Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет ­ с 1937 по 2002-й. (fb2)

- Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет ­ с 1937 по 2002-й. 8.34 Мб, 1076с. (скачать fb2) - Виктор Николаевич Салошенко

Настройки текста:



Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет с 1937 по 2002–й

ТРИЛОГИЯ ПРАВДЫ (Вместо предисловия)

Мы живем в эпоху значительных и глобальных перемен. Хотим того или нет, но все мы оказались сегодня на меже истории, разделяющей не только века и тысячелетия, судьбу великой державы, ее народа, но и судьбу каждого из нас. По одну ее сторону СССР — страна с социалистическим укладом, давшая людям уверенность в завтрашнем дне, вселявшая оптимизм и светлые надежды. По другую нынешняя Россия, с трудно различимыми очертаниями будущего устройства, страна нелегких исканий и больших надежд.

Многим, чья биография начиналась в советском социалистическом государстве, в новой России сложно обрести твердую почву под ногами, душевное равновесие, определить свое предназначение, разобраться, что хорошо и что плохо, где зло, где добро. Наверное, именно поэтому сейчас мы так часто обращаемся к событиям и людям из прежней нашей страны, в них ищем нравственную, духовную опору, пытаемся сохранить жизненный опыт старшего поколения.

Пришло время сказать доброе слово о многотрудной ответственной работе руководителей Кубани, кто в разные годы возглавлял Краснодарский крайком партии и крайисполком, был главой администрации Краснодарского края. Каждый из них вписал свою страницу в историю Кубани, внес весомый вклад в экономические и социальные преобразования края, оставил заметный след в его обустройстве. П. И. Селезнев, Н. Г. Игнатов, Д. С. Полянский, И. Т. Трубилин, Г. С. Золотухин, С. Ф. Медунов, Н. Я. Голубь, Н. И. Кондратенко. Эти имена известны далеко за пределами Кубани. Яркие, выдающиеся личности, они выполняли титаническую работу, на их плечах лежал огромный груз ответственности за судьбу Кубани — крупного народнохозяйственного региона страны. Именно при них наш Краснодарский край превратился не только во Всесоюзную житницу, но и здравницу страны, стал поистине жемчужиной России.

Сегодня мы убеждаемся в том, что благодаря их трудам, прочному фундаменту, который они заложили, Кубань сумела устоять под шквалом разрушительных реформ последнего десятилетия. Многое из того, в чем мы находим сейчас свою опору — патриотизм, желание трудиться на своей земле, стремление быть лучшими и, когда это надо, умение держать удар, воспитано предыдущими поколениями кубанцев, теми, кто в годы Советской власти и в период демократических преобразований стоял у руководства краем. Наверное, это и есть связующая нить времен, преемственность поколений.

Когда закончилась Великая Отечественная война, за короткое время на Кубани была восстановлена экономика, решены многие социальные проблемы для улучшения жизни народа — победителя. Ежегодно на 15–20 процентов снижались цены на продовольствие и товары первой необходимости, возрождались промышленность и сельское хозяйство.

Мне посчастливилось начинать свой трудовой путь в 70–е годы рядом с такими мастерами сельскохозяйственного производства, крупными хозяйственниками, как Герои Социалистического Труда М. И. Клепиков, В. П. Светличный, В. Я. Первицкий. В моей памяти запечатлелись образы легендарных земледельцев Прасковьи Ковардак, Константина Борина, Дмитрия Гонтаря и других. С признанием вспоминаю фамилии знаменитых кубанских ученых — аграриев — П. П. Лукьяненко, П. С. Пустовойта, М. И. Хаджинова, Г. С. Галеева. Для моего поколения они были и остаются героями времени, примером для подражания, у них мы учились жить, следовать высоким хлеборобским заповедям.

Позднее, когда я работал председателем Успенского райисполкома, пожалуй, самого дальнего от краевого центра сельского района, деятельность руководителей края, в том числе и председателей крайисполкома, воспринималась мною непосредственно через программы развития агропромышленного комплекса, газификации, строительства дорог, жилья, школ, больниц. В каждой из этих программ, да и во всех начинаниях, — инициатива, новаторство, неуемная энергия многих руководителей нашего края.

С уверенностью могу утверждать — они были настоящими подвижниками, талантливыми организаторами, смелыми политиками, самоотверженно и последовательно защищавшими интересы Кубани. Их жизнь, не лишенная романтики, была наполнена созиданием, устремленностью к высоким достижениям. Об этом свидетельствуют запоминающиеся лозунги тех лет: «Сделаем Кубань житницей страны!», «Освоим приазовские плавни!», «Построим Краснодарское водохранилище!», «Превратим Тамань в советскую Шампань!» Все они были претворены в жизнь, стали явью, создали Кубани и ее труженикам авторитет и уважение не только в стране, но и за рубежом.

К сожалению, в силу политических обстоятельств мы многое растеряли. Сегодня, анализируя ошибки, переосмысливая жизнь, мы снова и снова обращаемся к своим истокам, ищем ответы на вопросы своей недавней истории, сверяем свои поступки, жизненные позиции с делами и принципами старшего поколения, наших учителей. Новая книга Виктора Салошенко «Председатели и губернаторы», повествующая о судьбах, жизни и деятельности председателей Краснодарского крайисполкома, глав краевой администрации с 1937 по 2002 год — еще одна попытка помочь читателю разобраться в нашей истории.

Она является третьей в цикле, названном «Правители Кубани». На страницах вышедшей в свет трилогии, в которую вошли книги «Обязан сказать. Записки разных лет», «Первые. Наброски к портретам», автор, в прошлом известный комсомольский, партийный, советский работник Кубани, правдиво ведет повествование, стремясь осмыслить исторический этап, пройденный нашим краем за 65 лет. Все события, в центре которых партийные и советские руководители, а в последние годы и главы администрации края, раскрываются образно и конкретно, на богатом фактическом материале.

Несомненно, трилогия будет полезна не только читателям, интересующимся историей Краснодарского края, но прежде всего новому поколению, вступающему в жизнь: школьникам, студентам, молодым специалистам. Уверен, читая эту книгу, будет что вспомнить и старшему поколению кубанцев.


Владимир БЕКЕТОВ.

Председатель Законодательного собрания Краснодарского края.


КНИГА ПЕРВАЯ ПРАВИТЕЛИ КУБАНИ

Клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам ее Бог дал.

А. С. Пушкин

ПОДЧИНЯЯ СВОЕЙ ВОЛЕ

Всякое общество вправе требовать от власти, чтобы им удовлетворительно управляли, сказать своим управителям: «Правьте нами так, чтобы нам удобно жилось».

В. О. Ключевский
(обратно)

1

Правители Кубани…

Порой произнесешь эти значительные слова, и будто шелест времени пронесется над неоглядной кубанской степью: послышатся шум древнего ковыля и конский топот, покажутся в сиреневом мареве войсковые и куренные знамена запорожского войска, атаманская булава и перначи… В чистом небе — гуси — лебеди — древний символ казачества.

Сколько дорог избирает и сколько находит доводов сердце, чтобы достичь того, к чему оно стремится! Впрочем, по своей природе все люди одинаковы, и только условия жизни делают их разными. По словам классика, люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно сложились, даны им и перешли от прошлого. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание.

Ах, этот шелест времени над неоглядной кубанской степью…

А ведь, как заметил один мудрец, искусство жизни состоит не столько в том, чтобы сесть в подходящий поезд, сколько в том, чтобы вовремя сойти на нужной станции.

Скажем, на станции под названием «Власть».

Сколько мудрых высказываний сочинил народ об этой самой Власти!

«…Всякому дана власть надъ своимъ добромъ. Закон предъявляет власть каждаго доджностнаго лица, а верховная власть выше закона. Великая власть отъ Бога. Всякая власть Богу ответь даетъ. Богъ даетъ тому власть, кому похочетъ. Разошлась новгородская власть, разошелся и городъ».

А производное этого слова: властвовать…

Народ: «Ах, смилуйся, отец наш! властвуй нами! будь наш отец, наш царь!» (Пушкин. «Борис Годунов»). «Властвуя островом, смело Царства раздвинул границы Юный и мощный народ» (Брюсов. «Город вод»),

«Нет… мне ли царствовать умами, Всю жизнь на то употребя? Пускай возвышусь я над вами, Но удалюсь ли от себя?» (Лермонтов. «Безумец я! вы правы, правы!»).

А владыка, повелитель, властелин?

«И умер бедный раб у ног Непобедимого владыки». (Пушкин. «Анчар»). «Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!» (Брюсов. «Ассаргадон»).

Вот тогда‑то сойдя на этой загадочной станции, мы и поймем, что не всесилен человек — властелин и хозяин земли, поскольку находятся люди мудрые и умные либо сильные и решительные, а то бездарные и трусливые, вместе с тем, обличенные правом руководить другими с помощью каких‑либо средств: воли, авторитета, права, насилия. То есть тем, что и называется властью.

А народ? А что народ?

То побеги в рост,
то пни,
то «осанна»,
то «распни»,
в исступлении своем
и клянем,
и гимн поем,
тонем в луже у ворот,
моря глубь проходим вброд,
в подвиге и в блуде
нелюди и люди,
дети страха и борьбы,
властелины и рабы,
света взлет и тьмы оплот —
все народ!

Так о «своем» народе сказал известный кубанский поэт Виталий Бакалдин.

В провинции и дождь — развлечение. Но Кубань, хотя и «провинция», но провинция особая, где, впрочем, такие же люди, как и повсюду, но все же — люди особого свойства, когда в определенные моменты людские толпы — это авангард человечества. Вот тогда‑то и необходимы правители, политические деятели, которые не руководствуются любовью или ненавистью, их направляют интересы, а не чувства.

Впрочем, загадочно само слово: власть.

Бёрк говорил: чем больше власти, тем опаснее злоупотребление ею. Человек, властвуя над другими, утрачивает собственную свободу. А Гораций советовал: «Кто дальше от Юпитера, тот дальше и от его молний». Дидро наблюдал: «Чем большее расстояние между повелевающим и повинующимся, тем меньше значения имеют для первого кровь и пот второго». Потому направлять, приказывать то, что справедливо, полезно и согласно с законами таковы задачи должностных лиц. Законы приказывают должностным лицам, должностные лица — народу. Можно сказать, что правительство есть говорящий закон, а закон — немое правительство.

(обратно)

2

В одной из книг по истории нашей страны справедливо подчеркивается, что каждое из столетий России на ее тысячелетнем пути имело свою особую драматургию, определившуюся завоевательными войнами, и вражескими нашествиями, смутами и восстаниями, периодами экономического роста и застоя, духовными исканиями и реакцией. Не преувеличим, если выделим в этом ряду XX век как один из наиболее ярких и трагичных, когда многие потери и приобретения сошлись на ограниченном историческом пространстве. Этот век вместил ряд экономических скачков, три революции, поочередную передачу эстафеты власти от «верхов» к «низам» и наоборот, разные типы политического устройства (от демократии до тоталитаризма), ряд крупных поражений и убедительных военных побед. На небосклоне ярких личностей сияли звезды величайших ученых и шарлатанов от науки, народолюбцев и диктаторов, смелых реформаторов и смиренных искателей безболезненных путей к прогрессу, великих полководцев и великих инквизиторов. В бескомпромиссной схватке сталкивались теоретические концепции общественного развития и политические программы, различные модели переустройства российского и мирового сообщества, партии и общественные движения. Много дорог было пройдено, много идей испытано и отброшено, много напрасных жертв принесено. При взгляде на крупномасштабную карту века голова может закружиться от обилия красок, событий. И чем ближе к концу столетия, тем сильнее звучат вопросы: почему Россия должна платить столь тяжелую цену за исторический прогресс? Может быть, народ несет в себе собственный ген разрушений, необузданных страстей и желаний, азарта и романтизма? Или страна в силу специфики новейшего времени попала в какие‑то огромные жернова общемирового движения, которые, постоянно тяжело вращаясь, неустанно крушат, мнут, формуют, переделывают на какой‑то только им ведомый лад природу и характер российского общества, которое при этом пытается еще сохранить свое национальное лицо? История России XX века — очередной или затянувшийся «провал» в истории человечества или еще одна отчаянная попытка отстоять свои культуру, территорию, менталитет, свою веру как неотъемлемый элемент многогранной общемировой цивилизации?

С начала века отечественная и мировая наука бьется над этими непростыми вопросами. Продвигаясь вперед, обобщая пройденные исторические ступени, она затем вновь отступает перед очередным, кажущимся неожиданным поворотом.

Между тем, имеется множество исследований, раздумий, воспоминаний, а порой и фундаментальных трудов, где на первый план выступает собственное «я» и где поиск своего мироощущения органично вплетается в глобальную палитру исторического развития страны в конкретной эпохе. Ведь судьба каждого человека — уже эпоха. К примеру, в записных книжках известного современного публициста Ярослава Голованова на этот счет имеются любопытные размышления.

«Часто люди сами себе задают вопрос: когда бы ты хотел жить? В прошлом, настоящем, в будущем? Для меня вопрос не стоит, — подчеркивает автор, — непременно в настоящем! В прошлом меня страшит отсутствие некоторых деталей быта. Греция времен Перикла — это замечательно! Но не было электрического освещения и сковородок Tefal. Будущее чревато неприятными сюрпризами. Можно вляпаться в ядерную войну, в какой‑нибудь 37–й год. Я счастлив, что живу в своем времени. Я помню великую войну, Сталина в эпоху его расцвета, времена Хрущева и Брежнева, слом идеологии, Горбачева, крушение СССР, увидел Россию в эпоху смуты. Я пришел в этот мир вместе с младенческими годами радио, увидел рождение телевидения, компьютеров, интернета, генной инженерии, открытие эры космоса, первые шаги ядерной энергетики. Найдется ли другой такой же кусочек времени величиной с человеческую жизнь, который бы смог вместить столько событий, столько красок и звуков!»

Вот она главная составляющая тех исторических ступеней: жизнь конкретного человека.

Для читателя очевидно, что главная трудность, которая вставала перед автором данного исследования, состояла в нахождении гой связующей нити, которая позволила бы объединить разные, порой противоположные но общественному резонансу события и факты, увидеть за их чередой закономерности движущей силы истории в масштабах страны и края.

При этом под общественным развитием понимать следует не только прямолинейное «вперед и выше», но и творческий поиск, эксперимент, попытку (нередко неудачную) целого народа заново переосмыслить и время, и себя в нем. И тогда формула российского движения может быть понята и описана не через механическое сравнение с другими (передовыми или отсталыми) странами, не через логику самодвижения или попытку кого‑то сделать целый народ заложником своих амбиций, а благодаря кропотливому анализу причин и следствий.

Вариант описания драмы столетия сводится, если формулировать кратко, к освещению лихорадочных попыток Российского государства достойно ответить на исторический вызов, брошенный ему современной цивилизацией, с ее новыми технологиями, формами государственного устройства, видами вооружения и орудий массового уничтожения, общественными идеалами. Огромное отставание все же великой державы, обнаружившееся на рубеже XIX и XX веков, требовало и гигантских усилий по его преодолению. Усилий от центральной власти, от всего общества, от многочисленных народов и социальных групп, от каждого гражданина. Опыт аналогичных «скачков», совершенных в XVI‑XVIII веках, подсказывал, что они сопровождались энтузиазмом, ограничениями, многочисленными жертвами. Цена общегосударственных приобретений каждый раз оказывалась исключительно высокой с позиции судеб тысяч и миллионов людей. Взлеты и обогащения одних совершались на фоне падения и разорения других. И так раз за разом…

Оттолкнувшись от воспоминаний о судьбе своей родной станицы, любопытный социологический срез как‑то сделал наш кубанский земляк, известный писатель Гарий Немченко, который, как и подобает наблюдательным людям, способным к обобщениям, вывел некую формулу «скачков» истории, характерных для кубанского общества.

Вот о чем он, в частности, писал:

«…Но кто мог предположить, что случится вскорости с теми, кто уходил тогда на войну и кто защитников Отечества провожал, что станется через два — три десятка лет с общими их детьми и внуками… Какая страшная судьба ждет матушку оссию вообще и родную станицу в частности! Братоубийство гражданской, расказачивание — раскулачивание, голод тридцать третьего года и лагеря тридцать седьмого, жертвенный подвиг Великой Отечественной войны с разрухой и нищетою после нее, летные да морские, требовавшие бычьего здоровья, какое только и могло быть у выросших на подножном корме, на соках родной земли, станичных да хуторских мальчишек, училища, вербовка самых энергичных из оставшихся на Дальний Восток, на Севера, комсомольские наборы на Целину да на ударные стройки — и вот мы имеем то, что имеем: где‑то вдали от дома, по всей‑то большой стране, а нынче, выходит, и за пределами ее, эх, за новыми‑то пределами — и ордена во всю грудь, и заслуженная слава, и уважительное: мол, что ты хочешь — кубанский казак! — а в станице, в родном‑то твоем гнезде — разор и сиротство, бесправие, унылая покорность земляков, ежедневная ложь на всех уровнях, обман на каждом шагу и, как следствие всего этого, — безверие, безнадега, глухая апатия, чуть не поголовное пьянство и само собой — вырождение… Повес головы. Родами! С некогда славными на всю округу фамилиями».

Вот она, та самая связующая нить истории, где налицо персональная ответственность правителей Кубани.

Но всё ли они могли?

В этой цепочке событий XX век выступает очередным целостным этапом, в рамках которого решались глобальные задачи цивилизованного рынка. И в то же время — это совокупность разнонаправленных движений, каждое из которых укладывалось в свои временные рамки, имело различную динамику, различных участников, преследовало разные цели. Самостоятельными (но не изолированными друг от друга) блоками выступали периоды ограниченного реформаторства Николая II, Великой российской революции, ленинско—сталинского эксперимента по строительству социализма, соревнования социализма и капитализма в «холодной войне», исчерпания потенциала и загнивания сложившейся общественной системы, очередной крутой ломки устройства страны в конце века. В каждом из этих блоков действовали свои особые механизмы управления общественными делами, социальной активности населения, взаимодействия с внешним миром. По — разному представала роль человеческой личности и коллективного «я». Каждый раз возникали своеобразные сочетания между общегосударственными, общенациональными и групповыми, региональными, социальными, национальными, профессиональными интересами. При этом непременно складывалась некоторая целостность, включавшая все стороны общественного развития. В рамках каждого такого этапа возникала определенная группа противоречий, которая увлекала общество вперед, заставляя использовать все новые и новые принципы самоорганизации. Вялотекущий процесс эволюционного развития сменялся тотальным взрывом; на смену ему, после короткого (нэповского) «затишья» приходила полоса насилия; в послевоенное время (вслед за второй мировой войной) — снова замедление темпа и снова очередной взрыв (после «перестройки»). Есть ли в этих мелькающих ярких кадрах российской (и одновременно мировой) хроники внутренние пружины движения или все эти, вроде бы случайные конвульсии явились лишь проявлением «загадочной русской души», «непонятности» российской истории?

Что мешает такой богатой ресурсами стране, как Россия, жить припеваючи? Не отставая от мировых лидеров — ведь именно об этом наше руководство всегда мечтало…

Еще Сталин на пленуме ЦК ВКП(б) в 1928 году так формулировал эту задачу: «Мы догнали и перегнали передовые капиталистические страны в смысле установления нового политического строя. Это хорошо. Но этого мало. Для того чтобы добиться окончательной победы социализма в нашей стране, нужно еще догнать и перегнать эти страны также в технико — экономическом отношении. Либо мы этого добьемся, либо нас затрут». Обойти соперников на вираже Сталин рассчитывал по — быстрому, лет эдак за десять — двадцать.

Прошло тридцать лет, и вот Н. С. Хрущев вновь обещает догнать и перегнать Америку (помните его знаменитое: «Мы вас закопаем!»). Надо сказать, по ряду показателей большевикам действительно удавалось догнать и перегнать капиталистов, особенно когда те сворачивали то или иное производство, а мы продолжали свой бег «по гаревой дорожке». Достаточно вспомнить, как обставили США по производству комбайнов. С 1970 по 1980 год Минсельхозмаш поставил селу 1085 тысяч комбайнов — в четыре раза больше, чем производили их тогда в США. Но разрыв в производстве зерна, для чего, собственно, только и нужен комбайн, от этого не уменьшился, а увеличился…

Одно время нам удалось обогнать Америку по производству молока. Что было зафиксировано в расхожей частушке: «Мы Америку догнали по надою молока, а по мясу не добрали…» — что‑то там сломалось у быка. Именно тогда обнаружилась странная закономерность: чем больше производилось нами железок, тем очевиднее становилась наша экономическая отсталость.

Нельзя не задуматься над причинами этих неудач в модернизации экономики — особенно наблюдая, как Япония и

Германия, проиграв войну, смогли из руин встать в число самых богатых стран. Почему?

Противоречия эпохи как в зеркале отразились в историческом развитии кубанского общества, где, как бы отметили художники, проявилась целая палитра не только красок, но прежде всего неповторимых оттенков и различных нюансов, линий и росчерков местной политической элиты, где сплошь известные, чуть ли социально не канонизированные личности: П. И. Селезнев, Н. Г. Игнатов, Д. С. Полянский, В. М. Суслов, Г. И. Воробьев, Г. С. Золотухин, С. Ф. Медунов… Далее: П. Ф. Тюляев, Б. Г. Петухов, И. Т. Трубилин, И. Е. Рязанов, Г. П. Разумовский, Н. Я. Голубь, В. Н. Щербак, Н. И. Кондратенко, Н. И. Горовой… И губернаторы Кубани — современные и по — своему разные правители большого российского региона: В. Н. Дьяконов, Н. Д. Егоров, Е. М. Харитонов, опять-таки Н. И. Кондратенко, и за всю историю края самый молодой из них — А. Н. Ткачев.

Стремление осмыслить особенности каждого из этапов почти векового развития российского общества, и прежде всего Кубани, послужило поводом для написания книги. Как показывают источники (многие из которых приводятся впервые), свои мазки на протяженном историческом полотне накладывали и политические лидеры, о которых упоминалось, и вожди, и сам народ в своем самоутверждении и поиске лучшей доли. Через столкновения разных побуждений проявлялись и мощные импульсы сплочения, мобилизации, и столь же сильные противоположные импульсы торможения, распада страны и ее субъектов. Постоянно меняющееся соотношение того и другого определяло насыщенную хронику событий истории России в XX веке.

Как никогда в прошлом, страна демонстрировала и целостность, и разобщенность. Со своими огромными территориальными приобретениями, невероятной протяженностью границ, многонациональностью, сочетанием разных географических и хозяйственных зон, многочисленными яркими очагами культурного и исторического прошлого, разными конфессиями и сферами влияния соседних государств и многим, многим другим, что вмещает в себя понятие «Россия», она выдерживала труднейший экзамен на прочность.

История имеет человеческое лицо. За всеми крутыми поворотами судьбы того или иного государства стояли конкретные люди со своими насущными жизненными интересами, радостями и потерями, взлетами и падениями. В каждый исторический миг шеренга участников событий была многолюдной, вмещающей победителей и побежденных, счастливых и несчастных, опьяненных успехами и потерявших надежды.

…Дети страха и борьбы,
властелины и рабы,
света взлет
и тьмы оплот —
всё народ!

И в этой, постоянно изменяющейся полноте и «укрупненной индивидуальности» — непреходящая ценность каждого исторического этапа ушедшего века, с его исключительной напряженностью, стремительностью движения, изменчивостью облика общества, которое по — прежнему все еще ищет и познает себя…

(обратно)

3

Говоря о правителях России, истории их ошибок и свершений, Н. М. Карамзин подчеркивал: «История злопамятнее народа». Автор «Петербурга» Андрей Белый утверждал, что история движется по замкнутому кругу. В знаменитой сцене читаем: «Медноголовый гигант прогонял чрез периоды времени вплоть до этого мига, смыкая весь круг; протекали века; и встал — Николай; и вставали на трон Александры; а Александр Иванович, тень, без устали одолевала периоды времени, пробегая по дням, по годам, по сырым петербургским проспектам…»

И впрямь, наша память хранит имена этих деятелей, первых лиц страны, которые принесли славу и одновременно страдания своему народу.

Если сделать небольшой экскурс в относительно далекое прошлое, мы можем вспомнить многие имена. Начиная от императора Николая II, председателями правительства при котором были: С. Ю. Витте, И. Л. Горемыкин, П. А. Столыпин, В. Н. Коковцов, затем Б. В. Штюрмер, А. Ф. Трепов, Н. Д. Голицын.

При Михаиле Александровиче Романове, царствовавшем всего один день, со 2 по 3 марта 1917 года, Временное правительство возглавлял Г. Е. Львов, затем непредсказуемый А. ф. Керенский.

Вождь пролетарской революции В. И. Ленин являлся одновременно председателем Совета Народных Комиссаров и членом Политбюро ЦК РСДРП (б). Кстати, любопытный факт из истории: 6 сентября 1922 года писатель Михаил Пришвин отметил в дневнике: «Сумасшедшие идеи приходят в голову — мокрицы ползают по стенам, двуххвостницы: свергнуть Маркса и поставить царем Ленина, тогда провал и левых социалистов».

При загадочном И. В. Сталине, которому «…дана была власть над всяким коленом и народом, и языком и именем», и который долгие годы являлся секретарем ЦК ВКП(б), председателем СНК СССР, председателем Совета Министров СССР, в разное время было два председателя СНК СССР — А. И. Рыков и В. М. Молотов. После смерти И. В. Сталина около двух лет председателем Совета Министров СССР являлся не оставивший особой памяти у народа Г. М. Маленков.

А вот другой правитель — Н. С. Хрущев, надолго захвативший власть, будучи первым секретарем ЦК КПСС, председателем Совета Министров СССР, запомнившийся народу многочисленными новациями и реформами, лишь на излете своей бурной деятельности позволил, не оставляя партийной должности, сменить его на посту председателя Совета Министров СССР Н. А. Булганину. На смену Н. С. Хрущеву как первому партийному руководителю в результате политической интриги пришел «верный ленинец», впоследствии увешанный золотыми звездами и всевозможными правительственными наградами, Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежнев. При нем также было два председателя Совета Министров СССР — А. Н. Косыгин и Н. А. Тихонов.

Освежающий ветер обнадеживающих перемен пронесся над страной с приходом на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, председателя Президиума Верховного Совета СССР Ю. В. Андропова. Через два года сменивший его смертельно больной К. У. Черненко также возглавлял и Президиум Верховного Совета СССР. Заметим, что при этих деятелях — Ю. В. Андропове и К. У. Черненко — председателем Совета Министров СССР являлся все тот же немногословный, если не сказать «безликий», Н. А. Тихонов.

Особая судьба у М. С. Горбачева — трубадура «перестройки». Он являлся не только Генеральным секретарем ЦК КПСС, но и первым и последним Президентом СССР. При нем председателями Совета Министров СССР работали небезызвестные Н. И. Рыжков и В. С. Павлов.

И вот новая эпоха: распад некогда великой страны — СССР. К власти приходит неукротимый реформатор Б. Н. Ельцин, являвшийся поначалу председателем Верховного Совета РСФСР, затем Президентом Российской Феде рации и одновременно какое‑то время председателем Правительства России. При нем, пожалуй, было наибольшее количество руководителей российского правительства: И. С. Силаев, Е. Т. Гайдар, В. С. Черномырдин, С. В. Кириенко, Е. М. Примаков, С. В. Степашин и, наконец, В. В. Путин.

С новогодней ночи 1999 года, когда Б. Н. Ельцин неожиданно объявил о своей добровольной отставке, Президентом России становится самый молодой за всю историю правителей СССР и России — Владимир Путин.

В контексте исторических коллизий минувшего времени любопытно, в каких условиях жили правители своей страны.

В. И. Ленин, переехав в 1918 году из Питера в Москву, вместе с семейством занял 15 комнат в Кремле. Поменьше получили Луначарский, Сталин и другие члены нового правительства.

Никита Хрущев закрыл кремлевское общежитие. При нем в 50–х годах на Ленинских горах были выстроены спецдома для политической элиты. Кремлевские обитатели дружно переехали туда.

Вся Москва знала, что Брежнев живет на Кутузовском проспекте, 26. Приближенные утверждали, что на Кутузовском, в доме 40–42 существует еще одна квартира. В 70–х годах в пойме Москвы — реки был построен дом из розового кирпича. Планировалось, что там поселится Леонид Ильич и политруководство. Но Брежневу квартира показалась слишком роскошной. Дом передали Академии наук. Следом выстроили еще один спецдом, на улице Щусева, но и его Брежнев отверг.

А вот в 90–е годы в него въехал председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов. По этому же адресу жил Горбачев. Потом он переехал в новый дом на ул. Косыгина. Его соседями стали Лигачев, Язов, Болдин.

Борис Ельцин продолжил традицию общежитского заселения.

В 1994 году на улице Осенней в новый пятиэтажный дом поселились сам БНЕ с семьей и его ближайшие соратники — личный охранник Коржаков, Черномырдин, Шахрай, Лужков, Гайдар, Юмашев, Бородин. Говорят, сейчас многие из переругавшихся соседей разъехались, оставив элитные квартиры близким родственникам.

Вот, так сказать, история в лицах. Теперь о том, что сделали эти, вне всякого сомнения, выдающиеся люди. Разумеется, остановимся на этом конспективно.

Для удобства восприятия текста введем два понятия: Созидание и Разрушение. Именно эти «критерии», на мой взгляд, и могут характеризовать деятельность правителей и вождей страны, будь то царская Россия, затем государство рабочих и крестьян, страна социализма и строившегося коммунизма, либо авторитарное, а после демократическое государство, все одно: оценка со знаком плюс или минус. При этом не будем забывать, что, приводя характеристики деятельности «верхов», мы вправе сопоставлять и держать в своей памяти события, происходящие в разные времена на Кубани. Поскольку многое из того, что совершалось в центре, отзывалось и на периферии.

Итак, начнем.[1]

Император Николай II.

Созидание: Участие государственной власти в индустриализации страны. Денежная реформа, укрепившая конвертируемость рубля (1897 г.). Рост влияния России на Дальнем Востоке. Аренда незамерзающих портов у Китая и строительство к ним КВЖД. Бурный рост промышленности. Создание картелей, синдикатов, трестов. Развитие банковской системы. Концентрация банковского капитала (к 1914 г. 12 крупных банков контролировали 80 процентов всех банковских средств России). Реорганизация государственной системы управления. Принятие манифеста 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка». Образование Госдумы. Разработка аграрной реформы (Витте) и проведение ее в жизнь (Столыпин с 1906 г.).

Разрушение: Кровавое воскресенье (9 января 1905 г.). Первая русская революция (1905 г.). Поражение в русско — японской войне 1904–1905 гг. Потеря Южного Сахалина. Резкий всплеск политического терроризма (1904–1907 гг.). Ленский расстрел 1912 г. Распутинщина. Участие России в первой мировой войне. Февральская (1917 г.) буржуазнодемократическая революция. Отречение императора от престола (2 марта 1917 г.).

М. А. Романов.

Разрушение: Отречение от власти. Конец 300-летнего правления династии Романовых.

Г. Е. Львов, А. Ф. Керенский.

Созидание: Принятие Декларации 3 марта 1917 г. о главных задачах внутренней политики Временного правительства. Демократизация внутренней жизни страны. Политическая амнистия. Всероссийское демократическое совещание (14–22.09.1917 г.). Серьезные реформы местных органов власти, расширение их полномочий. Провозглашение России Республикой (1.09.1917 г.). В книге привлекаются материалы исследований доктора исторических наук Бориса Пашкова.

Разрушение: Применение воинских частей при захвате крестьянами помещичьих земель. Отклонение практики введения рабочими 8–часового рабочего дня. Введение войны «до победного конца». Бездеятельность правительства по отношению к крестьянскому вопросу. Поражение русской армии на Юго — Западном фронте (июнь 1917 г.), потеря Риги. Июльский расстрел демонстрантов в Санкт — Петербурге. Заговор генерала Корнилова и его провал. Развал государственной системы управления. Экономический, политический и социальный крах.

В. И. Ленин.

Созидание: Принятие в октябре 1917 г. обращения «К рабочим, солдатам и крестьянам!», «Декрета о мире», «Декрета о земле», «Декларации прав народов России». Быстрое формирование политической системы в стране. Организация советского государства. Создание СНК и ВСНХ. Восстановление управления промышленностью, транспортом, банками. Создание РСФСР.

Принятие 1–й Конституции РСФСР (1918 г.). Создание Красной Армии, Красного Флота. Борьба с беспризорностью и неграмотностью. Создание плана ГОЭЛРО (1920 г.). Введение НЭПа (1921 г.). Создание СССР (1922 г.). Выход из дипломатической изоляции. Финансовая стабилизация (золотой червонец 1922–1923 гг.). Введение всеобщего начального образования (1919 г.).

Разрушение: Разгон Учредительного собрания (6.01.1918 г.). Создание социально — политических предпосылок гражданской братоубийственной войны (1918–1922 гг.). Проведение политики «военного коммунизма». Сплошная национализация промышленности. Насильственное изъятие у крестьян хлеба, «продразверстка». Борьба с оппозицией. Расстрел императора Николая II и его семьи (1918 г.). Красный террор. Подавление массовых выступлений крестьян (1918–1920 гг.). Введение на всей территории страны военного положения (1918 г.). Начало создания сети концентрационных лагерей (1918 г.). Голод в Поволжье, унесший 5 миллионов жизней. Расстрел белогвардейских офицеров в Сибири и Крыму. Подавление кронштадтского и крестьянских восстаний (1921 г.). Суд над эсерами (1922 г.). Высылка из страны деятелей культуры. Мировая и гражданская войны, унесшие четверть национального богатства страны. Общий объем промышленной продукции снизился по сравнению с 1913 г. в 7 раз, сельского хозяйства — наполовину. Полностью разбит Донбасс, резкий упадок промышленности Урала, Сибири. Резко снизилась численность населения. Многомиллионная миграция.

И. В. Сталин.

Созидание: Принятие Конституции СССР (31.01.1924 г.). Ликвидация неграмотности (к 1937 г.). Развитие народного образования, открытие новых вузов. Привлечение к сотрудничеству крупных ученых. Формирование национальных кадров. Индустриализация страны. Создание мощной промышленной державы (к концу 30–х годов СССР вышел после США на 2–е место по общему объему промышленного производства).

Ликвидация безработицы. Принятие Конституции (Основного закона) СССР (1936 г.). Успешная реализация первых пятилеток (национальный доход в 1937 г. вырос против 1913 г. в 4,5 раза). Руководство военными действиями во время Великой Отечественной войны. Мобилизация для победы всех ресурсов. Создание антигитлеровской коалиции. Разгром Японии. Отмена карточной системы и денежная реформа (1947 г.). Быстрое восстановление народного хозяйства после войны. Создание советской атомной бомбы (1949 г.).

Для размышлений: итоги коллективизации — создано 21 тыс. колхозов (объединено 18,5 из 19,9 млн. крестьянских хозяйств — 94 процента к 1937 г.).

Разрушение: Создание административно — командной системы. Гонения на ученых. Советско — финская война (1939–1940 гг.). Неподготовленность страны к войне с Германией. Уничтожение военных кадров. Массовые репрессии, моральный и физический террор, создание широкой сети концлагерей (ГУЛАГ). Разгром партийной оппозиции. Свертывание НЭПа (с 1928 г.). Ликвидация частного капитала. Усиление диспропорции в народном хозяйстве: развитие промышленности за счет сельского хозяйства. Упадок сельскохозяйственного производства. Массовая (насильственная) коллективизация сельского хозяйства. Раскулачивание деревни (выселено около 4 млн. человек). Голод унес 3–7 млн. жизней (1932–1933 гг.).

Г. М. Маленков.

Созидание: Амнистирование осужденных за политические дела (27.03.1953 г.). Арест Берии (26.06.1953). Облегчение налогового бремени для крестьян. Испытание советской водородной бомбы (20.08.1953 г.). Принятие решения об освоении целинных и залежных земель (по инициативе Н. С. Хрущева). Пуск в Обнинске первой атомной станции. Смещение акцента в народном хозяйстве на удовлетворение материальных и культурных потребностей населения.

Разрушение: Подписание Указа Президиума Верховного Совета СССР о передаче Украине Крыма (19.02.1954 г.).

Н. С. Хрущев.

Созидание: «Оттепель». Развенчание культа личности Сталина. Реабилитация невинно осужденных людей. Успехи в промышленности. Ускорение внедрения достижений НТП. Рост промышленного строительства (за 1959–1964 гг. построено более 5 тыс. крупных промышленных предприятий). К 1965 г. СССР занимал 1–е место по добыче железной руды, угля, производству цемента. Создание новых видов оружия (баллистических ракет, танков, артиллерии и т. д.). Успешное освоение космоса (первый спутник земли, полет первого космонавта Ю. А. Гагарина). Атомный ледокол «Ленин» (1959). Выдача паспортов колхозникам и введение денежной оплаты их труда. Широкомасштабное жилищное строительство. Введение всеобщего обязательного 8–летнего образования (1959 г.). Рост вузов, сети общеобразовательных школ. Заключение Варшавского договора (май 1955 г.).

Разрушение: Подавление венгерского восстания 1956 г. Снятие Г. К. Жукова с поста министра обороны СССР. Обострение отношений с США, другими западными странами. Резкое обострение отношений с Китаем и Албанией. Неоднократные международные кризисные явления, особенно с ФРГ (1961), США (Карибский кризис осени 1962 г.). Вьетнамский кризис (с 1964 г.). Сверхмонополизация экономики. Отставание производства продуктов питания и товаров народного потребления от спроса населения. «Кукурузная эпопея». Увеличение дефицита товаров первой необходимости. «Хлебный» кризис 1963 г. Постоянная ломка органов управления. Волюнтаризм в управлении народным хозяйством («административная лихорадка»).

Для размышлений: сокращение Вооруженных сил более чем в два раза (с 5,8 до 2,4 млн. человек). Идея построения коммунизма к 1980 г.

Л. И. Брежнев.

Созидание: Проведение экономических реформ (А. Н. Косыгин). Переход преимущественно на экономические методы управления. Расширение прав предприятий. Введение фондов экономического стимулирования. Хозрасчет. Реформа управления. Создание ПО и НПО. Активное строительство крупных промышленных комплексов (ВАЗ, КамАЗ, Атоммаш и др.). Начало строительства БАМа. Осуществление реформ на селе, развитие Нечерноземной зоны РСФСР. Совершенствование законодательства. Принятие новой Кон ституции СССР (7.10.1977 г.). Увеличение расходов на науку. Рост числа вузов. Интеграция экономики социалистических стран. Создание Международного инвестиционного банка. Подписание в Хельсинки Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Достижения в космосе: луноход, сотрудничество с США («Союз» — «Аполлон»),

Разрушение: В целом экономические реформы не были доведены до конца. Хозяйственный расчет предприятий не сочетался с административно — командной системой управления. Отставание развития сельского хозяйства. Зарождение и развитие теневой экономики. Рост дефицита товаров. Увеличение численности госаппарата. Сращивание партийного и государственного аппарата. Возрождение неосталинизма (Брежнев). Подавление диссидентского движения. Нарастание кризисных явлений в политической сфере. Застой в развитии общества. Ввод войск в Чехословакию (1968 г.). Усложнение отношений с США. Пограничный конфликт с Китаем (1969 г.). Новый виток международной напряженности в связи с вводом советских войск в Афганистан (1979 г.).

Ю. В. Андропов.

Созидание: Развертывание широкой кампании по укреплению трудовой дисциплины и борьбе с пьянством. Принятие закона о трудовых коллективах.

Борьба с коррупцией (вплоть до уровня министров, региональных и республиканских руководителей).

Разрушение: Усиление идеологической войны между СССР и США. Обострение международной обстановки в связи с уничтожением советскими истребителями южнокорейского пассажирского самолета «Боинг-747» над Сахалином (1.09.1983 г.).

К. У. Черненко.

Созидание: Протест СССР по поводу объявленной США стратегической оборонной инициативы (СОИ). Укладка на БАМе последнего, «золотого» стыковочного звена. Реформа общеобразовательной и профессиональной школы.

Разрушение: Застой в экономической жизни страны.

М. С. Горбачев.

Созидание: Взятие курса на «ускорение» и «перестройку». Принятие закона об индивидуальной трудовой деятельности, ее последующее укрепление. Борьба за качество продукции, рост производительности труда. Разверты вание кампании за бригадные (коллективные) формы труда. Введение кооперативной формы производства.

1985–1986 гг. — положительные итоги экономической деятельности. Перевод министерств и ведомств на полный хозрасчет и самофинансирование. Выход закона о предприятии (объединении) (1987 г.). 1987–1988 гг. — подъем экономики. XIX партконференция. Развитие фермерских хозяйств (с 1989 г.). Расширение свобод и демократий. Гласность. Совершенствование избирательной системы. Возрождение многопартийности. Вывод советских войск из Афганистана (15.05.1988—15.02.1989 г.). Сокращение вооружений и численности армии. Расширение экономической и политической самостоятельности республик. Отказ от участия во внутрь них конфликтах Анголы, Никарагуа, Мозамбика, Эфиопии. Проведение союзного референдума о судьбе СССР (17.03.1991 г.).

Разрушение: Чернобыльская катастрофа (26.04.1986 г.). Доведение антиалкогольной кампании до абсурда. Демонстрации и уличные беспорядки в Алма — Ате (16–19.12.1986 г.). Конфликт в Нагорном Карабахе. Принятие решения о развитии подсобных хозяйств на предприятиях. Разгон демонстрантов в Тбилиси (9.04.1989 г.). Начало спада экономики (середина 1989 г.).

Экономические свободы не подкреплены жесткими регуляторами. Усиление инфляционных процессов. Сплошной дефицит товаров. «Расцвет» теневой экономики и коррупции.

Паника в народе в связи с ожидаемым ростом цен (с 24.05.1990 г.). Резкий рост цен. Изъятие у населения «лишних» денег (Павлов). Попытка государственного переворота (ГКЧП, август 1991 г.).

Для размышлений: пассивная позиция при подписании Беловежского соглашения об образовании СНГ (декабрь 1991 г.). Распад СССР.

Б. Н. Ельцин.

Созидание: Начало радикальных экономических реформ (октябрь 1991 г. — Гайдар). Разработка трех экономических программ (1993, 1995, 1997 гг.) и их реализация (Черномырдин). Уменьшение распада производства. Стабилизация инфляции на низком уровне. Насыщение потребительского рынка. Относительная стабилизация национальной валюты (1995–1998 гг.). Выборы в Госдуму и Совет Федерации (12.12.1993 г.). Формирование новой демократической политической системы. Принятие Конституции РФ (12.12.1993 г.). Подписание договора об общественном согласии (28.04.1994 г.).

Выборы И Госдумы (17.12.1995 г.) и Президента России (выбран по итогам второго тура 3.07.1996 г.). Принятие России в «большую семерку» (1997 г.). Некоторое восстановление экономической ситуации после 17 августа 1998 г. (Примаков). Подписание Федеративного договора республик в составе Российской Федерации (31.03.1992 г.). Начало формирования рыночных механизмов, банковской системы, класса собственников. Принятие России в МВФ. Всероссийский референдум о доверии президенту: доверие выразили 58,7 процента голосовавших. Вхождение России в мир цивилизованных государств. Свобода прессы. Сохранение целостности РФ. Поэтапное воссоздание Союзного государства с Белоруссией. Улучшение экономической и финансовой ситуации в 1999 г.: прирост ВВП за год — 3,2 процента, рост промышленного производства — 8,1 процента, снижение темпов инфляции.

Разрушение: Отпуск цен со 2.01.1992 г. — «шоковая терапия» населения. Массовое обнищание народа. Резкий спад производства. Массовая безработица. Итоги 1992 года: рост цен в 26 раз, снижение реальных доходов населения на 41 процент, отток населения за рубеж — 3,5 млн. человек. (Гайдар). Рост внешнего долга. Рост теневой экономики. Необоснованно резкое расслоение населения по доходам. Рост политической оппозиции. Политический кризис (1993 г.). Расстрел «Белого дома» (4.10. 1993 г.). Чеченская война (11.12.1994 — август 1996 г.). «Черный» вторник (11.10.1994 г.). «Черный» четверг (25–26.08.1995 г.). Правительственная «чехарда» (частая смена правительств — 1998–1999 гг.). Финансово — банковский кризис (дефолт) — 17 августа 1998 г.

Неудовлетворительные итоги за 1998 г. Снижение профессионального уровня и коммерциализация науки и культуры. Коррупция в высших эшелонах власти. Новая война в Чечне.

Для размышлений: ваучерная приватизация (1992–1994 гг.).

* * *

…О том громадном историческом отрезке времени, где словно в кипящем котле, будто негасимые, ярким пламенем горели и дотла сгорали миллионы человеческих судеб, как утверждали, во имя высших идеалов, образной поминальной поэтической строкой отозвался В. Дронников.

Все при мне — вожди менялись
На хороших и плохих,
За убитых извинялись,
Забывали про живых.
Поминать убитых, Боже,
На три века хватит впрок.
А живые смертны тоже,
Только им не вышел срок.
Как умрут, тогда и скажут:
Пожалеют. Все потом…
И кого‑нибудь накажут
Историческим судом.
Будет старый царь развенчан,
Будет новый на коне.
Но от этого не легче
Ни тебе, старик, ни мне.
(обратно)

4

Точкой отсчета нашего повествования является 13 сентября 1937 года — дата образования Краснодарского края. Мёжду тем, следует подчеркнуть, что советская власть как таковая была установлена на Кубани в 1920 году. О природе этой власти, ее сущности и характерных особенностях написано предостаточно книг, защищено великое множество докторских и кандидатских диссертаций.

В прошлом это была так называемая «диссертабельная» тема, где одного наукообразного упоминания о советской власти, о той или иной стороне ее деятельности, функционировании механизма было достаточно, чтобы «остепениться». Разумеется, я несколько утрирую, но надо признать: в общественных науках были две незыблемые доминанты — партия и Советы. Причем во все времена именно Советам как органам государственной власти отдавался приоритет, но в реальной действительности «руководящей и направляющей» силой являлись партийные органы, которые, якобы, всего лишь были призваны заниматься «коммунистическим» воспитанием населения, но фактически власть была в их руках. В этом‑то и состоял парадокс: советские органы должны были тянуть на себе весь груз забот и всевозможных проблем, а партийные — командовать.

Для нашего повествования о председателях Краснодарского крайисполкома крайне важно составить у читателей, особенно молодых, самое общее представление о такой форме государственной власти в стране, как Советы.

Советы имели ярко выраженные социальные корни. Они были рабочими, крестьянскими, солдатскими и т. п., что в корне отличало их от формировавшейся вертикали общедемократических органов власти. Они несли в себе ряд родовых признаков: выступая как органы непосредственного революционного действия, самостийно вторгались во все сферы управления, легко переступая через правовые нормы; как самодеятельные общественные органы ориентировались главным образом на специфические национальные, профессиональные, социальные и прочие текущие интересы; принимая на себя ряд полномочий по решению наиболее злободневных вопросов, подменяя государственные органы, но, не имея подготовленных кадров технического аппарата, средств, выступали главным образом как сила деструктивная. И еще важная черта — сложившись фактически на пустом месте (если не учитывать кратковременного опыта 1905 г.), без традиций, культуры, выверенного практикой опыта, Советы вынужденно формировались как околопартийные органы, заимствуя у активно действовавших партий их кадры, организационные навыки, методы работы в массах. Партийный дух царил в коридорах Советов. Сами партии — как теоретические, идеологические, организационные лидеры — со временем менялись, а этот дух оставался стойким: сначала эсеро — меньшевистским, затем большевистским.

Структуру и механизм действия органов советской власти можно проследить на примере развития государственного управления в период строительства «коммунизма» как наиболее характерного.

Из теории советского строительства известно, что Советы являлись выражением общенародной основы советского государства. Они создавали различные государственные органы и направляли их деятельность, что объяснялось полновластным характером функций Советов, которые осуществляли на своей территории руководство хозяйственным, политическим и культурным строительством.

Именно Советы — самые массовые организации, объединяющие все население, — являлись носителями государственной власти. В силу этого сама государственная власть приобрела глубоко общественный характер и представляла для трудящихся, по выражению В. И. Ленина, не что иное, как власть их собственного объединения. Свои государственно — властные функции Советы выполняли в сессионном порядке, т. е. на общественных началах. Для повседневного управления государственными делами представительные органы формировали из тружеников хозяйства и культуры специальный платный аппарат.

В работе «Государство и революция» В. И. Ленин отчетливо различает управление в социальном смысле как общественную функцию, присущую социализму и коммунизму, и государственное управление как административно — властное управление. Выделение особой управленческой деятельности и необходимого для этого аппарата было обусловлено определенными социально — экономическими условиями. В первые годы советской власти В. И. Ленин указывал, что в силу ряда причин «Советы, будучи по своей программе органами управления через трудящихся, на самом деле являются органами управления для трудящихся через передовой слой пролетариата…» Но советская власть была построена так, чтобы сблизить массы трудящихся с аппаратом управления, обеспечите поголовное привлечение граждан к управлению государством.

После «полной и окончательной» победы социализма в СССР происходит дальнейшее изменение форм деятельности советского государства и государственных органов. При этом увеличение объема работы Советов по хозяйственному и социально — культурному строительству, как правило, не влекло за собой роста управленческого аппарата. Советы все более переносят центр тяжести в работе по управлению на депутатов, постоянные комиссии, общественность, неуклонно сокращая объем деятельности в области государственного управления, выполняемый исполнительными органами, и сам управленческий аппарат.

Н. С. Хрущев в докладе о Программе КПСС на XXII съезде партии указывал, что повышение роли Советов как «работающих корпораций» означает осуществление ими практической работы по руководству экономическими и социальными процессами. Многие из тех вопросов, которые были отнесены к компетенции исполнительных органов, решались непосредственно Советами и их комиссиями. Советы, передавшие выполнение функций управления своим исполнительно — распорядительным органам, изменяли порядок и формы осуществления этих функций. Данный процесс протекал в трех основных направлениях. Во — первых, происходило перемещение вопросов государственного управления в сферу деятельности представительных органов и связанное с этим расширение круга рассматриваемых на сессиях Советов вопросов. Во — вторых, усиливалась подотчетность и ответственность исполнительных органов перед Советами. В — третьих, происходило углубление и развитие общественных начал в государственном управлении путем повышения роли постоянных комиссий, депутатов и общественности.

Практика коммунистического строительства выдвигала перед Советами большие задачи в создании материально — технической базы коммунизма, в развитии и регулировании общественных фондов потребления, в повышении материального и культурного уровня граждан, в воспитании нового человека. Это обусловливало возрастание объема работы представительных органов и расширение круга рассматриваемых ими вопросов, настоятельно требовало дальнейшего совершенствования правовых и организационных взаимоотношений Советов с их исполнительными органами.

Скучновато, не правда ли? Этим самым мне хотелось подчеркнуть не только огромную «разработанность» вопроса о теории и практике советского строительства, но и его наукообразную надуманность, которую вряд ли всерьез воспримут наши молодые современники.

Между тем, советская система была грандиозным революционным прорывом. Впервые в истории возникло направление эволюции, отличное от западного. И система эта выдержала испытание временем. Гражданская война, интервенция, восстановление разрушенного хозяйства, всякого рода диверсии, блокада, война с Германией, разруха… И в этих жутких условиях Россия становится второй сверхдержавой. Благодаря системе, которая могла существовать очень долго.

Да, при Сталине «занавес» был необходим. Но система могла и эволюционировать. В брежневские годы она уже начала двигаться в западном направлении. Западные теоретики тогда писали о конвергенции коммунизма и западного капитализма. Предпринимались всякого рода меры в отношении либерализации экономики. Западная идеология фактически стала открытой для советских людей. И если бы не разгром Советского Союза, мы к Западу оказались бы куда ближе, чем сейчас. И без таких потерь.

Намного проще для понимания сути «советской власти» будет дневниковая запись известного писателя Валентина Катаева, образно названная «Страна нашей души».

Вот что он, возвышенно и в то же время несколько фальшиво, писал, отдавая должное власти Советов.

«Когда я — человек и гражданин — думаю о советской власти, у меня нет ощущения двойственности. Это происходит потому, что советская власть гораздо шире общепризнанного понятия государственной формы.

Советская власть не только форма государства. Она также и моральная категория.

Гоголь говорил о «душевном городе». Мы должны говорить о «душевном государстве», о «стране нашей души», где личность советского человека и советского гражданина не противопоставлены друг другу. Они слиты воедино не только во времени и пространстве, но — и это главное — в великом и вечном чувстве мировой справедливости.

Есть люди, которые не могут вырваться из плена древних представлений о природе человеческого общества.

Одни из них изображают советское государство как некое новейшее повторение Римской империи с медными таблицами ее схоластических законов и человеческой личностью, разделенной беспощадной стопой невежественного, но высокомерного центуриона.

Другие представляют советское государство как громадную религиозную общину — скорее секту людей, исповедующих коммунизм как некую новейшую, универсальную форму христианства.

Подобные люди могут вызвать только негодование или жалость. Их ум крепко привязан к привычным категориям.

Советский Союз — не Рим, коммунизм — не религия. Нет ничего более противоположного и враждебного по духу, чем идея грубого, неизменного римского государства цезарей и патрициев, основанного на рабстве, и идея свободного союза свободных советских народов, основанная на политическом и моральном равенстве свободных людей, занятых свободным созидательным трудом для общего блага. Христианство — религия отчаяния и бессилия. Идея коммунизма основана не на мистическом представлении о мнимом бессмертии человека, а на отрицании права угнетения человека человеком, на отрицании рабства в любой форме, на утверждении права каждого человека на свободную, независимую, счастливую жизнь.

Что было бы с человечеством, измученным противоречиями капитализма, дошедшим до отчаяния от невозможности жить мирной, чистой, справедливой общественной жизнью, если бы не великая, вечная правда марксистско — ленинского учения?

Мир должен был бы захлебнуться в крови вечных войн или сойти с ума.

Но сила мирового общечеловеческого гения, нашедшая себе полное и совершенное воплощение в великой Коммунистической партии большевиков, вселила человечеству надежду на лучшее будущее, окрылила его мечтой коммунизма, ибо коммунизм — это прежде всего мир.

Теперь эта мечта близка к осуществлению.

И мы, советские люди, будем первыми людьми на земном шаре, вступившими в ясный и радостный мир коммунистического общества.

Как ничтожны мелкие добродетели христианства и жалкие пороки язычества по сравнению с тем пониманием добра и зла, которому научила нас советская власть?

Мы научились писать Добро и Зло с большой буквы.

Мы знаем, что такое мировое Зло и что такое мировое Добро.

Советская власть есть благородная и вечная борьба мирового Добра против мирового Зла.

И мы знаем: Добро победит.

Вот почему все темные силы мирового Зла так яростно ополчились на нашу молодую республику общечеловеческой правды — правды коммунизма.

Иногда я думаю: что было бы со мной, что было бы со всеми нами, если бы в мире не было советской власти — «страны нашей души»?

И мне становится страшно.

Мне становится душно до обморока от одной мысли, что надо снова дышать темным, смрадным и неподвижным воздухом старого, рабского мира без надежды на освобождение.

И как хорошо бывает снова и снова полной грудью вдохнуть свежий, сильный воздух нового мира и услышать ту музыку мировой гармонии, о которой так тосковали лучшие люди прошлого.

Если бы мне каким‑нибудь чудом вернули мою молодость и сказали: «Перед тобой опять твоя жизнь. Ты властен сделать ее такой, какой пожелаешь. Приказывай. Все будет исполнено по твоей воле. Хочешь быть знаменитым, сказочно красивым, несметно богатым? Хочешь путешествовать, наслаждаться любовью красивейших женщин, писать гениальные поэмы, повелевать народами? Все это сделается по одному твоему мановению, но только при условии, что ты навсегда останешься «по ту сторону», то есть в старом, обветшалом мире бедных и богатых, сильных и слабых, господ и рабов, белых и черных, и никогда не будешь дышать воздухом коммунизма, никогда не услышишь музыки мировой справедливости…», то я бы ответил:

«Нет. Ничего мне от вас не нужно. Пусть я лучше останусь таким, как я есть, и таким, каким я был. Пусть я лучше еще раз переживу мою чудесную нищую молодость, овеянную октябрьскими бурями. Пусть лучше я еще раз переживу мою беспокойную, трудную, сложную — и трижды благословенную — зрелость. И пусть я опять остановлюсь на пороге старости и снова увижу так близко перед собой зарю коммунизма. Отойдите. Не заслоняйте от меня солнца!»

Эти слова были написаны в 1974 году — в самом начале эпохи «застоя».

(обратно)

5

Между тем небезызвестный в 70–х годах Михаил Восленский, лишенный советского гражданства за свою скандально нашумевшую и многократно переизданную на различных языках книгу «Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза», пытался ответить на вопрос, есть ли в Советском Союзе советская власть. Вопрос, на первый взгляд, казалось бы, лишен смысла. Действительно: какая же еще другая власть могла быть в советском государстве? Уж плохая она или хорошая, но власть‑то была советская! Он, однако, весьма доказательно убеждает читателей о несколько иной ситуации, связанной с открытием В. И. Лениным Советов как государственной формы диктатуры пролетариата. Давайте проследим за ходом размышлений воинствующего историка. Логика, по М. Восленскому, такова.

Что такое советская власть? Любая власть в государстве, именуемом Советский Союз? Нет. Советская власть — это определенная форма власти, концепция которой тщательно разработана.

По принятому в СССР выражению, Ленин открыл Советы как государственную форму диктатуры пролетариата. Хотя диктатуры пролетариата не было, выражение это имело все же определенный смысл: Советы действительно возникли, и Ленин действительно обратил на них внимание как на форму государственной власти. До революции 1905 года в России Ленин, как и все большевики, следуя за Марксом и Энгельсом, считал, что в период от социалистической революции до коммунистического общества будет существовать государство типа Парижской коммуны 1871 года. Когда же в 1905 году в революционной России не по плану какой‑либо партии, а стихийно стали создаваться Советы, Ленин усмотрел в них рожденную исторической закономерностью форму такого государства. Власть Советов, писал Ленин, это «власть того же типа, какого была Парижская коммуна 1871 года. Основные признаки этого типа, — продолжает Ленин: — 1) источник власти — не закон, предварительно обсужденный и проведенный парламентом, а прямой почин народных масс снизу и на местах… 2) замена полиции и армии, как отделенных от народа и противопоставленных народу учреждений, прямым вооружением всего народа; государственный порядок при такой власти охраняют сами вооруженные рабочие и крестьяне, сам вооруженный народ; 3) чиновничество, бюрократия либо заменяются оиять‑таки непосредственной властью самого народа, либо, по меньшей мере ставятся под особый контроль, превращаются не только в выборных, но и в сменяемых по первому требованию народа, сводятся на положение простых уполномоченных; из привилегированного слоя с высокой, буржуазной оплатой превращаются в рабочих особого «рода оружия», оплачиваемых не выше обычной платы хорошего рабочего.

В этом и только в этом суть Парижской коммуны как особого типа государства».

Ну что, похоже на Советское государство?

Что‑то не похоже. А если сказать точнее, то Советский Союз больше, чем какое‑либо другое существующее государство, представляет собой прямую противоположность идее Ленина. Причем названным им пунктам: 1) народ в СССР полностью подчинен приказам сверху; 2) в стране — огромные армия и полиция, народ же строжайше разоружен; 3) политическая бюрократия — даже не просто привилегированный слой с буржуазной оплатой, а господствующий, эксплуататорский и привилегированный класс с феодальными аллюрами.

Но ведь признаки эти, по словам Ленина, основные для государства типа Парижской коммуны, то есть для советской власти, в них и только в них суть этой власти. «Так как же, — вопрошает М. Восленский, — есть в Советском Союзе советская власть?»

Более того, он доказывает, что публиковавшиеся на протяжении двух первых десятилетий после Октября 1917 года рассуждения советских государствоведов сложились в цельную и даже интересно звучащую теорию Советов как особой формы государственной власти, присущей якобы именно диктатуре пролетариата. В то время как буржуазное государство основано на прогрессивной для своего времени, но теперь безнадежно устаревшей идее разделения властей, вещает эта теория, Советы представляют собой на всех уровнях единые органы пролетарской власти, одновременно законодательные и исполнительные. Даже местные Советы — это не муниципалитеты, а органы государственной власти, и все вместе Советы снизу доверху составляют единую систему из однородных звеньев разного масштаба. Такая система неизмеримо, якобы, демократичнее любого парламента с фарсом буржуазных выборов, она олицетворяет подлинный прогресс.

Едва эти пламенные слова успели затвердеть в устоявшуюся теорию, как в СССР была принята Конституция 1936 года. Сталинская Конституция победившего социализма, как она именовалась, жирной чертой перечеркнула рассуждения теоретиков. Пресловутое единство системы было разорвано на несколько частей: на высшие и на местные органы государственной власти и на такие же органы государственного управления. Местные органы — Советы и их исполкомы — оказались обычными муниципалитетами, «высшие органы государственной власти» — Верховные Советы — законодательными (точнее — законопубликующими), а «высшие органы государственного управления» — Советы Министров — исполнительными органами.

Верховные Советы стали горделиво именоваться «советскими парламентами», хотя, правда, названия такого ничем не заслужили. Сделано это было несмотря на то, что Ленин громогласно издевался над «парламентским кретинизмом» и слово «парламент» было в СССР долгое время термином уничижительным.

Парламентский маскарад пошел еще дальше. Отсутствие на выборах каких‑либо партий, кроме правящей, пытались замаскировать термином «блок коммунистов и беспартийных». Предполагается, что этот неизвестно кем и когда образуемый блок и выдвигает кандидатов — в странной пропорции, обратной численному соотношению участников блока.

Ровно ничего не изменила в такой структуре власти и брежневская Конституция «развитого социализма». На страницах «Правды» теоретики советского права продолжали поговаривать о «единой системе органов народной власти». Но тут же дополняли: в ней существуют «в качестве относительно самостоятельных подсистем Советы союзных и автономных республик», а Верховный Совет СССР вообще играет «особую роль в руководстве всеми Советами страны»; в качестве задачи же выдвигается еще «более четкое, конкретное разделение труда между различными звеньями системы Советов».

Что же получается в итоге: парламентский строй? Нет, конечно, но и не советская власть. Не сохранилось ровно ни одной из важнейших ее характеристик: нет единой системы, есть четкое разделение властей. От советской власти в СССР осталось только одно словечко «совет», утверждал изгнанный из СССР историк.

Таким образом, продолжал он, говоря об отсутствии в СССР советской власти, мы утверждаем лишь то, что должны были бы сказать сами номенклатурные идеологи, если бы они принимали всерьез собственные рассуждения о диктатуре пролетариата и сменившем ее общенародном государстве. Но как раз этого они и не делают. Они‑то понимают, что все это — выдумка! А так как мысль о том, что в советском государстве, конечно же, советская власть стала привычной, идеологи этим пользуются и твердят о советской власти в СССР.

«Советская власть» — это лозунг революционных лет, превратившийся затем в окаменевший словесный фетиш. На деле же в революционные годы большевистское руководство считало, что без советской власти можно и обойтись. Большевистский лозунг «Вся власть Советам!» прочно вошел в историю 1917 года. Но этот лозунг был снят Лениным после июльских дней 1917 года, когда выяснилось, что Советы не намерены поддерживать большевистскую партию. Восстановлен он был лишь после того, как осенью 1917 года большевики взяли Советы в свои руки («большевизация Советов»), Значит, не Советы как таковые, а лишь Советы как органы большевистской диктатуры интересовали Ленина.

Может быть, все изменилось при М. С. Горбачеве? — задается вопросом М. Восленский. Нет, и это прямо признается в его обещаниях передать власть Советам. Значит, нет у них еще этой власти — через 70 с лишним лег после победы большевиков под лозунгом «Вся власть Советам!»

Этот факт весьма наглядно показывает: власть Советов и власть большевиков отнюдь не идентичны. Советы — всего лишь наиболее простая и логичная, а потому стихийно возникающая форма самоуправления во всех случаях, когда государственная власть внезапно сменяется. Поэтому Советы бывают и антикоммунистическими. Так, рабочие советы стихийно создались во время революции в Венгрии в октябре 1956 года, во время революционных событий в Польше в декабре 1970 года. В дни восстания в Новочеркасске в июне 1962 года в городе возник Совет — не казенный, а новый, повстанческий.

