она это в ответ на какой-то звук, донесшийся из передней. Потом он явственно услышал голос своей маленькой знакомой.

— Няня, подумай только! Его сиятельство сейчас здесь, у нас, и мы с тобой поедем жить к нему… в Большой дом! Все снова станет прекрасно, как и прежде, когда мама и папа еще были живы и все были счастливы!

Голос девушки звучал так искренне и взволнованно, что растрогал бы любого.

Маркиз тоже вышел в прихожую и увидел ту, с кем разговаривала Кристина: няня оказалась седой пожилой женщиной. Нельзя было не заметить, что выглядела она именно так, как и должна выглядеть настоящая нянюшка. Маркиз протянул для приветствия руку, и няня, пожав ее и поклонившись, произнесла:

— Я рада, что ваше сиятельство вернулись к нам!

В ее голосе прозвучала особая интонация, словно она хотела прибавить, что вернулся он, к тому же, и очень вовремя.

Маркиз вспомнил свою собственную нянюшку. Она бы уж точно сказала именно это!

— Как мисс Кристина только что сказала, я пригласил вас обеих пожить в моем доме, пока все образуется. А кроме того, мы вместе с вашей питомицей собираемся сейчас навестить мисс Диксон, чтобы спросить, не желает ли она оставить свой замечательный дом с протекающей крышей и тоже пожить у меня.

Няня слушала маркиза с изумлением, словно не могла поверить своим ушам. Потом наконец пришла в себя и проговорила:

— Да, вы настоящий джентльмен, милорд, как и ваш батюшка! Теперь, когда эта ужасная война наконец закончилась, вы нам очень нужны здесь, в деревне!

— Ну так отправляйтесь же собирать вещи, няня, — с улыбкой распорядился маркиз. — Я пришлю за вами экипаж и кого-нибудь в помощь.

Нянюшка не смогла сдержать слез умиления и благодарности. Маркиз понял ее чувства: она, должно быть, не находила себе места от волнения и расстройства из-за постоянной нехватки денег, а главное — из-за навязчивых и нахальных визитов сэра Мортимера Стингера. И следующие же слова милой женщины подтвердили, что он оказался прав.

— Я видела в деревне экипаж того неприятного господина, — обратилась няня к своей подопечной. — Он что, опять приезжал к тебе?

— Его сиятельство спас меня, — просто ответила девушка.

— Но я велела тебе ни в коем случае не открывать дверь! — уже резко упрекнула няня.

— Так я же не знала, что это он! — принялась оправдываться девушка. — Я думала, что это его сиятельство, ведь его сиятельство сказал, что обязательно приедет к нам сегодня!

— Не волнуйтесь, он больше не потревожит вас, — вступил в разговор маркиз. — Я запретил ему появляться в моих владениях, так же, как это сделал когда-то мой отец!

В глазах няни явно читалось облегчение. Маркиз решил успокоить ее окончательно.

— Не беспокойтесь! Девочке ничего не угрожает в Мелверли-Холле. Там вполне достаточно народу, чтобы присмотреть за ней.

— Я могу лишь благодарить Бога! — пылко воскликнула старушка. — Он послал вас в самый нужный момент!

3

Маркиз помог Кристине подняться на подножку фаэтона. Когда они немного отъехали от дома, он заговорил:

— Мы прямо сейчас, по пути, заедем к мисс Диксон. Вы должны показать мне дом, в котором она живет.

— Он в самом конце деревни, — начала объяснять Кристина. — Когда она в нем поселилась, домик этот выглядел очень симпатично. Но сейчас там все в самом печальном состоянии: ведь долгое время за ним совсем не следили. Соломенная крыша давно прохудилась, и ее надо срочно менять; окна нужно красить. Но мистер Уотерс и слышать ничего об этом не хотел, даже когда к нему обращался папа.

Маркиз молчал.

Однако от глаз Кристины не укрылась твердая складка возле его губ, выдававшая гнев и готовность к действию.

— Но теперь, — продолжала она негромко, — теперь, когда вы вернулись, все обязательно станет на свои места, все изменится.

— На это потребуется немало времени, — отвечал маркиз, — но все-таки самое главное сейчас — это дать работу бывшим солдатам, которые только что вернулись с войны.

— Папа думал то же самое и относительно ребят, подросших за время войны, — добавила девушка. — Однако когда сами работники поместья просили нанять им в помощь молодежь, то мистер Уотерс непременно отказывал, говоря, что ни за что не возьмет на работу большее количество людей, чем уже числится в списках.

Маркиз, конечно, понимал, в чем истинная причина этого отказа, но вслух ничего не сказал. Ему не хотелось углубляться в прошлое — напротив, он стремился сконцентрироваться на том, что предстоит совершить немедленно, а затем перейти к тем усовершенствованиям, которые не требуют срочного вмешательства.

Наконец Кристина показала тот самый дом, в котором жила мисс Диксон.

Нетрудно было заметить, что когда-то он выглядел очень и очень привлекательно. Ну а сейчас запустение и отсутствие должной заботы бросались в глаза: ворота еле держались на проржавевших петлях, окна и входная дверь давным-давно нуждались в покраске, крыша перекосилась, да и сам дом, казалось, еле держался.

Слуга соскочил на землю и взял лошадей под уздцы. После этого спустились и маркиз со своей спутницей.

Пока они шли по дорожке к дому, Кристина шепотом предупредила:

— Ваш визит наверняка очень обрадует и взволнует старушку. Она так мечтала, чтобы вы вернулись!

Маркиз постучал, и знакомый голос ответил:

— Входите, не заперто!

Он распахнул дверь.

Мисс Диксон собственной персоной, хотя и очень постаревшая и даже ставшая как-то меньше, сидела у камина. Волосы ее совсем поседели, а лицо украсили морщинки, которых молодой человек не помнил.

И в то же время стоило ей только улыбнуться, как она моментально полностью преобразилась, оказавшись точно такой же, какой осталась в его детских воспоминаниях.

— Ах, да это же вы, мастер Мерви! — радостно и бодро воскликнула она. — Наконец-то соизволили вернуться домой!

— Да, вот он я, Дики! — шутливо, в тон своей наставнице, ответил маркиз. — И прекрасно знаю, что вы сейчас скажете: лучше поздно, чем никогда!

Мисс Диксон весело рассмеялась.

— Да уж, действительно, давненько мы вас не видали, но Господь услышал мои молитвы, и вот вы вернулись, целый и невредимый!

— Все это чистая правда, — согласился маркиз, — и больше того, я пришел к вам за помощью!

Мисс Диксон казалась явно удивленной.

— Я только что имел честь, — начал свое объяснение маркиз, — избавить Кристину от этого ужасного человека, сэра Мортимера Стингера. Теперь, чтобы оградить от дальнейших посягательств, я намерен забрать ее вместе с няней к себе в усадьбу. Но, как вы прекрасно понимаете, молодую девушку должна сопровождать почтенная особа женского пола.

Искорка в глазах маркиза тотчас же получила ответ в такой же лукавой улыбке в глазах старушки.

— Ах, конечно! — с притворной серьезностью тут же согласилась она. — Если вы приказываете, ваше сиятельство, то я готова подчиниться беспрекословно!

Маркиз рассмеялся.

— Нет, это не приказ, Дики. Обычно ведь вы отдавали мне приказы. Но сейчас и вы, и Кристина действительно нужны мне, чтобы помочь навести порядок во всех делах, которые так пошатнулись после смерти моего отца.

Мисс Диксон стала серьезной.

— Да, действительно, дела обстоят неважно, — согласилась она. — Но, мальчик мой, если уж вам удалось успешно справиться с самим Наполеоном, то не приходится сомневаться, что с непорядками в Мелверли вы уж и подавно разберетесь.

— Я буду стараться изо всех сил, — заверил учительницу послушный ученик, — но, как я уже сказал, мне потребуется помощь.

В ответ на это мисс Диксон лишь улыбнулась.

— Примерно через час я пришлю за вами экипаж, — предложил маркиз. — Успеете собраться за это время?

— Не только успею собраться, но и буду с нетерпением ждать, — ответила старушка. — С тех пор, как я учила вас, едва вашему сиятельству исполнилось семь лет, это первое волнующее событие в моей жизни!

В ее голосе прозвучали неподдельно искренние нотки. А маркиз задумался о том, как, наверное, было скучно и одиноко этой милой женщине жить в маленьком домике на краю деревни, пусть даже и получая пенсию. Ведь в течение нескольких лет она «железной рукой» управляла порядком и дисциплиной в классной и детской.

Одного быстрого взгляда на комнату, в которой шел разговор, было достаточно, чтобы заметить, что обои на стенах давно отстали и нуждались в замене, а потолок откровенно протекал. Доски на полу жалобно скрипели при каждом шаге.

— Ну так поспешите же, Дики, — закончил разговор маркиз. — Мы все очень торопимся и никак не сможем обойтись без вас!

— Ах, вы ничуть не изменились, мой мальчик! — весело воскликнула старушка. — Вы и в детстве вечно спешили и никогда не слушали, когда я пыталась вас урезонить: тише едешь — дальше будешь.

Маркиз снова не смог удержаться от смеха. А Кристина наклонилась и поцеловала мисс Диксон.

— Теперь, когда его сиятельство вернулся, — заверила она приятельницу, — все наверняка снова будет хорошо! Главное, что он увезет нас с няней от этого мистера… сэра Мортимера!

— Да, этот человек действительно опасен! — сердито заключила мисс Диксон.

— Не волнуйтесь, теперь, когда я дома, он потеряет значительную долю своей отваги, — успокоил дам молодой человек. — Но все же мне кажется, что будет гораздо надежнее, если вместе с Кристиной ко мне переедете и вы, и няня.

— Конечно, это так, — согласилась мисс Диксон, — но все равно мистер Стингер — просто мерзкий человек, и по всему графству о нем ходит немало отвратительных слухов.

— Как бы мне хотелось окончательно от него избавиться! — воскликнул маркиз. — Но сначала надо разобраться с более важными делами!

Молодые люди оставили старушку собираться в дорогу, а сами снова сели в фаэтон. От глаз маркиза не ускользнуло, что мисс Диксон поднялась из своего кресла с большим трудом.

— Она действительно серьезно больна? — спросил он Кристину.

— Мне кажется, что если она будет хорошо питаться и жить в нормальных условиях, без этой постоянной сырости в доме, то очень скоро станет походить на себя прежнюю, — с надеждой в голосе ответила девушка.

Маркиз хотел сказать, как ему неприятен сам факт, что так много значащий для него человек вынужден жить в одиночестве и забвении. Но он смолчал, понимая, что нет смысла обсуждать все злоупотребления управляющего Уотерса. Необходимо просто действовать, чтобы повернуть колесо жизни в противоположную сторону, причем действовать как можно быстрее и разумнее.

По дороге к дому мисс Диксон молодой человек уже отметил для себя те деревенские строения, которые нуждались в самом срочном ремонте.

Но вот дорога привела молодых людей в Большой дом.

Первым делом маркиз распорядился, чтобы экипаж тут же отправился обратно в деревню — привезти няню с вещами и гувернантку.

— Вряд ли они присоединятся к нам ранее чем через час, — предупредил он Джонсона, — поэтому передайте повару, чтобы он задержал обед.

Молодой человек прекрасно помнил, что его отец обедал обычно в семь часов.

В Лондоне же принц-регент ввел моду садиться за стол позже. Иногда это случалось даже в девять вечера.

Пока маркиз отдавал все необходимые распоряжения, Кристина прошла в комнату в конце холла. Она очень любила ее, считая самой красивой комнатой из всех, которые ей приходилось видеть в своей жизни.

Из огромного полукруглого окна открывался прекрасный вид на старинный сад в цвету.

Был в комнате и камин, украшенный изысканной резьбой, установленный во время реконструкции дома в прошлом веке. Достаточно лишь сказать, что перестройкой и реставрацией Мелверли-Холла занимался не кто иной, как сам Роберт Адам, замечательный шотландский архитектор. Он прославился тем, что вместе с братом Джеймсом создал в восемнадцатом веке неоклассический декоративный стиль в британской усадебной архитектуре и в изготовлении мебели. В этом доме удалось сохранить несколько самых старых комнат точно такими, какими они были еще во времена Тюдоров.

И в то же самое время он спроектировал новый фасад дома, придававший всей усадьбе особенно импозантный и торжественный вид. К основному зданию пристроили два крыла — западное и восточное. От этого дом стал больше, монументальнее, и, как казалось Кристине, гораздо красивее.

Но старые комнаты, с низкими потолками и украшениями многовековой давности, обладали своей особенной прелестью. Обожала девушка и скрипящие лестницы, и старинные тайные коридоры и коридорчики, в которых так любила играть ребенком.

Сейчас, осмотревшись, Кристина решила, что Мелверли-Холл — это настоящий Волшебный дворец, таящий в своих недрах необъяснимую магию.

Маркиз покончил с распоряжениями и подошел к своей гостье.

— Ну, так с чего же мы начнем? — приступил он сразу к делу. — Вы открыли мне два важных секрета: во-первых, это то, что Уотерс совсем проворовался, а во-вторых, что почти все дома в деревне требуют немедленного ремонта.

В ответ на столь энергичное начало Кристина лишь улыбнулась.

— Может быть, с вас уже достаточно для первого дня вашего пребывания дома? — поинтересовалась она.

— Вы явно недооцениваете мои силы и способности к действию, — отшутился маркиз. Он подошел к изящному секретеру, стоявшему в углу комнаты, и достал несколько листов прекрасной гербовой бумаги и перо.

— Ну так говорите же, что еще необходимо сделать безотлагательно, — почти потребовал он.

Кристина немедленно начала перечислять те фермы, которые, по ее мнению, должны приносить хороший доход, так же как и большинство других ферм, продолжавших успешно работать даже во время войны.

Но эти хозяйства оказались без людей, без скота и без необходимого инвентаря.

— Фермеры чуть не на коленях умоляли мистера Уотерса позволить им обрабатывать больше земли, — пояснила девушка, — но тот отказал наотрез.

Она помолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила:

— Сейчас, как вы, наверное, знаете, рынок очень ненадежен, и все крестьяне переживают трудные времена.

Да, маркиз что-то слышал об этом еще в Лондоне. Но ему почему-то не приходило в голову, что эти трудности могут касаться и его родного Мелверли. Теперь же, как он начинал понимать, предстояло узнать конкретно, что выгодно производить и продавать, а что идет лишь в убыток. Придется обязательно обеспечить все фермы поместья цыплятами, коровами и овцами. И необходимо также безошибочно определить, какое зерно окажется самым востребованным на рынке.

— Все оказалось так безнадежно еще и потому, — своим тихим голосом объяснила Кристина, — что в прошлом году урожай оказался из рук вон плох.

Потом маркиз также узнал, что обширные и некогда плодородные огороды его поместья пребывают в запустении. А это означало, что большинство жителей деревни не имеют овощей. Даже картошка, которая испокон веков служила крестьянам основной пищей, особенно в больших семьях, сейчас оказалась почти недоступной.

Жизнь в поместье уже издавна наладилась таким образом, что Большой дом снабжал всю деревню овощами по самым низким ценам. Так что маркизу не нужно было долго растолковывать, что многим жителям деревни пришлось жить впроголодь. Они не могли себе позволить ни мяса, ни кур, а овощи, обычно составлявшие основную часть их рациона, практически исчезли.

Маркиз уже побеседовал со своим главным садовником и отдал распоряжение задействовать в огородах столько работников, сколько того требовали обстоятельства. Так что в этом отношении ситуация скоро должна была исправиться.

Но в то же время молодой человек не преминул отправить на рынок людей, чтобы закупить овощи. Они непременно должны продаваться в деревенском магазине.

Да, хозяину и его добровольной помощнице предстояло многое обсудить и принять немало важных решений.

Увлекшись беседой, они и не заметили, как настало время переодеваться к обеду.

— Мне необходимо подняться наверх, чтобы спросить миссис Дартфорд, какую комнату она отвела для меня, — спохватилась Кристина.

Маркиз вспомнил, что имя, которое сейчас назвала его маленькая советчица, принадлежало его собственной домоправительнице. Он быстро сказал:

— Я тоже должен пойти и поговорить с ней. Мне, конечно, нужно было зайти и на кухню, чтобы повидаться со всеми — еще до того, как я зашел к вам, но поскольку я привез из Лондона своего повара, то и не вспомнил об этом.

— Уверена, что они простят вас, — успокоила его Кристина. — Вы вполне сможете сделать это и сейчас. Они обязательно начнут восклицать, как рады, что вы наконец смогли вернуться домой.

Маркиз отправился на кухню. Миссис Дартфорд вежливо поклонилась хозяину и не сочла нужным скрывать своей радости по поводу его возвращения.

Повариха, миссис Босуин, работала в доме еще тогда, когда его сиятельство даже и не изволил родиться. Конечно, она уже заметно постарела, но еще пребывала в здравом уме и вполне могла прекрасно справляться с работой, хотя ноги порой и подводили ее.

— Я мечтаю как можно скорее отведать вашего имбирного печенья, миссис Босуин, — попытался сразу подлизаться к хозяйке кухни маркиз.

Повариха рассмеялась.

— Ах, когда дело касалось моей стряпни, вы всегда проявляли жадность, — шутливо пожурила она его. — Но мне уже сказали, что сейчас вы едите так мало, что и мышонок с голоду умрет!

— Ну, это наговоры! — весело парировал маркиз. — Но правда, однако, состоит в том, что я люблю ездить верхом налегке. А кроме того, ведь вы и сама прекрасно знаете, что чрезмерное количество имбирного печенья не способствует стройности фигуры!

— Но я все-таки испеку его для тебя, мой мальчик, — расчувствовалась старушка. — И видит Бог, сердце мое поет, даже хотя и ноги плохо ходят!

Маркиз оглядел огромную старинную кухню с громоздкими печами.

Он помнил, как в детстве с интересом разглядывал свисающие с потолочных балок связки золотистого лука, огромные окорока, разнообразную птицу и дичь. Мысленно он дал себе слово, что очень скоро все здесь опять станет таким же, как и раньше.

Миссис Босуин, кажется, прочитала его мысли.

— У меня просто кровь закипает, милорд, едва я вспоминаю старые времена, когда здесь было столько разной еды… мы все вместе не могли с ней управиться. Но в последние годы в наших животах постоянно была дырка, как вы говорили еще маленьким мальчиком.

— Уверен, миссис Босуин, что больше мне не придется так говорить, — заверил повариху маркиз, — но сейчас я просто мечтаю о сытном обеде!

— Ну, сегодня вечером я обязательно состряпаю специально для вас что-нибудь вкусное. — Повариха казалась очень довольной возвращением к прежней жизни. — Хотя, конечно, ваше сиятельство привезли с собой такого мудреного повара, что куда уж нам, деревенским!

Молодой человек ясно понял, что в этом пункте произошла явная ошибка и что этого-то делать и не стоило. Он поспешил загладить свою вину.

— О, это была всего лишь предосторожность, миссис Босуин! Я просто не был уверен, будет ли кто-то готовить для меня. Я отправлю своего повара обратно в Лондон, как только вы скажете, что управитесь и без него.

Миссис Босуин заметно повеселела. Все-таки ее еще не отправляют на свалку, заменяя этим новомодным чудаком из города!

Выйдя из кухни, маркиз очень кстати встретился со своим поваром и его помощником: оба направлялись к своему новому рабочему месту. Маркиз остановился и обратился к ним:

— Миссис Босуин работает здесь все время, сколько я себя помню. Я-то думал, что она уже ушла на пенсию, поэтому и привез вас сюда. Постарайтесь проявить тактичность и дайте возможность приготовить то, что ей хочется.

Повар, как разумный человек, согласно кивнул.

— Понимаю, милорд.

— Я надеялся, что вы сумеете это понять, — ответил маркиз. — Вы ведь знаете, люди, проработавшие в этом доме всю свою жизнь, считают его и своим собственным домом!

