Безгрешных нет (fb2)

- Безгрешных нет 742 Кб, 404с. (скачать fb2) - Игорь Арье

Настройки текста:



Игорь Арье
Безгрешных нет

Грайлок - 2
Часть 1


Грехи дикарей

Замерзший Галдерберн содрогнулся от хриплых раскатов рева. Крику лунного демона вторил грохот рушащихся стен - старые здания рассыпались от воя чудовища и ударов магического пламени. Башни золотых магов казались непоколебимо прочными, но сейчас Морта основательно тряхнуло, пол под ним вздрогнул. Десятками лет, с тех пор как Зимний Прилив накрыл Галдерберн, вода просачивалась в трещины и замерзала, разрывая камни кладки, и теперь башня была пронизана сетью трещин - под новыми ударами она хрустела и стонала. Морт подскочил к похожему на бойницу узкому окну и уставился вниз. Отзвуки рева лунного демона все еще бродили по улицам, и с шорохом осыпалась черепица с кровель.

Морт увидел демона - громадная серебристая фигура двигалась по улице к башне, ученики магов в серых плащах то и дело посылали в гиганта огненные стрелы, и шкура на груди демона была покрыта черными подпалинами. Арбалетчики короля Элерии в белом и зеленом, укрывшись в зданиях и проулках, сбивали болтами вражцов, которые пытались следовать за своим божком. Улицу уже усеяли лохматые белые тела, изредка среди них попадались кольчуги под изодранными плащами - элерийцы, убитые во время отступления. Твари Зимы, не считаясь с потерями, теснили людей короля и подручных магов.

Демон ухватил конец балки с ржавым блоком, торчащий из фасада здания, рванул, взметнулось облако пыли, окутало великана… стена дома зашевелилась, просела крыша. Лунный демон с низким рыком швырнул балку, с которой кусками осыпалась сырая известка, вдоль улицы - туда, откуда разили молниями молодые колдуны, потом на него обрушился поток обломков здания. Дом напротив, за которым укрывались ученики золотых, тоже вздрогнул, когда в него угодил тяжелый снаряд. Улица превратилась в завал балок, черепицы и кусков стен, пыль взметнулась душным серым облаком. Из груды обломков поднялся лунный демон, расшвыривая сор, вражцы заревели и устремились следом. Пока маги стреляли огненными зарядами, они держались позади, теперь грязно-белой волной захлестнули улицу, карабкались по обломкам, перепрыгивали препятствия, швыряли подобранные на бегу камни. Потоки огня прекратились, учеников магов погребло под руинами здания, солдаты в бело-зеленом уже не могли сдержать напора. Пустив несколько стрел, они побежали. Тех, кто оказался недостаточно проворен, настигали и валили на мостовую…

Морт зачарованно следил за ходом битвы - ничего подобного он еще не видал, во всяком случае, не помнил. Схватка с вражцами на заставе к северу от Лайвена не шла ни в какое сравнение с этим побоищем. К месту схватки уже спешили кавалеристы, которые отогнали дикарей. Демон снова заревел так, что заходили ходуном камни кладки. По стене пробежала трещина, с хрустом лопались камни и скрепляющий их раствор. Когда демон умолк, звуки боя показались Морту слабыми и высокими.

- Ученики не сдержат демона! - надтреснутым голосом крикнул кто-то над головой Морта. Золотые маги, сбросившие Кайла с башни, тоже наблюдали за сражением. - Поспешим вниз, без нас никто не остановит чудовище.

- Но большой кристалл здесь. Отсюда мы можем…

Слова старика потонули в реве лунного демона. Трещина в стене перед Мортом стала расти, башня дрожала все сильней, и, когда рев смолк, стал слышен грохот осыпающихся камней где-то внизу - у основания. Теперь золотые маги уже не спорили, Морт слышал топот на лестнице. Один из стариков приказал:

- Этих берем с собой! Обоих!

- Был еще третий, - отозвался голос помоложе, то ли ученик мага, то ли элерийский солдат.

- Лед с ним! Бежим!

Морт подумал, что и ему бы надо убраться из рассыпающейся башни, пока его не погребло под камнями, но соваться на лестницу теперь, когда там полно магов и их приспешников, нельзя. Он расслышал голос Туйвина, коротышка твердил, что знает важные секреты и его нельзя убивать, он многое расскажет… Голоса и звуки шагов удалялись - маги с охраной и пленными покидали башню, а грохот обвала звучал все явственней. Трещина на стене расползлась, сквозь нее уже можно было видеть ослепительно-голубое небо. Морт отступил от окна, теперь ему не терпелось поскорей спуститься, покинуть башню, вдруг ставшую ненадежной, но по лестнице волокли пленных - Махаба рычал и, кажется, упирался, Туйвин твердил, что он очень ценный пленник…

Когда шаги и голоса стихли внизу, Морт выглянул из дверного проема - никого не видно. Он стал спускаться по лестнице, перешагивая через обломки камня, рука скользила по растрескавшейся стене, ступени под сапогами вздрагивали и дрожали. Над Галдерберном снова прокатился низкий рев демона, и лестница вдруг ожила - камни, такие надежные на вид, задрожали, стена ушла из-под ладони, грохот раздираемой кладки ударил в уши, и Морт увидел справа от себя голубые небеса. Стены не было. Над головой рычали и скрежетали камни, с оглушительным треском лопались толстенные балки перекрытий, но рев лунного демона пробивался сквозь этот гром. Ступени под ногами исчезли, под Мортом разверзлась бездна, и он повис над ней, хватаясь за острые крошащиеся кромки… Потом сверху обрушился поток камня и обломков дубовых балок… Морт успел разглядеть свой меч, летящий вниз в каменном вихре… потом и осколки, за которые он из последних сил цеплялся окровавленными пальцами, тоже пропали. Пропало все. Морту почудилось, что он снова очутился на Поле Греха, и холодный ветер несет его, выдувая из головы чувства, мысли и воспоминания. Он ударился боком об остатки стены, развернулся в падении, вокруг Морта с грохотом и треском летели обломки, мир сотрясался и стонал, тьма силилась поглотить падающего человека, куски неба, пронизанные солнечными лучами, мелькали в прорехах каменной кладки, и тьма обтекала эти осколки света.

На груди, возле сердца плеснуло теплом, волна жара прокатилась по телу, где-то совсем рядом каркнул ворон… и потом тьма все-таки наступила окончательно.


***

Холод и темнота. Где-то рядом каркнул ворон. Морт очнулся и открыл глаза. Ему было холодно, он лежал в ледяной воде, странный кусок металла на груди разогрелся и пульсировал жаром. Волны тепла растекались по телу, но руки и ноги окоченели. Он попытался пошевелиться, но не смог, что-то мешало. Постепенно он осознал, что лежит в темноте среди кусков камня и льда. Первое, что пришло в голову - Поле Греха. "Нет, - успокоил сам себя Морт, - я не потерял память снова. Если я помню о Поле Греха, значит, моя новая память при мне". Он судорожно вцепился в воспоминания. Лайвен, морское путешествие, путь через Джагайю и Элерию… замерзший Галдерберн и башня - ничего не пропало…

Похоже, башня развалилась, и Морт сейчас лежит под обломками. Талая вода, собравшаяся в подвале, смягчила падение. Невероятное везение - похоже, он не переломал костей, провалившись в подземелье. Морт попытался пошевелиться - не вышло, ноги были сжаты каменным капканом. Ныли многочисленные ушибы и пораненные ладони. К тому же он замерзает.

Ворон каркал совсем рядом, но голос птицы звучал глухо сквозь нагромождение обломков. Морт подергал окоченевшими ногами, что-то заскрежетало, камни сдвинулись. Ну, еще немного…

- Не двигайся, иначе камни упадут на тебя, - произнес глубокий низкий голос.

- Кто здесь?

Морт с опозданием понял, что рядом никого, а низкий голос звучит словно в его собственной голове. Карканье прекратилось, Морт разобрал хлопки крыльев - ворон улетел.

- Не двигайся, я тебя освобожу, - повторил голос в голове.

Камни над Мортом зашевелились. Он почти ничего не видел, но ощущал движение обломков вокруг себя. Кто-то очень сильный разбирал завал над ним. Не только сильный, но и осторожный - Морт чувствовал, как аккуратно снимают камни, не потревожив шаткое равновесие груды обломков. Вот сквозь завал пробился лучик света, потом еще и еще - значит, сейчас день, и лежать под руинами пришлось совсем недолго. Здоровенный кусок кладки уплыл вверх, и над Мортом показалось небо - холодное голубое небо Зимы. Оттепель в Галдебрене окончилась, с разрушением башни эту землю стало некому и нечем обогреть.

Морт зажмурился - свет ослепил, потом небо над ним скрылось, заслоненное огромной мохнатой мордой. На Морта глядел лунный демон.

- Попробуй встать, - велел голос в голове.

Морт посмотрел а глаза демону, тот ответил серьезным взглядом.

- Это ты со мной говоришь? И как это у тебя выходит?

- Я, - ответил низкий голос.

- А как люди ты не можешь?

- Я могу говорить только так, иначе остатки башни рухнут.

В подтверждение демон негромко рыкнул, и камни вокруг Морта отозвались скрипом. И впрямь, если чудище подаст голос, неустойчивое нагромождение обломков тут же осыплется. Морт оглядел себя. Он лежал в луже среди обломков стен и перекрытий, когда он пошевелился, на грязной воде закачались куски досок. Воистину чудо, что он сумел уцелеть в хаосе разрушения, когда обвалились этажи. Ногу прижал кусок кладки, но если бы под глыбами не было так темно, Морт давно сумел бы освободиться. Теперь, когда он видел, сделать это было еще легче. Он сдвинул мешающие камни и поднялся. Грязная холодная волда стекала по одежде. Вокруг руин башни толпились вражцы - много, может, сотня или еще больше. Дикари тоже были здесь - топтались в стороне, не решаясь приблизиться к демону и вражцам. Ограда вокруг башни оказалась изломана - и не только упавшими стенами, здесь шел бой, руины брали приступом. Среди развалин валялись мертвецы - и вражцы, и солдаты Элерии. Синеватая кровь мешалась с алой, стекая в лужи

Дикари держались вне остатков стены, во двор не входили. Однако они не убегали - значит, не считали тварей Зимы врагами. Варвары, что с них взять… Морт припомнил, как невольный проводник рассказывал им о том, что они с вражцами не ссорятся, и что демон с ними разговаривал. Теперь Морт знал, как великан умеет говорить - голосом, звучащим в голове.

Морт выбрался из лужи и встал перед демоном. Чтобы глядеть чудищу в глаза, ему пришлось задрать голову. Огромные глаза твари Зимы были спокойны, как схваченные льдом озера - такие же холодные и серые, с серебристым оттенком.

- Те, кто пришел с тобой и те, кто преследовал тебя, покинули это место, - прозвучало в голове. - Ты тоже можешь уйти. Или остаться с нами.

- Ты мне помог, - прохрипел Морт, откашлялся и продолжил спокойней. - Почему ты помогаешь? Из-за Мумы?

- Не понимаю.

- Меня поцеловала девочка… Нет, не то. Ты знаешь, что случилось со мной на севере? Возле города, который зовется Лайвен? Ты был там? Или твой родич?

- Я живу здесь. Что было в Лайвене?

Морт задумался, как бы объяснить… прикоснулся к щеке.

Демон склонился над ним, обдавая холодным дыханием, втянул воздух, раздувая ноздри… Дикари и вражцы следили за диалогом, мохнатые тихонько ворчали, люди помалкивали.

- Да, я чувствую, - произнес демон. - Девочка. Я ощущаю на тебе ее…

Голос в голове сказал что-то еще, но Морт не разобрал - он не понимал того, что говорил демон. Похоже, ему просто были не знакомы понятия, какими гигант описал знак, которым пометила его Мума. Поцелуй был знаком, точно. Теперь Морту казалось, что он различает демонов - тот, что остался на севере, кажется, пониже ростом, шерсть его была посветлей, да и рога другого оттенка, более черные.

- Ты сохранил жизнь человеку, который привел сюда тебя и твоих спутников, - демон указал ручищей в толпу дикарей, Морт разглядел среди других недавнего проводника. - Жизнь за жизнь. Поэтому я вытащил тебя из-под обломков. Ты спас жизнь, я возвратил долг. Теперь я вижу, что должен помочь тебе. Чем?

- Я уйду в страну лета. Мне бы только дорогу отыскать…

- К горам тебя проводят. Но перевалы стерегут люди в белом и зеленом. Они не друзья мне.

Теперь Морту пришлось задуматься. Он не хотел оставаться на землях Зимы. Память! Он обязательно должен ее вернуть, и если сделать это возможно, то лишь по другую сторону гор. Там непременно отыщется способ. Но как пройти перевал?.. Он снова огляделся - хотя элерийцы бросили своих мертвых, но оружие унесли с собой. Они уходили, сохраняя порядок и наверняка под охраной золотых магов.

- Те люди, которых ты прогнал, - обратился Морт к демону, - их еще много?

- Слишком много, чтобы убивать их, теряя жизни моих… - снова непонятный Морту символ. Мысли демона в голове человека обращались в слова, но в языке Морта отсутствовал термин, которым владыка Зимы именовал вражцов и дикарей. Слово было одно, и те, и другие существа являлись для лунного демона частями единого целого, его народом, народом Зимы, неважно, холодна или горяча их кровь. Вот только слова этого Морт не знал. - Но слишком мало, чтобы оставаться здесь, когда я рядом.

Морт задумался - сколько человек должно противостоять демону, чтобы он не стал рисковать? Он еще раз окинул взглядом огромную фигуру с непомерно широкой грудной клеткой. Наверное, элерийцев осталось больше полусотни. Они явились через перевал, и обратно пойдут той же дорогой. Стража их пропустит. А вот через Мейвик Морту не удастся пройти, потому что Лайк завалил вход в подземелье камнем. В голове Морта созрел план.

- Я уйду, - объявил он. - Попытаюсь догнать тех, кто сбежал отсюда. Может кто-нибудь из этих людей проводить меня?

Демон обернулся, окинул взглядом толпу дикарей и протянул руку. Огромный коготь указал бородатого мужчину, который привел Лайка и других в город. Человек кивнул - стало быть, демон обращался к нему мысленно.

- Он проводит тебя, куда скажешь, - прозвучало в голове Морта, - будет охранять и даст все, что требуется в дороге. Если хочешь догнать людей, не медлите. Они идут быстро.

- Я бы хотел задать тебе множество вопросов… Проклятие… меня лишили памяти, и теперь я даже не знаю, о чем спрашивать!

- Значит, прежде ты должен вспомнить. После приходи снова, и мы поговорим. Я готов помочь тебе, как просила немая. Мы все готовы помочь.

- Вы все… лунные демоны?

- Мы зовем себя модификантами. Есть ли у тебя еще просьбы? Говори, я постараюсь сделать.

- Мне бы оружие… и переодеться. Морт только теперь ощутил, как он замерз. - Я погляжу на улицах, у мертвецов что-нибудь найдется.

Вражцы обменялись негромким рычанием, лунный демон оглядел их, и твари Зимы притихли. Бородатый дикарь выступил из рядов сородичей и приблизился к Морту.

- Мне тебя отвести велено. Ты уж давай, что ли, не мешкай.

Лунный демон тихонько рыкнул, за спиной Морта упало несколько камней, где-то в городе с шорохом осыпалась черепица.

- Не мешкай, говорю, - косясь на гиганта, повторил проводник. - А то мохнатые беспокоятся. Идем скорей.

Морт, стараясь не глядеть на ворчащих вражцов, пошел к пролому в ограде. Бородатый шагал следом. Они покинули двор башни, дикари гурьбой пошли следом. А позади, в руинах началась какая-то работа - там грохотали камни, ворчали твари, изредка порыкивал демон.

- Что там делают? - спросил Морт.

- Башню доламывают. Большой сказал: блестяху нужно отыскать и разбить.

- Кристалл? Он, должно быть, раскололся при падении.

- Вот и проверят, мохнатые-то. Большой говорит: нужно было сразу это сделать, чтобы летним людям сюда незачем было соваться. Кто ж мог знать, что такие сыщутся, которые снова захотят в это место лезть? Не будет блестяхи, так, небось, больше никто из ваших сюда не сунется.

Морт подошел к мертвому элерийцу - этому, похоже, повезло, умер быстро. Парню разбили голову, так что и от шлема почти ничего не осталось. Зато кольчуга казалась неповрежденной. Из оружия при покойнике оказался арбалет с расколотым ложем и десяток болтов. На ремне были ножны, однако клинок исчез - видно, кто-то из местных успел прихватить. Дикари забрали все, что посчитали ценным, а арбалетом пользоваться не умели.

Морт не знал, можно ли требовать, чтобы оружие возвратили, и не стал рисковать. Кто знает, насколько далеко простирается доброе расположение лунного демона? И насколько слушаются его дикари? Он сбросил промокшую одежду и надел куртку мертвеца. Кольчуга элерийца оказалась распоротой на боку, но Морт прихватил и ее, потом накинул плащ.

Сородичи проводника сперва следили за ним, потом прошли по улице дальше.

- Обувку не меняй, - посоветовал бородач. - Идти станем ходко, в чужой обувке ноги сотрешь.

- А твои куда пошли? Я думал, они за мной следят.

- Больно надо. Большой сказал: тебя не трогать, ни в чем не препятствовать, вот они и пошли мертвых обобрать, пока ты не успел. Идем, что ли, отсюда. Плохое место.

Позади, в руинах башни, раздался душераздирающий скрежет и грохот. Вражцы нашли кристалл и выдирали его из металлических креплений, чтобы расколоть. И верно - вскоре Морт услышал звонкий треск, потом хруст. По кристаллу колотили чем-то тяжелым, и блестящий материал колдовского камня ломался.

Он накинул плащ, поправил ремень и объявил:

- Готово, идем.

- Куда велишь весть-то тебя?

- Я хочу догнать этих, которые увели моих друзей. Они-то живы хоть?

- Двоих уводили, точно. Черного и одного из мелких. Других не видал.

- И старика тоже?

- И этого не видал. Когда камни посыпались, тут такое было… Не только эти исчезли, наших тоже завалило. И мохнатых сколько-то под камни попало. А зачем тебе летних догонять? Или ты друг им?

- Нет, не друг. Можно сказать, наоборот.

Над ними захлопали крылья, Морт вскинул голову, но разглядеть птицу не сумел - ворон, если это был он, оказался со стороны солнца, и лучи слепили глаза. Проводник уже топал по улице, разбрызгивая грязь.

- Эй, борода, как тебя! Постой, куда торопишься!

- Вансом меня кличут, - бородач сдержал шаг и оглянулся. - Ты летних-то хочешь нагнать по эту сторону гор? Или как? Идем, что ли, скорей, говорю.

Морт догнал дикаря, и они пошли рядом. Холодный город неодобрительно глядел на них пустыми глазницами окон. Тут и там попадались развалины, дома были разрушены, под обломками лежали тела - дикари, вражцы и элерийцы. Здесь мертвецов уже успели обобрать, Ванс не ошибся, его земляки действовали споро. На элерийцах не осталось ничего, ни одежды, ни оружия. Город больше не казался заброшенным, в нем чувствовалась жизнь - не то, что когда Лайк привел сюда спутников. Теперь в Галдерберне чувствовалась жизнь и смерть.

- Я тебя короткой дорогой проведу, - нарушил молчание Ванс. - Чтобы летних опередить и на глаза им поменьше попадаться. Небось, они за спину-то поглядывают. Кто их разберет, колдунов? Вдруг да заметят, что за ними кто-то поспешает?

- А ты знаешь, куда они идут?

- Конечно, знаю. От перевала дорога известна, по ней летние и пришли. Я тут все тропки исходил, все помню, - похвастался Ванс, - Особенно к горам поближе. Наши меня бранят за то, что поселился там, от гор недалече, и за то, что не боюсь брошенное жилье навещать. А чего? Там много всякого добра можно сыскать. Когда большая Зима пришла, летние бежали, так бросали барахлишко. А наши боятся, потому меня и бранят, я-то не боюсь.

Морт вполуха слушал похвальбу спутника и приглядывался к мертвецам и развалинам. Он прикидывал: дорога будет долгой и трудной, потом еще встреча с элерийцами… а оружия нет. Он успел привыкнуть в бастарду, ладонь скучала по удобной рукояти. Только лишившись меча, Морт понял, как нуждался в нем. Ему показалось, что в развалинах дома что-то блеснуло. Может, брошенное каким-нибудь жителем Галдерберна имущество?

- Эй, ты куда! - окликнул проводник.

- Да вон, посмотрю в развалинах, может, что-то полезное…

- Идем лучше, - Ванс уже забыл, что хвастался своей смелостью и с тревогой оглядывал пустынную улицу. - Я тебе топор дам, гляди какой, лучше железного! Только идем скорей.

Дикарь показал топор с костяной режущей кромкой. Морт покачал головой. Но проводник настаивал: нужно спешить. Пришлось подчиниться. Успокоился Ванс только когда они оказались вне городских стен. Сперва шли по старой дороге, но вскоре проводник увел Морт в лес по едва заметной тропе. Дальше путь шел по низкорослым зарослям, среди бурелома и болот. Иногда Морт и тропку не различал - Ванс углублялся в дебри. Холодный мокрый лес пронизывали солнечные лучи, стволы деревьев сдерживали ветер, Морт согрелся во время ходьбы, и в сапогах перестала хлюпать грязь. Морт задумался о том, что собой представляют лунные демоны. В ошметках памяти, оставленных ему Полем Греха, эти твари казались просто огромными и страшными зверями. В лайвенском кабаке на стене висела голова демона - среди иных трофеев. То, что случилось в Лайвене, когда их с Эдриком бросили товарищи, было, конечно, странным… но голос, звучащий в голове, не мог принадлежать твари. Что они собой представляют? Почему вражцы служат демонам? Ну да, демоны больше и сильней, чем кто бы то ни было в мире Зимы. Этот сумел прогнать из Галдерберна троих золотых магов. Здешний демон, кажется, самое крупное и могущественное существо из всех, встреченных Мортом - во всяком случае, после Поля Греха. Да и до того, как он лишился памяти, вряд ли встречал кого-то столь же сильного.

Морт погрузился в размышления и не сразу сообразил, что Ванс к нему обращается.

- Что?

- Я говорю, заночуем тут у людей. Так ты не болтай, что ты из летних. Зря одежку из города напялил, ни к чему это.

- С мертвеца снял, чего же не так? Я вообще буду молчать. Лучше расскажи мне о лунных демонах.

- Чего это? Каких таких демонах?

- Ну, вот этот Большой - что ты о нем знаешь? И есть ли здесь другие такие же?

- Большой - он и есть Большой, - Ванс удивился вопросу. - Чего о нем знать? Он главный.

- Главный… Значит, вы ему служите?

- Эко ты вывернул… Служите… Это в летних землях одни другим служат. Мы тут все свободные. А я самый свободный среди всех!

- Но ведь демон вам приказывает? И вы выполняете, верно?

- Просит он, советует, а не приказывает. Не служим мы ему, вот как. Просто он лучше нас знает, как лучше. Он же Большой! Он все лучше знает! Он говорит, как лучше, и мы делаем!

- Так ты мог бы и отказаться, если он чего велит?

- Зачем же я буду отказываться? Он плохого не скажет. Если Большой говорит сделать того или этого, значит, знает, что всем от этого лучше. Кто от своего блага откажется!

- Но ты мог бы не выполнять?

- Мог бы… если жизнь не дорога.

- Накажет, если ослушаешься?

- Жизнь накажет. Если Большого не слушать, дурное дело может выйти. Он всегда подсказывает как лучше. Всем лучше. Вот и делаем, как сказал.


***

Редколесье тянулось и тянулось. Ванс вел спутника, держась пригорков, чтобы не угодить в болотце, какими изобиловали здешние низины. Морт спросил, промерзают ли топи зимой.

- Когда как, - пояснил проводник. - Какие помельче, те в любую зиму льдом пробирает до самого дна. Хотя кто ж знает, что там на дне? Я точно не знаю, и знать не хочу. Болота эти обманчивые, глядишь: поляна и поляна себе, а едва ступил, и уж по пояс в дерьмище. Прадед мой, говорят, летних людей в такое заманил, когда они нашего брата, вольных охотников гоняли.

- Прадед? Это, значит, еще до Зимнего Прилива? - по удивленному лицу спутника Морт понял, что тому это название неизвестно. - Ну, до того, как Зима эти места захватила?

- Ага. Ух, тогда драки бывали с летними… Старики до сих пор песни о том поют. Врут, конечно, маленько. Но уж мой-то прадед - большой охотник был, и воин знатный! Врал тоже немало, как же без этого? Но прадед мой и врать лучше всех умел! Во всем первый, вот как!

Ванс разошелся, припоминая рассказы о подвигах предка. Если ему верить, выходило, что прадед один положил в стычках больше людей маркграфа, чем сейчас обитает во всей Элерии. Морт не прекословил, пусть болтает. Люди везде одинаковы - и по ту сторону гор, и по эту. И те, что живут в теплой тени башен, и те, что называют себя вольными. А Ванс болтал и болтал, может, всегда был говорливым, а может, так из него выходил пережитый страх. Он то и дело искоса поглядывал на Морта - ждал ответов.

- Чего молчишь? - наконец не выдержал проводник. - Не веришь, что ли?

- Можешь считать, что верю, так будет проще.

- Ну так не шагай бессловесно, ты поддакивай, удивляйся… ну, или спорь, прекословь мне! Чего ж молчком? Тоскливо так-то… за разговором и дорога короче.

- А далеко еще до ночлега? Ты говорил, к людям придем?

В лесу была тень, но, когда Ванс выводил на пригорки или поляны, Морт видел, что солнце уже сползло к самому горизонту.

- А мы уже пришли! Или не чуешь?

Морт сперва не сообразил, о чем толкует спутник, потом и он ощутил - потянуло дымком. Они снова шагали в зарослях, кривые худосочные деревца заслоняли обзор, и о близости жилья говорил только запах. Ну, и еще тропка, но следопыт из Морта был неважный, он вполне мог спутать звериную тропу с протоптанной людьми или вражцами.

- Как же вы живете-то, летние? - удивился Ванс, - в лесу ж ты пропадешь, если в двух шагах от жилья дорогу не сыщешь!

- Пропаду, - согласился Морт, - для этого ты мне в проводники и нужен был. Разве не так?

- Скучно с тобой, - объявил Ванс, - не споришь, на все соглашаешься. Хоть бы для вида поспорил, что ли… Вон, глянь, уже ограда виднеется.

И впрямь, Морт разглядел среди деревьев темную стену. Частокол из почерневших от вечной сырости кольев высотой в два человеческих роста, а то и больше. На колья были насажены черепа - клыкастые, звериные. Ни человеческих, ни вражцовых останков Морт не приметил. И то уже хорошо! А вообще выглядела ограда мрачновато. И еще странное дело - позади ограды не маячили кровли. Дым поднимался, как же иначе! В холодном климате без огня не прожить, но ни труб, ни крыш не видать. По другую сторону гор, в летних землях строения всегда выше, чем такая ограда, их верхушки непременно должно быть видны снаружи.

- Ты это, - озабоченным тоном заговорил Ванс, - держись позади и помалкивай, говорить я стану.

- Говори, конечно, - согласился Морт, - у тебя отлично выходит. - Я и не знал, что ты так много говоришь. Пока нас в Галдерберн вел, все больше молчал, а тут вон как разговорился. Валяй в том же духе.

Ванс вряд ли понял все, что сказал Морт, ему было не до того, проводник обдумывал, как бы половчей устроиться в этом поселке. Судя по размерам ограды, народу там обитало несколько десятков. И казалось, Ванс не очень-то уверен в том, что здесь путникам будут рады. Вокруг ограды деревья были вырублены. Вряд ли из соображений безопасности, воевать здесь было не с кем. Скорей, все, что росло неподалеку от жилья, пошло на топливо. Ванс вышел на открытое пространство и остановился. Морт, как и было ему сказано, держался позади.

- Пусть заметят меня, а то еще решат, чего доброго, будто подкрадываюсь. Бабы здешние вздорные, мозгов у них мало. Да и мужья их тоже остолопы, но с ними столковаться можно, а сейчас все в холодный город за Большим ушли, одни бабы остались… о, вон, гляди-ка, показались.

Над оградой возникло несколько бесформенных силуэтов - в неверном вечернем свете они казались Морту скорей звериными, чем человеческими. Пока не разглядели Ванса, прятались, только мохнатые макушки торчали среди черепов, Морт их и не рассмотрел толком, потому что стена поросла многолетними бородищами мха, лишайниками, покрылась грязевыми потеками, только черепа, отбеленные ветром и дождями, светлыми пятнами выделялись среди мохнатых черных наростов. Лохматые силуэты мешались с наростами мха. Приглядевшись, Морт понял - на стене стоят женщины в бесформенных меховых одеяниях, их нечесаные волосы сливаются с облезлыми нарядами.

- Это я, Ванс! - окликнул проводник. - Майфа, Сида, переночевать надо!

Мохнатые фигуры на стене пошевелились, женщины переглядывались.

- Кто с тобой? - окликнул старушечий голос.

