Перстень Сварга (fb2)

- Перстень Сварга 2.15 Мб, 1216с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Веда Корнилова

Настройки текста:



Веда Корнилова
Перстень Сварга

Глава 1


- Итак, я снова спрашиваю: ты признаешь себя виновной?

Голос судьи был холоден и лишен каких-либо эмоций - да и как прикажете обращаться к той, которая уже второй раз обвиняется в довольно серьезном преступлении? А нежелание подсудимой признавать объективные факты и ее непонятное упорство раздражало судью все больше и больше. К тому же на сегодня у судьи это уже третье рассматриваемое дело, впереди ждут еще два, а эта бессовестная по-прежнему тянет время, да еще и имеет наглость отрицать очевидное!

Молодая женщина, стоявшая перед судьей, пыталась выглядеть спокойной, но это у нее плохо получалось. Бледная, с красными пятнами на щеках и скулах… Судья привычно отметил про себя: подобные особы или сразу же соглашаются с предъявленным обвинением, или же до конца стоят на своем. Что касается именно этой обвиняемой, то она, кажется, решила до упора отрицать свою вину, несмотря ни на какие доказательства. Зря: в деле и так все предельно ясно, и ненужные запирательства могут только ухудшить ее и без того невеселое положение.

- Нет! - голос молодой женщины подрагивал от волнения. - Нет! Я не воровка, и я ничего не крала! Это оговор!

- Олея, ты отрицаешь очевидное, и это несмотря на то, что нам рассказали свидетели? А как насчет украденной броши, найденной в твоей шкатулке?

- Мне ее подбросили!.. Повторяю: я ничего не крала! У меня нет привычки брать чужое!

- Достаточно лжи! - судья осмотрел зал, битком набитый людьми - ну да, сегодня же воскресный день, у многих есть свободное время, вот и идут сюда, как на развлечение, чтоб посмотреть и послушать, как судят других… - На твоем счету это уже вторая доказанная кража, и неизвестно, сколько у тебя их было еще! Тем не менее, ты упорно твердишь, что тебя оболгали! Н-да, глядя на некоторых, казалось бы, честных и порядочных женщин, невольно думаешь о том, насколько может быть обманчива внешность! Я бы мог понять твой проступок, если б на этом месте стояла женщина из бедной или нищей семьи, где нечем накормить голодных детей, но в твоем случае…

- Я ничего не крала…

- Хватит! - ударил судья ладонью по столу. - Хватит испытывать мое терпение!

- Я ничего не…

- Господин судья! - раздался в зале мужской голос. Олея даже не стала оборачиваться, этот голос она знала прекрасно - Серио, дорогой муж… Только что он громогласно и с горечью поведал всем о склочном характере своей жены, о ее склонности к лжи и воровству, и при том умолял судью дать ему возможность решить дело миром - деньги, мол, могут сгладить многое, и отныне он будет строго следить за женой, в корне пресекая все ее дурные наклонности, которых, увы, не счесть… - Господин судья! Я вновь прошу вас позволить мне уладить этот неприятный вопрос мирным путем!

- Да, у многих есть привычка ставить золото впереди закона… - скривился судья. - Тем не менее, я должен спросить у пострадавшей стороны: как вы относитесь к подобному предложению?

- Мы не возражаем! - это уже Сизар подал голос. На этого человека у молодой женщины не было никаких обид: все же он, и верно, в этом деле пострадавший - что ни говори, а украденная брошь стоила недешево… - Не возражаем! Если, конечно, сойдемся в сумме… Господин Серио уже обращался к нам с этим предложением.

- Подойдите ко мне! - скомандовал судья. - Оба!

Молодая женщина по-прежнему стола лицом к судье, и видела, как к столу, покрытому зеленым сукном, подошли двое: высокий представительный мужчина - Серио, ее любимый муж, и дородный здоровяк - Сизар, пострадавшая сторона. Что-то обсуждают вполголоса, наверное, решают, сколько должен будет уплатить Серио за то, чтоб освободили его жену…

Олея смотрела на них, и никак не могла понять, отчего она не кричит от возмущения, не пытается доказать свою невиновность? Впрочем, это бесполезно - она уже не раз пыталась рассказать всем правду, только ничего из этого не вышло.

И вот сейчас, стоя под насмешливо-презрительными взглядами людей, заполнившими весь большой зал и смотрящими на ее позор, Олея считала даже не минуты, а медленно текущие мгновения. Она понимала, что сейчас в глазах всех - ремесленников, мастеровых, приказчиков, или просто любопытствующих - в их глазах она уже преступница. Уж если это прилюдно подтвердил даже ее муж… Все оправдания молодой женщины лишний раз выставляли ее лгуньей и воровкой, а рассказ о произошедшем выглядел крайне неубедительно, и даже более того - попыткой свалить свою вину на плечи совсем юной девушки! Да уж, милый и кроткий ребеночек! Очень хочется, чтоб этой белобрысой дряни все аукнулось полной мерой! А про папашу, попустительствовавшему этому так называемому ребенку, лучше вообще не говорить…

Ну отчего у многих из присутствующих в зале есть привычка ходить сюда, словно на те представления, что показывают бродячие артисты на площади? Впрочем, сегодня выходной день, и оттого многие из людей, тяжело работающих всю неделю, в такие дни недолгого отдыха идут в суд, чтоб посмотреть на тех, кому приходится еще хуже, чем им. Хотя, говорят, есть такие любители, что ходят на каждое заседание суда и сидят тут чуть ли не до закрытия. Похоже, тем людям больше заняться нечем…

Особенно этим непонятным желанием совать свой нос в чужие дела грешат некоторые бабули - вон, и сейчас чуть ли не четверть зала такими востроухими старушками забита! Теперь произошедшее будет долго обсуждаться ими на скамеечках (во всяком случае, сегодня вечером у них будет тема для обсуждения). А если принять во внимание, что многие из этих любопытствующих бабулек уже глуховаты, то становится понятным, отчего в результате их разговоров по городу частенько расползались слухи, настолько отличающиеся от действительно происходившего в суде, что оставалось только диву даваться, как можно такое выдумать!

А что будут говорить насчет нее - об этом страшно даже подумать! Впрочем, об этом она узнает в самые ближайшие дни… Хотя и так все понято: дочь достойных и уважаемых родителей, замужняя женщина - и такое!.. Стыд и срам!

Быстрей бы все закончилось - вновь с тоской подумала Олея, а не то скоро она за себя уже не отвечает. Уж лучше в тюрьму, чем стоять вот так, перед всеми, будто облитая помоями. У каждого из нас есть предел терпения, и ее терпение приближается к тому моменту, когда человек может совершить непоправимую ошибку - недаром же она чувствует себя не просто грязной, а извалянной в грязи. И за что ей все это?!

Говорить или оправдываться больше не было ни сил, ни желания - перехватило горло, и стоявший там сухой ком не давал издать ни звука. Даже если бы даже она смогла заговорить, то все одно ее никто не стал бы слушать - по мнению почти всех присутствующих в этом зале она была виновна, и сомнений в этом не возникало почти ни у кого. Впрочем, и раньше никто не обращал внимания на ее слова и оправдания.

От безысходности и обиды хотелось закричать, или же зареветь чуть ли не в голос, но что-то внутри ее требовало, чтоб она не поддавалась подобным чувствам. Не стоит показывать свою слабость: слезы враз сочтут признаком раскаяния, или же тем, что подсудимая пытается давить на жалость, а крики только подтвердят слова мужа и падчерицы об нее скверном и подлом характере. Лучше молчать, хотя сдерживаться становится все труднее и труднее, а всеобщее презрение бьет ничуть не слабее брошенного камня. И долго еще они будут разговаривать?!

Наконец мужчины отошли от стола судьи и снова заняли свои места в зале, за спиной Олеи. Вновь зазвучал голос судьи:

- Ну, что тут скажешь… По закону подсудимую надо отправить в тюрьму, да еще и присудить публичное наказание плетьми: если бы эта неразумная женщина посидела в четырех стенах года три, да получила бы десятка три-четыре удара плетьми - вот тогда она бы враз поумнела! Только вот любящий муж нового позора для жены не желает, хотя вполне мог махнуть на свою бабу рукой, тем более, что она на его дочь грязь льет без остановки. Господин Серио, благородный человек, желает закончить дело миром, и пострадавший против этого не возражает, так что я вынужден одобрить мировое соглашение. Должен сказать, что это решение далось мне не просто - преступление серьезное, к тому же повторное, и еще подсудимая пыталась оклеветать юную девушку, по сути, еще ребенка! Все это мерзко и отвратительно, и, боюсь, стоящая перед нами женщина просто не понимает, насколько низко она пала. Семья ее родителей всегда славилась как почтенная и порядочная, о коих никто не мог сказать ничего дурного - и вдруг у них уродилась такая дочь! Позор! В этом случае на ум невольно приходит старая народная мудрость - в семье не без урода!

Олея вновь пыталась что-то сказать, но голос ей не повиновался. А судья продолжал, и вот раскаты его громкого голоса были слышны, кажется, даже за толстыми стенами здания суда.

- Подсудимая! Извините, но называть находящуюся здесь особу "госпожа Олея" у меня язык не поворачивается. Я решил пойти навстречу господину Серио - мужу обвиняемой, еще и оттого, что господин Стар - отец этой женщины, очень много делал для нашего города. Отчасти и из уважения к ее отцу - этому достойнейшему и честнейшему человеку, я решил проявить к подсудимой определенное снисхождение. Предупреждаю - это происходит в последний раз. Олея: однажды ты уже стояла на этом же самом месте, и все так же твердила о своей невиновности, причем пыталась сделать это весьма убедительно… И вот история повторяется! Запомни: сегодня ты уйдешь отсюда на свободу, но если история повторится, то более я не намерен проявлять милость! А тебе следует благодарить за освобождение своего уважаемого отца и своего мужа, этого великодушного человека, который согласился прикрыть твой грех. Итак, дело закрыто! После уплаты денег потерпевшей стороне и оформления соответствующих документов, подсудимая может покинуть суд в сопровождении своего мужа. Все!

В зале зашумели, и до Олеи донесся женский голос:

- Доченька!

Это мама… Молодая женщина развернулась, было, на звук родного голоса, но стоявший рядом стражник грубо толкнул ее в плечо:

- Пошла! Посидишь пока под замком! Как только твой мужик деньги отдаст, так тебя сразу и заберет! А пока что побудь в одиночке, а не то опять чего сопрешь между делом!

Хорошее же мнение у людей сложилось о ней! И сказать в ответ нечего, кроме одного - спасибо за то Серио и его дочке! Ладно, пусть этот стражник говорит, что хочет, лишь бы побыстрей уйти отсюда, а то уже скоро она не выдержит этих презрительных взглядов, бросаемых на нее со всех сторон!

Олея чуть махнула рукой матери - мол, вижу, не беспокойся, со мной все в порядке!, идите домой, я потом к вам загляну… Пошла из зала в сопровождении охранника, но в дверях все же не выдержала, оглянулась, ища глазами мужа. Вон он, в сторону жены и не смотрит, лишь прижимает к себе любимую дочку, страдалицу этакую, а вот та, в отличие от отца, провожает мачеху довольным взглядом - как, мол, тебе все это нравится? Ну, дескать, и кто из нас двоих победил?.. Вот дрянь малолетняя! А Серио, не выпуская руки дорогой доченьки, пошел в сторону… Ну да, ему же надо закончить со всеми формальностями! Скорей бы уйти отсюда, оказаться дома!

В крохотной комнате, расположенной за залом суда, Олея без сил рухнула на старую лавку. Молодую женщину ощутимо потряхивала нервная дрожь, хотелось биться головой об стену, кричать, что-то разбить… А глянув на старую скамью, которая под ее небольшим весом скрипела и едва ли не ходила ходуном, Олея неожиданно для самой себя чуть улыбнулась - похоже, что подобные мысли обуревали не только ее одну, недаром скамья чуть ли не расхвастана в щепки! Хм, и долго она еще будет тут сидеть?

К тому времени, как дверь комнатушки вновь отворилась, Олея уже была до предела измотана долгим ожиданием. Да, Серио явно не торопился с ее освобождением…

- Выходи! - стражник, молодой нагловатый парень, окинул ее чуть насмешливым взглядом. - Мужик твой пришел. Деньги за тебя заплатил, оформил все, как положено, так что можешь уматывать отсюда. До следующего раза… - и стражник весело хохотнул. - Иди вперед, я тебя до выхода доведу. Да не кочевряжься - просто так положено!

Олея молча вышла - говорить хоть что-то этому наглецу не хотелось, да, честно говоря, и сил на это не было. В горле опять появился ком, не дающий дышать. Уж если даже стражник позволяет себе говорить с ней в таком тоне, что чего тогда можно ожидать от остальных?!

Муж, и верно, ждал ее у входа в суд, но рядом с ним - Олея вначале не поверила своим глазам - рядом с ним стояла его милая доченька, глядя на мачеху с улыбкой победительницы. Как видно, специально ожидала появления Олеи, чтоб еще раз порадоваться.

Четырнадцатилетняя девчонка, одетая в новое платье из бирюзового шелка, только что зубы не скалила в довольной ухмылке, глядя на грязную одежду мачехи, ее осунувшееся лицо и свалявшиеся волосы. Ну да, три месяца тюремного заключения и постоянного отчаяния никого не красят… А уж когда девчонка, брезгливо оттопырив губу, оглядела мачеху с головы до ног, демонстративно заткнув при этом свой нос - воняет, мол, невесть чем! - вот тогда в душе Олеи просто-таки взорвалась не злость, а самое настоящее бешенство. Схватить бы эту наглую девку за ее белесые патлы, и оттаскать, как положено, причем сделать это от души и так, чтоб эта малолетняя дрянь надолго запомнила полученный урок! Не помня себя, Олея кинулась к девице, но та, поняв, что сейчас ее может ожидать, с визгом кинулась за спину отца.

- А ну, стой! - муж твердой рукой остановил молодую женщину. - Только попробуй до моей дочери хоть пальцем дотронуться!..

- Ты, ты… - у Олеи, как часто бывает в подобных ситуациях, не хватало нужных слов. - Ты… Как ты мог?..

- Не кричи! - холодно оборвал ее муж. - Постыдилась бы! Неужели самой непонятно: на тебя со стороны смотреть противно, а ты к себе еще большее внимание привлекаешь!

- О чем ты говоришь?! Ведь это же из-за нее все произошло, она во всем виновата!..

- А ну, перестань орать! - как обычно в таких случаях, Серио был резок. - И хватит махать руками в воздухе! Только посмей ударить мою девочку, и я за себя не отвечаю!

- Тебе мало того, что уже произошло?! Ведь именно эта тварь…

- Если ты сию же секунду не заткнешься, то уже я заткну тебе рот. Причем окружающие поймут меня правильно… - очень спокойно сказал муж, и Олея поневоле умолкла - знала, что произойдет в том случае, если она будет настаивать на своих словах.

- Папа, я с этой… тюремной в одной карете не поеду! - раздался девчоночий голос из-за спины Серио. - Я ее боюсь!

- Доченька, теперь уже ты говоришь невесть что!

- Не поеду, не поеду, не поеду!.. Мало ли что в дороге может приключиться? Вон она сейчас какая злая, а в тюрьме ее наверняка всяким гадостям научили!

- Хорошо, хорошо… Постой пока здесь! - обернулся муж к Олее. - Сейчас я вернусь.

- Что? Неужели тебе непонятно: я хочу побыстрей уехать отсюда!

- Постоишь минутку, ничего с тобой не случится… И не вздумай уходить с этого места!

Да куда тут пойдешь… Олея смотрела, как муж, держа за руку любимую доченьку, подошел к одной из карет, стоящих неподалеку от входа в суд. А, да, это же карета их хороших знакомых, вернее, знакомых Серио. Наверняка эти люди в суд приехали, чтоб посмотреть да послушать, в чем суть да дело - что ни говори, а далеко не каждый день можно увидеть, как в тюрьме едва не оказалась женщина, не раз посещавшую их дом в качестве дорогой гостьи. Можно не сомневаться - пока Олея сидела в тюрьме, те знакомые на всякий случай пересчитали все имеющиеся в своем доме украшения и столовое серебро…

Карета все еще не уезжает, и дверца у нее открыта… Точно, внутри едва ли не шесть человек вплотную устроились, во все глаза смотрят на Олею, но из кареты не выходят. Интересно, - отстраненно подумала молодая женщина, - интересно, как же теперь она покажется среди знакомых? Тут и своя родня может брезгливо шарахнуться в сторону, не говоря о таких вот друзьях-приятелях, которых она, вообще-то, знает не очень хорошо…

Ой, ну что Серио так долго возится, устраивая милую дочурку в карету? Наверняка выслушивает слова соболезнования, да и эта белобрысая вносит в обсуждение свои замечания, причем можно понять, какие именно… Надо же, как они все увлеклись беседой, нашли, как видно, общую тему. Время, меж тем, идет, а она все так и стоит едва ли не посреди улицы, словно неприкаянная. Неужели Серио не понимает, как ей сейчас немыслимо тяжело? Такое впечатление, что все вокруг смотрят только на нее, даже прохожие пялятся на старое, грязное платье, надетое на молодую женщину - да, в таком виде только по темным углам прятаться, а не на людном месте стоять!

Рядом вход в здание суда, откуда ее только что выпустили, народ ходит туда-сюда, дверь постоянно хлопает, неподалеку полно карет, телег, повозок, а то и просто привязанных к перилам коней, чьи хозяева куда-то ненадолго отлучились… Место оживленное, чуть ли не середина города, так что людей тут всегда хватает… Ох, сейчас бы забиться в какую-нибудь щель поглубже, и не вылезать оттуда как можно дольше!

Но больше всего Олее хотелось оказаться в своей комнате, закрыться на ключ и дать волю так давно сдерживаемым слезам, а вместо этого она послушно стоит, ждет мужа, который все еще никак не может расстаться со своей милой доченькой. Серио, Серио, ничему тебя жизнь не учит! Девчонка щеголяет в новеньком дорогущем платье, которое он ей купил, и это вместо того, чтоб должным образом наказать дочь за то, что она натворила! Неужели отец до сей поры так и не понял, что таким образом он, по сути, словно бы поощряет свою дочь на дальнейшие неблаговидные поступки - мол, доченька, не обращай ни на что внимания, это все не страшно, папа тебе все простит, в том числе и все те глупости, что ты совершаешь по молодости лет… Слепая отцовская любовь может приобретать страшноватые формы.

Ну, скажите, о чем можно так долго разговаривать?! И когда же, наконец, до Серио дойдет, как его жене просто-таки тошно находиться здесь, под презрительно-насмешливыми взглядами людей? Он этого или не хочет понимать, или же таким образом вновь пытается указать супруге на ее место? Может, дорогой муж специально выставил ее на всеобщее обозрение? Нет, Серио, скорей всего, просто не отдает себе отчет, как сейчас плохо его жене. Он об этом даже не думает, и не считает необходимым обращать внимание на подобные мелочи. Постепенно в душе женщины вновь стал копиться гнев…

Не в силах стоять на виду у всех, Олея отошла немного в сторону, встав едва ли не у самой стены здания суда. Серио, конечно, будет ругаться и кричать, упрекая за то, что она сошла с того места, на котором он ей велел стоять, но о Олеи уже не было сил торчать на виду у всех. А так хоть стена позади, какое-никакое, а впечатление защищенности… Ну, и долго еще муж будет вести свои разговоры?! Ведь у нее уже нет никаких сил терпеть все это!

Внезапно чуть ли не над головой молодой женщины со звоном вылетело разбитое окно, причем часть осколков посыпалась на Олею, чудом не задев ее. Вернее, стекло вылетело не просто так - изнутри кто-то с силой запустил в него тяжелым табуретом. Похоже, что на втором этаже здания суда происходило нечто весьма непростое - судя по крикам и звону оружия, доносящимся сверху, там разыгралось чуть ли не настоящее сражение…

Еще пара мгновений - и вслед за табуретом, выбив ногой раму с осколками стекол, наружу из окна выскочил человек. Здание высокое, прыгать сверху рискованно, за еще земля усеяна острыми осколками, однако этот отчаянный человек, кажется, не думал об опасностях - он без раздумий сиганул вниз, и приземлился чуть ли не прямо под ноги Олее, которая в растерянности смотрела на упавшего рядом с ней человека.

Мало того, что спрыгнувший из окна мужчина был закован по рукам и ногам, так вдобавок еще и ранен. Кровь заливала его голову и одежду, и казалось невероятным, что он попытался вскочить на ноги после того, как оказался на земле. Почему невероятным? Просто когда он оказался на земле, то его колено ударилось о край рассыпавшегося табурета, и по перекошенному болью лицу мужчины стало понятно - при падении он разбил свое колено, причем разбил всерьез. Недаром при попытке шагнуть лицо мужчины перекосилось от боли. Ну что здесь можно сказать? Не повезло человеку…

Поняв, что ему никуда отсюда не уйти, мужчина в отчаянии огляделся по сторонам, и тут его взгляд упал на Олею, которая в испуге прижималась спиной к деревянной стене. Расстояние между ними не превышало длину вытянутой руки, и мужчина, будто решившись на что-то, шагнул к молодой женщине, и вцепился своими окровавленными пальцами ей в плечи. Этот человек не был высок ростом, и оттого его лицо оказалось как раз напротив лица Олеи. Черные глаза мужчины оказались напротив голубых глаз молодой женщины, так сказать, одни глаза смотрели в другие. Непонятно по какой причине, но Олея не могла сдвинуться с места. Более того - она не могла даже пошевелиться. Словно завороженная, Олея смотрела в жутковатые глаза мужчины, в которых, кажется, не было видно зрачка - один бездонный черный провал… Женщину охватило непонятное состояние, примерно такое же, если бы она на несколько мгновений одновременно оглохла и ослепла, а взгляд мужчины, казалось, проникал в самую глубь ее души, лишая воли и возможности пошевелиться… Но самое неприятное было в другом - перед глазами Олеи будто стала вспыхивать беспрестанная череда разноцветных огней. Это продолжалось недолго, всего лишь десяток ударов сердца, а потом все поглотила спасительная темнота, и Олея медленно сползла по стене на землю, а мужчина все так же крепко держал ее за плечи, при этом что-то быстро, но негромко говоря…

Олея уже не видела, как сверху, из открытого окна, вслед за тем человеком выпрыгнули три стражника, да и из открывшихся дверей выскочили вооруженные люди. Да сколько же их, стражников, там было, десятка полтора, не меньше! Все они кинулись к мужчине, по-прежнему державшему женщину за плечи - ведь со стороны выглядело так, будто этот человек попытается прикрыться от стражи, взяв в заложники стоявшую рядом женщину…

Когда Олея пришла в себя, то оказалось, что она лежит на земле, а рядом, едва ли не на ней, неподвижно замер мужчина. Похоже, она потеряла сознание всего лишь на несколько коротких мгновений, и сейчас, придя в себя, увидела, что подоспевшие стражники с трудом отцепляют от ее одежды почти что намертво сомкнутые пальцы рук мужчины. А вот сам окровавленный человек… Отчего-то Олея была уверена - он вот-вот должен умереть. Странное предчувствие. И единственное, что успела уловить молодая женщина - это останавливающийся взгляд мужчины. Обычно люди так смотрят перед тем, как душа должна покинуть этот мир…

А вот она сама… Кажется, с ней все в порядке, только вот голова, и без того болевшая с утра, сейчас просто-таки раскалывалась от острой боли, которая все нарастала и нарастала. Наверное, это происходит от всего пережитого…

И тут рядом оказался Серио. Он рывком отшвырнул тело мужчины в сторону и обеспокоено склонился над женой.

- Ты как? Цела? - в голосе мужа была неподдельная тревога. - С тобой все в порядке?

Глядя на испуганное, взволнованное лицо мужа, Олея почувствовала, что слезы, помимо ее воли, вновь начинают подбираться к глазам. Когда Серио вот так, с любовью и заботой относился к ней - в эти мгновения Олея готова была простить мужу все, что угодно.

- Олеюшка, ты как, пришла в себя?

- Наверное… - с трудом произнесла Олея. Ой, а как у нее внезапно разболелась голова! Это даже болью не назовешь: такое впечатление, будто кто-то постоянно бьет по голове крохотными молоточками. Наверное, она просто ударилась, когда падала. - Кажется, все хорошо…

- Сомлела баба! - со знанием дела сказал один из стражников. - Перепугалась… А кто б на ее месте не струхнул?

- Олеюшка, ты встать можешь? - муж крепко держал ее за руки. - А идти?

- Да… Только голова болит. Ударилась, видно, когда падала…

- Вставай, моя хорошая, пошли. Дома тебе станет лучше.

Какой-то мужчина с лицом, чем-то напоминающим лисью морду, стоял возле их кареты, но Серио бесцеремонно отодвинул его в сторону - нечего, мол, дорогу загораживать. Впрочем, тип с лисьей мордой и не возражал…

Уже находясь возле своей кареты, Олея оглянулась. Так и есть: стражники уносили раненого мужчину, но, сама не зная отчего, женщина была уверена: этот человек не выживет. Возможно, он уже умер… Вон сколько с него крови натекло, целая лужа на земле, даже ее платье испачкано в чужой крови…

- Интересно, кто это такой? - Олея провожала взглядом стражников.

- Понятно кто - преступник… - чуть сердито сказал Серио. Он все еще не выпускал из своих ладоней руку жены, будто боялся, что она исчезнет. - Может, разбойник какой, причем опасный, иначе с чего бы на него разом столько стражников со всех сторон накинулось?! А что такое? Неужто понравилось, как он на тебе пристроился?

- Перестань… - вздохнула Олея, садясь в карету, а сама подумала: ну, все, сейчас начнется…

- Да, конечно! - муж уселся рядом с Олей и захлопнул дверцу кареты. - Я и не сомневался: кобель суку на расстоянии учует. Не к кому-то другому мужик бросился, а к тебе!

- Просто я стояла рядом с тем местом, и больше никого поблизости не было… - попыталась сдержаться Олея. - Почему ты меня сразу не увез отсюда, а оставил стоять на виду у всех? Или считаешь, что мне мало трех месяцев тюрьмы? И ты поступаешь так после того, что мне пришлось перенести из-за твоей милой доченьки? Кажется, на меня вся улица смотрела, да еще и пальцем показывала…

- Если до тебя все еще не дошло, то сообщаю: я отправлял свого ребенка домой! - Серио, кажется, не собирался оправдываться перед женой, а наоборот - именно ее пытался обвинить в произошедшем. - Кто еще о девочке позаботится, если не родной отец? Впрочем, до некоторых баб чужие родительские чувства не доходят, и все оттого, что у них сердца нет. Как и своих детей не имеется, и оттого они ненавидят чужих. А ты… Постояла минутку на воздухе, подышала, ничего с тобой не случилось… Хотя нет, тут я не прав: какой-то отпетый тип на тебя свалился, может, ты еще и удовольствие какое успела получить… Или стражники слишком быстро прибежали? Ай-яй-яй, что ж они так поторопились? Я б мог понять, если бы мужик какой нормальный был, только вот на тебя какая-то тюремная шваль накинулась! Чует родственную душу, не иначе.

- Не смей! - Олея выдохнула эти слова из себя. Она понимала, что, несмотря на грубые слова, в глубине души муж все же чувствует свою вину за все произошедшее, и потому, нападая на жену, он как бы снимает с себя часть этой вины. В другое время Олея бы промолчала, но не сейчас. Да и голова болела все сильней и сильней, и оттого хотелось выговориться - может, если она выскажет все то, что за долгое время скопилось в душе, то ей станет полегче… - Не смей говорить подобные гадости! Эти твои постоянные оскорбления, которые я терплю уже давно… Хватит! Сколько можно?! Похоже, таким образом ты пытаешься оправдаться в собственных глазах из-за того, что натворила твоя мерзкая дочка, а отвечать заставил меня!

- Что ты сказала? - муж повернулся к Олее всем телом.

- Только то, что я ненавижу твою малолетнюю дрянь! - в эти слова Олея вложила все одолевающие ее чувства. - И я не желаю больше видеть эту тварь в нашем доме!

- Это не наш дом, а мой дом. И ты мне всего лишь жена, причем баба с худой славой, а она мне - родная дочь. Так что не тебе ставить мне условия!

- Ты меня понял? И если эта девица хотя бы раз покажется на пороге, то я за себя не отвечаю! И она не всегда сумеет спрятаться за твою спину!

- Ненавидишь, значит…

- Да! И эту сопливую дрянь, и тебя, который не может защитить свою жену от издевательств твоих детей! Я раньше такого чувства не знала, но благодаря этой мерзавке…

- Верно говорят, что побывавшие в тюрьме люди нахватаются такого, после чего с ними находиться противно - скривился Серио. - Надо же, какой у тебя голосок появился! Вернее, прорезался… А уж как ты разошлась после заключения - слушать противно! Ну да, конечно, с кем общалась, от тех и нахваталась!

- Не все попадают в тюрьму за дело. Бывает, там оказываются и невиновные, а те, кто на самом деле совершил преступление, чувствуют себя победителями. Твоя старшая дочь - тому наглядный пример.

- Советую тебе взять свои слова назад. А иначе…

- Что иначе? - Олея не могла остановиться, а головная боль все усиливалась, и оттого не было сил молчать - когда высказываешь то, что годами копилось в душе, то становится немного легче, и не так отвлекаешься на раскалывающуюся от боли голову… - Иначе что будет? Разве я за все эти годы не пыталась наладить отношения с твоими дочками, не угождала им? Только это ни к чему хорошему не привело! И в том, что они по-прежнему не воспринимают меня твоей женой - в этом нет моей вины. К тому же и ты во всем и всегда стоял на стороне своих детей, и они почувствовали свою безнаказанность, и именно оттого постепенно стали относиться ко мне, как к половой тряпке, о которую можно вытирать ноги. Особо меня не выносит твоя старшая дочь, так почему же я должна ее любить? Может, за то, что я по ее вине провела в тюрьме несколько месяцев, и теперь мое имя мешают с грязью? Твоя старшая дочь, это… Это не человек, а крыса, которая старается подло укусить из-за угла! Да и ты немногим лучше, если думаешь, что все дурные поступки твоего чада можно оправдать лишь великой дочерней любовью, и оттого их надо скрыть тем или иным образом! В том числе и тем, что за ее грехи должны ответить чужие люди! Идти на поводу у соплюшки…

- Сейчас же замолчи! Надо же, как ты разговорилась после тюрьмы!

- А по чьей вине я там оказалась?

- Только по своей! Если бы ты с самого начала проявила ум и должную тактичность, сумела бы наладить дружбу с моими милыми девочками и стать для них не злой мачехой, а хотя бы снисходительной подругой…

- Боги свидетели - для этого я делала все! Но что из этого получилось? Твои дочки с самого начала относились ко мне, словно к их злейшему врагу, а ты вечно вставал на их сторону! Как видно, оттого они и решили, что им все позволено, в том числе и преступления, за которые можно отправить меня в тюрьму - все средства хороши, лишь бы избавиться от…

- Не тебе судить о чужих детях! За все годы, что мы с тобой прожили, ты так и не сумела родить мне сына, которого я так хотел! Хуже нет иметь в своем доме такую пустую бабу! Зато свое недовольство чужими детьми ты проявлять горазда!

Женщина вздрогнула - Серио бил по больному месту, ведь Олея за годы их совместной жизни так и не испытала счастье материнства.

- Пусть так, но зато подлости от меня ты не видел, а вот я от твоих милых дочек нахваталась бед и горя через край! Хорошее воспитание получили твои доченьки: они не видят разницу между добром и злом, и идут на любое преступление, лишь бы добиться своего, а ты все это покрываешь, и не видишь в проступках своих детей ничего дурного! И запомни: больше я не намерена ни от кого срывать, что именно представляют из себя твои дорогие чада!

- Ты понимаешь, что только что сказала? Похоже, это недолгое заключение окончательно сделало тебя полной дурой, хотя ты и раньше особым умом не отличалась… - хотя голос Серио был спокоен, но Олея чувствовала, насколько он разозлен. В таком состоянии муж частенько совершал необдуманные поступки, о которых позже жалел, и Олея по горькому опыту знала, что сейчас ей лучше промолчать. Беда в том, что она уже не могла сдерживаться, да, честно говоря, и не хотела…

- Недолгое заключение?! Знаешь, о чем я начинаю мечтать после этих слов? Чтоб ты посидел там всего лишь один день, и вот тогда мог бы с полным основанием утверждать, как медленно течет время в тюрьме, и как себя чувствуешь, покидая это место!

- Твои воспоминания мне не интересны. Есть куда более любопытные темы…

- А вот мне, в отличие от тебя, интересно, кто из вас двоих хуже: эта малолетняя тварь, или ты, бездумно опекающий ее папаша? Иногда я начинаю ненавидеть вас обоих! Или ты думаешь, что мое пребывание в тюрьме может привести к иным чувствам по отношению к твоему дорогому чаду? И еще я очень хочу, чтоб твоя обожаемая дочка прошла через все то, что я перенесла по ее капризу!

- Что?

- Знаешь, чего я хочу больше всего на свете? Чтоб эта дрянь, твоя милая дочка, тоже оказалась в тюрьме. Вот тогда она, может быть, поймет, что это такое - добиваться желаемого любыми путями! Впрочем, тут у нее перед глазами есть достойный пример - ты!

- Об этих словах ты позже не раз пожалеешь! - чувствуется, что муж был в ярости.

- Может быть! Но я рада, что наконец-то высказала тебе все то, что надо было сказать давно. Жаль, что раньше я молчала…

- Неужели до тебя все еще так и не дошло: мои дети для меня значат все! И в твоем с ними споре я всегда выберу их - это даже не обсуждается! Что бы они ни делали, что бы ни совершали - я всегда и во всем готов поддержать их!

- О да, тем более что ты делаешь это за чужой счет!

- Хоть бы и так! Смысл моей жизни - дети, а не ты! Да, я настоящий отец, и горжусь этим! Пойми это, наконец! А иначе… Иначе нам не стоит быть вместе.

- Тогда мне непонятно: зачем ты вообще женился на мне, и для чего когда-то ушел из семьи? Воспитывал бы своих драгоценных дочек, заодно привез бы сюда и тех троих сыновей, что растут у тебя на родине - и жил бы счастливой жизнью, интересуясь только ими! Или же тебе нужно было еще что-то другое? Люди, когда находят свое счастье, всеми силами стараются сберечь его, но ты… Неужто считаешь, что всегда и во всем поступаешь верно?

- Ты права в одном: я уже начинаю жалеть, что когда-то женился на тебе. Жил бы один - забот было бы куда меньше!

- А у меня - бед и позора!

- Вот даже как? Теперь мне многое стало ясно. Что ж, за язык тебя никто не тянул…- и муж с отсутствующим видом уставился в окно.

Олея чувствовала, как сильно задели Серио ее слова, но сейчас молодую женщину это ничуть не беспокоило. Вся боль и позор последнего времени - все это разом выплеснулось у нее при разговоре с мужем, но Олея чувствовала, что она поступила верно. Это раньше она бы промолчала в очередной раз, но сейчас женщина была в том состоянии, когда не думаешь о последствиях. Сколько можно таить в душе то, что копиться там едва ли не годами? И за долгие месяцы в тюрьме она что только не передумала… Все правильно, только вот голова отчего-то болит не переставая, все сильнее и сильнее… Впрочем, это неудивительно, если учесть, что ей пришлось пережить за последнее время.

Какое-то время ехали молча, а затем Серио внезапно постучал в стену кареты, приказывая кучеру остановиться. Олея тоже глянула в окошко - странно, они же еще не приехали, их дом находится дальше…

- Выходи! - муж распахнул дверцу кареты.

- Что? - не поняла Олея.

- Вон пошла. Сама видишь - дом твоих родителей на соседской улице. Убирайся к ним. Навсегда.

Олее показалось, что это происходит в кошмарном сне. Еще и это…

- Ты что, с ума сошел?

- Я сошел с ума, когда женился на тебе. Теперь пора исправить эту ошибку, и чем раньше я это сделаю, тем будет лучше для всех. Ты не смогла стать матерью для моих девочек…

- У твоих дочерей есть мать, которую они любят, и менять ее на другую женщину не намерены! Да этого и не стоит делать - о твоей бывшей жене никто слова худого не говорит!

- Дура! - с ненавистью прошипел муж. - Ты настоящая дура, и это я понял уже давно! И знай: раз ты не любишь моих детей, то и мне такая жена не нужна. Пошла вон, я сказал!

- Не рассчитывай - из кареты я не выйду! - теперь уже и Олея едва не кричала. - Даже не надейся на это!..

- А я сказал - вон пошла! - и Серио, схватив жену за шею, грубо вытолкнул из ее кареты, причем сделал это с такой силой, что женщина упала на мостовую. - Убирайся к своим родителям! И чтоб духу твоего в моем доме больше не было!

Дверца кареты закрылась, и кучер тронул лошадей с места. Олея в растерянности проводила взглядом удаляющуюся карету. Нет, с ней не может произойти еще и этого! Продолжающийся наяву кошмарный сон…

Молодая женщина с трудом встала на ноги - она здорово ушиблась при падении, ободрала ладони, а голова от боли просто-таки раскалывалась. Отряхнула пыль с одежды, огляделась по сторонам. Ну, да, так оно и есть - все люди, находящиеся неподалеку, с любопытством, а то и с ухмылками смотрели на нее. Даже те, кто спешил по делам, и те остановились, ехидно глазея на нее. Понятно, не каждый день увидишь такое, чтоб из дорогой кареты посреди дороги выкидывали бабу, словно ненужный хлам. Какой позор!

Но самое неприятное было в том, что среди любопытствующих лиц Олея увидела и несколько знакомых - все же она выросла на соседней улице, и тут ее многие знают. Таращатся на нее со всех сторон… А уж про прохожих и говорить не стоит! Вон, какой-то мужчина с неприятным лицом, чем-то напоминающим лисью морду, аж своего коня остановил, на нее во все глаза смотрит… Он что, за их каретой от самого суда ехал? Делать человеку нечего!

С горящими от стыда щеками Олея метнулась прочь, в переулок. Отсюда до родного дома совсем близко. Скорей, скорей убраться отсюда, от насмешливых и любопытных глаз!

Не чувствуя под собой ног, она добежала до родительского дома, распахнула тяжелые ворота, и, не обращая внимания на удивленные лица слуг, побежала в горницу.

Мать и отец были дома: как видно, только что приехали из суда - да, так оно и есть, ведь Олея только что заметила краем глаза, что на дворе распрягали лошадей из кареты. Сейчас родители сидели за столом - как видно, хотели обсудить все произошедшее. И брат ее был тут же - конечно, он же не был в суде, как видно, только-только вернулся из поездки, и сразу же пошел не к себе домой, а к родителям - хотел узнать. чем закончился суда.

- Доченька! - ахнула мать, бросаясь к дочери. - Почему ты сейчас у нас, а не у себя дома?

- Что у вас опять стряслось? - встал из-за стола отец.

Но ответить Олея не могла. Обняв мать, она, наконец-то, дала волю давно сдерживаемым слезам. А ласковые и успокаивающие слова матери и чуть неловкие объятия отца давали чувство покоя и защищенности. Даже растерянно топчущийся рядом брат пытался говорить что-то ободряющее…

Ночью, лежа без сна в своей бывшей светелке, Олея, наконец-то смывшая с себя многодневную грязь и переодевшись в чистую одежду, пыталась понять, каким же образом все так нелепо и непонятно повернулось в ее жизни…

Стар, отец Олеи был весьма состоятельным человеком, хотя его нельзя было назвать уж очень богатым. Принадлежащие ему многочисленные артели строителей возводили дома по всей стране, причем бездельники или лодыри у него не задерживались. Стар много требовал от людей, однако и платил своим работникам не просто хорошо, а очень хорошо, так что всем было известно - у этого хозяина люди работают на совесть. И к своим детям Стар относился строго - в семье никто и никогда не бездельничал, так что все трое детей с самых ранних лет работали по дому, да в саду - не по чину им быть белоручками, пусть сызмальства знают, что просто так ничего не делается. В семье всегда царили мир и любовь. Как дети подросли, то старший сын Иваян во всем стал помогать отцу, старшую дочь выдали замуж за хорошего человека, а вот младшая, Олея…

Светленькая голубоглазая девочка росла на редкость хорошенькой, веселой, здоровой и немного балованной - все же самая младшая из детей. Тем не менее, удалась мастерицей на все руки: и на огороде управлялась, и в рукоделии была далеко не последняя, а уж как у печи была хороша!.. Готовить и умела, и любила, даже отец гордился - простую кашу или щи так сварит, что только высокородным к столу подавать! Может, особых талантов у младшей дочки и не было, но иногда этого и не требуется: есть женщины, любимый удел которых - домашнее хозяйство. Приготовить, помыть, убрать, почистить, позаботиться о порядке в доме… Как раз такой и была его младшенькая, и что в этом плохого? Многим мужчинам именно такую домовитую хлопотунью и хочется заполучить в жены. Да и по характеру добрая, мягкая, уступчивая… А уж внешне-то Олею грех хаять - настоящая красавица, белокожая и стройная, с длинной светлой косой… Сердце радуется, глядя на такую девушку! Кому-то повезет, хорошую жену получит!

Как только ей исполнилось шестнадцать лет, так и жених для нее нашелся. Хороший парень, веселый, ладный, да и на лицо удался. Его семья лесозаготовками занималась, и он, как и положено старшему сыну, отцу помогал. Олея жениха всего один раз и видела, на сговоре. Понравился, и даже очень… Только родители меж собой договор заключили, по рукам ударили, как парень через несколько дней погиб - задавило бревном при разгрузке… Ну что тут скажешь - значит, судьба у него такая!

Как и положено поступать в таких случаях, подождали год, а потом опять сватов принимать стали. И снова у Олеи жених появился - этот скот на продажу разводил. Пусть и не такой веселый и ладный, как первый жених, но молодой и серьезный. Опять родители ударили по рукам… Только вот надо же такому случиться - и этот жених тоже погиб, причем незадолго до свадьбы! Причина очень простая - вырвавшийся из загона бык его на рога поднял, артерию порвал, парень кровью изошел, спасти не сумели…

И вот тогда Олея впервые услышала, как мать жениха при всех обвинила ее в смерти сына - дескать, худой глаз у невесты, второго жениха губит, чтоб ей самой счастья в жизни никогда не видать!.. Что тут скажешь? Только одно: от обезумевшей от горя женщины трудно ожидать верных слов - в таких бедах каждая подспудно хочет найти виновного. Тем не менее, народ зашептался, что, вполне может оказаться так, что бедная женщина права - не просто же так у девки уже второй жених на Небеса уходит!

Разговоры набирали силу, тем более что мать погибшего жениха не ленилась лишний раз подойти к дому несостоявшейся невестки, и выкрикивать под окнами все те проклятия, что, по мнению, заслуживала эта девица. Причем женщина не успокаивалась до тех пор, пока не срывала голос, или, выговорившись, едва ли не падала на землю без сил… Конечно, ее можно понять - она потеряла сына и никак не может оправиться от этой потери, только вот Олее от этого ничуть не легче. Но даже не это было самым страшным: во время одного из таких криков мать несостоявшегося жениха хватил удар, и она умерла прямо под окнами Олеи…

Все это привело к тому результату, которого и следовало ожидать: через год, когда можно было вновь принимать сватов, количество женихов резко сократилось, можно сказать, сошло на нет, а те, от имени кого в дверь все же стучались сваты… В основном это были или небогатые вдовцы весьма солидного возраста, или же настоящие бедняки, едва ли не голытьба с улицы, которых интересовало только приданое невесты. Впрочем, гонора хватало у всех кандидатов в женихи. И те, и другие обставляли свое сватовство таким образом, будто они делают Олее чуть ли не одолжение, предлагая ей выйти за них замуж - дескать, слава худая идет о вашей девке, так что я хотя и могу взять ее за себя, но только при условии, если вы на приданое не поскупитесь, денег отсыплете полной мерой, как первоначально и было обещано, а не то мы поищем себе кого другого, благо это не проблема, девок на наш век хватит…

Именно по этой причине жениха для Олеи так и не отыскалось, да, если честно, и не хотелось ей выходить абы за кого - это в шестнадцать лет можно очертя голову кинуться замуж, а когда становишься немного старше, то начинаешь к людям приглядываться, смотреть, что они из себя представляют. Уж лучше быть одной, чем невесть с кем… К тому же сама Олея, чтоб не видеть косых взглядов, старалась лишний раз не выходить за ворота, тем более, что пойти ей все одно было некуда - все подруги давно замужем, у каждой по ребенку имеется, а у некоторых уже по двое, да и кто из них желает привечать в своем доме красивую незамужнюю подругу? Вот Олее и оставалось только в садике при доме цветы разводить, да в кухне управляться, и по дому постоянно хлопотать. В общем, находила себе дело.

Родители помалкивали, ничего ей не говорили, хотя очень беспокоились о будущем дочери. Их можно понять: надо же такому случиться - и собой Олея хороша, и рукодельница, каких поискать, и хозяйка отменная, и по характеру уступчивая, а вот надо же такому случиться - все еще одна, обходят девушку кавалеры, и все из-за того, что с ее прежними женихами такие беды приключились. Вот родители потихоньку богам свечки ставили в надежде, что проявят они милость к их младшенькой, не оставят ее в старых девах - все же вот-вот за двадцать лет девушке перевалит, по всем меркам начнет перестарком считаться…

Однажды, придя за какой-то надобностью на работу к брату, Олея встретила Серио. Вернее, вначале она услышала сильный и резкий мужской голос: кто-то давал выволочку рабочим, причем в выражениях этот человек не стеснялся, да и свой голос не счел нужным приглушить. Помнится, Олее тогда стало не просто неприятно на душе, а даже страшно - это же надо так орать!.. Наверное, этот человек других совсем не уважает, ни во что не ставит… Конечно, в жизни девушка уже наслушалась много чего, но, тем не менее, люди при общении меж собой придерживались определенных правил, а этот человек хамил и унижал других без остановки.

Брат на ее вопрос лишь усмехнулся: это Серио, новый подрядчик, он не так давно с ними работает. Мол, этот человек всего лишь несколько лет назад в нашу страну приехал, хороший мужик, а то, что без крика не может - так у человека просто характер такой. Но парень, дескать, все одно очень хороший, они за недолгое время уже чуть ли не закадычными друзьями стали! Иваян с таким вдохновением рассказывал сестре о своем новом приятеле, что этот человек невольно заинтересовал ее.

А потом брат познакомил их. Первое время Олея чуть ли не до дрожи боялась этого высокого статного мужчину с властными ухватками и громким голосом: чем-то отталкивал ее этот иноземец, а вот чем именно - этого Олея никак понять не могла. Но Серио зачастил в их дом, а потом и вовсе стал ухаживать, проявлять немалый интерес к красивой девушке. Делал он это умело и тактично, худого слова о нем никто сказать не мог, да и Олея вскоре стала замечать, что все время думает об этом человеке. Сама не заметила, как влюбилась. Прошло еще немного времени, и Серио заслал сватов…

К удивлению Олеи, родители весьма прохладно отнеслись к предложению Серио. Причина? Как сказала дочери мать, для этого у них есть немало оснований. Прежде всего, Серио разведен, причем (что, вообще-то, считается необычным) не сам он ушел из семьи, а его со скандалом выгнала жена - дескать, гулена и деспот, ни одной юбки не пропустит, и у супруги не было больше никаких сил терпеть ни его грубость, ни его измены. Чтоб баба, да мужика выставила!.. Такое случается крайне редко. Развод - дело само по себе скандальное, а тут еще и его бывшая жена при дележе имущества была признана пострадавшей стороной… Непорядок. По сути, у жениха в кармане почти ничего нет - по решению суда чуть ли не все имущество было оставлено бывшей жене. На счастье, Серио сумел занять денег и купить себе маленький домишко, но до сей поры этот долг еще выплачивает, да и на содержание бывшей жены и детей у него уходит немало денег. Кто знает - не из-за приданого ли он на тебе жениться хочет? Что ни говори, а за тобой мы даем хорошие деньги, а он совсем небогат, можно сказать, что за душой у мужика ничего нет. Бедняк, одним словом, только что гонору через край…

Дальше: Серио старше Олеи почти на четырнадцать лет, а ее родителям хотелось бы, чтоб у их дочери муж был, пусть и постарше, но не настолько - все же большая разница в возрасте скажется на отношениях мужа и жены. Что ни говори, со сверстниками и характерами легче притереться друг к другу, да и общие интересы легче найти.

Кроме того, у Серио уже было двое детей-подростков от первого брака, и неизвестно, как они встретят известие о том, что у их отца появится новая жена. Как бы в будущем неприятностей из-за этого не было - дети ревнивы… Кроме того, сам новоиспеченный жених приехал из чужой страны (пусть даже та страна была расположена по соседству, и даже язык, на котором там говорили, был схож с языком их страны), да и о вздорном характере жениха были наслышаны. Не хвалили его люди… Так что, доченька, мы в первую очередь о тебе думаем, о твоем счастье, а с этим человеком оно у тебя вряд ли будет…

Но уверения брата Олеи, Иваяна, который к тому времени стал считать Серио чуть ли не лучшим другом (да вы зачем все сплетни слушаете?! Это же такой прекрасный человек, каких еще поискать надо!.. И друг замечательный! И сестру он очень любит - как только ее увидел, как сразу же стал выспрашивать, отчего, мол, такая красавица все еще не замужем!..), и слезы Олеи сделали свое дело - повздыхали родители, но согласились. Ладно, сказали, пусть выходит за этого человека, лишь бы счастлива была, а все остальное приложится… Во всяком случае, они на это надеются.

Согласие родителей было получено, и вскоре сыграли веселую и шумную свадьбу - родители денег не пожалели, да и жених не поскупился.

Единственное, что немного огорчало Олею, так это слова старой гадалки, к которой она ходила незадолго до свадьбы. Многие невесты к ней обращались, и эта женщина, как правило, в своих предсказаниях не ошибалась. Что касается Олеи…

Пошептав что-то над миской с водой, а потом и бросив в нее какие-то камешки, гадалка только головой покачала - не твой это мужчина, беги от него без оглядки, а не то горя хватишь через край! Брось его сама, пока он тебя не бросил. Слыхала, небось, что люди говорят: выйти замуж - не напасть, замужем бы не пропасть… Конечно, девонька, надо признать: он тебя и вправду любит - тут и сомнений нет, только вот любовь-то у него плохая, тяжелая, требует полного подчинения. Жених твой хочет, чтоб все было или по его воле, или никак! Он живет по тем правилам, которые сам установил, и менять в них хоть что-то не собирается, и даже более того - по ним же заставит и тебя жить. Этот человек, милая, тебя под себя подламывать станет, причем без всякой жалости, и при том будет считать, что прав во всем… Так что пока не поздно - отменяй свадьбу, и серьезно подумай над тем, что я тебе сказала! И не считай, что я тебя пугаю понапрасну - без серьезных оснований таких слов невесте никто говорить не будет…

Только вот что до слов предсказательницы влюбленной девушке!.. Олея, конечно, расстроилась, но успокаивала себя тем, что и предсказательницы иногда ошибаются. И потом, эта женщина совсем не знает Серио, иначе бы она такого никогда не сказала!

Первое время после свадьбы Олея была невероятно счастлива, и жизнь казалась ей волшебной сказкой. Она делала все, чтоб превратить маленький дом Серио в уютное гнездышко, тем более, что это было несложно - там и всего-то было три комнаты, горница, кухня да помещение для прислуги. Ее муж жил небогато, но Олея на это не обращала внимание - главное, что рядом он, ее Серио, самый любимый, самый лучший! Тогда она поняла, что это такое - пить счастье полной кружкой…

Правда, в семье часто не хватало денег на даже самое необходимое, и в глубине души Олея не раз удивлялась: непонятно, куда же уходит то, что зарабатывает ее муж? К тому же и приданое за ней было получено очень даже неплохое, а частенько Серио ей вообще не давал денег даже на то, чтоб купить на рынке кусок мяса: говорил - в делах нелады, только что за товары деньги отдал и сейчас за душой нет ни медяшки, так ты уж придумай что-нибудь!.. Однако Олея все равно умудрялась просто-таки сотворить прекрасные обеды из совсем небольшого количества припасов, а уж готовить она умела бесподобно! Недаром Серио в шутку не раз говорил, что если он и дальше будет так много и вкусно есть, то придется каждый год покупать новую одежду - в старую он уже не сможет влезть! Повариха из тебя, Олеюшка, просто удивительная, готовишь прекрасно, хоть к столу Правителя твои обеды подавай! Вон, и без того приятели подшучивают, что от хорошей жизни он скоро лосниться начнет!

Было и еще одно: характер у ее мужа, и верно, оказался весьма крутым. Вместе с нежностью и добротой в нем жило нечто, приводящее Олею в настоящее отчаяние. Если молодая жена делала то, что было не по нему, то Серио мог накричать, что-то разбить, или же разломать под горячую руку. Да и в выражениях он не стеснялся, мог унизить даже при посторонних. Правда, потом, остыв, он извинялся перед женой. К сожалению, это происходило далеко не всегда… Постепенно Олея стала привыкать к тому, что с мужем ей лучше не спорить, терпеть его взрывной характер и не возражать ни в чем - так жить спокойнее.

Когда же в ее светлой жизни стали появляться первые тучки? Наверное, в тот день, когда Серио впервые привел в их дом двух своих дочерей. Вообще-то девочки после развода родителей жили с матерью, однако постоянно заглядывали в дом отца, а то и оставались у него на день-два: все же тут живет их отец, а они - его милые дочки! "Ты с ними подружишься, и полюбишь. Одной одиннадцать лет, а второй девять. Они замечательные, умницы и такие красавицы!.." - твердил муж.

Увы, все оказалось далеко не так просто. Обе девочки уже при первой встрече сделали вид, что приняли Олею за прислугу, нанятую их отцом, и демонстративно прошли мимо. Более того: юные гостьи даже не смотрели в ее сторону все то время, пока были в их доме. Олея ждала, что муж одернет дочерей, или хотя бы даст понять им то, что перед ними находится новая жена их отца, но Серио не сказал своим дочерям ничего. Более того, он не видел в вызывающем поведении дочерей ничего зазорного. "Они еще дети, и им надо к тебе привыкнуть!" - говорил муж, и Олея с ним соглашалась, однако все ее попытки достучаться до сердец дочерей Серио оказались напрасны. А со временем Олею все больше и больше стала раздражать бесцеремонность девиц, которые не считали зазорным совать повсюду свои носы, и даже копаться в ее вещах! Но на просьбу жены приструнить дочерей Серио отрезал: в этом доме все принадлежит как мне, так и тебе, а заодно и моим девочкам! Запомни - они у себя дома, и могут делать все, что захотят!

Время шло, но ничего не менялось: каждый раз, появляясь в их маленьком доме, дочери Серио или не разговаривали с ней, или дерзили, а позже и вовсе начали в открытую грубить. Самое плохое состояло в том, что муж во всем обвинял Олею - дескать, любила бы моих детей всем сердцем, и они бы к тебе лучше относились, а сейчас они на тебя вовсю жалуются - обижаешь ты их! Чем? Сама подумай и пойми, в чем виновата! Моих красавиц обижать нельзя!

Вообще-то, на взгляд Олеи, об особой красоте его дочерей говорить было сложно. Старшая внешностью уродилась в свою мать, которая была родом из этих мест - белобрысая и довольно бесцветная, а вот младшая походила на отца, темноволосая и довольно милая внешне, только уж очень полная, что, учитывая ее непреходящую любовь к пирогам и конфетам, было вполне объяснимо.

Серио безумно любил дочерей, просто души в них не чаял, и ему казалось невозможной одна только мысль о том, что его девочки могут быть хоть в чем-то неправы, или в состоянии хоть кому-то не понравиться, и если они не выносят его новую жену, то тут нет никакой вины с их стороны. Это Олея должна сделать все, чтоб они привязались к ней, как к родной матери! Серио искренне недоумевал: почему его жена не может оценить того, какие у него чудесные дети?! Похоже, сердца у молодой супруги нет!..

Увы, до него не доходило, что невозможно насильно заставить кого-то полюбить, так же как он не мог понять и то, что его дочери считали Олею единственной причиной, отчего отец, к которому они были так привязаны, до сей поры не вернулся назад, в свою прежнюю семью. Естественно, это никак не могло заставить девчонок относиться с симпатией к молодой мачехе. Серио никак не понимал того, что если его дети не желают воспринимать Олею как новую жену своего отца, то в этом есть немалая часть вины и его самого - отношение Серио к своей молодой жене никак не способствовало этому. А безусловное потакание капризам своих дочерей в ущерб интересам жены ставило Олею в глазах девчонок чуть ли не на уровень прислуги, с мнением которой можно не считаться.

Позже Олее стало понятно, что ранее Серио ничего не сказал дочерям о том, что вновь собирается жениться, и оттого известие о том, что у отца появилась новая жена, явилось для девчонок чем-то вроде настоящего потрясения. Понятно, что свою молодую мачеху они возненавидели уже заранее, еще не видя ее, и решили сделать жизнь новой жены отца по-настоящему невыносимой, в чем и преуспели. Постоянные пакости, вечные колкости, мерзкие сплетни, не имеющие никакого отношения к правде, откровенная неприязнь и хамство…

Серио же, если даже и замечал подобное отношение дочерей к своей новой жене, то лишь разводил руками - что с них взять, они еще дети, не ведают, что творят! Потерпи, прояви такт и должное терпение, девочки с возрастом перебесятся и возьмутся за ум! Но и сама Олея, мол, тоже хороша - не делает ничего, чтоб расположить к себе его милых девочек! Так что вся вина за подобное непонимание лежит именно на ней!..

И еще одно омрачало жизнь молодой женщины - отсутствие своих детей. Серио с самого начала их совместной жизни просил одно - роди мне сына! Однако шло время, месяц за месяцем, а у Олей не было даже намека на то, что она ждет ребенка. Через полгода хмурый Серио повел свою молодую жену к знахарке - дескать, скажи, почему у нее нет детей, и можно ли помочь в нашей беде?

Однако старушка, осмотрев Олею, сказала одно: баба крепкая и здоровая - всем бы такими быть!, дети у нее должны появиться, а раз их до сих пор нет, то причину в другом ищите… Я в вашей беде помочь не могу, да и вряд ли кто из местных ведуний сумеет хоть что-то сделать. На раздраженные слова Серио о том, что в предыдущем браке у него есть дети, так что он тут не при чем, знахарка ответила: повторяю - причину отсутствия ваших общих детей ищите в ином месте, а на жену тебе грех пенять! С тем они и ушли от бабки, не зная, что и думать…

Дальше была та проклятая поездка на родину Серио, к родственникам мужа - ведь оттуда на свадьбу никто из них не приехал. Почему? Как пояснил Серио, у его родни не было никакой возможности хоть на время оставить свои дела, и появиться на торжестве, так что они с молодой женой поедут на родину мужа сами - надо же представить всем новую родственницу! Олея, ранее редко выезжавшая из родного дома, была невероятно счастлива отправиться куда-то с мужем - пусть эта поездка состоится чуть ли не через год после свадьбы, тем не менее, это, считай, свадебное путешествие! К тому же Серио пообещал ей сюрприз во время поездки…

О ней, о той поездке, даже сейчас вспоминать тошно, особенно если учесть, что сюрпризом (если это можно так назвать) оказалось то, что вместе с ними поехали обе дочери Серио! Вот такого… подарка Олея точно не ожидала. Да уж, сюрпризец, нечего сказать! Как сказал муж, приятная неожиданность для его молодой жены состоит в том, что, дескать, назад вы все должны будете вернуться закадычными подругами… На растерянный вопрос Олеи "Как же так? В свадебное путешествие обычно ездят вдвоем…" муж отрезал: я и мои дочки - одно целое! Я или с ними, или никак! А если будешь возражать, то оставайся дома, а я поеду со своими девочками! Так что если ты желаешь, чтоб у нас с тобой в дальнейшем все было хорошо, то налаживай отношения с моими детьми! К тому же бабушка и дедушка давно не видели своих внучек…

Олея выдержала в карете всего пару дней путешествия - больше у нее не хватило сил ни ехать вместе с наглыми и насмешливыми девчонками, ни общаться с ними. За эти дни они довели ее до такого состояния, что весь оставшийся путь молодая женщина проехала верхом на лошади Серио, а сам он занял место Олеи в карете. И хорошо, лучше путешествовать верхом, чем, сидя в карете, вытаскивать иголки из сидений, слушать вежливо-хамские издевки, пачкать одежду невесть откуда бравшимися шариками со смолой, или же обнаруживать во взятой из дома еде песок и камешки… И это были далеко не все мелкие пакости, которые девчонки проделывали с нелюбимой мачехой.

Беда еще и в том, что Олея была по натуре довольно робким человеком. Она отнюдь не была глупа, но от неприкрытой грубости или открытого хамства сразу же терялась, лихорадочно искала, и не могла найти нужных слов для достойного ответа, и оттого предпочитала отмалчиваться. Увы, но подобное поведение на очень многих производило впечатление недалекой и робкой девицы, с которой можно не считаться. Вот и сейчас, не получив должного отпора, дети Серио решили, что в отношениях с мачехой им все дозволено, тем более что отец, замечая поступки дочерей, лишь улыбался - дети, что с них взять!..

Но это было только началом. Еще хуже оказалось на родине мужа. Встретили их хорошо, хотя и без особой сердечности, причем родню Серио куда больше интересовал размер приданого, полученного им за невестой, чем сама молодая жена. К тому же потрясенная Олея узнала, что здесь у Серио имеется еще двое сыновей, рожденных вне брака, но которых он, однако, признал, и оттого содержит как их, так и мать этих детей. Олея поняла, что именно из-за того Серио и уехал из этой страны - его первой жене надоело жить на две семьи, и она поставила мужу условие: или они, или мы… На растерянный вопрос жены о том, почему он промолчал о том, что у него есть еще дети, Серио отрезал: это не твое дело, а мои заботы, и ты в них не лезь, я сам разберусь! И вообще, не суйся туда, где тебе делать нечего!.. Единственное, что Олея могла поделать в этой ситуации, так это в одиночестве проливать слезы…

Отец Серио с неподдельной симпатией отнесся к новой невестке - она ему очень понравилась, но зато мать мужа… Вот ее Олея откровенно побаивалась. Пожилая хмурая женщина, одетая во все черное, в первый же день громко и без околичностей заявила Олее, что пока не желает иметь от новоявленной невестки никаких детей. Мол, внуков у нее и так хватает, и новых забот ей пока не требуется. Дескать, против тебя, дорогая, я ничего не имею, но вырастите вначале тех четверых, что уже имеются у Серио, да на ноги их поставьте, а уж дальше видно будет. У тебя, дескать, есть муж, вот за ним и ухаживай, да и под его детей подстраивайся. И нечего реветь и слезы лить - надо головой думать, когда выходишь замуж за разведенного человека, а уж если выскочила за такого, то, будь добра, живи по его правилам. Четверых детей ее сыну хватит за глаза, нечего и дальше нищету плодить!

Это еще не все: так получилось, что с момента приезда Олея почти не видела мужа. Он постоянно где-то пропадал - то навещал сыновей, то родственников, то встречался со старыми друзьями, причем молодую жену он с собой никогда не брал. К тому же Серио ночевал дома далеко не всегда, а то и вообще по нескольку дней подряд не показывался - засиделся, мол, со старыми приятелями… "Чем ты недовольна? Я на родине, так что должен провести хоть какое-то время с родней или со старыми друзьями, а на мужских посиделках ты будешь лишней, да и делать там тебе нечего! С тобой мы и дома успеем наглядеться друг на друга… Неужели это непонятно? А если тебе скучно, или нечем заняться, то пойди к моим девочкам, поговори с ними, пообщайся!..". Олея и верила его словам насчет причины его постоянных задержек, и сомневалась в них - у нее для этого появились кое-какие серьезные основания…

Сама она все эти дни сидела дома, в четырех стенах - у каждого из здешних хозяев были свои дела, им было не до того, чтоб развлекать новую родственницу, а идти куда-то одной… В здешних местах к подобным прогулкам чужестранок относятся с недовольством.

Если б не жена старшего брата Серио, то Олее в тех гостях было бы совсем худо. Эта худощавая темноволосая женщина искренне сочувствовала новой родственнице, и вот к ней Олея тянулась, как к единственному другу. Как видно, той женщине тоже понравилась хорошенькая молодая чужестранка, к которой она испытывала подлинное расположение, и оттого поведала гостье немало интересного. Именно от нее Олея и узнала, отчего у них с Серио в семье постоянная нехватка денег: часть заработка он относил бывшей жене, часть отсылал родителям, а еще часть денег шла на вторую семью ее мужа, на ту, в которой подрастали сыновья Серио… На эти же нужды пошло и ее приданое - надо было рассчитаться с долгами, помочь родителям, а заодно и обоим своим бывшим семьям. Надо же, муж ей ничего о том не говорил! Двум бывшим семьям… А она, значит, третья семья? Ох, как тошно…

Перед самым отъездом Олеи домой, новая подруга, поколебавшись, прошептала на ухо молодой женщине: будь осторожна с дочками Серио, особо со старшей - она тебя настолько сильно ненавидит, аж оторопь берет! Девка характером удалась в отца, такая же упертая, как и он, и если что себе в голову вобьет, то ее уже не остановишь, любыми путями, но добьется своего. На все пойдет, лишь бы довести начатое до конца и победить, да при всем том еще и будет считать себя правой, а заодно и гордиться собой, что, мол, все вышло именно так, как она и хотела!.. Серио такой же - привык, что последнее слово всегда остается за ним, и тут уже не важно, прав он, или неправ. Так что ты учти на будущее…

Но Олея и сама однажды услышала обрывок разговора дочек Серио с его матерью. Эти нахалки в открытую сказали бабушке, что сделают все, лишь бы отец вернулся домой, в свою семью, а для этого надо избавиться от этой глупой девки, то есть от Олеи, а бабушка, кажется, в этом вопросе полностью поддерживала внучек. Но больше всего молодую женщину перепугали и расстроили слова матери Серио. Внучкам она сказала так: в одном можете быть спокойны - от вашего отца детей у этой девки не будет, уж я об этом позабочусь… Вернее, уже позаботилась. И греха, мол, в этом никакого нет - просто надо сделать все, чтоб у вас, внученьки, была нормальная семья, ведь сиротить детей при живом отце нельзя ни в коем случае!..

Обратный путь был ничуть не лучше. Хотя Серио настаивал на том, чтоб Олея в этот раз всю дорогу ехала в карете, но уже на второй день пути молодая женщина вновь наотрез отказалась от подобной чести: девчонки без остановки показывали друг другу все те обновки, что им купил отец, рассказывали, чем Серио занимался, когда не ночевал дома, а то и намекали на кое-что похуже… Одним словом - кошмар! Олее было горько - Серио потратил почти все скопленные деньги на детей и родственников, всем привез подарки, дочкам приобрел чуть ли не все, что они просили, а своей молодой жене не купил даже линялой тряпки. Олея не была жадной, но должен же муж проявить к жене хоть немного внимания!

В общем, это было не свадебное путешествие, а одна досада со слезами… Кажется, это понял даже Серио. Позже, вернувшись домой, он купил ей в подарок дорогое украшение, но оно не порадовало Олею. Раньше бы муж ей эти серьги подарил…

А вот дочери Серио… Вернувшись домой, они приступили к выполнению своего плана по изгнанию новой жены их отца. Бесконечные жалобы на мачеху, мелкие пакости, грубость… Доходило до того, что девчонки рвали на себе одежду, и со слезами бежали к отцу - она нас бьет! Серио безоговорочно доверял дочерям, и каждый раз в подобных случаях начинал кричать на жену. Ну, а на жалобы Олеи муж раздраженно отвечал: неужели для тебя так сложно подружиться с моими девочками?! На все просьбы обуздать дочерей, Серио отвечал одно и то же: "Они еще дети! Ты старше их, и оттого должна быть умней, терпимей…". Медленно, но верно, отношения в семье становились все более и более невыносимыми…

… В тот день Олея, заглянув в их с Серио комнату, увидела там старшую из дочерей мужа. Девица спокойно копалась в шкатулке с драгоценностями Олеи, и уже отложила для себя в сторону несколько блестящих вещиц.

- Ты что тут делаешь? - с трудом сдержалась Олея.

Девчонка, не отвечая, и даже не посмотрев в сторону мачехи, продолжала свое увлекательное занятие. Вот она отложила в сторону еще одну вещь…

Ладно… Уже привычно приглушив раздражение, Олея подошла и молча закрыла шкатулку, а девица, цапнув отложенные украшения, сунула из себе в карман.

- Положи на место то, что вынула из шкатулки… - ровным голосом сказала Олея.

- Да пошла ты… - девица удобно развалилась на лавке. - Что хочу, то и беру. Это дом моего отца, а значит, и мой тоже. И все, что тут есть, это тоже мое. Мне и отец так сказал - в этом доме можешь брать все, что хочешь. Вот я это и делаю. А если тебе что не нравится, то знай - здесь никто никого за юбку не держит.

- Это мои вещи - Олея все еще старалась не повышать голос. - Не твоего отца, а именно мои.

- Твои-и? Да кто ты такая? Старая девка, подобранная моим отцом в трудный момент его жизни. Батя всегда жалел тех, кто никому не нужен. И нечего тебе загребать под себя все подряд! Если я захочу, он мне и так всю эту шкатулку отдаст, вместе со всем содержимым.

- Я сказала - вынимай из карманов все, что ты только что у меня украла!

- Это ты у нас отца украла!

- Чтоб ты знала: к тому времени, когда мы с ним познакомились, он уже был в разводе более года!

- Ну и что? Если б не ты, то батя, возможно, еще бы вернулся к нам. Он и так в наш дом постоянно заглядывает, и я-то вижу, что у них с матерью дело еще далеко не окончено. Что, не знала? Теперь знаешь… Так что даже тебе должно быть понятно - в доме моего отца я могу делать все, что хочу, и брать все, что пожелаю, а ты… В общем, пошла вон отсюда!.. Ох, я еще кое-что забыла! - и девица направилась к шкафу, где лежала одежда Олеи. Распахнув створки, она сдернула оттуда соболиную шубу, которую родители подарили дочери на свадьбу. - Вот теперь все. Мне ее перешьют…

- Что!?

