Стихи (fb2)

- Стихи (пер. Сергей Леонидович Северцев) 138 Кб, 4с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Субхас Мукерджи

Настройки текста:



Субхас Мукерджи Стихи

Ненормальный

Жил-был один ненормальный.
Громадного роста.
Себя он сравнивал
с облаком в длинных штанах.
Когда ураган поднимался грозный,
Корчуя деревья,
взметая прах,
Голосом громоподобным,
Как великан с великаном,
Запросто он разговаривал с ураганом.
Мир он любил горячо —
Даже при злейшем шквале
Крепко на шаре земном ноги его стояли.
Поэтом он был.
Прикуривал прямо от солнца.
Постелью служил ему океан,
Изголовьем — горы.
Он видел грядущее,
что настанет еще не скоро,
И через обрывистых дней перевал
До новых рассветов
Рукою протянутой доставал.
Мир его тоже любил —
Словно живому вулкану,
Тюрбан из огня подарил певцу-великану.
Поэты по жизни идут,
цепляясь и ушибаясь
О глыбы бессонных ночей,
О железо, углы кирпичей,
Не меньше, чем каждый,
страдают от стужи и жажды.
Но есть у поэтов и мир особый,
Где нет ни мелочных дрязг,
ни грязи, ни злобы:
Там ходит мечта
По свежей траве луговой
С царственно поднятой головой.
А в темных углах,
за густой паутиной
Проволоки колючей,
Сидят,
глядят,
следят за поэтом
Защитники вековой рутины —
Завистники, бездари и кретины:
Ждут
удобного случая.

На этой улице

1

На этой улице — знакомой с детства —
Мы взглядом встретились
В последний раз,
И дружба прежняя,
печально усмехнувшись,
Рукой мне помахала
И ушла.
А если б на мгновенье отвлеклась
От ярких, соблазнительных витрин
И хоть еще разок назад взглянула,
Увидела б она
Издалека:
Какой-то жалкий салевый листок,
Кульком служивший
Продавцу сластей,
Валяясь
На замызганной панели,
Как с перебитым крылышком — птенец,
Еще дрожит —
пытается взлететь,
В остроконечном клювике
Держа
Остатки сладкого воспоминанья…
Но придавив его носком ботинка
И незаметно оглядясь вокруг,
Я,
Сохраняя вид невозмутимый,
Отправлюсь прочь —
Пойду своим путем:
Дождусь,
Когда поток машин прервется,
И —
не оглядываясь —
ровным шагом
На сторону другую перейду.

2

Дряхлое, оголенное дерево
У перекрестка
На старца похоже —
На мудреца,
совершенно голого,
Лишь подпоясанного шнуром,
Или на йога,
Давшего клятву
Всю жизнь простоять на одной ноге:
Стоял —
да так и засох, бедняга…
Смешно!
Вон с покосившейся ржавой ограды
Свисает
Тлеющая веревка
(Ее вывешивают для прохожих,
Кому понадобится огонек).
Как раз сигарета моя погасла —
Прикуриваю,
Шагаю дальше,
Дошел до угла — и погасла снова…
Смешно!
А из-за угла толпа повалила:
Выкрики,
вопли —
хоронят кого-то
И по обычаю,
На мостовую
Сыплют горстями жареный рис.
А жадные
городские птицы
Вьются,
Бросаются под ноги людям,
Кричат, дерутся, хватают зерна…
Смешно!

3

Сочится вода
Из колонки уличной:
Чхоллат — чхолл,
Чхоллат — чхолл…
И грустным, и обещающим что-то
Кажется
Этот негромкий звук.
А мимо,
Железным смычком проводя
По нескончаемым струнам желанья,
Наигрывая мелодию бури,
Скрипучий трамвай
Прошел.
И снова доносится
Грустный звук:
Чхоллат — чхолл,
Чхоллат — чхолл…
Сочится из крана,
Стекает в решетку
Струйка воспоминаний.