- Человек чужой! Большой велел ему помогать! Меня в проводники снарядил! Ну, отворяйте уже, что ли! Солнце-то вот-вот закатится!

Лохматые головы исчезли, и пришельцы под слепыми взглядами черепов медленно пошли к воротам. Створки, сбитые из почерневших досок, вздрогнули и с пронзительным скрипом поползли в стороны. Морт вошел во двор следом за Вансом и с любопытством огляделся. Он ждал, что в поселке живут не очень-то чистоплотные люди, но столько грязи увидеть не ожидал. Двор выглядел так, словно здешние обитатели нарочно задались целью удивить гостя. Груды гниющих отбросов, овечий помет, внутренности только что выпотрошенной добычи, сохнущие шкуры, растянутые на колышках… Овцы блеяли в загоне неподалеку, его не было видно за бесформенной грудой хвороста. При виде этих запасов топлива Морт сразу вспомнил восточную заставу на северном бегу Долгого моря. Но сходство было лишь в количестве хвороста. Зимняя стража Лайвена содержала двор в порядке… хотя, чтобы оценить это, следовало сперва попасть сюда. Морту старая застава казалась довольно неухоженным местечком, но тамошний беспорядок и грязь меркли в сравнении с тем, что он увидел в поселке дикарей. Смердело здесь соответственно, но мух было на удивление мало - видно, не плодятся насекомые в таком климате.

Теперь понятно, почему он не видел кровель над оградой - местные жили в полуземлянках. Дома их - вырытые в земле длинные канавы с низкими стенами, обложенными дерном. Дым выходил в отверстия, топили здесь по-черному.

От наблюдений Морт отвлек наконечник копья, уставленный ему в лицо. Острая кость, примотанная жилами к палке - и, конечно, очень грязная. Грязное древко, в пятнах подсохшей крови, синей и красной, держали грязные тощие руки. Перед Мортом стояла старуха. Попадись такая по другую сторону Тархийских гор, он бы сказал, что клюка ей подходит больше, чем копье, но здесь жизнь была устроена по другим законам. Оружие дрожало в старушечьих пальцах, Морт, пожалуй, слегка испугался - если дряхлая бабка свалится и околеет прямо сейчас, острая кость оцарапает ему нос. Он осторожно поднял руку и отвел наконечник в сторону. Лица под спутанными седыми космами было не разглядеть, но тощие лапки, морщинистые и покрытые коричневыми пятнами, говорили о почтенном возрасте.

- Кто таков? - прокаркала старушонка. - Летний воин? Из-за гор? Ты кого притащил Ванс-хвастун?

- Так тебя хвастуном кличут? - усмехнулся Морт. Несмотря на повисшую в воздухе напряженность, ему стало смешно. - Ты им тоже про прадеда заливал?

Ванс вовсе не разделял его веселья.

- Он из-за гор, - поспешно ответил Хвастун, - но не с воинами пришел, а сам по себе.

- А чего это Большой так о летнем печалится? - старуха снова подняла оружие к лицу Морта. - Вон, железная одежа на нем, и одет как воин!

Морт опять отвел наконечник в сторону, на этот раз энергичней. Женщины, топящиеся за спиной старухи, недовольно загомонили, они все были вооружены топорами, ножами и копьями.

- Слушай, старая, - объявил Морт, - если ты еще раз эту вонючую палку мне в глаза сунешь, я ее у тебя отберу. Одежда это не моя, с мертвеца снял. Ваши летних побили и прогнали, мертвецов там довольно, я у одного и взял барахло. Смотри, видишь, бок у кольчуги разорван? И кровь, видишь? Не моя же! А если ты недовольна тем, что Большой решил, ему об этом и скажи, а не нам с Вансом.

Бабка опустила копье, оперлась на него, как на посох и как будто силы ее враз оставили, старуха поникла. Когда она издала неопределенное кудахтанье, Морт не сразу понял, что карга смеется.

- Давно со мной никто так не беседовал, - хихикнула старая, - после того, как я старшенькому нос разбила, никто мне слова поперек не говорил. Даже приятно вспомнить, потому что думала - помру, а ни единого попрека боле не услышу. Ладно, ночуйте здесь, что ль… так, говоришь, побили наши летних-то?

- Побили! - тут же перехватил инициативу Ванс. - Кучу летних в холодном городе положили! Башню с блестячкой уронили, Большой велел и саму блестячку в куски разбить, чтобы больше не лезли к нам стой стороны гор, вот как. Добычи много набрали, я бы тоже набрал, да меня Большой вот с ним услал, такая беда! Но тебе, Старшая Мать, я подарочек принес, не сомневайся! Гляди-ка!

Ванс полез за пазуху и вытянул сверток. Развернул клок зеленой ткани, совсем недавно служивший частью плаща элерийца, и протянул старухе ремень с чеканными бляхами.

- Гляди, как сверкают! Эх, жаль, солнце-то уже закатилось, ну да завтра поглядишь. Мы с рассветом уйдем, нам к спеху, а ты уж налюбуешься.

Старшая Мать тут же схватила подношение, больше она не сердилась и велела накормить гостей. Морта и Ванса позвали в дом. Там воняло не так страшно, как опасался Морт, хотя дух внутри был спертый, и дым от очага далеко не весь уходил в предназначенное для него отверстие. Кормили жареным мясом, но вкуса Морт не почувствовал - вдруг навалилась усталость. Да и многочисленные ушибы разом стали ныть, стоило ему опуститься на лавку. Он заметил, что местные женщины разглядывают его, но на ответное любопытство сил не было. Он прожевал несколько кусков и, едва ему указали место на каком-то жалком подобии кровати, тут же завалился отдыхать, пробормотав, что завтра весь день шагать. Ванс расписывал, какая великая битва случилась в холодном городе, как мужчины этого поселка отличились в бою, потом еще что-то насчет расположения, которое Большой проявил к нему, Вансу, и его спутнику… больше Морт ничего не слышал - провалился в забытье.

Разбудил его Ванс до рассвета. Проводник казался неутомимым, он, хотя и сидел вчера с женщинами допоздна, уже затемно был готов отправляться в дорогу. И еще торопил Морта:

- Нечего здесь задерживаться, а ну как мужчины вернутся? Мало ли что они надумают? Это в холодном городе, пока Большой рядом, они его слушаются, а здесь - кто знает.

Старшая Мать вышла проводить гостей, дареный ремень она повесила на шею, так что чеканные бляхи звякали на тощей груди.

Когда ворота за путниками захлопнулись, Морт спросил:

- А ты хоть знаешь, что подарил старухе? Это лошадиная сбруя.

- Знаю, конечно. Я ж их с дохлой лошади сам и снял, - равнодушно отозвался проводник. - А чего? Этой дряхлой карге в самый раз. Главное, понравилось ей, а чего же еще-то?

- Я гляжу, не очень-то у тебя с ними отношения…

- Это чего ты сказал-то?

- Говорю, особого добра между вами не видно, между тобой и здешними жителями.

- А… это верно. Не любят они меня, потому что завидуют. Я и в охоте удачливей всех, и в делах всяких ловок, и Большой меня привечает. К тому же я у старухиного сына бабу отбил. Моя-то женушка, она сперва за него была просватана, да я и тут ловок оказался.

- Ванс-хвастун, - ухмыльнулся Морт.

Но бородач не слушал, он продолжал расписывать свои доблести.

- А главное-то что? Главное - смелый я. Они-то боятся всего, что от летних людей осталось, видал, как живут?

- Грязно.

- Грязно, ага. Я на подворье летних обосновался, а эти старым обычаем живут, в дыму и копоти. У летних, между прочим, не все плохо было. Печка - это ж какое доброе дело! Ни дыма, ни сажи, а тепло. Дом, опять же. А Старшая Мать своим запрещает такие штуки, нельзя, говорит, в летнем доме жить. А я, Ванс, говорю: можно!

Пока дикарь хвастался, они удалились от жилья, теперь Морт был уверен, что тропинок он не видит не потому, что городской, а потому что их нет. Вокруг лежала дикая пустыня. Солнце уже поднялось над лесом, и лучи играли в лужах и искрились на наледях, до сих пор дотлевающих в тенистых распадках - там, куда солнце заглядывает лишь с рассветом…

Ванс снова вспомнил свой подарок Старшей Матери:

- Вот ты говоришь: лошадиная сбруя. Это я знаю, что такое лошадь и что такое сбруя. А Старшей Матери детки - эти ничего не знают. При домине, в которой я поселился, конюшня была, лошадей там держали, я кости видал. Хороший зверь, думаю, хотя и летний. Мне бы лошадь в хозяйстве пригодилась!

- Ну так за чем дело стало? Перебирайся через горы, селись в пустоши, там, куда тепло он башни не достает. И там люди живут тоже, и считают себя вольными. Там и лошадью обзаведешься.

- Не, там воля не настоящая. Там, слыхал я, у любого человека есть господин. Когда-то он близко, когда-то далеко - ну, ежели ты не у башни поселился, но есть господин непременно.

- А если бы ты сам заделался господином? Все будут тебя слушать, твою волю выполнять, а?

- Ха! Это славно. Но над господами там большие господа имеются. Забыл, как их звать.

- Графы?

- Ага, точно.

- Ну, так стань сам графом. Ты мужик хватский, неужто не справишься? Прадед твой точно бы сумел! - Морту нравилось подначивать спутника, а тот и впрямь задумался о жизни за горами.

- Сложно все у вас, летних. Этому служат, сам он тоже служит, над графами еще большие тоже сидят, короли называются, так? Вот буду я граф, а мне король приказывает, а тому королю, говорили, еще больший господин имеется.

- Император…

Морт замолчал. Разговор странным образом вдруг вывернул к его собственной судьбе. Как жить теперь, зная о себе такое? В Лайвене Вентайна Последнего считают величайшим злодеем, из-за козней которого город и постигла кара - Долгая Зима. Сам он ничего такого о себе, разумеется, не помнил. Нынешний Морт никому не хотел зла, даже тем, кто его пытался его обидеть. Ну, подшутить, высмеять, выставить в глупом виде… разве это зло? Нужна ли ему память о том, кем он был? Зачем? Чтобы стать злодеем? Нет, чтобы стать собой. От судьбы прятаться глупо… и стыдно! Нужно вспомнить свое прошлое, свое настоящее прошлое. И дать бой судьбе - вспомнить все, но не стать злодеем. Да и был ли злодеем тот Вентайн, которого так ненавидят на севере? Мало ли, что можно выдумать о человеке за шесть десятков лет? Может, Вентайн вовсе не был так уж плох? Узнать это можно лишь вспомнив все.

Поблизости каркнул ворон. Качнулась ветка, захлопали черные крылья.

- Поганая птица! - объявил Ванс. - От самого холодного города за нами летит. У вашего старикана такой же был, а?

- Может, это он и есть, - равнодушно ответил Морт. - Потерял хозяина, вот и следует за мной. А куда ж ему еще? Ворон привык с людьми находиться.

- Может, и так, но не нравится мне эта птица. Нет, не нравится…

Потом начался подъем на довольно крутой холм, Тархийские горы были уже недалеко, и местность начала меняться. Пока шагали вверх, оба помалкивали, берегли дыхание. На гребне обнаружились развалины - до Зимнего Прилива здесь было большое строение. Вряд ли его уничтожили время и непогода, скорей - разрушили люди. Или вражцы. Созерцание руин почему-то повлияло на мысли Ванса, он вдруг заговорил о другом:

- А о чем ты с Большим-то толковал? Я в толк не могу взять. Он, ежели надумает с кем говорить, то все о важных делах. А ты ему… девочка поцеловала…

- Да так…

- Нет, ты уж давай-ка, рассказывай! Я за тебя, можно сказать, просил, я это…Большому обсказал, что ты меня отпустил, когда старикашка прибить собирался. Я ему так и сказал: хороший человек, хотя и летний. Он мне в ответ что-то заумное молвил. Что-то такое, что ты необычный.

- Когда это ты успел? - Морт не знал, верить ли этому дикарю. Не особо ему хотелось рассказывать Вансу-хвастуну о Муме и прочем.

- А пока ты под камнями валялся, под башней. Ворон этот, чтоб ему волку в зубы попасть, прилетел, стал каркать и по камням клювом долбить. То есть сперва мы летних прогнали…

- Большой прогнал, - счел нужным уточнить Морт.

- Большой, конечно, ну и мы все тоже. Или ты думаешь, он бы один управился? Не, один бы не сладил - старикашки сильно в него огнем кидались, но и мы наседали со всех сторон, тогда они и поняли, что не сдюжат против силы, вот и сбежали. Мы знаешь, как на них навалились! Ого!

- Ты не отвлекайся, рассказывай, как меня нашли. Что там с вороном?

- А, ну да. Ворон сел на камни, стал клювом колотить. Я сперва думал, он хозяина чует, а Большой сказал: нет, не старик. Молодой там, себя не помнит. Я сразу вспомнил, что ты о себе толковал, что память на каком-то поле оставил. Был, говорю, с ними молодой, он-то и отпустил меня по добру. Ворона мы согнали, а Большой кучу каменную раскидал, вот как было. Так что ты мне жизнью обязан, и должен меня слушать.

- А ты - мне.

- Чего?

- Жизнью обязан. И должен меня слушать.

- Вот и говори, а я послушаю.

Они зашагали под уклон, идти было легко, и Морт решил рассказать Хвастуну о своих приключениях на севере. Все равно Ванс останется здесь, к востоку от Тархийских гор, больше им не встретиться, так что беды не будет, если этот болтливый дикарь станет трепаться. Впрочем, о своем высоком происхождении Морт решил умолчать - это к истории с лунным демоном не относится. Вопреки опасениям Морта, Ванс слушал внимательно, и если вставлял слово, то только по делу. Например, попросил подробней рассказать историю Мумы и расстроился, когда Морт ответил, что сам толком не знает.

- Вот что, - решил дикарь, - если там, где этой Мумы мамка пропала, были следы волчьи и еще Большого, то, значит, волки тот поселок разорили. А Большой - тот, что на севере, не наш - бабу у них отбил. Отбил у волков, стало быть, и с собой к вражцам увел. От него и дочка родилась.

- Точно! - Морта осенило. - Ведь Большой все равно что немой, он не говорит голосом, как мы! И дочка у него такая же, да мастью Мума в такого папашу удалась, волос серый, сама бледная… Постой…

- Чего?

- А разве может женщина родить от лунного демона?

- А чего же нет? Они, Большие-то, к этому делу очень даже склонные, они, бывало, баб у нас просили, если какие своей охотой к ним согласятся. Ты не гляди, что рост у них громадный, мужское имущество там самое что ни на есть к человеку подходящее.

- А бывало, что рожали ваши бабы от демонов?

- Не, ни разу не вышло. Очень Большого это огорчало. Забота у него такая, чтобы от него баба родила. Может, у них своих баб нет, а? Я никогда Большуху не видал, только мужской стати Большие попадались. И дед мой не видал, и прадед.

Спуск закончился, они пересекли распадок, залитый талой водой, и снова зашагали в гору. Над головой мелькнули черные крылья, ворон каркнул, Ванс присел и вздрогнул - до того неожиданным оказалось появление птицы. Ворон описал круг над путниками, еще раз подал голос и взмыл ввысь, к прозрачному небу. Несколько тяжелых взмахов крыльев, и он скрылся за перекатом, увенчанным какими-то развалинами.

- Вот же птица какая! - дикарь проводил взглядом непрошенного спутника. - Нехорошая птица.

Морт притих, а Ванс продолжал болтать.

- Точно тебе говорю: Большого это дочка, тот Большой, не наш, а что на севере - он у волков бабу отобрал, дитенка ей сделал. А потом почему… - тут бородач задумался. - Зачем же ее возвернул к людям-то? Он же ребеночка хотел… А вот почему! Баба та хворать стала, он выходить не сумел, вот почему! Чтоб детке уход был, вот для этого принес их к людям. Чтобы мамка, когда помрет, было кому дитятю вырастить! Так и было!

- М-да, складно… может, и по-твоему случилось.

- Да точно, точно!.. Ох, ну-ка пригнись!

Морт еще не сообразил, что насторожило проводника, но послушно присел среди торчащих из мха бревен. Они как раз достигли вершины пригорка. Здесь до Зимнего Прилива была караульная башня - с холма открывается отличный обзор. Теперь от бревенчатой башни остались лишь обгорелые обломки, поросшие мхом, за ними и укрылись Морт с Вансом. Раздалось несколько приглушенных расстоянием хлопков, заржала лошадь. Морт осторожно выглянул. На соседний холм взбиралась кавалькада - солдаты в белом и зеленом, несколько всадников в блестящих на солнце кольчугах и неуклюжие повозки, сбитые из толстых досок короба на массивных колесах. Ванс вывел его верно - это элерийцы, уходящие из Галдерберна. Сейчас повозки встали, из них выбрались золотые маги и ученики. Вскинув посохи, они пускали сгустки огня в ворона, а птица кружилась над ними и каркала, увертываясь от ослепительных стрел. Солдаты, сбившись в кучу, галдели и указывали пальцами вверх - обсуждали, что вызвало приступ внезапной ярости золотых магов.

- Вот и польза от ворона, - заметил Морт, - подсказал нам, что элерийцы близко. Быстро мы их догнали.

- Ага, настигли, потому что я все тропинки знаю, и тебе короткой дорогой привел! - поддакнул Ванс. - Я ж говорил, что приведу! Впрямь хорошо, что ворон их отвлек, не то могли и приметить нас на холме-то. Теперь нужно осторожней держаться.

Тем временем птица, описав напоследок круг над неуклюжими фургонами золотых магов, взмыла, причем так, что магов, пускающих в нее сгустки пламени, слепило солнце. Морту показалось, что ворон, прежде чем улететь, уронил на элерийцев порядочную струю помета, но на таком расстоянии он мог и ошибаться.

Седобородый маг погрозил опустевшим небесам посохом и полез в фургон, за ним и другие - старики держались порознь, каждый ехал в отдельной повозке. Элериец в шлеме с высоким плюмажем, который, вероятно, командовал конвоем, махнул рукой, солдаты снова заняли места вокруг повозок, колонна медленно поползла по древней дороге, теперь превратившейся в длинные лужи, которые змеились между пригорками и россыпями валунов.

- Слушай, - вдруг обеспокоился Ванс, - а как ты дальше-то? Я тебе привел, уговор исполнил. Ну а теперь ты-то как?

- Я думаю, мне перевалов не миновать в одиночку, - задумчиво произнес Морт. - Их ведь охраняют, верно?

- Не, через горы я с тобой не пойду, уговор был чтоб летних догнать.

- Вот я и подумал: в одиночку не пройти, ты меня не поведешь. Остается одно.

- Чего это?

- Вот с этим конвоем пройти перевалы. А вот как это сделать… сперва хочу подобраться к ним поближе. Поможешь?

- Это смотря в чем. Как ты собираешься к ним подбираться?

- Пока не знаю. Но, думаю, под вечер они встанут.

- Ну.

- Разобьют лагерь…

- Вокруг поставят охрану, - азартно подхватил Ванс. - Я бы к ним подобрался тихонько, конечно. Летние - олухи!

- Нет, ты уже раз подбирался - когда мы у тебя на хуторе ночевали. Помнишь? Так что тут я сам. Ты только проведи меня к их лагерю скрытно, ну и потом еще кое-что потребуется.


***

Скрытно преследовать элерийцев не составляло труда. Среди бело-зеленых наверняка были опытные воины и хорошие следопыты, но им приходилось держаться около неуклюжих повозок, в которых ехали маги, это сдерживало скорость и лишало маневра. Тяжелые фургоны то и дело застревали в грязи, солдатам приходилось их вытаскивать. Иногда и они не могли справиться, тогда на помощь приходили золотые маги и применяли солнечное волшебство, чтобы высвободить увязшие колеса. Поэтому колонна двигалась очень медленно, люди собирались толпой около фургонов и не очень-то следили за окрестностями. Конечно, рыцарь, командовавший солдатами, высылал разъезды, и элерийцы непременно выставляли дозорных на холмы, возле которых петляла дорога, но Ванс без труда выбирал путь по лощинам и перелескам, так что солдаты не замечали, что за колонной следят. Дикаря разбирало любопытство: что замыслил спутник? Морт отмалчивался.

День был по-летнему долгий, хотя и холодный, как полагается на территории Зимы. Когда солнце наконец склонилось к горизонту, колонна остановилась - элерийцы выбрали местечко для ночлега. Их командиру приглянулся невысокий холм с пологими скатами, которые поросли жестким кустарником высотой едва выше колена. По такому не подберешься скрытно. С другой стороны, за хворостом и за водой солдатам пришлось ходить далеко - поблизости от холма протекал ручеек, на берегах которого можно было собрать топливо.

Морт с Вансом наблюдали, как восемь человек, осторожно пробираются с холма в лощину с ручьем. Элерийцы держались настороженно, шагали кучно и не опускали взведенных арбалетов. Но округа была спокойной - скрипучие повозки шумели так, что распугали зверье, а людей в этой пустыне и подавно не было. Все, что связано с городом летних людей, пугало местных, они избегали селиться вблизи заброшенных строений и у старой дороги. Неудивительно, что Ванса, который обжился на ферме, построенной до Зимнего Прилива, считали чудаком. Сам он тоже понимал, что поступает странно, но полагал это смелостью и предприимчивостью.

Словом, в округе было тихо, поход в низину прошел благополучно, элерийцы осмелели, и в новую вылазку отправились вчетвером, хотя уже начало темнеть. Они развели на холме большие костры, топлива требовалось много, Морт прикинул: если так - солдатам придется еще несколько раз покидать лагерь, чтобы принести хвороста. И с каждым разом они будут все беспечней.

Они с Вансом лежали в кустах, завернувшись в отсыревшие плащи, солдаты проходили в пятидесяти или шестидесяти шагах от них, не замечая. Дикарь тоже присматривался к поведению элерийцев, у него был свой интерес. После третьей ходки он предложил:

- Ну, что? Пойдем теперь за ними? А потом ты появишься на перевале в одеже, как у солдат? Скажешь, отстал?

- Не пойдет, меня обязательно отправят под конвоем как дезертира, к их старшему.

- Как чего?

- Как сбежавшего со службы. Нет, это не годится! Провалиться мне в лед, если я не объявлюсь на перевале раньше золотых магов! Ванс, тебе повезло. Нынче ночью мы распрощаемся, и ты отправишься домой. Но сперва немного поможешь мне.

- С летними я драться не буду, их слишком много, - быстро заявил проводник.

- Да ты даже на глаза им не покажешься!

- Тогда согласен. А чего ты задумал?

- Сейчас объясню. Но только сперва дождемся темноты, и пусть они отправятся за хворостом снова…

Когда пришла ночь, округа погрузилась в темноту, лишь верхушка холма оказалась ярко освещена. Элерийцы разожгли шесть больших костров на границе лагеря, так что отсветы пламени ложились на голые вытоптанные склоны и на шершавые бока фургонов, которые поставили на плоской верхушке. Там тоже горели костры.

Стреноженные лошади бродили между огней, фыркали, искали скудную молодую травку… Как и предположил Морт, с холма то и дело спускались партии солдат за хворостом. Они немного ослабили бдительность - округа оставалась тихой и пустынной. Теперь солдаты решались отправляться в лощину по трое или четверо, впрочем, оружие у них было наготове, а один непременно держался позади со взведенным арбалетом. Выбрав подходящий момент, Морт с Вансом перебрались к ручью и стали ждать появления элерийцев. Первую партию они пропустили - во-первых, Морту хотелось послушать разговор солдат, во-вторых, в этот раз их оказалось четверо. Надежней было дождаться тройки. Солдаты, собирая на берегу ручья хворост, толковали между собой, что варвары, небось, радешеньки, что маги убрались из Галдерберна, потому что в городе им дали знатную взбучку. Это значит, преследовать отступающих не будут, побоятся. И это хорошо, потому что к заставам в горах солдаты доберутся без приключений. Они уже довольно подрались с местными, будет о чем рассказать за кружкой пива тем, кто не участвовал в походе… ну и хватит, в общем, драк.

Теперь Морт знал, что элерийцы называют земляков Ванса варварами. Потом ждать пришлось долгонько, Морт замерз и уже начал поругивать себя, нужно было взять в оборот ту четверку, что наведывалась за хворостом… заодно и согрелся бы. Но тут Ванс объявил:

- О! Сызнова показались! Ну, я пошел. Удачи тебе, что ли, - и он тихонько отступил в темноту, пригибаясь за кустарником.

В этот раз элерийцы пожаловали втроем, передний нес факел, рыжие сполохи дрожали на ветвях и отражались тоненькими полосками в лужах. Солдаты снова болтали о том, что через пару дней будут на перевале, а еще немного после того уже засядут в кабаке, будут пропивать обещанную господином графом награду и травить байки о сражении с тварями Зимы и варварами. Ванс затрещал кустами и заорал: "А ну сюда! Здесь следы! Здесь он был!" - пока что далеко. Солдаты насторожились, бросили охапки хвороста и попятились, выставив оружие. Шум приближался.

- Отрезай от огней! - орал Ванс. - Заходи справа! Справа заходи! Сейчас догоним!

Элерийцы медленно отступали, вглядываясь в мрак… и тут увидели Морта. Тот встал в кустах и пятился, так что к солдатам была обращена спины - в слабом свете они видели плащ и кольчугу, грязную, но вполне узнаваемую форму элерийского солдата.

- Люди! - перехваченным голосом позвал Морт. - Не бросайте! Не дайте сдохнуть… От самого Галдерберна за вами иду, варвары по пятам…

Ванс шумел, медленно приближаясь, а Морт пятился к элерийцам, и те остановились, поджидая своего, как они понимали, товарища.

- Не бросайте, погодите! - снова позвал Морт.

- Ты, что ли, Ханас? - неуверенно окликнул один из солдат.

- Ранили меня, оглушили, - бормотал Морт, медленно приближаясь и водя арбалетом из стороны в сторону, будто ожидал нападения. - Очнулся, вас нет…

Он пятился, ожидая арбалетную стрелу между лопаток и надеясь, что солдаты не станут стрелять в того, кто приближается, обернувшись к ним спиной. Было ли ему страшно? Пожалуй, да. Он ощущал напряжение и твердил про себя: "Со мной ничего не случится, со мной ничего не случится…"

- Давай скорей! - окликнул элериец.

Парни медленно пошли навстречу Морту… поравнялись… В двух шагах от него под тяжелым солдатским сапогом хрустнула ветка, элерийский воин положил ладонь Морту на плечо… Они уже окончательно уверились, что встретили отставшего товарища, и их больше беспокоил шум, который производил в кустах Ванс - тот медленно приближался, не забывая покрикивать, что они вот-вот настигнут летнего человека. Шумел дикарь очень старательно, и у него вполне выходило изображать толпу преследователей.

Морт резко развернулся и ударил арбалетом в лоб солдата, прикоснувшегося к его плечу. Потом с разворота въехал в челюсть другому, оказавшемуся рядом. На тех, кого оглушил, он не глядел - надеялся, что одного удара окажется достаточно, ведь еще оставался третий элериец. С шипением умер огонь факела - разжалась рука солдата, которого Морт оглушил первым, факел угодил в лужу. Морт рванулся туда, где, по его расчетам, должен был находиться элериец… и не увидел никого. Когда он начал действовать, солдат успел отпрянуть.

Морт метнулся в сторону, наконечник копья с шорохом прорезал темноту перед носом… Морт отскочил, элериец качнулся следом, занося копье для нового выпада… "Со мной ничего не случится", - успел подумать Морт. Камень, прилетевший из кустов, ударил солдата в висок. Тонко звякнул металл шлема, оглушенный элериец уронил копье и осел в грязь.

Схватка прошла в тишине. В лагере особо не шумели, но вряд ли могли слыхать, что происходит внизу, у ручья. Морт поднял факел и ощупал - снова зажечь не удастся, промок насквозь. В темноте прозвучал голос Ванса:

- А теперь чего?

- Пойду в лагерь. Ты факел сможешь зажечь?

- Я новый сделаю. А зачем тебе в лагерь? И факел-то зачем? Так-то тишком, молчком… в темноте…

- Какая темнота? - Морт положил свой поврежденный арбалет и подобрал другой, уже напряженный, с которым пришел элериец. Хозяин арбалета пошевелился и издал негромкий хрип. Морт треснул его по шлему, и солдат снова затих. - В лагере костры, там светло. Я и приду с факелом, хворосту соберу, я же теперь один из них.

- Э… - Ванс соображал медленно. - Так ты хочешь с летними через перевал пройти? А… Нет, не выйдет!

- Я же сказал: приду раньше их.

- Н-нэ?.. - Ванс не знал, что сказать. - А! А почему ты этих троих не добил?

Дикарь шагнул к неподвижному телу, занося топорик - тот самый, что не хуже железного.

- Не надо! - остановил его Морт. - Ты посидишь здесь, пока они в себя придут?

- Зачем?

- Чтобы они не очнулись в волчьих зубах.

- Это ж летние! Им волку в зубы - самая дорога!

- Это люди. Но все, что тебе понравится, можешь у них взять. За услугу. Постереги, пока очнутся.

- Ну ладно… Сапоги вот у этого хороши, и вроде Лаксу подойдут… Давай факел, я сухую тряпку намотаю.