Повар снова молча кивнул в знак согласия.

Уладив, таким образом, еще одно важное дело, маркиз поспешил в парадную часть дома, в свою спальню.

Йейтс ожидал в готовности, и едва маркиз вошел в комнату, обратился к нему:

— Ну и переполох вы здесь устроили, милорд! Все они говорят о вас так, словно это архангел спустился с небес, чтобы поселиться среди них.

Маркиз улыбнулся. Он уже давно привык к тому, что Йейтс не оставляет без своего остроумного и точного комментария ни одно происходящее в жизни событие. Эта привычка верного камердинера не раз поднимала молодому человеку настроение во время войны, когда приходилось выбираться из очень сложных обстоятельств.

Добродушие и чувство юмора никогда не покидали Йейтса, даже в Португалии, где ночь часто заставала обоих в продуваемых всеми ветрами горах, на холоде, под открытым небом.

Маркиз позволял своему любимому слуге такие вольности, которые не потерпел бы ни от кого иного.

Сейчас Йейтс приготовил хозяину горячую ванну.

А дальше по коридору, в своей комнате, Кристина тоже с наслаждением принимала ванну. Она стояла перед камином, и горячая вода благоухала чем-то, что положила в нее заботливая миссис Дартфорд.

— О, я помню этот запах! — закричала девушка.

— Да, у меня осталось две бутылочки этого аромата, — ответила экономка. — Я берегла их для особого случая. Но разве может представиться случай более важный, чем возвращение самого хозяина дома?

— Конечно, вы правы! — с готовностью согласилась девушка. — Больше того, я уверена, что все опять станет так же чудесно, как и раньше, когда я приходила к вам в гости совсем маленькой девочкой!

— Да уж, вы были очаровательной малышкой! — заулыбалась миссис Дартфорд. — Я помню, как ваша матушка, царство ей небесное, принесла вас впервые, когда вы только начали ходить. А потом, когда уже немного подросли, вы очень любили играть в прятки с нашими молодыми горничными.

Кристина рассмеялась.

— Да, я вспоминаю это!

— То же самое, наверное, будут делать и ваши детки, когда они у вас появятся, — продолжила миссис Дартфорд какую-то свою мысль.

Девушка взглянула на нее, явно не понимая, о чем идет речь.

— Его сиятельство отдал распоряжение, чтобы я наняла столько горничных, сколько нужно для поддержания идеального порядка в доме. Это большое облегчение, а то в последнее время у меня осталась одна лишь Эмили.

— Не сомневаюсь, что каждая девушка из деревни захочет работать здесь! — заключила Кристина.

Экономка рассмеялась.

— Новости распространяются по деревне, словно огонь во время пожара, — пояснила она. — Сегодня на черное крыльцо приходили уже четыре девушки, умоляя меня нанять их.

— Ах, вы просто обязаны дать работу им всем! — горячо воскликнула Кристина. — Дом ведь так велик, а его сиятельство хочет, чтобы все здесь сияло таким же блеском, как и при жизни его матушки!

— Я все это и сама понимаю, — согласно отозвалась миссис Дартфорд, — и только надеюсь, что они приступят к работе еще до того, как господин успеет заглянуть в картинную галерею. Да и комнаты третьего этажа давно забыли, что такое тряпка — там пылища просто жуткая!

В голосе опытной домоправительницы прозвучала нотка гордости, и Кристина поняла, как рада эта почтенная особа вновь в полной мере осознать себя начальницей такого огромного хозяйства.

Да, она уж постарается и заставит всех этих новых горничных вымыть и вычистить дом так, что он вновь засияет, словно драгоценный камень!

Миссис Дартфорд вместе с няней помогли Кристине надеть простое, но очень милое вечернее платье.

Его скромность, однако, служила великолепным обрамлением для прекрасных волнистых золотых волос девушки и огромных, невинных, лучащихся глаз.

Но в душе у Кристины покоя не было: она не переставала ощущать себя девочкой-нищенкой на балу у короля.

Она попыталась себя успокоить:

— Его сиятельство все равно не станет рассматривать, во что я одета. Он будет слушать то, что я ему рассказываю.

В это время миссис Дартфорд окинула свою новую подопечную критическим взглядом.

— Чтобы это платье выглядело поинтереснее, нужны цветы! Да, именно! Несколько живых цветков вот сюда, за пояс, а парочку — в волосы.

Она вышла из спальни.

Через минуту в комнате уже появилась ваза с цветами.

Миссис Дартфорд прикрепила белую розу и несколько ландышей к поясу, который охватывал тонкую талию девушки, а двумя розами украсила прическу.

Взглянув на свое отражение в зеркале, Кристина не смогла не заметить, какой красивой она сразу стала.

— Спасибо, спасибо! — воскликнула она. — Вы так добры!

Девушке так не терпелось поскорее вновь увидеть маркиза, что она бегом спустилась по лестнице. Оказалось, что он ждал ее, стоя в холле. В вечернем костюме молодой человек выглядел очень импозантно, и гостья решила, что ни один мужчина в мире не сможет сравниться по элегантности с ее новым другом.

Стильный галстук был завязан каким-то совершенно невообразимым способом, а углы воротничка высоко подняты и слегка отогнуты.

Кристина подошла к маркизу, и от его опытного взгляда не ускользнула врожденная грация, с которой двигалась эта столь юная особа. Невольно на ум пришла крамольная мысль: как же она будет выглядеть, если ее одеть так же изысканно и роскошно, как он одевал Летти? Ведь для танцовщицы он выбирал лучшие платья в лучших магазинах самой дорогой улицы Лондона, Бонд-стрит.

Но маркиз сумел вовремя остановить полет фантазии, напомнив себе, что Кристина — всего лишь ребенок, и оказалось бы серьезной ошибкой уже сейчас научить ее уделять пристальное внимание нарядам.

Вместе они направились в столовую, и по пути маркиз объяснил ситуацию, сложившуюся в доме в этот вечер.

— Мисс Диксон приехала, но от возбуждения и от пережитых впечатлений она немного утомлена, поэтому я и предложил ей отобедать раньше у себя в комнате, а потом отдыхать. Так что нам с вами предстоит трапеза вдвоем.

Кристина искренне обрадовалась. Конечно, она очень любила мисс Диксон, но как приятно побыть вдвоем с этим красивым, умным и столь любезным человеком!

Вслух же она поинтересовалась:

— Может быть, мне стоит сбегать наверх и узнать, не могу ли я что-нибудь для нее сделать?

— Я уверен, что о ней прекрасно позаботятся. Ей уже отнесли точно такой же обед, какой ожидает и нас с вами.

— Только бы она не заболела! — искренне заволновалась Кристина. — Она очень плохо перенесла эту зиму, но мне кажется, это из-за сырости в ее доме.

Маркиз молча слушал, и девушка продолжила:

— Раньше папа всегда снабжал ее дровами… но теперь, когда милая старушка здесь, в вашем доме, я уверена, она будет чувствовать себя замечательно!

— Она всегда проявляла завидную активность, — сказал маркиз. — Я прекрасно помню, как она водила меня на дальние пешие прогулки, хотя я тогда предпочел бы, конечно, на чем-нибудь прокатиться.

— Мне кажется, что и это вам удавалось, — заметила Кристина.

Она тихонько вздохнула.

— В ту пору, когда ваш батюшка, покойный маркиз, был еще жив, он всегда разрешал мне ездить на любой из лошадей свой конюшни. Но после его смерти мистер Уотерс продал их почти всех.

— Лошади обязательно должны быть внесены в список основных хозяйственных задач, — оживился маркиз, — поэтому при первой же возможности я отправлюсь за ними на торги.

На немой вопрос, ясно читавшийся в глазах девушки, он ответил без колебаний:

— Вы можете ездить на любой лошади в любое время, когда только пожелаете.

— О, спасибо! — благодарно воскликнула Кристина. — Честно говоря, я очень надеялась именно на такой ответ. Я так люблю кататься! А теперь, когда Бен умер, а в конюшне больше никого нет, то некого и запрячь в коляску!

— Но вы же сейчас здесь, так что это и не важно, — ответил маркиз. — Зато вам придется помочь мне купить несколько упряжных лошадей и несколько верховых.

— Насколько я знаю, как раз на следующей неделе открывается конная ярмарка, — заметила девушка.

Маркиз явно заинтересовался.

Молодые люди с огромным увлечением проговорили о лошадях почти до самого десерта.

Когда обед закончился, они перешли в гостиную.

Слуг отпустили, и маркиз снова начал заинтересованно расспрашивать, что необходимо сделать, чтобы восстановить порядок в имении.

Когда список самых срочных починок, покупок, перестановок, переговоров оказался уже очень длинным, дверь открылась и вошел Джонсон.

Подойдя к хозяину, он объявил:

— Явился джентльмен, милорд, и просит вас принять его.

— В столь позднее время? — удивился маркиз.

— Насколько я понял, милорд, он оказался вовлеченным в дорожное происшествие, поэтому и не смог явиться раньше. А сейчас он вместе со своим слугой ожидает ваших распоряжений в утренней комнате.

— Кто он, Джонсон? — поинтересовался молодой человек.

— Джентльмен говорит, что принадлежит к вашему семейству и что его зовут Теренс Верли.

Маркиз на минуту задумался, потом наконец произнес:

— Если его фамилия Верли, то он действительно должен быть моим родственником, но я его почему-то не помню. Ну что же, пусть войдет.

— Слушаюсь, милорд.

Джонсон вышел из гостиной, а маркиз повернулся к Кристине.

— Вы что-нибудь слышали о человеке по имени Теренс Верли?

— Если я не ошибаюсь, это сын младшего брата вашего отца, — пояснила Кристина, которая знала всю местную историю, — но почему-то его не особенно жаловали на семейных встречах.

Маркиз удивленно поднял брови, но прежде чем он успел хоть что-то ответить, дверь открылась, и Джонсон объявил:

— Мистер Теренс Верли, милорд!

А затем появился и сам мистер Верли.

В комнату вошел человек, по внешнему виду которого сразу можно было определить, что он очень следит за модой. Но все в его безупречном костюме казалось как-то немного «слишком»: галстук был завязан слишком высоко, узел его выглядел слишком сложным, сюртук слишком плотно облегал плечи, туфли с узкими, по последней моде, носами слишком блестели.

Франт направился к маркизу, широко раскрыв объятия.

— Мой дорогой кузен, — возбужденно заговорил он, — разрешите мне приветствовать вас и поздравить с благополучным возвращением с войны! Мы с вами так давно виделись в последний раз, но я смею надеяться, что вы меня еще помните!

— Как вы справедливо заметили, прошло очень много времени, — уклончиво отвечал маркиз.

— Я так часто думал о вас, — не останавливаясь ни на секунду, заливался соловьем Теренс Верли, — но был абсолютно уверен, что ваше обычное везение избавит вас от наполеоновских пуль!

— Я очень старался, — с оттенком сарказма в голосе ответил маркиз, — и, как видите, сумел выйти из переделки невредимым.

— О, наверное, это было просто ужасно, ужасно! — продолжал восклицать Теренс Верли. — Но вот теперь вы наконец дома и являетесь единовластным хозяином всего этого богатства!

Говоря все это, гость не переставал оглядывать гостиную.

— Извините, мой вопрос может показаться несколько грубым, но я вас совсем не помню. Вы бывали у нас в детстве? — поинтересовался маркиз.

— Боюсь, что нет, — признался Теренс Верли. — Наши отцы — глупые старики — постоянно ссорились, и поэтому меня не принимали в вашем имении. Но почему нас должны беспокоить старые неурядицы?

— Наверное, вы правы, — согласился маркиз. — Но могу я предложить вам что-нибудь выпить?

Словно зная, что именно понадобится мистеру Теренсу Верли, в комнате появился Джонсон, неся на подносе бутылку шампанского. За ним следовал лакей с подносом, на котором поблескивали три дорогих бокала.

— Вы непременно должны позволить мне выпить за ваше здоровье и за ваше благополучное возвращение! — провозгласил тост Теренс Верли.

Он поднял свой пенящийся бокал и продолжил:

— Итак, за великого воина и — что еще важнее — за главу всего семейства Мелверли!

— Спасибо, — лишь коротко и сдержанно произнес ответ маркиз.

Он едва отпил из бокала, зато Теренс Верли театрально опустошил свой и потребовал, чтобы его наполнили снова.

Наконец, когда гость немного утих, маркиз поинтересовался:

— Правильно ли я понял, что вы приехали сюда специально, чтобы повидать меня, или вы живете где-то поблизости?

— Смею надеяться, что вы приютите меня на ночь, — ответил гость. — Я действительно приехал специально к вам по делу.

— По делу? — удивился маркиз.

Эти два слова прозвучали настолько выразительно, что Кристина тут же поднялась, чтобы откланяться.

— Я думаю, — извинилась она, — поскольку сейчас уже поздно, мне лучше подняться к мисс Диксон и узнать, как она себя чувствует, а потом отправиться спать.

— Это весьма разумно с вашей стороны, — согласился маркиз. — Завтра с утра у нас много дел.

— Вы и за сегодняшний день успели сделать очень многое, — негромко, но с признательностью в голосе ответила девушка, — ведь столько людей сегодня лягут спать счастливыми.

— Хочу верить, что это так. Спокойной ночи, Кристина, — напутствовал свою милую гостью хозяин дома.

Девушка поклонилась.

— Спокойной ночи, милорд. Благодарю вас за вашу доброту.

Она повернулась к Теренсу Верли, который все это время внимательно смотрел на нее.

— Нас не представили друг другу, но смею вас заверить, что вы очень хороши! В этой прекрасной комнате вы сияете, словно звезда на бархате ночного неба!

Комплимент прозвучал красиво и поэтично, но в то же время Кристина ощутила некоторую неловкость: что-то в выражении лица молодого человека, да и в самой его интонации ей не очень понравилось. Трудно было избавиться от ощущения, что если и правда какие-то дела связывают его с маркизом, то дела эти носят сугубо эгоистичный характер.

Теренс Верли вытянул руку, но девушка притворилась, что не понимает красноречивого жеста.

— Спокойной ночи, — лишь коротко попрощалась она и поспешила к выходу.

Маркиз быстро поднялся со своего кресла и открыл перед ней дверь.

— Спасибо вам… еще раз, — тихо, чтобы мог слышать только он один, поблагодарила Кристина.

Она быстрыми шагами пересекла холл и поднялась по лестнице.

Маркиз плотно закрыл дверь в гостиную.

Повернувшись, он увидел, что Теренс Верли наливает себе уже третий бокал шампанского.

— Ну, теперь, когда мы остались наедине, — обратился хозяин к своему незваному гостю, — вы можете объяснить, что привело вас ко мне, и изложить свое дело.

— О, все очень просто! — ответил Теренс Верли. — Теперь, после смерти моего отца, я неожиданно оказался вашим предполагаемым наследником. А то, чего я хочу от вас, мой любезный кузен, так это деньги! Если говорить коротко, мне срочно нужны десять тысяч фунтов!

4

В комнате воцарилось тяжелое молчание.

Наконец, словно собравшись с мыслями, маркиз произнес:

— Надеюсь, это шутка?

— Ну что вы, напротив, — ответил Теренс Верли, — я абсолютно серьезен. Пути лишь два: или я отправляюсь в долговую тюрьму, что неизбежно вызовет крупный скандал и опозорит всю семью, или вы помогаете мне.

Маркиз ответил очень спокойно:

— Думаю, что сначала вам лучше объяснить, каким это образом вы оказались предполагаемым наследником.

— С удовольствием, — учтиво ответил гость. — Это вовсе не трудно. Но предупреждаю, вам может не понравиться то, что вы сейчас услышите.

Между делом он налил себе еще стакан шампанского. Потом поудобнее устроился в кресле, явно чувствуя себя очень комфортно и уверенно.

Маркиз, ожидая продолжения, стоял возле камина.

— Так вот, — наконец заговорил Теренс Верли, — мой отец — это третий сын второго маркиза. Молодой человек он был, несомненно, лихой, и это меня вовсе не удивляет. Но беда в том, что денег ему практически не досталось, и поэтому ему пришлось самому прокладывать себе дорогу в жизни.

— И что же он делал? — поинтересовался маркиз.

— Он вел полную удовольствий жизнь в Лондоне до тех самых пор, пока долги не разрослись настолько, что никто уже не давал ему кредит. Тогда он нашел разумный выход: женился на богатой наследнице.

— Звучит очень убедительно, — ответил маркиз. — Я полагаю, она сразу уплатила все его долги.

— Она уплатила их весьма охотно уже только потому, что он носил фамилию Верли. Вернее даже, заплатил ее отец!

В воздухе повис немой вопрос.

С издевательской усмешкой Теренс Верли продолжал:

— Трудно ожидать, что в нашей семье это одобрят, но суть интриги в том, что этот самый отец был очень крупным судовладельцем и нажил огромное состояние на торговле рабами, перевозя их из Африки в Америку для работы на хлопковых плантациях.

Маркиз похолодел.

Трудно было даже представить себе нечто более отвратительное, чем перевозка рабов и работорговля. Вполне понятно, что никто в семье не мог спокойно принять такой способ добывания денег.

— Как вы можете себе представить, — уточнил мистер Верли, — моего отца тут же выкинули из семьи, и насколько я понимаю, имя нашего с вами деда так нигде и не прозвучало.

— Я полагаю, что все оказались крайне расстроены женитьбой вашего батюшки, — вставил маркиз.

— Меня воспитывали в роскоши, но, разумеется, без малейшей поддержки и даже доброго слова со стороны благородных Верли, — подтвердил гость. — Мой отец прожил долго. Он умер всего лишь два месяца тому назад в возрасте девяносто пяти лет.

— Да, необычайно долгая жизнь, — согласился маркиз.

— Но, к сожалению, он настолько пережил своего тестя, что за двадцать пять лет все деньги, которые он унаследовал от старика, закончились. Именно поэтому я сейчас оказался в таких же долгах, как в свое время мой отец.

С этими словами Теренс Верли драматично протянул маркизу руку и провозгласил:

— Вот почему я и обращаюсь за поддержкой к единственному человеку, который способен мне помочь. И этот человек — вы!

— И вы всерьез полагаете, что я вас поддержу? — в голосе маркиза прозвучал даже некоторый интерес.

— Но почему бы и нет? — почти искренне удивился гость. — Теперь, когда мой отец мертв, а я стал вашим предполагаемым наследником, вы наверняка не захотите увидеть будущего маркиза Мелверли за решеткой!

— Сколько вам лет? — словно между прочим, спросил маркиз.

— Тридцать два, — коротко ответил Теренс.

— Но вы же, разумеется, понимаете, что до своей смерти я могу произвести на свет наследника, и даже не одного, а нескольких?

— Конечно, я принял это в расчет, — довольно бесцеремонно отвечал родственник, — но в то же время считаю вашим долгом защитить меня от тюрьмы сейчас и как члена семьи оградить от голода в будущем.

Маркиз, которого природа одарила умением быстро проникать в мотивы поступков самых разных людей, понял, что Теренс Верли затеял очень хитрую и опасную игру.

Но не приходилось сомневаться, однако, что человек, осмеливающийся вести такие поразительно дерзкие речи, явно нервничал.

Маркиз старался как можно быстрее оценить ситуацию.

Он был абсолютно спокоен: прекрасная актерская игра и опасное вероломство кузена ни на минуту не встревожили его. Просто хотелось тщательно и детально обдумать новость, так неожиданно преподнесенную новоиспеченным родственником.

— Как вы попали сюда? — спросил он наконец.

— Я приехал из Лондона в почтовой карете, которую, кстати, не в состоянии оплатить, — не моргнув глазом ответил мистер Верли.