- А ты что думала? В этом доме мне, в отличие от тебя, принадлежит все. Так что уйди с дороги! Ну, долго еще на месте топтаться будешь?

Олея, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей обиды, шагнула к девице, и влепила ей оглушительную пощечину. Рука у женщины была тяжелая, и отпора девчонка не ожидала, так что дочка Серио в полной растерянности грохнулась на пол, ошалело хлопая глазами и схватившись за щеку. Не привыкла к такому, и уж тем более не ожидала подобного от прежде молча глотающей обиды мачехи…

Олея, не говоря ни слова, вытащила из кармана девицы свои украшения, подняла с пола шубу…

- Ну, ну… - дочка Серио наконец-то обрела возможность говорить, вскочила на ноги. - Ну… Ты навек запомнишь сегодняшний день! И я сделаю все, чтоб батя выгнал тебя с позором!

- Пока что я тебя выгоняю! - распахнула дверь комнаты Олея.

- Попомнишь еще меня, ох, попомнишь!.. - выскакивая, девчонка не смогла найти других слов от переполнявших ее эмоций. - Попомнишь!..

Мужу Олея ничего говорить не стала - знала, что он ей ответит. Однако девица в тот же день пожаловалась отцу на жестокость мачехи, и Серио вновь устроил жене выволочку: моя старшая дочь - она еще ребенок, и прояви же, наконец, такт и терпение! Сколько можно обижать моих дочек?! И вообще: могла бы дать девочке поносить шубу - с тебя не убудет, а малышку можно и побаловать, ей это принесет такую радость! С чего ты такая жадная - не понимаю: тебе уже не раз было сказано - мы одна семья, и девочка имеет право брать в этом доме все, что пожелает! Вот не была бы ты такой скаредной - тогда б и дети мои к тебе лучше относились! И вообще, никто, кроме тебя, на моих доченек не жаловался! Неужели так сложно найти с ними общий язык?!

Свою угрозу "попомнишь меня, ох, попомнишь!" белобрысая девица воплотила в жизнь не просто быстро, а очень быстро. Через день Серио с женой были приглашены на свадьбу одного из купцов. Как обычно в таких случаях, Серио прихватил с собой и обеих дочерей - дескать, девочки растут, так пусть на моих красавиц сейчас люди посмотрят, все же через несколько лет обе заневестятся, может, кто уже сейчас начнет приглядывать будущую жену для своего сына.

Ну, как и положено, отгуляли на свадьбе, поздним вечером ушли, а ночью в дом Серио стражники постучались. Дескать, в том праздничном доме, где вы были, пропажа случилась - украли дорогое ожерелье, и будто бы кто-то видел, что это сделала Олея, так что вы уж извините нас, господа хорошие, но нам надо обыск у вас учинить… Просим понять и не обижаться. Как только открыли стражники шкатулку с драгоценностями, так сразу и увидели ожерелье - оно сверху лежало, на самом виду…

Это уж позже Олея вспомнила, как видела, что в их комнату, сразу же после приезда со свадьбы, прошмыгнула старшая дочь Серио, которая в тот день осталась ночевать в их доме, но в первый момент молодая женщина не могла понять ничего.

Вот тогда-то и был первый арест, тюрьма и суд… Нашелся даже свидетель, молодой парень, который нагло утверждал, будто видел своими глазами, как подсудимая прятала ожерелье в свой карман. Серио, потратив немалые деньги, сумел замять дело, но с той поры отношения между мужем и женой стали портиться не по дням, а по часам. Он не желал слушать слов Олеи насчет ее невиновности, а одно лишь предположение о том, что в этой истории могла быть замешана его дочь - это вызывало у Серио настоящее бешенство. Стоило Олее только заикнуться на эту тему, как муж уходил из дома, и не возвращался по нескольку дней.

Более года Олея безвылазно просидела дома, не решаясь выйти за порог, однако клеймо "воровка" уже прочно приросло к ней. Для бедняжки это была не жизнь, а сплошные мучения. Да и муж обращался с Олеей, как с настоящей преступницей, только что не бил. Кажется, он уже начал раскаиваться, что женился на ней - мол, взял за себя воровку, а не честную девушку!.. Верно говорят, что внешность обманчива! Дескать, имея такую жену, в глаза людям глядеть стыдно! Опозорила и себя, и мужа, и родителей…

Весь этот год Олея прожила с чувством непонятной вины, и оттого вынуждена была молча проглотить очередную обиду, когда в один далеко не прекрасный день Серио сообщил ей, как бы между делом, что у него на родине не так давно появился еще один сын, третий по счету. Самое неприятное было в тои, что ни малейшего раскаяния у мужа Олея не заметила. Так вот, - растерянно подумала Олея, - так вот, значит, у каких старых друзей он дневал и ночевал, когда они ездили проведать его родителей… Впрочем, о чем-то подобном она и сама ранее догадывалась, только вот ей и в голову не могло придти, что Серио не видит ничего необычного в том, что чуть ли не в открытую изменяет своей жене.

Пока потрясенная до глубины души женщина не могла подыскать нужных слов для ответа, муж спокойно заявил ей, что криков от дорогой супруги по этому поводу он слышать не желает - раз его женушка не в состоянии родить ребенка, то ему не остается ничего другого, как подарить своим двоим сыновьям еще одного братика. Естественно, на родину он теперь будет отсылать чуть больше денег. Дети - это радость, а если его жене что-то не нравится, то пусть сама, наконец, осчастливит его законным сыном. Что, не можешь этого сделать? Тогда помалкивай, и не лезь со своим мнением, оно мне не интересно…

После того Олея проплакала не один день. Все это время ее обуревали самые разные чувства: любовь к мужу и в то же время обида на него, тоска, душевная боль, острая неприязнь к его дочкам, и все то же непонятное чувство собственной вины… Конечно, женщине пришлось смириться с неизбежным, но на душе появилась еще одна саднящая зарубка…

Но время шло, и постепенно все вновь стало сглаживаться, налаживаться… Правда, видеть эту белобрысую девицу - старшую дочь Серио, Олее было очень тяжело, только вот деться некуда - отец любил, когда дочери приходили к нему домой. Зато девица ходила весьма довольная, и, приходя в дом к отцу, с ехидной улыбкой глядела на мачеху, как бы говоря - погоди, это еще не все, наше с тобой дело еще далеко не кончено!

И вот однажды ранней весной Олея с мужем и все с той же старшей дочерью Серио (отец старался всюду возить с собой дочь, несмотря на возражения молодой жены) посетили несколько богатых лавок и магазинов, а вечером к ним вновь постучались стражники - в одном из магазинов пропала дорогая брошь. Как и следовало ожидать, брошь вновь отыскалась в шкатулке Олеи, и опять она лежала сверху, на всеобщем обозрении…

Вновь тюрьма… Однако в этот раз у белобрысой девицы все прошло далеко не так гладко, как в первый раз. Как Олея узнала от брата, посетившего ее в тюрьме, отыскался свидетель, который видел, у кого именно оказались столь шустрые и шаловливые ручонки. Правда, за то, чтоб подтвердить это в суде, мужчина просил деньги, но тут со стороны родителей Олеи не было никаких возражений - лучше заплатить, но отыскать настоящего вора и очистить от клеветы имя дочери. Факты были столь серьезны, что к ним был вынужден прислушаться даже Серио. Затем брат Олеи хорошенько тряхнул и первого свидетеля - того молодого парня, что свидетельствовал против Олеи на первом суде. Тут и выяснилось, что обе истории с кражами - дело рук старшей дочери Серио, которая мечтала таким образом избавиться от мачехи, а заодно потрясенный до глубины души муж Олеи узнал, каким именно образом его дочь расплачивалась с этим так называемым свидетелем…

Тут уже Серио примчался в тюрьму с просьбой к жене: возьми всю вину на себя! Признайся перед судом, что кражи - твоих рук дело! Зачем моему ребенку такая дурная слава? - ей же еще жениха искать, а если узнают о том, что она подстроила, то хорошего мужа ей точно не найти, да и на вторую дочурку тень упадет! Неужели тебе самой это не ясно?! И вообще, его дочка по большому счету ни в чем не виновата - девочка, мол, совсем еще глупенькая, думала, что таким образом вернет меня в первую семью, вот и выдумала невесть что, проказница этакая! Так что, милая Олеюшка, если ты меня действительно любишь, то должна пойди навстречу мольбе своего мужа - скажи, что драгоценности, и верно, оба раза похищала именно ты, а не моя дочь! Надо, чтобы даже имени ее в суде не упоминалось, а уж потом я свою девочку должным образом накажу! Тебе-то, мол, уже все равно, у тебя есть муж, то есть я, и бросать тебя не намерен, несмотря на все разговоры, а вот если же ты, милая, не выполнишь мою просьбу, и дочке жизнь испортишь… Вот этого-то я тебе уже никогда не прощу! И вообще, это ведь ты во всем виновата - не сумела стать моей девочке настоящей матерью, вот,ребенок, и вынужден был пойти невесть на что! Это же ты довела ее до такого! Была бы хорошей женой и нормальной бабой, сумела б наладить взаимоотношение с моими малышками - и никогда бы не прошло того, что случилось! А раз ты виновата, то тебе и исправлять! Так что признай перед всеми свою вину, и мы позабудем об этом… Если же нет…

- Запомни! - твердил муж. - Хорошо запомни: жен у мужчины может быть сколько угодно, а вот дети всегда останутся с ним. Или ты делаешь то, что я тебе велю, или же… Жена, которая меня не слушается, мне не нужна. Думаю, ты меня поняла, а я слов на ветер не бросаю.

У Олеи на этот счет было совсем иное мнение - за свои поступки каждый должен отвечать сам, и именно это она высказала мужу. Тюрьма, грубость соседок по камере, скудная еда, а также безоглядная поддержка Серио своих любимых дочек в ущерб жене - все это довело прежде молчащую и постоянно соглашающуюся с мужем Олею до крайности, и женщина категорически отказалась выполнять просьбу Серио. Мужу она ответила так: можно простить ошибку, но не подлость, а его дочь все одно на этом не остановится, так и будет дальше делать гадости. Так что, мил-друг, извини, но по вине твоего так называемого ребенка на меня уже вылито столько помоев, что неизвестно, сумею ли я их смыть до конца своей жизни. Короче, на все твои просьбы ответ может быть только один - нет, и еще раз нет!

От резкого отказа жены Серио пришел в ярость, и дело едва не закончилось рукоприкладством - такого ответа от своей прежде покорной и услужливой жены он никак не ожидал.

В тюрьму муж приезжал еще трижды, и каждый раз уезжал бледным от гнева - ранее всегда уступчивая Олея в этот раз наотрез отказалась выполнить просьбу мужа. Серио ей даже разводом грозил - не помогло. Молодая женщина прекрасно понимала, что для нее есть только одна-единственная возможность обелить себя - твердо держаться правды, чего бы это ей не стоило.

Увы, за несколько дней до суда пропали оба свидетеля. Как не искали, но найти их не могли. Ну, что скажешь - оба мужика были одинокие, мало ли куда могли уехать… Но Олея поняла, что к их исчезновению приложил руку ее муж - как видно, заплатил этим людям столько, что оба согласились на какое-то время исчезнуть из города.

Вот и получилось, что на суде свидетелями выступали Серио и его белобрысая дочь. Одна поведала, как мачеха на ее глазах прятала ту брошь в свою шкатулку, а второй чуть ли не со слезами на глазах рассказал, что жена просила купить ей эту так понравившуюся ей брошь (о чем в действительности Олея и не думала просить: все одно бесполезно, не станет тратиться. К тому же она в лавке не обратила никакого внимания на эту брошь - подобные украшения были не в ее вкусе…). А Серио продолжал говорить о том, каким потрясением для него было вновь увидеть эту вещь уже у себя дома, в руках стражников…

…Сейчас, лежа в темноте и борясь с постоянными волнами то и дело накатывающей головной боли, Олея пыталась разобраться в том, что же все-таки произошло. Хотя, что тут неясного: теперь она живет с клеймом преступницы, а муж только что выгнал ее за то, что она высказала ему все, что накопилось в ее душе за время их брака. Судя по всему, у Серио тоже много накипело, и он решил таким способом разрешить все семейные проблемы. Только вот что теперь ей делать, как жить дальше?!

Наутро, после бессонной ночи, Олея, несмотря ни на что, даже на продолжающуюся головную боль, все же решила отправиться домой, к мужу. Вчера они оба вспылили, наговорили друг другу много лишнего, но сейчас, на холодную голову, все можно решить куда спокойней и разумней.

- Езжай, доченька, езжай! - захлопотала мать вокруг Олеи. Она поддерживала решение дочери - ведь если кто узнает, что муж дочери выгнал ее сразу после суда, то… О возможных последствиях страшно подумать! - Правильно, ступай к мужу, моя хорошая! Я тебя даже провожу, причем прямо до порога вашего дома - так мне спокойнее будет! Поговори с Серио, может, у вас еще все и наладится!

Олея понимала мать - жалеет дочку, у которой все в жизни идет не так, как надо. К тому же (не допустите того Боги!) если Серио решится на развод… Тогда о последствиях страшно даже подумать! Это для мужчины развод не так страшен, а вот для женщины… Обычно подобные истории пачкают имя женщины несмываемой грязью, ведь, по общему мнению, мужья хороших жен не бросают. А уж если учесть ту дурную славу, которую сейчас навешали на ее дочь, и (не приведи того Боги!) если вдобавок ко всему при разводе она будет признана виновной стороной… Тогда Олее только и останется, что в монастырь уйти, грехи замаливать, но на родителях все одно позор останется - как они такую дочь воспитали?!

Отец Олеи ничего не сказал, однако, судя по выражению его лица, у Стара было огромное желание задать зятю хорошую трепку. Если бы не опасения за последствия этого поступка… Его очень беспокоила судьба дочери, и оставалось только надеяться на то, что молодые люди сумеют договориться промеж собой.

Пока карета ехала по улицам города, Олея перебирала слова, какие она скажет мужу при встрече. Они оба, конечно, хватили через край при вчерашнем разговоре, но должны же взрослые люди найти меж собой общий язык! К тому же за плечами у них уже почти три года совместной жизни!

Однако когда она вышла из кареты, то увидела, что возле ворот стоит их слуга, тот пожилой мужчина, что выполнял в их доме роль и конюха, и сторожа, и садовника. А вот того крепкого парня, который сидел на скамеечке рядом с домом, женщина ранее никогда не видела. Тем не менее, при виде Олеи этот парень поднялся со скамейки и встал у ворот рядом с пожилым слугой, перекрывая ей дорогу.

- Прости, хозяйка! - вздохнул старший из слуг, когда Олея встала напротив него. - Прости, но тебя пускать не велено.

- Что?! - Олея не поверила своим ушам.

- Хозяин сказал, чтоб в дом мы тебя не пускали ни в коем случае. Дескать, нечего тебе тут делать… Хозяйка, извини, но если я тебя впущу, то хозяин меня выгонит!

- А это кто? - растерянно спросила Олея, глядя на высокого парня, стоявшего возле ворот, и с насмешкой глядевшего на нее.

- Это… Его хозяин вчера нанял. Мне в помощь…

Так, значит, Серио уже все продумал, в том числе и то, как не пускать жену в дом. Как видно, нежный супруг боялся, что старый слуга не сумеет справиться с молодой женщиной, оттого и нанял этого крепкого парня. Такого Олея не ожидала…

- Мой муж дома?

- Нет его. Ушел. А нам велел тут стоять…

Женщина в растерянности перевела взгляд на дом, и тут заметила, что одно из окон раскрыто, и из него с довольной улыбкой выглядывала старшая дочь Серио. Белобрысая девица высунулась из окошка чуть ли не по пояс, стараясь как можно лучше рассмотреть мачеху, которая в растерянности топталась у ворот. Похоже, она с утра отсюда не отходила, дожидалась появления Олеи, чтоб только увидеть своими глазами, как мачехе дают от ворот поворот. Наверное, это был один из моментов ее торжества - отец все же изгнал эту ненавистную ей бабу из своего дома!

- Отойди с дороги! - вновь приказала, было, Олея слуге, но тот лишь беспомощно посмотрел на нее - не могу, мол, тебя пустить! Вместо него ответил тот парень, что едва ли не перекрывал ворота своими широкими плечами.

- Ты, это, шла бы отсюда куда подальше! Хозяин сказал, что если вздумаешь рваться в дом, то… В общем, тогда нам разрешено и силу применить… Нравится это, или нет, порог ты переступать не должна!

- Доченька, садись в карету, поехали домой! - раздался сзади голос матери. - Не стоит тут стоять!

- Да, конечно… - на негнущихся ногах Олея шагнула к карете - Конечно, поехали отсюда. И поскорей…

Уже забираясь в карету, Олея вновь краем глаза увидела мужчину с лицом, напоминающим лисью морду. Этот человек вчера видел, как муж выкинул ее из кареты… Сейчас он стоял неподалеку, и делал вид, что в здешних местах оказался случайно. Что этот незнакомец тут делает? Неужто следит за ней? А впрочем, ей-то какое дело до этого?! Не хватало еще всякой чушью голову себе забивать!

Дома же… В родительском доме ее поджидал посыльный из суда, который принес бумагу с печатями, и в той бумаге было сказано: Серио подает на развод. Олея поняла: муж все же решил привести в действие свою угрозу, ту, что пообещал ей, и для себя уже сделал выбор меж ней и своими детьми.

Молодая женщина без сил опустилась на скамью: вот теперь точно - все. Возможно, Серио подал на развод только под влиянием момента, или же из желания как можно сильней досадить ей, но беда в том, что в таких случаях пути назад обычно нет. Что же теперь будет?

Через две седмицы состоялся новый суд, но уже по расторжению их брака. Народу в зале опять набилось сверх меры - все же семью Стара знали очень многие, да и о скандальной истории с его дочерью всем было известно. За эти две седмицы Олея несколько раз пыталась поговорить со своим мужем, но все было бесполезно. На порог дома Серио ее не пускали, а когда Олея попыталась, было, на улице дождаться приезда мужа, что поговорить с ним, то вышло только хуже: Серио просто оттолкнул ее с дороги, и прошел мимо, как вдоль пустого места.

Что тут скажешь: слепая родительская любовь, и нежелание признавать собственные ошибки могут довести и до такого… К тому же в связи с разводом Серио поднял слишком большой шум, так что дать задний ход и помириться с женой ему не позволяла гордость.

Зато кумушки-соседки не раз приносили в дом Стара последние новости: дочки Серио отныне дневали и ночевали в доме отца, и Серио даже нанял для них повариху и прислугу. Объяснял так: мол, его девочкам нужно хорошее питание и достойный уход, который их мать не всегда может предоставить, а также его красавицам-дочкам необходимо придти в себя после общения с этой жуткой бабой - его бывшей женой, которая его милых крошек едва не сжила со свету!..

Причиной, по которой Серио подал на развод, было указано (Олея вначале не поверила своим глазам!) постоянное воровство и бесконечная ложь жены, ее скандальный характер и дурные наклонности, а также то, что его дочери от первого брака считают невозможным для себя находиться в одном доме со столь ужасной женщиной… Дескать, этим разводом он пытается уберечь своих детей от тлетворного влияния этой крайне непорядочной особы. И недаром люди предупреждали его еще до свадьбы: счастья с Олеей нет, и быть не может, потому как у нее дурной глаз, ведь не просто же так два ее жениха после помолвки померли! Кроме того, его жена - это самая настоящая дура, от которой каждому нормальному мужику надо бежать как можно дальше и как можно быстрей! Есть такие бабы без мозгов в голове, которым хоть кол на голове теши, а все одно ума у них не прибавится…

Но больше всего Олею обидело последнее обвинение мужа: его нынешняя женушка - баба, мол, совсем безрукая, ни за порядком в доме уследить не может, ни еду приготовить. В доме вечно бардак, а в горшках чуть ли не бурда наварена, которую даже свиньи жрать не станут! В общем, это не женщина, а сплошная маета и головная боль!

Итак, на этих основаниях муж просил освободить его от дважды осужденной жены, которая позорит как его семью, так и его честное имя. Как, по-вашему, судьи должны были отнестись к подобной просьбе о разводе? Правильно, их развели в тот же день, особо не колеблясь, да еще и признав Серио пострадавшей стороной, так что по решению суда он не только не должен был ничего платить своей бывшей жене, но даже имел право на солидное возмещение с ее стороны. В результате Олея вернулась в родительский дом, можно сказать, нищей, оставив, согласно положения о разводе, все свое приданое в доме бывшего мужа как компенсацию за понесенные им страдания.

Следует порадоваться уже тому, что ей хотя бы разрешили забрать из дома мужа свою одежду, а то ведь вполне могли бы положить запрет даже на это. Вернее, самой Олее вход в дом мужа по-прежнему был закрыт - охранник все так же сидел у ворот, исполняя наказ хозяина не пускать в дом бывшую хозяйку. Серио сам привез одежду бывшей жены на телеге и прилюдно свалил ее на землю около ворот дома бывших тестя и тещи. В одной куче было перемешано все - одежда, обувь, белье, посуда… Как видно, этим поступком он еще раз хотел унизить Олею, и продемонстрировать перед всеми свое отношение к бывшей жене. Что ж, в этой ситуации следовало порадоваться хотя бы тому, что за несколько предыдущих дней до того стояла прекрасная погода, не было дождя, и на улице сухо, а не то Серио, без сомнения, свалил бы привезенное в самую большую лужу…

Ну что тут скажешь? Совсем мужик озверел, не знает, что еще можно придумать, лишь бы бывшую жену задеть побольней, да еще раз наказать ее при всех, а заодно вновь дать понять Олее, чего она добилась, пойдя против воли мужа.

Впрочем, позже, разбирая привезенные вещи и отряхивая их от пыли, Олея поняла, что ей вернули далеко не все: как видно, и тут покопалась старшая дочь Серио, отобрав себе кое-что из одежды мачехи, причем в выборе белобрысая девица себя не ограничивала… Кстати, той соболиной шубы - свадебного подарка ее родителей, среди возвращенных вещей не тоже оказалось, как не было и драгоценностей Олеи, тех, что мать с отцом дали ей в приданое. Это было особенно неприятно, потому что многие из тех золотых вещиц были дороги Олее и как память о покойной бабушке. Вернее, Серио вернул бывшей жене шкатулку из-под украшений, только вот внутри она была пуста…

К сожалению, возмущаться или требовать назад свое ни Олее, ни ее семье не имело смысла - если тебя при разводе признали виновной стороной, то законом подобное… изъятие вполне допускалось.


Глава 2


Олея, держа в руках тяжелую корзину, медленно шла по золотому осеннему лесу. Как же она любила такие дивные дни уходящей осени, когда все вокруг еще залито теплым, но уже не жарким солнцем, нет комаров и мошки, под ногами шуршит ковер из пожухших осенних листьев, а листопад все еще продолжается… И грибы в этом году уродились на славу, словно торопясь порадовать людей в последние погожие деньки. Вон какая большая корзина у нее в руках, а уже наполнена почти до верху. Досадно, что ни белые грибы, ни подосиновики уже почти не встречаются, зато рыжики и грузди так и просятся в руки!

Сказочно прекрасный осенний лес… Есть такие дни в году, когда, оглядываясь вокруг, и любуясь на удивительную красоту окружающей природы, ты чувствуешь себя безотчетно счастливым уже только потому, что можешь воочию наблюдать этот сказочно-восхитительный мир вокруг себя. Даже тяжесть с души будто снимается… Именно в такие моменты все твои беды вовсе не кажутся такими непреодолимыми, и надеешься, что все достижимо и нет ничего невозможного, и, рано или поздно, но все будет хорошо…

Однако, какая тяжелая корзина! Пожалуй, можно передохнуть… Устаешь бродить по лесу, а она тут ходит с рассвета - недаром корзина так ощутимо оттягивает руки!

Олея присела на ствол поваленной березы, вновь и вновь наслаждаясь покоем, осенней красотой и лесной тишиной. Здесь, в глуши, куда лучше и спокойней, чем в шумном и суетном городе, однако в голову молодой женщины опять полезли ненужные мысли, хотя сейчас, под яркими солнечными лучами, они не столько ранили, сколько ныли, словно больной зуб. Невольно вновь вспомнились события последнего времени - скандальный развод, насмешки и ухмылки за спиной, презрение соседей, ехидные частушки под окном, распеваемые соседскими мальчишками…

О разводе вспоминать противно. Но самым горьким было поведение Серио: все время, прошедшее после развода, он будто стремился сделать жизнь бывшей жены как можно более и более невыносимой, постоянно пытался как можно больнее уколоть ее тем или иным способом.

Прежде всего, муженек жаловался всем и каждому на бывшую супругу, причем из его слов выяснялось, что от Олеи ничего хорошего ждать не стоит - он, мол, в этом уже лично убедился. Его дочки в этом смысле полностью поддерживали отца, и из чужих разговоров, приносимых в их дом болтливыми соседками, Олея узнавала о себе много нового. Правда, в этом новом не было ничего хорошего, а только лишь самая грязная ложь. И если в отношении к ней девчонок не было ничего нового, то такого поведения от бывшего мужа Олея никак не ожидала…

Кроме того, Серио, едва ли не через седмицу после развода, посватался к юной вдовушке, правда, не совсем понятно, почему его выбор пал именно на эту особу. Совсем молодая женщина с маленькой дочкой не только не была богата, но и внешность имела более чем заурядную. Единственное, чем она отличалась - так это излишне крупными формами, куда более подходящими весьма зрелой особе, чем юной женщине.

Говорят, Серио выглядел очень довольным, едва ли не хвастался всем и каждому, что новая невеста вдвое моложе его - все же ему уже тридцать восемь, а ей всего восемнадцать! Кроме того, мол, его больше никто не обвинит в том, что он будто бы гонится за деньгами - его новая невеста совсем небогата, не то, что обе его предыдущие жены, которые постоянно попрекали его своим солидным приданым. Все богатые девки, мол, с придурью, кроме себя и своих денег никого не любят, пальцы гнут, людей ни во что не ставят, так что хватит с него, натерпелся! А вот новая избранница искренне любит именно его, а не деньги…

Да и кроме слов Серио всем окружающим было известно, что молоденькая вдовушка давно заглядывалась на Серио - все же он очень привлекательный мужчина!, так что бывший муж Олеи вновь стал готовиться к свадьбе.

Узнав о том, Олея проплакала всю ночь напролет, что неудивительно: все это время в глубине души молодая женщина надеялась, что ее бывший муж одумается, и они вновь будут вместе. Что ни говори, а Серио был ее первой любовью, а подобные чувства так легко не проходят и не забываются.

Отец, понимая неподдельное горе дочери, сам стал искать ей мужа - негоже такой молодой и красивой женщине оставаться одной. Выйдет замуж - авось и разговоры поутихнут, а потом, может, и совсем прекратятся! Понятно, что без хорошего приданого Олею сейчас никто замуж не возьмет, так что пришлось Стару поднатужиться, кое-что продать, от кое-чего отказаться, но нужную сумму он все же собрал. Что ни говори, а сейчас мужем дочери должен стать серьезный, основательный человек, имеющий определенное положение в обществе, который не взял бы за себя невесть кого. Это было необходимо - надо же показать всем, что далеко не каждый верит словам бывшего мужа Олеи.

Вскоре отыскался нужный человек - невысокий кряжистый купец, имеющий взрослых детей, по возрасту был несколько старше отца Олеи. Ну, тут уж, как говорится, не до выбора, хорошо, что хоть этого быстро нашли - к несчастью, молва насчет невесты шла такая, что даже бывалые свахи обходили стороной дом, где жила молодая женщина. Предполагаемый жених на сговоре почти не смотрел на невесту, обговаривая со Старом приданое, которое тот давал за дочерью. Деловой человек - он не интересовался ни чувствами, ни внешностью молодой женщины, сосредоточив все свое внимание на деньгах, которые невеста должна была принести в приданое.

Что касается самой Олеи… Увидев будущего мужа, она опять проплакала всю ночь напролет: уж очень они разнились - красивый, ладный, высокий Серио, и этот пахнущий застарелым потом пожилой мужчина с мрачным взглядом и окладистой полуседой бородой.

Однако через несколько дней после сговора новоиспеченный жених Олеи без приглашения заявился в их дом. Едва ли не с порога гость заявил: сегодня к нему пришел Серио, и после разговора с ним мужик решил выставить новое условие родителям своей молодой невесты - или вы увеличиваете приданое вдвое, или я эту вашу разведенку за себя не возьму! Дескать, с большим приданым я хоть буду знать, за что рискую, женясь бабе с такой худой славой! Мне бывший муж вашей дочери все рассказал о ней, обрисовал, какая она стерва, а не то и что похуже… Так что или доплачивайте, или оставляйте свою девку себе!

Пока родители молчали, находясь в полной растерянности от услышанного, Олея встала из-за стола, подошла к двери, и распахнула ее.

- Спасибо, гость дорогой, за оказанную нам честь! - обратилась она к предполагаемому жениху, который вальяжно расположился за столом. - Только я лучше одна останусь, чем выйду замуж за человека, который рад - радешенек выслушивать наветы про свою невесту, да еще и с такой охотой верить в них.

- Что-что? - мужик уставился на Олею тяжелым взглядом. - Это как понять?

- Так и понимай. Ты, гость дорогой, вначале посватался, а потом моего бывшего мужа слушать стал, и верить ему во всем. Условия выдвигаешь, да еще притом и утверждаешь, что одолжение сделаешь, если возьмешь меня за себя. Так вот - не надо мне такого счастья! Раз у тебя нет желания жениться, так и разговоров об этом больше вести не стоит!

- Чего?

- Все то же. Вот те порог, и душевное спасибо, что заглянул. А за сим прощай, женишок несостоявшийся, и до свидания. Рада была поговорить. Надеюсь, больше не увидимся.

- Значит, нет? - мужик явно не ожидал услышать отказ или подобную отповедь, да еще от той, которая, по его мнению, должна быть невероятно счастлива оттого, что ее берет замуж хоть кто-то.

- Нет! - твердо сказала Олея. - Я своего супруга уважать должна, любить и относиться к нему с должным почтением, но только вот как это можно сделать, если ты уже сейчас моего бывшего мужа слушаешь, и во всем с ним соглашаешься, и это вместо того, чтоб своей головой подумать, а не чужим умом жить?! Он тебе наплел про меня невесть что, а ты и поверил! Вернее, захотел в это поверить!

- А ведь верно про тебя бывший муженек говорил!.. - мужик неторопливо встал из-за стола, но в его голосе проскальзывало раздражение. - Такую дрянь, как ты, еще поискать надо! Никто из мужчин твоих криков не вытерпит! И характера склочного не выдержит!

- Что ж! - Олея сумела даже улыбнуться. - Значит, повезло тебе, что не сошелся с нами насчет приданого. Разойдемся по-мирному, тем более что вы с моим отцом по рукам ударить не успели! Так что никто никому ничего не должен. А то, что вновь пойдут разговоры о том, что ты на мне жениться не захотел… Ничего не поделаешь, постараюсь пережить и это! Ты же тем временем поищи себе другую невесту, добрую да ласковую. А теперь, гость дорогой, пора и честь знать! Загостился ты у нас не по делу.

- Не успели ударить по рукам, верно… - мужик дошел до двери, и невольно задержался на пороге, разглядывая Олею. А ведь красивая баба, и на фигурку ладненькая, а уж волосы-то какие богатые - светлая коса чуть ли не в руку толщиной!.. Хороша невеста его бывшая, слов нет, ох и хороша, вон как глазищами сверкает! А глаза у нее просто как ясное небо, бездонно-голубые… Любо-дорого поглядеть! На мгновение он подумал, что поступает неверно - как можно в его годы отказаться от такой невесты?! Находясь в здравом уме ничего подобного делать не стоит - вон, даже у его взрослых сыновей жены далеко не такие красивые!

Но давать отбой просто так, без долгих уговоров, мужик тоже не желал, и оттого решил оставить последнее слово за собой.

- Что ж, коли передумаете, приходите, потолкуем. Свои условия я сказал. И где меня можно найти, тоже знаете. А если нет…

- А на нет и суда нет! - отрезала Олея, закрывая дверь перед носом бывшего жениха. Фу, наконец-то ушел!

Мужик же, выйдя на улицу, остановился в раздумьях. Он внезапно осознал, что только что совершил огромную глупость. Такая баба, а он отчего-то вздумал торговаться! Пожалуй, этого делать не стоило. Что ни говори, а не все в жизни измеряется деньгами! Еще есть возможность вернуться и сказать, что передумал - это считается вполне допустимым, но вот если он сейчас уйдет… Тогда, точно - все, сговор отменяется, помолвка расторгается, и надо будет свататься по-новой. Или же они могут новых сватов принять… А если свататься по-новой, то еще неизвестно, как при этом поведут себя родители им же отвергнутой невесты, на какие условия пойдут, да и сама невеста может заартачиться. Так может, и верно, следует пойти назад, и заявить то, что и положено говорить в таких случаях: обдумав все, решил согласиться на первоначальные условия, тем более что за молодицей и так дают немало…

И с чего он, дурак, ее бывшего мужа стал слушать?! Понятно, что тот, хоть и выгнал жену, а не может даже мысли допустить, чтоб она себе кого другого нашла - кому ж понравится, что его бывшая, такая лапушка, с чужим мужиком семью создаст, да еще, не допусти того Боги, нового мужа полюбит!? Вот Серио икру и мечет, похоже, что его чувства к бывшей женушке еще далеко не остыли, только вот признаться в том он не хочет, оттого и поливает грязью разведенку, и понятно, для чего - чтоб никто к ней не посватался.

Этот молодец заявился сегодня к нему с утра пораньше - дескать, мне сказали, что ты к моей бывшей жене сватов засылаешь, так вот хочу тебя предупредить, по-дружески, как мужчина мужчину… Мужик Серио особо не любил, но все же решил выслушать, а тот такого наговорил об Олее, что хоть сейчас же беги от нее на край света! И ведь немолодой жених прекрасно понимал, что Серио во многом врет, а все же решил его выслушать… Вот и дослушался до того, что остался и без красавицы-невесты, и без ее приданого. Как мальчишка, повелся на слова обиженного мужа, который уж, наверное, и сам не рад, что под горячую руку жену выгнал, но гордость не позволяет признать свою неправоту, да и стыдно идти назад к жене, каяться…

Несостоявшемуся жениху невольно вспомнилось, как, будучи еще совсем молодым парнем, он засматривался именно на таких милых и нежных девушек, но, стремясь выбиться в люди, женился на давно засидевшейся в девках дочке богатого купца. Некрасивая дебелая невеста уже с первого взгляда ему совершенно не понравилась, и никакой любви к ней у него впоследствии так никогда и не появилось, хотя она и была ему хорошей, верной и преданной женой. Сейчас эта женщина умерла, дети выросли, своими семьями обзавелись, и он решил вновь найти себе жену. Если честно, то в этот раз его просто привлекло приданое - ведь раньше на невесту он особо не смотрел, да и не ожидал увидеть что-то особенное: по закону, если сватают разведенную или вдову, то на сговоре она должна быть в низко повязанном платке и в черной одежде. Так и его нынешняя невеста сидела, опустив голову и глядя в пол, да и он на нее особо не глядел - баба как баба, чего ей внимание уделять?..

А вот сейчас, как следует рассмотрев Олею, мужик внезапно понял, что ему совсем не хочется расторгать сговор - перед ним стояла одна из тех девушек, о которых он столько грезил по молодости. Такая хорошенькая, ладненькая, нежненькая, прямо враз на сердце легла! Давно он подобных чувств не испытывал! И еще он стал лучше понимать Серио - таких лапушек из памяти враз не выкинешь!

Многие из знакомых, равных ему по возрасту, овдовев, брали за себя молоденьких девушек или красивых вдов, причем речи о приданом в таких случаях вообще не шло. Обычно сватали бесприданниц, и только за молодость и красоту: дескать, никто не знает, сколько нам еще жить осталось, так хоть порадовать себя на старости лет! Ведь заиметь юную и красивую жену дорогого стоит, особенно когда ты перешагнул определенный, довольно солидный возраст. Ему же предлагают в жены очаровательную молодую женщину, причем не просто так, а с хорошим приданым! Несостоявшийся жених прекрасно понимал, что если б не худая слава, сопровождающая имя невесты, то ему бы не видать согласия на брак ни самой невесты, ни ее родителей - в этом можно не сомневаться.

И с чего он, дурак, вздумал Серио слушать?! Похоже, обошел его бывший муж Олеи, причем обошел весьма умело. Что ни говори, а ведь раньше он, вдовец в годах, о такой молодой красавице и мечтать не мог, а тут сам отказался! Сдурел с возрастом, не иначе…

А все Серио виноват! Похоже, этот видный парень даже представить себе не может, чтоб его бывшая жена с другим мужчиной была! Ревнует… В глубине души несостоявшийся жених был даже польщен - надо же, его, оказывается, еще могут числить в равных соперниках! Хм, пустяк, а приятно!

Так может, все же стоит сейчас вернуться, извиниться, да в ближайшие день-два по рукам ударить, и сразу же о свадьбе договориться - чего время-то понапрасну терять?! Такая девка - на душе становится хорошо, стоит только о ней вспомнить! Мужик и сам не ожидал, что ему так глянется эта милая женщина. Надо жениться поскорей, да подумать о том, что он еще совсем не стар! Молодая красивая жена, да с неплохим приданым - кому в его возрасте еще так повезет?!

Однако взяла верх многолетняя привычка во всем и всегда иметь выгоду: ничего, не страшно, можно немного обождать. Все одно в ближайшие несколько дней отец Олеи придет к нему, накинет приданого, если хочет, чтоб и разговоры поутихли, и дочка замужем была. Да и девка гонору чуть поубавит, покорней станет - вряд ли сейчас у нее еще какой солидный жених появится! Может, немного образумится молодица - надо с самого ей показать, кто в доме хозяин! Да и гонору заодно поубавит, а то ишь ты, как зафыркала, норов свой вздумала показывать! А вот что касается того, будто разговоры об этой бабе плохие ходят - так это еще неизвестно, кто на самом деле виноват - поговаривают, что не все так просто в том деле…

Ладно, - решил мужик, - не буду возвращаться. Конечно, я сглупил, но назад не пойду. Тут главное - своей заинтересованности не показать, в торговле это едва ли не самое важное. Придут еще ко мне родители невесты с извинениями - у них просто иного выхода нет. Пускай теперь они за мной походят, поуговаривают, чтоб я их дочку за себя взял, а иначе разговоры пойдут еще и о том, что даже новый жених ей отказал. Вот тогда девке одна дорога - в монастырь. Никто ее замуж за себя не возьмет, а на семью родителей еще больший позор падет! Так что приданого добавят - в этом можно не сомневаться, и сделка у него окажется очень даже выгодной - и денежки неплохие получит, и молодую красавицу-жену приобретет.

Несостоявшийся жених отправился домой в весьма приподнятом настроении. Он был твердо уверен в том, что все будет именно так, как он и рассчитал. Просто надо немного выждать, а ждать он умеет!

Но вот если бы мужик знал, что произошло в доме несостоявшейся невесты после его ухода, то от его хорошего настроения и следа бы не осталось. Все пошло не так, как он предполагал.

Началось в того, что Олея, захлопнув дверь за капризным женихом, неожиданно для себя улыбнулась. Впервые за последнее время на душе у нее полегчало - ну никак не по сердцу был ей этот пожилой мужчина с вечно недовольным выражением лица и колючим взглядом маленьких глаз.

- Спасибо за то всем Богам - убрался!

- Доченька, чему ты радуешься? - устало вздохнул отец. - И этого-то я еле уговорил, и вот что из всего этого вышло… Ох, боюсь, муженек твой бывший будет приходить к каждому из тех, кто пожелает взять тебя в жены, а уж что он им наплетет!..

- Олеюшка, доченька моя бедная!.. - запричитала, было, мать, но отец ее одернул:

- Хватит, не реви! Поговорю я с этим, добавлю денег…

- Нет! - отрезала Олея. - Не надо! Лучше я одна останусь, а за него не пойду! Ни за что не пойду!

- Но как же…

- Да я лучше в монастырь какой отправлюсь, чем под венец с этим!

- Какой монастырь, Олеюшка?! - мать трясущимися руками обняла дочь. - Разве ж для того мы тебя, красавицу такую, растили-лелеяли?! Не хочешь выходить за этого - и не надо! Поищем тебе кого другого, получше…

- Да если б про нашу дочь такой худой славы не шло, то у нее от женихов отбоя бы не было, а так… - отец обреченно махнул рукой. - Надо подумать, где еще можно деньгами разжиться, чтоб этот согласился…

- Не пойду я за него!

- Выхода другого у нас нет, доченька… - с болью выдохнул отец. - Нельзя тебе оставаться одной, особенно после того, как и этот жених помолвку расторг. Ох, как же Серио пытается тебе досадить! Я никак не ожидал от него подобного поведения! Не мужик, а собака на сене - ни себе, ни людям! Ты и сама должна понимать, доченька: пока за твоей спиной мужа законного не появится, до той поры народ так и будет продолжать злословить. А вот если кто-то серьезный, солидный…

- Этот, по-вашему, серьезный?! Или солидный?! Хапуга он, и больше никто! Что хотите, то со мной и делайте, но я за него не пойду! Противно! Да мне и смотреть-то на него не хочется! Особенно после сегодняшнего!

- Что же делать-то, доченька?

- Вот что я вам скажу - Олея обвела взглядом расстроенные лица родителей. - Не надо денег искать - я и без того знаю, что вам стоило собрать для меня новое приданое, да этого уговорить, чтоб он к нам сватов заслать. Только вы меня хоть режьте, но… Лучше буду одна век вековать, чем рядом с таким вот…

- Олеюшка, даже прошлые разговоры насчет тебя не стихли, а после сегодняшнего вспыхнут с новой силой! Да уже к вечеру весь город будет знать, что от тебя и нынешний жених отказался! Представляешь, что еще люди скажут?

- Хуже того, что есть, уже не сказать - горько улыбнулась Олея. - Но вы правы - болтать начнут еще больше. Раз такое дело, то надо сделать так, чтоб разговоры поутихли.

- Знать бы только, как этого добиться… - пригорюнилась мать.

- Очень просто - мне стоит уехать куда подальше… Да не навсегда, а на какое-то время.

- Куда?! - ахнула мать.

- У нас ведь есть дом в деревне? И не сказать, что он находится близко отсюда - все же два дня пути… Правда, сейчас в том доме тетя Верия обитает, но, думаю, мы с ней как-нибудь поладим. Поживу в тех местах, а через год-другой все разговоры смолкнут. И потом, за это время может много чего произойти…

- Да что ты такое говоришь, Олеюшка!.. - замахала, было, руками мать, но отец ее вновь остановил.

- А ведь дочка права! Возможно, ей, и верно, надо уехать из города на какое-то время, и лучшего места, чем тот дом в деревне, нам не найти. К сожалению, сейчас нашей девочке и мечтать не стоит о хорошем женихе, особенно после того, как и этот ушел… Оставаться здесь и дальше - только себя изводить, да любопытствующим давать лишний повод языком потрепать. А как она уедет, так вскорости и разговоры поутихнут. За год-другой много воды утечет, да и забудется кое-что из того, что произошло… И денег за пару лет дочке на приданое мы сумеем скопить побольше, а уж с хорошими деньгами можно и жениха найти не из последних!

- Но ведь та деревня… Это же глушь непролазная! - снова вмешалась мать. - Олеюшка, что ты там одна делать будешь?

- Почему одна? - отцу, кажется, понравилось предложение дочери. - Там же моя сестра живет! Вдвоем будут, друг за другом приглядят. Отдохнет Олеюшка, в себя придет, а не то за последнее время вся издергалась! Совсем на себя непохожа стала, спала и с лица, и с тела…

- Чем она там заниматься будет? - мать вытерла слезу.

- Об этом печалиться не стоит - в деревне работа всегда есть, отыщется, к чему следует руки приложить. Нашей дочке там будет куда лучше, чем здесь, где она лишний раз за дверь выйти не может, чтоб на осуждающий взгляд не уколоться! А так… Кто знает, может через пару лет какой новый жених отыщется, или же в тех местах нашей дочке кто приглянется? Время, оно, знаешь ли, стирает многое, да и исправляет немало… Пожалуй, покинуть город - на сегодняшний день для Олеи наилучший выход.

- Вот именно. Со мной в деревне ничего худого не случится, а вам без меня полегче будет - добавила Олея. - Ну, а уж если какая нужда во мне будет - напишите, приеду… Или же Иваяна за мной пришлете, а, может, кого из слуг отправите…

- Я против! - всхлипнула мать, но переспорить мужа и дочь не сумела.

Вот так Олея и оказалось здесь, вдали от родного города. Хорошо тут, тихо, спокойно… Тетка, правда, вначале несколько растерянно встретила племянницу - опасалась, как бы та не стала показывать ей свой норов, но быстро успокоилась. Дело в том, что этот деревенский дом принадлежал отцу Олеи, и внезапное появление племянницы немного взволновало давно проживавшую там тетку - побаивалась родственница, как бы не выставили ее из дома, за долгие годы ставшего ей родным.

Верия была старшей сестрой отца Олеи, и в свое время она с мужем жила в городе, неподалеку от дома старшего брата. Детей, правда, они не имели, но, тем не менее, в семье у них промеж собой были мир и понимание. Увы, но однажды, во время грозы, в дом тети попала молния, и она с мужем в одночасье остались и без крыши над головой, и без какого-либо имущества. Хорошо еще, что хотя бы успели из дома выскочить в чем были… Вот тогда отец Олеи и предложил им ехать в тот дом, что недавно приобрел в деревне - живите, мол, там, сколько хотите, а не понравится - в город возвратитесь. Денег дал на первое время, чтоб обустроиться…

Так и осели родственники в деревне, хозяйством обзавелись, обжились, а когда муж у тетки умер, она и вовсе перестала думать о том, что можно вновь в город вернуться. Ее жизнь в деревне текла спокойно, размеренно, без бед и потрясений, и оттого появление племянницы выбило тетку из привычной колеи. Женщина за эти годы уже привыкла жить одна, и оттого приезд родни встретила настороженно.

Рада она была появлению родственницы, или нет - понять трудно: тетка была очень сдержанным человеком, и свои чувства посторонним не показывала. Как-то так получилось, что в большом доме Олея с теткой стали жить отдельно, каждый сам по себе, без ссор, но и без особой сердечности. Здоровались, разговаривали, копались в огороде, но в душу друг к другу не лезли, и именно это нравилось Олее. Когда каждый сам по себе - так оно спокойнее. Только вот на сердце тяжесть, которую молодая женщина стремилась заглушить тяжелой работой, а ее тут хватало: и дом к зиме подремонтировать надо, и дров запасти, и землю на огороде вскопать, и в лес по грибы-ягоды ходить, и травы лекарственные заготавливать…

Появление Олеи в этих местах произвело впечатление на местных жителей, и главной темой для обсуждения в деревне несколько дней подряд были разговоры о городской разведенке. Однако, как оказалось, отголоски грязных слухов долетели даже до этой глухомани, так что и здешние обитатели чуть сторонились молодой женщины. Пусть деревенька и не очень большая, но не сказать, что народ тянулся к приехавшей из города женщине. Бабы недовольно косились, мужики посматривали с интересом, а дети едва ли не дерзили… Ну, пусть ведут себя так, как им будет угодно, Олею это вполне устраивает, тем более что и сама она не очень-то стремиться набиваться кому-то из здешних обитателей в друзья-приятели. Уж лучше быть одной, жить своей жизнью, и стараться как можно меньше попадаться соседям на глаза.

После того, как ее выгнал Серио, Олея, даже живя дома, у родителей, старалась лишний раз не выходить за ворота, проводя целые дни в саду, или же на кухне, бралась за все дела по хозяйству, лишь бы хоть чем-то занять тоскливо текущее время. После развода она всего лишь несколько раз решилась выйти на улицу города, но ей хватило и этого: любопытно-жадные взгляды соседей, а то и насмешливо-презрительные, смешки и оскорбления уличных мальчишек, ухмылки встречных… Еще тогда она твердо уяснила для себя: лучше сидеть дома, чем терпеть все это, тем более что на улицах родного города ей сейчас явно нечего делать.

И еще ей было известно, что Серио уже успел жениться. Что-то он уж очень поторопился, даже времени положенного не выждал. Правда, в отличие от предыдущей свадьбы, на этот раз все прошло очень скромно, почти незаметно. Да и верно, куда еще людей смешить - третья свадьба на счету у человека, да два развода за спиной: по местным меркам подобное, по меньшей мере, странно, так что вновь вступающему в брак мужчине надо проявлять максимальную сдержанность…

Событие отпраздновали в маленьком доме Серио, и никого другого, кроме родни молодой супруги, на том празднике не было. Об этом Олее рассказал Иваян, когда вез сестру к тетке в деревню. Дескать - хватит тебе, сестренка, о нем убиваться, не думай отныне о бывшем муже, теперь это отрезанный ломоть…

Брат тоже был всерьез рассержен на бывшего зятя, и это касается не только того, как бывший муж его сестры вел себя при разводе, и после него. Дело в том, что Серио хватило ума пригласить Иваяна на свою новую свадьбу. Услышав резкий отказ, бывший муж Олеи был искренне удивлен: дескать, ты-то, парень, с чего вздумал дурака валять? Мы с твоей сестрой разошлись - это верно, но отчего ты решил нашу дружбу рушить? Неужто с того, что я тебе больше не родственник? Так не стоит уподобляться бабам, которые только и живут дрязгами! Или же ты их мнение выше мужской дружбы ставишь? Если так, то ты и сам баба последняя…

Дело у них едва не дошло до драки, и с тех пор Иваян даже имени бывшего зятя слышать не желает. Пусть по общим делам они меж собой еще кое-как сталкиваются, но каждый из них, по возможности, старается избегать общения с тем, кого он когда-то называл едва ли не лучшим другом.

Впрочем, Серио не лучше вел себя и со Старом, отцом Олеи - демонстративно проходил мимо бывшего тестя, словно около пустого места. Кажется, Серио искренне считал именно себя главным пострадавшим, а вместе с тем и смертельно оскорбленным во всей этой весьма неприятной истории. Стар не раз хотел публично набить морду бывшему зятю - несмотря на возраст, силой отец Олеи был не обделен. Однако Стар прекрасно понимал, что после подобного о его дочери будут судачить еще больше, и оттого, скрепя сердце, вынужден был отказаться от своего намерения.

Да, такие вот дела…

Интересно, - подумалось Олее, - интересно, как дочери Серио поведут себя с новой мачехой? Будут изводить так же, как предыдущую, или Серио все же учел свои прошлые ошибки? Впрочем, ей-то до всего этого сейчас какое может быть дело? Разберутся как-нибудь промеж себя, не дети малые…

И все же где-то в потаенном уголке сердца, несмотря ни на что, все же теплится глупая надежда - а вдруг Серио сюда приедет? Скажет: прости дурака, ты же меня знаешь - бываю несдержан, но пока люди живы, исправить можно пусть и не все, но очень многое… Все же вместе они были около трех лет, и в той, прошлой, жизни у них было немало хороших минут!

Хотя молодая женщина прекрасно понимала, что этого никогда не будет, но, тем не менее, призрачная надежда на чудо так и не покидала ее душу. Кто знает, в жизни случаются много чего необычного и удивительного, так почему бы и ей не продолжать надеяться на исполнение своего самого заветного желания?!

Еще Олея бесконечно вспоминала слова Серио, которые он часто повторял после свадьбы: "Ты вышла замуж за настоящего мужчину!". Он говорил это чуть ли не ежедневно, и в то время женщина была полностью согласна с этими словами, но вот после всего того, что между ними произошло… Как бы сейчас Олея не оправдывала про себя бывшего мужа, но одно она осознавала хорошо: настоящие мужчины так не поступают.

…А в лесу замечательно, так бы и ходила по нему без остановки! Вот и сейчас, хотя она и устала, и ходит по осеннему лесу едва ли не полдня, но все одно хочется побродить еще хоть немного по этому залитому солнцем миру, в котором становится легче измаявшейся душе…

Но надо идти к дому - ведь с собранными грибами надо еще долго заниматься на кухне - разбирать, чистить, сушить, вымачивать… Встала, подхватила корзину. Да, тяжело, руку оттягивает, а она, без сомнений, еще сумеет набрать в корзину немало грибов еще до того, как дойдет до дома.

Молодая женщина не успела сделать и нескольких шагов, как увидела идущего ей навстречу незнакомого человека. Встреча в лесу с неизвестными людьми неприятна сама по себе, и уж тем более тревожит то, что незнакомец никак не походил на местного жителя. Всех, кто жил в деревне, Олея уже знала в лицо, а этот человек был явно не из этих мест. Высокий, темноволосый, он и внешне, и манерой держаться куда больше напоминал воина или охранника, но уж никоим образом не походил на крестьянина или мастерового. Ни с корзиной в руках, ни с граблями за плечами представить этого чужака было невозможно. К тому же шаг у незнакомца такой решительный, что было понятно - этот человек не просто так идет по лесу, он направляется именно к Олее. Неприятная встреча в лесу…

Сердце испуганно забилось, и молодая женщина бросилась бежать в сторону, не выпуская из рук корзину, но успела заметить, что мужчина последовал за ней. Вот тут молодая женщина всерьез испугалась. Надо бежать, и чем быстрей, тем лучше!

Однако Олея не успела сделать и двух десятков шагов, как навстречу ей вышел еще один незнакомец, и тоже не из местных. Это что, ловушка? Невольно вспомнились жутковатые рассказы тети о пропавших в лесу людях, и женщина, бросив на землю тяжелую корзину, метнулась в другом направлении. Не до грибов сейчас… Может, закричать погромче? Нет, не стоит понапрасну тратить силы, все одно вряд ее ли кто услышит, ведь от деревни она отошла довольно далеко. Хорошо хотя бы то, что сегодня она, идя в лес, надела не платье, а штаны с сапогами - подол юбки стал бы цепляться за все подряд, а в штанах бежать куда легче и быстрей. Если удастся быстрее преследователей пробежать этот березняк, то появится возможность ускользнуть - за березняком пойдут густые заросли с елями, и вот там куда проще укрыться…

Мужчинам не понадобилось много времени, чтоб догнать перепуганную женщину. Увы, но до густого леса она добежать не сумела. Прижавшись к стволу большой березы, она смотрела на мужчин, стоявших подле нее. Хотя бы немного, но успокаивает то, что вид у этих мужиков не очень зверский. Одного из них, высокого и темноволосого, она точно видит впервые, а вот второй… Чуть рыжеватые волосы, и лицо, больше напоминающее лисью морду… Точно, он! Именно этого человека она несколько раз встречала в городе, причем каждый раз он провожал ее внимательным и испытующим взглядом. Вернее, стоило ей выйти за порог родного дома, как наталкивалась на этого типа, как бы он не старался делать вид, что оказался тут случайно. Этот человек будто следил за ней, но ни о какой влюбленности или желании понравиться тут речи нет, и быть не могло - так смотрят, если кого-то выслеживают… Но как этот непонятный человек здесь оказался, и что ему от нее надо? Ведь не просто же так они стали гонять ее по лесу, словно давно выслеживаемую добычу!

- Ты, девка, не ори, а не тот хуже будет! - посоветовал ей тот, что был повыше ростом. А слова он произносит чисто, с городским выговором.

- Что… Что вам надо?

- Пойдешь с нами - узнаешь.

- Идти? Куда?

- Увидишь.

- Ага, уже иду… - и Олея кинулась в сторону, рассчитывая, что внезапность поможет ей скрыться, но мужчины были далеко не разини. Они догнали ее через несколько шагов, повалили на землю, и связали руки за спиной. Затем женщину грубо подняли на ноги.

- Ишь, прыткая какая! От нас не убежишь! И запомни: если только заорешь, или вздумаешь голос подать - мы тебе враз горло перехватим! - один из мужчин помахал ножом жутковатого вида прямо перед лицом Олеи. - Поняла? Еще разок дернись - сухожилие на ноге перережем! Так нам спокойнее будет, а ты пеняй только на себя…

Повели, вернее, потащили за собой. Несколько раз Олея пыталась, было, упасть на землю, но получила только болезненный тычок под ребра.

- Слышь ты, девка! - обернулся к ней один из мужчин. - Не заставляй нас прибегать к таким мерам, от которых сама же плакать станешь! А если и дальше будешь кочевряжится - вот тогда не обессудь!..

Делать нечего - надо идти… Вскоре вышли даже не к дороге - к широкой тропинке, где стояла запряженная телега, возле которой находился еще один мужчина. Увидев это, Олея еще раз попыталась было вырваться и убежать, но это было бесполезно… Вместо этого женщина почувствовала, что ребро чьей-то жесткой ладони ударило ее по шее, и после этого Олея словно провалилась в темную яму, а ее сознание будто заволокло дымкой. Последнее, что она помнит, так это то, что ее, словно мешок с мукой, бросают в телегу, и сверху закидывают сеном… Да, верно, там же, рядом с лошадью, лежало несколько больших охапок сена…

Когда Олея вновь пришла в себя, то поняла, что ее куда-то ведут. И на улице вот-вот стемнеет… Конечно, осенью ночь на землю подает рановато, но, похоже, с того момента, когда она оказалась в телеге, времени прошло немало, но все же еще можно рассмотреть окружающее. Всего несколько крепких домов, а вокруг лес… Похоже, ее привезли на какой-то отдаленный хутор, которые иногда встречаются в лесу. Но сколько же времени прошло с того момента, когда оказалась в телеге? Судя по всему, немало, и увезли ее, без сомнений, далековато от деревни… Но зачем?

Согнувшись, вошла в невысокую дверь. Вернее, ее туда втолкнули… Небольшая комната, в которой весь свет идет от двух небольших свечей, стоящих на столе у стены. Света эти тусклые свечи давали немного, в комнате был полумрак, и оттого было сложно рассмотреть тех людей, что находится здесь. Да и в голове у молодой женщины все еще был дурман… Похоже, в этой комнатке находится не один, а несколько человек, но глаза Олеи еще не привыкли к темноте, так что ей сейчас надо больше полагаться на слух, чем на зрение.

- Ну, как все прошло? - услышала она чей-то властный голос.

- Все в порядке.

- Сложности были?

- Обошлось.

- А эта как себя вела?

- Побрыкалась вначале. Пришлось утихомирить…

- Понятно… Ну, давайте ее сюда. Не будем понапрасну время терять - и без того мы непозволительно долго возимся!

Посреди комнаты поставили тяжелый табурет, на который усадили Олею. Вернее, она сама на него почти что упала - ноги не держали… Напротив нее, поставив еще один табурет, уселся пожилой мужчина с совершенно лысой головой. Судя по своеобразному разрезу темных глаз этого человека и смугловатой коже, в его родне почти наверняка были южане.

- Смотрите на меня! - раздался его властный голос. - И не надо отворачиваться в сторону!

- Да вы что!.. - попыталась, было, вскочить со своего места Олея, но сильные мужские ладони придавили ее к месту.

- Сидеть, тебе было сказано! - мужчина, стоящий за спиной женщины, сжал ее плечи так сильно, что хоть плачь. - Делай, что тебе говорят, а не то хуже будет!

- Верно! - подтвердил лысый. - Не стоит доводить дело до больших неприятностей. Делайте то, что вам сказано, и все закончится хорошо. Так что больше не говорите ничего, и смотрите мне в глаза…

Черные глаза мужчины уставились в голубые глаза Олеи, и хотя та пыталась отвести от него свой взгляд, но сделать это уже не могла. Холодные глаза мужчины, казалось бы, затягивали ее невесть куда, а чуть позже молодая женщина опять ничего не помнила…

В себя Олея пришла от громких голосов. Постепенно пришло понятие того, что она по-прежнему неподвижно сидит на табурете посреди комнаты, а потом стала различать и голоса. Мужчины, кажется, спорили.

- Да я вам уже в третий раз талдычу одно и то же… - раздраженно говорил тот самый лысый мужчина, что заставлял Олею смотреть в свои глаза. - Не вытащить! Никак не вытащить! Вот если б эта девка магией владела, хотя бы на самом примитивном уровне - вот тогда можно было бы попробовать, и то вряд ли, а так… Ведь что нужно? Чтобы она мне их передала, а я бы их мог принять, так? Подобное возможно, но только не в этом конкретном случае! Эта девка не только не владеет хотя бы основами магии, но у нее нет даже предрасположенности к этой высокой науке! Тут все бесполезно! Так что, как говорится, увольте…

- Досадно… - надо же, какой властный у человека голос! Сразу чувствуется, что именно его обладатель здесь командует. Без сомнения - он тут главный… - Я все же рассчитывал на то, что их можно достать… Но отчего же тогда Кварг выбрал именно ее и сумел…

- А у него что, был выбор? Вы ж сами рассказывали, что кроме этой перепуганной бабы рядом с тем местом никого не было! К тому же она очень легко внушаема… Вот Кварг и перенес в нее те сведения… То, что он сделал - это под силу немногим. Беда в другом: их из нее назад никак не достать! Надо постараться хотя бы воспоминания пробудить…

- А если применить гипноз?

- Для этого случая гипноз не годится. Боюсь, что это приведет не к нужному результату, а прямо к противоположному. Там поставлен код… Так что это ваше предложение отпадает сразу и безоговорочно.

- Тогда что тут можно сделать?

- Надо добраться хотя бы до воспоминаний… Постараться пробудить их в ней.

- И что тогда?

- Тогда эта баба хотя бы сумеет отвести нас на нужное место. Но ведь и там, на ее памяти, поставлен код! Без знания ключа от этого кода мне до воспоминаний не добраться! Да, как говорится, снимаю шапку перед покойным Кваргом: провернуть такое дело за какие-то мгновения!.. Я искренне впечатлен!

- Значит, точно - никак?

- В четвертый раз говорю - нет! Только очень опытный и обученный маг сумеет сжать нужные знания до необходимого объема и передать другому. Ну, и тот другой, которому передали знания, вполне может сделать то же самое, если, конечно, он достаточно опытен и умеет это делать… Однако не в этом случае! Тут вообще дохлый номер.

- Почему?

- Я что, плохо пояснил? Повторяю в пятый раз: вытащить из чужой памяти инородную информацию, вернее, переданный ему строго определенный кусок сжатых сведений… Это дано далеко не каждому, даже очень хорошему магу. Скинуть информацию можно, но вот для того, чтоб вынуть из себя все те же сведения одним сжатым куском и передать их другому… Тут нужен очень хороший мастер, а не эта бестолковая девка! Повторяю: в ней магии не больше, чем у любой овцы в загоне, которая способна только блеять и глазами хлопать!

- И все же мне думается, что выбор Кварга…

- Да поймите же наконец: у Кварга просто не было иного выхода. Хорошо еще, что он успел скинуть топтавшейся рядом бабе те сведения, что должен был передать другим. Между прочим, в то время рядом с тем зданием должны были находиться ваши люди!

- Вы же знаете не хуже меня: все пошло не так, как мы рассчитывали! К несчастью, подобное может случиться с каждым. Хотя, конечно, наши люди там прокололись… Кто же знал, что все произойдет столь досадным образом? На счастье, хотя бы эта баба поблизости ошивалась, а не то бы мы вообще остались ни с чем… Как вы считаете - это точно не подстава?

- Какая там подстава! Кстати, она уже в себя пришла, нас слушает…

Притворяться больше не было смысла, и Олея открыла глаза. Сидящего за столом мужчину с властным голосом она так и не рассмотрела - его лицо было скрыто в темноте. Кроме него и того человека с лысой головой, что сидел напротив нее, в комнате были те двое, что привезли ее сюда, и еще неподалеку от нее стоял незнакомый мужчина, лет сорока, с резкими чертами лица. Красавцем его не никак не назовешь - нос великоват, да и лысеть уже начал, но, тем не менее, и к числу непривлекательных людей его никак не отнесешь…

Пять мужчин… Да, сейчас бесполезно рваться в дверь или в окно - перехватят в два счета. К тому же в дверях стоит тот мужик с лицом, похожим на лисью морду - мимо него не проскочишь, тем более со связанными за спиной руками. А окна тут совсем небольшие, в них вряд ли можно сразу выскочить… Наверное, в здешних местах зимой снега наметает чуть ли не до крыши, или же дикие звери к избушке подходят - оттого и окна в комнате такие маленькие, обычно их делают куда больше… Ой, что за чушь ей в голову лезет?!

- Раз пришла в себя - тогда продолжим! - сидящий за столом человек не был настроен отвлекаться на ерунду. - Сейчас…

- Руки развяжите… - Олея попыталась говорить серьезно, но голос предательски дрожал.

- Пожалуй, это можно сделать - кивнул лысый.

- Развяжите ей руки! - разрешил сидящий за столом. - Только встаньте позади нее, а не то у нашей гостьи на лице просто-таки написано желание вскочить со своего места и дать стрекача. Убежать отсюда она, конечно, не сумеет, но шума я не люблю…

Тот самый темноволосый мужчина, что поймал ее в лесу, шагнул за спину Олеи и разрезал веревки на ее руках. Олея искоса посмотрела на него… Симпатичный, внешне (вот диво!) чем-то даже похож на Серио, только что ростом будет чуть пониже. И еще в нем есть нечто весьма неприятное, что с первого взгляда отталкивало молодую женщину от этого, казалось бы, очень привлекательного человека. Сейчас он стоял за ее спиной, но Олее от подобного соседства хотелось держаться как можно дальше.

- Немедленно отпустите меня! - попыталась, было, возмутиться Олея, но в ответ получила лишь насмешливые ухмылки.

- Ага! - весело заявил парень у нее за спиной. - Ага, именно для того мы тебя, золотко, сюда и привезли, чтоб, как только ты закапризничаешь, бровки сдвинешь и ножкой топнешь, так мы бы все сразу струхнули и отправили тебя назад! Да еще и с извинениями!

- Что вам надо?

- А сама как думаешь: что мужикам от бабы надо? - продолжал веселиться парень за нее спиной.

- Сандр, хватит! - оборвал его сидящий за столом. - Мы тут не для того собрались, чтоб ты в остроумии упражнялся.

- Да ладно, чего там… - хмыкнул Сандр.

- Так что вам от меня надо? - Олея старалась не обращать внимания на этого излишне веселого парня.

- Скажи ей… - приказал мужчина за столом.

- Дело в том - лысый вновь повернулся к женщине - дело в том, что нам нужно, чтоб ты кое-что вспомнила.

- Я ничего не знаю!

- Оно и заметно! - Сандр никак не мог успокоиться.

- Говорю же - я ничего не знаю, мне и вспоминать нечего! - в голосе Олеи стали появляться слезы.

- Возможно, это соответствует действительности, но, тем не менее, я уверен: то, что нас интересует, ты должна знать - мужчина за столом нисколько не сомневался в этом утверждении. - А иначе… Иначе мы будем очень и очень разочарованы.

- А.. а вас как звать? - повернулась Олея в сторону сидящего за столом мужчины, который, судя по всему, был здесь за главного.

- Можешь называть меня Хозяином. А большего тебе знать не надо.

Ну да, конечно, как еще называть человека со столь властным голосом, как не Хозяином…

- Видишь ли, моя дорогая… - вновь заговорил лысый мужчина, сидящий напротив Олеи. - Я должен пояснить кое-что, хотя бы для того, чтоб ты имела представление, о чем, собственно, идет речь. Для начала я попрошу вспомнить один довольно неприятный момент в твоей жизни. Ты тогда стояла возле здания суда, и сверху спрыгнул человек…

Меньше всего Олея ожидала услышать что-то подобное. Молодая женщина невольно поежилась - разве такое забудешь? В тот день в ее жизни вообще много чего произошло - и суд, и незнакомый мужчина, упавший ей едва ли не под ноги, и разрыв с мужем, который произошел едва ли не сразу после того неприятного происшествия… Так что, ее притащили сюда лишь затем, чтоб узнать о смерти этого незнакомого ей человека?

- Да, - кивнула головой Олея, - да, было такое. Только при чем…

- Нас интересуют подробности, причем даже самые мелкие. Как он выглядел, что говорил… В общем, расскажи все, что только помнишь о том случае. Для нас это очень важно.

- Ну, он тогда упал мне прямо под ноги… Все так смешалось… Что вам надо знать?

- Рассказывай все, что помнишь.

- Да я…

- Не теряй понапрасну время, лучше вспоминай, что тогда произошло возле здания суда, причем постарайся припомнить даже то, что тебе кажется совершенно неважным или незначительным. Даже мельчайшие детали. Просто тогда ты оказалась свидетелем произошедшего, того, как погиб наш… друг. Нас интересует все. Так что давай, отвечай на вопросы. Быстрей разберемся - быстрей освободишься и отправишься восвояси. Думаю, тебе тоже хочется как можно быстрей покончить с этой непонятной ситуацией, и, наконец, понять, что же такое происходит…

Отправишься восвояси… Звучит хорошо, даже замечательно. Возможно, все не так страшно, как может показаться на первый взгляд. Ну, а раз дело обстоит именно таким образом, то и ей надо постараться, вспомнить все, даже самые незначительные детали произошедшего в тот, уже далекий, день. Хотя, если честно, вспоминать особо нечего - тогда все это происшествие заняло совсем немного времени…

Вздохнув, Олея стала рассказывать, понемногу успокаиваясь. Может, это родственники или хорошие знакомые так перепугавшего ее незнакомца, и именно оттого их интересуют все подробности последних минут его жизни. А что, такое вполне может быть!

Когда Олея закончила свой недолгий рассказ, сидящий напротив нее мужчина начал задавать самые разные вопросы: что именно тот человек шептал ей на ухо, какие там были слова, называл ли он хоть одно имя, как выпрыгивал из окна и еще многое, многое другое, причем вопросы были самые странные. Олея, как могла, вспоминала произошедшее, хотя помнила далеко не все - все же в тот день она здорово испугалась, и к тому же была измотана трехмесячным заключением в тюрьме.

- Так значит, ты не поняла, что он тогда сказал тебе на ухо? - требовательно спросил все тот же лысый мужчина.

- Говорю же - те звуки, что он издавал, словами назвать было нельзя! Он что-то шипел, причем это шипение было очень неприятным для слуха! Меня от этого чуть не передернуло!

- Шипел, говоришь… - сидящий напротив Олеи человек задумался. - Шипел, причем неприятно… О боги, кажется я понял, в чем дело, и какой код поставлен на памяти этой бабы! Смотри на меня! - вновь резко приказал он Олее. - И глаз не отводи!