Где-то поблизости в темноте каркнул ворон, захлопали крылья - птица взлетела, ее движение сопровождалось хрустом веток.

- Чтоб тебя куница сожрала! - буркнул Ванс. - Не отстает…

- Ладно, ладно… - Морту было не до ворона. Сгребая сырой валежник, он лихорадочно продумывал каждый следующий шаг.

Чтобы успеть на перевал раньше магов, нужна лошадь. Лошади в лагере. Прежние спутники тоже там… В голове крутились обрывки мыслей, которые никак не удавалось связать воедино.

К костру Морт приблизился, прикрывая лицо огромной охапкой хвороста. Ветки, собранные на берегу ручья, были мокрыми и царапали щеки, но на такие мелочи он не обращал внимания - сейчас его беспокоило, как сработает план. Пока что все шло на удивление гладко.

У костра расположилось четверо латников. Трое спали, четвертый караулил - сидел у костра и вяло шевелил веткой тлеющие угли. Элерийцы устали, как-никак они целый день тащились по грязи с тяжелыми фургонами. Суета прекратилась, лагерь спал. Этот костер, разведенный на пологом склоне, охранял южные подступы к фургонам, где расположились маги и кавалеристы с лошадьми.

Караульный тосковал. Сырой хворост горел плохо, ветки шипели в пламени, выстреливали ворохами оранжевых искр, солдату было скучно, и он нарочно подсовывал в жар влажные сучья, чтобы полюбоваться фейерверком. На Морта, бредущего по склону вверх с хворостом, он едва глянул.

- А остальные где? Там вроде шум какой-то был? Или почудилось мне?

- Зайца заметили, - угрюмо буркнул Морт. - Охота за зайцем в грязи гоняться…

Он вступил в освещенный костром круг. Элериец бросил на него равнодушный взгляд. Факел Морт держал на отлете, чтобы огонь был подальше от охапки хвороста, шлем съехал набок, и полностью прикрывал верхнюю часть лица, а поправить его Морт не мог - руки заняты.

- Ну, ты и изгваздался… - протянул караульный, - тоже, небось, за зайцем гонялся? А зачем? Зайчатины бы сейчас неплохо, верно, да возиться с ним… Вот я бы…

Договорить солдат не успел, Морт швырнул в него хворост и факел, а сам прыгнул следом. Свалил в грязь, ударил головой в лицо, звякнули, соприкоснувшись, шлемы… Сидя на оглушенном элерийце, Морт огляделся - остальные солдаты спали, марш так утомил их, что звуки борьбы не смогли разбудить. Потом Морт посмотрел на верхушку холма - до сих пор все прошло легко, даже слишком, ему невероятно везет до сих пор… но золотых магов вряд ли удастся застать врасплох. "Со мной ничего не случится", - напомнил он себе.

Оглушенного солдата Морт связал и оттащил в сторону от костра, чтобы тот не разбудил приятелей, придя в себя. Долго ли он проваляется без сознания или нет, а нужно действовать быстро.

- Потом, вспоминая эту ночку, я буду здорово бояться, - прошептал Морт, - а пока что на это нет времени.

Он еще раз оглядел спящих и нырнул в темноту. Два десятка шагов по склону - и вот новый костер, как раз на полпути от границы лагеря к фургонам, угловатыми тенями застывшим на верхушке. Между фургонами тоже горели огни, кто-то негромко бубнил, тихо всхрапывали стреноженные лошади… Морт остановился, приглядываясь - на человеке, лежащем у огня, не было белого и зеленого, это не элериец. Новая удача - он сразу наткнулся на Махабу. Связанный эйбон, похоже, не спал, его тень слегка шевелилась, пленник то и дело пытался пошевелить затекшими руками, связанными за спиной. А солдат рядом с ним дремал сидя. Положил голову на руки, скрещенные на коленях, и согнулся так, что к огню был обращен блестящий шишак шлема.

Морт осторожно приблизился и опустился на корточки позади Махабы. Нападать на охранника ему не хотелось - зачем? Спит солдат, и этого довольно. До сих пор Морту и так невероятно везло, этого уже не объяснишь ничем, кроме магии амулета, который он вынес с Поля Греха. В самом деле, волшебная штучка, должно быть. Отец-Солнце, так выразился Лайк, верней Кайл. Что-то такое, вроде бы, вертелось в разоренной памяти Морта - Отце-Солнце хранит императоров Джагайи. Да, теперь все части головоломки сложились воедино. Отец-Солнце на цепи, сработанной лайвенским кузнецом - вот что такое его амулет. Но размышлять об этом было некогда. Морт вытащил нож - тот самый, что отобрал в "Благодатной бочке" у стражника по имени Венч. Чернявый Венч теперь мертв, а нож так и путешествует по Грайлоку с Мортом… или с Вентайном? Да провались все в лед! Морт не ощущал себя пропавшим шестьдесят лет назад императором. Быть Мортом, лишенным памяти, ему больше нравится!

- Махаба, - тихонько позвал Морт, - Не шевелись.

Эйбон вздрогнул. Когда нож коснулся веревок на его запястьях, он вздрогнул снова.

- Морт? Ты же пропал под обломками, когда рухнула башня? Ты умер, ты не мог уцелеть!

- Не кричи. Я великий император Джагайи, что мне какая-то башня? Сейчас я тебя освобожу, а ты сделай милость, не дергайся, договорились?

- Морт, я…

- Да, ты должен был меня убить. Но прежде ты казался мне славным попутчиком, и я решил будет правильно, если мы распрощаемся, когда… как бы это сказать? Ну, когда будем в более равном положении, что ли. А то я на свободе, а ты в плену - не годится для тех, кто несколько месяцев держался вместе.

Разрезанные веревки соскользнули с запястий эйбона. И тот тяжело вздохнул, сдерживая стон - руки очень сильно ныли, пленник долгое время не мог пошевелиться, связали его на совесть. Элерийцы побаивались рослого эйбона и затянули узлы слишком туго.

- Морт, я с тобой, - прошептал Махаба. - Погоди, дай мне прийти в себя, и уйдем вместе.

- Не хочу, - буркнул Морт, разрезая веревки на ногах, - И учти: если подашь голос, первое что я сделаю, это перережу тебе глотку. Я ухожу, а ты можешь поступать, как сочтешь нужным. Больно нужен мне спутник, который следил за мной, чтобы убить.

- Нет, постой! Одному здесь трудно, мы на территории Зимы, давай лучше вместе.

- Вот еще! Я догнал ваш конвой, хотя и порядком отстал, пока валялся там, в Галдерберне, похороненный под башней золотого мага. Как видишь, Зима меня не может остановить. Ну а ты…

- А хочешь, скажу, где твой меч?

- Хитрец. Мне нравился этот клинок. Элерийцы его нашли?

- Да. Помоги мне встать, и уйдем, пока солдат спит. Я знаю, у кого твой бастард, вдвоем мы сможем его отобрать.

- Хм…

Ничего придумать Морт не успел, эйбон вдруг отпихнул его в сторону и прыгнул через костер. Оказалось, дремавший караульный пошевелился и поднял голову. Прежде чем он успел сообразить, что пленный освобожден и у костра незнакомец, Махаба вцепился парню в горло, они вместе рухнули, доспехи элерийца звякнули, но голос подать тот не смог, только сипел. Морт вскочил, подхватил арбалет и направил его на спящих солдат, но те не проснулись. Тогда он поспешил на помощь эйбону. Тот прижимал к земле элерийца, солдат пыхтел, вертелся под Махабой, одной рукой пытался оттянуть ладони, сжимающие горло, другой нащупывал на поясе нож. Морт шагнул к дерущимся, тут элериец изловчился, ударил Махабу локтем в лицо и вытянул наконец оружие. Махаба отшатнулся - подсвеченное оранжевым огнем костра лезвие промелькнуло перед его глазами, на голову солдата обрушился арбалет, сухо хрустнуло дерево, элериец обмяк.

Морт снова оглянулся - спящие не пошевелились, даже шум драки не смог разбудить усталых солдат.

Махаба подобрал выпавший из руки элерийца нож, вытянул из петли на ремне топорик и посмотрел на Морта:

- Ну?

- Ладно, веди к мечу, потому что эти штучки меня не терпят. Второй сломанный арбалет за два дня - это уже знак. Мне нужен мой бастард. А где Туйвин?

- Выслуживается перед новыми хозяевами. Наболтал элерийцам, что знает много важных тайн, его и сейчас маги допрашивают. А твой меч у рыцаря, который его на допрос повел. Хороший клинок, даже элериец оценил.

Махаба, не тратя больше слов, зашагал к вершине холма, где по шершавым бортам фургонов бродили отсветы пламени. Они прошли, держась тени, мимо повозки, Морт подивился - никого не видно.

- Здесь нет стражи.

- А чего ж ты хотел? - шепнул эйбон. - Колдунов боятся, никто к ним не сунется без причины.

Когда они, по-прежнему держась тени, прокрались к самому фургону, Морт разобрал голос Туйвина. Коротышка тарахтел внутри, за стеной:

- …Долгая история, много важных подробностей! Но это я тоже вам расскажу, потому что лучше меня никто не знает!..

- Ступай! - прикрикнули на Туйвина. - Завтра расскажешь. Почтенным магам отдых тоже требуется.

- Да, завтра мы продолжим эту беседу, - прокаркал старческий голос. - Ведите его, господин Лехан, сдайте солдатам и велите не спускать глаз. Этот пройдоха впрямь много знает…

Скрипнул дверца, на мокрую траву упала полоса света.

- Да-да, - голос Туйвина зазвучал отчетливей, - Я знаю! Я много! Ой!

Конвоир толкнул толстяка в спину, и Туйвин скорей выпал, чем спрыгнул из фургона - прямо в объятия Махабы. Следом на землю спрыгнул рыцарь, этого схватил Морт. Вцепился в кольчужный ворот и сунул нож элерийцу под челюсть:

- Молчать, ваша милость.

- Что? Кто ты?.. - прохрипел тот. Но лезвие, прижатое к горлу, сработало - говорил воин тихо.

- Хороший вопрос, кто я?

- Кончай свои шуточки, сейчас не время, - буркнул Махаба. - Бастард у него в ножнах, забирай и пойдем, пока не поднялась тревога.

Туйвин узнал Морта и тихо ахнул. Но Морт не думал прекращать, на него вдруг накатила озорное настроение. "Со мной ничего не случится, - напомнил он себе, - я все могу!"

- Так вот, кто я, - продолжил он, - я - человек с ножом. А ты украл мой меч.

Морт выпустил кольчугу элерийца и нащупал рукоять принадлежавшего ему оружия.

- Ты же погиб под развалинами, - прошептал Туйвин, - не может быть! Башня обвалилась, а ты… ты был там! Ты умер!

- Совершенно верно. Знаешь, Туйвин, умирать у меня получается очень хорошо, я научился эту ремеслу. Сперва на севере, на Поле Греха, потом в лесу, где ты с Лайком бросил меня волкам, потом еще и еще… Я умирал много раз. Так много, что даже перестал обращать внимание на подобные пустяки.

Растерявшийся элериец слушал эту тираду и боялся лишний раз вдохнуть - нож был прижат к его горлу очень плотно. Наверняка он не был трусом, раз оказался на территории Зимы в этом походе. На такое дело уж точно отбирали лучших воинов. Но внезапность нападения, да и манера Морта ошеломили его куда сильней, чем открытое нападение. В Галдерберне этот мужчина храбро сражался с вражцами и демоном, но теперь спасовал перед человеком, который приставил к горлу нож в самом центре лагеря, да еще непрерывно зубоскалил. С такими врагами элерийскому рыцарю еще не приходилось иметь дело. К тому же освободившиеся пленники твердили, что этот парень умер в Галдерберне, а тот соглашался. Рыцарю взбрело в голову, что нож у его горла и впрямь держит оживший мертвец…

- Ну ладно, - оборвал себя Морт. - Господин, жить хочешь? Чего глазами хлопаешь? За то, что присвоил мой меч, полагается выкуп. Я могу взять твою лошадь. Не хочешь? Ну тогда твою жизнь.

- Лошадь, - прохрипел рыцарь. - Я сам тебя отведу.

- Еще бы, конечно! - улыбнулся Морт. - И даже оседлаешь для меня, верно? Туйвин, хочешь с нами? Ты мне не нравишься, но я к тебе привык… скажем так: привык почти так же, как к этому мечу.

- Да, да, возьми меня с собой, Морт, - зашептал коротышка, - я знаю очень много! Я даже смогу кое-что рассказать тебе о твоем прошлом, и о золотых магах, и об…

- Кстати, золотым магам ты обещал то же самое, - напомнил Морт, - а теперь покидаешь их, не попрощавшись. Не очень-то честное поведение! Ладно, идем. Добрый господин, ты слышал? Человеку с ножом понадобятся три лошади.

Они шли через притихший лагерь, держась в темноте, обходили костры, у которых дремали солдаты. Когда отсвет огня осветил лицо элерийца, Морт наконец разглядел рыцаря - смелый мужественный человек, такие не сдаются даже с ножом у горла, теперь он уже оправился от растерянности и наверняка попытается поднять тревогу… Морт вдруг отчетливо понял, что сейчас произойдет. Будет схватка, элериец умрет первым, но и им из лагеря не уйти. Вот сейчас, вот у того костра, где расположились четверо воинов… Морту стало тоскливо, он словно читал мысли элерийского рыцаря и вместе с ним готовился к последней схватке.

- Послушай, - обратился он к пленнику, - не делай глупостей. Давай лучше все останемся в живых? И ты, и мы?

- Конечно, - с фальшивой покорностью, согласился рыцарь, - сейчас мы возьмем седла и проваливайте!

Он говорил так уверенно, что Морту стало ясно: врет.

Хрясь! - Туйвин подобранным по дороге камнем огрел рыцаря по затылку.

- Много говоришь! - буркнул коротышка. - Я и сам знаю, где взять седла.

Тело элерийца под руками Морта обмякло, но стал оседать на землю, и Морт едва успел отдернуть руку с ножом. Оглушенного воина опустили на землю, Туйвин с Махабой проворно стянули с бесчувственного тела кольчугу и плащ. Они действовали, не сговариваясь, уже успели притереться друг другу за время странствий и научились понимать без слов. Элериец был рослым парнем, его плащ оказался чересчур велик для низкорослого Туйвина, и коротышка взял кольчугу - она свисала едва ли не до колен, но в темноте это не бросалось в глаза. Махаба накинул плащ. В таком виде они прошли к костру, у которого расположились конюхи. Тут Туйвин снова удивил Морта - смело разбудил пинками элерийца и злобно буркнул:

- А ну вставай, лентяй! Седлай коня господина Лехана! Ну, живей! И еще двоих жеребцов!

- Каких, ваша милость? - заспанный воин принял Туйвина за одного из командиров - только большой господин будет так грубо обращаться с солдатом.

- Своего оседлаешь, лежебока! Понял? Чтобы не задавал глупых вопросов! Скорей, скорей, приказ самого магистра Грейниса, чтоб ему провалиться…

Другой солдат, разбуженный голосами, поднял голову, но, сообразив, что начальство изволит гневаться на сослуживца, а до него, слава Солнцу, никому дела нет, притих и сделал вид, что спит. Понукаемый окриками элериец поднял седло, Махаба и Морт взяли еще два, и все направились к лошадям. Больше Морт решил не рисковать и кивнул Туйвину: "Давай!", - тот понял без слов. Конюха оглушили, и Морт, который разбирался в сбруе лучше остальных, оседлал троих жеребцов. Кони фыркали, беспокоились, один жеребец и вовсе отказался подпускать к себе чужаков. Но, к счастью, все обошлось, никто не потревожил конокрадов. Лишь когда все трое были в седлах, в лагере началась тревога. Что стряслось, было непонятно, крики раздались по другую сторону холма, потом в движение пришел весь бивак. "К оружию! Тревога!" - кричали уже совсем рядом.

- Уходим! - крикнул Морт.

Они пустили коней по склону вниз, промчались мимо суетящихся у костра элерийцев, те торопливо разбирали оружие. По лагерю спешили туда и сюда заспанные солдаты, ржали потревоженные лошади, в общей неразберихе на беглецов не обратили внимания, приняли за своих.

Лошади неслись в темноте, под копытами трещали ветки и хлюпала вода, Туйвин, подвывал, он боялся вылететь из седла… Лишь когда шумящая и сверкающая огнями верхушка холма оказалась далеко позади, Морт натянул поводья. Его спутники были скверными наездниками, и ночная скачка могла кончиться для них падением.

- Неужели удалось? - спросил сам себя Морт, пуская коня шагом. - Не верю.

Махаба буркнул в ответ:

- А ведь мы могли перерезать половину отряда, прежде чем поднялась тревога.

- Странная мысль для члена лайвенской общины. Разве не грех - убивать спящих?

- Это война.

- А, ну тогда мы победили.

- Пока еще нет. Что теперь?

- Теперь мы должны успеть на перевал прежде, чем туда доберутся маги. Как ты думаешь, они могут послать весть своим в Элерию? Я имею в виду, колдовским способом?

- Не могут! - выдохнул Туйвин. - Может, башни и способны между собой как-то обмениваться посланиями, а в походе у старикашек лишь маленькие кристаллы. Только не гони больше! Давай двигаться помедленней!

- Тебе жаль расставаться с новыми друзьями?

- Дурак ты, хоть и великий император, подобный Солнцу… Друзьями… Да я тебе бочонок вина куплю за спасение! Клянусь! Два! Два бочонка!

- Мне показалось, вы поладили…

- Ха! Они бы выжали меня, как губку, а после в лучшем случае - отправили бы на королевские рудники… Хотя нет, на рудники мне рассчитывать вряд ли приходилось. Это слишком хороший исход.

- Врешь, ты сам к ним лез, обещал рассказать то и се, - вставил Махаба.

- А что мне было делать? У меня же нет грамоты из Лайвена! Если бы я не обещал им раскрыть важные тайны, меня бы прирезали прямо там, у башни. Эйбона обыскали, нашли его пергамент с лайвенской печатью "Ага, говорят, нужно разобраться, что за южная птица залетела к нам с севера. А этого, мелкого, с собой тащить незачем!" Что мне оставалось делать?.. А? И… Морт, почему ты живой?

- Прости, если разочаровал.

Над лесом прокатился протяжный вой, лощины между холмов отозвались эхом. Лошади заволновались.

- Волки… Это далеко, - бросил Махаба. - Морт, послушай, мы с толстяком очень рады, что ты жив. Не нужно с этим шутить. Я понимаю, что ты обо мне думаешь. Старикашка показал тебе мою грамоту…

- А что не так? Ты должен был прикончить меня, как только я стану Вентайном.

- Но ты же не Вентайн!

- Пока что. Пока я не возвратил память. Однако я хочу это сделать.

- Нет, у тебя не выйдет, - безнадежно пробормотал эйбон. - Вентайн пропал, остался на Поле Греха, в снегах. А ты Морт.

- Да, - поддержал Туйвин, - мы виноваты перед тобой, признаю. Но все-таки мы прошли долгий путь вместе.

- Это следует понимать как приглашение и дальше держаться вместе? Интересно, как ты себе это представляешь? Я собираюсь вернуть память, Махаба хочет убить меня после этого, а ты? Что нужно тебе? С родиной для истинного народа у тебя снова ничего не вышло. Это становится однообразным, верно?

- Я не брошу попыток.

- И как это связано со мной?

- Очень просто, - Туйвин вдруг разволновался и стал быстро тараторить, захлебываясь словами. - У Махабы свои дела, он не хочет возвращения Вентайна, но я-то другое дело! Можешь не сомневаться, я с тобой! В том, что касается памяти императора, я на твоей стороне, верни себе память, займи законное место, воссядь на престол, и тогда!.. Тогда!..

- Что тогда?

- Ты дашь истинному народу равные права с джагаями! Никто не сможет возразить! Так император Вентайн отблагодарит вернейших своих подданных! Разве возвращение законного императора - не благо для Джагайи? И разве возращение памяти - не благо для императора? Я помогу тебе, а ты…

- Постой, постой… - волнение коротышки передалось Морту. - А как ты собираешься помочь мне? Ты что-то знаешь? Откуда? Ты знаешь, как вернуть мою память?

- Пока что не знаю. Зато я догадываюсь, где искать!

- И где же?

- В Могийоне, на родине магов. Нигде нет таких чудес, как там. Если и возможно вернуть память, утраченную из-за магии, то только там, где магии больше всего!


***

К рассвету Морт почувствовал, что засыпает в седле, и объявил, что ему нужно отдохнуть.

- Погони не будет, я уверен! Они там, в лагере, сейчас все держатся настороже, не спят и попеременно хватаются за оружие, ожидая нападения.

- Верно! Правильно! - тут же подхватил Туйвин. - Я себе зад уже отбил, нужно остановиться. А то несемся в темноте, когда никто не преследует. Лошадям, опять же, передышка нужна!

Коротышка спешил поддержать Морта. Наверное, он теперь все время будет поддакивать, лишь бы его не гнали из компании. Махаба поворчал немного - пожалуй, скорее из стремления не соглашаться с Туйвином, но особо не возражал. И впрямь, элерийцы теперь носа не покажут за круг костров, так и проторчат на своем холме, пока не взойдет солнце и пока они не убедятся, что нападения не будет. Да и после, когда двинутся в путь - станут двигаться по старой дороге осторожно, вглядываться в каждую тень, прислушиваться к шорохам в кустах и гадать, кто это так ловко проник в их лагерь, освободил пленников и увел лошадей из-под носа солдат и магов. Хотя, нет, гадать они особо не будут, ведь Морта видели, только лица не разглядели. И потом, был еще Ванс… Это Морт додумывал, уже погружаясь в сон. Сторожить первым вызвался Туйвин. Морт не был уверен в коротышке… но повторил про себя: "Со мной ничего не случится", - и уснул.

Проснулся он, когда солнце уже порядочно поднялось, но разбудил его не свет, а сырость. Остановились они на пригорке, потому что долины между холмами сейчас были залиты талой водой. Да и наверху было сыро. К рассвету одежда пропиталось холодной влагой, которой был насыщен воздух. Хорошо, хоть не льдом покрылась.

- Пожрать у тебя не найдется? - поинтересовался Туйвин, когда заметил, что Морт проснулся.

- Ты как с императором говоришь? - притворно нахмурился Морт. - На, держи.

Они разделили на троих несколько полосок вяленого мяса, которым наделила гостей на прощание Старшая Мать.

Махаба не преминул поддеть Туйвина:

- А если боишься похудеть, надо было оставаться в плену, там тебя получше кормили. Что, жалеешь, что за нами увязался?

- Я служу законному монарху, - отрезал коротышка, - а ты на него покушался.

- А где мы? - Морту разговор не понравился, он решил его прервать, пока шуточная перепалка не переросла в настоящую. - Ночью дорогу я потерял.

- Выберем холм повыше и оглядимся, - предложил эйбон. - Нам же нужно отыскать старую дорогу, верно?

- А как ты собираешься пройти через Тархийские горы? - вспомнил Туйвин.

До сих пор задуматься было некогда - побег, ночная скачка… теперь он заволновался. Туйвин всегда старался быть предусмотрительным и расчетливым и продумывать каждый шаг наперед.

- Через Тархийские горы я собирался пройти через перевал, по старой дороге, как все это делают. Теперь, вот, не знаю, как быть, втроем это сделать сложнее. Ну что, в путь?

Когда путники въехали на холм, перед ними развернулась картина предгорий - чередующиеся холмы, все выше и выше, до самой горной цепи, темной полосой замыкающей горизонт. Над Тархиями клубились тучи, теплый, насыщенный влагой, воздух Элерии встречался с холодными ветрами Зимы, над скалами шел дождь. Между холмами десятками оброненных зеркал лежали озерца - холодные голубые отражения неба, леса уже начали зеленеть и казались темной щетиной на бледно-зеленом полотне равнины. Дорога оказалась справа - длинные полосы черной грязи и луж. К ней и направили коней.

Тракт петлял между холмами. Стоило въехать в лощину, и мир сужался, стягивался в окутанный туманом закуток, но всякий раз, когда троица выезжала из-за поворота, показывались горы - угрюмые темные, окутанные сизой дымкой громады, образующие бесконечную цепь. Зубчатая стена скал уходила вправо и влево, насколько хватало глаз. Эта стена отделяла территорию Зимы от обогретых праведным теплом земель, за Тархиями начинался другой мир, а по эту сторону лежал серый и холодный греховный край. Дорога уходила к горам, терялась среди холмов и озер, но там, куда тянулись бесконечно длинные лужи, в темной стене гор виднелась седловина, будто великан придавил скалы, и в горном хребте образовалась вмятина, и вершины там были не такие остроконечные, а сглаженные, пологие.

Солнце поднялось в зенит, на воде многочисленных озер играли яркие блики, тут и там попадались остатки разрушенных строений… и тишина. Ни шороха, ни стука. Лишь когда въехали в лес, воздух наполнился скрипом и тихим шорохом молоденькой листвы, ветер шевелил верхушки невысоких деревьев.

Кони стали волноваться, фыркать и дергать поводья.

- Что-то не так, - заметил Махаба, - там, впереди.

Дорога обогнула поросший искривленными сосенками холм, и перед путниками открылась поляна, на ней - словно оставшиеся после зимы сугробы, белые груды меха. Стая снежных волков расположилась на поляне, в центре которой были разбросаны остатки пиршества хищников - обглоданные кости, клочья шкура и неопрятные вонючие груды помета. Звери вскинули морды, лошадь под Туйвином тревожно заржала. Морт не раздумывал, ударил своего жеребца пятками в бока и помчался, разбрызгивая грязь, мимо поляны с хищниками. Спутники послали коней за ним, волки вскочили и бросились на всадников. Должно быть, добыча им накануне досталась скудная, они были голодны и устремились в погоню. Морт на скаку оглянулся - Махаба, едва держась в седле, следовал за ним, Туйвин отстал, он никак не мог справиться с конем. Несколько десятков шагов - и толстяк с отчаянным криком вылетел из седла. Округлое тело описало в воздухе дугу и шлепнулось в кусты, пошел треск, Туйвин скрылся из виду. Оставшаяся без седока лошадь метнулась в сторону, с треском ломая тонкие стволы, волки преследовали ее. Они рычали на бегу, из пастей летели брызги слюны…

За поворотом Морт натянул поводья. Жеребец был напуган, но послушался - все-таки это был отлично тренированный боевой конь, привыкший служить наезднику в сражениях и на охоте. Махаба не сумел справиться со своим скакуном и умчался дальше, а Морт повернул обратно. Звуки погони удалялись - обезумевшая от страха лошадь Туйвина ломилась через лес, сокрушая кустарник, а волки белыми размытыми тенями следовали за добычей. Они бы уступали в скорости, проходи погоня в чистом поле, однако в зарослях конь был обречен, и волки это чувствовали.

Возле упавшего Туйвина остался захудалый молодой волчок - когда добыча свалена и стая начинает пир, таких далеко не сразу подпускают к кормежке, этот зверь привык довольствоваться малым и теперь обрадовался возможности взять меньшую добычу в одиночку, он описывал круги около кустов, в которые свалился человек, хрипел, захлебываясь слюной и готовился к прыжку. Туйвин возился среди колючек, он подтянул к себе какую-то палку и вяло отмахивался ею, когда волк совал морду в кусты.

Тут появился Морт. Волк присел на задних лапах, разворачиваясь к новому противнику - и оказался под тяжелыми копытами жеребца. Испуганная лошадь и раненный хищник завизжали разом. Конь встал на дыбы, и Морт скатился из седла - с мечом в руках. Волк попытался отпрыгнуть в сторону, но передняя лапа оказалась сломана при столкновении, зверь свалился, и лишь благодаря этому меч не срубил голову, а лишь задел плечо. Морт шагнул к раненному хищнику и всадил острие бастарда в раззявленную пасть. Клацнули зубы, длинно скрежетнули по стали - так, что у Морта холодный клубок прокатился по хребту… Потом белая, запятнанная лиловой кровью, туша осела, соскальзывая с клинка. Волк, лежа на боку, дернулся, потом еще и еще - умирая, он сотрясался в конвульсиях, вертелся, взмахивал израненными лапами в воздухе, из-под него летели черные гнилые листья, россыпи фиолетовых брызг, слипшиеся комья грязи и прошлогодней хвои. Туйвин встал среди изломанных веток, шагнул к волку и толстым обломком сука ударил по тощему мохнатому боку, потом снова и снова - до тех пор, пока гнилая палка не разлетелась на куски в его руках.

Конь Морта не убежал, он нервно пританцовывал рядом с новым хозяином, брызгая грязью из-под копыт. На бабках запеклись лиловые брызги.

- М-морт… в-ваше величество, - пробормотал Туйвин трясущимися губами, - з-забери м-меня… скорей!

Морт поймал поводья и, садясь в седло, бросил через плечо:

- Как? Ты даже не задержишься, чтобы снять белую шкуру? Ты же ловко это делаешь, а?

В лесу по-прежнему раздавались звуки волчьей охоты - треск сучьев, рык и визгливое тявканье. Похоже, стае никак не удавалось загнать сбежавшего жеребца. Морт на мгновение ощутил жалость к животному… но как справиться со стаей, не представлял.

