Откровения. Книга первая. Время перемен (fb2)

- Откровения. Книга первая. Время перемен (а.с. Этногенез. Фан-версия) 1.14 Мб, 237с. (скачать fb2) - Алекс Блейд

Настройки текста:




Данное произведение является неофициальной, альтернативной, фан-версией книг литературного сериала «Этногенез» и никакого отношения к оригинальным произведениям не имеет.

Не предназначено для коммерческого использования.

Алекс Блейд ОТКРОВЕНИЯ Книга первая. Время перемен

ПРОЛОГ

«Ожидание — это безумие, а что такое безумие, если не частичка надежды».

Александр Дюма

Остров отчуждения и вечного дня

Неопределенное время


У здешнего утреннего солнца, окруженного маленькими тонкими лучами, человеческое лицо. Это лицо наполнено страданиями — оно плачущее и искаженное нестерпимой болью, с раскрытым в беззвучном крике ртом.

Это солнце озаряет своими лучами небольшой безмятежный островок с полуразрушенными маленькими каменными домиками, и другими различными постройками, с виду заброшенных уже не одну сотню лет, и готовых вот-вот обрушится.

Но это лишь кажущееся впечатление безмятежного предрассветного утреннего момента. Озарившее этот остров солнце выхватывает своим светом не только эти старые развалины домов, проникая в их темные недра, но и человеческие силуэты мирно спящих людей.

И когда этот легкий солнечный свет, пробираясь сквозь щели между плотными рваными занавесками окна одного из таких домов, оказывается на лице дремлющего человека, он резко пробуждается как от толчка, словно бы это кто-то пробудил его, резко встряхнув за плечо.

Скорей всего этот толчок был лишь частичкой мгновенно развеявшегося сна. Никого кроме него самого не было в этой комнате, и трясти его конечно же было некому.

Чего нельзя было сказать про остальные комнаты этого массивного каменного дома. Если эти полуразвалины только можно было назвать домом. Но бояться, что в один прекрасный день они рухнут ему, или другим обитателям, на голову не стоило — на острове ничего не менялось и не разрушалось, оставаясь неизменно прежним.

Кожа на лице этого человека была смугловатой и слегка морщинистой, хотя сам он выглядел не старше тридцати лет. Левую сторону лица покрывал жуткий паутинообразный ветвистый шрам, выжженный глубоко в коже. Эти извилистые отметины пересекались по всей левой скуле, от висков до верхней челюсти. Само же его едва пробужденное спокойное лицо не выдавало абсолютно никаких эмоций, кроме неизбежной обреченности. Начинался очередной день. Вот только он ничем не отличался от дней предыдущих — на этом острове они все были одинаковыми.

Широкая щель в двери набухала и просто таки уже сочилась дымчатым и холодным светом утреннего солнца. Эта щель была неизменной частью его жилища, вроде тех же стен, потолка или убитого пола. Мутные лучи солнца всё больше проникали в различные щели и отверстия этой потрескавшейся комнаты, заполняя ее своим светом.

Отбросив шершавую серую простынь, которой укрывался, он неспешно поднялся с кровати, направившись к разбитому окну. Круглый покосившийся стол, табурет с выгоревшим сиденьем, подсвечник валявшийся на полу, и стены выкрашенные в грязно-серые цвета, под стать постельному белью — вот и всё что наполняло эту комнату, ставшую последним жилищем для него.

Отдернув разодранные занавески на разбитом окне, пред его глазами развернулся поразительный вид на слегка поблескивающее море, побережье, и конечно же сам остров, наполненный мерцанием и трепетом горячего воздуха.

Он видел это уже тысячи, десятки тысяч раз, и этот вид уже не трогал его сердце так, как в первый. Он знал, что солнце простоит в своем великолепие недолго — вскоре оно скроется за легкими серыми тучками, а затем, ближе к вечеру, начнется буря. И к закату морские ветра полностью накроют остров так, что не видно будет того момента, как сядет солнце. Так было вчера, так будет и завтра — один и тот же день повторялся на этом острове снова и снова, опять и опять.

Снаружи то и дело мелькали и другие люди — там за стенами, на улице, остров начинал потихоньку пробуждаться, наполняясь привычными ему людским шумом и гулом.

И он смотрел на это пробуждение из окна своей комнаты каждый день, готовясь к очередному безнадежному ожиданию. Ему совершенно не хотелось покидать свою комнату, зная что будет происходить снаружи, что ждет его там. Даже с этого расстояния он ощущал исходящую от людей злобу и агрессию. Не от всех конечно, но многие здесь перестали быть людьми… нормальными людьми.

Были дни, когда он просто не покидал свою комнату, оставаясь в ней на несколько часов, или даже весь день. И это были одни из самых ужасных и томительных часов здесь, на острове. Не считая конечно смерти — он уже и не помнил сколько раз умирал на этом острове самой различной смертью. Здесь тебя могут разрубить на части, а завтра ты