— Об этом я позабочусь, — коротко пообещал хозяин, — а теперь, поскольку вы предприняли очень дальний путь, а у меня был долгий и трудный день, нам лучше сейчас обоим отправиться спать, а разговор продолжить завтра утром, на свежую голову.

— Но я бы предпочел получить от вас ответ немедленно, — настаивал Верли.

— Даже если бы я и хотел дать ответ немедленно, — отрезал маркиз, — это оказалось бы весьма трудно сделать, не посовещавшись с адвокатами семьи и, конечно, не изучив подробно особенности вашего долга, с тем, чтобы он мог быть уплачен не вами лично, а теми, кто управляет семейным состоянием от моего имени.

Теренс засмеялся.

— Вы, конечно, опасаетесь, что я могу улетучиться с деньгами и оставить вас со своими долгами. Ну хорошо, кузен Мерви, будем считать, что я проиграл. Но помните о последствиях, которые могут грозить в том случае, если вы все-таки отдадите меня на съедение финансовым волкам!

Он допил свое шампанское и поднялся.

— Я умоляю вас не забывать о семье, — добавил он напоследок, — и о том, каким уважаемым и благородным считалось имя Верли на протяжении долгих веков.

Маркиз молчал, а Теренс рассмеялся вовсе не веселым, а скорее угрожающим смехом.

— Хорошо, — проговорил он, — пусть я та самая «черная овца», которая портит все стадо, но ведь такая есть в каждой семье! Тем более что для героя Ватерлоо не может оказаться непосильной ноша в десять тысяч фунтов!

В голосе его в эту минуту явно послышалась издевательская нота.

— А вы не пошли в армию во время войны? — словно ненароком поинтересовался маркиз.

— Боже милостивый, конечно, нет! — воскликнул Теренс. — У меня нет ни малейшего желания бегать и стрелять в этих французишек. Они не сделали мне ровным счетом ничего плохого. Больше того, я вполне искренне считаю и французскую кухню, и французских женщин просто изумительными!

Маркиз понял, что здесь толку не добьешься, поскольку кузен способен лишь ерничать и кривляться.

Направляясь к двери, он завершил беседу:

— Считаю, что оба мы, хотим того или нет, должны провести с этой проблемой сегодняшнюю ночь.

— Ну да, и если вы не убьете меня сегодня ночью, то сделаете это завтра утром, — живо прореагировал гость. Помолчав с минуту, он прибавил:

— А если честно, то я счастлив иметь мягкую постель, за которую не надо платить. Это, кстати, относится и к шампанскому!

Он в очередной раз наполнил свой бокал и, держа его в руке, направился за маркизом, который к тому времени уже вышел из гостиной.

В холле по заведенному обычаю ожидал распоряжений Джонсон, и маркиз сказал ему:

— Заплатите кучеру почтовой кареты, в которой прибыл мистер Верли, и предупредите его слугу, что хозяин остается у нас ночевать.

— Я уже сделал это, милорд, — со сдержанным достоинством ответил Джонсон. — Кучеру нужно было возвращаться в Лондон, и ждать он не хотел.

— Значит, вы и сами поняли, что мистер Верли останется на ночь? — слегка удивился маркиз.

— Да, милорд, комнаты уже приготовлены — и для него самого, и для его лакея, — и багаж наверху.

Теренс Верли услышал самый конец этого разговора.

Он допил шампанское, которое прихватил с собой, а бокал отдал Джонсону.

Маркиз, не прибавив больше ни слова, отправился наверх.

На площадке второго этажа возле открытой двери стоял человек, в котором нетрудно было узнать камердинера мистера Верли.

Маркиз повернулся к кузену.

— Спокойной ночи, Теренс, — пожелал он ровным, без лишних эмоций, голосом. — Надеюсь, что вы будете спать спокойно. И я попытаюсь сделать то же самое.

— Я уверен, что у вас это получится, — не удержался от ехидной реплики родственник. В голосе его явно сквозила усмешка. Однако маркиз, не обращая внимания на попытку его обидеть, спокойно направился к хозяйским покоям.

Они находились в самом конце коридора. Именно здесь уже не один век почивали владельцы роскошного имения Мелверли, с тех самых пор, как во времена Тюдоров дом был построен первым графом Верли.

Войдя в комнату, маркиз, как и предполагал, увидел, что его ожидает Йейтс.

Камердинер поплотнее закрыл дверь и заговорил первым:

— Да уж, тут каша заваривается крутая, милорд, причем такая, которой никто и не ожидал.

— Ты имеешь в виду мистера Теренса Верли? — якобы не совсем понимая, о чем идет речь, уточнил маркиз.

— Да, и его камердинера, если, конечно, этим словом можно назвать какого-то кокни, только что вылезшего из лондонской канавы, — ответил Йейтс в свойственной ему образной манере.

Маркиз понимал, что не должен позволять слуге столь неуважительным образом отзываться об одном из членов своей семьи.

Но с тех самых пор, когда они вместе воевали в Португалии, а потом вместе участвовали в рискованном наступлении на Францию, Йейтс ощущал себя практически на равных со своим господином. И всегда в его голове рождался какой-нибудь оригинальный и совершенно неожиданный комментарий к происходящим событиям. Нередко эта удивительная способность камердинера спасала маркиза от жестокой хандры: высказывания заставляли смеяться даже в тех случаях, когда хотелось плакать.

Сейчас, раздеваясь, маркиз невольно подумал, что Йейтс видит и понимает людей не хуже, чем он сам. А он всегда умел принять правильное, единственно возможное в конкретной ситуации решение.

— Я уже наслушался кой-чего о мистере Теренсе от здешних слуг, — продолжал камердинер, — и они не нашли для этого малого ни одного доброго слова.

— Так что же ты услышал о нем? — удивленно воскликнул хозяин.

— Он не только высовывается там, где его вовсе не ждут, — уточнил Йейтс, — но Джонсон также рассказал мне кое-что об отношении к нему вашего батюшки. Он прекрасно помнит, как помогал старому маркизу вымарывать имя этого человека из родословной Верли и с изображения фамильного древа.

Маркиз понял, что именно в этом и заключается истинная причина его собственной полной неосведомленности о существовании кузена Теренса.

Он не уставал задавать себе один и тот же вопрос: как вести себя с этим нежданным-негаданным родственником.

Он понимал так ясно, словно ему сказали это прямо и определенно, что десять тысяч фунтов — это капля в море и только начало дальнейших поборов.

Если он сейчас сдастся и заплатит этот долг, то самое большее через год Теренс явится за следующей суммой.

Учитывая все расходы, которых потребует восстановление жизни в Мелверли, эти долги пробьют серьезную брешь в его бюджете.

Конечно, еще до вступления в наследство маркиз прекрасно понимал, что ему придется отвечать за множество разных людей по фамилии Верли — близких и дальних родственников. Существовали и тетушки, и дядюшки, и даже бабушка по материнской линии.

Все они ежегодно получали довольно значительную материальную поддержку, позволявшую жить безбедно, в достаточном комфорте.

Помимо родственников, на немалую сумму денег претендовало также множество пенсионеров и в самом Мелверли, и в Лондоне, где маркиз владел недвижимостью. То же самое происходило и в графстве Лестершир, и в Нью-маркете.

Поскольку маркиз вступил в наследство, находясь за границей, то он отдал распоряжение своим адвокатам и стряпчим выплачивать все пенсии точно так, как это решил когда-то отец. Эта статья расхода включала и финансирование школ и приютов для стариков. Нечего и говорить, что в итоге набиралась огромная сумма.

Однако, приехав домой, маркиз еще не выбрал времени, чтобы детально вникнуть во все тонкости собственных финансовых обстоятельств. Он полностью надеялся на адвокатскую фирму и верил, что все распоряжения и инструкции выполняются самым тщательным образом.

Но теперь уже придется выяснять конкретно, какие деньги действительно доступны и в какие сроки. Самому себе он ни за что не позволил бы потратить лишнее, ведь из-за этого пенсионеры и родственники не смогли бы в полном объеме получить то, что им причиталось.

Да, заснуть этой ночью оказалось трудно.

После всех убытков и неприятностей, доставленных злоупотреблениями мистера Уотерса, неожиданное появление нахального и алчного родственника совсем не радовало. Расставаться с огромными суммами не просто не хотелось — этого никак нельзя было допустить: последствия могли оказаться слишком серьезными, причем не только для него самого. Больше того, не приходилось сомневаться, что и эти деньги отправятся туда же, куда и все те, которые промотал кузен.

Чтобы заснуть, маркизу понадобилось немалое волевое усилие.


Проснулся же маркиз, как обычно, рано утром.

Но когда он спустился к завтраку, то увидел, что Кристина уже в столовой. Комната, выходящая на юг, радостно сияла от весеннего солнца.

Повариха постаралась от души: буфет оказался заставленным старинными серебряными блюдами с великолепной едой, памятной молодому человеку с детства.

Увидев хозяина этого уютного и гостеприимного дома, Кристина искренне улыбнулась, приветствуя его.

— Доброе утро, Кристина, — ответил маркиз. — Надеюсь, что вы хорошо спали.

— Я так счастлива, что оказалась здесь! — с безыскусной простотой сказала девушка. — Я только и могу думать о том, какая у меня красивая старинная комната и как вы, должно быть, счастливы: ведь вас хранят и оберегают тени и привидения знатных и именитых предков.

Маркиз невольно весело рассмеялся.

— Привидения? Неужели вы действительно в них верите?

— Разумеется, — вполне серьезно ответила девушка, — и вы тоже должны помнить рассказы о Белой леди, призраке графини Сильвии. Она появляется только в минуты опасности. А потом, следом за ней, появляется Черный рыцарь и помогает победить все неприятности.

— Да, теперь вспоминаю, — мечтательно согласился молодой человек. — Когда я еще был совсем маленьким, Дики рассказывала мне эти сказки, и я постоянно вглядывался сквозь перила лестницы в надежде увидеть этого самого рыцаря.

Он наполнил тарелку разнообразными кушаньями, а потом продолжил:

— В то время я еще не интересовался самой Белой леди, но сейчас, если она хороша собой, я, пожалуй, поищу ее — вдруг она ходит где-то здесь, по нашим коридорам?

— Чтобы предупредить вас о грозящей опасности? — живо отозвалась девушка.

— Не то чтобы это была именно опасность, — ответил маркиз, — но очень серьезная проблема налицо.

Он задумался, не рассказать ли Кристине о Теренсе, но потом решил, что это было бы ошибкой.

Поэтому, просто чтобы сменить тему разговора, он спросил:

— Куда вы предлагаете пойти сегодня первым делом? С чего нам предстоит начать нашу миссию милосердия?

— Конечно, прежде всего мы должны обойти фермы, — воскликнула девушка. — Я так боялась, что из-за приезда кузена вы отложите все дела!

— Я вовсе не собираюсь этого делать, — решительно отрезал маркиз, — а поскольку кузен этот не появился к завтраку, то надо думать, что он подражает тем лондонским повесам, которые, прокутив всю ночь, выходят из своей комнаты не раньше, чем к ленчу.

— Так это замечательно! Значит, мы сможем отправиться на фермы вдвоем! — с непосредственной радостью воскликнула девушка.

— У меня нет ни малейшего намерения приглашать с нами кузена, — резко, ледяным тоном отрезал маркиз.

Тон этот не оставил Кристине ни малейшего сомнения насчет немалых неприятностей и трудноразрешимых проблем, которые привез с собой этот неожиданный, невесть откуда появившийся родственник. Однако в силу своей воспитанности и природной тактичности она никак не могла позволить себе задавать вопросы.

Она заговорила о фермерах, о тяжелом труде и том безрадостном времени, которое настало для них во время войны и продолжалось сейчас, после нее, когда разрушились связи, устанавливавшиеся десятилетиями.

— Даже самым маленьким детям приходилось участвовать в уборке урожая, — рассказывала девушка, — потому что мистер Уотерс не разрешал принимать на работу людей. Но как прекрасно держатся их семьи, жены! Мне кажется, что эти люди будут очень рады, если вы придете к ним обсудить то, что их волнует.

— Разумеется, я это сделаю, — улыбнулся маркиз, — и обязательно скажу женам фермеров, какие они прекрасные хозяйки!

Покончив с завтраком, молодой лорд поднялся из-за стола.

— Я приказал оседлать двух лошадей, — проговорил он, — и очень рад, что вы оказались настолько догадливы, что надели амазонку.

— Я просто знаю, что верхом напрямую гораздо быстрее, чем ехать по дороге в экипаже, — просто ответила Кристина. — Но, разумеется, если бы вы решили отправиться официально, то я обязательно переоделась бы.

Маркиз невольно улыбнулся.

— Я-то как раз намереваюсь скакать верхом, — пояснил он, — и очень надеюсь, что та лошадь, которую выбрали именно для вас, не обманет ваших ожиданий.

Теперь настала очередь Кристины от души рассмеяться.

— О, я просто счастлива! Я так мечтала о лошади, хотя бы даже и не о самой лучшей! — призналась она.

Девушка надела жакет от амазонки, который во время завтрака висел на спинке кресла в холле. Появилась и достаточно кокетливая, хотя и далеко не новая, шляпка, подчеркивавшая юную прелесть живого личика.

Молодой человек помог барышне сесть в седло резвой гнедой лошади, а сам легко запрыгнул на мощного черного жеребца.

Еще несколько недель назад, живя в Лондоне, он купил эту пару и приказал переправить в имение.

Молодые люди тронулись в путь. Кристина знала дорогу гораздо лучше, чем хозяин угодий, и поэтому поехала вперед — через огороженный участок, прямиком по невозделанной земле.

Оглядываясь по сторонам, маркиз с горечью думал, сколько пользы принесли бы эти поля, если бы ими занялись в тяжелые военные годы.

Природа жила собственной жизнью и по-своему распоряжалась всем вокруг. Начинался прекрасный весенний день. Уже с утра солнце светило так ярко, словно хотело сообщить и людям, и растениям, что совсем скоро будет жарить по-настоящему.

Дул прохладный ветерок, и всадники, не сговариваясь, погнали лошадей галопом, чтобы немного сбить с них излишнюю утреннюю резвость.

Как и предполагал маркиз, его спутница удивительно ловко и красиво держалась в седле.

А она, в свою очередь, время от времени поглядывая на маркиза, не могла не восхищаться его уверенной и сильной манерой езды — да, он действительно слился со своим конем в одно целое. Такого всадника одобрил бы даже отец!

На первой же ферме они пробыли долго, поскольку хозяин, получивший наконец понимающих и заинтересованных слушателей, стремился сполна излить свои невзгоды, трудности и волнения.

От Кристины не укрылось, что маркиз слушает простого человека не рассеянно и снисходительно, по-барски, а с искренним интересом и вниманием.

А именно это и нужно было фермеру, который уже вдоволь наслушался и отговорок, и грубостей мистера Уотерса.

Гостей усадили за стол в старинном доме с низко нависающими потолочными балками, и хозяйка тут же принесла кувшин домашнего сидра.

Когда фермер наконец излил все, что накопилось у него на душе, маркиз рассказал ему о своих планах.

Услышав, как хозяин собирается помочь им, и фермер, и его жена просияли счастливыми улыбками.

— Неужели все это правда, милорд? Неужели вы действительно собираетесь устроить дела именно так?

— Конечно, — подтвердил маркиз. — Вы сможете купить необходимый скот, отремонтировать постройки и заменить вышедший из строя инвентарь. Причем чем быстрее, тем лучше, если мы хотим надежно подготовиться к зимним холодам.

— Я все сделаю, милорд, все успею, — с готовностью заверил крестьянин хозяина. — Главное, что вы готовы поддержать меня!

Кристина взглянула на жену этого трудолюбивого человека и заметила в ее глазах слезы радости.

— Ах, я не могу во все это поверить, просто не могу поверить! — не переставая, повторяла она. — После всех долгих тяжелых лет, когда скот умирал, а нам нечем было заменить его. Неужели теперь все изменится?

— Изменится, — подтвердила Кристина, успокаивая милую женщину. — Обещаю вам, что теперь, когда его сиятельство вернулся домой, все изменится очень скоро!

С фермы молодые люди уехали в прекрасном настроении: у них на глазах двое словно распрямили спины, сбросили годы и стали красивее от ожидавшего их счастья.

Примерно то же самое произошло и на остальных фермах, где побывал в это утро молодой лорд в сопровождении своей юной, но такой проницательной спутницы.

Когда наконец повернули к дому, то стало ясно, что вернуться к ленчу они уже не успеют.

— Я знаю, как нам выйти из положения, — предложил маркиз. — Поскольку я совсем не стремлюсь немедленно оказаться лицом к лицу со своим кузеном Теренсом, а осмотреть еще нужно очень многое, то мы заедем в «Лису и утку» и подкрепимся тем, что смогут нам предложить там.

Девушка рассмеялась.

— Неужели вы еще помните этот старый-престарый постоялый двор?

— О, еще бы! Прекрасно помню, как там происходил сбор охотников в тот самый раз, когда меня впервые в жизни сочли достойным этого великого дела! Я долго-долго ездил верхом, присутствовал при крайне ответственном процессе — забое добычи, а потом хозяин «окропил» меня, по обычаю, каплей крови. Так как же я могу забыть «Лису и утку»?

Ответ показался девушке более чем убедительным.

— Тот самый хозяин все еще жив, но, правда, очень стар. Уверена, что он искренне обрадуется, увидев вас.

На деле оказалось, что девушка недооценила градус эмоций старого хозяина гостиницы. Он едва смог поверить своим глазам, увидев у себя в зале молодого лорда Мелверли.

Дружески поздоровавшись со стариком и крепко пожав ему руку, маркиз кратко изложил задачу. В одно мгновение вся гостиница превратилась в гудящий улей.

Кристина предложила обедать на свежем воздухе.

Огромный дубовый стол, за которым деревенские старики потягивали свою ежевечернюю кружку пива, уже через минуту оказался накрытым чистой скатертью.

Прислуживали господам жена хозяина и его хорошенькая внучка.

Угощение состояло из хлеба и сыра — ведь постоянные гости «Лисы и утки» и не представляли себе, что во время ленча можно есть что-то иное. Но молодые люди настолько проголодались, что и эта простая пища показалась им необыкновенно вкусной.

Подкрепившись, они не стали терять времени зря и отправились на следующую ферму. Она находилась на самом краю поместья, и маркиз помнил ее еще с детства.

Домой вернулись уже в шестом часу вечера. Подъезжая по аллее к парадному крыльцу, маркиз ощутил угрызения совести.

— Вы, наверное, очень устали? Мне очень стыдно, что я затащил вас так далеко.

— Сейчас я почти не ощущаю усталости, но думаю, что завтра не смогу пошевелиться. Слишком давно я ездила верхом, а тем более на такой прекрасной лошади. На самом деле после смерти вашего батюшки мне пришлось довольствоваться лошадьми, которые еще оставались в конюшне. А потом, когда папа высказал мистеру Уотерсу свое мнение о том, что тот здесь творил, и вообще остался один лишь бедный Бен.

— Уверен, что миссис Дартфорд найдет какое-нибудь средство, чтобы снять усталость, — заверил маркиз. — У нее всегда имелось под рукой лекарство от любой болезни, а с годами она наверняка лишь усовершенствовала свое искусство.

— Да, во всяком случае, сад лекарственных трав процветает, и она определенно придет в восторг, если вы оцените его по достоинству.

— Ну уж вот об этом следовало сказать мне пораньше, — упрекнул свою спутницу маркиз. — Откуда я могу знать о таких изысканных подробностях здешней жизни?

Кристина смутилась.

— Ах, я и так стараюсь изо всех сил, — попыталась оправдаться она.

— Да я просто дразню вас, — рассмеялся молодой человек. — Неужели вы не понимаете, что оказываете мне совершенно бесценную помощь? Я очень, очень признателен.