4

Об этом вспоминаю до сих пор,
И наша улица, наверно, не забыла:
Шагают молча
Впереди и сзади
Неразговорчивые конвоиры,
Угрюма мостовая,
Небеса
Закрыты сетью
равнодушных листьев,
И, окруженные оружьем и молчаньем,
Мы —
группа арестованных —
идем.
Вдруг,
Разговор с самим собой прервав,
Отбросив прочь томительные мысли,
Прислушиваюсь:
Из кирпичных недр
Тысячеликой городской громады
Рождается,
взбухает
смутный гул,
Как плеск невидимого водопада.
И сразу дрогнул воздух —
Заметался,
Как оборвавшийся бумажный змей,
По улице тревога разлилась,
Промчалась полицейская машина.
И кто-то внятно
за моей спиной
Сказал, волнуясь:
«Слышите, друзья?
А демонстрацию-то так и не сорвали
Сейчас по этой улице пройдет!..»

На склоне дня

Небу на западе ребра вспоров,
вылив на город кровавую Гангу,
угрюмо дотлев в глазах пешеходов,
спать завалилось
солнце.
Чутко притихли проулки — и вскоре
на место недавнего происшествия
на полицейской черной машине
бесшумно явился
вечер.
Прошелся по комнате, запер двери,
лампу зажег — и темной пантерой
в окно незакрытое, выгнув спину,
на улицу выпрыгнул
сумрак.
К окну подошел, занавески раздернул,
и сразу, ласковой ланью ластясь,
меня охватил пугливый, горячий,
готовый отпрянуть
ветер.

Отпечаток

Ни пестрой толпы, ни веселых приветствий,
Ни крика и смеха горластых ртов,
Ни воющих раковин, ни барабанов —
Лишь несколько лиц да немного цветов.
Ни свадебно-пышных одежд, ни обрядов,
Ни свежих гирлянд, украшающих грудь,—
Лишь тихий закат да блики надежды
Радугами устилали путь.
Чист и незыблем, как вечная верность,
Был неба вечернего синий металл,
И вот, к дверям привалясь спиною,
Снаружи мрак на дозоре встал.
Полночь пришла, все замерло в доме,
Лестничный словно оглох провал,
И лишь от дымящихся благовоний
Струистый узор на стене танцевал.
Казалось, уснуло любое движенье —
Так тишина была глубока,
Лишь в небе, наполнив звездами горсти,
Играли в камушки облака.
Но вдруг прилетела откуда-то буря,
И все загудело, пошло ходуном —
Как будто взлетая на пенные гребни,
Скрипя кораблем, закачался дом.
Две пары губ запылали и сплавились,
На полуслове песнь замерла,
Ладонями лампа лицо закрыла,
Горевшая посреди стола.
Зажмурясь, в озеро жизни кинулась
Память моя — и об этом дне,
Как влажная переводная картинка,
Цветной отпечаток оставила мне.

Гордо

Всю жизнь простоявшее на одной ноге
С одной трясущейся, задранной вверх рукою
Косматое дерево у перекрестка
глядит — глядит — глядит,
и чем дольше, тем удивленней.
Эта женщина,
Костлявая, широкобедрая,
Всюду ребенка с собой таская,
Бродит с утра по чужим дворам —
Моет и подметает, скоблит посуду.
А вечером возле дерева расстилает
Гнилую циновку и спать преспокойно ложится —
Женщина эта, которую муж прогнал
И о которой соседки судачат,
Что даже смерти придется она не по вкусу.
Фу-ффу!.. Ну что за бесстыдство —
Опять она ждет ребенка!
А из-за колонки водопроводной,
Где после работы умылась она до пояса,
К ней ковыляет на тонких босых ножонках
Чернявый малыш.
Подошел — и матери в руки подал
Ее залатанное, полинялое сари,
Как будто прося прикрыть новый ее позор.
Он и сам был ее позором,
А теперь превратился в сокровище из сокровищ
Этот смешной червячок двуногий,
Еще недавно ползавший по мостовой!
Это значит:
Становится больше в мире
еще одной упрямою головой,
еще одною парою зорких глаз,
И голову дерзко подняв,
Взмахивая руками-крыльями,
Будет еще один человек по земле ходить
Гордо.
Слышите? Гордо!
А тем временем,
Продолжая стоять на одной ноге
И все так же тряся задранной вверх рукою,
Косматое дерево у перекрестка
глядит — глядит — глядит,
и чем дольше, тем удивленней.

Оглавление

  • Ненормальный
  • На этой улице
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  • На склоне дня
  • Отпечаток
  • Гордо




  • MyBook - читай и слушай по одной подписке