- Морт, ты же обещал не сердиться за то дельце на севере. Лайк меня заставил, Лайк… если бы не старик, я никогда не…

- Ладно, не ной, я пошутил, - Морт протянул руку, - садись позади меня.

Грохот и треск в лесу прекратились, прокатился протяжный вой, вырывающийся разом из десятка волчьих глоток, потом Морт разобрал звуки грызни и рычание - охота закончилось. Туйвин взгромоздился позади него и вцепился в складки грязного изодранного плаща. Они поскакали по дороге прочь из этого леса. Туйвин бормотал какие-то оправдания, благодарил за спасение, твердил, что это истинно монарший поступок, достойный великого императора, подобного Солнцу, но Морт не слушал, да за плеском воды под копытами и топотом все равно бы ничего не разобрал. Он размышлял - с потерей лошади его прежний план придется оставить, теперь предстояло внести кое-какие изменения. Или ничего не менять?

Махабу они встретили на опушке. Вид у того был слегка виноватый.

- Лошадь унесла, - буркнул он, - не то я бы не сбежал.

- Ничего, и так неплохо получилось, - успокоил его Морт. - Жаль только Туйвин отказался снять с волка шкуру, а у него это так здорово получалось! Печально, когда большой талант пропадает без дела.

- Да он и лошадь упустил, растяпа, - заметил Махаба.

- Значит, тебе придется отдать ему свою. Тем более, ты сам говоришь, что наездник из тебя неважный.

- По крайней мере, я не свалился.

- Зато он не эйбон, и в Элерии верхом будет смотреться… О, Солнце, как бы это назвать… будет смотреться естественней! Хватит, ты уже был Черным Рыцарем, теперь черед Туйвина.


***

К Тархийским горам беглецы добрались под вечер, большую часть пути до перевала они проделали уже в темноте. Тропа взбиралась в скалы - сперва пологая, потом подъем сделался круче. Шагали пешком, с лошадьми в поводу. Когда стемнело, соорудили факелы, намотали на подобранные палки полосы ткани, которые отхватили от элерийских плащей. Сырое тряпье горело плохо, усталые лошади и без седоков шли неохотно, Туйвин вскоре начал отставать, он ушиб ногу о камень в темноте, но, надо отдать коротышке должное, не жаловался.

А дорога становилась все извилистей и уже. Давным-давно миновали времена, когда через перевал ходили караваны в Галдерберн. Сейчас тропу, и без того тесную, перегородили осыпавшиеся со скал валуны и наносы щебня, которые принесли талые воды.

Дорога вилась между утесов, огибала кручи и карабкалась все выше. Пошел дождь - это означало, что путники достаточно углубились в горы, и здесь остывал теплый сырой воздух, принесенный ветрами из Элерии - с другой стороны гор. Дождь погасил факел, а тучи скрывали луну и звезды. В темноте идти стало еще труднее, лошади упрямились, и Морт предложил остановиться и переждать.

- Согласен, - пропыхтел Туйвин, - нас все равно не догонят… Магам еще предстоит втянуть на высоту свои фургоны…

- Лучше бы шагать дальше, - протянул Махаба, скорей всего просто из упрямства. Но спорить не стал.

В темноте каркнул ворон - и тут же, словно в ответ на призыв птицы влажно загрохотали раскаты грома. В свете молнии Морт разглядел птицу на скальном выступе, мокрые перья блестели, как полированный агат. Махаба швырнул камнем, но промахнулся, его снаряд цокнул о скалу и с шорохом покатился под уклон…

Дождь усилился, и путники, сгрудившись под каменным навесом, жались друг к другу - в их убежище было маловато места. Лошади мокли поблизости. Морту почудилось, что в шорохе дождя он различает иные звуки - мерные шлепки, будто по тропе шагает кто-то грузный, большой. Ворон вдруг раскаркался, и лошади стали тревожно фыркать. Морт вытащил бастард и шагнул под дождь. Ворон орал, как сумасшедший, его карканье глушило остальные звуки, но Морту чудились тяжелые шаги по влажной грязи. Снова блеснула молния, сыто пророкотал гром.

Во вспышке Морт разглядел темный силуэт под скалой у поворота дороги. Что-то большое, не имеющее формы. Очертания неизвестного пришельца дышали и сливались с завесой, сотканной из дождевых капель - как будто льющаяся с неба влага сгустилась с плотный ком, ростом повыше Морта раза в полтора. Лошади заржали, жеребец, на котором ехал Морт, встал на дыбы, размахивая копытами - темный ком плавно двигался к нему. Морт бросился к лошади, поймал болтающийся в воздухе повод, и тут в лицо ему пахнуло сыростью и затхлой гнилью - неведомое было совсем рядом. Он рубанул мечом наугад, под лезвием мягко прогнулось нечто, расползлось, почти не сопротивляясь удару… Сгусток тьмы отшатнулся, потом снова надвинулся, нависая над человеком. Жеребец еще раз ударил копытами, мягкая туша отозвалась влажным чавканьем, Морт взмахнул оружием, метя в середину влажной громады… тьма вдруг отступила, распалась, исчезла. Перед Мортом не было ничего, кроме дождя, равномерно сеющегося с неба. И ворон притих.

- Что здесь? - Из-за скалы выглянули Туйвин с Махабой. - Почему шум?

- Не понимаю… - Морт поглядел на бастард. В темноте он едва различал клинок, и, похоже, на лезвии не было следов крови. - Лучше уйти отсюда. Дождь, как будто, пошел на убыль, а?

В темноте захлопали крылья - ворон улетел.

- Здесь кто-то был? - настаивал Махаба. - Почему лошади ржали?

- Кто-то был. Я ударил мечом, и он убежал.

- Да кто был-то?

- Сам не пойму… вода. - Морт потыкал носком сапога влажную груду, которую, вроде бы, отсек от надвигающейся из темноты туши. Под ногой жирно чавкнуло. Нечто, оставленное ночным пришельцем, расползалось в луже и таяло без следа… - Помнишь, пещеры под Мейвиком? Когда пропал Глетхо, Матиал кричал: "Вода! Вода!" По-моему, здесь побывало что-то похожее.

- Уходить надо, - твердо заключил Туйвин. - Это плохое место, да и дождь заканчивается.

В плотной облачной пелене над головой образовалась прореха, показалась ущербная луна, дождь уже едва шелестел редкими каплями, и беглецы решили продолжить путь. Вскоре дождь прошел вовсе, и удалось разжечь факел. В дрожащем свете тропа смотрелась немногим лучше, чем в темноте, но Морт почувствовал себя бодрей. Все-таки, кое в чем красные жрецы, правы, огонь - друг и спасение, от него исходит благо, а грех холода и тьмы отступает, едва появится хотя бы крошечный огонек…

К элерийской заставе на перевале они вышли перед рассветом. Здесь тропа превращалась в узкую, едва ли десять шагов шириной, расселину между отвесных утесов. Ее перегораживали массивные ворота, сбитые из толстенных дубовых брусьев, укрепленных стальными полосами. Солнце еще не взошло, но рассвет был недалек, и в сером утреннем сумраке можно было разглядеть подробности - и ворота, будто вросшие в скалы, и зубчатый каменный бруствер над ними, и огни на бруствере. Рыжие отблески мерцали на полированных щлемах и лезвиях секир.

- Хорошо бы все границы Зимы так охранялись, - буркнул Туйвин. - А что теперь?

- Теперь мы войдем в эти ворота, что ж еще, - откликнулся Морт. - Ты стал среди золотых магов и их людей своим, значит знаешь, как их зовут, а?

- Своим… хех…

- Короче говоря, мне нужны имена предводителей элерийского отряда.

- Главный - магистр Грейнис, противный старикан. Наш Лайк по сравнению с ним - само благое Солнце.

- А рыцари?

- С господином Леханом ты познакомился. А старший над воинами - господин Эйгор. Так что ты собираешься делать?

- Говорю же, войти в ворота!

Светлячок факела, ползущий по тропе, охрана заметила давно, так что путников уже ждали. Стоило им приблизиться к воротам, створки поползли в стороны, громоздкая конструкция скрежетала и громыхала.

Трое пришельцев остановились, ожидая, пока откроется проход. За воротами стояли с десяток солдат в полном вооружении, впереди - командир, пожилой рыцарь с лицом, расчерченным старыми шрамами.

- Кто такие? Дезертиры? Сбежали?

- Сбежали, как же… - устало буркнул Морт. - Нас отправил господин Эйгор с вестью. Отряд попал в засаду, вражцы навалились толпой, осадили на холме… Отряд не может пробиться. Нужна подмога, иначе все пропадут.

Он стоял впереди, так что все взгляды сосредоточились на нем, и до сих пор никто из солдат не заметил, что Махаба - чернокожий. Эйбон держался в тени, ссутулившись и опустив голову, его лица пока что не видели.

- И что, твой господин, как его там… Эйгор, думает, что я помчусь по первому свистку, как собачонка? - угрюмо процедил рыцарь. - Связался с магами, лес их забери, пусть пеняет на себя!

На груди элерийца, поверх доспехов, болтался амулет из причудливо сплетенных корешков, это означало, что старик придерживает старой религии.

- Ваша милость! - простонал Морт, - Хотя бы лошадь дайте, и мы отправимся дальше с нашей вестью. - Ведь погибнут все, там сотни вражцов, сотни! Нам троим едва удалось проскользнуть между их заставами! Мы пробились, но отряд…

Рыцарь посмотрел на пришельцев более милостиво.

- Пробились?

- С десяток вражцов положили, ваша милость, но когда мы отправлялись из лагеря, нас было шестеро, - Морт изобразил безмерную усталость и скорбь. Впрочем, особо притворяться не пришлось, он в самом деле устал.

- Десяток? - Покрытый шрамами воин поглядел на пришельца еще благосклонней.- Если у господина Эйгора хотя бы половина людей такие храбрецы, то могли бы пробиться и уйти.

- На конях могли бы, но проклятые повозки золотых магов вязнут в грязи, и к тому же большая часть отряда пешие, не бросать же их… ваша милость?

- Ладно, я выступлю на земли Зимы. Эй, седлайте коней! Этих троих - накормить, переодеть в чистое.

- Ваша милость, я не осмелюсь остановиться, - возразил Морт. - Велите дать нам коня, и мы пойдем дальше, у меня приказ! Не задерживаться, не терять ни мгновения. Если бы кони выдержали, я гнал бы всю дорогу галопом, но напоролись на стаю снежных волков. Мой товарищ потерял коня, хорошо хоть самого удалось вытащить.

- Ты хороший солдат, - старый воин подергал себя за седой ус.

- По правде говоря, я бы отдохнул на вашей заставе, но старая задница магистр Грейнис, взял бы его лес, запретил мне останавливаться, пока я не отнесу вести всем, кому велено, - тут словно озорной демоненок ткнул Морта под ребро, и он закончил, - а я не хочу, чтобы меня превратили в эйбона.

- Ты чего городишь, парень? Какого эйбона?

Морт обернулся к Махабе и кивнул:

- Покажись. Глядите, во что превратил славного элерийского воина проклятый маг!

Махаба выступил поближе к факелам и показал солдатам, как ужасно заколдовал его магистр.

- Он отказался подчиняться золотому магу, - грустно сообщил Морт, - и этот Грейнис, чтоб ему сдохнуть, сказал, что не вернет парню облик, пока мы не доберемся в столицу и не доложим тамошнему магу, что случилось в Галдерберне.

Махаба тяжело вздохнул. Тут солдаты загалдели, в один голос ругая проклятых колдунов, которые способны сотворить такую мерзость с честным человеком. Морт порадовался, что ему не пришлось врать, будто Грейнис превратил его самого в джагая, потому что среди стражников обнаружилось некоторое число его соотечественников - здесь, на границе Зимы, служили джагаи, покинувшие несчастную родину. Потомки завоевателей, они владели военным искусством лучше, чем каким-либо мастерством, и охотно шли в солдаты. Пока он обдумывал судьбу земляков, Туйвин с притворной скорбью расписывал, какие роскошные белокурые волосы были у Махабы до того, как его заколдовал злой маг, да какая прекрасная широкая борода. А теперь вот его превратили в жуткое чучело, этакое, помилуй Солнце, уродливое создание. Махаба морщился, но помалкивал.

В крепости началась суета, затрубили рожки, из казармы стали выводить солдат, они зевали, застегивая на ходу ремни. Тем, кто не знал, указывали Махабу, рассказывали его жуткую историю… Пожилой рыцарь оставил пришельцев и занялся приготовлениями к походу. Под его началом было больше полусотни солдат, и он намеревался выступить с большей частью в страну Зимы.

Беглецам дали поесть, потом Морт отправился на конюшню, где недовольный конюх оседлал для них небольшую, но крепкую лошадку. Не боевой конь, но для Туйвина такой даже лучше. Если бы не обстоятельства, Морт осмотрел бы эту крепость - заставу на границе Зимы, такую непохожую на ту, что на севере. Место здесь было древнее, давным-давно обжитое, и любопытно смотреть, как оно менялось с веками - современные строения соседствовали с пещерами, вырубленными в невесть какие древние времена. Неудивительно - такая удобная позиция, это место всегда охранялось. Тот, кто владел горной крепостью, мог пропускать караваны в ту или другую сторону. Или не пропускать. Если бы за Тархийскими горами была страна, обогретая благим теплом, расположенная в ущелье таможня приносила бы огромный доход! Однако за перевалом властвовала Зима, и теперь ни один купец не повезет товары в страну грешного холода.

Любоваться местными диковинами было не с руки, и Морт на ходу мельком осмотрел крепость. Большая часть жилых помещений была вырублена в скалах справа и слева от дороги. Узкое ущелье сделалось двором, а горы - крепостными башнями. Если задрать голову, можно заметить бойницы в отвесной стене - внутри скалы пробиты ходы наверх. Нелегко пришлось бы тому, кто отважился на штурм такой твердыни, однако и более сильные крепости падали перед натиском Зимы…

Двор - узкое ущелье между скалами-башнями - наполнился топотом и криком. Солдаты седлали коней, проверяли орудие. Хмурые командиры понукали их, придирались к мелочам - срывали собственное недовольство на подчиненных. Несколько человек - те, кто не получил приказ собираться в поход, были, напротив, в самом благостном настроении. Для них появление вестников - не беда, а развлечение. Солдаты гурьбой ходили за пришлыми, особый интерес вызывал, разумеется, Махаба. Стражники не решались лезть с расспросами и держались в тени, потому что попадись в такой момент на глаза начальству - потом бед не оберешься. Так что расспросов больше не было, однако Морт вздохнул с облегчением, когда можно было покинуть заставу.

В этом узком ущелье, как в ловушке, и вырваться отсюда было бы непросто, если бы обман оказался изобличен. Но вот за их спинами со скрежетом сошлись створки ворот - с элерийской стороны. Крепость осталась позади, и беглецы пустили коней по извилистой дороге, ведущей по пологому склону вниз - в долину. В Элерию. В теплый край.

Пока крепость не скрылась из виду, Туйвин бросал взгляды через плечо, словно боялся, что тамошний командир передумает и прикажет вернуть беглецов. Когда же наконец ворота скрылись за скалами, он шумно перевел дух и заявил:

- Морт, ты безумец!

- Ты чем-то недоволен? Мы вырвались, мы пробились через перевал.

- Но показывать им Махабу!

- Между прочим, я еще припомню тебе каждое словечко в мой адрес, - угрюмо заметил эйбон, - так и знай, толстяк.

- А что мне оставалось делать? На Морта сердись, это он придумал.

- Хватит вам браниться, лучше подумаем, как быть дальше. Моих безумств надолго не хватит. Если не сегодня, то завтра точно наш обман раскроется, и что тогда? Предстоит пересечь Элерию, и теперь нас будут преследовать те, кто знает о нас слишком много. Особенно этот рыцарь со шрамами, он не похож на человека, который добродушно посмеется, узнав, как глупо его провели. Вот уж кого я не хотел бы иметь во врагах… Кстати, куда мы направляемся?

- В Джагайю, конечно, - ответил Туйвин, - ты займешь престол, причитающийся тебе по праву, приведешь в порядок дела, мы снова наведаемся в императорскую библиотеку, но на этот раз не будем спешить. Мы разыщем все, что известно о городе магов, отправимся туда… ну и…

- Сперва нужно пересечь Элерию. Да и вообще, мне не нравится твой план. Как я буду смещать Хокси? Как докажу, что я - Вентайн Последний?

- У тебя Отец-Солнце, а никто, кроме истинного императора, не может носить его.

Морт полез под кольчугу и вытянул амулет, бесформенный кусок темного металла, мало похожий на знаменитую реликвию:

- Погляди. Это Отец-Солнце? Или обломок старой сковороды, который я подобрал на свалке? Кто мне поверит?

- Ожидающие поверят. Они такие же безумцы, как и ты, стало быть такой Вентайн им придется по душе. И потом, Хокси не имеет реальной власти, его зовут императором по привычке, потому что на золотом троне кто-нибудь должен сидеть. Можно и Хокси, почему бы и нет, если нет никого приличней? А ты - совсем другое! Если тебя отмыть и одеть в золото, никто не усомнится, что ты законный наследник Ирго Ужасающего. Посадить тебя на престол - идея не менее странная, чем пройти в Галдерберн и оживить тамошний кристалл, однако до сих пор у нас все получилось, а? Ну а уж как ты заделаешься подобным Солнцу, эх… Ведь можно же повернуть всю жизнь старой Джагайи по-иному. Хокси сдался, Хокси не хочет ничего, кроме лишь единственного: удержаться на троне, зато с тобой… С тобой можно совершить многое! Конечно, поначалу тебе понадобятся советы знающих людей, пока освоишься, ну а после…

- Ты уже видишь себя канцлером, верно? - ухмыльнулся Морт.

Несмотря на усталость, он развеселился - похоже, Туйвин уже связывает с ним, Вентайном Последним, грандиозные планы.

- В любом случае нам сперва необходимо покинуть Элерию, - прервал их спор Махаба.

- Тут я с тобой согласен, - кивнул коротышка, - нам следует убраться отсюда поскорей. Так почему бы не в Джагайю? Только сперва нужно сменить наряд. В горной крепости обман еще прошел, но на равнине нас точно примут за дезертиров или разбойников - даже если нам удастся избежать встречи с преследователями, которые точно знают, кто мы такие.

- Если в Джагайю, то, значит, через Тайлан… Интересно, как там прошел конвент серых магов? - припомнил Морт. - И не связан ли конвент как-то с нашим походом? Туйвин, ты больше нашего знал о планах Лайка, рассказывай!

- Вряд ли, чтобы связан. Лайк - он же не член братства дороги, только корчил из себя серого мага, притворялся, чтобы не узнали. Иначе как бы он объяснил свое владение магией? Да не глядите на меня так! Я ж и сам толком не знал ничего о старикане, я и не думал, что он - тот самый Кайл, из Лайвена. Ведь сколько лет прошло!

- И зим, - вставил Махаба. - Если бы мне только догадаться, кто таков старый прощелыга…

- И что тогда? - поинтересовался Морт. - Ты бы его зарезал?

- Это грех. Доставил бы его в Лайвен, чтобы судили. Таков мой долг.

- Забавно, в конце пути, в Галдерберне, выяснилось, что мы все - не те, за кого себя выдавали. А что мы узнаем друг о друге, когда придем в Могийон?

- Сперва бы добраться туда… Сейчас нам нужно решить гораздо более простые вопросы. Как бы переодеться, чтоб не узнали?

- В ближайшем городе я смогу раздобыть новое платье, - посулил Туйвин. - Эх, славно будет помыться, переодеться в чистое… О, Солнце, как же я устал…

- Постой, мы же всегда избегали городов, - напомнил Морт. - Шлялись по пустошам, исполненным греховного холода, боялись даже увидеть свет кристалла на башне!

- Это Лайк боялся. Маги могут как-то видеть друг друга, вернее, могут видеть кристаллы. Теперь с нами нет мага, и опасаться следует лишь того, что нас узнает кто-нибудь из отряда, ходившего за перевал. Ну или какой-нибудь солдат из этой крепости, которой командовал олух со шрамами.

- Он не олух, - Морт почему-то обиделся на оскорбление в адрес старого рыцаря, тот показался человеком порядочным и честным. Жаль, что пришлось выставить его дураком. - Он хорошо исполнял службу, только благодаря этому мы здесь, по эту сторону гор.

И впрямь, беглецы уже миновали Тархийские горы. С этой стороны равнина началась как-то сразу, холмы были ниже, чем с противоположного края хребта, леса гуще. Здесь сразу сделалось теплее - перевалив Тархии, путники попали из холодной весны в разгар лета. Правда, небо было затянуто тучами, то и дело срывался дождь, но это был летний дождь теплый и как будто мягкий. Он не сек ледяными каплями, а влажно оглаживал лоб и щеки.

Хотя до городов с кристаллами оставалось еще немало отмахать, и лето здесь не было жарким, но все-таки - не владения Зимы. А когда над горизонтом зажглась тусклая звездочка кристалла на башне золотого мага, и в лицо дунул теплый ветерок, Морту тоже вдруг захотелось в город, к людям, к теплу и чистоте. Сбросить заскорузлый, пропитанный потом и грязью наряд, накинуть что-нибудь легкое и отправиться в город, туда, где цивилизованные люди, а не дикари, где играет музыка, где смеются девушки… может, и впрямь явиться в Джагайю, рассказать правду? Что если тогда зной оставит несчастную столицу? Может, его возвращение станет искуплением грехов прошлого? Нет, одернул себя Морт, в Джагайе он уже побывал, и прохладней там не стало. Вряд ли что-то изменится, если он напялит корону. Чушь!

Морт вспомнил Джагайю - несчастных людей, для которых совершение грехов стало благом и смыслом жизни… Вечный зной, задушивший землю и вряд ли имеющий что-то общее с добром. Нет, что-то не так! Жара, превратившая цветущий край в пустыню, не может быть знаком справедливости Солнца, здесь какой-то обман. Он ощутил желание разобраться, это было так же важно, как и вернуть собственную память. Наверное, он в самом деле может стать хорошим императором? Ну, если печется о стране не меньше, чем о себе? Эта мысль показалась Морту неприятной. Но до престола ему сейчас слишком далеко, чтобы думать о нем. Память, память… что же там было, в прошлом? Чего он лишился на Поле Греха? Морт мечтал возвратить свою прежнюю личность и страшился этого. Что таится в его прошлом? Какие холодные грехи и какое тепло? Он надеялся, что тепла окажется больше, но что если там - иссушающий зной, как в Джагайе? Как узнать? Да никак… остается лишь проверить. А для этого сперва следует убраться из Элерии, где ему грозят опасности, смысла которых он не понимает. В лед секреты золотых магов! В лед жаркую справедливость Солнца! Он хочет позаботиться о себе!

- Значит, в город, - произнес он вслух.

- Да! - Туйвин оживился. - Ты выручил меня из плена, и я тебе безмерно благодарен…

- Вообще-то, мы провернули это вдвоем, - вставил Махаба. - Тебя выручали.

- Да, да, прошу простить, совсем забыл, еще я благодарен тебе за то, что ты также выручил моего замечательного друга Махабу, - не моргнув глазом, продолжил коротышка, - теперь мой черед оказывать тебе услуги. Доставь меня в город, и уж я сумею раздобыть тебе все, что пожелаешь! В городе я как рыба в воде!

- Мне нужен лук, - снова подал голос Махаба. Эйбон хмурился, его раздражала активность спутника.

- Будет тебе лук. Я предлагаю вот что: мы сбудем с рук этих лошадей, и я сговорюсь так, чтобы их перепродавали подальше отсюда. Продолжим путь пешком под видом наемников или торговцев.

- С лошадьми было бы скорее.

- Вот именно! И искать станут троих всадников. Нет, лучше не спешить, укрываться, избегать ненужных встреч. И труднее всего, - тут Туйвин в упор глянул на Махабу, - будет с нашим эйбоном. На юг Элерии доходят караваны из Благословенного Эйба, но мы не на юге, здесь таких людей нечасто встретишь. Придется что-то придумать, но что?.. Ладно, вот окажемся в городе, посмотрим, как здесь устроена жизнь…

- Нет, - Морт покачал головой. - В ближайший город мы не сунемся. Обойдем по грешной земле, там, откуда не виден свет кристалла. В ближайшем к перевалу городе нас точно отыщут, или, по крайней мере, сядут на хвост. Когда нас станут искать люди короля и золотые маги, с чего они начнут? С того, что наведаются в этот самый городишко. И уж там, Солнцем клянусь, найдется немало людей, видевших странных оборванцев: эйбона, джагая и толстого болтуна. Значит, в город мы явимся подальше от Тархийских гор, где-нибудь западней.

- Опять мерзнуть…

- В город я не рискну показаться, и больших дорог стоит избегать.

Туйвин расстроился, он уже предвкушал отдых.

- Как же так? В глуши эйбону и подавно делать нечего. В большом городе, быть может…

- Ты отказываешься повиноваться своему императору? - с притворной строгостью спросил Морт.

- Не смею, ваше величество! Я согласен на греховный холод! Но ты сам сказал: в город!

- Не расстраивайся, Элерия - большая страна, и в ней много городов. Рано или поздно мы воспользуемся твоими талантами. А в Грайлоке городов и того больше. Ведь мы преодолеем все препятствия, обманем всех преследователей и покинем Элерию, верно? Иначе и быть не может!


Часть 2


Грехи магов

Впереди показались стены и остроконечные кровли над ними. Не большой город с башней мага, до него еще оставалось порядочно, и кристалл по-прежнему светился над горизонтом, как бледная предрассветная звезда. Перед путниками был небольшой городишко, выросший когда-то, задолго до Зимнего Прилива, у оживленного купеческого тракта.

- Вот сюда неплохо бы заглянуть, - предложил Махаба, - и мага здесь нет, и все-таки город.

- Нас увидят, потом расскажут тем, кто станет нас преследовать, - возразил Туйвин, - тогда будет ясно, какой дорогой мы движемся.

Эйбон и сын истинного народа уже собрались сцепиться, но Морт вмешался и положил конец их спору.

- И так ясно, что именно этой дорогой! Городишко - ближайший к перевалу, его миновать мы не могли, если сбежали по галдербернской дороге. Заедем, но задерживаться не станем. Этакая дыра, что здесь делать подобному Солнцу императору?

Вблизи город выглядел еще хуже. Туйвин тут же принялся объяснять, почему поселение пришло в упадок:

- Это перекресток, проселочные дороги сходятся к тракту, купцы здесь ночевали перед тем, как перевалить Тархии. Так что появились постоялые дворы, пекарня, мясницкая лавка. Сапожник здесь наверняка неплохо зарабатывал, потому что в дороге обувь нужно менять частенько. А теперь трактом никто не пользуется, вот и пропадает город. Он дорогой жил, а без дороги помрет.

В воротах путников никто не остановил. Может, в прежние времена здесь и взимали пошлину, да теперь содержание мытника обойдется дороже, чем принесет дорожный сбор. Морт ехал по улице и разглядывал фасады домов. Краска на них выцвела и облупилась, вывески покрылись грязью, никто их уже давно не подновлял. Город и в самом деле умирал. Распахнутые ворота постоялых дворов вросли в землю - не было нужды их запирать. Зато ставни на окнах выглядели куда прочнее и новее, чем стены. Похоже, здесь воруют, и горожане приняли меры безопасности. Городишко выглядел еще хуже, чем заброшенный Гоалдерберн, там была холодная мертвая отрешенность, а здесь царило уныние, там - чистота холодного льда, а здесь - грязь, свидетельствующая о том, что местные уже сдались. Покорились судьбе и не пытаются поддерживать хотя бы видимость уюта и благопристойности. В уличной грязи лежали тощие свиньи, тут же рядышком играли чумазые ребятишки. Куры не разбегались из-под лошадиных копыт, а лениво разбредались. Да и все, что здесь делалось, происходило неторопливо, с ленцой и будто бы даже с неохотой. Кажется, и молотки в обнесенных заборами ремесленных мастерских стучали не так часто, как в других городах, и гончарный круг скрипел тише.

- Этот город мне нравится, - объявил Морт, - он напоминает родную Джагайю. Здесь так грязно и скверно, что меня прошибает слеза умиления. Совсем как на родине! Разве что прохладней. Хотя чему здесь удивляться, Джагайю Солнце любит больше, чем иные земли.

Несколько местных, которых пришельцы повстречали на улице, глядели угрюмо, но, слава Солнцу, не выказывали враждебности или особого удивления, хотя чернокожий должен был казаться им диковиной. Возможно, здесь еще помнили рассказы о караванах с юга?

- Заедем в харчевню, что ли? - предложил Морт. - Возможно, местные повара еще не разучились готовить? Небось, набили руку, когда здесь ходили караваны.

- Тогда нам в центр, лучшее заведение наверняка там, - предложил Туйвин, - уж я-то знаю такие городишки, они все будто по одному плану построены.

- А как у нас с монетой? - осведомился Махаба. - У меня все отобрали.

- А у меня ничего и не было, - отозвался Морт. - Туйвин, ты у нас был ходячим кошельком. Что скажешь?

- Я гол, как новорожденный. Но мы можем загнать что-нибудь из снаряжения, вон тот топорик, например, что на поясе Махабы.

- Эй! Это мой топор!

- И за кого нас здесь примут? - задумчиво протянул Морт. - За дезертиров?