Искренняя нотка в его голосе заставила девушку покраснеть. Но она мужественно подавила свой порыв, подумав, что точно такую же благодарность маркиз наверняка испытал бы и по отношению к ее отцу, окажись тот здесь. Или к кому-то другому, кто помог бы разобраться с делами.

Едва молодые люди вошли в холл, им навстречу из кабинета показался Теренс Верли.

— Так вы все-таки вернулись! — ехидно заметил он. — А то я уж думаю-думаю: что же такое могло приключиться?

— Пришлось посетить немало ферм, — спокойно ответил ему маркиз, — а это заняло столько времени, что вернуться к ленчу мы не успели.

— Жаль, потому что вы пропустили очень вкусную еду, — живо отреагировал Теренс.

Голос его звучал с той особенной масляной интонацией, которая сразу подсказала молодому человеку, что гость не стеснялся и прекрасно проводил время: в отсутствие хозяина он не только вкусно ел, но и немало пил.

Во время этого разговора Кристина уже поднималась по лестнице к себе в комнату.

— Я хочу переодеться и повидать мисс Диксон, — пояснила она, словно маркиз задал какой-то вопрос.

— Так передайте ей от меня большой привет и скажите, что я обязательно зайду, — приветливо отозвался он.

— Она очень обрадуется, — заверила девушка.

Как она и ожидала, мисс Диксон оказалась в будуаре, примыкавшем к спальне. Старушка полулежала на диване, укрывшись пледом, и читала книгу.

Кристина извинилась за отсутствие на ленче.

— Не волнуйся, милое дитя. Я вдоволь наслушалась грубостей мистера Верли в адрес его родственников. Если ему доставило большое удовольствие кому-то излить все это, то прекрасно, что этим слушателем оказалась я, а не ты и не его сиятельство!

— Вчера вечером я видела этого человека, — призналась Кристина, — и он мне вовсе не понравился. Меня не покидает чувство, что он очень навязывается маркизу и хочет его обмануть.

— Ну уж в этом сомневаться не приходится, — согласилась гувернантка. — На самом деле мистер Верли явился сюда затем, чтобы выудить из нашего дорогого и гостеприимного хозяина как можно больше денег, и он наверняка не успокоится, пока не добьется своего.

Кристина вздохнула.

— Я так и думала, что случится нечто подобное, но его сиятельству сейчас как никогда нужны деньги — ему предстоит столько сделать и в деревне, и на фермах, и в своем собственном имении!

— Все это так, дорогая, — поддержала девушку мисс Диксон, — и если тебе интересно мое мнение, то я скажу, что этот Верли — истинная петля на шее маркиза! Но что-то я пока не представляю себе, каким образом мы можем от него избавиться.

Кристина рассмеялась.

— Как я люблю вас за это «мы»! — непосредственно и искренне воскликнула она. — Именно это слово и поможет нам!

— Пока я не знаю, что необходимо предпринять, — продолжала мисс Диксон, — но определенно одно: этот милый и добрый молодой человек не должен страдать от нападения наглеца! А тем более сейчас, когда ему столько важного предстоит сделать!

— А вы что-нибудь слышали раньше об этом кузене Теренсе? — поинтересовалась Кристина.

— Да уж, слышала! — резко ответила почтенная пожилая особа. — Я прекрасно помню, как приходил в ярость старый маркиз от одного упоминания имени отца этого господина! А потом он и вовсе приказал вымарать это имя с фамильного древа!

Спускаясь к обеду, Кристина раздумывала о том, что у ее доброго хозяина имеются все основания сердиться и раздражаться от самого вида своего незваного гостя.

Теренс явно весь день пил.

Сказать, что он выглядел совершенно пьяным, наверное, было бы преувеличением, но агрессивность его возросла неизмеримо. Он сумел монополизировать все разговоры за обеденным столом.

Не замолкая, болтал о Лондоне, своих друзьях, карточных играх в тех клубах, в которые оказался вхож.

Затем начал рассказывать об огромных ставках, принятых на поединках по боксу, проходивших в пригороде.

Всем присутствующим сразу стало ясно, где он сам просаживал деньги: конечно, огромные суммы он проиграл именно на боксе и на скачках. Кроме того, как подозревала Кристина, сыграли свою роль и карты.

Обед наконец закончился, и мисс Диксон призналась, что хотела бы отправиться к себе и отдохнуть.

Маркиз проводил ее до лестницы.

— Надеюсь, вы извините меня за то, что я ложусь спать так рано, — начала оправдываться гостья.

— Напротив, я считаю, что вы поступаете очень мудро, — возразил хозяин. — И поскольку у меня самого масса разнообразных дел, то, наверное, я просто последую вашему примеру.

— Уверена, что и Кристина сделает то же самое, — с улыбкой добавила почтенная дама. — У нее сегодня был очень трудный день, хотя она и утверждает, что он прошел необычайно интересно.

— Она так помогает мне, — признался маркиз, — и я очень благодарен вам обеим за компанию.

— А я так рада, что вы наконец вернулись к нам, мой мальчик, что сегодня чувствую себя в два раза моложе, чем еще вчера! — заметила мисс Диксон.

Маркиз от всей души рассмеялся.

— Скоро мы уже сможем устраивать здесь танцы, — предположил он.

— О, вот это будет удовольствие! — не осталась в долгу старушка.

Маркиз нежно поцеловал ее, пожелав спокойной ночи.

Глядя, как гостья поднимается по лестнице, он не мог не отметить, что это действительно получается у нее гораздо легче и быстрее, чем накануне.

«Кристина и здесь оказалась права, — подумал он. — Моя милая гувернантка просто нуждается в хорошем питании и уюте — вот и все! Поэтому она должна остаться в Мелверли до конца своих дней».

Возвращаясь в гостиную, он раздумывал, что необходимо поудобнее обустроить мисс Диксон и перевезти в Большой дом все те вещи, которые она любит.

Ей будут прислуживать, и жизнь потечет дальше в полном комфорте.

Неожиданно ему в голову пришла мысль, что, возможно, когда-нибудь она еще будет учить и его сыновей — так же, как когда-то учила его самого.

Мысль показалась интересной и забавной, но тем не менее он постарался отмахнуться от нее.

— Я вовсе не собираюсь жениться, — остановил он себя.

Однако, подойдя к дверям гостиной, вспомнил, кто ожидает его в этой комнате и с какой целью.

«Черт возьми, — с досадой подумал он. — Там же сидит мой предполагаемый наследник собственной персоной! Да, действительно необходимо обзавестись сыном как можно скорее!»

Ни у маркиза, ни у Кристины не было ни малейшего желания выслушивать болтовню Теренса, красноречие которого возрастало с каждым выпитым бокалом, и вскоре оба отправились в свои комнаты.

Девушке помогала раздеваться няня. А она тем временем раздумывала, насколько лучше и приятнее было бы, если бы они с маркизом могли обедать вдвоем, без этого навязчивого гостя.

— Этот надоедливый кузен только все портит! — раздраженно заключила она.

Но потом настроение улучшилось: она вспомнила, как много сегодня сделано и сколько людей уже стали счастливее.

Вечерняя молитва превратилась в признательность Богу за то, что он позволил ее новому другу благополучно вернуться домой и открыл перед ним путь благих дел.

— Я так, так благодарна! — думала она.

Кристине очень хотелось высказать свои чувства в церкви. Задумавшись об этом, девушка неожиданно вспомнила, что эта часть дома связана тайным переходом с небольшой, но давно освященной и намоленной часовней.

Изначально ее использовали для своих молитв иезуиты, спасавшиеся от преследований королевы Елизаветы.

Позднее часовню освятили заново, и она стала служить роялистам, прятавшимся в Мелверли-Холле от отрядов «круглоголовых».

Здесь даже служил капеллан, еженедельно служивший мессу для всех обитателей дома, хотя они и не могли собраться в ней одновременно, просто из-за недостатка места.

Поэтому обычно они слушали мессу по частям, заходя по нескольку человек, в то время как остальные ждали в холле, неся своеобразную вахту: ведь всегда оставалась вероятность, что на аллее, ведущей к дому, может показаться отряд «круглоголовых».

Одному члену семейства Верли, состоящему в списке потенциальных жертв Кромвеля, удалось скрываться таким образом больше пяти лет. Все это время он прятался именно в Мелверли. И лишь когда в Англию вернулся король Карл Второй, этот человек смог наконец выйти из своего укрытия.

Сейчас Кристина решила, что просто необходимо отправиться в эту старинную, испытанную часовню, чтобы вознести Богу свою благодарность за своевременное и благополучное возвращение маркиза.

Девушка прекрасно помнила все тайные коридоры и переходы огромного дома, ведь с самого детства они служили любимым местом ее игр.

А узнала она о них от самого хозяина, старого маркиза, который очень любил смышленую, живую и добрую девочку.

Поэтому сейчас Кристина встала и, подойдя к камину, нажала на выступ в обшивке стены.

Панель с легким скрипом отодвинулась.

Взяв свечу со столика у кровати, девушка шагнула в темноту тайного коридора.

Она знала дорогу и даже не остановилась, чтобы накинуть поверх сорочки халат.

Коридор оказался наполненным запахами старого дерева, но ощущения сырости не появлялось.

Сквозь неширокие окна, больше напоминавшие прорези в стене, пробивался лунный свет.

Девушка уверенно шла по пути, знакомому с детства.

Уже оказавшись почти у цели, она насторожилась и прислушалась: где-то неподалеку раздавались голоса.

Инстинктивно Кристина остановилась и прикрыла свечу рукой.

Она сразу узнала голос: это говорил Теренс Верли.

Решив, что не происходит ничего необычного, девушка двинулась было дальше, но в этот момент что-то в услышанных словах остановило ее.

— Ты принес с собой порошок? — услышала она голос Верли.

— Конечно, сэр, — ответил другой голос.

Кристина поняла, что второй голос принадлежит лакею Теренса, поскольку в нем явно слышался акцент кокни, а слуги дома утверждали, что в речи Уиллса этот акцент очень силен.

— И ты считаешь, что этот человек нам поможет?

— Я разговаривал с ним сегодня утром и сказал, что вы готовы хорошо заплатить. Он совсем недавно работает у его сиятельства и, похоже, немного слаб головой.

— И ты считаешь, что он сделает все точно так, как нам нужно? — допытывался хозяин.

— Сделает все, что угодно, сэр! Стоило мне пообещать пять фунтов, его глаза сразу загорелись, будто факелы, — с иронией отвечал слуга.

— Раз так, все прекрасно, — заключил Теренс. — Веди его сюда.

Кристина затаила дыхание.

Постояв немного и удостоверившись, что ее никто не заметил, девушка двинулась вперед, уже гораздо осторожнее и медленнее, чем раньше.

Она не зашла в часовню, а вместо этого прошла мимо по тайному коридору и оказалась в торце здания.

Из того немногого, что ей удалось услышать, явствовало, что Теренс Верли замышлял что-то гадкое, что он хочет навредить молодому лорду.

«Я не должна этого допустить», — решила молодая особа.

5

Маркиз лег в постель.

Однако вскоре он решил, что перед сном просто необходимо составить список неотложных дел, возникших в связи с разговорами на фермах сегодня днем. Ведь он обещал как можно быстрее помочь крестьянам!

А за ночь ведь можно и забыть какую-нибудь мелочь, и тогда кто-нибудь из этих людей втайне обидится, хотя, конечно, и не найдет в себе смелости высказать свои претензии вслух.

Поэтому своим энергичным прямым почерком на грифельной доске, всегда стоявшей возле кровати, маркиз тут же по пунктам записал все необходимое.

Начав проверять, не упущена ли какая-нибудь мелочь, он неожиданно удивленно поднял голову и замер в истинном изумлении.

В дальнем сумрачном углу большой комнаты, в который не попадали лучи горящих на столе свечей, стояла призрачная женская фигура, закутанная в белое.

Белая леди! Графиня Сильвия, промелькнуло в голове маркиза.

Он решил, что грезит. Может быть, на самом деле он сейчас спит? Но нет, вот она, действительно стоит там, отбрасывая слабую, неясную тень на панель стены.

Незнакомка не двигалась до тех самых пор, пока маркиз, пристально вглядываясь в сумрак, наконец не воскликнул удивленно, но с явным облегчением:

— Кристина! Это вы!

Тогда она быстро подошла к молодому человеку, одновременно красноречивым жестом приложив палец к губам.

Оказавшись возле кровати, девушка прошептала едва слышно:

— Быстрее! Пойдемте со мной! Это очень важно!

Не дожидаясь ответа, она сделала шаг к тайной двери возле камина, сквозь которую и пришла в спальню хозяина.

Маркиз умел действовать быстро, без лишних вопросов и рассуждений.

Он моментально спрыгнул с кровати и схватил с кресла одежду, к счастью, не убранную Йейтсом. Одевался он уже по пути.

Кристина стояла уже за дверью, в темном коридоре, и теперь в ее руке слабо мерцала свеча.

Она и не пыталась что-нибудь объяснить, а просто осторожно двинулась по тайному переходу.

Конечно, ребенком маркиз бывал в этих узких темных помещениях, опоясывающих практически весь дом, но сейчас, к сожалению, уже совсем не помнил, какой из коридоров куда ведет.

Тем не менее к нему вернулось то удивительное чувство таинственного приключения и подстерегающих на каждом шагу неожиданностей, которое так манило в детстве, когда отец впервые открывал ему тайны старого дома.

Он раздумывал по дороге, что же могло так взволновать гостью и что происходило на самом деле?

Наконец девушка молча остановилась и поставила свечу на пол. И вот в наступившей тишине маркиз ясно различил чей-то голос.

Он раздавался из комнаты, отведенной кузену Теренсу. Именно кузен Верли сейчас разговаривал с кем-то невидимым.

— Добрый вечер! — произнес голос. — Мой камердинер сказал мне, что ты готов сделать для меня кое-что, что сможет развлечь его сиятельство.

— Да, сэр, — коротко ответил другой, совсем молодой, мужской голос.

Кристина очень осторожно на сантиметр отодвинула тайную ставню. Маркиз вспомнил, что сквозь нее можно заглянуть в комнату.

Он заглянул, хотя для этого пришлось закрыть один глаз и низко наклониться. Но тем не менее увидел он вполне достаточно: кузен Теренс сидел на кровати. Рядом стоял человек, в котором маркиз смог узнать камердинера, прибывшего вместе со своим хозяином из Лондона.

Третьим в комнате оказался человек в белом поварском колпаке и фартуке.

Маркиз догадался, что это скорее всего помощник лондонского повара, хотя сам он толком его еще и не видел. Он вспомнил, что похожий молодой человек шел рядом с поваром на кухню, когда произошел разговор о миссис Босуин, старой поварихе, прослужившей всю свою жизнь в Мелверли-Холле.

— Я придумал веселую шутку, — продолжал мистер Верли. — Ты добавишь в пищу моего кузена одно снадобье, которое действует самым замечательным образом: человек начинает весело смеяться даже в том случае, если у него до этого было не самое лучшее настроение или произошли какие-то неприятности.

Теренс замолчал и внимательно посмотрел на молодого человека. Нетрудно было заметить, что у того несколько странное, совершенно пустое выражение лица.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? — поинтересовался Теренс.

— Кажется, да, сэр.

— Тогда все, что тебе предстоит сделать, — продолжал гость, — так это добавить снадобье в суфле, которое я намерен заказать к завтрашнему обеду в качестве специального блюда, на десерт. Это ясно?

Молодой человек молча кивнул.

— Размешай все как можно тщательнее, чтобы никто ничего не заметил до тех самых пор, пока его сиятельство не начнет смеяться, — продолжал инструктировать мистер Верли.

Ответа не последовало.

Теренс достал что-то из кармана.

— Вот возьми, это соверен в качестве задатка, а остальные девять ты получишь, когда незаметно положишь содержимое вот этой бутылочки в суфле.

Маркиз увидел, как бутылочка перекочевала в руки туповатого малого в белом колпаке. Тот с некоторым любопытством посмотрел на нее.

— Ну и конечно, — как бы мимоходом предупредил Теренс, — поскольку это сюрприз, ты не должен никому ничего говорить, абсолютно никому. Иначе кто-нибудь обязательно предупредит его сиятельство, и он не станет есть суфле.

— А в этом случае, — вступил в разговор камердинер, — ты не получишь свои девять соверенов.

— Я все сделаю, как вы велели, сэр, — пробормотал парень.

— Ну спасибо, — благодушно сказал Теренс. — Я знаю, что это развеселит его сиятельство.

Поваренок направился к двери, а в комнате воцарилось молчание. Никто из двоих мужчин, находящихся в ней, не начал разговор до тех пор, пока он не закрыл за собой дверь.

Первым не выдержал Теренс. Он задумчиво произнес:

— Это должно произойти тогда, когда подадут вино и в комнате уже не будет никого из слуг.

— Он сделает все так, как вы велели, — ответил Уиллс.

— Я подготовлю оба чека, — продолжал Верли, будто и не слышал слов своего слуги, — и как только он их подпишет, ты сразу отправишься в Лондон. Уверен, что тот парень, с которым ты разговаривал в конюшне, поможет?

— Он думает, что мы вместе отправимся совсем недалеко, смотреть бой быков, о котором он давно мечтает, и к утру обязательно вернемся. Поездка в Лондон окажется полным сюрпризом, — объяснил сущность своего плана камердинер.

— Единственное, чего я боюсь, — вновь заговорил Верли, — так это, что чей-нибудь язык окажется слишком длинным.

— Сомневаюсь, сэр, — отвечал слуга. — Те, кто любит денежки, обычно умеют держать рот на замке.

— Твоя правда, — согласился гость. — Ну а сейчас приготовь постель и, ради Бога, принеси стакан того вина, которое ты припас на ночь. Я жутко устал от всех этих интриг и расчетов!

Да, этот слуга явно уже хорошо знал своего господина. Он уже наливал в высокий стакан крепкое красное вино.

Кристина протянула руку и осторожно закрыла щель в стене, сквозь которую маркиз наблюдал за происходящим.

Словно поняв все ее намерения, он тихонько отправился по коридору к спальне.

Когда он вошел в комнату, следом из маленькой двери вышла и девушка. Она снова остановилась в тени у камина.

Однако маркизу внезапно показалось, что сквозь тонкий материал ночной сорочки он видит нежные линии молодого, легкого тела.

Кристина явно забыла о себе. Нисколько не смущаясь, она с волнением обратилась к своему другу:

— Так вы понимаете, что он собирается сделать?

— Конечно, — спокойно ответил маркиз. — Больше того, я слышал об этом снадобье. Оно полностью парализует мозг, настолько, что жертва начинает беспрекословно выполнять именно то, что ей приказывают, и оказывается не в состоянии думать и оценивать ситуацию.

Кристина невольно вскрикнула от ужаса.

— Но вы должны вести себя очень осторожно! Очень!

— Вам удалось сохранить для меня и огромную сумму денег, и самоуважение, — заметил маркиз. — Завтра же утром я выпровожу Теренса из дома, причем не подумаю и пальцем шевельнуть, даже если он попадет в тюрьму или будет голодать!

Голос маркиза звучал спокойно. Но в то же самое время Кристина прекрасно понимала, насколько он обижен и рассержен той невероятной вероломностью и подлостью, свидетелем которых только что стал.

Девушка незаметно для себя самой положила ладонь на руку своего гостеприимного хозяина.

— Пожалуйста… постарайтесь действовать как можно осмотрительнее! — вновь попросила она. — Я совсем не доверяю этому человеку. Если он не получит деньги таким способом, то непременно будет искать для этого другие пути.

Маркиз молчал, и она добавила:

— Папа всегда говорил, что крыса, загнанная в угол, особенно опасна. Мне кажется, вам не стоит настраивать его против себя так решительно, сразу давая отрицательный ответ. Постарайтесь как-нибудь избежать открытого столкновения.

Маркиз неожиданно улыбнулся.