Так на существовании какой же версии, в конце концов, настаивает М. Восленский? Он утверждает: в Советском Союзе власть не советская, а номенклатурная. Это диктатура, но не пролетариата, а класса номенклатуры!

Что же вообще подразумевалось под понятием «номенклатура», в высший состав которой, безусловно, входили практически все правители Кубани, будь то руководители партийных либо советских органов.

Слово «номенклатура» пришло к нам из глубины тысячелетий. В Древнем Риме раб, громко провозглашавший на приемах имена входивших гостей, назывался «номенклатором» (от латинского «потеп» — имя). Видимо, от этого и пошло слово «номенклатура» как список имен или названий.

Позднее определение номенклатуры было сформулиро вано довольно подробно: «Список должностей, кадры для которых утверждаются вышестоящими инстанциями; должность, входящая в такой список; работники, занимающие такие должности». За этим следовали примеры из советской печати (1964–1968) первого брежневского четырехлетия, когда в литературе еще слышны были отголоски хрущевского либерализма и слово «номенклатура» иногда упоминалось. В других изданиях определение давалось короткое и мало что говорящее. Именно оно было, видимо, сочтено наиболее удобным. Уже после выхода первого издания, в начале 80–х годов в советские справочники стали чаще включать термин «номенклатура» в его политическом значении.

Некоторые западные и наиболее одиозно настроенные отечественные идеологи пытались построить собственные версии формирования «номенклатуры». В целом это выглядело следующим образом. Они писали, что вождь революции Ленин изобрел организацию профессиональных революционеров. Глава аппарата Сталин изобрел номенклатуру. Изобретение Ленина было рычагом, которым он перевернул Россию, но оно, как писал Шульгин, было сдано в музей революции. Изобретение Сталина было аппаратом, при помощи которого он стал управлять Россией, и оно оказалось гораздо более живучим.

Латинское слово «номенклатура» обозначает буквально перечень имен или наименований. Этимологический смысл термина в общем соответствовал его содержанию в странах реального социализма.

Первоначально этим термином обозначили распределение функций между различными руководящими органами. Но постепенно этот смысл утрачивался и вытеснялся другим. Поскольку при распределении функций были расписаны между руководящими органами и те высокопоставленные должности, на которые эти органы должны были производить назначение, именно этот кадровый аспект, оказавшийся исключительно важным, и вместил в себя все содержание термина «номенклатура».

Номенклатура — это: 1) перечень руководящих должностей, замещение которых производит не начальник данного ведомства, а вышестоящий орган; 2) перечень лиц, которые такие должности замещают или же находятся в резерве для их замещения.

Почему, кем и как была создана номенклатура?

Ленинская организация профессиональных революционеров была слишком малочисленной, чтобы в условиях огосударствления всей жизни и монопольного положения пра вящей партии в огромной стране обеспечить занятие всех ответственных должностей в партийном и государственном аппарате.

В образовавшемся вакууме в различных звеньях власти необходимы были функционеры. Для того, чтобы получить шансы на успех, требовалось в сущности немного: быть не дворянского и не буржуазного происхождения и вступить в уже победившую правящую партию (а для молодежи — в комсомол). В качестве революционных заслуг засчитывалось пребывание в годы гражданской войны в рядах Красной Армии.

Необходимость отбора людей была неоспорима. Вставал вопрос о критериях в системе отбора. Казалось бы, поскольку речь шла не о синекуре, а о работе, естественным критерием были максимальная пригодность и способность к выполнению данного дела, по советской кадровой терминологии — деловые качества. Однако вместо них были безоговорочно сделаны главным критерием политические характеристики.

Таким образом, как указывалось, к примеру, в учебном пособии для партийных школ «Партийное строительство»: «Номенклатура — это перечень наиболее важных должностей, кандидатуры на которые предварительно рассматриваются, рекомендуются и утверждаются данным партийным комитетом (райкомом, горкомом, обкомом партии и т. д.). Освобождаются от работы лица, входящие в номенклатуру партийного комитета, также лишь с его согласия. В номенклатуру включаются работники, находящиеся на ключевых постах».

Как видно, кадровый, номенклатурный состав руководящей верхушки партийных советских органов края мог формироваться только при наличии двух основополагающих критериев: по «деловым» и «политическим» признакам.

В соответствии с ними, пожалуй, были выдвинуты на руководящие должности в крае «чекисты» И. А. Кравцов, М. И. Марчук, Л. П. Газов, а за ними по тем же «признакам», но с иными моральными установками: П. И. Селезнев, Н. Г. Игнатов, В. М. Суслов, Д. М. Матюшкин и другие первые секретари крайкома партии. Под стать им, судя по биографическим составляющим, подбирались председатели крайисполкомов: В. А. Симончик, И. С. Богданов, П. Ф. Тюляев, М. М. Бессонов, П. П. Пантиков, Б. Ф. Петухов и другие.

На их личности неизгладимый отпечаток накладывала существовавшая в те годы система, которую Е. Евтушенко с явным подтекстом охарактеризовал так:

Им не важно, что власть — советская,

Важно, что она — власть.

Однако, изучив конкретные результаты деятельности руководителей края, убежден в другом: они искренне верили и на деле доказывали свою приверженность именно советской власти, вспоившей и вскормившей их. Отсюда и грандиозные трудовые победы, принесшие заслуженную славу Кубани как жемчужине России.

(обратно)

6

Как‑то известный публицист Ф. Бурлацкий справедливо заметил, что в нынешнее время, обозначенное на мировой карте как смена веков и тысячелетий, происходит и смена политических элит. Мысль любопытная, хотя не совсем новая. Наблюдая смену политиков, мы в который раз убеждаемся в прозорливости Н. И. Кондратенко, который, остро почувствовав время, покинул свой пост губернатора Кубани.

— Сейчас наступает самый сложный период президентства Владимира Путина, — рассуждает публицист. — Смена элит. Или, как говорили при старом режиме, укрепление кадров. Ничего необычного и принципиально нового в этом нет. Так происходило всегда в России — при царях, ген. секретарях, первых президентах.

После ухода Ленина Сталин уничтожил всю элиту, которая носила название ленинской гвардии. После смерти Сталина Хрущев изгнал всех его соратников из Политбюро и ЦК. Придя к власти, Брежнев тоже сменил две трети региональных вождей. Не говоря о Ельцине, — он заменил едва ли не всех руководителей на всех постах, которые работали с Горбачевым. Несколько человек, переживших это кадровое цунами, стали белыми воронами, о которых сочиняют сатирические частушки.

— Но не думайте, пожалуйста, что Россия составляет исключение в мире, — продолжает Ф. Бурлацкий. — Напротив, она следует общим законам властвования. Итальянский политолог Парето еще сто лет назад определил революцию как смену элит, то есть правящего слоя. Не как смену классов, а именно вытеснение одной правящей группы другой.

В странах развитой демократии подобный процесс идет в полном соответствии с законами и традицией. Когда Билла Клинтона избрали президентом, была, естественно, заменена вся администрация, то есть правительство, затем еще несколько десятков тысяч чиновников, включая послов в зарубежных странах. Сейчас сторонники Буша сделали стойку, как спринтеры в начале забега, они уже высматривают себе престижные и доходные места и местечки.

Владимир Путин, который победил десятерых соперников с большим запасом прочности, не стал спешить с выдвижением на руководящие посты своих сторонников. Можно догадаться почему. Во — первых, потому, что он был еще привязан к своему рекомендателю. Во — вторых, потому, что сам работал в правительстве, которое в основном сохранило прежний состав. И, в — третьих, — он пришел к власти как одиночка: не было своей партии или даже референтной группы. Помните, у Булгакова жалобу Воланда: «Я один, всегда один…»

Конечно, здесь есть преувеличение. У нового президента наверняка имеются единомышленники, есть и представители путинской команды. Но, похоже, новый президент относится к числу тех умных осмотрительных русских лидеров, которые не спешат с заменами.

Известна шутка, которая приписывалась Сталину. Как-то к нему пришел Поликарпов, зав. отделом культуры ЦК, и стал жаловаться на писателей: один пьет, другой спит со своей невесткой, третий интригует. Сталин слушал, похаживая и покуривая неизменную трубку, затем остановился и спросил: «У тебя есть другие писатели? У меня других писателей нет».

Вот тут‑то и зарыта та самая собака, которая досталась от предыдущего президента. Борис Ельцин за десять лет правления создал не просто Семью, управляющую страной, он породил Племя во всех сферах власти — первой, второй, третьей и четвертой. Это люди одних взглядов и одного стиля. Упрощенно говоря, это самообогатители. Они глубоко прониклись убеждением, что свободным может стать только богатый, даже очень богатый человек. Неважно, каким путем добыто это богатство: нефть, газ, золото, пост министра, должность регулировщика на дорогах, хозяина телеканала. Причем эти люди искренне считали себя демократами, так как в основе демократии действительно лежит право частной собственности. Но не воровство же. Но не присвоение одним лицом богатства, произведенного всем обществом.

Бухарин как‑то пошутил на одном из заседаний ЦК: «В нашей партии только два коммуниста — Ленин и Коллонтай». Ленин тогда долго смеялся своим детским заразительным смехом. «Давайте посмеемся и мы, — замечает Ф. Бурлацкий, — когда кто‑нибудь скажет: у нас было только два истинных демократа — Борис Николаевич и Татьяна Борисовна. Очередное доказательство их исключительности как представителей редкой породы русских демократов — это проект закона о неприкосновенности прежнего президента Б. Ельцина и его родни. Его объявляют свободным от пресле дования за то, что он делал в период президентства. Что это значит? Это значит: выдать ему индульгенцию, как делалось только в римско — католической церкви, иначе говоря, дать отпущение грехов. Но это значит также и косвенно или даже прямо признать, что грехи‑то были. Объявить неприкосновенность бывшему президенту за прошлое означает признать, что он‑таки совершал нарушения законов или даже преступления. Не случайно нигде в мире не было аналогов подобных решений, кроме как, повторяю, в католической церкви. Но, возможно, и у нас было бы лучше, если бы Борис Николаевич получил отпущение грехов у Патриарха Московского и всея Руси Алексия И, а не у парламента.

Самое опасное в этом акте относится даже не к прошлому, а к будущему. Создается прецедент, и нынешний президент, и все последующие заранее освобождаются от ответственности за свои действия, и не только за ошибки, но и за возможные злоупотребления властью и даже преступления. Правь, как на душу положит, рули в любом направлении, милуй или казни — ты прощен изначально, легально и навсегда. Интересно, как это согласуется с «главной обязанностью» президента быть гарантом Конституции России? И если гарант сам безнаказанно нарушает Конституцию, не превращается ли он в живое воплощение Основного закона страны, иными словами, самодержца или самодурца, как уже бывало в России?

— Вернемся, однако, к главной теме, — вновь привлекает наше внимание публицист. — Опыт разных стран и разных режимов обнаруживает несколько моделей или механизмов смены элит. Тираническая, которая идет еще от Нерона до Сталина. Правда, в отличие от Сталина, Нерон не сумел уничтожить всех сенаторов, поэтому сталинская модель называется еще и тоталитарной. Очевидно, что о ней не может быть и речи — ни сейчас, ни в будущем, хотя НТВ в своих «Куклах» нарядили В. Путина в сталинский мундир и даже сунули ему в рот незабвенную трубку.

Совершенно очевидно также, что не подходит и революционная (Кромвель, Робеспьер, Ленин, Мао Цзэдун) модель с полным отстранением (ликвидацией) всего элитарного слоя — аристократов, лордов, графов, мандаринов. Несмотря на вполне объяснимое недовольство методами присвоения собственности прежней элитой, речь, конечно, не идет о тотальном пересмотре всех результатов приватизации, хотя явные преступления уже начинают расследоваться.

Значит, у нас сейчас возможна общепринятая на Западе легитимная, законная форма смены элит в сфере государственной власти и управления. Новый президент не использовал момент прихода к правлению для быстрой замены верхней группы руководителей. Этот процесс растягивается во времени, но, как мы видим, он уже начинается.

И надо думать, пройдет в законных и наименее болезненных для общества формах.

— Президент В. Путин уже готовит общественное мнение к переменам, — продолжает Ф. Бурлацкий. — Он несколько раз высказывал недовольство правительством. Он отстранил от власти некоторых политических олигархов. Он произвел ряд изменений в Совете безопасности. Он затеял передвижку губернаторов — сенаторов в Государственный совет. Он успел оказать влияние на обновление состава Госдумы РФ.

Но, вероятно, все это только первые шаги. Идут перевыборы губернаторов, которые располагают значительно большей властью в регионах, чем прежние областные партсекретари, хотя визуально одни ничем не отличаются от других. Итак, используя крылатые слова первого и единственного Президента СССР, логично сказать: «Процесс пошел».

Но туг В. Путин сталкивается с двумя острейшими проблемами. Первая: новая политика требует новых людей, и подбирать их нужно не только по признаку личной преданности и не для передела собственности. Нужны убежденные и умелые проводники нового политического курса. Вторая проблема: кадровая бедность, да — да, именно бедность, но не вообще, а в рамках того политического поля, которое осталось от псевдодемократического прошлого. Где же выход?

Новый президент вначале попытался опереться на людей, знакомых ему по специальному ведомству. Но там трудно найти специалистов по всем вопросам — экономике, финансам, банкам, науке, образованию и т. д. Как же быть?

— Если позволено высказать совет, — пишет публицист, — то он звучит так. Первым критерием при подборе людей, конечно, должна быть приверженность к нынешнему политическому курсу. А вторым и главным на сегодняшний момент — элементарная государственная честность и порядочность: не брал, не берет, брать не будет и другим не позволит. Если эта волна пойдет сверху, она прокатится через все этажи власти, вплоть до опять‑таки регулировщика на дорогах. И станет фундаментом обновления нынешнего криминального государства. И, в — третьих, конечно же, профессиональная пригодность. У нас сейчас в большом ходу это словечко — профессионал. Но используется оно почти исключительно в уголовной сфере: под ними чаще подразуме ваются сыщики и киллеры. Я же говорю о профессионально образованных на уровне самых современных знаний опытных людях, отличающихся способностью к руководству другими людьми, принятию решений и достижению максимального результата. И последнее — не следовало бы ограничиваться представителями одного поколения. Нужен конкретный подход к каждому конкретно выдвигаемому человеку. Конечно, молодые и хорошие лучше старых и плохих. Но самый худший вариант — это молодые и плохие, а тем более жадные до власти и самообогащения. Вот эти‑то могут развернуть обновление государства в новый передел собственности в свою пользу.

Все говорит о том, что смена элит — самое сложное испытание, перед которым стоит новое руководство страны…

(обратно)

7

Конечно на краевом уровне, где все обстоит значительно проще и где, собственно, на первый взгляд, политических элит вроде бы не существует (это удел вождей!), все же многое из того, о чем рассуждал Ф. Бурлацкий, весьма актуально и применимо в региональном пространстве, тем более таком, как Кубань.

В первую очередь надо определиться, что мы вообще подразумеваем под словом «элита». Энциклопедический словарь трактует: элита от французского elite — лучшее, отборное. В социологии и политологии высший слой социальной структуры общества, осуществляющий важные социальные и культурные функции. Различаются как по признакам выделения элиты — политическая (В. Парето, Р. Мижелье), технологическая (Дж. Берихем), социально — психологическая (X. Ортега — и–Гасет, И. Шумпетер), так и по направленности — от антидемократических до либеральных. В современной социологии выдвинуты концепции множества элит (политической, экономической, административной, религиозной, научной, культурной), уравновешивающих друг друга и предотвращающих установление тоталитаризма (К. Манхейм). Важными являются проблемы формирования отбора, смены и вознаграждения элит.

Для того чтобы дать некий анализ политических изменений, происходящих на Кубани в обозримом времени (особо не затрагивая по сути однородный, советский период, а начать отсчет с 90–х годов), необходимо в общих чертах выявить сущность политической власти и механизм ее осуще ствления. Из основ политологии известно, что политическая власть всегда носит общественный характер, проявляется через функционирование специальных структур, предполагает использование силы принуждения, нравственное влияние, опору на традиции и специальные группы людей. Такая интерпретация власти ориентирована на возможность разнообразия проявлений способности субъекта власти влиять на ее объект. В ней учитывается тенденция к уменьшению меры и пространства применения принуждения, подавления, возрастания роли добровольного согласия с законной властью. В современных концепциях власти главным является вопрос об источниках или основаниях власти, поиск модели воспроизводства и концентрации власти. Системный подход ориентирован на поиск тайны власти в общественных структурах и функциях как выражении системы.

Прошу заметить: тайны власти!

Именно поэтому понятие «власть» в обыденной жизни и научной литературе употребляется в разных значениях: а) власть есть волевое отношение между людьми, волевое поведение; б) власть — это достижение определенных целей, получение намеченных результатов; в) власть есть возможность использования силы; г) власть — стремление управлять, распоряжаться действием других людей; д) власть есть возможность принятия решений для регулирования конфликтных ситуаций. Существует ли нечто общее между всеми этими определениями власти? В самом широком смысле слова власть — это одна из форм социальной зависимости в обществе, которая носит характер волевого взаимодействия, осуществляемого с помощью особых (властных) методов с целью регулирования поведения и деятельности людей.

Власть (социальная) — реальная способность одних субъектов, отдельных личностей, групп людей, партий, государств навязывать свою волю другим, и в соответствии со своими интересами управлять их действиями насильственными и ненасильственными средствами. Сущностью власти являются отношения руководства, господства и подчинения. Признаками власти могут быть определенные отношения зависимости людей в обществе, наличие волевого взаимодействия, существование особых властных методов подчинения.

Власть имеет множество различных источников и представляет собой многосторонний феномен, проявляющийся в самых различных формах. Повторимся, что можно выделить следующие разновидности власти: политическую, экономическую, информационную, военную, партийную, государственную и т. д. Политическая власть есть форма организа ции публичной власти в классовом обществе, целью которой является регулирование или оказание влияния на ход социальных процессов, осуществляемое через механизм государственной власти или другие общественно — политические структуры. Субъектом политической власти могут быть различные общественные образования (коллектив, группа лиц, класс и т. д.), получившие по тем или иным причинам возможность осуществлять властные функции. Носителем другой формы власти может быть государственный аппарат.

Экономическая власть (плутократия) — власть богатых, господство денег. В обществе, где властвуют товарно — денежные отношения и капитал, власть находится в руках у тех, кто этим капиталом владеет (банкиры, промышленники, торговцы) и которые оплачивают расходы людей, находящихся номинально у власти (конгрессмены, депутаты), которые как бы управляют от имени народа. Взаимодействие между экономической и политической властью носит сложный, диалектический характер. Оно изменяется с развитием общества. Политическая власть, хотя и обусловлена экономическими отношениями, обладает относительной самостоятельностью, может влиять на развитие экономики, может содействовать этому развитию или сдерживать его.

Информационная власть — власть, основанная на преимуществе людей, групп лиц, связанных с обладанием информацией, знанием и средствами массовой информации и имеющих возможность навязывать людям определенное мнение.

Военная власть — специфическая форма власти, осуществляемая военным руководством по отношению к военнослужащим или другим категориям людей в чрезвычайных условиях различными, преимущественно насильственными методами, средствами.

Партийная власть — власть (способность) партии как целой организации реализовать свою единую волю по отношению к отдельным членам партии, каждой ячейке и к каждому своему органу.

Власть страха (фобократия) — специфическая форма власти отдельных органов политической системы общества (ФСБ, ЦРУ) над людьми из‑за их незнания законов и боязни ответственности перед ними, опасения людей за свою жизнь, положение в обществе.

Важное место занимает вопрос о механизме реализации власти. Следует выделить и подкрепить примерами следующие способы и средства властвования: принуждение в различных формах, вплоть до прямого физического насилия, стимулирование; коммуникативное, информационное воздействие, идеологическое, психологическое влияние.

Эти нормы, понятные любому студенту, на деле оказываются не по плечу тому или иному политику, приходящему во власть, в том числе и регионального уровня, будь то губернаторы В. Н. Дьяконов, Н. Д. Егоров, Е. М. Харитонов или Н. И. Кондратенко. И здесь многое упирается не только в основание и источники власти, а в первую очередь — в ее ресурсы.

В то же время носители политической власти обладают уникальной системой ресурсов: специальным аппаратом, большой группой людей, занятых правотворчеством и правоприменением. Аппарат государственного властвования — это особая система, в которой, прошу обратить внимание, могут действовать эти неписаные законы и нравы. Их характер зависит от того, в каком русле развивается общество в целом: демократическом, авторитарном или тоталитарном. При больших полномочиях носитель власти неизбежно использует и широкий арсенал ресурсов. Нетвердая, не уверенная в себе власть, как это было, скажем, при Н. Д. Егорове, теряет уважение, ее политический рейтинг падает. В наши дни, как и в далеком прошлом, вызывает симпатию масс принцип, «чтоб там речей не тратить попусту, где нужно власть употребить».

Самое любопытное: если проследить исторический генезис властных реформ в России, то почти в каждой из них можно увидеть отдаленные последствия ее реализации на местах. К примеру, древнегреческая политическая мысль оставила нам такие имена, как Гераклит, Платон, Сократ, Аристотель, Политий, в рассуждениях которых и сегодня можно найти ответы на многие проблемы власти.

Развитие политической власти на Западе, Востоке и в Азии имело свои особенности, отличия эволюции власти. Так, развитие политической власти в Европе характеризовалось постепенным уменьшением политических, экономических, идеологических ограничений, существовавших для нее даже в период европейского средневековья. Не случайно в Англии в начале XVI века стало возможным появление «Утопии» Томаса Мора, во Франции конца XVI века «Опытов» Мишеля Монтена.

Политическая власть в России в отличие от Европы не знала ограничений, особенно во времена правления Ивана Грозного (1533–1584 гг.), со стороны каких‑либо оппозиционных сил. Этого крупнейшего исторического деятеля можно по праву назвать отцом российского тоталитаризма. Тоталитарные традиции российской политической власти получили дальнейшее развитие и усиление в период правления

Петра Великого (1682–1725 гг.), сумевшего превратить Россию в крупнейшую мировую державу — Российскую империю.

В отличие от Европы власть в России позволяла себе грубо вмешиваться в самые интимные стороны жизни человека. Она определяла, сколькими перстами православному россиянину креститься, носить длинную одежду или короткую, брить бороду или отращивать ее, курить табак, употреблять алкоголь или нет. Так, например, в правлении царя Алексея Михайловича (1645–1676 гг.), отца Петра I, преследованиям подвергались лица, сбрившие бороду. Петр I рассматривал ношение бороды как сопротивление властям. В правлении Михаила Федоровича (1613–1645 гг.) в России запрещалось курение табака, при Петре I же заставляли курить. В XIX веке при Александре II подавляли антиалкогольные крестьянские бунты, при М. Горбачеве (1985–1991 гг.) подвергали репрессиям за употребление алкогольных напитков.

Общеизвестной является традиция тотального вмешательства российской власти в дела экономики. Достаточно вспомнить мелочную регламентацию хозяйственной жизни и контроль со стороны государственной власти в годы Петра I, в период «военного коммунизма», в сталинскую эпоху.

Для политической власти России была характерна идеологическая монополия, подавление инакомыслия. Так, при Петре I власть присвоила себе право контроля за личной перепиской граждан, установила штрафы за непосещение церкви россиянами. Церковь была включена в структуру государственной власти. На протяжении столетий постоянно усиливались репрессивные органы. Масштабы подавления инакомыслия и контроля за умами достигли своего максимального развития в России XX века, в годы правления И. В. Сталина (1924–1953 гг.).

Хотя, если мы вспомним, вслед за периодами особенно жестких правле'ний наступали моменты временного ослабления тотального контроля власти за жизнью общества. За Иваном Грозным последовало правление безвольного царя Федора, после смерти Сталина наступил период ограниченной либерализации Н. С. Хрущева (1953–1964 гг.). Однако и в годы хрущевской «оттепели» людей подвергали репрессиям за сомнения в возможности построения коммунизма, были трагедии в Новочеркасске и Краснодаре, ввод советских войск в Венгрию. При анализе периодов стабилизации, будь то период правления Александра I (1801–1825 гг.) или Л. И. Брежнева (1964–1982 гг.), ясно просматривается развитие процесса формирования и усиления политической оппозиции власти, стремившейся повернуть Россию на европейский путь развития, будь то декабристское движение во главе с П. Пестелем или правозащитное во главе с А. Д. Сахаровым. Никогда власть в бывшей Российской империи, в Советском Союзе не была так сильна, как в эпоху монопольной власти КПСС, вплоть до прихода к власти М. С. Горбачева.

И здесь мы подходим, пожалуй, к основополагающему вопросу, который нас будет интересовать в первую очередь, — о политическом лидерстве.

Интерес к лидерству и попытке осмыслить этот сложный и важный социальный феномен восходит к глубокой древности. Уже античные историки Геродот, Плутарх и другие в своих описаниях уделяли политическим лидерам главное внимание, видя в героях, монархах и полководцах подлинных творцов истории.

Значительный вклад в исследование политического лидерства внес Никколо Макиавелли (1469–1527 гг.), итальянский политический мыслитель, историк, военный теоретик. Он пытался раскрыть законы общественного развития, основываясь на данных истории, на анализе человеческой психики, на учете реальных фактов, реальной обстановки. В его трактовке политический лидер — это государь, сплачивающий и представляющий все общество, использующий для сохранения своего господства и поддержания общественного порядка любые средс тва. Разработанные Макиавелли практические советы д\я правителей, предполагающие искусное сочетание хитрости и силы, высоко ценили Кромвель, Наполеон и многие другие выдающиеся политики.

Ярким представителем волюнтаристской теории лидерства, рассматривающей историю как результат творчества героических личностей, явился Т. Карлейль (1795–1881 гг.), английский публицист, историк, философ. Он считал основную массу населения «убогой во всех отношениях», не способной нормально существовать без направляющего воздействия лидеров.

Концепции «культа героев» были широко подхвачены буржуазной историографией. Заметное влияние на последующую политическую мысль и практику оказал Ф. Ницше (1844–1890 гг.), разработавший концепцию лидерства.

Определенное воздействие на современные концепции лидерства оказало творчество французского социолога Г. Тарда (1843–1904 гг.). Он является одним из основоположников теории социализации. Концепция Тарда проникнута психологизмом.

В противоположность теориям, рассматривающим лидеров в качестве локомотивов истории, марксизм ограничива ет возможности активности политических лидеров исторической необходимостью и классовыми интересами. Политический лидер выступает здесь наиболее способным, сознательным и умелым руководителем своего класса, т. е. играет по отношению к классу в общем‑то вспомогательную служебную роль. «Укрепленная схема» соотношения масс и политических лидеров изображена В. И. Лениным. «Массы, — писал он, — делятся на классы; …классами руководят обычно… политические партии; … политические партии в виде общего правила управляются более или менее устойчивыми группами наиболее авторитетных, влиятельных, опытных, выбираемых на самые ответственные должности лиц, называемых вождями» (Полное собр. соч., т. 41, с. 24).

Почему же одни люди становятся лидерами, а другие довольствуются ролью исполнителей их воли?

На этот счет в современной политологии имеется несколько теорий, где доминирует теория черт. Суть ее состоит в объяснении феномена лидерства выдающимися качествами личности. С этим, пожалуй, следует согласиться. Вместе с тем Зигмунд Фрейд и его последователи считают лидерство определенным видом помешательства. Действительно, по свидетельствам историков, ряд политических лидеров были невротиками (Наполеон, Линкольн, Рузвельт, Гитлер, Сталин). Последователи Фрейда делят общество на психически нормальных людей, не способных к творчеству, и на лидеров, являющихся психопатами.

В науке, как известно, существует определенная политология и функции политических лидеров. Основные различия, скажем, между демократическим и авторитарным стилем заключаются в следующем: субъект демократического стиля спокойно относится к своему положению лидера. Он не склонен подчеркивать свою власть и постоянно об этом напоминает.

Деятель авторитарного стиля никогда не преминет подчеркнуть свое руководящее положение, он ритуально проявляет власть, и часто его лидирующее положение для него важнее, чем успех дела. Демократический лидер во взаимоотношениях с людьми опирается, прежде всего, на общность интересов.

Он обращает внимание прежде всего на человеческие, а также деловые качества, а не на то, какое общественное положение они занимают. Авторитарный лидер оценивает человека, прежде всего, с позиций общественного положения. Демократический лидер не отделяет себя от группы, стремится теснее связываться с ее членами. Авторитарный лидер никогда не сливается с группой. Он стремится обособиться, держаться от ведомых на определенной дистанции.

Макс Вебер, например, различал и характеризовал несколько видов лидерства: а) традиционное лидерство, основанное на вере в святость традиций; б) бюрократическое лидерство, основанное на вере в законность существующего порядка и его разумность. В нем лидер — чиновник выступает не как индивид, от которого исходит власть, а как агент определенной государственной функции, рациональной с точки зрения целостности системы; в) харизматическое лидерство, основанное на вере в сверхъестественные способности вождя. Подобный лидер обладает в глазах последователей экстраординарной, подчас сверхъестественной силой.

В последние годы применительно к характеристикам политических лидеров широко апробирован термин: харизма. Известно, что он возникает в том случае, когда лидером становятся не в силу каких‑то особых качеств личности, а с помощью законных бюрократических процедур. Харизматического лидера можно заменить с трудом.

Термин «харизма» Вебер применяет к индивиду, который выделяется из среды обыкновенных людей и считается наделенным сверхъестественными, сверхчеловеческими, исключительными способностями. Харизматический лидер должен рассматривать свою миссию как призвание свыше (П. И. Селезнев, Д. С. Полянский, Г. С. Золотухин, С. Ф. Медунов).

В то же время существует различие лидерства по содержанию, характеру и стилю деятельности лидера. По содержанию различают лидеров — вдохновителей, разрабатывающих и предлагающих программу поведения; лидеров — исполнителей, организаторов выполнения уже заданной программы; лидеров, являющихся одновременно и вдохновителями, и организаторами.

По характеру деятельности отличают: универсальный тип, т. е. постоянно проявляющий качества лидера; ситуативный тип, т. е. проявляющий качества лидера лишь в определенной ситуации.

Лидеров можно классифицировать и по политическим стилям. Стиль всегда привязан к конкретному лицу.

Интересно, что политический опыт последних лет позволил сотрудникам кафедры политической психологии Санкт-Петербургского университета Е. Коблянскому и Е. Лабковскому классифицировать различные стили поведения в политике. Пользуясь этой классификацией, можно прогнозировать действия того или иного человека. Характеристика охватывает пять основных политических стилей.

Параноидальный политический стиль. Такой личности свойственна подозрительность, недоверие к другим, сверхчувствительность к скрытым угрозам и мотивам, часто — непредсказуемость, постоянная жажда власти, контроля над другими людьми. Лучшее определение для деятеля такого типа — Хозяин.

Типичные представители параноидального политического стиля — Иван Грозный, Иосиф Сталин.

Демонстративный политический стиль. Образное определение деятеля такого типа — Артист. Его отличает любовь к демонстрациям, он охвачен страстным желанием постоянно привлекать к себе внимание.

Типичные представители: А. Керенский, Л. Троцкий.

Импульсивный политический стиль. Ему свойственно почти навязчивое желание все сделать наилучшим образом (т. е. «синдром отличника»), независимо от возможностей. Отсюда — недостаток легкости, раскрепощенности, гибкости и деятельности Отличника, он практически не может расслабиться.

Типичный представитель — Л. Брежнев.

Депрессивный политический стиль. Представитель этого стиля (назовем его Соратник) чаще сам не способен играть ведущую роль и поэтому пытается присоединиться к кому-то, кто способен «делать политику».

Типичный представитель — Николай II.

Шизоидный политический стиль в чем‑то сходен с предыдущим, но здесь самоустранение, уход от участия в конкретных событиях носят более отчетливый характер. Одиночка — назовем его так — не желает присоединиться ни к какому конкретному движению и предпочитает позицию стороннего наблюдателя. Зато и взятки с него гладки.

К шизоидному типу относят В. И. Ленина на первом периоде своей деятельности, до прихода большевиков к власти. (Далее же у него обозначились проявления параноидального и демонстративного стилей).

Таковы в целом общие тенденции, объясняющие и проливающие свет на то, о чем мы говорили вначале: смене политических элит, а также общественно — политических составляющих этого весьма сложного конгломерата, где на первый план выступают взаимоотношения общества и власти, роли в ответственности политического лидера.

(обратно)

8

Правители Кубани — это не только председатели крайисполкомов разных лет, но, прежде всего, — первые секретари крайкомов ВКП(б) — КПСС. Партия являлась руководящей и направляющей силой общества, и само собой подразумевалось: ее первые секретари и становились истинными хозяевами и повелителями всего и вся. Они в полной мере отвечали за вверенную им однажды территорию со всеми вытекающими отсюда последствиями. За 54–летнюю историю краевой партийной организации, начиная с сентября 1937 по август 1991 года, первых секретарей краевого комитета ВКП(б) — КПСС было шестнадцать.

Для удобства восприятия приведу их имена с указанием месяца и года работы каждого в данной должности.


Кравцов Иван Александрович

сентябрь — ноябрь 1937 гг.


Марчук Михаил Иванович

декабрь 1937 — май 1938 гг.


Газов Леонид Петрович

май 1938 — январь 1939 гг.


Селезнев Петр Ианнуарьевич

февраль 1939 — март 1949 гг.


Игнатов Николай Григорьевич

март 1949 — октябрь 1952 гг.


Суслов Виктор Максимович

октябрь 1952 — март 1957 гг.


Полянский Дмитрий Степанович

март 1957 — март 1958 гг.


Матюшкин Дмитрий Михайлович

апрель 1958 — июнь 1960 гг.


Воробьев Георгий Иванович

июнь 1960 — январь 1966 гг.


Качанов Александр Иванович

март 1962 — декабрь 1964 гг.


Золотухин Григорий Сергеевич

январь 1966 — апрель 1973 гг.


Медунов Сергей Федорович

май 1973 — июль 1982 гг.


Воротников Виталий Иванович

июнь 1982 — июль 1983 гг.


Разумовский Георгий Петрович

июль 1983 — июнь 1985 гг.


Полозков Иван Кузьмич

июнь 1985 — июль 1990 гг.


Маслов Александр Васильевич

август 1990 — сентябрь 1991 гг.


При так называемом разделении властей — партийной и советской, главной при этом была совместимость, или наоборот — неприятие друг друга первыми лицами края. К слову сказать, в большинстве случаев совместимость, а, следовательно, дружная и результативная работа лидеров края выгодно отличала краевые партийные и советские органы. В качестве примера можно привести замечательный опыт совместной работы, теперь уже почти классический и по праву вошедший в историю, первого секретаря Краснодарского крайкома ВКП(б) П. И. Селезнева и председателя крайисполкома П. Ф. Тюляева.

В самое трудное время начала и окончания Великой Отечественной войны, а, следовательно, подготовка народнохозяйственного комплекса края к тяжким испытаниям, мобилизация населения, обеспечение продовольствием и техникой Советской Армии, уборка урожая под непрерывными бомбежками, оккупация и организация подпольного движения, а затем восстановление разрушенного хозяйства, — все это легло на плечи руководителей края — славных сынов своего Отечества.

Думается, благодарные потомки еще не раз будут возвращаться к именам П. И. Селезнева и П. Ф. Тюляева — талантливых организаторов и толковых правителей, поскольку в их совместной и результативной деятельности образец для изучения и должных выводов.

Другой пример: оригинальный и сильный дуэт Г. С. Золотухина и С. Ф. Медунова. По суги дела эти две «глыбы», не могущие в силу разных обстоятельств: твердости характера,

воли, жесткости, нежелания кому‑либо подчиняться и с кем-либо уживаться, не только дружно работали, но и оставили громадное наследие в результате именно совместной работы. Они, как бы дополняя и обогащая друг друга, каждый в отдельности приносили значительную пользу Кубани. Поэтому в народе на слуху и неразделима эта хрестоматийная пара лидеров края: Г. С. Золотухин и С. Ф. Медунов.

(обратно)

9

Если давать характеристики главным героям этой книги — председателям Краснодарского крайисполкома, начиная с момента образования края — 13 сентября 1937 года до «упразднения» советской власти — август 1990 года, то следует подчеркнуть, что за весь обозримый период их насчитывалось, также как и первых секретарей крайкома ВКП(б) — КПСС, шестнадцать.

Вот эти имена:


Симончик Василий Александрович

сентябрь 1937 — ноябрь 1937 гг.


Богданов Иван Семенович

ноябрь 1937 — декабрь 1939 гг.


Тюляев Павел Федорович

январь 1940 — январь 1945 гг.


Бессонов Михаил Михайлович

январь 1945 — апрель 1948 гг.


Пантиков Петр Петрович

апрель 1948 — февраль 1954 гг.


Петухов Борис Федорович

февраль 1954 — апрель 1960 гг.


Коломиец Федор Степанович

апрель 1960 — июнь 1962 гг.


Трубилин Иван Тимофеевич

июнь 1962 — декабрь 1964 гг.


Чуркин Альберт Никитович

январь 1963 — декабрь 1964 гг.


Рязанов Иван Ефимович

декабрь 1964 — февраль 1969 гг.


Медунов Сергей Федорович

март 1969 — июнь 1973 гг.


Разумовский Георгий Петрович

июнь 1973 — июнь 1981 гг.


Голубь Николай Яковлевич

июль 1981 — январь 1985 гг.


Щербак Владимир Николаевич

январь 1985 — июль 1987 гг.


Кондратенко Николай Игнатович

июль 1987 — август 1990 гг.


Горовой Николай Иванович

август 1990 — август 1991 гг.


Каждое из приведенных выше имен — личность, оставившая глубокий и неповторимый след в истории Кубани. Начиная с самого первого В. А. Симончика и завершая этот почетный список именем Н. И. Горового, кстати, единственного Героя Социалистического Труда из всех своих коллег, находящихся в тот момент в должности председателя крайисполкома, невольно задумываешься о судьбе каждого из них.

Взять, к примеру, судьбу Василия Александровича Симончика — первого председателя Краснодарского крайисполкома, занимавшего эту должность всего два месяца — с 13 сентября по 20 ноября 1937 года. Короткое время его правления пришлось на самый трагический период в отечественной истории. Здесь борьба с «врагами народа» и «вредительством», «чистки» аппарата и партийных рядов, «черные доски», тюрьмы и ночные допросы НКВД, предательство друзей и всеобщий страх, который, казалось, поселился в каждом кубанском доме. Да и след самого Василия Александровича неожиданно затерялся ноябрьской ночью 1937 года: его срочно отозвали в Москву. И о дальнейшей его судьбе ничего не известно…

Коренной кубанец — казак Иван Семенович Богданов, работавший под началом трех первых секретарей крайкома ВКП(б) М. И. Марчука, Л. П. Газова и П. И. Селезнева, выжил, оставив яркий след в председательской работе.

О судьбе П. Ф. Тюляева уже упоминалось, а вот годы работы М. М. Бессонова на посту председателя Краснодарского крайисполкома (июль 1944 — март 1949 г.) также поистине значительны и памятны. Они пришлись на послевоенное восстановление народного хозяйства Кубани.

Сменивший его П. П. Пантиков, работавший под руководством по характеру твердого как кремень Н. Г. Игнатова, усиленно продолжал эту подвижническую деятельность.

Высоким авторитетом в партийных и советских кругах тех лет, да и в народной среде за свои деловые и моральные качества крупного организатора промышленного и сельскохозяйственного производства известен Б. Ф. Петухов (февраль 1954 — апрель 1960 г.), впоследствии выдвинутый на ответственную партийную работу.

Не уступал ему в решении производственных и социально — культурнных проблем, в подъеме экономики Кубани деловой и энергичный Ф. С. Коломиец, возглавлявший Краснодарский крайисполком с апреля 1960 по июнь 1962 года.

Пожалуй, самым молодым за всю историю советского строительства на Кубани являлся подававший большие надежды, способный организатор и в будущем крупный российский ученый И. Т. Трубилин. Его относительная близость к опальному Г. И. Воробьеву, участнику антихрущевского «заговора», сыграла свою отрицательную роль в его дальнейшем продвижении по партийной и советской работе. Всего два года, с июня 1962 по декабрь 1964, он возглавлял Краснодарский сельский крайисполком. Ныне Герой Социалистического Труда Иван Тимофеевич Трубилин является ректором Кубанского аграрного университета.

К слову, Г. И. Воробьев был самым маститым первым секретарем Краснодарского крайкома КПСС: за время его секретарской работы под его непоследовательным и порой авантюрным руководством действовало четыре председателя крайисполкома: Ф. С. Коломиец, И. Т. Трубилин, а также А. Н. Чуркин, с января 1963 по декабрь 1964 г. возглавлявший промышленный крайисполком, и, наконец, И. Е. Рязанов (декабрь 1964 — февраль 1969 г.). Сам же Г. И. Воробьев в январе 1966 года был отозван в распоряжение ЦК КПСС с соответствующей характеристикой.

После них к власти приходит кубанская «глыба» — оставивший неповторимый и яркий след на земле, которую он любил и лелеял, С. Ф. Медунов. Перед назначением на должность председателя Краснодарского крайисполкома он работал первым секретарем Сочинского горкома КПСС. Вместе с Г. С. Золотухиным, в ту пору первым секретарем крайкома КПСС, они окончательно сформировали и вывели на передовые рубежи народнохозяйственный комплекс края, вновь заставив в полный голос говорить о Кубани, как о «жемчужине России».

Любопытной была личность молодого, но весьма замкнутого и осторожного в принятии решений председателя крайисполкома Г. П. Разумовского (июнь 1973 — июнь 1981 г.), к тому времени прошедшего основательную партийную школу. Пожалуй, никто из его предшественников не обладал таким запасом прочности и разносторонней подготовки, как Георгий Петрович. Однако, еще раз возвратившись на Кубань, теперь уже в качестве первого секретаря крайкома КПСС (июль 1983 — июнь 1985 г.), он так и не сумел завоевать должный авторитет и проложить свой неповторимый путь в развитии экономики и культуры края, оставив в сознании людей благодарную память.

И вновь яркая личность председателя Краснодарского крайисполкома — Н. Я. Голубя. Обладая смелым и решительным характером, натурой настоящего лидера, который был способен оперативно, но взвешенно принимать решения и стратегически мыслить, Николай Яковлевич Голубь, вне всякого сомнения, был выходцем из той медуновской команды, которая делала имя Кубани, принося ей заслуженную славу и деловой авторитет во всесоюзном масштабе. Недаром и поныне он является председателем Кубанского землячества в Москве.

Системным работником, наделенным организаторскими способностями, проявил себя работавший ранее директором Крымского консервного комбината, начальником управления консервной промышленности края, а затем в аппарате крайкома КПСС, В. Н. Щербак. Годы его председательской работы в крае (январь 1985 — июль 1987 г.) пришлись на совершенствование и упрочение народнохозяйственных связей Кубани.

Началом народного признания и заслуженного авторитета кубанского батьки, в будущем первого всенародно избранного губернатора Кубани Николая Игнатовича Кондратенко явилась его работа на посту председателя Краснодарского крайисполкома в самое переломное и драматическое время (июль 1987 — август 1990 г.). Путь, пройденный им, — яркий пример беззаветного служения Отечеству.

И, наконец, завершал председательскую эстафету также на изломе времени, названного чрезвычайным, Н. И. Горовой (август 1990 — август 1991 г.).

Нередко в кубанской печати появляются публикации безымянных авторов, которые, пытаясь «объективно» отразить историческое прошлое, искажают действительность и неточно информируют читателей. Вот небольшая врезка, помещенная на первой полосе 12 сентября 2001 года в газете «Кубанские новости», рассказывающая о руководителях Кубани. Привожу ее дословно: «Всего с момента образования края им руководило 20 человек в разных должностях. Нынешний губернатор А. Н. Ткачев — 21–й. В военные годы край возглавлял П. Ф. Тюляев, по шесть лет руководили П. Пантиков (1948–1954), Б. Петухов (1954–1960), рекордсменом же был Г. Разумовский, стоявший у руля восемь лет (с 1973 по 1981 г.)». Неискушенный человек, прочитав эти строки, примет их на веру.

Между тем в этой заметке акценты смещены так, что невольно задаешься вопросом: сделано это сознательно или по недомыслию? Действительно, с момента образования края им руководило 20 человек. Нынешний губернатор А. Н. Ткачев — 21–й. Кто были эти люди? Шестнадцать первых секретарей краевого комитета партии (Кравцов, Марчук, Газов, Селезнев, Игнатов, Суслов, Полянский, Матюшкин, Воробьев, Качанов, Золотухин, Медунов, Воротников, Разумовский, Полозков, Маслов) и пять, включая А. Н. Ткачева, губернаторов Кубани: Дьяконов, Егоров, Харитонов, Кондратенко. Губернаторская должность по праву ассоциируется с первыми лицами, теми, кто в прошлые годы реально обладал всей полнотой власти. Как известно, тогда ими были первые секретари крайкома партии!

Если верить газете, «в военные годы край возглавлял П. Ф. Тюляев». На самом же деле первым лицом тогда был секретарь крайкома партии, замечательный сын Отечества Петр Ианнуарьевич Селезнев, а Павел Федорович Тюляев — председатель крайисполкома, был его верным помощником, несомненно являясь заметной политической фигурой. Пантиков и Петухов также работали под непосредственным руководством первых секретарей Краснодарского крайкома партии Селезнева, Игнатова, Суслова и Матюшкина. «Рекордсмен» Разумовский, бывший председателем крайисполкома с 1973 по 1981 год, работал под началом Медунова.

От себя замечу: неблагодарный и ответственный труд берет на себя всякий, кто пытается давать характеристики именам, теперь уже ставшим достоянием истории. Их характеры и поступки, зачастую сотканные из противоречий, а порой и труднообъяснимых действий, всякий раз побуждают с осторожностью и даже бдительностью относиться к каждому неосторожно сказанному, а тем более, написанному слову.

(обратно)

10 

В результативной деятельности краевых органов власти большая роль отводилась председателям Адыгейского облисполкома. В первую очередь это относится к Ш. У. Хакурате, стоявшему у истоков создания адыгской государственности. Его биография поистине уникальна. Здесь участие в подготовке Октябрьской революции, в мобилизации масс на свержение царизма, участие в гражданской войне и социалистическом строительстве.

В августе 1922 года Ш. У. Хакурате избирается председателем Адыгейского облисполкома и находится на этом посту десять лет.

Приведу имена председателей Адыгейского облисполкома, предоставленные директором ГУ «Национальный архив Республики Адыгея» О. В. Рагулиной.


Хакурате Шахан — Гирей Умарович

август 1922 — июнь 1932 гг.


Берзегов Кунчук Хасанович

июнь 1932 — октябрь 1934 гг.


Баракаев Зуль Юсуфович

октябрь 1934 — май 1938 гг.


Каде Халид Бактериевич

май 1938 — январь 1940 гг.


Чамоков Асланчерий Хаджумарович

январь 1940 — август 1942 гг.


Джасте Паш Цыкович

май 1943 — август 1945 гг.


Чамоков Асланчерий Хаджумарович

август 1945 — август 1948 гг.


Каде Халид Бактериевич

август 1948 — март 1949 гг.


Теучеж Нух Цугович

апрель 1949 — сентябрь 1952 гг.


Чундоков Ибрагим Саидович

сентябрь 1952 — февраль 1954 гг.


Непшекуев Сагид Тагирович

март 1954 — ноябрь 1968 гг.


Хут Малич Салихович

ноябрь 1968 — январь 1980 гг.


Тлехас Мугдин Салихович

март 1980 — январь 1992 гг.


Каждое из этих имен, теперь уже исторических личностей, свято хранится в памяти народа, по их биографиям изучается история Краснодарского края и Республики Адыгея.

(обратно)

11

В семидесятых годах нынешнего века в личном фонде известного русского историка великого князя Николая Михайловича Романова, расстрелянного в Петропавловской крепости в 1919 году, был обнаружен отрывок из неоконченного завещания Екатерины II внуку Александру. Как официальный историк великий князь имел доступ ко всем секретным архивам Дома Романовых и часто снимал с наиболее интересных документов собственноручные копии.

Екатерина Великая с детских лет готовила своего внука Александра к управлению страной, и только внезапная смерть помешала ей осуществить это желание. Вот что она завещала внуку:

«Послушай, друг мой Александр, совет мой, ежели хочешь царствовать с честью и славою, следуй правилам моим во всех делах, паче же первый год и следующие пять, шесть, пока всякого рода дела сквозь рук твоих пройдут и ты к ним привыкнешь, чрез то приобретешь доверенность к тебе подданных твоих.

В течение вышеописанных лет во всяком важном или уважения достойном случае прикажи себе прочесть подобное либо сходственное дело, при мне случившееся, найдешь везде в них правила и решения, кой успех давали моим делам. Первые годы твоего царствования стараться будут тебя пугать, то же было со мною, я сему не испужна была; давай всякому делу законное течение, у нас на все законы; при всяком деле всякого роду спроси, что законы говорят в подобном деле и что прежде делалось в подобном случае; везде найдешь правила и законы. Не ищи войны, но если будет необходимость, которая тебя доведет до войны, для защище — ния или обороны своей империи, тогда не избегай ее со стыдом, не покажи ни в каком случае боязливость, надейся на Бога, у тебя подданные храбрые и смелые, пренебрегающие трусливых; ты же должен правом своим себя привести в почтение и любовь.

Первые годы подадут и пришлют к тебе множество проектов, паче же банкрутные купцы, всякие гроша не имеющие люди; ради Бога берегись их, и пуще всего не давай исключительные дозволения и привилегий ни особе никакой, ни компании. Тебе скажут, что законы противоречущие есть, что один закон так гласит, другой инако; ничего такого не бывало, а твое дело есть разбирать — по какому делу, либо случаю закон, который сделан, и совесть твоя и доброе сердце тебе скажут — в каком случае что употребить?

В какой бы ты войне ни находился, ищи первого удобного случая, дабы добиться доброго, честного и прочного мира.

Не в обретении (земли) дело, но в обезопасении своего впредь. С иностранными державами обходися с учтивостью и ласкою, но не давайся им в лапы и да не управляет ни единая (держава) твоими делами; все они завистливы и потаенные злодеи твоего благосостояния и твоих подданных. Со всею ласкою поступай с ними, с твердостью везде, где польза твоя того требует…»

Жаль, что с такими политическими завещаниями не знакомы наши правители. А надо бы не только читать, но и следовать мудрым советам.

И другой, не менее красноречивый пример сохранился в анналах истории. Как завещание потомкам звучат последние слова Сократа, произнесенные после оглашения смертного приговора.

«Если когда‑нибудь, афиняне, вам покажется, что сыновья мои заботятся о деньгах, о должностях, о красивых речах больше, чем об истине и добродетели, донимайте их так же беспощадно, как донимал вас я! И если они, не представляя из себя ничего, вообразят о себе многое, — укоряйте их так же беспощадно, как укорял вас я. И тогда вы воздадите по заслугам и мне, и моему потомству». Философ — мудрец бросает через тысячелетия последнее слово, прямо обращенное к нам, современным людям.

Порой у меня почему‑то возникает ощущение, что политические лидеры, Богом данные управлять Кубанью, не всегда отдавали себе отчет в том, к чему они были призваны. И хотя среди них, людей способных и ответственных, патриотов своей малой родины, находились личности разные — сильные и менее сильные, в целом их политические портреты были весьма схожими.

В менее выраженных формах смена политических элит происходила на кубанской земле. Если, к примеру, взять партийный и советский периоды, когда все было подчинено партийным установкам, то можно говорить о всевластии партии, будь то ВКП(б) или КПСС. Отсюда и характеристика руководящих кадров, которые, сменяя друг друга, как бы по наследству передавали эстафету власти. Все дело, однако, было в том, что в отличие от центра, на краевом уровне узурпировать власть и тем самым продлить свое правление хотя бы в каком‑нибудь обозримом будущем было просто немыслимо. И если эпохи Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева и иных первых руководителей страны были обусловлены прежде всего политической ситуацией и их личными качествами, то на краевом уровне смена власти зависела только от воли российских вождей. Их деяния зачастую были непредсказуемы. К примеру взять, как это произошло с судьбой самого первого секретаря Краснодарского крайкома ВКП(б) Ивана Александровича Кравцова.

Ему, вовлеченному в страшную круговерть 37–го года, дали поруководить краем всего два месяца с сентября по октябрь, а затем его расстреляли. Та же участь постигла и его преемника на посту первого секретаря крайкома партии Михаила Ивановича Марчука. Он руководил Кубанью с декабря 1937 по май 1938 года. Да и сменивший его Леонид Петрович Газов, в общем заслуженный человек, через непродолжительное время (май 1938 — январь 1939 г.) был отозван в распоряжение ЦК и след его безвозвратно затерялся.

Вспомните: Екатерина Великая с детских лет готовила своего внука Александра к управлению страной. С такими политическими завещаниями наши правители, похоже, не были знакомы. Складывается впечатление, что в ту пору на руководящие посты умышленно выдвигали людей не образованных, но, как повсюду писали, беззаветно преданных идеям революции, а затем лично Сталину. Судите сами: Кравцов — 2–классное училище, Марчук — церковно — приходская школа, Газов — гимназия… В то же время такие председатели крайисполкома, как Василий Александрович Симончик и сменивший его Иван Семенович Богданов, судя по всему, являлись руководителями несколько иной формации. Симончик, имея за плечами 4 класса гимназии, которую окончил экстерном, все же в 1931 году окончил Академию снабжения имени Сталина в Москве и затем работал в аппарате ЦК ВКП(б). Богданов, начав с ученика каретномалярной мастерской, так и не доучился из‑за постоянного участия в боях на фронтах гражданской войны, хоть и являлся натурой цельной и перспективной.

Следует сделать вывод, основанный на биографических данных первых (1937–1939 гг.) партийных и советских руководителей Краснодарского края: правителей Кубани из них делала сама жизнь. Отсюда и элита, которой они были окружены. Те же, недоучившиеся, замордованные сталинским режимом, жившие в непрерывном страхе, но фанатически боевые, готовые исполнить любую команду вождя, люди. Чтобы подвести некий итог и дать оценку действиям руководителей края того времени (1937–1939 гг.) с точки зрения политической, скажем так: это была элита псевдореволюционных фанатиков.

Так вот, возвратившись к завещанию потомкам, которое произнес приговоренный к смерти Сократ: «…если когда-нибудь… вам покажется, что сыновья мои заботятся о деньгах, о должностях, о красивых речах больше, чем об истине и добродетели, донимайте их так же беспощадно, как донимал вас я!» Чем не философское осмысление и характеристика политических элит всех времен, сказанные великим мудрецом?

А теперь, опережая время, забежим вперед. В нашу современность.

Возьмем лишь последнее десятилетие в жизни России. Именно некомпетентность в союзе с амбициозностью и неимоверным самолюбием нескольких лиц стали причиной развала крупнейшей страны современности — Советского Союза.

Но несчастья после этого только начались. К власти пришли люди, совершенно не подготовленные к управлению страной. Отсюда и шоковая терапия, и ваучеризация (хотя при ее проведении, вероятно, было больше преступной преднамеренности), и полный развал промышленности и сельского хозяйства, и августовский обвал… Если прежняя власть хоть как‑то готовила руководящие кадры, то в постсоветской России правит бал клановость, личное знакомство и преданность (если не сказать «повязанность»). Опыт дается с годами, но время познания станет значительно короче, если есть мудрые наставники. Не те, конечно, которые могут разбрасываться лишь прописными истинами типа «Берегите Россию». И это будет до тех пор, пока не станет нормой преемственность власти и искренняя забота о том, чтобы к управлению приходили компетентные люди.

Скажем больше: не только компетентные, но, как утверждал Сократ, и честные люди. Причем честные во всем: в отношении к служебному долгу, власти, народу, большому и малому отечеству…

Пожалуй, в краевой историографии первый пример подобного самопожертвования (а по сути, нормального состояния большого руководителя!) убедительно продемонстировали два первых лица края, теперь уже неразлучно связанные не только служебным долгом и верной мужской дружбой, но и благодарной памятью потомков, повторюсь, — первый секретарь крайкома ВКП(б) Петр Ианнуарьевич Селезнев и председатель крайисполкома Павел Федорович Тюляев. Эго была истинная элита! Лучшие, отборные, достойные люди!

Характер их подвижнической деятельности на благо Кубани проистекал в нескольких плоскостях, главной из которых, вне всякого сомнения, было самопожертвование во имя спасения, защиты и восстановления народного хозяйства края. Читатели догадываются, что прежде всего я имею в виду их многотрудную борьбу и работу в годы Великой Отечественной войны. Вот эта военная и послевоенная политическая элита, пройдя путем многочисленных жертв и лишений, подготовила совершенно новое поколение преданных и честных, образованных и широко эрудированных правителей Кубани последующего периода. Про таких говорится: на них держалась и держаться будет земля русская! Вслед за селезневским и гюляевским поколением пришли руководители, не только продолжившие их славную эстафету, но и привнесшие в их дела свой неповторимый почерк. Прежде всего это можно отнести к годам руководства Краснодарским краем таких первых секретарей крайкома КПСС, как Н. Г. Игнатов, В. М. Суслов, Д. С. Полянский, Д. М. Матюшкин, Г. И. Воробьев, и в особенности Г. С. Золотухин. Вместе с ними бок о бок успешно трудились председатели крайисполкомов и их команды: М. М. Бессонов, П. П. Пантиков, Б. Ф. Петухов, Ф. С. Коломиец, И. Т. Трубилин, А. Н. Чуркин, И. Е. Рязанов. В исторической ретроспективе это элита созидателей Кубани!

Несколько особняком в ряду правителей Кубани стоит фшура С. Ф. Медунова, бывшего вначале председателем крайисполкома, затем первым секретарем крайкома партии. Почему особняком? Да потому, что за его почти 15–летний период руководства краем появилась новая политическая элита, сумевшая в неуклюже нареченные «застойные времена» совершить на Кубани качественный скачок вперед по пуги интенсификации промышленного и сельскохозяйственного производства, внедрения современных технологий и передового опыта, гармонизации человеческих отношений. И даже приклеенный к нему при жизни обидный и несправедливый термин «медуновщина», а также последующее освобождение с поста первого секретаря крайкома КПСС, нисколько не умаляют совершенного им во благо Кубани. Он всегда (вспомним Сократа) придерживался заповеди об истинах и добродетели. И не вина его, что какое‑то время был окружен короткорукими камердинерами, пытавшимися украсть со стола кусок чужого пирога. Медунов, как и Сталин, был чист: ни денег, ни счетов в зарубежных банках, ни подходящей для похорон одежды, кроме старого партийного костюма со Звездой Героя Социалистического Труда. Именно в его бытность выросла новая созидательная смена — политическая элита советского периода, председатели крайисполкомов: Г. П. Разумовский, Н. Я. Голубь, В. Н. Щербак, Н. И. Кондратенко, Н. И. Горовой.

Позднее, начиная с 1982 года, в связи с неожиданно произошедшими в обществе переменами, большей частью вызванными приходом к власти М. С. Горбачева, а вслед за ним Б. Н. Ельцина, когда во главе края находились В. И. Воротников, И. К. Полозков и А. В. Маслов, произошло крушение идеалов и не только благодаря исчезновению с политической арены партии и Советов как таковых, но по причинам совершенно иным: была востребована «демократия», а вместе с ней и то, о чем говорилось вначале.

Не помогли правителям ни наставления Екатерины Великой, ни советы мудрого Сократа…

(обратно)

12

Особая история, прежде всего связанная с развитием демократических форм правления, рыночными отношениями и изменением форм собственности, связана с такой новой для Кубани формой правления, как губернаторство.

За сравнительно короткую историю, вобравшую, однако, в себя множество политических и социальных коллизий, главной из которых являлась смена политического строя и приход к власти Б. Н. Ельцина, на Кубани действовало пять губернаторов.


Дьяконов Василий Николаевич

август 1991 — декабрь 1992 гг.


Егоров Николай Дмитриевич

декабрь 1992 — май 1994 гг. июль 1996 — март 1997 гг.


Харитонов Евгений Михайлович

август 1994 — июль 1996 гг.


Кондратенко Николай Игнатович

март 1997 — январь 2001 гг.


Ткачев Александр Николаевич

январь 2001 г. — по настоящее время


В августе 1991 года, в результате различных политических обстоятельств и размежевания в обществе, к власти приходят «главный демократ» Кубани, бывший управляющий трестом «Кубаньсантехмонтаж» В. Н. Дьяконов. Именно он Указом Президента Б. Н. Ельцина и становится первым губернатором Кубани. Этому способствовала его активная деятельность на посту председателя так называемого Кубанского комитета по защите конституционного строя. В тот момент «самораспустилась» партия и прекратила существование власть Советов как организационная форма управления, в государственном устройстве произошла мгновенная трансформация: вместо первых секретарей крайкома партии и председателей крайисполкома, представляющих как бы две ветви власти, появились неведомые доселе должности — главы администраций (губернаторы) краев и областей. Впоследствии возникнут те же две ветви власти, но несколько в ином обрамлении: главы администраций (губернаторы) представляли исполнительную власть, председатели законодательных собраний (либо местных дум) соответственно — законодательную.

Любопытно и включение в политический оборот слова губернатор. По сути, это начальник какой‑нибудь административно — территориальной единицы. Например, губернии в царской России, штата в США, колониальной области. Ныне оно употребляется так же, как неофициальное наименование главы администрации края или области в Российской Федерации. Слово губернатор происходит от латинского gubernator и фактически означает — правитель. В России до 1917 года это был высший правительственный чиновник в губернии. Известно, что, начиная с 1708 года губернии являлись основной административно — территориальной единицей в России и делились на уезды, по — современному — районы. Некоторые губернии объединялись в генерал — губернаторства. Существовали так называемые губернские комитеты, дворянские местные учреждения в России в 1858–1859 годах, в задачи которых входила разработка проектов крестьянской реформы, которые поступали затем в Редакционные комиссии. Разумеется, были и официальные газеты, так называемые «Губернские ведомости», которые издавались в 1837–1917 го дах в губерниях и областях России. В них публиковались правительственные распоряжения, информация о событиях в мире, стране, губернии, материалы по краеведению — этнографии, фольклору. Ведомости выходили 2–3 раза в неделю, а в некоторых городах ежедневно. К 1917 году в России было 78 губерний, 25 из них отошли к Польше, Финляндии, прибалтийским государствам. В 1923–1929 годах вместо губерний стали создаваться края и области.

Но президент Б. Н. Ельцин своим Указом освобождает В. Н. Дьяконова от губернаторских обязанностей, и в декабре 1992 года назначает нового главу администрации края Н. Д. Егорова. Проработав в этой должности два года (декабрь 1992 — май 1994 г.) и по различным обстоятельствам оставив этот пост, в июле 1996 года он вновь возвращается на губернаторское место уже из кремлевской администрации.

Главой администрации Краснодарского края являлся в период с августа 1994 по июль 1996 года Е. М. Харитонов.

И вновь на политическом небосклоне яркой звездой восходит имя замечательного патриота и организатора «от Бога» Н. И. Кондратенко. Ему также пришлось дважды побывать во власти. Вначале в должности председателя Краснодарского крайисполкома, председателя краевого Совета народных депутатов (июнь 1987 — август 1990 г.), затем он был первым всенародно избранным губернатором Кубани с января 1997 по 2001 год.

На смену ему пришел, пожалуй, самый молодой за всю свою историю правителей Кубани, 39–летний А. Н. Ткачев.

Весьма интересна история появления и работы в структуре исполнительной власти органа, получившего наименование правительства Краснодарского края. По аналогии с бюро крайкома КПСС или исполкомом крайсовета, в состав которого входило от 13 до 15 членов и кандидатов в члены бюро либо членов исполкома, правительство края также представляло собой высший коллегиальный орган, где публично рассматривались и принимались решения практически по всем проблемам жизнеобеспечения края. В его состав, как правило, входили наиболее узнаваемые фигуры, облеченные административной, политической и хозяйственной властью.

Постановлением главы администрации края В. Н. Дьяконова первым председателем правительства края в 1992 году был назначен Н. Д. Егоров.

Помнится, мне самому приходилось в роли генерального директора департамента печати и средств массовой информации участвовать в заседаниях первого правительства края. Иногда в его работе принимал участие и фактически руководил его деятельностью губернатор края.