- Да уж точно, на нас снаряжение элерийских солдат… С деньгами нас бы приняли за принцев, не иначе. Э, ладно, пущу в ход последний запас.

- Туйвин, я знал, что на тебя можно положиться, когда речь заходит о монетах! Что за запас?

- Я зашил золотую монету в голенище сапога. Но это последняя!

- Ручаюсь, ты врешь, - буркнул эйбон. - Если тебя потрясти, наверняка сыщется еще пара-тройка таких последних запасов. А ну-ка, сойди с коня и попрыгай, наверняка зазвенишь!

Спутники выехали на площадь - и тут же им на глаза попалась вывеска, изображающая толстяка в обнимку с бочкой. Ошибиться невозможно, это и есть питейное заведение.

- Туйвин, ты раньше бывал в этом городе? - спросил Морт.

- Нет, с чего ты взял?

- Я вижу тебя на вывеске.

- Глупости, ваше величество, у намалеванного человека волосы желтые, как полагается элерийцу, а я…

- Да нет, я имел в виду не того блондина, а второго, которого истинный элериец нежно обнял.

- Это же бочка!.. Ах, ты ж… ваше величество весьма остроумны. На Поле Греха тебе, Морт, память сменили на длинный язык, не иначе.

- Брось дуться. По-моему, нас здесь ждут неприятности.

- Чего?

- В этом убогом заведении не найдут сдачи с золотого.

Они спешились перед дверью, и Туйвин тут же оглянулся с беспокойством:

- Как бы не увели наших лошадок!

- Неужели здесь настолько не боятся королевских солдат?

На Морте и Махабе по-прежнему были бело-зеленые плащи, грязные, изодранные, но вполне узнаваемые. Плащ эйбона вдобавок украшал герб господина Лехана, Махаба старательно заляпал его грязью. Он мог изображать кого угодно, но на блавгородного элерийского рыцаря с собственным гербом не походил никак.

В дверях харчевни показался парнишка лет четырнадцати - то ли сын хозяина, то ли работник. Малец уставился на эйбона - уж он-то точно не застал караванов с юга.

- Эй, парень! - окликнул Махаба. - Не протри во мне дыру взглядом, лучше позаботься о лошадях, если с моим жеребцом что-то случится, я сожгу это заведение.

Властный тон и цвета королевской армии произвели впечатление - паренек кинулся принимать поводья и затараторил:

- Не извольте беспокоиться, господин, лесное благословение да будет с вами, у нас все делается в лучшем виде, извольте пройти внутрь, отец накормит вас, и пиво у нас отменное, прошу не минуйте этот скромный очаг, все для вас, все к вашим услугам…

Отец парнишки, бородатый белокурый элериец плотного сложения, встретил их не так восторженно, он-то сразу оценил потрепанный вид путников.

- Чего изволите господин, благословение леса на вас? Или благословение Солнца, как вам будет угодно? - лениво проговорил он. - Что-то герб ваш не разберу, мой господин? Не знаю, как вас величать?

- Тебя интересует цвет наших гербов или цвет наших монет? - буркнул Туйвин, плюхаясь на скамью. - Морт, дай мне нож.

- Держи. Надеюсь, ты не станешь резать этого почтенного человека прежде, чем он нас накормит?

- Я монету из тайника достану. Хозяин, тащи пожрать! Мы давно в пути и порядком проголодались.

Хозяин не двинулся с места, пока Туйвин не надрезал, кряхтя, кожу на внутренней стороне голенища и не извлек небольшую монету. Золотой бородач принял с недоверием, повертел так и этак, поворачивая к свету, попробовал на зуб и только тогда пообещал накормить так, что гости останутся довольны. Вскоре с кухни потянуло запахом жарящейся баранины, а бородач вынес гостям по плошке жидкой похлебки - чтобы утолить голод для начала. Потом приволок кувшин пива, которое Туйвин признал сносным, а Морт - отвратительным. Но изголодавшиеся путники был не привередливы, и накинулись на похлебку. Ну а когда бородач приволок миску баранины, Туйвин радостно объявил, что жизнь, похоже, налаживается. Сдача с золотого, конечно, нашлась - хозяин вывалил перед коротышкой груду медяков.

Тут явился и сынишка трактирщика с докладом: лошади пристроены, светлые господа могут не беспокоиться!

Туйвин ткнул локтем Махабу:

- Слыхал, светлый господин?!

Чернокожий поперхнулся пивом и смерил спутника таким взглядом, что Туйвин развеселился окончательно и даже швырнул мальцу мелкую монетку:

- Держи, парень! Мне хорошо, и я хочу, чтобы всем вокруг тоже было чуток получше. И дернул же меня лед такое надумать - соваться в край Зимы! Все-таки настоящая жизнь только в теплых землях.

- А вы бывали по сторону гор? - выдохнул парнишка.

Он, кажется, уже забыл о подаренном медяке, глаза его разгорелись, пацан жаждал историй о похождениях за Тархийским хребтом и пожирал глазами коротышку.

- Где я только ни бывал, парень… - протянул Туйвин, потянувшись за кувшином с остатками пива.

Но рассказать о странствиях ему не пришлось, в харчевню ввалилась компания, четверо юных элерийцев при оружии. Они гремели ножнами, нарочно задевая скамьи и столы, и громко разговаривали.

Сперва Морт решил, что это по его душу и потянулся под столом к бастарду, который пристроил возле лавки под рукой, но потом успокоился - вновь прибывшим было явно не до них, они были не из королевских солдат и не из тех, кто служит золотым магам. Просто компания молодых элерийцев благородного происхождения, скорей всего - местные. Они потому и орали во все горло, чтобы придать себе уверенности и показать, что они важные персоны. Таким образом парни добавляли себе уверенности, а вообще выглядели они не очень-то грозно - в потертых камзолах и со старыми мечами. Вполне возможно, снаряжение осталось им еще от дедов, разбогатевших на пошлинах, взимаемых с купцов на галдербернском тракте. В этой компании не было ничего особенного, просто молодые щенки, отпрыски благородных семейств из захолустья, с виду - обычные элерийцы, светловолосые, белокожие. Тощие, поджарые, как вечно голодные волчата. Если им удастся войти в возраст, они отъедятся, станут кряжистыми и массивными, как их отцы.

Парни уставились на Морта и его спутников, хозяин тут же подскочил к ним и принялся настойчиво предлагать, как он выразился, лучшие места, достойные таких великолепных господ. Юнцы важно прошествовали след за ним через зал и уселись в дальнем углу, хозяин потому и усадил их там, в стороне от прежних гостей, чтобы между теми и этими не возникло ссоры. Видимо, у местных была репутация забияк.

- Ну что, поели и двинемся дальше? - предложил Туйвин. - Не нравятся мне эти молодчики.

- Зато они очень нравятся самим себе, - буркнул Махаба, - я думал, ты закажешь нам еще пива, а мы послушаем их крик. Хотя бы новости узнаем. И потом, они что-то болтают насчет джагайской границы. Это может оказаться полезным.

Юнцы оживленно болтали, обсуждая предстоящую поездку на турнир в Тайлан. Они предвкушали славные подвиги на ристалище и вдобавок - добрую выпивку за чужой счет. Граф Тайланский обещал кормить и поить всех, кто явится на турнир в честь замужества его старшей дочери, а еще сулил большие призы победителям. Когда ж снова выпадет такой случай? Парни собирались в Тайлан и горланили о том, как они утрут нос западным рыцарям, которые совсем обленились на джагайской границе, нынче превратившейся в убогое захолустье. О том, что предгорья Тархиев - захолустье еще большее, они не упоминали.

- Турнир - это неплохо, - заметил Морт, когда юнцы выболтали достаточно много подробностей. - Там будет толпа народу, рыцари, наемники, прислуга, жонглеры и жрецы.

- Воров набежит тоже немало, - вставил Туйвин, - праздник для них - это большая пожива. - А уж гулящие девки слетятся туда косяками, поверь.

- Словом, там можно будет затеряться в огромной толпе и спокойно подготовиться к переходу границы, - закончил мысль Морт.

Они принялись обсуждать дорогу к Тайлану и больше не слушали юных рыцарей. А те шумели все громче, хозяин принес первые кувшины пива, и парни стали веселиться, как они понимали этот процесс.

- Только сперва нужно замести следы. В этом городишке нас запомнят, мы слишком приметные для такого захолустья… - размышлял Морт, и тут вдруг понял, что Махаба взволнован.

Эйбон со стуком опустил кружку на столешницу и зашевелился. Морт понял, что приятель нащупывает топор, подвешенный в петле на поясе. Он оглянулся.

- Черный! - орал один из молодцов в дальнем конце зала. Но орал очень громко, а трапезная была невелика. - Глядите, лесом клянусь, он черней самой грязи!

Морт схватил эйбона за складки плаща и удержал на месте, тот уже собирался встать и ответить на оскорбительные слова.

- Чего ты, Махаба? Что ж такого, если славному господину обидно, что кто-то черней его? Черней грязи, так он выразился. Не будем его смущать, пусть успокоится, а мы продолжим путь.

- Эй, смерд, ты что-то вякнул? - завопил элериец, еще громче прежнего. - Никуда ты не отправишься, пока я не поговорю с тобой по душам.

Юнцы стали медленно подниматься, со скрежетом двигая скамьи. Должно быть, они полагали, что выглядит очень грозно, и не спешили, чтобы противник проникся ужасом. Туйвин заволновался:

- Господа, господа, не стоит беспокоиться из-за нас, мы сейчас отправимся в путь, у нас приказ, дела короны…

Хозяин тоже подскочил и стал бормотать, что лошади приезжих уже накормлены, и можно ехать дальше. Но было поздно, юнцы уже настроились развлечься. В их убогом краю, забытом Солнцем и людьми, нечасто выпадали подобные возможности.

- Хозяин, у тебя найдется деготь? - спросил Морт. - Принеси немного. Туйвин, дай ему монету за беспокойство. И пусть твой сынишка выводит лошадей к крыльцу, мы едем.

Хозяин понял, что драки не избежать, оставил увещевания и убежал. Поручение относительно дегтя оказалось подходящим поводом, чтобы исчезнуть. Благородные элерийцы пересекли зал и остановились у стола беглецов. Тот, что оскорблял Махабу, оказался за спиной Морта.

- Никуда вы не пойдете, пока…

Морт схватил блюдо, в котором бараньи кости плавали в подливке, и швырнул назад через голову. И тут же, не слушая возмущенных воплей, скатился со скамьи. Над столом, где он только что сидел, промелькнул кулак, но Морт уже вскочил рядом с молодчиками, которые протирали залитые соусом глаза и слепо размахивали руками. Первого Морт ударил кулаком в живот, второго пнул в колено. Махаба, мигом оказавшийся рядом, поймал двоих парней за волосы и треснул лбами друг о друга. Туйвин тоже внес вклад в общее дело, разбив кувшин на обращенной к нему макушке парня, согнувшегося после удара Морта.

Бородатый владелец кабака осторожно заглянул в дверь. Схватка завершилась, едва начавшись. Парни, попавшиеся под руку Махабе, возились на полу, держась за головы; тот, которого оглушил Туйвин, и вовсе растянулся без движения, а последний задира пятился перед тремя противниками, припадая на ушибленную ногу.

- Деготь! - потребовал Морт, протягивая руку к кабатчику.

Тот, растерянно моргая, приблизился и протянул ведерко.

- Махаба, который из них завидовал цвету твоей кожи? Вот этот? - Махаба легонько пнул оглушенного юнца. Морт кивнул. - Отлично. Я всегда рад помочь.

Он наклонил ведро над головой парня.

- Ну вот, теперь можно и отправляться, - удовлетворенно заключил он, полив лицо лежащего дегтем. - Когда магистр Грейнис явится сюда искать эйбона, он получит то, что хочет.

Туйвин сунул ошеломленному хозяину заведения горсть медяков и заявил:

- Это за деготь, за испачканный пол и беспокойство. Да, и за разбитый кувшин тоже.

- Хотя здесь ты сам виноват, - подхватил Морт. - Если у тебя пьют болваны с такими твердыми головами, то следует запасаться посудой попрочнее!

Парень с ушибленным коленом отступал до тех пор, пока не наткнулся на лавку, тут и он загремел на пол. Не вставая, нырнул под стол, поднялся с другой стороны, встал, снова споткнулся и бросился к двери. Махаба с сожалением протянул:

- Не будь я членом лайвенской общины, я бы сказал, что этих весельчаков следовало бы еще слегка поучить манерам… но бить лежащих - наверняка грех.

- Грех оставаться здесь, когда один из молодых господ сбежал, - бросил Туйвин. - Пора убираться отсюда.

- И то верно, - согласился Морт. - Наши лошади готовы, верно? Хозяин, ты что, язык проглотил? Ну еще бы, столько эйбонов в один день здесь нечасто появляется.

Парнишка, сын хозяина, ждал снаружи с лошадьми. Туйвин, на которого вдруг накатил приступ щедрости, сунул ему еще медяк.

- Господин Гаяль ускакал, - услужливо доложил мальчик. - Он был очень расстроен. А вы что, дрались? Господа Гаяль и Айвис - известные озорники, так мой отец говорит. Счастье, что его граф Тайланский объявил турнир, и они отправятся туда. В округе станет спокойней.

На крыльце показался хозяин. Буркнул сыну:

- Не болтай. А вы, люди проезжие, ох и натворили дел…

- Ничего, мы отправляемся на север, - успокоил его Морт, - и больше здесь о нас ничего не услышат.

Когда троица путников покинула город, названия которого они не удосужились узнать, Туйвин наконец высказал то, что тревожило:

- Не слишком ли мы круто поступили с этими юношами?

- Мы имеешь в виду, что удар кувшином был лишним?

- Тебе, Морт, все бы шутки шутить. Можно же было попросту уехать, не поднимая шума.

- Сбежать? - уточнил Махаба. Он-то был вполне доволен, потому что в горной крепости пришлось сдерживаться, когда зашел разговор о черном цвете его кожи, и только теперь эйбон выпустил накопившееся раздражение.

- Хотя бы и так, - не унимался Туйвин. - А чем мы занимались до сих пор? Только и делали, что бегали от кого-то. С нами был старикашка Кайл, который поднаторел в этом мастерстве, он всю жизнь скрывался. А теперь наш подобный Солнцу император втягивает нас в неприятности раз за разом!

- Это бунт? - холодно осведомился Морт. - Против моего величества? К твоему сведению: драка в харчевне является частью моего плана бегства. Пока что все идет согласно замыслам, так что можешь успокоиться. Я нарочно привлек к нам как можно больше внимания, а потом громко объявил, что мы отправляемся на север.

- А! - Туйвин быстро закивал. - Это было умно, ничего не скажешь! Ты сказал, что мы отправимся на север, в то время как на самом деле свернем на юг!

- Вот еще. Врать нехорошо. Мы в самом деле сейчас свернем с тракта и направимся на север.

Туйвин притих, обдумывая эту новость.

- Там мы тоже обратим на себя внимание, придется что-нибудь сотворить, какую-то штуку повеселее… я еще пока не придумал. Но ты не сомневайся, пока доберемся в соседнюю теплую область, я уж что-то соображу.

- А потом? - спросил озадаченный Туйвин.

- Вот потом-то мы и изменим направление. Пусть нас ищут на севере.

- А-а-а… - глубокомысленно протянул коротышка.

- Однако о ночевке на постоялом дворе можешь и не мечтать. Мы по-прежнему будем избегать людных мест, больших городов и вообще станем все так же изображать беглецов, которые опасаются погони. Моему величеству угодно странствовать инкогнито.

Вскоре они свернули на проселочную дорогу, уводящую от старого купеческого тракта на север. Дорога шла через деревеньку, возле которой на холме высился замок местного сеньора. Двухэтажное каменное строение, окруженное частоколом. Туйвин высказал опасение, что проживает здесь папаша одного из юнцов, которых они обидели в харчевне. Лучше бы убраться отсюда подальше. Морт не стал отвечать, а ударил коня каблуками в бока, заставляя перейти на рысь. Когда замок остался позади, снова пустили лошадей шагом и до вечера уже нигде не задерживались, разве что сделали короткую остановку, чтобы скинуть куртки и кольчуги. Стало слишком жарко, здесь были владения лета, и кристалл на башне золотого мага маячил позади, как бледная, но очень крупная звезда.

К вечеру беглецы достигли границы обогретой области, и белая звездочка кристалла погасла, зато на небе зажглись десятки других звезд - холодных и далеких. Потом небо заволокло тучами, стал срываться мелкий дождь. Туйвин, у которого не было плаща, стал ворчать: если бы не стычка в кабаке, можно было хотя бы купить необходимую одежду. В полосе греха между обогретыми областями всегда холодно, а ночью, да еще промокнув под дождем, путники стали мерзнуть. Пришлось снова надеть зимние куртки.

Впереди показались огни, там располагалась ферма. Однако на ночлег их не пустили. Хозяин велел проваливать, пока они с работниками не взялись за луки. Гостям здесь не были рады, как-никак это греховный край, где не чувствуется благое тепло кристаллов. Так что заночевали беглецы в лощине у ручья. Благо, здесь не было власти Зимы, все-таки теплее. Да и низины в этой местности летом не превращались в болота, так что можно было найти укрытие от ветра. На рассвете, продрогшие и не выспавшиеся, они продолжили путь. Несколько раз по пути попадались фермы вольных землепашцев, поселившихся вдали от городов с кристаллами, однако путники, наученные горьким опытом, уже не пытались приблизиться к жилью.

Полоса грех здесь оказалась широкой, лишь к полудню Морт разглядел впереди крошечный огонек, висящий над горизонтом. Башня золотого мага. Вересковые пустоши все чаще сменялись перелесками, да и лес изменился, здесь заросли были гуще, деревья выше, частенько попадались места вырубок, потом за лесом показался дымок. Рядом было жилье. Туйвин предложил заехать в деревню - узнать новости, поесть и, если удастся, сменить одежду.

Деревенька оказалась небольшой, десятка два дворов. За несколько медяков путника охотно продали пару караваев хлеба, здоровенный ломоть ветчины и десяток яиц.

- Ваши уже недалече, - заявил крестьянин, у которого покупали съестное. Он не спускал глаз с Махабы и изо всех сил старался не выдать своего удивления. - Ежели поторопитесь, еще до вечера нагоните.

- Здесь недавно прошел военный отряд, - предположил эйбон, когда они продолжили путь. - Мы движемся за ним, и этот человек решил, что мы отстали и теперь нагоняем своих.

- Да, здесь нужно быть поосторожней, - поддакнул Туйвин. - На вас эти проклятые плащи, в них вы похожи на пару дезертиров.

- Но других у нас нет. Пока не обзаведемся обновкой, придется носить эти.

- Что здесь делать солдатам? - задумался Туйвин. - Не погоня ли за нами? Может, золотые маги уже добрались до перевала и выслали за нами людей?

- Не может быть, еще рановато. И потом, этот отряд впереди нас. Уж настолько опередить нас не могли.

Чем ярче разгорался свет кристалла, тем делалось теплее. Деревни у дороги выглядели богаче, хотя, вообще-то, край здесь был убогий. Смотрелись здешние поселки не так уныло, как те, что расположены возле старого галдербернского тракта, поскольку не носили следов запустения. Здесь народ всегда жил бедно, так что и упадок не ощущался. Нищета в этом краю смотрелась естественно.

Когда по дороге попался городок, Туйвин предложил объехать его стороной.

- Я помню, Морт, ты собирался устроить где-нибудь здесь шум, чтобы нас заметили, но если рядом отряд королевских солдат, лучше бы нам поберечься. Поселянин говорил, что мы нагоним отряд к вечеру, а день заканчивается.

- Смотрите, что там? - Махаба вытянул руку.

Спутники поглядели - над лесом поднимался столб густого жирного дыма.

- Довольно далеко, - сказал Морт. - А что не так?

- Это не кузница и не пекарня. Слишком большой огонь, и очень жаркий.

- Тогда нам лучше свернуть прямо здесь, - предложил Туйвин. - Похоже, пожар.

- Мы собирались привлечь к себе внимание, - напомнил Морт. - А если будем прятаться по лесам, ничего не выйдет.

- Там где пожар, на нас особо глядеть не будут. Ну, представь, у людей горе, погорельцы ходят с закопченными рожами. На Махабу никто и не глянет, там все такие будут, черные, как эйбоны.

Путники свернули и углубились в поросшие лесом холмы. Когда деревья расступались, дым снова был виден - похоже, огонь никак не удавалось погасить. На холме показался всадник. Заметив троицу, он повернул коня к ним, и что-то кричал на скаку. Морт остановился.

- Туда! Туда! - кричал встречный. - Он поджег деревню и ушел от нас, но мы гоним его к реке! Скачите к берегу и двигайтесь вниз по течению! И встречным передайте!

- Да-да, мы уже скачем к реке! - выкрикнул Туйвин. Когда всадник скрылся, он сказал, - мне это не нравится! Здесь кого-то загоняют, в округе, небось, полно вооруженных отрядов. Нужно убираться отсюда, и да поскорее.

- Но куда? - Морт задумался, - впереди река, к которой гонят добычу. Стало быть, там нет переправы. Нет, двигаемся дальше.

Они продолжил путь в ту сторону, откуда прискакал гонец, и вскоре добрались к горящей деревне. Дым уже пошел на убыль, и среди разносимых ветром серых клубов можно было разглядеть, как сильно пострадали крестьяне - из двух десятков дворов пожар затронул большую часть, уцелело лишь пять или шесть подворий, местные копошились среди дымящихся остовов строений, душераздирающе мычали коровы. Навстречу попался пастушонок - видно, ему поручили отогнать овец подальше, пока в деревне суматоха. Увидев солдат, паренек принялся рассказывать:

- Ух, и драка была, ваши милости! Эти-то трое огнем пулялись, нарочно нам дома пожгли, чтобы уйти за огнем, как за стеной! Но одного все же прищучили!

- Уже троих, - заметил Морт вполголоса. - Кто бы это мог быть?

Тем временем пастушок не унимался:

- Слава Солнцу, наконец-то его величество издал этот указ! Сколько лет же эти твари между людей ходили, а мы и подумать не могли, какая опасность рядом. Этак ведь они в любой день могли деревню сжечь!

- Значит, их было трое? - перебил мальчишку Туйвин. Он пытался вызнать, за кем идет охота, не показывая своей неосведомленности.

Махаба тем временем придержал коня, чтобы оказаться позади и не смущать паренька своим видом.

- Ну да, ваша милость! Трое! Серый маг, лес его возьми, злодея, да учеников при нем двое! И все страсть, какие злые!

- Чего ж они разозлились? Или это вы на них напали?

- Вестимо, напали! Ведь указ его величества, да будет лес к нему милостив! Истреблять эту нечисть, серых магов! В Тайлане их перебили немало, так они по всей стране разбежались, которые недобитые! Мы - верные элерийцы, мы указы короля завсегда исполняем со рвением! Напали на мага, я тоже камнями кидал! Попал два раза!

- В мага?

- В ученика его! А он как полыхнет в меня пламенем! Да я ловок, упал на землю-то, огонь над головой прогудел, как зверюга бешеная! Во, шапку мне едва не спалил, лес его возьми!

Шапчонка парня была в полном порядке, разве что грязная, но пастушок сорвал ее с головы и стал совать встречным.

- Во, здесь! Сюда огнем пыхнуло, вот он, след остался.

- Но вы все-таки уложили мага?

- Не! Где нам, здоров больно огнем плеваться, маг-то. Ученика его одного все же одолели, ну а как они, двое, то есть, злыдней остальных, стали огнями в нас кидать, мы наутек! Тут господин Илиан появился с солдатами.

- Это ваш сеньор?

- Ага, он самый. Господин наш светлый, милость леса с ним. Тогда маг и сбежал. Куда ему против нашего господина! Сбежал он, ваша милость.

- Мы присоединимся к погоне, - важно молвил Туйвин. - Куда маг побежал? Показывай!

- Эвон куда!

- Там река? - уточнил Морт, трогаясь с места. - Значит, ему не уйти.

Они проехали по окраине деревни, за околицей в ряд лежало с десяток мертвецов. Бородатый друид в зеленой хламиде гнусаво бубнил над ними то ли молитвы, то ли заклинания и водил над лицами покойников пучком зеленых веток. Рядом на осине висел человек в сером плаще - ученик мага. Плакали женщины.

На проезжающих всадников никто не обратил внимания, слишком много событий произошло в этот день. Тем более, что Махаба прикрывался плащом, вроде как от дыма.

Когда деревня осталась позади, Морт заговорил:

- Какой указ короля? О чем говорил мальчишка пастух? Что здесь происходит, лед его возьми?

- Указ преследовать серых магов, так я понял, - подхватил Туйвин. - Выходит, их нарочно заманивали в Тайлан на конвент? Чтобы прихлопнуть разом?

- В Элерии серых магов не особо привечали, я так слышал, - подтвердил Махаба. - Похоже, так и есть, коротышка. Так что же выходит? Золотые маги командуют королевскими солдатами, а серых вешают? Это похоже на войну между магами. Само собой, серые с золотыми не ладили и раньше, но такого поворота я не ждал.

- Нужно убираться отсюда, в лед мой план, - буркнул Морт. Это слишком… слишком… даже не знаю, как сказать. Но может теперь всем в Элерии станет не до нас?

- Я бы на это не рассчитывал, - вздохнул Туйвин. - Потому что…

Конец его фразы потонул в грохоте - раскатисто загремело в той стороне, куда, по словам гонца, загонщики теснили серого мага. Грохот смолк, и тут же загалдели взметнувшиеся с веток птицы, их крик вторил эху, которое бродило между холмами.

- Догнали, - бросил Туйвин. - Когда покончат с магом, округа будет полна разгоряченных охотников. Нам лучше поторопиться.

Больше они не разговаривали, понукали лошадей и спешили убраться подальше от сожженной деревни. Еще несколько раз позади грохотало, но уже не так мощно. К реке путники выехали довольно далеко от места схватки. Дорога была пустынна, и мост удалось пересечь без помех. Общее направление беглецы выдерживали так, чтобы обойти город с башней золотого мага, так что бледная звездочка висела над горизонтом, не пропадая из виду и не приближаясь. Под вечер, когда начало темнеть, они подъехали к небольшому городу. Ворота были распахнуты, но в таких местах на ночь обычно запирают, тем более, что сейчас в округе неспокойно. У дороги в четырех десятках шагов от ворот стояла виселица, на ней - четыре мертвеца, все свежие. Несколько ворон расположились на перекладине и сыто каркали. Им спешить было некуда, теперь эти покойники в их распоряжении надолго. Орудие казни было увито увядающими ветвями - знак благосклонности леса. Друиды, стало быть, одобрили расправу.

- Въехать или нет? - задумчиво проговорил Морт. - Ворота здесь, наверное, закрывают на ночь?

- Не стоит, - объявил Туйвин, как всегда осторожный. - Всю ночь в городе, как в ловушке.

- А в округ рыщут отряды охотников. Если они не найдут магов, а руки чешутся кого-то повесить, то и мы сойдем.

- Ты думаешь, в городе не то же самое?

- Честные-то люди проводят ночь под крышей, а не в кустах. Ночевать в городе как-то приличней.

Они остановили коней неподалеку от виселицы и никак не могли решиться въехать в ворота или убраться от города подальше, чтобы поискать ночлег в другом месте.

Тут из ворот вышел мужчина в кольчуге и установился, уперев руки в толстые бока. Красный свет заката играл тысячей искр на начищенной кольчуге и на круглом шлеме. Судя по богатым доспехам, это был важный чин. Хотя какие чины в таком маленьком городишке? Быть может, это и был здешний начальник стражи? Вид у толстяка был благодушный, он удовлетворенно окинул взглядом виселицу, потом посмотрел на всадников.

- Эй, люди! Вы собираетесь в славный город Тулин въезжать? Вот-вот солнышко закатится, так я ж велю теперь ворота запирать!

- Ну что? - вполголоса спросил Морт. - Въедем или исполним мой план прямо здесь?

- Как это? - удивился Махаба.

- Сейчас увидишь.

- Много колдунов нынче изловили, лес бы сожрал это демоново отродье? - осведомился толстый стражник. Он принял приезжих за участников охоты на серых магов.

- Что, любишь, когда за тебя работу другие проделывают? Чтоб мы по чащобам шастали, пока ты пузо в городе отъедаешь? - с улыбкой отозвался Морт. - Пока его величество не повелел магов истребить, дружбу с ними водил, а? Мне все известно!

Лицо стражника стало наливаться краснотой.

- Ты! Ты мне это? Ах ты бродяга! Дармоед! Крысиная харя! Да я вот - вот! - Толстяк ткнул пальцем в висельников. - Да я завсегда! Беспощадно!

- Боров! Бочонок пузатый! Развесил первых попавшихся бродяг, чтоб за верного человека сойти! - Морт откровенно потешался. Он понятия не имел, в каких отношениях состоял пузан с братством дороги до королевского указа, но этого и не требовалось. - А сам, небось, настоящих магов укрываешь! Пока мы за ними по всем лесам гоняемся! Жирный дармоед!