Мужчина что-то негромко заговорил на непонятном языке, и в звуках его голоса женщина с удивлением услышала все те же шипящие звуки, которые запомнились ей еще с прошлого раза. Гадость какая! Да и сама речь этого темноглазого мужчины куда больше походила на режущие слух стихи или же заклинание, только вот от этого "стишка" перехватывало в горле, и волосы на голове чуть шевелились, будто в ознобе…

Прошло совсем немного времени, в комнатке стояла тишина, никто не произносил ни слова, и ничего не менялось. Хотя нет: внезапно в сознании молодой женщины появились некие… картинки. Такое впечатление, будто она вспомнила нечто, когда-то виденное, но забытое со временем, а сейчас оно, это давно забытое, внезапно всплыло из глубин памяти, причем так ясно, будто она видела это совсем недавно, и воспоминания совсем не успели стереться.

У многих из нас, случается, в памяти неожиданно возникает то, что, казалось бы, давно безвозвратно пропало с течением времени: извилистая тропинка в лесу, по которой ты шел всего-то один-единственный раз в своей жизни; детская игра в снежки с друзьями; яблоки, сыплющиеся из прохудившейся корзины, которые ты пытался поймать руками; медленно плывущая по реке лодка, в которой лежит букет белых лилий, собранных тобой для любимой девушки; удивительные выступления уличных циркачей, на которые ты смотрел во все глаза и с замирающим сердцем… Много чего хранит человеческая память, и некоторые из этих воспоминаний мы не сменяем ни на что.

Однако то, что сейчас вспомнила Олея, немало удивляло ее самое. Ничего из того, что сейчас так отчетливо всплыло в ее памяти, наяву ей никогда не встречалось, и, тем не менее, в душе женщины была уверенность, что все это она видит далеко не в первый раз. Прикрыв глаза, она вспоминала разноцветную шумящую толпу в совершенно незнакомом городе, людей, одетых в иноземные одежды, непонятные строения с крышами, куда более напоминающими ровный стол…

- Ну? - сидящий напротив мужчина цепко смотрел на молодую женщину. - Ну, что видишь?

- Ничего…

- А может, эта баба, и верно, ничего не видит? - не утерпел все тот же нагловатый парень стоящий за спиной Олеи.

- Должна видеть! - помотал головой лысый. - Я понял, какой ключ был поставлен на памяти этой бабы: мы с Кваргом как-то раз провернули одно общее дело, так что это его… шипение, то бишь кодовая фраза, мне хорошо знакома. Итак, дорогая, я повторяю свой вопрос: что ты видишь? Вернее, что тебе подсказывает память?

- Не знаю… - растерянно произнесла Олея.

- Знаешь! - отрезал мужчина. - Итак?..

- Это… это какой-то город… - закрыв глаза, чтоб лучше сосредоточится, заговорила Олея. - Кажется, он находится в другой стране, далеко отсюда. Я стою на улице… Там очень шумно. И многолюдно… И к тому же одеты эти люди… для меня несколько непривычно. И странно… А улица очень широкая, и по обеим ее сторонам тянутся торговые ряды…

- Хорошо, очень хорошо… Скажи, может, ты видишь там что-то необычное? Ну, например, какие-то здания, или же что-то иное, такое, что бросается в глаза…

- Необычное… Знаете, тут в торговых рядах кое-где товары разложены прямо на земле, чуть ли не прямо на дороге… У нас так не делают…

- Я спрашиваю о более серьезном, а не о такой ерунде!

- Вообще-то это не ерунда… На домах ровные крыши… Да, так вот эта улица - она довольно длинная, и идет к площади, а та вымощена темным камнем. Вернее, большими треугольными плитками из темного камня… Еще на площади находится то ли башня, то ли что-то очень похожее, и народу перед той башней тоже хватает.

- Что за башня? Можешь обрисовать ее поподробнее?

- Ну, она очень высокая и сложена из какого-то красноватого камня… А, вот: в ее окнах не обычное стекло, а красное, причем многие окна собраны как бы из отдельных кусочков, прямо как мозаика…

- Ну, хвала всем Богам! - облегченно вздохнул лысый, поворачиваясь к сидящему за столом человеку. - Наконец-то! Похоже, это знаменитая Красная башня в Иорнале! Хорошо! Если это так, то теперь мы уже знаем отправной пункт… Давайте дальше! Может, вспомнишь, как оказалась там?

- Нет, не получается… - после небольшой паузы покачала головой Олея. - Знаете, у меня такое впечатление, что… Как будто я вынырнула в тот мир, как из воды!

- Вся ясно! - довольно потер руки темноглазый, и снова обратился к сидящему за столом мужчине. - Просто это всего лишь определенная часть воспоминаний. Все перекладывать долго, да это и не требуется! Я так понимаю, что был скинут один, строго ограниченный кусок памяти. Как говорится, от и до. Не более того…

- То есть…

- То есть у этой бабы в голове находится лишь то, насчет чего мы и договаривались - дорога от определенной точки и до нужного места. И только. Ничего более…

- Что ж, в нашем случае выбирать не приходится - что есть, и на том спасибо.

- Да, конечно… - мужчина вновь повернулся к Олее. - Куда от площади следует идти дальше?

- Туда…

- Ясно, что не сюда! Спрашиваю, куда именно надо направляться от башни?

- По дороге…

- Догадываюсь, что не по воздуху! Точнее говори.

- Погодите… Дорога идет мимо высоких стен, а за ними… По-моему, там сады… Да, там, за стенами, красивые дома среди деревьев… Очень красивые, почти дворцы! И еще там, около этих домов, растут такие удивительные цветы!.. Я раньше ничего подобного не видела! Особенно красивы белые - знаете, это даже не цветы, а целые соцветия! Совсем как на сирени! Только представьте - хотя они чем-то напоминают наши ромашки, но серединка у них не желтого, а синего цвета и…

- Хватит о цветах! - перебил Олею темноглазый. - Говори по делу!

Сандр, стоявший за спиной Олеи, насмешливо фыркнул. Но женщина продолжала, не обращая на него никакого внимания:

- Я и говорю… Если идти дальше, то выходим к воротам на выезде из города… Знаете, они так блестят на солнце, будто сделаны из золота! Смотришь на эти ворота - глазам больно от яркого света! Точно, золото… Возле тех ворот толпится народ… И повозки там очень необычные… Я таких раньше никогда не видела! Ой, а в них запряжены такие непонятные животные!.. Чем-то похожи на лошадей, хотя к лошадям их никак не отнесешь - маленькие и уши у них очень длинные… Смешно! А там, у ворот, настоящее столпотворение!..

- Это тоже понятно… - лысый вновь обратился к сидящему за столом. - Речь идет о Золотых Воротах. Без сомнений - баба описывает Иорнал.

- Похоже на то.

- Не похоже, а так оно и есть - это Золотые Ворота! - лысый явно почувствовал азарт, и снова повернулся к Олее. - Куда дальше?

- Как это - куда? За эти самые Золотые Ворота. Там дорога, вернее, много дорог, и по одной из них надо идти дальше. А путь долгий…

- Откуда знаешь, что долгий?

- Просто чувствую. У меня перед глазами все как бы постепенно разворачивается… Знаете, это словно клубок с нитками… Снимается виток за витком… Просто я знаю, куда надо идти, только вот словами этого не опишешь…

- И долго он разматывается? Этот твой то ли клубок, то ли путь?

- Знаю только, что клубок большой… Это все.

- Куда идти?

- Представления не имею! Вижу, что надо идти по дороге, но вот куда точно - не скажу. Там много дорог, и нам нужно на одну из тех, что ведут вглубь страны… Обычная дорога, от других ничем не отличается. Только чувствую, что нам надо идти до какого-то определенного места…

Стоящий за спиной Олеи мужчина вновь хохотнул.

- Мне довелось побывать в некой стране, Гермия называется. Там таких вот… умниц называют блондинками. В нашем случае это соответствует один в один!

- Сандр, сейчас не до твоих плоских шуток! - оборвал его мужчина с властным голосом. - Мы тут серьезный вопрос решаем, а ты влезаешь со своими тупыми остротами. Хватит чушь молоть!

- Ты, дорогая, может быть, и знаешь, куда дальше идти, а вот мы даже не представляем! - вновь подосадовал темноглазый, не обращая внимания на разговоры.

- Точно ничего нельзя сделать? - без особой надежды в голосе спросил Хозяин.

- Увы, но блок воспоминаний из этой бабы никак не достать. Только если сама отведет на место… - махнул рукой лысый. - А иначе… Нет, не достать.

- Как мы и опасались, все оказалось не так просто! - вздохнул мужчина с властным голосом. - Жаль. Все же в глубине души я надеялся на иной результат. Значит, остается первый вариант, тот на который мы и ориентировались с самого начала. Досадно… Ну да вы к нему все одно уже готовы, и хорошо знаете, что вам надо делать. Выходите завтра, с рассветом…

- Все? Я могу идти? - перебила Олея мужчину.

- Куда это ты собралась, дорогуша? - хмыкнул мужик за ее спиной.

- Как это - куда? - женщина вскочила на ноги. - Я же рассказала вам все, что вы просили! Так что теперь…

- Теперь ты отведешь моих людей на то место - спокойно, как о давно решенном, сказал Хозяин.

- На какое? Вы же лучше меня знаете, где находится та башня из красного камня. Вот и идите туда, в этот, как его… В Иорнал. А я тут при чем?

- А ты, золотко, будешь у нас главным проводником - расплылся в улыбке Сандр.- Вернее, единственным и неповторимым. Можно сказать, нам придется идти, держась за твой подол. Как тебе это нравится, блондинка?

- Что?

- Ты рассказала нам, что увидела - снова заговорил лысый. - Но вот насчет дальнейшей дороги ничего не сказала, а нас интересует именно она. И куда та дорога ведет, где она заканчивается - в это ты тоже не внесла никакой ясности. Видишь ли, нам нужно попасть в некое место, куда знал дорогу только погибший Кварг, то есть тот мужчина, что так перепугал тебя у здания суда. Так что надо поехать в Иорнал, там отведешь нас на нужное место, и вот тогда можешь идти куда угодно. Хоть на все четыре стороны - задерживать не будем.

- Не понимаю… Ничего не понимаю! О каком таком месте идет речь?

Олея беспомощно оглянулась. Сейчас она была окончательно сбита с толку. Как видно, это понял и мужчина, сидящий за столом.

- Расскажите ей! - бросил он темноглазому.

- Все?

- В общих чертах. Для нее этого вполне достаточно.

То, что услышала Олея, запутало ее еще больше. Впрочем, и рассказ был недолгим…

Дело в том, что Кварг - тот человек, который умер чуть ли не на глазах Олеи… Если коротко, то он должен был передать этим людям сведения о том, где находится некий предмет, который они давно разыскивают. Только вот беда в том, что Кварг был схвачен стражей, а побег, который ему организовали друзья, не удался, и даже более того: при попытке бегства Кварг был смертельно ранен. И хотя он сумел ненадолго вырваться за пределы здания суда, но было понятно, что уйти от стражников у него, увы, не получится. Вот тогда-то он и решил передать нужные сведения первому, кого увидел, а по иронии судьбы этим человеком оказалась Олея. Что же касается судьбы самого Кварга… Ну, о нем можно сказать только одно - мир праху его!

А вот те сведения, которые так интересуют собравшихся здесь людей… Они представляют из себя как бы часть памяти Кварга о том, каким путем следует идти, чтоб добраться до нужного места, и найти потерянную вещь - в свое время этот человек уже прошел разок всю эту дорогу, и вот знание об этой дороге он и успел передать Олее… Так что нравится это молодой женщине, или нет, но сейчас она - единственный человек, кто сумеет отвести людей до интересующего их места.

Как он сумел передать эту часть своей памяти незнакомому человеку? Ну, Кварг был не простой человек, владел кое-какими запретными науками, за которые в этой стране вполне могут и вздернуть. Он сумел сделать так, что никто, кроме нескольких человек, не понял, что он успел сотворить в последние минуты своей жизни. К тому же Кварг умудрился закодировать передаваемые сведения, так что вряд ли кто из посторонних понял бы, что молодая женщина хранит в своей голове некие сведения из числа тех, что интересуют многих.

В общем, находящимся здесь людям оставалось только проследить за Олеей, не выпускать ее из виду, и в нужный момент привезти сюда…

Понятно… - немного растерянно подумалось молодой женщине… Теперь, во всяком случае, ей стало ясно, отчего у нее так часто и подолгу болела голова: раньше она считала, что это происходит от разболтанных нервов, а на самом деле причина в другом… Понятно, что для человека стороннее вмешательство в головной мозг не проходит бесследно. Становится очевидным и другое: отчего этот мужик с лицом, похожим на лисью морду, постоянно находился рядом с ее родным домом - за Олеей, и верно, следили…

Но сейчас ее куда больше волновало и разозлило другое - неужели мужчины решили, будто она, словно послушная марионетка, будет исполнять их приказы? Ну уж нет, не хочу и не желаю! Хватит, до тошноты надоело, что кто-то вечно решает за нее!

- Уж не думаете ли вы, что я с вами куда-то поеду? - возмущению Олеи не было предела.

- Почему это - думаем? Мы уверены - поедешь, причем своей волей. Так получилось, что ты одна знаешь дорогу к нужному нам месту, так что…

- Ну, уж нет! Что хотите, то со мной делайте, а никуда я не поеду! И тем более с вами! С чего это я должна бросать все, и направляться неизвестно куда с незнакомыми людьми? Не хочу никуда ехать, и не собираюсь это делать!

- Как? - Сандру, как видно, все еще было весело. - С незнакомыми, говоришь? Так мы это дело враз исправим! Познакомимся и все такое… Блондинка, неужели мы тебе не понравились? Экая досада! Надо же, а ведь мужики так стараются, чуть ли не бисер перед тобой, голуба, мечут… Только ведь мы так сделать можем, что тебе небо с овчинку покажется!

- А хоть убивайте - все одно не пойду!

- Надо же, какая храбрая! - в голосе мужчины, сидящего за столом, появилась насмешка. - Только вот мы и в самом деле можем тебе оторвать голову…

- А мне уже все равно! - скопившаяся в душе боль и горечь последних месяцев делала Олею безрассудной. - Пожалуйста, хоть сейчас голову сносите! Не возражаю! Но я никуда не пойду!

- Мы ведь и заставить можем.

- Попробуйте!

- Не сомневайся, еще как заставим.

- Значит, заставите? Наверное, вы можете это сделать… Только знаете, чем я могу ответить? Возьму, и приведу вас совсем в другое место - вы же все одно дороги туда не знаете! Вот тогда уже я порадуюсь, пусть и напоследок!

- Как я уже не раз убеждался - от безголовых и обозленных баб можно ждать чего угодно… - задумчиво произнес Хозяин. - Только вот, красавица, и мы не лыком шиты, так что сумеем убедить тебя отправиться в путь. Причем сделаем это без особых проблем. Сама пойдешь, вернее, побежишь, и не под принуждением, а своей волей, добровольно, и приведешь куда надо, без обмана. Более того - ты сама будешь заинтересована в том, чтоб все прошло гладко и быстро… Не веришь? Зря… Бел, давай, веди сюда наших гостей!

Мужчина с резкими чертами лица, не говоря ни слова, вышел, но не прошло и минуты, как он вернулся назад, но уже не один. Перед ним шли двое мужчин со связанными за спиной руками. Глядя на их лица с заметно выделяющимися синяками, а также на помятую и изорванную одежду, можно было понять, что в здешних местах с этой парочкой особо не церемонились.

- Узнаешь? - спросил у Олеи Хозяин, как только пленники оказались на светлом месте.

Еще бы не узнать! Удивлению женщины не было предела - одним из этих мужчин оказался тот молодой парень, кто уже свидетельствовал в суде против нее, а вторым был тот, кто мог бы рассказать на суде, кто в действительности украл ту брошь, только вот незадолго до заседания куда-то пропал. Судя по перепуганным лицам этих двоих, здешних хозяев они всерьез побаивались.

- Это же… - растерянно начала Олея.

- Совершенно верно. Эти люди могли бы подтвердить в суде твою невиновность в совершенных кражах, но вместо того предпочли взять деньги от Серио, твоего бывшего мужа. Я правильно говорю? - обратился к связанным людям мужчина с властным голосом.

- Да не хотели мы брать эти деньги! - едва ли не взвыл молодой парень, что уже однажды выступал в суде против Олеи - это именно он утверждал, будто видел своими глазами, как она стащила ожерелье. - Нас ее муж уговорил!

- Даже не уговорил, а умолил! - вступил в разговор и второй из мужчин. - Дескать, вам все равно, от кого деньги получать, так возьмите их лучше от меня! От вас, мол, и не надо ничего особенного, всего-то требуется уехать из города куда подальше на две-три седмицы - только в суде выступать не надо! Пояснил, что дочка его на мачеху сильно обижена, оттого и сглупила по молодости лет! Говорил, что из-за одной ошибки не стоит жизнь девчонке портить! Все мы можем совершать неумные поступки… А с женой, сказал, мы и так разберемся промеж собой, полюбовно - в своей семье, мол, мы и так все проблемы решим, по-хорошему! Ну, мы и согласились, уехали ненадолго из города!

- Что, заплатил хорошо? - горько спросила Олея.

- Да какое там хорошо! - вздохнул мужик. - Мог бы и побольше дать…

- Так отчего же вы согласились?

- Уговорил! Уговаривать он мастак, да при этом еще и на жалость давит… Ну, и заплатил кое-что, конечно, не без того…

- А ты, обормот, отчего меня на первом суде оболгал? - устало спросила Олея молодого парня. Удивительно, но злиться на этих людей ей уже не хотелось - или у нее в душе уже что-то перегорело, или же она лишний раз убедилась в том, что и так уже знала раньше, только вот никакой радости это знание ей не принесло. - Вряд ли тебе эта малолетка могла хорошо заплатить - откуда у нее деньги?

- Так это… Неясно, что-ли? Мы с ней уж давно любовь крутим, вот и не смог отказать в просьбе подружке…

- Какая еще любовь?! - возмутилась женщина. - Ей в то время даже тринадцати лет не исполнилось!.. Совсем соплячка!

- Всем бы быть такими соплячками! - оскалился парень. - У нас с ней любовь уж давно. Да эта девка любой бабе сто очков вперед даст! Ух, и оторва же она!..

Как это ни странно звучит, но, услышав подобное, Олея ничуть не удивилась - уж слишком наглой и не в меру развитой была старшая дочь Серио…

- А как вы тут оказались? - этот вопрос очень интересовал молодую женщину.

- Привезли… - вздохнул парень. - Выследили и привезли…

- Это оказалось совсем просто - усмехнулся сидящий за столом мужчина. - Дело в том, что мы, в отличие от ваших лентяев-стражников, решили их поискать. Это оказалось совсем несложно: наша парочка любителей дармового золотишка решила к родственникам махнуть, разом два добрых дела сделать - и родню проведать, и нужное время переждать.

- Понятно…

- Ладно, это все лирика, не имеющая к нам прямого отношения… - вновь заговорил Хозяин. - Значит, так: если хочешь, чтоб эта грешная парочка вернулись домой живыми и здоровыми, то добровольно пойдешь с моими людьми, и безо всякого обмана доведешь их до нужного места. Потом, когда вернешься назад, бери этих двух идиотов, так любящих деньги, и иди с ними в суд - пусть они там подтверждают твою невиновность, а также то, что на самом деле ты белая и пушистая. Если же вздумаешь отказаться… Извини, но мы тут шутить не привыкли.

А ведь он говорил серьезно… Беда. Олея растерянно спросила:

- Вы что, с ума сошли?

- Вопрос задан не по делу, и по своей сути совершенно бестактен. Итак, я жду твой ответ.

- А если я откажусь?

- Тогда навсегда останешься жить с клеймом преступницы! - пожал плечами Хозяин. - От этих двоих мы избавимся раз и навсегда. Слабость у меня такая - не люблю лжесвидетелей. А что, они нам не родственники, не знакомые, так что нечего на них провиант переводить. Ты все равно пойдешь с моими людьми, только вот после возвращения твою невиновность доказать будет почти невозможно. Ну, а чтоб ты не сомневалась в моих словах насчет возможного исхода для этой грешной парочки… - и он кивнул головой мужику, стоявшему у входа.

Тот рыжеватый тип, которого Олея про себя успела окрестить Лисьей Мордой, не торопясь, подошел к связанной парочке, и почти незаметным движением вонзил молодому парню узкий нож в бедро. Тот перепугано взвизгнул, а на его холщовых штанах мгновенно стало расплываться красное пятно… Ну, а Лисья Морда, мгновенно оказавшись за спиной раненого, одной рукой обхватил парня за горло парня, а другую руку с все тем же ножом поднес к его лицу.

- Хозяин, в глаз бить, или в горло?

- Погоди. Ответ на твой вопрос целиком зависит от нашей гостьи.

Олея попыталась, было, вскочить со своего места, но Сандр, стоявший за ее спиной, вновь с силой сжал плечи женщины и усадил на место. Да уж, тут лишний раз не дернешься…

- Советую вести себя потише - продолжал Хозяин. - Все же ты не у себя дома, где сама себе хозяйка. И вместе с тем прошу учесть, что со следующим ударом ножа у тебя будет меньше на одного свидетеля меньше. Говорю же - не выношу лжесвидетелей! Хотя если ты считаешь, что тебе в будущем хватит одного свидетеля в суде… И все же два, пожалуй, лучше… Верно? Однако если и в дальнейшем будешь все так же упираться, то, боюсь, из этих двоих в живых не останется ни одного. И вряд ли их скоро хватятся: все считают, что они уехали куда-то по своим делам, а вот куда именно направились, и какое время их не будет в городе - о том они никому не сказали… Так что их судьбу решать тебе.

Насмерть перепуганные мужики с надеждой смотрели на Олею, а та не знала, что ей ответить. Меж тем у того молодого парня, который получил рану, одна штанина уже вся красная от крови… Надо что-то делать, а брать грех на душу из-за этой парочки тоже никак не хочется…

Хозяин уловил растерянность женщины.

- Ну, так что? Советую соглашаться, ведь в ином случае от слова "воровка" тебе уже не отмыться, проживи ты хоть сотню лет. Даже если ты выйдешь замуж, то всю оставшуюся жизнь твоих детей будут дразнить сыновьями воровки. Думай…

А ведь он прав! - с горечью подумала Олея. Именно так все и будет. Эта дрянь - белобрысая дочь Серио, знала, что делает… Только вот ехать невесть куда ей все одно никак не хотелось.

- Послушайте… - женщина вновь попыталась встать с места, но ее опять удержали крепкие руки стоящего позади нее человека.

- Сиди!

- Разве так можно?! - всхлипнула Олея.

- Я не собираюсь дискутировать с тобой о том, что можно делать в сложной ситуации, а что нельзя… - Хозяин говорил спокойно, но к его голосу нельзя было не прислушаться. - Что сейчас ждет этих двух олухов, а заодно и тебя в случае их смерти - о том мы уже сказали. Но это, так сказать, первый шаг из того, что последует дальше. Следующим шагом будет появление здесь твоей тетушки… Если же тебе и этого будет недостаточно, и ты продолжишь упрямиться, то в самое ближайшее время здесь же окажутся и твои родители, а затем наступит очередь брата с сестрой. У каждого из них, кажется, есть дети? Поверь, мне жаль детишек, и я не люблю понапрасну лить кровь, особенно детскую, но ты не оставляешь мне выбора.

А ведь он говорит всерьез, не пугает… - с пугающей ясностью поняла Олея. - Этот человек сделает именно так, только что сказал, и тут уже не помогут не слезы, ни уговоры…

Женщина еще раз обвела взглядом находящихся тут людей. Им нужно, причем нужно позарез нечто из того, о чем не успел поведать им погибший на ее глазах мужчина. Судя по всему, Хозяин не остановится ни перед чем, чтоб получить нужное. Великие Боги, за что ей еще и это?! И как поступить в этой непросто ситуации? А ведь что-то нужно решить, вон, как испытующе все на нее смотрят…

Прошло еще несколько долгих мгновений, и Олея произнесла, кивнув в сторону парочки насмерть перепуганных мужчин-лжесвидетелей:

- Если они сейчас же вернутся домой и пойдут в суд…

- Нет! - отрезал Хозяин. - Эти люди будут находиться здесь до вашего возвращения. Посидят под замком, ничего худого с ними не случится. Надеюсь, это научит их той простой истине, что лжесвидетельство и жадность - смертные грехи, а за грехи надо платить.

- А раньше никак их не отпустить? - без особой на то надежды спросила Олея.

- Нет. Так мне будет гораздо спокойнее, и вместе с тем я буду уверен, что ты никуда не свернешь с нужного пути. Зато потом, когда вы все вернетесь назад - вот тогда забирай этих болванов, и иди с ними хоть в суд, хоть к стражникам, хоть к себе домой! В общем, их дальнейшая судьба меня не касается. Ну, а если не вернетесь… Тогда, мужики, - обратился Хозяин к связанным людям, - тогда не обессудьте… Впрочем, в этом случае, кроме себя, вам винить некого. Пределы этого дома вы можете покинуть или вместе с этой бабой, или же вас отсюда вынесут вперед ногами. Все зависит от ее решения.

- Ради всех Богов, сделай то, о чем они тебя просят! - всхлипнул один из лжесвидетелей. - Ведь выпустят они из нас кишки, можно не сомневаться!

- Это верно… - довольно хмыкнул мужик, стоящий за спиной Олеи.

Вновь заговорил Хозяин:

- Ты все равно вынуждена будешь поступить так, как мы тебя… пока еще просим. Все дело в той цене которую ты заплатишь за свое решение. Если будешь долго ломаться, то как бы тебе не остаться круглой сиротой, без дома, семьи и родных…

- Ладно, договорились… - Олея поняла, что у нее, и верно, нет выбора. - Я пойду с вашими людьми… Но у меня есть два условия. Вернее, три… То есть четыре…

- Во блондинка! - заржал Сандр за спиной женщины. - Настоящая блондинка!

- Слушаю твои условия… - по голосу Хозяина было слышно, что и он улыбается.

- Эти двое людей должны остаться в живых…

- Подобное обязательство входит в наш договор. Что дальше?

- Мне надо заехать домой, сообщить родителям, что я уезжаю…

- Нет. Напишешь им короткое письмо. У нас нет времени на разъезды туда-сюда.

- Но…

- Это не обсуждается. Что дальше?

- Надо предупредить мою тетю, чтоб она не волновалась. Я же не вернулась домой из леса… Когда там найдут брошенную корзину, то ни на что хорошее не подумают.

- Ей тоже черкнешь пару строк. Передадим тете твое послание. Что еще?

- Вот что… - Олея собралась с духом. - Скажите своим людям, чтоб они свои лапы в дороге не распускали, и ко мне с всякими глупостями не лезли!

- А если с серьезными намерениями? - хохотнул Сандр за ее спиной.

- Утихомирься! - оборвал Хозяин веселящегося мужика. - Между прочим, в этом вопросе баба рассуждает верно: вам предстоит важное дело, так что ни о каких сердечных делах или же любовных развлечениях тут и речи быть не может. Кому-то будет плохо, если я узнаю о том, что этот мой приказ был нарушен! Всем ясно? Никаких шуры-муры в дороге! Что баба на корабле, что среди мужской компании в дороге - в этой ситуации добра все одно ждать не стоит. Не хватало еще из-за девки внести раскол в ваши ряды… Сандр, прежде всего это относится к тебе! Уж очень ты у нас парень шустрый и до баб охочий! Я бы даже сказал, в некотором смысле излишне шустрый. Да и остальные тоже пусть хорошо запомнят мои слова! Бел! - повернулся Хозяин к молчаливому мужчине с резкими чертами лица, который до того не произнес ни слова. - Бел, проследи за этим.

- Понятно… - коротко ответил тот. - Но, Хозяин, почему именно я должен возиться…

- Потому что я так сказал! - отрезал Хозяин. - Ты у нас человек серьезный, к женскому полу относишься без особого пыла, так что в этом деле на тебя можно положиться, да и в руках себя держать можешь. Учти - с этой минуты вся ответственность за эту бабу ложится на тебя. Сам должен понимать: это она ведет вас на нужное место, так что от тебя целиком зависит, чтоб с ней, как с проводником, ничего не случилось. Если же с ней что худое произойдет, то за это спрошу именно с тебя. Ответишь своей головой… Понял?

- Да… - Бел, кажется, не относился к числу любителей поговорить.

- Но если так случится, что блондинка сама ко мне приставать начнет… Тогда как прикажете поступить? Неужто отбиваться? - Сандр продолжал развлекаться. - Если у меня на оборону уже сил не будет, а она будет продолжать свои атаки по всем флангам, то попрошу учесть - я ведь не железный!..

- Все, я сказал! - голос Хозяина был жестким. - Эта тема закрыта.

Находящиеся в комнате мужчины не произнесли ни слова - как видно, с Хозяином здесь спорить не привыкли. А тот продолжал:

- Итак, решено. Ты, Олея, ведешь моих людей до нужного места, а после возвращения забираешь с собой этих двух любителей звонкой монеты, и дальше поступай с ними так, как будет угодно твоей душе. Ну, а остальные из присутствующих здесь хорошо знают, что им положено делать… Теперь что касается всего прочего: мой человек присоединится к вам на границе, и вы обязаны целиком и полностью ему подчиняться. Мы с вами заранее договорились: каждому из вас уже был выплачен неплохой аванс, а оставшиеся деньги получите по возвращении назад. Что же касается премиальных… Тут размер вознаграждения целиком зависит от того, что вы принесете мне, и принесете ли вообще хоть что-то… Впрочем, эти подробности мы с вами уже обговаривали. Очень надеюсь, что все обойдется без… неких недоразумений, иначе… Ну, что вас ожидает в случае обмана - это об этом вы можете догадаться. Остается надеяться, что вы все вернетесь назад живыми, здоровыми и не с пустыми руками. Должен сказать, что в этом случае я буду очень разочарован, а если это произойдет… Что ж, возможные последствия вы себе, думаю, хорошо представляете.

Вот это я попала!.. - невольно подумалось Олее. - Прямо как курица в ощип…


Глава 3


Небольшой отряд уже четвертый день пробирался по дорогам чужой страны. Пока что путешествие проходило гладко и без особых сложностей и неприятностей. Семеро всадников - шесть мужчин и одна женщина не привлекали к себе излишнего внимания - обычное дело, мало ли какие важные дела имеются у людей, раз они направились в путь, к тому же подобных небольших отрядов можно встретить немало на каждой дороге и в каждой стране.

За то время, что прошло после начала этой поездки, Олея уже не раз пожалела о своем согласии пойти с отрядом. Пока продвигались по дорогам своей страны, на душе было как-то полегче, но вот когда пересекли границу, то женщине стало не по себе, и вдобавок ко всему к горлу стала подступать глухая тоска. Олея понимала, в чем тут дело: сейчас она, пусть и не по своей воле, но оказалась вырванной из той привычной среды, в которой жила всю свою жизнь, вокруг все чужое, а остающиеся за спиной версты все больше и больше отдаляли ее от родного дома. Иногда Олее казалось, что она чем-то похожа на птицу, отбившуюся от своей стаи, и теперь эта одинокая птица летит неизвестно куда, да еще и в неведомо каком сопровождении, постепенно утрачивая надежду на возвращение назад. И куда только ее несет нескладная жизнь? Оглянись по сторонам - вроде, тут и воздух тот же, и природа чем-то схожая, но все одно - не то. Все чужое…

Еще Олея беспокоилась о родителях - что они подумают, получив ее письмо? Хотя она и написала им, что будто бы уезжает на поиски тех людей, что должны будут доказать в суде ее невиновность, но, тем не менее, молодая женщина прекрасно понимала, как растеряны и сбиты с толку будут родители, получив такое послание от своей дочери. О чем они подумают - это еще тот вопрос… Как бы не кинулись разыскивать пропавшее дитятко, пусть даже то непутевое чадо уже давным-давно великовозрастное.

Бедные они, бедные - невольно думала женщина. Надо же такому случиться, что с младшей дочкой у них куда больше головной боли, чем с двумя старшими детьми! Успокаивает хотя бы то, что у брата с сестрой все ладится, и семьи у обоих хорошие.

Подумав о том, Олея в очередной раз подосадовала: ну отчего так получается, что в ее жизни все идет совсем не так, как надо?! Ведь живут же многие тихо, спокойно, без потрясений, просто с мелкими бытовыми неурядицами… Поневоле позавидуешь! И когда же, наконец, у нее закончится темная полоса постоянных невезений? Как ни печально это признать, пока что столь радужной перспективы даже близко нет.

Итак, сейчас им надо добраться до Иорнала, точнее, до того города, в котором она никогда не была раньше, но, тем не менее, хорошо представляет себе это, казалось бы, совершенно незнакомое ей место, о котором она невесть отчего вспоминала в лесной избушке… Только вот беда в том, что до этого места так просто не добраться. Почему? По той простой причине, Иорнал - это город в стране под названием Берен, а чтоб добраться до той страны, надо пересечь два иноземных государства.

Первое из этих государств, Байсин, проехали за три дня. Страна небольшая, совсем мало лесов, зато распаханы почти все земли. Олея и раньше слышала о том, что в Байсине богатые хлебные нивы, а теперь в этом убедилась сама. Куда ни глянь - везде поля, правда, к этому времени уже убранные. Говорят, Байсин кормил своим хлебом не одно государство, что неудивительно - даже на не очень сведущий взгляд Олеи тут была не простая земля, а, можно сказать, сплошной чернозем. Да и если судить по внешнему виду селений и городов, которые они проезжали, народ тут не бедствовал. Это было понятно и по крепким домам, и по добротной одежде людей, и по многочисленным стадам скота, пасущегося на лугах. Что ж, можно только порадоваться за живущих здесь - недаром народ тут такой спокойный да приветливый, хотя своего не упустит: недаром цены для проезжающих тут о-го-го какие высокие! Деловой народ полной мерой пытается взять свое с тех, кто наведывается в их страну…

Байсин миновали спокойно, без проблем и неприятностей. Олея слышала, как кто-то из мужчин высказал общее мнение - если бы и дальше все проходило так же, как здесь!..

Сейчас они уже четвертый день как двигаются по дорогам Маргала, той страны, что граничит с Береном, с той страной, куда они и направлялись. Здесь тоже хватало полей, но стали появляться и пустоши с каменистой и сухой землей. Пусть климат в этой стране куда более теплый, чем тот, к которому привыкла Олея, и народ не враждебный, а все одно - вокруг все чужое. Надо же, вроде не так давно покинула свою родную страну, а уже хочется назад, домой…

Сейчас на их пути стали то и дело встречаться заросли местных деревьев, отдаленно напоминающие леса ее родины, только вот эти заросли были куда более редкие и состоящие из одних лиственных пород. Многие из этих деревьев Олея раньше никогда не видела. И ни одной ели, сосны или пихты… Ну, понятно, что для северных хвойных деревьев тут слишком жарко.

Если бы только Олея могла, то без раздумий повернула бы своего коня назад, но, увы… Женщина прекрасно понимала, что сделать что-то подобное ей никто не позволит, как, впрочем, ей было ясно и то, что отказаться от этой поездки невесть куда она не смогла бы при всем своем желании - ее все равно заставили бы отправиться в путь-дорогу, и не хотелось думать, к каким методам при этом мог прибегнуть Хозяин. Понятно, что в выборе средств церемониться он бы не стал… Как Олея уже успела понять, этот человек был наделен немалой властью, и способен на многое - недаром мужчины в их небольшом отряде говорили о Хозяине, как об едва ли не всемогущем господине.

Ее спутники тоже отнюдь не были теми, с кем приятно общаться во время долгого путешествия, а вот что касается самой Олеи… К ней мужчины относились, как к запретному плоду, который хотя и находится рядом, но, увы, не просто так, а под охраной и на котором только что не висит табличка "нельзя". Но в то же самое время им никто не запрещал вечно поддразнивать и подкалывать эту светловолосую и весьма смазливую бабу. Во всяком случае, скабрезных шуток в свой адрес, и весьма вольных подначиваний Олея наслушалась предостаточно, а мужики, кажется, и не думали останавливаться на достигнутом.

Уже через пару дней после начала путешествия мужчины иначе, как блондинка, ее не называли. Ладно, не страшно, вполне можно пережить, тем более что Олея не видела ровным счетом ничего плохого в этом слове, и даже более того - оно ей даже нравилось. Пусть будет блондинка, тем более что волосы у нее, и верно, светлые. К тому же Олея побаивалась своих попутчиков, так что лишний раз старалась не открывать рот, и большей частью помалкивала - опасалась, что над ней опять будут насмехаться. В результате у ее спутников сложилось твердое убеждение, будто едущая с ними женщина особым умом не отличалась. Одним словом - глупая баба, а точнее - блондинка…

Олея вовсе не была глупой или бестолковой. В ее характере, скорее, преобладали нерешительность и излишняя тактичность, и сейчас эти качества ее характера сослужили молодой женщине далеко не самую лучшую службу. Ее природную робость принимали за несообразительность, а неумение в разговоре сразу найти нужные слова для ответа - за откровенную глупость. Так что как это ни неприятно звучит, но с самого начала мнение находящихся в отряде мужчин о единственной среди них женщине сложилось весьма неприятное: полная дура, которая не в состоянии связать меж собой и двух умных слов, или же сделать самостоятельно хоть что-то толковое.

К сожалению, в жизни иногда случается и такое, что у окружающих (часто необоснованно, на основании нескольких неосторожных слов или неверного поступка) о каком-то человеке с самого начала складывается далеко не самое лучшее мнение, изменить которое сложно, а часто и невозможно, какие бы усилия для этого тот человек не прилагал.

Впрочем, молодой женщине не было ровным счетом никакого дела до мнения мужчин о ней. Пусть считаю, кем хотят, лишь бы не задевали.

За эти несколько дней Олея, совершенно безотчетно для себя, привыкла во всем полагаться на Бела, вернее, на того мужчину, которому Хозяин поручил охранять Олею. Возможно, это покажется несколько странным, но молодая женщина отчего-то была спокойна, находясь рядом с этим высоким молчаливым человеком. Иногда ей даже казалось, что подле нее находится надежная стена, к которой можно прислониться и быть полностью уверенной, что эта стена не дрогнет ни при каких обстоятельствах. Правда, непонятно, что именно вызывало у женщины подобное чувство, особенно если учесть, что Бел говорил немного, да и на свою подопечную смотрел через раз, однако Олея твердо знала, что постоянно находится под присмотром этого немногословного человека.

Бел… Мрачноватый, неулыбающийся, который куда больше слушал, чем говорил. Он производил впечатление туповатого, хмурого, нелюдимого, но исполнительного человека, который пусть и не хватает звезд с неба, но дотошно выполняет порученное ему дело. И лицо у него какое-то необычное, никак не скажешь, что красивое, с очень резкими чертами, и в то же время на такого мужчину сложно и не обратить внимания. Есть в нем что-то своеобразное, скорее, притягивающее взгляд, чем вызывающее неприязнь.

Казалось бы, это невозмутимый и несколько равнодушный молчун, которого сложно вывести из себя, и в то же самое время она хорошо помнила, как именно Бел привел в лесную избушку тех двоих свидетелей, которым заплатил ее бывший муж для того, чтоб они не показывались на суде. Тогда Бел грубо толкал связанных мужчин, и (в этом Олея не сомневалась) именно от его руки на лицах пленных появилось несколько свежих синяков. Ее нынешний охранник вовсе не церемонился с той парочкой, а рука у него, по всей видимости, была весьма тяжелой… Правда, Олею Бел не трогал даже пальцем, но женщина не сомневалась - если понадобится, то может достаться и ей.

Что-то она устала сегодня… Впрочем, это неудивительно: они находятся в седлах с рассвета, а сейчас уже перевалило за полдень. Не помешало бы передохнуть хоть немного, тем более что и остальные, без сомнения, не отказались бы перекусить и немного размять ноги. Найти бы только подходящее место для отдыха…

Дело в том, что хотя они и ночевали на постоялых дворах, но днем старались лишний раз не светиться в людных местах, и оттого и останавливались на отдых там, где путешественники обычно коротают полуденную жару, то есть неподалеку от рек или прудов. Впрочем, там частенько останавливались и другие путники, так же направлявшиеся куда-то по своим делам, и решившие немного перевести дух после изнурительного пути. Здесь, в той стране, которую они пересекали сейчас, не было принято общаться накоротке с другими проезжающими, или же расспрашивать о том, кто и откуда едет и куда направляется - подобное в здешних местах считается чуть ли не самым дурным тоном. Обычно соседям по стоянке хватало одного приветственного кивка, и каждый на отдыхе был сам по себе.

А, вон, кажется, виднеется что-то подходящее: полукруглая площадка у реки, вытоптанная сотнями ног, как людей, так и животных. Хотя разве это речка? Ну, в этой стране она, может, и считается рекой, а, по мнению Олеи эта так называемая река куда больше похожа на тот широкий ручей, что протекал неподалеку от деревни, где жила тетя Верия. Но все же это была чистая вода, что в здешних, довольно засушливых местах, встречалось не так часто.

Судя по всему, на отдых проезжающие останавливались здесь довольно часто, так почему бы тут не переждать дневную жару и их маленькому отряду? К тому же сейчас на площадке находится всего с десяток человек, но и те укрывались от зноя под редкими деревьями, стоящими подле площадки. Да, сегодня очень жарко. Очень хочется надеяться, что командир решит остановиться здесь для отдыха…

По счастью, в небольшой передышке нуждались все, так что их небольшой отряд направился прямо к тем деревьям.

- Привал! - раздался голос Арха, того, кто в их небольшом отряде был за старшего. Красавчик соскочил на землю, а за ним слез о своего коня и его слуга, Юрл.

Арх, командир их маленького отряда… Этого молодого красавчика никто особо не любил, но, как старшему в группе, ему все были обязаны подчиняться, и с этим никто не спорил, только вот общего языка со своими подчиненными Арх не находил, да, говоря по чести, не очень-то и стремился его искать. Впрочем, подчиненные тоже не горели желанием выслужиться перед начальством.

Это про него Хозяин сказал, что, мол, командир присоединится к вашей группе на границе. Так оно и вышло - холеный красавчик на дорогом коне осчастливил их своим появлением в условном месте, рядом с границей, к которой небольшой отряд добирался по лесным дорогам едва ли не седмицу. Все бы ничего, только вот прибытие командира прошло с некоторыми… шероховатостями. Дело в том, что в отличие от их маленького отряда, этот посланец Хозяина не сумел подъехать в нужное место к назначенному сроку, и ждать его приезда пришлось чуть ли не сутки, причем все это время их небольшой отряд просидел под нудным осенним дождем в лесной полуразвалившейся избушке без крыши - это чуть живое строение и было тем местом, где Хозяин велел людям ожидать приезда своего будущего командира. Время текло медленно, ожидание затягивалось, и люди в отряде постепенно стали нервничать, принялись строить самые разные предположения о возможных причинах задержки приезда командира, причем эти предположения были одно мрачнее другого. Увы, но в таких случаях на хорошее обычно не думаешь…

К тому времени, как Арх в сопровождении дюжины охранников появился перед давно ожидающими его людьми, те уже перестали надеяться, что увидят его живым. Что ни говори, но опоздание на сутки - это немало, и просто так, без серьезной на то причины люди обычно не задерживаются. Но, как выяснилось, все оказалось с точностью до наоборот: оказывается, еще вчера командира и сопровождавших его людей в дороге застал дождь, и оттого молодой аристократ решил переждать непогоду на постоялом дворе, под надежной крышей - это куда лучше, чем мокнуть под дождем! Ну, а то, что к ожидающим его людям он опоздает более чем на сутки - подобное посланца Хозяина, похоже, волновало меньше всего. При виде мокрых и усталых людей новоявленный командир чуть брезгливо поморщился, и это мимолетная гримаса не укрылась от глаз тех, кто должен был перейти в его подчинение, и, естественно, что подобное уже с самых первых минут никак не прибавило симпатий к вновь прибывшему. Что ни говори, но отношение к тому или иному человеку складывается из таких вот… мелочей.

Олее, как и остальным в этой ситуации, было сложно остаться беспристрастным свидетелем - за сутки ожидания она, как и ее спутники, устала, насквозь вымокла и здорово замерзла, и оттого с чувством глухого раздражения встретила долгожданное появление командира, на котором был надет плотный и теплый плащ, надежно защищавший дорогую одежду красавчика от влаги. Впрочем, надо признать, что и мужчины в отряде, похоже, испытывали к появившемуся командиру точно такие же чувства.

К тому же, как выяснилось, командир и не думал извиняться перед ожидавшими его людьми за свое опоздание, - дескать, что тут такого, все равно без меня вы бы не отправились никуда! В конце концов, это именно меня назначили командовать отрядом, так что я поступаю так, как считаю нужным, а ваше недовольство интересует меня не больше, чем скрип старого башмака. Подчиненные и так обязаны подчиняться старшему, не задавая лишних вопросов. Надеюсь, это понятно каждому?

Ну, что тут скажешь? Только одно: особого расположения к приехавшему все это вызвать никак не могло.

К тому же Арх, этот с опозданием объявившийся командир, был, без сомнения, из высокородных, что накладывало определенный отпечаток на его отношения с подчиненными. Все его поведение как бы говорило: дескать, прислали сюда аристократа, высокородного господина, и все остальные перед ним должны трепетать. Даже в обращении Арха с людьми проскальзывало: держитесь от меня на расстоянии, я вам не ровня - сами должны соображать, кто вы, и кто я!.. То, что послушно, верно и преданно несете свою службу - хорошо, тем более что вам за это деньги платят, но в отношении меня попрошу выказывать должное уважение, соответствующее моему званию! Кроме того, исполняйте мои приказы без задержки, не выношу промедления от подчиненных!..

Впрочем, позже, из разговоров мужчин Олея поняла - все же Арх разбирался в воинском деле. Ну, это понятно - неумеху Хозяин вряд ли бы поставил командовать отрядом, да еще в столь ответственном деле, хотя все равно непонятно - зачем им такой приметный командир? Бесспорно, внешне Арх очень красив, и хорошо это знает, недаром он почти не обращал внимания на восхищенные взгляды встречающихся на их пути женщин - как видно, привык к подобному, и, более того, воспринимал это как должное. Но ведь такая яркая внешность может запомниться не только дамам, но запасть в память и куда более внимательному взгляду.

Еще одно не понравилось людям: когда Арх приехал к ним, его сопровождала охрана численностью чуть ли не в дюжину воинов. И хотя красавчик чуть позже царственным жестом отправил их всех домой, оставив при себе только одного слугу, все одно общее мнение было таким: так дела не делаются! Этот тип - он что, не понимает самых простых вещей? Олея слышала, как кто-то из ее спутников ругнулся сквозь зубы - дескать, разве можно так поступать? Сказано же было: об их группе никто из посторонних не должен знать, они должны продвигаться тихо и незаметно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, а этот господин заявляется в сопровождении многочисленной свиты, проще говоря, в присутствии немалого количества глаз и ушей! Где уверенность, что никто из сопровождения красавчика не сболтнет (пусть даже и случайно) об увиденной ими группе людей кому-то из своих родных или знакомых? Что ни говори, но подобные поездки в чужие страны обычно никак не афишируются, держатся в тайне, к месту сбора не ведут свою охрану, и уж тем более никак не демонстрируют вымокший под дождем отряд множеству, по сути, посторонних людей. Н-да, иным словом, как откровенная глупость, подобное назвать никак нельзя.

Что же касается его слуги… Неприметный серый человечек с маловыразительным лицом, все время находящийся возле хозяина и выполняющий все его приказы. Казалось невозможным, что этот мелкий типчик с преданным взглядом мог иметь собственное мнение, или же какое-то свое желание, отличное от воли хозяина. Не было ни одной мелочи, которую не предусмотрел бы для своего господина этот невзрачный человечишка.

Вот и сейчас, когда отряд остановился для отдыха, слуга расстелил на земле в затененном месте что-то вроде небольшого коврика, чтоб хозяину было удобнее перевести дух после утомительной езды по дорогам, разложил перед ним еду, а сам тем временем отвел в сторону коня своего господина. Сейчас слуга занимается тем, что поправляет дорогую конскую сбрую, вытирает шелковистую шкуру дорогого животного… Позавидуешь! Заботливый человек, только вот, на взгляд Олеи, даже слишком заботливый. Можно сказать, нарочито заботливый… Хотя кто может знать, как именно ведут себя с господами слуги высокородных? Недаром в отряде на слугу красавчика почти не обращали внимания - это так, мелкая сошка, которую можно не брать в расчет. Даже о том, что у этой неприметной серой мыши - слуги Арха есть имя, и что этого слугу звать Юрл - о том узнали походя, между делом. Почему? Просто это было никому не интересно.

Неподалеку, сидя на земле, жадно пил воду из фляжки тот самый человек, которого Олея назвала про себя Лисьей Мордой. К нему обращались только по кличке - Рыжак, как видно, из-за чуть рыжеватого цвета его волос. Что можно сказать об этом типе? Если коротко, то такого жадного и скаредного человека Олея раньше не встречала. За деньги Рыжак готов пойти на все, что угодно, копил монету к монете, собирал, как он выражался, "на безбедную старость", но, по мнению молодой женщины, он и в старости сто раз подумает, прежде чем потратить хоть одну мелкую монетку. Его даже не назвать жмотом - это, скорей, настоящий скряга. Олея, и без того не питающая особой привязанности к Рыжаку, стала испытывать к нему едва ли не ненависть после одной, казалось бы, весьма незначительной истории.

Тогда они еще передвигались по дорогам родной страны, и однажды остановились на дневной отдых в лесу, на большой поляне у дороги. Как видно, в том удобном месте нередко останавливались проезжающие - недаром на ветках елей вокруг поляны, то и дело мелькали рыжие беличьи хвосты. Наверное, неподалеку в лесу и ежики находятся, рассчитывая, что после ухода людей на земле отыщется что-то съестное. Дело в том, что нередко проезжающие, покидая места отдыха, специально оставляли немного еды для ублажения лесных духов, надеясь на то, что подобное подношение поможет сделать дорогу более безопасной. Ну, проявить уважение к лесным духам, дело, конечно, хорошее и нужное, однако вместе с тем, отчего бы и не побаловать лесных зверушек? Оттого, видно, в том месте они были доверчивые, не очень боялись людей. Некоторые из белок даже спускались по стволу вниз, не чувствуя опасности от тех дружелюбных существ, которые всегда оставляли им что-то вкусное…

Одна из таких белочек прыгнула на ладонь Олеи, куда та насыпала горсть семечек - этого нехитрого лакомства на одном из встреченных по дороге рынков все накупили себе едва ли не полные карманы. Сейчас было так забавно смотреть на то, как ловко белка шелушит семечки! Олея не могла сдержать улыбки, наблюдая за зверьком. Маленький теплый комочек был столь трогательно-нежным, что, глядя на то, как ловко белочка управляется с угощением, невольно улыбались даже мужчины. Внезапно белочка, чего-то испугавшись, метнулась прочь, назад, на дерево, но тут в воздухе свистнул летящий нож, и в тот же миг маленькое тельце зверька оказалось пришпиленным к толстому стволу сосны…

Кажется, этот поступок Рыжака возмутил даже мужчин, не говоря об Олее, у которой при виде подобного зрелища из глаз брызнули слезы. Рыжак же, довольно сопя, свернул дергающейся белке голову и ловко содрал шкурку со зверька. На возмущенный вопрос "Зачем? Сейчас мех еще не годится на продажу!..", Рыжак лишь хмыкнул - пригодится! После он, и верно, продал шкурку излишне доверчивого зверька за самую мелкую медную монетку какому-то умельцу, малевавшему картины на рынках. После Рыжак заявил: из беличьей шкурки делают кисти для рисования, а мне лишнюю деньгу заиметь не помешает!.. Дескать, непонятно, с чего это вы все разорались: зверья на свете много, у каждого вас есть одежда из меха, так что нефиг проявлять недовольство - одной тварью больше, одной меньше, а у бедного человека лишняя монетка в кошелек упала…

Возможно, все именно так и есть, но все же в этих словах Рыжака была какая-то неправильность. Никто не спорит: у всех, кто живет в северных странах, есть что-то из мехов -стоит вспомнить хотя бы ту шубу из соболя, которую Олее родители подарили на свадьбу, и которую так хотела забрать себе старшая дочь Серио. Кто бы и что ни говорил, но понятно одно - при тех морозных зимах, что стоят в родной стране Олеи, без меховой или шерстяной одежды людям не обойтись. Однако обычно эти самые меха добывались на охоте, а тут доверчивое существо само пришло к человеку… Судя по всему, белка поступала так частенько - она привыкла к тем людям, кто время от времени появлялся на поляне в лесу, стала доверять им, и вот результат… Олея никак не могла забыть трогательное создание, пригвожденное ножом к дереву, и каждый раз при том воспоминании сердце молодой женщины сжималось от боли, а к Рыжаку с той поры она испытывала нечто, похожее на стойкое отвращение…

А сейчас мимо Олеи прошел Сандр, специально проведя своей ладонью по бедру женщины. Вот тварь! Недаром про себя иным словом, как кобель, Олея этого человека не называла. Великий охотник до женского пола, этот наглый тип был абсолютно уверен, что рано или поздно, но Олея будет им покорена, и теперь таким вот хамским образом пытался привлечь ее внимание, а уж от его пошлых шуток и грязных намеков женщину уже передергивало. Правда, от дальнейших посягательств Сандра удерживало постоянное присутствие Бела рядом с Олеей, да еще этому крайне самоуверенному типу хорошо помнился строгий приказ Хозяина насчет молодой женщины.

Олея хорошо понимала, что для Сандра главное - самоутвердиться, показать всем, что перед ним не может устоять не одна женщина. И вообще, по твердому убеждению Сандра, баба должна бояться мужика, а не то выйдет из повиновения. В общем, врезать капризничающей девке по морде, или же хорошенько приложить ее головой об стенку, чтоб стала уступчивей - для Сандра подобное вполне естественно. А что - бьет, значит, любит… Олея замечала по множеству мелких деталей, что этот симпатичный и улыбчивый с виду мужчина, балагур и весельчак, может быть не просто жесток, а даже излишне жесток. Именно оттого в глубине души молодая женщина не просто боялась Сандра, а, можно сказать, почти ненавидела его, так же, как и Рыжака.

И, тем не менее, в отношении Олеи к Сандру присутствовало и нечто иное: дело в том, внешне этот наглый тип чем-то здорово смахивал на Серио, и как раз именно это казалось женщине самым неприятным, и вызывало что-то похожее на недоумение. У этих двух мужчин - у Сандра и Серио было нечто общее не только в лице, но и в манере поведения, и даже в отношении к жизни. Удивительным было то, что те черты характера, что Олея любила, оправдывала, и считала вполне естественными у Серио - они же вызывали у нее резкое отторжение при одном только взгляде на Сандра. Да и по кое-каким ухваткам Сандр походил на бывшего мужа Олеи, можно сказать, один в один. Наверное, именно оттого женщина старалась лишний раз даже не смотреть в сторону Сандра, чтоб не вспоминать с горечью о Серио…

А вот неподалеку присел на траву Иннасин-Оббо, единственный колдун в их небольшом отряде, тот самый лысый человек, что сумел пробудить в Олее чужую память. Непонятно, каким колдовством он владел, но мужчины в отряде относились к нему с должным уважением, и лишний раз старались не перечить. Что же касается Олеи, то она, с детства боявшаяся всякого колдовства и магии, на всякий случай старалась держаться от этого человека со смуглой кожей как можно дальше. Впрочем, колдун и сам вел себя несколько обособленно, никого из отряда особо не выделял, в разговоры не лез, больше помалкивал. Это был довольно сдержанный, спокойный человек, который, однако, не выносил панибратства, да и друзей тут у него не было. Олея уже поняла, что колдун считает себя кем-то вроде палочки-выручалочки, который вступит в действие лишь тогда, когда остальные не будут знать, как им следует поступать дальше, а до того времени пусть все идет своим путем. И еще молодая женщина отчего-то была уверена, что этот человек точно так же, как и она, тоскует по родному дому, и тоже не может туда вернуться. Отчего она так решила? Трудно сказать, просто отчего-то была уверена в этом.

Ох, как же хочется пить, тем более что в ее фляжке нет ни капли воды - закончилась более двух часов назад… Надо наполнить флягу, да и самой напиться, как говорится, от пуза… В этих местах женщина впервые столкнулась с тем, что кое-где воду для путешественников отпускали только за деньги. Вначале подобное просто не укладывалось у нее в голове - как же так, ведь это же вода, и ее полно!, но потом поняла, что здесь не ее родной Север, где хватает рек и озер, и где колодцы с водой даже в городах находятся на каждой улице. В Маргале же все не так: здесь, в особо засушливых местах, воды хватало только для проживающих там людей, и оттого живительная влага тут считалась товаром, за который можно получить деньги. На Юге многое не похоже на то, что она ранее считала вполне естественным, так что не следует подходить со своими мерками к порядкам чужих стран. Например, сейчас путешественникам стоит только поблагодарить всех богов за то, что на пути отряда встретилась эта речка.

Хотя одно слово, что речка, в самом глубоком месте воды было меньше, чем по колено, но все равно - хорошо… Прохладная вода смыла дорожную пыль с лица, напоила, на мгновение дала чуть позабытое ощущение покоя… Стоять бы так подольше, и не возвращаться назад… Где-то позади гомонили мужчины, но не хотелось оборачиваться - ведь если прикрыть глаза, то может показаться что ты дома, а не в чужой стране…

Олея набрала во флягу воды, оглянулась назад… Понятно, отчего сзади раздается небольшой шум - уходят те люди, что пришли на площадку раньше их отряда. Передохнули, и двинулись в дорогу, несмотря на дневную жару. Торопятся, как видно, или дела какие неотложные… Ну, счастливого пути вам, люди, а у их отряда пока есть короткое время для того, чтоб в одиночестве перевести дух, но скоро и они вновь двинуться в путь.

Подошел Бел, встал рядом, тоже набирает воду во фляжки. Они у него весьма объемные, побольше, чем та, что сейчас в руках у Олеи…

- Эй…

- Что тебе? - обернулась женщина к Белу.

- Забирай… - Бел протягивал Олее одну из фляжек с водой.

- Зачем?

- Бери, тебе говорят! Пусть у тебя будет пара фляжек. И учти - до лошади ее дотащишь сама.

Женщина растерялась - подобное она никак не ожидала услышать.

- Вообще-то у меня есть фляга…

- Верно, есть, но только одна. Ты же, как я успел заметить, жару не очень хорошо переносишь, воду пьешь в немалом количестве - дорожная пыль, как видно, горло забивает… Такое случается. А с двумя флягами тебе в дороге полегче будет.

Олея не знала, что ей сказать - такая забота ее искренне тронула.

- Спасибо…

- Не за что.

- А сам как?

- Мне в жару требуется куда меньше воды. К тому же мне Хозяин велел приглядывать за тобой, и именно этим я и занимаюсь… - равнодушно уронил Бел.

Внезапно Олее стало обидно, хотя обижаться было вроде не на что. Бел просто очень исполнительный человек, и с полной ответственностью делает порученное ему дело. Заботится, как бы с той, которую ему поручили охранять, чего не случилось - вот тогда Хозяин по голове точно не погладит… Ох, мужики, ну что вы за люди!? Ведь мог Бел хотя бы в шутку сказать нечто вроде того, что, мол, проявляю к тебе внимание согласно веяниям души, так нет же - вместо того спокойно выдает женщине то, что думает в действительности! Что ж, хотя бы все честно: он ей не нянька, а, можно сказать, надзиратель, и честно выполняет свои обязанности насчет охраны здоровья своей подопечной…

А вот Серио дал бы ей в жару дополнительную фляжку с водой? Хм, вопрос… Пожалуй, если его попросить, то, конечно, водой Серио бы поделился - в этом сомнений нет, только вот фляжку все одно оставил бы у себя. На всякий случай…

За спиной опять послышался конский топот. Олея и Бел одновременно оглянулись - к стоянке только что подъехали два всадника, и, спросив разрешения, спешились. Тоже, видно, решили перевести дух после тяжелой дороги.

Чуть прикрыв глаза рукой от солнца, Олея смотрела на приехавших людей. Крепкие парни, обоим за тридцать, у них хорошие кони, да и одежда на людях не из дешевых… Ясно, что едут не просто так, а по делу - на таких деловитых молодцов женщина уже успела насмотреться за последние дни.

Бел тоже взглянул на приезжих, чуть задержал на них взгляд, отвернулся, и вновь стал смотреть на медленно текущую воду. Немного помолчав, он обратился к Олее.

- Слышь, если тебя не затруднит, то отнеси и мою флягу на место. Тут такое дело… В общем, мне надо ненадолго отлучиться.

- Конечно, отнесу, не вопрос…

Чуть позже, укладывая фляги с водой в седельные сумки, женщина вновь покосилась на вновь прибывших. Обычные люди, к тому же - вот диво!, оба, оказывается, также были из ее родной страны - светловолосые, голубоглазые, общительные… Тоже, как видно, успели стосковаться по соотечественникам - недаром оба парня уже нашли общий язык с Сандром, о чем-то весело треплются, того и гляди общих знакомых отыскивать примутся…

Женщина даже не поняла, откуда возле веселой троицы возник Бел. Казалось, он появился прямо из воздуха за спиной высокого крепыша - одного из двух приехавших парней. Тот как раз, похохатывая, выслушивал какую-то скабрезную шутку Сандра, и, по всей видимости, не заметил неслышно подошедшего к ним мужчину. Бел же опустил свою крепкую руку на плечо жизнерадостного парня.

- Ну, здравствуй, старый друг. Сколько лет, сколько зим…

Крепыш повернулся и оказался лицом к лицу с Белом. Еще миг - и на лице приехавшего появилась не то улыбка, не то ухмылка, причем радостная и в то же время очень неприятная. Было понятно - парень никак не ожидал увидеть здесь стоящего рядом Бела, однако нельзя сказать, что крепыш остался недоволен увиденным. Как раз наоборот - кажется, появление Бела оказалось для парня приятной неожиданностью.

- Надо же, какая встреча! - чуть насмешливо протянул светловолосый крепыш. - Вот это да! Не думал, что здесь увижу тебя! Я не просто рад нашей встрече, а очень рад. Надеюсь, ты испытываешь те же чувства. Надо признать - давненько мы не встречались. Признайся: твои… - и больше он ничего не успел сказать оттого, что Бел одним точным движением, почти без замаха, вогнал длинный узкий нож по самую рукоятку прямо в сердце светловолосого парня. Тот споткнулся на полуслове, и, держась руками за грудь, стал медленно оседать на землю.

Второй из приехавших, увидев, что стало с его товарищем, молча кинулся к своему коню, но не успел сделать и пару шагов - его догнал второй нож, вошедший бегущему точнехонько под лопатку. На подломившихся ногах мужчина рухнул на землю. Судя по всему Бел, как и Рыжак, был мастер метать ножи…

Все произошло так быстро, что никто не успел произнести ни слова. Впрочем, общая растерянность длилась недолго.

- Что это такое? - вскочил со своего коврика Арх. - В чем дело?

- Ты что, сбрендил? - растерянно спросил кто-то из мужчин. - Это что значит?

- Прежде всего это значит, что за нами могли следить… - Бел присел возле неподвижно лежащего крепыша. - Этот гад сейчас бы от нас ни за что не отстал… Слава всем Богам, сдох.

- Требую объяснений! - рявкнул Арх. - В чем дело? Что означают эти слова - за нами могли следить?

- Дело в том, что я знаю этого человека. Вернее, знал… - Бел встал и потыкал носком сапога неподвижное тело мужчины. - Сталкивался с ним уже. Надо признать - сволочь еще та.

- С чего ты взял, будто от этих парней можно было ожидать неприятностей? - требовательно спросил Сандр. - Мне они показались нормальными пацанами…

- Вот именно - показались… Думаете, он просто так к нам подъехал, передохнуть после дороги? Как же… Поверьте, просто так этот подонок не появляется - за ним всегда тянется довольно гнусный хвост… Сколько хороших парней загубила эта сволочь - об этом даже думать тошно! Вот дерьмо! Если б я только мог, то убил бы его еще не раз. Не знаю, на кого он сейчас работает, но встреча с этим типом ни к чему хорошему привести не могла. И еще у меня к нему давний счет: из-за этого человека погиб мой друг.

- Мне нет никакого дела до твоего друга! - Арх от возмущения не находил слов. - Ты поставил под удар наше дело! Кто тебе позволил проливать кровь, да еще проделывать это чуть ли не виду у всех? Тебе что, голову напекло?

- Боюсь, он бы первым пролил нашу кровь - он это умеет. А так я его опередил: ни он, ни его друг-приятель не ожидали нападения…

- Если этот человек действительно так опасен, и появился около нас не просто так, то его следовало для начала хотя бы допросить!

- Ничего бы он нам не сказал.

- Думаю, Иннасин-Оббо сумел бы развязать ему язык!

- Я об этом не подумал.

- Заметно! Башки на плечах у тебя точно нет, задницей думаешь! И что за народ такой здесь подобрался - лишь бы дух из кого выпустить! Да уж, подсунули мне в подчинение таких людей, что ни порядка, ни приказов знать не желают!.. Ладно, об этом чуть позже… - раздражению Арха, кажется, не было предела. - Пока же надо навести здесь порядок! И чтоб на площадке никаких следов не осталось!

- Да, Бел… - протянул Сандр. - Никогда не знаешь, что от тебя можно ожидать! То лишний раз слова не скажешь, то режешь всех подряд! Без разбора…

- Сейчас… Э, не вздумай вытаскивать!.. - рыкнул Бел на Рыжака, который протянул, было, свою руку к ножу в теле убитого. - Сдурел? Хочешь, чтоб все вокруг было кровью залито?

- И что теперь с этими дохляками делать прикажешь? - зло огрызнулся тот. - Земля сухая, да и яму для двоих выкопать не успеем - каждую минуту сюда могут подъехать люди…

- Их туда, в кусты… - кивнул головой Бел.

- Какие кусты?! Разве в этих прутьях можно чего спрятать?!

- А ну, хватит! - терпение у Арха подходило к концу. - Принимайтесь за дело, и начинайте побыстрей шевелить своими ленивыми задницами, пока на дороге никто не объявился. Чего ждете? Время дорого! Бел, это прежде всего относится к тебе - раз наследил, то и убирай за собой, и чтоб кровью тут даже не пахло! Быстро за дело! Живо все тут зачистить! Юрл, и ты им помоги - нечего стоять без дела и глазами хлопать!

Красавчик мог бы и не кричать, не поторапливать людей - те и без того действовали весьма слаженно. Бел, Сандр и Юрл - кинувшийся к ним на помощь безмолвный слуга командира, они втроем шустро перетащили тела убитых в кусты, что росли неподалеку от стоянки. Трупы перетащили быстро, хотя не сказать, что подобное далось легко - все же крепкие высокие мужчины весили немало. Несколько невысоких кустиков, покрытых узкими листьями, конечно, вряд ли могли скрыть тела двух людей, но, похоже, спутников Олеи это особо не беспокоило. Рыжак тем временем обыскивал те седельные сумки, что находились на лошадях только что убитых людей.

Вернувшись, Бел присыпал пылью и песком пятна крови на сухой земле и траве, но этого ему, похоже, показалось мало, и он растер на тех местах конские яблоки, или, проще говоря, лошадиный навоз. Понятно, для чего: если у того, кто приедет после них на эту площадку, с собой будут собаки, то свежую кровь они учуют сразу, а вот резкая вонь свежего навоза может неплохо забить запах крови. Хотя тела убитых тоже спрятать сложно…

Потом Бел долго мыл руки в реке, а когда вернулся назад, то ни в его лице, ни в поведении не было ни малейших следов раскаяния. Однако, не меньше, чем сам поступок Бела, женщину удивляло его непонятное спокойствие. В лице мужчины ничего не изменилось, и даже более того - казалось, что Бел даже доволен своим поступком. Ужас! А ведь этот человек раньше казался Олее столь выдержанным и невозмутимым! Правильно люди говорят о том, что именно в тихом омуте и водится всякая нечисть!..

Все это время Олея неподвижно простояла на месте, держа своего коня за повод, и отстраненно наблюдала за тем, как ловко мужчины управляются, заметая следы убийства. Не в первый раз, как видно, этим занимаются… Молодая женщина была не просто перепугана - потрясена. Мертвых людей Олея, разумеется, видела и раньше, но вот чтоб на ее глазах хладнокровно совершалось жестокое убийство… Это страшно само по себе, но особо ее испугало то, что мужчины восприняли подобное довольно обыденно, причем отнеслись к этому не как к преступлению, а как досадной и непонятной помехе в дороге, к тому, что они должны тратить время, первоначально отведенное им на отдых для того, чтоб скрыть следы произошедшего преступления. Да что же это такое?!

Олея не была трусихой, но от увиденного она с трудом пришла в себя, можно сказать, что у нее чуть не подогнулись колени. Больше всего Олее хотелось сию же секунду вскочить на своего коня, и, не оглядываясь, умчаться как можно дальше от этого жуткого места, но она прекрасно понимала, что сделать подобное ей никто не позволит. Даже если она успеет отъехать отсюда, то вряд ли сможет оказаться от места стоянки больше, чем на версту - догонят, и неизвестно, что с ней будет дальше. Мужчины в отряде сейчас явно не настроены на доброту и всепрощение… К тому же в ушах Олеи все еще стоял свист летящего ножа и звук, с которым он вонзался в живую плоть… Пресветлые Боги, среди каких страшных людей она оказалась!

Когда же все мужчины вновь собрались вместе, Сандр протянул Арху небольшую овальную пластинку:

- Вот, нашли у этого, которого Бел первым завалил… Похоже, подлинный.

- Так… - командир повертел в пальцах пластинку. - Этого еще не хватало! Интересно… Действительно, подлинный. А у второго что?

- Ничего. Так, всякая мелочь…

- Что именно?

- Деньги, одежда, оружие, кое-какие украшения… Больше ничего. Но вот это!.. - Сандр протянул командиру два мешочка с деньгами. - Бедняками парней никак не назовешь. В одном золото, а в другом серебро и разменная медь…

- То есть у второго знака тайной стражи не было?

- Нет. Мы его тщательно обыскали. Может, второй мужик и не при делах был…

- Я видел, что вы с ними успели переговорить. О чем речь шла?