Попытаюсь, не вдаваясь в суть содержания работы правительства края, высказать собственное суждение о его роли и месте в государственной системе управления территорией Кубани. Здесь налицо существенные расхождения с общепринятыми трактовками этого понятия. Ведь, по большому счету, правительственный орган исполнительной власти, подчеркиваю, государства, а не края либо области возглавляется главой государства (президентом) или премьер — министром (канцлером, председателем Совета или кабинета министров). Следовательно, члены того или иного правительства должны находиться в ранге министров. Как известно, в составе правительства Краснодарского края, да и вообще в структуре исполнительной власти, никогда не было министров.

Эти должности именуются иначе: генеральные директора департаментов, начальники управлений, председатели комитетов. Данную структуру в свое время предложил Н. Д. Егоров, в тот период ставший главой администрации края. При оценке содержания функций краевых чиновников высокого уровня он руководствовался одним критерием: объемом выполняемой работы и значимостью того или иного ведомства.

Действительно, почему в составе исполнительной власти Краснодарского края нет министров и министерств? Ведь сплошь и рядом (Ростовская область, Ставропольский край, Адыгея и др.) имеются не только служащие в ранге министров, но даже кабинеты министров. Хотя министерства (от латинского ministro — служу, управляю) в большинстве своем — центральные органы государственного управления, ведающие отдельной отраслью хозяйства или управления. Как известно, в России первые министерства были образованы в 1802 году. В 1946 году название «министерство» было введено в СССР (ранее — наркоматы). Существовали даже такие — министериалы (от латинского ministerium — служба, должность). В средние века в Западной Европе это были служилые люди короля, выполняющие придворную, хозяйственно — административную и военную службу. Да и сам министр должен быть членом правительства и возглавлять министерство.

Эта смысловая неразбериха, вызванная к жизни государственным переустройством и уходом от тоталитарной системы, думается, будет совершенствоваться, чтобы наконец‑то обрести юридически грамотные формы.

После Н. Д. Егорова председателем правительства Краснодарского края назначается бывший директор одного из Армавирских заводов, затем первый заместитель председателя крайисполкома В. Ф. Гладской. Это был уже в сущности совершенно новый правитель края, обладавший несколькими характерными особенностями: большой энергией, аналитическим умом и умением без лишних слов четко и ясно объяснять и организовывать мероприятия любой сложности. Вместе с тем он явно сторонился сельского хозяйства, прекрасно ориентируясь в экономике и промышленном производстве, и в особенности не склонен был заниматься политической деятельностью. В этом, видимо, и крылись причины его отказов от неоднократных предложений стать главой администрации Краснодарского края. Надо ему отдать должное, он в полной мере осознавал, не в пример иным деятелям, свои способности и потенциальные возможности, из благородных побуждений и природной скромности явно их занижая.

В. Ф. Гладского сменил опытный хозяйственник, в прошлом председатель горисполкома и первый секретарь Майкопского горкома партии В. А. Мельников. В последние годы он, возглавляя крупную коммерческую структуру «Краснодарглавснаб», сумел приобрести значительный производственный опыт. Его совместная работа с Н. И. Кондратенко может служить примером взаимопонимания. Правительство, возглавляемое В. А. Мельниковым, разное по своему составу, деловым и организаторским качествам, в целом показало высокую результативность своей работы. Конечно, многое здесь при этом связывается с именем легендарного губернатора края Н. И. Кондратенко или, как его уважительно называли в народе, батьки Кондрата.

(обратно)

13

Создание и организация представительной власти на постсоветском пространстве, где впервые за всю историю ее представляли народные депутаты, действительно избранные на альтернативной основе, явилось особой страницей в отечественной истории. Слово «депутат» произошло от позднелатинского deputatus — уполномоченный, лицо, избранное членом представительного органа власти.

Кстати, уже почти сто лет назад существовал опыт первых народных избранников Кубани. Известно, что 26–28 мая 1906 года на Кубани прошли выборы в первую Государственную Думу, а в начале июня первые кубанские парламентарии отбыли в Петербург. Кто же были эти шесть человек, представлявшие наш регион в первом русском парламенте?

Выборы проходили по куриальной системе: трое депутатов избирались от Кубанского казачьего войска и трое от остального населения Кубанской области.

Первым по количеству набранных голосов от казаков был Никифор Григорьевич Кочевский, казак станицы Новокорсунской, 53 лет. 12 лет он был народным учителем, 6 лет — атаманом станицы Брюховецкой и последние 8 лет до своего избрания состоял членом Екагеринодарской городской управы. Характеризовался как человек интеллигентный и беспристрастный, прилагал много усилий к сближению позиций и разрешению трений между казачьим и иногородним населением.

Вторым из казаков был Кондрат Лукич Бардиж — пожалуй, самый известный из всех депутатов Государственной Думы от Кубани. Среди казачьих офицеров выделялся начитанностью. По характеру Кондрат Лукич был человеком мягким, спокойным и рассудительным. Считался политиком либеральных взглядов. К моменту своего избрания с 1903 года был атаманом станицы Брюховецкой. Впоследствии Бардиж был депутатом всех четырех дореволюционных Государственных Дум от Кубани, а после февральской революции стал комиссаром Временного правительства по Кубанской области. Был он и почетным председателем войсковой Рады, членом Кубанской законодательной Рады и одновременно членом краевого правительства (возглавлял департамент внутренних дел). В начале 1918 года Бардиж начал формировать войска куреней «Вольных казаков» для борьбы с большевиками, но был ими схвачен и 9 марта 1918 года, в день своего пятидесятилетия, расстрелян вместе с сыновьями на барже близ Туапсе.

Последним от казачьей курии шел Петр Андреевич Гришай — атаман станицы Зеленчукской. Политические взгляды его, как писали газеты, на момент выборов известны не были. В Государственной Думе примкнул к партии кадетов.

От неказачьего населения первым по количеству полученных голосов от области был Никифор Иванович Морев, на тот момент еще достаточно молодой человек 35 лет, агроном по образованию. Его избрание приветствовалось всеми, кто занимался аграрными вопросами, а также большинством кубанской интеллигенции. Газета отмечала его умение ясно и толково доносить мысли в своих речах и спокойный темперамент.

Вторым от иногороднего населения был избран Василий Константинович Константинов — инженер путей сообщения, окончивший Петербургский университет. К моменту избра ния заведовал Черноморским участком шоссе, впоследствии работал в Министерстве путей сообщения.

Замыкал список кубанских думцев Виктор Игнатьевич Лунин: революционер — народник и просветитель, соратник Н. Г. Чернышевского, товарищ известного путешественника Н. Н. Миклухо — Маклая — их вместе исключили из университета за организацию студенческих сходок в 1864 году. Лунин много сделал для организации народных библиотек, школ, больниц для бедных. С 1880 года жил в Армавире (там же и похоронен после кончины в 1913 году). Создал «Просветительское общество» и «Общество попечения о детях» (1890 г.). Газета «Кубанские областные ведомости» писала, что «…трудами г. Лунина Армавир представляет из себя то, что он сейчас есть: город имеет среднее учебное заведение, несколько народных училищ и все они открыты по инициативе Лунина». Примечательный факт: во время выборов Лунин из‑за болезни жены находился в Париже, и его выбрали заочно. Благодаря своему авторитету среди сограждан ему не пришлось даже участвовать в своей избирательной кампании. В Думе он вошел во фракцию трудовиков, наиболее левую в первой Думе, и стал одним из ее лидеров. После разгона Думы Лунин участвовал в известном «Выборгском воззвании», подвергся 3–месячному аресту и на три года был выслан с Кавказа.

(обратно)

14

Взамен партийных и советских органов, прекративших свое существование в 1990 г., краевых и областных Советов народных депутатов на политическом горизонте появилась практически та же, но в иной оболочке и с несколько иными функциями структура, куда плавно «перетекали» лидеры партийных комитетов. Любопытно, что на самом излете партии первым председателем Совета, как бы по совместительству, стал первый секретарь краевого комитета КПСС И. К. Полозков (апрель — август 1990 г.).

Его также на непродолжительное время сменил к тому времени опальный и обвиненный новым демократическим режимом якобы в «предательстве родины» Н. И. Кондратенко.

Вдоволь этой ответственной работы вкусил совершенно новый в политическом отношении, никогда не бывший до этого функционером, преподаватель кафедры истории Кубанского госуниверситета демократ А. М. Ждановский.

С августа 1991 по январь 1994 года он возглавлял Краснодарский краевой Совет народных депутатов. Надо отдать должное: неординарный ум и природный такт, а также большое трудолюбие позволили ему занять достойное место в ряду руководителей органов представительной власти Краснодарского края.

Новый период в развитии структур власти начался с образования взамен краевых Советов народных депутатов Законодательных собраний края. Это событие положило начало качественно иному и важному периоду, связанному с законодательной деятельностью народных депутатов. Дело в том, что многие понимают закон только как некий нормативный акт, принятый высшим органом государственной власти в установленном конституцией порядке и обладающий высшей юридической силой по отношению к другим нормативным актам (указам, постановлениям и др.). Между тем в широком (научном) значении закон определяется как необходимое, существенное, устойчивое, повторяющее отношение между явлениями в природе и обществе. По крайней мере, эту взаимосвязь, думается, весьма результативно осуществляет Законодательное собрание края различных созывов, сохраняя преемственность.

Законодательное собрание края первого созыва приступило к работе 14 декабря 1994 года. 50 депутатов были избраны от семи многомандатных избирательных округов на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права. Первым председателем Законодательного собрания края в результате закулисной борьбы был избран бывший председатель Тимашевского райисполкома депутат ЗСК А. А. Багмут. В структуру законодательного собрания края вошли десять образованных комитетов: по вопросам образования, науки, культуры, делам молодежи и спорту; по агропромышленной политике; по экологии и курортам; по здравоохранению и социальной защите; по финансам и бюджету; по законодательству и правовой политике и другие.

Поначалу все было весьма непривычно: Конституция Краснодарского края, законы, принципиально иной контроль над исполнительной властью… Впоследствии все воплотилось в четкую и последовательную работу двух ветвей власти: исполнительной и законодательной.

Современные атрибуты законодательной и исполнительной власти были прежде всего представлены двумя впечатляющими зданиями, расположенными на центральной улице г. Краснодара. Интересна история возникновения этих зданий, многие годы олицетворяющих власть.

Здание крайкома партии (улица Красная, 3), где ныне разместилось Законодательное собрание края, было построено (восстановлено) на основе здания бывшего Екатеринодарского окружного суда. В довоенное время здесь располагалась Адыгейская областная больница, в годы войны — госпитали. Строительные работы велись в 1949–1950 и 1951–1953 гг. (устранение недоделок) по проекту, разработанному «Краснодарархпроектом» (архитектор А. Н. Стельмащук и др.); в эксплуатации с 1950 г. В это время в городе были построены также здания Сталинского (1951–1953 гг., ул. К. Либкнехта, 75/1) и Красногвардейского (1953–1955 гг., ул. Кузнечная, 87) райкомов КПСС, а в октябре 1955 г. началось строительство зданий типографии и издательства «Советская Кубань».

Здание администрации края, в те годы — Дома Советов (ул. Красная, 35) было построено в 1961 г. по проекту архитекторов А. В. Титова, Н. П. Сухановской и А. Н. Ожиганова и одобрено в экскизном варианте еще в 1953 г. (тогда же отведен и участок под строительство). Первоначально здание было четырехэтажным с небольшой надстройкой по центру, а в 1967–1968 гг. по его периметру надстроили еще два этажа.

В 1995 году учреждения края начали обзаводиться демократической символикой Кубани.

Впервые сине — зелено — малиновое полотнище стало реять над зданием краевой администрации и других официальных структур в июне 1995 года — спустя примерно два месяца после принятия Закона «О символах Краснодарского края», в котором полностью описаны и флаг, и герб, и гимн. С тех пор Кубанский триколор, по распоряжению губернатора края, попал под неусыпную и ежедневную опеку… хозяйственной службы администрации края.

В флаге Краснодарского края, как и в любом другом, нет ничего лишнего. Синий цвет на нем символизирует выход к морю и водные богатства, зеленый — леса и нивы, малиновый — главное богатство Кубани: ее народ. Преисполнен символами и изображенный на флаге герб края.

Герб Кубанской области был высочайше утвержден 31 января 1874 года. В зеленом щите золотая зубчатая стена с таковыми же круглыми башнями, с открытыми воротами и черными швами; над башнею золотой пернач между двух серых бунчуков с золотыми остриями на золотых же древках. В золотой главе щита черный императорский орел, имеющий на груди Кавказский крест. Щит увенчан древней царской короной и украшен золотыми дубовыми листьями, соединенными Александровской лентой; за щитом на кресте положенные четыре лазуревых знамени, украшенные золотой бахромой и с таковыми же окруженными дубовыми и лавровыми ветвями, коронованными вензелевыми изображениями имен Их Величеств императрицы Екатерины II, императоров Павла I, Александра I и Николая I, и в середине штандарт с вензелевым изображением имени императора Александра II.

Музыкальным гимном Краснодарского края была избрана мелодия священника Константина Образцова «Ты Кубань, ты наша Родина!»

На второй срок председателем Законодательного собрания Краснодарского края был избран бывший председатель Успенского райисполкома, затем первый заместитель главы администрации края, способный и авторитетный организатор, депутат ЗСК В. А. Бекетов, начавший свою председательскую деятельность в декабре 1995 года. Можно сказать, что к тому времени депутаты и аппарат ЗСК сумели накопить значительный опыт нормотворческой работы, и этот законодательный механизм и поныне действует весьма четко и эффективно.

Под руководством В. А. Бекетова была создана нормативная база по организации деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, стабилизации экономических процессов, решения социальных вопросов. Приняты наиболее значимые для Краснодарского края законы: «О местном самоуправлении в Краснодарском крае»; «О местном референдуме»; «Об управлении государственной собственностью Краснодарского края»; «О государственной поддержке лизинговой деятельности в Краснодарском крае»; «О недропользовании на территории Краснодарского края»; «О государственном контроле за транзитом и перевозкой экологически опасных грузов на территории Краснодарского края»; «Об инвестиционном налоговом кредите»; «О государственной молодежной политике в Краснодарском крае» и др.

Пожалуй, к героям моей книги в полной мере подошли бы мудрые слова Плутарха из знаменитого «Сравнительного жизнеописания». «Занимаясь историческими исследованиями, — говорил мудрец, — мы удерживаем душой память о лучших и самых признанных характерах, и это позволяет нам решительно отвергать все скверное, безнравственное и пошлое, с чем сталкивает неизбежно общение с окружающим миром, и обращать умиротворенный и успокоительный взор и мысль только на образцовое».

Правители Кубани…

Порой произнесешь эти значительные слова и будто шелест времени пронесется над неоглядной кубанской степью: послышатся шум древнего ковыля и конский топот, покажутся в сиреневом мареве войсковые и куренные знамена запорожского войска, атаманская булава и перначи… В чистом небе — гуси — лебеди — древний символ казачества.

(обратно) (обратно)

СИМОНЧИК

Судьба — не случайность, а предмет выбора; ее не ожидают, а завоевывают.

Брайан

1

Василий Александрович Симончик был первым председателем Краснодарского крайисполкома, занимавшим этот пост с момента образования края: с 13 сентября по 20 ноября

1937 года. По сути дела, они вместе с первым секретарем крайкома ВКП(б) Иваном Александровичем Кравцовым в одно и то же время пришли к руководству краем.

Родился он в 1894 году в Ковенской губернии, из крестьян. К 13 годам остался сиротой. Окончив церковно — приходскую школу, поступил работать на фабрику в Киеве, затем рассыльным в почтово — телеграфную контору. Экстерном окончил 4 класса гимназии. В 1915–1917 годах служил в армии. С 1917–го — участник революционных событий. Член партии большевиков с 1918 года. В 1920–е годы работал в Воронежской губернии и в Воронеже (секретарь уездного комитета ВКП(б), председатель уездного исполкома, председатель правления губернского союза потребительских обществ). В 1928–1930 годах — член правления Центросоюза в Москве. В 1931 году окончил Академию снабжения имени Сталина в Москве и до 1936 работал в аппарате ЦК ВКП(б). В 1936–1937 годах — директор Всесоюзной конторы Союзторг, с июля по сентябрь 1937 года — зав. совторготделом Азово — Черноморского крайкома ВКП(б).

Итак, опытный партаппаратчик и снабженец по образованию возглавил краевой орган исполнительной власти на Кубани, пожалуй, в самое сложное и противоречивое время. В сентябре 1937 года на собрании партактива Краснодара, где речь шла об образовании Краснодарского края, И. А. Кравцов заметил: «Почему правительство приняло решение о разделении Азово — Черноморского края? Потому что поворот в политической жизни нашей страны, предстоящие выборы в Верховный и местные органы власти, огромный подъем промышленности и сельского хозяйства, рост культуры выдвинули новые требования перед краевым руководством, требования живой практической помощи местам, районам и низовым организациям. Следовательно, разделение края целиком вытекает из исторического указания, сделанного товарищем Сталиным на февральско — мартовском Пленуме Центрального Комитета нашей партии, указания об усилении связи с массами».

Обширная территория Азово — Черноморского края затрудняла осуществление этого указания. Достаточно посмотреть, что, собственно, представлял собой бывший Азово — Черноморский край, чтобы убедиться в этом. Несколько сравнений говорило в пользу принятого решения: по территории Азово-Черноморский край был значительно больше Австрии и Венгрии, вместе взятых. Он равнялся вместе взятым Голландии, Бельгии, Швейцарии и Австрии. Был больше Чехословакии и больше Греции. По народонаселению край был больше Латвии, Эстонии и Албании, вместе взятых. Почти равен Болгарии.

Азово — Черноморский край объединял тогда 139 районов. Стоимость валовой продукции государственной промышленности края составляла два с половиной миллиарда рублей. На территории края имелось 234 совхоза, 4275 колхозов, 290 МТС, 20329 тракторов, 8253 тысячи гектаров посевных площадей, около двух с половиной миллионов крупного рогатого скота, один миллион семьсот тысяч овец и коз и более миллиона свиней. Край имел 122 вуза и техникума, 328 больниц. Его бюджет составлял 753 миллиона 400 тысяч рублей.

Партийная организация в границах бывшего Азово — Черноморского края насчитывала 73014 человек.

Огромные размеры края, его сложное и многообразное хозяйство требовало к себе повседневного и пристального внимания со стороны крайкома партии и крайисполкома. Но оно, к сожалению, не всегда уделялось районам.

«Были ли попытки найти такие формы, которые бы создали условия бесперебойного и большевистского обслуживания нужд края? — задавал вопрос Кравцов. И сам же отвечал: — Да, были. Они, эти попытки, шли по линии создания в краевых органах секторов, отделов, даже новых ведомств. Но это только запутывало дело. Нередко маленькие сельскохозяйственные районы вносили прекрасные предложения в аппарат краевых организаций, но эти разумные, ценные предложения зачастую не видели света, терялись в недрах канцелярий и многочисленных секторов. Из всего того, что я сказал, ясно, насколько правильно и своевременно ре шение Центрального Комитета нашей партии, решение правительства о разделении Азово — Черноморского края».

Находясь в Ростове в должности заведующего совторготделом Азово — Черноморского крайкома ВКП(б), В. А. Симончик отчетливо представлял гигантские размеры края, его неуправляемость, и отсюда медленные темпы его обустройства и развития. Собственно, все эти задачи по хозяйственному обустройству и социально — экономическому развитию вновь образованного Краснодарского края были возложены на плечи 43–летнего председателя крайисполкома. Образно говоря, И. А. Кравцов прежде всего занимался решением политических вопросов, а В. А. Симончик — хозяйственными делами.

«Мы уже начали работать, — подчеркивал И. А. Кравцов на собрании партактива, — я имею в виду работу созданного решением ЦК ВКП(б) Оргбюро по Краснодарскому краю, которое начало работать в составе: первый секретарь крайкома товарищ Кравцов, председатель крайисполкома товарищ Симончик, член оргбюро ЦК ВКП(б) товарищ Малкин, член оргбюро ЦК ВКП(б) товарищ Шелухин — секретарь горкома. Вы даже знаете адрес, где помещается крайком партии, причем, главным образом, потому что вокруг того, что мы заняли Дом пионеров по улице Пролетарской, 17 (ныне Мира. Здание Дома пионеров построено в 1936 году, разрушено во время Великой Отечественной войны. На этом месте теперь гостиница «Центральная» — автор), идут кой — какие разговоры (смех). Кстати сказать, что на этом деле кое-кто попытался нас перессорить с ребятами. Ничего не выйдет, потому что если внимательно присмотреться, то этот дом никак не подходит для пионеров (голоса: правильно, правильно). Он неудобен. Больше того, он небезопасен для ребят, а для пионеров прямо напрашивается бывший атаманский дворец. Ребята его просили, мы его им отдали» (аплодисменты).

Исторический факт образования Краснодарского края как самостоятельного субъекта союзного государства происходил в такой приподнятой обстановке, где голоса и даже смех в зале можно было расценивать как радушное одобрение. Между тем я, пишущий эти строки, обязан постоянно напоминать читателям, что в самом деле такого уж радушия повсеместно не наблюдалось. Шел страшный 37–й год.

«Как нас встретили? — задал вопрос Кравцов. И сам же ответил: — По — разному встретили. Известное решение Правительства о разделении Азово — Черноморского края здесь, в Краснодаре, рабочие встретили с воодушевлением, с большим политическим подъемом, с политическим энтузиазмом.

Рабочий любит нашу партию, любит Советы. Он знает, что краевые организации помогут ему еще лучше работать на производстве. Наконец, трудящиеся выгадывают оттого, что сюда перешел край. Я имею в виду преимущественное снабжение краевых центров, решительный подъем всех видов городского хозяйства, улучшение работы торговли и т. д.

Основная масса трудящихся города встретила, повторяю, решение правительства с большим энтузиазмом. Зато обыватель, который имеет прекрасную квартиру с канарейкой (смех), — этот обыватель встретил решение правительства очень настороженно, с элементами паники, распространяя всякие слухи и бредни. Причем, этот обыватель хотел бы, чтобы организационный период прошел мимо него: «пусть, мол, край работает, лишь бы меня не трогали» (смех в зале).

Мы должны сказать этим обывателям, что им придется потесниться (смех, аплодисменты), причем, советуем это сделать добровольно».

Чувствуете? В этом кравцовском «добровольно» уже явственно слышится угроза, причем угроза не только им, сидящим в зале, но большинству населения Кубани, особенно казачьих хуторов и станиц.

(обратно)

2

Мне трудно, в основном из‑за отсутствия достаточной информации, предположить, о чем в самом деле в тот момент размышлял Василий Александрович Симончик. Был ли он инициатором либо занимал нейтральную позицию по отношению к массовым репрессиям ни в чем не повинных граждан? Все же воображу лучшее, — подлинно честные люди — это те, кто отлично осознает свои недостатки и открыто признается в них. Ведь Бог каждого человека, какую бы должность он ни занимал, — его совесть.

Совесть у Симончика была, ибо известно, что он не хлопотал о своих жилищных условиях, квартире, быте, а, напротив, с первых дней энергично принялся решать вопросы, необходимые большинству жителей Кубани. Дел было невпроворот и, хозяйским глазом охватывая весь край, Симончик решил сосредоточиться на трех — четырех наиглавнейших проблемах, основной из которых, безусловно, была земля, ее хозяйственное освоение. В те годы на всю страну были известны знаменитые кубанские черноземы, о которых казаки с гордостью говорили: «У нас такая земля, что оглоблю посади — бричка вырастет». На самом же деле тучные кубанские черноземы давали небольшие урожаи: озимой пшеницы в среднем по 17 центнеров с гектара, озимого ячменя — 18,5, ржи — 14, ярового ячменя и овса — по 15. Вместе с тем в целом это были одни из лучших урожаев по стране.

Все бы хорошо, да отдельным личностям, среди которых были, по выражению Сталина, «партийные и непартийные большевики», покоя не давали так называемые «лютые враги» народа, которые якобы занимались вредительством в народном хозяйстве.

Симончик в душе решительно отвергал даже саму мысль о «вредительстве», однако его окружение, пришедшее к власти, действовало жестко и изощренно. Еще по прошлой работе, особенно в аппарате ЦК ВКП(б), Василий Александрович твердо придерживался правила: мелкие дела порождают и мелких людей. Поэтому он с предельным вниманием и даже подозрительностью относился к своему окружению, особенно к льстецам и подхалимам. «Каждый из нас — сын своих дел», — любил он наставлять подчиненных словами любимого писателя Сервантеса. Про себя, в душе, он к тому времени составил характеристику каждому. Кравцов, сложный и противоречивый, с сильной волей и решительностью, способен был переступить через другого человека. Начальник краевого управления НКВД Малкин — злобный, жестокий, коварный. Шелухин, в то время первый секретарь Краснодарского горкома ВКП(б), простой, без партийных завихрений, компанейский. Федор Иванович Галий, председатель Краснодарского горсовета — душа — человек, добрый и порядочный. Но особенно сблизился Василий Александрович с неприметным на вид человеком, армянином Артаваздом Александровичем Саакяном, работавшим начальником краевого земельного управления. Все звали его по — простому, на русский манер: Сан Саныч. Сблизил их случай. Однажды Симончик, вспоминая свою прошлую работу, упомянул место, где он бывал по снабженческим делам — Нагорный Карабах. Сан Саныч расплылся в улыбке и, подставив руку для дружеского шлепка, радостно произнес: «Да я же там родился!»

Практически они были одногодками, но Симончик все же был несколько старше. Зато путь прошли почти одинаковый. Саакян также был из крестьян, член партии большевиков с 1917 года. В 1925–м окончил университет имени Свердлова в Москве, в 1925–1930 годах был на партийной работе в Степанакерте, работал третьим секретарем Алма — Атинского обкома ВКП(б), заведующим агитмассовым отделом Казахстанского крайкома ВКП(б), вторым секретарем обкома ВКП(б) в Актюбинске и первым секретарем обкома ВКП(б) в

Кустанае. В 1937 году — заведующий сельхозотделом Азово-Черноморского крайкома ВКП(б), а с октября 1937 года — начальник Краснодарского краевого земельного управления. Но не только это сближало их. Оба в глубине души ненавидели насилие.

— Знаешь, Василий Александрович, — как‑то, плотнее прикрывая дверь, сказал Саакян, — я человек простой, вырос в обыкновенной крестьянской семье и никогда не исповедовал насилие…

— Держись подальше от Малкина, — раздумчиво проговорил Симончик. — Это страшный человек.

Больше они ни разу с подобной откровенностью не говорили и, словно дав клятву, никогда друг друга не предавали.

Пожалуй, Симончик первым почувствовал прямую угрозу не только деловой репутации, но и самой жизни Сан Саныча. Было это в начале осени 1937 года, когда впору было собирать неплохой урожай с кубанских полей. Симончик добирался практически на перекладных (автомобиля у него в ту пору не было) в Славянский район на пленум местного райкома ВКП(б) с повесткой о борьбе с «врагами народа» в районе. Симончик знал, что в своем докладе на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) Сталин говорил, отмечая опасность успокоения партийных кадров, считавших, будто бы классовая борьба приобретает менее острые формы. «Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперед классовая борьба у нас должна будто бы все более и более затухать, что по мере наших успехов классовый враг становится будто бы все более и более ручным. Это не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с советской властью, — подчеркивал Сталин. — Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, тем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее они будут идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последнее средство обреченных».

Знал об этих словах Сталина и в них не верил. Напротив, рядом с собой он видел множество честных и работящих людей, патриотов. Но то, что Симончик услышал на пленуме райкома, окончательно выбило его из седла. Докладчик — первый секретарь райкома, уставший и какой‑то замордованный человек, в самом начале доклада упомянул извест ные Симончику по Ростову фамилии. Антисоветская деятельность классовых врагов на территории Славянского района заметно усилилась еще весной, в ответ на разоблачение и разгром банды Шеболдаева, Ларина, Малинова и других врагов партии и народа и ряда антиколхозных группировок. Бог ты мой! Ведь все они вместе работали в Азово — Черноморском крайкоме ВКП(б). Борис Петрович Шеболдаев был первым секретарем крайкома и одновременно первым секретарем Ростовского горкома ВКП(б). Он в январе 1937 года был направлен в Курскую область, где также избирался первым секретарем обкома партии. Вскоре был арестован как «враг народа» и расстрелян. Ларин Виталий Филиппович в то время был председателем Северо — Кавказского и Азово — Черноморского крайисполкома. 1 июня 1937 года арестован как «активный участник троцкистско — зиновьевского блока»… И уж, что особо не верилось, как «руководитель троцкистско-зиновьевской террористической и диверсионно — вредительской организации» в мае 1937 года был арестован бывший заведующий сельскохозяйственным отделом Азово — Черноморского крайкома ВКП(б) всегда доброжелательный Михаил Маркович Малинов…

Симончика насторожило, что докладчик начал разоблачение «врагов народа» с примеров, относящихся к компетенции Сан Саныча. «…бывший зав. райзо, исполнявший одновременно обязанности председателя райисполкома, организовывал вредительство в системе райзо по линии севооборотов, засейки семян осенью 1936 года, строительства конеферм в колхозах, организовавший уничтожение рабочих лошадей под видом их выбраковки, организовавший строительство фумигационных камер для борьбы с щитовкой на территории молодых садов, не зараженных щитовкой, что неизбежно должно привести к поражению щитовкой всех садовых насаждений в районе…» Докладчик продолжал перечислять факты, от которых и впрямь кровь стыла в жилах. «Особенно ярко проявилось обострение классовой борьбы в колхозах Славянского района, — с особым чувством подчеркивал он, — перед уборочной кампанией и на протяжении всей уборки, принимая формы прямых диверсионных актов: «обновление» иконы в колхозе имени Ворошилова Троицкой МТС 30 апреля 1937 года, диверсионные акты против комбайнов в колхозах «2–я Пятилетка», имени Матвеева, «Красный семенник», также акты против молотилок в ряде колхозов; открытые контрреволюционные выступления против займа обороны почти во всех колхозах района; появление стекла в хлебе, выпекаемом артелью пищепрома; прикрепление ВИЗРом па кетиков с трихограммой на люцерну и раннюю капусту булавками; ряд вредительских актов, направленных на срыв путины на рыбозаводе; систематический срыв торговли хлебом; уничтожение 53 плодоносящих фруктовых деревьев в совхозе «Сад Гигант» под видом выбраковки и т. д.; отравление учителей в столовой во время учительской конференции в ответ на разоблачение и арест троцкиста; появление в школах свастики»… Далее следовали многочисленные «разоблачительные» перечисления. «За последний период разоблачены и изгнаны из партии бывший второй секретарь райкома партии — за свою связь с врагами партии, за защиту троцкистских элементов и за морально — бытовое разложение, выявившееся в систематическом пьянстве и расхищении государственных средств на банкеты, попойки и т. д., срывал дело партийной учебы, сорвал совершенно и развалил оборонную работу в районе (Осоавиахим); бывший заведующий культа — ропотделом райкома партии, тесно связанный с […], систематически срывавший, совместно с […], все дело партийной учебы и политической агитации; проваливший в районах работу клубов, радиофикацию, антирелигиозную работу и работу добровольных обществ; проваливший ликвидацию неграмотности и сознательно укрывавший совместно с […] вражескую контрреволюционную работу, проводившуюся в школах района врагом партии троцкистом […]; бывший секретарь райкома ВЛКСМ, друг и ставленник злейших врагов партии, пробравшихся в крайком комсомола, проводивший в своей работе в райкоме комсомола вражескую линию на срыв политучебы, пионерского движения, на разложение школы, линию на отрыв массы комсомольцев и комсомольского актива от политической жизни партии и страны и от участия комсомольской организации в активной борьбе за передовое место комсомольцев в выполнении основных хозяйственнополитических кампаний; бывший заврайоно, ставленник злейших врагов партии и народа, проводивший на протяжении нескольких лет наглую контрреволюционную работу, приведшую к разложению целого ряда школ района, к вопиющему извращению линии партии в деле народного образования; бывший заместитель заведующего райзо по животноводству, ответственный за вредительство, систематически проводившееся в районе по линии животноводства; бывший заведующий конторой Заготскот и бывший ответственный секретарь райисполкома, один из сотрудников разоблаченного врага партии, скрывший от партии, что один его брат — епископ, находящийся в эмиграции, другой брат привлекается к ответственности за контрреволюционные выступления, скрывший также от партии о переписке, происходящей между этими врагами советской власти, скрывший, что в последнее время его племянник исключен из партии и арестован как диверсант; бывший управляющий конторой Заготскот, скрывший от партии, что его родители до 1929 г. были крупнейшими кулаками, владевшими хлебными ссыпками, скрывший также от партии свое участие в белом восстании; бывший директор вареньеварочного завода, организовавший на заводе вредительство и диверсионные акты (отравление рабочих)…»

Симончик, вжавшись в чудом уцелевшее старое и, по всей видимости, некогда театральное кресло, ощущая ужас, слушал «вредительские» сюжеты, которые бесстрастно приводил секретарь райкома.

«…бывший заведующий пчеловодством в совхозе «Сад Гигант», активный участник контрреволюционной организации, вскрытой и изъятой органами НКВД; бывший заведующий производством научной базы ВИЗРа, активный участник совместно с изъятым органами НКВД беспартийным научным работником […] в разложении научной и производственной работы базы ВИЗРа по применению трихограммы и в диверсионном акте с размещением булавок на люцерне и ранней капусте; бывший член партии из колхоза «Красный приток», выступивший с контрреволюционной вылазкой на колхозном собрании против займа обороны; работник районо, бывший кандидат партии с 12–летним стажем, мирно уживавшаяся с контрреволюционером и разложенцем, сама принимавшая участие в пьяной гулянке в день всенародного траура — похорон незабвенного соратника тов. Сталина — Серго Орджоникидзе; бывший председатель колхоза «Память Ильича» — двурушник, разложивший колхоз, проводивший антисоветскую, антипартийную работу, целью которой являлось восстановить колхозников против партии и советского государства; бывший председатель колхоза «13–й Октябрь», кандидат в члены партии, пытавшийся пролезть в члены партии, разоблачен как крупный кулак, обманом пролезший в партию».

Эго, как говорил докладчик, вопиющее засорение руководящего состава партийных, советских и хозяйственных органов является следствием установившейся в районе на протяжении последних трех — четырех лет системы семейственности, зажима самокритики, подхалимства и круговой поруки. На протяжении последних лет в районе создалась группа людей, отношения членов которой строились, прежде всего, на почве пьянства. Именно эта обстановка собутыльничества и круговой семейной поруки, определявшая в районе все решения; в первую очередь определявшая оценку, подбор, передвижение кадров, — являлась наилучшей почвой для того, чтобы вражеская работа […] оставалась безнаказанной, а сигналы честных, преданных партии партийных и непартийных большевиков затирались и глушились.

«Сволочи! Сколько же народу они могут погубить, — лихорадочно размышлял Симончик. — Надо бы немедленно предупредить Сан Саныча о надвигающейся угрозе… Ведь еще, как говорит секретарь райкома, «корешки и охвостья этих врагов по — настоящему не затронуты».

(обратно)

3

Василий Александрович, словно пытаясь забыть те страшные и нелепые примеры «вредительства», с головой окунулся в решение многочисленных хозяйственных проблем, обустройство, прежде всего, краевого центра и формирование аппарата крайисполкома, его служб, а также горисполкома.

К тому времени новый край объединял четырнадцать городов, семьдесят один район, Адыгейскую автономную область с городом Майкопом и шестью районами.

В Москву на имя М. И. Калинина ушла телеграмма, подписанная А. И. Кравцовым, о составе Оргкомитета ВЦИК по Краснодарскому краю. Симончик был рад, что в составе Оргкомитета оказался Саакян, с которым они за последнее время еще больше сблизились. Нужно сказать, что этот орган — Оргкомитет ВЦИК по краю, а с 1938 го — да — Оргкомитет Президиума Верховного Совета РСФСР по Краснодарскому краю действовал до проведения выборов в краевой Совет депутатов трудящихся (24 декабря 1939 г.) и первой сессии краевого Совета, на заседании которой 8 января 1940 года был избран исполнительный комитет краевого совета. Любопытно, что постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю о составе Оргкомитета ВЦИК РСФСР по краю подписал 11 октября 1937 года не И. А. Кравцов, а за секретаря крайкома ВКП(б) В. А. Симончик. Таким образом, первому председателю Краснодарского крайисполкома были приданы юридические полномочия правителя края, то есть официального лица, наделенного властью.

До этого Василий Александрович успел подготовить предложения о расходах по содержанию краевых учреждений, обязал всех начальников краевых отделов, оргбюро Советов и их хозяйственных организаций представить штатные рас писания на весь аппарат, сметы всевозможных расходов, уточненный классовый план по доходам и расходам краевого бюджета, контрольные цифры по всем отраслям хозяйства на 1939 год, а также претензии к Ростовской области, вытекающие из расчетов по разделу хозяйства, бюджета, имущества и других материальных ценностей бывшего Азово — Черноморского края. Все это для него не составляло большой сложности, поскольку его прошлая советская, партийная да и снабженческая деятельность выковала из него к тому времени профессионала высокого уровня. Да и работа спорилась. Рядом были в основном грамотные и жадные до дел помощники. Один Саакян чего стоил! День и ночь, казалось, без отдыха, он постоянно бывал то в разъездах, то далеко за полночь уходил из кабинета.

В структуре крайисполкома было восемнадцать краевых отделов и управлений, образованных в тот момент. Это краевые отделы народного образования, здравоохранения, внутренней торговли, социального обеспечения, управления по делам искусств, печати, отдельно местной, легкой и пищевой промышленности, краевая плановая и арбитражная комиссии. Сюда же входили краевые прокуратура и суд. Им были предоставлены права главных распорядителей кредитов по краевому бюджету. Штаты Краснодарского крайисполкома, включая отделы и управления, насчитывали 1293 человека.

И вот П. С. Барышников (начальник краевого финансового управления) вместе с Я. В. Удодовым (первый заместитель председателя оргкомитета ВЦИК по краю) направляются в Москву на согласование и утверждение штатного расписания и разделение бюджета.

Как‑то ранним утром в кабинет к Симончику зашел Сан Саныч.

— Василий Александрович, дорогой, добавь хотя бы единичку специалиста, работы невпроворот…

— Сан Саныч, сейчас не могу… Ты же видишь, еле свели концы с концами по бюджету… потерпи немного. Вот начнем работать, твое управление в первую очередь укомплектуем… Включайся в работу над докладной запиской товарищам Сталину и Молотову о состоянии жилищно — коммунального хозяйства Краснодара. Надо ведь обустраивать краевой центр…

К тому времени Сан Саныч уже дважды побывал по внешне «любезному» приглашению начальника управления НКВД Малкина в его кабинете. Малкину повсюду мерещились «враги народа», вредители и диверсанты.

— Саакян! — с порога закричал Малкин. — Тебе придется отвечать за факты вредительства на элеваторах и загот пунктах края. Ты знаешь, что на Новороссийском элеваторе органами НКВД вскрыта и ликвидирована контрреволюционная диверсионная организация, которая ставила своей целью заражение хлеба клещом и подготовляла взрыв элеватора… В крае орудует банда вредителей, ставленников врагов Клейнера (данные не установлены — автор), Ароцкера (заместителя председателя Азово — Черноморского крайисполкома и уполномоченного по заготовкам по краю — автор)… И ты хочешь туда же?!

О своем посещении Малкина Сан Саныч Василию Александровичу не рассказывал. Решил повременить. Работы и в самом деле было невпроворот. Он знал, что председатель крайисполкома день и ночь сидит над запиской товарищам Сталину и Молотову.

Симончик и в самом деле ломал голову над запиской. Что взять за основу в первую очередь, о чем докладывать и просить самого Сталина?!

Он оторвался от бумаг и, прищурив глаза, стал вглядываться в сумерки. Встал и подошел к окну. Дул прохладный осенний ветерок. Он увидел, как взад — вперед возле крайисполкомовского подъезда, подняв воротник демисезонного пальто, шагал энкэвэдэшник, — переодетый в штатское. За ним, махая хвостом, бежал какой‑то бездомный пес. Охранник обернулся и сильно пнул его. Тот закружился на месте и, громко взвыв, бросился бежать.

— Вот так они и людей пинают, сволочи! — сцепив за спиною руки, размышлял Симончик. — Что будет дальше в этой мясорубке… Да ведь сколько ни трудись, все равно не пожалеют… Съедят. Что‑то давно не видно Сан Саныча…

Он прекрасно понимал, что тень «черного ворона» замаячила на улицах Краснодара еще в 1920–х годах. «Чистки» аппарата и партийных рядов, гонения на духовенство были предвестниками грядущих витков массового террора.

Потом «карающий меч» иногда приостанавливался. Примером тому история протоиерея Аполлония Темномерова. Его биография примечательна. Сын священника, он в 1892 году окончил Петербургскую духовную академию и был оставлен на должности профессорского стипендиата и кандидата магистра богословия, в 1898 году рукоположен в священники церкви Петербургской духовной семинарии, где состоял преподавателем. С 1899 по 1917 год являлся помощником наблюдателя по преподаванию закона Божьего в петербургских начальных классах, преподавал закон Божий детям Николая II, издал ряд трудов по богословию. После революции взрослые дети его эмигрировали, а самому о. Аполлонию довелось обосноваться в Краснодаре, где он был настоятелем Троицкой церкви, а потом служил в молитвенном доме в честь св. Николая на Дубинке. В сентябре 1927 го — да за борьбу против обновленчества и «антисоветские выпады» А. Темномерова арестовали, но 23 февраля 1928 года дело против него было прекращено. «Если бы даже обвиняемый Темномеров и призывал переходить в староцерковную общину верующих, — писал в заключении по делу прокурор Кубанского округа Быль, — это вопрос свободы совести каждого из них и не может считаться уголовно наказуемым деянием…»

В городском хозяйстве дыр было много. Наиболее запущенными участками хозяйства Краснодара являлись энергетика, вода, мостовые, трамвай, очистка города, жилье, гостиницы и связь. Василию Александровичу хотелось одним махом, объединив проблемы, все честно и открыто изложить товарищу Сталину. Но он отчетливо понимал, что средства из центра выделят минимальные. Он начал загибать пальцы, считая вслух: нужна новая планировка Краснодара, нужен железнодорожный мост, который соединил бы город с Закубаньем; необходимо возводить жилье; решать транспортные вопросы; устарела городская электросеть; надо перенести трамвай с улицы Красной на соседнюю (а будет ли рентабелен трамвай?). В городе имелось семь артскважин: на одну душу приходился 31 литр воды в сутки. При промышленных артскважинах город будет иметь 71 литр. Канализация осуществлялась только сетью водостоков. Водостоки сбрасывали воду в Кубань. Надо строить новые коллекторы. В городе убиралось всего 2 процента площади. Почти отсутствовал транспорт. Необходим был пневматический выгреб нечистот и биотермическая переработка. Смешно сказать, в городе было всего 4 бани, одна прачечная, одна парикмахерская. В катастрофическом положении дорожное покрытие…

Василий Александрович вдруг представил, как Сталин неторопливо раскуривает знаменитую трубку и накладывает резолюцию: «Согласен. Сталин».

(обратно)

4

Симончик часто вспоминал тот пленум Славянского райкома ВКП(б), на котором он впервые испытал потрясение, услышав фальшь в выступлении первого секретаря и чудовищный оговор ни в чем не повинных коммунистов. «А что предпринимать простым людям в подобной ситуации?» — размышлял он.

Как‑то рано утром Симончик пригласил в свой кабинет Саакяна и, приложив палец к губам, глазами указал на бумагу. Сан Саныч, мгновенно все поняв, начал читать, как бы прикрывая своим телом от любопытных глаз напечатанный текст. Это было письмо одного исключенного из партии работника Славянского райкома ВКП(б) об обстановке в партийной организации в связи с разоблачением «врагов народа». Письмо было на имя Сталина.

«Товарищ Сталин!

Обратите серьезное внимание на извращение линии партии в партийной организации Славянского района Краснодарского края. Здесь под флагом разоблачения и выкорчевывания врагов народа исключили из партии ряд районных работников — коммунистов, преданных партии, но у которых, как и у многих, были недостатки в работе. Эти недостатки квалифицировали как связь с врагами народа или пособничество троцкистам. Исключенные товарищи не являются врагами народа и их пособниками, не имели и связи с ними. Бюро райкома, по инициативе первого секретаря Шлихтера, исключало коммунистов из партии, основываясь на голословных заявлениях, не проверяя самого существа дела. Вошло в практику, что после исключения из партии местные органы НКВД по указанию секретаря арестовывали товарищей по выходе с заседания бюро. Были случаи, когда арестованного через несколько дней выпускали, не сообщая никаких результатов. Такой произвол ничего общего не имеет с линией партии и Вашими указаниями. Это грубое попирание прав человека и извращение Конституции нашего Государства. Это бдительность показная, она чужда партии. Среди партактива подорвано коммунистическое взаимодоверие. Партийные работники стремятся лучше перегнуть, [чем] недогнуть, и застраховать себя от всяких случайностей. У ряда работников чувствуется неуверенность в работе, т. к. они не гарантированы при таком положении, что и они [не] могут попасть в число врагов народа или их пособников с политическими и организационными выводами, исключением из партии.

Создана тяжелая обстановка. Коммунисту встречаться с исключенным и разговаривать с ним запрещено, исключенные по полтора — два месяца ходят по учреждениям, ищут работы, но их не принимают с характеристикой бюро райкома.

Я принадлежу к числу исключенных из партии. Во — первых, за то, что некоторое время работал в одном партийном аппарате с бывшим начальником политотдела, затем вторым секретарем райкома, который оказался немецким шпионом и разоблачен после продолжительной работы его в партколлегии при ЦК ВКП(б) по Азово — Черноморскому краю. Никакой связи с этим врагом не было у меня. Во — вторых, зав. отделом народного образования Славянского района разоблачен как контрреволюционер, а в связи с этим и меня исключили из партии как пособника троцкистов. В чем заключается мое пособничество, я не знаю, а то, что приписали, я не могу согласиться, т. к. это чистый вымысел.

Родители мои крестьяне. До революции и после считались небольшими середняками, с 1930 года работают в колхозе. Сам я с 1920 года живу самостоятельной трудовой жизнью. В партии состоял с 1925 года, в комсомоле — с 1923. Не имел ни одного партийного взыскания. В партии работал честно, отдавал все свои силы и способности, всегда стоял за линию нашей партии и активно проводил ее. Вот почему я не могу быть пособником троцкистов. Я до конца предан только нашей родной большевистской партии. Поэтому мое исключение меня из партии считаю неверным и очень обидным. Прошу Вашего вмешательства во все дела Славянской райпарторганизации и тем самым ускорить возвращение меня в ряды нашей родной партии. Свою преданность ей оправдаю на любой работе».

— Сан Саныч! — вдруг неожиданно спросил Василий Александрович. — Какого ты мнения об Артемии Шлихтере? Ведь это камешек в его огород.

— Ничего плохого сказать не могу, — снизив голос, проговорил Саакян. — Вроде бы честный мужик. Но зачем он это делает, ума не приложу.

И в самом деле, Василий Александрович отчетливо вспомнил, как еще летом 1920 года Шлихтер принимал участие в подавлении антоновского восстания на Тамбовщине, затем работал в Московском комитете РКСМ. Окончил коммунистический университет имени Свердлова, после чего работал в Ижевске, в областной совпартшколе и Ижевском заводском райкоме партии.

— Я помню его по началу 30–х годов, — словно угадав мысли Симончика, включился в разговор Саакян. — Тогда он заканчивал экономическое отделение Институга красной профессуры в Москве, а затем работал заместителем управляющего Всесоюзным объединением по электрификации сельского хозяйства и одновременно, с 1932 года, директором Всесоюзного научно — исследовательского института электрификации сельского хозяйства.

— А как он оказался на Кубани? — раздумчиво спросил Симончик. — Впрочем, вспомнил. Из института он был на правлен на работу начальником политотдела Усть — Грязновской МТС Азово — Черноморского края, а затем был избран секретарем Белокалитвенского райкома ВКП(б).

— Да, да… — подтвердил Сан Саныч. — Я ведь его хорошо знаю по работе заведующим сельхозотделом Азово — Черноморского крайкома партии. Именно с этой должности он и возглавил Славянский райком на Кубани.

— Опытный работник, — констатировал Симончик. «По глупости, либо недомыслию делает он все это, а может, и в самом деле служака?» — про себя подумал Василий Александрович. А вслух сказал: — Вот и поди распознай человека. В нашей партии столько прекрасных товарищей, …есть исполнители чужой воли, а имеются и инициативные организаторы преступных деяний…

Симончик пытливо посмотрел в глаза Сан Саныча и, крепко пожав его руку, на прощание сказал:

— Все равно этому рано или поздно придет конец. Сталин не может не знать о произволе. «Только доживем мы до этого светлого времени? — про себя подумал Саакян. — Сталин возможно и знает, да далеко и высоко он. Не достучаться». И закрыл дверь.

(обратно)

5

Вспоминая о том далеком и драматическом времени, вошедшем в историю как роковой для судеб многих сограждан 37–й год, невольно ловлю себя на мысли о характере труда первого председателя Краснодарского крайисполкома Василия Александровича Симончика. Ведь чтобы плодотворно работать и эффективно творить, тем более созидать, необходимы были соответствующие условия: спокойная рабочая обстановка, нормальный политический и нравственный режим, поддержка и взаимовыручка друг друга, отсутствие страха перед грядущими трудностями, да и друг перед другом. Всего этого не было и в помине. Более того, все общество, а не только партийные и советские работники, действовали в условиях чудовищного страха, вызванного репрессивной, зачастую не поддающейся осмыслению политикой органов НКВД. Василий Александрович хорошо знал об одном из «черных» дел органов. Еще в 1934 году следователи НКВД расследовали дело о Северо — Кавказском филиале так называемой контрреволюционной организации «Российская национальная партия». По делу проходили арестованные в 1934 году профессора Краснодарского пединститута и другие лица, всего семь человек. Вот, например, какие нелепые «показания» чекисты выбили у одного якобы из бывших сотрудников белогвардейского ОСВАГа (осведомительное агентство Добровольческой армии А. И. Деникина) профессора Р. К. Войцика: «…Наша организация считала необходимым ввести в тематику пропагандистской и агитационной работы вопросы террора и диверсии. Эти моменты должны были быть использованы для широкого укрепления среди фашиствующих кругов (молодежи, научных работников, станичной интеллигенции) мысли об оправдании террористических актов, их необходимости и своевременности, исключительной значимости в борьбе с Соввластью. Так, рекомендовалось в беседах со студентами поддерживать случаи поголовного отравления лошадей в колхозных конюшнях и вообще скота, подчеркивать, как легко и незаметно можно вывести из строя трактор, и т. п. Фактическое осуществление этих актов должно было быть поручено очень надежным людям… Поэтому пришлось всячески форсировать установление связей с боеспособными контрреволюционными элементами в станице в целях скорейшего выявления тех единиц, которым можно было бы поручить выполнение указанных заданий, главным образом террористической деятельности…»

Аналогично излагались и «связи» Р. К. Войцика с «зарубежными фашистскими формированиями»: оказывается, профессор информировал родственников консула (имен которых не знал) при случайных встречах на краснодарских улицах «об общем экономическом и социально — политическом положении в Союзе, об образовании в Краснодаре нац, — фашистской организации, ее деятельности…»

Какое отношение имел известный краснодарский профессор, устроитель выставки японских гравюр в городе в январе 1922 года, в 1927–м прекрасно описавший коллекции городских музеев в путеводителе «Кубань и Черноморье» к «случаям поголовного отравления лошадей в колхозных конюшнях»? Или, например, «дело» об известном и уважаемом Василием Александровичем первом секретаре Адыгейского обкома ВКП(б) Шахан — Гирее Хакурате. Симончик хорошо помнил, что 10 октября 1935 года состоялись похороны Ш. — Г. Хакурате, скончавшегося 5 октября 1935 года в Кремлевской больнице в Москве. Тогда тысячи жителей Краснодара встречали поезд с телом Хакурате, во время похорон улица Красная и площадь возле здания на углу Красной и Рабфаковской (ныне Гимназическая), где размещался тогда Адыгейский облисполком, были заполнены людьми, казалось, с Хакурате прощалось все население города. Горсовет принял постановление об увековечении памяти Ш. — Г. Хакурате: его именем были названы Рабфаковская улица и Краснодарская фельдшерско — акушерская школа.

Жизнь и деятельность Шахан — Гирея Хакурате давно и тесно были связаны с Краснодаром. Уроженец аула Хаштук (родился в 1883 г.), он окончил в 1905 году Екатеринодарскую военно — фельдшерскую школу и некоторое время работал в Кубанской войсковой сельскохозяйственной школе. В 1921 году Хакурате — председатель Горского исполкома (действовавшего на правах отдела Кубчероблисполкома), а с 1922 года, после образования Черкесской (Адыгейской) автономной области — председатель исполкома областного Совета; с 1932 года — первый секретарь Адыгейского обкома ВКП(б). По его инициативе и при непосредственном участии в Краснодаре были созданы Адыгейское национальное издательство и периодическая печать, Адыгейский музей и учебный городок (в него входили педагогический техникум, кооперативная, сельскохозяйственная, оперная, театральная школы, совпартшкола), открыт Адыгейский дом культуры. Много сделал Ш. — Г. Хакурате и для строительства Адыгейского консервного комбината, а также трамвайной линии, проложенной к нему от городского парка до моста через р. Кубань. На прокладку линии он добился необходимых ассигнований. Как член ЦИК СССР и ВЦИК РСФСР Ш. — Г. Хакурате вел прием граждан, лично вникал в проблемы жизни города. Сам он, по рассказам современников, жил скромно, занимал две комнаты в одноэтажном доме, воспитывал сирот — племянников от рано умершего старшего брата.

Самые тесные связи поддерживал Хакурате с краснодарской интеллигенцией. Совместными усилиями строилась адыгейская государственность, готовились национальные кадры. Так, при Краснодарском пединституте в 1932 году был открыт набор в адыгейскую группу литературного факультета, а в 1934 году — химико — биологического; ученые из ОЛИКО, в частности, Б. М. Городецкий, участвовали в разработке материалов по истории и дальнейшему развитию Адыгеи; известные медики — профессора П. И. Бударин, В. Я. Анфимов, К. Д. Вачнадзе оказывали помощь Адыгейской областной больнице. Среди друзей Ш. — Г. Хакурате был Дмитрий Жлоба…

В их судьбах оказалась общая трагическая черта: оба были объявлены «врагами народа», только Ш. — Г. Хакурате был оговорен уже посмертно — в 1938 году. На 9–й областной партконференции его обвинили в проведении «вражеской работы». Конференция ходатайствовала «о снятии имени Хаку — рате с района, улиц, колхозов, совхозов», что и было осуществлено, несмотря на отсутствие официальных обвинений; тогда же ликвидировано почетное захоронение Хакурате в сквере на улице Красной.

Ныне в память Ш. — Г. Хакурате на здании, где в 1922–1936 годах размещался Адыгейский облисполком (на углу улиц Красной и Гимназической), установлена (в сентябре 1987 г.) мемориальная доска; его именем названа улица в Краснодаре.

Так вот, в один из сентябрьских дней 1937 года направлялся Василий Александрович Симончик на заседание оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю как раз по делу Д. П. Жлобы. Ставился вопрос об исключении его из партии, как «врага народа». Он даже Сан Саныча успел предупредить: «Все дело рук Малкина. Если Жлоба арестован как враг народа, не сносить и многим из нас головы. Берегись, Сан Саныч…»

И вот слушается дело героя гражданской войны, командира полка, затем дивизии, получившей название Стальной за боевые заслуги. Награжден двумя орденами Красного Знамени. В марте 1920 года Первый конный корпус под его командованием освобождал Екатеринодар от белых. В 1921–1926 годах Д. П. Жлоба был председателем Кубанской областной детской комиссии, затем возглавлял Плавстрой и Кубрисстрой. Арестован в июне 1937 года по обвинению в подготовке на Кубани вооруженного восстания против Советской власти. Следствие велось в обстановке особо строгой секретности, фамилию заключенного в здании краевого УНКВД произносить запрещалось, и он фигурировал как «объект № 01».

10 июня 1938 года на закрытом заседании выездной сессии Военной Коллегией Верховного суда СССР Д. П. Жлоба был приговорен к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.

Докладывал заведующий сельхозотделом крайкома ВКП(б), как показалось Симончику, человек, абсолютно не веривший в то, о чем он говорил. А произносил он и впрямь чудовищные и нелепые слова: «Проверкой сельхозотделом крайкома состояния и работы рисосовхозов установлено, что злейший враг партии и народа Жлоба с помощью подобранных им классово — враждебных нам кадров продолжительное время орудовал в рисосовхозах края. В результате их вражеской работы рисосовхозы Красноармейский, Черкесский и Тиховский, вредительски построенные, вне всякой увязки с рациональным хозяйственным освоением земельной территории,

до сих пор находятся в развале, дают чрезвычайно низкую урожайность (от 7,5 до 32 центнеров с га, в то время как передовые колхозы в несколько раз перекрыли эту урожайность), большие потери и убытки.

Вредительски заболачивались лучшие наиболее плодородные земли Ивановского, Красноармейского районов, в то время как приплавневые земли под рисосеяние не использовались.

Вредительство в планировании и строительстве оросительной системы привело к тому, что 70–80 процентов риса не поливалось или поливалось неравномерно, что гибельно отражалось на всходах и урожае. Враги делали все возможное, чтобы не допустить механизации рисового хозяйства. В этих целях они осуществили постройку так называемой туземной системы, рассчитанной на применение ручного труда.

Капиталовложения в рисосовхозах использовались вредительски. Так, например, на постройку канала в 1932 году затрачен один миллион рублей, канал не достроен и заброшен, существенной пользы рисосовхозам не принес.

В 1933 году на строительство жилищ барачного типа израсходовано 2200000 рублей. Вредительски построенные жилища, не простояв двух лет, стали рушиться (развалились столовая, клуб и ряд бараков в Красноармейском рисосовхозе, и сейчас в совхозах рабочие не обеспечены квартирами, живут в тесноте и не пригодных к жилью бараках).

Враги выводили из строя механическую силу рисосовхозов. С этой целью механические мастерские в Красноармейском рисосовхозе построены на грунтовых водах, крыши раскрыты, текут, в результате станки ржавеют и приходят в негодность, в Кубрисстрое установленный двигатель находится под открытым небом.

В 1937 году раскулачили и сдали в металлолом 60 тракторов, из них СТЗ-59 и ЧТЗ-1. Враги народа Жлоба и его помощники умышленно не создавали нормальных культурно-бытовых условий рабочим рисосовхозов. Рабочих, как правило, оставляли без топлива, их квартиры не ремонтировали, содержали в антисанитарном состоянии и допускали проживание в одной комнате 2–3 семей. Наряду с этим директора совхозов, поощряемые Жлобой, грубо, издевательски относились к рабочим, зажимали самокритику, изгоняя из совхозов лучших рабочих, осмелившихся выступать с критикой руководства совхозов. Это явная линия врагов на создание недовольства рабочих. Вместе с этим враги превратили рисосовхозы в свою черную кассу, усиленно самоснабжали продуктами и деньгами приближенных к себе лиц.

Орудуя долгое время в рисосовхозах края, враг партии и народа Жлоба при прямом участии своих помощников громадные капиталовложения в рисосовхозы вредитель — ски размещал без всяких проектов и планов хозяйственного освоения и организации рисовых хозяйств. Десятки миллионов рублей, вредительски затраченные на строительство оросительной системы, ежегодно дополнялись новыми крупными затратами на так называемое «переустройство» оросительной системы. Это переустройство и новое строительство до сих пор осуществляется вредительски, без хозяйственных планов освоения, без утвержденных систем полей севооборота.

Вместе с заклятым врагом партии и народа Жлобой полностью несуг ответственность за вредительство и развал рисосовхозов как его прямые соучастники! […J.

В результате их вражеской работы рисосовхозы доведены до развала, уборка риса сорвана».

Василий Александрович видел, как напряжен и расстроен был первый секретарь крайкома ВКП(б) Иван Александрович Кравцов, как молча сидел, потупив взор, и как взорвался на неуместное замечание Малкина: «Да ведь не «враг народа» Жлоба и исключать его из партии нет видимых оснований…»

Симончик поддержал тогда Кравцова, и Малкин, стиснув зубы, глухо проговорил:

— Смотрите, как знаете… Боюсь только, что соответствующие выводы сделают в Москве. Вы что, не доверяете органам НКВД?

Большинством голосов вопрос отложили, и Симончик уходил с заседания оргбюро с тяжелым осадком на сердце.

Да, их полагалось «воспитывать», а воспитывать по понятиям того времени — это значило действовать по хорошо опробованным установкам «вологодского конвоя», о чем выразительно написал в свое время Александр Галич:

Репортеры сверкали линзами,
Кремом бритвенным пахла харя,
Говорил вертухай прилизанный,
Непохожий на вертухая,
«Ворон, извиняюсь, не выклюет
Глаз, извиняюсь, ворону,
Но все ли сердцем усвоили,
Чему учит нас Имярек?!
И прошу, извиняюсь, запомнить,
Что каждый шаг в сторону
Будет, извиняюсь, рассматриваться
Как, извиняюсь, побег!
(обратно)

6

С Сан Санычем они условились встретиться за городом, на развилке дороги, ведущей в станицу Динскую. Они хорошо знали эти места и, едва стемнело, появились на условленном месте минута в минуту. Солнце уже зашло за горизонт, стояла чуткая тишина, и только крик пастуха, немолодого и по — крестьянски неторопливого человека, изредка нарушал спокойствие. Однако в воздухе царило какое‑то напряжение, возможно, надвигался циклон с северо — востока, о котором накануне предупреждали местные синоптики, по небу, словно черные демоны, угрожающе двигались тяжелые дождевые тучи. Где‑то в направлении к Ростову раздавались глухие удары грома. Все явно говорило в пользу того, что вот — вот погода резко переменится и пойдет дождь. Возможно, будет буря. Уже упали первые капли дождя, по — осеннему холодные, но в данный момент желанные. Хотелось не просто дождя, впрочем, нежелательного в период уборки, они ждали какого‑то очищения и втайне рассчитывали, что этот неожиданный дождь, который настиг их на развилке дорог, и будет очищением не тела, а души.

— Понимаешь, Сан Саныч, — сказал Симончик, на самые брови надвигая картуз. — Я ведь для себя давно все решил. Мы оказались в западне, и нам, мне кажется, из этой мышеловки не вырваться. Чувствую я, она вот — вот захлопнется. Ты ведь знаешь, что как «враг народа» арестован Дмитрий Петрович Жлоба, и сегодня на заседании оргбюро Малкин лютовал… Но мы не дали согласия на исключение Жлобы из партии.

— Вы не дали, другие дадут… — с тоскою в голосе проговорил Сан Саныч. — Я не рассказывал тебе, кое‑что теперь скажу. Малкин и его молодчики допрашивают меня уже почти месяц. Хотят пришить вредительство… Вот и я для себя давно все решил.

— О чем ты? — поднял глаза Василий Александрович. — Что ты решил?

— Не сегодня — завтра арестуют, а там порядки известные. Оттуда редко кто возвращается живым.

— Но это ты брось! — решительно сказал Симончик. — Мы им сумеем дать по зубам…

— Да разве дело в малкиных? — поднял голову к небу Сан Саныч. — Там, наверху, все творится, как в этой погоде… Надвигается гроза, и ничего не сделаешь, ее придется переждать.

Не паникуй! — крепко взял Саакяна за плечо Василий

Александрович. — Как‑нибудь разберемся… Тоже не лыком шиты. И на малкиных управа найдется, — затем всем корпусом повернулся, и они, словно перед смертью, по — мужски крепко обнялись.

— Ты где пропадал ночью? — спросил у Василия Александровича по телефону Кравцов.

— Да ведь дождь, Иван Александрович, по токам поехал, мало чего, пропадет зерно, — уклонился от ответа Симончик.

— Ты не забыл, что сегодня совещание секретарей городских и районных комитетов партии о подготовке к выборам в Верховный Совет Союза ССР? — подытожил Кравцов. — Приходи, будут вопросы и к тебе.

На совещание Симончик направился пешком. Он, отметив время, неторопливо шел по Красной, пристально рассматривая все, что попадалось по пуги: неуютные магазины, мелкие лавки с кое — каким товаром, редких прохожих, бродячих собак, дружным лаем встречавших каждый автомобиль. Попался один пьяница, бесцветными глазами взиравший на предмет гордости краснодарцев — огромную цветочную клумбу в самом центре города. Пьяница, по — видимому, хотел сорвать цветок. Он наклонился и, не удержав равновесия, лицом упал прямо в тот цветник. Воздух разрезал милицейский свисток, и Симончик увидел постового, бегущего к клумбе.