Стражник запыхтел, шаря по ремню, и никак не мог нащупать рукоять меча. Наконец отыскал, потянул клинок из ножен. И при этом орал:

- Эй, люди! Парни, ко мне! Хватай бунтовщиков! Вперед!.. А?.. Эй, он же черный! Черный, лес меня забери!

Толстяк лишь теперь разглядел, как следует, Махабу. На крик из портала показалось еще трое солдат. Морт со смехом развернул жеребца. Он вовсе не собирался затевать драку со стражей. Приятели поскакали от городских ворот, вслед им неслась брань и угрозы. Особенно возмущало стражника то, что один из его обидчиков был чернокожим.

- Ну что ж, план исполнен, - заключил Морт. - Этот боров, может, и не стал бы трепаться о том, что его оскорбили, но солдаты все видели. Теперь пойдут разговоры, нас запомнят.

- И что ты все на рожон лезешь… - с тоской протянул Туйвин.

- Не грусти, - успокоил его Морт. - Отныне мы буем скрываться и по возможности избегать чужого внимания. Однако займемся этим к югу отсюда. Ночью возвратимся и пересечем старую дорогу. Ну, чего такой кислый? Ночь в седле рядом с твоим императором - разве не о таком ты мечтал всю жизнь?

- Вообще-то, нет. Но после того, как ты обошелся с начальником стражи славного города Тулина, я буду счастлив скакать всю ночь, лишь бы утром оказаться подальше отсюда.

- Тулин? Так он назвал свой городишко, этот смешной толстяк? Кстати, красоты этого города напомнили мне кое о чем…

- Чего? Какие еще красоты, если мы так и не въехали в ворота?

- Главное мы все же увидели.

- Ты имеешь в виду виселицу? - уточнил Махаба.

- Да. Виселицу и воронье. Ты обратил внимание, что наш ворон не показывается уже второй день? Точнее, с тех пор, как мы пересекли горы?

- Да я как-то забыл о нем. А это что-то означает?

- Не знаю. Но птица, лед ей под хвост, следовала за мной от самого Галдерберна. Представь себе, ворон нашел место, где я валялся под развалинами башни, принялся каркать и не смолкал, пока вражцы не разобрали завал.

- Вражцы?

- И лунный демон.

- Морт, а ведь ты нам до сих пор не рассказал, как тебе удалось выжить и даже настичь золотых магов.

- Да, - подхватил Туйвин, - что с тобой приключилось в Галдерберне, когда обвалилась башня?

- Я выжил, вот и все.

- Ну…

- А что? Я же император, и Отец-Солнце хранит меня. Гораздо большее чудо - что я разыскал вас в лагере элерийских солдат и согласился взять с собой. После всего, что вы собирались со мной сделать!

- Но мы же…

- Ладно, ладно… Может, когда-нибудь и расскажу, когда пойму сам, что же это такое со мной тогда приключилось в Галдерберне…


***

Морт не позволил спутникам останавливаться надолго, они ехали всю ночь, чтобы к рассвету оказаться как можно дальше к югу. Иногда попадались дороги, идущие в нужную сторону, но чаше приходилось странствовать по лесам и пустошам. Направление держали по звездам, Туйвин, бывалый путешественник, умел ориентироваться по ним. Ночью кристалл на башне золотого мага не светился, луна была на ущербе, и они ехали в темноте. Иногда, чтобы размяться и дать лошадям немного отдохнуть, спешивались и вели коней в поводу. О том, что они покидают графство, догадались по холодному ветру, вдруг задувшему в лицо - они достигли края обогретой области. Тут-то снова пришлось вытащить из притороченной к седлам поклажи замызганные солдатские плащи. Морт при этом напомнил:

- Больше мы это барахло не наденем, нас не должны видеть в бело-зеленом. А все это придется сжечь. Думаю, что уже этим утром.

- Как же, сжечь, мои шмотки пропитались водой так, что их не подпалишь.

- Тогда утопить. Завернуть в них пару камней и швырнуть в омут.

- А лошадей и кольчуги продадим! Дайте мне только попасть в приличный город, и, ручаюсь, мы снова окажемся при деньгах, - пообещал Туйвин, - только не мешайте действовать так, как я сочту нужным.

- Конечно, ты же у нас теперь имперский казначей, - согласился Морт.

Зато Махабе планы коротышки не понравились.

- Ты что-то задумал, толстяк! Я вижу, что на уме у тебя какая-то сколькая затея. Иначе ты не стал бы заранее предупреждать, чтоб мы не мешали.

Как обычно, возникла перепалка, но продолжалась она недолго. Ночью в полосе греха было холодно, путники продрогли, а когда зубы стучат, не очень-то поспоришь. Когда же холодная земля сменилась новой обогретой областью, болтать не было ни сил, ни желания. Разве что, когда пересекали широкую дорогу, на которой сохранились остатки серого камня, которым мостили дорогу древние, Туйвин сказал, что это старый купеческий тракт, который идет к перевалу в Тархийских горах.

- Еще день-другой пути, и можно будет попробовать заявиться в город. К тому времени мы пересечем еще одну полосу греха, и уж там-то нас вряд ли будут искать, - решил Морт.

На рассвете они выехали к деревне, и Туйвин предложил наведаться туда, чтобы купить съестного.

- Только сперва поспать бы немного… я себе зад отбил о седло.

- Конечно, являться из лесу на рассвете - это не годится.

В деревню Туйвин отправился один - на всякий случай, вдруг троицу беглецов уже разыскивают по приказу магистра Грейниса. Коротышка умылся водой из ручья и привел себя в порядок, однако, как он ни старался, вид у него был совершенно разбойничий. Морт с Махабой, лежа в кустах, следили, как он шагает через луг к околице. Вот дошел до крайней изгороди, скрылся…

- Мне нужен лук, - с тоской промолвил Махаба. У него был боевой топор, отнятый у элерийского солдата, и с этим оружием эйбон чувствовал себя не очень-то уверенно. - Если с Туйвином случится беда, и его придется выручать…

Но все прошло гладко, хотя возвратился коротышка далеко не сразу. Морт даже не сразу узнал спутника, когда на окраине показался элерийский крестьянин в широкополой шляпе и домотканом плаще. Туйвин шагал неторопливо, и нес на плече мешок.

- Вот - объявил он, - сбрасывая ношу перед приятелями. - Накупил хлеба и сыра, больше ничего подходящего в этой нищей деревушке не сыскать. Теперь можно будет несколько дней скрываться, будет, чем голод утолить.

- Как тебя встретили?

- Долго сомневались, не маг ли я. По всей Элерии преследуют дорожную братию, и всякий добрый подданный его величества считает своим долгом принять участие в этом угодном лесу деле.

- Но ты убедил их, что не маг?

- Да, хотя это было непросто. Они словно взбесились все. Подавай им мага на расправу!

- Хм, да что делать серому магу в этой глуши?

- То же, что и нам, скрываться. Не в большом же городе прятаться? Кстати, неподалеку свора местных рыцарьков в самом деле поймала серого мага. Ну, или он их поймал, это с какой стороны посмотреть. Крестьяне утверждают, что маг отбился и ушел, хотя потом все же издох от ран, его сильно порезали. Тело нашли, и объявили, что это серый маг и есть. Увезли в город, повесить на радость добрым элерийцам, хотя, возможно, это был не маг - мертвец-то. В общем, кого-то здесь убили, это факт.

- Почему ты не купил обновок и нам? - хмуро спросил Махаба, разглядывая наряд толстяка.

- Глупый ты все же, - вздохнул тот. - Я почему пошел один? Чтобы все считали, что я один. И как бы я после этого просил одежду на троих, да еще не моего размера? Если бы я купил второй плащ для себя, это еще так-сяк, но мой тебе будет маловат. И так пришлось долго объяснять тупым крестьянам, что не маг и не разбойник, и что сейчас же уберусь из этих мест. Не хватало, чтобы кто-то из них заметил меня здесь. Жрите, и двинем отсюда, пока нас не заметили.

По дороге Морт стал присматривать какое-нибудь болотце или лесное озеро, в котором можно было бы утопить старую одежду. Вскоре попалось подходящее местечко - как раз такое озерцо, какое собирался найти Морт. С одной стороны берег пологий, и туда наверняка наведываются местные, чтобы поудить рыбу, зато с другой стороны был обрыв, который этой весной подмыла талая вода, на глинистом берегу росли чахлые деревца. Сейчас они кренились к воде, так что в зарослях можно было расположиться и спокойно, без посторонних свидетелей, избавиться от старья. Подмытый берег осыпался, вода здесь была мутная, рыба наверняка держалась в стороне, так что вряд ли найдут - сюда никто и не сунется, так как незачем. К тому же все, что утонуло у берега, вскоре будет завалено глиной.

В изодранные солдатские плащи завернули несколько камней, и Морт с Туйвином вышли к обрыву, чтобы швырнуть сверток в воду.

- Здесь кто-то был! - заявил Туйвин. - И совсем недавно, вот следы!

- Что с того? Мало ли кому приспичило здесь в кустики?

- А это что?

Под обрывом, почти полностью погруженный в воду, лежал облепленный тиной сверток, несколько поменьше их собственного.

- Хм… давай посмотрим. Э, да его недавно ворошили, и следы на берегу разные, погляди: вот здесь и вот здесь. Похоже, это местечко пользуется популярностью.

Туйвин подобрал обломок ветки и стал шевелить сверток. Внутри оказалось несколько камней, вроде тех, какие сами беглецы завернули в собственное старье. Гораздо интересней оказалась упаковка - это был серый плащ мага.

- Вот и объяснение, - решил Морт, - какой-то бедолага, скрываясь от преследователей, утопил здесь свое барахлишко, чтобы в нем не распознали серого мага.

- Пожалуй, так… но кое-что мне здесь не нравится.

- Что тут у вас? - окликнул из-за кустов Махаба. Его оставили с лошадьми. - Чего копаетесь?

- Подойди и посмотри сам.

В зарослях раздался хруст и треск - эйбон привязал поводья понадежней и полез сквозь кустарник туда, где слышал голоса приятелей. Поглядев на сверток он задал резонный вопрос:

- Ну хорошо, здесь подходящее местечко, чтобы вышвырнуть барахло. Но почему оно на берегу?

- Сверток был в воде, но у самого обрыва, это верно, потому мы и заметили, - пояснил Морт. - Значит, этот беглец не стал забрасывать уличающий его груз далеко? Нет, скорей кто-то побывал здесь после него и вытащил утопленничка. Убираемся отсюда, вот что я скажу. Наше старье утопим в другом месте.

Тут заржал жеребец, на котором теперь ехал Морт. Вышколенная лошадь уже признала нового хозяина, но чужого не подпустила бы без шума. Друзья переглянулись и кинулись обратно, к оставленным животным.

- Здесь кто-то побывал, - решил Морт. - Проклятье ледяное! Я думал, нашлось укромное местечко, а сюда всякий, кому не лень шастает. Давайте-ка убираться, пока ничего не случилось.

Над головой захлопали крылья - крупная птица взлетела с дерева, но что за птица, никто разглядеть не успел, заметили лишь раскачивающие ветви.

- Это не ворон был? - с тревогой спросил Туйвин. - Я был уверен, что мы избавились от проклятой птицы, лед бы ее взял.

Они спешно покинули заросли и поскакали прочь от озерца, берега которого оказались слишком уж людным местом. Пока продвигались по лесу, хруст сухих ветвей под копытами и шорох раздвигаемой листвы глушил прочие звуки, поэтому беглецы не знали, что паломничество к озеру продолжается, и они здесь не одни. Навстречу Морту, скакавшему первым, вылетел всадник с занесенным мечом. Морт ничего не успел сообразить, увидел лишь, что незнакомец несется к нему, размахивая оружием, и при этом орет:

- Сюда! Он не мог уйти далеко! Хватай его!

Бастард сам собой оказался в руке, и Морт двинул коня наперерез всаднику. Лошади столкнулись в кустах, незнакомец вылетел из седла, а Морт с опозданием сообразил, что тот и не попытался достать его мечом.

Морт осадил коня, спутники, немного отставшие во время скачки по лесу, подскакали и то же натянули поводья. Упавший, бородатый элериец, ворочаясь в нагромождении изломанных веток, ругал негодяя, напавшего на него. Теперь Морт услышал крики, топот копыт и хруст веток. Справа и слева. Этот бородач был не один, он, похоже, участвовал в облавной охоте. Изредка доносились крики - примерно то же самое, что орал человек, выпавший из седла: "Хватай! Не уйдет!" Участники погони уже миновали место столкновения, всадники удалялись. Троица путников просто-напросто оказалась на пути этой оравы, хорошо еще, что повезло столкнуться лишь с одним, а вообще в лес нагрянула немалая толпа.

Элериец наконец поднялся в кустах. Морт разглядел шитье на его камзоле и кинжал в дорогих ножнах, подвешенный к поясу. Похоже, благородный господин изволил здесь спешиться.

- Куда ты скачешь? - заорал бородач. - Глаза потерял, лес тебя забери? Как посмел! На моем пути!

Морт, слушая брань, только ухмылялся.

- Видишь ли, господин-не-знаю-как-тебя, ты тоже скакал так, будто глаза потерял. Так что себя и вини, что свалился. А у меня такая привычка: не падать с коня, когда в лесу на меня с воплями бросается вооруженный человек.

Незнакомец угрюмо смерил Морта взглядом, подобрал свой меч и вдвинул в ножны. Похоже, он быстро остыл. Возможно, оказался добряком, а возможно, оценил тот факт, что остался один против троих конных. Махаба держался позади, на нем была широкополая шляпа, которую Туйвин принес из деревни, и эйбон склонил голову, чтобы не было видно лица.

Незнакомец посмотрел на невозмутимо серьезную физиономию Морта и вдруг начал хохотать.

- Так я летел на тебя? Хо-хо! Из-за деревьев! И орал, хе-хе: "Хватай его!" А ты малый не промах, ха-ха, не растерялся… о-хо-хо, а-ха-ха!..

Квадратное лицо рыцаря покраснело, он заходился в хохоте и утирал слезы, которые потекли по щекам на вислые усы пшеничного цвета. Морт тоже улыбнулся, до того заразительно звучал смех элерийского сеньора.

- Ладно… - отсмеявшись, элериец тяжело вздохнул. - Куда мой конь помчался, не видели?

- Вон туда, - услужливо подсказал Туйвин. - Что за скачка нынче в лесу такая?

- Колдуна ловим! Давно такого веселья не было! - рыцарь снова просиял. Похоже, он был бы совсем-совсем счастлив, если б не потерял коня, но это мелочи по сравнению с тем, как он нынче развлекался, носясь по лесу в поисках серого мага.

- Так его, вроде, прикончили и в город увезли?

- Так и есть. А потом сыскались свидетели, говорят, будто бы не один маг был, а и ученик с ним, сопляк. Здесь его видали. Ничего, нагоним. Нас много, весь лес десять раз пересечем, а поймаем мерзавца! Ну ладно, поищу своих бездельников. Потеряли господина в его собственном лесу! Придется их наказать, ну а после выпить с ними за такое веселое приключение. Поймаем мага, да и на турнир собираться пора. Я бы не поехал, да, говорят, граф Тайланский обещает подарки, угощения и всякое иное доброе дело, награди его лес, славного человека… Эх, и радостная нынче жизнь в Элерии! Ты, парень, если окажешься на турнире в Тайлане, разыщи меня. Эльвас Весельчак, так меня кличут. Эльвас Весельчак из Кавальга.

- Морт.

- Просто Морт? Бьюсь об заклад, ты благородного рода, парень. Как зовется владение твоего отца?

- Сейчас я просто Морт. Ну, Морт из Джагайи.

- Что из Джагайи, у тебя на роже написано. Я хотя и, хвала лесу, неграмотен, да эти письмена прочесть могу. Видал я у господина графа в городе картинку, Ирго Ужасающий на коне, так ты точь-в-точь похож, только жеребец у него был вороной… да… Ну, что ж, до встречи в Тайлане. Если попадется кто из моих бездельников по дороге, скажи им, где господина искать. Герб у них вот какой.

Весельчак оттянул ткань камзола на груди и продемонстрировал герб: три золотых стрелы и одна красная на зеленом поле.

Распрощавшись с неунывающим рыцарем из Кавальга, компания продолжила путь по лесу.

- Славный человек, хотя и глупый, - заметил Морт.

- Ага, славный, - буркнул Туйвин. - Он теперь поймает мальчишку, который виноват лишь в том, что в полном соответствии со всеми обычаями и законами поступил в ученики к серому магу. Потом этот душевный рыцарь мальчишку вздернет и хорошо, если тот отделается так просто, без кнута и раскаленного железа. Господин же любит развлекаться!

- Он дитя своего века, Грайлок нынче таков, и он таков. А хорош он потому, что не стал злиться на меня.

- Так он же сам виноват, - встрял Махаба, который до сих пор был вынужден помалкивать.

- Вот именно! Здесь тебе не Лайвен, где греха боятся. Моя ущербная память подсказывает мне, что человек более всего склонен к злобе и несправедливости, когда виноват сам. Верно, Туйвин?

- Истинная правда, ваше императорское величество! Не слушайте лайвенцев, я жил среди них, я знаю этот лицемерный народ! Если бы не страх перед повторением Долгой Зимы, они были бы первейшими грешниками!

Махаба, едва услышав эту тираду, вскинулся и приготовился произнести резкую отповедь, но не успел - совсем рядом с проселочной дорогой, по которой ехали спутники, закаркал ворон. Звук был резкий, пронзительный и прозвучал слишком уж неожиданно. День был солнечный, погожий, в округе стояла удивительная тишина. Топот копыт по дорожной пыли и бряцанье уздечек были самыми громкими звуками на дороге, и вдруг зловещий хриплый грай.

Ворон орал, сидя на березе, тоненькая ветка раскачивалась под ним, трещала и роняла ветки.

- Проклятая птица! - в сердцах выкрикнул Туйвин. - Я уж думал, мы избавились от нее!

- Ты думаешь, это тот самый ворон, который сопровождал Лайка?

- А какой же еще! В лед бы ему провалиться! Черная тварь, вечно беду предвещает своим криком! Да он сам неприятности и кличет на наши головы! Гнусная черная пакость!

- Может, он нас предупреждает? - Морт вспомнил, что ворон поднимал шум именно тогда, когда ему грозила опасность. Должно быть, маг приучил, сделал из птицы караульного?

Махаба молча вытянул руку. Черный палец указывал на кусты под березой, на которой разорялся ворон. Ветки покачивались. Когда птица подняла крик, там кто-то шевельнулся, и листва до сих пор слегка дрожала. В кустарнике прятался зверь или человек, а когда над головой заорал ворон, он от неожиданности дернулся. Морт неспешным движением вытащил меч и двинул коня к кустам. Ворон тут же успокоился и негромко каркнул - как показалось Морту, в этом звуке чудилось удовлетворение. Человек поступил именно так, как добивалась птица.

Кусты замерли, дрожь листвы шла на убыль, и, когда Морт остановился под березой, все уже успокоилось. Морт взглянул вверх, ворон переступил лапками на ветке и не спуская глаз с всадника. Морт раздвинул острием меча ветки, под ними обнаружился человек.

- Мы тут в прятки играем, и ты продул, - заявил Морт, - вылезай.

Когда незнакомец выбрался из кустов, оказалось, что это совсем юный парнишка, лет шестнадцати или около того. Одет он был в рубаху и брюки из недорогой ткани, добротными были только его башмаки - потертые и запыленные, как у того, кто много странствует пешим. Был он тощим, невысоким, светловолосым и с вздернутым носом - обычный молоденький элериец. Приятели Морт подъехали ближе и остановились, разглядывая пацана. Тот исподлобья смотрел на всадников, в конце концов его взгляд остановился на Махабе - из всех троих эйбон показался ему самым интересным.

- Ты местный? - спросил Морт.

- Ну.

- Из ближайшей деревни?

- Ну.

- Если еще раз ответишь "Ну", получишь подзатыльник. Как деревня называется?

Парень замешкался с ответом, потом быстро выпалил:

- Зеленые Лужки!

- Не местный, значит, - подытожил Морт. - И откуда ж ты такой взялся?

- Почему в кустах сидел? - присоединился к допросу Махаба.

На первый вопрос найденышу отвечать не хотелось, он ухватился за второй и принялся скороговоркой трещать:

- Иду я, это, по дороге, а тут всадники, вы, то есть. Ну, это, я подумал, разбойники, и в кусты! Очень уж у вас, дяденьки, вид грозный, я испугался. В кустах, это, лучше пересидеть, мало ли, что за люди. Я, это, думал, проедете себе, я из кустов вылезу и дальше пошагаю.

- По дороге? - уточнил Махаба. - Ты говорил: "Иду я по дороге…"

- "Это", - подсказал Морт.

- Здесь нет дороги, - гнул свое эйбон. - Она в стороне, вон там.

- Послушай, парень, - подхватил Морт, - я, конечно, не очень высокого мнения о своем теперешнем наряде, но неужели мы похожи на разбойников?

- Так, это, мало ли… Вообще-то похожи, - паренек подумал и добавил, - издалека.

- Махаба, - Морт обернулся в седле и поглядел на приятеля. - Ты слышал? Это юноша утверждает, что здесь разбойничают эйбоны! Странные времена настали в Грайлоке!

- Дяденьки, если вы не разбойники, так отпустите меня, ради Солнца, а? Пойду я?

- По дороге? - уточнил Морт. - Интересно, как ты думаешь жить теперь, когда наставника повесили?

Паренек вздрогнул, перестал пялиться на Махабу и уставился на Морта.

- Не было у меня наставников!

- Ври больше! - Морт сунул меч в петлю у седла. - Ты не здешний, одет слишком легко, просишь "ради Солнца", а не "ради леса", однако поклажи у тебя нет при себе, значит, и на путешественника не походишь. И молод ты еще, в одиночку путешествовать. Без куртки, без плаща… Ну, серый плащ-то ты в озере утопил, а кристалл свой куда дел?

Глаза паренька округлились, он попятился, угодил в кусты, где прятался от всадников, и сел среди колючек. Лицо его стремительно заливалось бледностью. Он все еще скреб ногами, пытаясь отползти подальше, но отступать было некуда - за спиной оказался ствол березы, той самой, которую облюбовал ворон. Птица каркнула, вроде как издевательски. Морт тяжело вздохнул.

- Да не бойся ты меня, я тебе вреда не причиню. Мы, видишь ли, сами в некотором роде в бегах.

- Эй, Морт, ты собираешься взять этого беглого мага с собой? - всполошился Туйвин. - Мало нам своих бедствий? Еще одного подозрительного типа в нашу компанию?

- Я не маг! Я не беглый! - срывающимся голосом выкрикнул парнишка из куста. Казалось, он вот-вот заплачет.

- Да не сознавайся, если не хочешь, мне-то что, - бросил ему Морт. - Если бы я оказался из тех, кто сейчас преследует серых магов, я бы прекрасно обошелся без твоего признания, мне бы хватило сука и крепкой веревки, чтобы покончить с этим делом. Ну, не хочешь с нами, как знаешь.

Ученик серого мага стал хлюпать носом. Морт вздохнул и двинул коня в сторону, Махаба последовал за ним. Туйвин некоторое время оставался на месте, глядя на рыдающий куст, потом последовал за приятелями.

- Постойте! - закричал паренек. - Дяденьки, погодите, я с вами!

Размазывая слезы по щекам, он выбрался из зарослей и побежал за всадниками, которые успели удалиться на несколько десятков шагов. Морт остановил коня.

- Зачем тебе этот юноша? - тихо спросил Махаба.

- Я думаю, в странствиях по Элерии неплохо иметь в компании хотя бы одного блондина. Он будет забавно смотреться рядом с тобой.

Ворон взлетел с березы и, тяжело хлопая крыльями, полетел прочь. Вскоре он скрылся из виду.

- Скажи лучше, откуда ты знаешь, как называется здешняя деревенька?

- Да я не знаю! С чего ты взял?

- Малец сказал: Зеленые Лужки, а ты…

- А что я? Не поверил? Да по глазам было видно, что врет. У него в тот миг такие глаза сделались, как у тебя всегда… А, передумал? - пацан догнал всадников и теперь шагал рядом, исподлобья разглядывая то одного, то другого. - Можешь взяться за стремя, если хочешь.

- Дяденьки, а кто вы такие? Куда идете?

- Нет, брат, это нечестно, я первым спросил.

- Чего спросил, денька?

- Где твой кристалл? Я слыхал, в башне могут заметить, что в город явился чужой маг с кристаллом.

- Могут, - подтвердил паренек. - Сложно это, но могут, если будут нарочно следить. Да я от своего избавился. Никто не прознает, кто я такой, только вы не выдавайте. Вы ж не выдадите, а?

- Избавился, говоришь, от кристалла?

- Ну, вы же все знаете… в озере утопил.

- Я видел у берега твой плащ, его кто-то вытащил и разворошил. Кристалла там не было.

- Я его в самую середку завернул! Да еще камней потяжелее напихал!

- Ты уверен, что завернул? - вступил в разговор Туйвин. - Не было там кристалла!

- Может, выпал…

- Вряд ли, - решил Морт. - Парень, кто-то следил, как ты топишь свое барахлишко, вытащил сверток из воды и забрал кристалл.

- Кому может понадобиться кристалл? - удивился Махаба.

- Магу, конечно. А как тебя зовут-то, юноша?

- Это смотря кто зовет, - протянул парень.

- Мать как звала?

- Дармоедом.

- А наставник?

- Олухо-ом… - парнишка вдруг снова захлюпал носом. - Он меня бранил всегда, доброго слова от него не слышал! Сколько ходил с дяденькой Арасом по дорогам, ни разу не похвалил, Солнцем клянусь! Я уж сколько раз сбежать от него думал… А тут…

Дармоед и олух разревелся и, смахивая крупные слезы, сбивчиво поведал, что наставник, серый маг Арас, велел ему бежать, а сам дрался с преследователями, давая возможность ученику спастись.

- Так и сказал: "Беги, олу-у-ух, беги не огля-а-а-адывайся-а-а-а…", - рыдал дармоед, - вот и все… больше не увижу его, не поблагодарю, и доброго словечка от него так и не дожду-у-усь…

- Слезами ничего не исправишь, - грустно сказал Морт. - Учитель спас твою жизнь, так постарайся прожить подольше, больше ты ничем не сможешь отблагодарить этого славного человека. Давай все же вернемся к имени. Меня зовут Морт. Это Махаба и Туйвин. А ты? Как тебя звать? Не олухом же?

- Все равно олухом звать будете, - утирая нос, буркнул паренек. - А так, вообще, Кестис я.

- Ты же не местный, не из Элерии?

- Я-то из Дарвии. Только, это, не бывал там давненько. Дяденька Арас говорил, что у серого мага отечества нет. Дорога - вот родной наш край, так он повторял. А куда вы едете, дяденька?

- Мы просто путешествуем, - поспешно вставил Туйвин. Он все еще не доверял парнишке и не хотел, чтобы Морт выболтал, куда они направляются.

- Почему бы нам не наведаться в Тайлан? - задумчиво спросил Морт. - Там, говорят, будет большой турнир, и граф поклялся угощать всех, кто явится на его праздник.

Путники пересекли дорогу и продолжали двигаться по перелескам и лугам, избегая встреч с местными. Когда вышли припасы, в деревню отправили двоих - Туйвина и Кестиса. Тут Морт не ошибся, парнишка был похож на коренного элерийца, так что в компании с ним черноволосый Туйвин вызывал меньше подозрений. Еще одним ценным свойством Кестиса оказалось его знание жизни на дороге. Он всегда безошибочно мог предсказать, когда можно идти по тракту, не опасаясь попасться на глаза местным, а когда лучше свернуть и избежать ненужных встреч. Он умел отыскивать в лесу съедобные грибы и ягоды, так что даже подозрительный Туйвин признал, что парнишка стал ценным спутником. К тому же паренек оказался покладистым, скромным, а что назвался олухом… ну, что ж, умом бывший ученик мага не блистал, это верно. Но и глуп он не был, скорее - до крайности доверчив и простодушен.

Странники пересекли обогретую область и дальше двигались по полосе греха. Элерия - большая страна и, хотя городов здесь много, холодные пограничья были очень широкими. Поэтому путешествие продолжалось по студеным пустошам, покуда не иссякали запасы еды. Махаба соорудил лук, и пару раз ему удалось подстрелить зайца. Но эйбон всячески ругал самодельное оружие и жаловался на элерийцев, отобравших его драконий лук.

Пять дней они странствовали по холодному краю, пока снова решились приблизиться к городу с башней золотого мага. Кестис сказал, что здешний город называется Миров, и у него очень невысокая башня, так что владения графа Мировского невелики, край считается захудалым. Морт посовещался с друзьями, в конце концов решились наведаться в Миров. Беглецы сочли, что достаточно удалились от тех мест, где их могут искать, теперь пришла пора рискнуть и показаться в городе с башней. К тому же их теперь четверо, а преследователи знают о троих беглецах.

Прежде чем соваться в столицу графства, отправили Туйвина с Кестисом в деревню, расположенную на тракте, там имелся придорожный трактир, можно было разжиться припасами и узнать новости. Разговоры путников, подслушанные в трактире, в основном вертелись около двух тем: серых магов и турнира в Тайлане. Что касается братства дороги, то все удивлялись, с чего бы его величеству вздумалось объявить серых вне закона, но к королевскому решению в Элерии отнеслись с одобрением. Маги - народ злобный и подозрительный, к тому же друиды всегда настраивали народ против них. Друиды, дай им волю, и золотых магов с красными жрецами со свету бы сжили, но те и другие пользовались в стране влиянием, золотые же и вовсе в последнее время стали особенно угодны его величеству.