- Да так… Можно сказать, ни о чем. Они сказали, что рады встрече - не всегда на чужбине дороги сходятся с соплеменниками…

- Не говорили, куда едут?

- Сказали то же, что и мы: направляются по делам…

- Понятно… - Арх еще раз посмотрел на овальную пластинку, и сунул ее себе в карман. - Значит, тайная стража в курсе… Это мне совсем не нравится. Рыжак, что ты нашел в их седельных сумках?

- Почти все то же: одежда, оружие, кое-какая еда…

- Значит, ничего… Бел, этих людей обязательно надо было убивать? - в голосе Арха было нескрываемое раздражение.

- Иначе никак… - спокойно ответил тот. - Думаю, что тот парень к нам не просто так подъехал. Это такой тип - без мыла куда угодно влезет. Он, без сомнения, к нам или в попутчики сумел бы напроситься, или же просто ехал бы в отдалении. Правда, со мной он явно не рассчитывал столкнуться… Хотя, конечно, признаю: вполне может быть такое, что я поторопился. Если хотите знать мое мнение, то нам с этого момента надо быть поосторожнее. Этот парень в одиночестве обычно не ходит…

- Кажется, сюда кто-то едет… - Рыжак всмотрелся вдаль. - Тревога! Вон, позади да дороге вроде бы пыль поднимается…

Через несколько минут отряд ушел со стоянки. К тому времени тела убитых в кустах были забросаны ветками и сухой травой. Конечно, наткнуться на них мог любой из тех, кто на этой площадке остановился бы на отдых, и оттого Иннасин-Оббо наложил на тела убитых нечто вроде морока, или заклятия невидимости. Правда, долго тот морок не продержится, но все же в течение трех дней не даст возможности постороннему глазу заметить ни кусты у площадки, ни тела людей под ними… Понятно, если у кого из проезжающих с собой будут собаки, то тут не спасет никакое колдовство. Плохо придется и в том случае, если среди тех, кто остановится на этой площадке, окажется некто, обладающий колдовскими знаниями - он тоже поймет, в чем дело, может снять невидимость…

От лошадей убитых людей тоже избавились самым простым способом - колдун направил их за речку. Там они пробегут несколько верст и остановятся где-нибудь неподалеку от реки. Можно не сомневаться: кто-либо их обязательно подберет, уведет куда подальше от этих мест - все же хорошие лошади представляют собой немалую ценность в любой стране. Ну, а если же кто-то из добросердечных или излишне честных людей вздумает искать хозяев убежавших лошадей… Тогда главное, чтоб отряд к тому времени оказался как можно дальше отсюда.

Отъехав на приличное расстояние, на всякий случай свернули на объездную дорогу. Кто знает, не пойдет ли за ними погоня? Увы, но нет никакой ясности в том, что представляют из себя те люди, которые сейчас приближаются к стоянке. Возможно, это простые путники, и они даже не остановятся в том месте на отдых, но вполне может оказаться и так, что это именно те, о которых предупреждал Бел - имеющими отношение к тайной страже, а от таких людей им надо держаться как можно дальше.

Олея, сама не отдавая в том отчета, старалась находиться как можно дальше от Бела, хотя это получалось плохо. За все время, прошедшее после убийства, она не произнесла ни слова, да и что тут можно сказать?! Только одно - жалко парней, так глупо погибли…

Женщина то и дело поглядывала на Бела, по-прежнему ехавшего около нее. Все такой же спокойный, даже равнодушный, и это после того, как он только что пролил чужую кровь!.. И ведь никто в этом отряде не считает убийство двоих людей чем-то особенным, выходящим за рамки обычного поведения! Скорей, у ее спутников присутствовала досада на то, что пришлось поменять какие-то планы, но уж никак не страх и собственная вина оттого, что на их глазах только что были убиты два человека, а они не остановили убийцу! Более того - восприняли все произошедшее как вполне нормальное явление. Конечно, падать в обморок, или же проливать слезы Олея не собиралась - не та вокруг компания, когда прилюдно можно проявлять свои истинные чувства, но в горле у нее будто встал сухой ком. Вновь подумалось: с какими же жуткими и безжалостными людьми свела ее жизнь!

Бел… Такой жестокости и такого хладнокровия от этого меланхолично-спокойного человека она никак не ожидала. Раньше он казался ей немного отличным от других людей в отряде, иным, более добрым, но теперь Олея поняла - этот тип такой же, как и все остальные, и разница лишь в том, что он лучше, чем другие, умеет маскироваться. Сейчас Бел, ехавший неподалеку от нее, несколько раз покосился в сторону женщины, но, как обычно, не произнес ни слова. Да чтоб ты навек онемел! - с внезапной злостью подумалось Олее. Ведь две души загубил, а сам и бровью не поведет! Впрочем, и остальные ничуть не лучше…

Тайная стража… О ней Олея слышала не раз. Кто-то говорил о ней с восхищением, а кто-то со страхом и неприязнью. Тайные стражи - это не те люди, что следят за порядком на улицах, для этого имеются обычные стражники. Обязанностью тайной стражи была защита интересов государства от врагов, брали туда далеко не всех, и, по слухам, те ребята - тайные стражи, в выборе действий не колебались, службу свою несли жестко, с противниками не церемонились. Стар, отец Олеи, отзывался о тех людях, что служат в тайной страже, с большим уважением - дескать, работа у парней не сахар, ведь всегда найдется немало желающих наложить свою жадную лапу на большую и богатую страну, так что ухо надо востро держать. Да и потом, чего стоит государство, если оно не сумеет защитить своих подданных от иноземных посягательств?!

Правда, ни с одним из таких людей ни Олее, ни Стару встречаться не доводилось, и вот сегодня женщина воочию увидела, как двоих стражей убили у нее прямо на глазах. Можно сказать, ребята погибли на боевом посту…

Еще Олея слыхивала о том, что у каждого из тех, кто служит в тайной страже, при себе есть особый значок, при предъявлении которого этим людям должны были оказывать всяческую помощь, причем отказ в помощи владельцу значка могли признать серьезным преступлением. А вот если кто-то набирался дерзости и самовольно изготавливал себе подобный значок, да еще и пытался воспользоваться им, чтоб раздобыть себе какие-то блага… Как ни жутковато это звучит, но за подобное полагалась плаха.

Олея впервые увидела этот значок в руках Арха, когда тот раздраженно крутил пластинку в своих пальцах. Знак тайной стражи… Изготовленный из светлого металла небольшой овал, чуть заостренный книзу… Еще на нем было вытеснено что-то вроде меча или кинжала… К сожалению, лучше рассмотреть значок тайной стражи у Олеи не получилось - ей в руки давать эту пластинку никто не собирался, так что пришлось довольствоваться тем, что она сумела рассмотреть издали.

Наверное, уже в сотый раз Олея подумала: о, Великие Боги, как же получилось так, что она оказалась в этом отряде, который направлялся неизвестно куда?! И ведь винить, кажется, некого, оказалась тут по собственному решению и согласию, пусть даже и вынужденному…

Ох, Серио, Серио, а ведь в основе этого согласия лежит твое бесконечное потакание своей дочке и стремление скрыть от всех ее грехи. В голове поневоле крутилась одна и та же мысль: бывший муж, как же дорого я плачу за твое решение наказать меня за то, что пожелала выйти из твоего повиновения, а заодно и за то, что стала тебе перечить, и высказала все, что накипело в душе… Боюсь, что последствия твоего решения расстаться со мной ничего хорошего никому не принесли.

До вечера маленький обряд успел отмахать немалое расстояние. На отдых остановились лишь тогда, когда солнце почти скрылось за горизонтом. По счастью, к тому времени они успели добраться до селенья, где был постоялый двор, так что можно было передохнуть и поговорить.

Позже, сидя в укромном уголке общего зала, Бел негромко рассказывал о том, откуда он знает того парня, которого сегодня убил. По его словам, с этим человеком у него давние счеты, хотя в свое время они считались чуть ли не друзьями, и у них была своя компания, свои дела, общие интересы (причем Олее оставалось только догадываться, что это была за теплая шайка-лейка). Правда, потом внезапно получилось так, что стражники повязали почти всех, только трое и уцелели - Бел, его друг и этот крепыш… Что ж, бывает и такое. Время шло, и постепенно все вновь стало становиться на свои места, парни начали заниматься привычным делом, о прошлом старались не вспоминать - и вдруг стражники вновь накрыли всю их компашку. Взяли всех, кроме Бела - тот уцелел случайно, просто в тот вечер немного опоздал, задержавшись у знакомой дамы, а когда вернулся… В общем, к тому времени он застал картину общего разгрома: кто-то из его друзей-товарищей был убит, а остальные - за решеткой. Позже его другу удалось передать Белу письмо из-за тюремных стен, где тот написал, кто именно виновен во всех бедах, и просил наказать предателя - того самого крепыша. Ну, друга через несколько дней вздернули на рыночной площади, а Белу пришлось бежать - за ним тоже охотились, так что просьбу погибшего друга в то время он так и не выполнил. Только ему и оставалось, что несколько лет блуждать по чужбине, и страстно мечтать встретиться с бывшим приятелем.

Позже, вернувшись на родину, он несколько раз выходил на след крепыша, но найти его так и не сумел, зато в полной мере понял, как лихо парень умудрился наследить в разных местах. Причем действовал он всегда одинаково: умело втирался в доверие к нужным людям, выяснял всю их подноготную, а потом наводил стражу. Каждый раз все заканчивалось одинаково: кого-то убивали, кого-то позже казнили в назидание, а кто пропадал бесследно в тюрьмах да на каторге… Однако как Бел ни старался, а за все эти годы найти бывшего друга-приятеля так и не смог. И вот неожиданная встреча на дороге…

Да, он признает: был не совсем прав, не смог сдержаться, но просит его понять - просто иначе не мог поступить. К тому же убитый был из числа тех людей, что любому в душу сумеют проскользнуть - на это Бел уже успел насмотреться.

И потом, в тот момент Бел как рассуждал: ну, взяли бы мы этих парней, и что бы с ними стали делать дальше? Допрашивать на виду у проезжих? Вряд ли это можно делать на открытом месте, а иначе крепыша не расколоть… Увы, но о том, что среди отряда есть колдун, который может разговорить подозреваемых - в тот момент об этом Бел не думал. И еще ему очень не хотелось, чтоб в очередной раз крепыш от него ушел - потом его не найдешь, или снова придется долго искать. К тому же если этот тип сумеет уйти, то он, без сомнения, сумеет прокачать ситуацию, и будет знать о них все, а они о нем - ничего…

- Мы о них и сейчас ничего не знаем! - Арх еле сдерживался. - Ну, вот что: все крепко зарубите себе на носу - того, что произошло сегодня, больше повториться не должно! Если кому-то из вас что-то не нравится, или кажется подозрительным, то в первую очередь надо обращаться ко мне, а не хвататься за нож! При убитом оказался значок тайной стражи, так что в первую очередь парня надо было допросить, а уж потом выпускать из него кишки! Меня все поняли?

Ответом ему были согласные кивки - против этого возражений не было.

- Как его звали? - спросил Рыжак. - Ну, того парня, которого ты завалил?

- Дван. А вот кличка у него была Клюква. Он эту ягоду очень любил, мог горстями есть. Не понимаю, что он в этой кислятине находил…

- Не слыхал о таком… - пожал плечам и Рыжак.

- Так это ж когда было! Наверное, с тех пор парень не одну кличку сменил, и ни одно имя…

- А мне вот не совсем ясно другое… - подал голос Сандр. - То, что рассказал Бел, ну, о том, что этот парень закладывал нормальных пацанов - это относится к действиям стражников, а у убитого я нашел значок тайной стражи… Как-то не совпадает между собой, вам не кажется?

- Почему же… - протянул Рыжак. - Я вот слышал о том, что в тайную стражу, бывает, забирают самых ловких ребят из простой стражи.

- И я о чем-то таком слыхивал… - буркнул Бел.

- Тайная стража… - задумчиво произнес Иннасин-Оббо. - Если предположить, что тот молодой человек действительно оттуда…

- А откуда он еще может быть? - недовольно проскрипел Арх.

- Ну, не стоит все увиденное воспринимать однозначно, всегда следует оставлять возможность для иных версий… - чуть развел руками лысый.

- Каких еще версий? - заметно, что командир раздражался все больше и больше.

- Ну, по моим жизненным наблюдениям, точку не надо ставить до тех пор, пока в каком-то вопросе нет полной ясности… - колдун вздохнул. - В общем, в основе действий всегда надо предполагать вероятность иной причины… Так вот, повторяю: если убитый или убитые (это уже не имеет принципиального значения) действительно служат, вернее, служили в тайной страже, то это далеко не самая хорошая новость. К сожалению, если им, то бишь тайной страже Руславии, и верно, что-то стало известно о цели нашего путешествия, то, увы…

- Что значит это "увы"? - Арх по-прежнему вертел в руках овальную пластинку - значок тайного стража.

- Ну, если коротко, то мое "увы" может означать только одно - это цепкое ведомство от нас так просто не отступится.

- А может, уже отступились? - предположил Рыжак. - Раз мы этих двоих сбили, то, возможно, и тайная стража наш след потеряла!

- Очень хотелось бы надеяться! - Арх, кажется, и не думал успокаиваться.

- Я бы не стал рассчитывать на столь благостный итог - не такие доверчивые мальчики в той веселой конторе служат… - вздохнул колдун. - Уж если вцепятся, то мертвой хваткой, тяни - не отдерешь! Челюсти сомкнут, а потом так и будут висеть до смерти, только вот вопрос - до чьей… Руславия славится тем, что работнички тайной стражи о-го-го какие профессионалы! Да вы и сами о том наслышаны!

- Наслышаны… - Арх перевернул пластинку. - Тут, с обратной стороны, на металле гравировка. Изображен какой-то зверь, похож на барсука… Если мне в свое время правильно пояснили, то на значках стражей с внутренней стороны гравируется кличка, под которой этот человек служит в страже…

- Верно - кивнул Иннасин-Оббо. - Очевидно, у того стража, которого Бел отправил на тот свет, была кличка Барсук. Или что-то похожее…

- Хм, Барсук… Ладно, посмотрим, что будет дальше - решил Арх. - Все одно у нас сейчас нет иного выхода. Что касается тайной стражи, то я бы не стал сгущать краски - и на служителей, как вы изволили выразиться, "этой веселой конторы" может быть управа. А пока слушайте приказ: всем отправляться спать, и чтоб никаких разговоров ни с кем из чужаков! Выходим в путь завтра с утра пораньше. Надо как можно быстрей покинуть Маргал. Все!

Ночью, лежа без сна, Олея раздумывала, как ей поступить. Женщина понимала, что теперь, после того, как она оказалась невольным свидетелем убийства двух тайных стражей - теперь ее вряд ли отпустят на свободу, как было обещано раньше. Это даже не обсуждается - скорей, подобное следует принимать как крайне печальную реальность. Скорей всего, от нее попытаются избавиться, пусть и не сейчас, а потом, когда она приведет их на нужное место. Конечно, это произойдет именно там, когда нужда в ней отпадет. Таких очевидцев вряд ли кто отпустит на все четыре стороны, свидетели не нужны, да и лишний язык укоротить не помешает…

Что же делать? Надеяться на то, что все обойдется? Глупо. В этой ситуации выход может быть только один: ей надо бежать, и попытаться добраться до своей страны, а там явиться в тайную стражу и рассказать о гибели двух ее служителей… Дело, конечно, рискованное и опасное, но и далее оставаться среди этих мужчин не менее опасно.

Решено: именно так она и поступит, только вот как бы ей удрать половчей, причем сделать это так, чтоб за ней сразу же не бросились в погоню? Пожалуй, стоит попытаться уйти глубокой ночью, когда у всех ее невольных спутников самый сон…

Олея сделала вид, что уснула, хотя ей и на самом деле удалось подремать с часок. Проснулась, когда за стенами постоялого двора была непроглядная тьма. Немного подождала, вслушиваясь в дыхание спящих мужчин. Кажется, все в порядке, бодрствующих нет, можно уходить.

В Маргале, Олея впервые столкнулась с тем, что в здешних местах принято спать не на кроватях или лавках, а прямо на полу, и не на матрасах, а на чем-то, напоминавшем травяные коврики. Н-да, в родной северной стране на полу особо не поспишь, особенно зимой, когда в сильные морозы даже в натопленной избе частенько весьма ощутимо тянет холодом по ногам, так что в этом случае долго лежать на полу - прямой путь к сильной простуде. Правда, в этих местах непривычным считалось укладываться спать именно на кровати - в жаркие дни на полу все же попрохладнее…

На таких вот ночевках Олея постоянно располагалась у стены, едва ли не вжимаясь в нее, а неподалеку от молодой женщины, на небольшом расстоянии, обычно пристраивался Бел, что служило постоянным предметом насмешек от остальных мужчин - дескать, что ж ты, каменный, что ли? Ведь никакого внимания на блондинку под боком! Или так дотошно выполняешь приказ Хозяина? Как говорится, и сам не ам, и никому не дам… Экий ты у нас исполнительный!.. Кто знает, может, блондинку этим невниманием обижаешь? На то они и бабы, чтоб мыслить не так, как мужики… Правда, на эти колкости Бел никак не реагировал - казалось, он на них просто-напросто не обращает никакого внимания, будто совсем не слышал грубоватых подтруниваний. Вот и сейчас Бел лежал, ровно посапывая, всего лишь на расстоянии вытянутой руки от Олеи, а остальные мужчины находились дальше… Пора.

Женщина встала, и, стараясь ступать как можно тише, пошла к двери. Кажется, никто из спящих не заметил ее ухода. Уже закрывая за собой тонкую дверь, еще раз оглянулась - все спят, не шевелясь. Хорошо…

Длинный темный коридор, лишь в конце освещенный слабым огоньком масляной лампы. На цыпочках прошла мимо соседней запертой двери - там, в единственной хорошо обставленной комнате на этом постоялом дворе, спал Арх: высокородный не желал ночами находиться рядом с чернью, для него всегда снимали отдельный номер. Держа в руках сапоги, Олея босиком пробежала по коридору, осторожно спустилась вниз по скрипучей лестнице.

Тишина, никого нет, только у входа чуть горит слабый огонек лампы… Так, сейчас ей надо пробраться в конюшню, и очень хочется надеяться на то, что свою лошадь она сумеет быстро найти и незаметно вывести ее наружу…

В конюшне было темно, слышалось редкое похрапывание лошадей, но все забивал громкий храп конюха, который, вообще-то, должен был не спать, а присматривать за лошадьми. Судя по силе и крепости этого звука, конюх на ночь успел принять внутрь куда больше одного стаканчика вина. Скорей, тут речь шла о большом кувшине того дешевого пойла, от которого не морщились только заядлые выпивохи… Сейчас этот человек наслаждался заслуженным отдыхом, полагая, что его покой и сон никто не потревожит. Ну, надейся, надейся…

Подождав, пока ее глаза привыкнут к темноте конюшни, Олея пошла по длинному коридору, пытаясь отыскать свою лошадку. Повезло, вот она…

Однако стоило женщине протянуть руку к спокойно стоящей лошади, как позади нее раздался равнодушный мужской голос:

- Ты здесь что-то забыла?

Бел, скотина… Он что, видел, как она ушла? Надо же, Олея была уверена, что этот человек дрыхнет наверху, причем видит уже седьмой сон. И тут обманул! Женщина повернулась назад, к почти неразличимой в темноте фигуре.

- Ты меня напугал!

- Не стоит по ночам ходить одной. Разве ты не знаешь, что для молодой женщины это не всегда безопасно? В это время надо спать за запертыми дверями, как это обычно делают все люди, тогда и бояться не будешь.

- Что ты здесь делаешь?

- Приглядываю за тобой, или, если угодно, исполняю приказ Хозяина. Если ты уже нашла то, что искала, то пошли назад.

- Я туда больше не пойду! И тебя видеть не хочу! Убийца!

- Ты вольна думать и говорить все, что угодно, но наверх все одно пойдешь.

- Бел, дай мне уйти… Пожалуйста. Ну, подумай сам, зачем я вам нужна?

- Тебе уже ясно было сказано - ты у нас единственный проводник до места, так что на все твои просьбы я скажу только одно - пошли назад.

- А если я не сдвинусь отсюда ни на шаг?

- Заткну тебе рот, дам по башке и отнесу наверх. Все?

- Ты… ты… - у Олеи от возмущения перехватило дыхание. - Знаешь, кто ты есть на самом деле? Дрянь последняя! Что тебе сделали эти двое, которых ты убил? И так жестоко!.. Эти люди - они были лучше, чем вы! Много лучше!

- Рад за них, только говори потише, все спят. Если помнишь, сейчас глубокая ночь.

- И пускай все слышат! Тайные стражи… Они нашу страну защищают, жизни своей не жалеют, а ты…

- Каждый из нас занимается своим делом.

- Тебе что, совсем не жаль тех, кого ты убил?

- Нет, не жаль. Еще вопросы есть? Если нет, то пошли назад. Не знаю, как ты, а я что-то устал сегодня, спать хочется.

- Спать? И это после того, как ты убил двоих людей? А совесть тебя не гложет?

- Ни в коей мере. Так что если я ответил на все твои вопросы, то перестань кричать и пошли наверх.

- Ненавижу вас всех! - эти слова Олея, кажется, выдохнула из самой глубины души. - Для чего меня с собой потащили? Я ж понимаю: раз вы стражей убили, не побоялись, то мне уж тем более запросто голову снесете! Разве не так?

- Прежде всего, сбавь тон. Людей разбудишь - они, в отличие от тебя, спят. Отдыхают после трудового дня.

- Ах ты…

- Все? Закончила? Тогда пошли отсюда.

- Куда?

- Все туда же. Наверх. Уйти отсюда ты не можешь, так что часа три еще можно подремать.

- Бел, ты меня, вообще-то, слышишь? Долдонишь одно и то же, без остановки… У тебя сердце есть? Я хочу уйти отсюда, и больше не видеть никого из вас!

- Иди наверх, а я - за тобой. Присмотрю, чтоб снова не вздумала с пути сворачивать.

- Никуда я с тобой не пойду!

- Я, кажется, сказал, чтоб ты не шумела и отправилась наверх. Жду.

Обида и разочарование Олеи были столь велики, что она не сдержалось, и попыталась, было, ударить Бела, только вот ничего у нее из этого не получилось. Мужчина легко поймал в воздухе ее руки и завернул их за спину женщине.

- Не хочешь идти - не надо. Как тебе будет угодно… - Бел шагнул вперед, схватил Олею на руки, и одним движением, словно куль с мукой, перекинул ее через свое плечо, и направился к выходу из конюшни. - Тогда я тебя отнесу на место.

- Пусти меня! - задергалась Олея. - Отпусти немедленно!

- Я уже говорил тебе - не шуми, лошадей перепугаешь своими воплями.

Его беспокоит только тишина… Да, - отстраненно подумалось Олее, - да, этого типа ничем не пронять!

Но больше она ничего не успела сказать, потому что рядом раздался еще один мужской голос:

- Что тут у вас происходит?

Надо же, Сандр пожаловал! Этому-то что здесь нужно?

- Ничего… - Бел попытался, было, протиснуться мимо него, но Сандр не двигался с места, и продолжал говорить с насмешкой в голосе:

- Бел, чего это ты блондинку по конюшням таскаешь в ночное время? Да еще и на себе, а надо бы наоборот… Непорядок! Наверху-то это дело куда лучше будет, удобств побольше, да и жеребцов не меньше, чем здесь…

- Хватит болтать попусту… - процедил Бел. - Лучше дай пройти.

- Слышь, Бел… - продолжал скалить зубы Сандр, - слышь, блондинка на тебя одного - это слишком! С товарищами надо делиться! Блондинка, поверь, я ничуть не хуже Бела, а может кое в чем и превосхожу! Можешь проверить, причем прямо сейчас же - я весь в твоем распоряжении! Да и остановка располагает - перед тобой два добра молодца, вокруг темнота, да и сена хватает… Ну, чего скажешь? А может, блондинка, ты удрать решила?

- Сандр, пропусти… - в голосе Бела не было ничего, кроме равнодушия.

- Бел, тебе помощь не требуется? - в голосе Сандра было нечто такое, отчего у Олеи в испуге сжалось сердце. - Вдвоем мы враз объясним блондинке, что трепыхаться она должна только по команде, и лишь тогда, когда ей это разрешат. А уж учебу с ней мы сейчас проведем по всем правилам науки послушания…

- Отпусти меня! - из глаз Олеи брызнули слезы. - Бел, слышишь, отпусти! Я… я наверх пойду. Сама…

- Вот так-то лучше… - и Бел, не особо церемонясь, стряхнул со своего плеча женщину, так, словно она была чем-то неодушевленным. - Иди, а я следом…

- Значит, учебы не будет? - съехидничал Сандр. - Жаль, а то я уж готов приступить…

- Сегодня - нет… - покачал головой Бел. - Но если и дальше будут проблемы или какие другие взбрыкивания, то от подобной учебы я тебя, красавица, уберечь не смогу. Так что иди наверх, и чтоб я от тебя до утра и слова не слышал.

- Постой, блондинка, я тебя провожу, а не то вдруг заблудишься!.. - заржал, было, Сандр, но Олея, поднявшись с земли, чуть ли опрометью кинулась прочь из конюшни, стремясь как можно быстрей уйти от этих отвратительных мужчин. Вслед ей донесся издевательский смех Сандра, и его насмешливый голос - Эй, ты дорогу помнишь? С пути не сбейся, блондинка!

Но Олея его не слушала. Подтекст, прозвучавший в будто бы веселых словах Сандра, напугал ее не меньше, чем вчерашнее убийство. Вновь невольно вспомнился Серио - тот тоже, разозлившись, начинал угрожать, правда, не всегда эти свои угрозы муж претворял в жизнь. Однако если учесть, что Сандр и внешне, и по кое-каким ухваткам очень схож с ее бывшим супругом… Непонятно почему, но это странное сходство вызывало в душе женщины горькое чувство, одновременно похожее и на печаль, и на разочарование…

Немногим позже, когда Олея уже лежала на своей травяной циновке у стены, боясь лишний раз пошевелиться, вновь заскрипела дверь, и в комнату вошли все такой же молчаливый Бел, а с ним все еще весело похохатывающий Сандр - задержались они что-то. Похоже, баб обсуждали, не иначе, и, можно не сомневаться, конкретно прошлись по ней… Пришлось делать вид, что она уже спит, хотя обмануть мужчин ей, конечно же, не удалось.

Утром (кто бы сомневался!) о том, что произошло, стало известно всем: Сандр расстарался, да еще и обрисовал произошедшее со всеми подробностями. Скаля ровные зубы в неприятной усмешке, он рассказал о том, что, спустившись вниз по малой нужде, он увидел, что Бел тащит блондинку наверх, а та упирается… Удрать, видно, хотела, да не вышло - Бел успел ее перехватить. Ох, бабы, бабы, вот всегда так оно и происходит - ты к ним со всем своим расположением, а они только и думают о том, как бы на сторону слинять, к кому другому!

Узнав о произошедшем, Арх, настроение которого с утра при всем желании нельзя было назвать снисходительным, получил возможность сорвать на подчиненных свое дурное расположение духа. И пусть он не стал устраивать разборки на постоялом дворе, но, тем не менее, было понятно, что провинившимся долго ожидать расправы не придется.

Когда отъехали от селения, Арх остановил лошадей на первой же стоянке для отдыха. Небольшая площадка с врытым в землю столбом, где можно привязывать лошадей… Все верно, подобная остановка в пути ни у кого проезжих не вызовет подозрения - мало ли по какой нужде люди могли задержаться на площадке для отдыха…

Олея и Бел стояли перед разгневанным командиром, а тот неприязненно смотрел на этих двоих: наглецы, причем виноваты оба, и надо немедленно указать им на ту нишу, которую они должны занимать, а иначе с дисциплиной в отряде будет совсем хреново. Надо же, еще до места не дошли, а уже начались проблемы! Прежде всего, баба-проводник, до того казавшаяся тихой и покорной, вдруг неожиданно взбрыкнула, пыталась убежать… Хорошо, что успели перехватить, когда она хотела вывести лошадь из конюшни, а Бел… Пусть он и успел остановить бабу еще до того, как она пустилась в бега, но все равно по вине этого мужика уже во второй раз едва не случились большие неприятности! Этот молчаливый недалекий простолюдин еще вчера здорово разозлил Арха - наглец вздумал действовать без разрешения, исходя из собственного хотенья, и теперь остался нерешенным вопрос о том, что известно тайной страже. Подобные попытки самовольных действий следует давить еще в зародыше, так что в отряде надо срочно навести порядок, а не то с них могут взять пример и все остальные.

- Я не буду говорить о том, что произошло… - заговорил Арх. - Вы уже и сами все знаете. Бел, из-за тебя у нас одни неприятности: вчера ты, не посоветовавшись ни с кем, убил стражей, и вдобавок едва не проворонил свою подопечную. Должен сказать - я разочарован, мне говорили о тебе, как о более надежном и исполнительном человеке, но пока что этих качеств в тебе я не замечаю. Больше того: то, что я вижу, мне не нравится.

Бел молчал, а Арх продолжал, недовольно кривя губы.

- Что касается этой девки… - кивок в сторону Олеи. - Ты обязан следить за ней во все глаза, а не вытаскивать ее в последний момент из конюшен. Запомните все: я не намерен позволять хоть кому-то ослушиваться моих приказов, или же нарушать дисциплину. Приказываю: Бел, получаешь пятнадцать плетей, а баба пусть посмотрит на это дело - надо бы хорошенько всыпать и ей, но для начала ограничимся наглядным примером. Если же она еще раз вздумает своевольничать… Ну, тогда пусть знает, что ее ждет, и заодно учтет, что жалеть ее никто не собирается. Сандр, исполняй приказ.

Перепуганная Олея увидела, что Бел, сохраняя на лице обычное спокойствие, шагнул вперед и направился к столбу, врытому в землю. Там он невозмутимо расстегнул пояс, бросил на землю свое оружие, снял рубаху и протянул руки, которые Рыжак ловко скрутил веревкой и туго прикрутил к этому самому столбу…

Олея не верила своим глазам - Бел что, спокойно даст избить себя?! Надо же, об этом человеке она думала несколько иначе…

А тем временем напротив привязанного мужчины встал Сандр с длинным хлыстом в руках…

После первого же удара на спине Бела вспух кровавый рубец, а сам Бел невольно дернулся - как видно, Сандр хорошо знал свое дело. Затем последовал еще удар, и еще…

Женщина не могла отвести глаз от той жутковатой картины, что разворачивалась перед ее глазами. Свистел хлыст, на чистой спине мужчины появлялись все новые кровавые рубцы, и хотя было видно, что Белу очень больно, сам он во время всей этой экзекуции так и не издал ни звука. Олея невольно считала про себя удары, сыпавшиеся на человека - что ни говори, а в том, за что наказали Бела, имеется и немалая часть ее вины. Пусть сейчас женщину только заставили смотреть на происходящее, тем не менее, Олея понимала - если она еще раз попытается бежать, то точно так же окажется у похожего столба, а уж Сандр отведет себе душу… Великие Боги, что за народ здесь подобрался!

Удар, и еще один… Олея хорошо знала, что представляют из себя такие удары и насколько они болезненны. Скорей бы закончилось это наказание, а не то уж нет никаких сил смотреть на то, как избивают человека, пусть даже такого негодяя, как Бел! К тому же ему попадает и из-за нее… Правда, на лицах мужчин, также наблюдающих за наказанием, было написано другое: а, дескать, обычное дело, не повезло парню, лопухнулся, вот и огреб на свой хребет за невыполнение приказа. Жалко, конечно, мужика, но бывает и такое - все же мы люди подневольные, вот и попадает…

Бела, наконец, отвязали от столба, он поднял с земли свою рубашку, оружие… На его лице по-прежнему не было никаких эмоций. Глядя на него, никак не подумаешь, что этому человеку только что до крови исполосовали спину. Такое впечатление, будто он вообще ничего не ощутил, никакой боли.

Когда же отряд вновь отправился в путь, казалось, что ничего не произошло. Бел, все такой же спокойный и невозмутимый, ехал рядом с Олеей, только вот рубаха на его спине кое-где была влажной - хорошо, что кровь не была видна на темной ткани… А вот что касается самой Олеи… Ей было стыдно лишний раз смотреть в сторону Бела - понимала, что наказание этот человек получил из-за нее, и догадывалась, как себя сейчас должен чувствовать этот человек, несмотря на всю его кажущуюся невозмутимость…

А вот Арх… Его презрительно-насмешливая улыбка, брошенная после наказания на Олею, разозлила и взбесила ее настолько, что подобного от себя она даже не ожидала. Эта улыбка без слов говорила: в следующий раз, если я буду недоволен, у столба окажешься ты… Наверное, надо было испугаться, но Олею охватило совсем иное чувство - она поняла, насколько сильно ненавидит тех мужчин, что едут вместе с ней. Хотелось плакать, но выставлять свою слабость перед всеми… Ну уж нет! На нужное место вас, значит, требуется привести? Ну, ладно, она их приведет именно туда, куда нужно, рады не будете! Что-нибудь такое придумаю, что не обрадуетесь!

Вечером, на очередном постоялом дворе, когда мужчины еще оставались в общем зале, Олея и Бел, как обычно, поднялись в комнату, отведенную для отдыха их маленькому отряду. Так было постоянно: Арх со своим слугой, и Олея с Белом сразу же после ужина уходили, а остальные парни, как правило, еще какое-то время проводили среди проезжих - по вечерам в общих залах можно было неплохо провести время. А что: семья далеко, трудный день позади, можно позволить себе немного расслабиться…

Бел, войдя в комнату, уже привычно кивнул Олее головой - вон, мол, твое место у стены, ложись… Однако женщина, неожиданно для себя, сказала:

- Бел, я видела, как ты на привале свои раны смазывал, только вот до середины спины так и не сумел дотянуться… Дай мне эту мазь, и рубаху сними - тебе, кажется, здорово досталось, надо бы раны обработать…

Бел, чуть поколебавшись, все так же молча достал из своей седельной сумки склянку с мазью зеленоватого цвета, и подал ее Олее, а потом скинул с себя рубаху и повернулся спиной к женщине - пожалуйста, мол, гляди, если тебе этого так хочется…

При неярком свете лампы Олея рассмотрела распухшую спину мужчины, и только головой покачала: жаркое солнце, пот, дорожная пыль и засохшая на рубахе кровь сделали свое дело - некоторые из наиболее глубоких ран уже успели воспалиться. Наверняка болят, хотя, глядя на невозмутимое лицо Бела, об этом не подумаешь. Надо срочно принимать меры, а не то как бы до беды не дошло!

Взяв кувшин с водой, стоящий на столе, и чистую тряпку, Олея тщательно промыла спину мужчины, а потом аккуратно нанесла чуть резковато пахнущую мазь на рассеченную кожу, причем промазала все, вплоть до самых мелких ранок и царапин. Надо же, - подумалось женщине, - надо же, просто родиной повеяло: дело в том, что точно такая же мазь была и в доме родителей Олей, и у многих их знакомых, что неудивительно: эта неприятная с виду комковатая мазь прекрасно заживляла не только раны и царапины, но даже синяки. Одна беда - сразу же после нанесения эта мазь здорово жгла.

- Так, все… Очень больно? Вообще-то об этом можно и не спрашивать, так? Знаю, что спину жжет, но потерпи немного, сейчас станет лучше… Э, нет, эту рубаху не вздумай надевать! Она же вся заскорузлая от крови! Снова спину расцарапаешь… Сменная рубашка у тебя есть?

Бел, по-прежнему не говоря ни слова, забрал из рук женщины склянку с остатками мази, и вместе со скомканной рубахой сунул в свою седельную сумку, перед тем вытащив оттуда чистую одежду.

- Погоди, не одевайся! - замахала руками Олея, увидев, что мужчина собирается надеть на себя новую рубашку. - Подожди хоть пару минут, дай мази впитаться в кожу! Успеешь еще…

Бел ничего не ответил, но рубашку отложил в сторону. Все так же молча присел на свою циновку, закрыл глаза, будто дремлет. Такое впечатление, что он находится в одиночестве, и рядом с ним никого нет.

Молчание становилось тягостным, и женщина не выдержала.

- Бел, извини меня! Я понимаю, тебе сегодня досталось, причем по моей вине…

Но тот в ответ, не открывая глаз, по-прежнему пожал плечами - как хочешь, так этот его жест и понимай…

- Бел, ты на меня очень злишься? Прости, но мне в голову не могло придти, что все кончится таким образом! Честное слово, я не могла и подумать…

- Скажи, ты можешь выполнить мою просьбу? - наконец-то посмотрел на женщину Бел.

- Это, смотря, какую… - с испуганно екнувшим сердцем спросила Олея.

- Больше не делай попыток убежать. Все одно у тебя это не получится, но вот последствия могут быть весьма неприятными.

- Что, еще пятнадцать ударов получить не хочется? - и тут же молодой женщине стало стыдно за то, что у нее вырвались эти злые слова.

- Дело в том, что так легко, как сегодня, мы уже не отделаемся.

- Легко?! Да у тебя же вся спина…

- Чтоб ты знала: таким хлыстом, какой был у Сандра, при должной сноровке одним ударом можно рассечь человеческое тело до кости. Один мой знакомый похожим хлыстом волка на бегу разрубает. Делай вывод: сегодня меня, можно сказать, всего лишь погладили…

Вообще-то о последствиях ударов хлыстом Олея знала куда лучше Бела, только говорить о том не стала. А мужчина продолжал:

- Боюсь, что в следующий раз ударов будет не меньше тридцати, и я почти не сомневаюсь, что и ты окажешься рядом со мной у столба. В общем, если ты вновь вздумаешь повернуть назад, то нам обоим придется во много раз хуже того, что ты видела утром. Оттого и прошу: на будущее постарайся не создавать сложностей ни мне, ни себе.

- И зачем только я поехала с вами?! - не сказала, а выдохнула Олея.

- Вот еще что я хотел тебе сказать… - Бел пропустил мимо ушей слова женщины. - Не знаю, что именно ты задумала, но, глянув на тебя сегодняшним утром, я понял - тебе взбрело в голову отвести нас в иное место, не в то, которое передал тебе Кварг…

- Ты что, мысли читать умеешь?

- Только если они написаны крупными буквами на чужих лицах… Так вот, делать этого не стоит ни в ком случае - ничего хорошего из этого не выйдет. Веди нас куда надо - и все обойдется.

- Обойдется… Интересно… Только вот что именно и для кого обойдется?

- Говоря это, я прежде всего имел в виду тебя. Все, а сейчас ложись спать… Мазь, кажется, подсохла… - Бел надел рубашку. - Ложись, говорят тебе. Вчерашней ночью ты почти не спала, да и днем устала. Я, если честно, тоже сегодня немного умаялся. Так что давай спи. Отдохнем, завтра с утра опять в дорогу.

- Бел…

- Ну, что еще? - недовольно пробурчал мужчина, укладываясь на свою циновку.

- Зачем ты убил этих людей? Неужели нельзя было как-то по-другому… И потом, они же - тайные стражи, честно служат нашей стране!

- Спи. И не лезь в мужские дела. Бабам там делать нечего.

- Ты, наверное, хотел сказать, что блондинкам там нечего делать?

- Ну, можно сказать и так… - чуть усмехнулся Бел.

- И все же отчего…

- Я уже сказал, в чем дело. И хватит об этом! Отчитываться перед тобой я не собираюсь - не считаю нужным. И разговаривать сейчас мне тоже не хочется, и без того сегодня с тобой разболтался не по делу. Давай спать, и мне остается только надеяться на то, что больше ты никуда не побежишь.

- Бел, а отчего ты находишься с этими людьми?

Но мужчина не ответил, и почти сразу же до Олеи донеслось его ровное дыхание. Спит? Вряд ли, скорей всего, опять делает вид, что уснул, а на самом деле проверяет, не убежит ли она снова… Если так, то напрасно он это делает. Женщина и без того уже прекрасно поняла, что самостоятельно она вряд ли сумеет вернуться назад, и ее вчерашний порыв к бегству был вызван страхом и отчаянием, а уж никак не разумным и взвешенным решением. Отныне ей только и остается надеяться на то, что Хозяин выполнит свое обещание, и она благополучно вернется домой.

А вот интересно, как повел бы себя Серио, окажись он (не приведите Боги!) на месте Бела у того самого столба? Пожалуй, если бы его наказали за то, что он не уследил за попытавшейся сбежать женщиной… Да чего там думать, все и так понятно - Серио такого не простит никогда, люто возненавидит до конца своих дней, а чтоб разговаривать с провинившейся - о том и речи быть не может. А уж если и произнесет хоть что-то, то это будут только слова обвинения и неприязни, или же очередная порция оскорблений.

Увы, нравится это Олее, или нет, но сравнения были не в пользу бывшего мужа: Серио, если кого-то внесет в число своих недругов, то раз и навсегда, и ненависть к тем людям будет постоянно лелеять в своем сердце. Недаром он как-то сказал своей молодой жене - я прощать не умею, да и не желаю, ибо только так может себя вести настоящий мужчина! Впрочем, о Серио сейчас думать не хотелось - он, вместе со своими страстями, упрямым характером и милыми дочками остался слишком далеко, почти в другой жизни…

К тому же сегодняшний урок был весьма показателен. Пусть Олея и не любила Бела, особенно после того, как он убил двоих стражей, но, тем не менее, именно ему утром пришлось собственной шкурой отвечать за ее попытку бегства. Как ни крути, но Бел прав: убегать нет смысла: не хочется даже думать о том, что будет, когда ее поймают…

Ладно, придется положиться на волю судьбы - ведь должна же она хоть когда-то повернуться к ней не нахмуренным лицом, а светлым ликом…


Глава 4


Вот уже четвертый день они находятся в Берене, в стране, куда им и надо было попасть. Теперь отряду надо добраться до Иорнала, до того самого города, который Олея впервые то ли увидела, то ли вспомнила в отдаленной лесной избушке.

Берен, далекая южная страна, само название которой Олея ранее слышала раза два, и то мельком. И уж тем более, молодой женщине не могло даже привидеться во сне, что она может оказаться в этих немыслимо далеких местах. Надо же, как жизнь поворачивает…

Надо сказать, что на границе меж Маргалом и Береном контроль был куда более жесткий, чем в других странах - в тех, которые они уже проехали. Мало того, что все вещи проезжающих тщательно осмотрели на таможне, ища запрещенные к ввозу товары, так еще за въезд в Берен пришлось немало заплатить. Кроме того, поглядев на Олею, таможенники о чем-то долго втолковывали Иннасин-Оббо, и тот в конце разговора сунул им серебряную монету. Позже колдун с усмешкой сообщил Олее, будто таможенники решили, что, помимо прочего, отряд везет с собой женщину для продажи на одном из невольничьих рынков, а иначе, дескать, для чего несколько мужиков тащат в Иерен светловолосую бабу? Всем известно, что северянки тут в цене, особенно те, у кого светлые волосы, так что, судя по всему, мужики решили немного подзаработать! Вот таможенники иноземцам и подсказывали, где ее можно продать, а заодно сообщали, сколько можно получить за рабыню - дескать, не продешевите, а не то у нас те, кто торгует людьми, парни ушлые, любого обведут вокруг пальца, будь ты хоть семи пядей во лбу!

На родине Олеи не было рабства, но вот в тех странах, которые они проехали, все было по-иному. Так, в Байсине знатным людям разрешалось иметь рабов, в Маргале рабство было довольно распространено, а вот в Берене тот, у кого в хозяйстве нет хотя бы одного раба, считался кем-то вроде последней голытьбы, с которой приличному человеку дела лучше не иметь. Что тут скажешь? Только одно - в каждой стране свои порядки…

А вот что касается самой Олеи… Здесь к женщинам относились весьма строго. Свободная, а чаще и просто бесформенная одежда под горло, платок, туго обтягивающий голову, а то и вовсе прикрывающий лицо… В общем, чтоб не выделяться, Олее пришлось надеть на себя широкие штаны, бесформенный балахон, а на голову напялить нечто похожее на чалму, свисающим концом которой можно было почти полностью прикрыть лицо, оставив неприкрытыми лишь глаза. В таком виде в здешних местах ходили как женщины, так и мужчины, и оттого с первого взгляда частенько было непонятно, кто стоит перед тобой - мужчина или женщина. Главное, что на дорогах Берена пока никто особо не замечал, что среди отряда мужчин есть молодая женщина.

За прошедшее время отношение к Олее в отряде если и изменилось, то не намного. Арх по-прежнему презирал, смотрел, как на плебейку, с присутствием которой среди мужчин он, увы, вынужден считаться. Его слуга Юрл - тот вообще не глядел на нее: как видно, с хозяина брал пример. Колдун с лысой головой - Иннасин-Оббо при обращении к женщине всегда был вежлив, но это было вызвано, скорей, его воспитанием, чем искренним расположением. Сандр и Рыжак… Ну, этим только дай волю - враз руки распустят, и, в первую очередь, это утверждение относилось к Сандру. Если бы не Бел, постоянно находящийся рядом, то Сандр вполне мог сделать вид, что забыл приказ Хозяина. А сама Олея все больше и больше не выносила Сандра с его наглой рожей и похотливым блеском в глазах. Женщину все более и более раздражало то, что внешне этот человек похож на Серио, да и, надо признать, в ухватках есть что-то общее…

Наверное, именно оттого и вышло так, что равнодушно-спокойный Бел оказался для Олеи чуть ли не той стеной, за которой всегда можно укрыться. Дела…

Широкая дорога, по которой они ехали, была довольно оживленной, и люди, встречавшиеся на ней, были в основном темноглазыми и черноволосыми жителями южных стран. Иногда на пути попадались чернокожие люди из самого центра Юга, или же светлокожие северяне. Оно и понятно - здесь проходит одна из главных торговых дорог Берена. На счастье, отряд не привлекал к себе особого внимания - мало ли кто ездит по дорогам, кого только в здешних местах не встретишь, особенно если учесть, что дороги здесь весьма оживленные! Вот и они, то есть небольшая группа всадников, выглядели очередными путешественниками, куда-то едущими по своим делам…

Берен… Пока что об этой стране у женщины складывалось не очень приятное впечатление - сухая и жаркая земля, где вода считается едва ли не главной ценностью, и за которую здесь надо платить. И отношение людей здесь несколько необычное: вроде и улыбаются, и кланяются тебе, но чувствуется, что иноземцев здесь не любят. Да, - в который уже раз подумалось Олее, - да, у них на Севере все много проще, и свои чувства там обычно не скрывают…

И еще здесь не было принято отдыхать на дороге в полуденный зной, вернее, отдохнуть было можно, только вот делать это желательно не под открытым небом. Уж очень тут жаркое солнце, и оттого путешественники днем останавливались на постоялых дворах, под длинными и широкими навесами, почти шатрами. Там, в спасительной тени, можно было переждать несколько самых жарких полуденных часов, а уж потом вновь отправиться в путь. Небольших селений на дороге хватало, и почти в каждом было нечто, похожее на постоялый двор. Ну, а кому не повезло встретить в самый зной затененное место для отдыха, тот мог или самостоятельно изготовить что-то похожее на навес, или же продолжать дорогу, несмотря на жару.

Да и постоялые дворы здесь несколько отличались от тех, что встречались отряду в иных странах. Тут, как правило, постоялые дворы представляли из себя длинные одноэтажные строения, с множеством небольших комнат. Каждый раз, осматривая отведенную ему комнату, Арх недовольно вертел носом - дескать, ему тут совсем не нравится, и условия проживания в этих халупах, мол, совсем не подходят для такого благородного человека, как он, и вообще -здесь отвратительно!.. Ну, а остальные помалкивали - они люди простые, привыкли и к куда худшим условиям. Что касается Олеи, то она не говорила ни слова: возможно, здесь, и верно, не очень удобно, но по сравнению с той тюрьмой, где по прихоти старшей дочери Серио Олее пришлось провести несколько месяцев… В общем, тут, можно сказать, весьма терпимо.

Но вот что нравилось молодой женщине - так это удивительные фрукты, которых в здешних местах было просто видимо-невидимо. О многих из них Олея ранее даже не слыхивала, не говоря о том, чтоб попробовать их на вкус. Все же в ее родной стране единственными фруктами, которые успевали вызревать за короткое лето в прохладном северном климате, были яблоки, и те большей частью зимние: их снимали с веток поздней осенью, и укладывали в ящики, пересыпанные соломой. Вот там они и хранились долгое время, становясь сладкими только к середине зимы… Но зато и хранились чуть ли не до лета.

И еще здесь Олея впервые столкнулась с тем, что у многих жителей Иерена в хозяйстве лошадей заменяют ослики. Конечно, еще там, в лесной избушке, вслух описывая то, что внезапно всплыло в ее памяти, она обратила внимание на необычные повозки у ворот - двухколесные, не очень большие, да к тому же на такой телеге много груза не перевезешь. Сейчас эти самые повозки, запряженные осликами, то и дело попадались на их пути. Впервые увидев осликов еще в Маргале, женщина была искренне удивлена - раньше таких животных она и видом не видывала, даже не представляла, что на свете могут быть столь забавные существа - недаром женщина все еще не могла привыкнуть к виду этих животных. Да еще эти непривычные двухколесные тележки… Но ей пояснили: при сухом здешнем климате куда проще и сподручней передвигаться на таких вот легких повозках с большими колесами, чем на тяжелых телегах. Да и еды для ослика требуется куда меньше, чем для лошади, что немаловажно. И вообще, в здешних местах людям без ослика в хозяйстве обойтись так же сложно, как в родной стране Олеи крестьянам почти невозможно управляться без лошади. Только вот в Берене лошадь - это признак богатства, и оттого она есть далеко не у всех, даже у довольно состоятельных людей, не говоря уж об обычных селянах.

Оглядываясь по сторонам, Олея не успевала поражаться тому, какую разную природу Боги подарили людям. В Берене не было лесов, большую часть страны занимали сухие каменистые равнины. На вопрос Олеи "Что это?", ей ответили - пустыня. Что за чушь? Еще с детства Олея не раз слышала от торговцев, что в пустынях полно песка, а тут… Но Иннасин-Оббо снисходительно пояснил ей, что есть разные пустыни, просто песчаные - самые распространенные. Например, существуют даже соляные пустыни! А в тех местах, откуда родом сам Иннасин-Оббо, пустыня, и верно, песчаная, а в этой, по которой они сейчас едут… Ну, тут, в основном, глина - вон как земля от жары растрескалась…

Да уж, треснувшей сухой почвы тут хватало, и, на взгляд Олеи, вряд ли хоть кому-то из людей понравится жить в здешних местах - тоску наводит один только унылый вид безжизненной серой земли, вернее, растрескавшейся от жары глиняной равнины. Однако колдун и тут лишь усмехнулся: эх, не видела ты пустыни весной, когда все вокруг цветет! Это за долгое лето в здешних местах все высыхает, и чуть ли не дочиста выгорает под безжалостным солнцем, но вот те несколько весенних седмиц, когда после зимы пробуждается к жизни все живое… Описать обычными словами эту сказочную красоту просто невозможно! Повсюду сплошной ковер яркой зелени, а какие там цветы! Чудо! От той дивной картины невозможно оторвать взгляд, а словами описать увиденное просто невозможно! Хотите - верьте, хотите - нет, но ничего красивей цветущей по весне пустыни Иннасин-Оббо никогда не видел!

Возможно, мужчины не обратили внимания, но Олея заметила, как после разговора о земле, цветущей по весне, колдун замолчал, и на какое-то время у него даже испортилось настроение. Похоже, ему вспомнилось нечто очень личное из того, что он оставил в прошлом, и, судя по всему, далеко не все из тех воспоминаний приносит ему радость… Впрочем, почти у каждого из нас в памяти есть нечто такое, о чем лучше не думать.

И еще женщину немало удивляло то, что время от времени безводная и безжизненная равнина сменялась яркими зелеными долинами, вернее, полями, отведенными под бахчи, или же эти долины были сплошь засаженными хлопком или овощами. Иногда там тянулись длинные ряды фруктовых деревьев или виноградных плетей. И, конечно же, в каждой из таких долин располагалось селение. Было понятно, отчего в этих местах есть жизнь - просто в таких вот долинах была вода, вернее, что-то похожее на грязновато-желтую воду. Текущие здесь мутные ручьи назвать речкой язык не поворачивался, но все же именно эта вода непонятного цвета давала жизнь таким вот зеленым долинам, а живущим в них людям работу и пропитание. Очевидно, пить эту воду можно было только после того, как вся муть, находящаяся в это воде, осядет на дно, но, похоже, в здешних местах подобное считается обычным делом.

Если наблюдать со стороны, то долины выглядели очень даже неплохо, если, конечно, не смотреть на тех, кто там работал и следил за тем, чтоб вода везде распределялась равномерно. Даже с дороги было видно, как загорелые до черноты мужчины и женщины, держа в руках нечто, похожее на мотыги, ходили вдоль посадок и направляли по канавкам тонкие ручейки темной воды, немногим отличающиеся по цвету от земли, и постоянно прочищая мотыгами эти самые канавки, постоянно забивающиеся грязью. И еще эти люди время от времени оглядывались в сторону дороги, смотрели на проезжающих там людей - как видно, в здешних местах это было едва ли не единственным развлечением.

Олея уже знала: просто так, без особого разрешения, путешественникам нельзя заезжать в эти зеленые долины. Для того чтоб остановиться здесь даже на короткий отдых, вначале нужно получить разрешение у местных жителей, вернее, у стражников, которые и сами проживали в этих долинах, и в дневное время редкой цепочкой располагались вдоль дороги, ведущей в эти самые долины. Но это еще не все - надо еще и хорошо заплатить за возможность провести какое-то время не на сухой земле, а на зеленой траве. А вот если кто-то вздумает самовольно заехать в одно из таких благословенных мест… Тогда позже не жалуйся на то, что оказался за решеткой, или же на то, что покинул долину с полностью вывернутыми карманами: в здешних местах вода и зелень - это жизнь и благоденствие, а кто вздумает покуситься на эти права… Ну, этот человек должен понимать, что его может ожидать.

Иногда эти долины были немалых размеров, и дорога вдоль них тянулась довольно долго, но чаще это были островки зелени, тщательно охраняемые живущими в них людьми от вторжения незваных гостей. Конечно, глаз человека отдыхал на этих пятнах свежей зелени, но Олее отчего-то здесь совсем не понравилось. Как-то странно здесь все живут, по непонятным законам, каждый сам по себе…

Несколько дней путешествия были почти неотличимы один от другого, но вот вчера произошло нечто необычное - их догнал незнакомый всадник. Вернее, не догнал - он выехал навстречу отряду у одной из таких вот зеленых долин. Почтительно склонившись перед Архом и прижав свою руку к сердцу, он протянул ему свернутое трубочкой письмо. Даже Олее стало любопытно - кто в этих дальних местах может передавать им какие-то послания? Помнится, даже Хозяин говорил о том, что никто, кроме них, да еще нескольких человек, не знает о том, куда направляется отряд? Странно…

Арх, взяв письмо и, сломав на нем печать, пробежал глазами текст. Поколебавшись, кивнул головой - мол, согласен, не возражаю. Проехав еще немного, отряд добрался до неширокой дороги, ведущей вглубь долины. Как правило, около таких вот ответвлений отряд проезжал без остановок, но сейчас их ожидали - у отворотки Арха с поклонами встретили еще двое всадников. Похоже, у отряда предвидится незапланированная остановка, и Олея уже, было, размечталась о том, что хоть недолго, но всем удастся отдохнуть на зеленой траве, в спасительной тени фруктовых деревьев, которые росли неподалеку от дороги…

Увы, мечты об отдыхе так и остались мечтами… Арх, приказав подчиненным дожидаться его здесь же, не двигаясь с места, в сопровождении этих двух всадников направился по дороге, ведущей вглубь долины, к видневшемуся вдали селению, вернее, к высокому белому дому, почти дворцу, изящные крыши которого возвышались над кронами незнакомых деревьев. Ну, а оставшимся на дороге людям из оставленного им отряда оставалось только жариться под горячими солнечными лучами.

Время шло, а потом и солнце стало склоняться к закату, а Арха все еще не было. Непонятно, отчего командир может так долго отсутствовать, бросив на дороге своих подчиненных? Даже Олея понимала, что в этом есть что-то неправильное - они уже который час сидят верхом на лошадях в полной неизвестности. Постепенно мужчины в отряде стали волноваться - время идет, а старшего все еще нет. Может, произошло что-то плохое, и командир сейчас нуждается в их помощи? Иннасин-Оббо даже попытался разговорить тех стражников - жителей долины, что дежурили неподалеку от дороги, и следили за тем, чтоб никто их чужаков про то так не потревожил их владения. Увы, даже он добился немного - стражники твердили одно и то же: мол, ничего не знаем, наверное, господин, живущий здесь, пожелал видеть вашего господина…

Неизвестно, чем бы закончились эти разговоры и это долгое ожидание, если бы часа через четыре Арх не показался, наконец, в глубине долины. Он, опять-таки в сопровождении двух всадников, не торопясь, добрался до дороги и вновь занял место впереди отряда. По спокойному лицу командира ничего нельзя было прочесть, и Арх лишь махнул рукой, указывая, что отдых закончен - все в порядке, продолжаем путь. В результате отряд двинулся дальше, не особо понимая, для какой надобности они провели здесь столько времени.

Что командир делал в той долине, с кем встречался, о чем разговаривал - о том, как и следовало ожидать, Арх никому и ничего не сказал. Отряд продолжал путь, словно бы ничего не произошло, и Олея отметила про себя, что непонятная отлучка командира подчиненным очень не понравилась. В глубине души все ожидали, что вечером, во время ночевки, Арх пояснит людям, для чего он ездил в долину, но красавчик и не подумал этого делать. Так народ ничего и не узнал о том, для какой же надобности командир покидал свой отряд на несколько долгих часов. В другом месте и в другое время подобное поведение, возможно, было бы верно и оправдано, но когда находишься вдали от родины, в чужой стране, и ни на кого другого, кроме как на себя и своих друзей надеяться не на кого… Тут каждый желает знать, что в действительности происходит вокруг тебя и за твоей спиной.

А уж если совсем откровенно, то женщина никак не могла взять в толк, отчего Хозяин назначил командиром такого человека, как Арх. Высокомерен, с заметным презрением относится к своим подчиненным, да и эта поездка ему откровенно в тягость… Сам Хозяин показался Олее очень умным человеком, хорошо продумывающим свои действия, но то, что он поставил во главе отряда Арха… Непонятно. Даже Олее, ничего не соображающей в воинском искусстве - даже ей совершенно не нравился этот высокородный господин с его капризами и откровенной неприязнью к той черни, которая находится у него под командованием. Недаром Олея считала Арха пусть и красивым, но крайне неприятным человеком…

Ладно, эта непонятная встреча состоялась вчера, но сегодня время уже движется к закату, а Арх даже и не думает останавливаться. Он торопит людей, будто до вечера ему надо успеть добраться до какого-то определенного места. Даже на дневной отдых они не останавливались! Впрочем, эту торопливость можно понять - если все пойдет по плану, то завтра они окажутся в Иорнале, в том самом городе, который Олея (кажется, уже очень и очень давно) увидела в лесной избушке. Хотя сейчас женщине нет никакого дела до того, отчего Арх так торопится - возможно, у него есть для этого какие-то основания…

Уже затемно они остановились на очередном постоялом дворе. Обычное длинное дощатое здание, типичное для таких мест, общий зал и множество небольших комнат для проезжающих. Как водится, после ужина первыми в свою комнату направились Олея и Бел, но еще перед уходом они заметили, как к Арху подошел какой-то незнакомец, по виду - простой торговец, и, опять-таки, с поклоном, протянул ему запечатанное письмо. Что там было дальше, не видели ни Олея, ни Бел - к тому времени они уже выходили из общего зала в отведенную комнату.

В той небольшой комнате Олея уже привычно пошла в самый дальний угол - теперь ее место всегда было там, как и приказал Арх. Почему? Как он сказал - на всякий случай, а не то как бы эта баба вновь не вздумала ночью удрать, хотя и без того все хорошо понимали, что бежать Олея не будет - слишком далеко они ушли от родной страны, и добраться до нее в одиночку женщине практически невозможно.

Расстелив на полу циновку, Олея легла на жесткую подстилку, и почти сразу же провалилась в глубокий сон. Неудивительно: за целый день, проведенный в седле под жарким солнцем, она здорово вымоталась - все же жара изнуряет не меньше тяжелой работы. Правда, засыпая, она успела отметить про себя, что Бел, присевший неподалеку, спать пока что не собирался - как видно, не очень устал. Ну конечно: этот молчун, без сомнения, только о том и мечтает, как бы ему хоть ненадолго суметь уйти от своей порядком надоевшей подопечной в общий зал, где веселье, смех, по кругу гуляет кувшин с вином, а посреди зала кружатся в непонятном танце две девицы весьма потрепанного вида…

Первое время, постоянно находясь среди мужчин, Олея по ночам боялась сомкнуть глаза, но сейчас она уже привыкла к тому, что ей приходится засыпать среди мужского общества. К тому же в глубине души она поняла, что всегда может рассчитывать на поддержку и защиту со стороны молчаливого Бела, так что отныне спала спокойно.

Однако в этот раз долго спать ей не пришлось - очень скоро женщину разбудили возбужденные голоса мужчин. Ничего не понимая спросонья, она вскочила на ноги - должно было произойти что-то выходящее за привычные рамки, если мужчины ночью позволяют себе так шуметь…

А удивляться было чему: посреди комнаты даже не стоял, а лежал Арх, на лице которого вместо привычного презрительно-высокомерного выражения была написана целая гамма совершенно иных чувств: там, кроме возмущения присутствовало еще и искреннее удивление, и вместе с тем нечто похожее на растерянность и опасение… Но куда больше Олею удивило другое: рядом с Архом стоял Юрл, его слуга, хотя, глядя сейчас на этого невысокого человека, назвать его слугой язык не поворачивался. Прежде неприметный Юрл настолько изменился, что Олее показалось, будто она видит перед собой совсем иного человека. Исчез невзрачных горбящийся человечек, преданно глядящий на своего господина, на которого можно было не обращать внимания, и сейчас над лежащим на полу Архом возвышался словно бы совершенно незнакомый человек, сильный и властный, с холодным взглядом серых глаз на жестком лице. Непонятно отчего, но складывалось такое впечатление, что Юрл даже стал выше ростом. Пусть у стоящего над Архом человека внешне и были черты Юрла, но он так же отличался от прежнего безропотного слуги, как невзрачный ослик не похож на сильного коня. У нового Юрла куда-то пропали прежняя неловкость, безликость и невнятность речи, а к уверенному и твердому голосу этого до неузнаваемости изменившегося человека невозможно было не прислушаться. Изменились и его движения, и поведение…

На глазах до глубины души потрясенной Олеи Юрл коротко ударил ребром ладони по шее попытавшемуся, было, подняться Арху.

- Лежать, я сказал!

- Да как ты… - начал было Арх, но вновь получил по шее.

- Заткни свою пасть, пока в ней целы все зубы! - вновь приказал Юрл.

Впрочем, справедливости ради надо признать, что удивлена была не одна Олея. Судя по чуть растерянным лицам мужчин, а сейчас в комнате собрались все члены их небольшого отряда, подобное преображение прежде неприметного и невзрачного слуги и для них явилось полной неожиданностью. Женщина в недоумении взглянула на Бела - может, хотя бы он пояснит ей, что, собственно, произошло, и в чем тут дело, то тот вместо ответа лишь чуть сжал ее плечи - молчи, мол, потом поговорим…

А Юрл тем временем продолжал:

- Должен сказать, что твой дядя был совершенно прав - если тебе предложить выгодные условия, то ты продашь при первой же возможности. И все же он надеялся на лучшее, хотя был далеко не уверен в твоей лояльности… Но ты, как видно, считал, что сумеешь обойти всех и выиграть главный приз. Так? Дурак. Такие самовлюбленные ослы, как ты, не видят дальше собственного носа.

- Ты, ты…

- Да, так оно и есть: хотя ты и считал себя командиром этого отряда, и остальные тоже были в этом уверены, но твой дядя, в отличие от тебя, мужик умный. Пусть он и приказал поставить тебя во главе отряда, однако прекрасно представлял, чем все может кончиться. Так что он велел принять необходимые меры предосторожности, то есть настоящим командиром назначили не тебя, а меня. Знаешь, что мне было приказано? Как только бы я заметил признаки того, что у тебя появилось желание играть по своим правилам, так сразу же следовало дать понять, что таким, как ты, нечего делать в делах больших людей, и пресечь подобное я могу любым способом, даже весьма жестким. А, знаешь, почему? Потому что в этом раскладе тебе пока что места не предусмотрено. Да и не дорос ты еще до серьезных дел, и вместе с тем привык, что каштаны из огня для тебя всегда притащит кто-то другой… Короче: с сегодняшнего вечера в тех гонках за главным призом ты больше не участвуешь. Будешь рядовым, и выполнять мои приказы. Понял, или требуется пояснение?

- Ты забываешься, с кем говоришь!

- Прекрасно знаю, с кем вынужден общаться, только вот до этих тонкостей мне нет никакого дела. Зато у меня есть приказ, причем весьма суровый, а приказ положено выполнять, чего бы это ни стоило. Дошло, что я имею в виду? Сейчас ты мне расскажешь то, о чем договорился с этими… Кстати, когда ты решил нас предать? Или это было в твоих планах с самого начала?

- Всякая дрянь тут будет мне указывать… Ты понимаешь, на кого осмелился руку поднять?

- Указывать, говоришь? Это твой папаша спит и во сне видит, что его милый мальчик сядет на чужой трон, обойдя других, а любящий папочка отныне и навсегда будет стоять за спиной сыночка и указывать ему, что надо делать. Так сказать, будет исполнять роль теневого правителя. Верно? Ведь именно он, твой титулованный папаша и настаивал, чтоб ты поехал во главе этого отряда. Что, герцог рассчитывал, что ты оправдаешь все его великие надежды? Так для этого надо что-то в голове иметь, кроме мысли о собственной избранности. Твой отец, возможно, мужик честолюбивый и умный, но ставить на такого, как ты, кроме него, никто не будет, а иначе можно заранее загубить все дело. Чванливые типы, вроде тебя, любят, чтоб им все подносили на блюдечке с голубой каемочкой, а вот что касается большего - так на это они не способны. Неужели ты думаешь, что люди, подобные тебе могут хоть что-то самостоятельно сделать, обойтись без чужой помощи? Куда вам! Единственное, на что способны хлыщи вроде тебя - так это наломать дров на пустом месте. Это ж каким дураком надо быть, чтоб ни во что не ставить своих людей, считать их едва ли не полными идиотами, и чуть ли не в открытую, прямо на глазах своих подчиненных, договариваться с противником? Вернее, с возможным конкурентом? А может, уже с союзником? Думаешь, никто и ничего не видит и не замечает?

- Эй, сюда! - неожиданно громко закричал Арх. Видно, из последних сил старался… - На помощь!

- Не ори - усмехнулся Юрл. - Не поможет. Наш колдун уже поставил внутри комнаты магический занавес, так что хоть кричи, хоть вой, хоть головой об стенку бейся - все одно никто ничего не поймет, даже если кто-то будет подслушивать у дверей. В лучшем случае этот любопытствующий услышит храп, или услышит невнятные голоса - ну, люди во сне иногда бурчат сами не знают что… И в дверную щель ничего не разглядеть… Верно, Иннасин-Оббо?

- Я свое дело хорошо знаю - чуть обиженно произнес колдун. - Защита поставлена на час, и до того времени хоть щипцами дерите друг друга - все одно никто ничего не услышит.

- Прекрасно. Итак, господин Арх, я жду ответа…

Но в этот момент Арх, не желая сдаваться, выхватил из рукава небольшой кинжал, и попытался ударить им Юрла. Ну, надо признать, реакция у Арха была неплохой, да еще злость и унижение прибавили сил, только вот, как оказалось, тягаться с человеком, ранее так хорошо игравшим роль жалкого слуги, было бесполезно. Юрл без труда выбил из рук красавчика оружие, и, в свою очередь, так врезал ему, что Арх взвыл не своим голосом. Олею даже передернуло от страха и непонимания - неужели, и верно, никто не слышит таких громких криков?! Ну, если так, то Иннасин-Оббо, и верно, свое дело хорошо знает…

А кинжал отлетел прямо под ноги ничего не понимающей женщине, и та в растерянности смотрела на дорогую вещь: пусть кинжал и небольшой, но сделан весьма умело - в этом она разбиралась. Другом ее отца был знатный кузнец, и он иногда приносил некоторые из своих наиболее удачных творений в их дом просто для того, чтоб показать и (чего там скрывать!) чтоб похвастаться, так что Олея поневоле научилась разбираться в оружии, пусть только и по внешнему виду. Оно и понятно - никто не собирался давать оружие в женские руки! У того кинжала, что лежал на полу, кроме хорошей ковки и прекрасной формы, рукоять была просто-таки усыпана драгоценными камнями… Без сомнения, этот кинжал стоил огромных денег, и носить столь дорогую вещь при себе может только очень богатый человек. Что там сказал Юрл, обращаясь к Арху? Что-то вроде того, что напрасно герцог рассчитывал на своего сына… Так Арх из королевской семьи? Вот это да! Но если это действительно так, почему же тогда Юрл позволяет себе так обращается с высокородным? Непонятно. Вопросы, вопросы…

Тем временем Юрл продолжал свой допрос.

- А сейчас ты поведаешь нам все, что успел рассказать своим друзьям-подельникам о Договоре Троих. Что тебе пообещали за перстень Сварга? А за сам манускрипт с Договором?

Но красавчик лишь шипел сквозь зубы что-то неясное, и пытался перевести дыхание. Даже невооруженным глазом видно, что попало ему здорово, боль растекается по всему телу, однако Юрл не хотел ждать, пока Арх окончательно придет в себя.

- Что молчишь? Я жду. Или ты не желаешь отвечать?

- Обещаю - ты… на дыбе… окажешься… - с трудом просипел Арх, не желая признавать свое поражение. А может, он был просто не в состоянии принять той простой истины, что высокое происхождение не всегда может быть защитой от бед и неприятностей. Или же красавчик до сей поры так и не осознал всей сложности своего положения? Кажется, это же самое подумал и Юрл.