«Проза жизни, — про себя с тоской подумал Василий Александрович. — Впрочем, постовой молодец. Вовремя сориентировался».

Вдруг пьяница вскочил и истошным голосом заорал: «Ты ж мэнэ пидманула, ты ж мэнэ пидвила…» В руках были сорванные цветы. Тут его и настиг постовой.

И вновь в выступлении Кравцова фигурировал Славянский район. Он, как показалось Симончику, с демонстративным возмущением в первую очередь перед Малкиным, приводил примеры «вредительской» работы в районе. Кравцов упомянул о какой‑то контрреволюционной листовке, которая якобы имела, несомненно, выборный характер. Эта листовка начиналась и заканчивалась вопросами: за что колхозник платит самообложение? За что колхозник выполняет мясопоставки? Затем Кравцов перешел на обобщения, заявив: «Не только в Славянском районе, я должен прямо сказать, что за последнее время в нашем крае мы имеем обактивление (прямо так и сказал — обактивление!) меньшевиков, эсеров, попов, кадетов, троцкистско — зиновьевских извергов, которые готовятся по — своему к предстоящей избирательной кампании. Причем в ряде случаев обактивление попов и других мракобесов явилось следствием прямой помощи этим попам со стороны еще не разоблаченных заклятых врагов, троцкистско — зиновьевских извергов…

Василий Александрович, словно в полузабытьи, с тупой болью в голове, воспринимал слова выступавших, ему казалось, что он не на партийном совещании, а где‑то в другом, страшном и жестоком мире, возможно, даже на другой планете. Пришел в себя, когда его фамилию упомянул очередной выступавший — первый секретарь Красноармейского райкома ВКП(б) В. П. Малых. Взглянув на Малых, он мгновенно подумал: «А ведь он из станицы Полтавской, опуда в декабре 1932 года, как из «наиболее контрреволюционной», по постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 14 декабря 1932 года «О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и Западной области», было выселено 2158 семей (9187 человек). В 1933 году станица была заселена крестьянами из северных областей и демобилизованными красноармейцами и переименована в Красноармейскую.

«О чем он говорит? — пытался поймать мысль Симончик. — А… о керосине».

— Да, Василий Александрович, именно прошу вас помочь с керосином. Там, где мы слабы в работе, действует враг. Красноармейская станица, подходя к большой работе — выборам, сейчас не имеет керосина. Вокруг керосина эта сволочь, извиняюсь за выражение, ведет большую контрреволюционную работу среди красноармейцев…»

Василий Александрович утвердительно кивнул головой и для видимости что‑то записал. Ему решительно ни о чем не хотелось думать. Голову сверлила только одна мысль: с какой целью посредине совещания из зала медленной походкой вышел Сан Саныч в сопровождении невзрачного на вид, но с нагловатым взглядом не известного ему, Симончику, человека. Впрочем, он с ходу во всем разобрался, когда увидел Малкина. Их глаза встретились, но у одного во взгляде торжествовал вызов, у Василия Александровича — тупое равнодушие и обреченность.

Далее все развивалось стремительно, словно в фантастическом фильме. Менее чем через месяц ночью был неожиданно арестован как «враг народа» первый секретарь крайкома ВКП(б) Иван Александрович Кравцов. Чуть позднее, в феврале 1939 года, Саакян был осужден Военной коллегией Верховного Суда СССР к высшей мере наказания — расстрелу.

Самого же Василия Александровича Симончика ноябрьской ночью 1937 года срочно отозвали в Москву. И пропал, затерялся его след. Ни весточки, ни какого‑либо знака родным…

В то время, когда писалась эта глава о Василии Александровиче Симончике, рука случайно потянулась к книге большого русского поэта Анатолия Жигулина, названной удивительно точно и образно: «Черные камни». Не ведаю, почему это произошло: видимо, хотелось, тяжко вздохнув, и по русскому обычаю, словно за упокой, опрокинуть чарку горькой, а если точнее — горькую чарку.

В его судьбе было все: дворянский род, мальчишеская попытка исправить режим, настоящая подпольная организация в Воронеже в конце 40–х (КПМ — коммунистическая партия молодежи, названная впоследствии антисоветской), лапы госбезопасности, десять лет исправительно — трудовых лагерей от ОСО и самого Абакумова (особое совещание при министре ГБ, дававшее сроки без суда), Колыма, рудники, поздняя реабилитация и спасшая его поэзия.

И я нашел в его обжигающих строках эту чарку, словно горькую правду…

В серый дом
Моего вызывали отца.
И гудели слова
Тяжелее свинца…
— Враг народа — твой сын!
Отрекись от него!
Мы расшлепаем скоро
Сынка твоего!..
— Я не верю! — сказал он,
Листок отстраня.
— Если сын виноват,
Расстреляйте меня.
* * *

В понимании сущности и механизмов функционирования советского общества 30–х годов в западной (а в последние годы и в отечественной) историографии противостоят друг другу два главных направления: «тоталитарное» и «модернизаторско — ревизионистское». «Тоталитаристы» считают Октябрь 1917 года «не пролетарской революцией, а заговором и государственным переворотом, осуществленным монолитной… большевистской партией», сталинизм — органичным результатом ленинизма, а советскую систему — тоталитарной, державшейся на терроре и лжи, с точки зрения морали, идентичной нацизму и фашизму. Согласно представлениям «ревизионистов», Октябрь — это пролетарская революция, Сталин — «аберрация» ленинской нормы, советский режим при всей его социалистической риторике и мрачном сталинистском прошлом фасаде — основа для «развития» индустриализации, урбанизации и массового образования, подобно «авторитарным» режимам в других отсталых странах, причем в ходе дальнейших изысканий часть «ревизионистов» пришла к заключению о демократических корнях сталинского пятилетнего плана и о том, что сложившийся советский строй представлял собой взаимодействие «групп интересов».

Какое это было «взаимодействие», со всей отчетливостью видно на судьбе первого председателя Краснодарского крайисполкома В. А. Симончика и его окружения.

(обратно) (обратно)

БОГДАНОВ

От времени и от людей можно ожидать решительно всего.

Вовенарг

1

Причину появления Ивана Семеновича Богданова в должности председателя Краснодарского крайисполкома после отзыва В. А. Симончика в Москву следует, по всей вероятности, искать в словах Михаила Ивановича Марчука, сменившего И. А. Кравцова на посту первого секретаря крайкома ВКП(б). На одном из своих первых совещаний с заведующими отделами крайкома партии о подборе руководящих кадров из среды казачьего населения края в декабре 1937 года М. И. Марчук недвусмысленно заявил: «Надо взять решительный курс и поискать среди казачьего населения преданных нам людей до конца. Если среди них будет даже, допустим, секретарь райкома русский или другой национальности, честный и проверенный человек, и вместе с тем несколько ниже стоит казак, ставить нужно казака. Вот политика. Если, например, я русский немного выше или даже, допустим, на голову выше казака, который, конечно, исключительно проверенный наш советский человек, его нужно ставить первым секретарем, а меня вторым».

Иван Семенович Богданов был выходцем из казаков. Родился он в 1893 году в станице Попутной Отрадненского района. Мне довольно легко судить о казаках из тех краев, поскольку детство и юность мои прошли именно там, в Отрадненском районе и соседней с Попутной станице Удобной. В тех местах были казаки особого свойства: довольно высокие, крепкие и жилистые, лихие наездники и рачительные хозяева. Помнится, как на казачий манер обучали они меня искусству верховой езды. Незлобно ухмыляясь, бросали на круп необъезженной лошади, взятой из табуна, и вполголоса, сдержанно говорили «добре», когда лошадь сбрасывала меня, но я не плакал, а только крепче сжимал зубы и просил подсадить еще…

А однажды, когда я научился весьма свободно чувствовать себя на лошади, чуть не произошла трагедия. Отец, завхоз в местном колхозе, направил меня в поле на культивацию кукурузы. Колхозный жеребец Мальчик шел впереди, а позади него, обнажившись по пояс и держа за рукоятки культиватор, шагал конюх, как звали его сельчане, — Юхимович, вместо Ефимович. Я чувствовал себя на лошади настолько свободно, что перекинул ногу через круп и сел боком. Конечно же, я потерял бдительность. Лошади по своей природе необычайно пугливы. Так произошло и в тот раз: ветер взметнул прошлогодние бодылки кукурузы, и от неожиданности Мальчик осел, а затем рванул, будто птица. Постромки ослабли, и одна из них захлестнула мою ногу мертвой петлей. Слава Богу, что барка отцепилась от культиватора. Жеребец пустился в дикий галоп, а я, словно приговоренный к смерти через растерзание лошадью, хватаясь за землю обеими руками, волочился по ней, как бревно для укатки почвы. Мальчику хватило ума не волочить меня по недавно раскорчеванному полю, где там и сям виднелись острые пни. Он скакал по пашне. Это и сохранило мне жизнь. Не знаю, как удалось высвободить ногу.

Скажете, что я после этого никогда не садился на лошадь? Еще чего! Какой же казак не любит верховой езды! Поводив Мальчика с полчаса за узду, я снова взобрался ему на спину.

Иван Богданов жил и рос в тех же условиях: работа в поле, ночные выпасы лошадей, их чистка и купание в местной речке, наконец, самое захватывающее — скачки. Иван проникался особым чувством, когда его отец, бравый казак, на глазах у изумленной публики рубил боевой шашкой, будто головы врагов, нежную лозу. Удар был настолько молниеносным и точным, что перерубленная веточка продолжала какое‑то время стоять. Даже опытные рубаки восхищенно качали седыми головами. Работать Иван начал в 1909 году учеником в каретно — малярной мастерской, затем поступил в военно — ремесленную школу в Майкопе, которую окончил в 1913 году с аттестатом шапочно — портняжного мастера. В 1915 году мобилизован на фронт, служил в казачьих мастерских. В 1918 году принимал участие в установлении советской власти в станице Попутной. В 1918–1921 годах служба в РККА. В должности военного комиссара Ставропольского кавалерийского добровольческого полка, затем — 20–го кавалерийского полка корпуса Буденного участвовал в боях на Ставрополье, Дону, на польском фронте. Член партии большевиков с 1918 года. С 1921 по 1937 год — на советской работе (председатель сельсовета станицы Попутной, заведующий рай — юз финотделом, заместитель председателя и председатель Отрадненского райисполкома, председатель кредитного товарищества станицы Баталпашинской, военный инспектор и заведующий райздравотделом Темрюкского райисполкома, с марта по ноябрь 1937 года — председатель Советского райисполкома).

(обратно)

2

Отец Ивана Семеновича часто вспоминал старину и на досуге любил рассказывать о заселении Екатеринодара и вообще о казачестве. Вот как, примерно, он рассказывал однажды историю о переселении казаков на Кубань и основании города, слышанную им от стариков:

— Город Екатеринодар основан в 1793 году на месте, покрытом древними дубами, которые служили жителям материалом для постройки жилья. Первой в нем была землянка для кошевого атамана Захария Чепиги. Вскоре и вся кубанская степь начала населяться казаками… Многие из очевидцев рассказывали, каким бедствиям казаки подвергались при переезде. Одни в августе 1793 года, прибыв морем, вступили на остров Тамань, другие двигались через Азов. Везде болота, камыши, застоялые и покрытые ряскою воды, густые туманы, зловонный воздух. Все это придавало местности мрачный и пустынный вид. Новые поселенцы должны были бороться с голодом, жаждою, дикими зверями, а особенно с горцами, которые были тем опаснее, что им известны все урочища. Наскоро изготовили шалаши, чтобы оберечь себя от перемен погоды. К тому же было их недостаточно. Они не вмещали в себя больных от корчея (род горячки). Багровые лучи солнца (что происходило, вероятно, от густого тумана), казалось, восходящего в другой части горизонта, нежели как они привыкли… Разные знамения в небесах, иногда ужасные, частые похороны приводили казаков в отчаяние, и всякая встреча с родными и приятелями сопровождалась горькими слезами и ропотом. При переезде едва половина людей осталась в живых, да и они больше были похожи на бледные тени, ослабевшие в духе и в теле.

Особо нравились Ивану рассказы о посещении Кубани молодым опальным поэтом Александром Пушкиным. Тогда, в августе 1820 года, в Екатеринодар но Ставропольскому шляху прибыли три экипажа в сопровождении конвоя казаков и заряженной пушки. Эго был кортеж генерала Н. Н. Раевского, с которым находились его дети (сын и две дочери) и моло дой поэт, который писал: «Видел я берега Кубани и сторожевые станицы — любовался нашими казаками. Вечно верхом; вечно готовы драться; в вечной предосторожности!..»

Впоследствии Иван Семенович не раз вспоминал дом, где он родился и жил в станице Попутной. Именно дом, а не хату, как было принято у местных сельчан. Там все было просто и незатейливо: дом жилой из двух половин с разными пристройками — сараем, ледником, поветкою и иод нею погребом, с двумя к нему планами и какими‑то родючими деревьями. В доме икона за стеклом с пятью ликами, стол грушевый с цветами, канапей, стулья простые, краскою зеленою окрашенные, кровать, перина да подушки подголовные, сундук зеленый большой и красный маленький, самовар, чайник фарфоровый, чашки с блюдцами, шторы…

Вся эта незатейливая домашняя обстановка на всю жизнь привила Ивану Семеновичу любовь к родному очагу, уважение к крестьянскому труду и, что особенно было важно, умение вести хозяйство. Причем, и впоследствии, когда Богданов стал председателем райисполкома, а затем крайисполкома, многие отмечали у него именно это природное качество: хозяйственную жилку.

Как‑то отец показал Ивану, когда тот в 1915 году был мобилизован на фронт, один любопытный документ: «Наставление из войскового Черноморского правительства Екатеринодарскому окружному правлению», — своего рода инструкцию по управлению округой, содержащую указания «О должностях», извлечения из «Порядка общей пользы», а также из общероссийских законоположений (в частности, из «Устава благочиния»), немного подправленные на местный лад.

В последних, в частности, говорилось: «Буде кто определенной должности учнет ради дел требовать или брать, или возьмет с кого плату, или подарок, или посул, или иной подкуп или взяток, доставлять яко лихоимца в правительство.

Буде кто злообычен в пьянстве, беспрерывно пьян или более времени в году пьян, нежели трезв, такого присылать в правительство для определения на воздержание.

Буде кто в общенародном месте или при благородном или выше его чином, или старше летами, или при степенных людях, или при женском иоле употребит бранные или непотребные слова, с того взыскать пене, полусуточное содержание в смирительном доме и взять его под стражу, донеже заплатит.

Буде кто учнет чинить колдовство, или чародейство, или иной подобный обман, происходящий от суеверия или невежества, или мошенничества… или нугание чудовищем, или толкование снов, или искание клада, или имение видений, или нашептывание на бумагу, или траву, или питии, того отослать в правительство».

Отец как в воду смотрел: в последующей своей деятельности Иван Семенович твердо придерживался многих положений из инструкции по управлению округой. Этим и запомнился своим землякам не только в станицах, где он трудился, а на всей Кубани. Еще он запомнился исконной казачьей чертой, которую некогда тонко подметил побывавший в Екатеринодаре путешественник француз Карл Сикар, негоциант, близкий друг и помощник Дюка де Ришелье. Именно он в одном из своих писем «из полуденной России» и посвященного Екатеринодару, писал: «Презрение богатства есть главная черта их характера». Речь шла о казаках.

Партийный шеф Богданова Михаил Иванович Марчук при подборе кандидатуры на должность председателя крайисполкома как раз и имел в виду все эти положительные качества. К тому же Богданов был чрезвычайно ответственным и инициативным работником.

Впоследствии Иван Семенович частенько использовал опыт и традиции казаков, в одних случаях ставя их в пример, в других — заставлял иной раз особо нерадивых заучивать тексты на память, а в третьих — обязывал публиковать казачьи правила в краевой газете.

Однажды он, увидев беспорядок на городской улице, распекал нерадивых, при этом ссылаясь на правила для городов, принятые еще при войсковом атамане Ф. Я. Бурсаке в 1816 году. В соответствии с ними запрещалось улицы громоздить и на них что‑либо складывать, разве при случае постройки домов и то временно; все находящееся на улицах в кучах или разбросанное… прибрать, дабы они чисты были; улицы планировать, дабы ям и бугров не было, и до самых домов; неопрятство никакого на улицах не терпеть…»

Во многом благодаря стараниям именно Ивана Семеновича Богданова начал в те годы преображаться облик кубанских городов, станиц и хуторов.

Все бы и шло так размеренно, благоприятно: строились бы города, прихорашивались бы кубанские станицы и хутора, если бы не время лихое, злобное и жестокое. Шел трагический 37–й год, и Богданов был вовлечен в ожесточенную борьбу, как в те годы выражались вожди, с «вредительством», «троцкистско — зиновьевскими извергами», «предателями — попами» и прочей «белогвардейской нечистью». Люди, будто винтики в огромном и разлаженном механизме, кто куда вращались, а государственная машина их беспощадно перемалывала.

Иван Семенович и сам до председательской работы немало повидал в жизни жестоких схваток, а однажды, будучи военным комиссаром Ставропольского кавалерийского добровольческого полка в гражданскую войну, чуть было не лишился жизни в боях под станицей Александровской. С тех пор он слегка прихрамывал, и ноющая боль в его раненой ноге постоянно напоминала лихие времена.

Или взять, например, случай, невиданный по жестокости, связанный со смертью некогда лично знакомого с Иваном Семеновичем генерала Л. Г. Корнилова. Богданов хорошо помнил, как в апреле 1918 года, когда он принимал участие в установлении советской власти в станице Попугной, под Екатеринодаром разыгралась кровавая трагедия.

В половине восьмого утра от смертельного ранения, полученного во время артобстрела штаба, скончался генерал Лавр Георгиевич Корнилов. Факт его гибели командование особой огласке старалось не придавать, чтобы не спровоцировать панику в спешно отступавших частях добровольческой армии. После панихиды в Елизаветинской гроб с телом генерала был доставлен в немецкую колонию Гначбу, в 50 верстах севернее Екатеринодара, где 15 (2) апреля на рассвете состоялось тайное погребение Л. Г. Корнилова и его любимца подполковника М. О. Неженцева, погибшего незадолго до смерти командующего.

Когда наступавшие отряды Красной Армии заняли колонию, в тот день, в пятом часу вечера, могила была раскопана и труп доставлен в Екатеринодар для опознания. Уже по пути следования телеги с телом Л. Г. Корнилова, сопровождаемой красноармейцами, к центру города собралась возбужденная толпа. У гостиницы Голубкиной (здание на углу Гимназической и Красноармейской, рядом с музеем) на Соборной площади, где размещался военный отдел облисполкома, во время опознания разыгрались дикие сцены. Разъяренные люди учинили глумление над трупом. По требованию толпы покойника хотели выставить на балкон гостиницы, а затем попытались подвесить к дереву, но веревка, словно не выдержав кощунства, оборвалась…

После тело Корнилова положили на дроги и повезли за город, при этом, по воспоминаниям очевидцев, сопровождавшие повозку «настолько были обозлены, что труп рубили саблями». На городской скотобойне его облили керосином и сожгли. Сожжение продолжалось трое суток, дабы уничтожить дотла…

Так Екатеринодар стал свидетелем безжалостного, бесчеловечного самосуда, но — впервые — самосуда над покойни ком! Толпа мстила мертвому за гибель родных и близких; их души содрогнулись бы от этой мести… «За нами шло безумие», — писал А. И. Деникин в «Очерках русской смуты». Можно добавить; безумие шло за всеми. Ибо безумием была сама гражданская война. Посеявшие ветер пожали бурю…

В 37–м все было еще похлеще, еще изощреннее. В гражданскую войну: красный — белый, или наоборот, белый — красный, а значит враг или свой. Теперь почти в каждом поневоле приходилось видеть не друга или товарища, а врага, настроенного против советской власти, против партии большевиков и даже самого Сталина.

Этих «врагов и оборотней» по указке партии надо было со всею пролетарской решительностью беспощадно выкорчевывать.

А стал Иван Семенович Богданов членом партии большевиков еще в 1918 году, когда ему было 25 лет.

(обратно)

3

Иван Семенович Богданов, один из немногих председателей Краснодарского крайисполкома, был не просто выходцем из казачества, но и настоящим казаком. К тому времени власть предержащие, видимо, осознали, что без опоры на местные кадры, выходцев из казачества, трудно вести какую‑либо результативную работу. А к казачеству в те годы сохранялось подозрительное отношение: многие вожди государства считали его чуждым и реакционным элементом. Как-то потомственный казак, писатель Владимир Левченко преподнес мне любопытную книжку «Казачий круг», составителем которой он являлся. В ней были опубликованы замечательные отрывки из книг кубанских писателей Анатолия Знаменского и Виктора Лихоносова, воспоминания митрополита Антония, барона П. Н. Врангеля — главнокомандующего русской армией, А. П. Кутепова — генерала от инфантерии, командира корпуса Добровольческой армии, председателя Общевоинского союза, А. И. Деникина — главнокомандующего вооруженными силами на юге России, В. Г. Науменко — Кубанского войскового атамана и других. Там была помещена также и публикация самого Владимира Левченко под названием «Черные доски». Мне кажется, именно в этих проклятых «черных досках» и заключалось истинное отношение властей прежде всего к казачеству. Приведу один фрагмент из упомянутой книги.

«…В 1933 году Лазарь Моисеевич Каганович, ныне ио — койный «верный сталинец», вместе со своей командой (А. И. Микоян, М. Ф. Шкирятов, М. А. Чернов, Г. А. Юркин, Г. Г. Ягода и др.) приехал на Кубань для продолжения выполнения директивы от 29 января 1919 года, подписанной секретарем Оргбюро ЦК РКП(б) Я. М. Свердловым.

До приезда Кагановича, осенью 1932 года, на Кубани побывал «испытанный боец в борьбе за хлеб на юге России» корреспондент газеты «Правда» товарищ Ставский, который определил настроение казаков как явно «контрреволюционное». Описывая несравненные успехи коллективизации на Кубани, Ставский сообщал, что «прежняя белогвардейская Вандея» ответила на колхозы новыми методами контрреволюционной деятельности — террором. «Но террором не к коммунистам — руководителям, не к представителям власти. Это уже было, и этим сейчас не поразишь. За два дня, 13 и 14 ноября 1929 года (вот когда это началось), в сотне кубанских станиц были факты избиения и убийств наших беспартийных активистов. Но расчет не оправдался — террор не помог. И теперь наступил новый этап тактики врага: борьба против колхозов не только извне, как это было раньше, но и борьба изнутри».

Ставский особенно отмечает «организованный саботаж хлебозаготовок и сена» в одной из крупнейших кубанских станиц — Новотитаровской. Он нашел там 80 казаков, вернувшихся из ссылки, и тут же донес: «Местные власти не принимают никаких мер против этих белогвардейцев». Далее, анализируя обстановку на Кубани, он пишет: «Саботаж… Саботаж, организованный кулацкими элементами Кубани… Классовый враг действует решительно и порой не без успеха. Партийные организации стали жертвой кулацкого влияния».

И товарищ Ставский делает вывод: «Стрелять надо контрреволюционеров — вредителей!»

Вот так: стрелять — и все! В исторической науке массовое уничтожение казачества принято называть просто «расказачиванием» (при этом в основном имеется в виду, что казакам запрещалось петь казачьи песни и носить казачью форму, называться казаками), а о голоде 1933 года вообще как‑то не говорили.

В «застойный период» в журнале «Волга» сказал об этом М. П. Лобанов, так его, как отметил В. П. Астафьев, «очень хотели уничтожить». Так вот, «расказачивание» (а голод 1933 года на юге России был продолжением политики массового уничтожения казачества), как нам представляется, — одна из крупнейших политических и идеологических акций XX века,

направленная на уничтожение тысячелетнего уклада жизни народа (казаки в большей степени сохранили древнерусский, допетровский уклад жизни); главный удар был направлен в сердцевину благородства и доблести, которую не удалось уничтожить даже выкормышу Ротшильдов Наполеону (в анкете о казаках, проведенной в Париже в 1928 году, митрополит Антоний написал: «В начале еще XX века, когда я спрашивал одного юнкера Константиновского училища, участвуют ли юнкера — казаки в ночных похождениях, он отвечал: «Не без того, но казаки никогда не хвалятся друг перед другом своим распутством и никогда не кощунствуют»); наконец, «расказачивание» — это «генеральная репетиция» всенародного террора, который «дети Арбата» устроили после юга России по всей стране и который так глубоко предчувствовали Шаляпин и Есенин, Бунин и Шолохов…

После тщательного обследования юга России 3 ноября 1932 года издается постановление, в силу которого все единоличные хозяйства под страхом немедленного привлечения к ответственности по ст. 61 Уголовного кодекса (смертная казнь) обязаны принудительно работать со своим инвентарем и лошадьми на уборке колхозных полей. «В случае «саботажа», — разъясняется постановление в краевой партийной газете «Молот» от 4 ноября, — скот и перевозочные средства у них отбираются колхозами, а они привлекаются к ответственности, и в судебном, и в административном порядке».

4 ноября было опубликовано новое постановление, в котором отмечалось, что «Кубань организовала саботаж кулацкими контрреволюционными силами не только хлебозаготовок, но и сева». Поэтому краевой комитет партии совместно с представителями ЦК постановил: «За полный срыв планов по севу и хлебозаготовкам занести на черную доску станицы Новорождественскую, Медведовскую и Темиргоевскую. Немедленно прекратить в них подвоз товаров, прекратить всякую торговлю, прекратить все ассигнования и взыскать досрочно все долги. Кроме того, предупредить жителей станиц, что они будут в случае продолжения «саботажа» выселены из пределов края и на их место будут присланы жители других краев. «Позорно провалившими хлебозаготовки» были признаны также Невинномысский, Славянский, Усть — Лабинский, Брюховецкий, Кущевский, Павловский, Кропоткинский, Новоалександровский и Лабинский районы. В них также была прекращена всякая торговля и закрыты все лавки. Из районов Ейского, Краснодарского, Курганинского, Кореновского, Отрадненского, Каневского, Тихорецкого, Армавирского, Тимашевского, Новопокровского приказано было вывезти все товары и закрыть лавки.

Одновременно по всему краю производятся «повальные обыски» для «отобрания запасов хлеба у населения». «Молот» сообщал: «Ежедневно активы коммунистов открывают во дворах спрятанный хлеб. Хлеб прячут в ямы, в стены, в печи, в гробы на кладбищах, в…самовары». И партийная газета приходит к выводу, что индивидуальный террор уже недостаточен и требует массовых расстрелов: «Эх, тряхнуть бы станицу… целые кварталы, целые улицы… тряхнуть бы так, чтобы не приходили по ночам бежавшие из ссылки враги…»

В то же время мать одного из казаков, оказавшихся в эмиграции, писала ему в Югославию: «Дорогой сынок! Письмо твое получили и благодарим, что не забываешь нас, живых мучеников. Поздравляем тебя с Новым годом и желаем тебе счастья в этом 33 году, и дай Бог, чтобы он был для нас счастливее всех прошедших. Но нас он уже обрадовал. На самый Новый год пришли к нам активы и взяли последних три пуда кукурузы. А потом позвали меня в квартал и говорят: «Не хватает 4 килограмма, пополни сейчас же!» И я отдала им последнюю фасоль. Но этим не закончилось. Они наложили на меня еще 20 рублей штрафу и суют мне облигации, которых я уже имею и так на 80 рублей. На мое заявление, что мне не на что их взять, мне грубо ответили: «Не разговаривай, бабка! Ты должна все платить, так как у тебя сынок за границей». Так что, милый сынок, придется умереть голодной смертью, так как уже много таких случаев. Харчи наши последние — одна кислая капуста, да и той уже нет. А о хлебе уже давно забыли, его едят только те, кто близок советской власти, а нас каждого дня идут и грабят. В станице у нас нет мужчин, как старых, так и молодых; часть отправлена на север, часть побили, а часть бежали кто куда… До свидания, твоя мама».

А казак в это время вместе со своими станичниками пел на чужбине:

Из чужой стороны, издалека
Шлем любимой Кубани привет,
Носим в сердце тебя мы глубоко,
Помня прадедов наших завет.

Отношения казаков с народами Кавказа никогда не были ровными, как никогда не были ровными отношения между самими народами Кавказа. Особую остроту эти взаимоотношения приобрели, когда Россия, побуждаемая многочисленными обращениями за помощью со стороны народов и государств Закавказья, прежде всего близких русским по вере грузин и армян, стала укреплять свое влияние в этом регионе, в том числе и военным путем. Основной противник России — Турция, в свою очередь, поддерживала исповедующие ислам народы Северного Кавказа, поощряя их на вооруженную борьбу с Россией. В конечном итоге это вылилось в крупномасштабную войну, длившуюся с 1817 по 1864 год. Основной ударной силой были регулярные полки русской армии, которые рубили леса, строили дороги, осаждали и штурмовали укрепления горцев, уничтожали непокорные аулы и т. п. Но основная тяжесть повседневной службы легла на плечи казаков.

Еще при Петре I стали создаваться укрепленные линии, которые представляли собой длинные цепочки казачьих станиц.

Эти «линии» тянулись на тысячи километров по бескрайним степям и горам. Служба на них была невероятно тяжела. Первые казаки — линейцы буквально своими телами выстилали места будущих станиц, погибая не столько в боях, сколько от холода, голода и местных болезней. Воспоминания, которые оставили современники о первых линейцах, ужасают: «Если хочешь видеть тварь жалкую, всеми людьми и Богом забытую, представь казака, на линии стоящего под ледяными дождями и вьюгою, голодного, в лохмотьях, тело его не согревающих, с бесполезною своею пикою, где от мороза и лютой метели скрывается он с двумя своими лошадками, едва на ногах стоящими, в яме, подобной норе, где и сам воздух без смертного вреда вдыхать невозможно. А едва он сменится и добредет до дальней своей станицы, где и отдохнуть не успеет, как гонят его на новую службу за сотни верст от родного дома».

Несмотря на закон о том, что переселять на линии можно только охотников, т. е. добровольцев, казаков гнали, как на каторгу, без разбора. Хоперский полк вели на Кавказскую линию в кандалах, отобрав оружие, прославленное не в одном бою. «Страшно было видеть седовласых героев, увешанных наградами, в оковах переселяемых на линию. Под конвоем двух драгунских полков, мушкетерского и конной батареи», — писал очевидец.

Разумеется, казаки восставали, разбегались, но «железный ошейник» сословия держал их мертвой хваткой. А на линии, в боевой обстановке, они были относительно свободны и от солдатчины, и от государственного произвола. Там, на линиях, крепла казачья душа, и скоро казаки надежным щитом прикрыли почти все опасные границы империи.

Казачьи войска: Донское, Кубанское, Терское, Уральское, Сибирское, Астраханское, Оренбургское, Амурское и Уссурийское — у каждого своя история, у одних — уходящая в даль веков, к истокам земли русской, у других — не очень долгая, — все они были покрыты неувядаемой славой походов и сражений, великих побед. У каждого войска был свой неприятель, были свои песни и свои воспетые в песнях герои.

Но всех их объединяло одно — все казаки были прирожденные воины. Они сами стали такими; их закалила в боях на границе русского государства история, казаки были пограничниками России.

Об этом же повествовал и известный русский писатель А. И. Куприн:

«Пусть мои глаза и не увидят чаемого счастья Родины, но так же, как непоколебимо верую я в грядущее оздоровление и обновление великой России, верю я и в будущую неразрывную связь казачества с нею. За это говорят века общей истории, общих войн, общей религии, общих интересов, общего языка. Признаюсь: краевые частные интересы и вопросы о форме братского союза стоят для меня на втором плане. Я лишь знаю, что казачеству не придет никохда в голову бредить о самостийности, побуждаемой искусственным шовинизмом и науськиваемой ложной ненавистью. Мне ценна старинная красивая формула: «Клянемся тебе, белокаменная Москва, а мы, казаки, на тихом Дону!..

Казак — драгоценный союзник в охране государства. Многовековое общение с лошадью сделало из него природного кавалериста. Но он и прирожденный воин: со времен седой древности он стоял на рубежах земли русской, на передовых ее постах, как страж и разведчик, всегда готовый к первому наступлению и к первой обороне. Где еще в мире есть подобный незаменимый род войск? Поглядите на их походку и посадку. Послушайте их песни!

И скажу еще одно. Казаки искони владели землями добротными и в большом количестве. К тому же они никогда не знали условий крепостного рабства, угнетавшего и принижавшего душу русского крестьянина, хотя ее и не сломившего. Казак — земледелец, казак — фермер, если хотите — помещик. Его ни за что не соблазнят ни бред коммунизма, ни блажь интернационала, особенно когда после горького долгого опыта жизнь войдет в нормальную колею. А ведь зараза большевизма, даже бескровно скончавшегося, еще не раз даст знать о себе случайными вспышками…»

В самом же деле, сколько душевных мук и страданий пе режил И. С. Богданов, сколько повидал он на своем веку несправедливости, а порой и подлости, творимой людьми бесчестными и преступными.

Это о них, держащих в руках оружие на изготовку, в те смутные времена, когда жизнь человека не ставилась ни в грош, однажды образно и точно сказал поэт Владимир Костров:

Здравствуйте, товарищ маузер!
Вы славный дали урок.
Пальчики гимназистки
Ласкали ваш курок,
Бывших семинаристов
Устраивали вполне,
И сыновья аптекарей
Баюкали вас на ремне.
Классово непримиримо
Смотрели вы в упор —
Личного трибунала
Немедленный приговор.
Но из крупы свинцовой
Трудно кашу сварить…
(обратно)

4

Как‑то Иван Семенович, сам большой любитель старины, показал первому секретарю. крайкома ВКП(б) Марчуку одно заинтересовавшее его письмо, точнее дневниковую запись безвестного «гусара первого Сумского полка», кого, по всей вероятности, война вместе с Добровольческой армией забросила в 1918 году в Екатеринодар. Между Богдановым и Марчуком накануне произошел спор относительно путей развития краевого центра: секретарь крайкома решительно настаивал на революционном преобразовании города, его капитальной реконструкции с прокладкой современных инженерных коммуникаций, а Богданов склонен был развивать краевой центр эволюционным способом, сохраняя казачий уклад города.

— Вы посмотрите, Михаил Иванович, — доказывал Богданов Марчуку. — Даже какой‑то безвестный гусар еще четверть века назад усмотрел в нашем городе хотя и недостатки, но в них приметы казачьего края, а мы его хотим превратить в обыкновенный европейский городок, каких тысячи.

— Екатеринодар как город мне не понравился, — начал читать и тут же засмеялся Марчук. — Вот видишь, твой гусар это сразу увидел…

— Пожалуйста, читайте дальше…

— …Широко растянувшийся на совершенно гладком месте с бесконечными улицами, он имеет удивительно мало красивых больших зданий, и центр города совершенно не заметен. Бесконечная главная улица не производила впечатления большого областного города; мало хороших магазинов, высоких домов, больших отелей, и для южного города сравнительно мало зелени. Имеется сквер, в который упирается главная улица, и в нем полуразрушенный большевиками памятник Екатерине Великой и отличный большой городской сад с целыми рядами летних зданий: клубов, ресторанов, театров и кофеен, в городе — трамвай. Набережная Кубани не представляет ничего интересного. Как в большинстве русских провинциальных городов, на набережную выходят какие‑то задворки, и она совершенно не отделена. Кубань в плоских берегах несет свои мутные воды. Одиноко стоит один пароход у плохонькой пристани, оживления никакого. На маленькой Соборной площади почти беспрерывно происходят смотры отправляемым на фронт частям и гремит музыка или раздаются песни нового соответствующего содержания. На Соборной площади, в красивом двухэтажном особняке, помещается штаб армии… Погода стояла все время изумительная, жара днем, теплые ночи, черные, южные, с куполом звезд над головою…

Нас очень удивило в Екатеринодаре отсутствие больших ресторанов. Где мы ни спрашивали, нас направляли всегда в маленькие кабачки, шашлычные, столовые и кофейни, и у нас создалось впечатление, что в Екатеринодаре, кроме городского сада, нет ни больших ресторанов, ни больших отелей. Правда, большой новый отель в центре города был занят под нужды армии, и там помещался комендант штаба армии и другие учреждения. Вина не давали нигде, ни в ресторанах, ни в магазинах. Мне очень понравилось в Екатеринодаре устройство кинематографа, который я видел впервые. Зрительный зал был устроен на воздухе во дворе между стенами домов, сплошь закрытых вьющейся зеленью, с звездным небом над головою…

— Написано, конечно, неплохо, но твой гусар, как видно, ничего не смыслит в градостроительстве, да и мы с тобою не большие специалисты… так что давай соберем спецов, посоветуемся. Мне кажется, наши предложения надо направить товарищу Сталину, — подытожил Марчук.

К Сталину обращаться пока повременили, а вот к наркому пищевой промышленности РСФСР Бадаеву незамедлительно обратились по поводу срочного строительства в Красно даре хлебозавода мощностью 100 тысяч тонн в сутки. Этому были убедительные доводы. В то время в городе не было ни одного механизированного предприятия, а так называемый хлебозавод размещался в совершенно ветхом здании и не имел соответствующего технологического оборудования.

Затем Богданов срочно занялся решением неотложных вопросов по распределению жилплощади в Краснодаре. Считалось, что «ликвидация последствий вредительства и запущенности в жилом хозяйстве Краснодара проходит недопустимо медленно, что привело к исключительно острому дефициту жилой площади в городе». В первую очередь вина за подобное состояние дел лежала на советском аппарате: райжилуправлениях, райсоветах и горсовете. Пришлось в срочном порядке «очистить аппараты городского совета и жилищного управления от неспособных, дискредитирующих людей и укрепить проверенными кадрами». Кроме того, намечали в 1939 году окончить начатое ведомственное жилищное строительство сельхозинституга, пединститута, ВИММПа, кондитерского комбината, Главмаргарина и выявить возможности дальнейшего ведомственного строительства жилых домов на средства заводов, учреждений.

(обратно)

5

Еще до образования Краснодарского края как самостоятельного субъекта союзного государства, в 1932 году Иван Семенович побывал в Краснодаре, где в Зимнем театре состоялся торжественный вечер, посвященный юбилею Максима Горького. По решению горсовета в ознаменование сорокалетия революционной и литературной деятельности писателя его имя было присвоено городскому саду, школе № 38 и Зимнему театру; улица Дмитриевская переименовывалась в улицу Горького, а в горсаду было решено установить его бюст. Выполненный из мрамора скульптором К. А. Дитрихом, он был установлен 13 августа 1936 г.

На этом вечере царила какая‑то иллюзия спокойной и, что самое главное, сытой и достойной жизни. А через десять дней в том же году инсценировкой по роману А. Фадеева «Разгром» открыл свой сезон драматический театр имени М. Горького. В его репертуар вошли также пьесы Н. Погодина «Поэма» и «Мой друг», «Мертвые души» по Н. В. Гоголю, «Егор Булычев и другие» М. Горького, «Коварство и любовь» И. Д. Шиллера, «Собор Парижской Богоматери» В. Гюго.

В тот год краснодарская публика не могла пожаловаться на затишье (как несколько лет назад) в культурной жизни. В апреле в городе состоялись спектакли театра балета свободного танца, три вечера песни провел Даниил Оленин; в мае гастролировали негритянская певица Але — Тиц, артисты Московского балета А. Николаева и Г. Горский, известная скрипачка из Вены Р. Готлиб; в июне и октябре играл Давид Ойстрах, в декабре — Михаил Эрденко; на арене цирка выступал Дуров… А газета «Красное знамя» объявила об открытии в здании Дворца труда первого в Краснодаре звукового кинотеатра «Темп». Демонстрировалась картина «Две встречи» производства «Межрабпромфильм», вход был по пригласительным билетам.

Кроме него, в городе действовало пять кинотеатров: «Великан», «Палас», «Солей», «Арс» и «Горн». Причем «Солей», расположенный на улице Красной, в бывшем кинематографе братьев Боммер, имел также и летнюю площадку.

Между тем, читатель должен отчетливо представлять, что именно в то время… зимой 1932 — весной 1933 года Кубань постиг небывалый деселе голод. Станицы были как будто вымершие. Тишина. Ни песен, ни смеху. Запустение…

В Краснодаре не создавались на сей раз комиссии помощи голодающим, не выдавались бесплатные обеды, не собирались пожертвования. В станицы, где опухшие от голода люди умирали прямо на улицах, из города не шли продовольственные обозы. В районы ехали другие «помощники» — «щупачи», участники специально созданных «щуповых бригад», которые с острыми пиками искали спрятанное зерно и забирали последнее. После этого многие семьи вымирали полностью, от мала до велика… Потому что продукты не завозились, магазины не торговали, колхозам прекращался кредит. Так было в станицах, занесенных на «черную доску», то есть не выполнивших план хлебозаготовок. Некоторые из них целиком выселялись в северные районы, и тогда истощенные недоеданием люди гибли в пути…

Таков был результат деятельности комиссии во главе с Л. М. Кагановичем (в ее состав вошли М. Чернов, П. Юркин, А. Микоян, Я. Гамарник, М. Шкирятов, Г. Ягода, А. Косарев), прибывшей в начале ноября 1932 г. в Ростов — на — Дону (центр края) для выработки мер по преодолению «кулацкого саботажа». 4 ноября бюро Северо — Кавказского крайкома ВКП(б) приняло постановление «О ходе хлебозаготовок и севе по районам Кубани», обязывающее сломить саботаж, уничтожить сопротивление его «проводников», ликвидировать несовместимую со званием члена партии пассивность… Да, Богданов без содрогания не мог вспоминать, каким образом был сломлен саботаж.

Чудовищная акция продолжалась до мая 1933 года, когда секретной инструкцией ЦК ВКП(б) и СНК СССР было предписано приостановить массовые аресты, высылку и репрессивные меры и перейти к обычным методам «массово — политической работы». То, что происходило в это время в голодающих станицах, с трудом поддается описанию….Умерших хоронили в братских могилах. По воспоминаниям жителей Пашковской, «людей полегло, как на фронте…»

«Беспощадной линией партии» саботаж был сломлен. Итоги кампании обсуждались (в дозволенных рамках) на 4–й городской партконференции в январе 1934 года. Они впрямую касались краснодарской городской организации ВКП(б), поскольку с января 1933 года на нее было возложено руководство районом и «полная ответственность за организационно — хозяйственное укрепление колхозов», а районная парторганизация ликвидировалась.

В докладе члена бюро крайкома ВКП(б) Л. И. Ароцкера в частности отмечалось, что успехи были достигнуты «в трудных условиях: «…Вспомните, как нам приходилось в прошлом году ходить по станицам Кубани искать хлеб и вплоть до самого сева собирать семена… как встречали комсоды, которые ходили с пиками и искали ямы, сколько народу было занято на этом. Когда мы сейчас можем заявить о том, что семена полностью засыпаны, когда все силы переключены на культурное строительство, это по сравнению с тем, что мы имели в прошлом г оду, — это буквально день и ночь. Ведь станицы в прошлом году в это время испытывали уже голодовку… Кто вспомнит, сколько приходилось командировать людей в прошлый год, кто мешал и стоял на пути. Пришлось кой кого убрать из краевого руководства, из районного руководства, пришлось очень много убрать из колхозного руководства. Те, которые остались в партии, настолько стали твердыми в борьбе… что мы теперь говорим, что на Северном Кавказе колхозы крепки как никогда, потому что прошли школу, почувствовали на своей спине, что значит идти с кулаками против большевиков. В прошлом году они пошли с кулаками и пошли на голодовку, в настоящем же году они пошли с большевиками и пошли на зажиточную жизнь… (Аплодисменты.) Благодаря тому, что крайком партии вел беспощадную борьбу… когда ЦК партии и тов. Каганович непосредственно вмешались, и были исправлены ошибки, и были вырваны из партийных рядов все колеблющиеся оппортунисты, предательские элементы… мы добились решающих успехов в этом году».

О том, сколько было этих, в большинстве своем честных людей, «вырванных из партийных рядов», докладчик сообщал:

«…Была проведена в прошлом году досрочная чистка кубанских районов и ряда других районов. Было очищено 58000 коммунистов и вычищено из них 25000. Нигде, ни в одном крае, где проводилась чистка, не было такого большого процента вычищенных. Могу сказать, кого вычистили: чуждых элементов —7 %; за связь с чуждым элементом — 17 %; за прикрытие хищений, разбазаривание хлеба — 7 %; за нежелание бороться с кулацким саботажем — 6 %; как балласт — 25 %…»

Иван Семенович отчетливо помнил предысторию направления «щуповых бригад» из Краснодара в районы.

«…После исторического постановления о политическом положении в деревне, принятого крайкомом партии с участием т. Кагановича и ряда членов ЦК партии, краснодарская партийная организация выдвинула из своей среды лучших людей на борьбу за осуществление этого постановления… Сотни лучших товарищей, коммунистов и беспартийных, работали как в Краснодарском районе, так и во многих других районах Кубани. О том, сколько человек у нас было занято на этом деле, можно судить по примеру станицы Старокорсунской (из Старокорсунской, как и из Старомышастовской, отмечается в том же документе, «много народа было выслано». В конце 1933 года Краснодарский район принял свыше двух тысяч переселенческих хозяйств, а «бывшая чернодосочная станица Старокорсунская вышла «в передовые»…), где руководители щуповых бригад составляли не менее ста с лишним активистов городской партийной организации и беспартийных рабочих».

Кстати, уместно отметить, что самого Льва Исааковича Ароцкера, одного из «чистильщиков» кубанских районов, в мае 1937 года как якобы «активного участника троцкистско-зиновьевской диверсионно — вредительской организации» вскоре и расстреляют. Беспредел царил повсеместно.

Иван Семенович Богданов много раз задумывался о причинах огромных перегибов в классовой борьбе, но так и не мог решить: соглашаться или, напротив, протестовать против постановления 5–й городской партконференции, в работе которой в июле 1936 года принимал участие. «Мы имеем новый большевистский Краснодар», — утверждал докладчик. А вот другие его доводы Богданов принять не мог. Там приводились странные, противоречивые и, что особенно мучительно, фальшивые аргументы.

«…Именно сейчас классовый враг отказался от открытой борьбы с советской властью. Такого идиота, который бы вышел и начал кричать, что он против советской власти, — вы не найдете. Это будет или ненормальный человек, или в нетрезвом состоянии. Но то, что у нас на соответствующих участках ведется подрывная, вредительская, диверсионная, шпионская работа, для нас, коммунистов, это аксиома, которая не требует доказательств. И в Краснодаре у нас имеются факты, которые это подтверждают. Нужно не забывать о том, что Краснодар является цитаделью в прошлом контрреволюции. Если станица Пашковская и прилегающие станицы в прошлом формировались преданнейшими белогвардейскими частями генерала Корнилова и других генералов, то же самое и по Краснодару. Поэтому контрреволюция имеет здесь охвостье, на которое опирается и использует… Нужно быть бдительным. Нужна колоссальная помощь Краснодарскому управлению государственной безопасности».

Однажды Иван Семенович имел прямой и, как ему показалось, откровенный разговор с первым секретарем крайкома ВКП(б) Михаилом Ивановичем Марчуком. Богданов ценил именно то, что Марчук предложил ему высокую должность председателя крайисполкома, однако он никак не мог в душе согласиться с творившимися безобразиями. Положительно оценивал он также и путь, который к тому времени прошел Марчук: уполномоченный особого отдела XII Армии после демобилизации работал заведующим орготделом и секретарем Елакомского уездного комитета РКП(б) Московской области, затем начальником губернского ОГПУ. С 1925 года — снова на партийной работе (секретарь Сасовского уездного комитета ВКП(б), заместитель председателя Рязанской губернской и окружной контрольных комиссий, помощник секретаря Закавказского крайкома ВКП(б), инструктор Московского горкома партии).

На Кубань Марчук прибыл с должности председателя Ивановского райисполкома. А если учесть, что он из простой крестьянской семьи, в детстве пас коров, затем стал работать плотником по найму, то вообще получалось, что Марчук плоть от плоти из народа, в доску свой.

— Михаил Иванович! Ты не взыщи, но хочу спросить тебя, не кривя душой, зачем мы губим и калечим людей?.. — Богданов сделал паузу, цепким и оценивающим взглядом пронизывая Марчука, затем добавил. — Нам же этого история никогда не простит!

Марчук круто развернулся и, заложив палец за широкий офицерский ремень, который он, казалось, никогда не снимал, отрывисто начал говорить: «Товарищ Богданов! В стране идет классовая борьба. Это факт. Жестокая и бескомпромиссная борьба. И нечего распускать сопли. Мы солдаты партии и возложенные на нас задачи выполним до конца!»

Богданов так и не понял из всего длинного разговора: откровенно говорит или хитрит Марчук, никому не доверяя своих потаенных мыслей. Изображает из себя солдата партии либо в самом деле партийный большевик, которому все нипочем.

А между тем жизнь шла своим чередом и страна готовилась к выборам в Верховный Совет и празднованию 20–летия Октября.

В те годы праздники были редкостью. Государственных два — Октябрьской революции и 1 Мая и неофициальный один — Новый год, который, правда, был в запрете до 1935 года. Церковные же по распоряжению властей были, так сказать, не рекомендованы к празднованию и отмечались только в некоторых семьях и то тайно.

К революционным праздникам готовились.

Но вовсе не празднованием юбилея революции вошел 1937 год в историю, он оставил другую память: сотни персональных и уголовных дел, траншеи братских могил… «Аресты катились по улицам и домам эпидемией», — напишет потом А. Солженицын. В этом поразившем страну беспределе Кубань не была исключением, скорее наоборот, ее «контрреволюционное прошлое» обязывало соответствующие инстанции к повышенной бдительности. Атмосфера всеобщих подозрений, оговоров и доносительства, питаемая импульсами сверху, была настолько накалена, что любые проблемы рассматривались прежде всего через призму «вредительства». Сейчас это кажется неправдоподобным, но тот факт, что в Краснодаре, с дореволюционной поры испытывавшем трудности с водоснабжением, на каждого жителя приходился 31 литр воды вместо 100 по норме, газета «Большевик» комментировала следующим образом: «Враги народа особенно большой вред нанесли населению города в отношении водоснабжения…»

Проблем в городе было много, следовательно, «вредителей» и «шпионов» тоже. С мая 1937 по май 1938 года из городской партийной организации, насчитывавшей три с половиной тысячи коммунистов, по политическим мотивам («враги народа», «за связь с врагами», «как пособники врагов народа», «за контрреволюционные разговоры», «притупление классовой бдительности» и т. п.) было исключено 180 человек, то есть практически каждый двадцатый: в самом бюро горкома ВКП(б) «выявлено» 12 врагов народа. Как правило,

за исключением из партии следовал арест. Так, ректора Краснодарской высшей коммунистической сельскохозяйственной школы В. М. Клименко (1905 г. рождения, окончил институт Красной профессуры в Москве) исключили из партии в августе 1937 года «за связь с врагами народа, за пособничество в их контрреволюционной деятельности, за допущение вредительства в учебно — производственной работе школы, за сохранение вредных партии кадров преподавателей». После этого В. М. Клименко написал письмо И. В. Сталину, где называл случившееся произволом и выражал надежду, что с его делом «партия разберется, ибо не может ни один боец быть незаслуженно растоптан». С ним «разобрался» НКВД: в ноябре 1937 года В. М. Клименко был арестован по обвинению в причастности «к контрреволюционной троцкистской группе» и спустя полтора месяца осужден на пять лет исправительно — трудовых лагерей…

В это время сотрудники высшей комсельхозшколы выдвигали кандидатом в депутаты в Совет национальностей начальника краевого управления госбезопасности И. П. Малкина, «участника гражданской войны, старого чекиста». Они, конечно, не предполагали, что вскоре и его карьера бесславно закончится. 5 декабря 1938 года И. П. Малкин, повинный в незаконных массовых репрессиях на Кубани, был арестован и спустя три дня исключен из партии как «враг народа». Ордер на его арест подписал лично Л. Берия. Бывшего начальника УНКВД края обвинили в причастности «к антисоветской правотроцкистской организации», а также в нарушении соцзаконности, применении недозволенных методов следствия. Второго марта 1939 года на закрытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР он был приговорен к расстрелу.

Эта участь постигла многих виновных в незаконных репрессиях.

В том числе дамоклов меч обрушился и на голову первого секретаря крайкома ВКП(б) Михаила Ивановича Марчука. 4 мая 1938 года он был срочно отозван в Москву и там арестован. Военной коллегией Верховного Суда СССР 29 июля 1938 года осужден к высшей мере наказания — расстрелу.

Но особенно Ивана Семеновича Богданова потрясла смерть известного и интеллигентного кубанского фольклориста Григория Митрофановича Концевича. Богданов не раз бывал у него дома на Карасунском взгорке, возле Дмитриевской дамбы. Концевич жил в небольшой хате, крытой соломой, и слыл гостеприимным человеком. За ним приехали ночью 30 августа 1937 года. Концевич обвинялся… в покушении на жизнь «вождя всех народов» И. В. Сталина.

Богданов прекрасно знал биографию Концевича и тогда горячо убеждал одного из старших чинов местного НКВД, что это глубочайшая ошибка. Да и в самом деле: Концевич Григорий Митрофанович, русский, родился 17 ноября 1863 года в станице Старонижестеблиевской, из казаков. Отец служил пономарем в церкви. Окончил учительскую семинарию. В партиях не состоял. С воинского учета снят по возрасту. Место содержания под стражей — особый корпус Краснодарской тюрьмы.

В графе «служба в белых и других контрреволюционных армиях, участие в бандах и восстаниях против Соввласти (когда и в качестве кого)» записано: «Регент Кубанского войскового хора».

Особые внешние приметы — «вид дряхлого старика…»

Анкета эта составлена спустя три месяца после ареста, и тогда же — в первый и последний раз — Г. М. Концевич был допрошен младшим лейтенантом госбезопасности Коганом. Судя по протоколу, следователь и сам прекрасно понимал, что из престарелого хормейстера террорист никудышный, поэтому не стал «липовать» и записал его показания без искажения. «Свой арест, — заявил ему Концевич, — я рассматриваю как какое‑то недоразумение. Глубоко убежден, что следствие само придет к этому выводу».

Из обвинительного заключения:

«…Концевич Григорий Митрофанович являлся активным участником контрреволюционной казачьей повстанческой организации, действовавшей на Кубани, по заданию которой входил в террористическую группу, готовившую совершение теракта над членами советского правительства и, в первую очередь, над тов. Сталиным.

Являясь художественным руководителем Кубанского казачьего хора, осенью 1936 года специально был направлен контрреволюционной организацией в Москву для осуществления террористического акта, приурочив совершение такового в момент выступления хора на торжественном вечере в Государственном академическом Большом театре, посвященном годовщине Великой Октябрьской революции…»

В обвинительном заключении, подписанном капитаном госбезопасности М. Г. Сербиновым, заместителем начальника управления НКВД по Краснодарскому краю, красным карандашом подчеркнута должность Концевича до революции — бывший регент Кубанского войскового хора. Это и был «криминал», перечеркнувший жизнь талантливого человека…

(обратно)

6

Иван Семенович Богданов, задумываясь о природе террора, часто про себя поминал имя Сталина. Нет, он его не боялся, пожалуй, в тот момент он его просто ненавидел. Хотя тогда и позднее каждый день самая большая в мире страна просыпалась с этим именем на устах. Каждый день оно звучало по радио, гремело в песнях, неоднократно повторялось на страницах всех газет. Это имя, как величайшую награду, присваивали заводам, колхозам, улицам и городам. С ним шли на смерть солдаты. Во время спровоцированных Сталиным политических процессов жертвы, умирая, произносили его имя. Миллионы загнанных за колючую проволоку поворачивали вспять реки, возводили города за Полярным кругом и гибли сотнями тысяч — все это под его портретами. Его статуи в граните и бронзе были установлены по всей стране. Гигантская статуя Сталина стояла на Волго — Доне — очередном канале, построенном заключенными.

Однажды смотритель, следивший за статуей, с ужасом обнаружил, что птицы во время сезонных перелетов полюбили отдыхать на голове статуи. Нетрудно представить, во что грозило обратиться лицо Вождя. Но птиц наказать нельзя. А людей можно. И насмерть перепуганное руководство области нашло выход: сквозь гигантскую голову пропустили ток высокого напряжения. Теперь статуя стояла, окруженная ковром из мертвых птиц. Каждое утро смотритель закапывал птичьи трупики, и земля, удобренная ими, цвела. А статуя, очищенная от птичьего помета, глядела в волжские просторы на цветущие берега, удобренные уже телами человеческими, принадлежащими строителям великого канала.

Один из видных хозяйственников тех лет, Ю. Борисов, рассказывал уже в 60–х годах: «Вызывает меня товарищ Сталин. До этого мне не приходилось беседовать с ним. Ехал как в тумане. Ответ на его вопрос выпалил, глядя ему в глаза, стараясь не мигать. Мы все знали его фразу: «Глаза бегают — значит на душе не чисто». Выслушав ответ, он сказал: «Спасибо, товарищ». Когда ощутил его рукопожатие, меня словно молния пронзила. Спрятал я руку за обшлаг пиджака, спустился в машину, домчался домой и, не отвечая на вопросы встревоженной жены, подошел к кроватке, где спал мой маленький сын. Вытащил руку и простер над его головой, чтобы коснулось и его сталинское тепло».

Уинстон Черчилль вспоминал: «Сталин произвел на нас величайшее впечатление… Когда он входил в зал на Ялтинской конференции, все, словно по команде, вставали и — странное дело — держали почему‑то руки по швам». Однажды он решил не вставать. Сталин вошел — «и будто потусторонняя сила подняла меня с места», — писал Черчилль.

Тепло отзывался о Сталине — об этом «добром дядюшке Джо» — и президент США Рузвельт.

В 1959 году, когда мир уже узнал о делах «доброго дядюшки Джо», Черчилль, выступая в палате общин в день 80–летия Сталина, сказал: «Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин».

А 1 марта 1953 года Сталин лежал на полу, пораженный ударом, в столице своей Империи, начиненной его славой. Он, сделавший себя прижизненным божеством, много часов лежал беспомощный в пустой комнате.

Однако и теперь, по прошествии стольких лет, личность Сталина, мотивы его поступков и даже сама его смерть остаются столь же таинственными, как и тогда, в солнечный мартовский день 1953 года.

В своих мягких кавказских сапогах Сталин умело отошел в тень истории, чтобы сейчас вновь замаячил на горизонте его грозный образ. И павшая величайшая Империя XX века все чаще вспоминает о своем создании, и в облачении новых мифов возвращается в страну он — Хозяин, Отец и Учитель.

(обратно)

7

Самое любопытное, что судьба в тот момент пощадила Ивана Семеновича Богданова, даровав ему жизнь. И даже больше того: на его долю выпала совместная работа с тремя первыми секретарями крайкома ВКП(б) — М. И. Марчуком, сменившем его Л. П. Газовым и около года с П. И. Селезневым. Все это время, с ноября 1937 по декабрь 1938 года, несмотря на лихие испытания, Богданов, не покладая рук, трудился над хозяйственным обустройством Кубани. Его имя, пожалуй, можно отнести к одному из первых радетелей края советского периода. Более того, совершенно ни к месту, в

1938 году была объявлена «борьба за ликвидацию последствий вредительства». Она проводилась на всех ведущих предприятиях города. Так, оказалось, что на комбинате «Главмаргарин» (затем МЖК) «как нигде были насажены враги… целые дивизионы врагов». УНКВД с помощниками провело большую работу, даже директор комбината, проработавший всего месяц в этой должности, был «изъят». Предприятие выполнило производственную программу, но от него требовали активнее выявлять недостатки и развернуть борьбу за ликвидацию последствий вредительства «по — настоящему»…

То же самое относилось и к коммунальному хозяйству, которому «враги», «орудовавшие в городе ряд лет», якобы нанесли «особенно большой вред»: окраины Краснодара, рабочее население которых увеличилось (только на Дубинке проживало 30 тысяч человек), не имели клубов, кинотеатров, электрического освещения, радио и развитой торговой сети; из всех городских улиц общей протяженностью 246 километров было замощено только 66 километров…

Аналогично рассматривались вопросы о пригородном сельском хозяйстве Краснодара. Оно было относительно небольшим: 12 колхозов (включая станицу Пашковскую), одна МТС, 9 научно — опытных сельскохозяйственных учреждений, 12 советских и кооперативных хозяйств — свыше 35 тысяч населения, но имело существенное значение, так как снабжало продуктами не только Краснодар, но и Москву. На земельной площади пригорода (более 32 тысяч гектаров) было заложено около 3 тысяч гектаров садов и виноградников и свыше 3,5 тысячи занято под овощными культурами. Крупного рогатого и мелкого скота насчитывалось свыше 10 тысяч голов. Механизация пригородных хозяйств была представлена 107 тракторами, 22 комбайнами, 60 автомашинами.

«Вредители», якобы пробравшиеся к руководству сельским хозяйством, «оставили молочное животноводство пригорода без кормовой базы — выпасов… старались разрушать и выводить из строя трактора и другие сельхозмашины, стремились засорять поля кустарником и разводить сорняки и болезни сельскохозяйственных растений; планируя посевные площади, они старались сократить посевы овощных и плодово — ягодных культур, срывая этим снабжение города овощами и фруктами».

Разумеется, Богданова в первую очередь интересовало развитие сельскохозяйственного производства, отдача кубанских черноземов. Его мало занимала надуманная кем‑то тема «вредительства», тем более это отвлекало от принятия насущных, безотлагательных мер по подъему кубанского села. Задачи эти усугублялись предстоящим показом в Москве на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке достижений сельского хозяйства Краснодарского края. Поговаривали, что выставку может посетить сам И. В. Сталин. Богданов, просиживая ночами, разрабатывал тематический план выставки, стараясь не ударить в грязь лицом. Он срочно запросил у председателя крайплана Стрельченко информацию о состоянии сельского хозяйства Кубани. В тот момент край занимал территорию площадью 8190,3 тыс. га, и более половины составляла пашня. Колхозов насчитывалось 2677, а совхозов — 123. В первую очередь это были зерновые, свиноводческие, виноградарские и садоводческие, сырьевые и семенные хозяйства. Богданов с ходу оценил состояние кубанского села, отметив его узкие места: отсутствие четко очерченной сельскохозяйственной специализации или, вернее говоря, четкого направления развития сельского хозяйства отдельных районов; отсутствие четко определенной специализации отдельных колхозов внутри района.

В области использования земельных угодий, по мнению Богданова, необходимо было освоение правильных севооборотов и особенно их кормового клина (травы); обеспечение благоприятного кормового баланса для скота, находившегося как в общественном, так и в индивидуальном пользовании колхозников. Кроме того, Богданов один из первых увидел необходимость проведения крупных мелиоративных работ, разработку сводного плана водохозяйственных проблем. Своеобразно сформулировал Богданов общие вопросы руководства работой в области сельского хозяйства. По его мнению, узкими местами являлись остатки функционалки (так и сказано — функционалки — автор) в работе земорганов (Край-30), оторванность руководства рядом совхозов (табачных, свиноводческих, молочно — мясных) от самих совхозов (тресты в Москве), недостаточный охват со стороны МТС обслуживанием специфических особенностей района (мелиорации и т. п.).

Конечно, показ достижений сельского хозяйства, к тому времени явно недостаточных, должен был явиться рапортом Сталину об итогах 20–летней борьбы за социалистическое переустройство села. И для этих целей было решено избрать в качестве наглядного примера вновь образованный Краснодарский край.

В самом деле, на фоне полуразрушенного села на Кубани были примеры некоторых достижений. Еще в 1936 году в крае было 36 колхозов — миллионеров, а отдельные хозяйства, как писал в «тематическом плане показа» Богданов, добивались впечатляющих результатов. Так, колхоз «Красный Октябрь» Темрюкского района получил доход 4494000 рублей. Колхоз, имевший 4 автомашины, купил пятую. Колхоз строил клуб стоимостью 1,3 миллиона рублей, колхозники имели более 400 велосипедов. Для учебных целей колхоз приобрел аэроплан. Семьи рядовых колхозников получали огромный доход и жили зажиточно. Рядовой колхозник Гаврил Рак получил 13452 рубля, семья Трофима Деркача —16288 рублей, семья Федора Нечетко — 14823 рубля и т. д.