— Сейчас вы выглядите, словно маленький ребенок, — заметил он, — и тем не менее умеете рассуждать и предвидеть, словно мудрый, много проживший на свете человек. Давая мне эти советы насчет осторожности, вы очень напоминаете мне мою матушку.

— Так, значит, вы поступите именно так, как я… предполагаю? — с надеждой в голосе спросила Кристина.

— Конечно! Как же иначе! Ведь это вы сумели спасти меня от западни, которую замышляет этот подлец. Вы сохранили те деньги, которые необходимо потратить на возрождение поместья. Мне действительно придется подумать об ином способе отделаться от дорогого гостя, хотя это и непросто.

— Я уверена в том, что он очень опасен, — заверила Кристина. — А если вдруг что-нибудь плохое случится с вами, что же будет с… со всеми, кто зависит от вашей помощи, — родственниками, домочадцами, жителями деревни, фермерами?

Маркиз в душе не мог не согласиться с разумностью этих доводов.

— Ложитесь-ка лучше спать, девочка! — в свою очередь, посоветовал он. — Незачем и говорить, насколько вы оказались восхитительны и как помогли мне. Я обязательно подумаю о том, какой способ окажется самым эффективным для избавления от козней моего незадачливого кузена! И непременно выставлю его из Мелверли!

Кристина в ответ улыбнулась и переступила порог низкой дверцы в стене.

— Кстати, что вы делали ночью в потайном коридоре? — слегка насмешливо спросил ей вслед маркиз.

— Я собиралась пойти в часовню, чтобы поблагодарить Бога за все доброе, что вы уже сделали сегодня, и за ту радость, которую принесли фермерам.

Маркиз улыбнулся.

— Ах, так вот в чем дело! — воскликнул он. — А я-то подумал, увидев вас в своей комнате в этом белом одеянии, что это Белая леди явилась, чтобы предупредить о грозящей опасности.

— Ну, если я — Белая леди, то тогда вы — тот самый Черный рыцарь, который спасает и себя самого, и всех вокруг от угрозы в лице своего кузена.

С этими словами Кристина очень осторожно и тихо закрыла за собой тайную дверь.

Маркиз остался в комнате один.

Все только что случившееся внезапно представилось совершенно нереальным. Неужели они с этой девочкой действительно только что шли вдвоем по темному коридору, а потом слушали, как сговариваются злоумышленники, намереваясь завтра отравить его, чтобы полностью лишить рассудка и способности защищать свои интересы?

И тем не менее всего этого вполне можно было ожидать от непутевого алчного кузена. Теренс отчаянно нуждался в деньгах.

— Я должен непременно найти выход, — решил маркиз.

Задувая свечи, он представил, как Кристина молится в тайной часовне, которую он, конечно, помнил. Девочка, как всегда, права: только молитва могла помочь в нынешней сложной ситуации.


На следующее утро Кристина спустилась к завтраку, ощущая в душе тяжесть дурного предчувствия.

Ночью она долго молилась в часовне. Как помочь маркизу найти способ выпроводить непрошеного гостя из дому, в то же время не рассердив его? Ведь в таком случае он обязательно начнет искать другой способ заполучить деньги, в которых так нуждается. Девушка невольно ужаснулась, вспомнив, что всего лишь жизнь маркиза отделяет Теренса от заветного титула и наследства — жизнь человека, неожиданно ставшего ей таким близким. Ситуация складывалась тем более драматичная, что наследство, о котором шла речь, было действительно огромно.

Можно было не сомневаться, что если Теренс все-таки станет пятым маркизом, то ни фермерам, ни пенсионерам, ни жителям деревни не достанется ни пенса. А само имение окажется в еще худшем состоянии, чем сейчас: вся жизнь в округе просто остановится.

— О Боже, пожалуйста, помоги нам найти выход! Помоги избавиться от этого человека! — одеваясь утром к завтраку, молилась девушка.

Увидев в столовой маркиза, она искренне обрадовалась, что он цел и невредим, так как в глубине души опасалась, что с ним уже могло что-то случиться.

Маркиз сразу заговорил о главном, поскольку понимал, что ни о чем другом его гостья сейчас думать просто не в состоянии.

— Я нашел способ выполнить ваши инструкции.

— Неужели правда? Так скажите же мне поскорее, в чем он заключается!

Маркиз сел на свое место во главе стола и налил чашку кофе.

Кристина решила, что хозяин планирует сначала подкрепиться, а потом уже приступать к серьезным разговорам. Поэтому она поспешно сняла крышку с ближайшего блюда и положила на тарелку маленький кусочек яичницы.

Когда гостья наконец устроилась за столом, маркиз заговорил:

— Вчера вечером, предупреждая меня об опасности, вы, конечно, оказались правы. Нельзя настраивать этого человека против себя, вызывая в нем агрессивные намерения — до тех пор, пока в случае моей смерти он надеется что-то получить.

Кристина затаила дыхание.

— Это, конечно, страшно даже предположить, — пробормотала она, — но я чувствую, что в том случае, если вы откажетесь дать ему денег, он способен на все.

— Трудно даже представить, что кто-то из членов нашей семьи может опуститься до убийства, — ответил маркиз, — но поскольку это все-таки возможно, я решил дать ему две тысячи и отправить обратно в Лондон.

Кристина явно хотела что-то возразить, но промолчала, не желая прерывать собеседника.

— Помимо этого, я собираюсь пообещать ему, что достаточно скоро, как только сам окажусь в городе, — продолжал маркиз, — я вместе со своими поверенными рассмотрю вопрос о назначении ему ежемесячного содержания. Разумеется, при том условии, что он не начнет превышать в своих расходах установленную сумму.

— И что же, вы готовы заплатить за него долги? — с оттенком ужаса в голосе уточнила девушка.

Маркиз сделал непонятный жест.

— Думаю, иного выхода нет, — коротко ответил он. — Другое дело, что я обязательно должен иметь гарантии, что больше это не повторится.

— Хочется верить, что вам удастся это сделать, — немного растерянно произнесла девушка, — но боюсь, что это окажется очень нелегко.

Ее слова оказались пророческими.

В полдень, когда маркиз вместе со своей гостьей вернулся с верховой прогулки, Теренс только что спустился.

Кристина моментально исчезла, и мужчинам представилась возможность поговорить наедине. Маркиз пригласил гостя в кабинет.

Зная, что разочарует кузена, он изложил свой план действий относительно уплаты долгов и иных условий жизни.

Но Теренс уже придумал собственный план, который должен был исполниться этим же вечером, поэтому он не имел ни малейшего намерения покидать Мелверли-Холл.

Однако маркиз стоял на своем, настоятельно рекомендуя родственнику уехать в город как можно скорее.

— Я неспроста отправляю вас в Лондон сегодня же, сразу после ленча, — объяснял он, — поскольку необходимо время. Обязательно нужно собрать и привести в порядок все свои счета, чтобы, как только я сам окажусь в городе, мы могли показать их поверенным.

— Когда это произойдет? — попытался уточнить Теренс.

— Сразу, как я справлюсь здесь с теми неотложными делами, которые необходимо закончить, — ответил маркиз. — К огромному сожалению, управляющий, которому так доверял отец, оказался настоящим вором и мошенником, и поэтому сейчас мне приходится самому заниматься абсолютно всем и в доме, и в имении, вникая в каждую деталь быта и хозяйства. Но как только удастся поставить все на свои места, я тут же приеду в Лондон.

— В таком случае, думаю, будет лучше, если я тоже останусь здесь, — настаивал на своем Теренс.

— Как я только что объяснил, — терпеливо, но решительно продолжал маркиз, — у вас много дел, с которыми необходимо покончить до моего приезда. Откровенно говоря, Теренс, вы должны понять, что в настоящее время я совсем не имею возможности принимать и развлекать гостей, а должен целиком сосредоточиться на помощи тем людям, которых так несправедливо обижали во время моего долгого отсутствия.

Это заявление имело реальные основания, и Теренс неохотно произнес:

— Ну хорошо, если вы так настаиваете, я уеду в Лондон, но все равно две тысячи фунтов погоды не сделают.

— Дайте небольшую сумму каждому из торговцев, которым должны, — посоветовал маркиз, — и пообещайте, что в ближайшее время оплатите все счета полностью.

Теренс презрительно хмыкнул:

— И что, вы считаете, они мне поверят? После стольких обещаний и долгих лет бесплодного ожидания?

— Уверен, что и на этот раз вам удастся их уломать, — не сдавался хозяин. Однако про себя он подумал, что Теренс все равно выдвинет ультиматум: или он получает сразу десять тысяч фунтов, или остается в Мелверли на неопределенно долгое время.

Но, к своему удивлению, он услышал иное.

— Очень хорошо, я все сделаю именно так, как вы приказываете. Но надеюсь, что меня хотя бы отправят в город с комфортом.

— Боюсь, что в настоящее время в нашем распоряжении только дорожный экипаж с парой лошадей, — предупредил маркиз. — А кроме того, мне ведь и самому придется на чем-то ехать. Но поскольку на полпути на постоялом дворе всегда ждет пара сменных лошадей, то вы сможете добраться до Лондона еще до полуночи.

Терпение маркиза иссякло. Он не мог больше выносить это бесконечное противостояние, и поэтому встал с кресла и подошел к письменному столу, на котором уже лежал готовый конверт с деньгами.

— Здесь пятьсот фунтов наличными, — пояснил он, протягивая конверт своему жадному кузену, — и еще чек на полторы тысячи фунтов. Не забудьте оставить свой адрес, чтобы я смог связаться с вами сразу по приезде в город.

Теренс неохотно начал писать адрес, заметив:

— Я оставляю адрес своего друга, но предупреждаю: если мне вдруг окажется неудобно у него остановиться, то я перееду в ваш особняк на Беркли-сквер.

Это уже звучало открытой угрозой, и маркиз прекрасно понял ее.

Но он молчал, ничем не выдавая своих истинных мыслей и чувств — словно Кристина стояла рядом, приложив палец к губам.

А думал он, что на тот самый случай, если кузену вздумается поселиться на Беркли-сквер, он срочно отправит управляющему распоряжение ни за что не пускать этого малого на порог.

Ленч подали, как обычно, в половине первого.

А уже в час Теренс вместе со своим камердинером отъезжали от ворот Мелверли-Холла.

Едва экипаж скрылся из виду, Кристина тяжело вздохнула.

— Наконец-то! Теперь, когда они все-таки уехали, остается лишь надеяться, что им не придет в голову вернуться обратно.

— Дай-то Бог! — с жаром воскликнул маркиз. — Но у меня создается впечатление, что мы страдаем излишним оптимизмом. Будь что будет! По крайней мере сейчас можно заняться своими делами, а, как вы и сама прекрасно знаете, их скопилось немало.

Маркиз решил, что сегодня они первым делом отправятся в богадельню, которая была построена еще его отцом.

Там жили двенадцать пенсионеров — мужчин и женщин, — слишком старых для того, чтобы вести собственное хозяйство.

Кристина считала, что эта жизнь гораздо больше подходит для одиноких стариков, чем постоянная борьба за существование в каком-нибудь ветхом, разваливающемся домике в деревне. Но в то же время и сама богадельня давно нуждалась в хозяйском присмотре.

Смотритель рассказал маркизу, что денег на содержание стариков выделялось настолько мало, что несколько дней в неделю им приходилось буквально голодать.

После богадельни путь лежал в школу.

К своему ужасу и гневу, маркиз узнал, что во время войны она оказалась закрытой, а учителя потеряли работу.

Об этом не знала даже Кристина, поскольку школа находилась в дальнем конце поместья, и новости оттуда приходили редко.

Маркиз записал в своем блокноте, что необходимо как можно быстрее найти учителей и дать им работу.

Вернувшись в деревню, молодые люди разыскали бывшего директора школы, сейчас уже пенсионера, и тот с готовностью согласился взять на себя все заботы и как можно скорее снова начать учить ребятишек. Старик пообещал держать весь ход занятий под своим пристальным контролем до тех самых пор, пока не наберут новых учителей, которые в будущем смогут заменить его.

Молодые люди вернулись домой поздно, проехав много миль, встретившись с массой людей, выслушав огромное количество жалоб и сетований и приняв немало важных и неотложных решений.

Кристина выглядела очень уставшей.

— Я заставляю вас чересчур напряженно работать, — раскаивался маркиз, — но постарайтесь простить меня, ведь иначе я даже не знал бы, с чего начинать жизнь здесь и за решение каких проблем браться первым делом.

— Нет, дело вовсе не в том, что мы так много успели сегодня сделать, — возразила Кристина. — Просто сегодня утром я очень боялась, что мистер Верли откажется уезжать. Его пребывание здесь очень опасно, и я не переставала волноваться, что он, того и гляди, совершит что-нибудь ужасное.

— Успокойтесь, сейчас он, наверное, уже в Лондоне, — попытался уговорить девушку маркиз.

Но Кристина не могла забыть, что если бы она не отправилась ночью в тайную часовню, то сегодня за обедом маркиз наверняка отведал бы суфле, приготовленное по заказу кузена, и из-за снадобья, подмешанного в это блюдо, превратился бы в пассивную марионетку в руках злоумышленника.

Маркиз приказал позвать поваренка. Когда тот явился, ему без обиняков было сказано, что заговор против хозяина дома раскрыт, равно как и его участие в неприглядном деле. Если что-нибудь подобное повторится хотя бы еще раз, то он будет уволен без предупреждения и выходного пособия. Поваренок, испугавшись, принялся извиняться и заверять, что никогда не помыслит против своего господина ничего дурного.

Маркиз по доброте душевной принял извинения и отправил парня на кухню, дав ему еще один шанс.

Тот, однако, достал из кармана соверен и, положив его на стол, еще раз пообещал не делать и даже не думать ничего, что могло бы принести вред окружающим.

— Смотри же, сдержи свое слово, — настоятельно подчеркнул маркиз, — а что касается соверена, то рекомендую положить его в ящик для пожертвований в церкви, которая стоит в дальнем конце парка. Надеюсь, ты найдешь силы сделать это.

Поваренок заверил хозяина, что поступит именно таким образом, и отправился восвояси.

Маркиз же сел за стол, собираясь обедать и ожидая, когда спустится Кристина. С некоторым облегчением он узнал, что мисс Диксон не собирается садиться вместе с ними за стол. Она написала записку, в которой просила извинить ее, сославшись на головную боль. Она хотела пораньше лечь.

— Она и вправду больна? — с волнением спросил маркиз Кристину, едва девушка вошла в столовую.

В ее глазах сверкнула озорная искорка.

— Если хотите знать правду, — ответила она, — мисс Диксон просто проявляет тактичность. Она достаточно проницательна и сумела заметить, что мы оба чем-то очень расстроены. Конечно, ей не известно, в чем конкретно заключается проблема, но ведь она знает и любит ваше сиятельство еще с тех пор, когда вы были маленьким мальчиком, и сразу замечает, когда происходит что-нибудь плохое.

— Да, вы, как всегда, правы. Дело именно в этом, — согласился маркиз.

— Она сама все мне объяснила, — продолжала Кристина, — поскольку у нас проблемы, то мы наверняка захотим обсудить их без ее участия. А миссис Дартфорд обещала принести наверх вкусный обед, да в придачу еще и бокал шампанского!

Кристина улыбнулась своим мыслям, вспоминая разговор со старушкой. А той она просто ответила:

— Ах, вы, как всегда, прелесть, мисс Диксон!

Маркиз тоже оценил проницательность своей гувернантки, подумав, что это маленькое проявление тактичности вполне в ее духе. Она просто знала, что молодой лорд захочет обсудить со своей новой подругой насущные вопросы. Да и правда, трудно было вчера за обедом не заметить раздражение и гнев маркиза, когда подвыпивший Теренс, не замолкая, рассказывал о себе.

После обеда молодые люди оставались в гостиной совсем недолго.

Кристина действительно устала, и, извинившись, сказала, что отправится спать, а по дороге заглянет к мисс Диксон, чтобы пожелать приятельнице спокойной ночи.

— Поцелуйте ее и за меня, — попросил молодой человек. — Завтра опять предстоит долгий и трудный день: я закажу лошадей к девяти утра.

— Буду с нетерпением ожидать утра, — искренне призналась Кристина.

Она направилась к двери, и когда маркиз открыл ее, заметила:

— Сегодня я не собираюсь в часовню, но обязательно поблагодарю Бога за то, что вы отправили отсюда этого мистера Верли и уже можете, не опасаясь, есть и пить все, что хотите!

Маркиз понял, что сердце девушки все еще неспокойно, и поэтому попросил:

— Забудьте об этом! Ничего подобного он уже не сделает!

Его настолько тронула забота Кристины, что он взял руку девушки и поднес к губам.

— Понятия не имею, что бы я делал без ваших умных и проницательных советов, моя милая Кристина, — добавил он.

В этот момент глаза девушки засияли, а на щеках появился нежный румянец. Маркиз закрыл за ней дверь. И тут ему в голову пришла неожиданная мысль: нельзя позволить этой девочке влюбиться!

— Она еще слишком молода, — принялся рассуждать он. — И, наверное, совсем не видела мужчин, если не считать этого отвратительного мистера Мортимера.

Действительно, оказалось бы истинным преступлением с его стороны вернуться в Лондон и оставить это невинное создание с разбитым сердцем.

Но потом маркиз успокоил себя, решив, что Кристина скорее видит в нем фигуру, подобную отцу, и поэтому волноваться совершенно не о чем. Без сомнения, в ее мечтах жених предстает совсем молодым, примерно лет двадцати — двадцати двух.

— Да, время бежит, и я старею, — со странным чувством, в котором, естественно, присутствовала и доля горечи, сказал себе маркиз. Он задумался: ведь это правда. Пришло время остепениться, завести семью, наследника.

Только это одно и может раз и навсегда уничтожить амбиции Теренса в качестве предполагаемого наследника всего огромного поместья и состояния.

* * *

Поговорив с мисс Диксон и пожелав ей спокойной ночи, Кристина отправилась к себе в спальню.

Она действительно очень устала. Несмотря на все искусство врачевания, которым обладала домоправительница миссис Дартфорд, все тело девушки болело и саднило от долгой езды верхом. Трудно было даже двигаться. Причина недомогания, конечно, заключалась в том, что с момента ее последней подобной прогулки прошло уже очень много времени. И вдруг сразу пришлось преодолевать такие расстояния!

«К утру все пройдет», — попыталась успокоить себя девушка.

Она отпустила няню, сказав, что разденется и устроится на ночь без посторонней помощи, ведь она привыкла полагаться на свои собственные силы. Звать кого-то из горничных тоже не хотелось, так как это обидело бы заботливую нянюшку.

Этой почтенной особе очень нравилась жизнь в Большом доме. Ее привлекала прекрасная пища, да и дел здесь совсем немного по сравнению с жизнью в деревне. В ее обязанности входили только стирка и глаженье белья для подопечной.

Утром в разговоре Кристина вспомнила о своем родном доме.

— Надеюсь, что там все в порядке, — предположила она.

— Я сейчас об этом и не думаю, — отвечала старушка, — просто наслаждаюсь жизнью. И ты должна делать то же самое, моя милая. За эти последние годы на нашу с тобой долю и так выпало немало разных испытаний и горестей.

Кристина согласилась: ведь действительно, как только заболел отец, вся жизнь сразу перевернулась, наполнившись и заботами, и неприятностями, и волнением, а в конце концов, и большим горем.

И только с появлением в Мелверли маркиза словно вышло из-за туч солнышко, и жизнь повернулась к двум одиноким женщинам — совсем юной и пожилой — своей светлой стороной.

О будущем думать не хотелось; хотелось лишь жить и наслаждаться жизнью сейчас, каждую минуту.

Девушка уже собиралась лечь в постель, но решила перед сном подойти к окну, чтобы взглянуть на звезды. Она всегда так делала у себя дома, в деревне. Однако сейчас и звезды казались ярче, и луна изливала на землю больше серебра.