- Что ж, раз такое дело, то наш разговор перейдет в иную плоскость - у меня просто нет иного выхода. Ничего, ты у меня сейчас соловьем начнешь разливаться, причем на самые разные трели. Вы меня поняли? - повернулся Юрл к мужчинам, которые до того времени не произнесли ни звука, и лишь молча наблюдали за происходящим. - Сейчас потребуется ваша помощь. Так вот, высокородный господин, если ты не скажешь правду, то дыбу, о которой ты только что упоминал, мы соорудим сейчас же, в этой комнате, и из подручного материала.

- Да пошел ты… - выдохнул Арх, с трудом переводя дыхание. - На коленях будешь вымаливать у меня прощение…

- Значит, отвечать мне по-хорошему ты по-прежнему не собираешься - подвел итог Юрл. - Жаль, придется перейти к несколько неаппетитным методам убеждения.

- Быдло! - с презрением бросил Арх, который вновь стал обретать свой надменный тон. - И не смей мне грозить! Забываешься, кто ты, и кто я!

- Сандр, - обратился Юрл к мужчинам, - Сандр, возьми две табуретки и поставь их к стене - как я и обещал, мы сейчас дыбу изладим из того, что есть под руками, причем сумеем сделать такую, что любо-дорого поглядеть, а уж оказаться на ней… Кстати, господин Арх, если вы не знаете, то должен вам сообщить: кровь одинакового цвета и у простолюдинов, и у высокородных, да и телесную боль что те, что другие воспринимают одинаково.

- Только посмей меня пальцем тронуть!..

- Пальцем, говоришь? Можно и пальцем… - и Юрл вновь ткнул почти неуловимым движением в солнечное сплетение Арха, вызвав у того новый сдавленный крик. - Это для начала. Надеюсь, ты все расскажешь нам добром, а не то… В общем, плакаться будет не на кого, кроме как только на себя… А, чуть не забыл! Бел, - Юрл посмотрел на молчуна и женщину, которая в испуге замерла за его спиной. - Бел, уведи эту бабу в соседнюю комнату, ну, в ту, которую сегодняшней ночью должен был занимать этот гаденыш. Не хватало еще, чтоб она тут истерику устроила или в обморок грохнулась! Меньше увидит - крепче спать будет. И чтоб не отходил от нее ни на шаг! Когда понадобитесь, я вас позову. Если вам что-то понадобится - стукнете в стенку. Это отсюда звуки наружу не доносятся, а нам хорошо слышно то, что происходит за стенами этой комнаты. В общем, идите отсюда, а мы тут пока что в тишине пообщаемся, меж собой, по-мужски…

Впрочем, Олее и не требовалось особого приглашения покинуть комнату - она и сама не желала тут оставаться. Понятно, что сейчас здесь будет происходить: начнут выбивать интересующие их сведения из Арха, и об уговорах, взывании к рассудку или человеколюбии тут речи и быть не может. Женщине стало жутко, но больше всего ее пугала непонятная сила и властность, исходящая от Юрла, этого невысокого мужчины с пронзительным взглядом, который сейчас был совсем не похож на прежнего неприметного человечка, на которого раньше и смотреть не хотелось. И вот, как оказалось, этот невзрачный мужчина, на которого до сегодняшнего дня никто не обращал внимания, оказался одним из тех, с кем надо всерьез считаться, и именно это внезапное преображение удивляло и пугало больше всего. Так что из комнаты женщина едва ли не выбежала, не оглядываясь назад…

Лишь в соседней комнате, сидя почти в полной темноте при свете чуть тлеющего фитилька масляной лампы, Олея попыталась собраться с мыслями и понять, что же, собственно, только что произошло на ее глазах. Пусть она услышала совсем немного, но ей хватило и этого, и от понимания происходящего женщине стало еще хуже. Надо же, а ранее она была уверена, что многое в тех древних преданиях выдумано. Оказывается, далеко не все…

Договор Троих… О нем Олея знала лишь по рассказам родителей, кое-что еще в детстве прочла в книгах, о многом могла лишь догадываться, но и этого хватало с избытком. Перстень Сварга… О, Великие Боги, во что же она вляпалась? Да чего там гадать, и так понятно - если не в дерьмо, то в самую гущу событий, что сейчас для нее, в принципе, одно и то же…

Эта история началась несколько веков тому назад. Когда-то, очень давно, еще во времена прапрапрадедов, когда у Правителя их страны - Руславии, разом родились трое сыновей. Тройня… Ну, в любом другом месте и в другой семье подобное будет считаться великой радостью, большинство людей о таком счастье могут только мечтать. Увы, но в правящих семьях общепринятые правила работают не всегда, там несколько иные законы: оно и понятно - при рождении тройни в стране враз появляются три наследника, три равных претендента на одну-единственную корону! Да уж, папаше новорожденных сыновей тут было над чем крепко призадуматься…

К тому же роды у жены Правителя начались внезапно, раньше положенного срока, и почти без свидетелей: Правителя и придворных в то время не было во дворце - так вышло, что в то время все уехали на состязание лучников, и оттого при родах присутствовали только повивальные бабки. Роды прошли очень быстро, детишки, можно сказать, шли один за другим, так что повитухам, принимавшим детей, было особо некогда раскладывать детей по старшинству рождения, да, честно говоря, они и не подумали это делать - мол, какая разница! Ведь это же сыновья, все крепкие, здоровые, рожденные на радость великую венценосным родителям! Даже (вот диво!) весили все примерно одинаково, и ростом друг от друга не отличались. В то время главным для повитух было новорожденных детишек быстро помыть, и завернуть этих пищащих младенцев в льняные пеленки, а там уж потом пусть родители разбираются, кто родился первым, кто вторым, а кто последним на свет вышел. И потом, дескать, какая разница?!

А ведь как раз в этом-то и была главная ошибка. Почему? Да потому что по закону, утвержденному еще предками, трон должен переходить по старшинству к старшему сыну, а как определить, кто из них старший, если дуры-бабы все напутали, не от великого ума детей уже несколько раз перекладывали с места на место… Так получилось, что повитухи уже и сами точно не могли сказать, который из троих ребятишек старший. Беда…

Так и стали расти трое братьев, неотличимые друг от друга и на лицо, и на рост, и на фигуру, да и по характеру были схожие - резкие, решительные, настырные. Конечно, в свое время им рассказали о том, как при рождении их… ну, не перепутали, а не отметили по старшинству, но, к сожалению, никто из взрослых не обратил внимания на то, какое впечатление произвел этот рассказ на детей.

Годы шли своим чередом, и постепенно парнишки превратились в крепких молодых людей, наследников престола, но трон-то, увы, был всего один… И хотя через какое-то время придворные маги и ведуньи разобрались, кто родился первым, кто вторым, а кто третьим, но все одно двое из троих близнецов были недовольны - по их мнению, это были обычные отговорки или же просто выдумки, и в действительности дело обстоит вовсе не так, как утверждают эти замшелые старцы! У каждого из братьев было намерение стать Правителем этой страны, Руславии, и отказываться от этой мысли не желал ни один из них. Постепенно напряжение во дворце стало достигать критической отметки… И неизвестно, чем бы закончилось это противостояние (не приведите того Боги, стране не хватало еще братоубийственной войны!), если бы не некий случай, разрубивший этот тугой узел проблем и сложностей. Вернее, не случай, а случаи.

В соседней стране Танусии внезапно скончался тамошний Правитель, не оставив после себя наследников. Так случилось, что ни детей, ни близких родственников у него не было, и молодая вдова, желая избежать затяжной войны между претендентами на престол, а также, стремясь первой обойти всех желающих сесть на трон, написала Правителю Руславии письмо с несколько необычной просьбой: она предложила свою руку, сердце и престол одному из его сыновей. Дескать, у Танусии и Руславии общая граница, их интересы не противоречат друг другу, да и с этим браком связь и дружба между двумя странами еще больше упрочиться. Кроме того, каждый из сыновей Правителя Руславии молод, честолюбив, может рассчитывать на полную и всестороннюю поддержку со стороны своего достойного отца. Женщина была далеко не глупа, и справедливо полагала, что если она сама не подсуетится, то корону ей больше не носить - желающих на этот золотой венец хватает и без нее, особенно если учесть, что детей в браке с первым мужем у нее не было.

Почти одновременно с этим письмом пришла еще одна подобная просьба, но только из далекой южной страны Уреал: там тяжело заболел Владыка, и его родственники, вкупе с придворными, даже не удосужившись дождаться смерти хворающего правителя, устроили грызню за трон едва ли не прямо на глазах умирающего. Впрочем, как выяснилось, даже больного Владыку родственникам не стоило скидывать со счетов. Наглядевшись на тех, кого он совсем недавно считал родней и верными друзьями, Владыка понял, что его единственную дочь после смерти отца не ждет ничего хорошего, и оттого принял те меры, которые считал разумными и необходимыми. Проще говоря, он тоже прислал Правителю Руславии письмо, в котором предлагал одному из его сыновей трон своей страны и руку своей дочери. Владыка понимал, что чужестранец по приезду наплюет на неизвестные ему родственные связи внутри аристократии южной страны, до которой в начале правления ему не будет никакого дела, хорошенько припугнет недовольных, и будет обеими руками держаться как за трон, так и за свою жену, справедливо полагая, что только таким жестким образом сумеет удержаться у власти. У Владыки была единственная просьба и одно условие - жениху следует приехать в его страну как можно быстрее.

В общем, Правителю надо было в самое кратчайшее время определиться, кто именно из его троих сыновей останется в Руславии, а кто поедет в чужие края. Вообще-то это дело следовало решить самостоятельно, в семейном кругу, причем действовать надо было разумно и по уму - просто приказать своей волей двоим из трех своих сыновей отправиться в ту страну, которую Правитель сочтет наиболее подходящей для каждого из них.

Но вместо того Правитель решил снять возможный грех со своей души и полностью положиться на волю Богов - дескать, пусть все будет так, как они пожелают. Именно тогда Правитель, трое его сыновей и несколько придворных колунов собрались в главном храме страны, на главный храмовый камень положили три пергамента с текстом договора и три перстня с большими камнями. Каждый из этих перстней принадлежал одному из братьев, так что Боги при помощи этих украшений должны были сделать свой выбор.

Колдуны и маги начали творить свой обряд… Что было внутри - о том особо никому не рассказывали, но люди, собравшиеся около храма, были очевидцами того, что над куполом храма появилось больное белое облако, с чистого неба грянул гром, и молния несколько раз ударила внутрь храма…

Как оказалось, молнии Богов по очереди били в лежащие на храмовом камне перстни братьев и оставили на них свои знаки, а в конце молнии еще и поставили сияющие оттиски на трех пергаментах с договором. По окончании обряда у каждого из братьев на камне, вправленном в его перстень, стояла первая буква названия той страны, куда Боги намеревались их отправить: у старшего из братьев на рубине перстня была буква Р - Руславия, у второго на изумруде буква Т - Танусия, а у третьего на сапфире буква У - Уреал. Что ж, такова была воля Богов, и братья ей покорились, поставив отпечатки своих перстней на всех трех пергаментах с договором - таким образом они скрепили соглашение о том, что своей волей Боги рассудили спор людей, а те покорно подчиняются их воле. Позже, в официальных хрониках, это было названо Договором Троих.

После того каждый из братьев, если можно так выразиться, пошел своей дорогой, прихватив с собой перстень и пергамент с договором, на котором Боги оставили свою отметку. Старший брат остался дома, а остальные отправились в те страны, куда им было указано свыше. Боги не ошиблись со своим выбором: каждый из братьев оказался умелым и толковым Правителем, со знанием дела правил своей страной, и, надо признать, дела у них шли неплохо. Их государства, на зависть соседям, богатели, и там долгое время не было ни голода, ни войн, ни эпидемий. Недаром в хрониках того времени годы правления братьев отмечены как пора процветания и благоденствия.

Один из трех пергаментов, как, впрочем, и знаменитый перстень с буквой Р, хранился в королевской сокровищнице Руславии. Этот перстень и называли перстнем Сварга, по имени человека, которому он первоначально принадлежал, старшему из трех братьев-близнецов. Надо отметить, что и двое других братьев хранили свои перстни с ничуть не меньшей заботой, и для этого у них были все основания. Какие?

Тут требуется небольшое пояснение. Дело в том, что каждый из трех пергаментов, к которым братья приложили свои перстни - они как бы подтверждало незыблемость решения Богов, с которым люди были полностью согласны. Но в то же время в том договоре (по настоянию папаши-Правителя, чтоб его!..) было сказано, что все три страны отныне связаны родственными узами и некими обязательствами. Ну, насчет упоминания кровных уз ни у кого из братьев претензий не было, но вот что касается остального, то в этом вопросе, увы - тут Правитель допустил большую глупость. Конечно, плохого для своих детей он не хотел, желал им только добра, только вот не продумал до конца последствий того, что он считал благом…

Так вот, нежный папаша особо указал в договоре (как видно, считая, что таким образом он обезопасит своих детей и их потомков), что в случае непредвиденных обстоятельств, или же смертельной опасности для их жизни, каждый из братьев (или же членов его семьи), может послать другому свой перстень или же пергамент с договором, и это будет означать (не больше и не меньше) как просьбу взять под свою власть и покровительство ту страну, откуда ему и был прислан перстень. Для чего это было сделано? Да все тот же папаша-Правитель решил, что если одного из троих его деток кто обидит, то остальные братья тут же бескорыстно придут к нему на помощь, взяв страну брата под свою охрану и покровительство. Это в теории, а на практике все выглядит несколько иначе: тот, кто получил перстень - тот может считать, что его владения увеличились на целую страну. Как видно, папаша считал, что братья в любом случае будут стоять горой друг за друга, и вести себя с кристальной честностью, ставя родственные узы выше государственных интересов. Ну-ну…

Возможно, это решение старого Правителя было разумно и обосновано какое-то время, но годы идут, и в этом мире постоянно что-то меняется. Правда, в том договоре еще было указано, что когда получивший перстень сочтет нужным, то он может вернуть перстень и земли прежним хозяевам. Дело хорошее, только вот, положив руку на сердце, кто из нас скажет, что он по доброй воле согласен отказаться от целой страны, полученной просто так, чуть ли не в дар? Что, не находится желающих? То-то и оно…

К сожалению, это еще не все. В том договоре было еще одно условие: если же в какой-то из трех стран один из перстней пропадет, а заодно исчезнет и пергамент, то правящие дома двух остальных стран имеют право претендовать на земли этой страны. Глупо, конечно, и непонятно, чем руководствовался старый Правитель, вписывая в договор такой пункт, но… Таковы уж условия этого древнего договора, и в этом случае спорить бесполезно.

Именно оттого старинные перстни братьев-близнецов, а заодно и пергаменты с текстом договора в каждой из этих стран хранились чуть ли под семью замками, в сокровищницах, и под серьезной охраной - ведь Правитель, потерявший перстень и пергамент, терял и свою страну.

Нарушить этот договор тоже нельзя, иначе на страну, которая вздумает совершить подобное, обрушится гнев Небес. Увы, но ранее уже было отмечено несколько подобных попыток, то есть у кое-кого из Правителей, потомков трех братьев, появлялось желание оттяпать себе часть земель бывших родственников, доходило чуть ли не до войны… Однако, как отмечено в хрониках, ослушников не ждало ничего хорошего - на их земли почти сразу же обрушивался голод, мор и землетрясения, после чего тамошние Правители быстро умнели, объясняли все произошедшее досадным недоразумением, а их войска убирались восвояси. Н-да, еще одно подтверждение прописной истины: не стоит гневить Богов непослушанием.

Годы шли, складывались в десятилетия, а потом и в сотни лет, менялось многое, в том числе изменялись и люди. Привычка некоторых Правителей жить на излишне широкую ногу привела к тому, что когда-то богатые и процветающие Танусия и Уреал постепенно стали беднеть, и они стали чаще вспоминать о старом договоре. Хотя, говоря по чести, о нем никогда не забывали, и оттого в чьих-то горячих (а может, в излишне умных) головах Правителей тех стран стали рождаться мысли о том, что их давних предков кто-то жестоко обманул при разделе власти. Дело в том, что Руславия была достаточно богатой и обширной странной для того, чтоб многие из правящих домов тех двух стран поглядывали на эту северную страну с жадным блеском в глазах. Но, по счастью, их мечты сдерживал древний Договор Троих.

Однако в последнее время то из Танусии, то из Уреала стали предъявляться требования то на одну, то на другую часть земель Руславии. Основание? Все тот же Договор Троих. Дескать, их благородные предки еще в древности заключили этот договор, и сейчас правящие дома этих стран требуют его обязательного исполнения, тем более что у них есть основания считать, будто в Руславии похищены перстень Сварга и манускрипт с текстом древнего договора. Ну, а раз договора нет, и перстень Сварга исчез, то, нравится это кому из правящего дома Руславии, или нет, но ваши земли надо поделить меж двумя другими странами… А что, кто-то недоволен? Напрасно: все произойдет по закону, все согласно древнего договора, так что тут нет, и не должно быть никаких обид!

Особо на своих требованиях настаивала Танусия: все же этих двух соседних стран была общая граница, да и военных сил за последние годы Танусия скопила немало - армия у страны была собрана немалая, и оружием она брякала весьма громко. Впрочем, тут и Уреал не отставал - пусть он и находится далеко от Руславии, но ясно давал понять, что ему не мешало бы получить под свое управление часть земель той северной страны - лишними не будут!..

К чему вспоминать все это? Да к тому, что на сегодняшний день дела в Руславии выглядели паршиво: невесть с чего по стране расходятся упорные разговоры о том, что из сокровищницы Правителя похищены перстень Сварга и пергамент с текстом Договора. До последнего времени это были просто носившиеся по воздуху сплетни, на которые можно не обращать внимания, но сейчас это уже почти утверждения, причем разговоры идут уже не на уровне слухов, а об этом говорят, как о свершившемся факте. Если это действительно так, если, и верно, из сокровищницы Правителя пропали и перстень и пергамент, то дело не просто плохо, а очень плохо. Можно сказать, это настоящая трагедия: ведь в этом случае обе эти страны - Танусия и Уреал, обе имеют право требовать для себя земли и корону Руславии на основании древнего договора, который, увы, никто не отменял. Опять-таки, по слухам, утверждалось, что к Правителю уже подходили послы этих стран с просьбой подтвердить пропажу артефактов, или же опровергнуть это…

Олея в последнее время не раз слышала от отца, что, дескать, соседи за границей шуметь начали, требования какие-то выдвигают, похоже, на чужие земли зарятся, то есть на земли Руславии. Естественно, так просто никто и ничего отдавать не собирается, а значит, над страной возникла угроза войны, причем разговоры об этом становятся все упорнее и упорнее, так что остается надеяться лишь на то, что все разговоры о его пропаже - это только пустая болтовня, и жителям Руславии можно вздохнуть спокойно.

Конечно, можно самым простым образом пресечь все эти разговоры, предъявив особо интересующимся перстень и древний манускрипт, только вот Правитель отчего-то этого не делает, что только многократно усиливает слухи и неприятные разговоры. Насколько Олея знала, о пропаже уже не шептались, а чуть ли не в открытую говорили как на улицах, так и в домах жителей Руславии. Да уж, Правителю сейчас не позавидуешь: если признать, что перстень действительно пропал, то в страну сразу же хлынут люди из Танусии и Уреала, жадно раздирая меж собой чужие земли и добро, стараясь хапнуть себе как можно больше… Если же Правитель будет этому противится, то страну накажут Боги… Как в таких случаях говорил один из друзей отца Олеи: куда ни кинь - везде клин получается! Жителям Руславии только и оставалось вновь и вновь надеяться на то, что все эти разговоры о пропаже не что иное, чем пустая болтовня.

И вот сейчас Олея своими ушами услышала о том, что, похоже, разговоры о пропаже перстня Сварга появились вовсе не на пустом месте. Если дело действительно обстоит так, то многое становится понятным - и тревожные разговоры, и молчание Правителя, и появление иноземцев на улицах, которые вели себя в Руславии чуть ли не как хозяева. Перстень Сварга… Похоже, он, и верно, пропал… Плохо. Вернее, очень плохо. Стоп, стоп, так она, оказывается, отправляется на поиски этого перстня? Но каким образом он оказался неизвестно где, и так далеко от Руславии?! Непонятно…

Впрочем, что тут непонятного? Нечего строить пустые предположения и делать вид, что ничего не происходит, когда все и без того предельно ясно: перстень наверняка украден - иначе подобные вещи так просто не пропадают. Выкрали, и куда-то спрятали, хотя непонятно, для чего его нужно прятать - уж лучше сразу предъявить! Или же продать заинтересованным людям.

Продать… Ну, с этим тоже далеко не все так просто: перстень Сварга - это не та вещь, которую можно продать на городском рынке, за подобное сокровище голову могут оторвать как возможные покупатели, так и бывший владелец. Еще бы: тот, у кого есть этот перстень, может стать хозяином целой страны! Речь идет о таких суммах, что страшно даже подумать!

Так что же получается: Кварг и был тем человеком, что похитил из сокровищницы перстень и пергамент? Если это действительно так, то как же это у него получилось? Ранее Олея не раз слышала поговорку, что, дескать, какую-то вещь украсть так же невозможно, как и похитить перстень Сварга или пергамент с Договором Троих. По слухам, эти артефакты так хорошо охраняются, что казалась нелепой одна только мысль о том, будто эти сокровища можно украсть! И вот теперь Олея узнает, что подобное, оказывается, вполне возможно… О Великие Боги!

Можно не сомневаться: за перстнем и манускриптом сейчас идет самая настоящая охота, и почти наверняка их попытаются забрать силой у того человека, кто прячет эти сокровища у себя. Так что похитителю лучше припрятать артефакты в надежном месте, где другим будет сложно до них добраться, и ожидать, кто из покупателей предложит большую цену за дорогой товар. Правда, тут есть большая вероятность остаться без головы и самому продавцу…

Наверное, именно потому артефакты и спрятали неизвестно где, исходя из старого правила: подальше положишь - поближе возьмешь. И, похоже, к исчезновению перстня приложил свою руку Кварг, тот человек, который вложил Олее в голову какие-то знания о том, где спрятан этот самый перстень Сварга. Угораздило же ее тогда оказаться в том месте, под окнами здания суда!.. И все равно у Олеи было куда больше вопросов, чем ответов…

Не выдержав, женщина приложила ухо к стене комнаты, надеясь услышать хоть что-то из разговоров мужчин, но там была тишина. А, да, ведь Иннасин-Оббо говорил, что там поставлено что-то вроде магического занавеса, не пропускающего звуки… Досадно.

- Бел! - повернулась Олея к мужчине, сидевшему неподалеку от нее. - Бел, что происходит? Речь, и верно, идет о перстне Сварга? Ну, что молчишь? Скажи хоть слово!

Но Бел лишь мельком посмотрел на женщину, и равнодушно отвел взгляд в сторону. Интересно, этого человека может хоть что-то растревожить? Или ему все равно?

- Бел, неужели ты не понимаешь? Если перстень Сварга и манускрипт с текстом Договора действительно пропали из сокровищницы Правителя, и мы идем за ними… Хозяин, ну, тот человек, что нанял все вас - он ведь не из Руславии? Так? Представь, что произойдет с нашей страной, если перстень попадет в чужие руки?! А ведь так оно и будет…

- Говори потише… - наконец соизволил сказать Бел. - Могут услышать за соседней стеной.

- Тебя только это беспокоит?

- В данный момент - да. У тебя есть дурная привычка говорить на повышенных тонах в ночное время, а это может разбудить посторонних.

- Что?! - у Олеи от возмущения перехватило дыхание. - Тебе, вообще-то, есть хоть какое-то дело до того, что скоро нашей страной могут начать править чужеземцы? Молчишь?

С таким же успехом женщина могла обращаться с вопросом к стенке. Мужик даже бровью не повел, можно подумать, что он враз оглох на оба уха.

- Бел!

- Я, кажется, просил тебя не шуметь - мужчина говорил, все так же равнодушно, не повышая голоса. - Повторяю: если ты не заметила, или же забыла, то в который уже раз должен сообщить - сейчас ночь, и люди на этом постоялом дворе спят. В отличие от тебя.

- Ну…ну… - женщина о растерянности и возмущения не сумела подобрать нужные слова для достойного ответа. Впрочем, с ней подобное случалось частенько - она всегда терялась от чужой дерзости, наглости или же неприкрытого хамства. А тут все ее слова отлетают от души невозмутимого мужика, как сухой горох от стенки! Понятно, что женщина растерялась и не могла придумать, что можно ответить на эти равнодушные слова ее охранника.

Впрочем, руганью тут не поможешь, а кое-что узнать ей явно не помешает. Ладно, надо успокоиться, взять себя в руки, попытаться каким-то образом разговорить Бела, а не то от слов Юрла о перстне Сварга она все еще в себя придти не может. Олея несколько раз глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и снова заговорила:

- Бел, постарайся меня правильно понять: я не знаю многого из того, что тут происходит, и, наверное, еще и оттого так себя веду! Ответь хотя бы на вопрос о том, откуда вы узнали о том, что Юрл… Не знаю, как сказать… Он так изменился!

- Ты можешь помолчать? - вновь негромко уронил Бел.

- Не могу! У меня много вопросов, но на них нет никакого ответа! Мне же никто и ничего не объясняет! Скажи, как так получилось, что не Арх, а Юрл оказался настоящим командиром, и почему тогда старшим в отряде считался Арх? Поясни хотя бы это! Честное слово, я никому не проговорюсь!

Бел все так же молча сидел с отсутствующим видом. Конечно, опять ничего не скажет… По большому счету Олея и не рассчитывала услышать от него хоть слово в ответ, но, как ни странно, Бел заговорил - как видно, он понял, что женщине явно не по себе:

- Еще когда Хозяин нас нанял, то было обговорено, что он пришлет в наш отряд своего доверенного человека, но кого именно - не уточнил. Тогда он показал нам лоскут серой материи, на которой был вышит олень, и предупредил, что тот, кто предъявит нам этот лоскут - это посланник Хозяина, и мы должны перейти в его полное подчинение. Что мы, собственно, и сделали…

- Но почему… - и тут Олея замолчала, потому что Бел внезапно поднял свою руку, обрывая женщину на полуслове. Неужели опять происходит нечто непонятное?

В первое мгновение Олея ничего не услышала, а затем до нее донеслись какие-то звуки, исходившие со стороны дверей. Похоже, кто-то очень осторожно постукивал в дверь, вернее, почти скребся в нее, опасаясь, по всей видимости, привлечь к себе чужое внимание. Интересно, кто же это ночью ходит к Арху, да еще с такими предосторожностями? Сейчас глубокая ночь, не время для приема гостей.

В тот же миг Бел оказался на ногах, и махнул Олее рукой - иди, мол, туда, к противоположной стене, в угол, а сам, неслышно ступая, пошел к двери. Легкий стук в дверь повторился, и Бел чуть приоткрыл дверь. Негромкий вопрос на незнакомом языке - и Бел чуть отступил в сторону, и даже подобострастно поклонился, давая кому-то пройти внутрь.

Коридор на постоялом дворе был хоть и слабо, но освещен, а в комнате стояла почти кромешная тьма - лишь чуть тлел фитилек лампы, и оттого двое мужчин, вошедших в комнату, в первые мгновения ничего не могли рассмотреть. Зато Олея, которая к тому времени забилась в отдаленный угол, и глаза которой сумели привыкнуть к темноте, не только успела заметить их силуэты в те короткие мгновения, пока не была закрыта дверь, но даже смогла разглядеть лица вошедших мужчин. Один из них - это тот торговец, что во время ужина подал Арху какое-то письмо, а вот второго мужчину Олея видит впервые в жизни.

Меж тем Бел действовал без промедления. Все еще не разгибаясь в раболепном поклоне, он закрыл дверь за нежданными гостями, и, неожиданно распрямившись, словно сжатая пружина, обеими руками ударил вошедших сзади, по шее, вернее, даже не ударил, а резко рубанул ребром ладоней по шее каждого из мужчин. По всей видимости, оба эти удара были настолько сильны, что вошедшие, не издав ни звука, мешком свалились на пол.

Ну, а дальше Бел действовал настолько быстро, что Олея было трудно поверить, будто перед ней находится все тот же неторопливый и спокойный мужчина, который частенько раздражал ее своей медлительностью. Сейчас он быстро сорвал с мужчин опоясывающие их ремни, и туго скрутил ими руки и ноги неподвижно лежащих людей, шарфами заткнул им рты, а затем очень умело обыскал пленников. Впрочем, ни золото, ни что-либо столь же ценное в карманах мужчин его не заинтересовало, но вот пара свитков пергамента, лежащих в поясной сумке одного из незнакомцев, привлекла его внимание.

- Сделай свет поярче! - не оглядываясь, бросил он Олее, и та, не говоря ни слова, кинулась к столу и раскрутила фитиль у лампы. Бел тем временем просматривал пергаменты, но по его лицу, как обычно, ничего нельзя было прочесть.

- Что там? - не выдержала Олея, когда Бел, наконец, стал укладывать свитки обратно в поясную сумку. - Ты их так долго читал…

- Не сказал бы, что долго… Что же касается этих свитков, то, поверь - ничего хорошего в них нет. Лучше бы их вообще не видеть…

- Тогда для чего ты их стал смотреть?

- Все потому же - мне, как и тебе, многое не ясно, а просвещать нас, кажется, пока что никто не собирается.

- А разве ты…

- Я тоже знаю о цели путешествия лишь в общих чертах, а быть в курсе того, что происходит вокруг нас, явно не помешает. Мне самому тут многое не нравится… Все же когда имеешь представление о том, что творится в действительности, то чувствуешь себя как-то надежнее, да и всегда можешь прикинуть, как следует поступать дальше. Что ни говори, а своя жизнь как-то дороже чужой…

- Так дело действительно касается перстня Сварга? Мы отправились на его поиски?

- Похоже, так оно и есть.

- Бел, пожалуйста, поясни - что происходит?

- Разве непонятно? Высокородные вступили в подковерную схватку - криво улыбнулся Бел. - Оттуда только клочки шерсти вылетают, причем драка идет с самыми высокими ставками.

- Что?

- Ну, скажем так: господа уже вовсю делят шкуру неубитого медведя, то бишь Руславию, причем в выборе средств особо не стесняются.

Олея смотрела на Бела, и словно видела перед собой иного человека, жесткого, холодного, сильного и в то же время куда более естественного, чем раньше. Он будто сбросил со своего лица маску, которую носил постоянно, и сейчас рядом с Олеей находится мужчина, который обращается к ней, не как к глупой блондинке, а как к равному партнеру.

- Как же…

- Олея, нравится тебе это, или нет, но сейчас нам с тобой лучше держаться друг за друга… - во взгляде Бела, устремленном на женщину, уже не было прежнего равнодушия. Надо же, он ее еще и по имени назвал… - Боюсь, поодиночке нам будет сложно выжить. Я тебе как-то задал вопрос - ты хочешь вернуться домой живой и здоровой? Глупый вопрос, можешь на него не отвечать, ответ и без того ясен - жить всем хочется. Так вот, я тоже хочу вернуться домой сам, на своих двоих, а не сгинуть невесть где на чужбине…

- Почему обязательно сгинуть?

- Потому что свидетели в таком деле, как поиски перстня Сварга, никому не нужны. Так что, судя по всему, наше спасение зависит только от нас самих.

С этим утверждением Олея была полностью согласна. Даже она, человек из простонародья, догадывалась, насколько высоки ставки в столь опасной игре, как борьба за обладание огромной страной. Поэтому что бы женщина ни думала о самом Беле, но она прекрасно понимала и то, что должна согласиться с предложением этого человека.

- Я… Я не знаю…

- Что, не решаешься мне поверить? Или боишься? Логично, я тоже не очень-то склонен безотчетно доверять тебе, только вот выбора у нас с тобой нет. Нужно держаться друг за друга - в этом случае у каждого из нас больше шансов выбраться живыми из всей этой истории.

- У нас с тобой? Интересно звучит…

- Да как бы не звучало! Мы с тобой помимо нашего желания вляпались в весьма неприятное дело, и сейчас для нас главное - остаться в живых.

- А почему с этим предложением ты обратился именно ко мне?

- Потому что я хорошо знаю всех, вернее, почти всех, кто находится в нашем отряде. Увы, но они не те люди, на кого можно положиться в сложной ситуации. Если произойдет что-то серьезное, то каждый начнет спасать только собственную шкуру, без оглядки на остальных… Если откровенно, то я давно присматриваюсь к тебе. Баба ты, судя по всему, честная, хоть и блондинка…

- А чем тебе блондинки не нравятся? - непонятно почему обиделась Олея.

- Почему же, нравятся - чуть усмехнулся Бел. - Просто к девушкам со светлыми волосами у меня, ну, скажем так, особое чувство, воспоминания не очень… Так вот, похоже, в дальнейшем ты меня не обманешь, а в таких договорах, как наш, без доверия никак не обойтись. Так ты согласна?

Растерянная Олея только и смогла, что согласно кивнуть головой - таких слов и столь долгой речи от этого молчуна она никак не ожидала.

- Вот и хорошо - Бел ничуть не удивился. - Значит, мы с тобой договорились.

- Только я не поняла, что ты имеешь в виду под этим словом - договорились…

- То, что отныне, если у тебя будут какие вопросы или проблемы, то обращайся именно ко мне. И если ты заметишь что-то непонятное, то тоже говори мне. Я, в свою очередь, буду делать то же самое. Повторяю - вдвоем у нас куда больше шансов остаться в живых. Да, и лишних сведений мужикам тоже не выдавай - всегда надо иметь в рукаве пару козырей.

- Наверное, ты прав… Хорошо. Но уж если ты завел речь о доверии, тогда скажи - что было написано в этих свитках? Хотя бы коротко!

- Если коротко, то это был пока что так и не подписанный договор между Архом - племянником Правителя Танусии, и правящим домом Уреала. Очень им хочется Руславию к ногтю прижать, на ее богатства зарятся, уже дележка страны начинается… Все по пунктам расписано, кто именно и что конкретно получит… Вот так-то.

- А… Ясно. То есть ничего не ясно…

- На долгие подробности у нас нет времени. Итак, что скажешь?

- Да, конечно… Я согласна. Но неужели мне придется показывать всем дорогу к тому месту, что указал Кварг?

- Другого выхода нет. Ты, главное, нас до места приведи, а дальше… Дальше нам с тобой придется выкручиваться самим.

- Надо же, как звучит - выкручиваться самим…

- Да как бы не звучало! Думаю, когда будут найдены артефакты, то ситуация может в корне поменяться - уж очень лакомый кусочек припрятал Кварг. Главное - ты лишнего не говори, и дополнительной информации им не выдавай. На всякий случай - мало ли как сложатся обстоятельства… Ну, а там видно будет.

- Что видно?

- Если действительно найдем перстень и пергамент, тогда у нас с тобой будет куда больше шансов выжить. Ну, чего молчишь?

- Хочется тебе верить… - и действительно, глядя на Бела, столь не похожего на себя обычного, Олее хотелось надеяться на лучшее. - Ты мне больше ничего не скажешь?

- Для начала хватит. Ни ты, ни я не имеем представления о том, что будет дальше. Убежать не получиться, так что действовать придется по обстановке.

- Да, я понимаю…

- Раз понимаешь, значит, мы договорились… - и Бел, подойдя к стене, соединяющей эту комнату с той, где сейчас были мужчины из их отряда, постучал в нее коротким стуком.

Ждать долго не пришлось - чуть позже в дверь заглянул Рыжак.

- Что тут у вас происходит… - и он споткнулся на полуслове, глядя на два неподвижно лежащих на полу тела.

- К Арху пожаловали ночные гости - буркнул Бел. - Передай там…

- Понял.

- Кстати, в коридоре есть кто из посторонних?

- Вроде никого.

- Точно?

- Я, во всяком случае, никого не заметил.

- Ладно, давай, иди, только осторожно.

- Ага… - и Рыжак исчез за дверью, однако не прошло и минуты, как он вновь появился в комнате, но на этот раз не один, а в сопровождении Юрла. Умело обшарив зашевелившихся людей, Юрл также достал пергаменты, прочел их, и задумчиво посмотрел на пленников.

- Надо же… - немного подумав, мужчина чуть скривил губы. - Ну что ж, значит, так тому и быть… Рыжак, тащите сюда Арха, только сделайте это потише, и поаккуратнее, а главное, кровью пол не запачкайте. Исполняй. Теперь что касается тебя… - Юрл повернулся к Белу. - Значит, так, бери свою подопечную, и иди с ней назад, в свою комнату. Ждите нас там… Да, и порядок в ней наведите, причем так, чтоб комар носа не подточил! Понятно?

- Да… - и Бел, взяв женщину за руку, повел ее к выходу, мимо двух связанных мужчин, которые к тому времени уже пришли себя, и пытались подняться с пола. Однако эти люди были спутаны на совесть, так что их безуспешные попытки встать хотя бы на четвереньки, или же освободиться от затолканного в рот шарфа Юрл враз прекратил парой коротких, но сильных пинков.

В полутемном коридоре Олея и Бел едва ли не столкнулись с Архом, которого под руки тащили Рыжак и Сандр, а вслед за ними шел Иннасин-Оббо. При одном только взгляде на бывшего командира Олее стало жутко, и дело тут было даже не в том, что Арх был здорово избит: бывший командир был полностью сломлен как человек. Это трудно объяснить словами, но факт был налицо: за то недолгое время, что Юрл допрашивал Арха, у высокородного что-то безвозвратно надломилось в душе, и женщина не хотела даже думать о том, чем это вызвано.

Оглядев комнату, из которой только что вывели Арха, Олея прислонилась стенке. Здесь просто-таки веяло кровью, болью и страхом… Женщина растерянно посмотрела на Бела.

- Бел, что же будет дальше?

- То есть как это - что? Как и велено, будем тут порядок наводить.

- Я не это имела в виду!

- Да понял я, что ты хотела сказать. Только любому и без слов понятно, что в нашем отряде с сегодняшнего дня или командир поменяется, или же нас будет на одного человека меньше. Скорей всего, оба эти события произойдут одновременно.

- Ты думаешь…

- Я думаю, что нам давно пора начать прибраться… - и Бел, взяв какую-то тряпку, будто ни в чем не бывало, принялся оттирать с пола кровавые пятна.

Великие Боги, - отстраненно подумала Олея, - Великие Боги, зачем только я согласилась на эту поездку? Надо было упираться до конца… Впрочем, надо смотреть правде в глаза: меня бы все равно заставили это сделать, только вот о том, к каким способам могли прибегнуть для этого… Ой, не стоит забивать голову вопросами, ответ на который боишься услышать! На ум приходит другое: что же будет дальше?

Однако у нее из головы не выходили слова Бела. Хм, а ее охранник - что он за человек? Бывали дни, когда она слышала от него не больше пары слов, зато его спокойный, чуть равнодушный взгляд ощущала на себе постоянно. Не сказать, что Бел постоянно был мрачен, или угрюм - нет, он молчалив сам по себе, как сказал бы отец Олеи, "просто у человека такой характер", и оттого к числу интересных собеседников его было никак не отнести. Да и на подначки и грубоватые шутки товарищей по отряду от никак не реагировал, пропускал их мимо своих ушей. Во всяком случае, мужчины принимали его таким, как он есть, немногословным и знающим свое дело. Недаром любого другого, поручи ему охранять бабу, замучили бы насмешками и грубоватыми шутками, а вот с Белом проделывать такое было просто неинтересно - ну, стоит ли поддразнивать парня за то, что он всего лишь честно выполняет порученное ему дело, охраняет бабу, чтоб не убежала, а до остального ему и дела нет…

Правда, надо признать: вначале его попытались несколько раз подколоть - что, мол, у бабы нянькой заделался?, но Бел никоим образом не отвечал на подобные шутки, и, как всегда, делал вид, что не слышит. Так что с течением времени все подначивания отпали сами по себе, да и шутить стало неинтересно - какой смысл изощряться в шутках, если на их нет никакой реакции?

Неизвестно, что тому причиной: равнодушно-благожелательное отношение к ней Бела, или же подспудное чувство вины перед этим человекам (все же он здорово пострадал из-за нее), но к Белу, единственному из всего отряда, Олея испытывала искреннее расположение. Нет, о симпатиях речи не шло - тут, скорее всего, имела место искренняя благодарность, а еще то, что женщины ценят в мужчинах едва ли не выше красоты и ума - это исходящее от них чувство силы и надежности, при котором любая чувствует себя защищенной от бед и горестей.

Ладно, - в который уже раз подумалось Олее, - ладно, с Белом и его словами она постепенно разберется, а вот что сейчас предпримет Юрл?

О том, чем они сейчас должны заняться, все узнали чуть погодя. Тогда весь небольшой отряд, за исключением Арха и незнакомцев, вновь собрался в одной комнате, и Юрл коротко пояснил им, что он собирается делать дальше, и Олее стало ясно, куда делся Арх и его ночные посетители - оказывается, эту троицу оставили в соседней комнате.

В первую минуту женщина не могла взять в толк, как это Юрл решился оставить их одних, но ответ на этот вопрос Олея получила почти сразу же. Юрл кивнул Иннасин-Оббо, и из соседней комнаты внезапно раздались крики, треск разбиваемой мебели, звон оружия… Как видно, теперь в дело вступил колдун. Судя по всему, в комнате Арха шло настоящее сражение. Это продолжалось не очень долго, а затем раздался одновременный крик нескольких человек - и все стихло. Олея поняла с пронзительной ясностью: там, за стеной, все закончилось… Вон как Юрл глянул на Иннасин-Оббо, а тот в ответ лишь кивнул головой - все в порядке, они убили друг друга, живых там нет, можно продолжать…

Олея уже знала, что до того времени Иннасин-Оббо полностью держал под своим контролем тех мужчин, что оставались в комнате Арха. Непонятно, загипнотизировал колдун их, или же заколдовал, но сейчас, без его дозволения, все трое не могли даже пошевелить пальцем. Они покорно закрыли на засов входную дверь, когда мужчины ушли из комнаты Арха, а потом по команде все того же Иннасин-Оббо сцепились меж собой. Драка у них пошла не на жизнь, а на смерть, причем в прямом смысле этого слова: у них был приказ убить друг друга, живыми оставлять никого нельзя… В общем, можно не сомневаться - Арх и его гости мертвы…

Все остальное, то, что произошло потом, Олея воспринимала как бы со стороны. Юрл вместе с остальными мужчинами выскочил в коридор, тем более что к этому времени до того спокойно спящий постоялый двор уже был разбужен криками и звоном оружия. Хотя в здешних местах было не принято вмешиваться в чужие дела, все же некоторые из постояльцев стали с опаской выглядывать из дверей - кто его знает, что тут произошло, и чем этот ночной шум может грозить лично им?!

Тут в игру вступил Юрл, и удивленная Олея вновь увидела перед собой все того же невзрачного человечка - верного и преданного слугу, который на этот раз едва ли не рыдал перед закрытой изнутри комнатой своего хозяина, умоляя впустить его внутрь. Ну, слов нет, до чего умело человек может перевоплощаться! Просто поразительно!

Тем временем, видя, что ничего страшного больше не происходит, из своих комнат высыпали постояльцы, чуть позже прибежали охранники. Через минуту сюда заявился хозяин постоялого двора, а вместе с ним и стражники, и только тогда взломали запертую изнутри дверь…

Олея тоже ненадолго выходила из своей комнаты, вместе с прочими постояльцами заглянула в комнату Арха: хочется ей того, или нет, а так поступить было необходимо, иначе подобное безразличие со стороны женщины выглядело бы подозрительно - все же к комнате Арха сбежались все здешние постояльцы. Да уж, зрелище… Внутри комнаты все было перевернуто, а на полу, среди обломков и рассыпавшихся монет, едва ли не сцепившись в клубок, лежали Арх и его гости, трое неподвижных окровавленных людей, и в теле каждого торчали кинжалы… На первый взгляд создавалось впечатление, что гости то ли стали избивать хозяина, то ли весьма жесткими методами пытались от него что-то добиться, а тот сумел вырваться, постарался дать достойный отпор, и вот в той схватке все трое погибли…

Прибывшим стражникам Юрл, плачущий чуть ли не в три ручья, поведал, что его хозяин весь вечер ждал каких-то своих знакомых, и когда они, наконец, заявились поздней ночью, то хозяин выставил за дверь своего верного слугу - нечего, мол, тебе тут делать, переночуешь в другом месте. А больше он, бедный и несчастный человек, ничего не знает, и ему страшно представить, как теперь он сумеет передать это жуткое известие отцу своего погибшего господина, который и без того серьезно болен! Юрл был настолько достоверен, что, глядя на трясущегося от ужаса слугу, брезгливо морщились даже стражники - дескать, вряд ли этот никчемный человечишка может хоть что-то знать.

Что же касается мужчин из отряда, то те перед стражниками только руками разводили: мы не в курсе чужих занятий, направляемся по своим делам, а этот господин со своим слугой присоединился к нам не так давно - дескать, просил разрешения идти с их небольшим отрядом. Объяснил это так: в одиночку путешествовать он не решается, но очень торопится по крайне важному делу. Кстати, за разрешение ехать вместе с ними этот господин заплатил золотом. Ну, раз такое дело, то люди в отряде ничего не имели против того, что серьезный и богатый человек напросился к ним в спутники. В дороге этот господин держался сам по себе, ни с кем особо не сходился, мало говорил, больше помалкивал, к очень многим относился с заметной опаской, общался только со своим слугой. Как видно, не напрасны были его страхи, раз с ним так жестоко расправились… В общем, извините нас, господа стражники, только вот никто из нас, и верно, ничего не знает! И потом, мы люди простые, живем в другой стране, и со знатью не общаемся - рылом не вышли, а убитый господин - в том можно не сомневаться, по происхождению из высокородных. Так что простите нас, господа стражники, но мы уверены лишь в одном - это все дела богатых людей, у них свои забавы и свои интересы, а мы люди из низов, и в проблемы господ не суемся! Со своими бы разобраться…

Те двоих убитых, что ночью заявились в эту комнату, раньше никто не видел, хотя один слуг сказал, что один из этой парочки, кажется, вчерашним вечером неподалеку отирался, к этому господину за чем-то подходил… Может, жертву себе приглядывал, или еще по какой-то надобности тут находился… Непонятно, в общем.

Стражники устроили обыск в комнате убитых, и нашли там кое-что весьма интересное. Мало того, что у этого господина, как оказалось, с собой были прихвачены большие деньги - вон, сколько их на полу рассыпано!, так еще и на столе, рядом с кошельком, почти до половины заполненном золотыми монетами, лежал пергамент, написанный, правда, на иностранном языке. Ну, стражники - люди опытные, с первого взгляда определили, что это какой-то договор, только вот еще неподписанный. Дело прояснялось: похоже, две стороны должны были подписать меж собой какое-то соглашение, только вот в последний момент, как видно, в цене не сошлись, или же что-то не поделили, а дальше и так понятно, что могло произойти. Парни молодые, горячие, слово за слово, вскипела обида, уступать никто не хотел, конфликт обострился, вот и сцепились друг с другом, а потом все пошло совершенно непредсказуемо… Если коротко, то в произошедшем этой ночью нет ничего нового, обычная история, с которой стражники сталкиваются не так и редко, только вот до убийства в таких случаях доходит далеко не всегда.

Судя по всему, стражники не знали, как им следует поступить в этой ситуации: все же по дорогам нападения на проезжающих случались не так и редко, но вот убийство на постоялом дворе - это уже чересчур, и концы тут вряд ли можно быстро найти. Кроме того, уже сам хозяин придорожной гостиницы стремился замять это дело - зачем его заведению такая плохая слава?! Дескать, давайте это дело решим тихо… Да еще и слуга убитого, этот невзрачный человечек, вытирая горькие слезы, умолял отпустить его для того, чтоб он привез сюда отца своего погибшего хозяина - дескать, похоронит старик сына, как полагается, или же на его могиле поплачет. И потом, кто знает, вполне может случится так, что отец знает о делах сына и догадается, кто к его смерти свою руку приложил, о том и вам расскажет, вряд ли что утаит… Отпустите, мол, меня, люди добрые, я в три-четыре дня уложусь, но отца своего господина сюда доставлю! А чтоб вы не сомневались в моих словах, я здесь пока что все добро своего хозяина оставлю, и его коня, и оружие, и деньги… Ну, а когда отец убитого приедет, то он разом все и заберет.

Похоже, предложение слуги пришлось по вкусу и стражникам, и хозяину постоялого двора: что ни говори, а прекрасный конь убитого стоил ой как дорого, да и оружие тянуло на весьма неплохие деньги, и золота в той комнате осталось немало… В жизни может быть всякое, и уже слуга может сгинуть в дороге (хотя и не стоит об этом думать!), тогда все оставленное добро пойдет в карман хозяину постоялого двора и стражникам, и думать о таком невыносимо приятно…

Эти грешные мысли, как и понимание стражниками той простой истины, что совершенное ночью убийство легко не раскрыть - все эти доводы сделали свое дело. Хорошенько дав для острастки дрожащему слуге по шее, стражники приказали ему с самого раннего утра мчаться за отцом его господина во весь опор, чтоб как можно быстрей доставить его сюда. Вот с ним, дескать, мы и поговорим, а беседовать с тобой - дохлое дело, все одно ничего не знаешь и не понимаешь, тупица…

Вместе с ним, едва только рассвело, стали собираться и люди из отряда. Стражникам было сказано так: вы уж нас извините, мы все понимаем - вы имеете полное право допрашивать и проверять, мы к вам никаких претензий не имеем, только вот нам больше сказать нечего - что знали, то честно выложили, ничего не утаили, а после сегодняшней ночи никому тут оставаться не хочется. Так что мы с утра отправимся дальше, и чем раньше в дороге окажемся, тем будет лучше, да и до места быстрее доедем. Впрочем, сегодня на постоялом дворе постояльцев особо и не удерживали - понимали, что после ночного убийства каждому хочется оказаться подальше отсюда. На всякий случай…

Но вот в комнату к Арху стражники не пускали никого - мол, нечего посторонним делать на месте преступления, там следственные действия проводятся! Вообще-то туда никто из отряда особо и не рвался, а вот что касается этих самых следственных действий… Насмешили! Ну, проводите их и дальше, тем более что Юрл еще ночью обыскал все вещи Арха, и забрал все, что счел нужным и необходимым. Каждому в отряде понятно, чем именно сейчас стражники занимаются в соседней комнате: эти так называемые следственные действия представляют собой не что иное, как сбор золотых монет из углов, и выколупывание их из щелей и трещин на полу. Что ни говори, а Юрл не напрасно старался, умело разбрасывал по комнате монеты, создавая впечатление, что часть золота случайно рассыпалась на полу в пылу схватки. В общем, страже сейчас явно не до нескольких чужестранцев, которые не имеют к этому делу никакого отношения, так что чем быстрее все посторонние уберутся с этого постоялого двора, и чем меньше рядом будет чужих глаз - тем лучше для всех.

Лишь когда отряд вновь оказался за пределами постоялого двора - только тогда Олея сумела перевести дух. Ей все время казалось, что их всех вот-вот схватят, недаром стражники так грозно на них смотрели. Пока что выспрашивать хоть кого-то из своих спутников подробности о том, что же, собственно, произошло, не было ни времени, ни возможности. Хотя к тому времени Олее многое было понятно, тем не менее, оставалось надеяться только на то, что Юрл окажется более разговорчивым, чем Арх, и ответит своим подчиненным на кое-какие вопросы.

Все так и оказалось. Когда к полудню они остановились для отдыха, то Юрл, окончательно скинувший с себя образ незаметного слуги, коротко пояснил людям то, что, собственно, происходит, хотя о многом к тому времени они стали догадываться и сами. Олее же от этого понимания в очередной раз стало не по себе…

А дело обстоит так: у Правителя Танусии имеется младший брат, который тоже очень хотел бы иметь корону на свой голове, да и третий человек из все той же королевской семьи - родная сестра Правителя постоянно грезила точно такими же мечтаниями. Впрочем, одними напрасными мечтаниями дело не ограничивалось, так что при дворе соседней страны постоянно крутились то заговоры, то плелись интриги, которые имели единственную цель - скинуть братца с престола и сесть туда самим. Вполне естественно, что, постоянно видя подобное, Правитель Танусии вовсе не пылал страстной любовью к своим родственникам, и не раз всерьез задумывался о том, как бы хорошенько приструнить единоутробную родню, только вот сделать подобное без ущерба для своего престижа не так просто.

Тогда же по тайным каналам в Танусию пришло сообщение о том, что в соседней Руславии пропал перстень Сварга - вот тут-то родственнички забегали куда быстрей, чем обычно. Ведь появилась реальная возможность получить огромные земли, и пододвинуть братца с престола. Однако если Танусии удастся наложить свою лапу на Руславию, то она перейдет под власть нынешнего Правителя Танусии, что совершенно не устраивало его ближайших родственников - их бы куда больше хотелось самим сесть на трон Руславии, раз никак не получается взобраться на престол родной страны. Значит, надо постараться первыми отыскать пропавший перстень, и если это получиться, то потом можно будет самим диктовать свои условия очень и очень многим.

Близость к трону позволяла знать многое, и предпринять тоже можно было немало. Недаром, когда, наконец, появилась реальная возможность отправиться на поиски пропавших артефактов, брат Правителя настоял, чтоб во главе отряда, тайно направленного за перстнем, был поставлен его сын - мол, ничего личного, все для блага государства!.. Начальник тайной стражи Танусии (он же Хозяин) вынужден был согласиться, хотя прекрасно понимал, что от молодого щеголя вряд ли будет много проку. Без сомнений, с таким командиром отряд ожидает куда больше сложностей, вреда и ненужных проблем. Хозяин прекрасно понимал, что для руководства столь ответственным делом нужен настоящий профессионал, на которого можно полностью положиться, а не кто-то из членов правящей семьи, который, к тому же, имеет в этом деле свой интерес, что в подобных случаях крайне нежелательно.

Так что для исправления ситуации Хозяин предпринял свои меры, которые счел нужными. В результате за несколько дней до отъезда сломал ногу давний слуга Арха, который знал своего господина с его детских лет, и высокородному пришлось взять с собой нового слугу, в полной лояльности которого его заверили сразу несколько человек. Как и следовало ожидать, этим, будто бы полностью преданным человеком, и оказался Юрл, один из офицеров тайной стражи Танусии, и которому руководство дало самые широкие полномочия, в том числе и негласный присмотр за Архом. Если же Юрл заметит, что высокородный вздумает играть по своим правилам, вступать в договоры с противной стороной, то офицеру тайной стражи позволено было принимать те меры, которые он сочтет нужными. Ему было сказано так: важен результат, а каким образом он будет достигнут - это, в конечном счете, совершенно неважно. Главное - добудьте перстень Сварга и договор, и доставьте его в Танусию.

Правда, были опасения, что Арх заподозрит в своем новом слуге человека из тайной стражи, но тому подобное даже не пришло в голову. Невысокий человечек с бесцветной внешностью так преданно и с таким восхищением смотрел на своего молодого господина, что казалась нелепой одна только мысль о том, что этот невзрачный тип может иметь хоть какое-то собственное мнение, или же выйти из повиновения и воли своего хозяина. И уж совсем нелепо думать о том, будто этого человечка хоть кто-то воспринимать всерьез. Глядя со стороны на то, как верно и заботливо он ухаживает за своим господином, создавалось впечатление, что это один из тех преданных слуг, заполучить которых мечтает едва ли не каждый человек.

Хозяин не ошибся в своих предположениях. Племянник Правителя Танусии и в самом деле решил ухватить удачу за хвост, наплевав на все свои обещания верности и преданности трону. Впрочем, это он намеревался проделывать не один, а на пару со своим отцом. Эта парочка высокородных господ дала понять в Уреал, что у них есть весьма интересное предложение к правящему дому той далекой южной страны. Кстати, в Уреале к тому времени тоже стало известно о вероятной пропаже перстня и манускрипта, и там тоже поняли, что если это соответствует действительности, то и они могут претендовать на часть обширных северных земель. Только вот южане пока что не определились, что именно они могут предпринять, на чью сторону встать, и к кому стоит обратиться за помощью в этой непростой ситуации, все же пока что в этом вопросе еще нет полной определенности, да и отдаленность Руславии от Уреала значит немало, а общих границ у этих двух стран нет… И вот к ним пришло более чем интересное послание от племянника Правителя Танусии…

В результате долгих переговоров две стороны пришли к обоюдному решению: когда Арх находит перстень Сварга и манускрипт с текстом древнего договора, то он вступает в брак с принцессой из Уреала, и предъявляет свои права на престол Руславии. А что, согласно древнего договора он имеет на это полное право! Что касается дяди, Правителя Танусии, то вот он, естественно, будет крайне недоволен подобным раскладом, оттого что именно в его планы входило намерение увеличить земли своей страны значительной частью земель Руславии, а вместо этого он получает племянника, нагло захапавшего себе корону той страны, на которую претендовал Правитель Танусии. Понятно, что один, без поддержки со стороны, Арх вряд ли удержится на троне дольше нескольких дней, но вот при активной поддержке свежеиспеченного короля со стороны Уреала Правитель Танусии будет вынужден отступить, тем более, что на троне окажется представитель этих двух стран. Так что в результате долгих переговоров с правящим домом Уреала было решено: править Руславией будет Арх, но при всесторонней помощи представителей правящего дома Уреала. Увы, но по иному никак не получится, потому что без всесторонней поддержки со стороны молодому королю первое время не обойтись, и на троне не удержаться, потому как дядю - нынешнего Правителя Танусии, вряд ли устроит ситуация с потерей тех земель, которые он рассчитывал получить.

Что касается бывшего Правителя Руславии вместе со всей его семьей, то их лучше сразу отправить куда подальше, а что касается дяди - Правителя Танусии и остальных своих родственников… Да хрен с ними, не больно-то и нужны, сами должны понимать, что в борьбе за трон все средства хороши! Главное - успеть первым добежать до него, а победителей судить сложно. Главное - именно Арх усядется на трон, и будет править, пусть и не один, а со своей молодой женой. Вернее, с ее родственниками…

Правда, в предполагаемом договоре с правящей семьей Уреала окончательно было не урегулировано еще немало вопросов, и именно о них решении договаривался Арх в том доме, находящемся в зеленой долине, куда он сворачивал с дороги еще день назад. Так сказать, с представителем правящей династии Уреала будущий Правитель (Арху очень хотелось надеяться, что все будет именно так) утрясал последние детали той крайне важной сделки. Именно его, до тонкостей обговоренный договор о будущем разделении власти минувшей ночью и должен был подписать Арх. Один экземпляр того договора потом должен был остаться у Арха, а второй забрали бы с собой посланники Уреала.

Что было бы потом? Позже, в одном из придорожных поселков, присланный из Уреала отряд должен был забрать себе женщину-проводника, которая довела бы их до того места, где спрятан перстень Сварга, а остальные члены отряда… Они больше не нужны, и от них бы избавились со спокойной душой и чистой совестью…

- Простите… - перебил рассказчика Иннасин-Оббо. - Простите, я не понял, для чего нужно было устраивать такие сложности! Не проще ли было разом захватить нас всех, тем более, что возможностей для этого было в избытка! Например, хоть у той же долины, где Арх договаривался насчет своих дальнейших действий. Мы тогда его не один час прождали на жаре…

- Это как сказать… - чуть усмехнулся Юрл, который внешне уже никак не подходил на прежнего почтительного и безропотного слугу. - Дело в том, что до сей поры в Уреале так и не знают, кто именно из отряда ведет остальных к тому месту, где спрятаны артефакты - Арх об этом помалкивал. Несмотря ни на какие уговоры, высокородный прекрасно понимал, на что способны его будущие союзники, если им до подписания договора станет известно имя проводника. А уж если до перстня первыми доберутся они, то Арх будет им не особо нужен - так, кинут ему какую-то мелочь, и сочтут это вполне достаточным. Жаловаться же не пойдешь… Не исключено, что южане, первыми добравшись до перстня, вздумают переиграть по-иному, и на трон Руславии можно будет попытаться протолкнуть кого-то из своей семьи. Именно по этой причине до подписания договора Арх так и не сдал им проводника. На всякий случай. Возможно, он и дальше не собирался открывать им имя этого человека.

А те… Ну, логика у людей простая: ставки в игре настолько высоки, что действовать надо с максимальной осторожностью - захватить отряд, конечно, следовало бы в первую очередь, но где уверенность в том, что подобное задержание обойдется быстро и без крови, и что при этом случайно не погибнет и сам проводник, тот, кто знает дорогу к тайнику? Вернее, даже не знает, а ведет отряд по чужой памяти. И потом, не исключено, что Кварг поставил на памяти того человека особый блок, напрочь стирающий память о дороге в случае крайне опасности. А что, это вполне возможно - многие маги из южных стран подобными мерами предосторожности не пренебрегают. Так что попытка захватить отряд может привести к самым печальным последствиям, и в этом случае винить будет некого, кроме себя. Все же в жизни то и дело происходят самые разные оплошности, а ни у кого из тех, кто находится в отряде, на лбу не написано, что именно он и является тем единственным человеком, который может привести к вожделенному перстню. Так что лучше не рисковать понапрасну, а договориться по-хорошему. Или же следует набраться терпения, дождаться того момента, когда будут отысканы спрятанные артефакты, а уж потом забрать найденное.

Оттого представители Уреала и ходили чуть ли не кругами вокруг Арха, мудро рассудив - уж лучше избрать длинный и долгий путь, но зато куда более надежный. Когда речь идет о таком колоссальном выигрыше, как возможность получить власть над огромной богатой страной, или хотя бы над ее частью, то поневоле начнешь действовать с двойной, а то и с тройной осторожностью. И вообще, это полностью соответствует философии востока - побеждает тот, кто умеет ждать… Вот они и выжидают самого беспроигрышного момента.

К тому же и сама эта страна, Берен, по которой сейчас едет отряд… Хотя Берен и находится в достаточно дружественных отношениях с Уреалом, но можно не сомневаться в том, что, узнав, за какой именно надобностью появились тут представители этой соседней страны, власть Берена тоже пожелает участвовать в забеге за богатством: ведь попади к ним в руки перстень Сварга и манускрипт… О, в таком случае можно самим выставлять условия любой из этих трех стран, а уж руки на этом деле можно погреть так, что золота хватит и детям, и внукам!

- Но Арх убит, как и те двое, что пришли к нему ночью! - не выдержал Сандр. - Что сейчас подумают об этом в Уреале?

- Тут им найдется, о чем призадуматься - губы Юрла чуть тронула насмешливая улыбка. - Вариантов масса: может, Арх в последний момент решил отказаться от подписи, или же выдвинул новые условия, или же один из этих двоих, что пожаловали к нему ночью, работал на кого-то другого, и решил убрать одного из ключевых игроков, или же… В общем, те, с кем Арх вел переговоры, сейчас несколько растеряны, не могут определиться, на что думать, и гадают, в чем истинная причина произошедшего. Когда до отца Арха дойдет эта новость, он тоже не будет знать, кого ему следует обвинить в смерти сына. Однако в любом случае, в его отношениях с представителями Уреала появится большая трещина. Конечно, там рано или поздно разберутся, в чем дело, поймут, что именно произошло сегодняшней ночью, но пока что мы их опередили. Правда, не знаю, насколько… А вот что касается нас…

Юрл чуть помолчал, а затем продолжил:

- То, что случилось сегодня - это, конечно, неприятно, но самое паршивое состоит в том, что отныне за ними по пятам будут следовать люди из Уреала. Вот в этом я не сомневаюсь. Так что нам надо будет сделать все, чтоб стряхнуть их со своего хвоста, оторваться…

- Так получается, что все это время мы были под негласным надзором? - спросил Рыжак.

- Не совсем. За нами, конечно, следили, но неназойливо, и часто обрывочно. Ну, они имели представление о том, куда мы идем, так что этих коротких сведений им вполне хватало. Но вот с того момента, когда мы пересекли границу Берена - с того времени, нас, увы, пасут, и пасут довольно серьезно. У Уреала и Берена неплохие связи между собой, что в данной ситуации нас радовать никак не может.

- Я, вроде, никакого хвоста за собой не замечал - развел руками Рыжак. - А ведь я не раззява какой-нибудь!

- Так ведь вовсе не обязательно висеть за спиной у подозреваемых, будто приклеенные. Чтоб держать людей под контролем, есть немало самых разных способов.

- Что будем делать дальше? - подал голос Иннасин-Оббо.

- Выполнять полученное задание, а оно у нас не меняется: найти и доставить в Танусию то, что припрятал Кварг. Потом, как уже было сказано, каждый из вас станет богатым человеком.

Ага, - невольно подумала Олея, - ага, все они станут богатыми за счет того, что Руславия перейдет под чужое владычество. И, что самое мерзкое, она в этом тоже участвует, и тут уже не имеет значения, добровольно, или по принуждению. Боги, что же ей делать?


Глава 5


К Иорналу отряд подъехал только во второй половине дня, когда солнце уже давно перешло середину небосвода. Вернее, отряд не просто ехал, а, скорее, гнал лошадей по довольно оживленной дороге - как видно, Юрл пытался оторваться от преследователей. Неизвестно, удалось это сделать, или нет - Олея так и не поняла: сколько она не оглядывалась назад, но ничего особенного на дороге позади себя не заметила. Явно или же открыто за ними никто не гнался, и по обеим сторонам дороги, кажется, не было ничего такого, что привлекло бы к себе пристальное внимание людей из отряда. Впрочем, Юрл говорил, что для слежки есть немало самых разных способов…

А вот местность вокруг постепенно менялась: стало меньше сухой земли, появлялись настоящие луга с травой, только вот та трава на вид была весьма сухой и чахлой, которой, тем не менее, хватало небольшим отарам овец, пасущихся на этих, с позволения сказать, лугах.

И по дороге то и дело начали встречаться небольшие селения, в которых жизнь текла своим неторопливым чередом, и где никому не было дела до тех, кто проезжал по дороге. Такое впечатление, будто живущие в этих селениях люди словно отгородились прозрачной стеной от проезжающих: мол, мы сами по себе, а вы, беспрестанно едущие куда-то по дороге путники, относитесь словно бы к другому миру. Те селения состояли из невысоких глинобитных домишек, выглядевших довольно бедно, да и их обитатели богатством одежды не отличались - простая одеяния из хлопка, не очень новые, и не очень чистые. Довольно грязные дети, женщины, готовящие еду прямо у печей, находящихся во дворах с низенькими оградами, старики, сидящие на скамейках возле ворот, и равнодушно взирающие на суету мира… Правда, в тех селениях кое-где стояли дома повыше и побогаче - понятно, что это жилища местных богатеев, или же тех, кто сумел выбиться в люди.

Впрочем, Иннасин-Оббо уже предупредил всех в отряде, что в таких вот селениях считается верхом бесстыдства, если кто-либо из проезжающих попытается заговорить хоть с кем-то из местных. Если тебе что-то надо узнать, то следует обращаться к одному из стариков, сидящих на скамейках у своих домов, или же к тому человеку, который в этом селении продает проезжающим воду: вот он имеет право разговаривать с чужаками, потому как молчком не продашь ничего. Да-да, воду здесь, на дороге, проезжие обычно покупают, потому как слова "вода" и "жизнь" в этих местах означают почти одно и то же, и оттого источники воды в таких вот засушливых местах находятся, можно сказать, под неусыпным надзором тех, кто живет подле них. К тому же для местных жителей вода - это еще и источник надежного поступления денег. Пусть за ту воду брали совсем немного, но зато каждое селение имело пусть и небольшой, но постоянный источник дополнительного дохода. Конечно, проезжающим стражникам или солдатам воду давали бесплатно - это было единым правилом в этой стране, но вот если кто-то из чужаков вздумает самовольно набрать себе воды… В здешних местах подобное приравнивается к грабежу, а с грабителями во всех странах разговор одинаковый.

Да уж, для Олеи, выросшей там, где воды всегда хватало с избытком, подобное поначалу казалось диким - как же можно отказать кому-то в глотке воды!, но постепенно она смирилась с происходящим. Что ни думай, а все же это чужая страна, и тут свои законы, с которыми, хочется тебе того, или нет, но надо считаться.

И еще Олея постоянно вспоминала свой ночной разговор с Белом о том, что им надо держаться вместе, друг за друга. Конечно, Бел говорил справедливые вещи, тем более что Олея и сама побаивалась тех последствий, что могут произойти после того, как отыщется перстень Сварга и древний манускрипт. Даже ей, не сведущей в государственных делах, было понятно, что в этом случае действует один принцип: чем меньше свидетелей - тем лучше. Еще Олея прекрасно понимала, что среди этого мужского отряда она выглядит чужеродным телом, и оттого за нежданное предложение Бела ей стоит ухватиться обеими руками… Все так, только вот перед ее глазами часто вставала одна и та же однажды виденная картина - Бел, убивающий тайных стражей… Только и остается надеяться, что с ней такого не случиться.