Колхоз имени «1–й Конной Армии» Приморско — Ахтарского района имел доход три миллиона четыреста тридцать пять тысяч рублей. На трудодень приходилось 6 килограммов зерна и 10 рублей 84 коп. деньгами. Колхоз имел 5 автомашин и свой автогараж. Семья колхозника Федина А. Т., состоявшая из 3–х человек, получила около 6 тонн хлеба и 10750 рублей деньгами. Хозяйство Федина: корова, телка, пара свиней, пара овец, 30 кур. Колхозник Корелов получил на трудодни 11328 рублей и 7 тонн хлеба, имел корову, телку, 2 свиньи, велосипед, радио. 78–летний колхозный сторож Феодосий Чаренко на семью в 2 человека получил на трудодни 5,8 тонн хлеба, 10467 рублей деньгами. Колхозник Иосиф Кощеев — 10677 руб. деньгами и 5,9 тонн хлеба.

Сельхозартель № 1 им. Калинина Краснодарского района (имеется в виду пригородная зона Краснодара) в том же году удвоила доходы и получила валовый доход 1,6 млн. рублей. В среднем на одну семью приходилось 2500 р. и 12 центнеров хлеба.

К тому времени край занимал, как писали газеты, одно из первых мест в выполнении лозунга товарища Сталина «получать в СССР 7–8 миллиардов пудов зерна ежегодно».

Председатель крайисполкома и председатель краевого Выставочного комитета Иван Семенович Богданов таким образом разработал тематический план показа достижений. Между тем, как и во всяком деле, и здесь в те годы не обходилось без обмана и приписок. С возмущением узнал он как-то об одном «липовом» деле, связанном как раз с пресловутыми колхозами — миллионерами. По заданию редакции в некоторых кубанских хозяйствах побывал корреспондент «Крестьянской газеты». Вот что он, в частности, писал:

«В станицу Старотитаровскую я выехал по заданию — организовать материал о колхозах — миллионерах для нового номера. В станице при беседе с председателем совета Сухоруковым и представителями колхозов я заметил неприкрытое бахвальство с их стороны: «Мы — миллионеры, нам уже надоело фотографироваться. У нас были корреспонден ты от всех газет.

Говоря это, они позировали передо мной, льстили, расхваливая «Крестьянскую газету» и ее сотрудников. Приторная речь насторожила меня.

Когда ехал в Старотитаровскую, я видел сотни гектаров лежащего под снегом неубранного хлопка. Первый мой вопрос к руководителям расстроил их «дружбу» с «Крестьянской газетой».

— Почему лежит неубранный хлопок под снегом?

— А вы когда‑нибудь видели хлопок? — спросили у меня.

— Вы разве знакомы с сельским хозяйством? — спросил председатель совета Сухоруков.

Вопросы не праздные. К ним приезжали корреспонденты и фоторепортеры из журнала «СССР на стройке» (кажется, Петрусенко). Их из района сопровождал штатный пропагандист Темрюкского райкома партии т. Бабенко. Приехав в Старогитаровскую, они снимали все, что им «подстраивали».

Рассказывая о поездке, Бабенко и сейчас смеется:

— Приехали в станицу Старотитаровскую. Им понравился колхозник Василий Николаевич Маслов. «Замечательный казак», — говорят они. А Маслов не казак, его семья — семья переселенца — красноармейца из Ставрополя, — хохочет Бабенко. — Усы у Маслова настоящие, казачьи. Нужно Маслова нарядить казаком. Разыскали черкеску, кинжал, нарядили. Жена его тоже похожа на пышную казачку, и фотокорреспонденты засняли «семью казака Маслова». Эту аферу уже опубликовали в некоторых газетах да, вероятно, будут публиковать и в журнале «СССР на стройке».

Сменивший первого секретаря крайкома ВКП(б) новый секретарь Леонид Петрович Газов, как узнал потом Богданов, побывал на «ковре» за факты очковтирательства у секретаря ЦК ВКП(б) А. А. Андреева.

(обратно)

8

Пожалуй, с Леонидом Петровичем Газовым Богданов организовал наиболее результативную работу. Поменьше стало политической трескотни и очковтирательства, к руководству городами и районами после основательных «чисток» пришли новые, в основном подготовленные, руководители. Газов был из семьи сельского священника. В 1918 году окончил гимназию в Рязани. Затем добровольцем вступил в Красную Армию и надолго связал свою жизнь с военным делом. В 1923 году неожиданно был направлен в Краснодар, где в течение трех лет работал первым секретарем Адыгейского обкома ВКП(б), затем некоторое время в органах ОГПУ — НКВД. На первой краевой партконференции в июне 1938 года был избран первым секретарем крайкома ВКП(б). Положением дел на Кубани Газов, естественно, владел еще по прошлой работе в Адыгее. Поэтому без раскачки они вместе включились в работу по обустройству прежде всего краевого центра. Они обратились в ЦК ВКП(б) и СНК СССР с просьбой о включении в план капитального строительства 1939 года сооружения Краснодарской ТЭЦ. В этих целях они ходатайствовали обязать «Главэнерго» (Теплоэнергопроект) полностью закончить составление проекта Краснодарской ТЭЦ к 1 ноября Заказ 213

1938 года и обязать трест «Южэнергострой» заключить не позже 10 ноября 1938 года с «Азчерэнерго» договор на строительство ТЭЦ и приступить к форсированию работы на площадке ТЭЦ с таким расчетом, чтобы с 1 января 1939 года полностью развернугь строительные работы, обеспечивающие ввод в эксплуатацию первой очереди 25 тыс. квт в 3–м квартале 1940 года, и выделить в 4–м квартале 1938 года необходимые стройматериалы.

Кроме того, они обратились с обстоятельной запиской на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова, в которой предложили комплекс, как им казалось, первоочередных мер по развитию и хозяйственному обустройству краевого центра. Здесь было все: жилищное строительство и гостиничное хозяйство, сооружение Дома Советов и расширение трамвайных линий, сооружение водопровода и канализации, а также водостоков и очистки города, берегоукрепление и строительство бань, развитие дорожно — мостового хозяйства и даже кинофикация города.

Сталин в целом согласился с предложенными мерами и сделал поручение проследить за ходом их реализации. Можно утвердительно предположить, что если бы не война, к тому времени многое можно было бы сделать в намеченные сроки.

С Газовым можно было работать, порой он не жалел ни себя, ни подчиненных, энергичный был и требовательный, всегда умел подставить плечо. Как всегда все произошло неожиданно: в январе 1939 года он был отозван в ЦК ВКП(б).

Богданов почему‑то в душе надеялся, что на смену Газову обязательно направят человека надежного, крепкого партийца и, что самое главное, надолго. Вся эта чехарда со сменой первых секретарей крайкома ВКП(б), кроме вреда, по существу ничего не приносила. Кадры были крайне издерганы всевозможными доносами и подозрениями, ни о чем, кроме вредительства и якобы действовавших в тылу диверсантов, шпионов и прочих «врагов народа», руководители не говорили. Богданов совсем было пал духом и опустил руки, но тут из Москвы пришло сообщение: на Кубань направлен новый первый секретарь крайкома ВКП(б) Петр Ианнуарьевич Селезнев. Раньше они встречались, ведь Селезнев в ту пору работал в аппарате ЦК ВКП(б) и по существу курировал край, а Богданов частенько по служебным делам бывал в Москве. Там они и познакомились. Богданову по душе был этот сильный духом и волею, лысоватый, со слегка ироничным взглядом серых глаз человек. От него исходило ощущение какой-то надежности и, если говорить возвышенным словом, державной опоры. Кроме того, к тому времени он немало повидал и, словно кремень, был испытан в гражданской вой — не, затем на партийной работе в Самаре, Оренбурге, Москве. Да и был он, без преувеличения, кремнем, способным выдержать нечеловеческие нагрузки.

Вместе они и продолжали начатые Богдановым дела. По сути, Селезнев почти слово в слово повторил с подачи Ивана Семеновича докладную записку на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова о дополнительных мероприятиях на 1939 год по благоустройству Краснодара и других городов края. Здесь также поднимались вопросы электроснабжения, жилищнокоммунального и социально — культурного строительства, хозяйственного обустройства края. И нужно отдать должное, многое из того, что вместе с Иваном Семеновичем намечали М. И. Марчук и Л. П. Газов, сдвинулось с мертвой точки. Селезнев сумел придать работе какой‑то свежий и потому неожиданный поворот, дела начали спориться, затихли «вредительские» страсти.

И Богданов вновь ожил, заработал с новой силой. Поразительно, но, перебирая архивные материалы: аналитические записки на имена московских вождей, справки, постановления и решения тех лет, наибольший охват хозяйственных и социально — культурных проблем нахожу у П. И. Селезнева с И. С. Богдановым. То они намечают реконструировать городские электросети, то построить крупный хлебозавод в Краснодаре, то соорудить мост через реку Кубань (тогда сообщение через реку осуществлялось на паромах), то расширить трамвайное и создать автобусное движение, то модернизировать телефонную связь (устарела ручная система бесключевого типа), то улучшить дорожное строительство, а то и построить новый театр.

Как жаль, повторюсь в который раз, что многим из намеченных планов исполниться было не суждено. На горизонте полыхало пламя Великой Отечественной войны. Мирная жизнь, похоже, заканчивалась. Отвоевав с «внутренним врагом», страна спешно вела подготовку к войне Отечественной, когда каждый должен быть уже не мирным жителем, а бойцом.

В начале 1940 года Иван Семенович Богданов был откомандирован на учебу в Москву. Пришли его сопровождать самые близкие друзья и вместе с ними П. И. Селезнев.

И, говорят, Иван Семенович произнес такие прощальные слова: «Петр Ианнуарьевич, подбери себе достойного и верного председателя крайисполкома. Ты же знаешь: на ваши плечи ляжет огромное испытание — война!»

(обратно) (обратно)

ТЮЛЯЕВ

Истинное мужество выражается в спокойном самообладании и в невозмутимом выполнении своего долга, не взирая ни на какие бедствия и опасности.

Д. Локк

1

Председатель Краснодарского крайисполкома И. С. Богданов, откомандированный с этой должности в декабре 1939 года в Москву на учебу, как в воду смотрел: П. И. Селезнев нашел достойную и, как оказалось впоследствии, наиболее сильную в тот момент замену. По предложению Селезнева, им стал местный, хорошо знающий край, под стать первому секретарю крайкома ВКП(б), такой же круглолицый и коренастый с крепко посаженной головой, немногословный и решительный в своих действиях Павел Федорович Тюляев.

Это они оба — П. И. Селезнев и П. Ф. Тюляев, оказавшиеся вместе не просто волею случая, а по тщательному выбору, войдут позднее в отечественную историю как личности, не имевшие аналогов по умению сплоченно и результативно работать, и что самое главное, пережившие все испытания и с честью выстоявшие в годы Великой Отечественной войны. Это в благодарную память о них назовут потомки самые оживленные краснодарские улицы их именами. Жаль, что мног ие живущие на этих улицах не могут вразумительно рассказать что‑либо о них. Одни попросту пожимают плечами, другие могут с трудом припомнить события тех лет либо отдельный исторический эпизод. Между тем, наше благоговение перед прошлым пропорционально нашему неведению о нем. И надо бы помнить, что историческое деяние бывает закончено не тогда, когда оно свершилось, а лишь после того, как оно становится достоянием потомков.

Павел Федорович Тюляев 1905 года рождения, уроженец села Покровка Самарской губернии. Из крестьянской семьи. С 1919 по 1923 год работал помощником секретаря сельсовета, делопроизводителем волисполкома, служил в ЧОН. С 1923 по 1924 год — заместитель председателя Покровского сельсовета, затем он организует товарищество по обработке земли и по 1926 год является его председателем. После распада сельхозартели работает заведующим магазином. В 1927 году он — председатель колхоза им. Сталина Покровского сельсовета. С 1929 года — член ВКП(б). В 1928–1930 годах служил в армии, в 1930–1933 — учится в Горском сельхозинституте (г. Орджоникидзе), оканчивает его по специальности агроном плодово — ягодного производства. В 1933–1936 годах работает в политотделах МТС Пролетарского и Зимовниковского районов Азово — Черноморского края, в 1936–1937 годах он — второй секретарь Зимовниковского райкома ВКП(б). С июня 1937 по июнь 1939 года работает заведующим сельхозотделом Краснодарского крайкома ВКП(б). В 1936 году поступает на заочное отделение исторического факультета Ленинградского госуниверситета.

Должность заместителя председателя оргкомитета Президиума Верховного Совета РСФСР по Краснодарскому краю П. Ф. Тюляев занимал с июля по декабрь 1939 года. В январе 1940–го он избран председателем Краснодарского крайисполкома. В годы Великой Отечественной войны — член краевого штаба партизанского движения. В феврале 1942 года за строительство укрепленных рубежей в крае награжден орденом «Знак Почета». С мая 1944–го — первый секретарь Крымского обкома ВКП(б). Умер в 1946–м в возрасте 41 года.

Это был один из самых молодых председателей крайисполкома: всего в 35 лет он занял этот ответственный пост, став третьим по счету, начиная с момента образования Краснодарского края, правителем Кубани. Аг роном по образованию, он, тем не менее, обладал широким политическим кругозором, был начитан и с интересом увлекался общественными и точными науками, любил литературу и искусство. Это был эрудированный и прекрасно воспитанный человек, призвание которого и состояло как раз в управлении, в организаторской работе с людьми. В свое время на его долю выпало руководство Кущевским районом — одним из самых отдаленных и крупных по площади и объемам производства продукции сельского хозяйства. Люди в районе надолго запомнили его твердый и последовательный характер, недюжинную волю и высокую порядочность.

Как‑то в августе 1939 года он, принимая участие в праздновании Дня авиации, который проходил на Краснодарском аэродроме, глядя на стремительно взмывающие в небо самолеты, поймал себя на мысли, что скоро, по всей вероятности, над всей страной будут летать самолеты, но уже с немецкими крестами на крыльях. Надо готовиться к решительной борьбе с гитлеровцами. Надо сделать так, чтобы фашисты потерпели, если посмеют напасть, сокрушительное поражение.

Павел Федорович с замиранием в сердце наблюдал, как в воздух один за другим поднимались звенья самолетов, демонстрируя «строй девятки», технику высшего пилотажа (петли, перевороты, спираль с потерей высоты), искусство воздушного боя. Самолет сельхозавиации, показывая работу по опылению полей, несколько раз прошел перед трибуной, «посылая на землю тучу имитирующего состава…»

К концу авиамассовки на большой высоте появился прилетевший из Майкопа воздушный поезд из двух планеров «Г-9» на буксире самолета «Р-5». Над аэродромом планеры отцепились и, проделав серию фигур высшего пилотажа, сели на поле.

А вечером в этот день в парке имени М. Горького состоялось массовое гулянье, посвященное Дню авиации. Около эстрады — авиавыставка, на ней представлены учебные самолеты «УТ-1» и «У-2», модели разных типов бомб, аэронавигационные приборы. Силами курсантов Краснодарского авиаучилища был дан концерт. А затем играл джаз… «В этот вечер парк был особенно красив», — писала газета.

Через некоторое время в Краснодаре вновь состоялось массовое народное гулянье — проводили костюмированный карнавал. И вновь Тюляев ощутил непонятную тревогу: не к добру все эти праздники…

Скользнувшие в высь неба яркие фейерверки возвестили о начале карнавала. Восемь оркестров, размещенных в различных уголках парка, одновременно заиграли марши. На площадках и аллеях начались массовые игры, танцы… Далеко по парку разносилось равномерное постукивание восточного барабана, пение зурны… Это этнографический ансамбль клуба «Нацмен» исполнял веселый национальный танец. Его сменил хор казаков станицы Старомышастовской, с большим подъемом исполнивший «Песнь о Сталине». А вот курсанты Краснодарского авиаучилища… Как в калейдоскопе менялись номера программы. Тут были и хор милиции, и кружковцы Красной Армии, и колхозные оркестры, и балетный восточный этюд, и художественное чтение, и много других номеров.

Между тем, до начала Великой Отечественной войны оставалось еще целых два года и Тюляеву было отпущено немало времени, чтобы продолжить работу, начатую его предшественниками по хозяйственному и социально — культурному обустройству Кубани.

(обратно)

2

В те же дни в газете «Большевик» (апрель 1939 г.) появились, как показалось Тюляеву, сердитые строчки известного всему краю профессора С. В. Очаповского. Знаменитый офтальмолог выступал не как доктор, а как гражданин города. Он с болью в сердце писал, о чем вы думаете? — он писал о… благоустройстве Первомайской рощи.

Павлу Федоровичу в деталях была известна биография крупного ученого и талантливого практика. Родился Очаповский в селе Иодчицы Минской губернии девятым ребенком в семье. После гимназии поступил в Военно — медицинскую академию в Петербурге, после окончания которой в 1901 году был оставлен для работы при глазной клинике академии. В 1904 году за успехи в научной деятельности удостоен степени доктора медицины. Работал в Тифлисе, Батуме, Баталпашинской и Пятигорске; в декабре 1909 года приглашен администрацией Кубанского казачьего войска заведовать глазным отделением войсковой (ныне краевой) больницы. Преподавал в Екатеринодарской фельдшерской школе, а затем возглавил кафедру глазных болезней медицинского факультета в университете, в дальнейшем преобразованного в мединститут. С апреля 1923 года он — профессор глазной клиники Кубанского медицинского института. Автор более ста научных работ, С. В. Очаповский часто выезжал в отдаленные места края и лечил население, много оперировал, возвращая зрение людям, казалось, обреченным на слепоту. Имя ученого было широко известно на всем Северном Кавказе.

«…Для города, продолжающего свой рост к северу, находкой — исключительной ценности является Первомайская роща, расположенная на севере и с севера окружаемая кольцом новостроек. Но что сделано нашим горсоветом для сохранения рощи, для ее благоустройства? Ровно ничего.

30 лет живу в Краснодаре, и за эти 30 лет в роще срублено много хороших деревьев, но не посажено ни одного… Ненужный подлесок, где так удобно скрывающимся от посторонних взоров парочкам и мириадам комаров, засоряет рощу. Дорожки и тропинки не очищаются… Члены президиума горсовета и садовой комиссии! Зайдите в рощу в выходной день! Там, с завидным для нас увлечением, играет наша веселая, славная молодежь — в одиночку, группами и целыми организациями. Много детворы с родителями. Но туг же мчатся всадники, велосипедисты и даже… легковые автомобили…

Бедная, беспризорная роща! Сохраните хотя бы то, что есть, и придайте ему культурный вид».

Тюляев хорошо знал Станислава Владимировича еще по налаживанию здравоохранения в Кущевском районе. Отыскав его, направился в Первомайскую рощу. Профессор проявил завидную осведомленность о видах, сортах и породах деревьев и кустарников и с жаром доказывал Тюляеву свою правоту. И впрямь, бедная, беспризорная роща! И тогда Тюляев принял меры и не только по Первомайской роще: он объявил месячник по благоустройству городских садов, скверов и бульваров.

Вот что об этом писала краевая газета:

«Центральный сквер имени Хакурате, сквер имени Свердлова, имени Ленина, сад отдыха на Старой Кубани, Первомайская роща очищаются и приводятся в порядок. Здесь будут разбиты новые клумбы, газоны, посажены новые бордюры (живая изгородь) и большое количество цветов. Территория затона на Кубани, где обычно купаются трудящиеся Краснодара, озеленяется. На площади в 5 гектаров будут посажены ивы… В Первомайской роще намечается подвесить большое количество гамаков для отдыхающих, устроить беседки, установить новые киоски, отремонтировать ресторан и детскую площадку…»

А для городского парка из Адлерского совхоза «Южные культуры» были выписаны субтропические растения: бананы, пальмы, лавры и другие — 10 тысяч кустов; закладывался розарий и устанавливался новый фонтан; в московском зоопарке закупили лебедей. На газонах предполагалось установить 25 скульптур, «главным образом античных».

Успел в эти дни проявить себя Тюляев и в других не менее важных делах для населения, прежде всего, краевого центра. Тогда в Краснодаре состоялась демонстрация по случаю завершения работы первой Сессии Верховного Совета СССР. По данным газеты «Большевик», в шествии участвовало 50 тысяч человек. Вот как это было:

«…Приближался вечер. Тихо на центральных улицах города. Но вот с каждой минутой нарастает гул, звучат боевые марши, несутся любимые песни. К скверу имени Хакурате собираются демонстранты. В пятом часу вечера первые колонны вышли на Красную улицу. Впереди идут дети… Простой, выразительный лозунг бросается в глаза: «Нам принадлежит будущее»… Колонны приближаются к Дворцу пионеров. Раздаются слова приветствий:

— Да здравствует творец Конституции товарищ Сталин! Проходят шеренги красноармейцев. Бойцы РККА идут вместе с рабочими и служащими… Во главе каждой колон ны — лучшие люди, они несуг знамена. Около знамен — бойцы, вооруженные винтовками… Оркестры исполняют любимую советским народом песню: «Широка страна моя родная…»

И тогда же было опубликовано сообщение о возобновлении работы ансамбля песни и пляски кубанских казаков: «Ансамбль песни и пляски кубанских казаков, временно прекративший свою деятельность, сейчас развернул большую подготовку к предстоящим выступлениям. Приобретаются национальные костюмы… Ансамбль пополняется новыми хористами, плясунами из колхозных художественных самодеятельных кружков… Намечается довести состав хора до ста человек».

В конце 1938 — начале 1939 года этот коллектив (под руководством Я. М. Тараненко) с огромным успехом в течение трех месяцев гастролировал на Украине. В Киеве его выступления были засняты на кинохронику. Затем ансамбль неоднократно выступал на краснодарской сцене, исполняя наряду с «Песней о Сталине» и другим обязательным репертуаром кубанские народные песни: «Ой вы, горы мои», «Та туман яром котиця», «Ой, зацвила рожь», «Сусидка» и др. Критики отмечали, что художественный руководитель коллектива Я. М. Тараненко «сохранил и донес до слушателя всю яркость и живость характера старинной кубанской песни», а балетмейстер Золотницкий и Птушко «удачно обработали и поставили массовый кубанский пляс…»

В ноябре 1939 года ансамбль песни и пляски кубанских казаков выехал в большую гастрольную поездку до этого в районы Западной Белоруссии.

К сожалению знаменитый ансамбль песни и пляски кубанских казаков вынужден был приостановить свою концертную деятельность в связи с арестом прекрасного хормейстера, дирижера и композитора, якобы «активного участника контрреволюционной казачьей повстанческой организации», целью которой было… покушение на самого Сталина, Григория Митрофановича Концевича. Тюляев был дружен с Концевичем и однажды даже попросил известного композитора написать песню о кущевских казаках, что было мастерски выполнено.

Кроме того, на улице Гоголя, 68 открылась выставка образцов швейных изделий 4–й и 12–й швейных фабрик Краснодара. Были представлены 142 модели мужской, дамской и детской одежды: костюмы, платья, блузы, халаты, пальто, в том числе индивидуального пошива («дамский костюм из красного кашемира, черное фай‑де — шиновое платье и мужской коверкотовый костюм»).

Дискутировался вопрос о месте строительства новой школы — десятилетки. Президиум горсовета решил построить школу на берегу Карасуна, мотивируя это тем, что «так будет красивее». Жители поселка Новые Планы, расположенного между ипподромом и селом Калинина и не имевшего транспортного сообщения с городом, просили построить школу в этом поселке. Тюляев поддержал тогда их мнение.

В Краснодаре было решено открыть цирк «Шапито», а также ходатайствовать перед Всесоюзным комитетом по делам искусств об организации стационарного цирка: прежний цирк на углу улиц Пролетарской и Насыпной (ныне Гудимы), построенный еще до революции, в начале 1930–х годов за ветхостью был разобран. Госцирк «Шапито» был устроен на углу улиц Пролетарской (ныне Мира) и Коммунаров. О предстоящем открытии сезона в нем сообщалось уже в апреле

1939 года, причем «постоянные места» и абонементы продавались со скидкой.

(обратно)

3

В общем, дел было невпроворот. Павел Федорович практически «не вылезал» из районов, где он налаживал сельскохозяйственное производство, а то и просто как агроном учил нерадивых обращению с землею, но все же в мыслях он был нацелен на обустройство прежде всего краевого центра. Ему и Селезневу хотелось как можно быстрее преобразовать Краснодар, сформировать его столичный облик. Тюляев стал с большим неодобрением относиться к появлению на улицах города автомобильного транспорта: его раздражала увеличивающаяся загазованность. Он на одном из совещаний даже привел в подтверждение своим доводам исторический пример 1912 года.

Тогда для нового вида транспорта имелся определенный простор: в Екатеринодаре было 95 улиц общей протяженностью 111 верст, однако отношение населения к автомобилям было, мягко говоря, сдержанным. «Это видно из следующей заметки, — говорил Тюляев и цитировал. — В данное время в городе процветает автомобильный спорт, как самый новый и модный… Эти чудовища на резиновых шинах с рычанием носятся по городу самым полным ходом. В каждом автомобиле сидит, по крайней мере, сотня чертей, которые стучат, пыхтят, кашляют, чихают. Всякий благоразумный гражданин, прежде чем выйти на Красную улицу, прощается с женой и детьми и пишет духовное завещание. Не очень давно один автомобиль наскочил на фруктовый киоск и стер его с лица земли».

Автор, нарисовавший столь тревожную картину, не одобрял, впрочем, и велосипедистов, которые, по его словам, «ездят по всем направлениям улицы, отчаянно звонят за версту, а на повороте преспокойно налетают на мирного обывателя и со смущенной улыбкой на устах извиняются за причиненное беспокойство…»

В чем‑то подобные мысли были близки и Тюляеву. Он даже вообще предлагал центральную улицу Красную открыть только для пешеходов, превратив ее в цветущий бульвар. Селезнев тогда его мнение не поддержал: «Рановато еще. Давай повременим, ведь город бурно развивается».

Любил Тюляев вспоминать В. Маяковского и его посещение Краснодара в феврале 1926 года. Павлу Федоровичу был тогда 21 год, но он хорошо запомнил приезд знаменитого поэта. Чем же был памятен ему тот приезд признанного лидера футуристов? Пожалуй, и тем, что В. Маяковский назвал в одном из своих стихотворений Краснодар «собачкиной столицей». Стихотворение, которое известно как «Краснодар», было опубликовано в журнале «Красная нива» в № 24 за 1926 год под названием «Собачья глушь». Поэт прочитал его во время второго в этом году посещения города (29 ноября) в Зимнем театре. Как всегда выступление В. Маяковского перешло в словесную перепалку с публикой.

«Откуда‑то сверху, с балкона:

— Я ваших стихов не понимаю.

— Ничего. Дети ваши поймут, — спокойно басит Маяковский.

— И дети не поймут!

— Ну, значит, в папу пойдут’. Этакие молодые дубки!..»

И дальше в таком же духе. По поводу стихотворения

«Краснодар» его упрекали, что «не о собаках надо было писать, а о кубанской пшенице». И в связи с этим Л. Ленч писал:

«…Очаровательное шутливое стихотворение Маяковского о Краснодаре показывает редкую его наблюдательность. В Краснодаре действительно было очень много собак. Собаки были разные и хорошие. Весь город знал сенбернара доктора П., сенбернар важно ходил по городу, по — хозяйски заглядывал в магазины, учреждения и даже театры во время спектаклей. Маяковский любил собак и заметил эту краснодарскую особенность». Добавим, что ее отмечали и другие. Еще в 1848 году в очерке о екатеринодарской жизни В. Ф. Золотаренко писал о собаках, «которыми жители богаты…»

В то же время Тюляев гордился, что в стихах В. Маяковского, оставшихся на память о приезде в Краснодар «вождя левого фронта искусств» (так назвала поэта газета «Красное знамя»), есть и другая точная деталь — солнце. Давно ушел в историю 1926 год, а яркий февральский день его живет в строках:

Солнце жжет
Краснодар,
Словно щек
краснота.
Красота!..

Беспокоило Тюляева отсутствие в Краснодаре и во многих других населенных пунктах края так называемых ярмарочных мест. Он начал делать попытки возродить широкий ярмарочный торг по типу дореволюционной Покровской ярмарки. Он отчетливо помнил, что в северной части города, в районе между скотобойней (конец бывшей Ростовской улицы, ныне продолжение улицы Красной до кинотеатра «Аврора») и вокзалом Черноморской железной дороги была отведена площадь в виде большого круга. Здесь и разместилась ярмарка. У входа торговали пищевыми продуктами, в глубине кустарными изделиями и прочим, слева располагалась «скотская площадка», а с правой стороны, недалеко от колодца, специально сооруженная коновязь. В центре ярмарки была устроена карусель. Напротив ярмарочной площади, у скотобоен, оборудовали избу — читальню «с постоянным юридическим столом». Другой приметой нового времени являлись выставленные образцы сельскохозяйственных машин и орудий.

Ярмарка прошла с успехом, хотя по обороту и отставала от довоенных. Газета «Красное знамя» писала о ней так: «Большой муравейник. Огромный базар. Куда ни глянь — всюду толпы людей. Громко торгуются, выкрикивают цены, расхватывают товар, зазывают покупателей… Издали доносится веселое лошадиное ржание. Центр ярмарочного торга — скотский рынок. Здесь хлебороб по собственному вкусу может приобрести хорошую лошадь или корову. Лошадиное потомство здесь представлено в солидных размерах, начиная от вылинявшей, облезшей костлявой клячи до статного лоснящегося на солнце горячего жеребца… Цыгане, эти всеми признанные «лошадиные спецы», шныряют меж крестьянских ходов, красочно расхваливая свой товар. Рубашка навыпуск, поверх ее — засаленная жилетка, неизменный суконный картуз и в руках кнут. Цыгане усиленно жестикулируют, гого чут и, найдя покупателя, заводят торг. Но не только рабочий скот может купить на ярмарке хлебороб… Мелкая кустарная промышленность в последнее время так выросла, что городской рынок стал для нее тесен…»

Не забывал также Павел Федорович об отдыхе краснодарцев и всего населения края. Ему нравилось, когда местные рачительные хозяева — председатели исполкомов с любовью обустраивали такие уголки отдыха. И тогда он крепко пожимал им руки и благодарил от имени рабочего класса и колхозного крестьянства.

Сам же любил отдыхать на Старой Кубани (ныне парк 40–летия Октября), расположенной в пяти километрах от железнодорожного вокзала. Пашковский трамвай делал остановку у городской межи, и отсюда открывался красивый вид на Старую Кубань. «Обширное водное кольцо, отрезанное на юге от современной Кубани узким и низким перешейком, — писали авторы одной книги, — вдается далеко на север и залегло среди густых садов и хуторов, охватывая огромный остров… На острове: луга, рощи с прекрасным южным прибрежным лесом и хутора.

Наружные берега Старой Кубани — то низменные, то местами поросшие камышом, то высокие, поднимающиеся в урочищах Панского куга на западе на 6–8 метров над рекой. Прекрасный дубовый лес кута недавно уничтожен; садовники и огородники стараются овладеть этими привольными пригородными местами. Но и сейчас толпы горожан, пользуясь очень удобным трамвайным сообщением с городом, охотно посещают берега Старой Кубани, ее сады и так называемый участок Роккеля, где еще сохранилась древесная растительность в ее естественном состоянии…»

Любили отдыхать горожане (для них всегда были открыты городской сад и скверы, Первомайская роща, Кубань Обрезная, Старая Кубань, пруд Подкова…) Так, о Кубани Обрезной читаем в путеводителе «Кубань и Черноморье»: «Обрезная находится в пяти верстах от городского сада к юго — востоку от города. От паромной переправы, что за городским садом (бывший понтонный мост Трахова), путь идет по высокой вымощенной булыжникам дамбе… соединяющей город с аулом Тахтамукай. Дамба идет прямо на юг, обсаженная старыми развесистыми тенистыми ивами. Чуг унные столбы бывшего англоиндийского телеграфа невольно обращают на себя внимание… Около полукилометра пути по мягкой проезжей дороге — и мы на берегу обширного водного бассейна с островом посередине. Это и есть Обрезная. Особенно красив этот остров, покрытый густым лесом из высоких тополей и ив, с пышной травянистой растительностью, с беленькими домиками среди зелени — приютами краснодарских рыболовов. Ивы купают свои поникшие ветви в прозрачной воде, и повсюду под деревьями, в уютных бухточках, челноки, лодочки и в них мирные обыватели с удочками. Лодка перевезет вас на остров, где можно найти самовар, свежую провизию, рыбу и раков…»

Да, люди мирно трудились и отдыхали, рожали и воспитывали своих детей, а затем и внуков, катались на лодках и велосипедах, даже летали на самолетах и путешествовали на грохочущих поездах, сочиняли и пели песни, танцевали и смотрели спектакли. Сам Павел Федорович не раз в минуты отдыха любил вспоминать, как однажды он, совсем молоденький, посмотрел в Краснодаре «одну гастроль» знаменитого тогда и совершавшего турне по Кавказу артиста Игоря Ильинского. Он выступил в кинотеатре «Великан» (так стал называться бывший «Мон Плезир», переименованный в январе 1927 года) с рассказами М. Зощенко и стихами В. Маяковского. Концерт был коротким — в полтора часа (из которых 35 минут занял антракт), а цены высокими, и публика, собравшаяся на «живого Ильинского», разошлась разочарованной; газета же назвала гастроль «халтурой». Павел Федорович не согласен был с подобной оценкой.

Надо сказать, краснодарцы были достаточно избалованной публикой: в город часто приезжали прекрасные коллективы. Только в 1927 году, как вспоминал Тюляев, здесь выступили музыкальная студия МХАТа под руководством В. Немировича — Данченко, бакинский балет, театр Вс. Мейерхольда, известный скрипач К. Думчев, солисты Большого театра

А. Батурин и В. Дровяников, композитор Р. Глиэр, а также известный всей стране квартет имени А. Глазунова и балетная студия Ирмы Дункан (приемной дочери Айседоры Дункан)… И своими силами в городе устраивались интересные спектакли: так, учащиеся музыкального техникума поставили оперу П. Чайковского «Пиковая дама».

Павлу Федоровичу обязательно хотелось иметь в городе оперу, собственный балет, симфонический оркестр… Да многое еще чего хотелось. Но до всего руки не доходили. И все же сердце сжимала какая‑то неизъяснимая, но почти реальная и от того не дающая покоя, тревога. Тюляев постоянно задумывался над нависшей угрозой войны. Он знал какой коварный и беспощадный враг движется на восток. И взял себе за правило, ежедневно, каждый рабочий час посвящать подготовке хозяйств Кубани к войне.

(обратно)

4

В те дни краевой центр праздновал своеобразный юбилей. «Краснодару — 145 лет», — напомнила читателям газета «Большевик», опубликовав на четвертой странице скромную (без подписи) заметку, в которой сообщалось, что «в октябре 1794 года «ради войсковой резиденции» был основан город Екатеринодар», и приводились некоторые факты из последующей истории города.

Вскоре тема была продолжена в материале «Краснодар — столица советской Кубани. В помощь пропагандисту и агитатору». Здесь история города освещалась подробнее, с цитатами из статьи о Екатеринодаре в словаре Брокгауза и Ефрона (1894 г.) и из книги И. Д. Попки «Черноморские казаки». В подборке, занимавшей целую полосу, приводились сравнительные данные по благоустройству, промышленности, культуре дореволюционного и современного города. Материал проиллюстрирован снимками фотографа В. Соловьева. На них лучшие здания Краснодара: магазин «Гастроном» № 2, краевая контора Госбанка, гостиница «Европа», общежитие Кубанского мединститута и новое здание общежития института виноградарства и виноделия…

Краснодар приобретал черты быстро развивающегося (несмотря на все сложности) промышленного центра богатого хлеборобного края. Об этом свидетельствовали основные социально — экономические показатели города.

Так, на 1 января 1940 года Краснодар занимал 96 квадратных километров, в нем проживало 191803 человека, в том числе мужчин 87136, женщин — 104667. Промышленность была представлена 397 предприятиями с числом рабочих 21552 человека. В десяти научно — исследовательских институтах города трудилось 659 научных работников. В пяти высших учебных заведениях — институтах химико — технологическом, виноделия и виноградарства, педагогическом, учительском и медицинском — обучалось 5368 студентов, а в 13 техникумах — 3082 учащихся. Кроме того, имелось 19 начальных, 7 неполных средних и 22 средние школы.

Газеты писали о Краснодаре как о городе сплошной грамотности. К концу 1930–х годов десятки предприятий получили «паспорта о завершении ликвидации неграмотности среди рабочих и служащих».

В Краснодаре было восемь больниц на 1535 коек, два родильных дома на 170 мест, 26 амбулаторий, 12 аптек, 16 детских яслей на 955 мест и Дом младенца на 70 мест. В системе здравоохранения работало 568 врачей.

Имелось четыре кинотеатра, 23 клуба, два музея, три театра (драматический, музыкальной комедии и колхозно — совхозный кукольный), 184 специальных и массовых библиотек.

Краснодарцы ежегодно получали 37 тысяч экземпляров газет и ежемесячно 19119 журналов.

Пресса города была представлена двумя краевыми газетами — «Большевик» и «Комсомолец» (их разовый тираж составлял 80 тысяч экземпляров) и тремя заводскими многотиражками общим тиражом 3 тысячи экземпляров. Таков был статистический портрет предвоенного Краснодара.

Все это не могло не радовать Павла Федоровича, и он с гордостью сказал как‑то Селезневу во время посещения ими Сенного базара, который архитекторы предлагали расширить: «По сути, мы уже имеем новый Краснодар, как столицу Кубани»… И в самом деле, в голове у Тюляева вызревали ближайшие и отдаленные перспективы развития краевого центра, он даже в своей рабочей тетради набросал подробный план первоочередных работ. Суть его по развитию города сводилась к следующему.

Он полагал, что город будет развиваться к северу от улицы Краснохуторской (улица Рылеева) на 3–4 километра. По плану третьей сталинской пятилетки намечался большой рост промышленных предприятий. Они размещались следующим образом: предприятия с пониженной санитарной вредностью — у Старой Кубани, местная и другая промышленность — к северу — востоку от городской рощи.

Три новые электростанции, планировал он, полностью обеспечат электроэнергией как промышленные, так и бытовые нужды. Первая очередь ТЭЦ с вероятной мощностью до 25 тысяч киловатт будет построена у Старой Кубани.

Большое значение для дальнейшего развития Краснодара, не один раз подчеркивал Тюляев, имеет речной порт на Кубани. Порт механизируется, там построят новые пристани и реконструируют существующие. Также будет изменен и внутригородской транспорт. По главным магистралям пройдут троллейбусные линии…

Улицы будуг расширены и застроены новыми домами в два и четыре этажа. Берег Кубани, прилегающий к городу, в будущем, бесспорно, станет одним из красивейших уголков Краснодара. Набережная реки будет благоустроена, на нее выходят фасадами здания горсовета и новый театр.

В центре города, на площади Сенного базара, будут возведены красивые здания Дворца Советов и краевых управлений различных наркоматов. Здесь уже сооружаются Дом пищевой промышленности, Дом профсоюзов, реконструируются прилегающие к площади кварталы. Центральной улицей города будет Октябрьская. Ее значительно расширят…

Краснодар богат деревонасаждениями. В ближайшие годы зеленая зона города неуклонно будет развиваться. Площади скверов и бульваров увеличатся, значительно расширятся городской парк имени М. Горького, Первомайская роща. На месте, где находится лес Круглик, будет разбит большой парк с центральным стадионом.

Значительные изменения произойдут около Карасунских озер. Здесь устраивается центральный городской гидропарк. Вдоль берегов Кубани создаются бульвары, Старая Кубань используется как пригородное дачное место. Существующий там парк также будет значительно реконструирован…

Все это Павлу Федоровичу хотелось осуществить в предстоящие 15 лет…

Планы, планы… Эти вечные председательские заботы и хлопоты, когда, казалось, все охватишь и все переделаешь одним махом; когда в душе возникала радость, как представлялось, от внешне обыденных и прозаичных дел: сдали в эксплуатацию школу, кинотеатр, больницу, детский сад, а там вырастают корпуса новых заводов и фабрик, ввысь тянутся трубы котельных, легкий ветерок шевелит молодую зеленую поросль в новых парках и скверах, слышен радостный смех детей и везде и всюду царит покой. Только тогда человек станови тся человеком, когда на душе у него покойно и он с надеждой смотрит в завтрашний день. Он с радостью созидает ради грядущих поколений.

Странное и до глубины души потрясшее сообщение о том, что война может вот — вот начаться, Павел Федорович получил на состоявшемся 20 марта 1941 года в Доме ученых чествовании в связи с 50–летием научно — педагогической деятельности профессора Краснодарского института виноградарства и виноделия Семена Ивановича Борчевского, уроженца города и старейшего краеведа, известного организатора туризма в крае. С. И. Борчевский состоял в ОЛИКО со времени его создания (был казначеем этого общества в 1897–1912 и 1919–1922 годах; товарищем председателя с 1922 года), а в 1896 году он с группой врачей и преподавателей Екатеринодара проводил здесь первые опыты с только что открытыми рентгеновскими лучами…

Тюляев поднял тост в честь профессора и тут же покинул собрание. В голове лихорадочно пульсировала кровь и, сбиваясь, мысли скакали, словно необъезженные кони, он торопился, желая еще что‑то сделать и, быть может, закрыть со бою эту неотвратимо надвигающуюся беду. Он не знал, что нужно делать в данный момент: бежать в крайком либо находиться на своем рабочем месте. Однако на растерянного и подавленного, а тем более, сломленного человека, он не походил: он просто так размышлял, не собрав пока мысли воедино. Ему было по — настоящему жаль начатых грандиозных и полезных для жителей края дел: строительства хлопчатобумажного комбината в Краснодаре, развития промышленности стройматериалов, сооружения хлопкопрядильной и чулочной фабрик, обустройства в станице Красноармейской нового рисозавода и возведения бумажной фабрики, расширения выпуска товаров ширпотреба (а это — электронагревательные приборы, кухонный инвентарь, хозинструменты, столовые приборы); газификации городов и станиц края, увеличения выпуска изделий предприятий местной промышленности (грабли, ухваты, плоскогубцы и кусачки). Он предвидел, что всего этого заводы и фабрики в скором времени выпускать не будут и промышленность в срочном порядке придется переводить на производство военной продукции. Поэтому в деталях расписал и выверил план перепроизводства до мелочей, хранил его у себя в сейфе в единственном экземпляре. О его содержании, пожалуй, знал только П. И. Селезнев.

А другие, не менее важные вопросы: развитие речного флота на реке Кубани, строительство Сочинского морского порта, сооружение узкоколейной железной ветки Крымская — Варениковская и Черноморской железной дороги, Белореченской гидроэлектростанции… Боже мой, сколько было намечено планов и как хотелось бы все это практически осуществить, построить на пользу людям!

(обратно)

5

Весть о начале Великой Отечественной войны пришла на Кубань из черных тарелок — репродукторов. Державный голос Левитана: «…22 июня 1941 года без объявления войны, нарушив договор о ненападении, фашистские войска вторглись на территорию СССР…» прозвучал, как гром среди ясного неба.

С этого времени слова «Все для фронта, все для Победы!» — стали не просто лозунгом, а основой деятельности предприятий, учреждений, всей жизни кубанцев… Война коснулась практически каждой семьи: уже в первый ее период, по ноябрь 1942 года была проведена мобилизация тринадцати возрастов. Жители края сдавали в фонд обороны свои сбережения и ценности, перечисляли заработки на строительство танковой колонны, отправляли на фронт продовольствие и теплые вещи для бойцов.

Предприятия края работали на оборону. На заводе «Октябрь» был освоен выпуск комплектующих деталей для снарядов знаменитых «катюш», маргариновый завод и Адыгейский консервный комбинат начали изготовлять детали для минометов, лаборатория Краснодарского химико — технологического института приступила к выпуску бутылок с самовоспламеняющейся жидкостью. Различные артели производили гранаты и мины.

Большинство предприятий одновременно выполняло и обычную производственную программу. Так, завод имени Седина, продолжая выпускать станки (в первый год войны их было выпущено 136), изготовлял отдельные узлы танков, корпуса бронебойных артиллерийских снарядов, минометов, ручных гранат.

«Строго секретный» план развертывания промышленности в случае войны, который в единственном экземпляре хранился в сейфе у П. Ф. Тюляева, был незамедлительно приведен в действие. На пленум крайкома ВКП(б), где с докладом выступал П. И. Селезнев, Павел Федорович пришел в военной форме. Он был внутренне мобилизован и готов не только к обороне, но и к настоящему сражению. Бедствие дает повод к мужеству.

Тогда же состоявшийся в ноябре 1941 года пленум Краснодарского горкома ВКП(б) поставил задачу перевода всех предприятий и артелей города на выполнение непосредственных заказов для фронта и серийный выпуск средств вооружения (минометов, мин, снарядов, гранат, клинков и т. д.) при максимальном использовании местного сырья и материалов. В условиях форсированной индустриализации, когда капитальные вложения и материальные ресурсы буквально «рвали на части», пришлось вводить своеобразную «разверстку» во всех отраслях материального производства: в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте. В результате была создана крайне централизованная система управления экономикой.

В начале 1942 года, когда потребовалось обеспечить снаряжение 4–го Кубанского казачьего кавалерийского корпуса, работники завода «Пожарпром» предложили использовать для изготовления клинков шашек буферные пружины железнодорожных вагонов, а специалисты завода имени Седина подобрали необходимый режим термообработки (в результате изготовленные ими шашки не уступали дореволюционным): на ножны и эфесы использовался чугун вместо бронзы; поскольку не было возможности отковывать стремена, их делали литыми с соответствующей термической обработкой…

В условиях военного времени изменился репертуар театров. Были созданы специальные бригады для выезда на фронт, в места дислокации воинских частей и на предприятия. Ежемесячно в выходные дни артисты выступали бесплатно, передавая заработанные средства в фонд обороны.

Свой осенний сезон драматический театр имени М. Горького начал пьесой «Полководец Суворов».

Павел Федорович был сосредоточен и предельно мобилизован, взгляд у него стал более пронзительным и немного тяжеловатым. Работники беспрекословно выполняли уже по-военному четкие команды председателя крайисполкома. Он как‑то обратил внимание, что мост через реку Кубань не замаскирован на случай бомбежек. И тут же пролеты моста были окрашены под цвет речной воды, по обеим сторонам его простроены доты, усилена охрана. Вне всякого сомнения, военная жилка у Павла Федоровича присутствовала, еще бы — служил в отряде ЧОН, затем в Красной Армии в качестве командира подразделения, овладел искусством не только метко стрелять или, скажем, возводить оборонительные укрепления, но, самое важное, был он прирожденным командиром.

Однажды он, спешно проходя по тенистой улице, что возле Адыгейской областной больницы на Красной, услышал песню, которая напомнила и юность, и давние поездки в Ростов — на — Дону, и в которой с пронзительной силой ощущалось присутствие войны. А шло это непередаваемое ощущение от, казалось, простых и даже не песенных слов:

Теплый ветер дует. Развезло дороги,
И на Южном фронте оттепель опять.
Тает снег в Ростове, тает в Таганроге…
Эти дни когда‑нибудь мы будем вспоминать.

И он задержал шаг, затем развернулся и зашел в вестибюль. В окружении новобранцев, молоденьких безусых мальчишек, на «военный манер» покрашенном стуле сидел их сверстник с баяном в руках и с тоскою в синих глазах складно напевал эту песню.

«Эти ребята выстоят», — подумал он и спросил:

— А где командир?

Тут же появился старший лейтенант, одетый в новую военную форму, и, лихо козырнув, представился. Только потом Тюляев узнает о судьбах этих, как оказалось, краснодарских школьников — новобранцев, влившихся в состав

394–й стрелковой дивизии. Одни из них впоследствии будут вспоминать:

«1 августа 1942 года нас собрали в здании Адыгейской областной больницы на Красной. Через день — два перевезли в станицу Пашковскую, где экипировали. Но обмундирования и припасов было в два раза меньше положенного, поэтому мне досталась гимнастерка и карабин, а моему товарищу — шаровары и патроны. Вскоре нас повезли на реку Псекупс, а в Краснодар в это время вступали немцы… Мы двинулись к переднему краю. Когда подошли к понтонному мосту через Кубань, было уже темно. Нас стали переправлять к кирпичному заводу, где приказали занять оборону. С рассветом немцы начали обстрел. Нас подняли в атаку. На окраине Краснодара появились гитлеровские танки…

Рассредоточившись по палисадникам, мы открыли огонь. Но что могли сделать против танков пацаны, вооруженные винтовками! Выстрелом меня ранило в грудь. Я стал отходить через огороды… Не помню, сколько я шел, кажется, вечность. Вдруг мне открылась ужасающая картина. Солдаты в панике бежали через мост… Так как я был ранен, меня пропустили. На том берегу медсестра перевязала меня. Мост рухнул…»

Для многих краснодарских ребят, не обученных и плохо вооруженных, этот первый бой оказался последним; тем же, кто выжил, он стал суровой школой войны — совсем не такой, как изображали ее предвоенные кинофильмы…

Тюляев вместе с Селезневым предприняли отчаянный, но по — человечески объяснимый шаг: выехали на западную окраину Краснодара и долго всматривались за горизонт, словно поджидая неприятеля. Им не хотелось покидать родной город и, будто прощаясь, они тешили себя последней надеждой: а вдруг!

Затем Селезнев негромко сказал:

— А ты знаешь, Павел Федорович, на каком месте мы сейчас стоим?

— Конечно, — ответил Тюляев. — Это место гибели генерала Корнилова.

— Вот именно, — подтвердил Селезнев, — Везде эта земля полита кровью. И видно, польется еще.

И Тюляев вполне к месту вспомнил некогда прочитанное у Дмитрия Фурманова: «Кубань кружилась и вилась между зелеными берегами. Вот уже миновали корниловскую могилу — крошечный холмик на самом берегу. Все знакомые, такие памятные исторические места! Эти берега сплошь политы кровью: здесь каждую пядь земли отбивали с горячим боем у царских генералов наши красные полки».

«Пусть только сунутся!» — нахмурив брови, подумал Тюляев, а вслух сказал:

— Ив этот раз, несомненно, победа будет за нами, советскими людьми. Я в это твердо верю!

Поездка не прошла бесследно, и они, словно присягнув на верность, продолжали мужественно выполнять свой служебный и гражданский долг.

Павел Федорович постоянно в уме прикидывал, все ли сделано за предвоенное время, чтобы во всеоружии встретить врага? Еще в конце 1939 года были составлены мобилизационные планы, где в разрезе городов и районов предусматривался перевод народного хозяйства для работы в условиях войны, когда изымется часть автотранспорта и уйдет рабочая сила. На сборы по приписке допризывников были выделены толковые пропагандисты для проведения разъяснительной работы. Позаботился Тюляев и о приеме беженцев из оккупированной германскими войсками 1 сентября — 5 октября 1939 г. Польши. В течение месяца ее армия потерпела поражение, а правительство бежало в Румынию. Прифронтовыми оказались территории Западной Украины и Западной Белоруссии, входившие в состав Польши. 17–25 сентября 1939 года туда были введены советские войска. Беженцы из этих районов в начале 1940 года прибыли в Краснодарский край.

Вот, например, как докладывал тогда, в феврале 1940 года, Павлу Федоровичу об отправке военнообязанных на военно — учебные сборы секретарь Удобненского РК ВКП(б) П. Д. Хомченко:

«…В 12 часов ночи были созваны все руководители колхозов по сельским советам, где получили задание от военкомата на поставку лошадей и призыв военнообязанных данных хозяйств и колхозов. Мне самому пришлось присутствовать при этом в одном из советов. Никакой паники, торопливости не наблюдалось, каждый председатель колхоза получил задание и приступил к его выполнению.

В 10 часов утра 10 февраля все военнообязанные были в сборе, прошли предварительный медосмотр. Здесь были организованы музыка, танцы, песни и т. д., но никаких при этом происшествий не случилось. Команда полностью — что требовалось, то и выставлено. В 2 часа дня на площадь были выведены подлежавшие к поставке лошади в полной готовности к отправке (бричка, сено, зерно и сопровождающий колхозник). Конскому составу был также организован осмотр ветврачом, зоотехником, представителем воинской части. После осмотра оставлены лошади и признаны годные к по ставке с процентной надбавкой, т. е. задание по конскому составу полностью выполнено.

В 5 часов дня в полном составе военнообязанные, конский состав отправлены до места назначения — в Армавир. В бодром, веселом настроении призываемые с песнями, гармошками выезжали из Удобной».

В начале марта 1940 года Тюляев получил неожиданное указание Совнаркома о подготовке шести помещений и открытии в них госпиталей. Встал вопрос о передаче для этих целей здания института виноградарства и виноделия: других помещений не было. Дело в том, что в это время в ходе советско — финляндской войны, начавшейся 30 ноября 1939 года, произошли решающие события: в феврале — начале марта 1940 года советские войска прорвали укрепленную линию Маннергейма и продвинулись на запад на 25—200 км. 12 марта 1940 года был подписан мирный договор, а 13 марта военные действия прекратились.

(обратно)

6

На картах Кубани довоенного времени было немало белых пятен там, где в военное лихолетье появились автомобильные и железные дороги. Не было пути для поездов на Тамань, не было железнодорожного парома через Керченский пролив.

П. И. Селезнев и П. Ф. Тюляев настойчиво ставили вопрос о прокладке железнодорожной линии. Решение о строительстве дороги Крымская — Тамань как объекта важного оборонного значения было принято Государственным комитетом обороны (ГКО) 13 апреля 1942 года.

А инициативу в этом проявил Военный Совет Крымского фронта (он существовал до захвата немцами Керчи). В его постановлении от 29 марта 1942 года подчеркивалось:

«Учитывая, что морской и речной флоты не справляются с возрастающим объемом перевозок для обеспечения бесперебойного снабжения войск Крымского фронта, просить Государственный Комитет Обороны Союза СССР о строительстве железной дороги нормальной колеи от ст. Крымская, дороги имени Ворошилова, в направлении: Варениковская — Джигинская — Старотитаровская — Тамань, протяженностью 120 километров. Срок строительства установить два месяца…» По согласованию с П. Ф. Тюляевым командование Крымского фронта выделило на строительство линии Крымская — Тамань четыре саперных батальона и один автобата льон на весь срок до открытия движения, которое намечалось на июль 1942 года.

Постройка мостов «через староречье р. Кубань» и других возлагалась на мостопоезд № 49. Для обеспечения строительства рельсами было решено разобрать вторые пути на участках Крымская — Линейная длиной 27 километров и Крымская — Новороссийск длиной 48 километров, а также отгрузить 75 километров рельсов из мобилизационного резерва и эвакуированных железных дорог с фронтов.

Важность стройки подчеркивалась и тем, что краю были уменьшены планы поставок леса и шпал Южному и Закавказскому фронтам. В кратчайший срок надо было доставить на стройку 8000 кубометров круглого леса, 5000 кубометров пиленого леса, 60 тысяч дубовых шпал и другие стройматериалы. Кроме того, сюда перебрасывалось 1500 кубометров круглого леса со строительства железнодорожной линии Сталинград — Владимировка.

Огромное участие в этом строительстве принял Краснодарский край во главе с его руководителями П. И. Селезневым и П. Ф. Тюляевым. На срок до конца стройки выделялось в порядке платной трудовой повинности 5000 человек из местного населения, причем инженерно — техническим работникам, квалифицированным рабочим и всему персоналу автотракторного парка строительства оформлялись отсрочки от мобилизации в армию.

Кроме того, районы края направляли на строительство пароконные подводы с возчиками, 70 грузовых машин (и это в то время, когда их катастрофически не хватало в сельском хозяйстве, причем половина из них простаивала без резины и аккумуляторов!), а также тачки, 1200 лесорубочных топоров и другой ручной инструмент. Из Ах тарского карьера на стройку доставляли балласт.

О том, в каких тяжелых условиях работали люди, рассказывается в сохранившейся в архиве информации уполномоченного Армавирского горкома ВКП(б), возглавлявшего бригаду армавирских рабочих на строительстве железнодорожной ветки Крымская — Тамань:

«С 13 по 19 мая работали на первом строительном участке, сделали 2100 кубометров. 19 мая переведены на второй участок станицы Варениковской, но 25 мая сделали 2500 кубометров, прошли один километр пути. Пока имелись запасы своих продуктов, работа шла нормально, настроение удовлетворительное. Когда перешли на продукты 99–й стройки, положение резко ухудшилось. Дают 533 грамма черной муки и по 13 граммов масла — это и хлеб, и приварок. Люди голо дают, соли нет, дров нет, посуды нет, лопат недостает, носилки до сих пор не перевезли со станции Крымская. Люди переболели, администрация относится бюрократически.

Ввиду этого колхозники потребовали с первого дня трудодни или отказались работать. Я, посоветовавшись с бригадирами, решил начислять трудодни, полтора трудодня за норму в 3–5 кубометров.

Сегодня администрация первого участка вмешалась во внутренние дела колхозов, воспретила начислять трудодни. К этому прибавилось истощение, люди не ужинали, утром вышли голодные, часть ушла с работы, и если не будем одновременно начислять трудодни для стимула, дело станет.

При таких обстоятельствах дотянем до 1 июня. Обовшивели, грязные, белья нет, мыла нет, обувка подносилась, много босых, пообтрепались. Людей надо навестить и к 1 июня заменить силы.

26 мая 1942 г. Шапкин».

Армавирский горком ВКП (б), получив это сообщение, принял меры («посланы продукты на 10–12 дней, выделено мыло, табак, спички, послан врач для оказания медицинской помощи на месте») и одновременно запросил крайком ВКП(б) о возможности начислять колхозникам трудодни, как это было на строительстве Тщикского и Шаисугского водохранилищ, «что несомненно повысит производительность труда и ускорит процесс строительства». Резолюция первого секретаря крайкома А. И. Селезнева была краткой: «О трудоднях решить надо положительно».

Дорогой ценой построенная железная дорога Крымская — Тамань имела драматическую судьбу. Советское военное командование воспользоваться этой дорогой в 1942 году не успело: балансировка пути (то есть сооружение насыпи из щебня и других сыпучих материалов на земляном полотне железной дороги) была завершена уже в канун захвата Кубани противником. Путь был уложен до разъезда Трактовый (103–й километр). Перед оккупацией дорога была выведена из строя.

В конце 1942 года немцы ее восстановили, но при отходе осенью 1943 года с Таманского полуострова полностью разрушили железнодорожное полотно, начинив его минами. И снова на эту трассу вышли бригады жителей края, которые вместе с военными в кратчайший срок восстановили железнодорожный путь. Так что свое первоначальное предназначение — обеспечить операцию по освобождению Крыма — железная дорога Крымская — Тамань выполнила, но уже в конце 1943 — начале 1944 года.

(обратно)

7

В августе 1942 года советские войска Северо — Кавказского фронта под натиском превосходящих сил противника и по приказу Ставки Верховного Главнокомандования об отходе на более выгодные рубежи обороны в горах оставили Краснодар. Упорных боев по защите города не было. В памяти его жителей остались лишь отдельные эпизоды геройского поведения наших воинов и краснодарских ополченцев, которые старались задержать фашистов у реки Кубани, чтобы дать возможность основным силам организованно отойти в предгорье.

По свидетельству Павла Федоровича Тюляева, одна из героических схваток произошла на северо — западной окраине города. Здесь артиллерист Степан Дмитриевич Передерий огнем из противотанковой пушки в одиночку сражался с фашистами до тех пор, пока не погиб. Его имя увековечено в названии улицы краевого центра. Он был уроженцем станицы Ивановской нашего края. До войны работал в местном колхозе трактористом.

Отважно дрались с сильным врагом защитники Пашковской переправы, в том числе 17–18–летние ребята, только что окончившие школу. Город был занят противником 9 августа, а бой у переправы длился еще три дня. Благодаря упорству плохо вооруженных бойцов, сражавшихся против вражеских танков и мотопехоты, удалось отвести за Кубань почти все воинские части и наиболее ценное имущество. Затем переправа была взорвана.

В захваченном врагом городе борьба против оккупантов не прекратилась: был создан и действовал подпольный горком ВКП(б) во главе с А. А. Ряхиным. Действовало также несколько партийных и комсомольских групп. Кроме того, против врага боролось пять партизанских отрядов, созданных краснодарцами.

Осенью 1942 и в начале 1943 года краснодарские партизаны, базировавшиеся в горах, провели 61 боевую операцию. Особенно отличился отряд «Батя» под командованием П. К. Игнатова. За пять месяцев боевой деятельности он уничтожил около двух тысяч гитлеровцев, взорвал четыре вражеских эшелона, два железнодорожных и пять шоссейных мостов. За проявленное мужество и героизм в борьбе с оккупантами пятьдесят пять партизан — краснодарцев были награждены орденами и медалями, а Евгений и Гений Игнатовы — сыновья командира отряда — удостоены высокого звания Героя Советского Союза (посмертно).

В Краснодаре активно действовала подпольная комсомольская группа, которой руководил Володя Головатый. Ребята регулярно слушали по самодельному радиоприемнику сводки Совинформбюро, а затем писали листовки и распространяли их среди жителей города. Готовили также диверсионные акты. Гестаповцы выследили юных подпольщиков и после жестоких пыток казнили. Память о Володе Головатом увековечена краснодарцами в названии улицы.

Фашисты вначале заигрывали с населением, думая, что с помощью привезенных с собой бывших казачьих атаманов генералов Краснова и Шкуро им удастся создать антибольшевистскую казачью армию. В первом номере газеты «Кубань», вышедшем 26 сентября на русском языке, они призывали объединяться в борьбе против большевизма, сообщали о различных благодеяниях со стороны германского командования, об отправке эшелонов с добровольцами на работу в Германию.

Но, не встретив ожидаемой поддержки со стороны населения и обозленные провалом своих военных планов по овладению Кавказом, гитлеровцы перешли к жестоким расправам. Ввели комендантский час, за нарушение которого расстреливали на месте, стали проводить аресты мирных жителей и подвергать их пыткам, уничтожать в машинах — душегубках. За полгода оккупанты уничтожили около тринадцати тысяч человек, в том числе женщин, стариков и детей. Жительница Краснодара А. И. Ермак вспоминала: «По городу начались облавы. Чаще всего на базарах, куда собирались полуголодные люди, чтобы путем обмена добыть себе хоть какую‑то одежду и пропитание. Один раз я попала в такую облаву вместе с матерью на Сенном базаре. Людей, всех подряд, загоняли в душегубку — крытую машину, где травили выхлопными газами. Перепуганные, мы рванулись кто куда. И на углу улиц Буденного и Октябрьской обезумевшая толпа прорвалась через оцепление фашистов. Здесь оказалась и я с мамой. Так и остались в живых благодаря случаю».

Освобождение от кошмара вражеской оккупации пришло в феврале 1943 года. Наступающие советские войска Северо — Кавказского фронта приблизились к Краснодару с юга и востока. Гитлеровцы пытались задержать их на рубеже станиц Динской, Старокорсунской, аулов Шенджий, Лакшукай, станиц Новодмитриевской, Смоленской. Но после упорных боев вынуждены были отступить. Вот как об этом написал в своих воспоминаниях бывший командующий 46–й армией генерал — майор И. П. Рослый:

«Наступление на Краснодарском направлении началось для нашей армии от перевалов Главного Кавказского хребта, где мы с осени 1942 года держали оборону. Погода была очень неблагоприятной: шел дождь с мокрым снегом, грунтовые дороги стали непроходимыми для всех видов транспорта. А это означало, что нельзя обеспечить пехоте поддержку артиллерии, подвезти боеприпасы, продовольствие. Но воины армии, воодушевленные грандиозной победой наших войск под Сталинградом, рвались в бой, чтобы скорее освободить Кубань от фашистских захватчиков. И приказ был: висеть на хвосте отступающего противника, не давать ему закрепиться на промежуточных, выгодных для обороны рубежах.

В середине дня 11 февраля мы подошли к городу. Из станицы Пашковской он был хорошо виден. Со стороны его центральной части доносились глухие взрывы, то здесь, то там вздымались клубы дыма, появлялось пламя пожаров. Враг, как и везде, осуществлял гитлеровский план «выжженной земли»: уничтожал все, что не мог вывезти при отступлении, чинил расправы над людьми. Надо было скорее выгонять гитлеровцев из города, помешать им до конца осуществить свой варварский план. Но атаковать врага в лоб мы не могли, это грозило большими потерями. И тогда было решено заставить фашистов покинуть город путем угрозы их обхода и окружения. После Сталинграда они стали этого бояться.