Окно было открыто, девушка выглянула в сад и в этот момент услышала какой-то странный звук. Сначала она приняла его за крик неизвестной птицы. Но потом, прислушавшись, поняла, что где-то плачет от боли кошка. В доме действительно жили эти симпатичные и независимые зверьки, и вполне могло случиться, что один из них случайно попал в капкан.

Звук не прекращался.

Кристина перегнулась через подоконник, но так и не смогла понять, откуда он раздается. Может быть, позвать на помощь маркиза? Но тот уже наверняка спит после трудного дня. Ведь если она так устала, то и он тоже вполне мог устать.

Девушка накинула простой халатик из голубой фланели, сшитый заботливыми руками няни. Спереди он застегивался на маленькие перламутровые пуговички.

Подошла к окну, чтобы проверить, продолжается ли мяуканье.

Оно действительно продолжалось.

— Да, наверняка кошка угодила куда-нибудь, — решила девушка, — если и не попала в ловушку, то запуталась в кем-то оставленной сети.

Она открыла дверь в коридор и увидела, что свечи уже погашены, за исключением лишь двух, оставленных на ночь.

Сбежав по лестнице, Кристина решила, что попросит ночного портье выйти во двор вместе с ней. Однако, подойдя к нему, она обнаружила, что тот крепко спит, сидя в резном кресле, которое всегда использовали слуги, сторожившие дом ночью.

Сегодня дежурил молодой деревенский парень. Кристина знала, что в течение последних военных лет он редко ел досыта и поэтому заметно ослабел, что подтверждалось заметной худобой и бледностью. Но, работая здесь, в Большом доме, он наверняка скоро окрепнет, ведь его хорошо кормят три раза в день.

Кристина решила не будить беднягу. Она просто тихонько прошла мимо него и отодвинула засов на входной двери.

Потом повернула в замочной скважине ключ: он оказался настолько хорошо смазан, что даже не скрипнул.

Девушка легко сбежала с парадного крыльца и снова прислушалась: мяуканье продолжалось. Кристина решила, что оно доносится из большого куста, растущего на противоположной стороне двора.

Направившись к кусту по гравийной дорожке, она, помимо звука собственных шагов, снова услышала кошачье мяуканье.

Во дворе было темно, и луна освещала только половину куста, оставляя вторую его половину в тени.

Кристина постояла неподвижно, а потом шагнула вперед, вытянув перед собой руки.

Неожиданно она почувствовала, что на голову ей накинули какую-то тяжелую тряпку. Она невольно вскрикнула, но голос утонул в толстой ткани.

Сильные руки подняли девушку в воздух. Она пыталась сопротивляться, но из-за мешка, в который ее закутали, это оказалось невозможно. Правда, можно было попробовать брыкаться. Кристина, конечно, это и сделала, но тут же почувствовала, как ей крепко связали ноги. Кричать было бесполезно: из-за мешка на голове голоса все равно никто не услышит.

Мужчина, державший ее на руках, сделал несколько шагов, и Кристина уже ни на секунду не сомневалась, что имеет дело именно с мистером Теренсом Верли.

6

Кристину несли по неровной дороге. Потом неожиданно, так, что она даже вскрикнула, куда-то бросили.

Только ощутив движение, девушка поняла, что ее положили в повозку и теперь везут. Связали ее надежно: не только ноги, но и руки, так, что она совсем не могла пошевелиться.

Повозка казалась открытой, примерно такой, какие используют садовники. Тянула ее одна лошадь, причем очень быстро.

Было очень больно и неудобно: держаться было нечем, Кристину бросало из стороны в сторону, и голова постоянно билась то о дно, то о край повозки.

Не оставалось сомнения, что ее похитил Теренс; вопрос заключался лишь в том, зачем он это сделал и куда везет свою пленницу.

Девушка прекрасно знала, что никто не сможет понять, каким образом и по какой причине она вот так, ночью, едва одетая, исчезла из дома.

Правда, ночной портье, проснувшись, мог заметить, что входная дверь открыта.

Одна надежда на нянюшку, ведь утром та обязательно придет будить свою воспитанницу и сразу заметит, что постель даже не измята, а девушка исчезла. Она обязательно поднимет тревогу.

«Куда же он меня везет? — недоумевала пленница. — И зачем? Какую выгоду стремится получить таким образом?»

Они явно ехали не по дороге, а в лучшем случае по тропинке. Потом закончилась и она, и девушка почувствовала толчки и ухабы, явно говорившие, что везут ее напрямик через поля.

Дорога казалась бесконечной. Дышать было очень трудно из-за толстой мешковины на голове.

Но наконец повозка остановилась.

Впервые за все время с момента похищения сам похититель издал какой-то звук. Он негромко свистнул, и вскоре в ответ раздались шаги. Они приближались.

— Она у меня, Уиллс, — проговорил Теренс Верли. Трудно было не узнать его голос.

— Наверху все готово, но осторожно, лестница шатается, — доложил слуга.

— Я поднимусь аккуратно, — пообещал злоумышленник.

Кристина почувствовала, как сильные руки вытащили ее из повозки. Потом перекинули через плечо и понесли. Сопротивляться оказалось невозможно, да она и не стремилась к этому, опасаясь, что ее просто бросят на землю.

Зашелестел гравий, потом, кажется, прошли сквозь какую-то дверь.

После этого начали подниматься по ступенькам. Уиллс оказался прав, они довольно заметно качались и громко скрипели.

Больше всего Кристина боялась, что они не выдержат груза двух человек.

Теренс поднимался все выше и выше. Но вот наконец подъем закончился, шаги простучали по деревянному полу, и ее опустили на что-то твердое.

Оставалось только ждать. Неужели он уйдет и оставит ее в этом мешке, где так трудно дышать?

Но, к счастью, он начал развязывать веревки. А девушка тем временем прислушивалась к шагам, которые тоже явно доносились с лестницы. Это к ним поднялся Уиллс.

— Я привязал лошадь, чтобы не ушла, — сообщил он.

— Развяжи ноги, — коротко скомандовал хозяин.

Веревка оказалась затянута настолько туго, что потребовалось немало времени, пока она поддалась. Ноги девушки затекли, а сейчас еще добавилась и резкая боль: веревка впилась в кожу.

Но наконец все мучения закончились, и с головы у нее сняли мешковину. На секунду пленница зажмурилась: после долгого пребывания в полной темноте оказалось больно смотреть даже при самом тусклом свете.

Но вот глаза привыкли, и девушке удалось увидеть, что она находится в маленькой, почти квадратной комнате. Свет исходил от двух свечей, стоящих на полу.

Пленница взглянула на Теренса Верли и пришла в ужас: сейчас его лицо больше напоминало злобную маску.

— Надеюсь, ваша милость чувствует себя здесь хорошо, — насмешливо протянул он. — Ведь именно в этой комнате вам предстоит провести немало времени, а возможно, даже и умереть, если его сиятельство откажется вступиться.

— Что вы такое говорите? — едва шевеля спекшимися губами, возмутилась девушка. — И куда меня притащили?

Теренс Верли неприятно рассмеялся.

— Я просто решил, что в данной ситуации все ясно и сомневаться не в чем. Разумеется, маркиз не преминет броситься спасать столь молодое, прелестное и внимательное к его особе существо.

Говорил он настолько оскорбительно, что Кристина даже не захотела ничего отвечать.

Наконец в разговор вступил Уиллс, который все это время молчал.

— Ну же, сэр, — обратился он к хозяину, — отдайте письмо, и я отправлюсь в путь. Ведь после того, как я оставлю повозку, придется еще немало пройти пешком!

— Оставь ее именно в том месте, где взял, — приказал Теренс. — Письмо готово, за исключением одной маленькой детали.

— Что такое? — удивился слуга.

— Мне необходимо, чтобы эта куколка присоединила к моим мольбам еще и свои, — пояснил хозяин. — Ведь ей скорее удастся достучаться до сердца любвеобильного маркиза.

— О! А неплохая идея! — согласился слуга.

Теренс Верли подошел к одной из свечей, стоявших на полу. Кристина увидела, как он поднял лежащий возле нее клочок бумаги.

С большим трудом, словно веревки все еще связывали тело, девушка села. Откинулась, чтобы спиной упереться в стену.

Теренс Верли подошел, держа в руке то, что скорее всего и представляло собой письмо маркизу.

— Я написал это его сиятельству, великолепному и всемогущему, — пояснил он, — и советую прочитать.

Он отдал листок девушке.

Уиллс тут же, словно получив приказ, принес вторую свечу и поставил на пол рядом с первой.

Кристина была настолько испугана, что на какое-то мгновение строки слились у нее перед глазами.

Наконец она смогла разобрать написанное.


Мой дорогой кузен!

Я обдумал сделанное вами предложение и решил, что оно абсолютно неприемлемо. Помимо этого, от своего слуги я услышал, что благодаря этой маленькой золотоволосой бестии вы узнали о проделках управляющего имением и теперь собираетесь потратить львиную долю семейного состояния на весь этот грязный, невежественный и неблагодарный деревенский сброд!

Не приходится сомневаться, что девчонка определенно намерена выйти за вас замуж, а это сразу уничтожит все мои перспективы. Поэтому я решил убрать ее с дороги, чтобы она не путалась под ногами. Она теперь в моем полном распоряжении. Если же вы сочтете, что и впредь будете нуждаться в ее услугах, то извольте заплатить мне пятьсот тысяч фунтов, не больше, но и не меньше.

Кристина едва не задохнулась от возмущения, но решила читать дальше.

Эта сумма немного восполнит мои потери. Хотя, конечно, я вполне могу обезопасить себя, просто не позволив вам обоим соединиться и произвести на свет столь нежелательного наследника.

Если же вы сочтете, что девчонка не стоит назначенной цены, то я разберусь самостоятельно, и скоро она просто умрет с голоду, потому что кормить ее я не собираюсь. Помимо этого, каждый день, который она проведет в моем распоряжении, ее будут нещадно бить, чтобы избавить от дальнейшего стремления совать нос в чужие дела.

Думаю, мой дорогой кузен, что такому герою, как вы, больше к лицу заплатить ту небольшую сумму, которую я прошу. Поэтому если вы согласны, то поднимите над домом белый флаг. И как только деньги придут на мой счет в банке, а это «Куттс энд компани» на Ломбард-стрит, я с удовольствием отпущу милую гостью.

С надеждой на разумное разрешение проблемы остаюсь вашим преданным другом и кузеном.

Теренс Верли.


Кристина дочитала письмо и опустила листок.

В ярости и возмущении она заговорила:

— Как вы можете? Как можете требовать такое? Неужели можно предположить, что кто-нибудь… готов заплатить за меня такие деньги?

— На этот вопрос можете дать ответ только вы одна, — с издевкой парировал Теренс. — Как я пояснил в письме, вы должны винить только себя за то, что лезете не в свои дела. Ведь из-за вас он стал тратить деньги на это чертово поместье!

Кристина молчала, и похититель продолжал изливать накопившуюся злость.

— Нечего и пытаться отрицать свои намерения! Вполне понятно, какую цель вы преследуете! Спите и видите себя маркизой Мелверли! Уиллс слышал болтовню няньки в комнате экономки и передал все мне. Так что я прекрасно понимаю, насколько вы опасны!

— Но я вовсе не опасна, — в полном изумлении пролепетала Кристина, — я всего лишь пыталась помочь людям, которые поколениями находились под опекой вашего семейства! Дом Мелверли отвечает за их жизнь и благосостояние!

— Слишком дорогостоящая ответственность! — отрезал Теренс. — Если бы вы оставили их в покое, то они просто подохли бы с голоду, да и дело с концом! Впрочем, как и вы сами!

Он почти выплюнул эти слова ей в лицо.

Наконец Верли немного пришел в себя и заговорил уже иным голосом:

— Не волнуйтесь, герой, конечно, спасет вас, у него просто нет иного выхода. Но не надейтесь ни на минуту, что он сможет найти для этого иной способ, кроме как заплатить деньги. Никто, никто не найдет вас здесь!

И именно в этот момент, когда злоумышленник таким уверенным тоном произносил свой приговор, Кристина внезапно поняла, где она находится.

За окном крякнула утка. Девушка осознала так явственно, словно ей долго-долго описывали окружающий пейзаж, что ее привезли на старую заброшенную мельницу.

Мельница эта представляла собой полуразрушенное строение, давным-давно никому не нужное и всеми забытое и покинутое.

Стояла она на берегу опасного водоворота, и суеверные крестьяне даже до войны не хотели обрабатывать здесь землю и пасти скот, тем более что рассказывали, как когда-то давно в водоворот упало несколько овец, и их сразу утянуло на дно.

У Кристины упало сердце. Теренс абсолютно прав: маркизу ни за что на свете не придет в голову искать ее в этом месте. Скорее всего он вообще не помнит, что эта мельница еще существует на земле.

Получается, что расчет этого хитрого и алчного человека верен: если маркиз не заплатит огромный выкуп, она действительно умрет здесь с голоду. А побои, которые столь щедро обещаны в письме?

Теренс Верли словно прочитал мысли своей пленницы.

— Ну вот, не правда ли, я очень ловко все придумал?

Кристина почти потеряла дар речи.

— Но вы не можете… просто не должны… так поступать! — с трудом проговорила она.

— Напротив, скоро вы сможете удостовериться, что я в точности исполню все, что сказано в этом письме, — спокойно ответил похититель. — Ведь именно вы выкидываете деньги, которые могу получить я, на кучку жалких простаков, и именно вы стремитесь выйти замуж за моего кузена и родить ему сына, который сразу лишит меня огромного наследства!

Сейчас этот человек говорил так, что Кристина всерьез решила, что он сошел с ума. Из достаточно образованного человека с приятными манерами он внезапно превратился в рычащего зверя.

— Да, я буду бить тебя, — совсем не владея собой, кричал он, — буду бить за все дурное, что ты мне сделала, и больше того, буду бить с удовольствием!

Слова эти прозвучали настолько яростно, что даже Уиллс не выдержал: сделав шаг вперед, он предупреждающе положил свою руку на плечо хозяина.

— Ну же, сэр, — почти взмолился он, — достаточно уже! Мы теряем время. Дайте мне письмо. А вас внизу ожидает бутылка замечательного портвейна.

— Ну ладно, — неохотно согласился Теренс Верли. — Но все равно я буду бить ее до тех пор, пока она не запросит пощады! А это обязательно случится!

Он вынул из кармана карандаш и передал его Кристине. А Уиллс поднял с пола небольшую доску и положил девушке на колени, чтобы той было удобнее писать.

Кристина взяла карандаш и положила письмо на доску.

Голова лихорадочно работала: как же дать маркизу знать, где именно она находится? Легко было догадаться, что Теренс Верли готов к ее маленьким хитростям, поскольку он заявил:

— Одно лишь слово, которое может указать, где тебя спрятали, и ты отведаешь кнута, не дожидаясь завтрашнего дня, прямо сегодня!

Отчаянно, от всей души, Кристина молила Бога о помощи.

Потом медленно, старательно, так, чтобы маркизу не показалось слишком трудно прочитать то, что она написала, девушка вывела на клочке бумаги:


Я молюсь святому Христофору, чтобы вы спасли меня.


Она не подписала свое имя, а просто в конце поставила заглавную букву К.

Теренс Верли вырвал из ее рук письмо и внимательно, выискивая крамолу, прочитал его.

— Кто такой этот Святой Христофор? — резко спросил он.

— Это мой небесный покровитель, — объяснила Кристина, — если бы я родилась мальчиком, то меня окрестили бы именно Христофором.

Похититель только фыркнул, поскольку все подобные разговоры он считал полной чепухой.

Он сложил письмо и передал его Уиллсу.

— Поспеши! — приказал он слуге, а потом, словно вспомнив, добавил:

— Надеюсь, ты припас мне что-нибудь мягкое, на чем я буду спать внизу.

— Сделал все, что в моих силах, сэр, — отвечал камердинер, — но если вдруг вас начнут кусать крысы, то это уж не моя вина!

Кристина в ужасе вскрикнула. Она и забыла, что на старой мельнице могут водиться крысы.

Уиллс в это время уже спускался по лестнице. Теренс собирался последовать за ним, но обернулся к девушке.

— Ну так до утра, маленькая надоедливая выскочка! — попрощался он со своей пленницей. — А, впрочем, может быть, ты захочешь, чтобы я остался и согрел тебя своим теплом?

В голосе его зазвучали неприятные масляные ноты.

Кристина только молча отвернулась. Наверное, от него не укрылись ее ненависть и отвращение, и он странно рассмеялся.

Наконец Верли начал спускаться по скрипучим ступеням.

Девушка услышала, как повернулся ключ в двери, ведущей на второй этаж. Все, она одна, заперта и уже не сможет отсюда выбраться.

В этот момент страх победил. Он начал разъедать душу, распространяясь, парализуя волю и разум. Наконец девушка сдалась ему полностью и закрыла лицо руками.

Она не плакала.

Но отчаяние при мысли, что маркиз ни за что не сможет ее найти, полностью захлестнуло пленницу. Ведь это действительно означало, что ей придется умереть в этом ужасном месте.

И действительно, как он сможет заплатить ту огромную сумму, которую от него требовал это дикий, безумный человек?

Она с самого раннего детства, в течение многих лет, слушала, как старый маркиз обсуждает с ее отцом дела поместья и самого Большого дома. Семейство Мелверли никогда, даже в самых стесненных обстоятельствах, не продало ни акра земли. И на протяжении веков ни одна из многочисленных семейных драгоценностей не была продана или даже заложена. Правда, некоторые сумел украсть Оливер Кромвель.

В те времена Верли сражались на стороне Мальборо, и чтобы обеспечить людям герцога лучшее питание и обмундирование, чем это могло сделать правительство, семье пришлось влезть в немалые долги.

Но когда пришло время, с долгами сумели полностью расплатиться, а все картины, мебель и плодородные земли остались в распоряжении маркизов.

То же самое относилось и к владениям в Лондоне.

Лорд Ковентри однажды сумел проиграть сразу несколько улиц в одну-единственную бурную ночь, которую он провел в своем клубе. Однако ни графы, ни маркизы Мелверли ни разу не позволили себе такого безрассудства и не расстались даже с малой частью владений.

Кристина прекрасно представляла, что потеря пятисот тысяч фунтов подорвет семейный бюджет так, как ничто и никогда прежде.

«Он не должен, не должен делать это ради меня!» — думала она.

Но в то же время с ужасом понимала, что же может случиться, если маркиз действительно откажется выполнить то, чего от него требует ставший таким опасным родственник. Теренс уже дошел до предела и готов ради денег на что угодно. Но даже если он сейчас и получит ту огромную сумму, которую назвал, то все равно приложит все усилия, чтобы помешать маркизу родить наследника. Он не остановится даже перед убийством, теперь уже в этом не приходилось сомневаться. Он может убить и самого маркиза, и даже всех его сыновей, если они когда-нибудь появятся на свет.

«Только не это! — остановила сама себя Кристина. — Это уже вынести просто невозможно!»

Девушка все думала и думала — о себе, о маркизе, таком добром, сильном и красивом — и неожиданно для самой себя постепенно начала осознавать, что любит этого человека и хочет постоянно оставаться рядом с ним.

Разве она могла приказать себе перестать его любить?

Такое неожиданное открытие тайны собственной души испугало Кристину. Но она умела рассуждать и не могла не отдавать себе отчета в том, что влюблена с самого первого дня знакомства, с того грустного дня, когда случилось столкновение на дороге и погиб ее любимый пони.

А потом маркиз защитил ее от притязаний этого гадкого сэра Мортимера!

Больше того, он проявил такую заботу и доброту по отношению к жителям деревни и фермерам! Растроганное и благодарное лицо жены фермера, которая не могла сдержать слез радости, стояло перед глазами девушки. Да и сам фермер выглядел очень счастливым, хотя явно с трудом верил в то, что обещал ему молодой господин!