Ну а турнир - это тоже славная новость. Торговцы, бродячие жонглеры, проповедники, барышники и прочая подобная публика тянулась в Тайлан, предвкушая барыши. Рыцарей привлекали обещанные призы и пиры, они тоже были довольны. Повод для недовольства был лишь у крестьян из окрестных селений, этих господа обложили внеурочными податями, чтобы обновить доспехи и явится на турнир в приличном виде. Ну что ж, дело такое, подневольное, господам всегда мало, норовят содрать побольше, зато сам сиятельный рыцарь уедет в Тайлан, да там его, быть может, и убьют. На ристалище копья-то затуплены, да смерть частенько бывает настоящая…

- Все спешат на турнир, - рассказывал, возвратившись, Туйвин. - Дальше на запад дороги будут запружены теми, кто собрался в гости к графу Тайланскому. Это нам на руку, на турнир будут собираться и более странные личности, чем наш эйбон.

Кестис ничего не рассказывал, он жевал. Поесть парень любил, набивал брюхо при любой возможности, и теперь, пока Туйвин рассказывал, украдкой отламывал куски от каравая.

Приятели принялись обсуждать, как они теперь придут в Миров, и что будут отвечать на расспросы, если кому придет в голову поинтересоваться их компанией.

- В Мирове труппа бродячих лицедеев нынче, - вставил Кестис, прожевав кусок и потянувшись за новым. - Они вчера здесь ночевали, я слышал.

- И что? - уставился на него Туйвин, которого парнишка своей репликой перебил на полуслове.

- Вот бы к ним пристать. Тогда и дяденька Махаба не будет никому подозрителен. И вообще, среди лицедеев сплошь чужестранцы.

- Неплохая мысль, - кивнул Морт, - но кем мы будем в труппе? Я буду дрессированным чудищем? А ты будешь водить меня на цепи?

- Я на дудке играть умею…

- Олух, - подытожил Туйвин.

Кестис вздохнул и снова стал жевать - он уже привык к такому прозвищу.


***

Ночевку путники устроили в лесу, на берегу ручейка. Привели в порядок снаряжение, отмылись. Было решено изображать воинов, направляющихся на турнир в Тайлан, наверняка сейчас много таких на дорогах. Туйвин нарвал травы и набил ею мешки.

- Зачем это дяденька? - удивился Кестис, которому велели помогать.

- Это наше имущество. Если мы порядочные путешественники, то барахла у нас должно быть с собой немало.

Мешки навьючили на лошадку Туйвина, сам он пересел на боевого коня, который прежде носил Махабу. Эйбон отправился пешим - Морт надеялся, что так чернокожий будет привлекать меньше внимания. Двое всадников в кольчугах, мальчишка грум и пеший слуга в плаще с капюшоном - почему ты такой компании не направляться на праздник?

Чем ближе к Мирову, тем ярче горел огонь кристалла на башне. Может, в сравнении с другими, мировская башня и была невысокой, но посреди плоской, как стол, равнины, смотрелась она внушительно. Башня возносилась к по-летнему синим небесам, она была видна издалека и возвышалась над невысокими башенками городских укреплений. Был вечер, и кристалл на башне светился в лучах заката кроваво-красным цветом.

На въезде в город было людно, в ту и другую сторону двигались повозки, всадники, пешеходы. Сейчас, когда торговля на рынке закончилась, больше народу покидали Миров, но и в город направлялось порядочно путников. В стороне от дороги Морт увидел традиционное для элерийскох городов украшение - виселицу с казненными. Сейчас на ней было с десяток тел, некоторые в серых балахонах.

На перекладине сидели вороны - шесть птиц. Морт поглядел на черных падальщиков и подумал, нет ли среди них старого знакомого. Один ворон заметно выделялся среди собратьев - был крупней прочих и сидел в стороне, но тот ли это, Морт определить не мог. Ворон и ворон…

Кестис тяжело вздохнул и отвернулся, когда проходили мимо.

- Что, узнал кого-то знакомого? - сочувственно спросил Махаба.

- Себя он там узнал, - буркнул Туйвин. - Я бы поглядел на тебя, если бы здесь вешали эйбонов.

Против обыкновения спутники не сцепились, Махаба согласился и ограничился кивком. Тут в воротах объявились стражники и стали орать на проезжих, требуя освободить дорогу. Заржали лошади, вторя крикам солдат. Совсем рядом визгливо залаяли гончие. Оглянувшись, Морт понял причину суматохи - к воротам подъезжал многолюдный кортеж с толстым осанистым господином во главе. Был он одет в красивый синий камзол с золотым шитьем, за ним следовали дюжие парни, тоже в синем, но без золота. Над колонной всадников развевался синий стяг с гербом - расколотый шлем.

- Господин граф с охоты возвращаются, - объяснил кто-то в толпе путников.

Всем пришлось сойти на обочину, чтобы проехал его милость с ловчими, оруженосцами и псарями. Следом везли добычу, две оленьи туши. Граф хмурился, оглядывая толпу перед воротами. Морт слышал, как он бросил следующему за ним рослому парню:

- …Опять разболелась… И нужно было его величеству истребить серых магов? Среди них бывали такие, что всякую хворь вылечат, а теперь их не стало. Кто поможет? Золотые? Да они в своих башнях сидят, им запрещено вмешиваться в дела людей.

- Истинно так, ваша милость, - преданно поддакнул долговязый вассал.

- Ха, запрещено, - граф тряхнул головой, так что толстые красные щеки подпрыгнули вверх-вниз. - А солдат Горриту для чего нужно было давать? Для того, чтобы он не вмешивался? Нет, зря его величество…

Больше Морт ничего не расслышал, граф проехал дальше к воротам.

- А кто такой Горрит? - тихо произнес Морт. Не то, чтобы ему было охота узнать, просто подумал вслух.

- Это здешний золотой маг, дяденька, - подсказал Кестис. - Мы с наставником, дяденькой Арасом, через Миров проходили, и дяденька сказал, что здесь сидит маг Горрит. Ругался дяденька очень, бранил Горрита.

- Тогда мне тоже интересно, для чего этому Горриту понадобились солдаты графа.

Тут парнишка промолчал - этого но знать не мог. Простоять перед воротами пришлось порядочно - граф заметил в толпе на дороге рыцаря в потертом камзоле и долго обменивался с ним любезностями, кавалькада в синем остановилась. Морт бы послушал, о чем болтают господа, но те были слишком далеко. Рыцарь был не из богатых, его сопровождал единственный оруженосец с ослом в поводу, на осла были навьючены тюки с полным вооружением, это Морт определил по тому, как топорщится завернутая в мешковину поклажа. Стражники переминались с ноги на ногу, готовые вмешаться, если чернь полезет в ворота и помешает его милости беседовать, но этого делать не пришлось, все стояли и терпеливо ожидали конца разговора. Над толпой жужжали мухи, слетающиеся на графскую добычу, путники обсуждали виды на урожай, предстоящий турнир в Тайлане и происки серых магов, которые, говорят, грозятся отомстить его величеству, так что стража нынче зла - солдаты настороже и хватают любого подозрительного субъекта.

Наконец граф кивнул собеседнику:

- Может, и встретимся в Тайлане, не знаю. Здоровье уже не то, чтобы на ристалище выезжать. Но ты уж не посрами славный Миров, покажи тамошним сеньорам, как крепко бьют у нас на востоке!

Рыцарь вежливо ответил, что без его милости на турнире будет не так занятно… граф пригласил его к себе, в ворота господа въехали вместе - стремя к стремени. После того, как оленьи туши, навьюченные на лошадей, скрылись в портале, стражники позволили продолжать движение. Однако у ворот пришлось еще довольно долго торчать, потому что по другую сторону стены тоже скопилось немало путников, и в воротах оказалось тесновато, когда две толпы заждавшихся людей с повозками и вьючными животными двинулись в противоположных направлениях.

- Куда мы теперь, на постоялый двор? - спросил Морт, когда они наконец оказались в городской черте.

Он огляделся - дома на окраине был неказистые, бревенчатые, с маленькими окошками, избы, а не городские здания. Улица мощена бревнами, которые давным-давно вросли в землю и едва видны из-под толстенного слоя спрессованной грязи и навоза.

- Сперва на рынок, - объявил Туйвин. - Теперь, когда мы в городе, слушайся меня и постарайся воздержаться от своих шуточек. Мне нужно будет с такими людьми переговорить, которые твоих шуток не поймут.

- Угрюмые люди, значит, - решил Морт. - Плохо это, будет скучно.

- Они тоже шутить умеют, будь здоров, - заверил коротышка, - только их шуточки тебе тоже не понравятся. Они, знаешь ли, то с ножичком всякие забавные номера любят отколоть, то с дубинкой. Сейчас едем по этой улице, она наверняка приведет нас к городскому рынку.

- Это верно, судя по количеству навоза на улице. Так с кем ты собираешься нас познакомить, что за шутники с дубинками?

- Да, Махаба, - вспомнил Туйвин, - ты уж держись как-то в тени, что ли. Эйбонов они, скорей всего, тоже не любят.

- Да куда ты нас ведешь?

- В квартал Ахагала, куда ж еще!

- Ахагал в Джагайе, разве нет?

- Морт, - вмешался Махаба, - в любом почтенном городе непременно есть две вещи: башня золотого мага и квартал Ахагала. Во всяком случае, на континенте. В Вольных Городах Юга тоже есть такие, но на островах это выглядит иначе.

- Ахагал - это не имя, - пояснил Туйвин. - То есть имя, конечно, но не совсем. Мой братец Ахагалом не родился, и наш отец тоже. Но теперь его будут звать Ахагал, пока он не издохнет. Короче говоря, помалкивай и предоставь действовать мне.

- Дяденька Арас говорил мне, что без приглашения к Ахагалу лучше не соваться, - вставил Кестис. - Только если сами позовут.

- Вот именно, даже олух понимает, - кивнул Туйвин, - так что, Морт, сделай милость, помолчи, пока я сговариваться буду, чтобы нас пригласили.

Улица и впрямь привела на базарную площадь. Башня золотого мага осталась в стороне. Там, объяснил Кестис, другая площадь, чистая. Смысл этого замечания понять было несложно - эта площадь была грязной. Даже покрытая утоптанным навозом улица - и та казалась чище, чем это место, кажется, сплошь состоящее из утоптанного мусора, нечистот и отбросов. В стороне были сколоченные из досок прилавки, за ними склады, длинные бревенчатые сооружения, а ближний конец площади принадлежал мелким торговцам и теперь, когда под вечер все разошлись, на месте базарных рядов остались длинные кучи воняющих отбросов. В центре площади был колодец, из него брали воду для лошадиной поилки, люди здесь вряд ли стали бы пить. У поилки, наполовину заполненной мутной жижей, сидел нищий в лохмотьях, к нему и устремился Туйвин.

Оборванец окинул пришельцев быстрым взглядом из-под шапки спутанных серых волос и привычно затянул монотонные причитания:

- Подайте на пропитание, люди добрые приезжие, да сопутствует вам удача, да будет к вам милостиво благое Солнце, да будет вам тепло и радость, а уж мне, убогому уделите от щедрот, и воздастся вам за доброту…

Туйвин спешился и бросил медяк в стоящую перед убогим плошку.

- Помоги тебе Солнце, добрый путник, удачи тебе, счастья тебе, - нищий без особого энтузиазма изобразил, что он поражен щедростью подаяния.

- Не лопочи без ковыра, - негромко бросил коротышка. - Наша удача и счастье на острие ножа. Сведи к людям, есть дело верное, скочное.

Нищий посмотрел на Туйвина совсем иначе, потом снова глянул на его спутников.

- Вижу, издалека вы, - заявил он. Подтянул к себе костыли, поднялся и сгреб плошку с милостыней.

- Конечно, видишь, - согласился Морт, в свою очередь внимательно разглядывая оборванца. Он подумал, что прежде не обращал на таких внимания, а они, оказывается, члены тайного братства? - Иначе благословлял бы нас лесом, а не Солнцем.

- Помолчи, прошу тебя, - скривился Туйвин. Потом обернулся к нищему. - Из дальней стороны мы, верно. Но ковыр с нами будет верный.

- Хорошо говоришь, правильно, человек прохожий, - кивнул нищий. - Ночь скоро. На постоялый двор ступай, "Сломанная подкова" прозывается. Там тебя сыщут, а тому, кто сыщет, и про ковыр свой насыплешь.

Нищий объяснил, как проехать к постоялому двору и заковылял прочь, тяжело опираясь на костыли - в сторону, противоположную той, куда нужно было ехать пришельцам. Доехав до середины площади, Морт оглянулся. Нищий, сунув костыли под мышку, воровато оглянулся и шмыгнул в переулок. Похоже, он в самом деле слегка прихрамывал.

За площадью улицы были почище, но все-таки выглядел Миров бедновато, даже Галдерберн смотрелся куда пристойней. Проехав несколько кварталов, путники свернули. Дальше начинались высокие заборы, за которыми находились мастерские. Сейчас, под вечер, там было тихо. Где-то неподалеку тихо зазвонил колокол - красные жрецы призывали верующих зажигать огонь и молиться. За оградой тявкнула собака, больше никаких звуков.

- Дяденька, а ты на каковском языке с ним говорил? - обратился к Туйвину Кестис. - Вроде как не по-нашенски. "Ковыр" - это чего?

- Тебе без надобности, - отрезал коротышка. - Здесь направо, колченогий говорил.

За мастерскими начались жилые кварталы. В окошках горели огни, но местные уже начали запираться на ночь - хлопали ставни, лязгали засовы. Эта суета Туйвину понравилась - боятся мастеровые, стерегутся ночных гостей. Значит, квартал Ахагала здесь сильно стоит, так он объяснил. Здесь, в этих кварталах, мастеровые живут кучно - и то страшатся, значит в городе правильный порядок.

- А в Джагайе тоже так? - спросил Кестис. - Вы же из Джагайи, дяденьки?

- Здесь не Джагайя, здесь другой народишко, - ответил Туйвин. - Джагаи бояться никогда не умели, нет у них к тому таланта, а теперь и вовсе - только рады, если кто их обидеть вздумает. Потому и плохо истинным людям в Джагайе.

- А этот нищий, вроде, не похож на истинного человека, - заметил Морт, - как по мне, настоящий элириец, самый обычный.

- Конечно, здесь в квартале Ахагала местные обретаются.

- Не понимаю.

- Ничего, вернешь память, сразу все уразумеешь. Ты мне только не мешай сейчас дело сладить и лошадей продать. А потом и о жизни потолкуем.

"Сломанная подкова" располагалась дальше ремесленных кварталов, в трущобах, по сравнению с которыми небогатые домишки мастеровых казались едва ли не роскошными. Среди убогих развалюх и развалин постоялый двор выделялся разве что размерами, но выглядел столь же невзрачно. Из распахнутых дверей лился свет, внутри играла дудка, и визгливый женский голос выводил похабную песню о сельской девице, которая пошла в лес, повстречала медведя, да и раздумала возвращаться в деревню, потому что медведь - большой хозяин леса, и хозяйство у него больше в десять раз, чем у жениха девицы. Морту песня не понравилась, а Кестис, слушая, глупо улыбался.

Певица закончила последний куплет, как раз когда путники были у дверей. Внутри застучали кружки по столам - слушатели выражали восторг. Раздались крики:

- Спой еще, красотка!..

- Эй, играй, музыкант! Жарь еще!..

- Эй, милашка, а не хочешь на мое хозяйство глянуть?.. Я в постели - чистый медведь!

- Какой же ты чистый, ты грязнее грязи, лес тебя возьми!

- На себя погляди, урод!

Началась драка, из дверей доносились удары, треск и вопли постояльцев. На крыльцо вышел бородатый мужчина в драной рубахе. Зевнул, поглядел на приезжих. Ему было скучно - похоже, нынешняя гульба с потасовкой и бранью была здесь делом обычным.

- Никак гости к нам? Заходите, почтенные, я сейчас конюху велю, чтобы лошадок обиходил.

- Кестис, поди сюда, поможешь мне поклажу сгрузить.

- Так я конюху скажу, он и мешки ваши внесет, - предложил хозяин.

- Сами управимся, - буркнул Туйвин. - Нечего твоему конюху наше имущество лапать.

- Никак ценное там что? - с притворной безразличностью осведомился хозяин. - Так у нас все честно, не воруют. Я завсегда гляжу, чтоб постояльцам никакого беспокойства.

Туйвин с Кестисом сняли вьюки, притворяясь, будто они наполнены не травой, а чем-то более весомым. Хозяин наблюдал, туго набитые тюки его заинтересовали. Морт тихо спросил:

- Может, хватит притворяться? Здесь-то не перед кем изображать состоятельных путников с большой поклажей. Не вводи местных в соблазн.

- И то верно, - признал коротышка. - Я больше по привычке.

Морт спешился и взял у Кестиса мешок.

- Эй, хозяин, любопытствуешь, с чем мы приехали? На, лови!

Мешок полетел в хозяина. Тот охнул, ожидая тяжкого удара в грудь, но поймал и удивился невесомости снаряда. Пощупал, и на его широком лице возникла глупая ухмылка.

- Это чего?

- Это ничего. Веди в зал и зови своего конюха.

Трапезный зал постоялого двора оказался длинным и широким помещением - слишком обширным для такого убогого здания, но большая часть его тонула в полумраке. Освещение было скудным - два десятка плошек с дрянным маслом, причем половина их горела в дальнем от двери конце, там двое бойких молодцов наливали пиво из огромной бочки, там же играл на дудке тощий парень и пела женщина. Они как раз затянули новый мотив, на этот раз бесконечно долгую и жалостливую балладу о моряке, который не вернется к жене из плавания. Морт и его спутники прошли через зал, отыскали свободный стол, Туйвин переговорил с хозяином насчет комнаты для четверых… а песня тянулась и тянулась.

Морт обратил внимание на Кестиса - парнишка слушал, приоткрыв рот. Может, его тронула слезливая история, а может понравилась певица. В таком возрасте сердечное влечение возникает мгновенно, а женщина была видная - с большой грудью и густыми белокурыми волосами. Локоны спадали на плечи и на глубокий вырез яркого платья. В полутемном зале певица, стоящая в хорошо освещенном углу, сразу притягивала взгляд. На вкус Морта, выглядела она несколько потасканной, но Кестис, похоже, был сражен.

- Она нарочно матросскую песню затянула, - шепнул Туйвин Морту, - чтобы остыли маленько. Здесь таких песен не поют, местным не нравится. Про медведей больше любят, лесной народ здесь. Умная баба, знает, как публикой управлять.

Прибежал паренек, подручный хозяина, притащил поднос со снедью. Окинув вороватыми глазами постояльцев, спросил:

- Вас хромой прислал? Тогда ждите, будет вам беседа, какую просили.

Женщина ушла из освещенного угла, стала обходить зал, смеялась в ответ на призывы присесть за стол, отшучивалась, и улыбалась всем, кто бросал в подставленную миску медяки. Кестис, когда она оказалась рядом, тоже опустил в миску монету и, страшно покраснев, сказал:

- А я тоже на дудке играть могу.

Певица потрепала его по соломенным волосам, чем окончательно смутила парнишку, назвала славным мальчиком и сказала, что может послушать, как у него получается.

- Эй, красотка, - окликнул ее здоровенный грузный мужчина в меховой куртке, - может, лучше ты на моей дудочке поиграешь? Ох, и хорошо же буде-е-ет…

Приятели здоровяка заржали - они разместились за двумя сдвинутыми вместе столами, восемь человек, все крепкие, коренастые, и у каждого за поясом нож или топорик. Больше всего, по мнению Морта, они напоминали разбойников с большой дороги. Впрочем, в зале "Сломанной подковы" они выглядели вполне уместно, большинство постояльцев явно пребывали не в ладах с королевскими законами.

- Сам на своей дудке играй, если сумеешь среди жира отыскать, - бросила певица, не оборачиваясь. - Вон у тебя щечки какие круглые, тебе дудеть сподручно. Небось любишь это дело.

Все вокруг засмеялись, а похожий на медведя здоровяк вскочил из-за стола и бросился к женщине. От его движения со стола слетела миска, приятель толстяка выругался, женщина, увидела протянутые к ней руки и завизжала.

Разбойник схватил ее за волосы, она рванулась в сторону, в руках верзилы остался парик. Собственные волосы у женщины были рыжие, довольно коротко остриженные.

Тут Кестис снова удивил Морта - парнишка вдруг оказался между певицей и любвеобильным здоровяком. Кестис налетел на толстяка, толкнул в грудь - тот пошатнулся и теперь уже разъярился окончательно. Он взмахнул рукой, так что белокурые волосы парика, зажатого в кулаке, описали длинную дугу, но парнишка увернулся. Певица визжала и пятилась, Кестис скакал перед грузным противником, тот размахивал кулаками и никак не мог достать верткого сопляка, его приятели уже лезли из-за стола, а с дальнего конца зала устремилось четверо мужчин, включая и тощего музыканта - бродячие актеры, приятели рыжей певицы. Здоровяк наконец поймал Кестиса за воротник и занес кулак, тут в его лоб врезалась кружка, брошенная Мортом. Разлетелась вдребезги, во все стороны брызнуло пиво.

Верзила пошатнулся, разжал руку, Кестис отскочил, и Морт шагнул, прикрывая парнишку. Пиво попало разбойнику в глаза, и он слепо взмахнул руками, бросаясь к новому противнику. Морт перехватил его кисть, крутанул и присел - грузный толстяк не устоял на ногах и, увлеченный силой собственно рывка, свалился, проехавшись носом по грязному полу. Морт тут же оказался на нем верхом, выворачивая руку. Верзила взревел.

Приятели поверженного богатыря уже были рядом, в их руках поблескивали ножи. Махаба и Туйвин встали подле Морта, оседлавшего противника. Кестис воинственно взмахнул полупустым кувшином… подоспели и актеры, но силы были неравны. Постояльцы "Сломанной подковы" разворачивались на скамьях, чтобы полюбоваться на драку, те, кто оказался рядом, благоразумно отступали.

- Привет честной компании! - громко прозвучало рядом. Голос был высокий, звонкий и звучал весело.

Приятели медведеобразного задиры вдруг попятились, опуская ножи, а вновь прибывший шагнул к ним и широко улыбнулся. Улыбка произвела неожиданное действие - разбойники сразу увяли. Морт удивился - как быстро может бледнеть человек. Он глянул на пришельца, это был совсем молодой светловолосый парень, немногим старше его самого. Сложен гость был крепко, но богатырем не казался, обычный горожанин, разве что одет богаче и чище, чем большинство клиентов "Сломанной подковы". На парне была красная рубаха и вышитый кожаный жилет, отороченный мехом. Красивая вещица, но сейчас в ней жарковато, скорей всего хозяин таскает такую, чтобы прятать под ней кое-какие вещицы, вроде большого ножа. Слева кожа жилета оттопырилась - похоже, в самом деле ножик.

- Эй, человек добрый, отпусти этого жирного олуха, - обратился белокурый красавец к Морту. - А ты, Рыло, я тебя по-доброму предупреждал, не обижай моих земляков. Видно, чтоб тебе в тупую башку лучше входило, нужно в ней дырку сделать?

- Они ж не земляки тебе, - смиренно пробубнил толстяк, поднимаясь и массируя вывернутую Мортом кисть. - Так, бродяги.

- Кто в мой город явился, тот мой гость, - важно объявил молодец, - и его трогать не моги. Ты, Рыло, поселян да купчишек на большой дороге щиплешь, нажитое в Мирове тратишь, мне это по душе, моему городу прибыток. Но в самом Мирове веди себя тихо, иначе…

- Не надо, я понял, - промямлил Рыло, - я вот прям щас и уйду, чтобы не было никому никакого беспокойства. Вот прям щас вот…

- Рано уходить, - парень подмигнул Морту, - а прощения попросить? А благодарность сказать человеку доброму за то, что руку твою не сломал?

- Прощения просим, - послушно сказал разбойник, - заради леса. Не со зла я, а по простоте души, да и пьян был, не в себе. А так бы ни за что, так бы я ни в жисть…

- Все, достаточно. Проваливай.

Рыжая подобрала парик, актеры окружили ее и увели к освещенному углу, где разместилась труппа. А красавец, сверкнув белозубой улыбкой, сел за стол Морта и спросил:

- Вы, что ли, хромому на рынке ковыр сулили? Говорите.

Приятели расселись за столом, и Туйвин осторожно спросил:

- Ты от Ахагала человек?

- Я и есть Ахагал.


***

После того, как парень назвался, все притихли. Морту не верилось, что этот весельчак - некоронованный король здешнего дна. Слишком молод, слишком легкомысленно себя ведет, да и появление его - вот так, просто, без свиты костоломов… Брат Туйвина держался иначе, и выглядел посолидней. Коротышка испытывал те же сомнения.

- Ты Ахагал? - удивился он.

- А я - император Вентайн Последний, - подмигнул Морт.

- Не нужно так шутить, - Ахагал перестал улыбаться. - Мы здесь люди простые и верные, мы память императора чтим.

- Видишь, здесь все по-другому, - Туйвин ткнул Морта локтем. - Но кое-что должно быть везде одинаково, во всех городах, где есть Ахагал. Например, это.

Он сдернул с пальца колечко и протянул веселому главе мировских воров. Морт тоже поглядел - ничего особенного, тоненький медный ободок. Даже солдаты в Галдерберне, когда обыскивали и отбирали все ценное, не польстились на эту безделушку. Но Ахагал отнесся к кольцу серьезно. Осторожно принял, поднес к глазам и стал вертеть так и этак, разглядывая царапины на внутренней стороне колечка.

Осторожно приблизился хозяин, поставил на стол кувшин:

- Вот, пивко, вместо того, что разлилось. В возмещеньице, так сказать. Если еще чего подать, принесть…

Ахагал махнул рукой, и хозяин мгновенно исчез. Да и вообще в зале стало потише, певица больше не выходила в освещенный угол, а вскоре ее компания и вовсе убралась. Выходя из зала, рыжая обернулась и, привстав на носки, бросила долгий взгляд на стол Морта и его спутников. Кестис потом долго глядел на дверь, которая вела на лестницу - к комнатам для постояльцев.

Туйвин забарабанил пальцами по столу, он ждал решения Ахагала. Наконец тот объявил:

- Все верно. Чем могу помочь, говори.

- Нужно лошадей с рук сбыть. Мы на них издалека сюда добирались, а дать им откормиться, отдохнуть, и будет хороший товар. Только сбывать их не здесь, и чтобы след не протянулся, откуда лошадки. Я половинную цену возьму, и тебе прибыток, и нам добро.

- Мне уже о ваших лошадках напели, - кивнул Ахагал, - жеребец хороший, самому графу впору на таком ездить.

Кольцо возвратилось к владельцу. Морт заметил, как пристально глядит на безделушку Махаба - наверное, прикидывает, есть ли Ахагал в его родном Лайвене. Вдруг, и там тайное братство завелось?

- Обойдется ваш граф, лошадей бы где-то на севере сбыть, - попросил Туйвин, надевая колечко.

- И еще было бы неплохо, - добавил Морт, - если барышник скажет, что и купил их там же, на севере. Вроде по дешевке, трое проезжих очень хотели их сбыть поскорей, цену взяли небольшую.

- Трое, - повторил Ахагал. - А вас ведь четверо? Ну, не мое дело. Исполню, как просите, люди добрые, проезжие. Лошадей нынче же ночью отсюда мои люди сведут, монету завтра утром доставят. В долг-то до утра поверите?

Парень улыбнулся, улыбка у него была детская, добрая. Такому сразу хотелось поверить в долг.

- Поверю как отцу родному, - кивнул Туйвин.

"Интересно, - подумал Морт, - верил ли этот пройдоха собственному отцу? Папаша его был Ахагалом в Джагайе. Более грешное место и более грешного человека трудно придумать".

- Что же до цены… половинная - не мало ли? Мы на братьях не наживаемся.

- Сделай как прошу, будет тебе великая благодарность, - заверил Туйвин.

- Тогда пусть будет половинная от той цены, какую можно за откормленных и вымытых лошадок взять, - Ахагал так и лучился доброй улыбкой. - Конюх здешний вас очень уж бранил, такую лошадь, говорил, содержать в грязи и недокорме! Руки бы, говорил, оторвать, лес их забери, таких хозяев! Ну, добро… Чем еще могу поспособствовать?

- Да… - Туйвин собрался ответить новой благодарностью, что, дескать, мировские братья очень здорово своих выручают…

Морт перебил и, подстраиваясь под манеру лихих людей, спросил:

- Мудрое слово дороже монет, а уж если знающий человек слово говорит, тому слову и вовсе цены нет. Могу тебя расспросить о том, что сейчас в Элерии происходит?

- Тоже верно, - согласился Ахагал. - Иное слово золотых монет подороже встанет. А дела у нас круто завариваются. Многое уже случилось, а еще больше готовится. Я и сам, бывает, голову ломаю, в толк взять не могу, к чему такие небывалые дела? И ведь многое творится, в разных местах, то там, то сям, а воедино не связывается, хотя я чую, должно связаться.