9–я горнострелковая дивизия полковника Евстигнеева была направлена в обход города с севера и северо — запада. 31–я дивизия и 40–я мотострелковая бригада нажали на врага с востока. С юга к этому времени шли некоторые соединения и части 18–й армии. Переправившись ночью через Кубань на правый берег, они ударили гитлеровцам во фланг. И тогда враг побежал в сторону станицы Елизаветинской. На рассвете Краснодар был освобожден. Взвод конной разведки из 9–й горнострелковой дивизии под командованием лейтенанта Крапивы пробился в центр города и водрузил красный флаг над зданием бывшего крайкома партии.

После того как комдив 31–й дивизии Богданович доложил мне, что центр города полностью очищен от противника, штаб армии начал передислокацию в Краснодар. Из станицы Пашковской через сад Красный мы небольшой группой пешком отправились в город. С тяжелым чувством смотрели на развалины, слушали рассказы жителей о зверствах гитлеровцев. Во время одной из таких бесед за моей спиной раздался негромкий, но уверенный голос: «Ничего! Враг за все заплатит. А город наш мы отстроим, он станет еще лучше».

Это сказал первый секретарь Краснодарского крайкома партии П. И. Селезнев — он же руководитель всего парти занского движения края. Мы крепко пожали друг другу руки. Вокруг собралось множество людей. Стихийно возник на площади митинг».

(обратно)

8

Утром 9 августа 1942 года, в момент вступления немецко — фашистских войск в Краснодар, Тюляев отдал последнее распоряжение: 40 промышленных предприятий по заранее разработанному плану были выведены из строя особыми командами рабочих и техников под руководством ответственных сотрудников краевого управления НКВД. Чтобы не дать врагу воспользоваться экономическим потенциалом города, были взорваны заводы «Октябрь», «Краснолит», имени Седина, ЗИП, нефтеперегонный, компрессорный, кожевенный, мясокомбинат, шорно — седельная фабрика, электростанция, водопровод и другие предприятия.

Гитлеровская пропаганда поспешила объявить это «сталинским подарком городу». Фашистская газета «Кубань», подсчитывая «убытки» рейха, сокрушалась: «Только на одном комбинате «Главмаргарин» погибло около 20000 тонн подсолнечного масла, часть которого сгорела, а часть вытекла на землю…»

В действительности масла было уничтожено 600 тонн. Продовольствие составляло важную статью грабежа оккупантами Кубани. В воспоминаниях К. Симонова, бывшего в освобожденном Краснодаре в феврале 1943 года и беседовавшего с его жителями, читаем: «…Говорят про немцев — жестянщики. Я сначала не понимаю, почему жестянщики. Объясняют: потому что немцы отправляли отсюда на родину масло и очень ловко насобачились запаивать его в жестяные банки».

С 9 августа 1942 по 12 февраля 1943 года длилась фашистская оккупация Краснодара. Эти шесть месяцев стали самыми страшными за всю его историю: мученической смертью погибли 13 тысяч жителей города — примерно каждый пятнадцатый краснодарец (от довоенной численности населения). Созданная впоследствии Чрезвычайная комиссия по расследованию преступлений фашистских захватчиков на советской территории называлась «комиссией по установлению и расследованию злодеяний» — именно последнее слово определяло сущность оккупационного режима. Его изуверская цель: массовое уничтожение «лишнего» населения при одновременном разграблении города и обращении трудоспособной молодежи в бесплатную рабочую силу, маскировалась якобы воссозданными формами местного самоуправления.

О трагедии оккупации Краснодара свидетельствуют многие архивные документы, на некоторых из них имеются и пометки П. Ф. Тюляева.

С болью в сердце и негодованием узнавал Павел Федорович о фактах предательства и измены Родине со стороны своих соотечественников. Он говорил по этому поводу, что люди не всегда бывают тем, чем кажутся. И в самом деле. Едва фашисты приступили к организации в городе административных органов: военного управления, комендатуры, жандармерии, так называемого гражданского самоуправления, а комендант, ознакомив собравшихся с порядком управления в оккупированных областях, предложил выдвинуть кандидатуру на пост бургомистра города (не моложе 25 лет, не коммунист и не еврей), как адвокат А. Г. Важливцев предложил кандидатуру своего коллеги М. А. Воронкова (который на данном собрании отсутствовал). На следующий день «общественность» собралась вторично, и Воронков был утвержден бургомистром.

Узнал также Тюляев и о том, что 26 сентября 1942 года под девизом «Трудящиеся всех стран, объединяйтесь в борьбе против большевизма!» в Краснодаре вышел первый номер газеты «Кубань», призванной печатным словом содействовать оккупационному режиму. Ее редактором был назначен обрусевший немец В. А. Нордель (он же Тумко).

О чем она писала в те страшные дни?

«Кубань», спекулируя на пережитых народом несчастьях (голоде и репрессиях 1930–х годов), пыталась представить оккупантов «освободителями» и «благодетелями». Газета сообщала об эшелонах с «добровольцами», отправляемыми на работы в Германию, и о «новом земельном порядке» на Кубани; о торжественном молебне, отслуженном «по просьбе городского головы» С. Н. Ляшевского в Георгиевском храме, и концертах для германского командования силами музучилища. В городе работал театр «Варьете» («Совершенно новая программа. Водевили. Джаз — голл»), драматический театр (в рекламе назывались известные краснодарцам фамилии актеров…). «Под наблюдением» берлинского художника Гершке и профессора Гамбургского университета Матеса, специалиста по археологии и музееведению, велись «восстановительные работы» в художественном и историко — краеведческом музеях. Управление городского хозяйства приступило к переименованию улиц (в их прежние названия). «Прием заявок на индивидуальные огороды», «Забота об инвалидах» (20 инвалидов получили мизерное пособие), «Забота о нуждающихся» (44 сироты устроены в приюты) — эти и подобные им информации должны были создавать иллюзию нормальной жизни в городе…

«Подарок германского командования» — в заметке с таким названием 10 января 1943 года сообщалось: «К рождественским праздникам командование германской армии подарило работающему населению города Краснодара 1200 кг соли. Подарок принят городской управой».

…К этому времени тысячи замученных краснодарцев лежали в противотанковом рву на окраине города, а жители, проживавшие по соседству с гестапо (через них и все местное население), узнали о назначении крытых темно — серых грузовиков, которые (о них газета ничего не писала!) еще с осени по несколько раз в неделю, а в январе 1943 года по два — три раза в день совершали рейсы в район завода измерительных приборов.

«…В тот вечер я, выглядывая из ворот, увидела странную черную закрытую машину. Меня удивило то, что она ехала очень медленно, как черепаха», — так описала душегубку краснодарская школьница Э. Медко в сочинении на тему «Мои переживания во время оккупации». Эти сочинения проводились в городских школах в феврале 1945 года и стали фактически первыми воспоминаниями о периоде оккупации в городе. И почти в каждой работе дети упоминали душегубку. Во время облав, обманом или силой гитлеровцы загоняли людей в ее герметично закрытый кузов.

Фашисты впервые применили ее в Краснодаре.

Однако Павел Федорович знал примеры и другого рода, которых было значительно больше и которые свидетельствовали о мужестве и доблести русского характера. Прежде всего, это можно отнести к действиям воинов и простых граждан в условиях немецко — фашистской оккупации. В Краснодаре, например, действовало более 15 подпольных групп, участники которых противодействовали мероприятиям оккупационных властей, помогали семьям патриотов, распространяли листовки. Эта работа проводилась в условиях жестокого террора карательных органов противника.

Успешно также действовала специальная разведывательная группа краевого управления НКВД «Кубанцы». База ее находилась близ хутора Шевченко, откуда разведчики переходили через линию фронта к пашковцам (в нескольких километрах от «Кубанцев» располагался Пашковский партизанский отряд), а затем в Краснодар. Руководил этой группой

Павел Елисеевич Кривоносов, казак станицы Екатериновской, награжденный орденом Ленина еще в начале Великой Отечественной войны за организацию партизанского отряда в Ленинградской области (война застала его в Луге, где он гостил у сестры). Задачами группы являлись разведка, диверсии, агентурное проникновение в учреждения оккупантов. Подпольщики были всюду: в бургомистрате, в полиции, в газете, церкви, на рынке. В оккупированный Краснодар на связь с подпольем ходили связные Тася Кузьменко, Вера Карпович, сестры Ольга Смолей и Злата Золотовская, Раиса Лихонос (Ищенко), а также бойцы группы Иван Остапенко и Трофим Брухно, юный разведчик Вася Гильченко и др. В Краснодаре по заданию органов безопасности действовали подпольщики М. С. Артемов — Волобуев, М. В. Косякина, С. П. Маринец. И. И. Федоров, его дочь Галина и многие другие советские патриоты. Рискуя жизнью, они собирали разведывательные данные. Советское командование полностью владело информацией о положении в городе.

Пятнадцать разведчиков и бойцов группы были удостоены государственных наград.

Известен Павлу Федоровичу подвиг, который совершил младший политрук, житель аула Хакуринохабль Хусен Андрухаев.

Дивизия, где служил Хусен, была направлена на Южный фронт и свое первое боевое крещение получила в районе сел Большая и Малая Белозерка, Раздоры, где отличилась первая рота, в которой был младшим политруком Хусен.

По данным разведки, основная схватка с танками СС «Викинг» фон Клейста предстояла под селом Дьяково Луганской области на Донбассе. 136–й стрелковой дивизии предстояло совершить стремительный, почти стокилометровый марш-бросок. Всю эту нелегкую, раскисшую от осенней распутицы дорогу преодолел в пешем строю и политрук Андрухаев. На замечание, что, мол, по табели о рангах положено ехать на лошади, ответил: «Хочу быть рядом с солдатами, вместе ведь воевать будем».

По прибытии на место личный состав, понимая всю важность этого участка фронта, через который враг рвался на Северный Кавказ и Волгу, сразу же приступил к строительству оборонительных сооружений.

…Ранним утром с небывалой силой разгорелся бой. Бомбовые удары, артиллерийский огонь смешали землю с небом. Пик вражеской атаки пришелся на 1–ю роту полка. Группа бойцов, выдвинувшаяся вперед, оказалась под угрозой окружения. Убит командир. Командование принял на себя 6 Заказ 213 политрук. Он и бросился на выручку своим боевым товарищам. Хусен ранен в щеку, кровь заливает лицо. Получен приказ оставить рубеж. Старшина Николай Ильин предлагает: «Товарищ политрук, я прикрою огнем, отходите!»

Хусен мог уйти. Раненый, он имел на это право. Но так уж был воспитан сын гор, что не подумал о своем спасении и отдал приказ: «Остаюсь я. Отходите!»

И остался на этом огненном рубеже. А когда понял, что бойцы уже вне опасности, самому уйти не удалось. Враги сжимали кольцо окружения, кричали: «Рус, сдавайс!» Тогда Хусен, израсходовав патроны, встал во весь рост и с возгласом «Русские не сдаются!» взорвал себя и набежавших фрицев гранатами. Хусен выполнил свою клятву биться «до последнего удара сердца», с честью допел свою главную песню.

Самое горькое для Павла Федоровича было то, что созданное руками тружеников: заводы и фабрики, школы и больницы, мосты и железнодорожные ветки, — все это безжалостно уничтожалось фашистами. Как‑то Тюляеву с болью в сердце рассказывала одна жительница Краснодара: «В последний день перед приходом Красной Армии немецкие оккупанты стали жечь школы, жилые помещения. Я не могла смотреть, как школа, в которой я проучилась шесть лет, горит. Ночью немцы зажгли институт, который находился рядом с нами. Он разгорелся так, что зарево пожарища было видно на большом расстоянии. Искры осыпали крыши домов, головешки падали к нам во двор… Разве можно простить этим разбойникам то, что мы пережили!»

И вот наступил радостный для всех мирных жителей день освобождения.

В силу сложившихся обстоятельств в освобождении Краснодара приняли участие войска двух армий: 46–й (под командованием И. П. Рослого) в составе 9–й горно — стрелковой дивизии имени Верховного Совета Грузинской ССР полковника М. В. Евстигнеева, 31–й стрелковой дивизии полковника П. К. Богдановича, 40–й отдельной мотострелковой бригады генерал — майора Н. Ф. Цепляева и 18–й (под командованием генерал — майора А. И. Рыжова) в составе 236–й стрелковой дивизии генерал — майора Н. Е. Чувакова, 10–й стрелковой бригады подполковника Н. М. Ивановского. Овладев городом, они продолжили наступление на запад. В итоге операции враг был отброшен от Краснодара на 60–70 километров.

Красный флаг на башенке здания крайкома ВКП(б) — на углу улиц Красной и Ворошилова (ныне Гимназическая) — был установлен бойцами взвода конной разведки лейтенанта Крапивы 121–го горно — стрелкового полка 9–й гор — но — стрелковой дивизии имени Верховного Совета Грузинской ССР Данилом Васюковым, Юлмухамедом Шикининым, Хангиреем Адалгиреевым ранним утром 12 февраля.

(обратно)

9

Хочу отвлечься и рассказать вот о чем. Как‑то, работая в комсомоле, а затем секретарем Краснодарского горкома КПСС, я попытался возродить и сделать традиционным «водружение красного флага» на том же самом месте, что и много лет назад — башенке тогда гостиницы «Краснодар», а теперь здании Сбербанка. Подготовили взвод солдат, обмундированных в плащ — накидки и каски образца 1943 года, пригласили ветеранов — фронтовиков, отыскался и след главного героя праздника дня освобождения города — сержанта Данила Васюкова, тогда уже весьма пожилого, но с моложавыми глазами, человека. Эта патриотическая акция, которая проводилась как раз в тот исторический для города день, 12 февраля, при огромном стечении народа, имела потрясающий эффект. Суть ее была проста: под рвущую сердце музыку на крышу вбегал взвод солдат и точь — в–точь, как в 1943 году (нам показывал все это на репетиции бывший сержант Васюков), торжественно водружал красный флаг под оружейный салют. Сама «операция» занимала считанные минуты, но люди еще долго не расходились, взволнованные увиденным. Некоторые, не стесняясь, плакали, вспоминая, наверное, время оккупации и потерю близких, у других загорался взгляд и появлялась гордость за наших воинов, третьи просто размышляли о чем‑то своем. Нам хотелось всех обнять. Все сделались вдруг родными и близкими. Невесть откуда появилось чувство общности и кровной близости и просто стало потрясающе хорошо на душе.

И на следующий год мы провели эту акцию. Затем меня перевели на работу в крайисполком и праздник «закончился». Ни у кого из городских властей не появилось желания водрузить красный флаг на башенке в день освобождения Краснодара. Хуже того, однажды я, собрав на совещание директоров школ города накануне этой святой даты, поинтересовался, какой праздник вот — вот наступит? В зале установилось гнетущее молчание. Директора лихорадочно соображали, а какой же, в самом деле, праздник? День Советской Армии и Военно — Морского Флота, так это 23 февраля, а здесь?! Комментарии, мне думается, излишни.

А вот операция «Бескозырка», придуманная новороссий скими комсомольцами — «шхунатами» и поддержанная горкомом ВЛКСМ, где первым секретарем в ту пору был Николай Хворостянский, живет уже более 30 лет. «Сюжет» операции так же прост: в ночь с 3 на 4 февраля каждого года ветераны войны и труда, курсанты, студенты и школьники, все жители города — героя направляются к Цемесской бухте, чтобы бережно опустить в волны Черного моря символ доблести защитников Малой земли и города Новороссийска — матросскую бескозырку.

Спасибо тебе, глава Новороссийска Валерий Георгиевич Прохоренко, за то, что ты свято продолжаешь эти традиции и поддерживаешь то доброе начинание, которое стало теперь уже нашей памятью.

(обратно)

10

Однако вновь возвратимся в то послевоенное время. «В этот день в городе «ликование было такое, какое я видел потом лишь в День Победы, — вспоминал краснодарец, редактор газеты «Молодежный вестник Кубани» В. М. Литвинов. — Нищие, голодные, плохо одетые женщины несли солдатам и борщечок, и вареную свеклу, и мамалыгу, и лепешки, и остатки какого‑то крепенького пития в бутылке… и плакали, и смеялись, и не знали, что от счастья делать…»

А вот что написал о тех событиях бывший командующий 46–й армией Герой Советского Союза И. П. Рослый:

«Чтобы лучше осмотреть место боев, из Пашковской в город иду пешком. Чем ближе я продвигался к центру, тем больше разрушений открывалось перед моими глазами. Самые лучшие здания были разрушены, в том числе театр имени М. Горького, радиоцентр, Дворец пионеров, главпочтамт, первая городская больница, Адыгейская больница, педучилище. И много других строений.

Улицы заполнены людьми, которые с большой радостью встречали нас… Вскоре на центральной площади состоялся многотысячный митинг. Площадь окаймляли разрушенные здания. Вместо трибуны — открытый кузов машины…»

На митинге выступил первый секретарь крайкома партии П. И. Селезнев. По воспоминаниям ветерана войны и труда

В. Н. Попова, в это время «над сквером кружила пара кукурузников, и летчицы, выключив мотор, кричали сверху: «Да здравствует Красная Армия! Да здравствует Сталин!» И в ответ с земли неслось «ура»…»

Вместе с войсками в Краснодар в день его освобождения прибыли военные корреспонденты. Каким же они увидели город?

Из книги Константина Симонова «Разные дни войны»:

«Въезжаем в Краснодар на рассвете… Добираемся до центра. На окраинах еще бьют орудия. Где‑то за квартал, за два — винтовочные выстрелы и очереди. Город изуродован бомбежками, старыми и новыми, обстрелом и пожарами. Но улицы все равно полны встречающими армию людьми… На нескольких углах подряд у фонарных столбов только что снятые повешенные. Возле трупов на снегу дощечки, висевшие у них на груди, а сейчас сорванные. У одного — на углу улиц Ворошилова и Шаумяна — «За распространение ложных слухов», у другого, мальчишки лет шестнадцати — «Я воровал имущество германской армии»…

(обратно)

11

А Павел Федорович Тюляев тем временем уже вел подготовку совсем к иным, далеко не военным делам. Он разрабатывал план восстановления народного хозяйства Кубани. В марте 1943 года была создана краевая комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко — фашистских захватчиков. В ее состав вошли первый секретарь крайкома ВКП(б) П. И. Селезнев, председатель исполкома краевого Совета депутатов трудящихся П. Ф. Тюляев, начальник Управления народного комиссариата внутренних дел по Краснодарскому краю А. Н. Медведев, директор ВИТИМа П. Н. Лаптинов, доктор сельскохозяйственных наук профессор А. И. Носатовский, священник Г. Н. Бессонов.

На третий день после освобождения города в части здания, уцелевшего от пожара, начала работать краевая библиотека имени А. С. Пушкина. Во время оккупации ее помещение использовалось под банк. Сильно пострадали инвентарь, мебель, каталоги, книжный фонд (по заданию немецкого командования была образована специальная комиссия по разборке книг, которая значительную часть книжного фонда выделила к уничтожению; в итоге библиотека потеряла около 60 % книг, журналов, газет).

Восстановление библиотеки шло быстро — уже к 15 апреля открылся читальный зал.

Под руководством П. И. Селезнева и П. Ф. Тюляева были развернуты крупномасштабные работы но восстановлению народного хозяйства Кубани.

— Краснодарский край был и останется цветущим кра ем! — как‑то сказал Павел Федорович. Ради этого он и трудился, не покладая рук.

В мае 1943 года Совет Народных Комиссаров СССР принял постановление «О первоочередных мероприятиях по восстановлению хозяйства г. Краснодара и Краснодарского края». В 1943 году на восстановление предприятий промышленности и транспорта краевого центра было выделено 27 миллионов 80 тысяч рублей. Ущерб, причиненный городу, был огромен и составлял в денежном исчислении свыше двух миллиардов рублей.

В руинах лежали заводы имени Седина и Калинина, «Октябрь», нефтеперегонный, мельницы и хлебозаводы, шорноседельная фабрика, электростанция, водопровод, железнодорожная станция и речная пристань. Захватчики уничтожили

26 подсобных хозяйств предприятий города.

Было разрушено и сожжено 807 домов площадью 115,7 тысячи квадратных метров, среди них 420 крупных зданий, в том числе 127 производственных, 98 общественных, 66 культурно — просветительных и 120 жилых. Сожжены четыре крупных вуза с оборудованием лабораторий и библиотеками, общий фонд которых составлял до 1 миллиона томов научной литературы; театры драматический и музыкальной комедии, Дворец пионеров, почти все школы, клубы, кинотеатры, больницы, детские дома.

При отступлении из Краснодара фашисты полностью разрушили гостиницу «Европа» и подорвали главную часть гостиницы «Централь», уничтожив все ее имущество. Восточное крыло этой гостиницы удалось ввести в строй уже в 1943 году.

Восстановительные работы начались в городе сразу же после изгнания захватчиков. Первоочередному восстановлению подлежали КРЭС, железнодорожный узел, нефтеперегонный завод, станкостроительный завод имени Седина, комбинат «Главрасжирмасло» и другие ведущие объекты городского хозяйства. С 12 февраля, когда еще догорали последние деревянные конструкции здания горводопровода (из десяти артскважин было взорвано вместе с павильонами и оборудованием семь, а в двух взорвано оборудование), его работники приступили к восстановлению системы водоснабжения и трудились от темна до темна без выходных. То же происходило на фабриках и заводах, где в полуразрушенных цехах часто можно было видеть сильно похудевшего за это время Павла Федоровича Тюляева.

В феврале 1943 года бюро крайкома ВКП(б) на совместном заседании крайисполкома, где Тюляев докладывал, обсу дили вопросы о восстановлении фабрик и заводов Краснодара, предприятий нефтяной промышленности края, первой очереди Краснодарской электростанции, железных дорог Краснодар — Кропоткин, Краснодар — Новороссийск, Краснодар — Тимашевская, о подготовке к весеннему севу, о восстановлении рыбной промышленности и подготовке к весенней путине. Затем задачи по восстановлению народного хозяйства были подробно обсуждены на XII пленуме крайкома ВКП(б), состоявшемся 6–7 марта 1943 года. В области сельского хозяйства пленум в своем постановлении обязал Адыгейский обком ВКП(б), райкомы партии, Адыгейский облисполком и райисполкомы, краевой земельный отдел немедленно и полностью восстановить колхозы, совхозы, МТС, МТМ, привести в полный порядок средства производства — тракторы, комбайны, сельхозинвентарь, обеспечить успешное выполнение производственных планов 1943 года. В постановлении подчеркивалось, что главной задачей партийных и советских организаций, всех работников сельского хозяйства является повышение урожайности всех сельскохозяйственных культур; образцовая подготовка и своевременное проведение весеннего сева; сохранение и воспроизводство всех видов скота, в особенности маточного и племенного поголовья; обеспечение подготовки в хлебный фонд Красной Армии 10 миллионов пудов зерна и масличных культур.

(обратно)

12

После изгнания немецко — фашистских захватчиков из пределов Кубани перед П. И. Селезневым и П. Ф. Тюляевым стали ответственные задачи: восстановить партийные, советские, хозяйственные, профсоюзные и комсомольские органы, укомплектовать их достойными кадрами; возродить из состояния упадка и разорения народное хозяйство и в кратчайший срок поставить его на службу фронту; создать для советских людей, избавленных от фашистского рабства, нормальные условия жизни и направить их усилия на разгром врага.

Заблаговременная работа по подготовке резерва кадров на неоккупированной территории еще до начала освобождения Кубани от немецко — фашистских захватчиков позволила создать крупные оперативные группы работников для всех районов. Они прибывали в освобожденные города и районные центры с передовыми воинскими частями и становились ядром вновь образуемых органов. На руководящую работу были выдвинуты участники партизанского движения, возвратившиеся из эвакуации коммунисты, молодежь, женщины, инвалиды Отечественной войны. ЦК ВКП(б) направил на Кубань часть опытных партийно — советских работников.

Помощь Кубани состояла также в направлении в край специалистов, в поставках оборудования, машин, сырья и продовольствия.

По решению ЦК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров СССР от 23 января 1943 года краю было выделено 3900 тракторов, 350 автомашин, 450 комбайнов, 3000 плугов, 1000 сеялок, направлено из других районов страны 3800 трактористов, 545 комбайнеров, 585 бригадиров тракторных бригад, 105 механиков. А 22 мая 1943 года Совнарком СССР по инициативе властей края утвердил программу восстановительных работ на Кубани. В декабре 1943 года СНК СССР принял постановление «О дополнительных мероприятиях по восстановлению хозяйства Краснодарского края». Большая государственная помощь краю была оказана в результате претворения в жизнь постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 года «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации».

На помощь краю пришли трудящиеся Урала, Грузии, Дагестана и других республик и областей. Например, трудящиеся Свердловской области доставили на Кубань 133 вагона с различными строительными материалами, станками, инструментами, промышленными и хозяйственными товарами, предметами домашнего обихода.

К решению задач восстановления народного хозяйства П. И. Селезнев и П. Ф. Тюляев приступили уже в ходе наступательных боев советских войск за освобождение Кубани от немецко — фашистских захватчиков.

Предусматривалось восстановление разрушенных фабрик и заводов, бурового, энергетического и компрессорного оборудования нефтяной промышленности, пуск в эксплуатацию высокодебитных нефтяных скважин, восстановление предприятий лесной, легкой, пищевой, местной промышленности, промысловой кооперации, промышленности стройматериалов, электростанций, железных дорог, шоссейного и водного транспорта.

В период с февраля по декабрь 1943 года на краткосрочных курсах, действовавших непосредственно на промышленных предприятиях, в колхозах, совхозах и МТС, было подготовлено около 40 тысяч рабочих кадров различных производственных специальностей и повысили квалификацию 17 тысяч рабочих и колхозников. В крае было восстановлено 11 ремесленных и железнодорожных училищ и 16 школ ФЗО с общим контингентом учащихся 7496 человек.

Уже к концу первого года своей деятельности они выпустили для предприятий промышленности и транспорта 1598 квалифицированных молодых рабочих.

В 1944 году в крае действовали 2293 общеобразовательные школы, возобновили работу все средние специальные и высшие учебные заведения, сыгравшие важную роль в подготовке квалифицированных кадров. Наибольшую часть подготовленных кадров для народного хозяйства края составляли женщины и молодежь. На 1 октября 1943 года в промышленности, совхозах и МТС края работали 66770 женщин, или более 77 % от всего состава рабочих.

К началу 1944 года в крае действовало 1289 домов и дворцов культуры, клубов, изб — читален, библиотек и кинотеатров, восстановленных методом народной стройки. Массовыми тиражами выходили газета «Большевик», две адыгейские областные, городские и районные газеты.

В борьбе за успешное восстановление народного хозяйства повсеместно был использован испытанный метод подъема производственной активности — социалистическое соревнование. В крае вновь появились «двусотники», «пятисотники» и «тысячники». Только на предприятиях Краснодара в начале 1944 года насчитывалось более 4000 рабочих, перевыполнявших сменные задания. С новой силой развернулось патриотическое движение фронтовых бригад, смен и цехов. Инициатором создания фронтовых бригад выступила комсомолка Краснодарской шорно — седельной фабрики Валя Артисевич. Завязав переписку с воином Давидом Доевым, она и члены ее бригады предложили фронтовику соревноваться. Девушки обязались выполнять сменные задания в среднем на 300 %, а советский воин дал слово без промаха бить фашистов. Свое слово соревнующиеся сдержали: бригада девушек ежедневно выполняла задания на 300–350 %, не один десяток гитлеровцев уничтожил боец Д. Доев. В одном из боев он погиб смертью храбрых. Ему присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. Узнав о смерти героя, девушки вступили в соревнование с его друзьями — фронтовиками, стали с еще большим усердием трудиться, выполняя план на 400 и более процентов. Бригадир Валя Артисевич и работница Н. Лоенко выполняли производственные нормы на 800 %. По почину В. Артисевич на фабрике было создано четыре фронтовых бригады, выполнявших нормы выработки в среднем на 300 %.

Восстановление и новое строительство потребовали огромного количества стройматериалов. Значительная часть их изыскивалась на месте: использовались кирпич с разрушенных зданий, деформированный металл, черепичное покрытие, камышитовые доски. Особое внимание было уделено скорейшему восстановлению предприятий по выпуску стройматериалов. Сразу же после освобождения населенных пунктов Кубани от гитлеровских оккупантов началось восстановление лесопильных заводов, артелей, производственных цехов и мастерских лесного хозяйства. К сентябрю 1943 года уже выпускали продукцию 30 восстановленных лесопромышленных артелей, 8 лесопильных заводов, 123 различных цеха. В районах, покрытых лесными массивами, широко проводились воскресники, декады и месячники по заготовке деловой древесины и транспортировке ее к строительным объектам. По призыву комсомольцев Апшеронского района летом 1943 года сотни юношей и девушек 22 районов выезжали в лесные массивы края заготавливать древесину. Они заготовили около 60 тысяч кубических метров строительного леса.

Были приняты неотложные меры по налаживанию незамедлительного движения на железных дорогах. Отступая, гитлеровцы полностью разрушили железнодорожные линии от Краснодара на Новороссийск и Тамань, имевшие важное оборонное и народнохозяйственное значение. Для их быстрейшего восстановления была привлечена молодежь. На восстановление железнодорожных магистралей со всех концов Кубани прибыло 2600 юных добровольцев.

Читателям известно, что накануне оккупации на Кубани действовала специальная группа во главе с Н. К. Байбаковым, которая выводила из строя нефтяные и газовые скважины, чтобы они не достались врагу. Причем, гитлеровцы так и не сумели их восстановить и воспользоваться нефтью и газом практически ни в одном районе промышленной добычи. И вот только за год кубанские нефтяники восстановили 8 комплексов бурового оборудования, которыми пробурили 8 нефтяных скважин и приступили к бурению еще четырех, ввели в строй 8 промысловых нефтекачек и водокачек, 15 котлов, компрессорную станцию, проложили нефтепровод Хадыжи — Краснодар протяженностью 90 километров, узкоколейную дорогу Хадыжи — Широкая Балка, построили 126 жилых домов.

В 1945 году страна получила от нефтяников Краснодарского края свыше 650 тысяч тонн нефти, что составило 33,6 % от добычи нефти в крае в 1940.

К 1 января 1944 года на Кубани были восстановлены и вступили в строй 504 государственных предприятия и 326 промышленных артелей. План выпуска промышленной продукции в 1943 году был перевыполнен. Но все же в 1945 году выпуск валовой промышленной продукции края составил лишь одну треть довоенного уровня.

Много пришлось потрудиться кубанцам, чтобы успешно провести первую после оккупации весенне — посевную кампанию. Большие трудности встали на их пути. Тракторный парк был разрушен, рабочее тягло истощено, семян недоставало. Хлеборобам пришлось одновременно ремонтировать тракторы, сельхозинвентарь, восстанавливать колхозы, совхозы, МТС и проводить сев. Колхозники, рабочие МТС и совхозов из‑под развалин сараев и мастерских извлекали обгоревшие части инвентаря, очищали их от опалин и грязи, оборудовали кузницы, организовывали ремонт плугов, борон, арб, по винтику восстанавливали тракторы и комбайны, по пригоршне собирали зерно для посева. Всего было собрано у колхозников 6 миллионов 700 тысяч пудов семян различных культур. При недостатке машин колхозники брались за ручной инвентарь, при нехватке тягла — впрягали своих коров, в знойные дни широко применяли поливы посевов и наперекор всем трудностям добивались успехов. Только в Адыгейской автономной области весной 1943 года руками было вскопано 4000 гектаров земли, под тяпку посеяна 41 тысяча гектаров различных сельскохозяйственных культур.

Созидательный труд окупился сторицей — хлеборобы получили в 1944 году хороший урожай, колхозы и совхозы дали Родине почти в три раза больше хлеба, чем в 1943. Правительственный план хлебопоставок был выполнен на 101 %. А в 1945 году Кубань дала Родине хлеба на 2,4 миллиона пудов больше, чем в 1944.

…Я с волнением беру в руки документы тех, теперь уже далеких и памятных лет, под которыми стоят подписи Павла Федоровича Тюляева, и будто слежу за ходом его мыслей и вижу уверенные движения его рук. Он был таким, каким должен был быть в то сложнейшее время правитель Кубани: истинное мужество его выражалось в самообладании и неукоснительном выполнении своего долга.

(обратно) (обратно)

БЕССОНОВ

Вот где нам посчастливилось родиться,

Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли

Ту горсть земли, которая годится,

Чтоб видеть в ней приметы всей земли.

К. Симонов

1

С Кубанью Михаила Михайловича Бессонова непостижимым образом связал один случай. После демобилизации из Красной Армии, в ряды которой юноша в 1920 году вступил добровольцем, он с товарищем, также вместе с ним принимавшим участие в боях в Средней Азии против басмачей, накоротке посетил Краснодар, где ему никогда не приходилось быть. И попали они, как люди любознательные, к тому же еще и бравые воины, на судебный процесс революционного трибунала по делу епископа Ейского, викария Кубанского Евсевия (Рождественского) и еще 19 человек, обвиняемых в организации саботажа против изъятия церковных ценностей и в «контрреволюционных действиях».

Суд проходил в помещении «Детского городка» (ныне Дом офицеров), а затем в «Мон Плезире» (кинотеатр «Кубань»),

По распоряжению Евсевия в мае 1922 года во время изъятия церковных ценностей в Михайло — Архангельском соборе Ейска был дан колокольный набат, послуживший сигналом для сопротивления верующих. Произошли беспорядки, ликвидированные «воинскими силами». Кроме того, Евсевия обвиняли в связи с патриархом Тихоном и распространении воззваний «антисоветского содержания». 4 января 1923 года епископ был арестован и привезен в Краснодар. Процесс над ним, получивший название «Кубанская тихоновщина», длился 23 дня и был «показательным»: заседания, возглавляемые председателем областного суда М. П. Дроздовым, проводились в помещениях зрелищных заведений и собирали много народу, особенно в субботние вечера. Широко освещавшая процесс газета «Красное знамя» не скупилась на гневные ярлыки по отношению к обвиняемым, а выступления в суде в качестве представителя общественного обвинения председателя местного общества «Безбожник» Белоусова порой принимали скандальный характер: «воинствующий безбожник» оскорблял не только чувства верующих, но и закон. Мнения публики разделились: как сообщало «Красное знамя», дамы, некоторая часть работниц, представители нэпа и священнослужители сочувствовали епископу, а «партийная масса» осуждала его…

Председатель «воинствующих безбожников» потребовал для Евсевия смертной казни. Суд, признав всех обвиняемых виновными и руководствуясь «революционной совестью», приговорил епископа Евсевия (Рождественского) к лишению свободы «со строгой изоляцией» на семь лет. На Кубань Евсевий больше не возвратился.

Бессонов, повидавший не со стороны банды басмачей, удивился тогда жестокости решения революционного трибунала и в душе был не согласен с вынесенным приговором. Все же, несмотря на то, что его сердце ожесточилось в смертельных боях с басмачами, в душе он слыл человеком добрым и отходчивым, хотя и мог под горячую руку любого, что называется, поставить на место.

Затем, немного позднее, Михаил Бессонов, теперь уже по партийным делам, в то время он работал в одном из райкомов ВКП(б) Ставрополья, в целях обмена опытом работы присутствовал на заседании коллегии агитпропа окружкома РКП (б) краевого центра, где рассматривался вопрос «о просветительской работе среди хлеборобов Дубинки». Как оказалось, эта работа продвигается трудно: дубинские были «обижены налогом, с них берут и единый сельхозналог, и арендную плату за землю, и целый ряд местных налогов». «При проведении антирелигиозной кампании, — сообщал докладчик Краснобаев, — мы были биты местными попами. Результатом было то, что попы начали кампанию по достройке церкви. Были выделены сборщики, которые собрали до 53 тысяч рублей. Начались работы по достройке…»

Сто двадцать приходов области участвовали в сборе средств для достройки церкви на Дубинке! Однако им противостояла большая сила — директива, разработанная агитпропом окружкома РКП(б) специально для случаев «о постройке церквей» (и уже примененная в станице Павловской).

Вот ее указания:

«В противоположность поповской идее «достройки церкви» необходимо выдвинуть и бросить в массы такую идею, которая могла бы сплотить вокруг себя большинство батрацких, бедняцких и середняцких слоев… Такой удачной идеей может быть, например, лозунг обвалования реки, проведение оросительной канавы, устройство школы или агропункта и т. п.

…Должна быть развита индивидуальная агитация за вашу идею, сперва с осторожными намеками на преждевременность устройства церкви, затем никчемность ее, с постепенным переходом к полной дискредитации… этой затеи.

…Должно быть обращено исключительное внимание на агитационную работу комсомола, так как опыт свидетельствует, что комсомол в вопросах антирелигиозной пропаганды имеет склонность к невыдержанности и горячности, и, наоборот, при умелом использовании его сил… приносит большую пользу.

Надо не брезговать и дискредитированием попов и богатеев, для чего использовать все их общественные и нравственные грехи и т. п. компрометирующие их материалы.

В агитации не должна выпячиваться роль партии».

Опыт кубанцев оказался полезным, но, несмотря на полученные «знания», Михаил Бессонов не торопился принимать радикальных решений по отношению к церкви и ее священнослужителям. Однако с тех пор он стал внимательно прислушиваться к тому, что происходило на Кубани, как будто чувствуя, что через несколько лет судьба надолго забросит его в этот, как он впоследствии скажет, благодатный и родной край.

В очередной раз Михаил Михайлович Бессонов вновь попадет в Краснодар в начале января 1930 года на «антирождественский» карнавал. Религиозная тема словно преследовала его, и почему‑то наибольшие выплески ее приходились на Краснодар.

…«Такого грандиозного карнавала Краснодар не видел давно, — писала газета. — Огни факелов, плакаты, лозунги; весь свободный от труда пролетариат был в этот вечер на улицах…» Основное действо совершалось у Александра Невского собора, в здании которого открывался Дом культуры. Он был «буквально осажден». Вся площадь перед собором запружена демонстрантами. В разных концах площади — летучие митинги, песни, пляски: рабочие Краснодара превратили «религиозный праздник «сочельник» в пролетарский праздник победы на культурном фронте».

Христианский храм, один из лучших в городе памятников архитектуры, по злой воле одних и невежеству других, разукрашенный теперь нелепыми «лентами разноцветных огней», а внутри — плакатами, диаграммами, экспонатами и лозунгами, «наглядно рисующими зло религии», на состояв шемся митинге был торжественно объявлен Домом культуры. Над колоннами демонстрантов победно реял лозунг: «Трактор в поле — конец Божьей воле».

Спустя две недели Михаил Бессонов из сообщения газеты «Красное знамя» узнал, что по настоянию рабочих был закрыт Белый собор. Здание используется для культурных целей. Совпроф решил организовать в нем «Дом пролетарской культуры имени т. Сталина». В это здание будет переведена Пушкинская библиотека, подвальное помещение будет переоборудовано для окружного книгохранилища и книжного склада… Кроме библиотеки, в здании будут развернуты выставки и музей окружной промышленности, сельского хозяйства, антирелигиозной работы… Вся работа по оборудованию здания должна закончиться к 1 мая. Специалистами разрабатывается проект переоборудования верхней части здания, в частности снятия куполов и сооружения на их месте застекленной крыши.

1600 рублей отпустил горсовет на снятие куполов с собора. Это называлось «ремонтом». Несмотря на то, что в печати публиковались нарочито бодрые информации о «регулярной» работе и огромной посещаемости новоявленного очага культуры, проведении в нем лекций, устройстве эстрады «для концертов и кино» и прочем, «ремонт» затягивался. 8 марта 1930 года на секретариате окружкома ВКП(б) рассматривался вопрос, сформулированный таким образом: «О затяжке ремонта быв. Белого собора по снятию куполов и т. д. со стороны горсовета и коммунстроя». В постановлении отмечалась «недопустимость затяжки ремонта» и предлагалось совпрофу принять участие «в организации ремонтных работ…»

В то же время Союз воинствующих безбожников разрабатывал дальнейшие программы антирелигиозной работы. Так, через школьные кружки предлагалось усилить агитацию среди «родителей и населения за закрытие церквей, главным образом на Покровке, и Красного собора» под лозунгом «превратить церкви в очаги культуры»; в рождественские дни проводить «борьбу за выполнение пятилетнего плана и добиться 100 %-ной явки рабочих на работу и детей в школу»; для «юных безбожников» (восьми — десяти лет) устраивать беседы на темы: «Есть ли на свете ведьмы, черти, ангелы?», «Почему Ленин не любил попов?», а шестнадцатилетним разъяснять роль религии «на службе капитализма».

Подобная работа велась не только на уровне общества безбожников и его «кружков». Вопрос о закрытии церквей рассматривался в 1930 году на бюро Кубанского окружного комитета ВКП(б), а перед этим — на бюро крайкома ВКП(б).

(обратно)

2

Михаил Бессонов не был кубанцем: он родился в 1901 году в селе Медвежье Ставропольского края. С девятилетнего возраста работал по найму. В 1920 году пошел добровольцем в Красную Армию, участвовал в боях в Средней Азии против басмачей. В 1923 году вступил в партию. После демобилизации с ноября 1923 года работал в районах Ставрополья: в совхозе, профсоюзных организациях и райкоме ВКП(б). В 1933 году окончил три курса Новочеркасского сельхозинститута. С 1934 года вновь на партийной работе в Азово — Черноморском крае — зам. начальника политотдела свиносовхоза «Донсвиновод», начальник политотдела овцесовхоза «Красный чабан».

В 1937–1938 годах — первый секретарь Новопокровского райкома ВКП(б); с апреля 1939–го — заведующий оргинструкторским отделом, а с июня 1939–го по сентябрь 1940–го — секретарь по кадрам Краснодарского крайкома ВКП(б).

В октябре 1940 года был направлен в Молдавскую ССР секретарем ЦК КП(б) Молдавии. После оккупации Молдавии работал при штабе Южного фронта, затем возвратился в Краснодарский край. С 25 июля 1942 года — заместитель председателя Краснодарского крайисполкома, с апреля 1943–го — секретарь, зам. секретаря крайкома ВКП(б) по животноводству. С июля 1944–го по март 1948 года работал председателем Краснодарского крайисполкома. Освобожден с этой должности в связи с выездом на учебу в Москву.

Награжден орденами Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 1–й степени, «Знак Почета», медалью «За оборону Кавказа».

Еще до переезда Михаила Бессонова на Кубань в краевом центре происходили события, которые во многом характеризовали отдаленные последствия гражданской войны. «Совершенно ясно, что в социально — экономическом отношении от старого Краснодара ничего не осталось, — так было сказано на состоявшейся в эти дни 5–й городской партконференции. — Мы имеем новый большевистский социалистический Краснодар».

В городе действительно было много нового, и не только в промышленности. Даже трамваи по улице Красной ездили с занавесками и зеркалами в салонах, тем не менее «культура трамвая» подвергалась резкой критике («Почему занавески должны быть только на Красной и некоторых других улицах, а на остальных этого не должно быть? Там вместо хороших зеркал висят кривые, в которые противно смотреться…»).

Ставились и другие проблемы организации быта и отдыха краснодарцев. Так, городской сад по — прежнему собирал массу публики и в нем было тесно, тогда как на Дубинке имелась площадка для танцев, вполне пригодная к проведению «карнавалов» для рабочих мясокомбината и «Главмаргарина», а в центре города пустовала площадь Белого собора, где можно было организовать «культурный отдых».

Но люди ехали в старый и всеми любимый городской сад…

И еще от старого Екатеринодара оставалось нечто, фатальным образом влиявшее на судьбы многих — тень его прошлого, тень «контрреволюции».

И все же антирелигиозная тема, казалось, витала в воздухе, здесь и там проявляли активность общества воинствующих безбожников. Газеты писали: «В Краснодаре отмечен спад антирелигиозной работы и рост посещений церкви, куда ходили «не только старые, но и молодые», и даже «часть пионеров». «Имеются случаи из рук вон выходящие, — говорил один из выступавших, — когда комсомольцы в церкви венчаются… Это на 20–м году революции!»

И вновь продолжался бой с религией, поскольку «около церковной колокольни блокировалась вся контрреволюционная сволочь»; с «вредителями», которые особенно «поработали» в коммунальном хозяйстве города; с «троцкистами», окопавшимися в краснодарских вузах. В пединституте, оказывается, «была целая банда троцкистов, такое же явление наблюдалось и в комшколе, частично в сельхозинституте и в ВИММПе».

В это время лекции преподавателей конспектировались и изучались не только для зачетов, в них внимательно выискивалось все, что могло представлять крамолу. Например, достоянием архивов стал следующий, зафиксированный бдительным наблюдателем факт: профессор пединститута Р., «объясняя климат», сказал, что подобно тому, как «сейчас партия и правительство гонят политических преступников на Север работать, и они берут свои чемоданы и едут туда не по собственному желанию», так и хвойные растения, приспособленные к северным условиям, люди насильно переносят на юг…» Эта неосторожная фраза прозвучала затем с трибуны городской партийной конференции как неопровержимый пример «непроверенности» преподавательского состава: «Вы смотрите, какой субчик нашелся в пединституте, как он сопоставляет физиологию растений с советской политикой! Это, товарищи, требует, чтобы парторганизация пединститута крепко присмотрелась к преподавательскому составу… С плеча рубить мы не можем, но подобных людей надо выявлять».

Те, к кому «присматривались», часто не успевали даже собрать чемодан…

Вот в такой обстановке всеобщей подозрительности и доносов, которые царили в обществе в 37–м году, переехал Михаил Бессонов на Кубань, возглавив Новопокровский райком ВКП(б). Было ему тогда 36 лет.

Но не только борьба с богом, вернее, с верою в бога, доминировала в те смутные времена. Практически власть над людьми осуществляли всесильные органы НКВД. Взять, например, только одно — польское дело. Осенью 1937 года органы НКВД Краснодара приступили к арестам лиц польской национальности, которые якобы входили в контрреволюционную националистическую организацию «Польска организация войскова» (ПОВ). В ходе следствия было установлено, что «основной базой концентрации и оседания агентов польских разведывательных органов, переброшенных для контрреволюционной работы на Кубани, являлась стекольная промышленность Краснодара и края».

«Польска организация войскова», — говорилось в обвинительном заключении, — ставила своей задачей совершение террористических актов против вождей партии и советской власти, в целях чего организацией выделялись террористы-боевики, исполнители террористических актов».

От обвиняемых были получены показания о том, что руководители ПОВ считают «наличие поляков в Краснодаре, помноженное на казачьи белогвардейские кадры, сохранившиеся на Кубани», благоприятным фактором для решительного удара в тылу советских войск в условиях предстоящей войны.

…В годы гражданской войны (1920) на территории молодой Советской республики действительно существовала разветвленная сеть польской военной разведки, костяк которой составляли члены ПОВ. Некоторые из них впоследствии перешли на сторону Советской власти, помогали ВЧК в раскрытии диверсионных и террористических ячеек ПОВ, приняли участие в таких широко известных чекистских операциях, как «Трест», «Синдикат-2» (последняя из них завершилась выводом на территорию РСФСР и арестом Бориса Савинкова).

Теперь же, шестнадцать лет спустя, о ПОВ вспомнили, когда в стране началась массовая чистка в армии и органах госбезопасности. Были арестованы многие из тех, кто работал еще с Ф. Э. Дзержинским. Размах репрессии могло оправдать только наличие крупного антисоветского заговора. Чтобы его существование выглядело правдоподобным, требовалось найти так называемую «низовку» — филиалы ПОВ на местах. И их стали усиленно искать, «вскрывать» несуществующие организации. В Краснодаре с января 1937 г. по февраль 1938 г. было арестовано свыше 300 человек (как выяснилось позже, аресты производились по спискам, составленным на основе данных адресного стола…).

…В 4 часа утра 15 декабря 1937 года к углу еврейского кладбища (ныне это район пересечения улиц Севастопольской и Бабушкина) подъехала грузовая машина, крытая брезентом. Ее сопровождали сотрудники НКВД. Занятые своим делом, они не заметили паренька, неизвестно как оказавшегося здесь в то ранее утро и наблюдавшего за ними. Спустя многие десятилетия, летом 1992 года, этот нечаянный свидетель, будучи уже пожилым человеком, напишет в редакцию «Кубанских новостей», печатавших «Книгу скорби» — материалы о репрессиях 30–х годов, следующее:

«Вот уже много лет меня волнует судьба безымянной могилы. Хотя и знаю, что похоронены там репрессированные в 1937 году, но фамилий их не знаю. Уверен, что в архивах КГБ сохранились списки тех, кто был расстрелян в ночь с 14–го на 15–е декабря 1937 года. Родственники погибших должны знать место их погребения…»

В результате проверки архивных документов удалось установить, что в Краснодаре в ночь с 14–го на 15–е декабря 1937 года был приведен в исполнение приговор в отношении 53 человек, невинно осужденных «тройкой» УНКВД к высшей мере наказания — расстрелу. В списке — польские, русские, украинские, черкесские фамилии. Многие проходили по делу так называемой «Польской организации войсковой».

И только через много лет из публикации в «Книге памяти» председателя комиссии по реабилитации Управления МБ по Краснодарскому краю В. А. Демиденко о жителях Кубани, репрессированных в 30–40–х и начале 50–х годов, стало ясно, что: «в результате пересмотра архивных уголовных дел и дополнительного изучения ряда других материалов установлено, что так называемых контрреволюционных, повстанческих, националистических, казачьих, троцкистских, диверсионно — шпионских и террористических организаций, за принадлежность к которым привлечены к уголовной ответственности многие жертвы сталинского произвола, на территории Краснодарского края в то время не существовало, в том числе и греческих, немецких, польских и других. Обвинение репрессированных в принадлежности к подобным организациям — результат грубейшей фальсификации материалов следствия».

(обратно)

3

С апреля 1939 года, оставив беспокойную должность первого секретаря Новопокровского райкома ВКП(б), Михаил Михайлович Бессонов, за два года набравшийся опыта работы в сельском районе, переводится в Краснодар заведующим оргинструкторским отделом, а затем избирается секретарем по кадрам крайкома ВКП(б).

В те дни корреспонденты «Большевика» получили задание редакции — запечатлеть в репортажах день Краснодара. Так и называлась потом специальная страница в газете.

«Взгляните на улицы Краснодара, на нескончаемые потоки пешеходов, авто, трамваев. Зайдите на наши предприятия, в институты, театры, кино, библиотеки, музеи, — говорилось в обращении к читателям. — Сравните наш Краснодар с дореволюционным, довоенным Екатеринодаром. Сравните — и еще выше поднимите голову, граждане нашего хорода! Вы вправе гордиться победами, завоеванными вами под руководством партии Ленина — Сталина…»

И действительно, в 30–е годы советское общество претерпело коренные изменения. Отсталая Россия превратилась в страну с тысячами новых фабрик и заводов, шахт и электростанций, колхозов и совхозов, вузов и школ. Официальная власть, указывая на преобразования, заявила: «Это социализм». Тогда, во второй половине 30–х годов, многие в это поверили. Однако реальная жизнь говорила о другом. Сталин считал, что построить социализм — значит огосударствить все средства производства в промышленности и обеспечить полную коллективизацию крестьянских хозяйств. Сталину удалось добиться своего: в СССР в конце 30–х годов была реализована его модель «социализма». Был построен «в основном» государственно — административный социализм с господством партийно — государственной номенклатуры, с массовыми репрессиями и страхом, с лагерями и тюрьмами, но без элементарной демократии и гласности. Социализм, вполне соответствовавший каноническим представлениям марксизма не о действительном, а о казарменном социализме. Это было общество, которое отражало много нового — революционный энтузиазм, веру в идеалы, подвижничество. Однако действительность во многом противоречила идеалам, которые исповедовали люди труда.

Михаил Михайлович видел, что полная демократизация политической жизни провозглашалась в то время, как усиливались массовые репрессии против партийных, государственных, военных, хозяйственных кадров, научной и творческой интеллигенции, рабочих и колхозников.

Провозглашалось завершение переходного от капитализма к социализму периода, построение социализма, хотя советское общество в конце 1930–х годов никак не соответствовало идеям К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина.

Самое парадоксальное, по мнению Бессонова, состояло в том, что, с одной стороны, торжественно провозглашалось морально — политическое единство общества, а с другой — оставалась в силе выдвинутая Сталиным на февральско — мартовском (1937) Пленуме ЦК ВКП(б) «теория» о том, что по мере дальнейшего продвижения по пути социализма классовая борьба будет все более обостряться. Этот догмат культивировал в советском обществе не единство, а подозрительность и нетерпимость. Под предлогом обострения классовой борьбы и враждебности капиталистического окружения теоретически обосновывалось ограничение демократии.

Бессонов отчетливо осознавал, что Советы все больше превращались в учреждения, механически утверждающие предложенные им решения, в придаток формально подотчетных Советам исполнительных органов. Реальная власть перешла к бюрократическому аппарату, присвоившему себе право действовать от имени народа и утверждавшему свою власть расправами со всяким инакомыслием.

В результате возникла стена отчуждения между властью и народом, что порождало политическую пассивность масс. Но сталинский режим вынужден был прикрываться демократическими декорациями, чтобы придать себе какую‑то привлекательность. Примером тому служит принятие Конституции 1936 года, демократической по своему содержанию, но не реализованной на практике.

В стране в исторически кратчайшие сроки была ликвидирована неграмотность, создана всеохватывающая система народного образования. Все классы и слои общества получили доступ к знаниям и сокровищницам культуры. Была сформирована советская интеллигенция, главным образом за счет выходцев из рабочих и крестьян, крупных успехов достигли наука и техника. Однако тоталитаризм и здесь установил жесткие ограничения. Догматизированная марксистско — ленинская идеология стала господствующей в обществе. Обычной практикой стало административное вмешательство в процесс художественного творчества. Под предлогом борьбы за чистоту материалистического мировоззрения запрещались целые направления научного знания. Все это нанесло серьезный урон интеллектуальному потенциалу и нравственному здоровью общества.

Одним из важных завоеваний советской власти, что не раз подчеркивал Бессонов, являлось установление социальных гарантий для трудящихся. Была ликвидирована безработица, создана разветвленная система бесплатного здравоохранения, введено страхование по болезни и социальное обеспечение по старости и инвалидности. Однако и здесь были серьезные противоречия. Все решения в этой области преподносились как результат доброй воли вождя и государства, как подарок трудящимся. В то же время экономика оказалась неспособной обеспечить население страны основными продуктами питания, товарами потребления, жильем и другими услугами на достойном человека уровне.

Путь к должности председателя Краснодарского крайисполкома был у Михаила Михайловича Бессонова долгим и тернистым. Неожиданно в октябре 1940 года он по решению ЦК ВКП(б) направляется в Молдавскую ССР секретарем ЦК партии Молдавии. И этот опыт, особенно в развитии промышленного виноградарства, пригодился Бессонову в годы его председательской работы на Кубани.

Тем временем предвоенная столица Кубани быстрыми темпами обустраивалась и развивалась, впрочем, как и все остальные кубанские города и станицы. Очевидные перспективы развития краевого центра обусловили необходимость разработки новой схемы планировки Краснодара, исходившей из расчета увеличения населения в ближайшем будущем в два раза при мощном развитии промышленности. Ее осуществление должно было превратить Краснодар в «новый социалистический город, достойный великой сталинской эпохи».

(обратно)

4

Великую Отечественную войну Михаил Михайлович Бессонов застал в Молдавии. После ее оккупации фашистами работал при штабе Южного фронта, откуда возвратился в Краснодар летом 1942 года. Именно в это время его назначают заместителем председателя Краснодарского крайисполкома. Война уже вовсю полыхала на территории Советского Союза. Гитлеровское командование рассчитывало путем «блицкрига» — «молниеносной войны» осуществить чудовищный план с кодовым названием «Барбаросса», по имени германского короля, императора священной Римской империи Фридриха I Барбароссы.

Наиболее привлекательными были для агрессора сельскохозяйственные ресурсы Северного Кавказа. За день до начала войны, 20 июня 1941 года, в своей речи в Берлине с циничной откровенностью сказал об этом Альфред Розенберг, идеолог теории «расы господ», создатель и руководитель оккупационного режима в Восточной Европе: «…Южные области и Северный Кавказ должны будут послужить компенсацией в деле обеспечения продовольствием германского народа. Мы не берем на себя никакого обязательства по поводу того, чтобы кормить русский народ из этих областей изобилия. Мы знаем, что это является жестокой необходимостью, которая выходит за пределы всяких чувств. Несомненно, что необходимо будет провести очень большую эвакуацию, и для русских предстоят очень тяжелые годы…»

К моменту возвращения Бессонова на Кубань в июле 1942 года на фронтах Великой Отечественной войны происходили различные события. Военная хроника повествует, что в то время генерал А. А. Власов, командующий 2–й ударной армией Ленинградского фронта (с апреля 1942 г. окруженной на подступах к Любани), при попытке выйти из окружения сдался немцам. В плену оказалось 33 тысячи человек. А на юге страны с тяжелыми боями советские войска оставили Донбасс и районы правобережья Дона. 6–я немецкая армия Паулюса вела наступление на Сталинград. Контрударами двух танковых армий Сталинградского фронта продвижение немцев было приостановлено. На Кубани группа вражеских самолетов подвергла бомбардировке порты Новороссийск, Анапа, Тамань, Темрюк, Ахтари и Ейск.

Бессонову как куратору сельскохозяйственного производства было поручено немедленно включиться в работу по эвакуации материальных ценностей. К лету 1942 года в крае имелись огромные запасы: 356,5 тысячи тонн зерномасличных продуктов в системе «Заготзерно», 100 тысяч тонн нефти, 90 тысяч тонн цемента, 5684 комбайна, 9,4 тысячи жаток, 13715 тракторов, 440,8 тысячи голов крупного рогатого скота в колхозах и совхозах. Население Краснодара в это время составляло 193,5 тысячи человек, Армавира — 90 тысяч, Майкопа — 55 тысяч, Тихорецка — 38,7 тысячи, Новороссийска — 64 тысячи, Туапсе — 30 тысяч человек.

Предстояло в кратчайшие сроки выполнить громадный объем работ, связанный с переброской грузов в отдаленные от военных действий районы. 21 июля 1942 года Военный совет Северо — Кавказского фронта принял постановление «О разгрузке города Краснодара». Оно обязывало председателя крайисполкома П. Ф. Тюляева вывести из Краснодара часть краевых организаций в другие города и районы края: в Майкоп, Армавир, Кропоткин, Адлер, станицы Пашковскую, Ла дожскую, Васюринскую, Лабинскую, Усть — Лабинскую и т. д.

В прилагаемом списке значилось 111 организаций с указанием их адресов в краевом центре. В тот же день в 0 часов 20 минут из Краснодара при участии Бессонова был отправлен в Москву авиапочтой председателю Комиссии по эвакуации при ГКО Н. М. Швернику материал крайкома ВКП(б) с предложениями ио эвакуации второй очереди (центральная часть края) со сроком до 10 августа и третьей очереди (юго-восточная часть края) со сроком до 20 августа 1942 года.

Этот материал дополнял представленные ранее, 17 июля, предложения но эвакуации первой очереди предприятий и народнохозяйственных ценностей из Краснодарского края.

Для погрузки оборудования промышленных предприятий, их продукции, хлеба и других сельскохозяйственных товаров, машинного парка по первой очереди краю требовалось 10395 вагонов, или по 1000 вагонов в день; для второй очереди — 7295 вагонов, или по 700 вагонов в день; для третьей очереди — 6442 вагона, или по 650 вагонов в день.

Для железной дороги это была очень трудная задача, так как ситуация на железнодорожных магистралях Дона и Кубани складывалась неблагополучно. Систематические налеты вражеской авиации (в том числе на участок Ростов — Тихорецкая) парализовали перевозки.

А в это время в крае еще продолжалась обычная жизнь. Шла уборочная страда, и по решению крайкома ВКП(б) и крайисполкома в помощь МТС из городов направлялось 50 ремонтных бригад — токарей, кузнецов, слесарей для обеспечения бесперебойной работы комбайнов и тракторов. Бригады планировалось командировать сроком на 20 дней. Определялись задания районам по сдаче зерна в хлебный фонд Красной Армии. Этот фонд был создан постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 июля 1942 года в размере 145 миллионов пудов. Краснодарский край принял обязательство внести в него из урожая 1942 года 8 миллионов 100 тысяч пудов зерна.

Было также принято постановление о подготовке школ к новому учебному году. В условиях войны в школах повысилась успеваемость и укрепилась дисциплина, однако в истекшем учебном году, как отмечалось в постановлении, был допущен большой отсев учащихся — 152 тысячи человек по краю, а подготовка к новому учебному году идет неудовлетворительно. Постановление обязывало горрайкомы ВКП(б) и местные советы «закончить текущий ремонт школьных зданий и квартир учителей не позднее 1 августа 1942 года».

При непосредственном руководстве Бессонова на сель хозработы в хозяйства края отправилось свыше 82 тысяч мобилизованного населения, из них свыше 30 тысяч учащихся. Отдел мобилизации крайисполкома подсчитал, что потребность в рабочей силе на текущий сельскохозяйственный год по краю составила около 159 тысяч человек, дефицит ее за счет мобилизации населения (с учетом привлечения 17200 человек эвакуированных из Керчи и Севастополя, не считая эвакуированных из Ленинграда) перекрывался полностью. Отдел тщательно рассматривал заявки районов и в случае невозможности их удовлетворения местными силами выделял недостающее количество людей из городов. Завышенные заявки, которые часто имели место, отсеивались. В информации о работе отдела приведен такой факт: «Совхоз «Хуторок» предъявил требование на 2000 человек мобилизованных, при проверке же установлено, что в совхозе имеется 1500 детей, которые могут быть привлечены на полевые работы без посторонней помощи…»

По указанию крайисполкома в первую очередь удовлетворялись потребности в рабочей силе совхозов, а во вторую очередь — всех остальных хозяйств.

Фронт неумолимо приближался к Кубани, и руководством края 16 июля 1942 года была направлена на места совместная директива крайкома ВКП(б) и краевого управления НКВД (за подписями П. И. Селезнева и К. Г. Тимошенкова) по выводу из строя промышленных предприятий — «на случай возможного временного оставления некоторой территории».

Бессонов, как и все руководство края, действовал в эти дни с особым напряжением, практически целыми сутками находясь то в рабочем кабинете, то в районах края.

И многое еще будет им совершено и пережито, порой на грани нервного срыва, сделано во имя спасения людей, сохранения материальных ценностей, произведенных за годы строительства социализма, и вывода их из строя в годы войны, чтобы враг не мог воспользоваться нажитым богатством. В это время фронтовые операции, словно сжатая пружина, стремительно разворачивались, вовлекая в зону боевых действий простых граждан, а также руководителей края, городов и районов. Вот немецкие бомбардировщики подожгли эскадренный миноносец «Безупречный», направлявшийся из Новороссийска в очередной рейс в Севастополь, а вот Военный совет Северо — Кавказского фронта в связи с необходимостью быстрейшей уборки урожая разрешил вне населенных пунктов ночную работу со светом комбайнов, тракторов, автомашин и молотилок и приказал воинским частям «оказать всяческую помощь районным организациям, колхозам и совхозам не чинить препятствий в проведении сельскохозяйственных работ, вывозе хлеба днем и ночью».

Немного позднее Военный совет Северо — Кавказского фронта направил под грифом «совершенно секретно» письмо командующему Черноморским флотом вице — адмиралу Ф. С. Октябрьскому и начальнику управления НКВД но Краснодарскому краю К. Г. Тимошенкову о том, что уничтожение электростанции бывшего Туапсинского нефтеперегонного завода № 6, обслуживающей судоремонтный завод № 201, в случае угрозы захвата ее противником, возлагается на Черноморский флот, а именно — на командование Туапсинской военно — морской базы. «Момент вывода из строя электростанции определите по обстановке Вы (если не будет от меня прямого приказания) или командир базы, наряду с другими объектами ТВМБ, — указывалось в письме командующего фронтом С. М. Буденного, — переписку по этому вопросу не вести, работу законспирировать».