«Ах, как он хорош, как великолепен! — воскликнула про себя Кристина. — И если я… умру… то ведь тогда этот жестокий кузен не сможет больше шантажировать его!»

Девушка поднялась с пола, сразу ощутив, как болят ноги в том месте, где еще недавно их крепко стягивали веревки. Она медленно подошла к окну.

Река внизу, под мельницей, казалась темной жуткой пропастью. Кристина взглянула на небо: там, в вышине, ярко сияли звезды. Луна, раньше освещавшая все вокруг, сейчас скрылась за облаками. И все-таки, несмотря на темноту, можно было различить противоположный берег реки. Домов там не было заметно, и вся местность выглядела безлюдной и покинутой. Девушка сейчас особенно ясно осознала, что все надежды на спасение она может связывать только с сообразительностью и догадливостью маркиза. Сумеет ли он понять, что она хотела сказать ему в записке? Должен понять, причем очень быстро!

Ну а если не сможет, то в этом случае лишь Бог сможет направить его действия.

Кристина сложила руки, плотно сплетя пальцы, и начала, не отрываясь, смотреть на звезды.

Сейчас маркиз, конечно, уже спит. Наверное, спокойно лежит в своей огромной кровати, в которой она сама видела его, когда приходила предупредить о грозящей опасности.

Как он сможет обо всем догадаться?

Как сможет хотя бы на минуту представить себе, что ее похитили, украли?

Почему должен усомниться в том, что его предложение не принято кузеном? Ведь он выделил Теренсу достаточную сумму денег, на которую тот вполне мог спокойно и с удовольствием жить. И все-таки каким-то хитрым, непонятным способом он сумел вернуться обратно в поместье, причем так, что никто его и не заметил.

Нет, маркиз просто не должен отдать этому преступнику все свои деньги! Пожалуйста, Господи, умоляю тебя, позволь ему понять то, что я хотела сказать в своем письме! Позволь ему узнать, где я сейчас, и помоги освободить меня! Или, может быть, ты подскажешь мне какой-нибудь чудесный способ убежать отсюда самой?

Но даже во время этой страстной молитвы девушка прекрасно понимала, что все бесполезно.

Противоречивые чувства боролись в этой чистой душе. Разум говорил: надежды нет, все бесполезно, оставь все мысли о спасении. Но вера подсказывала иное: ведь еще в детстве любимая матушка учила, что добро всегда сильнее зла. А значит, и сейчас должен появиться хоть какой-то ответ на ее жаркие мольбы.

Маркиз обязательно найдет способ освободить се.

«Он так силен, так умен, так смел», — невольно восхищалась своим другом девушка. Она чувствовала, как ее любовь растет и ширится, а вместе с ней просыпается надежда — надежда на спасение, на жизнь, на долгий и счастливый союз с любимым.

«Я люблю его, люблю!» Вместо отчаяния в душе пленницы пело великое счастье познания первой горячей страсти. Кристина все смотрела и смотрела на темное небо и мерцающие и переливающиеся в нем звезды, и ей казалось, что они вслед за ней повторяют и молитвы, и слова любви.

Наконец она отвернулась от окна и увидела, что свечи уже догорают, посылая лишь слабый мерцающий свет. Очень скоро она окажется в полной темноте.

Придется попробовать уснуть. Но прилечь в комнате можно было только на тот кусок толстой мешковины, в котором ее привезли сюда. Теренс Верли не потрудился ничего убрать.

Девушка легла, подвернув угол тряпки таким образом, чтобы получилась хотя бы маленькая подушка.

Свечи догорели.

Кристина с опаской всматривалась в темноту, боясь, что именно теперь крысы нападут на нее.

Потом она попыталась рассуждать здраво и вспомнила, что мельницу не использовали уже много лет, так что ничего съедобного здесь уже давным-давно не осталось.

«Ах, если бы рядом оказался маркиз, — наивно, по-детски подумала девушка, — то он обязательно придумал бы способ отпугнуть этих гадких грызунов».

Одного лишь воспоминания об этом человеке оказалось достаточно, чтобы по телу пробежала легкая дрожь.

«Как я могла любить его все это время и сама того не знать?» Удивление было искренним. Но, конечно, как ни наивна была эта молодая особа, она понимала, что для осознания глубины собственного чувства нужно время.

Очевидно, ее любовь была такой же, как и та, которую испытывал ее отец к матери. Но родители ведь были так счастливы все время, которое им выпало провести вместе! Удастся ли ей испытать столь же искреннее взаимное чувство? Она мечтала именно об этом, поэтому и к сэру Мортимеру Стингеру не могла относиться с благосклонным вниманием: лгать самой себе казалось совершенно непозволительно.

Мысли невольно перенеслись на сам предмет обожания. Действительно, маркиз представал как очень значительный человек и красивый обаятельный мужчина. Так что, наверное, многие женщины дарили ему и свое благосклонное внимание, и даже любовь. И он сам, конечно, тоже не мог не отвечать им взаимностью.

«Он никогда не будет думать обо мне иначе, как о помощнице в хозяйственных делах, свалившихся на голову после возвращения в этот хаос, — печально рассуждала девушка. — Но все равно я готова любить его всю жизнь. Никогда не найдется человека, хоть в каком-то отношении сравнимого с маркизом».

Кристина размечталась о своем герое, совсем забыв, что готовит реальная жизнь. Но внезапно она вспомнила, где находится и как оказалась на этой старой, всеми забытой мельнице. Настоящий, неподдельный страх охватил все ее существо.

Она подумала о том, что может произойти уже завтра утром, и невольно сжалась в комочек на своей подстилке, словно надеясь стать незаметной.

И снова девушка обратила свои молитвы к Всевышнему:

— Пожалуйста, Господи… позволь ему… спасти меня!

* * *

Утром маркиз проснулся рано, как обычно.

Он лежал, размышляя о грядущем дне и обо всех предстоящих важных и приятных делах. Скоро в спальню войдет Йейтс и напомнит, что пора вставать.

Раздался стук в дверь.

Не прерывая своих мыслей, маркиз коротко ответил, ожидая увидеть камердинера:

— Войдите!

К великому удивлению, он обнаружил, что в комнате появился вовсе не он, а нянюшка Кристины.

— Ах, милорд, ради Бога, простите, — взволнованно заговорила она, торопливо поклонившись, — но дело в том, что моей барышни нет в спальне!

Маркиз резко сел в постели.

— Нет в спальне? Что вы имеете в виду? Где же она в таком случае может оказаться? — Вопросы посыпались один за другим.

— Постель даже не измята, милорд, и девочки нигде не видно! — Няня очень нервничала.

Маркиз изумленно смотрел на добрую старушку.

— Разве такое возможно? — Он явно не верил собственным ушам.

— Ну так пойдите и взгляните сами, милорд. Генри, который сегодня ночью дежурил в холле, сказал, что уже рано утром входная дверь оказалась открытой! — Няня едва не плакала.

Маркиз помолчал, задумавшись. Потом наконец произнес:

— Что-то явно случилось. Я буду готов через секунду.

— Я не знаю, в чем дело! — разрыдалась няня. — Но мое дитя пропало, пропало! Где же может быть моя девочка?

Маркиз моментально поднялся и позвонил, вызывая Йейтса. Тот появился через минуту.

— Я уже знаю, в чем дело, — с порога выпалил он. — Генри мне все рассказал. Когда утром парень протер глаза, дверь, которую он должен был охранять, оказалась распахнутой настежь.

Маркиз молчал, не отвечая. Потом оделся быстро, со всей возможной поспешностью.

А уже через пять минут он оказался на первом этаже, не забыв предварительно заглянуть и в комнату своей гостьи.

Не приходилось сомневаться, что, как и сообщила нянюшка, на свою кровать девушка даже не ложилась.

Няня доложила, что вместе с хозяйкой исчезли и комнатные тапочки, и голубой, с перламутровыми пуговичками, халат.

В холле маркиза ожидал Джонсон.

— Я уже успел расспросить всех в кухне, милорд, — первым заговорил он, — но никто ничего не знает. Никто не видел молодую гостью и не слышал, чтобы она куда-то уходила. Но вот это письмо нашли под дверью черного хода.

Дворецкий держал в руках серебряный поднос, а на нем лежало письмо.

Едва маркиз взглянул на него, как сразу узнал почерк Теренса. Какое-то неприятное подозрение шевельнулось в душе молодого человека. Он вошел в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. И только после этого распечатал заклеенный конверт.

Прочитав письмо, маркиз едва не задохнулся от ярости. Потом еще раз пробежал глазами написанное, надеясь, что, может быть, что-то не так понял.

Ни один настоящий джентльмен не позволил бы себе пасть так низко, чтобы угрожать и шантажировать. Единственным объяснением подобному поведению могло оказаться лишь то, что Теренс лишился рассудка. А какой смысл обижаться и сердиться на сумасшедшего?

Времени на рассуждения не оставалось. Необходимо было как можно скорее найти способ обезвредить Теренса и освободить Кристину, пока еще тот не успел нанести девушке серьезного вреда.

Маркиз снова и снова перечитывал приписку, торопливо сделанную пленницей. Зачем же она упомянула имя святого Христофора? Какое отношение имеет этот покровитель путешественников к ее мольбе о помощи?

Вполне понятно, с каким ужасом и страхом Кристина писала записку. Маркиз готов был разорвать ее мучителя и виновника всех страданий просто голыми руками.

Он все еще читал и перечитывал письмо, пытаясь понять, что именно за ним кроется, когда в кабинет вошел Джонсон.

— Я решил, что должен сообщить вам, милорд, — оповестил тот, — что дорожная коляска, в которой мистер Теренс уехал отсюда, вернулась.

— Вернулась? — недоверчиво переспросил маркиз.

— Да, милорд. Кучер говорит, что мистер Верли приказал ему остановиться в первом же постоялом дворе на большой дороге к Лондону. Велел дождаться утра, а потом вернуться в Мелверли-Холл.

— Сам мистер Верли с ним не вернулся? — уточнил маркиз.

— Нет, милорд. Но когда кучер спросил на постоялом дворе, на чем его седок поехал дальше, то ему ответили, что тот нанял почтовую карету и направился в сторону Мелверли.

Маркиз напряженно молчал.

— И кое-что еще, — продолжал Джонсон. — Думаю, что должен сказать об этом, хотя это и не имеет отношения к исчезновению мисс Кристины.

— В чем дело? — нетерпеливо отозвался маркиз.

— Один из молодых садовников пришел на кухню и пожаловался, что ночью кто-то брал из конюшни лошадь, которая возит тележку с овощами.

— Как он смог это узнать? — резко спросил маркиз.

— Ну как же, ваша светлость! Ведь он сам каждый вечер распрягает лошадь и ставит ее в конюшню! А сегодня утром вся упряжь снова оказалась на месте. Да и сама тележка стоит совсем не там, где ее обычно оставляют.

Молодой человек быстро обдумывал, что бы это могло означать.

А могло это означать две вещи.

Первое. Кристина находится где-то поблизости. Ее увезли на садовой тележке в какое-то потайное место, где Теренс держит ее в качестве заложницы.

Больше того, раз он сможет увидеть над крышей дома белый флаг, значит, он и вообще совсем рядом. Это второе.

Нет сомнения в том, что девушка у него в руках.

«Даже если придется вырвать из земли каждую травинку и срубить все деревья в округе, я непременно найду ее», — энергично поклялся сам себе молодой лорд.

Он еще раз взглянул на записку, которую не выпускал из рук, и внезапно его осенило.

7

С письмом Теренса в руке маркиз быстро взбежал по лестнице.

Он стремительно вошел в будуар, примыкавший к спальне мисс Диксон, и, как и ожидал, нашел старую даму именно там.

Рядом, не переставая вытирать слезы, сидела и няня.

— Пожалуйста, не вставайте, — попросил маркиз, так как знал, что обе готовы подняться ему навстречу. — Я пришел спросить вас, Дики, что вы знаете о святом Христофоре.

Старушка улыбнулась:

— Когда-то давным-давно я много рассказывала вам об этом, мой мальчик, — сказала она. — Он считается покровителем всех путешественников. Давным-давно он принял мученичество за христианскую веру.

Гувернантка взглянула на своего воспитанника, словно чтобы понять, что еще он хочет услышать, и, минуту помолчав, продолжала:

— Старинные легенды представляют его великаном, посвятившим свою жизнь помощи людям: он занимался тем, что переносил их через реку.

— Река! — тут же воскликнул маркиз.

Он внимательно взглянул на письмо.

— Так вот что, наверное, Кристина пытается сказать мне. Она где-то возле реки.

Он говорил негромко, почти про себя, но тем не менее няня расслышала его слова и испуганно вскрикнула:

— Вот где этот дьявол спрятал ее! Я знаю! Знаю, где надо искать! Она на старой мельнице!

Оба — и маркиз, и мисс Диксон — изумленно посмотрели на старушку.

После недолгого молчания гувернантка заговорила первой:

— А ведь и правда, скорее всего наша девочка именно там. И именно потому, что вряд ли кому-то может прийти в голову начать искать ее на старой мельнице.

— О какой же мельнице вы обе говорите? — нетерпеливо перебил маркиз.

— Эта та старая мельница, которая уже давно не работает. Но когда я только приехала в эти края, она еще была на полном ходу, — начала няня.

— Да-да, — поддержала мисс Диксон, — а я прекрасно помню, как ваш батюшка даже огораживал ее, потому что овцы, которых пасли рядом, постоянно падали в реку, и их уносило в водоворот сильным течением.

Маркиз снова посмотрел на письмо. Потом, немного подумав, произнес:

— Кристина здесь пишет: «Я молю святого Христофора спасти меня».

— Так, значит, она именно это и хочет вам сказать, — подтвердила мисс Диксон.

— Сейчас, подумав, я, кажется, начинаю припоминать, где находится эта старая мельница, — словно про себя заметил маркиз. — Она в самом конце того огромного поля, по которому мне строго-настрого запрещали ездить. Теперь я точно знаю, что надо делать!

Молодой человек энергичным шагом направился к двери, а няня продолжала причитать вдогонку:

— Спасите ее! Ради всего святого, ваше сиятельство! Спасите мою девочку! Я даже не могу подумать, что может случиться с моей бедняжкой! Ах, моя бедная, бедная детка!

Маркиз стремительно удалился, а мисс Диксон попыталась успокоить безутешную нянюшку:

— Нам надо надеяться на его сиятельство. Я уверена, что он ни за что нас не подведет. Ну а мы с вами можем всего лишь молиться о том, чтобы Кристине не причинили зла.


Кристина настолько измучилась, что даже ненадолго уснула этой ночью.

А проснувшись и вспомнив, что случилось ночью и где она находится, сразу быстро вскочила.

Девушка посмотрела в окошко: утро выдалось серое, пасмурное, низкие облака затягивали небо.

Но уже даже сейчас было ясно, что день окажется гораздо теплее вчерашнего.

Пленница открыла окно, пытаясь подставить ветерку лицо, горевшее то ли от волнения, то ли от духоты в маленькой комнате.

Очень хотелось пить.

Если мистер Верли действительно намерен не давать ни еды, ни воды, то к концу дня она всерьез начнет изнемогать от жажды.

Кристина посмотрела на реку: казалось, вода далеко-далеко, и добраться до нее никак невозможно.

Да и выбраться из этого заточения тоже невозможно — бесполезно даже и думать о побеге.

«Мне ничего не остается делать, — почти с отчаянием подумала девушка. — Можно лишь молиться и надеяться, что маркиз… ведь он наверняка уже проснулся… догадается, что случилось и где я».

К счастью, Теренса Верли пока слышно не было.

Внизу кто-то двигался, но должно быть, это Уиллс занимался утренними делами.

Прошло еще целых три часа, прежде чем тяжелые шаги по лестнице снова заставили девушку сжаться от страха и отвращения, мечтая о помощи.

— Я пришел взглянуть, не сбежали ли вы, — произнес похититель масляным голосом. Он был явно не в форме и плохо себя чувствовал.

Кристина подумала, что не иначе как он много выпил перед сном и сейчас никак не мог прийти в себя.

— Я… я… в порядке, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Нельзя ли мне только… немного попить?

— Ни за что! — отрезал Верли. — Единственное, что я могу сделать, чтобы напоить вас, так это сбросить в реку!

Он окинул свою пленницу взглядом, а потом продолжил:

— Но это в прямом смысле будет означать целое выброшенное состояние!

Похититель не отрывал от девушки глаз, рассматривая с головы до ног самым оскорбительным образом. Потом, словно что-то решив, он наконец заговорил:

— Неизвестно, сочтет ли вас мой кузен достойной таких больших денег, но даже если и нет, то, во всяком случае, я смогу помешать вам выйти за него замуж и лишить меня будущего титула и наследства!

Последние слова он даже не произнес, а почти прорычал.

Кристина по собственному горькому опыту знала, что сама мысль о том, что он может и не стать в один прекрасный день маркизом, буквально сводила этого человека с ума.

Словно не желая больше видеть эту особу и разговаривать с ней, Верли резко повернулся и пошел по лестнице вниз.

Однако дверь первого этажа, ведущую к лестнице, он почему-то не запер, как сделал это ночью, и даже не закрыл.

Поэтому Кристина смогла услышать, как он разговаривает со своим камердинером.

— Ну что, флага над домом еще не видно?

— Да нет, сэр, еще пока что-то незаметно, — отвечал Уиллс, — но и штандарт тоже исчез.

Слушая, Кристина поняла, что это значит. В течение долгих веков в то время, когда маркизы находились в своей резиденции, на мачте развевалось знамя с гербом рода Мелверли.

Кристина напомнила об этом старинном обычае молодому лорду.

Значит, он уже успел отдать распоряжение, чтобы традиция возродилась и, как в старое время, знамя оповещало всю округу о присутствии хозяина и господина.

Но, очевидно, раз сейчас штандарт спустили, значит, на доме собирались вывесить белый флаг.

А ведь это именно то, чего требовал Теренс!

Но — о ужас! — это означало, что маркиз поддался на шантаж этого низкого человека и готов перечислить деньги на его счет в лондонском банке.

«Как он может столько тратить на меня?» — в ужасе спрашивала себя девушка. Ведь это означает, что никакого ремонта в деревне не будет, школа не откроется, а фермы не получат той поддержки, которая только и сможет их спасти!

Если действительно все произойдет именно так, как требует Теренс, и после этого она получит свободу, то разве сможет вновь поднять голову и посмотреть людям в глаза? Разве у нее хватит совести ходить среди тех, чьи надежды на будущее и достойную жизнь рухнули только из-за нее?

Но маркиз — такой умный, проницательный и тонкий человек — должен, просто обязан это понять.

Не может быть, чтобы он не нашел выхода. Как-то, каким-то чудесным, волшебным путем он обязательно разрушит все козни своего отвратительного кузена и спасет ее, не заставляя при этом страдать всех людей в округе, для которых тоже остался последней надеждой!

Девушка вновь подошла к окну.

Казалось, что становится все жарче и душнее, воздух словно сгущался, наполняясь тяжелым ожиданием.

Небо не прояснилось, оставаясь таким же серым и низким. Наверное, скоро начнется гроза. Если пойдет дождь, то по крайней мере можно будет поймать рукой хоть несколько капель и смочить пересохшие губы.

Медленно тянулись минуты, складываясь в часы.

Внизу оба ее мучителя расхаживали, занимаясь своими делами и иногда негромко переговариваясь.

Девушка догадалась, что Уиллс готовит хозяину ленч. Наверное, он что-то принес, когда ходил смотреть, не появился ли на мачте дома белый флаг. Раздавались звуки, напоминающие те, которые слышны, когда открывают коробки и банки. Потом щелкнула, словно выскочив из бутылки, пробка. Через некоторое время этот же звук повторился. Теренс опять пил.