И еще одно постоянно давило на молодую женщину. С самого начала у мужчин сложилось впечатление, что перед ними весьма недалекая девица, а природная робость Олеи и ее нежелание вступать в конфликт или в спор еще более утвердило первоначальное впечатление, что ума у этой девки совсем немного. Оттого и отношение к ней было почти что как к полной дуре, без которой до определенного времени, увы, не обойтись. Как это ни неприятно звучит, но отчего-то подобное мнение о ней все более и более укреплялось, и было ясно, что положение Олеи со стороны выглядело так: хотя эта женщина раздражает очень многих из находящихся в отряде мужчин, но с ее присутствием они, к несчастью, вынуждены считаться. Но вот как только нужда в ней отпадет… Олея прекрасно понимала, что после она вряд ли может рассчитывать на их защиту и охрану - в той сложной игре, куда она попала помимо своей воли, мелочь, подобная ей, перемалывается, не глядя. Да и лишние свидетели того, как искали пропавшие артефакты, победителям вряд ли будут нужны…

Город, с его высокими башнями и островерхими куполами постепенно вырастал из-за горизонта, да и народу на дороге прибавилось, и все направлялись в Иорнал, в тот город, который когда-то в лесной избушке (сейчас кажется, что все это было немыслимо давно) вспомнила Олея. Вернее, тот далекий город, который сейчас появлялся перед глазами женщины, тогда, в лесной избушке, видела не она, а Кварг, тот человек, что когда-то прошел в здешних местах, и вложил память об этой дороге в голову Олеи. Возможно, в городе женщина и увидит нечто знакомое, но пока что она вокруг себя никак не могла узреть ничего нового - все та же пыль, жара, песок, сухой ветер, не приносящий облегчения…

Высокие ворота на въезде в город не просто отливали холодным металлическим блеском, а просто сияли под ярким солнечным светом так, словно были сделаны из серебра. Надо же, - невольно подумалось Оле, - надо же, богатый, видно, этот город Иорнал, если может позволить себе такое богатство - ворота, целиком отлитые из этого благородного металла! Хотя… Нет, это явно не серебро: оно на воздухе чернеет, а здесь металл сверкает, словно полированный. Так что эти крепкие красивые ворота, судя по всему, изготовлены из какого-то металлического сплава, по цвету очень напоминающего серебро. Кстати, чуть позже Иннасин-Оббо сказал им, что эти ворота, и верно, называются Серебряными, а с противоположной стороны города находятся Золотые Ворота. Ну да, верно, Золотые Ворота - это те, которые Олея уже видела ранее - именно через них Кварг когда-то покинул Иорнал, отправляясь куда-то дальше…

При въезде в город народу хватало, да и к толкотне здесь, похоже, привыкли, так что небольшой отряд вряд ли мог привлечь к себе особое внимание стражников - к чужестранцам, здесь, похоже, привыкли, что вполне объяснимо: все же Иорнал считался крупным торговым городом. Олея вновь и вновь оглядывалась по сторонам, но, опять-таки, напрасно - если за ними и следили, то в этой толкотне заметить подобное довольно сложно.

- Куда теперь? - повернулся Юрл к Олее, стоило им оказаться в городе.

- Не знаю… - растерянно сказала та. - Я могу узнать то место, только если увижу его своими глазами. Воспоминания… Я же говорила - у меня они начинаются с середины широкой улицы…

- Которая ведет к площади… - подхватил Иннасин-Оббо. - Вернее, к высокой башне, сложенной из красного камня. Помню, помню… Я уже говорил, что ранее несколько раз бывал здесь. Что тут скажешь: Красная башня находится как раз в середине города, и к ней с четырех сторон ведут дороги, две широкие, и две поуже. Думаю, что нам надо направляться к одной из тех, что пошире - все же Кварг, едва очутившись в Иорнале, скорей всего, от Серебряных Ворот сразу же направился к выходу из города, к Золотым Воротам. Так? - глянул колдун на Олею.

- Не знаю точно, но, похоже, Кварг в этом городе не задерживался… - чуть призадумавшись, ответила женщина. - Мне почему-то кажется, что он стремился как можно быстрее покинуть это место…

- Значит, поступим таким образом… - Юрл огляделся по сторонам. - Иннасин-Оббо едет первым, за ним я и Олея, а остальные не должны отставать от нас. В чужие разговоры не встревать, на торговцев внимания не обращать. Все понятно?

- Да.

- Олея, если что вспомнишь, сразу же говори.

- Хорошо…

Надо же… - подумалось женщине, - как, однако, это странно и непривычно - видеть мир чужими глазами… Впрочем, сейчас до ее чувств и ощущений никому не было никакого дела.

Незнакомый город, множество небольших глинобитных домиков, паутина узких улочек, отходящих от той широкой улицы, по которой они передвигались… Здесь все совершенно не похоже на ее родной город, где дома каменные или деревянные. Да уж, - в который раз пришло в голову Олее, - в таких домиках из глины на севере зиму точно не пережить. Да и сами эти легкие домишки быстро растрескаются от тех сильных морозов, какие стоят зимой в Руславии.

Однако ближе к центру города и здесь стали появляться высокие каменные дома, обнесенные крепкими стенами, за которыми были видны кроны фруктовых деревьев, или беседки, обвитые причудливыми растениями. Мощеные камнем широкие улицы, множество людей, переплетение узких пыльных улочек, которые, в отличие от главных улиц города, были покрыты чуть ли не слоем грязи и мусора… Шумное место, наполненное непонятными звуками, криками, запахами, незнакомыми языками… Надо отметить, что на кое-каких улицах Иорнала об аккуратности и порядке знали, похоже, только понаслышке. Грязь, вонь, дым от приготавливаемой чуть ли не на улице еды… Как тут люди живут и не задыхаются - для Олеи это оставалось загадкой!

Заглядевшись по сторонам, женщина даже не поняла, как они оказались на широкой улице, по обеим сторонам которой располагались шумные торговые ряды. Прямая, как стрела, она была совсем не похожа на те извилистые узенькие улочки, по которым отряд ехал все это время.

Иннасин-Оббо повернулся к Олее.

- Это она? Та улица, которую ты видела?

- Не знаю. Похоже…

- То есть как это - не знаю? - недовольно буркнул Сандр. - Блондинка, у тебя что, еще и с памятью проблемы? Что, так трудно вспомнить, та это улица, или нет?

- Говорю же - похожа! А вот она это, или нет - этого я сейчас сказать не могу!

- Блондинка… - презрительно процедил Сандр.

- Ладно, едем дальше, а там разберемся! - и колдун направил вперед своего коня, а остальные тронулись за ним.

Похоже, здесь, на этой улице располагалось что-то вроде рынка, оттого и народу хватало, а уж чем тут только не торговали! Фрукты, овощи, пряности, лекарства, одежда, упряжь, кожа, хворост… Судя по всему, товары здесь можно было перечислять до бесконечности. Олее очень хотелось сойти со своего коня, и повнимательней рассмотреть то, что было разложено и на прилавках, и на земле. Тут уж ничего не поделаешь - неистребимое женское любопытство!

А уж как тут торговались! Можно сказать, с упоением, просто до крика и взывания к небесам с поднятием рук и закатыванием глаз! Это тем более удивительно, что местные жители ранее всегда казались молодой женщине спокойными и невозмутимыми людьми. Складывалось впечатление, что торговцам и покупателям был важен не столько сам товар, сколько спор о скидывании первоначальной цены с этого товара. Можно подумать, что все свои столь долго сдерживаемые эмоции люди выплескивали именно здесь, в шумном и многоголосом месте.

Да и сами торговые ряды, на взгляд Олеи, располагались не совсем так, как на ее родине. В Руславии на рынках для каждого товара был свой ряд: мясной, хлебный, кожевенный, овощной… И за порядком и чистотой там следили строго, могли и наказать, если стражникам что-то не понравится. А тут, если можно так выразиться, все было вперемежку: оружейная лавка располагалась подле торговцев лепешками, у которых только что испеченные широкие кругляши стопками стояли в пыли на мостовой. Рядом продавали необыкновенной красоты ковры, расстелив их прямо на грязной земле, а стоящий рядом ослик, запряженный в тележку с арбузами, только что не наложил кучи навоза на эти самые ковры… И тут же мужчины, одетые в довольно засаленную одежду, готовили в большом котле еду, похожую на кашу с мясом и овощами, причем повара чуть ли не голыми руками вытаскивая из котла упавших туда мух, и тут же раскладывая эту самую кашу покупателям в грязноватые тарелки, которые перед тем и не подумали помыть после очередного едока…

Пораженная Олея только вертела головой по сторонам. Похоже, что у нее был такой озадаченный вид, что колдун усмехнулся.

- Что, никогда не видела восточного базара? И не слышала о нем?

- Откуда!.. - искренне вырвалось у Олеи. - А с чего они все так отчаянно шумят? Я, конечно, слышала о том, что на востоке принято торговаться, но не так же громко и не с таким… вдохновением!

- Вот именно, с вдохновением! Запомни: торговаться - здесь это неотъемлемая часть покупки. Те иноземцы, кто, не зная правил, покупает что-либо, не торгуясь, на востоке не пользуются уважением. Это, хотя и выгодно для торговцев, но не интересно. Скажем так: игра идет не по принятым здесь правилам…

- Ой! - внезапно ахнула Олея, остановив свою лошадь. - Ой! Кажется, это, и верно, здесь!.. Именно с этого самого места у меня и пошли те самые воспоминания…

И действительно, тогда, в лесной избушке, она впервые увидела эту широкую и шумную улицу с того самого места, где отряд находился сейчас. Поразительно!

- Ты не ошиблась? - удивительно, но в голосе Юрла проскальзывали нотки надежды.

- Нет! Смотрите, мы проехали чуть ли не до середины этой улицы, или как там она называется… Дальше, с правой стороны, должна быть лавка с лекарствами, потом ювелирная, затем кузнецы… А с левой лавка менял, затем торговец притираниями, и находится подряд несколько лавок с одеждой…

- Хорошо, если все действительно обстоит именно так! - тряхнул головой Юрл. - Ну, раз такое дело… Поехали дальше!

Поехали… Теперь те воспоминания, что когда-то, помимо воли женщины, оказались в ее памяти, стали оживать перед глазами. Олея точно знала, что Кварг проходил этими местами, когда, очевидно, уносил с собой перстень Сварга и пергамент с договором. Да, верно, сейчас в памяти молодой женщины появились четкие воспоминания об этом городе, как и понимание того, что Кварг очень торопился покинуть Иорнал. Он будто стремился как можно быстрей уйти отсюда, словно чего-то боялся. Его можно понять - слишком опасный и дорогой груз был в его руках. И еще он опасался погони… Ой, а это что за ругань перед въездом на площадь видел тогда Кварг? А, все ясно…

- В конце этой улицы, неподалеку от площади, находится пост стражников… - Олея и сама не поняла, как у нее вырвались эти слова. - Придется сойти с лошадей…

- Почему? - нахмурился Юрл.

- Почему? - Олея чуть задумалась. - Тут недавно принят закон, что любой человек, появляющийся на площади Красной башни, должен быть пешим. Коня можно вести только под уздцы. Не знаю, с чем это связано, но если выедешь на площадь верхом на лошади… В этом случае тебя ожидает или тюрьма, или огромный штраф. На глазах у Кварга одного из таких незнающих закон поволокли в тюрьму…

- Она права… - колдун, произнося это, даже не обернулся. - Я краем уха слышал об этом недавно принятом нововведении, но, честно говоря, совсем про него забыл. Весьма неприятно признавать собственную рассеянность… Хорошо, что наша дама вовремя предупредила об этом, а не то хватало бы нам бед с местной стражей! Тут народ такой ушлый, что парой монет не отделаешься. Правда, идти пешими большое расстояние не стоит - ворье в здешних местах такое, что подметки на ходу срежут! Только вот где нам лучше сойти на землю? Ну, чтоб не нарваться на неприятности? То бишь на стражников…

- Вон там, где лавка с длинным навесом… - кивнула женщина. - В том месте еще можно спокойно слезть с лошадей, не опасаясь, что к тебе придерутся. А после той лавки, шагов через пятнадцать, и находятся стражники…

Когда же они оказались на площади, то у Олеи от восхищения перехватило дыхание. Конечно, в ее памяти жили воспоминания Кварга, но увидеть наяву столь необычную красоту - это совсем другое дело! Тот, кто построил эту потрясающую башню - он, без сомнений, был гениальнейшим человеком с удивительным и необычным чувством прекрасного.

Высокая башня, словно бы устремленная в небеса, была сложена из гладких мраморных плит удивительного красного цвета, чем-то напоминающего застывшую кровь, а длинные узкие окна башни состояли из множества крохотных кусочков стекла, опять-таки, красного цвета, сложенных в прихотливые узоры, которые было сложно рассмотреть и уж тем более трудно понять, что же такое там изображено.

Неизвестно почему, но у женщины создалось такое впечатление, будто это не творение людских рук, а немыслимо огромная капля крови, упавшая с небес, и словно бы застывшая в своем стремлении вновь уйти в небеса, в отчаянной и безуспешной попытке покинуть эту грешную и недостойную ее землю. Подобное чувство словно подчеркивалось и самой площадью, той, на которой находилась башня - широкое ровное пространство было сплошь выложено (как и помнилось Олее) треугольными плитками непроницаемо-черного мрамора.

Сочетание красного и черного… Это жутковато само по себе, а на фоне окружающих площадь белых строений черная площадь с возвышающейся посреди нее кроваво-красной башней производила на людей неизгладимое чувство, похожее на смесь восторга и страха. Казалось, словно кусочек чужого, незнакомого людям мира оказался на сжигаемой безжалостным солнцем земле, и, помимо воли, зачаровывает всех непонятной и немыслимой красотой, притягивая к себе непостижимым совершенством. Хотелось преклонить колени перед этой удивительной картиной, склонить в смирении голову, и думать только о собственной незначительности в этом великом и непонятном мире.

А еще отчего-то возникало желание подчиняться тем, кто находится в этой красной башне, кто верно и преданно служит ей, и несет свет ее знаний в этот несовершенный мир… Недаром часть площади была занята коленопреклоненными людьми, которые, несмотря на жаркое солнце, о чем-то страстно молились. Еще у башни были заметны люди в красных одеждах - по всей видимости, охрана и жрецы… Да, народу тут хватает, как молящихся, так и охраны.

Бросив по монете в большие чаши для подаяний, и держа лошадей под уздцы, путники вместе с другими людьми пошли по площади, вернее, по ее окружности. Каждый из тех, кто оказывался на площади у Красной башни - все обычно обходили ее по краю, не желая ступать по треугольным плиткам, находящимся ближе к середине площади - там было место для молящихся, да и отчего-то страшновато было идти по завораживающе-черному мрамору. Хотя башня притягивала к себе взгляды, все же старались лишний раз в ее сторону не глядеть. Отчего? На всякий случай…

Невольно вспомнились рассказы Иннасин-Оббо о том, что в этой башне собраны как большие сокровища, так и древние знания, оберегаемые здешними жрецами. Естественно, что служители Красной башни на ее охране не экономили, и для этого было немало причин. Говорят, очень многие ученые или же колдуны из разных стран страстно мечтали ознакомиться с хранящимися в Красной башне манускриптами, только вот допускали в это заветное место далеко не каждого, и не просто так. Правило было такое: хочешь изучить находящиеся там древние книги - принеси взамен что-то из равноценных знаний. Или же достойные Красной башни сокровища…

Поговаривали, будто находились такие дерзкие и отчаянные сорвиголовы, что желали просто нагреть руки на сказочных богатствах, хранящихся в этой таинственной Красной башне. Ну, тех, кто не думает о последствиях своих поступков, всегда хватает. Естественно, эти самонадеянные люди в призрачной надежде обогатиться за счет храмовой казны, не раз пытались забраться в Красную башню, и, как говорят, это получалось у всех, кто решался пойти на подобную глупость. Почему глупость? Дело в том, что попасть внутрь башни им не препятствовали, а вот назад не вышел ни один из тех, у кого хватило ума пожелать запустить свои руки в сундуки с храмовым добром - тамошние охранники свое дело знали не просто хорошо, а очень хорошо. По словам Иннасин-Оббо, об умении и ловкости охранников Красной башни рассказывали чуть ли не легенды, и часто ее служителей нанимали для выполнения особых заданий, или же для охраны. По слухам, эти люди не допускали промашек. Да и сами жрецы Красной башни за последнюю сотню лет сумели приобрести немалое влияние в Берене, и их побаивались даже очень знатные и богатые люди…

Когда же отряд миновал площадь, Олея почувствовала, как с души у нее словно свалился тяжелый камень - все же это необычное место, непонятно отчего, но очень подавляло людей. Кажется, это чувствовали даже мужчины… Наверное по этой причине с того самого момента, как они оказались на площади, Олея чувствовала себя так, будто стала находиться под чьим-то холодным пристальным взором, и это чувство было настолько реальным, что женщина явственно ощущала на себе неприятный взгляд, от которого невозможно было спрятаться. Когда же отряд ушел с этой площади, то даже мужчины с облегчением перевели дух - у каждого с плеч будто бы свалилась непонятная тяжесть. Странное место…

Ну, а дальше, за этой площадью, вновь оказалась широкая торговая улица, все так же запруженная людьми, и ничем не отличающаяся от той шумной и полной толкотни то ли улицы, то ли торговых рядов, по которым они проехали совсем недавно. Можно сказать, что перед глазами людей вновь появилось повторение удивительного восточного базара. И хорошо, просто замечательно, ведь по воспоминаниям Кварга эта улица чуть ли не прямо ведет к Золотым воротам - выходу из этого города.

Небольшой отряд благополучно добрался почти до конца торговых рядов, когда Юрл внезапно придержал своего коня.

- Надо прихватить в дорогу что-то из еды - мало ли что может случиться… Сандр, видишь пекаря в сером халате? Купи у него лепешек, и побольше - на вид они выглядят неплохо, а ты, Рыжак, вон у того старика сторгуй две-три связки красных луковиц. Да, возьми только те, что покрупней! Но, парни, сделайте это как можно более быстро, долго не торгуйтесь! Я тоже кое-что прикуплю, и сразу же поедем. Чем скорей покинем Иорнал, тем будет лучше!

Стоило мужчинам отойти, как возле них оказался какой-то торговец фруктами, причем его товар был далеко не самого свежего вида. Вначале мужчина сунулся к Иннасин-Оббо, но, получив отпор, попытался всучить свои порядком подгнившие фрукты Белу, да еще при этом кивнув головой в сторону Олей - мол, порадуй женщину, купи спелых плодов! Да уж, какие там спелые - товар мужчины выглядел достаточно неприятно, и никак не производил на покупателей хотя бы мало-мальски пристойного впечатления. Бел, чуть усмехнувшись, взял из корзины торговца пару персиков, посмотрел на белую плесень, покрывшую один из плодов, покачал головой и бросил их назад, в корзину торговца - мол, совесть надо иметь, а не предлагать свой давно испорченный товар проезжим людям. Глядя на то, с каким недовольным видом отходит от них незадачливый продавец, Олее только и оставалось, что мысленно разводить руками - совсем совести у человека нет, такую гниль пытается всучить иноземцам! Да в Руславии такому торговцу стражники шею бы намылили в два счета, и никто бы этого пройдоху жалеть не стал!

Сидя на коне, Олея смотрела на толпу вокруг, на Сандра и Рыжака, которые покупали лепешки и лук, а затем перевела взгляд на Юрла. Тот остановился возле старика, продающего нечто похожее на небольшие продолговатые шарики или катышки, и тоже стал торговаться. Впрочем, много времени у него это не заняло. Смахнув в полотняной мешочек всю кучу этих непонятных катышков, лежащих перед стариком, Юрл направился к коню, при этом брезгливо оттолкнув хватающего его за руку нищего в рваной одежде, состоящей, кажется, из одних лохмотьев. Но нищий все одно не отставал, что-то беспрерывно бурча, и раздраженный Юрл все же бросил ему монету в мятую железную чашку, которую тот протягивал ему дрожащей рукой. Однако это произвело самое непредсказуемое впечатление: уже с десяток находящихся рядом нищих бросились к чужестранцам, требовательно крича, и протягивая свои чаши для подаяний. Н-да, подобной настырности от нищих Олее раньше видеть не доводилось - в Руславии такие вот бедняки сидели на месте, и за каждую брошенную им монетку покорно благодарили дающего, а здесь эти люди просто требовали денег, причем настроены были весьма решительно. Пожалуй, никому из отряда сейчас и с места сдвинутся не дадут, будут нагло требовать подаяния. Дело кончилось тем, что Юрл, вскочив на своего коня, швырнул в толпу попрошаек пригоршню мелких медных монет, и тут же тронулся с места.

Всего несколько шагов лошади - и Юрл, вновь обернувшись, опять швырнул в толпу позади себя пригоршню монет, только в этот раз там, кроме меди, сверкало и серебро. Еще несколько мгновений - и на землю полетела еще одна пригоршня монет, а потом еще…

Уже отъехав на какое-то расстояние, Олея оглянулась. Позади них была даже не драка, а самое настоящее сражение, которое прямо на глазах разгоралось все больше и больше. Куда-то пропала извечная восточная невозмутимость, и сейчас из-за рассыпанных на земле мелких монет схватка меж людьми шла не на жизнь, а на смерть, причем в ход шли кулаки, палки, и все, что попадалось под руку дерущимся. Нищие, торговцы, мальчишки, даже парочка стражников - все сцепились в одну кучу, и желающие поучаствовать в дележке монет все прибывали и прибывали, а уж крики, треск разбиваемой глиняной посуды, и вопли животных стояли такие, что у всех слышавших закладывало уши. Непонятно отчего, но Олее в голову пришла странная мысль: если даже в этом городе за ними кто-то следил, то, вряд ли этот кто-то сейчас сумеет следовать за ними - улица полностью перекрыта сражающимися меж собой людьми, и в ближайшее время она вряд ли закончится. Невольно пришло в голову - а не специально ли Юрл устроил подобное столпотворение?

Дальше они поехали довольно быстро, стремясь как можно скорее оказаться у ворот города. А пока что вокруг них были высокие белые стены, из-за которых кое-где виднелись крыши больших домов и богатых особняков, часто покрытых вьющимися растениями. Ну, а маленьких бедных домишек тут почти не встречалось - видимо, в этом месте города селились только обеспеченные и знатные люди. Помимо своей воли, женщина искала глазами те необычные цветы, что так понравились ей в воспоминаниях Кварга - как помнится, это были роскошные белые грозди удивительной красоты. Увы, как Олея не вглядывалась, но так и не заметила так запомнившихся ей белых цветов с синей сердцевиной. Других цветущих растений, тоже очень красивых и непривычных взору северянки - их хватало, а вот тех… Наверное, они уже отцвели. Жаль, ей так хотелось увидеть их воочию…

Правда, в двух-трех местах ворота, ведущие во внутренние дворы этих особняков, были чуть приоткрыты, и путешественники краем глаза заметили ухоженные дворы с фонтанчиками журчащей воды, фруктовыми деревьями, стрельчатыми беседками, розариями, клумбами с восхитительными цветами… Все это было настолько красиво, и так поражало взор в этом знойном и жарком городе, что оставалось только искренне восхищаться тем, как живущие в жаре и духоте люди сумели превратить свои жилища в сказочные зеленые островки. Конечно, и трудов и денег здесь было вбухано ой как немало! Например, Олею привели в настоящий восторг всего лишь мельком увиденные высокие кусты, сплошь покрытые красными, былыми и розовыми соцветиями, и все это находилось на одном растении! Поразительно! Как бы ей хотелось иметь такой удивительный кустик в саду подле своего дома! Без сомнения, соседи со всей округи ходили бы смотреть на эту необычную чужеземную красоту, как на какое-то чудо! Но, похоже, это все пустые мечты: даже если каким-то непонятным образом удастся привезти такой вот кустик в Руславию, то нежное южное растение вряд ли сможет пережить ледяные северные зимы, да и как же далеко отсюда находится он, дом ее родителей…

Впрочем, долго забивать свою голову здешними красотами и собственными бедами Олее было некогда - надо смотреть по сторонам, и сравнивать то, что она видит перед своими глазами с тем путем, которым не так давно в этом городе прошел Кварг, уходя из Иорнала. Пока что улицы, которыми их вел колдун, полностью совпадали с той, невольно оказавшейся в ее памяти дорогой.

А, вот и они, те самые Золотые Ворота. Наконец-то добрались и до них! Значит, Иорнал они проехали полностью, пересекли его по-прямой… Все то, что сейчас видела Олея, до тонкостей совпадало с живущими в ее памяти воспоминаниями: высокие, крепкие створки, нестерпимо, до рези в глазах, сверкающие под солнечными лучами. Неужели они покрыты настоящим золотом, или это какой-то сплав, наподобие того, из которого сделаны Серебряные Ворота? Что-то не верится, будто кто-то (будь он и того богаче) мог пустить столько золота на всеобщее обозрение. Или все же эти ворота, и верно, покрыты золотым листом? Глаза не обманешь: под лучами солнца так ярко блестеть может только настоящее золото…

Без сомнения, этот вопрос интересовал и остальных, и первым не выдержал Рыжак. Еще не доезжая до ворот, он спросил:

- Слышь, Иннасин-Оббо, ты ведь уж бывал здесь… Эти ворота - они что, и верно, сделаны из чистого золота?

- Что, - хмыкнул, не оглядываясь, колдун, - что, впечатляет?

- Да-а… Еще как! Так они действительно золотые?!

- Ну, будь они сделаны из золота, то их давно бы вынесли отсюда вместе с каменной стеной! - усмехнулся Иннасин-Оббо. - Никакая стража бы не удержала! Желающие обогатиться зубами б куски выгрызали!.. Нет, это не настоящее золото, а всего лишь обычное покрытие сусальным золотом, но, тем не менее, смотрится замечательно. Чтоб вы знали - это сусальное золото сюда из Руславии привезли, в здешних местах его делать не умеют. А сами ворота изготовлены из какого-то металла с желтоватым отливом. Между прочим, постоянно находятся идиоты, которые стараются отпилить от ворот хоть кусочек - никак не могут поверить, что здесь всего лишь тончайшее золотое покрытие, и ничего более.

Все же, - подумалось Олее, - и все же недаром эти ворота были названы Золотыми. Даже зная, что золота на них совсем немного, женщина все одно любовалась этим удивительным творением людских рук. Прикрыв глаза рукой от яркого солнца, Олея с восхищением рассматривала сверкающие на солнце створы ворот. Что ж, внешне они выглядели иными, совсем не похожими на Серебряные Ворота. Те были довольно массивные, простых, строгих, и даже чуть грубоватых форм. Тут же куда более легкие и изящные переплетения, да и сами ворота производят впечатление восточной изысканности, выглядят, словно одно из величайших в мире сокровищ! Тем временем Иннасин-Оббо продолжал:

- Кстати, сусальное золото из Руславии сюда по-прежнему везут - в здешних местах постоянно находится уж очень много желающих хоть немного, но поковырять золото на воротах! Как стража таких любителей дармовщинки не гоняет, как тюрьму их не спроваживает - ничего не помогает! Так что эту красоту постоянно царапают, вот и приходится то тут, то там вновь восстанавливать золотое покрытие…

Народу перед Золотыми Воротами хватало, и в основном это были бедно одетые люди, которые тоже шли к выходу из города. По всей видимости, это были крестьяне из окрестных селений, которые, продав в городе свой нехитрый товар, отправлялись домой, стараясь успеть до захода солнца дойти до своих селений. Впрочем, они безропотно уступали дорогу конным всадникам, так что отряд передвигался довольно быстро.

К этому времени Олея уже знала, что в здешних местах человек, едущий верхом на хорошей лошади, считается кем-то вроде настоящего господина, стоящего над толпой, и перед такими важными людьми простым жителям принято уступать дорогу. Именно по этой причине отряд без задержки добрался до Золотых Ворот. Отчего-то Олея боялась, что их остановят стражники на выезде из города, но все обошлось, и отряд спокойно миновал сверкающие золотым блеском ворота, а затем скорым шагом направился дальше, обгоняя тележки и пеших людей.

Лишь через пару верст от Золотых Ворот вновь подал голос Рыжак.

- Фу, проехали! А я, грешным делом, отчего-то боялся, что нас не выпустят из города… Или за нами вслед кинутся…

- Если честно, то и у меня тоже было подобное чувство! - неожиданно серьезно поддержал его Сандр. - Повезло…

- Может, и повезло… - обернулся Иннасин-Оббо. - Кстати, командир, не примите за лесть, но вы хорошо придумали с этими деньгами! Вряд ли кто из тех, что следил за нами, сумел пробиться через ту кучу бьющихся насмерть людей!

- Детская забава… - чуть поморщился Юрл. - Иногда неплохо срабатывают именно такие, самые простые и немудреные вещи… Но надеюсь, что кое-кого мы все же задержали.

- Кого? - испуганно вырвалось у Олеи. - Разве за нами кто-то следил?

Юрл чуть удивленно покосился в сторону молодой женщины. За все дни долгой дороги мужчины привыкли к тому, что Олея постоянно молчит, пытается стать как можно более незаметной, и оттого ее внезапный вопрос их если не удивил, то позабавил.

- Блондинка, по сторонам смотреть надо, а не хлопать ушами! - насмешливо бросил Сандр. - Да за нами от Серебряных Ворот шли трое…

- Не трое, а пятеро - поправил его Юрл. - Трое шли от ворот, а двое присоединились в центре города. Пасли нас плотно…

- Увы, их было шестеро - перебил Юрла Иннасин-Оббо. - Трое изображали из себя нищих, двое - уличных зевак, и один - торговца лекарственными травами. Этот последний тип увязался за нами уже на той улице, что начиналась после площади Красной башни… Нет, ну это ж надо такую глупость придумать, а?! Интересно, кому в голову пришла такая умная мысль насчет прикрытия своего агента - продавать травы на улице в полуденную жару? Похоже, у кого-то из их начальства с воображением туговато, не хватило толку послать своего человека с другим товаром! Между прочим, умелый агент, шел за нами почти незаметно, я его только по этим травам и высчитал!

- Как-как ты его срисовал? - не понял Рыжак.

- Проще простого: никто не станет брать столь запыленные травы, да к тому же лежащие прямо на солнце! Неужели непонятно, что такой продавец вообще ничего не заработает - ни один лекарь, хоть мало-мальски соображающий в медицине, не станет продавать лекарственные растения в зной, на открытом месте и под солнечными лучами, которые в два счета превратят полезные травы в простую солому! Для продажи такого товара в любой стране существуют закрытые лавки с длинными навесами, и еще желательно, чтоб эти травы постоянно обдувал ветерок… Прокололись они с этими травами. К тому же тот парень, кто за нами шел, никак не рассчитывал на подобную задержку, какую устроили ему на той улице…

- Интересно, кто нас пасет? - задал Сандр вопрос, который интересовал всех.

- Может быть несколько вариантов… - задумчиво произнес Иннасин-Оббо. - Тут и Уреал, и Руславия, и кто-то заинтересованный с третьей стороны… Лично я в этом раскладе поставил бы еще и на Берен - правители этой страны, где мы сейчас находимся, точно не пожелают остаться в сторон от возможной дележки северных богатств, пожелают урвать и свой кусок. Восточные люди себе на уме…

- Да, желающих разбогатеть всегда хватает… - вздохнул Рыжак.

- Так, оставим это! - Юрл, в отличие от остальных, был не склонен терять время понапрасну. Он повернулся к Олее. - Куда мы едем дальше?

- Прямо… - чуть задумалась женщина. Она закрыла глаза - так ей было куда легче сосредоточиться, и чуть ли не наяву увидеть нужную дорогу. Вот и сейчас перед Олеей словно вставали картинки из неведомого прошлого, тот путь, по которому здесь когда-то прошел Кварг. - Прямо, никуда не сворачивая, надо проехать еще с десяток верст, или чуть побольше. А потом… Потом надо свернуть…

- Куда?

- Направо. Там перекресток, и около него стоит какой-то знак…

- Какой?

- Так сразу не скажу - то ли камень, то ли какой-то указатель. Мне его надо увидеть - я же говорю, что перед моими глазами все разворачивается постепенно… Как клубок ниток, снимается виток за витком…

- Бабы… - чуть поморщился Рыжак.

- Блондинка… - презрительно ухмыльнулся Сандр.

- Значит, прямо, а потом будет камень, или указатель на перекрестке дорог… - колдун на мгновение задумался, не обращая внимания на реплики мужчин. - О, кажется, я тоже знаю, где это место. Поехали! До того перекрестка хорошо бы добраться засветло. Кстати, дорогая, - обратился Иннасин-Оббо к Олее, - кстати, убедительная просьба - ты тоже следи за дорогой. Скажешь, если что не так, или если куда надо будет свернуть…

- Конечно!

- А теперь все - ходу! - скомандовал Юрл. - Постараемся оторваться…

Солнце уже почти до половины скрылось за горизонтом, и народу на дороге уже почти не было, когда отряд, наконец, добрался до нужного места. Там, у перекрестка дорог, и верно, стояло нечто вроде широкого столба, покрытого то ли резьбой, то ли непонятными письменами.

- Это то самое место? - Юрл мельком глянул на Олею

- Да, оно. Теперь, как я уже говорила, нам надо свернуть направо… Вон туда…

- Что скажете? - повернулся Юрл к Иннасин-Оббо.

- К сожалению, ничего. Так получилось, что я ранее, хотя и бывал в этих местах, и по этой дороге несколько раз проезжал, но в ту сторону никогда не сворачивал. Не было причины. Правда, Кварг в свое время мне кое о чем рассказывал, но… - Иннасин-Оббо лишь развел руками.

- Что рассказывал? - спросил Юрл.

- Да разное… Кварг же из этих мест.

- Как, разве он местный уроженец? - искренне удивился Юрл.

- Нет. Просто его родители приехали сюда, когда ему еще не было и нескольких лет от роду, так что он довольно долго жил в этих местах… Кстати, как там наши преследователи? Я их что-то не вижу!

- Это ненадолго… - Юрл вновь огляделся по сторонам. - Найдут, не сомневайтесь. Нам просто повезло, что сумели без задержки покинуть Иорнал. Если бы те, кто шел за нами, подали своим людям, стоящим на Золотых Воротах, какой-то знак, то мы бы вряд ли сумели обойтись без погони. Или бы просто не выпустили из города… Итак? - Юрл вновь посмотрел на Олею.

- Нам нужно двигаться направо. Через десяток верст, или чуть подальше… В общем, там должно быть селение с постоялым двором. Получилось так, что Кварг в этих местах тоже вечером оказался, и на постоялом дворе переночевал, только вот… - женщина не знала, как сказать то, чему не могла подобрать названия.

- В чем дело? - Юрла, кажется, несколько раздражала привычка Олеи не сразу подбирать нужные слова.

- У Кварга с этим местом… ну, с постоялым двором… В общем, у него остались не очень хорошие воспоминания. Он на том постоялом дворе с кем-то или всерьез поссорился, или же там произошло нечто похожее… Кажется, его в том месте чуть не ограбили. Кварг, по-моему, всерьез рассчитывал на обратном пути кое с кем посчитаться… Наверное, тот постоялый двор нам лучше миновать без остановки. Во всяком случае мне так кажется…

- Поехали!.. - Юрл направил своего коня вправо. - Не задерживаемся, будем увеличивать расстояние между нами и преследователями. А с остальным разберемся по ходу дела…

Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, когда отряд в кромешной темноте подъезжал к селению. Конечно, если прислушаться к словам Олеи, то останавливаться здесь ни в коем случае не стоит, но, однако, непроницаемо-темной ночью нет никакого смысла продолжать путь по грунтовой дороге - лошади легко могли оступиться и переломать себе ноги, вот тогда и начались бы настоящие сложности. Так что хочется того, или нет, но придется задержаться здесь на ночь.

Довольно большое селение по внешнему виду ничем не отличалось от множества точно таких же, уже встреченных на пути отряда. Тут же был и постоялый двор, каких они видели на своем пути не один десяток. Сейчас перед ним находилось немало груженых повозок - похоже, здесь на ночь остановился какой-то обоз, или как он тут правильно называется…

Отдав поводья лошадей вышедшим на шум слугам, вошли внутрь постоялого двора. Тоже никаких отличий от подобных мест: низкие закопченные потолки, тускловатый свет масляных ламп, вечный запах баранины, въевшийся, кажется, и в стены, и в воздух…

Э, да тут шумно, да и народу хватает: сидящие за столами люди веселятся вовсю, чему способствовало немалое количество кувшинов с вином, стоящие на столах. Похоже, гуляют те, чьи повозки стоят во дворе. Появление новых лиц, гуляк, кажется, заинтересовало, однако за свой стол вновь прибывших приглашать никто не собирался, и веселье пока что продолжалось своим чередом и в своей компании.

А Олея тем временем осматривалась вокруг… Точно, именно на этом постоялом дворе и останавливался на ночь Кварг. В ее памяти отложился даже выщербленный порог и несколько довольно глубоких трещин, веером расходящихся с правой стороны входных дверей… Интересно, что же у Кварга в прошлый раз пошло не так? Досада и раздражение, оставшиеся в чужой памяти, просто-таки душили молодую женщину… А, вспомнилось: когда Кварг был здесь, то он отчего-то едва не сцепился с хозяином этого постоялого двора… Сказать Белу об этом? Или не стоит? Вообще-то он просил говорить ему обо всем…

- Бел… - негромко произнесла женщина, - Бел, когда тут Кварг останавливался в прошлый раз, то он всерьез поссорился с хозяином этого двора…

- Что такое? - обернулся к ним Иннасин-Оббо.

Ох, ну и слух у мужика! Ведь вроде и сказала негромко… Невольно женщина отметила про себя: Бел прав - впредь ей стоит говорить потише, или же следует просто приглушать голос, чтоб ее слова не были услышаны посторонними. Вот и Юрл шагнул к ней.

- В чем дело?

- Да так, ничего… Я просто сказала, что Кварг, когда останавливался здесь, поссорился не с проезжающими, а с хозяином этого постоялого двора.

- Так что же у них произошло? Не вспомнила?

- Точно не знаю, но Кварг, утром покидая это место, был очень сердит… Причина? Это связано то ли с едой, то ли с водой - точнее не скажу…

- Ну, раз такое дело… - Юрл на секунду задумался. - Значит, так: едим и пьем только то, что привезли с собой.

- Хорошо.

- И никаких лишних разговоров ни с хозяином, ни со слугами.

- Само собой!

Невысокий, постоянно улыбающийся толстяк - хозяин постоялого двора, кажется, остался недоволен сообщением, что новые гости не хотят ужинать, а сразу намерены пойти в отведенную им комнату. Однако возражать он не стал - все постояльцы за свои деньги могут вести себя, как пожелают. Тем не менее, выделенная им для запоздавших гостей комната была совсем небольшой - разместиться в ней, конечно, все сумели, но очень бы хотелось устроиться посвободней…

И тут как нельзя более кстати оказалась та еда, которую они успели купить в Иорнале. Олея с опаской попробовала один из тех непонятных катышков, которые Юрл приобрел у старика в городе. Как выяснилось, это катык - сушеный овечий сыр. В первую минуту Олея с трудом сдержалась, чтоб не выплюнуть его куда подальше: противный на вкус, да еще и твердый, как камень - едва зубы об него не поломала! Непонятно, как эту гадость можно есть!? Однако прошло совсем немного времени, и катышек во рту разбух, стал мягким, ароматным и удивительно вкусным - поневоле потянешься за добавкой. Да и такого необычного лука Олея раньше никогда не ела: крупная красная луковица оказалась сладкой, да еще и полной освежающего сока, и по вкусу куда больше напоминала яблоко, чем давно привычный горький вкус ядреного северного лука. Впрочем, эти луковицы и ели, словно яблоки, только хруст стоял. Все хорошо, только вот широкие белые лепешки оказались мало того, что сухими, так вдобавок ко всему пресными и совершенно безвкусными, однако с овечьим сыром и сладким луком шли за милую душу.

Едва успели управиться с ужином, как в дверь постучали. Это еще кто? Интересно, кому они могли здесь понадобиться? Сразу же пропала расслабленность после вкусного ужина, а вместе с тем и желание отдохнуть, и под рукой у каждого из мужчин оказалось оружие. Юрл притушил лампу, будто в комнате все уже легли спать.

Иннасин-Оббо приоткрыл дверь, и вид у него был весьма недовольный, словно незваный посетитель оторвал его то сна. Чуть в стороне от него стоял Сандр - со стороны коридора его было не видно, но в случае опасности он легко мог защитить колдуна.

На пороге оказался слуга, тот, что проводил их в эту комнату.

- Чего надо? - недовольно пробурчал Иннасин-Оббо, и слуга в ответ что-то заговорил на непонятном языке.

- Спасибо… - буркнул колдун, оборвав речь слуги на полуслове. - Только мы уже спим, очень устали в дороге, и нам сейчас не до веселья. Так что передайте нашу благодарность и извинения тем, кто вас послал! - и он захлопнул дверь перед носом слуги.

- В чем дело? - спросил Юрл.

- Да нас в гости приглашают… - колдун вновь пристроился у стены, на полу, откуда он только что встал. - Там, в общем зале, гуляют - у них какой-то праздник: то ли у одного из постояльцев какой-то свой семейный праздник, то ли что-то подобное… В общем, можно не обращать внимания.

- Точно?

- Да конечно. Обычная причина для веселого времяпрепровождения в таких вот местах - люди подвыпили, и ищут себе компанию…

Однако выспаться в эту ночь им так и не дали. Прошло немного времени, и опять раздался стук в дверь. На этот раз заявился лично хозяин постоялого двора, чтоб передать, что их зовут играть в кости. Мол, хорошее занятие после дневной усталости…

- По законам нашей страны по ночам играть в кости - грех, а грех на душу брать никто из нас не собирается! - с раздражением в голосе отрезал Иннасин-Оббо и уже хотел, было, захлопнуть дверь, но хозяин успел подставить ногу. Прежде чем раздраженный колдун успел ответить должным образом, хозяин, мило улыбаясь, протянул ему кувшин с вином, при этом что-то говоря и постоянно кланяясь. Тут уже Иннасин-Оббо и сам изобразил счастливую улыбку, забрал кувшин, и без дальнейших разговоров захлопнул дверь - дескать, о чем тут еще можно говорить, раз тебе в подарок принесли вино? Его ж пробовать надо!

- Надо же, какая любезность, и какая забота о постояльцах! - усмехнулся Иннасин-Оббо, ставя кувшин с вином на стол. - Прямо за душу берет!

- А вино неплохое! - раскрыв кувшин, Сандр понюхал вино. - Только что-то за всю свою жизнь я не упомню такой щедрости от хозяев гостиниц - за просто так дарить кувшин хорошего вина постояльцам, которых он видит первый раз в жизни! В жизни я кое-чего успел насмотреться, и скажу так: такими любезными и добрыми хозяева придорожных постоялых дворов бывают лишь с теми, кого хотят обобрать!

Да, необычный поступок, причем от принесенного им кувшина с вином отказаться было нельзя - подобное выглядело бы весьма странно. Впрочем, Иннасин-Оббо решил выяснить причину подобной щедрости: время позволяло, а здешний хозяин отчего-то не производил впечатления бескорыстного добряка и бессребреника, стремящегося быть запанибрата со своими постояльцами. К тому же и Кварг, в свое время побывавший на этом постоялом дворе, сохранил о здешнем хозяине далеко не самые лучшие воспоминания…

Вновь запалив масляную лампу, Иннасин-Оббо налил немного дареного вина в каждую из нескольких глиняных кружек, стоявших на столе. Затем, достав из своей сумки с десяток небольших мешочков с непонятными порошками, бросил по щепотке порошка в каждую из кружек. Олея искренне удивилась, когда в одной из кружек внезапно забурлила налитая туда темная жидкость, а затем стремительно поднявшаяся белая шапка пены перелилась через края кружки и, шипя, стекла на потрескавшиеся доски стола…

Впрочем, это зрелище произвело должное впечатление не только на Олею, тем более что за манипуляциями колдуна с интересом наблюдали все, кто был в этой комнате.

- Что это? - спросил кто-то из мужчин. - Яд?

- Не в прямом смысле этого слова… - хмыкнул Иннасин-Оббо. - Ну, если коротко… В это вино намешано нечто из числа веществ, подавляющих волю человека. Не скажу, что средство уж очень сильное, но, тем не менее… Это относится к числу психотропных…

- Чего?

- Я же сказал - подобное средство подавляет волю человека! Могу предположить с большой долей вероятности, что это зелье с несколько замедленным сроком воздействия, иначе бы нам его не стали давать ночью, когда мы, по сути, уже должны спать. Жаль, что я не могу провести более точный анализ - необходимых для этого составов у меня с собой, естественно, нет…

- Я не понял… - Рыжак вскочил на ноги. - Нас что, накрыли? Таким образом взять хотят?

- Не думаю… - колдун убрал назад свои порошки. - Нас, конечно, ищут, но здешний хозяин, скорей всего, не имеет к этому никакого отношения. Это вино, что нам принесли… Тут все куда проще: думаю, хозяин этого постоялого двора таким э-э-э… своеобразным образом увеличивает свое благосостояние.

- А если все это сказать проще? - чуть раздраженно спросил Юрл. - Или ты имеешь в виду, что здешний хозяин относится к числу тех, кто…

- К тому самому числу лихоимцев. Ни стыда у человека нет, ни совести. Подсыпает кое-кому из числа проезжающих, из тех, что выглядят побогаче, кое-что в еду или питье, и на того в нужный момент нападает невероятная доброта. Он сам, только по своему желанию, безропотно отдает здешнему хозяину свои деньги или товар, и не просто отдает, а еще, можно сказать, умоляет хозяина принять в дар имущество и коней. Мне кажется, что подобное ничем не отличается от грабежа на большой дороге.

- Но ведь потом люди в себя приходят, и тогда…

- Ну, приходят, так что с того? Не придерешься - все на добровольных основах, так что какие тут могут быть претензии? Кто ж виноват, что ты сам, без всяких просьб, решил проявить непонятную доброту? Конечно, облапошенные люди позже никак не могут взять в толк, отчего это их внезапно обуяла такая немыслимая щедрость по отношению к совершенно незнакомому человеку?! Не исключаю, что позже кое-кто, придя в себя после действия этого вещества, возвращались назад, чтоб разобраться с хозяином, и вернуть свое добро. Вот тогда, думаю, и до пролитой крови доходило! Теперь мне понятно, отчего Кварг в свое время сцепился со здешним хозяином - парень был умный, сразу понял, в чем тут дело. Видно, глотнул вина с этим снадобьем, и быстро просек - дело неладно. Порошок, хоть и безвкусный, но, будучи примешан в вино, придает ему некую терпкость… Ну, Кварг иногда был несдержан, и потому от него здешнему хозяину и попало. А может, тот сам напросился на неприятности своим поведением.

Ну, надо же! Олея и раньше слышала от отца, что бывают такие прощелыги - хозяева придорожных гостиниц, которые подсыпают сонный порошок останавливающимся у них богатым людям, а потом обирают их. Правда, если такого наглеца ловили, то из тюрьмы он, как правило, уже не выходил. Но вот чтоб у кого-то было такое хитрое снадобье, чтоб опоенные люди сами отдавали свое добро… О подобном Олея раньше и не слыхивала.

- Здешний хозяин - он что, всем этот порошок сыпал? - недоуменно почесал в затылке Рыжак.

- Зачем же на всех порошок тратить? Такое снадобье стоит очень недешево, да и открыто его не купишь. Здешний хозяин подсыпал порошок по выбору, и лишь тем, с кого есть что взять, и с кем подобное можно проделывать без особых последствий для себя самого.

- Кварг, как я слышал, любил дорогую одежду и породистых лошадей, оттого и выделялся среди всех, а с нас-то, что можно взять? - удивился Сандр. - Вроде выглядим обычно, богатств особых не заметно…

- Думаю, он положил глаз на наших коней. Хоть одного - двух из них, но он постарался бы у нас выпросить. Вернее, при его просьбе мы бы ему их сами отдали, да еще и упрашивали бы взять, не обижать отказом… А что, у нас кони крепкие, молодые, выносливые, тут за них можно взять очень хорошие деньги. Потом, когда действие порошка закончится - вот тогда б мы, и верно, схватились за голову, только вот уже поздно… И тогда бы нам вновь пришлось направиться сюда, просить хозяина вернуть назад лошадей. Ну, за хорошие деньги он, может быть, пошел бы нам навстречу. Мы иноземцы, так что вряд ли позже пойдем куда жаловаться, а если даже и пойдем, тот вынуждены будем признать, что подарили ему своих коней по доброте душевной, проявив необычную щедрость, а потом передумали…

- Значит, ты считаешь, что стража тут ни при чем? - требовательно спросил Юрл.

- Здесь, в этом конкретном случае? Нет. Сейчас мы столкнулись с обычным придорожным грабежом… - чуть пожал плечами Иннасин-Оббо. - И не таким уж редким. К сожалению, кое-кто из хозяев придорожных гостиниц грешит подобным промыслом. Побочный заработок, так сказать, хотя это дело, между прочим, очень опасное - за подобные проделки голову с плеч могут смахнуть в два счета, и, на мой взгляд, это будет вполне справедливым наказанием. Но, видно, стража в этом селении хорошо прикормлена, иначе хозяин здешнего двора был бы много осторожнее, а не то он, похоже, совсем страх потерял. Могу поспорить, что он подсыпал это свое снадобье и тем постояльцам, что начали гулять тут вечером, еще до нашего приезда - повозок много, и товара в них тоже хватает, так что можно неплохо нагреть свои загребущие руки…

- Ну что ж, если так, то хорошо… Вернее, ничего хорошего, но пока что это напрямую нас не касается… - Юрл вновь прилег на пол. - Всем спать, дежурные меняют друг друга через два часа. Сначала Сандр, потом Рыжак, затем Бел, и я…

- А может, блондинка мне компанию составит? - у Сандра, кажется, появилось желание вновь подразнить Олею. - Вдвоем с ней мы точно до утра не уснем. Да и вам проспать не дадим…

- Хватит болтать! - оборвал его Юрл. - Всем, кроме Сандра, спать! Выходим рано, едва рассветет.

- А с вином что делать? Вылить?

- Не стоит. Хозяину утром вернем…

Поднялись с первыми лучами солнца, а поесть было решено на первом же привале, подальше отсюда - отчего-то ни у кого не было желания здесь задерживаться.

Однако, когда спустились вниз, то увидели, что хозяин тоже не спал: вместе с двумя слугами сидел за столом - как видно, не хотел пропустить возможный отъезд постояльцев. Увидев гостей, хозяин вновь мило заулыбался. Олея не поняла, о чем он заговорил с Иннасин-Оббо, но ответ колдуна ему явно не понравился. А уж когда Рыжак поставил перед хозяином кувшин вина, принесенный из их комнаты, и налил тому полную кружку, предлагая выпить, то от доброй и располагающей улыбки толстяка не осталось и следа. Еще несколько слов - и из-за двери, находящейся за спиной хозяина, появилось пяток слуг, все молодые крепкие парни, да еще и с короткими дубинками наперевес, а на лице толстяка вновь появилась довольная улыбка - дескать, тут все идет по моим правилам…

Ну, а все дальнейшее в глазах Олеи слилось в одну большую драку, продолжавшуюся, однако, совсем недолго. Ее спутники оказались на редкость умелыми и ловкими воинами, так что никакого преимущества в той схватке люди с дубинками не получили. За свою жизнь Олее не раз довелось видеть жестокие мужские драки, но то, что сейчас развернулось перед ее глазами, следовало назвать не дракой, а избиением, причем в роли избиваемых были именно слуги хозяина. Как это не удивительно, но спутники молодой женщины даже не сочли нужным вытащить свое оружие - действовали кулаками, а чуть позже в ход пошли и подручные средства, вплоть до обломков дерева, в которые превратились находящиеся в зале скамьи и стулья. Здесь не было привычной Олее схватки на кулаках, или рукопашной, однако ранее женщина даже не могла представить себе, насколько быстро, ловко и умело могут действовать ее спутники.

С самого начала этой драки Олее только и оставалось, что стоять в отдалении, у стены. Вернее, не у стены, а подле нее, скрываясь за широкой спиной Бела, причем мужчина сам встал напротив своей подопечной, стараясь укрыть ее от возможных неприятностей. Конечно, это глупо, но, тем не менее, сейчас молодая женщина вновь и вновь испытывала чувство полной защищенности. Даже когда на них с воплем накинулся какой-то крепкий парень, яростно размахивая дубинкой, Бел сделал всего одно почти неуловимое движение, и нападавший рухнул на пол, выронив дубинку и схватившись руками за живот, да еще и с трудом переводя дыхание. Олея от неожиданности крепко вцепилась пальцами Белу в плечи, а тот, правильно поняв, что ей страшно, не глядя, успокаивающе похлопал ее по судорожно сведенным пальцам - мол, все в порядке…

- Бел… - чуть испуганно произнесла женщина.

- Не бойся… - все так же спокойно произнес Бел. - Кстати, ты правильно сделала, что предупредила всех об этом хозяине. Я тебя прошу и впредь: если почувствуешь в дороге какую опасность, то сразу же говори мне, или Иннасин-Оббо. Ну, или Юрлу. Все же мы не в гости едем.

- Конечно…

Выглядывая из-за крепкой мужской спины, Олея против своей воли вынуждена была признать: ее невольные спутники - не простые воины, а очень и очень умелые! Сейчас, увидев, как ловко и слажено они действовали, женщина поняла, что за люди собраны в их небольшом отряде. Это были настоящие бойцы из числа тех, которым в армии любой страны платят немалые деньги. Да, их работодатель знал, кого нанимать для выполнения своего задания!

Тем временем драка уже закончилась, причем по времени она не заняла и минуты - этого хватило, чтоб отправить на землю и хозяина постоялого двора и его помощников. Быстро парни управились! Сейчас общий зал куда больше напоминал последствия побоища - перевернутые столы, сломанные скамьи, и посреди всего этого лежали, постанывая, люди…

Впрочем, дело было еще не закончено: невысокий Юрл, сильной рукой подняв с пола насмерть перепуганного хозяина, хорошенько приложил его об стену, после чего Иннасин-Оббо стал о чем-то спрашивать хозяина, совершенно ошалевшего от всего происходящего, да только тот, едва ли не впав в ступор от увиденного, лишь растерянно мычал что-то невнятное. Пришлось еще раз хорошенько врезать по зубам, то есть добавить ума перепуганному хозяину, после чего мужик враз обрел голос и способность соображать. Не сказать, что разговор был долгим, но струхнул хозяин здорово. В конце разговора Юрл, еще разок отвесив хорошую плюху хозяину, бросил на пол несколько монет, и скомандовал:

- Все, пошли отсюда.

Уже выходя, Олея оглянулась: хозяин постоялого двора, стоя на четвереньках, тряс головой, пытаясь придти в себя, а посреди зала все так же неподвижно лежали его люди. Нет, все они были живы, хотя и не сказать, что здоровы - просто никто из них не торопился вставать, и уж тем более никто не стремился кидаться в погоню за своими обидчиками. Лучше переждать, пока эти иноземцы уберутся куда подальше - понятно, что сейчас лучше не нарываться на новые неприятности, чреватые для здоровья, с пола можно подняться и немного позже, когда эти грозные постояльцы уберутся отсюда.

- Итак, дальше нам куда? - спросил Юрл Олею, когда они тронулись с места.

- Туда… - на секунду задумавшись, женщина махнула рукой в сторону. - Верст через десять-пятнадцать будет еще одно селение. Кстати, с ним у Кварга не связано никаких плохих воспоминаний. А вот через пару верст после того селения нам надо будет свернуть с дороги…

- Куда?

- На узкую проселочную…

- Можно подумать, это не проселочная… - пробурчал Рыжак.

- А еще в том селении можно будет купить еды в дорогу… - продолжала Олея, стараясь не обращать внимания на недовольные слова Рыжака. - Кварг именно там запасался провиантом - кажется, на дальнейшем пути с продовольствием будут проблемы…

- И, заодно, надо будет прикупить воды… - колдун допил последние капли воды из своей фляжки.

- Не надо… - покачала головой Олея. - Ну, разумеется, воду там можно купить, нам ее рады будут продать, только вот делать этого не стоит - напрасная трата денег. После того селения вода встречается не только в колодцах. Там кое-где даже ручейки начнут попадаться…

- Вот как? Хорошо… - колдун убрал в сумку пустую фляжку. - Я тут, как вы заметили, переговорил кое о чем с нашими побитыми э-э… приятелями. Должен сказать, что Кварг, и верно, останавливался на том постоялом дворе, и тоже сообразил, что за дрянь ему намешали в вино. Так что он в свое время хозяину постоялого двора тоже счет предъявлял, причем довольно… весомый, и вместе с тем пообещал вернуться, и не просто так… В общем, я нашему гостеприимному хозяину от его бывшего постояльца передал привет и пожелания благополучия.

- Хорошее дело… - кажется, Юрл не имел ничего против подобного устного послания.

- Так что тебе, дорогая, - улыбнулся Иннасин-Оббо, - тебе и впредь следует предупреждать нас обо всем, что есть в твоей памяти. То есть в памяти Кварга, да пребудет его душа в вечном блаженстве!

- Да… - чуть растерянно произнесла Олея. - Конечно…

- Вот и замечательно… - Юрл оглянулся на мужчин. - А сейчас - ходу!

Только отъехав от селения на какое-то расстояние, Олея обратила внимание, что пейзаж вокруг несколько поменялся. Стало больше зелени, да и холмов прибавилось. По сути, сейчас уже не было сухой равнины, а пошла непривычная взгляду холмистая местность. Непонятно, как тут люди живут? Ведь холм на холме, ни запахать, ни засеять, дорога и та то вверх задирается, то вниз опускается…

Когда же отряд доехал до следующего селения, то оказалось, что память Кварга и тут не подкачала: вода здесь, и верно, бесплатная, и ее можно брать сколько угодно. Дело в том, что рядом с этим селением протекал узенький ручей, оттого, наверное, и растительности здесь было больше, пусть даже она была запыленной и поникшей от слишком жаркого солнца.

Само селение было совсем небольшим - всего-то десятка два дворов, так что никакого постоялого двора здесь и в помине не было, зато имелась небольшая лавка, где немногословный мрачный торговец, попросив их подождать, за четверть часа собрал все то, что путники хотели купить в дорогу. На вежливые расспросы он или отвечал односложно, или вообще молчал. Но Иннасин-Оббо, положив на прилавок несколько лишних серебряных монет, все же удалось разговорить его, и у Олеи создалось такое впечатление, будто колдуну что-то не понравилось в ответах нелюдимого лавочника.

Вновь дорога, но на этот раз они отъехали от селения не так и далеко, всего пару верст, как о том и говорила Олея, никого не встретив на своем пути. Н-да, судя по всему, здешние места не назовешь очень оживленными.

Женщина остановила своего коня у почти незаметной неширокой тропы, уходящей куда-то в сторону от большой дороги, и пропадающей среди холмов, покрытых сухой травой.

- Нам туда… Только…

- Что только? Говори нормально, не мямли! - чуть раздраженно спросил Юрл.

- У Кварга было тяжело на сердце, когда он сворачивал сюда. Чего-то боялся…

- Чего именно?

- Пока не знаю… Хотя он и направлялся сюда, но… - Олея чуть растерянно пожала плечами, не зная, как высказать те давящие предчувствия, что были в душе у Кварга.

- Ладно, разберемся… - тронул своего коня Юрл, не глядя на женщину. Кажется он, как и почти все остальные мужчины в отряде, все больше и больше склонялся к мысли, что перед ним находится непроходимая дура. Блондинка, короче говоря.

Очень скоро холмы укрыли их от дороги. Та неприметная тропа, на которую они свернули с дороги, постепенно становилась все более и более незаметной, терялась среди бесконечных холмов самой разной величины, а через какое-то время даже это слабое подобие дороги куда-то пропало, можно сказать, сошло на нет. Похоже, этими местами давно никто не ходил. Куда не кинь взор - везде одна и та же картина, бесконечные холмы, среди которых ничего не стоит заблудиться. Если бы в памяти Олеи не было воспоминаний Кварга о том, куда именно им следует идти, и если бы женщина помимо своей воли не отыскивала почти незаметные приметы, которые в свое время отмечал для себя Кварг, то они, без сомнений, давно заплутали бы в этом непонятном месте.

Время шло, а вокруг находились все те же холмы, которые уже начинали казаться похожими один на другой. Олея чувствовала, что кое-кому из мужчин уже давно хочется спросить ее, не кружит ли отряд по одному и тому же месту, но пока что люди сдерживались - все же сказывалась строгая воинская дисциплина, установленная в отряде.

Терпение было вознаграждено несколько неожиданным образом: пусть холмам по-прежнему так и не видно конца, но спустя какое-то время отряд оказался на самой настоящей зеленой лужайке, расположенной в уютной ложбинке меж довольно высоких холмов. Кажется, это место нравилось не им одним: посреди лужайки было старое кострище - как видно, зеленая трава манила отдыхом всех, кто только видел эту трогательную лужайку. Судя по тому, что в черном пятне кострища кое-где проросла зеленая трава, можно было предположить, что огонь на этом месте давно не палили. Да и трава на лужайке была не примята - по всем приметам выходило, что люди тут давненько не останавливались.

Зато Юрл, оказавшись на этой лужайке, придержал своего коня и соскочил на землю.

- Давайте перекусим - все одно на голодный желудок дела не делаются, а мы пока не знаем, что будет дальше. Да и голова чуть ли не идет кругом от того, что сейчас видим вокруг себя…

Повторного приглашения никому не потребовалось, тем более, зеленая лужайка выглядела на редкость уютно. Уселись на теплой земле, достали купленные припасы, разложили их на траве…

На какое-то время все словно позабыли о том, что им надо ехать дальше. Люди, сами, не отдавая себе в том отчета, наслаждались коротким покоем на этом островке зелени. Казалось, что длинный путь уже остался позади, и можно немного отдохнуть. А уж лошадям-то было какое раздолье на свежей траве!

Общее блаженное состояние нарушил Рыжак.

- Это… Нам еще долго идти? Я имею в виду - долго ли добираться до цели?

Все взгляды устремились на Олею. Та растерянно сказала:

- Не знаю… Кажется, не очень долго…

А и верно, она чувствовала, что до конца этого изнурительного пути по дорогам чужих стран осталось идти не так много, только вот когда они доберутся до нужного места - не знала.

- Сколько именно? - не отставал мужик.

- Ну, кажется, не более одного дня…

- Уже лучше… - растянулся на траве Рыжак.

- Послушай, а ты сейчас не сумеешь сказать, куда нам надо ехать? - соизволил обратиться Юрл к Олее.

- Нет, не могу… - Олея видела, что мужчинам не нравится ее ответ, но тут уж ничего не поделаешь - ничего другого сообщить им она, и верно, не могла. - Ну, иногда я еще понимаю, что в тот или иной момент чувствовал Кварг, проходя то или иное место. Когда я смотрю вперед, я просто знаю, в каком направлении нужно идти, и что нас может ждать за очередным поворотом. Затем, пройдя тот поворот, я понимаю, куда следует идти дальше… Целиком дороги я не вижу. К сожалению, дело обстоит именно так! Я же говорю - дорога у меня в памяти раскрывается, словно разматывается клубок ниток, виток за витком…

- Ох, Кварг, Кварг… - покачал лысой головой Иннасин-Оббо. - Тут он явно перемудрил со своими сложностями и предосторожностями! Впрочем, это как раз в его стиле - пошаговое продвижение и некоторая недоговоренность… Что ты сейчас чувствуешь?

- Даже не знаю, как сказать… Такое впечатление, что там, впереди, находится что-то очень нехорошее… - добавила женщина.

- Что именно? - резко спросил Иннасин-Оббо.

- Пока не знаю. Вот если увижу - сразу скажу… Или же почувствую неладное еще до того, как мы там окажемся… Ну, как это про изошло перед тем, как мы оказались на том постоялом дворе…

- Да уж, будь любезна, предупреди о возможных неприятностях! Кстати, командир - повернулся колдун к Юрлу. - Командир, что вы считаете относительно погони? Пустили ее вслед за нами, или нет?

- Что там непонятного?.. - тот лишь чуть пожал плечами. - Думаю, нас уже вовсю ищут. Интересно бы знать, где сейчас та погоня, кто в ней загонщики, и кого отправили по нашему следу… А знаете, уважаемый Иннасин-Оббо, мне кажется, что за ответом на этот вопрос следует обращаться не ко мне, а к вам! Вернее, вы можете попытаться это выяснить. Я не очень верю во все эти предсказания, но вас считают очень и очень неплохим толкователем…

- Ну, это не совсем так… - в голосе колдуна Олея с удивлением отметила нотки гордости. - Просто я частенько грешу гаданием на рунах - слабость у меня такая. Увы, но эти предсказания могут оставлять множество самых разных вариантов на один вопрос, и в них надо тщательно разбираться. Подобное гадание - дело вовсе не такое простое, как может показаться на первый взгляд, требует времени и не терпит суеты, но, тем не менее…

- Так может здесь, пока мы еще отдыхаем, вы попробуете сказать, что там с погоней? Идет она за нами, или нет, и сколько нам еще осталось идти… - продолжал Юрл. - Хотя бы в самых общих чертах. Думаю, этот вопрос интересует каждого из нас.

- Пожалуй, можно попытаться… - кивнул головой Иннасин-Оббо.

Покопавшись в своей дорожной сумке, колдун достал кожаный мешочек, причем довольно увесистый, несмотря на его небольшие размеры. Затем колдун сел на землю, при этом он поставил мешочек около себя, и запустил в него руку. Прошло совсем немного времени, и Иннасин-Оббо словно впал в непонятное состояние то ли сна, то ли непонятного бодрствования: уставившись невидящими глазами в одну точку, колдун покачивался из стороны в сторону, а его рука непроизвольно перебирала содержимое мешочка. Со своего места молодая женщина не могла точно разглядеть, что именно находится в том темном кожаном мешочке, но ей показалось, что колдун перебирает самые обычные речные камешки, на каждом из которых, правда, было что-то нацарапано или нарисовано.

Олея с непонятным ей самой чувством смотрела на колдуна: женщине внезапно вспомнилась старая гадалка, к которой она ходила незадолго до своей свадьбы с Серио. Та тоже брала в руки камешки, по виду совсем простые, и тоже гадала с их помощью, только вот старушка-предсказательница бросала камешки в чашку с водой, а Иннасин-Оббо перебирает их словно бы в забытьи. Это продолжалось несколько минут, а затем колдун, будто очнувшись от сна, резко выдернул руку из мешочка, и на землю упало несколько камешков. Внешне - ничего особенно, простые речные голыши, каких не счесть, только вот все эти камешки были одинакового размера, и еще на них, и верно, были изображены какие-то символы.

Все заметили, что Иннасин-Оббо, поглядев на рассыпанные камни, чуть нахмурился - кажется, что-то в них ему не понравилось. Затем, собрав камешки, он стал раскладывать их перед собой, постоянно меняя местами. Молчание затягивалось, и первым не выдержал Рыжак.

- Ну, чего там?

Ответа не последовало - колдун, нахмурившись, продолжал перебирать выпавшие камни, а затем вдруг бросил все назад в мешочек. Потом он скомандовал:

- Пусть каждый из вас подойдет ко мне, и вытащит из мешка несколько камешков.

- Зачем? - спросил Юрл.

- Вытащите - сообщу. А пока, командир, давайте начнем с вас. Кстати, в количестве камней я никого из вас не ограничиваю. Сколько достанете…

Не говоря ни слова, Юрл подошел к колдуну, и вытащил из мешочка три камешка. Глянув на них, Иннасин-Оббо бросил камни назад.

- Следующий!..

По нескольку камней вытащил каждый, и вся эта процедура не заняла много времени, причем каждый раз Иннасин-Оббо лишь смотрел на выбранные камни, и вновь бросал их в мешочек. Однако и после того колдун ничего не сказал, сидел, о чем-то раздумывая. Затем, покопавшись в своем мешочке, он вновь отобрал те камни, что выпали после гадания.

- Ну, так что? - первым не выдержал Рыжак. Казалось, его больше всех интересует ответ на этот вопрос.

- Даже не знаю, что и сказать… - Иннасин-Оббо все еще смотрел на свои камни. - Чтобы ответить точнее на ваш вопрос, я должен хорошо подумать, проанализировать выпавшие руны, провести еще кое-какие дополнительные действия, только вот, боюсь, сейчас у нас на это нет времени. Пока что скажу коротко: то, что за нами идет погоня - это даже не обсуждается, причем охотник не один. Их, как минимум, несколько. Видите эту руну? - колдун поднял один из камешков, на котором было изображено несколько полосок. - Это знак совместной охоты, и по отношению к нам он говорит сам за себя. Думаю, вам это понятно и без долгих пояснений. Теперь то, что выпадает на будущее - впереди у нас сложности, трудности, опасности… Увы, возможны потери… Ну, в этом тоже нет ничего нового. Видно и то, что если не струсим, то дойдем до цели, пусть даже от кого-то из нас исходит реальная опасность для благополучного исхода нашего э-э… путешествия.

- А руны не показали, когда мы до места дойдем? И отыщем ли там нужное?

- Точно ответить на ваш вопрос я, пожалуй, не смогу… Только нам выпало еще вот что… - и колдун показал один из камешков, на котором было изображено нечто, похожее на квадрат. - Крайне неприятный знак. Это руна означает стену, или же препятствие, которое вскоре возникнет на нашем пути, и, надо отметить, что, судя по этой руне, у нас вскоре могут появиться весьма серьезные проблемы…

- Какое препятствие? - сунулся к колдуну Рыжак.

- Знал бы - сказал! - чуть раздраженно ответил ему Иннасин-Оббо. - А вот рядом с руной стены стоит знак стекла… Довольно неприятное сочетание. На первый взгляд его можно перевести так: вскоре нам надо будет разбить какое-то препятствие, а не то мы все навек останемся словно бы замурованными в стекле…

- Как это - замурованными в стекле? - не понял Рыжак.

- Конечно, я имел в виду не прямой, а иносказательный смысл этого знака. В данном контексте сочетание этих двух знаков означает, что если нам одолеть некую преграду на пути, то мы все навек можем остаться в чьем-то плену… Скажите, хоть раз в жизни каждый из вас видел кусочки янтаря? Ну, или хотя бы вы представляете, как они выглядят?

- Конечно!

- А не попадались ли вам янтарь, где внутри, среди затвердевшего камня застыли мухи или какие-нибудь жучки? У многих ювелиров на прилавках лежат такие интересные вещицы…

- Как же, видали! И не раз…

Олее невольно вспомнилось, как несколько лет назад какой-то пришлый ювелир предлагал ее отцу купить в подарок для дочери диковинку - деревянную рамку, в которую вставлен кусок янтаря с навеки застывшей внутри крохотной ящеркой… Тогда отцу совсем не понравилась эта поделка, да и Олея наотрез отказалась от подобного подарка - ей отчего-то было невероятно жаль милую ящерку, которая когда-то не сумела выбраться из прозрачной смолы…

- Так вот… - продолжал Иннасин-Оббо, не зная о том, какие воспоминания появились в голове молодой женщины, - так вот, сочетание рун стены и стекла в нашем случае может означать только одно: если мы не сумеем преодолеть то препятствие, что скоро возникнет на нашем пути, то каждому из нас будет уготована участь тех самых мух в янтаре - нам уже никогда не вырваться на свободу!

- Что-то совсем невесело…

- Правильно - сочетание этих двух рун весьма неприятно, однако куда больше мне не нравится другое. Вот… - Иннасин-Оббо указал на один из белых камней. - Это руна означает подводное течение.