(обратно)

5

О проведении сверхсекретных тогда мероприятий рассказал впоследствии в своих воспоминаниях А. Д. Бесчастнов (в 1942 г. он был начальником экономического отдела краевого управления НКВД и возглавлял краевой штаб по проведению спецмероприятий): «В тесном контакте с нами работала в Краснодаре группа Николая Константиновича Байбакова, заместителя наркома нефтяной промышленности… Она разрабатывала технологию вывода из строя нефтепромыслов и методы долговременной консервации скважин. Проводились эксперименты, потом это воплощалось в реальные условия. В скважины на большую глубину ставились цементные пробки, забрасывались туда металлические «кошки», снова загоняли пробки и так далее. Это была тяжелая и большая работа. Забегая вперед, скажу, гитлеровцам так и не удалось за время оккупации пустить в эксплуатацию ни одной нефтяной скважины…»

Михаилу Михайловичу Бессонову было поручено оперативно создать в Краснодаре запас продовольствия в связи с организацией его обороны: 5000 тонн муки, 450 тонн мяса, 2000 тонн картофеля, 360 тонн крупы, 180 тонн сахара и т. д.

Аналогичный запас продовольствия «в связи с организацией обороны» решено было создать и в Новороссийске. И вот вновь, как в цветном калейдоскопе, проходят документальные факты той неимоверно напряженной жизни. Назову некоторые из них: принимается постановление крайкома ВКП(б) о демонтаже и эвакуации предприятий Майкопского нефтекомбината, что было по техническим причинам делом чрезвычайно сложным. В это время войска противника из Батайска продвигались в направлении на Тихорецк и Краснодар. Фашистские самолеты — эта «стальная саранча» (по выражению генерала И. В. Тюленева) — непрерывно штурмовали отступавшие советские войска, наносили удары по железнодорожным станциям, дорогам и мостам, городам и станицам.

Бессонов практически днем и ночью занимался решением наиважнейшей задачи: эвакуацией скота. Постановление об этом было принято крайкомом ВКП(б) 20 июля 1942 года, еще до оставления Ростова, на девять дней раньше соответствующего решения Комиссии по эвакуации при ГКО, и оказалось более чем своевременным. Спустя два дня, 27–28 июля, в связи с приближением фронта, скот стали эвакуировать и из остальных районов правобережья Кубани. По неполным данным, из сорока правобережных районов края было эвакуировано 44 тысячи лошадей, 167 тысяч голов крупного рогатого скота и 301 тысяча овец и коз. Более 46 тысяч свиней было сдано на мясокомбинаты для убоя.

Эвакуируемый скот колхозов, совхозов и других организаций направлялся по маршруту через северную часть Орджоникидзевского края в Калмыкию и Астрахань. Однако 1 августа в связи с осложнением положения на фронте маршруты продвижения скота были изменены: районам правобережья дано указание повернуть скот, направленный в Орджоникидзевский край, в сторону Кизляра, а еще не вышедший из нашего края — перегнать на левобережье Кубани, в горно — лесные районы и на высокогорные пастбища плато Лагонаки. Туда же в начале августа был направлен эвакуированный скот из 18 районов левобережья.

Колхозы и совхозы оперативно исполняли указания крайкома и поднимали скот сразу же после получения соответствующих распоряжений. Тем не менее, несмотря на неимоверные усилия Бессонова, спасти все поголовье не удалось: территория края была захвачена противником раньше, чем завершилась эвакуация. Многие гурты скота достались врагу или оказались в полосе линии фронта.

Вечером 26 июля 1942 года 28 вражеских самолетов Ю-88 под прикрытием шести «мессершмиттов» совершили налет на Тихорецк, сбросив на город 208 авиабомб разного калибра. Бомбежки Тихорецка продолжались до глубокой ночи.

После этого город опустел: «население ушло в степь и в ближайшие станицы». Когда Бессонов с группой бойцов въехал в город, он содрогнулся: были полностью разрушены и сгорели основные категорированные объекты — заводы паровозоремонтный, «Красный молот», паровозное депо, воздушная сеть связи и электроосвещения, а также железнодорожный вокзал, ТЭЦ, птицекомбинат, согни жилых домов. На следующий день Бессонов присутствовал на оперативном совещании, где по представлении управления НКВД крайком ВКП(б) утвердил порайонную и кустовую дислокацию партизанских отрядов.

А вот по итогам эвакуации на коллегии Главного управления трудовых резервов было признано, что Краснодарский край дал самый высокий процент вывоза учащихся и призванной молодежи по сравнению с другими областями Северного Кавказа для производственного обучения в ремесленных, железнодорожных училищах и школах ФЗО. И вновь Михаил Михайлович Бессонов активно включается в эвакуационные работы. В то время из восьми северных районов края, пограничных с Ростовской областью, началась эвакуация тракторов и моторов от комбайнов. По мере приближения фронта эвакуация техники охватывала и остальные районы. Поскольку железная дорога была уже не в состоянии справиться с переброской такого большого количества тракторов (на 1 июля 1942 года их числилось по краю 13715), крайком ВКП(б) предложил всем районам направлять трактора с моторами от комбайнов самоходом на юг — в лесогорные районы.

Однако поскольку тракторный и комбайновый парк до самого последнего момента был занят на полевых работах, попытка перегнать технику в безопасные места в целом оказалась малоуспешной. В пути следования тракторов, на переправах, образовались огромные пробки. Когда при приближении противника становилось очевидным, что тракторы переправить не удастся, их заводили без смазки в картере, били подшипники, сбрасывали в реки Кубань и Лабу. Часть техники передавали воинским частям, что‑то успевали спрятать в лесу, зарыть в землю.

Тогда же комиссия по эвакуации при Государственном Комитете Обороны приняла следующие постановления по вопросам эвакуации Краснодарского края:

— о направлении скота, эвакуируемого из районов, расположенных на правом берегу Кубани, а также из Анапского и Кропоткинского районов, в Орджоникидзевский край; туда же самоходом должен направляться тракторный парк, а мо торы комбайнов, оборудование и другое имущество МТС, МТМ и совхозов предлагалось перевозить железнодорожным транспортом;

— о начале (с 29 июля) эвакуации предприятий Майкопнефтекомбината в Баку;

— об эвакуации (с 29 июля) предприятий пищевой промышленности края (более семидесяти предприятий предстояло переместить в Казахстан, Башкирию, на Урал и в Сибирь; оборудование и материалы для временного хранения направлялись в Баку и Махачкалу; от железной дороги требовалось выделить для этого 2505 вагонов).

И вновь с 6 часов утра до 7 часов вечера фашисты бомбили Тихорецк. На город было совершено восемь групповых налетов с участием 294 самолетов противника. Были разрушены элеватор, товарные склады, завод «Бродтреста», здание госбанка, более сотни жилых домов. Жертв не было, так как население покинуло город.

В тот же день фашистские войска начали орудийный обстрел станицы Кущевской. Часть района — Полтавченский и Алексеевский сельсоветы — была занята противником еще 28 июля. Однако ясности с положением линии фронта в райцентре не было. Связь с периферией района, разрушенная при бомбежке, не работала.

В 7 часов утра 29 июля в Кущевскую приехал председатель Краснодарского крайисполкома П. Ф. Тюляев, который дал указание немедленно эвакуировать все, что возможно, из имущества, а также людей, организации и учреждения и, исходя из обстановки, приступать к спецмероприятиям — уничтожению намеченных объектов. В ночь с 29 на 30 июля в Кущевской были подорваны и сожжены маслозавод и госмельница, здание РО НКВД, ликвидированы остатки керосина на нефтебазах. Элеваторы и другие объекты взорвал саперный батальон. Около 16 часов 31 июля 1942 года станицу Кущевскую заняли фашисты. Оккупация Краснодарского края — беспрецедентный факт в истории Кубани. Впервые со времени ее вхождения в конце XVIII века в состав российского государства сюда вторглись полчища врагов, захватившие в течение двух — трех недель всю степную часть края и большую часть Закубанья. Обстановка в крае, вызванная грянувшими, как гром небесный, военными событиями, была чрезвычайной. Огромные испытания предстояло пережить всем: и руководству края, и рядовым кубанцам, и военным Красной Армии, противостоящим врагу.

В условиях, когда массы ре1улярных войск, охваченные «танкобоязнью», беспорядочно отступали перед превосходя щими силами противника, упорное и успешное сопротивление врагу казачьих частей, сформированных всего лишь за восемь месяцев до боев (фактически как народное ополчение), было выдающимся фактом. Оно показало глубину и силу казачьих воинских традиций, для которых всегда, во все века, были характерны бесстрашие перед врагом, презрение к смерти, отвага, сплоченность и товарищеское братство. «Сам погибай, а товарища выручай» — гласила старинная казачья пословица. Именно так погиб под Кущевской казак — доброволец из станицы Лабинской Л. И. Савченко, бросившийся на помощь своему командиру И. В. Соколову…

За бои в районе Кущевской, Шкуринской и Канеловской многие бойцы корпуса были награждены правительственными наградами. Командир эскадрона 42–го ковполка, полный Георгиевский кавалер первой мировой войны К. И. Недорубов, возглавивший контратаку полка под Кущевской, во время которой было уничтожено в рукопашной схватке 200 немецких солдат и офицеров и спасено положение полка, за ратный подвиг был удостоен звания Героя Советского Союза, а его сын Н. К. Недорубов, сражавшийся вместе с отцом, награжден орденом Красной Звезды.

Военный совет Северо — Кавказского фронта 5 августа 1942 года направил 17–му казачьему кавалерийскому корпусу приветственную телеграмму с поздравлениями «со славной победой, одержанной в бою с фашистскими гадами в станицах Кущевской, Шкуринской и Канеловской».

В телеграмме отмечалось, что доблесть и отвага бойцов корпуса должны служить образцом честного выполнения боевого приказа для всех войск Северо — Кавказского фронта, который переживает трудные дни, но при помощи таких доблестных бойцов одержит победу над врагами.

В тот же день командир корпуса генерал — лейтенант Н. Я. Кириченко направил поздравительное письмо секретарю Краснодарского крайкома ВКП(б) П. И. Селезневу.

(обратно)

6

Бессонов отчетливо видел, как непросто складывается военная обстановка, в душе корил себя за явные неудачи с эвакуацией продукции сельскохозяйственного назначения. Но более всего его угнетало возникновение в войсках и части населения края пораженческих настроений. Вовремя тогда появился знаменитый приказ Сталина «Ни шагу назад!». Его вынужденная жестокость была обусловлена положением на южном фланге советско — германского фронта.

1 августа 1942 г. был оккупирован Белоглинский район. Перед Бессоновым поставлена новая задача: мобилизовать 75 тысяч человек местного населения, предоставить автомашины и конные подводы, лес, цемент, металл — все необходимое «к немедленному развороту строительства» оборонительных сооружений. Вместе с тем уборочные работы на полях колхозов и совхозов края продолжались.

Вот о чем писал в докладной записке секретарь Новопокровского района ВКП(б) К. Г. Кулямин:

«…После эвакуации скота началась подготовка к эвакуации ценностей совхозов и МТС, но работа по уборке колосовых хлебов не прекращалась, так как об эвакуации остального имущества указаний не было. И только 29 июля в район приехал член бюро крайкома ВКП(б) тов. Степанов (Н. В. Степанов — начальник политсектора краевого земельного отдела, приехал в район по поручению М. М. Бессонова). Он разрешил начать с 30 июля эвакуацию семей районного партийно — советского актива: об эвакуации машин совхозов, МТС и другого имущества остальных организаций не было и речи. Он также дал указание усилить уборку колосовых хлебов и вывоз хлеба на элеватор…»

Бессонов с душевной горечью наблюдал, как враг одну за другой занимал новые территории края. Вот немцам удалось внезапно и почти одновременно захватить Армавир, Кавказскую, Тихорецкую. Краснодарское и Туапсинское отделения железной дороги оказались изолированными. С болью в сердце Бессонов смотрел на длинные серые эшелоны, сформированные из пульманов. Тысячи женщин, детей, стариков умоляли отправить их за Каспий. Скопление беженцев стало в эти дни представлять грозную опасность: появились первые признаки эпидемических заболеваний.

Тем временем части Красной Армии продолжали отступать по территории Краснодарского края. Были оставлены Штейнгартовский, Ленинградский, Кропоткинский и Успенский районы.

Бессонов был информирован, что враг наступал на Кубань уже по двум направлениям: с севера на Краснодар двигалась 170–я армия Руоффа, а в направлении на Армавир и далее на Майкоп — Туапсе рвались танковые и моторизованные дивизии 1–й танковой армии Клейста. Противник ввел их в стокилометровый разрыв, образовавшийся после отхода частей 37–й армии к Ворошиловску (Ставрополю), а 12–й армии — за Кропоткин. С этой стороны его, судя по всему, в Краснодарском крае не ждали.

В тот же день было принято распоряжение Комиссии по эвакуации при Государственном Комитете Обороны о разрешении с 4 августа эвакуации предприятий мясо — молочной промышленности Краснодарского края в Ашхабад, Семипалатинск и Ташкент через Махачкалу.

Для большинства мясокомбинатов края это решение было запоздалым.

Кропоткинский мясокомбинат 1 и 2 августа фашисты частично разбомбили, а 3 августа в 17 часов директор мясокомбината Ф. К. Ежков и управляющий Краснодарским мясомолтрестом А. И. Шурыгин по сигналу РО НКВД взорвали машинное отделение холодильника и вывели из строя цеха и здания предприятия. В результате пожара были уничтожены все документы, около 100 тонн мясопродуктов, сгорело более 1000 голов живого скота.

Бессонов принимает участие в секретном заседании бюро крайкома ВКП(б), которое рассмотрело вопрос о постановлении Государственного Комитета Обороны от 3 августа 1942 гсда № 2133сс. Этим постановлением предписывалось «для непосредственного руководства партизанскими отрядами и развития партизанского движения на оккупированных территориях южных областей создать при Военном совете Северо — Кавказского фронта Южный штаб партизанского движения». В его состав в качестве члена штаба был включен и первый секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) П. И. Селезнев.

В решении, принятом крайкомом ВКП(б), было записано:

«1. Принять постановление ГКО к неуклонному исполнению.

2. Довести до сведения ГК, РК ВКП(б) то, что для непосредственного руководства партизанскими отрядами создается при Военном совете фронта штаб партизанского движения, который в своей практической деятельности должен исходить из того, что основной задачей партизанского движения является дезорганизация тыла противника: а) разрушение коммуникационных линий противника (подрыв мостов, порча железнодорожных путей, устройство крушений поездов, нападение на автомобильный и гужевой транспорт противника); б) разрушение линий связи (телефон, телеграф, радиостанции); в) уничтожение складов боеприпасов, снаряжения, горючего и продовольствия; г) нападение на штабы и другие войсковые учреждения в тылу противника; д) уничтожение материальной части на аэродромах противника; е) осведомление частей Красной Армии о расположении, численности и продвижении войск противника.


Председатель оргкомитета ВЦИК по Краснодарскому краю, кандидат в депутаты Совета Союза В. А. Симончик, 1937 г.


И. С. Богданов, 1937 г.


П. Ф. Тюляев, 1940 г.


М. М. Бессонов, 1946 г.


П. П. Пантиков, 1948 г.


Б. Ф. Петухов, 1956 г.


Ф. С. Коломиец, 1962 г.


И. Т. Трубилин, 1963 г.


А. Н. Чуркин, 1963 г.


И. Е. Рязанов, 1965 г.


С. Ф. Медунов, 1970 г.


XXVI съезд КПСС. Москва, Кремль, 1981 г.


Посадка Дерева дружбы. М. С. Горбачёв, С. Ф. Медунов, Г. П. Разумовский, Н. А. Огурцов и др., 1974 г.


В первом ряду второй слева — председатель Адыгейского облисполкома М. С. Тлехас, 1980 г.


Г. П. Разумовский, 1980 г.


Н. Я. Голубь, 1982 г.


Председатель Кубанского землячества в Москве Н. Я. Голубь принимает хлеб — соль. Краснодар, 1998 г.


В. Н. Щербак, 1986 г.


Н. И. Горовой, 1990 г.


Первый губернатор Кубани В. Н. Дьяконов, 1991 г.


Н. Д. Егоров, 1997 г.


Президент России Б. Н. Ельцин и Н. Д. Егоров в поездке по краю.


E. М. Харитонов, 1995 г.


Н. И. Кондратенко, 2000 г.


А. Н. Ткачёв, 2001 г.


Р. Х. Панеш, В. Г. Сыроватко, Н. И. Кондратенко, К. С. Кошоков, Н. Г. Денисов, Н. П. Елисеев, 1998 г.


Первый заместитель главы администрации, председатель правительства края В. Ф. Гладской, 1996 г.


Первый председатель Законодательного собрания края А. А. Багмут, 1995 г.


Председатель законодательного собрания В. А. Бекетов, 2000 г.


Полномочный представитель Президента РФ по Краснодарскому краю В. Е. Спиридонов, 1997 г.


Заместитель полномочного представителя Президента РФ в Южном федеральном округе В. В. Крохмаль, 2000 г.


Атаман Кубанского казачьего войска В. П. Громов, 1999 г.


В это время бюро крайкома ВКП(б) постановило перевести часть аппарата крайкома в поселок Хадыженский — для улучшения руководства районами Закубанья. Первый секретарь крайкома П. И. Селезнев, секретарь по железнодорожному транспорту А. И. Жуков, секретарь по промышленности Л. И. Богданов, М. М. Бессонов и другие ответственные работники оставались в Краснодаре. Они‑то и начали выводить военнообязанных и призывников из пределов Краснодарского края. В первых числах августа 1942 г. принимается постановление бюро крайкома ВКП(б) «О мерах по укреплению обороны города Краснодара». Оно, по мнению Бессонова, отражало общий настрой защитить Краснодар всеми возможными средствами. А в это время полукольцо вражеских войск сжималось вокруг Краснодара. Были оккупированы Красноармейский, Ивановский, Марьянский, Тбилисский, Усть — Лабинский, Темиргоевский, а в юго — восточной части края — Мостовской районы.

Вот как об этом августовском дне — 9 августа 1942 года — вспоминает один из главных участников событий в Краснодаре, руководитель штаба по проведению спецмероприятий А. Д. Бесчастнов:

«…И все же 8 августа стало окончательно ясно, что город мы оставляем. В этот день в крайкоме партии состоялось совещание, в котором принял участие маршал С. М. Буденный. Командующий еще раз от имени партии в категорической форме потребовал принять все меры, чтобы враг не воспользовался ни кубанской нефтью, ни кубанским хлебом…

…В два часа ночи раздался телефонный звонок. На проводе был Селезнев.

— Товарищ Бесчастнов? Крайком партии и командование фронта покидают город. Остаешься со своими чекистами. Действуй по плану. Держи связь с командармом Рыжовым. Мы очень надеемся на вас. Устройте немцам хороший фейерверк. Пусть надолго запомнят Краснодар…

Трубка замолчала, раздались короткие гудки.

9 августа 1942 года стало для Кубани «черным» воскресеньем. В этот день не только пал Краснодар, но были захвачены противником и два других важных города края: на северо — западе, в Приазовье — Ейск и на юго — востоке, на туапсинском направлении — Майкоп. Оккупированы районы: Ейский, Камышеватский, Майкопский, Пашковский, Ярославский, Упорненский.

И разошлись дороги краевых руководителей: П. И. Селезнев как член Военного совета фронта находился в Туапсе, а М. М. Бессонов вместе с другими работниками крайкома ВКП(б) и крайисполкома был в спешном порядке эвакуирован в Сочи.

(обратно)

7

Находясь в относительном тылу, крайком ВКП(б) и крайисполком продолжали активно действовать. Был возобновлен выпуск краевой газеты «Большевик». Ее последний номер вышел 8 августа 1942 года, а подготовленный в ночь на 9 августа набор света не увидел, так как Краснодар заняли немцы. После десятидневного перерыва газету стали выпускать в Сочи, в связи с этим выпуск сочинской городской газеты «Красное Знамя» был прекращен. Сочинская типография с августа 1942 года начала обслуживать все краевые организации, переселившиеся в Сочи. Здесь печаталось 16 газет на русском, армянском, грузинском, татарском, адыгейском языках («Большевик», в том числе малого формата для оккупированных районов; «Красное Знамя»; «Красный Крым», в том числе на татарском языке; «Красный черноморец», «Черноморец», «Черноморский летчик», «Вперед к победе» — на русском, армянском и грузинском языках; «За Родину», «На страже», «Пограничник», газета Адыгейского обкома ВКП(б) на адыгейском языке и др.). Помимо газет, типография выпускала миллионы листовок и печатала книги и брошюры. Так, во второй половине 1942 года в Сочи были изданы сборник фронтовых пьес «Красная ракета», литературно — художественный сборник «Мужественным и отважным», сборник трудов института им. Сталина о лечении военных травм, пособие для крымских партизан — «Дикорастущие лекарственные и съедобные растения горного Кавказа», брошюры «Кубань борется», «Умей пользоваться трофейным оружием» и т. д. Был налажен выпуск большеформатных красочных плакатов — «Болтун — находка для врага», «Лучшая новогодняя иллюминация» (воин Красной Армии поджег фашистский танк) и других.

Бессонов по — прежнему как заместитель председателя крайисполкома активно занимался вопросами сельскохозяйственного производства и всем, что с этим было связано. Он не только внимательно следил за развитием событий на всей Кубани, но и непосредственно руководил многими, в условиях военного времени, неотложными вопросами: погрузкой и разгрузкой железнодорожных составов, реализацией продукции, вынужденными взрывами пищевых предприятий, сохранностью скота. В результате этой крайне необходимой работы (в период оккупации немцы, например, пытались восстановить жестяно — баночный цех на Крымском консервном комбинате и наладить производство мясо — растительных консервов, но из этих попыток ничего не вышло) все специалисты и квалифицированные рабочие были эвакуированы. Оккупанты, мобилизовав население станицы Крымской, смогли лишь разобрать после подрыва и пожара склад готовой продукции и выбрать часть уцелевших банок зеленого горошка и томатного сока.

В это время были определены дислокация и порядок работы краевых органов власти, эвакуированных из Краснодара. Согласно принятому по этому вопросу постановлению крайкома ВКП(б), в Сочи размещались аппараты крайкома партии и крайисполкома с основными отделами под руководством секретарей крайкома А. К. Бычкова и В. А. Родионова, заместителей председателя крайисполкома Ф. А. Васильева, М. М. Бессонова и М. М. Осипова, а также редакция газеты «Большевик».

В Туапсе находилась оперативная группа крайкома и крайисполкома в составе секретарей крайкома П. И. Селезнева, Н. А. Борисова, М. С. Попова, председателя крайисполкома П. Ф. Тюляева, начальника УНКВД К. Г. Тимошенкова и уполномоченного Наркомата заготовок СССР Я. К. Команева. В постановлении указывалось, что П. И. Селезнев как член Военного совета Северо — Кавказского фронта «должен находиться большую часть времени на командном пункте фронта».

Оперативная группа крайкома и крайисполкома в составе секретарей В. Н. Сущева, Л. И. Богданова, А. И. Жукеля,

А. А. Егорова, члена бюро крайкома С. Е. Санина и зам. председателя крайисполкома Д. И. Смирнова работала в Новороссийске. В районе действий 56–й армии находились секретарь крайкома ВКП(б) И. И. Поздняк и зав. земельным отделом крайисполкома В. С. Балясный. Ответственные работники крайкома и крайисполкома были направлены также в Нефтегорский район (на не занятую врагом территорию) и в Лазаревскую, Шаумян и Геленджик.

О задачах, которые решала опергруппа крайкома ВКП(б) и крайисполкома в Новороссийске, и ситуации в городе, рассказывается в воспоминаниях А. Д. Бесчастного (в это время он был командирован в Новороссийск для помощи горотделу УНКВД в ликвидации важных промышленных объектов и для создания опергруппы из чекистов, которой предстояло действовать вместе с партизанскими отрядами в прифронтовой полосе от Новороссийска до Туапсе):

«Обстановка в городе была сложной. Честно говоря, порядка было мало, особенно среди гражданского населения. Начались пожары, на улицах появились пьяные мародеры, по ночам промышляли уголовники. Чтобы помочь военному командованию в наведении порядка и в организации достойного отпора врагу, крайком направил сюда группу ответственных партийных работников: П. Ф. Тюляева, И. И. Поздняка,

А. А. Егорова, В. Н. Сущева. Входил в нее и С. Е. Санин, с которым мы, таким образом, начали контактировать еще до того, как приступили к выполнению своей основной задачи.

Буквально в короткое время беспорядок в Новороссийске удалось в корне пресечь, виновных строго наказать, и город, почувствовав твердую руку военного руководства, предельно мобилизовался…»

Такая разбросанность аппарата краевых органов власти создавала сложности в связи между ними, однако вполне соответствовала обстановке — стабилизировала работу в тыловых районах края и обеспечивала оперативное взаимодействие с командованием воинских частей.

(обратно)

8

В это время на оккупированной территории Краснодарского края началась совсем другая жизнь — устанавливался так называемый «новый порядок», заранее разработанный гитлеровским командованием для завоеванных областей. С одной стороны, он исходил из задачи «немедленной и полной эксплуатации оккупированных областей в интересах военной экономики Германии» и поэтому предусматривал введение мер по созданию органов местного управления, восстановлению деятельности предприятий, организаций землепользования. С другой, — отражая чудовищные расистские теории своих создателей — Гитлера, Гиммлера, Геббельса, Геринга, Розенберга и других, был направлен на «ликвидацию русских как народа».

На Кубани, на своей земле, тысячи мирных жителей оказались на положении рабов, которых захватчики могли убить, угнать, ограбить, унизить. Лояльность, которую поначалу демонстрировали оккупационные власти к местному населению, была показной и определялась директивой из «Зеленой папки» Геринга о том, что на Кавказе «с населением следует поддерживать хорошие отношения, в особенности с рабочими нефтяной промышленности. Противоречия между туземцами (грузины, армяне, татары и т. д.) и русскими следует использовать в наших интересах».

Особенно рассчитывало фашистское командование на «обиды» кубанского казачества от советской власти. За счет кубанских казаков оккупанты предполагали пополнить корпус своих пособников и лакеев, привезенных из‑за границы для организации местного самоуправления на Северном Кавказе. В этом они жестоко просчитались. Несмотря на раскрученность, на спекуляцию на репрессиях, пережитых казаками в годы гражданской войны и коллективизации, идеологическая обработка населения провалилась. Врагу не удалось поколебать патриотизм казачества. Согласно отчету краевого Управления НКВД в Москву, за период шестимесячного пребывания гитлеровцев на Кубани ими было сформировано здесь «всего лишь несколько неполных казачьих отрядов, численность которых не превышала 800 человек…»

За период оккупации жители Краснодарского края испытали на себе весь арсенал средств и методов «нового порядка», от подачек и вербовки малодушных граждан в местные «органы власти» до массовых казней и тотального ограбления.

Хроника событий оккупационного периода, судя по сохранившимся документам, часто не содержит четких дат: для переживших это время дни оккупации слились в общий кошмар, детали которого пото^м, после освобождения, были зафиксированы в актах краевой Чрезвычайной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко — фашистских захватчиков. Развитие событий в это время прослеживается, в той или иной степени, в основном по данным разведывательных и оперативных сводок, которые составлялись в Южном и краевом штабах партизанского движения и в краевом Управлении НКВД.

Оккупационный режим оставил после себя и собственные «архивы». Это разрозненные документы органов местного самоуправления и предприятий, работавших на оккупантов; приказы, объявления и листовки оккупационных властей; газеты, издававшиеся ими на Кубани. Некоторые из подобных документов попали в руки партизан в ходе боевых операций, другие (большая часть) были собраны после оккупации архивными учреждениями и органами НКВД.

По этим группам источников (сводкам, актам, а также трофейным документам оккупационных властей) и восстановлены события, происходившие на оккупированной территории Краснодарского края.

3 сентября 1942 года постановлением крайкома ВКП(б) для руководства партизанским движением в крае создан краевой штаб партизанского движения в составе П. И. Селезнева, П. Ф. Тюляева и К. Г. Тимошенкова и утверждена дислокация партизанских отрядов по кустам. Кустов было первоначально семь: Анапский, Новороссийский, Краснодарский, Нефтегорский, Майкопский, Мостовской и Сочинский (резервный), за каждым закреплялась определенная группа отрядов (всего 126). Этот расклад был в известной мере условным, так как со многими отрядами связь еще отсутствовала и точных данных о них не имелось. Впоследствии дислокация неоднократно менялась, уточнялся перечень отрядов (их стало меньше — 87), многие из них наряду с названием по району формирования получили дополнительные наименования — «Мститель», «Гроза», «Имени Н. Гастелло», «За Сталина» и т. д.

Тем не менее данное постановление имело очень важное значение для организации партизанского движения на Кубани. Создание краевого штаба при наличии Южного, регионального, отнюдь не дублировало его функции как руководящего органа партизанского движения. Именно через краевой штаб Южный штаб осуществлял свою деятельность на Кубани. Аналогичные рабочие органы он имел и в других подведомственных ему территориях (Крымский оперативный центр, опергруппы в национальных республиках Северного Кавказа; в декабре 1942 года Южным штабом было дано указание о создании Ставропольского штаба партизанского движения).

Следует отметить, что все штабы — Южный, краевой и многих кустов — были малочисленны и нуждались в опытных кадрах. Вопросы координации деятельности партизанских отрядов и связи с ними оставались актуальными на протяжении всего периода партизанского движения. Но именно Краснодарский край созданием своего краевого штаба один из первых в регионе предпринял меры к упорядочению партизанского движения, ликвидации в нем неразберихи и бездеятельности. Этому во многом Кубань обязана лично П. И. Селезневу, который обладал удивительным свойством совмещать — и блестяще выполнять! — многочисленные обязанности. Будучи первым секретарем Краснодарского крайкома ВКП(б) и членом Военного совета ЧГВ (Черноморской группы войск) Закавказского фронта, он являлся представителем Центрального штаба партизанского движения при Закавказском фронте, членом краевого штаба партизанского движения, а с 26 сентября 1942 года, после кадровых иере — становок в Южном штабе партизанского движения, стал его начальником.

Благодаря последнему обстоятельству в архиве Краснодарского крайкома ВКП(б) сохранились документы не только краевого, но и Южного штаба партизанского движения, ставшие уникальным историческим источником по периоду Великой Отечественной войны.

Аппарат краевого штаба партизанского движения был утвержден постановлением крайкома ВКП(б) 15 сентября 1942 года. В штабе создавались отделы: партийно — массовой работы, учета и информации, разведки и связи, оперативный и снабжения. Обязанности по руководству отделами между членами штаба распределялись так: П. И. Селезнев — отдел партийно — массовой работы, П. Ф. Тюляев (председатель крайисполкома) — отделы учета и информации и снабжения, К. Г. Тимошенков (начальник УНКВД) — отделы разведки и связи и оперативный.

Штабы кустов не имели аппаратной структуры и состояли из командования кустов: командир куста, начальник штаба (он же зам. командира куста), заместитель командира куста по разведке и связи. На командование кустов возлагались руководство всей деятельностью отрядов, входящих в состав куста, и ответственность за их боевые действия и политико — моральное состояние, а также назначение и смещение командиров и комиссаров отрядов. Командованию кустов запрещалось распускать партизанские отряды или передавать их воинским частям без ведома и разрешения краевого штаба. Также командованию кустов поручалось представить в краевой штаб точные списки партизан по отрядам для назначения пособий семьям партизан.

В это время на краевые власти и население не оккупированных районов Кубани (Адлерский, Геленджикский, Туапсинский, Шапсугский) легла нелегкая задача — прокормить армию в сложных условиях осенне — зимнего периода. Сражающимся войскам требовалось продовольствие, а основные сельскохозяйственные районы и транспортные коммуникации находились в руках врага. Из железных дорог края осталось действующим только Туапсинское отделение, которое работало в границах Хадыженская — Адлер.

Для организации учета и рационального использования мясных ресурсов и проведения переписи скота колхозного и индивидуального сектора постановлением Военного совета ЧГВ от 30 сентября 1942 года была создана постоянно действующая комиссия под председательством члена Военного совета ЧГВ П. И. Селезнева. В состав комиссии вошли также председатель крайисполкома П. Ф. Тюляев, его заместитель М. М. Бессонов, уполномоченный Наркомата заготовок СССР по Краснодарскому краю Я. К. Команев и начальник краевого Управления НКВД К. Г. Тимошенков.

Несмотря на всю катастрофичность августовских событий, основные краевые структуры достаточно быстро восстановили свою дееспособность, более того, незамедлительно, исходя из требований новой обстановки, организовали ряд эффективных мероприятий по налаживанию экономики причерноморских районов.

При самоотверженной работе М. М. Бессонова в безопасные районы страны было отправлено оборудование ряда промышленных предприятий, много тракторов и комбайнов, тысячи тонн зерна, большие запасы нефти, бензина и керосина. В глубь Кавказа угнали или вывезли железнодорожным транспортом сотни тысяч голов скота. Все это проходило в трудной обстановке. Гитлеровцы, имея большое преимущество в авиации, подвергали ожесточенным бомбардировкам железнодорожные узлы Тихорецка, Кропоткина, Армавира, Новороссийска, Краснодара, Туапсе. Вражеские самолеты налетали на переправы, на дороги, заполненные уходящими от фашистов мирными жителями. На полях горели хлеба и комбайны. Вот как описывает те дни знатный кубанский хлебороб Константин Борин в своей книге «Годы и встречи»: «…До Шкуринской уже доносится гул артиллерийской канонады. Г розная опасность лишь теснее сплотила наш экипаж. В мирное время его называли комсомольским. В войну он стал женским. Мужчин в нем было двое: я и хромой Митяй. Бывший кузнец, освобожденный от службы по инвалидности. Митяй быстро овладел специальностью тракториста.

Только приступили к уборке озимого ячменя, слышим сводку: наши войска оставили Ростов. Немцы рвутся к Кубани.

В те тяжелые часы я с болью думал о том, что через какое‑то время и в наш благодатный край могут хлынуть чужеземцы, поработят людей, захватят народное добро.

Гитлеровские писаки заранее на все лады расхваливали богатства Кубани. А фашистская военная газета «Фельдцуг» ретиво разжигала аппетиты захватчиков: «Нет лучшей пшеницы, чем на Кубани! — писала эта газета. — Там лучшие в мире яблоки и душистый виноград, который дает свежее, приятно веселящее вино. Там много крупного рогатого скота, который благодаря обильным кормам дает нежное, сочное мясо… Там табачные плантации и большие запасы табака, не уступающие македонскому. Там есть чай, напоминаю щий цейлонский…» У грабителей текли слюнки от одной мысли о кубанском хлебе, о сале и окороках, искрящихся виноградных винах.

Враг подступал все ближе. В Шкуринской уже горели элеватор, школа — десятилетка, вокзал. Рвались цистерны с нефтью. А мы, несмотря ни на что, продолжали убирать хлеб. Днем над нами кружил самолет со свастикой…

Когда поднятые бомбами столбы пыли и дыма рассеялись, все увидели несущегося по степи во весь дух гонца. Он привез распоряжение местных властей немедленно уничтожить машины, сжечь оставшийся на корню хлеб.

Велю остановить агрегат и всем членам экипажа сойти с машины. Читаю приказ. Молчим, будто присутствуем на похоронах. Принесли лом. Хочу поднять и не могу, руки не повинуются. Женщины вокруг плачут. Трудно произнести простую фразу: «Возьми, Митяй, ведро и облей машину керосином…»

Тягостное молчание продолжалось несколько минут. Его нарушает представитель из района.

— Что передать райкому?

— Передай, что… — голос оборвался на полуслове. К горлу подкатил ком.

Всю жизнь мы преклонялись перед хлебом — батюшкой и берегли его, а тут приходится предать его огню. В городе хлеб по карточкам, по граммам выдают, а мы его сжигаем… Чувствую, как стучит сердце: «Не уничтожай хлеб, не ломай машины!»

— Так что же передать райкому? — повторил уполномоченный.

— Приказ есть приказ, — ответил я, — мы ему подчиняемся…

— Поджигай хлеб, — настаивал уполномоченный, — я должен увидеть, а потом доложить!..

Он уехал от нас только тогда, когда по степи поползли огненные языки и облако дыма заклубилось над пшеницей.

По лицу тех, кто поджигал хлеб, покатились слезы…

Ветер разносил удушливую гарь. Пепел и сажа садились на лица, на одежду.

А комбайн еще стоял целый. Давно ли мы каждый день, каждый час следили за состоянием машин, ухаживали за ними. А теперь уничтожить комбайн… Уничтожить то, что приносило тебе радость… Это было выше наших сил… Каюсь, тут я поступил вопреки распоряжению: комбайны мы не подожгли, а сняли с них все ценные части и узлы, закопали их в разных местах. В степи остались лишь остовы машин.

…Из станицы ушли под вечер. Горький запах горелого хлеба долго преследовал нас».

(обратно)

9

В июле 1944 года Михаил Михайлович Бессонов, приняв эстафету от П. Ф. Тюляева, которого направили на повышение — первым секретарем Крымского обкома ВКП(б), становится председателем Краснодарского крайисполкома. В этой высокой должности он проработал два года — по март 1948 года. Собственно, Бессонову не потребовалось особенно осваиваться и привыкать к председательской должности. Работая заместителем у Павла Федоровича Тюляева, а затем с апреля 1943 года секретарем, заместителем секретаря крайкома ВКП(б) по животноводству, он в полной мере, хорошо усвоив круг председательских обязанностей и пройдя огромную организаторскую школу, был готов с ходу включиться в дела и заботы председателя крайисполкома.

К тому времени, как писала газета «Большевик», «…годовщину освобождения столица Кубани встречает в обстановке напряженных восстановительных работ. Трудящиеся города и колхозное казачество Кубани стремятся в кратчайший срок ликвидировать разрушения… стремятся всемерно помочь Красной Армии окончательно разгромить ненавистного врага!» В самом деле: забот и хлопот, причем неотложных и первоочередных, было множество.

В мае — июне 1943 года редко выпадал день, чтобы разведывательный самолет не пытался пролететь над Краснодаром. Как правило, наши летчики не позволяли им уходить безнаказанно, в большинстве случаев сбивали. «Тогда немецкое командование стало посылать в разведку облегченные самолеты, чтобы они могли подняться на недосягаемую для наших истребителей высоту…», — писал комиссар 628–го истребительного авиаполка, прикрывавшего с воздуха освобожденный Краснодар, полковник в отставке А. Д. Дьяченко. И тогда же в небе Кубани, на Голубой линии, шли ожесточенные воздушные бои. Здесь впервые в истории Великой Отечественной войны советская авиация завоевала стратегическое господство в воздухе, которое не упускала до Победы. Впоследствии в Краснодаре в аэропорту будет установлен памятник командиру женского авиационного полка (Таманского гвардейского) Евдокии Давыдовне Бершанской (1913–1982), отлитый на заводе имени Седина (авт. А. А. Аполлонов, бронза). Ее именем будет названа улица, отважная летчица удостоена звания Почетного гражданина Краснодара.

Война стремительно откатывалась от Краснодара. В городе было восстановлено трамвайное движение: пущено пять вагонов по двум маршрутам (Пролетарская и Красная улицы). «Жители Краснодара радостно встретили звонки первых трамваев. Они останавливались на улицах и улыбались вожатым в голубых вагонах…» — сообщала газета. Заметно поднялось в эти дни настроение Бессонова: он как бы обрел второе дыхание, в глазах появился огонек, движения стали более свободными и предельно рациональными.

Восстанавливались в пострадавших от войны кубанских районах и городах в период с 1943 по 1949 год главным образом сгоревшие и полуразрушенные коробки зданий, сохраняемых по генеральному плану. Частично дома восстанавливались в прежнем виде, а в значительной степени — реконструировались с увеличением этажности и изменением фасадов. Именно так восстанавливались краснодарские заводы: № 233 (нефтеперегонный), им. Седина и электроизмерительных приборов. Вместе с тем, некоторые предприятия медленно осваивали объемы строительных работ и подвергались острой критике, хотя при «распределении» зданий нередко возникала конкуренция. Например, на дом по улице Красноармейской, 15 претендовали «Краснодарстрой» и ОСМУ № 3, начальники которых «горячо спорили, доведя вопрос до крайкома и крайисполкома… и доказывали, что каждый из них может восстановить это здание за 4–5 месяцев».

В документах край- и горисполкомов за это время постоянно подчеркивается необходимость восстановить город в сжатые сроки. Это являлось не просто директивной установкой — таково было искреннее желание людей. В благоустройстве Краснодара активно участвовали не только трудовые коллективы, но и «неорганизованное население». По решению Бессонова, многие жилые и административные здания были переданы на восстановление непосредственно предприятиям.

Испытывая острый недостаток в жилплощади, краснодарцы самостоятельно пытались решать жилищную проблему. В 1944 году «было удовлетворено квартирами» 2669 человек, в том числе семей военнослужащих — 1417, инвалидов Отечественной войны — 348, других граждан — 904. Правда, отмечалось в документах, «за последнее время с большим трудом приходится размещать прибывающих инвалидов Отечественной войны в уголках по уплотнению».

Семей фронтовиков в Краснодаре насчитывалось в это время более 22 тысяч. Им ремонтировали квартиры, выдавали из общественного продовольственного и промтоварного фондов продукты, одежду и обувь, снабжали топливом.

«…Помню, в квартирно — эксплуатационной части военкомата толпился народ. Прямо с вокзала, с малыми детьми, с узелками приходили сюда жены офицеров. У всех была одна забота — получить кров, а его не было», — вспоминала Надежда Фурсова, бригадир добровольной ремонтно — восстановительной бригады жен офицеров, рассказывая в газете о том, как женщины решили сами приняться за восстановление жилищ и организовали бригаду. В отремонтированные ими квартиры вселялись жены фронтовиков с детьми, инвалиды войны.

«Когда идешь по улицам города и встречаешь еще разрушенные здания и неразобранные завалы, невольно спрашиваешь себя: как это так, что мы до сих пор не сделали этого, не убрали с глаз следы, которые напоминают о немецких бандитах! — писала автор статьи, — Все граждане должны помочь городу быстрее восстановить хозяйство, привести в порядок улицы и площади, очистить и озеленить дворы…»

Весной и осенью на улицах, в скверах, городском парке и роще было высажено свыше 43 тысяч саженцев деревьев и кустарников. Протяженность зеленых насаждений по улицам города составила 210 километров.

К участию в восстановлении городского трамвая были привлечены многие предприятия, которым передавались для ремонта вагоны (завод имени Седина, «Октябрь», «Главрасжирмасло» и др.), электромоторы (ликеро — водочный завод, КРЭС, кожзавод, спиртзавод, шорноседельная фабрика и др.).

Большие трудности испытывало дорожно — мостовое хозяйство города, еще до войны являвшееся «узким местом»: из 250 километров улиц была замощена всего треть. В результате военных действий мостовые пришли в негодность, асфальтобетонный завод был разрушен. Трест «Дормост» располагал всего одной автомашиной и пятью лошадьми. В основном ремонт тротуаров и мостовых проводился силами самих горожан.

В целом подобная картина наблюдалась и в других городах и районах Кубани. У Бессонова руки, казалось, доходили в эти дни до всего. Например, крайисполком разрешил восстановить в Краснодаре армяно — григорианскую церковь, закрытую в 1940 году. Церковь располагалась в деревянном здании по улице Красной, 16. К этому времени в крае действовала одна армяно — григорианская церковь в Армавире.

Зарегистрирована также была краснодарская община евангельских христиан — баптистов, созданная в 1942 году в период немецко — фашистской оккупации города. К моменту регистрации она объединяла до 200 верующих.

«Поможем Красной Армии трудом и рублем»! — под таким девизом проходила в крае реализация четвертого Государственного военного займа.

И, наконец, 9 мая. День Победы!

«…Глубокой ночью из радиорепродукторов снова раздались позывные Москвы и знакомый голос диктора сообщил о важном событии: «подписании акта о безоговорочной капитуляции Германии!..»

Прошла минута, две — не больше, и город вдруг ожил, забурлил. В окнах зажглись огни, широко распахнулись двери, и на улицы высыпали стар и млад.

— Победа! Победа!..

Будто ручейки стекались отовсюду в один шумный и бурливый поток. Людская лавина шла к центру города. Все громче слышались оживленный говор, радостный смех и возгласы. Вспыхивали песни и музыка. Незнакомые друг другу люди обнимались и целовались при встрече.

— Победа! Победа!..

Так пришел в Краснодар этот великий праздник. Еще накануне на карте, висевшей на стене Краснодарского вокзала, две линии, образующие кольцо, обозначали фронт. Теперь карта была пуста, и рядом на доске появилось сообщение о безоговорочной капитуляции Германии.

А в городе салют затмевал звезды майского неба.

«Над зданием крайкома партии — осветительные ракеты. «Люстры», падая с высоты, освещают сквер… Нескончаемое море голов. Автомобили с трудом пробираются по Красной, ставшей удивительно узкой и тесной. И вдруг… Краснодар утихает. Замолкают пулеметы, перестают бить зенитки. У микрофона товарищ Сталин…»

После его речи вновь взвились в небо многоцветные ракеты. Цветы, музыка и «небывалая, не вмещающаяся в груди радость» — таким запомнился краснодарцам этот день.

Селезнев и Бессонов стояли рядом, и их лица, освещенные светом праздничной иллюминации, будто сами излучали свет.

А затем, в начале июля, Бессонов встречал первую партию демобилизованных воинов — победителей! «Задолго до наступления темноты со всех концов Краснодара к вокзалу потянулся народ, — писала газета. — Весть с быстротой молнии облетела все улицы, дома, предприятия, учреждения. Люди надели самые лучшие платья, захватили с собой яркие букеты цветов… Весь перрон, платформа, проходы и привокзальная площадь оказались запруженными краснодарцами… Медленно к вокзалу подошел поезд. Грянула музыка. Прибывших, не дав им сойти со ступеней вагонов, подхватили под руки, окружили со всех сторон…»

Около импровизированной трибуны на привокзальной площади состоялся митинг. «Мы твердо верили, что эта встреча придет», — сказал Бессонов, выразив в этих словах общие чувства и фронтовиков, и тех, кто ждал и встречал их.

(обратно)

10

Вскоре для Михаила Михайловича Бессонова главной задачей стало выполнение принятого тогда постановления Совета Народных Комиссаров СССР «О мероприятиях по восстановлению разрушенных немецкими захватчиками городов РСФСР». В число старейших городов России, подлежащих первоочередному восстановлению, наряду с другими вошли Краснодар и Новороссийск. Для практического решения этих задач Бессонов распорядился при горисполкомах названных городов создать новые управления жилищного хозяйства, коммунальных предприятий, благоустройства, ремонтно — строительные тресты, проектные мастерские при главном архитекторе.

Особое значение Бессонов придавал незамедлительному восстановлению краевого центра.

Каким же, по мнению председателя крайисполкома и его коллег, предстояло стать Краснодару после завершения восстановления и рекострукции? Рассчитанный на 15 лет, с учетом роста населения до 270 тысяч человек, генплан предусматривал преимущественно одноэтажную застройку города как «наиболее желательную в санитарно — жилищном отношении для южных районов страны». В одноэтажных домах должно было проживать до 60 % населения, и под них отводилось 80 % городской территории; под двухэтажную застройку — 14 %, под многоэтажную — всего 6 %. Причем здания в три — четыре этажа проектировались главным образом по улице Красной, на вокзальной площади и в центре города.

Генеральным планом предусматривался территориальный рост Краснодара на восток, на земли села Калинино, и слияние города со станицей Пашковской, что соответствовало историческому ходу его развития. Кроме того, здесь имелись наилучшие земли для новых жилых районов, промышленности, мест отдыха, тогда как развитие города в северном и западном направлениях (оно предусматривалось в ограничен ном масштабе) требовало значительных работ «по оздоровлению» этих территорий.

В качестве первоочередных мероприятий, на чем особо настаивал Бессонов, намечалось создание архитектурного ансамбля центра города. Если до войны он планировался на площади Сенного базара, а центральной улицей должна была стать Октябрьская, то теперь центр города проектировали на пересечении улиц Ленина и Красной, в районе сквера имени Ворошилова, который предполагалось расширить. В центр включался участок улицы Красной от сквера имени Свердлова (бывший Екатерининский) — на юге до пересечения с улицей Буденного — на севере.

Главная улица, Красная, согласно плану являлась «архитектурным костяком города», основным композиционным стержнем остальных архитектурных ансамблей. Здесь проектировалось построить Дом Советов, драмтеатр, памятник

В. И. Ленину, краевой музей, а также «пантеон — памятник кубанскому казачеству в виде здания, в котором будут собраны книги, картины и скульптуры, отражающие героическое прошлое кубанского казачества, его подвиги в борьбе за Родину в Великой Отечественной войне». На Красной сохранялись все капитальные многоэтажные здания, а одно- и двухэтажные в необходимых случаях надстраивались. Для более свободного движения автомобильного транспорта трамвай планировалось перенести на одну из параллельных улиц. Именно оформление улицы Красной, по мысли авторов проекта, создавало «индивидуальный, свойственный только Краснодару архитектурный облик города».

Также в центр города по генплану включалась и территория у реки Кубани, где проектировались набережная, прибрежный парк вдоль нее и центральная водная станция у Затона, а по улице Ленина от набережной к центральной площади должен был проходить широкий бульвар.

Кроме общегородской центральной площади, генпланом были запроектированы площади районных центров, а в инженерной части нашли отражение вопросы укрепления берегов Кубани, устройства сети водостоков, водопровода и т. д. Подготовка генерального плана города в такой сжатый срок позволила ускорить восстановительные работы и придала им целенаправленный характер.

При энергичном содействии Бессонова большую помощь краснодарцам оказали колхозники края, прибывшие на восстановление города. Их участие позволило значительно расширить фронт строительных работ, ускорить ввод в эксплуатацию отдельных объектов, в частности школ.

В целом Бессонов был удовлетворен итогами уходящего 1946 года. Например, только по краевому центру производственные мощности были восстановлены на 67 %, или на 2/3 к довоенному уровню. В городе устойчиво работало 118 предприятий, из них 32 — союзного подчинения. Завод им. Седина в 1946 году начал выпускать свою основную продукцию довоенного времени — сложные карусельные станки, хотя мощности предприятия были восстановлены лишь на 40 %. На заводе имени Калинина были сданы в эксплуатацию кузнечный, механический, прессовой цехи, а также общежитие на 100 человек; на заводе «Октябрь» восстановлен компрессорный цех и часть литейного; на табачном комбинате стали выпускать продукцию папиросная фабрика и ферментационный завод и т. п.

Большое значение для города имели пуск второй паротурбины и реконструкция котлов Краснодарской электростанции, производственные мощности которой по паросиловой части были восстановлены на 70 %, а по энергетической — на 100 %. Это позволило несколько преодолеть острую нехватку электроэнергии, сковывавшую мощности предприятий, а также улучшить ночное освещение в городе. В связи с увеличением подачи электроэнергии предприятиям и учреждениям горисполкомом принято решение, обязывающее домовладельцев восстановить электрические фонари с нумерацией домов. В целом же запросы промышленности и коммунального хозяйства опережали развитие энергетики города.

Другой насущной проблемой был дефицит строительных материалов. В 1946 году впервые в Краснодаре было налажено производство оконного стекла, действовали кирпичные заводы. До войны они выпускали 18 миллионов штук кирпича в год, в 1946 — 5 миллионов 800 тысяч, но, как отмечалось на 10–й городской партконференции (23–24 ноября 1946 г.), вывод их на довоенную производительность уже не отвечал потребностям города: «Сейчас требование такое, что и 50 миллионов будет мало…»

Строительно — восстановительные работы вели в Краснодаре четыре организации: тресты «Краснодарстрой», «Краснодаргорстрой», ремонтно — строительный трест и особое строительно — монтажное управление. Кроме того, 27 жилых домов восстанавливалось различными ведомствами, а благоустройство города (ремонт мостовых, тротуаров, посадка деревьев и т. п.) проводилось силами горожан.

Не менее интенсивная работа под руководством краевых партийных и советских органов велась во всех городах и рай онах Кубани. Краснодарский край на глазах у всего населения, словно Феникс из пепла, быстро возрождался.

«Весной сорок пятого люди — не без основания — считали себя гигантами», — делился своими ощущениями

Э. Казакевич. С этим настроением фронтовики вошли в мирную жизнь, оставив — как им тогда казалось — за порогом войны самое страшное и тяжелое. Однако действительность оказалась сложнее, совсем не такой, какой она виделась из окопа». «В армии мы часто говорили о том, что будет после войны, — вспоминал журналист Б. Галин, — как мы будем жить на другой день после победы, — и чем ближе было окончание войны, тем больше мы об этом думали, и многое нам рисовалось в радужном свете. Мы не всегда представляли себе размер разрушений, масштабы работ, которые придется провести, чтобы залечить нанесенные немцами раны». «Жизнь после войны казалась праздником, для начала которого нужно только одно — последний выстрел», — как бы продолжал эту мысль К. Симонов. Иных представлений трудно было ждать от людей, четыре года находившихся под психологическим прессом чрезвычайной военной обстановки, сплошь и рядом состоявшей из нестандартных ситуаций. Вполне понятно, что «нормальная жизнь», где можно «просто жить», не подвергаясь ежеминутной опасности, в военное время виделась как подарок судьбы. Война в сознании людей — фронтовиков и тех, кто находился в тылу, привнесла переоценку и довоенного периода, до известной степени идеализировав его. Испытав на себе лишения военных лет, люди — часто подсознательно — скорректировали и память о прошедшем мирном времени, сохранив хорошее и забыв о плохом. Желание вернуть утраченное подсказывало самый простой ответ на вопрос: «Как жить после войны?» — «Как до войны».

(обратно) (обратно)

ПАНТИКОВ

Всякая жизнь творит собственную судьбу.

Амьель

1

Передо мною от времени пожелтевший номер «Советской Кубани» за декабрь 1950 года; на развороте крупным шрифтом набрано: «Кандидаты сталинского блока коммунистов и беспартийных». Ниже фотографии: простые русские лица. Их пятеро. В то время мне исполнилось всего пять лет. Как ни пытался я вызвать в своем воображении какие‑либо картины, связанные с жизнью и бытом некогда окружавших меня людей, не мог этого сделать по одной простой причине: детская память, казалось, ничего конкретного не запечатлела. Все же я надеялся, зачерпнув пригоршней из глубин памяти, восстановить хотя бы что‑то, символизирующее то время. Вспомнилось, как, переехав с Дальнего Востока в станицу Удобную Отрадненского района к родственникам — украинцам, поразился выражению их глаз. Оно было такое же, как у людей на газетных фотографиях. В нем явственно угадывается время 50–х. Испытанное, но не сломленное войной, своими руками восстановившее города и станицы, поколение 50–х выражало во взгляде сдержанную гордость победителей и в то же время неизъяснимую красоту своих лиц, и прежде всего, своих душ.

Вот, например, в одном ряду с Петром Петровичем Пантиковым молодая женщина, волосы зачесаны на прямой пробор: Валентина Семеновна Акулинина. Обычная биография. Родилась в селе Вязовое Борисоглебского уезда Тамбовской губернии в семье крестьянина — середняка. В 1932 году окончила начальную школу, затем училась в школе колхозной молодежи и работала в колхозе. В 1938 году, после учебы на Грязинском рабфаке, поступила в Воронежский химико — технологический институт, который закончила в 1943 году.

С тех пор Валентина Семеновна работает на втором са харном заводе имени Микояна в станице Кореновской. Свою трудовую деятельность на заводе она начала помощником сменного инженера, затем работала сменным инженером и, наконец, была выдвинута на должность заместителя главного инженера завода.

Рядом с нею Михаил Иванович Гладков. Он родился в станице Арык — Балык Кокчетавского уезда Акмолинской губернии в семье чернорабочего. Двенадцатилетним Михаил начал свою трудовую жизнь. В 1924 году он вступает в ряды ленинско — сталинского комсомола и с этого времени целиком отдается общественно — политической работе, сочетая ее с учебой. С 1931 года М. И. Гладков — член ВКП(б).

С 1924 года выдвигается на ответственную работу в Петропавловске. Он заведует орготделом уездного профбюро, работает инструктором и заведующим культотделом губернского профсовета, заведует агитпропкабинетом Петропавловского окружкома ВКП(б). После службы в рядах Советской Армии Михаил Иванович в течение трех лет работал заместителем заведующего городским отделом народного образования в Ставрополе.

С 1933 года Гладков на партийной работе. Работает ответственным редактором районной газеты, инструктором Ставропольского крайкома ВКП(б), вторым секретарем Пятигорского горкома, затем первым секретарем Черкесского горкома ВКП(б).

В годы Великой Отечественной войны Михаил Иванович Гладков ведет политическую работу в Советской Армии, активно участвует в боях с немецко — фашистскими захватчиками. После демобилизации из рядов Советской Армии Михаил Иванович работает в аппарате Краснодарского крайкома ВКП(б) заведующим сектором партийно — комсомольских кадров, затем секретарем Краснодарского горкома ВКП(б) по кадрам и заведующим административным отделом крайкома ВКП(б). В январе 1949 года Гладков избирается первым секретарем Сочинского горкома ВКП(б).

Под стать М. И. Гладкову и биография другого кандидата «сталинского блока» Ивана Ивановича Чугунова. Родился он в селе Шатки Горьковской области в семье крестьянина — бедняка. В 1923 году вступил в члены ВЛКСМ, и с тех пор его деятельность была неразрывно связана с комсомолом и партией Ленина — Сталина.

До 1929 года Чугунов работал в волостном исполкоме, на кооперативной работе в районном и окружном потребительском союзах. Затем находился в рядах Советской Армии. В июне 1932 года вступает в члены ВКП(б). После службы в

Советской Армии он поступает на учебу в Горьковский государственный университет. Сын крестьянина — бедняка, проведший детство в нужде, Чугунов с огромным желанием взялся за учебу. Он настойчиво овладевал науками, проявляя недюжинные способности. Особенно успешно расширял он свои знания в области теоретической механики. По окончании учебы в 1937 году был оставлен в университете для научной работы на кафедре теоретической механики. С 1938 по 1941 год И. И. Чугунов работает в Краснодарском крайкоме ВКП(б) заведующим отделом школ, затем заместителем заведующего отделом кадров и секретарем крайкома ВКП(б) по кадрам.

С первых дней Великой Отечественной войны Чугунов в рядах Советской Армии. С июля 1941 года по июль 1946 года находился на политработе. За образцовое выполнение боевых заданий командования награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалями «За оборону Москвы», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За победу над Японией».

После демобилизации из Советской Армии Чугунов возвращается на Кубань. Его избирают секретарем краевого комитета ВКП(б).

С мая 1949 года Чугунов работает первым заместителем председателя исполкома Краснодарского краевого Совета депутатов трудящихся.

Об Александре Николаевиче Куршеве я особо говорить не буду: он не был кубанцем, а как было принято в те годы, выдвигался в депутаты Верховного Совета РСФСР как министр автомобильного транспорта России от территории.

И все же среди этих пятерых сталинских кандидатов мне сразу приглянулась фотография человека, выражением лица удивительно похожего на моего, теперь уже покойного отца Николая Трофимовича Салошенко. Я даже достал отцовскую фотографию и сравнил. Поразительное, прямо‑таки детальное сходство: характерный овал лица, добрый взгляд немного грустных глаз, высокий и открытый лоб, волевой подбородок.

Естественно, Петром Петровичем Пантиковым я заинтересовался особо, и мне хотелось поподробнее узнать о его жизни и, что самое важное, о его практических делах, а если удастся, и об увлечениях, пристрастиях. Я начал изучать его биографию.

Петр Петрович Пантиков родился в 1903 году в селе Острога Каширского района Московской области в семье рабочего. С юных лет начал трудиться. С 1913 по 1917 год Панти — ков работал на Мытищинском вагоностроительном заводе учеником, а затем подручным слесаря.

После Великой Октябрьской социалистической революции Пантиков работал уполномоченным Каширского уездного продовольственного комитета токарем, оттуда был послан на учебу в Московскую трехмесячную школу трактористов-механиков.

В 1923 году Пантиков вступил в комсомол. С 1925 по 1926 год был на руководящей комсомольской работе. В 1925 году вступил в ряды Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков).

В 1926 году Пантиков поступил в сельскохозяйственную академию им. Тимирязева. После окончания академии работал инженером — механиком совхоза им. Сталина Армавирского района Северо — Кавказского края, а затем был назначен заместителем директора по научной части Северо — Кавказского отделения Всесоюзного научно — исследовательского института механизации и электрификации сельского хозяйства. В институте он вел большую работу по конструированию и усовершенствованию сельскохозяйственных машин.

В течение 13 лет Петр Петрович Пантиков являлся научным руководителем отдела механизации и директором Всесоюзного научно — исследовательского института табака и махорки в Краснодаре. В институте он вел научно — исследовательскую работу по механизации сельскохозяйственных процессов возделывания табака и махорки.

Пантиков имел 18 печатных научных работ по вопросам механизации сельского хозяйства. Ему была присвоена ученая степень кандидата сельскохозяйственных наук. Он удостоен несколько правительственных наград.

В сентябре 1947 года Пантиков был избран первым заместителем председателя, а в марте 1948 года — председателем исполкома Краснодарского краевого Совета депутатов трудящихся. Он являлся депутатом Верховного Совета СССР второго созыва.

В марте 1950 года Пантиков был избран депутатом Верховного Совета СССР третьего созыва, а в декабре 1950 — снова председателем исполкома Краснодарского краевого Совета депутатов трудящихся.

Общие собрания рабочих, инженеров, техников и служащих первого Кубанского сахарного завода, членов сельхозартелей «Память Ленина», Отрадненского района и имени Сталина, Спокойненского района выдвинули Петра Петровича Пантикова кандидатом в депутаты Верховного Совета РСФСР.

Кандидат сталинского блока коммунистов и беспартийных П. П. Пантиков зарегистрирован окружной избирательной комиссией и включен в избирательный бюллетень по Армавирскому сельскому избирательному округу № 126 по выборам в Верховный Совет РСФСР.

(обратно)

2

В свои тридцать с небольшим лет Петр Пантиков понимает, что положение меняется в конце 1935 — начале 1936 года: политическое руководство предпринимает новый тур социалистического наступления. Чем это было вызвано? Историки — экономисты были единодушны в том, что в 1933 году началось ускоренное поступательное развитие в области экономики, подарившее Советскому Союзу «три отличных года», которые наряду с периодом НЭПа вспоминаются многими советскими гражданами как самое благополучное время между двумя мировыми войнами. Хозяйственным руководителям была предоставлена относительная свобода действий. В экономической жизни упрочивался принцип рациональности. Налицо был рост валового объема продукции, с 1934 года наблюдается снижение ее себестоимости и повышение качества. По советским данным, производительность труда выросла на десятки процентов. Со стабилизацией рубля приобрело значение денежное хозяйство. Вместе с тем более терпимое отношение Сталина к индивидуальному приусадебному хозяйству вызвало ощутимое улучшение в снабжении населения продуктами питания. Но ситуацию нельзя видеть только в розовых тонах. Высокие доли прироста были возможны, конечно, ввиду крайне низкого исходного уровня. С другой стороны, уменьшение вмешательства в дела предприятий при относительной эффективности их собственной инициативы было чревато опасностью стагнации в будущем. В самом деле, последующая история советской экономики продемонстрировала, что ослабление централизованного контроля за работой предприятий при отсутствии развитой рыночной инфраструктуры (а в условиях стратегии форсированного развития, в середине 30–х годов никем не отмененной, о создании последней не могло идти и речи) ведет к застою. Кроме того, вряд ли высшему политическому руководству могла понравиться растущая независимость хозяйственных руководителей.

И все же каждый на своем участке управленческой и экономической деятельности творил, сообразуясь с изменившимися за последние годы партийными установками.

По призванию и научной подготовке Пантиков был аграрием и специализировался в вопросах механизации сельского хозяйства. В целом это, видимо, и послужило основанием, чтобы непрофессионала в управлении, не партийного и не советского работника, как было принято в те годы, выдвинуть на высокую должность заместителя председателя Краснодарского крайисполкома. Надо отдать должное, он весьма успешно зарекомендовал себя в качестве директора Всесоюзного научно — исследовательского института табака и махорки в Краснодаре, где приобрел опыт управленческой работы. И все же по складу ума Петр Петрович, безусловно, был ученым и исследователем, способным не только к осмыслению и систематизации процессов и явлений, но и к научным открытиям. Многие годы его научные работы служили, да, пожалуй, и продолжают служить прекрасным научно — методическим пособием по конструированию и усовершенствованию сельскохозяйственных машин.

