Церковное привидение: Собрание готических рассказов [Генри Джеймс] (fb2) читать постранично

- Церковное привидение: Собрание готических рассказов (пер. Сергей Леонидович Сухарев, ...) (а.с. Антология ужасов -2010) 3.39 Мб, 1000с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Генри Джеймс - Маргарет Олифант - Джером Клапка Джером - Джозеф Шеридан Ле Фаню - Чарльз Диккенс

Настройки текста:




ЦЕРКОВНОЕ ПРИВИДЕНИЕ: Собрание готических рассказов

РИЧАРД БАРЭМ

(Richard Barham, 1788–1845)
Прозаик и поэт, автор романа «Мой кузен Николас» (1834). Родился в Кентербери, рано потерял отца, оставившего ему в наследство небольшое поместье. Несчастный случай, в результате которого Ричард серьезно повредил руку, способствовал его усердным книжным занятиям. Поступив в Оксфордский университет, изучению юстиции он предпочел богословие. С 1813 г., после посвящения в духовный сан, занимал должность сельского викария. В 1821 г. перебрался в Лондон, где стал младшим каноником в соборе Святого Павла, с 1824 г. — священник придворной капеллы.

В 1826 г. начал печататься в журнале «Блэквудз мэгэзин», а с 1837 г. в «Альманахе Бентли» и в «Нью мансли мэгэзин» под псевдонимом Томас Инголдсби (Thomas Ingoldsby) публиковал юмористические повествования в стихах, изданные впоследствии трехтомным сборником под названием «Сказания Инголдсби» («Ingoldsby Legends», 1840–1847). Эти произведения, комически-гротескно трактующие средневековые легенды, на протяжении всей Викторианской эпохи пользовались огромным успехом и многократно переиздавались, хотя под шутливо-легковесным содержанием при виртуозном владении стихотворной формой скрывалось основательное знание старины и антикварных редкостей, угадываемое лишь немногими читателями.

Необычайный случай из жизни покойного Генри Гарриса, доктора богословия

Прежде чем приступить к рассказу о данном весьма неординарном происшествии, я, дабы заручиться со стороны слушателей должным доверием, полагаю необходимым предуведомить, что мой достопочтеннейший друг, в чьих бумагах я обнаружил эту запись, на протяжении всей своей жизни почитался человеком уравновешенным и здравомыслящим, безупречно правдивым и высоконравственным: он никоим образом не обладал нервическим складом характера и, сталкиваясь со случаями, выходящими за рамки обычного хода событий и не поддающимися мгновенной разгадке, не склонялся тем не менее к тому, чтобы переоценивать их значимость.

Что до правдивости повествования, коль скоро она подтверждалась личным свидетельством моего друга, то никто из знавших его ни на минуту бы в ней не усомнился. Вкратце рассказанная им история такова:

— Мой друг женился рано и в возрасте тридцати девяти лет овдовел, оставшись с единственной, совсем юной, дочерью, которая как раз тогда вышла замуж за близкого родственника нашего семейства. Спустя всего лишь три дня после родов миссис С** супруг ее внезапно скончался, упав с лошади, о чем ей поспешила сообщить глуповатая служанка, которая, увидев, как бесчувственного хозяина вносили в дом, ринулась со всех ног в спальню роженицы (рвение раньше других доставить дурную весть весьма свойственно низшим сословиям). Потрясение оказалось чрезмерным и, хотя юная вдова прожила после этого прискорбного события еще несколько месяцев, силы ее неуклонно убывали, и вскоре она скончалась, оставив младенца, которому еще не исполнилось и года, на попечение дедушки с материнской стороны.

Моего бедного друга глубоко потрясло это тяжкое несчастье; однако время и стойкое религиозное чувство постепенно умерили остроту его скорби, чему немало способствовали заботы о ребенке, который, как бы по праву наследства, занял в его сердце место, опустевшее после кончины дочери. Фредерик С** вырос ладным пареньком — статного телосложения и красивой наружности, однако в чертах его лица проступало, насколько мне помнится, нечто неприятное, и оно сохраняло холодное выражение, которое немногие посетители дома приходского священника приписывали уединенному образу жизни, привычному для его дедушки, отчего мальчик нечасто бывал в обществе сверстников, равных ему по умственному развитию. Воспитание Фредерика проходило исключительно под домашним кровом; не отличаясь ранним развитием, он тем не менее усваивал школьные знания быстрей большинства мальчиков, равных ему по общественному положению; отчасти это, возможно, определялось тем, что даже свободное от уроков время он проводил не так, как другие. Его единственным товарищем был сын деревенского аптекаря — примерно двумя годами его старше, чей отец, обладавший обширными познаниями в области фармацевтики, оборудовал для себя небольшую лабораторию, и там, поскольку дети были ему по душе, оба мальчика проводили чуть ли не все часы досуга, наблюдая за различными несложными опытами, столь привлекательными для юношества, в надежде со временем перенять восхищавшие их умения.

Неудивительно, что подобное общение пробудило во Фредерике С** неодолимую тягу к науке, составлявшей главный предмет его интересов, и что, когда возникла необходимость избрать себе путь в жизни, он страстно ухватился за профессию, тесно связанную с его любимым увлечением, а именно — за медицину. Зная, что с его последним вздохом прекратится и поступление основной части семейного