- При чем тут…

- Поясняю: если выпадает эта руна, то… Ну, скажем так: есть вероятность того, что нечто может разрушить наши планы в самый последний момент. Или же произойдут внезапные изменения, на которые мы не рассчитывали, и ожидаемые события внезапно повернут не в ту сторону. Подводное течение - это опасная руна, и ее появление явилось для меня весьма неприятным сюрпризом.

- Чем она опасна? - продолжал допытываться Рыжак.

- Прежде всего, она предупреждает о незримой опасности, предательстве, заговоре или о чем-то подобном.

- Каком предательстве? - не понял Рыжак.

- Я бы тоже хотел это знать… Прежде всего, подобное предупреждение о грозящей опасности относится к тому человеку, кто и задал вопрос. В нашем случае ответ ожидал многоуважаемый Юрл - именно для него я раскинул руны. Так вот, при если выпадает руна, означающая подводное течение, то возможно появление неких… до того скрытых подводных камней, которые могут полностью изменить текущий расклад сил, или направить события по иному руслу… Увы, но в данный момент мне сложно однозначно ответить насчет того, что именно, или же кто конкретно представляет из себя эту самую опасность. Кроме того, руна подводного течения очень многогранна, и, как это ни странно звучит, сама может дать ответ на некоторые вопросы, так что нравится вам это, или нет, но я решил проверить каждого из вас. На всякий случай.

- И что же?

- Над полученными ответами надо хорошо подумать, и, скорей всего, вечером я займусь этим вопросом, и, если можно так выразиться, разложу все по полочкам. Однако каждого из вас, скорей всего, интересуют те руны, что выпали ему, вернее, те, что он вытащил. Верно? Извольте, поясню очень кратко. Начнем с нашей дамы. Так вот, ей выпали руны дороги, сердца и надежды. Тут все просто и предельно ясно, иного я и не ожидал. Простите, но я не собираюсь больше ничего говорить - ответ и так очевиден.

- То есть блондинка - она и есть блондинка? - подал ехидный голос Сандр.

- Это крайне упрощенное и примитивное толкование, оно не совсем верно, но, тем не менее, кое в чем соответствует действительности, не в обиду будет сказано нашей милой спутнице…

- Блондинка, ты не мне свое сердце намерена отдать? - все никак не мог успокоиться Сандр. - Учти: в дороге я весь твой! Со шкурой, потрохами и всем прочим! Особенно это касается… э… всего прочего!

- А вот что касается вас, молодой человек… - колдун взглянул на Сандра. - Вам выпали пыль, след и кольцо. На вашем месте я был бы осторожнее - вы получили самое настоящее предупреждение о серьезной опасности. Могу предположить, что если вы не будете куда более осмотрительны, чем сейчас, а заодно не перестанете бросаться очертя голову во все тяжкие, то я вам не завидую - кольцо в сочетании с рунами пыли и следа может показать, что ваш путь на этом свете может подойти к концу.

- Да вроде ничего такого…

- Об этом мы поговорим вечером! - перебил Сандра колдун. - Теперь вы, Бел. Ваши руны можно прочесть как долг, нора и неопределенность. Довольно интересное сочетание, хотя, честно говоря, они мне не очень нравятся: это или желание уйти, спрятаться, или мечта осесть на одном месте, хотя она, эта мечта, в данный момент неосуществима. Впрочем, подобное сочетание рун можно истолковать и как вариант того, что человек себе на уме - в тихом омуте, как говорится, сами знаете, кто водится…

В ответ на слова колдуна Бел лишь чуть пожал плечами - вам, мол, видней, вы человек ученый, только вот кого из нас можно назвать простым человеком?

- Теперь на очереди вы… - повернулся Иннасин-Оббо к Рыжаку. - Вы умудрились вытащить руны воды, ключа и монеты. Надо сказать - весьма значимый выбор. Я бы истолковал подобное как пояснение, что в твоих руках находится ключ, при помощи которого мы можем ответить на многие вопросы. Кстати, это очень, очень опасное сочетание! Я бы посоветовал вам быть более осторожным - вода может унести безвозвратно. Разумеется, в переносном смысле этого слова. Помимо всего, это еще и крайне опасная руна, и она может предупреждать о большой опасности для того, кому она выпала…

- Чего-чего? - сдвинул брови Рыжак. - Какой еще ключ и что за осторожность такая? Полная чушь! Нет у меня ни ключа, ни замка к нему! А то, что там говорится о какой-то монете, то мои деньги - это только мои деньги!

- Видишь ли… - Иннасин-Оббо стал складывать все свои камни назад в мешочек - видишь ли, как я уже говорил, руна подводного течения очень сильна и просто так она никогда не выпадает. Сейчас эта руна прямо указывает на того человека, кто может некоторым образом прояснить ту непонятную ситуацию, о которой она же нас и предупреждает…

- Какую ситуацию? - взвыл Рыжак. - Ничего я не знаю!

- А я считаю, что у тебя имеется нечто, какой-то ключ, который позволит распознать то непонятное подводное течение, что угрожает всем нам. После этого многое прояснится. Рыжак, возможно, ты и сам не понимаешь, что знаешь нечто очень важное. Подумай, что это может быть такое? Может, у тебя есть какие-то предположения?

- У меня?! - Рыжак искренне негодовал. - Да я и представления не имею, о чем может идти речь! Какие-то монеты, ключи, вода… Бред!

- Бредом можно назвать твое неверие в мои руны! - повысил голос колдун, убирая мешочек с камнями в свою седельную сумку. - Между прочим, я могу расценить подобное как прямое оскорбление! Руны указывают на то, что не у кого-то другого, а именно у тебя имеется ключ, который объяснит нам суть этого подводного течения…

- А можно все это сказать чуть проще? - чуть поморщился Юрл.

- Извольте, хотя уж куда проще… Вода тянется к воде, и показывает нам того человека, кто может выпустить наружу то самое скрытое течение при помощи имеющегося у него ключа… Неужели непонятно даже это?! Великие Боги, до чего же бывают тупы некоторые люди! У меня просто слов не хватает, чтоб пояснить вам самые очевидные истины! Ничего, в самое ближайшее время вы все увидите сами, своими собственными глазами, и тогда поймете, что представляет из себя то течение, и чего нам стоит опасаться. Я редко ошибаюсь в своих предсказаниях!

- Ладно, поглядим… - пробурчал Рыжак. Кажется, он был крайне недоволен словами Иннасин-Оббо.

- Что же касается нашего командира… - колдун решил демонстративно не обращать внимания на Рыжака и его недовольство. - Те руны, что выпали командиру, означают лису, путь и цель. И еще меч или хлыст… Серьезные руны, и я бы никому не советовал вставать на пути того человека, кому так благоволят Небеса, однако лиса может обмануть даже опытного воина… Еще раз повторяю: более точно выпавшие вам руны мы разберем вечером, если, конечно, у нас для этого будет время и возможность. Там я все подробно разберу и дам точное толкование выпавшим рунам…

- Ладно! - подвел итог Юрл, вставая с земли. - Все, отдых закончен, и разговоры о гаданиях тоже. Вечером, если, конечно, у нас будет время, мы продолжим этот разговор. А пока что собирайтесь, поехали. Кстати, куда мы направимся дальше? - и он требовательно посмотрел на Олею. - Тут, среди этих бесконечных холмов, кто угодно потеряет ориентировку!

- Сейчас… - женщина вновь закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Ага, значит, с этого места надо идти чуть севернее, и внимательно смотреть на холмы. Верно, Кварг всюду оставлял свои метки - как видно, в здешних местах даже он боялся заплутать… А это еще что такое?

- Ну, блондинка, ты долго еще думать намерена? - недовольно спросил Рыжак, которому надоело молчание женщины. - Сложный процесс, да? Похоже, нам по часу надо ждать, пока в твою голову хоть одна мысль придет!

- Идем вон туда… - женщина вновь постаралась не обращать внимания на откровенную грубость. - В ту сторону. Только вот…

- Ну, в чем опять дело? - вскочив на коня, процедил Юрл. - Чего молчишь? Можно подумать, ты двух слов меж собой связать не можешь!

- Давай, рожай скорей! - оскалился Сандр. - Не тяни!

- Знаете, там, впереди, какая-то опасность… - наконец сказала Олея.

- Удивила… - Сандр все никак не мог остановиться. - Ты нам об этом говорила. Или уже забыла? Ну да это и неудивительно - у блондинок память с гулькин нос!

- Что за опасность? - Юрл, в отличие от своего подчиненного, куда более серьезно отнесся к словам женщины. - Пояснить подробнее можешь?

- Пока не скажу. Вижу только, что это что-то белое…

- И пушистое… - заржал Сандр.

- Наверное, еще и с бантиком! - добавил веселья Рыжак.

- Н-да… - процедил Юрл. - Очень познавательно, а главное, информативно. Как я понимаю, ничего иного, более толкового, мы от этой особы не дождемся. Что ж, значит остается одно: приказываю всем смотреть в оба!..

Когда же это все, наконец, закончится?! - уже в который раз с тоской подумалось Олее.


Глава 6


Снова в седле. Прошло уже несколько часов с того времени, как они покинули ту уютную стоянку, и вновь петляют среди бесконечных холмов, покрытых сухой травой вперемежку с редкими пятнами зелени. Стоит радоваться хотя бы тому, что здесь нет такой пыли, какую они глотали на дорогах этой жаркой страны все последние дни - вон как одежда у всех пропылилась! Олее очень хотелось сменить свою пропитавшуюся потом и въевшейся пылью одежду на чистую, да и самой бы искупаться не мешало, смыть с тела многодневную грязь, но, увы - в здешних местах подобное невозможно. Тут вода необходима, прежде всего, для питья, а уж о том, чтоб в ней плескаться - о таком святотатстве многие из жителей засушливых мест и думать бояться.

А еще женщине не нравилась тишина, стоящая в этих местах. Конечно, здесь слышалось гудение каких-то насекомых, треск песчаных сверчков, или как они там правильно называются, эти серо-желтые создания, напоминающие кузнечиков, только разогнать гнетущую тишину они все одно не могли. Эта тишина была какая-то… неправильная, но в чем была неправильность - этого Олея не понимала. Да и на душе как-то неприятно…

Кажется, это давящее ощущение почувствовали все. Вон, даже колдун насторожился, а Бел пододвинулся ближе к Олее, и у той стало чуть полегче на душе. Да, если бы не этот немногословный человек, то молодой женщине было бы очень тяжело находиться среди мужчин, считающих ее полной дурой, и относящиеся к ней с определенной долей презрения.

Несколько холмов с острыми вершинами, стоящих рядом друг с другом, словно большая гребенка… Внезапно, взглянув на них, у женщины вырвалось:

- Осторожно!

- Что? - повернулся к ней Юрл.

- Там, за этими холмами… Или чуть дальше… В тех местах есть какая-то опасность! Кварг там своего коня чуть не потерял!

- Даже так? Парни! - повернулся к мужчинам Юрл, - парни, вы знаете, что в таких случаях надо делать. Оружие на всякий случай держите под рукой!

Несколько поворотов вдоль крутых холмов - пока что ничего… Проехали еще какое-то расстояние - кажется, все тихо.

Однако, стоило им миновать несколько даже не холмов, а небольших скал, невесть каким образом оказавшихся здесь, и выехать на открытое место, напоминающее большую поляну с сухой травой, как кто-то из мужчин чуть удивленно произнес:

- А эти-то откуда здесь взялись?

Перед ними, пощипывая траву, мирно паслось небольшое стадо баранов. Десятка два животных с удивительно белой шерстью и красиво изогнутыми рогами выглядели пасторально-красивыми, невольно притягивали к себе взгляд любого. Идиллическая картина: яркое солнце, голубое небо, белоснежные барашки, мирно пасущиеся на зеленом лугу… Все это смотрелось настолько мило и трогательно, что казалось нелепой одна только мысль о том, что в здешних местах может быть какая-то опасность. Только отчего-то рядом с этим стадом не было видно пастуха. Вот раззява! Наверное, безбоязненно отошел куда-то в сторону, да и кого ему бояться в этих пустынных и безлюдных местах?

Благодать… Все хорошо, однако вот лошади отчего-то не хотят идти вперед, словно чего-то испугались, на месте крутятся, того и гляди назад повернут… В чем дело?

И тут в памяти Олеи всплыло одно из воспоминаний Кварга, и женщина закричала:

- Осторожнее! - от растерянности у Олеи едва не перехватило горло. - Это не бараны! Это… это… Их надо каким-то образом объехать! К ним даже приближаться нельзя!

- Блондинка, с чего ты разоралась? - повернулся к ней Сандр. - Прямо уши заложило от твоих воплей! Все, как ты и говорила - перед нами белые и пушистые…

- Это не бараны! - женщина пыталась втолковать то, во что было невозможно поверить с первого взгляда. - Это… Не знаю, что это такое! И Кварг не знал! Он от них еле ушел!..

- Ты о чем толкуешь? Да ты чего такое… - начал, было, Рыжак, но Иннасин-Оббо его прервал.

- А ведь она права! Я тоже при взгляде на этих животных чувствую что-то не то… Надо бы их объехать, и желательно на как можно большем расстоянии от этих… баранов. Посмотрите на своих лошадей - они чего-то всерьез боятся, а это неспроста!

- Да вы что, сдурели! Мало ли что блондинка сдуру может брякнуть! Это же обычные бараны… - вступил в разговор Сандр, но Юрл покачал головой.

- Может, и обычные, но где же пастух? Я его что-то не вижу поблизости… А лошади, и верно, беспокоятся. Конечно, лучше бы объехать это стадо, но, посмотрите - эти бараны пасутся на ровном месте, единственном годном для проезда, а справа и слева от них - сплошные булыжники с острыми краями, по которым я не рискну вести лошадей - они себе или ноги переломают, или копыта собьют. И потом, если здесь пасется стадо, то неподалеку должны быть люди - эти ухоженные барашки совершенно не похожи на никому не нужных животных, или же тех, кого за ненадобностью выгнали хозяева…

- Что предлагаете? - не успокаивался Сандр. - Неужели возвращаться из-за каких-то дурацких подозрений? Мало ли что блондинка с перепугу выдаст, у нее в голове все одно мозгов не хватает! Самим разве не смешно - бояться баранов!

- Пожалуй, возвращаться не стоит… - покачал головой Юрл. - Что скажете, Иннасин-Оббо?

- Могу только повторить - мне это все не нравится… Погодите… - колдун что-то зашептал, затем сделал несколько непонятных пассов руками. - Теперь давайте вперед. Опрометью нестись не надо, но и медлить ни в коем случае не стоит.

- Стоит быть поосторожнее, они опасны! - не удержалась Олея. - Во всяком случае, Кварг их возненавидел…

- Подкоптил бы на костре баранью ногу - враз бы их возлюбил! - хмыкнул Сандр. - Причем страстно… А уж с кувшином хорошего вина удовольствие продолжалось бы бесконечно!

Отряд подъезжал к стаду баранов, которые все так же паслись на лугу, и около которых по-прежнему не было видно хозяина. А и верно, в этом есть непонятная странность: пусть тут места и безлюдные, но таких красивых животных даже здесь не стоит оставлять в одиночестве. Между прочим, отметила про себя Олея, Юрл был прав: в этом месте бараны пасутся на единственной пригодной для проезда полоске земли, словно перегораживают проезжающим путь, а остальная земля справа и слева сплошь усеяна камнями.

При приближении отряда бараны, словно по команде, стали раздвигаться, будто давая дорогу проезжающим. Однако, не дойдя до белого стада, лошади внезапно захрапели, встали на дыбы, едва ли не скидывая своих всадников. До того послушные и выносливые лошади внезапно вышли из повиновения, и наотрез отказывались идти дальше, в ужасе кося глазами на белых баранов, казавшимися такими красивыми и безобидными.

Все это со стороны выглядело настолько странно, что кто-то из мужчин попытался, было, достать мечом одного из этих милых белых созданий, но очаровательный барашек, к всеобщему удивлению, вдруг издал некий звук, совсем не похожий на привычное блеянье барана. В следующее мгновение он и вовсе оскалил зубы, острые, словно у волка…

А потом, внезапно, раздался непонятный вопль, странное многоголосье - это подали голос окружившие отряд животные. Трудно сказать, что это были за звуки, но привычным бараньим блеяньем назвать их никак нельзя. Скорее, это был жуткий вой, только вот в нем звучали непонятно-знакомые нотки, до отвращения напоминающие о том, что их издают существа, похожие на обычных баранов. Этот странный звук подстегивал нервы, страхом сжимал сердце, и отчего-то пугал куда больше, чем если бы рядом раздался настоящий волчий вой.

Затем все услышали крик Иннасин-Оббо:

- Этих… белых к себе и близко не допускать! Будут приближаться - рубите безо всякой жалости, если жить хотите!..

С трудом удерживая на месте свою бьющуюся в испуге лошадь, Олея краем глаза заметила, как бараны (или как они там правильно называются), двигаясь удивительно быстро и слаженно, окружили отряд живым кольцом, оставив в этом кольце только одно свободное место, словно предлагая людям следовать именно в том направлении, не позволяя отступить ни назад, ни куда-либо в сторону. Отчего-то Олея была уверена, что куда бы они все не поскакали, бараны в любом случае так и будут бежать вслед за ними, держа небольшой отряд людей все в том же белом кольце, словно загонщики, умело и привычно гонящие пойманную дичь к своему хозяину.

Более того: теперь эти прежде милые барашки уже не казались кроткими и невинными. При ближайшем рассмотрении у каждого из них оказались красные светящиеся глаза, которые могли напугать любого, а неприятный багрово-кровавый блеск этих глаз не могло скрыть даже яркое дневное солнце. Еще у каждого из этих непонятных созданий (вначале Олея не поверила своим глазам) оказался настоящий волчий оскал, а уж зубы были такие, что позавидуют и волки… А потом потрясенная до глубины души женщина увидела, как один из этих барашков так лихо и умело прыгнул на лошадь Рыжака, будто у этого непонятного создания была ловкость и быстрота собаки, или волка…

Все остальное смешалось перед глазами Олеи в одну непонятную картину: ржание донельзя перепуганных лошадей, яростные крики мужчин, то ли хрип, то ли рычание этих непонятных существ, разлетающиеся во все стороны капли крови с перерубленных белых тел…

Пока мужчины отбивали нападение этих странных созданий, Олея пыталась удержать свою взбесившуюся лошадь, и какое-то время это у нее получалось. Но вот когда в ногу едва ли не насмерть перепуганной лошади впились острые зубы одного из таких вот… баранов, то несчастная лошадь от боли и страха так бешено взвилась на дыбы, что Олея вылетела из седла. Уже падая, она ощутила рывок, словно кто-то удерживал ее от стремительного падения. Потом удар, и Олея оказалась на земле. Последнее, что помнила женщина - так это страшная морда все того же непонятного белого зверя, с раскрытой пастью застывшего подле нее…

В себя Олея пришла оттого, что кто-то лил ей на лицо струйку воды. Открыв глаза, женщина увидела встревоженное лицо Бела. Ну да, конечно, от кого ей еще можно ожидать помощи, если не от этого человека?

- Ты как себя чувствуешь? - в голосе мужчины было что-то похожее на беспокойство. - Сильно ушиблась? Не поранилась?

- Не знаю… - Олея пошевелила руками и ногами, постаралась сесть. Это ей вполне удалось. Тело, конечно, болело, но куда меньше, чем можно было ожидать после падения с лошади… - Кажется, все хорошо… А где… эти?..

- Часть из них мы убили, а остальные разбежались. Во всяком случае, в пределах видимости нет ни одного.

Женщина огляделась - и верно, вокруг валялось с десяток бараньих туш, а мужчины ходили, и безо всякой жалости отрубали головы лежащим на земле животным - как сказал Иннасин-Оббо, это необходимо сделать на всякий случай, уж очень эти твари живучи. И еще следовало порадоваться уже тому, что все мужчины были целы, и при этом нападении отделались лишь царапинами.

- А что произошло? - повернулась Олея к Белу, который по-прежнему держал в руке фляжку.

- У тебя лошадь испугалась. Вернее, ее за ногу укусил один из этих… - Бел кивнул головой в сторону одной из лежащих на земле белых туш. - Эти зверюги в первую очередь пытались обезножить всех животных, оттого и хватали бедных лошадей за ноги, вот ты и не удержалась. Жаль, я это поздно заметил, и когда ты уже падала, успел всего лишь придержать тебя за одежду… Ты точно не расшиблась?

- Кажется, все в порядке… А что было потом?

- Потом я отогнал от тебя этих… Не знаю даже, как их назвать…

- Ой, не напоминай! У этих зверей такие страшные морды!..

- Ты встать можешь?

- Да…

Опираясь на руку Бела, Олея сделала несколько шагов, прислушиваясь к своим ощущениям. Спина, конечно, побаливает, и голова кружится, а в остальном… В остальном все в порядке. Надо признать: если бы не Бел, который успел-таки ухватить ее во время падения, то все могло бы окончиться много хуже. Оказаться под копытами испуганных коней, да еще рядом с этими непонятными белыми животными… Ой, об этом лучше не думать!

Женщина присела возле одного из убитых зверей. Нет, ну на первый взгляд - обычный баран, каких в здешних местах Олея уже видела немало. Все та же белая шерсть, витые рога, только вот красные глаза даже сейчас, после смерти, продолжали светиться багровым светом, да острые, словно иглы, зубы в приоткрытой пасти ощетинились жутким оскалом…

- Это еще не все! - Бел присел рядом с Олеей. - Посмотри на их копыта…

- Ничего себе! - ахнула женщина. - Такого я раньше никогда не видела!

- Ну, не ты одна…

Удивляться было чему: в копытах этих зверей, по виду так напоминающих обычных баранов, находились острые когти, которые, как на кошачьей лапе, могли втягиваться внутрь или выдвигаться наружу. Великие Боги, да что же это такое?! И вдруг, сама не зная отчего, у женщины негромко вырвалось:

- Бел, мне страшно!

Олея нисколько бы не удивилась, если б тот в ответ на ее слова по своей извечной привычке промолчал, или просто пожал плечами… Однако тот, совершенно неожиданно для нее, так же негромко ответил:

- Не бойся, а рядом. И, чтоб ты знала, тут всем если не страшно, то жутковато. Так что ты, Олея, держишься молодцом!

Вот такого ответа женщина точно не ожидала услышать. За все то время, пока она находится среди этих мужчин, Олея привыкла к чуть презрительному и насмешливому отношению к себе, и по-иному, как блондинка, к ней не обращались, будто у нее не было своего имени. А вот Бел… Он всегда вел себя по отношению к ней вежливо, хотя и несколько отстраненно, но сейчас в его голосе появилось нечто, похожее на настоящую теплоту. Однажды он уже успел по-настоящему удивить ее, когда говорил с ней на постоялом дворе в комнате Арха, и вот опять…

Однако ответить Белу Олея не успела. Рыжак, проходя мимо, хмыкнул:

- Что, блондинка, в глазах от страха потемнело? Одна маета с вами, бабами…

Вот дерьмо! Олея с трудом сдержалась, чтоб не выразиться в полный голос, причем так, чтоб на лице Рыжака появилось если не удивление, то оторопь. Хорошо, что сумела вовремя язык прикусить, ведь услышав подобное от Олеи, Рыжак в следующий миг начнет весело ржать, что твоя лошадь, да еще больше подначивать… Так что лучше по привычке промолчать.

- Никто не ранен? - спросил Юрл, когда все снова собрались вместе.

- Нет… - ответил за всех Иннасин-Оббо. - Царапины, мелкие раны и укусы, конечно, есть, но в нашей ситуации это, можно сказать, ерунда… Надо же, мое заклинание на них почти не подействовало! Вернее, подействовало, но далеко не в полной мере! Не ожидал… Ведь после моего заклинания эти… твари при виде нас должны были или разбежаться, или же остаться сидеть на месте, а они не только не сделали этого, но еще и сумели наброситься на нас! Просто удивительно, какой у них высокий барьер устойчивости к чужому воздействию! Весьма неприятное открытие. Правда, мое заклинание все же несколько сковало их движения, и оттого должной быстроты у них, по счастью, не было. Твари действовали довольно вяло…

- Вяло?! - едва ли не взвыл Рыжак. - Да они ж кусались ничуть не слабее волков! А уж до чего быстрые, сволочи!..

- Если бы я заранее не связал их заклинанием, то поверьте - мы бы так легко не отделались! - гордо улыбнулся колдун. - Небольшие раны не в счет, так же, как и падение с коня нашей дамы… Но нам повезло и тут - Бел успел поймать ее до того, как она свалилась под копыта коней, и ей, слава Богам, не досталось то перепуганных лошадок…

- Блондинка, в таких случаях в седле крепче держаться надо! - Сандр вновь не удержался, чтоб не подколоть Олею. - А падать можешь и на меня! Хоть на каждом привале - не возражаю! Ну, или на Рыжака - он тоже не против подобных падений! Как раз наоборот - мы оба их давно ожидаем! Это ты на Бела никак нужного впечатления произвести не можешь - как видно, светлые девки ему не по вкусу!

- Хватит вздор молоть! - оборвал Юрл не ко времени разговорившегося Сандра. - А ты, Бел, и верно, внимательней будь, бабу из внимания не выпускай, а не то ударится обо что-нибудь головой - последнее забудет!

- Да, конечно… - кивнул головой Бел.

- Нет, ну надо же - на нас бараны набросились! - никак не мог успокоиться Рыжак. - Скажи кому - не поверят, да еще и на смех поднимут!

- Кстати, уважаемый Иннасин-Оббо, скажите, что это за существа такие? - Юрл потыкал ногой одну из лежащих на земле белых туш. - Если б своими глазами такое не увидел, то ни за что бы не поверил, что такое возможно!

- Прежде всего - это не бараны! - отчеканил Иннасин-Оббо. - Слышали выражение - волк в овечьей шкуре? Так вот, то, с чем мы сейчас столкнулись - это, примерно, то же самое. Разница лишь в том, что перед нами не овцы, а бараны, но все одно - под белоснежной шкурой этих существ живет самый настоящий волк, безжалостный и жестокий. Я, грешным делом, не сразу их и опознал - слишком невероятно встретить здесь этих существ… Это кил'джу.

- Кто?

- Кил'джу. Не напрягайтесь, нет ничего удивительного в том, что раньше вы о них ничего не слышали. Когда-то, очень давно, они были искусственно выведены колдунами одной из южных стран, и по сей день используются там вместо собак. Конечно, речь идет не о простых обывателях, а о знати - обычным людям иметь в хозяйстве кил'джу запрещено, да и не карману подобное обычным людям. Так сказать, приобретение не по чину. По виду кил'джу - обычные бараны, ну, может несколько более красивые внешне, а по сути - свирепые и опасные звери, довольно умные и хитрые. Память у них прекрасная, нюх замечательный, ну, а их быстроту и реакцию вы видели сами. Кстати, в тех дальних южных странах их часто используют и для охраны, и для охоты… Эти звери предпочитают нападать стадом, вернее, стаей - назвать стадом это сборище у меня язык не поворачивается. Что еще можно сказать? Кил'джу очень любят мясо, но могут какое-то время питаться и травой. Короче - всеядные, что очень удобно. Правда, они плохо размножаются, и довольно требовательны к уходу - у них довольно слабый иммунитет…

- Чего у них слабое? - не понял Рыжак.

- Неважно, долго объяснять… Главное, что в природе, сами по себе, кил'джу долго существовать не могут - без должного ухода они быстро сдохнут, или одичают, но на воле все одно долго не протянут. Впрочем, это судьба многих животных, тех, что сотворили не Боги, а создали обуреваемые гордыней люди…

- Но как они, эти животные, оказались на этом месте?

- Это еще тот вопрос! Хотя ответ, пожалуй, можно дать… Похоже, у этих животных была задача или гнать всех оказавшихся в этих местах людей к какому-то определенному месту, или же они должны были положить наших лошадей, а нас… Ну, кил'джу все одно привели бы нас туда, где находится их хозяин.

- У них есть хозяин?

- А то! Я ж вам про это и толкую! Кил'джу не могут жить без хозяина! Должен быть человек, которого они слушаются, а иначе… Похоже, вы все напрочь забыли то, что я только что говорил! Повторяю: эти животные специально выведены для охраны и охоты!

- Надо же, как звучит - бараны для охоты и охраны! - ухмыльнулся Рыжак. - Уржаться…

- В этом нет ничего смешного! - строго сказал колдун. - Судя по всему, вы уже успели выкинуть из головы то, как они на нас налетели. Если же вам и этого мало, то предлагаю посмотреть на их рога. Что скажете?

- Ну, рога как рога, у всех баранов такие… Правда, немного отличные от других…

- Красивые и необычно завернутые? Не спорю, но рассмотрите их повнимательней. Все еще не поняли? Жаль. К вашему сведению, эти красивые, и на первый взгляд твердые костяные завитки в нужный момент могут распрямляться, и бить ничуть не слабее ножей или пик… Страшное дело! Я ж оттого вам и кричал, чтоб вы этих животных к себе близко не подпускали! На счастье, мое заклинание сработало так, что связало рога кил'джу, и не дало им раскрыться. А вы - милые барашки, белые существа… Запомните на будущее: от этих созданий надо держаться как можно дальше!

- Очень надеюсь, что в будущем я с ними уже никогда не встречусь… - сделал вывод Сандр. - Что-то эти белые и пушистые пришлись мне не по душе…

- Правильное замечание! - хмыкнул Иннасин-Оббо. - Не всегда рядом с вами может оказаться колдун, знающий нужные заклинания.

- Так, часть из этих кил'джу мы перебили, а вот интересно - куда делись оставшиеся? - спросил Юрл. - Прячутся неподалеку, или…

- Думаю, побежали к хозяину… - Иннасин-Оббо еще раз оглядел обезглавленные туши. - У кил"джу очень сильна связь со своим хозяином, и в любом случае они должны были кинуться к нему.

- Так, значит, их хозяин где-то поблизости?

- Уверен. Мне кажется, что кил"джу целый день пасутся неподалеку от дома своего хозяина, поджидая тех, кто случайно забредет в эти всеми забытые места. Потом нападают на них, и гонят к хозяину, совсем как пойманную дичь… Похоже, это и есть самая настоящая охота, только вот не на зверье, а на людей… В очередной раз восхищаюсь Кваргом: похоже, он сумел каким-то образом обойти кил"джу. Молодец!

- Занесло же сюда Кварга… - пробурчал Рыжак. - Мог бы и где-то поближе устроить свою захоронку…

- Парень знал, где можно спрятать ценный товар, причем спрятать так, чтоб его так просто не нашли… - философски заметил колдун.

- Погодите! - оборвал колдуна Юрл. - Эти кил'джу… Откуда они могли тут взяться? На ближайшем рынке их вряд ли купишь!

- Понятно, что их кто-то привез в эти места, и держит где-то поблизости. По ночам кил'джу обычно охраняют дом хозяина, и его самого, ну, а днем им позволяется резвиться в округе. Те, кто живут поблизости от этих мест, наверняка что-то знают, но помалкивают - тут принято особо не болтать, и в чужие дела не соваться. Так сказать, каждый сам по себе. Конечно, если бы эти кил"джу стали нападать на кого-то из местных, то об этом враз стало бы известно, а раз люди молчат… Значит, страдают в основном те, кто случайно забредает в эти места, или же каким-то образом теряется, и местные, если даже и догадываются о том, что происходит, все одно делают вид, что до этого им нет никакого дела.

- Дела-а… - Сандр покрутил головой. - Так получается, что на нас напали сторожевые псы?

- Ну, в некотором роде… Можно сказать и так.

- Интересно, где же их хозяин?

- Думаю, мы его вскоре увидим. Говорю же: эти милые и кроткие создания никогда не уходят далеко от места своего обитания. Пасутся рядом…

- Погодите… - Юрл посмотрел на Олею. - А уж не дошли ли мы до нужного места? Может, там, у этого неведомого хозяина Кварг и спрятал то, что мы ищем?

- Нет… - чуть призадумавшись, покачала головой Олея. - Нет. Кварг и сам боялся этого человека.

- Точно?

- Да. Кварг никогда бы не оставил у него то, что несет. И потом, я вижу, что путь Кварга идет дальше…

- Куда?

- Не скажу… Вижу лишь, что отсюда нам нужно ехать вон туда, в ту сторону… Затем на пути стоит какой-то большой дом, и дорога идет дальше. Кварг прошел то место - ну, то, где находится единственный во всей округе то ли дом, то ли усадьба, и у него остались очень плохие воспоминания. Да и тот дом какой-то… неприятный…

- В каком смысле - неприятный?

- Ну, Кварг встретил там кого-то из тех, с кем бы никогда не хотел встречаться… И у них то ли разговор вышел плохой, то ли они меж собой вообще разговаривать не стали - этого я понять не могу. Знаю лишь, что Кварг оттуда бежал едва ли не со всех ног…

- Я не понял… - перебил Олею колдун. - У Кварга что, с кем-то возникли разногласия, или проблема была в другом?

- Не знаю…

- Ну, раз не знаешь, то нечего здесь и дальше задерживаться без дела! - вмешался Юрл. - Все по коням.

- А с этими что делать? - Сандр с силой пнул одну из лежащих на земле туш.

- Пусть валяются! - Юрл уже сидел в седле. - Что с ними дальше будет - это уже не наша забота. Может, сюда вернутся кил'джу из числа тех, кто недавно ушли от нас, и сожрут своих бывших друзей-приятелей - уважаемый Иннасин-Оббо говорил, что эти звери любят мясо. Вот и перекусят…

- Все может быть… Да, дорогая, ты, кажется, говорила, что скоро на нашем пути будет какой-то дом? - обратился колдун к Олее. - Когда мы до него доберемся?

- Довольно скоро, а пока что надо ехать прямо… Но это недолго, вскоре мы его увидим…

- То место, в котором, скорей всего, и живет хозяин кил'джу! - закончил колдун слова Олеи.

- Ладно, ходу… - махнул рукой Юрл.

Верно - надо ехать, не стоит понапрасну терять время. А насчет того человека, кто живет поблизости… Что ж, с этим придется разобраться по ходу.

Вновь все в седлах, и вновь лошади петляют меж холмов, только вот сейчас мужчины были куда более внимательны и осторожны - судя по всему, гостей здесь не очень любят.

Перевалили через несколько особо высоких холмов - и внезапно перед их глазами появилась чуть подзабытая за последние дни картина: небольшая зеленая долина с протекающим ручьем, пруд с лилиями, множество ухоженных грядок, бахча, длинные ряды виноградных плетей и фруктовых деревьев… Вдалеке кони пасутся, еще какой-то скот… А еще посреди всего этого великолепия, окруженный цветущим садом, стоял аккуратный дом довольно-таки немалых размеров, позади которого находилось множество самых разных пристроек. И вообще, увиденная картина производила впечатление волшебного уголка, непонятным образом попавшего в этот сухой и холмистый край. Сказочное место уюта, зелени и отдыха… Наверное, здесь должны жить счастливые люди…

Отчего-то почти каждого из отряда одновременно посетила одна и та же мысль: если бы им не надо было торопиться, то, без сомнений, отряд бы остановился хоть для короткого отдыха в столь удивительном месте…

- Это что? - удивленно спросил кто-то.

- Это… Здесь обитает какой-то мужчина… - Олея чуть прикрыла глаза по своей извечной привычке, хотя и знала, что Юрла бесконечно злит эта ее медлительность, но вот только поделать с собой она ничего не могла. - Кварг с ним не был знаком, но от кого-то раньше слышал об этом человеке. И еще: в этом месте не стоит спускаться на землю с лошадей. В любом случае надо оставаться в седле…

- Почему? - повернулся к ней колдун.

- Не знаю… Но Кварг это особо отметил, словно повесил предупреждающий знак…

- Повтори еще раз, что именно отметил Кварг! - почти приказал Иннасин-Оббо.

- Ну, это звучит примерно так: ни в коем случае на землю с лошадей не спускаться, и в разговоры с хозяином этого дома не вступать. А, да, еще у меня в памяти возник образ стрелы…

- Какой еще стрелы? Как она выглядит?

- Ну, стрела как стрела… Белая, с красным наконечником…

- При чем тут стрела?

- Не знаю, но в сознании Кварга прочно сидит опасность.

- Стрела и опасность… - влез в разговор Сандр. - Нас около того дома могут встретить с оружием?

- Нет… - покачала головой Олея. - Там что-то другое…

- Так, погодите, надо подумать… - Иннасин-Оббо замолчал. Остальные тоже не произносили ни слова, молчали, и лишь легкий ветерок обдувал их загорелые лица. А лежащая перед ними зеленая долина словно притягивала к себе удивительной свежестью, манила отдыхом… Отдых… Интересно, что скажет по этому поводу Иннасин-Оббо? Отчего-то он крепко задумался…

Впрочем, колдун очень скоро подал голос.

- Интересно, и даже очень… - задумчиво произнес он. - А еще весьма неприятно… Значит, на землю не ступать, разговоры не заводить, да еще и белая стрела с красным наконечником… Вот даже как… Это мне совсем не нравится! И хорошо, что ты об этом не забыла нам сказать! И впредь, причем уже в который раз, прошу тебя - говори все, что отложил в твоей памяти Кварг, все, вплоть до самых мелких подробностей! Поняла?

- Да… Но я же вижу перед собой только дорогу, и ничего больше! Ну, иногда возникают какие-то образы и непонятные ощущения, вот как сейчас…

- Повтори мне еще раз: Кварг знал раньше этого человека?

- Нет. Но ему о нем кто-то рассказывал. Или же он раньше знал таких, как тот человек… И Кварг его боялся, но вот чем вызван тот страх - не скажу…

- Н-да, немного… - колдун вновь замолк, а потом обернулся к Юрлу, который до того не произнес ни слова. - Значит, так: постараемся пройти это место так быстро, как только сможем. Желательно проскочить всю эту долину одним махом, без остановки. Но если все же мы будем вынуждены остановиться, то запомните: никто из вас не должен слезать со своей лошади, и каждый пусть держит рот на замке. Чтоб никто из вас и звука не издал! Если что, говорить буду только я! У кого не хватит терпения молчать - тот пусть рот себе заранее заклеит и уши заткнет! Или же кляпы себе сделайте заранее! В молчании - наше спасение! Бел, тебе особое предупреждение - смотри за тем, чтоб твоя подопечная была глухой и немой! Да, и оружие держите наготове. Все понятно?

- Чего там не понять… - буркнул Рыжак. - Ясно, что ничего не ясно…

- Иннасин-Оббо, в чем дело? - требовательно спросил Юрл. - Что здесь такое? Я должен иметь представление о…

- Если это то, о чем я думаю, а, похоже, так оно и есть, то дело плохо… - вздохнул Иннасин-Оббо. - И даже очень плохо. Можно даже сказать - все отвратительно. Но будем надеяться на лучшее.

- И все же, что происходит? Мне необходимо это знать, пусть и не во всех подробностях…

- Ох, командир, тут нет ничего хорошего. А если коротко… Похоже, что в здешних местах обосновался кто-то из тех, кто балуется самым поганым колдовством. Что же касается того, чем именно… В том селении, где мы покупали провиант, я кое-что заплатил продавцу за то, чтоб он рассказал мне об окрестностях, и о тех слухах, что гуляют по округе. Вот он мне и поведал, что в здешние места уже давно никто не суется - дескать, тут зло обитает, под личиной человека злой дух живет, и его лучше не тревожить…

- Какое зло? Какой еще дух?

- Если бы я это знал! Торговец больше не сказал ничего… В общем, делайте то, что я вам говорю, и все обойдется. Вперед!

Тронулись с места, и хотя коней особо не гнали, но и медленным бег коней назвать было никак нельзя. Впрочем, уставшие животные, увидев воду и зеленую траву, без всяких понуканий бежали вперед, как видно, предвкушая отдых.

Около холмов, откуда спускался в долину отряд, не было никакой не то что дороги, но даже тропы, зато и в самой долине, и возле дома были проложены самые настоящие дороги, вымощенные камнем. Надо же… Да, труда тут вложено немало.

Подъехав чуть ближе, Олея заметила, что работников на этой земле хватает. Все верно: чтоб поддерживать здесь такой порядок, рабочих рук требуется немало. Люди трудились и на виноградниках, и на грядках, хватало их и в саду, и около дома, правда, особо счастливыми они не выглядели. Все работали, не отвлекаясь на посторонних, словно ничто, кроме своей работы, их не интересовало. Равнодушно-тупые, с ничего не выражающими лицами и неторопливыми движениями эти люди производили странное впечатление, немного жутковатое. Они не поворачивали головы даже тогда, когда неподалеку от них проезжал отряд, а это, по меньшей мере, странно: появление новых лиц в столь отдаленных местах - это событие, и оно не может не привлечь внимания проживающих здесь людей. Тем не менее, работающим, кажется, ровным счетом не было никакого дела до проезжающих. Еще Олея успела заметить, что хотя здесь были люди самых разных рас и цвета кожи, но было нечто, объединяющее их всех. И это нечто выглядело столь… противоестественным и чуждым человеческой природе, что даже думать об этом не хотелось.

Олея надеялась, что им беспрепятственно удастся проскочить мимо этого красивого дома - ведь в памяти Кварга жило настоящее отвращение, заставляющее относиться к этому островку зелени и видимого благополучия с изрядной долей неприязни и даже страха.

Проехали часть долины, затем копыта лошадей застучали по мощеной камнем дороге перед домом… Но едва миновали сад, находящийся позади все того же красивого дома, как лошади остановились, и ни понукания, ни хлыст не могли заставить их двинуться с места. Бедные животные словно бились о невидимую преграду, не в силах ее преодолеть…

- В чем дело? - крикнул Юрл.

- Стена… - с заметной досадой в голосе отозвался колдун. - Невидимая… Никак не пройти!

- Но как же Кварг ее миновал? - удерживал своего коня Юрл.

- Это ему тоже нелегко далось!

- Что предлагаете?

- Командир, молчите! Ни слова более! Вы что, забыли, о чем я вас предупреждал? Сейчас мы попробуем пойти в обход… - Иннасин-Оббо махнул рукой в сторону длинной ряда виноградных лоз, на которых висели созревающие грозди темных и зеленых ягод. - Поедем вон туда, и…

- Ну, что вы так расшумелись? - перебил колдуна чуть насмешливый голос. - Да еще вздумали топтать мои посадки? По-вашему, их легко тут вырастить? Ай-яй-яй, как некрасиво!

Из стоящей неподалеку от дороги беседки, сплошь увитой вьющимися розами, неторопливо вышел высокий мужчина. Простая свободная одежда, сшитая из тонкого белого хлопка, мягкая обувь, дорогие украшения… В глаза невольно бросались несколько перстней на пальцах мужчины, на которых под солнечными лучами переливались всеми цветами радуги огромные, хорошо ограненные бриллианты, своими размерами превышающие лесной орех. Перстни настолько притягивали к себе чужие взгляды, и были такими дорогими, что Олее невольно подумалось: к этим камням не помешало бы приставить отдельных охранников! Просто удивительно, что старик не опасается открыто носить эти бесценные украшения. Да и на шее этого человека висело нечто вроде широкого ожерелья, состоящего, кажется, из одних белых и черных бриллиантов.

Понятно, что бедняком этого мужчину никак не назовешь. Интересно, кто это такой? Очень темная, почти черная кожа и своеобразные черты лица выдавали в нем жителя одной из тех дальних южных стран, в которые северяне не рисковали соваться - там было слишком опасно.

Еще этот мужчина был очень немолод - сеть глубоких морщин на его лице выдавала весьма солидный возраст, черная кожа чуть отдавала серым оттенком, а волосы, хотя и были по-прежнему густы, но полностью поседели. Темные глаза незнакомца немного запали, но глядели цепко, а чуть хищная улыбка продемонстрировала его безупречно-белые зубы.

- Как я вижу, Боги наконец-то послали мне долгожданных гостей… - голос старика был удивительно красивым, чуть журчащим, умиротворяющим… - Новые люди - редкость в этих местах, и я бесконечно рад видеть вас всех в своем скромном жилище. Надеюсь, вы разделите мое одиночество, отдохнете в тишине и прохладе…

- Спасибо, мы торопимся! - отрезал Иннасин-Оббо. - Очень торопимся!

- Но неужели вы откажете в разговоре, или хотя бы в кратком общении старому человеку, одиноко живущему вдали от людей? - обезоруживающе улыбнулся чернокожий. - Отдохнете в моем саду, отведаете фруктов, искупаетесь в пруду, смоете с себя пыль дорог…

Внезапно Олею стало охватывать непреодолимое желание сойти на землю, упасть в тени деревьев, подобрать с земли только что упавший с ветки сочный персик и впиться в него зубами, причем так, чтоб сладкий сок потек по подбородку… Однако резковатые слова Иннасин-Оббо развеяли легкий дурман, навеянный словами старика.

- Весьма любезное предложение, и мы его ценим должным образом. Однако как я, так и все мои друзья будем крайне признательны, если вы уберете с нашего пути эту призрачную стену.

- Ох, простите старика, но я пытаюсь хотя бы таким бестактным образом попросить вас стать моими гостями. Одиночество так утомительно, и еще более тоскливы мои долгие дни и вечера в этой всеми забытой глуши… Краткий разговор с вами внесет в мою монотонную жизнь струю чистого воздуха, а заодно и капельку разнообразия, и мне будет о чем вспомнить в нескончаемо долгие вечера и ночи…

Голос старика завораживал, чуть одурманивал, пленял, и Олея вновь захотела сойти с коня, отдохнуть на мягкой траве, искупаться в прозрачной воде пруда, сорвать водяную лилию и смотреть, как внутри нее перекатывается хрустальный шарик воды… Без сомнения, и у кое-кого из мужчин появилось сходное желание, но голос Иннасин-Оббо вновь стряхнул со всех сонную одурь, навеянную словами незнакомца.

- Всем взбодриться, с коней не сходить! - почти что закричал он, обернувшись к своим спутникам. - И чтоб ни один из вас слова не произнес! А вам, уважаемый… - колдун снова повернулся к старику - вам не стоит стоять у нас на пути. Еще собьем ненароком.

- У нынешней молодежи совсем нет уважения ни к старикам, ни к их сединам! - горестно вздохнул темнокожий. - К сожалению, в наше грешное время у людей не остается ничего святого, им трудно сказать хоть одно доброе слово старому человеку! А произнесите их - и ваша дорога станет много легче…

- Всем молчать! - вновь рявкнул Иннасин-Оббо, еще раз посмотрев на своих спутников, однако на этот раз в его голосе было столько угрозы, что у Олеи в страхе забилось сердце. - Молчать! Боюсь, - колдун повернулся к старику, - боюсь, что после этих нескольких добрых слов, сказанных вам, дорога раз и навсегда закончится для того, кто их произнесет. Так что вы, господин хороший, сделайте доброе дело - прекратите дурманить головы моим друзьям и уйдите с нашего пути подобру-поздорову!

Все это время Олея просто чувствовала, что старик краем глаза рассматривает ее, и этот пристальный взгляд вызывал в ее душе нечто, похожее на отвращение. Словно почувствовав настроение своей подопечной, Бел чуть тронул с места своего коня, и тот, пройдя всего пару шагов, остановился между стариком и Олеей, что хоть немного прикрывало молодую женщину от взглядов этого неприятного человека. Со стороны подобное могло выглядеть как случайность - ну, подумаешь, конь чуть сдвинулся с места!, только недогадливых здесь не было. Старик, правда, никак не высказал свое недовольство, даже вида не подал, лишь чуть внимательней глянул на Бела.

- Итак, долго мы еще ждать будем? - повторил Иннасин-Оббо.

- Ах, молодежь, молодежь… - вновь умиротворяющее зажурчал голос старика. - Ну, должно же быть у вас…

И тут Иннасин-Оббо что-то произнес на незнакомом языке, и старик оборвал свою речь на полуслове. Чуть удивленно приподняв брови, он ответил Иннасин-Оббо все на том же неведомом наречии - кажется, старик никак не ожидал, будто кому-то из проезжих людей знаком этот язык.

Пока двое мужчин вели между собой нечто вроде переговоров, Олея, вновь стряхнув с сознания непонятную пелену, огляделась по сторонам. Удивительно, но до сей поры ни один из работающих здесь людей не обратил на приезжих никакого внимания - все по-прежнему прилежно трудятся, не поднимая головы и ничем не интересуясь. Странно… Надо же: старик только что сказал, что в этих местах гости - редкость, но почему никому из живущих здесь нет никакого дела до приехавших? Так быть не должно - новые люди а таких местах по приезду всегда находятся в центре внимания… Хоть бы голову кто повернул в их сторону, так даже этого нет! Складывается впечатление, это этим людям, кроме своей работы, ничего не нужно. И вообще, глядя на все окружающее, у Олеи постепенно складывалось непонятное, странное и весьма неприятное ощущение от всего происходящего…

Да и остальные из их отряда чувствовали себя ничуть не лучше. Судя по тому, какие встревоженные взгляды они бросали по сторонам, было понятно, что мужчины всерьез чего-то опасаются. Возможно, некоторые уже имеют представление о том, что их тут может ожидать, и от понимания этого им ничуть не легче…

Тем временем разговор Иннасин-Оббо и старика явно был не простым и далеко не приятным. Вроде оба говорят, как обычно, довольно вежливо и даже довольно спокойно, но от их голосов по коже идет озноб. Так неприятно слушать…

Словно отвечая на эти мысли, Иннасин-Оббо вновь перешел на знакомый всем язык.

- Пропускай нас! И никто из нас со своих лошадей на землю спускаться не будет - уж очень надолго гости у тебя задерживаются.

- А я тебе уже сказал - могу и пропустить, но не просто так. За проезд плата положена. Ну, раз вы не желаете за чашей молодого вина поведать старику о том, что творится в мире…

- Не желаем! - в голосе Иннасин-Оббо послышалась угроза. - Опасно с тобой говорить. Да и неинтересно.

- Ох, молодежь, вы наносите хозяину горькую обиду, а ведь я готов принять вас с чистой душой и открытым сердцем! Что ж, не хотите быть моими гостями - дело ваше, езжайте, куда вам надо, только оставьте у меня двоих из вашей милой компании. Я человек добрый, мне много не надо, и даже более того - я готов пойти на уступки. Меня больше всего устроит та цыпочка - и взгляд старика устремился на Олею. - Ну, и одного из мужчин тоже оставьте, любого, на ваш выбор. Хоть ее верного служку… - старик перевел взгляд на Бела. - В выборе я вам препятствовать не буду - не хотите отдавать этого парня, можете вместо него любого другого молодца мне оставить. А потом направляйтесь себе дальше, по своим суетным и бесконечно хлопотным делам…

В первый момент Олея решила, что она ослышалась - этот старик что, хочет оставить ее здесь? И Бела заодно? Ой, нет, только не это! Отчего-то этот старый человек внушал ей самый настоящий страх.

- Тебе что, работников не хватает? - зло сощурил глаза Иннасин-Оббо. - Новые рабы понадобились?

- Зачем уж так сразу - рабы… Может, мне друзья нужны, или защитники…

- Так у тебя уже защитники имеются, белого цвета и с четырьмя ногами - с ними мы уже имели радость столкнуться… Они, как я понял, к тебе заплутавших людей пригоняют, а если кто из верховых от этих рогатых зверюг пытается уйти, то твои барашки лошадей тех несчастных загрызают? И для собственной охраны ты кил'джу тоже используешь, верно? Как хоть ты этих тварей сюда умудрился привезти, непонятно…

- Если вам это интересно, можем обсудить. Расскажу, не утаю…

- Что, твое зверье мало людей сюда натаскало? - продолжал Иннасин-Оббо, не слушая старика. - Тоже, наверное, с попадающими сюда бедолагами ты для начала умные беседы вел, а потом всех отправил на Небеса? Вернее, на Небеса они вряд ли уже попадут - ты же их души испоганил…

- Как вы, молодые, примитивно мыслите! - вздохнул мужчина. - И как грубо… Слушать неприятно, слух режет. Я уже не раз сталкивался с тем крайне неприятным фактом, что у нынешних магов полностью отсутствует чувство такта, да и элементарной воспитанности им явно не хватает - дерзить в лицо несчастному старику, вся вина которого заключается в том, что он пытается выжить в этом равнодушном и жестоком мире!

- Хватит! - оборвал журчащую речь старика Иннасин-Оббо, и Олея с удивлением заметила, что одежда на спине колдуна вся потемнела от пота. Э, да Иннасин-Оббо сейчас, судя по всему, не просто тяжело - он выбивается из сил, стараясь поддерживать это, казалось бы, простой разговор со стариком. - Хватит пустой болтовни!

- А ведь, заметьте, я вас не упрекаю в том, что вы моих животных побили! - не обратил внимание на слова колдуна старик. - Сердца у вас, похоже, нет, да и жалости тоже не имеется! Невинных существ губить!.. Да вы хоть представляете, каких трудов стоит в этих местах вырастить хоть одну такую зверушку!? Это ж сколько сил положить надо, чтоб ее выходить и обучить! А вы бедную животину сразу под нож пускаете… Нехорошо, и, даже можно сказать, непорядочно. Меня в убыток ввели, барашков моих напугали… Так нельзя. За убыток надо заплатить, а цену я уже назвал - всего лишь двоих из вашей шайки… О, простите, я имел в виду - из вашего отряда. Эта символическая плата не покроет даже части моих убытков, не говоря о душевной травме, и о том, что мне пришлось испытать, когда я успокаивал своих бедных, перепуганных животных! Так что вы и сами должны понимать - разве я не поступаю с вами более чем благородно?

- Что-что? Жизнь тебя, старик, похоже, ничему не научила! Ты правило забыл - не стоит ввязываться в бой, если не знаешь силу противника. Давай разойдемся по-хорошему, а не то мы сами уйдем. Без твоего согласия.

- Ну, без моего согласия вам все одно отсюда не уйти… - еще шире улыбнулся старик. - Так что не хорохорься понапрасну - ты мне не соперник, хотя и пытаешься сделать вид, будто что-то умеешь. А насчет вашей невзрачной девки… Так я, считай, вам скидку делаю от доброты душевной - просто хочется иметь рядом с собой хоть кого-то с живой кровью… Эх, где они, прекрасные горячие женщины с кожей цвета эбонитового дерева, шапкой густых волос на голове, дикой грацией и бездонно-черными глазами? Увы, но рядом нет жгучих красавиц моей родной страны, так что приходится довольствоваться тем, что есть. Знаешь, милая… - сейчас старик обращался прямо к Олее, - милая, ты уж не обижайся, но по меркам моей страны ты совсем некрасивая. Бледная женщина с холодной кровью и бесцветными волосами… В другое время я бы на тебя даже не посмотрел, но, увы, жизненные обстоятельства сильнее нас. Ну да выбирать не приходится, и к тому же я непривередлив. И не щепетилен - возьму то, что есть.

Кровь бросилась в лицо молодой женщине - надо же, и этот несколькими словами почти что втоптал ее в грязь. Так что к страху перед этим непонятным стариком у Олеи прибавилось еще и чувство острой неприязни, почти ненависти - вряд ли найдется хоть одна женщина, которая простит такие слова в свой адрес. Да уж, милый дедуля: оскорбил, обхамил, как только мог, но при том обставил дело таким образом, будто он сделает всем великое одолжение, соглашаясь забрать себе молодую девушку…

- Хорош торговаться! - бросил Иннасин-Оббо, даже не посмотрев в сторону Олеи. - Мы тут не для того, чтоб исполнять твои прихоти! Пропусти нас, я сказал!

- Не стоит повышать на меня голос: похоже, ты все еще не понимаешь, чем это может тебе грозить, недоучка.

- Я знаю одно: ты сидишь здесь, как паук, раскинувший во все стороны паутину, а твои дохлые мухи трудятся на твое благополучие. Что, надоело общаться с покойниками? На живое общение потянуло? Конечно, всех тянет на обновление, особенно на твоем живом кладбище… И как хоть тебя до сей поры не выкурили отсюда?

- Просто я в свое время понял, где можно остановиться и доживать отпущенный мне век… - старик безмятежно улыбнулся, вновь показав идеальный ряд белоснежных зубов. - А заодно и озаботился тем, чтоб не остаться нищим и бесприютным. Мое предложение остается в силе, и законы гостеприимства…

- Эти законы не имеют к тебе никакого отношения! - оборвал разглагольствования старика Иннасин-Оббо. - Перестать туманить моим людям головы и дай нам проехать! И никого мы у тебя оставлять не будем - здесь и так хватает задержавшихся не по своей воле. Хватит, ты и без того зажрался сверх меры. Не боишься?

- Ты разговор в сторону не уводи! - поморщился старик. - Я стену сниму, если вы у меня двоих оставите. Это моя цена, причем цена просто-таки смехотворная. Я бы на вашем месте не колебался, потому как стоимость проезда может серьезно возрасти. Итак?

- Сам знаешь, что этого не будет. Сними стену, и дай проехать.

- Езжай, если сможешь - усмехнулся старик. - Только вначале оглянись по сторонам для того, чтоб до вас дошло - сейчас все здесь можете остаться. Вообще-то подобный выход меня устраивает больше всего…

А посмотреть было на что: со всех сторон к отряду шли люди, те, что только что прилежно работали на полях, у дома, в саду… Они шли, вернее, брели, ровным размеренным шагом, до невероятности похожие друг на друга, держа в руках кто мотыгу, кто лопату, кто садовые ножницы, а кто и просто поднял с земли камень… Глядя на них, сразу же понимаешь - люди так не ходят: что ни говори, а у каждого из нас свой характер и темперамент, свои движения, а тут, между бредущими людьми не было никаких отличий. Тупо-равнодушные, с отсутствием хоть каких-то эмоций на лицах, работники старика двигались, особо не торопясь, невидяще глядя перед собой тусклыми, безжизненными глазами… И еще над всеми этими людьми словно бы витало незримое черное облако безысходности…

Эта картина производила жуткое впечатление на каждого, увидевшего нее: казалось, сюда шла сама смерть, холодная, жестокая и безжалостная…

- Ну, раз дело обстоит так… - обернулся Иннасин-Оббо к довольно улыбающемуся старику. - Ну, раз так…

И тут Иннасин-Оббо заговорил что-то на непонятном языке, и его речь была похожа то ли на песню, то ли на непонятное заклинание. Первые слова он произносил медленно, словно врастяжку, но постепенно ритм его слов учащался, становился все более и более быстрым. Старик же, вначале слушавший колдуна с легкой насмешкой на лице, очень скоро перестал улыбаться, и уже заговорил сам, причем на все том же неведомом языке. Каждый из двоих постепенно говорил все громче и громче, и постепенно стало казаться, будто один старается перекричать другого…

Олея то и дело со страхом смотрела по сторонам, хотя лучше бы она этого не делала: пока эти двое колдунов пытались что-то доказать друг другу, работники старика подходили все ближе и ближе… Какой ужас! Женщина не сомневалась: первое, что сделают эти люди, когда дойдут до них - это или забьют до смерти, причем все с тем же тупым и безразличным выражением на лицах, либо без разговоров стащат всадников с лошадей… Впрочем, это, похоже, одно и то же… Вот до первых из бредущих к ним людей осталось пятнадцать шагов, вот десять, а вот уже и пять…

И в этот момент раздался звук, больше похожий на звон разбившегося стекла. Такое впечатление, будто рядом кто-то со всего размаха ударил огромным железным мечом по хрустальной стене, и сейчас она разлетается, рассыпаясь на тысячи крохотных звенящих осколков. Но самое удивительное было в том, что старик споткнулся на полуслове и, несмотря на свою темную кожу, покраснел от негодования, а затем и вовсе едва удержался на ногах, схватившись руками за грудь.

А вот некоторые из бредущих людей внезапно зашатались, будто под тяжестью неведомого груза, и рухнули на землю, словно подкошенные, да и оставшиеся на ногах будто замедлили свой неторопливый ход…

Только вот времени разглядывать происходящее совсем не было - по ушам просто-таки хлестанул громкий, и даже какой-то отчаянный крик Иннасин-Оббо:

- Вперед! Гоните!

Лошади рванули вперед без особого понукания, словно и сами хотели как можно скорей покинуть это неприятное место. Впрочем, люди стремились убраться отсюда еще быстрей - уж очень тяжело и страшно. Даже отъехав на безопасное расстояние, Олея не стала оглядываться назад - до отвращения не хотелось видеть ни этого непонятного старика, ни его жутковатых работников…

Женщина и сама не могла понять, как так получилось, что она на своем коне вырвалась едва ли не впереди их небольшого отряда, и сейчас гнала коня по той дороге, где не так давно прошел и Кварг, так же, как и они, стремительно унося ноги из зеленой долины. Дороги тут все одно не было, так что ее спутники, не отставая, тоже мчались вслед за женщиной, прекрасно понимая, что их спасение только в скорости, и каждый в глубине души был немыслимо рад тому, что он все еще жив…

Сколько времени люди так гнали своих коней - о том они не знали и сами, однако остановились не скоро, и то лишь когда сердца перестали испуганно трепыхаться, дыхание понемногу стало входить в свой привычный ритм, а с души у каждого немного отлегло. Однако коней остановили не скоро, и то лишь тогда, когда Иннасин-Оббо стал махать рукой, стараясь привлечь к себе внимание - все, мол, надо бы передохнуть…

Уставших коней остановили в первом же подходящем месте - небольшой зеленой лужайке, сплошь покрытой невысокой травой. Впрочем, подобных приветливых мест, покрытых молодой травой, на пути отряда становилось все больше, зато стало много меньше холмов, и эти холмы были куда ниже тех, что встречались ранее.

Иннасин-Оббо со своего коня даже не слез, а сполз, с трудом удержавшись от того, чтоб не встать на четвереньки - ноги не держали. Это кажется невероятным, но сильного и выносливого колдуна Рыжаку пришлось чуть ли не тащить на себе, чтоб тот мог прилечь на траву, а не растянуться едва ли не под ногами своего коня на песке и мелких камнях. Иннасин-Оббо выглядел, мягко говоря, неважно - бледный, с трясущимися руками и покрытым испариной лбом, да еще и враз запавшие глаза колдуна были налиты кровью… То, что Иннасин-Оббо нуждался в отдыхе - это было понятно с первого взгляда. Сделав всего лишь несколько шагов, колдун почти без сил, и с вздохом облегчения растянулся на земле.

Впрочем, и остальные, хотя внешне и выглядели лучше измученного колдуна, но все одно чувствовали себя отвратительно. В ушах стоял звон, во рту ощущался гадкий привкус, голова шла кругом, а общее состояние было такое, что не хотелось даже шевелиться. Кто присел на траву, кто прилег на землю… Однако Иннасин-Оббо чуть приподнял свою голову от земли, и, глядя на своих товарищей чуть замутненным взглядом, скомандовал из последних сил:

- Что стоите, как на параде? Всем плашмя лечь на землю, и какое-то время не двигаться! Ни о чем не думайте, просто постарайтесь ощутить свое единение с природой… Погодите немного, скоро каждому станет полегче…

И действительно, через четверть часа дурнота понемногу начала отступать, голова прояснилась, и постепенно к людям стали возвращаться силы. Какое-то время все лежали молча - не хотелось не то что разговаривать, но даже открывать сомкнутые глаза… Тишина, только треск насекомых, да тяжелое дыхание уставших лошадей…

Сколько времени все так лежали - трудно сказать, во всяком случае, солнце довольно заметно передвинулось на небе. Никому из людей все еще не хотелось подниматься, да и сам Иннасин-Оббо по-прежнему не вставал с земли - он все еще лежал, закрыв глаза, и чуть поглаживая пальцами примятые зеленые травинки, будто хотел ощутить под своими руками дыхание жизни… А еще рядом фыркали отдохнувшие лошади, которые с удовольствием щипали свежую траву.

- Вы уж меня извините, но я еще поваляюсь… - наконец-то заговорил колдун, но в его голосе все еще чувствовалась усталость. - Иначе никак - вымотался полностью, до предела… Хотя вам тоже немного досталось… Надо же - мы вырвались! А ведь я, говоря по чести, всерьез опасался, что мы останемся там навеки. Ну и силен же он, паскудник!

- Кто - он? Этот старик?

- Старик… Да у него сил и мощи, как у молодого! Видали, что устроил?

- Что это было? - задал Юрл вопрос, который давно вертелся у него на языке. Надо признать - ответ хотели бы знать все.

- Не что, а кто… - вздохнул Иннасин-Оббо. - Не ожидал его тут встретить, никак не ожидал! Так далеко его родной страны…

- Кого?

- А вы не поняли?

- Кто мне объяснит, в чем тут дело? - едва ли не взвыл Рыжак. - Лично я ничего не понял! Ну, почти ничего…

- А вот до меня, кажется, что-то дошло… - после паузы произнес Юрл. - Надеюсь, я ошибся, и это не то, что пришло мне на ум…

- Думаю, что вам на ум пришел правильный ответ… - Иннасин-Оббо все так же лежал на земле, закрыв глаза, только вот голос у него был уже куда более уверенный, а с лица пропала мертвенная бледность. - Впрочем, кого я об этом спрашиваю? Если кто не понял, то сообщаю: этот старик - жрец вайду.

Жрец вайду… Олее, как и Рыжаку, это слово не сказало ничего, а вот Сандр удивленно присвистнул, Юрл с досадой помотал головой… Чуть нахмурился даже обычно невозмутимый Бел.

- Сам не понимаю, как он оказался здесь… - продолжал колдун. - Обычно жрецы вайду из своей страны никогда не уходят - во всех других местах они находятся вне закона, при появлении этих людей в иных странах их стараются истреблять подчистую, а уж если этот пришел сюда… Значит, его или изгнали, или, что наиболее вероятно, он сам вынужден был бежать в результате конфликта с другими жрецами, или же его группировка проиграла в борьбе за власть… Тут может быть множество предположений, до которых, по большому счету, нам нет никакого дела.

- Жрец вайду в Берене! Невероятно… - Сандр все еще не мог поверить услышанному. - Откуда он тут взялся?

- Да, это еще тот вопрос…Кстати, почему вы считаете подобное невероятным? - возразил Иннасин-Оббо. - Здесь вполне можно укрыться от чужих глаз или же довольно надежно спрятаться. Если вдуматься: края тут не очень обжитые, пустынные, для земледелия мало пригодны, да и слава о здешних местах идет не очень хорошая… Так что тут очень даже можно соорудить себе надежную лежку, тем более что золото, судя по всему, у старичка водится. А если кому-то из высоких чинов заплатить хорошие деньги за милостивое разрешение несчастному старому чужестранцу поселиться здесь, и доживать отведенный ему недолгий век, то можно неплохо устроиться даже в этом захолустье.

- Вообще-то в Берене не любят предоставлять иностранцам место для проживания - подобное никак не отвечает правилам этой страны.

- Ну, это зависит от того, сколько ты сунешь на лапу кое-кому из власть держащих - все же золота и дорогих камней у жрецов той далекой страны водится немало. А может, старичок колдовство какое применил, или же внушение для того, чтоб получить разрешение на проживание… Впрочем, сейчас это уже не важно. Наш дедуля, получив милостивое дозволение поселиться в Берене, крепко забился здесь в надежную щель, и с той поры старается ее не покидать. Это вполне объяснимо: если бы кто узнал, что здесь, не так далеко от одного из больших городов обитает жрец вайду, то его, без сомнения, стерли бы с лица земли, чего бы это ни стоило.

- Пока что этот старик жив, здоров и весьма доволен жизнью… Иннасин-Оббо, прошу прощения, но вы полностью уверены, что этот человек - жрец вайду?

- Судя по его виду, по лицу и одежде… - пожал плечами колдун, - а заодно и по той магии, которой там все буквально пропитано… Лично у меня нет никаких сомнений - этот старик именно оттуда, из той весьма далекой южной страны. Жрец вайду…

- Да что в этих жрецах такого страшного? - Рыжака раздирало любопытство.

- Как сказать… Вообще-то в той стране жрецы вайду - единственные образованные люди, умеющие читать, писать, знающие по нескольку языков, разбирающиеся в исскустве… Именно из их числа выходят и целители, и военноначальники, и правители… Так сказать, элита страны, ее надежда и опора. Вся власть и все влияние в стране принадлежит касте жрецов вайду, очень сильных колдунов. Но это взгляд с одной стороны, так сказать, с парадной, которой они весьма гордятся. Другая сторона выглядит не столь радужно. Магия вайду - это сосредоточение самого черного колдовства, древних знаний, некромантии, презрения к людям… По всей стране в ряды этой касты с детских лет отбирают самых смышленых и умных мальчишек, и начинают их обучать всем тонкостям науки, причем это обучение происходит очень жестко, без всякой жалости и сочувствия, тем более что в основе постижения магии вайду лежит жестокость, целесообразность и полное отсутствие моральных препонов. Достаточно сказать, что из десяти отобранных детей до совершеннолетия доживает, в лучшем случае, всего лишь один, да и тот, как правило, к времени взросления имеет психику, несовместимую с общепринятыми правилами жизни в иных странах.

- Я правильно понял - жрецы вайду есть только в одной стране? - Рыжак с интересом слушал слова колдуна.

- Не в одной, а в нескольких странах, очень жарких и далеких отсюда, но, поверьте, для серьезных опасений хватает и этого. Знания в темной науке у жрецов вайду не просто большие - огромные, я бы даже сказал, всеобъемлющие. Самые знающие и опытные маги вайду, что проникли в самые заповедные уголки того жуткого учения - они не просто сильны, а почти непобедимы: против них даже совместными усилиями не всегда могут устоять кое-кто из наших лучших магов…

- Но ведь ты же сумел!

- Если быть честным перед собой, и не кривить душой перед вами… Я все еще удивляюсь, как сумел разрушить это его колдовство - незримую стену вайду разбить практически невозможно! Если б не подсказка - белая стрела с красным наконечником… Никогда бы не подумал, что это древнее и мало применяемое заклинание может разрушить призрачную стену, непосредственно связанную с жрецом вайду! Ну, Кварг, ну, молодец, ну, у меня просто нет слов! Парень нашел-таки способ не только противостоять жрецу вайду, но даже сумел почти что напасть на него!

- Что ж его, такого умного и умелого, тайная стража Руславии повязала? - поинтересовался Юрл. - Судя по вашим словам, парень был не из последних в своем деле. Что ж он не сумел выкрутиться и уйти?