Разумеется, ему легко было находить общий язык не только с агрономами, механиками, инженерами или руководителями хозяйств, но и с выдающимися учеными. Он близко знал и профессионально ценил огромный талант удостоенных Сталинских премий за 1945 год известных селекционеров П. П. Лукьяненко и В. С. Пустовойта. В книге часто будут встречаться эти славные имена ученых, много сделавших для мировой науки и практики, навсегда связанных не только с именами, скажем, первых секретарей крайкомов партии или председателей крайисполкома, но, прежде всего, со славою хлеборобной Кубани — главной житницы России. Поэтому об этих знаменитых именах расскажу чуть подробнее.

Павел Пантелеймонович Лукьяненко (1901–1973) — выдающийся селекционер, академик АН СССР (1964), ВАСХНИЛ (1948), дважды Герой Социалистического Труда (1957, 1971), лауреат Ленинской (1959) и Государственной (1946, 1979) премий. Родился на Кубани в станице Ивановской, в 1926 году окончил Кубанский сельскохозяйственный институт. В 1926–1929 годах работал в Кубано — Черноморском научно — исследовательском институте; в 1930–1956 — на Краснодарской государственной селекционной станции, а с 1956 года и до последнего дня жизни — в Краснодарском научно-исследовательском институте сельского хозяйства.

Еще с 1930–х годов П. П. Лукьяненко широко развил селекцию высокоурожайных ржавчиноустойчивых сортов озимой пшеницы, отличавшихся стойкостью к полеганию и высокими мукомольно — хлебопекарными качествами. В итоге ученым было создано более сорока сортов пшеницы, сре ди них известные по всей стране и за рубежом сорта — Безостая-1, Аврора, Кавказ и др.

В 1973 году имя П. П. Лукьяненко присвоено Краснодарскому научно — исследовательскому институту сельского хозяйства.

Василий Степанович Пустовойт (1886–1972) — талантливый селекционер, академик АН СССР (1964) и ВАСХНИЛ (1956), дважды Герой Социалистического Труда (1957, 1963), лауреат Ленинской (1959) и Государственной (1946) премий.

Родился в селе Тарановка Змиевского уезда Харьковской губернии. Среднее образование получил в Харьковском земледельческом училище, в 1926 году экстерном закончил Кубанский сельскохозяйственный институт.

В Екатеринодар В. С. Пустовойт приехал в 1908 году в качестве преподавателя Кубанской казачьей сельскохозяйственной школы. Здесь и определился основной объект его научных поисков — подсолнечник, селекцией которого он занимался на опытном селекционном поле «Крутлик».

В 1924 году опытное поле было реорганизовано в опытноселекционную станцию по масличным культурам «Круглик», а в 1932–м на ее базе создан Всесоюзный научно — исследовательский институт масличных культур, в котором В. С. Пустовойт работал с 1935 по 1972 год. Им была разработана высокоэффективная система селекции и семеноводства подсолнечника, выведено двадцать высокомасличных заразихоустойчивых сортов подсолнечника, в том числе Смена, Передовик, ВНИИМК-1646 и др.

В 1973 году имя В. С. Пустовойта присвоено Всесоюзному научно — исследовательскому институту масличных культур.

Именно с П. П. Пантиковым, как сельхозником — профессионалом, делится своими мнениями академик П. П. Лукьяненко о способах борьбы с ржавчинной болезнью пшеницы. И не только. Они отчетливо понимали: в 1946 году посевная площадь всех культур по краю составила лишь 77 %, а озимой пшеницы и того меньше — 70 % к уровню предвоенного 1940 года. В тяжелом положении находилось общественное животноводство, полностью уничтоженное во время оккупации. Однажды Пантиков и Лукьяненко выехали в поле, и, объясняя Петру Петровичу кое — какие премудрости в селекционных делах, академик, посмотрев в убегающую даль, мечтательно произнес: «Мне так хочется помочь Кубани быстрее восстановить хлеборобную славу… Нужны новые скороспелые и устойчивые к полеганию сорта». Лукьяненко помолчал и, поглаживая хлебные колосья, добавил: «В ближайшее время такие сорта обязательно появятся».

Пантиков с болью в сердце осознавал, что ко всем бедам: отсутствию плугов и, в связи с этим простоям тракторов, — недостатку живого тягла, сокращению сельского населения, тогда, в начале его председательской работы, прибавились и последствия небывалой засухи в 1946 году. Природа словно испытывала ослабленных войной людей на прочность.

По указанию Пантикова для спасения урожая во многих хозяйствах края был организован ручной полив посевов, рыхление земли, прополка колосовых. Но эти меры не дали ощутимых результатов. Неурожай тяжело отразился на колхозном и совхозном животноводстве. От всех тружеников села требовались огромные усилия для того, чтобы в таких условиях обеспечить быстрые темпы восстановления и дальнейшего развития колхозного и совхозного производства.

И все же, Пантиков на то и был разумным правителем Кубани, чтобы находить новые резервы для укрепления экономики села. Немало этому способствовали Указы Президиума Верховного Совета СССР, принятые в 1946–1949 годах, согласно которым работники сельского хозяйства, добившиеся высоких показателей в земледелии и животноводстве, награждались орденами и медалями СССР, а наиболее отличившимся присваивалось звание Героя Социалистического Труда. Социалистическое соревнование проводилось между отдельными колхозниками, работниками МТС и совхозов, бригадами, фермами, колхозами, совхозами, МТС и районами. Земледельцы Кубани соревновались с тружениками сельского хозяйства Ставропольского края. Большим стимулом явилось также соревнование за почетное право первыми отправить специальным поездом хлеб в Москву. Это право завоевывали те колхозы, которые получили высокий урожай, первыми выполнили план хлебозаготовок. В числе завоевавших это право были колхозы имени Горького Штейнгардговского, «Комсомолец» Павловского, имени Политотдела Гиагинского района.

При активном содействии Пантикова колхозам возвращались незаконно отобранные у них организациями и учреждениями земли, жилые постройки, скот, снимались с оплаты трудоднями лица, не имеющие прямого отношения к сельскохозяйственным артелям.

Кубань была одним из районов, где раньше, чем во многих областях, началось создание машинно — тракторных станций, быстрее и шире внедрялась механизация во все отрасли сельскохозяйственного производства. Если до войны в крае работало 163 машинно — тракторные станции, то к кон цу четвертой пятилетки дополнительно было создано еще 16 станций.

Следует добавить, что тогда по постановлению февральского пленума ЦК ВКП(б) была отменена система оценки работ МТС только по выполнению планов в гектарах мягкой пахоты и был установлен новый порядок — по выполнению ими основных тракторных работ. Как знаток этих вопросов, Пантиков отчетливо представлял, какое это имело значение в повышении производительности машинно — тракторного парка. Именно в те годы при энергичном содействии Пантикова широкий размах в крае получило соревнование среди трактористов, комбайнеров и механиков. Весной 1949 года бригадир тракторной бригады Михайловской МТС Курганинского района И. П. Шацкий предложил организовать соревнование за отличное качество полевых работ, за получение урожая всех культур на 25 % выше планового. Этот почин был поддержан крайкомом ВКП(б) и крайисполкомом. Высокая культура земледелия, настойчивое внедрение в колхозное производство достижений сельскохозяйственной науки позволили сельхозартели «Красный Аксай», на полях которой работала тракторная бригада Ивана Шацкого, из года в год получать высокий урожай, увеличивать доходность артельного хозяйства.

Почин бригады И. П. Шацкого был широко подхвачен во многих областях, краях и республиках.

Да разве только один инициативный и способный бригадир Иван Шацкий вел за собой людей, восстанавливая народное хозяйство? Петр Петрович искренне радовался, что к руководству кубанскими колхозами пришло немало талантливых организаторов. Среди них особо выделялись П. С. Тамаровский — председатель колхоза «Красный боец» Приморско — Ахтарского района и И. И. Буренков — председатель колхоза имени Буденного Брюховецкого района. На плечах этих и им подобных организаторов колхозного производства послевоенных лет и начало постепенно вновь оживать кубанское село.

Пожалуй, Пантиков одним из первых краевых руководителей почувствовал необходимость подкрепить усилия практиков, организаторов сельского производства научной мыслью. Все же в нем говорили самостоятельный опыт и хватка ученого — исследователя. Коллектив ученых Всесоюзного научно — исследовательского института масличных и эфиромасличных культур начал оказывать постоянную помощь колхозам восьми районов. В 58 колхозах институт проводил опытническую работу. В районы для чтения лекций и оказания хозяйствам практической помощи систематически выезжали лауреаты Государственной премии В. Е. Борковский и В. С. Пустовойт.

Коллектив Кубанского сельскохозяйственного института взял шефство над колхозами Анапского, Новокубанского, Майкопского, Курганинского, Кущевского, Павловского, Кореновского районов. Одним из примеров может служить тесное содружество ученых института и колхозников сельхозартели имени Кирова Кореновского района. Тогда группой ученых: докторами сельскохозяйственных наук А. И. Носатовским, Д. Н. Бекетовским, П. Ф. Расходовым, кандидатами наук П. Ф. Варуха, Н. И. Володарским, А. Д. Костылевым, Н. А. Тхагушевым были разработаны мероприятия по повышению урожайности сельскохозяйственных культур, садов и виноградников, увеличению продуктивности животноводства, роста общественного хозяйства колхоза.

Результат не замедлил сказаться: отдельные колхозы и совхозы края добились в 1948 году рекордного урожая, а инициаторы Всесоюзного социалистического соревнования колхозники сельхозартели «Комсомолец» Павловского района получили на площади 217 гектаров по 212 пудов озимой пшеницы с каждого гектара. В колхозе имени Калинина этого же района на площади 180 гектаров было выращено озимой пшеницы но 199 пудов. В совхозе «Тихорецкий» на площади 503 гектара собрали по 203 пуда.

Пантиков отчетливо осознавал и другое: необходимо укрупнение колхозов. Ведь в те годы на Кубани имелось 40 процентов колхозов, располагавших земельной площадью менее 1000 гектаров. Эти хозяйства не могли производительно использовать тракторы, комбайны и другую сложную сельскохозяйственную технику. Они не имели средств на содержание специалистов, постройку животноводческих помещений, на орошение полей, приобретение породного скота, оборудования и удобрений. Объединение мелких колхозов в крупные стало жизненной потребностью дальнейшего развития сельского хозяйства. Укрупнение колхозов в крае, как и во всей стране, началось весной 1950 года.

Тогда же общая посевная площадь в крае превысила довоенный уровень. Посевы озимой пшеницы увеличились с 1130 тысяч до 1275 тысяч гектаров.

В октябре 1952 года Пантиков, принимая участие в работе XIX съезда партии, впервые так близко видел И. В. Сталина. Вождь был тяжело болен, и по всему чувствовалось, что слова, которые он произносил своим характерным голосом, давались ему с большим трудом. Тогда Сталин положительно оценил работу партийных и советских организаторов Кубани по подъему села.

Не менее насыщенными в председательской биографии Пантикова были и два последующих года. Время рождало новых героев. И вот но инициативе тракторной бригады Малороссийской МТС, возглавляемой Героем Социалистического Труда И. А. Бунеевым, развернулось соревнование за наиболее рациональное использование резервов МТС, за выработку на каждый 15–сильный трактор по 1100 гектаров пашни, за снижение затрат на 20 % на ремонт тракторов и сельхозмашин. Лозунгом соревнования было: «Каждый одиннадцатый день работать на сэкономленном горючем и выполнять все тракторные работы только с отличным качеством». Газета «Правда» писала: «Начатое по инициативе кубанских трактористов социалистическое соревнование за наиболее полное использование резервов МТС в короткий срок распространилось по всей стране».

В те годы, казалось, пришло время ученого и исследователя по вопросам механизации Петра Петровича Пантикова. То, о чем он писал в своих научных трудах и обеспечивал реализацию на практике, поддержало правительство страны, приняв постановление Совета Министров СССР «О комплексной механизации сельскохозяйственного производства, повышении урожайности и продуктивности животноводства в колхозах и совхозах Краснодарского края». По сути дела, был одобрен и рекомендован к распространению опыт кубанцев в наиболее новом и перспективном деле. К заслугам Пантикова можно отнести и принятие другого, не менее важного постановления правительства — о дополнительных мерах помощи колхозам Краснодарского края в проведении механизации трудоемких работ на животноводческих фермах и заготовке кормов.

Но, пожалуй, истинным и наиболее широким признанием заслуг кубанцев в развитии села стала начавшаяся тогда демонстрация фильма о колхозном счастье — цветной музыкальной комедии «Кубанские казаки», поставленной кинорежиссером Иваном Пырьевым. Фильм снимался в основном в Курганинском районе Краснодарского края и прославлял труд кубанских хлеборобов.

Сейчас он подвергается резкой и во многом справедливой критике за несоответствие реальности. Но критика подчас забывает, что у фильма «Кубанские казаки» есть своя правда, что этот фильм — сказка несет весьма серьезную информацию ментального характера, передающую дух того времени. Одна журналистка вспоминает интервью с участ ницей съемок фильма: «Она рассказала, как голодны были эти нарядные парни и девушки, на экране весело рассматривавшие муляжи фруктов, изобилие из папье — маше, а потом добавила: «Мы верили, что так и будет и что всего много будет — и велосипедов, и седел, и чего захочешь. И нам так нужно было, чтобы все было нарядно и чтобы песни пели».

Надежда на лучшее и питаемый ею оптимизм задавали ударный ритм началу послевоенной жизни, создавая особую — послепобедную — общественную атмосферу. Главное — война была позади… Была радость труда, победы, дух соревнования. Эмоциональный подъем народа, стремление приблизить своим трудом по — настоящему мирную жизнь позволили довольно быстро решить основные задачи восстановления. Однако этот настрой, несмотря на его огромную созидательную силу, нес в себе и тенденцию иного рода: психологическая установка на относительно безболезненный переход к миру («Самое тяжелое — позади!»), восприятие этого процесса как в общем непротиворечивого, чем дальше, тем больше вступали в конфликт с реальной действительностью, которая не спешила превращаться в «жизнь — сказку».

Пантиков располагал и другой информацией. Например,

06 условиях жизни на восстанавливаемых промышленных предприятиях послевоенной страны. В ряде мест условия жизни рабочих были признаны очень тяжелыми, особенно плохо жили репатриированные и мобилизованные рабочие. Многие из них не имели нательного белья, а если оно было, то ветхое и грязное. Рабочие месяцами не получали мыла, в общежитиях — большая теснота и скученность, рабочие спали на деревянных топчанах или двухъярусных нарах (за эти топчаны администрация вычитала 48 рублей из ежемесячного заработка рабочих, что составляло десятую часть). Рабочие получали в день 1200 граммов хлеба, однако несмотря на достаточность нормы, хлеб был плохого качества: не хватало масла, и поэтому хлебные формы смазывали нефтепродуктами.

В зимнее время положение усугублялось еще и тем, что людям часто нечего было надеть. По этой причине, например, секретари ряда обкомов Сибири обратились в ЦК ВКП(б) с беспрецедентной просьбой: разрешить им не проводить

7 ноября 1946 года демонстрацию трудящихся, мотивируя свою просьбу тем, что население недостаточно обеспечено одеждой.

Сложная ситуация складывалась после войны и в деревне. Если город не так страдал от недостатка рабочих рук (там главная проблема заключалась в налаживании труда и быта уже имеющихся рабочих), то колхозная деревня, помимо материальных лишений, испытывала острый недостаток в людях. Все наличное население колхозов (с учетом возвратившихся по демобилизации) к концу 1945 года уменьшилось на 15 % по сравнению с 1940–м, а число трудоспособных — на 32,5 %. Особенно заметно сократилось количество трудоспособных мужчин (из 16,9 миллиона в 1940–м к началу 1946 года осталось 6,5 миллиона). По сравнению с предвоенным временем понизился и уровень материальной обеспеченности колхозников: если в 1940 году для распределения по трудодням выделялось в среднем по стране около 20 % зерновых и более 40 % денежных доходов колхозов, то в 1945 году эти показатели сократились соответственно до 14 и 29 %. Оплата в ряде хозяйств выглядела чисто символической.

В 1946 году произошло несколько заметных событий, так или иначе растревоживших общественную атмосферу. Вопреки достаточно распространенному суждению, что в тот период общественное мнение было исключительно молчаливым, действительные свидетельства говорят о том, что это утверждение не вполне справедливо. В конце 1945 — начале 1946 годов проходила кампания по выборам в Верховный Совет СССР, которые состоялись в феврале 1946. Как и следовало ожидать, на официальных собраниях люди в основном высказывались «за» выборы, безусловно поддерживали политику партии и ее руководителей. Как и раньше, на избирательных бюллетенях в день выборов можно было встретить здравицы в честь Сталина и других членов правительства. Но наряду с этим встречались суждения совершенно противоположного толка.

Вопреки официальной пропаганде, подчеркивающей демократический характер выборов, люди говорили о другом: «Государство напрасно тратит средства на выборы, все равно оно проведет тех, кого захочет»; «Все равно по — нашему не будет, они что напишут, за то и голосуют»; «У нас слишком много средств и энергии тратится на подготовку к выборам в Верховный Совет, а сущность сводится к простой формальности — оформлению заранее намеченного кандидата»; «Предстоящие выборы нам ничего не дадут, вот если бы они проводились как в других странах, то это было бы другое дело»; «В избирательный бюллетень включают только одну кандидатуру, это нарушение демократии».

Что еще можно выделить из насыщенной и творческой жизни председателя крайисполкома Петра Петровича Пантикова? В те годы, помимо локальных задач подъема села, выдвигалась задача стратегическая: развитие зернового хо зяйства. Стране нужен был отечественный хлеб. Естественно, взоры были обращены на Кубань — крупнейший производитель зерна. Напрашивался вопрос: за счет каких средств? Пантиков предложил разумный подход. Примерно он рассуждал так: в крае большая распаханность площадей, поэтому для увеличения производства зерна необходимо использовать главный внутренний резерв — повышение культуры земледелия и на этой основе повышение урожайности пшеницы, ячменя и кукурузы. Он поставил перед специалистами сельского хозяйства края конкретные задачи: настойчиво решать вопросы сокращения сроков посевов и уборки урожаев, семеноводства и улучшения севооборотов. Показательно и то, что в 1953–1954 годах весенний сев зерновых в колхозах и совхозах продолжался от 10 до 20, а иногда и более дней. Начиная с 1957 года он проводился, как правило, за 5–6 дней, что обеспечивало сохранение влаги в почве и давало значительную прибавку урожая. Не менее важное значение имело сокращение сроков уборки яровых и озимых культур. Если в

1954 году уборка колосовых длилась более 50 дней и было потеряно минимум 15 миллионов пудов зерна, то в 1957–1958 годах ячмень, а затем пшеница, как правило, убирались за 10–12 рабочих дней. Успех дела решала раздельная уборка зерновых. Кубань явилась пионером освоения и широкого внедрения этого прогрессивного способа уборки урожая, доказав его экономическую эффективность. В

1955 году в крае раздельно убиралось 20, а в последующие годы свыше 80–90 % площадей озимых.

Следует подчеркнуть, что благодаря усилиям Пантикова и всего председательского корпуса, урожайность зерновых во всех категориях хозяйств края возросла с 14,9 центнера в 1953 до 26 в 1958 году, валовые сборы соответственно с 3563 до 6182 тысяч тонн. Краснодарский край в 1951–1956 годах в среднем за год продавал государству более 100 миллионов пудов, а в 1958, наиболее урожайном году, засыпал в закрома Родины 143,2 миллиона пудов хлеба.

(обратно)

3

По своей натуре и состоянию души Петр Петрович был человеком от земли. Он знал наизусть много поэтических строк и при случае мог блеснуть прямо‑таки актерской декламацией. Особенно ему нравилось стихотворение «Жди меня» известного фронтового корреспондента, с которым он познакомился в освобожденном от немцев Краснодаре, поэта Константина Симонова:

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест Всем,
кто вместе ждет.

Неплохо разбирался Петр Петрович и в музыке. Конечно, он не был профессионалом в смысле музыкальной подготовки, но, как утверждали знающие люди, слух имел абсолютный. Именно поэтому он никак не мог взять в голову невесть откуда появившуюся борьбу с «низкопоклонством и раболепием перед Западом» в искусстве. Опять в стране что-то начало происходить после сложнейших испытаний, вызванных войной, похожее на очередное умопомрачение, теперь уже связанное с культурной жизнью.

То, что услышал однажды Петр Петрович на Краснодарской городской партийной конференции, неприятно поразило его поэтическую и музыкальную душу. Докладчик так и говорил:

«…Рабочие и интеллигенция Красногвардейского района осуждают музыку Шостаковича и других композиторов — формалистов, которые оторвались от народа, их музыка не вдохновляет нас на борьбу за построение коммунизма…»

Напротив, музыка именно «композиторов — формалистов» вдохновляла и проникала в самую душу Петра Петровича, вызывая то горькие чувства, то светлую радость, а порой даже яростное негодование. Конечно, культурная жизнь на Кубани в те годы была несопоставима с московской ни по репертуару, ни по масштабам. Все же в послевоенные годы усилиями краевых властей происходило заметное оживление в сфере культуры и искусств. Тогда в Краснодар из длительной гастрольной поездки вернулся ансамбль песни и пляски кубанских казаков (художественный руководитель П. И. Лысоконь). Артисты побывали в Москве, Ленинграде, Калининграде, Риге и других городах Советского Союза и дали более 80 концертов. В столице ансамбль принял участие в юбилейном концерте, посвященном 800–летию Москвы.

Несмотря на все сложности послевоенного времени, в Краснодаре существовал и симфонический оркестр. Воспоминания о былых симфонических сезонах, утренниках, ярких концертах и надежды на их возобновление «были столь сильны в музыкальной среде Краснодара, — писали Б. и Г. Борисовы и В. Бурылев в своем исследовании по истории Краснодарской филармонии, — что время от времени оркестр действительно возрождался. Было это до войны, сразу после войны, в 1945–м, наконец, в 1958–м…»

К январю 1948 года краснодарский симфонический оркестр под управлением М. Киракосова подготовил новую программу. Исполнялись фрагменты из балетной сюиты «Гаянэ» А. Хачатуряна, «Испанское каприччио» и фрагменты из оперы «Царская невеста» Н. А. Римского — Корсакова и др. И все же нужно заметить, что вопрос о репертуаре имел в это время далеко не безобидный характер, как я уже говорил, в стране развертывалась борьба с «низкопоклонством и раболепием перед Западом», за выполнение постановлений ЦК ВКП(б) о репертуаре драматических театров, об опере В. Мурадели «Великая дружба».

Разумеется, это не было главным в напряженном и чертовски закрученном производственном ритме работы председателя крайисполкома, — порой он даже забывал о еде, но Пантикова не покидало ощущение какой‑то духовной ущербности, то ли от этой пресловутой борьбы с «низкопоклонством», то ли от чего‑то еще, мешающего плодотворно и честно работать. Вернее всего, его беспокоило состояние общества, в котором он не только находился, но и активно действовал во имя того же общества, желая ему наконец‑то обрести покой и уверенность в завтрашнем дне.

Однажды он поехал за город и долго стоял, осматривая краснодарские окрестности и представляя ближайшую перспективу краевого центра… Раньше здесь сваливали мусор. Пруд, покрытый зеленой тиной, служил рассадником малярии. Это было далеко за городом. Теперь Краснодар вплотную подошел сюда. Исчезла свалка, засыпан пруд… Десятки новеньких домиков выросли вдоль улиц, которые еще не имеют табличек с названиями, но они скоро будут. Горисполком уже утвердил предложенные жителями названия улиц: Светлая, Офицерская, Нефтяная, Дальняя и другие. Здесь живут рабочие, инженеры, служащие, много жилья принадлежит демобилизованным воинам, инвалидам Отечественной войны. Закончил строительство своего домика хорошо знавший Петра Петровича инженер М. Аракелов, посадил сад — здесь сливы, яблони, груши, кусты роз. Рядом построился 8 Заказ 213 стахановец — печник М. Барычкин… Многие дома имеют электричество, западная часть поселка радиофицирована, к маю в поселок будет проведен водопровод. В одном из кварталов наметились контуры будущего сквера…

Да, Краснодар, как и весь край, заметно оживал, залечивая раны, нанесенные войной. Тогда газета «Советская Кубань», передавая настроение жителей края, писала: «Улицы Краснодара залила медь оркестров» — так начался общегородской массовый воскресник по реконструкции трамвая. На работу вышли тысячи людей. По улице Гоголя от перекрестка с Красной к Карасунскому каналу, а затем по Железнодорожной сплошной лентой растянулась людская цепь: велась разборка булыжной мостовой, расчистка пути и шпал от старого баланса. Между улицами Свердлова и Железнодорожной был подготовлен к мощению участок дороги; по Ярмарочной вырыта траншея для водопровода; от станции Краснодар-2 до асфальтобенного завода прокладывалась узкоколейная ветка железнодорожных путей.

А после воскресника в городе состоялись народные гулянья, посвященные Дню Победы: детский праздник и концерты коллективов самодеятельности в парке имени М. Горького, концерты малого симфонического оркестра филармонии, блицтурнир футбольных команд на приз газеты «Советская Кубань» и легкоатлетическая эстафета на стадионе «Динамо»… «Всюду обилие весенних цветов, много музыки, песен, веселья».

И все же Пантиков, не позволяя себе расслабиться, решил сосредоточиться на ключевых проблемах восстановления и развития промышленного потенциала Кубани. Известно, что в марте 1946 года Верховный Совет СССР утвердил четвертый пятилетний план на 1946–1950 годы, основная хозяйственно — политическая задача которого состояла в том, чтобы восстановить пострадавшие от войны районы страны, достичь довоенного уровня промышленного и сельскохозяйственного производства.

Конечно, как уже отмечалось, и на долю предшественника Пантикова Михаила Михайловича Бессонова пришлись трудные годы восстановления практически уничтоженной и разграбленной промышленности края, но тогда эта работа принесла лишь первые успехи. Именно годы работы П. П. Пантикова в роли председателя Краснодарского крайисполкома можно считать наиболее плодотворными и результативными в комплексном восстановлении и развитии края. К тому времени ушел из жизни замечательный организатор, первый секретарь крайкома ВКП(б) П. И. Селезнев. Его сме нил энергичный и по — партийному требовательный Николай Григорьевич Игнатов. С ним‑то и удалось Петру Петровичу совершить на Кубани много полезных и надолго запомнившихся жителям края дел, а точнее сказать: поистине трудовых подвигов. Пожалуй, одним из наиболее ярких событий, иллюстрирующих эту мысль, можно считать знаменитые субботники и воскресники по восстановлению и реконструкции трамвайных линий в краевом центре. Именно с именами П. И. Селезнева и П. П. Пантикова связана эта незабываемая и, без преувеличения, героическая эпопея восстановления народного хозяйства Кубани. Вот, например, как описывали местные журналисты эти события.

«…4 сентября 1949 года состоялся общегородской воскресник по строительству новой трамвайной линии на улице Коммунаров.

Реконструкция трамвая была одной из насущных задач городской жизни. Ровесник века, краснодарский трамвай хронически отставал от требований времени: отдаленные районы и предприятия были плохо связаны как между собой, так и с центром города. По маршруту улиц Горького — Садовая проходила линия узкой колеи, два основных маршрута — по Красной и Пролетарской не соединялись друг с другом и т. п. В целях улучшения трамвайного сообщения крайком ВКП(б) и крайисполком постановили «построить двухпутную трамвайную линию на улице Коммунаров (на участке между улицами Тельмана и Буденного), обеспечив при этом такое сопряжение пересечений на улицах Пролетарской и Гоголя, которое позволит увеличить трамвайные маршруты…»

28 августа, 1 и 2 сентября тысячи горожан выходили на трассу стройки для подготовительных работ: разбирали булыжник мостовой, производили выемку грунта (он использовался для засыпки Цыганской поймы — низменности у железнодорожного виадука — и поднятия улиц Индустриальной, Путевой), подвозили песок, рельсы, шпалы. А 4 сентября «в 5 часов утра, еще до восхода солнца, улицы огласились музыкой: со всех концов города люди в одиночку, группами и колоннами шли по направлению к улице Коммунаров». Уже в 6 часов утра на всем протяжении улицы Коммунаров, на значительных участках Красной, Тельмана и Буденного начались работы, проводившиеся в две смены. Каждый коллектив знал свой участок и задание, имел инструменты и материалы. Люди работали не только с энтузиазмом, но и со знанием дела, так как у большинства уже был «хороший опыт стройки, полученный на реконструкции трамвайной линии Краснодар — Пашковская».

Мощные репродукторы, установленные на всем протяжении трассы, передавали сообщения о ходе работ, выпускались молнии, боевые листки.

За этот день было проложено 7500 метров одноколейного трамвайного пуги. А 12 сентября по улице Коммунаров открылось регулярное трамвайное движение.

28 сентября начались работы по сносу трамвайных путей с улицы Красной. Теперь главная улица города «ярко расцветилась кумачовыми полотнищами, транспарантами; вдоль всей магистрали, от улицы Захарова до улицы Буденного, вытянулись густые цепи людей». 29 сентября работы продолжались, а 1 октября снос трамвайных путей был в основном завершен: разобрано более 20 тысяч квадратных метров мостовой, снято 7200 метров рельсов, вынуто и вывезено 10 тысяч шпал!»

А чуть позднее открылось регулярное трамвайное движение по новому маршруту — улицам Калинина и Каляева. Теперь длина линии от вокзала до улицы Бабушкина составляла 16 километров. Строительство ее благодаря проведенному воскреснику было окончено за несколько дней…

Судя по всему, краевые и городские власти торопились с реконструкцией путей неспроста, особенно с вывозом их с Красной: тогда праздновалось 70–летие «вождя всех времен и народов» И. В. Сталина.

«Спасибо Вам, родной товарищ Сталин, за нашу светлую, большую жизнь!», «Где Сталин — там победа!», «Нас окрыляет Сталин!» — этими и подобными заголовками пестрели газеты в декабрьские дни 1949 года.

Подарком «великому учителю» были не только заздравные речи. Многие предприятия Кубани несли «сталинскую вахту», то есть брали дополнительные обязательства о выпуске сверхплановой продукции. И горисполком внес свою лепту: в связи с «многочисленными предложениями трудящихся» 16 декабря 1949 года принял решение о переименовании, теперь уже «бестрамвайной», улицы Красной в улицу имени И. В. Сталина. Так она называлась до 1957 года.

Неспроста Сталин слыл великим стратегом. И в эти годы он, предвосхищая настроение людей, сделал «царский подарок»: произошло новое (третье по счету) снижение государственных розничных цен на продовольственные и промышленные товары массового потребления. Причем это было наиболее значительное снижение цен за период 1947–1950 годов. Пантиков с удовольствием отмечал, как оживились люди и как поднялось их настроение. Действительно, жить стало веселей!

Вместе с тем постепенно начали налаживаться и дела по подъему промышленного производства по всему краю.

(обратно)

4

В марте 1949 года в край на смену П. И. Селезневу приходит новый первый секретарь крайкома партии Николай Григорьевич Игнатов. Петру Петровичу сразу приглянулся этот волевой и решительный руководитель. Впоследствии яркий портрет Игнатова обрисовал бывший российский министр торговли Д. Павлов. «Его смуглое, немного удлиненное лицо, широкая улыбка показались мне знакомыми… В словах и жестах чувствовалась энергия сильного человека. Левой рукой он поправил спадающие на лоб волосы, и тут я вспомнил: так в одном кинофильме делал рабочий — революционер, шедший во главе матросов на штурм Зимнего…» А бывший подчиненный по Горьковскому обкому Н. Смеляков в своей книге «Уроки жизни» вспоминает, что Игнатов умел завладеть любой аудиторией — от колхозников до военных и артистов. «У Николая Григорьевича был острый глаз, тонкий, подчас беспощадный юмор. Он владел сочным народным языком и терпеть не мог казенщины».

Именно эти качества объединяли руководителей партийной и советской власти на Кубани. Начали они с реконструкции железнодорожного вокзала, который еще долгое время оставался одним из красивейших зданий этого города. Затем в течение нескольких дней трамвайная линия была убрана с центральной улицы, а сама Красная полностью заасфальтирована. Карасунский канал с озерами, рассадник гнуса, был очищен и заключен в трубу. Очень быстро возвели мост через Кубань… Не была забыта и народная культура. Именно Игнатов распорядился возродить Кубанский ансамбль песни и пляски, который со временем приобрел международное звучание. (Позже он поднимет из забвения Воронежский народный хор). При новом руководителе восстановили ношение казачьей формы и Георгиевских крестов, воскресили гимн кубанских казаков.

Пантиков знал, что Н. Г. Игнатов пользовался высокой репутацией в верхах. Сразу после Великой Отечественной войны, когда остро стоял вопрос о продовольствии для изнуренного войной народа, И. В. Сталин провел назначение

Н. Г. Игнатова, секретаря ЦК КПСС, кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС (заменявшего в то время Политбюро) и поручил ему возглавить комитет заготовок СССР, сказав при этом: «Это тот человек, который лучше всех знает крестьянство в России и накормит страну хлебом».

Пожалуй, основным для Петра Петровича Пантикова, как и для многих его коллег, было выполнение принятого сесси — ей краевого совета пятилетнего плана по восстановлению промышленности края.

В ту пору пятилетние планы были основой экономического планирования. Как разрабатывались пятилетки? Первые пятилетние планы базировались на проектировке развития отдельных ключевых отраслей тяжелой промышленности — металлургии, энергетики, машиностроения и т. д. Госплан начинал с планов по производству и распределению отдельных видов продукции, а затем разрабатывались планы по развитию отдельных отраслей и регионов и, наконец, по комплексному развитию наиболее тесно взаимосвязанных отраслей и всего народного хозяйства в целом. Этот метод тогда называли методом выбора главного звена, точнее, нескольких главных звеньев (позднее его назовут программноцелевым). Он в наибольшей степени отвечал стратегии форсированной индустриализации (так, в первой пятилетке ключевыми были отрасли топливно — энергетического комплекса, металлургия и машиностроение). За ключевыми отраслями промышленности следовали плановые разработки по сельскому хозяйству, а затем — по транспорту, строительству. Следующий этап — планирование сферы обращения и финансов: торговли, кредита и бюджета. И, наконец, проблемы воспроизводства рабочей силы.

По этому плану в крае предусматривалось полное восстановление разрушенных предприятий и железнодорожного транспорта, строительство 22 новых крупных предприятий. В течение пятилетия намечалось дальнейшее развитие предприятий местной промышленности, промысловой кооперации и кооперации инвалидов. Большое место в плане отводилось развитию коммунального хозяйства городов и рабочих поселков. Особое внимание уделялось Краснодару и Новороссийску, отнесенным постановлением правительства к числу 15 старейших городов, восстановление которых признавалось первоочередным.

В те годы прозвучал призыв тружеников Ленинграда о выполнении пятилетки в четыре года. Тысячи кадровых рабочих, комсомольцев и молодежи края с энтузиазмом откликнулись на этот призыв. Например, в нефтяной промышленности края досрочно выполнили годовой план 4818 молодых рабочих. Первенство в стране среди нефтяников удерживала молодежная бригада Николая Кузнецова из треста Хадыженнефть. Среди строителей на первое место в Российской Федерации вышла бригада слесарей, руководимая Е. Нестеренко из Новороссийска.

Комсомольцы стали инициаторами движения многоста ночников, они проявили почин в совмещении профессий, в создании на предприятиях и стройках контрольных постов, которые сигнализировали руководству заводов и фабрик о неполадках и задержках в работе, помогали устранять недостатки.

Рука об руку с Петром Петровичем работали талантливые организаторы: первые секретари краевого комитета ВЛКСМ Виктор Васильевич Воропаев и затем сменивший его Павел Васильевич Наянов, а также неунывающий председатель крайсовпрофа Константин Михайлович Цыганков.

Именно в их бытность в крае широкое распространение получили новые формы социалистического соревнования. В

1949 году по инициативе помощника мастера Краснохолмского камвольного комбината А. С. Чутких в стране началось массовое движение за выпуск продукции отличного качества. К январю 1950 года девять с половиной тысяч рабочих предприятий легкой промышленности Кубани боролись за звание «Бригада отличного качества». К маю 1950 года в Краснодаре, Майкопе, Новороссийске и Туапсе 460 бригад промышленных предприятий завоевали высокое звание бригад отличного качества.

По почину новатора бакинского нефтяника Юсуфа Керимова работники нефтяной промышленности края боролись за скоростное бурение скважин, удлинение межремонтного периода их работы.

Широкую популярность в крае получили методы работы по скоростному резанию металла токаря московского завода шлифовальных станков П. Быкова и комсомольца токаря ленинградского завода имени Свердлова Г. Борткевича. На предприятиях Краснодара, Майкопа, Армавира, Туапсе, Ейска в 1948 году было 800 скоростников, в 1950 их стало в 2,5 раза больше. Применение скоростных методов работы позволило в 1949–1950 годах добиться экономии средств на 2 миллиона 166 тысяч рублей.

Повсеместно на Кубани был поддержан почин московских новаторов Марии Рожневой, Лидии Кононенко и Лидии Карабельниковой, начавших соревнование за всемерную экономию и бережливость. Только в 1950 году молодежь края сберегла за год сырья и материалов почти на 4 миллиона рублей.

Восстановление и развитие промышленности производилось на более совершенной технической основе. Промышленность оснащалась новейшей техникой, росла механизация и автоматизация производственных процессов, совершенствовалась технология производства. В годы четвертой пяти летки в стране была создана и освоена лучшая в мире техника бурения нефтяных скважин (турбобуры). Она широко применялась в нефтяной промышленности Краснодарского края.

Многое было сделано и по развитию промышленных мощностей краевого центра. К тому времени, как отмечал П. П. Пантиков на сессии краевого совета депутатов трудящихся, краснодарцы восстановили все промышленные предприятия и ввели в действие новые промышленные объекты. Среди них: два авторемонтных завода, кислородный, ремонтно — подшипниковый заводы, табачный комбинат. Быстрыми темпами шло строительство Краснодарского камвольно — суконного комбината и уже к концу пятилетки была подготовлена к пуску в эксплуатацию первая очередь этого текстильного гиганта. Началось сооружение компрессорного завода, теплоэлектроцентрали первоначальной мощностью 50 тысяч киловатт. Объем выпущенной продукции превысил наивысшие довоенные показатели. Возросли производственные мощности промышленных предприятий, умножился их станочный парк, возросло производство электроэнергии за счет строительства силовых установок на предприятиях и расширения КРЭС. Намного увеличилось производство электроизмерительных приборов, карусельных станков, швейных и трикотажных изделий, мыла, растительного масла, стекла, кирпича, горюче — смазочных материалов, продуктов питания.

Неузнаваемо изменился индустриальный облик Новороссийска. На месте развалин и пепелищ военного времени выросли корпуса возрожденных и вновь сооруженных промышленных предприятий. К 1950 году были полностью восстановлены и реконструированы вагоноремонтный, судостроительный, шиферный заводы, мебельная фабрика, порт. В 1950 году пуском в эксплуатацию реконструированного цементного завода «Октябрь» завершилось восстановление на новой, более совершенной технологической основе производственной мощности новороссийской группы цементных заводов.

В те годы проводились большие работы по благоустройству городов и станиц. В Краснодаре был пущен троллейбус, в Новороссийске — трамвай. В благоустройстве населенных пунктов активное участие принимала общественность. Особенно много труда в благоустройство своего города вложили краснодарцы.

Тогда же крайком партии и крайисполком приняли ряд решений, направленных на расширение разведочных работ, освоение газовых месторождений и использование газа в народном хозяйстве. Подчеркивая, что «запасы природного газа и данные геологоразведочных работ о новых газонефтеносных площадях дают возможность более широкого применения его не только для бытовых нужд населения и промышленных целей города Краснодара, но и для других городов и районов края», были намечены конкретные меры по газификации Краснодара, Новороссийска, других городов и станиц Кубани.

Открытие новых газонефтеносных площадей в Славянском, Северском, Горяче — Ключевском районах позволило в 1952–1955 годах газифицировать жилой фонд, промышленные и коммунально — бытовые предприятия города Хадыженска, поселков Черноморского, Ахтырского и Нефтегорского. С завершением строительства газопровода Ахтырский — Краснодар в 1954 году началась газификация Краснодара. В

1956 году с окончанием строительства газопровода Анастасиевская — Новороссийск на газовое топливо были переведены цементные заводы «Новоросцемкомбината», что повысило коэффициент использования оборудования, снизило затраты на электроэнергию, способствовало повышению качества продукции.

Заметный шаг вперед в своем развитии сделали предприятия легкой и пищевой промышленности Кубани. Вопросы строительства новых, технического перевооружения и расширения действующих заводов, фабрик и комбинатов этих отраслей промышленности не сходили с повестки дня крайисполкома, заседание которого неизменно проводил П. П. Пантиков.

В 1952 году была введена в эксплуатацию первая очередь Краснодарского камвольно — суконного комбината, а через год комбинат выпустил 1760 тысяч квадратных метров шерстяных тканей.

И уже в 1954 году камвольно — суконный комбинат более чем удвоил выпуск продукции, а в 1958 дал стране 11180 тысяч квадратных метров высококачественных тканей.

Пантиков настоятельно выдвигал задачу расширения и наращивания мощностей, технической реконструкции предприятий промышленности, перерабатывающей сельскохозяйственное сырье, строительства новых консервных, мясо — молочных, винодельческих заводов, холодильников и хладобоен в районах края. Производство консервов и животного масла на Кубани выросло за 1951–1958 годы в 2,4 раза, сахара-песка — в два раза, увеличилось производство мясных и колбасных изделий, было организовано производство сухого молока и молочных консервов, других продуктов питания.

Создание новых крупных промышленных предприятий и новых отраслей промышленности, строительство новых цехов и участков, широкий фронт жилищного и культурно-бытового строительства — одна из самых характерных особенностей развития народного хозяйства края тех лет. Если в четвертой пятилетке общий объем капиталовложений в народное хозяйство здесь составил около пяти миллиардов рублей, то в пятой пятилетке он был равен 7,7 миллиарда рублей.

Кроме того, за эти годы на Кубани было построено и введено в действие более 70 крупных промышленных предприятий, сдано в эксплуатацию свыше миллиона квадратных метров жилой площади, много школ, больниц, объектов культурно — бытового назначения. Выпуск валовой продукции промышленностью края увеличился за пятилетку в 2,7 раза.

Благодаря инициативе Петра Петровича Пантикова, широкое распространение на стройках нашел метод работы Героя Социалистического Труда Н. И. Панкратьева, который рационально организовал труд своей бригады и вместе с тем показал себя хорошим организатором и воспитателем молодежи, активным рационализатором. Кубанские нефтяники использовали опыт мастеров — коммунистов Н. И. Цюпа,

А. С. Корчуганова, В. Н. Солохина по увеличению скоростей бурения скважин за счет резкого сокращения непроизводительного времени.

(обратно)

5

Вот именно о вкладе краснодарцев и следует продолжить разговор.

Пантиков любил этот зеленый, конечно же, провинциальный, но по — своему особенный и неповторимый город — бывшую казачью столицу. Особенно любил он, когда расцветали алыча, затем абрикосы, называемые на местный манер «жерделями», появлялась зелень, и город словно преображался, радуя глаз первозданной свежестью и небесной чистотой. В эти дни Петр Петрович работал с особым вдохновением, порой приходило романтическое настроение и просто хотелось читать стихи. Он видел, что за два последних года в городе было заасфальтировано улиц в шесть раз больше, чем за все предшествующее время, прибавились сотни тысяч зеленых насаждений, по улицам велась посадка деревьев. «Неузнаваемой» называли современники главную улицу города Красную, которая всегда была лучшей, а теперь, после переименования в честь вождя и «великого учителя», просто обязана была стать таковой.

…Исчез булыжник, перенесена трамвайная линия, мостовая и тротуар заасфальтированы. Из конца в конец по обе стороны улицы стоят красивые, выкрашенные серебристой краской чугунные столбы. На них — большие матовые плафоны. Вечером сотни фонарей вспыхивают яркими огнями, заливая улицу электрическим светом. С раннего утра по главной магистрали курсируют комфортабельные троллейбусы, автобусы, легковые автомашины, а в праздники до глубокой ночи проходят народные гуляния.

Однажды он зашел в городской парк, чтобы проследить за ходом его благоустройства, и вдруг обратил внимание на группу молодых людей, неторопливо ведущих беседу. Они были явно местные, краснодарские. Лицом к нему стояла среднего роста девушка с открытым, и как про себя отметил Петр Петрович, очаровательным лицом. Она засмеялась, и улыбка, как дорогое украшение, еще больше ее украсила. Пантиков, чтобы не обращать на себя внимание, прислонился к дереву, и в его сознании полились стихи, созвучные его настроению, кажется, он читал про себя что‑то из поэзии Алексея Константиновича Толстого…


Порой среди забот и жизненного шума,
Внезапно набежит мучительная дума
И гонит образ твой из горестной души…

Впрочем, подобные минуты были крайней редкостью, сказывался неукротимый характер нового первого секретаря крайкома партии Н. Г. Игнатова, да и сам Петр Петрович не мог себе позволить расслабиться хотя бы на короткое время. Дел, как всегда, у правителей Кубани было невпроворот.

Весной 1953 года в Краснодаре продолжалось восстановление разрушенных в период гитлеровской оккупации зданий — город стирал последние отметины войны… Постановлением бюро крайкома КПСС от 23 января 1953 года одной из важнейших задач было признано восстановление драматического театра «на основе широкого добровольного участия трудящихся, предприятий и общественности города Краснодара». 22 марта состоялся воскресник по восстановлению бывшего Зимнего театра (фактически его строили заново). На расчистке двора — «внешнего и внутри здания» — работали студенты института пищевой промышленности. А коллективы горпищеторга и краевого суда в этот день вели земляные работы на площадке другого восстанавливаемого театрального здания — театра «Северный» (ныне кинотеатр «Россия»).

12 апреля снова тысячи горожан вышли на воскресник. Благоустраивались различные участки территории города: на улице Буденного, между улицами Сталина (Красная) и Седина были высажены в два раза с каждой стороны молодые пирамидальные тополя, многолетние клены, катальпы; тротуары и мостовые улицы Северной были подготовлены к асфальтированию (предполагалось пустить троллейбус); с территории детского парка, в квартале около улиц Мира и Шаумяна, вывезен излишний грунт и завершено озеленение (всего здесь высажено 900 тополей, 150 кленов, 45 ясеней, сирень, жимолость); на стадионе «Динамо» сооружена еще одна трибуна — Северная…

Петр Петрович, которому к тому моменту исполнилось 50 лет, был полон сил и энергии. Ведь настоящая жизнь человека начинается в пятьдесят лет. В эти годы человек овладевает тем, на чем основываются истинные достижения, приобретает то, что можно отдавать другим, познает то, чему можно учить, расчищает то, на чем можно строить. Он вкладывал всю душу и талант организатора в решение насущных задач по быстрейшему восстановлению городского хозяйства. Он взял себе за правило каждое утро, когда только скрипнет редкая калитка, объезжать окрестности города. Особенно любил он посещать городской парк, где он как‑то увидел девушку, очаровательный облик которой напомнил ему о его первой «военной» любви. Тенистый и по — особому уютный парк по — прежнему был любимым местом отдыха горожан. Он имел массив зеленых насаждений площадью 14 гектаров и к каждому сезону благоустраивался: увеличивалось освещение, устанавливались новые «садовые диваны», устраивались фонтаны и цветники. На территории парка располагались: эстрада открытого типа, шахматно — шашечный павильон, комната смеха, тир, фотография, библиотека — читальня, карусель, лодочная станция (10 лодок), биллиардная, детская площадка, танцплощадка, зооуголок (в нем содержалось 20 зверей), оранжерея из пяти теплиц и двадцати двух парников.

В парке каждое лето проходили концерты симфонической музыки. Здесь выступали гастрольные оркестры многих городов: Воронежа, Ярославля, Львова, Свердловска и др.; приглашались и местные музыканты, артисты краевой фи лармонии. И все это происходило совсем как век назад… в 1858 году.

«Идя в праздник в соборную церковь и слушая напевы дивного войскового хора, — писал архивариус И. И. Кияшко о досуге екатеринодарцев середины прошлого столетия, — каждый невольно отрешался от житейских тревог и волнений… Это были минуты высокого наслаждения.»

Другим местом отдыха в Екатеринодаре было войсковое собрание, где играла духовая музыка, под звуки которой лихо отплясывала войсковая молодежь, а иногда и старики.

В то время офицеры, танцуя на балах в войсковом собрании, всегда должны были иметь наготове полное вооружение и лошадей, так как нередко случалось, что в самый разгар танцев гремела внезапно сторожевая пушка, давая знать о нападении, и офицеры, оставив дам, мчались к своим частям.

Особой гордостью для Пантикова являлось обустройство нового рабочего района Краснодара — городка нефтяников, выросшего в северной части краевого центра. «Еще пятилетие назад там были огороды, кукурузные поля, пустыри, а ныне возвышаются прекрасные благоустроенные дома, кругом асфальт, разбиты скверы и цветники», — писала газета. Городок строился по плану, с магазинами, школами и т. п., в домах «в каждой квартире — водопровод, паровое отопление, ванные или души…»

Фотокорреспондент запечатлел на снимках счастливые лица новоселов — семью токаря К. Бородина — и панораму четко распланированного поселка с одинаковыми двухэтажными домиками, газонами и аккуратными молодыми деревьями. Только в эту весну жители высадили здесь почти полмиллиона цветов…

Активное участие принимал Петр Петрович и в открытии новой троллейбусной линии (2,7 километра) — маршрут № 3 от улицы Щорса по Северной и Сталина до улицы Тельмана. Тогда общая протяженность трамвайных и троллейбусных путей в городе была доведена до 105 километров, состав трамвая — до 135 вагонов, троллейбуса — до 31 машины.

И, пожалуй, последним делом председателя крайисполкома была отправка первой группы кубанской молодежи — 247 человек — на освоение целины.

Им предстоял далекий двенадцатидневный путь на Алтай, в Барнаул, где посланцев Кубани снабдили полушубками, валенками и рукавицами (стоял крепкий мороз!) и отправили поездом дальше, в Рубцовск, откуда на тракторах еще за 90 километров, в район Лаптевской МТС. Там, «в неприветливой степи», и начались нелегкие трудовые будни первых кубанских целинников.

(обратно)

6

Занимаясь исследованием судьбы Петра Петровича и работая с архивами, я обнаружил любопытный документ за подписью многих официальных лиц, среди которых значилась фамилия Пантикова, тогда директора ВИТИМа. Документ этот был датирован 30 июля 1943 года и содержал ужасающие факты. Я позволю себе привести этот документ полностью.

Из акта комиссии, созданной местными советскими органами на основании заявлений граждан, разыскивающих своих родных:

«После изгнания немецко — фашистских оккупантов из Краснодара местные советские граждане, родственники и близкие которых в период немецкой оккупации города подвергались жестоким репрессиям со стороны фашистских властей, стали разыскивать своих родных; причем обнаружили в черте города ряд мест, где немецкие изверги расстреливали и закапывали свои жертвы…

30 июня 1943 года указанная комиссия произвела осмотр и исследование мест захоронения, причем установила:

1. На территории совхоза № 1, в районе завода измерительных приборов (северо — восточная часть сада возле дороги), комиссия установила в яме размером: длина 9 метров, ширина 9 метров и глубина 2,5 метра до 500 трупов, среди которых много женщин. Врачебно — медицинской частью комиссии установлено, что большинство этих трупов — евреи… Установлено, что истребление этих людей произведено немцами в период между 18 и 22 августа 1942 года. Этому предшествовали следующие обстоятельства: 17 августа 1942 года по Краснодару немецкими властями были расклеены объявления, приглашающие всех евреев явиться на регистрацию; явившимся было предложено прийти с детьми и вещами во двор дома № 30 по ул. Орджоникидзе. После того, как люди собрались по указанному адресу, немецкие власти захватили всех их и расстреляли в указанном месте.

(Собравшихся увозили на грузовиках под предлогом организации «поселения» в северной части города. В последнюю машину эсэсовцы допустили и русских членов семейств, пожелавших провожать своих близких на «новое поселение». В рощу, оцепленную стражей, никого не пускали. Лишь 22 августа 1942 г., когда встревоженные люди снова бросились к роще, они обнаружили там свежезарытую траншею…)

2. Второе место захоронения жертв фашистов обнаружено комиссией на территории того же совхоза, в районе заво — да измерительных приборов, за виноградником в противотанковом рву. Исследованием этого участка рва установлено, что площадь рва длиною 116 метров, шириной 7 метров при глубине в 3 метра заполнена беспорядочно лежащими трупами общим числом до 7000 (семь тысяч). Выборочным обследованием медицинской частью комиссии установлено в числе трупов наличие в этой яме женщин до 50 лет — 183, старше 50 лет — 73, мужчин до 50 лет —157, свыше 50 — 125 и детей грудного возраста — 85.

Судебно — медицинским вскрытием этих трупов установлена смерть в связи с огнестрельными ранениями в области головы — свыше 100 случаев — и смерть, связанная с удушением угарным газом, — 523 случая. Скрюченное положение большинства трупов дает возможность определить, что их расстреливали в положении на коленях. Среди жертв, сброшенных немецкими фашистами в эту яму, местными жителями опознаны их родственники, в период немецкой оккупации арестованные гестапо, захваченные при массовых облавах на базарах и улицах.

Установлен факт, что 16 января 1943 года немецким командованием в Краснодаре были произведены массовая облава и изъятие населения, не зарегистрированного на немецкой бирже труда, которая отправляла людей в рабство. В этот день было захвачено до 800 человек, которые затем были истреблены.

При раскопках данной ямы среди трупов обнаружено наличие большого количества корзинок с остатками продуктов, бидонов с остатками молока, бутылок из‑под масла, что свидетельствует о том, что жертвы, попавшие в яму, захвачены внезапно на улицах. В данной яме местными жителями опознано значительное число близких им людей, в том числе артист Краснодарского театра муз. комедии Елизаветский; старший врач городской больницы Красникова; учительница средней школы № 36 Феденко; директор средней школы Никольченко А. С.; работник Заготзерно Сигаев П. Т.; 3–летняя дочь капитана Красной Армии Светлана Возмищева (ребенок был повязан платком, без пальто и обуви, в одних носках, левая нога сломана); врач городского кожно — венерического диспансера Вергилевский, о котором немцы сообщили семье как о добровольно выехавшем в Германию; 72–летний старик Филатов Мирон Емельянович, проживавший по ул. Седина, 91; учащийся средней школы Головатый Владимир Денисович, проживавший по Ярмарочной улице, № 29; труп Евтушенко Екатерины Савельевны обнаружен вместе с трупами ее двух дочерей Нины и Юлии; труп ребенка в возрас те 1 года 2 месяцев, в котором гр. Рыбко опознала своего внука Анатолия и др.

Всего опознано свыше 300 человек, зверски замученных немцами.

3. Семь ям, наполненных трупами жертв фашистских извергов, обнаружены комиссией в саду колхоза имени Калинина, на участке первой бригады по ул. Либкнехта № 33. Исследованием ям установлено наличие в них в беспорядочном положении до 1000 трупов (одна тысяча). Показаниями очевидцев из числа колхозников, проживающих вблизи этого места, — парниковода Зимина Кирилла Алексеевича, Садовского Георгия Степановича и других, — установлено, что фашистские изверги систематически за все время оккупации города Краснодара с августа 1942 года по февраль 1943 года на указанный участок привозили на автомашинах свои жертвы из числа местных советских граждан и здесь расстреливали их и сбрасывали в эти ямы…

4. Кроме того, как установлено следственными органами и судебно — медицинской экспертизой, немецким командованием в Краснодаре произведено зверское истребление путем удушения до 320 больных, находившихся в городской больнице № 3…

Как известно комиссии от местных жителей, находившихся в Краснодаре в период оккупации, особые зверства по истреблению советских граждан проявляли начальник Краснодарского гестапо полковник Кристман, его заместитель начальник тюрьмы капитан Раббе, офицеры гестапо Сальге, Пашен, Бартельмес, офицеры карательной зондеркоманды СС-10А Винц, Шпигельгер, Ган и Штейн, сотрудники Краснодарского гестапо врачи Герц и Шустер, следователь гестапо предатель Тищенко и палачи Речкалов и Пушкарев. Необходимо отметить ответственность за все эти зверства командующего 17–й немецкой армией генерал — полковника Руоффа, части которого составляли Краснодарский гарнизон, производя поджоги, грабежи и истребление мирного населения.

П/п Председатель Краснодарского городского Совета депутатов трудящихся — Смирнов.

Уполномоченный Чрезвычайной Государственной комиссии — Гусарь.

Директор ВИТИМа — Пантиков.

Профессор Кубанского мединститута — Руткевич.

Доктор сельхознаук профессор — Носатовский.

Протоиерей — Бессонов.

Краевой судмедэксперт — Баранова.

30 июня 1943 года».

…Рассказывают, что после всего увиденного и пережитого Петр Петрович надолго замкнулся, и острая сердечная боль стала часто давать о себе знать.

(обратно)

7

Известные историки впоследствии отмечали, что 1948 год положил конец послевоенным колебаниям руководства относительно выбора «мягкого» или «жесткого» курса. Представления о «монолитном единстве» общества и его абсолютной преданности Вождю, в общем верные на победный момент сорок пятого, чем дальше, тем больше превращались в иллюзию; в растущем отчуждении «верхов» и «низов» единственным звеном, скрепляющим этот политический конгломерат в видимое целое, был сам Сталин. Но и он, похоже, переоценил силу своего положения и способность концентрировать в себе волю и желания общества: не все соотечественники торопились демонстрировать «верноподданность» Вождю. Это Сталин знал. Но не знал, сколько их было — «не всех» и насколько опасным, в том числе и для него лично, становилось начинающееся противостояние. До открытого протеста дело не доходило, но брожение умов было реальностью, которую подтверждали сводки о настроениях разных категорий населения.

События 1948–1952 годов для Петра Петровича Пантикова, как и многих его соотечественников, стали временем прозрения: с иллюзией о том, что сталинский режим способен к какой‑либо трансформации либерального типа, пришлось расстаться окончательно. Конечно, кого-то могли ввести в заблуждение слова Сталина о необходимости покончить с монополизмом в науке, о борьбе с «аракчеевским режимом». Но тот, кто за словесной оболочкой умел распознавать сущность процесса, уже не мог обмануться фразой. Тем более что был опыт разгрома генетиков в 1948 году, тоже проходившего под флагом борьбы с «монополизмом». Однако вся дискуссионная кампания была рассчитана не на тех, кто привык, не рассуждая, «принимать к сведению». Последних было пока что большинство. Это большинство все и решало: общество, подготовленное психологически к кампании террора, в массе своей на удивление легковерно восприняло и версию о происках «безродных космополитов», и о «врачах-вредителях», не увлекаясь существом дискуссионных полемик, оно в то же время готово было осудить признан ные «вредными» философские, биологические, экономические и какие угодно другие взгляды.

Сформировавшиеся как политическая элита в условиях режима личной власти Сталина, представители этого поколения партийной номенклатуры усвоили именно сталинскую модель организации власти в качестве личного опыта, никакой другой они просто не знали.

Смерть Сталина, как понимали П. П. Пантиков и его окружение, открыла дорогу реформам, необходимость которых ощущалась обществом и частью руководителей сразу после окончания второй мировой войны, но которые вряд ли были возможны при жизни вождя. Экономическая и политическая ситуация внутри страны и обстановка «холодной войны» на международной арене формировали ряд узловых проблем (своего рода «болевых точек»), решать которые или реагировать на существование которых пришлось бы так или иначе любому руководству, вставшему у государственного руля в 1953 году.

Процесс преодоления кризиса власти, вызванного смертью Сталина, и выдвижение Хрущева в качестве единоличного лидера прошел в своем развитии несколько этапов, положивших начало эпохе «реформаторства». Хрущев первым из руководителей в своей последующей деятельности пытался сломать систему односторонней связи: аппаратной информации, не доверяя, он часто выезжал на места, чтобы лично знакомиться с положением дел. Несколько раз он бывал и на Кубани, проводя многочисленные совещания и внедряя, как казалось тогда, прогрессивные новации. Ему принадлежал приоритет в пересмотре вывода о благополучном обеспечении хлебом. Результатом размышлений Хрущева на эту тему явилась его записка в Президиум ЦК КПСС «Пути решения зерновой проблемы» (январь 1954 г.), которая стала инициативным документом для принятия постановления об освоении целины. За период, прошедший после смерти Сталина, это была первая личная инициатива Хрущева в области аграрной политики.

К тому времени закончился шестилетний (1948–1954) срок работы П. П. Пантикова на посту председателя Краснодарского крайисполкома.

Что следовало при этом особо выделить и подчеркнуть? Петр Петрович, обладая огромной работоспособностью и организаторским умением, в течение шести лет «ходил» под тремя разными и по — своему с «характером» первыми секретарями крайкома ВКП(б) КПСС: П. И. Селезневым, проработав под его руководством в должности председателя крайисполкома год (март 1948 — март 1949), Н. Г. Игнатовым (крутой и властный был партийный руководитель!) самые трудные послевоенные годы (март 1949 — октябрь 1952) и В. М. Сусловым, по своему характеру более мягким и спокойным, но также по — партийному требовательным и целеустремленным (октябрь 1952 — март 1957).

При этом, отмечая их слаженную и подвижническую работу во благо Кубани, хотелось бы обратить внимание на одно важное обстоятельство: единственный способ сделать человека заслуживающим доверия — это доверять ему. Они доверяли друг другу. Впрочем: доверяйте людям — и они будут верны вам; относитесь к ним благородно — и они проявят свое благородство.

(обратно) (обратно)

ПЕТУХОВ

Сильный характер, как и сильный поток, встречая препятствие, только раздражается и усиливается еще более; но зато, опрокинув препятствие, прокладывает для себя и глубокое русло.

К. Д. Ушинский

1

Все, с кем мне приходилось иметь дело, беседуя о Борисе Федоровиче Петухове, сходились в одном — единственном мнении: человек с сильным характером. Личность. Как‑то я попросил поведать мне о достоинствах бывшего председателя Краснодарского крайисполкома Бориса Федоровича Петухова, который немало потрудился на этом высоком посту — с февраля 1954 по апрель 1960 года — полных шесть лет, известного на Кубани партийного и советского руководителя, талантливого хозяйственника Ивана Федоровича Бабичева.

— В чем же проявлялась сила его характера? — спросил я Ивана Федоровича.

Бабичев немного подумал, а затем, вспомнив что‑то важное, сказал, как отрезал:

— Однажды дав слово, он всегда его твердо держал. И еще. Никогда не прятался за спину первого секретаря крайкома партии, а всю ответственность за исход дела всегда брал на себя. У него был поистине русский характер!

Эти слова Иван Федорович произнес с такой внутренней силой и убежденностью, что мне сразу вспомнились замечательные строки из потрясающего по силе художественного обобщения рассказа Алексея Толстого «Русский характер». Я перечитал его и долго вдумывался в размышления писателя: «Русский характер!» — для небольшого рассказа название слишком многозначительное. Что поделаешь, — мне именно и хочется поговорить с вами о русском характере.

Русский характер! Поди‑ка опиши его… Рассказывать ли о героических подвигах? Но их столько, что растеряешься — который предпочесть.»

И как же поступил известный писатель, рассказывая о русском характере? Он написал так, как и должен был это сделать истинный художник слова, — он рассказал о своем случайном приятеле, который «выручил» его одной «небольшой историей из личной жизни». Так советские читатели узнали о человеке «простом, тихом обыкновенном» — колхознике из приволжского села Саратовской области Егоре Дремове.

Вот эта дремовская совестливость, названная писателем «человеческой красотой», и была отличительной чертой русского характера Бориса Федоровича Петухова, который, по моему мнению, и сам бы, случись беда, был героическим танкистом, как Егор Дремов. И все от того, что «на войне, вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая чепуха с них слезает, как нездоровая кожа после солнечного ожога, и остается в человеке — ядро».

Как же складывалась жизнь Бориса Петухова? Официальная биографическая справка о первом секретаре Армавирского горкома ВКП(б), кандидате в депутаты Верховного Совета РСФСР (именно после этой партийной должности и стал Б. Ф. Петухов председателем Краснодарского кра