Прошел еще час, а может быть, даже и два.

Послышался пьяный голос Верли:

— Отправляйся и взгляни, не появился ли этот чертов флаг!

— Сейчас уберу все со стола и пойду, — спокойно ответил слуга.

— Делай, как тебе приказывают! — рявкнул Верли. — Я уже сыт по горло бесполезным сидением в этой дыре! Хочу обратно в Лондон!

— И я тоже хочу в Лондон, — согласился Уиллс. — Но вы же и сам понимаете, что без денег мы никуда не сможем отсюда выехать!

— Чего, черт подери, он дожидается, хотел бы я знать? — уже почти кричал Верли. — Если бы он мог слышать вопли этой упрямой девчонки, то я начал бы бить ее прямо сейчас, чтобы поторопить его!

Похититель явно старался сам себя взвинтить. А разумный Уиллс стремился успокоить хозяина:

— Ну-ну! Вот, выпейте-ка еще стаканчик, а я тем временем пойду взгляну, как там насчет этого флага.

В этот момент раздался настолько мощный удар грома, что Кристина от неожиданности даже присела. Не оставалось сомнений: надвигалась гроза, причем очень сильная.

За первым ударом последовал второй, потом еще и еще. Громовые раскаты сыпались один за другим. Гроза приближалась, темно и страшно нависая прямо над головой.

Следующий удар, казалось, целил уже прямо в мельницу.

Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть молнии, которой с детства очень боялась, и в этот момент услышала, как пошел сильный, приносящий прохладу и облегчение дождь.

Кристина быстро подошла к окну и как можно дальше протянула под струи дождя руки, стараясь захватить побольше живительной влаги. Потом она жадно слизывала воду с ладоней и снова подставляла их под свежие струи.

Прохладная вода успокаивала, освежала и возвращала силы.

И гром, и молния делали свое дело: все вокруг сверкало, трещало, словно небо распадалось на части.

Кристина в суеверном страхе немного отодвинулась от окна.

Потом села на ту самую тряпку, на которой провела ночь.

Гроза продолжалась и, казалось, все набирала силу.

На какое-то время она словно отступила, отдыхая, а затем вернулась и вновь набросилась на старую заброшенную мельницу.

Было слышно, как внизу что-то кричит Теренс. Однако из-за шума невозможно было разобрать ни слова.

Наверное, он отдает какие-то новые нелепые приказания своему слуге. Но тот, конечно, достаточно разумен, чтобы не высовывать носа в такое ненастье.

Кристина прикрыла глаза. Она вновь начала молиться, чтобы маркиз сумел догадаться, прочитав ее записку, где она и как ждет его помощи.

И вдруг раздался неожиданный звук.

Он явно не относился к грозе, и девушка моментально открыла глаза.

На какое-то мгновение ей показалось, что это сон, она не могла поверить своим глазам.

Сквозь открытое окно показалась мужская нога. Прежде чем девушка успела дать себе отчет, кому она принадлежит и что может означать, за ней последовала вторая.

Кристина негромко вскрикнула, но этот звук вместил все испытанные мучения и переживания. Она вскочила на ноги и бросилась к маркизу!

Конечно, это был он, ее спаситель!

Молодой лорд своей собственной мокрой персоной стоял в маленькой квадратной комнатке на втором этаже старой, давно заброшенной мельницы на крутом берегу быстрой и опасной реки.

Кристина изо всех сил обвила его шею руками.

Он же крепко-крепко прижал девушку к себе, приподняв ее над землей и держа в своих объятиях.

— Ты пришел… пришел! — Она смогла пролепетать лишь эти слова. Больше не удалось сказать ничего, потому что маркиз накрыл ее губы своими мокрыми от ливня теплыми губами.

Кажется, она все-таки не бредила и даже не спала!

Ее обнимал живой, сильный и страстный лорд Мелверли.

Молитвы достигли цели, и он сумел-таки все понять и найти ее!

Он целовал ее, словно всю жизнь ждал этой одной-единственной минуты; целовал самозабвенно и страстно, даже яростно.

Неожиданно маркиз поднял голову и внимательно посмотрел на свою любимую.

— Они не причинили тебе зла?

— Нет, нет! Я пыталась дать тебе знать, где я… нахожусь!

От нахлынувших чувств она даже с трудом говорила.

Но тут снизу раздался какой-то странный звук. Молодые люди насторожились. То, что они сейчас услышали, больше всего напоминало выстрел из пистолета.

Девушка вскрикнула, а маркиз покрепче обнял ее.

— Не бойся, — произнес он.

Последовал еще выстрел, потом еще и еще один.

Кристина уже откровенно дрожала.

— Что же там… такое… происходит? — едва шевеля от страха губами, прошептала она.

Маркиз тоже внимательно вслушивался в те звуки, которые раздавались снизу, из комнаты под лестницей.

Вновь раздался удар грома, но уже в стороне: гроза прошла.

Снизу послышалось еще несколько выстрелов.

Маркиз попытался отстранить девушку, но она крепко держалась за него.

— Я должен пойти и выяснить, что там происходит, — пояснил он.

— Нет, нет! — почти закричала Кристина. — Не ходи! Он убьет тебя!

Маркиз ничего не ответил, стремительно направляясь к лестнице.

— Я пойду с тобой! В меня он пока не станет стрелять! — потребовала девушка.

Маркиз взглянул на нее и внезапно улыбнулся.

— Неужели ты и вправду думаешь, моя милая, что я тебе это позволю? — спросил он, словно немного успокоившись. — Я уверен, что Йейтс и другие, кто пришел с нами, уже и так навели порядок на этой старой мельнице, даже без моего участия.

— Но я боюсь! Боюсь за тебя! — отчаянно продолжала настаивать Кристина. — Он же только и мечтает убить тебя, чтобы… чтобы стать маркизом самому!

— Это-то я знаю, — согласился лорд, — но обещаю, что этого не случится никогда и ни за что!

С этими словами он подошел к ступенькам лестницы.

— Подожди здесь, пока я не вернусь, — почти скомандовал он. — Я не задержусь внизу надолго и, уж конечно, не позволю своему непутевому кузену убить себя!

— Разве можно быть в этом уверенным? — со страхом пыталась оттянуть время Кристина.

Но было уже поздно.

Маркиз в одну секунду сбежал по ступеням и исчез.

Девушка опять оказалась в одиночестве — в том самом месте, где ее оставил любимый. Сердце колотилось, словно молот, пытаясь вырваться ему на помощь.

Кристина подняла руку, словно стараясь поймать это непослушное существо и не дать ему разбить свою грудь. Она обнаружила, что халатик стал совсем мокрым, и догадалась, как маркиз проник к ней: он переплыл эту бурную реку, а потом вскарабкался на второй этаж мельницы!

Действительно, недаром он был одет в черное — чтобы казаться менее заметным в воде.

Как удивительно смело и красиво он пришел к ней!


Маркиз осторожно вошел в комнату на первом этаже, стараясь спрятаться от возможных выстрелов обезумевшего кузена.

В том невменяемом состоянии, в котором он, очевидно, находится, Теренс способен на что угодно. А потом с такой же легкостью, как делал все свои остальные неприглядные дела, он сможет отмахнуться и от обвинения в убийстве. Просто скажет, что метил вовсе не в своего кузена, а в других людей, которые напали на него.

Первым, кого увидел маркиз, оказался его собственный камердинер, явно очень довольный собой.

В правой руке он держал пистолет.

Двое других членов спасательной команды, организованной молодым лордом, пришли из деревни. Это были бывшие солдаты, только что вернувшиеся домой после битвы при Ватерлоо и службы в оккупационных войсках. Их помощь порекомендовал хозяину Йейтс, который и привел парней в Большой дом.

Стоило маркизу объяснить им задачу, как глаза обоих загорелись от радости и возбуждения. Они готовы к бою!

И надо отдать парням должное, оба в точности выполнили все инструкции своего хозяина.

Сначала маркиз решил дождаться темноты и только потом начать операцию по освобождению заложницы. Но, увидев, что собирается серьезная гроза, он даже обрадовался, ведь дождь и гром смогут надежно прикрыть его! К тому же Теренс со своим слугой еще не будут с нетерпением ожидать, какие действия предпримет лорд, и может быть, их удастся застать врасплох.

Два бывших солдата замаскировались ветками и листьями и по приказу маркиза подползли к мельнице со стороны дороги, по полю. Расчет оказался верным: ни похититель, ни слуга еще не ожидали нападения: было слишком рано. Все свои надежды они пока связывали с появлением над Большим домом белого флага. Поэтому они, конечно, не обратили ни малейшего внимания на два маленьких «кустика», подбиравшихся все ближе и ближе к мельнице.

Йейтс полз за ними, соблюдая, однако, определенную дистанцию. Все трое надежно вооружились. Под прикрытием кустов, еще не выходя на открытое поле, они как можно удобнее приспособили пистолеты, замаскировались и выбрали такой путь по полю, который позволял до минимума сократить передвижение по открытой местности.

Сам же маркиз направился в ином направлении и вплавь преодолел реку. Проливной дождь радовал его: ведь он давал самую надежную маскировку из всех возможных. Никто не сможет ни увидеть, ни услышать, как он плывет, выходит из воды и приближается к мельнице.

Забраться на второй этаж не представляло труда: здание мельницы, старое и местами уже начинавшее расползаться по швам, давало прекрасную возможность уцепиться руками, чтобы подтянуться и опереться ногами, а потом оттолкнуться и подняться выше.

Сам молодой человек впоследствии со смехом признался Кристине, что второй этаж старой мельницы показался ему гораздо легче для восхождения, чем Пиренейские горы.

А сейчас маркиз стоял в комнате на первом этаже и оглядывался. С улицы вошли два его помощника. Прямо на ходу они стаскивали с себя свой камуфляж.

Маркиз вопросительно взглянул на парней, и один из них доложил:

— Мы сделали все именно так, как вы велели, милорд!

— Спасибо! — искренне поблагодарил тот. — А что случилось с теми двумя, которых вы атаковали?

— Тот, который пониже, открыл огонь, но промахнулся, и пули пролетели над нашими головами.

— Ну уж а потом мы им показали! — вступил в разговор второй солдат. — Высокий, правда, палил вовсю, но абсолютно не целясь! — В голосе парня прозвучало искреннее презрение.

— Что вы сделали с телами? — поинтересовался маркиз.

— Отправили в реку, в водоворот, — с готовностью ответили солдаты. — Оба были мертвы, словно гвозди, так что ни один даже и не попытался выбраться оттуда.

Рассмеявшись этой не очень удачной шутке, один из парней добавил:

— Никто ничего не узнает. Лишних разговоров не будет, и никому не придет в голову искать этих бродяг.

Наступило молчание. Потом, словно собравшись с мыслями, маркиз наконец заговорил:

— Я очень благодарен вам обоим. Сейчас нужно пойти домой, помыться и переодеться. А вечером приходите ко мне, и я постараюсь достойно вознаградить вас за помощь и преданность.

— О, все это было очень забавно! — признался один из парней.

А другой добавил с улыбкой:

— Да, почти как в доброе старое время, когда мы так ловко дрались с врагами!

— Это точно! — согласился с товарищем первый из солдат. — Разница лишь в том, что французы стреляли гораздо точнее!

Маркиз поднял руку и со значением в голосе проговорил:

— Пообещайте мне, что никому не скажете ни слова. Ни одному человеку — ни в деревне, ни у себя дома.

— Вы вполне можете на нас положиться, ваше сиятельство, — ответил один из парней, — и если мы вам еще когда-нибудь пригодимся в трудную минуту, то всегда готовы услужить!

— Я запомню это, — веско ответил маркиз. — Теперь уже я не сомневаюсь, на кого можно положиться.

Он знал, что это именно те слова, которые парни и хотели от него услышать.

Они сняли друг у друга со спин последние ветки, которыми маскировались, и бодрым шагом направились по полям к деревне.

Маркиз посмотрел на своего камердинера, еще не сказавшего ни слова, и тот признался:

— Я не проводил время так занятно с тех самых пор, как мы оставили Францию, милорд. К счастью, с Теренсом покончено, и в добрый путь!

— Я полностью согласен с тобой! — ответил маркиз. — Но было бы большой ошибкой делиться этой радостью с кем-нибудь еще!

— Слово чести! — заверил хозяина Йейтс. — Вы же и сами прекрасно знаете, что на меня вполне можно положиться. Ну а сейчас пойду и приведу сюда лошадей. Я их надежно спрятал.

Он показал куда-то в сторону деревьев, а маркиз заметил:

— Спасибо тебе, Йейтс, и поспеши, если можешь! Ты же видишь, я совсем промок!

— У меня в экипаже приготовлена сухая одежда, милорд, — с готовностью ответил камердинер. — Я вернусь через несколько минут!

Йейтс бегом припустил к зарослям, а маркиз вздохнул, задумавшись.

Потом он повернулся и быстрым шагом направился к лестнице.

Но не успел он даже ступить на нее, как сверху навстречу бросилась Кристина.

— Что случилась? — с тревогой в голосе заговорила она. — Куда все подевались?

Маркиз обнял девушку за плечи.

— Все в порядке, милая. Все уже закончилось, — успокоил он подругу. — Обещаю тебе: ничего подобного больше никогда не повторится.

— Я прислушивалась, — волновалась Кристина, — и мне показалось, как кто-то сказал, что кузен Теренс в… в водовороте!

— Ты просто обязана забыть все, что слышала, и вообще все, что случилось, — успокоил ее маркиз. — Больше ничего подобного никогда не произойдет, и нам вовсе не нужно, чтобы кто-то имел возможность обсуждать наши приключения.

— Да, да! Конечно, ты прав! — согласилась Кристина. — Но самое главное, что теперь, кажется, можно успокоиться. Наконец-то тебе ничего не угрожает!

— Исключительно благодаря тебе, — с нежностью в голосе заверил девушку маркиз. — А сейчас, милая, мы должны вернуться в Мелверли и назначить день нашей свадьбы!

Кристина застыла в изумлении.

— Свадьбы…

Маркиз только улыбнулся.

— Я люблю тебя всем сердцем, моя хорошая, и хочу верить, что и ты меня любишь.

Он покрепче прижал ее к себе, а девушка ответила:

— Я люблю тебя с той самой минуты, как увидела впервые. Но я и надеяться не смела, что и ты когда-нибудь сможешь полюбить меня. Неужели ты действительно хочешь жениться на мне? Как такое могло случиться?

— Да очень просто! — ответил маркиз. — Я осознал свою любовь именно в тот момент, когда потерял тебя. Показалось, что мир рухнул в одну минуту. Я был готов на все! Ведь именно ты — мое самое драгоценное достояние!

Маркиз замолчал, и его губы жадно нашли губы подруги. Поцелуй длился долго, вместив в себя и горечь потери, и радость нового обретения, и все надежды на грядущее счастье.

Кристина понимала, что этим поцелуем ее возлюбленный сказал все, что не успел или не смог выразить словами.

Девушка чувствовала, что небеса открылись навстречу, и сверху раздавалось торжественное и мелодичное пение ангелов.

Неужели это все правда? Неужели возможно, чтобы лорд Мелверли обнимал ее с нежностью и страстью и целовал так самозабвенно?

И тем не менее все это происходило на самом деле.

— Я люблю тебя… люблю! — повторяла девушка.

— А я просто обожаю! — со смехом воскликнул маркиз. — Другого слова не могу найти!

Он вдруг стал серьезным.

— Ты моя, Кристина, и никогда, ни за что и никому я тебя не отдам.

Йейтс, как и обещал, вернулся с экипажем. Он привязал лошадей к стоящему неподалеку дереву.

Достал сухую одежду и вместе с хозяином поднялся наверх, чтобы помочь тому переодеться.

Спустившись, маркиз уже выглядел совершенно иначе: теперь он вновь стал красивым, богатым, уверенным в себе аристократом.

Кристина сразу смутилась.

— Мне так неловко… я в этом халате, в тапочках…

— Ты выглядишь просто замечательно! — успокоил подругу маркиз. — До тех пор, пока ты не предстала в роли привидения, я даже и не знал, что у тебя такие восхитительно длинные волосы!

Девушка покраснела, а он добавил:

— Неужели кто-то еще может так же походить на принцессу из волшебной сказки?

Кристина смущалась все больше и больше. Маркиз предположил:

— Так может быть, я все-таки тот самый Черный рыцарь, который спас тебя от дракона?

— Нет, вовсе не Черный рыцарь! — с жаром возразила девушка. — Ты на самом деле сам святой Христофор! Ты же переплыл реку, чтобы спасти меня! И честно говоря, я все еще не верю, что тебе действительно удалось взобраться по стене на второй этаж!

Маркиз только рассмеялся и помог девушке сесть в закрытый экипаж, устроившись рядом.

Йейтс, державший поводья, тронул, и маркиз обратился к невесте:

— Как же тебе удалось так удивительно изобретательно сообщить, где ты находишься?

— Так все-таки, прочитав мою записку, ты понял, что я на мельнице?

Глаза маркиза блеснули.

— Ну, разумеется, не вся честь этого открытия принадлежит мне одному, — скромно ответил он. — На самом деле это мисс Диксон и твоя няня разгадали загадку, прочитав о том, что ты молишься святому Христофору.

— Но ведь он и вправду спас меня! — с благоговением прошептала девушка. — Я так упорно молилась, чтобы он подсказал тебе, куда меня отвезли!

Маркиз снова обнял ее.

— Мне не хочется даже и вспоминать обо всем этом, милая! Я так страшно боялся, что этот безумец действительно причинит тебе серьезный вред!

— Так ты и правда не сомневаешься, что любишь меня? — все еще волновалась девушка.

— Я настолько в этом уверен, что жить без тебя не могу! — заверил ее друг. — У нас с тобой столько дел, моя дорогая, что чем быстрее мы поженимся и вместе возьмемся за работу, тем больше людей почувствуют себя твердо стоящими на ногах!

Кристина подняла руку и нежно погладила лицо любимого.

— Я так и не могу поверить, что все это правда, — призналась она, — что ты действительно сейчас сидишь рядом со мной и говоришь мне все эти слова. Ты уверен, что когда женишься, то вскоре не обнаружишь, что на самом деле тебе все это скучно? И я сама, и жизнь в поместье? Ты не захочешь снова вернуться в Лондон, к своим прекрасным подругам? Сможешь остаться в Мелверли?

Маркиз понимал всю истинную серьезность этого наивного вопроса. Он ответил неторопливо и веско:

— Конечно, дорогая, не могу отрицать, что были в моей жизни и «прекрасные подруги», как ты их сейчас назвала, причем немало. Но не сомневаюсь, что впервые испытал любовь лишь сейчас, встретив тебя. Стоило мне потерять тебя ненадолго, и сразу стало ясно, насколько сильна установившаяся между нами связь. Таких чувств я не питал ни к одной из женщин.

— Так что же это? Как такое может случиться? — спрашивала девушка.

— Да очень просто! Мое сердце бьется в такт с твоим, — улыбнулся маркиз, — моя душа говорит с твоей, и мы понимаем друг друга так, как, возможно, никто другой на всем белом свете.

Кристина недоверчиво подняла глаза.

— Неужели это правда? Истинная правда?

— Ты знаешь, что мне незачем лгать тебе, и я не собираюсь этого делать, — заверил любимую маркиз. — Все это именно так, моя маленькая сказочная принцесса. Мы просто две половинки одного целого, и поэтому наша любовь сможет пережить даже нас самих.

— Я всегда мечтала вот о такой волшебной любви! — словно самой себе призналась Кристина. — А оказалось, что небо подарило мне ее на самом деле!

Больше говорить уже оказалось невозможно, и опять настало время жарких поцелуев.

Вновь запели ангелы, и все блаженство, созданное Богом специально для влюбленных, встречало двух счастливых и взволнованных молодых людей.


Оглавление

  • От автора
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7