- К сожалению, тут все не так просто… - вздохнул Иннасин-Оббо. - Парень угодил в магическую ловушку, устроенную не одним, а несколькими хорошими магами Руславии. Как мне передали, тех магов было четверо… Вот и взяли Кварга на ерунде, а потом магически спеленали. Он мог попытаться уйти, и это, возможно, у него бы получилось, только вот Кваргу в очередной раз очень хотелось доказать всем, в том числе и самому себе, что он и один против четверых магов не только выстоит, но еще и победит. За Кваргом это водилось - со всеми подряд цапался, свое превосходство доказывал, а подобное частенько ведет к очень большим неприятностям. Но тут уж ничего не поделаешь: гонору у парня было - хоть отбавляй, да и самомнения хватало! Надо признать, что у него для этого были все основания. Только вот в той ситуации он ничего не мог сделать, а потом ему и вовсе пришлось нелегко… Ну, да вы об этом, я думаю, хорошо знаете…

- А что это за работники такие набраны у старика? Ходят, как неживые… Или обкуренные… - снова влез в чужой разговор Рыжак.

- Видите ли, - чуть поморщился Иннасин-Оббо, - видите ли, каждому из колдунов вайду в своем доме, наряду с живыми слугами, не только разрешено, но им даже по статусу положено иметь зомби…

- Кого? - слова колдуна Рыжак слушал с огромным интересом. - Зомби… Это кто такие?

- Вы счастливые люди, раз не знаете об этом. Зомби… По сути, это живые мертвецы, мертвые рабы… Считайте, как вам угодно, суть от этого не меняется. Те бессловесные работники, столь упорно трудящиеся во благо своего хозяина, которых мы с вами недавно лицезрели в усадьбе старика - это уже умершие люди, оживленные жрецом после их смерти.

- Чего?! - ахнул Рыжак.

- Что слышал! - огрызнулся Иннасин-Оббо. - В той стране, откуда родом этот жрец, подобное является едва ли не обыденным делом: выбранного человека вначале убивают, а затем оживляют. Правда, если можно так выразиться, оживляют не полностью… Ну, а потом подчиняют того человека своей воле… Это и есть зомби.

- И здесь…

- Здесь, в долине, все то же самое: зомби работают, не разгибаясь от рассвета до заката, послушные, безропотные, молчаливые, исполнительные, в еде неприхотливы… Там все сделано их руками! Дом, удобство, обработанные земли, сад… Не знаю, сколько времени жрец вайду тут обитает, но за это время сумел выстроить себе хороший дом, да и долину превратил в завидное место. Видали, какое хозяйство старичку рабы отгрохали? И, между прочим, в порядке его содержат… Чтоб такого достичь, надо иметь немало хороших работников, да и платить им неплохо, а это никак не соответствует правилам культа вайду - там у жрецов всю эту работу выполняют зомби. И потом: хотя у старичка, без сомнений, с собой было прихвачено немало золота, но для той жизни, к которой он привык у себя на родине, этого явно недостаточно. Вот он и стал делать из людей зомби - все по правилам и законам своей родины…

- Дикость какая - заставлять работать умерших людей!

- Верно - все эти люди, по сути, уже давно мертвы. Подобное противоестественно человеческой природе, но вполне соответствует религии вайду. Более того: именно на некромантии и зиждется основа всего их темного учения…

- Зомби в Берене… - вновь повторил Юрл. - Да если об этом станет известно…

- То самое малое… - продолжил колдун мысль Юрла, - самое малое, что ждет Правителей этой страны - это страшный сандал, и очень долгие оправдания, а заодно и нескончаемые пояснения перед Правителями соседних стран того странного и необъяснимого факта, каким это непонятным образом они по недогляду сумели проглядеть столь явное нарушение закона. Да и авторитет страны будет несколько подорван. Дело в том, что магия вайду находится под строжайшим запретом почти во всех странах, и если где обнаружат такую вот… язву, то ее выжигают в прямом смысле этого слова, и корни выкорчевывают подчистую… Между прочим, правильно делают.

- А если все же предположить, что власти знают, кто свил себе здесь уютное гнездышко… Ну, рассмотрим это в качестве версии… - задумчиво протянул Юрл. - Возможно такое, как вы считаете?

- Вряд ли, хотя… - задумчиво произнес колдун. - Возможно, кто-то из высокопоставленных господ и знает об этом, только вот эти знания из числа тех, о которых лучше никому не говорить. И все же я склонен считать, что об этом жреце власти не знают. Нет, разумеется, здешним властям должно быть известно, что здесь обособленно живет довольно состоятельный человек, возможно, связанный с магией, но скорей всего, они считают его кем-то вроде престарелого отшельника, по собственному желанию избегающего общества людей - все же любители одиночества встречаются не так и редко.

- И все же… - настаивал Юрл. - Все же я рискну повторить свой вопрос: а если власти знают о том, что у них тут обитает жрец вайду?

- Ну, если до кого-то стороннего донесутся сведения о том, что здесь обосновался жрец вайду, да еще и зомби успел понаделать… Думаю, сюда пригонят войска и с полсотни магов, и место обитания старика выжгут чуть ли не под корень. Вообще-то в этих местах подобное уже один раз случилось - это то место, где раньше жил учитель Кварга…

- А эти зомби… - Сандр сидел на земле, и с любопытством смотрел на Иннасин-Оббо. - Как их делают?

- Что, неужели интересно?

- Вообще-то, да, я о таком еще не слыхивал! И потом, как это - оживляют не полностью? На всякий случай об этом хочется знать побольше.

- Тоже верно, хотя не знаю, как бы вам объяснить доходчивей… Не буду читать лекцию о человеческом организме - сейчас это не ко времени, не к месту, да и вряд ли вам интересны подобные сведения. Скажу коротко: у любого теплокровного существа сердце гонит кровь по организму, поддерживает его в порядке и в рабочем состоянии, в том числе и работу мозга. Это, надеюсь, всем понятно? Ну, если кому-то и что-то непонятно, то прошу верить мне на слово… Так вот, после того, как жрец вайду вначале умертвит человека, а через какое-то время его оживит… В общем, сердце у этого несчастного уже не работает. Эту функцию начинает выполнять печень - она сокращается, гоняет кровь по телу, правда, работает куда хуже, чем сердце. Кровь тоже двигается, но, конечно, с энергией сердца печени не сравниться. И к голове, то бишь к мозгу, крови приходит куда меньше, поэтому зомби - они… такие. Самое важное для колдуна вайду заключается не только в том, как сделать из человека зомби, но и как подчинить его себе, причем так, чтоб зомби слушался только его, и никого другого - только в этом случае он будет безоговорочно выполнять все приказы хозяина.

- Все приказы, без исключения?

- Ну, разумеется, не все, а по мере возможностей зомби. Допустим, его можно напустить на врага, и зомби не отстанет, пока не выполнит приказ хозяина. Это тупые, не рассуждающие существа. Сами по себе зомби, возможно, не очень сильны, но уж если прицепятся к тебе - то все, без приказа хозяина от тебя уже не отстанут. Нападать на зомби и пытаться убить его обычно не имеет смысла: зомби ранить нельзя, он упорно будет вставать и идти дальше, стараясь исполнить то, что ему было приказано. Есть только один способ его остановить - вырезать печень, но это сделать вовсе не просто…

Олея, слушавшая слова колдуна как страшную сказку, не понимала многое в словах Иннасин-Оббо: какое-то там кровообращение через печень, работа мозга… Тем не менее, она безоговорочно поверила словам этого человека - все же в отличие от нее, он был широко образован… Только вот в голове у женщины никак не укладывалось - как это можно делать из людей ходячих мертвецов? Живое к живому, мертвое к мертвому, и мешать эти понятия нельзя ни в коем случае! И по какому праву кто-то губит людские души? Это даже не жестоко, а бесчеловечно, только вот колдуном вайду эти слова, судя по всему, незнакомы. Умерший человек, которого заставляют жить среди людей… Великие Боги, оберегите от подобной судьбы!

- Но как этот… жрец вайду здесь оказался? - Сандра, похоже, очень интересовал ответ на вопрос.

- Явно не по своей воле… - Иннасин-Оббо все еще лежал на земле. - Кто бы и что не говорил, но жрецы вайду - это те же люди, со своими амбициями, стремлениями, чувствами, и, естественно, в отношениях между жрецами тоже все далеко не так просто. У них там весьма сложная система власти, каждый из колдунов относится к своему клану, или же к своей группировке. Естественно, меж разными группировками и кланами постоянно идут свои… ну, если не войны, то соперничество за власть, влияние, богатство, а уж козни, интриги и сплетения колдовства бывают такие!.. В общем, не для нашего ума. Иногда доходит до столкновений, и вот тогда проигравшему не позавидуешь. Так что этот крайне милый старик, которого мы видели - он, скорей всего, проиграл в борьбе за власть. Или же проиграл его клан, и дедуле пришлось на старости лет делать ноги из родной страны. Как видно, бежал оттуда не с пустыми руками - выходит, было время собрать кое-что в дорогу… А раз обосновался в Берене так надежно и с таким размахом, то, значит, вернуться назад он уже не может. Не исключено, что в здешних местах жрец еще и от своих бывших друзей-недругов прячется - у них к проигравшим противникам нет никакой жалости. Все бы ничего - беглецы из разных стран были, есть и будут, но плохо то, что этот жрец вздумал тут жить по правилам своей страны.

- В каком смысле?

- В самом прямом. Землю в этих местах он приобрел, а остальное… сделал сам. Думаю, вначале жрец на одном из невольничьих рынков купил себе рабов, причем приобрел этих несчастных числом поболе, сюда их привез, а позже уже и сам стал отлавливать тех, кто случайно забредал в эти места. А что, это вполне вписывалось в законы его родной страны. Возможно, вначале он еще осторожничал, если кого-то из случайно попавших в эти места людей забирал себе, то обставлял это как несчастный случай: опасался, как бы не хватились пропавших! Но аппетит приходит во время еды, и постепенно жрец стал терять опаску - к нему в рабство попадало все больше и больше несчастных. Мне это чем-то напоминает поведение запойного пьяницы, который пытается делать вид, будто на самом деле он трезвенник: вначале пьет втихую, по стаканчику, и чтоб никто из посторонних ничего не видел и не заподозрил, но постепенно об осторожности забываешь, и уже ничего не опасаешься…

- Вернуться не может, а тут такое устроил!.. - покачал головой Юрл. - Неужели он не понимает, что нельзя бесконечно плодить зомби? Рано или поздно, но люди спохватятся… Дедуля от безнаказанности обнаглел, чувство реальности потерял - вон как себя с проезжими людьми ведет! Рано или поздно, но он нарвется на знающего человека - и вот тогда все! Нагонят сюда солдат с колдунами - и ничего его уже не спасет! И потом, об этих местах уже давно плохая слава идет, и она появилась еще до того, как тут поселился этот старик.

- Когда вся твоя жизнь проходила по одним законам, то под старость перестроиться очень трудно, почти невозможно… - философски заметил колдун.

- Так у него что же, одни ходячие покойники в доме? - как видно, разговор о зомби не давал Рыжаку покоя. - Живых людей вообще нет?

- Считаю, что нет… - Иннасин-Оббо вздохнул. - А с одними зомби жить тяжеловато даже таким, как этот старик - человеку всегда хочется иметь рядом хоть одну живую душу. Очевидно, жрец в свое время на подобное никак не рассчитывал - в его родной стране считается в порядке вещей иметь в своем доме как зомби, так и живую обслугу. Это воспринимается примерно так же, как одновременно иметь в хозяйстве скотину и птицу… В зомби обычно превращают рабов, но нередко случается, что жрецы превращают в зомби свободных людей. Как видно, в свое время жрец предполагал, что и здесь все будет устроено точно так же, как было у него дома. Однако старик не учел того, что здесь не его далекая страна со своими законами и порядками, которые в иных местах совершенно неприемлемы.

- То есть…

- То есть, на мой взгляд, дело было так: чтоб побыстрее устроиться на новом месте, жрец превратил часть из своих рабов в зомби - пусть стоят дом, облагораживают землю… Ну, какое впечатление это произвело на остальных - об этом можно легко догадаться. Вполне естественно предположить, что оставшийся в живых народ попытался бежать - кому хочется обитать рядом с живыми мертвецами!?, и жрецу не оставалось ничего иного, как превратить в зомби всех остальных рабов - иначе сбежавшие молчать бы не стали… Повторяю: что кажется естественным и нормальным для жителей одной страны, может быть сущим кошмаром для другой. Думаю, позже жрец не раз пытался оставить здесь кого-то из живых людей, только вот ничего из этого не вышло. Так что старику только и остается, что обвинять местных жителей в глупости и тупости, да еще заставлять кил"джу пригонять к нему живых людей - надо же ему пообщаться хоть с кем-то, поговорить еще до того, как он и их превратит в ходячие трупы. Жрец попал в собственную западню - он не может покинуть это место даже на короткий срок, ему просто не на кого оставить своих зомби, а их тут, как вы успели заметить, он наплодил немало…

- Но с нами-то у него ничего не получилось!

- Потому и не получилось, что вы меня послушались. Пока мы с ним так мило беседовали, старик беспрестанно пытался накинуть на всех заклятие подчинения, вовсю пытался тем или иным образом воздействовать на нас, но, по счастью, все обошлось. Я, правда, зеркальный щит ставил, но к концу разговора от того щита почти ничего не осталось - жрец из меня почти всю энергию выкачал, чуть ли не досуха все выпил… Ну и силен же, скотина! То, что вы все сейчас откат словили - это так, пустяки, можно сказать, ерунда, легко отделались. Но вот если б хоть один из вас с коня слез, или рот раскрыл… Вот тогда - точно, все, тянул бы из вас жизненную энергию до той поры, пока она в вас еще оставалась, и плясали бы вы под его дудку, попав в полное подчинение. Не хотелось бы мне с этим стервецом встретиться на узкой дорожке! Хорошо, что я вовремя сообразил, о чем Кварг предупреждал!

- А что такое?

- Как бы объяснить… Дело в том, что магия вайду… Ну, она очень своеобразна, несколько иная, чем другие магические учения, стоит особняком от прочих, сама по себе, отдельно. Можно сказать, магия вайду ближе всех находится к природе… Оттого и защита от этой магии тоже несколько… необычна. Например, мощным оберегом от воздействия на человека колдовства вайду является - вы не поверите!, непосредственный контакт человека с каким-либо теплокровным животным…

- Чего-то непонятно…

- А тут и понимать нечего! Например, если тот, кого хотят подвергнуть магическому воздействию, держит в руках или в нательной сумке какого-то зверька (хоть кошку, хоть ручную крысу, хоть кого другого - неважно!) - в этом случае воздействие магии вайду на человека значительно снижается, а кое у кого и вообще сходит на ноль… Недаром в той стране никто не выйдет из дома, не держа в своей нательной сумке какое-то живое существо - кошку, собаку, крысу, обезьяну…

- Разве у них так опасно?

- Не без того. Пусть в той стране официально без серьезной на то причины не позволено (кроме как в наказание) превращать в зомби свободных людей, или же магически на них воздействовать, однако подобное в той стране происходит постоянно, а жрец всегда может обосновать свое действие насущной необходимостью, или вынужденным исключением из правил. Вот людям и приходится защищаться тем или иным образом. У некоторых в домах всякой живности куда больше, чем самих людей, причем я имею в виду не коз, свиней или коров. В обычных хибарах обитает по десятку собак, кошек, и много чего еще, и это не считая того, что жители постоянно носят при себе в нательных сумках. Люди даже спят, не снимая с себя этих сумок с живностью. Там даже к новорожденным детям матери сразу же привязывают сумки со щенком или котенком, и в дальнейшем растят их вместе, а иным образом в той стране не выжить - слишком велико желание колдунов вайду иметь у себя в хозяйстве как можно больше зомби, а человеческая жизнь там не значит ничего…

- То есть то, что мы сидели на лошадях…

- Именно оттого, что мы сидели на лошадях и непосредственно соприкасались с ними - потому жрец вайду и не мог с нами ничего поделать, и его главной задачей в тот момент было уговорить нас сойти с лошадей. Если бы мы это сделали, спустились на землю, оторвались от своих лошадей, то навсегда там бы и остались. То же самое и с вашими голосами - произнесите хоть слово, и через звук вашего голоса он легко доберется до вас, подчинит себе, повяжет, как веревками - и все, ты пропал! Вот так-то! А вы как думаете, почему я вам велел молчать? Великое счастье что вы, командир, вовремя замолкли. Или просто жрец не стал в то время применять это колдовство - рассчитывал, что мы и так с лошадей спустимся… Повезло.

- Да уж… - помотал головой Сандр. - Надо же: такие сильные маги, но, тем не менее, им можно противодействовать такими простыми методами…

- Верно: вайду - очень своеобразная магия, особое воздействие…

- Да как же люди там живут? - спросила Олея. - Ну, в той стране? Это ужасно - постоянно ходить под страхом смерти, а то и ожидать чего хуже…

Колдун чуть удивленно покосился на нее - здесь не привыкли к тому, чтоб эта женщина встревала в разговоры мужчин. Впрочем, сейчас на подобное никто не обратил внимания - после сегодняшних событий ее вопрос был как раз к месту, и теперь все ждали, что ответит Иннасин-Оббо.

- Так и живут, помалкивая, и не говоря друг другу лишнего слова - болтуны в той стране долго не протянут. Верхом бестактности и хамского поведения считается окликнуть на улице кого-то из прохожих, или же спросить его о чем-то. А если коротко, то народ там очень молчаливый, доходит до того, что многие люди общаются меж собой знаками, словно глухонемые… Как вам это нравится? И вообще, скажу я вам, нравы в той стране царят просто звериные - неприязнь, отчуждение, замкнутость… А еще всеобщая ненависть… Тут уж ничего не пропишешь - иначе там просто не выжить. Если б не жесткий диктат жрецов вайду, то страна давно бы развалилась на множество крохотных, обособленных друг от друга государств.

- Невесело… - подытожил слова колдуна Сандр.

- Не то слово… Кстати, дорогая, - колдун посмотрел на Олею, - не подскажешь, как Кварг вел себя после встречи с жрецом вайду? Тоже улепетывал со всех ног?

- Насчет этого точно не скажу, но своего коня от того дома он гнал изо всех сил. И еще ему было страшно…

- Не сомневаюсь! - согласно кивнул головой Иннасин-Оббо. - Ну, Кварг, ну, молодец - сумел в одиночку сделать жреца вайду! У парня была золотая голова!

- И все-таки мне не понятно, каким образом Кварг сумел пройти мимо того старика? - поинтересовался Юрл. - Уж если мы с таким трудом…

- Я уже сто раз говорил вам: Кварг был большим умницей и мог далеко пойти, если бы… А, ладно, хватит толочь воду в ступе!

- Что-что?

- Вот что, господа хорошие… - Иннасин-Оббо с видимым трудом, опираясь руками о землю, поднялся на ноги. - Хватит нам тут прохлаждаться, надо убираться отсюда, и так слишком много времени понапрасну потеряли. Не хочется мне об этом говорить, но… Сейчас из меня такой же колдун, как и из любого из вас. Сил не осталось ни на что, летучая мышь нападет - и от той не отобьюсь! Так что как это ни печально звучит, но на какое-то время я вам совсем не помощник. Мне надо хоть немного сил набраться, а до того времени… В общем, сейчас перед вами находится не колдун, а почти что балласт.

Глядя на Иннасин-Оббо, с земли поднялись и остальные.

- Нам еще долго до места добираться? - Юрл требовательно взглянул на Олею. - Только постарайся ответить без своих "не знаю". Поднапряги ум и постарайся ответить точнее. Если можешь, конечно…

Олея лишь вздохнула про себя - тут уж ничего не поделаешь, отношение к ней мужчин отряда так и не меняется. Скажем так - оно соответствующее давно сложившемуся у них мнению о ее умственных способностях. Но Юрлу все одно надо ответить - ждет…

- Точного ответа на ваш вопрос у меня нет… - покачала Олея головой. - Знаю только, что нужное нам место не очень далеко отсюда, но вот где именно, и сколько туда еще добираться… И еще могу сказать лишь то, что в душе у Кварга уже появилось ожидание близкого окончания дороги… К сожалению это все, что я пока что могу сказать…

Юрл, отвернувшись, беззвучно ругнулся, а Олея вновь почувствовала себя виноватой. Ну не знает она, когда они дойдут до места, нет этого в ее памяти, только вот разве она в этом виновата?! Но, кажется, у мужчин по этому поводу было совсем иное мнение…

- Надо ехать дальше… - Иннасин-Оббо, едва ли не волоча ноги, подошел к своему коню. - Беда в том, что толку от меня сейчас немного, а жрец… У этих людей не принято прощать поражение, иначе они себя уважать не будут. Жрец вайду обязательно должен отомстить обидчику, а мы его всерьез обидели, нанесли удар по самолюбию. Так что я не удивлюсь, если он вслед за нами какую-то тварь пошлет…

- Этих своих баранов? - поинтересовался Сандр.

- Ну, сколько раз вам можно повторять: это не бараны, а кил'джу! - рявкнул Иннасин-Оббо. - Совсем другое существо!.. Впрочем, как бы мы их не называли, но, тем не менее, часть этих зверей положить сумели, и жрец не будет рисковать оставшимися. Скорей всего, он отправит вслед за нами кого-то другого…

- Кого?

- Если бы я это знал… Старику, живя в одиночестве, надо было чем-то заняться - наверняка, кроме кил'джу, еще какую-нибудь тварь вырастил, в развлечение и утешение… В тех местах, откуда прибыл этот жрец, хватает всякой нечисти - и тамошний климат благоприятствует подобному, и в джунглях той жаркой страны чего только не водится! Да и магия вайду на родине старика успела натворить дел - жрецы очень любят ставить опыты над животными, часто весьма… неприятные. Так что всякой дряни в той стране хватает - кил'джу тому живой пример. Оттого-то я и опасаюсь: натравит на нас обозленный жрец кого-нибудь из числа тех, кого к ночи и упоминать не стоит - старик чтоб отомстить, мелочиться не будет!

- Что ж, тогда и мы не будем терять время… - Юрл легко заскочил на своего коня. - А вам всем что, особое приглашение требуется?

Это Юрл произнес напрасно: после слов колдуна уже никому не хотелось сидеть здесь, на этой зеленой поляне. Уж очень на ней стало неуютно…

Быстро, без разговоров, уселись на своих коней, тронули поводья…

И снова, уже в который раз, Олея подумала: ну я и вляпалась! Только вот кто мне скажет, когда все это закончится?


Глава 7


Отряд снова в дороге, люди опять в седле, только вот сейчас все движутся чуть медленнее - несмотря на отдых, все же не только Иннасин-Оббо, но и все остальные чувствовали себя едва ли не выпотрошенными - встреча со жрецом вайду ни для кого не прошла бесследно. Видимо, каждый из отряда, даже не понимая того, отдал немало сил, пытаясь противостоять темнокожему старику. Лошади - и те шли не так быстро, как бы того хотелось людям.

На этот раз впереди отряда находилась Олея, и женщина никому не стала говорить, что сейчас она узнает едва ли не каждый камень на дороге. Вон в том месте Кварг сошел с коня, и какое-то время шел пешком, а чуть подальше он споткнулся почти на ровном месте, ушиб ногу и снова уселся на коня. За той грудой камней тогда цвели какие-то мелкие желтые цветы с несколько резковатым запахом, но вот сейчас они, к сожалению, уже высохли… Если же проехать еще и эти два холма, то там появится неширокая полоса из песка и крупных булыжников…

Почему она никому о том не говорила? Просто не хотела этого делать. Благодарности или хотя бы простого "спасибо" она вряд ли дождется, а эти воспоминания Кварга, по сути, совершенно чужого ей человека, были настолько ясными, и настолько личными, что, можно сказать, принадлежали только ей, и у женщины не было ни малейшего желания хоть кого-то в них посвящать. К тому же это могло вызвать только очередные насмешки, и ничего более.

А еще ей передалось нетерпеливое ожидание конца долгой дороги - похоже, Кварг в свое время тоже порядком вымотался в поединке со жрецом вайду, и теперь изо всех сил стремился к тому заветному месту, где он может отдохнуть, а заодно и спрятать перстень и манускрипт. Если бы Олею попросили описать теперешние чувства Кварга, то она бы назвала их ожиданием радостной встречи с воспоминаниями давнего детства. А, да, ведь Иннасин-Оббо уже упоминал о том, что Кварг когда-то жил в этих местах. Похоже, тот человек инстинктивно пытался попасть туда, где когда-то, много лет назад, прошли едва ли не лучшие годы его жизни.

Теперь Олее в какой-то мере стало понятно, отчего Кварг решил спрятать перстень и манускрипт именно в этих отдаленных местах: просто он очень хорошо знал здешние края, и ему казалось, что именно тут и находится самое надежное место для хранения украденных артефактов. Воспоминания детства… Надо же, вряд ли бы кто мог подумать, что такой опытный и сильный маг в глубине души хранит трогательные детские воспоминания.

Уже давно миновал полуденный зной, и через пару-тройку часов должен был наступить жаркий южный вечер, когда Иннасин-Оббо вновь остановил коней.

- Долго еще? - обратился он к Олее. - Ты, вроде, говорила, что нам осталось идти не так и долго…

- Не скажу, долго нам еще добираться, или же нет… - Олее тяжело было произносить эти слова, а еще стыдно, что она не может сказать ничего такого, что успокоило бы уставших людей. - Но час-другой, наверное, ехать еще придется. А возможно, и дольше - кони устали, и мы передвигаемся куда медленнее, чем нам бы того хотелось…

- Ну, раз так… - Иннасин-Оббо слез с коня. - Вы поступайте, как хотите, а я хоть четверть часика здесь передохну. Место вроде подходящее… Верите - чувствую себя таким разбитым, как никогда в жизни! Словно мешки с песком на себе таскал целый день! Все еще в прежнюю форму придти не могу!

- Ладно, пусть будет короткий привал… - скомандовал Юрл. - Перекусим, отдохнем…

Но, что удивительно, есть никому не хотелось. Было только одно желание - пить как можно больше воды… А еще каждый хотел хоть немного полежать, не шевелясь, пусть даже на голой земле. Главное - чтоб его не тревожили, и хоть на какое-то время оставили в покое… Кстати, воду все жадно пили с того самого момента, как только покинули место, где обитает жрец вайду. Такое впечатление, будто из каждого человека ушла часть жизненных соков за время их недолгого общения с тем жутким стариком. Следует признать - жрец вайду их здорово вымотал, все устали до предела.

- Что-то мы с водой обращаемся совсем неаккуратно… - Юрл заткнул пробкой горлышко своей фляжки. - Не бережем, скоро останемся без единой капли воды. Кажется, во фляжках уже почти ничего нет…

- Не страшно - там, на месте, будет вода… - Олея и сама не поняла, как у нее вырвались эти слова.

- Что? - обернулся к ней Иннасин-Оббо.

- Где это - там? - требовательно спросил Юрл. - Что опять молчишь, будто язык проглотила? Отвечай, раз спрашивают!

- Ну, там… - чуть оробевшая Олея махнула рукой в сторону. - На месте… Куда мы идем…

- И где же оно, то место? Может, скажешь нам, наконец, осчастливишь, так сказать, приятной новостью… - отчего-то Юрл злился каждый раз, когда ему нужно было разговаривать с Олеей. А, может, он тоже устал, как и все остальные…

- Не знаю… Но оно не очень далеко…

- Хорошо, поставим вопрос по-другому: откуда ты знаешь, где это вожделенное место, куда мы все уже давно движемся, и отчего уверена, что там есть вода?

- А я этого и не знаю… Просто… Ну, просто мне кажется, что…

- Понятно! - Юрл, кажется, с трудом сдержался, чтоб не выругаться в полный голос - похоже, после встречи со жрецом вайду все, кто есть в отряде - все находятся в достаточно взвинченном состоянии. - Кажется ей… Тогда пусть тебе поточнее покажется, куда именно нам надо идти, и сколько еще добираться до нужного места!

- Да не знаю я! Правда, не знаю! Это мне словно само приходит на ум, и дорога, и слова…

- Куда-куда приходит? На ум? - презрительно усмехнулся Юрл. - Надо ж такое сказать! Был бы там еще ум! Или то, что его заменяет…

- А блондинкам ум иметь вовсе не обязательно! - Сандр и тут не удержался, чтоб не подколоть Олею. - Это лишнее, или, как выразился Иннасин-Оббо, балласт…

- Ну-ка, милая, подойди сюда! - колдун призывно махнул женщине рукой, и когда та подошла к нему, Иннасин-Оббо внимательно посмотрел на Олею. Пара минут прошла в молчании, а потом колдун вновь устало прикрыл глаза.

- Вот что… - заговорил он, - сейчас от меня толку немного, но вот насчет слов нашей милой дамы… Похоже, она не лжет, и говорит правду: дорога по-прежнему открывается перед ней постепенно. Если боги будут милостивы к нам, то мы сегодня дойдем, наконец, до места…

- Очень бы этого хотелось… - Юрл подчеркнуто отвернулся от Олеи.

С горящими от стыда щеками женщина отошла от колдуна, и уже по привычке уселась неподалеку от Бела - подле него ей было все же было чуть легче сносить подчеркнутое презрение мужчин. Как же все это неприятно…

Какое-то время все молчали, однако чувствовалось, что настроение у людей хоть немного, но улучшилось. Слова Олеи о том, что скоро можно ожидать конца дороги, придали сил. Что будет потом - об этом пока никто не думал, сейчас главное - дойти до нужного места и отыскать там спрятанные Кваргом артефакты. А уж если виден конец пути, то и на душе невольно становится чуть легче. Только вот Рыжак несколько раз приподнимался с земли, и смотрел назад, в ту сторону, откуда они приехали.

- Что, Рыжак… - Сандр опять не смог промолчать - что, выглядываешь кого-то из знакомых? Или, может, потерял чего?

- Нет, я так…

- Ты, никак, желаешь первым увидеть ту тварь, которую колдун за нами пошлет? Так может, нам еще повезет по-крупному, и никто вслед за нами не пойдет…

- Хорошо бы…

- Иннасин-Оббо, можно вас спросить? - снова заговорил Сандр. Он выглядел куда бодрей остальных - похоже, легче стальных отделался после встречи со жрецом вайду.

- Ну? - без особой любви отозвался колдун. - Чего тебе еще хочется знать?

- На привале вы говорили о том, что если власти узнают о том, что здесь поселился жрец вайду, то на месте его обитания выжгут все под корень…

- Говорил. Ну и что тебе здесь непонятно? - буркнул колдун.

- Еще вы сказали, что подобное в этих местах уже однажды было… Когда?

- Давненько. Как вы думаете, отчего Кварг направился в эти всеми забытые места, хотя можно было и поближе найти надежное место под захоронку? Во всяком случае, я, окажись на его месте, так далеко бы никогда не пошел! Дело в том, что раньше тут жил весьма могущественный маг, и тоже, надо признать, любитель и знаток темных наук. По слухам, этот маг наворотил тут всякого, тоже далеко не самого хорошего… Кварг, кстати, именно у него учеником был, и к своему учителю навек сохранил самое уважительное и почтительное отношение. Так вот, тот темный маг обитал где-то неподалеку отсюда, и там же своим колдовством занимался. Естественно, Кварг был с ним…

- А что они тут делали?

- Хм, хороший вопрос, на который я бы тоже хотел знать ответ. К сожалению, сейчас об этом нас вряд ли кто может просветить. Можно только догадываться… Во всяком случае, по словам Кварга, его учитель был несколько больше, чем дозволено, увлечен своими опытами, частенько, увы, довольно рискованными и опасными, несколько не вписывающимися в тихую захолустную жизнь… От местных жителей властям, а потом и Правителям Иерена беспрерывно сыпались письменные жалобы, а вместе с тем во все стороны расходились жутковатые рассказы о творящихся здесь непорядках. Когда же количество жалоб, недовольств и страшилок превысило критическую массу - вот тогда власти послали сюда войска. Что тут скажешь - с черным колдовством здесь, как, впрочем, и в иных местах, обычно не церемонятся…

- Что произошло?

- Как и следовало ожидать, мага убили, его дом разрушили, а вот Кварг то ли сумел уйти, то ли его учитель перед тем куда-то отправлял по делам, и он не успел вернуться - этого я не знаю. Во всяком случае, мне Кварг рассказывал о том всего лишь однажды, и без особого желания. Даже не рассказывал, а упоминал вскользь - остальное я у него позже выспросил. С того времени, как Кварг покинул эти места, прошли многие годы, и вот сейчас, случайно заполучив в свои руки древние артефакты, парень отчего-то решил спрятать их в то место, которое считал самым надежным и безопасным.

Отчего-то решил… Иннасин-Оббо не знал, но зато Олея понимала, в чем тут дело: просто в душе у Кварга все эти годы жила непреходящая вина за то, что во время гибели учителя рядом с ним не было его верного ученика. Вот именно оттого, получив в свои руки артефакты, Кварг и отправился сюда, в эти весьма далекие края - он считал, что для хранения этих ценностей лучшего места, чем дом его учителя, просто не найти… А кроме того, ему просто уже очень давно хотелось вернуться в эти места, где прошли едва ли не лучшие годы его жизни, еще раз побывать на месте гибели своего учителя - в конце концов Кварг считал это своим долгом, который он до того дня, увы, так и не выполнил…

Однако о том женщина не стала никому говорить - просто не хотела слышать очередные насмешки.

- Кварг считал это место надежным и безопасным? - продолжал расспрашивать колдуна Сандр. - А как же жрец вайду? С ним не очень долго будешь находиться в безопасности…

- Мне кажется, что в то время, когда был жив учитель Кварга, жреца вайду в этих краях еще не было, он позже поселился, когда темного мага уже убили… Оно и понятно: два волка на одной поляне не уживутся. Почему Кварг направился в эти места? Просто считал, что лучшего места для тайника не найти. Это понятно: плохая слава об этих местах все еще была у всех на слуху, так что простой народ эти края обходил десятой дорогой. Да и сюда на житье особо никто не рвался. Пустынно, спокойно, тихо, далеко от дорог… Естественно, что Кварг не знал о том, что тут поселился жрец вайду, иначе парень сюда никогда бы не пошел: тот старый хрыч, от которого мы удирали со всех ног - это не такое соседство, чтоб радоваться, или же считать себя в полной безопасности.

- Иннасин-Оббо… - вновь вступил в разговор Юрл. - Я то и дело вспоминаю ваши слова - если судить по выпавшим рунам, то вслед за нами идет погоня…

- И не одна - согласно кивнул головой колдун.

- А вы считаете - среди тех, кто идет за нами, есть маги?

- Должны быть… А в чем дело?

- Да я все об этом старике думаю, о жреце вайду, никак он у меня из головы не идет… Скажите, если к его дому подъедет один из тех отрядов, что посланы вслед за нами, то жрец может всех людей, что находятся в тех отрядах, превратить в зомби?

- Тут все не так однозначно… Прежде всего надо иметь в виду, что в отрядах, следующих ев нами, находятся явно не два-три человека, а куда большее число людей. Мне, как вы помните, при гадании выпала руна совместной охоты, а это говорит о том, что за нами охотятся, как минимум, две разные группы, а то и больше, так что народу там должно хватать… Если к дому жреца подойдет отряд в пару десятков человек, то там уже сложится совершенно иной расклад сил. К тому же я сумел в определенной степени вымотать жреца, так что ему, как и мне, нужно время на восстановление. По этой причине новых нежданных гостей он встретит в далеко не лучшей своей форме. Да и маги, находящиеся с отрядами, враз поймут, кто перед ними…

- Думаете, он их пропустит?

- Тут возможны самые разные варианты… Но будь я на месте командира одного из тех отрядов, то поняв, кто обитает в том прекрасном доме у воды, постарался бы избежать схватки, победитель в которой далеко не ясен. Не знаю, будут ли вновь подошедшие люди вступать в драку со стариком - тот даже в своем нынешнем состоянии может выдюжить очень многое. Лучше не рисковать лишний раз… Например, я бы послал нескольких людей за подмогой, а сам постарался обойти обиталище жреца вайду на как можно большем расстоянии от него, даже потеряв при этом какое-то время. Зато бы людей сберег… Однако, если отряд достаточно велик, а время дорого, то командир может и рискнуть…

- Что ж, если жрец хотя бы ненадолго задержит наших преследователей - это уже неплохо… - Юрл что-то прикидывал в уме. - Не люблю, когда враги дышат мне в затылок, а сейчас, похоже, именно так оно и есть…

Мужчины смолкли. Вновь тишина, покой, лишь все тот же треск насекомых… Однако женщина заметила, что колдун, хотя и лежал на земле, но, подобно Рыжаку, нет-нет, да бросал взгляд на дорогу. Впрочем, это не укрылось и от остальных.

- Иннасин-Оббо, вы чего-то опасаетесь?

- Чего опасаюсь - о том я вам уже сказал: не может жрец вайду отстать от нас так просто! Не может! Это не в их привычках, и не в их правилах… Ладно, давайте снова в путь. Все одно вас не переговорить, а я, кажется, успел немного передохнуть и перевести дух… Время к вечеру, а нам надо будет где-то устроиться на ночь. Если, конечно, мы к тому времени до нужного места не дойдем… Вот тогда нам, и верно, надо будет всерьез озаботиться о том, где бы провести ночь…

Колдун тяжело поднялся с земли, медленно направился к своему коню, и с видимым трудом забрался в седло. Да, судя по его усталому виду, Иннасин-Оббо держится из последних сил.

- Все, пора! - Юрл тоже оказался на своей лошади. - Хватит терять попусту время! Надо отправляться в путь - я все же чего-то опасаюсь…

Снова в седлах, снова в пути, а ведь так хочется отдохнуть! Даже кони, хотя их и понукали, но быстро бежать, бедные, все одно не могут. Только и остается надеяться на то, что вскоре отряд дойдет до места, а уж там, если будут милостивы боги, люди смогут перекусить и перевести дух. А еще женщина просто-таки спиной чувствовала раздражение, исходящее от мужчин: усталые люди отчего-то считали, что женщина едва ли не морочит им голову…

Олея опять ехала впереди отряда, показывая всем дорогу, а чуть позади нее следовал Бел. Конечно, это все ерунда, но у женщины отчего-то складывалось впечатление, что Бел таким образом будто прикрывает ее от недовольных взглядов остальных мужчин, совсем как тогда, у жреца вайду. Казалось бы - пустяк, но от подобного проявления заботы ей становилось даже немного легче, а в сердце понемногу копилась искренняя благодарность к этому немногословному человеку. Он не был ей другом, и в приятели не набивался, наоборот - старался держаться от нее на определенном расстоянии, не переходя (да, и, судя по всему) не желая переходить некую черту, был молчалив, вежлив, но холодно-отстранен. К тому же и у самой Олеи вкусы в отношении мужчин были несколько иные…

Тем не менее, молодая женщина никак не могла понять, как же так получилось, что Бел в последнее время стал понимать ее с полуслова, куда лучше, чем все остальные мужчины из отряда. Хотя он по-прежнему молчал едва ли не целыми днями, и редко произносил хоть десяток слов подряд, но Олея знала, что на этого человека она может полностью положиться. Пусть он помогал ей не по зову сердца, а всего лишь выполняя приказ Хозяина, но, по большому счету, это ничего не меняло. Здесь, меж ними, присутствовало еще нечто иное, пока необъяснимое, но это имело отношение только к тому, что они умели почти без слов понимать друг друга.

Вот, например, сейчас, помогая уставшей женщине сесть в седло, Бел посмотрел на нее, и Олея поняла, о чем спрашивал ее этот взгляд - далеко еще? Она в ответ чуть качнула головой - нет, не очень долго… Мужчина чуть кивнул головой - я все понял, однако вновь, чуть вопросительно посмотрел на женщину: все же постарайся ответить точней - скоро будем на месте? Олея в ответ чуть закрыла глаза и качнула плечом - до того места дойдем довольно скоро, но вот что там увидим - пока не знаю…

Невероятно, но этих жестов им было вполне достаточно для того, чтоб понять то, что один хотел дать знать другому. Скажи кто Олее о таком раньше - не за что бы ни поверила, так же как ни о чем подобном до сих пор так и не догадывались остальные мужчины из их отряда. Это понимание действий и поступков другого человека у Олеи и Бела возникло не сразу, а лишь спустя немалое время, но постепенно становилось все более и более крепким…

Кто знает, может, в этом понимании двоих людей мыслей и поступков друг друга была не их заслуга, а все то же непонятное колдовство Кварга, погибшего колдуна? Что ж, вполне может оказаться и так, но пока что этим вопросом ни Бел, ни Олея не задавались: не до того, надо подумать о том, как остаться живыми поле того, как отыщут украденные артефакты, и доставят их заказчику…

Через какое-то время на пути отряда снова возникла череда высоких холмов, но стоило только миновать их, как люди остановили своих лошадей. Перед ними лежало то ли большое озеро, кое-где заросшее травой, то ли что-то вроде болота, посреди которого находился остров. Даже с берега было видно, что на том острове виднеется несколько полуразрушенных домов. Похоже, там когда-то жили люди, а сейчас вдали виднелись лишь развалины прежних жилищ. Печальное зрелище, особенно в лучах заката…

Еще вода в этом озере была очень неприятной на вид - не сказать, что грязная, но какая-то затхлая, темного цвета, да еще и запах от нее шел какой-то своеобразный, чуть отдающий гнилью… И хотя фляжки у всех были пусты, и во рту у каждого было сухо, но пить эту воду все одно никому не хотелось. Даже уставшие лошади - и те не потянулись к озеру. Более того - они в испуге косили глазами в сторону водной глади, и даже не делали попыток приблизиться к воде. Понятно было, что они чего-то боятся.

Болото или озеро? Скорей всего, озеро - вон, неподалеку отсюда лежат обломки досок, трухлявые, хоть и давно заросшие мхом и сухой травой… Пожалуй, это все, что осталось от нескольких лодок, когда-то перевозивших людей к острову… Значит, это не болото, а просто озеро, которое постепенно начинает зарастать. К тому же у болота нет такого четко выраженного берега, какое есть у озера, а здесь грязно-каменистый берег у края мутной воды был хорошо заметен.

- Что это? - спросил кто-то, глядя на расстилающуюся передними водную гладь. - Место тут какое-то странное…

- Я не знаю, что это такое… Знаю только, что нам надо туда… - вместо ответа Олея кивнула головой в сторону острова.

- Ну, иного ответа от тебя, блондинка, я и не ожидал! - ухмыльнулся Сандр.

- А как до этого острова добираться? - пробурчал Рыжак. - По воде плыть? Далековато… И тут, наверное, глубоко…

- Так говоришь, дорогая, что нам надо добраться до того острова… - задумчиво проговорил Иннасин-Оббо. - Интересно…

- Только вот… - робко заговорила Олея.

- Ну, что еще? - с чуть заметным раздражением в глоссе спросил Юрл.

- Это озеро, или болото - оно довольно глубокое… - продолжала женщина, стараясь не обращать внимания на вечное недовольство Юрла. - И так просто до острова не доберешься. Но тут, совсем близко, есть брод… Вернее, не брод, а что-то вроде старой дороги, по которой раньше добирались до острова жившие там люди. Все остальные о той дороге под водой не знали… Во всяком случае, Кварг шел к острову именно по тем старым настилам…

- По каким еще настилам?

- По деревянным…

- Блондинка, ты соображаешь, что говоришь? То дерево в воде давным-давно должно сгнить!

- Тем не менее Кварг пробирался на остров именно деревянным мосткам.

- И он нормально прошел?

- Более или менее…

- Н-да, очень подробный ответ… Ладно, пойдемте! А ты чего стоишь, не двигаясь? - обратился Юрл к Олее. - В чем опять дело?

Отчего она стоит на месте? Конечно, им всем надо идти именно к этому острову, причем времени терять не стоит… Только вот в душе Олеи появилось весьма неприятное чувство, причем к постоянной грубости мужчин это не имело никакого отношения: просто и Кварг в свое время досадовал на те весьма неприятные задержки, что произошли с ним, пока он, уставший после тяжелой дороги, брел по воде до того острова, что находится посреди озера.

- Вот еще что… - продолжала женщина, уже привычно не обращая внимания на извечную грубость Юрла. - Наших лошадей на берегу оставлять нельзя! Их обязательно надо взять с собой…

- А в чем дело? - нахмурился Юрл.

- Тут, в воде, что-то есть… - Олея произнесла это как само собой разумеющееся. - Опасное и неприятное…

- Что, и здесь жрец вайду похозяйничал?

- Нет, он не имеет к этому отношения. Тут что-то другое, но тоже очень плохое…

- Но ведь Кварг прошел это место, и с ним ничего не случилось!

- Прошел… Но у него с эти местом тоже связаны далеко не самые лучшие воспоминания…И еще он с опаской относился к тем, кто живет в этом озере…

- А кто тут живет - ты об этом, конечно же, не знаешь?

- Нет…

- Хоть бы раз сказала что-то другое… Ну, парни, раз Кварг добрался по воде до того острова, значит, и мы сумеем сделать то же самое… - сделал свой вывод Юрл из слов Олеи.

- Между прочим, наша дама абсолютно права… - вмешался в разговор Иннасин-Оббо, который до того с неприязнью вглядывался в воды озера. - Здесь, и верно, несет чем-то из запретного колдовства…

- Вообще-то это неудивительно - вы же сами говорили, что учителем Кварга был черный маг!

- Все так, но…

- Я еще вот что хотела сказать… - обратилась Олея к колдуну. - Надо сделать так, чтоб лошади не боялись, а не то они в эту воду ни за что не пойдут. Кварг применял какое-то заклинание…

- Какое?

- Вот этого я не знаю… Хотя… Помните, я вам говорила про белую стрелу с красным наконечником? Так вот, сейчас у меня перед глазами стоит… Ну, что-то похожее на перевернутую чашку…

- С ручкой? - Сандр снова не удержался, чтоб не съехидничать.

- Чашка, перевернутая чашка… - задумчиво произнес Иннасин-Оббо. - А, понял! Ну, что ж - заклинание далеко не из самых сложных, на это сил у меня должно хватить. Постараюсь сделать так, чтоб лошади не боялись, а заодно и нас всех оградить не помешает - я и сам чувствую, что с этим озером все не так просто… Поэтому, господа хорошие, к каждому из вас одна и та же просьба - не трогайте руками ничего из того, что плавает в этом озере! На всякий случай…

- И еще одно, очень важное… - Олея продолжила слова колдуна. - Идти надо осторожно - тут брод очень узкий… Вернее, это не брод, а самая настоящая дорога под водой, бродом я ее называю… ну, скорей по привычке - так говорить удобнее. Конечно, не следует идти шаг в шаг, но и отвлекаться по сторонам ни в коем случае не стоит - тут довольно глубоко. Ну и опасно… Так что продвигаться следует гуськом, один за одним. А, и вот еще что: Кварг отчего-то стремился пройти это место еще до захода солнца - он считал, что на озере в ночное время лучше не показываться…

- О причине, как я понимаю, тебя спрашивать бесполезно? - чуть сощурил глаза Юрл.

- Верно - причины я не знаю…

- Ладно… - Юрл повернулся к Белу. - Вот что, на всякий случай иди рядом с этой бестолковой бабой, и приглядывай за ней, а не то еще споткнется на ровном месте, под воду занырит, или же этой мутной воды нахлебается - последнее забудет! Понял? Следи за ней в оба! Или за шиворот ее держи…

- Понятно - кивнул головой Бел. - Но как же тогда мой конь? Сказано же было - брод узкий, места там немного, и если я пойду рядом с…

- Рыжак, ты идешь последним… - обернулся Юрл. - Будешь вести двоих коней - своего и Бела…

- Но…

- Все! - оборвал командир попытавшегося, было, возразить Рыжака. - Без возражений! И не вздумай зевать - все же двух лошадей поведешь! Тебе все понятно? Ответа не слышу!

- Да, все понятно… - Рыжак с недовольством покоился на Олею.

- Вот и хорошо.

Олея до отвращения не хотела идти в мутную воду озера, но, увы, выбора у нее не было. Хоть оттягивай время, хоть нет, а до острова добраться надо! Чуть постояв на берегу и собравшись с духом, женщина вошла в воду, а за ней двинулись остальные. Пусть у нее неприятно на сердце (вон, даже Кварг в свое время без особого желания проходил это место), но, увы, деться некуда… И потом, чем быстрее все они пройдут расстояние от берега до видневшегося вдали острова - тем будет лучше для всех. Главное - не бояться, и не сбиться с того пути, которым не так давно пробирался Кварг…

Дорога, проложенная под водой неизвестно кем и когда, начиналась не так далеко от берега. Вернее, вначале шло обычное илистое дно без малейших признаков брода или дороги - топко и вязко, пусть даже и не очень глубоко, но нога все равно глубоко уходила глину и ил, поднимая клубы грязной мути… Но затем пошли скользкие бревна или же широкие доски, укрепленные на вбитых в дно сваях. Как видно, кто-то в свое время соорудил здесь настоящую дорогу из крепких древесных стволов, а меж ними настелил древесное полотно. Олее невольно подумалось: интересно, откуда их, эти большие деревья, сюда притащили? Крепкой древесины или высоких деревьев в здешней округе она не встречала…

- Надо же, деревянная дорога под водой! - не удержался от замечаний Сандр. - Да она же за все эти годы должна прогнить до основания! В два счета проломится у нас под ногами, и развалится на мелкую труху!

- Вряд ли… - Олея не стала даже оглядываться. - Кварг прошел здесь без проблем, никуда не проваливался и ничего рассыпающегося не заметил.

- Прекратите лишние разговоры! - подал голос Юрл. - Лучше ступайте более осторожно - судя по всему, этой дороге немало лет…

Как это ни странно, но дощатый настил под ногами был крепким, будто проложен совсем недавно, а не в невесть какие времена. Доски чуть прогибались под тяжестью людей и лошадей, но не только не ломались, а даже более того - чуть пружинили, совсем как новая, недавно положенная древесина. А ведь эти доски должны быть очень и очень старыми - вряд ли кто занимался ремонтом этой дороги… Впрочем, чему удивляться? Ведь не просто же так здесь много лет жил колдун… Или колдуны? Вполне может быть и такое, что кто-то из той магической братии обитал тут не один десяток лет…

Между прочим, та деревянная тропа под водой совсем неширокая - не превышает двух шагов, недаром даже лошади по ней так осторожно передвигаются, боятся оступиться на покрытых илом бревнах, так что люди стараются идти как можно более аккуратно. Понятно: если соскользнешь со старых досок и упадешь в воду, то утонуть не утонешь - вытащат, но не хочется, чтобы из-за тебя все остановились и с досадой и раздражением ждали, пока ты, опираясь на доски, покрытые толстым слоем водорослей и ила, снова сумеешь забраться на старые бревна.

А по этой подводной дороге давно никто не ходил - отметила про себя Олея, и Кварг, не так давно прошедший здесь - не в счет. Бревна под водой настолько сильно обросли длинными водными растениями, да еще и покрылись какой-то непонятной слизью, что каждому было понятно - здесь (разумеется, помимо Кварга), давно не ступала нога человека. Странная, заброшенная дорога, не видимая человеческому глазу…

Если у берега вода доходила всего до щиколотки, то в том месте, где под водой пошли бревна, Олея брела в воде уже по колено, а потом уровень воды поднялся еще выше, что отнюдь не убыстряло продвижение отряда, да еще эти покрытые водорослями бревна под ногами… Идти очень тяжело…

Однако не стоило думать, что за пределами этой подводной дороги было так мелко: внезапно Сандр оступился, или же просто неосторожно сделал шаг в сторону - и в тот же миг чуть ли не с головой ушел под воду. Похоже, что сразу за сваями начинались глубокие места, значительно превышающие рост взрослого человека… Еще хорошо, что, соскользнув в воду, Сандр не выпустил из рук поводья своего коня, а тот, в испуге косясь в сторону невесть куда пропавшего хозяина, остановился, и крепко стоял на месте, не двигаясь ни на шаг. Через несколько мгновений, выплевывая воду и беспрерывно ругаясь, Сандр, срываясь на скользких бревнах, и все так же крепко держась за поводья, сумел быстро выбраться из воды.

- Я, кажется, велел не зевать… - рявкнул Юрл.

- Да меня словно за ноги кто дернул… - растерянно пробормотал Сандр. - Честное слово, дернул! А там бревна положены, все осклизлые, в водорослях, не уцепиться… Вот и полетел…

- Осторожнее ступайте! И за лошадями приглядывайте… Ну, чего встали? - прикрикнул Юрл. - Вперед!

Вновь пошли вперед, аккуратно нащупывая ногами дно… Однако даже Олея видела, что лошади чего-то боятся - вот как дрожат, и испуганно косят глазами по сторонам, а если бы Иннасин-Оббо заранее не наложил на них успокаивающее заклятие, то, скорей всего, в воду лошадей было бы и вовсе не завести. Сними сейчас колдун свое заклятие - и, без сомнений, лошади опрометью кинуться назад, к берегу!

А озеро, и верно, очень неприятное. Такое впечатление, будто за тобой наблюдают из-под воды. Недаром женщина почти не удивилась, когда ощутила, что по ее ноге будто что-то проскользнуло. Такое впечатление, словно кто-то дотронулся - и сразу же отдернул руку. Или лапу - когти при том прикосновении тоже чувствовались… А через мгновение чуть вздрогнул и Бел - без сомнений, этот кто-то дотронулся и до него… Неприятно и страшно!

- Что это? - негромко спросил Бел у Олеи.

- Не знаю… - так же тихо ответила Олея. - Но наверняка ничего хорошего…

В то же самое мгновение вновь неизвестно кто, но уже весьма ощутимо дернул Олею под водой за одежду, а чуть позже ругнулся и кто-то из мужчин…

- Это что еще такое за фигня? Мужики, там, под водой, кто-то есть!

- Идите вперед! - Олея обернулась назад. - Не задерживаемся! И надо бы двигаться быстрей!

- Не отвлекайтесь ни на что! - почти приказал Иннасин-Оббо. - В том числе и на тех, кто обитает под водой! Все поняли? Чем быстрее пройдем это место - тем будет лучше для всех нас!

- Все слышали? Давайте, пошевеливайтесь! - поторапливал и Юрл.

- Эй, меня кто-то задел! - Рыжак, остановившись, пытался кого-то схватить в воде. - Да кто такой шустрый здесь плавает?

- Ничего не трогай!.. - закричала Олея, но было поздно. Рыжак с руганью выдернул из воды свою руку, с которой стекала кровь - похоже, ему кто-то здорово расцарапал руку мужика от локтя до запястья.

- Вот зараза!.. - заругался Рыжак, а Олея, поняв, что сейчас будет, закричала:

- Рану, рану перевяжи! Нельзя, чтоб кровь в эту воду попала!.. Прижми руку к себе, так, чтоб кровь в озеро не стекала!.. - однако женщина поняла, что ее предупреждение запоздало - кровь из раны Рыжака уже вовсю капала в воду, а тот в растерянности оглядывался по сторонам, не зная, что ему делать… - Поздно… Сейчас эти сюда приплывут!..

- Кто - эти?

- Да не знаю я! Но Кварг их опасался… Единственное, что знаю - сейчас сюда приплывут те, кто живут в этом озере, от вкуса свежей крови просто дуреют! Да вы сами смотрите!..

И верно: под водой, совсем рядом с людьми, что-то проплыло, вернее, промелькнуло, а затем там же показалась еще одна тень, и еще… Хм, сверху каждая из этих чуть заметных теней похожа на большую жабу, но все одно - жутковато, у каждого сердце хоть немного, но заходится. Что ни говори, а на берегу все чувствовали бы себя куда уверенней…

Меж тем вода возле того места, где стоял Рыжак, стала неспокойной, будто в глубине собралась немалая стая рыб - шли пузыри, и в глубине воды мелькали чьи-то тени. Рыжак прижал к себе пораненную руку, однако капли крови нет-нет, да и падали в воду - похоже, рана была достаточно глубокой…

- Руку перевяжи поплотней, олух! - закричал Иннасин-Оббо. - Чего ждешь? Хочешь, чтоб нас всех здесь сожрали?

Этого было достаточно, чтоб Рыжак кинулся к своему коню, который шел самым последним в недлинной цепочке людей и лошадей, идущих по подводной дороге. Однако мужик слишком торопился, и в спешке довольно сильно толкнул лошадь Бела. В другое время и в другом месте на подобное никто бы не обратил внимания, но сейчас… Оказывается, лошадь Бела стояла на самом краю дощатого настила, и от довольно сильного толчка Рыжака копыта у нее всего лишь немного проехали по скользкому покрытию, но, как видно, и этого вполне хватило… Подняв тучу брызг, бедная лошадь оказалась в воде…

Вообще-то вновь подняться из воды на твердую поверхность - для животных не должно составить особого труда, однако не в этом случае… Конечно, перепуганная лошадь попыталась, было, вновь забраться на дорогу, но, увы, этого у нее не получилось. Дело тут было не только в том, что бедному животному было сложно это сделать - просто сразу же после падения вокруг барахтающейся в воде лошади замелькали все те же темные тени, не давая возможности несчастному животному подняться на твердую поверхность. Похоже, что сейчас в толще воды собралось немало таких вот… существ, и все они кидались к бьющейся в воде лошади. Вокруг животного забурлила вода, и было непонятно - то ли виной тому гибнущая лошадь, то ли те непонятные существа, что кольцом собирались вокруг упавшей лошади…

Меж тем насмерть перепуганная лошадь Бела в испуге билась в воде, да и ее крики показывали, что она уже едва ли не обезумела от ужаса. Еще несколько мгновений - и она скрылась под водой… Правда, через пару секунд она снова показалась над водой, и почти сразу же вновь ушла под воду - такое впечатление, что бедному животному не давали всплыть…

- Моя лошадь… - Бел метнулся по скользким доскам, чудом не свалившись в воду. - Она…

- Куда? А ну, стой на месте! - закричал Юрл, когда увидел, как Бел хотел, было, кинуться к своей погибающей лошади.

- Но там же…

- Стоять, я сказал! Твое дело - бабу охранять! А лошадь… Считай, что у тебя ее уже нет!

- Бел, ей уже ничем не помочь! - теперь уже почти кричал и Иннасин-Оббо. - Иди на свое место, а не то сам сгинешь! Твою лошадь все одно не вернуть!

Когда же в очередной раз окровавленная, и покрытая ранами лошадь вновь оказалась на поверхности, то потрясенные люди успели рассмотреть, как с нее спрыгивают в воду небольшие животные, с гладкой серо-зеленой кожей, размером с небольшую кошку. Эти существа, словно пиявки, со всех сторон облепили несчастную лошадь, не давая вынырнуть на воздух. Пусть некоторые из них, оказавшись на солнце, тут же отваливались от шкуры животного, но зато оставшиеся изо всех сил тянули свою добычу под воду, на дно…

- Чего стоите? - вновь рявкнул колдун. - Идите вперед, пока… этим есть что грызть! А ты, Рыжак, замотай свою руку, чем хочешь, но чтоб с нее больше ни капли крови в воду не упало! Хотя, вообще-то, это, пожалуй, уже не имеет значения… Так, быстро все пошли вперед, если кто-то не хочет оказаться рядом с этой лошадью!

Бел, скрипнув зубами, и еще раз глянув на то, место, где сейчас скрылась под водой его лошадь, вновь вернулся к женщине.

- Пошли… И за повод своей лошади крепче держись! На всякий случай…

- Вперед, я сказал! Чего замерли? - вновь подстегнул всех окрик Юрла, но в этот момент искалеченная лошадь Бела вновь на секунду показалась из-под воды. Заржав последний раз, несчастное животное вновь скрылось в глубине, и людям оставалось только беспомощно смотреть на то место, где вода почти что бурлила. Понятно, что сейчас там, под толщей воды, бедную лошадь рвут на куски…

Но долго смотреть на подобное не было ни времени, ни желания - люди вновь продолжили свой путь по старым бревнам, правда, сейчас были куда осторожнее - гибель лошади Бела на всех произвела должное впечатление. Нескольких раз каждый из идущих проскальзывал на толстом слое водорослей и тины, покрывавшем старую древесину, однако люди были куда осторожней, чем раньше, и на всякий случай не выпускали из рук поводья лошадей - все же так было больше шансов удержаться на невидимой глазу дороге. Что ни говори, а все передвигались едва ли не ощупь, тщательно проверяя то место, куда ставят свою ногу…

Не единожды люди вновь и вновь ощущали прикосновение к своему телу тех непонятных существ, что сновали под водой, но, по счастью, нападений не было. Естественно, ни у кого не было желания выяснять, что же за существа обитают в этом озере.

Какое-то время шли молча, было слышно лишь тяжелое дыхание лошадей и людей… Затем вновь заговорил Иннасин-Оббо, и в его голосе явно проскальзывало раздражение:

- Рыжак, если хоть еще одна капля твоей крови в воду упадет, то я и тебя вслед за лошадью Бела в эту воду кину! Понял? Что, хочешь, чтоб и на нас так же набросились? Кстати, предупреждаю всех: кто окажется за пределами этой дороги - того сразу же сожрут! И за это скажите спасибо Рыжаку! Но пока вы находитесь на этой дороге - с вами ничего не случится, но если сойдете с нее - то все!

- А Рыжак… - начал, было, Сандр, но колдун перебил его.

- Жаль, что этот олух свою башку в воду не сунул! - похоже, что Иннасин-Оббо все еще не мог успокоиться. Повернувшись к Рыжаку, он сердито продолжал. - Ты кого там вздумал ловить, идиот?! Тебе же кричали - не трогай!..

- Прекратить разговоры! - скомандовал Юрл. - Не стоит впустую тратить силы на болтовню. Все обсуждения потом…

Люди передвигались медленно, осторожно, и оттого казалось, будто остров, к которому они шли, нисколько не приближается. У Олеи складывалось впечатление, что этот остров все такой же далекий и недостижимый. Правда, стоило обернуться назад, как становилось понятно, что от берега они также удалились на весьма значительное расстояние. Хм, наверное, со стороны они смотрятся несколько странно: люди и лошади передвигаются чуть ли не по середине водной глади…

Время тянулось бесконечно, и казалось, что до вожделенного острова они никогда не доберутся - во всяком случае, у Олеи стало складываться такое впечатление

Но все когда-то кончается, и вот, наконец, закончился и этот немыслимо выматывающий и долгий путь по озеру. Когда до острова осталось совсем немного, закончился и деревянный настил, и до берега люди брели, едва ли не по колени проваливаясь в вязкий ил. Спасибо лошадям: те, чувствуя впереди спасительный берег, сами едва ли не рвались к нему, да еще и тащили за собой людей…

Уставшие, грязные путешественники, оказавшись на твердом каменистом берегу, едва ли не падали на землю без сил. Их можно понять - дорога от берега до этого острова вымотала их немногим меньше схватки со жрецом вайду… Правда, на камнях, устилавших берег острова, лежать было неудобно, но сейчас не до таких тонкостей! А еще не хотелось даже думать о том, что им еще предстоит дорога назад…

Впрочем, на землю упали далеко не все. Бел, едва переведя дух, шагнул к Рыжаку, и сгреб его за грудки:

- Ты!.. Это же ты мою лошадь в воду столкнул!..

- Бел, отпусти его! - приказал Юрл. - Нам сейчас только выяснения отношений между вами не хватает!

- Я что, специально это сделал? - огрызнулся Рыжак, отрывая от своей груди руки Бела. - Так получилось…

- А хоть бы и так! Что мне теперь делать без лошади? Твою забрать? А может, верхом на тебе передвигаться?

- А я почем знаю, на чем ты скакать будешь! Вон, у бабы лошадь имеется…

- Бел, ты лучше на самой бабе езжай… - заржал Сандр. - Домчит, куда скажешь…

- Да ты хоть знаешь, какая у меня лошадь была?! - Бел не обратил никакого внимания на слова Сандра. - Тебя со всеми потрохами продай - и половины не стоишь!..

- А я сказал - хватит! - голос Юрла, хотя и не охладил страсти, но заставил мужчин замолчать.

Олея впервые увидела, как прежде невозмутимый Бел едва не врезал Рыжаку, причем было понятно, что одним ударом в зубы тут дело бы не ограничилось. Кажется, ее охранник сдержался с великим трудом, чтоб не вытряхнуть душу из мужика, по вине которого погибла его лошадь. Зло пнув в сторону попавший ему под ногу комок высохших водорослей, Бел почти что отшвырнул со своего пути Рыжака, и направился к Олее, присев на землю неподалеку от нее, а Рыжак, с опаской покосившись в сторону Бела, стал копаться в своих седельных сумках. Понятно - ему надо было переодеться, а заодно и перебинтовать рану, из которой по-прежнему шла кровь. Дело в том, что до того Рыжак, исполняя приказ Иннасин-Оббо, все время держал свою раненую руку плотно прижатой к груди, и сейчас вся одежда на груди мужика была пропитана кровью.

Пока Рыжак переодевался и перебинтовывал себе руку, все молчали. Не хотелось разговаривать, люди просто наслаждались покоем и тишиной, однако это продолжалось недолго. Вопросы были у всех…

- Эти, которых мы видели в воде… Что за твари? - спросил кто-то.

И хотя вопрос был задан в пространство, всем было понятно, что ответ может дать только один человек.

- Это? - Иннасин-Оббо только что выбрал себе на песке место без камней, и со вздохом облегчения опустился на подушку сухого ила. - Это каххи. Ну, название вам все одно ничего не скажет. Так ведь? Вижу, не ошибся… Так вот, каххи - речные вампиры, очень опасные твари. Вообще-то здесь каххи не встречаются, вот за морями их, и верно, хватает, но чтобы увидеть их в этих местах… Похоже, что тот маг, учитель Кварга, привез парочку из дальних стран, выпустил их в этом озере, они и размножились…

- Я это заметил! - буркнул Рыжак.

- Хотя, не исключено, что каххи уже давно живут в этом озере… Между прочим, эти речные вампиры - это та же охрана вокруг острова, причем очень даже неплохая. Так просто, без помощи и подсказки, на остров не пройдешь. Посторонним и чужакам тут явно делать нечего. А может, этих существ в озеро выпустил кто-то другой… Впрочем, сейчас эти подробности не имеют никакого значения. Главное, что на остров каххи так просто никого не пустят. Это заклинание, о котором меня предупреждала наша дама - перевернутая чашка… Я почти сразу понял, о чем идет речь: в тех странах, где водятся каххи, именно при помощи этого заклинания люди передвигаются в воде, и даже умудряются перевести караваны с грузом рядом с такими вот водными вампирами. Если выражаться в переносном смысле, то это заклинание закрывает, словно конусом, находящихся в воде людей от этих плавающих неподалеку вампиров. Ну, что еще сказать? Каххи нападают обычно кучей, грызут свою жертву до того, пока от нее не останутся одни кости, но постепенно съедаются и кости… Зубы у них, скажу я вам, еще те! Правда, вначале из добычи эти твари высасывают всю кровь… Днем каххи обычно спят, а если плавают, то очень вяло…

- То есть как это - вяло?! Глядя на них, никак не скажешь, что эти твари спят на ходу!

- Вы просто не знаете: по-настоящему каххи быстры именно в ночное время. Вот тогда они носятся в воде с просто-таки невероятной скоростью, их так просто не поймать… Кстати, чтоб вы знали: эти твари могут выходить из воды, и охотиться на суше, что они и делают по ночам. Выходят на берег, и поджидают ту живность, у которой хватило неосторожности подойти к воде.

Так вот почему Кварг так стремился дойти до острова в дневное время! - поняла Олея. - Он прекрасно знал о жутковатых обителях этого озера, и предпочитал переждать опасности ночи в том месте, которое считал наиболее безопасным. На этом острове, как видно, и учитель Кварга, и он сам знали, как чувствовать себя защищенными…

А тем временем Иннасин-Оббо продолжал:

- На счастье, каххи обычно далеко не отходят от водоема, в котором обитают, и без воды долго прожить не могут. Кстати, дневное зрение у них плохое, можно даже сказать, что днем они ничего не видят, да и с запахами у них примерно так же, но вот в ночное время… И видят замечательно, и с обонянием полный порядок, а уж реакция почти молниеносная! Вернее, тут я должен внести одну поправку: свежую кровь, попавшую в воду, они чувствуют просто-таки феноменально, причем улавливают ее даже на огромном расстоянии, и тут время суток уже не имеет никакого значения. Даже днем, уловив запах свежей крови, они частично стряхивают с себя дневной сон, и кидаются на поиски того, кто пролил свою кровь в воду… Ну, этому все вы были свидетелями: у Рыжака кровь закапала в воду, и сюда сразу же направились все каххи, которые проснулись от дневной спячки.

- Так они же и до того плавали в воде, а не спали!

- И пусть бы себе плавали дальше! Многие из них именно таким образом и дремлют в дневное время. Я же говорил, что накрыл нас всех особым заклятием, и если даже эти жутковатые создания проплывают мимо нас, то, тем не менее, не видят…

- Но они же нас задевали!

- Верно, задевали, но не нападали! Мы для них выглядели примерно как те же куски бревен, подле которых они плавали не по одному разу на дню. И какого… ты их вздумал ловить, Рыжак? Любопытство замучило? Сказано же было: идите друг за другом, и ничего не трогайте! Ведь каххи… Они же в воде, в своей стихии, а тут их кто-то хватать вздумал! Как и следовало ожидать - один из них тебя когтем и цапнул. Надо сказать - не так сильно и задел. Вот если б зубами вцепился, тот все могло окончиться куда хуже…

- Например?

- Например, разом бы отхватил у тебя, дурака, кусок мяса с руки! Как тебе такая перспектива? Не нравится? Тогда надо слушать, что тебе говорят знающие люди! Вон, лошадь Бела вырваться не смогла - враз загрызли в воде! Вспомни, как на нее со всех сторон навалились, а все оттого, что твоя кровь в воду попала!

- Да там и крови-то было всего ничего… - проворчал Рыжак. - Десяток капель всего…

- А тут ведра и не требуется! Нескольких капель свежей крови вполне достаточно, чтоб все, кто обитает в этом озере, сообразили - есть возможность пообедать!

- Лучше бы эти твари разом все передохли… - выдохнул Рыжак.

- Они довольно живучи. У себя на родине каххи обитают только в проточных водах, а тут, как я вижу, приспособились к жизни и в этом, наполовину заросшем озере со стоячей водой. Надо признать - у них высокая степень адаптации…

- Погодите, погодите… - вмешался в разговор Юрл. - Вы говорили, что эти… каххи выходят на берег? Так они что, и сюда могут придти?

- Разум