- Почему разогнали конвент серых магов? Что там произошло?

- То королевская воля. Поначалу никто не мог понять, к чему такое, а нынче понимаю вот чего: нарочно наш король, лес бы его взял, пригласил братство дороги в Тайлан. Туда заранее людей созвали при оружии. Пока не случилось, вроде непонятно было, что к чему, а как с башни огнем по серым магам ударили, откуда ни возьмись, сошлись рыцари, лучники, наемники - им заранее приказы были даны, кому в каком месте встать и что делать. Может, на войне так армию к бою готовят?

- Заранее, значит, план был продуман, - кивнул Морт. - Но началось с того, что башня по серым ударила?

- Точно. Серые собрались в южном квартале, наши-то тайланские братья еще жаловались, что не с руки работать стало. Вроде, попадется человечек, и ковыр славный ломится… подойдешь к нему, как полагается, дескать, поделись человече, денежкой, а окажется он магом, с таким связываться - себе дороже. Так вот, указано было графом Тайланским серым магам, чтобы в южных кварталах собирались на свой конвент. А как те сошлись и начали воркотню, разом и полыхнуло. Что там вышло, толком теперь не понять, потому что юг Тайлана в головешки обратился. Иные твердят - сперва с башни огненный столб на южные кварталы упал. Потом наемники, рыцари, королевские лучники разом туда же двинулись. Братство дороги - люди тертые, их нахрапом не возьмешь, колотилово было знатное, людей короля сотни две полегло, а наемников - тех и вовсе никто не считал. С их братом же как - чем больше полегло, тем меньше платить после дела придется. Их и слали в самый жар. И вот что не сгорело поначалу, то уж потом заполыхало, когда серые оборону держали. Граф самолично командовал, как на приступ вражьей крепости рыцарей водил. Но однако же пробились маги из города. Немного их ушло, едва ли каждый десятый, но все же не сладилось у графа, как замыслено было.

- Значит, золотые маги науськали графа на серых? - подвел итог Морт. На его взгляд, Ахагал рассуждал слишком длинно и сказал много лишнего, но уж такая манера выражаться у него.

- Не графа. Людей-то король прислал. Наш король невесть по какой причине с золотыми против серых стакнулся.

Морт покосился на Кестиса, паренек слушал внимательно. И кулаки стискивал, даже косточки побелели. Окажись здесь сейчас его величество Эдинор Третий Элерийский - Кестис бы его удушил, наверняка.

- Да и вообще, - продолжал Ахагал, - золотые нынче много власти получили. Друиды шипят, но терпят. Тем более, рады, что серых прищучили. Да, великое и страшное дело свершилось в Тайлане.

- Мы в Тайлан думали пробраться, - заметил Морт, - на турнире будет людно, там затеряться легче.

- Турнир тоже дело странное. Со всей Элерии рыцари туда скачут, и заграничных множество прибудет. Откуда у графа такие деньжищи, чтобы всех принять? У него полгорода в угли обратилось. А ведь он обещает!

- Может, король ему денег дал в благодарность за истребление серых магов?

- Король дал, это само собой, - Ахагал склонился над столом и заговорил тише, - больше некому такие деньжищи собрать, только его величество, чтоб ему лес…

Ахагал замялся и закончил осторожнее:

- Чтоб ему лес по заслугам воздал! Но дери меня медведь, если я понимаю, зачем это нужно Эдинору? Графу можно было и меньше дать, ну, отстроил бы свой Тайлан, заплатил наемникам, рыцарей отблагодарил… А в этот турнир столько золота валится, что можно целое войско собрать! Страшно подумать, сколько золота! Говорят, тысяча рыцарей соберется!

- Врут, - вставил Махаба, - никогда столько не бывало на турнире.

- Может, и так, - кивнул Ахагал, - люди любят приврать, когда чужие деньги считают, но, говорят, опять же, сам граф Тайланский так молвит: тысячу рыцарей соберу, когда дочку замуж выдавать стану, чтобы почет был. Сам король пожалует! А вам вот что еще скажу: в Тайлане вы поддержки не получите. Некому тебе, человек добрый, там колечко показывать. Южные кварталы подчистую сгорели.

Пока шел разговор, постояльцы стали расходиться - может, из-за Ахагала. При нем веселье не получалось. Морт решил, что этого веселого парня по-настоящему боятся не только чужаки вроде Рыла и его компании, но и местные. Завсегдатаи "Сломанной подковы" слишком хорошо его знали. Морт решил, что не стоит злоупотреблять расположением такого человека и поблагодарил за советы.

- Что же, время позднее, - Ахагал поднялся, - а у меня еще дел невпроворот. Отдыхайте, люди приезжие, вам хозяин все лучшее даст, чтоб ни в чем вы отказу не знали.

- Не надо было его так расспрашивать, - упрекнул Морта Туйвин.

- Почему? По-моему, он был даже рад поделиться своими соображениями, ему ж и поговорить-то не с кем. У него нет ровни, все его боятся.

- Ага. А потом он пожалеет, что лишнего наговорил. Молодой он… - Туйвин вздохнул. - У молодых так часто бывает, сперва вывалит тебе секреты, а после решит, что зря. В общем, напрасно ты. С Ахагалом обычно так: чем меньше говоришь, тем дольше живешь.

- Зато теперь мы кое-что знаем о делах в Тайлане, - примирительно сказал Махаба. Правда, больше вопросов, чем ответов.

Тут к их столу подошел хозяин и положил большой медный ключ:

- Вот, гости дорогие, лучшая комната. Нарочно в нее никого не пускаю, берегу для особых постояльцев.

- А мы особые? - уточнил Морт.

- Самые разособые! - владелец "Сломанной подковы" старательно изобразил улыбку. - И комната вам ужо понравится! Хоть бы и королю ночевать - и то впору будет! Для таких, как вы, ничего не жалко, только скажите, чего подать, мигом спроворим. А лошадок ваших уж конюх доглядит, обиходит. Ну и все прочее.

- Ладно, - решил Морт, поднимаясь и сгребая ключ со стола. - За лошадками скоро покупатель явится, а мы пойдем, пожалуй, воздадим честь лучшей комнате. Помыться бы только…

- Это мигом будет сделано! - хозяин даже обрадовался возможности угодить. - Не желаете ли девку молодую горячую, чтоб спину потерла?

Морт не желал.

- Красная дверь! В красный цвет выкрашена, не ошибетесь! - крикнул вслед хозяин.

Пока разособые гости поднимались по лестнице, он уже орал внизу, созывал подручных, велел греть воду и тащить в комнату с красной дверью.

- М-да, - рассуждал, шагая по лестнице, Морт, - моя дырявая память подсказывает мне, что есть такая сказка, о волшебном кольце… так вот, сегодня я убедился, что…

Он шагнул в коридор и остановился - их поджидала певица в белокуром парике. Ее приятелей рядом не было, и она в одиночестве подпирала стену. Увидав Морта, шагнула навстречу и начала:

- А где?..

Тут из-за спины Морта выступили остальные, рыжая разглядела Кестиса и с улыбкой поманила рукой:

- Идем, мальчик, покажешь, как играет твоя дудочка.

Паренек шагнул к ней, на ходу бросая через плечо:

- Позволите, дяденьки?

Это звучало вовсе не вопросительно. Певица взяла его за руку и увела в комнату.

- По-моему, наш пацаненок кое-что потерял, - задумчиво произнес Морт. - Надо будет сказать хозяину, если найдет в зале под столом, пусть оставит себе.

- Что? Что? - Туйвин любую потерю принимал близко к сердцу.

- Я имел в виду его застенчивость. Интересно, он ее тоже будет называть тетенькой?

Комната за красной дверью оказалась и впрямь хоть куда - просторная и обставлена добротно, на кроватях тюфяки, набитые свежей соломой и покрытые почти новыми покрывалами, прочные стулья, ларь с резной крышкой. Гораздо лучше, чем можно было ожидать в таком убогом месте. Даже доски пола не скрипели, как полагается на захудалом постоялом дворе. Морт подошел к окну, проверил рамы - прочные, ставни с добротными запорами. Комната была угловая, с одной стороны окна выходили на улицу, с другой во двор. Распахнув створки, Морт выглянул, чтобы проверить свои догадки - так и есть, в стену вбиты здоровенные гвозди. И впрямь, комната, достойная короля. Если его величеству придется удирать через окно, заранее предусмотрены удобные опоры для рук и ног!

Дверь тоже была в порядке - запиралась изнутри на засов. Можно будет выспаться, не заботясь о том, чтобы караулить. Из-за стены едва слышно донеслась музыка - похоже, Кестис и впрямь играл рыжей певице.

С похвальной расторопностью вскоре явилась прислуга, все те же разбитные парни, помогавшие хозяину в трапезном зале. Приволокли ведра с водой, горячей и холодной, медный таз, полотенца. Напоследок попросили позвать их, когда почтенные гости закончат мыться.

- Я тут буду рядышком, - сообщил один из них, - чтоб вам не ходить никуда. Только кликните, вмиг все заберем, - заверил один из парней.

Звуки дудочки за стеной смолкли намного раньше, чем путешественники закончили мыться, но Кестис, понятное дело, так и не присоединился к компании.

Засыпая, Морт пробормотал:

- Слушай, Туйвин, а почему мы раньше не пользовались твоим волшебным кольцом? Это очень удобно.

- Потому что знак Ахагала, точно так же, как и волшебное кольцо из сказки, делает чудеса, только платить за них иногда приходится такую цену, что сам пожалеешь.

- А иногда не приходится?

- Точно.

- Тогда суй свое колечко всем встречным направо и налево, Отец-Солнце хранит императора, и со мной ничего не случится. Ну, может, снова маг запустит в меня огненный столб, развалится башня и погребет меня под обломками… или я лишусь памяти… буду мерзнуть, голодать, убегать от погони… мелочи, в общем, за такой роскошный ночлег не жалко заплатить подобную цену.

- Когда займешь трон в Джагайе, тебе этот ночлег покажется тяжелым испытанием.

Но Морт ничего не ответил - он спал. Ему снился императорский дворец, он шел по залитой солнечным светом галерее, и солнце было не злым, а ласковым, Он шагал, и тень скользила следом, не отставая ни на шаг. Морт глядел на тень, тень глядела на него.


***

Утром в дверь тихо постучали. Морт, еще на раскрыв глаз, сунул руку под подушку и нащупал нож, Туйвин успокоил:

- Наверное, Ахагал деньги за лошадей прислал.

- Рановато здесь дела делаются, - Морт встал и отправился открывать.

Но это был не посыльный из ночного цеха, а Кестис. Глядел парнишка в пол, но, судя по ухмылке, остался вполне доволен ночными приключениями.

- Ну, как дудочка? - спросил Морт. - Не сломал?

- Она везде рыжая, - Кестис поднял глаза и улыбнулся шире. - И в веснушках!

- У тебя, наверное, в первый раз? - Махаба тоже улыбнулся, блеснув ослепительно белыми зубами на черном лице.

- Не-е! - парнишка махнул рукой. - Первый-то я уж и не помню, когда был. Я на этой самой дудке - мастак!

- Олух, - кивнул Туйвин.

- Дармоед, - поддержал Морт.

- Во-во, так меня и бранят всю жизнь, сколь себя помню. Уж как серый маг в ученики взял, вся деревня ликовала. Даже матушка. "Наконец-то, - сказал, - от тебя, дармоеда, продых будет! Сил нет перед соседями стыдиться за твои дела!" А девки рыдали. Больно любили, чтоб я на дудочке им поиграл. Глаз у меня, говорили, такой - как гляну, любая о моей дудочке задумается.

- А ты вчера и впрямь играл? - уточнил Морт. - Я имею в виду, по-настоящему?

- А как же, сперва поиграл маленько. Она говорит: "Хорошо играешь, едем с нами по городам, по разным теплым странам".

- Ну и ты чего?

- А я с вами, дяденьки. С вами веселее. И потом, этой тетеньки хахаль меня не потерпит. Разок-то выдержал, и то под дверью скребся, дышал. Я все слышал!

- "Тетеньки"! - Морт подмигнул Туйвину. - А я что говорил! Ох, Кестис… кто бы мог подумать, что ты такой… музыкальный.

- Каждому Солнце свой талант отмерило, - вздохнул парнишка. - Кому хорошее досталось, а мне вот это самое.

- Плохое? - подмигнут Морт.

- Не-е-е… тоже хорошее.

В дверь аккуратно постучали.

- Эй, гостенечки дорогие, - позвал из коридора хозяин "Сломанной подковы", - как ночевалось? Все ли хорошо? Всем ли довольны?

Туйвин отпер дверь, но хозяин не вошел, остался снаружи и глядел в пол, проявлял вежливость.

- Славная комната, - одобрил Морт.

- Так не изволите ли теперь откушать, чем лес одарил? А то вас уж внизу дожидаются. Так разумею, за лошадок ваших монеты принесены. Вы уж извольте, в зал пожалуйте, откушаете заодно.

Приятели спустились в зал. Поутру там было пусто и тихо - ни музыки, ни криков. Несколько постояльцев лечились пивом, а в углу сидели двое крепких мужиков - Морт, едва глянув, угадал в них людей Ахагала. Когда все расселись, старший из пары ахагаловых подручных протянул Туйвину мешочек.

- Это вам велено вручить. Изволь-ка перечесть, человек добрый.

- Неужто я сомнение какое имею! - Туйвин изобразил возмущение. - Я ж со всем доверием!

Когда он обращался к работникам ночного цеха, его речь менялась. Он говорил точь-в-точь в их манере.

- Однако же перечти, сделай милость, - стоял на своем посланец, - так и мне спокойней будет, чтобы точно знать, что к рукам ничего не прилипло.

Туйвин, всем своим видом демонстрируя недовольство, пересчитал монеты и поблагодарил - все верно.

Когда посланцы откланялись, он заявил:

- Раза в два больше, чем я рассчитывал. Эх, молодой здесь Ахагал, молодой… Ну ничего, еще обтешется, если проживет достаточно долго. Перестанет свою щедрость показывать кому ни попадя.

- Ничего, - утешил его Морт, - зато нам повезло, что красавчик решил тряхнуть мошной посильнее. Мы отсюда уберемся и больше его не увидим. А монета нам пригодится. Нужно еще лошадь купить, на этот раз не ворованную.

- И чем скорей уберемся, тем лучше. Не нравится мне, когда Ахагал такой молодой. Ты ведь коня не здесь будешь покупать?

Морт согласился. Заметать следы - это было чем-то вроде забавной игры, и он получал удовольствие, придумывая разные способы сбить со следа золотых магов и людей короля. Значит, коня будет покупать в другом городе.

После завтрака, Туйвин подозвал хозяина и объявил, что они покидают "Сломанную подкову".

- Сколько тебе за постой причитается, почтеннейший?

Хозяин замахал руками так энергично, что стал похож на ветряную мельницу.

- Лес меня возьми, если хоть медяк возьму с таких постояльцев! Да мне в радость вам услужить, если чего на дорожку требуется, только скажите!

Туйвин не стал навязывать деньги - и тем сразу продемонстрировал, насколько он, человек бывалый и тертый, отличается о молодого и щедрого Ахагала.

Тут в зал спустились артисты, рыжая певица снова была в белокуром парике и выглядела вполне счастливой. Увидев Кестиса, помахала рукой и крикнула:

- Мы в Тайлан на турнир! Будешь там, разыщи меня, малыш! Поиграешь еще на своей дудочке!

Распрощавшись с хозяином, который до последнего мига оставался радушным до неимоверности, приятели покинули постоялый двор. В двух кварталах наткнулись на городскую стражу. Солдат в цветах графа Мировского было четверо, они нервно оглядывались и держали оружие под рукой. Видно, даже четверым было не по себе, когда входили в трущобы. Рядом с ними лежало тело, укрытое дерюгой, из-под грязной ткани торчали ноги в растоптанных башмаках.

- Идем скорей, - буркнул Туйвин, - видишь страже пока не до нас. Ночью кого-то зарезали, они явились тело забрать, носилки или повозку ждут.

Путники прошли базар - заспанные торговцы только начали раскладывать товары. Туйвин, не торгуясь, купил кое-какой снеди в дорогу, теперь можно было покидать славный город Миров. Возле въезда на рынок поднялся шум - кого-то били. Морт, привстав на носки, глянул поверх голов - похоже, поймали воришку. Кто орал, чтобы вызвали стражу, кто, наоборот, требовал бить злодея, пока стража не забрала. Еще Морт приметил вчерашнего нищего. Когда началась суматоха, хромой поднялся и заковылял прочь, талантливо изображая калеку. Пошел доложить своему старшине.

Когда выбрались из толпы, Туйвин тихо заговорил:

- Видишь, Морт, какие порядки здесь? Ахагал считает себя человеком императора, он против короля. А у нас наоборот.

- Почему же так?

- Потому что здесь они все - один народ. Хоть стража, хоть воры - все элерйцы. Вор против стражи, над стражей главный граф, над графом - король. Выходит, король вору первый враг. А король - мятежник против императора. Стало быть, Ахагал - самый верный императору человек. Ты запомни на будущее, в бедных кварталах провинций можешь найти поддержку, когда вернешь трон.

Морт не стал отвечать, он вовсе не был уверен, что займет трон. Он даже не был уверен, что ему этого хочется. Вот если бы вернуть память - тогда другое дело. Тогда он - не Морт, а Вентайн Последний - конечно захочет возвратить все, что ему принадлежало, в том числе и власть над этими убогими кварталами в далекой стране, где по ночам режут, да и днем воруют…


***

После Мирова странствие по Элерии пошло совсем иначе - друзья открыто путешествовали по дорогам, останавливались на постоялых дворах, обедали в придорожных харчевнях, слушали разговоры проезжих… Туйвин платил за все, а мешочек, переданный Ахагалом, не становился легче. Кестис даже уговорил толстяка купить ему дудочку и теперь частенько наигрывал немудрящие мелодии. И Морт не раз замечал, как на мальца заглядываются женщины - и юные девы, и почтенные хозяйки. Если в этом и был колдовство, то совсем особого рода, потому что золотые маги ни разу путников не побеспокоили, и не было никаких признаков того, что за ними следят. Даже ворон отстал - и, похоже, теперь уже навсегда.

Морт успокоился. Как-то его попытался ограбить карманник, Туйвин поймал воришку за руку, но Морт со смехом велел ему отпустить злодея.

- Мне нравится, - сказал он, - если даже воры принимают нас за простаков, которых можно обокрасть, значит, все в порядке. Мы выглядим мирными безобидными людьми.

А по дорогам Элерии передвигались тысячи мирных безобидных людей. Ремесла развивались, торговля процветала, в обогретых золотыми магами городах кипела жизнь. Еще во времена старой империи Элерия считалась самой богатой провинцией, ее столица поражала гостей богатством и пышностью, не зря ведь старый лорд Гройз, отец того, что сгинул на Поле Греха, выхлопотал для любимого внука пост имперского посла. Когда стало известно, что Вентайн Последний не вернется с севера, в Элерии начались волнения, богатство страны и многочисленность военного сословия придавали элерийцам смелости, юный Гройз был убит взбунтовавшейся чернью, и, когда после этого ужасного преступления страдающая от зноя Джагайя не прислала войско - тогда-то элерийский король, дед нынешнего, понял: пришло время сбросить узы зависимости. Элерия первой объявила о том, что не подчиняется потомкам Ирго, вслед за ней отпали прочие королевства, и прежде всех - Дарвия, соседствующая с Элерией. Дарвийский король, вечный враг и соперник элерийского собрата, не желал отстать ни в чем.

Свобода прежних имперских вассалов означала войну между ними. Так, и только так они понимали свободу. Шесть лет сражений, осад, набегов - наконец Элерия закрепила свое первенство на континенте, отобрав у короля Дарвии графство Тайланское и вынудив подписать унизительный мир. С тех пор воевать с Элерией никто не решался, но и ее королям пришлось сдержать вассалов, требовавших вести их в походы и создать новую империю - Элерийскую.

Угроза элерийской гегемонии была так реальна, что бывшие вассалы империи объединились с поверженной Дарвией, позорный договор пришлось расторгнуть, король Элерии обуздал воинственных вассалов… и великая война не разразилась. Но началась война малая - Элерия натравливала на Дарвию дикарей гирхийцев, Дарвия тайно поддерживала мятежи на юге Элерии. Король Элерии подзуживал великих вассалов соседа, предлагая поддержку, если те решат отложиться от короны, дарвийцы оказывали поддержку коммунам элерийских городов, склонным к бунтам… в этой необъявленной войне были свои герои и предатели, совершались великие подлости и демонстрировались чудеса отваги, однако одолевала Элерия, и разговоры о новой империи становились все громче.

Морт слушал разговоры странников, время от времени просил Туйвина и Махабу объяснить те или иные детали, и сожалел:

- Я проспал столько интересного!

Они уже давно покинули окраины государства и теперь странствовали по богатым внутренним областям. Частенько путешествовали вместе с богатыми караванами, на трактах Элерии было много чужеземцев, несколько раз попадались и эйбоны. Здесь на каждом шагу встречались признаки богатства и процветания, и еще одним таким признаком обещал стать турнир в Тайлане. Чем ближе западная граница, тем больше на дорогах было рыцарей с оруженосцами, слугами, грумами. Все они спешили в Тайлан. Туда же тянулись купеческие обозы, балаганы бродячих актеров, а также авантюристы и искатели приключений всех мастей.

Несколько раз Морт видел отряды наемных солдат под собственными знаменами, эти тоже направлялись на турнир. Им-то зачем? Туйвин удивился, когда Морт спросил, что он думает по этому поводу. Коротышке не приходило в голову задумываться над подобными пустяками. Наемники его интересовали в единственном смысле: лишь бы проходили стороной и не пытались каким-либо образом обидеть его, Туйвина. От этой братии всякого можно ожидать.

- И все же, - настаивал Морт, - как по-твоему, что им нужно в Тайлане?

Тут Туйвин ответил уверенно:

- Денег! Если наемные бандиты двинулись с места, значит, их поманили звонкой монетой. Только не спрашивай меня, кто им пообещал, сколько и за что, все равно я не угадаю. Элерия богатая страна, здесь много щедрых людей, готовых платить за холодные грехи.

- Грехи?

- Ну а чем, по-твоему, занимаются наемники, лед их забери? Самая грешная профессия.

- И это говорит брат Ахагала!

- В кварталах Ахагала живут грешные люди, но их грехи мирные, домашние. Солдаты - совсем другое.

- Потом будешь своих выгораживать, - встрял в беседу Махаба, - мне тоже не нравятся наемники, спешащие на турнир. Кто-то их поманил…

- Король Эдинор поманил, кто же еще, дяденьки? - Кестис даже удивился недогадливости спутников.

- Ты уверен? С чего ты решил?

- Мне одна тетенька сказала, она за солдатами с фургоном ехала. Люди короля по всей Элерии солдат удачи в Тайлан зовут - дескать, там будут пешие поединки, и его величество желает полюбоваться, как они владеют оружием, за постой будет уплачено, всех накормят и подарками оделят.

- Добрый король Эдинор! - заметил Морт. - Он думает обо всех своих подданных, даже о таких, о которых больше должен думать судья и палач.

- А я думаю, - добавил Махаба, - чтобы столько отрядов двинулось в Тайлан, одной платы за постой будет маловато.

А вскоре им пришлось увидеть солдат удачи вблизи. Дело было в соседнем с Тайланом графстве, Морт и его спутники добрались к границе края и решили заночевать на постоялом дворе, носившем длинное и довольно странное название "Не доведи до греха". Заведение располагалось у самой границы холода, и тот, кто написал на вывеске эту фразу, должно быть, считал себя очень остроумным человеком. Она звучала как предупреждение путникам: не отправляйся на ночь глядя в полосу греховного холода, заночуй здесь. Но дорога была оживленная, и постояльцев хватало бы даже без подобных ухищрений. Туйвин тоже решил заночевать здесь и был недоволен, когда выяснилось, что "Не доведи до греха" выбрали для ночевки наемники. Довольно большой отряд - едва ли не сотня человек, с собственным обозом. Солдаты удачи разбили лагерь на пустоши за оградой заведения. Те, у кого хватало монет, отправились в "Не доведи до греха" выпить и развлечься, прочие оставались снаружи.

Туйвину очень не хотелось ночевать рядом с этой братией, и он предложил двигаться дальше.

- Уже вечереет, - возразил Морт. Он ехал на вороном жеребце, которого купил, чтобы выглядеть как рыцарь, спешащий на турнир. Остальные изображали свиту, - если мы сейчас пойдем дальше, это будет выглядеть странно. Остановимся лучше здесь, и постараемся не влипать в неприятности.

- Можно подумать, у нас это когда-нибудь получалось, - пробурчал Туйвин. - Но я, как благонамеренный оруженосец, не смею перечить, господин мой.

- Твои слова - как бальзам на мою израненную душу. Говори так почаще.

Они вступили в огороженный двор, там сновала прислуга, забот нынче выпало много. Помимо наемников ночевали какие-то небогатые купчики, пара рыцарей - как раз таким и подражал Морт. Чем бедней благородный господин, тем щепетильней он требует уважения. Из распахнутых дверей жилого здания доносился молодой голос, отчитывающий прислугу:

- Как ты стоишь передо мной? Как говоришь с благородным господином Кайденом? Или не видишь моего герба? Так я тебя научу, как принимать благородных постояльцев, мерзавец! Мой герб будет сниться тебе каждую ночь!

- Во имя леса, благородный господин, не извольте гневаться, - бубнили в ответ, - я немедленно подам все самое лучшее вашей милости, извольте пройти за стол… извольте…

- Попробуй только не угодить мне, негодяй! - разорялся господин с гербом.

Морт заметил, как скривилось лицо конюха, когда он увидел новых постояльцев. "Вот, сейчас еще один начнет требовать себе все самое лучшее, - вот что подумал слуга, - провались они все со своим турниром". Но вслух произнес:

- Чего изволите, добрый господин?

Морт склонил голову к плечу, прислушиваясь к крикам, доносящимся из здания - рыцарь Кайден продолжал похваляться гербом.

- Для начала, друг, скажи, что ж такое начертано на гербе этого господина? Судя по его пронзительному хрюканью, там должен быть поросенок.

- В самую точку, добрый господин, - конюх взглянул на нового гостя добрее, - на его щите кабан, пронзенный копьем.

- А, ну тогда понятно, чего он так орет. Это у него наследственное, - понимающе покивал Морт. - Найдется ли в этом доме комната для меня и моих спутников? И охапка сена для этого животного? Я смотрю, нынче здесь людно.

- Пройдите в зал, добрый господин, - предложил конюх, - уж какое-нибудь местечко для вас сыщется. А за лошадкой я пригляжу.

- Все постоялые дворы похожи друг на друга, я буду их путать, когда попробую вспомнить наши странствия по Элерии, - бросил Морт Туйвину, входя. - И везде орут.

В "Не доведи до греха" было особенно шумно. Зал оказался переполнен, и рыцарь кабана, явившийся перед Мортом, сейчас стоял у входа и озирался в поисках свободного стола.

- Что, господин, - окликнул его седоватый мужчина в потертом кожаном камзоле, - высматриваешь лучшее место? Не трудись! Лучшее нынче досталось мне. Капитан Галиас всегда поспевает вовремя и получает то, что желает!

Господин Кайден покраснел от гнева, но на предводителя наемников орать не стал - как-никак, капитан пировал в обществе двух десятков подчиненных. Подскочил хозяин, с поклонами предложил благородному постояльцу подать обед в комнату. Дескать, там будет спокойней.

- И то верно, - процедил рыцарь сквозь зубы. - Лучше трапезовать в одиночестве, чем в такой компании.

Капитан только усмехнулся в усы. Потом, когда рыцарь прошел мимо его стола, громко объявил:

- Война - это как обед в трактире. Благородные господа предпочитают места поспокойней, когда в бой идут настоящие воины.

Тут хозяин заметил Морта и нерешительно осведомился, желает ли почтенный гость также обедать в комнате.

- Ага, стало быть, комната найдется, - оживился Морт. - Нет, я и мои спутники готовы разделить стол с твоими постояльцами. Если, конечно, кто-нибудь согласится подвинуться.

- Вот это правильно! - объявил капитан. - Эй, господин, выпей со мной!

Солдаты зашевелились, сдвигаясь на лавках, чтобы освободить местечко для новых гостей.

- Я капитан Галиас, а это мои люди, - назвался наемник.

- Мое имя Морт.

- Просто Морт, без титула? Здешние элерийские дворянчики страшно гордятся своими званиями, так и сыплют чинами да названиями поместий. Давай-ка выпьем прежде чем говорить.

- Я джагай, - Морт пожал плечами, принимая предложенный кубок. - Мой род восходит к самому Ирго Ужасающему, но я считаю, что хвастаться предками - невеликая доблесть. Когда на тебя направлено острие копья, предки не помогут, придется самому как-то выкручиваться.

- Отлично сказано, Морт, потомок Ирго. Что правда, то правда, джагаи покорили сорок королевств благодаря своей собственной доблести, а не предкам. А вот нынешние элерийцы не помнят об этом. Но, увы, Джагайе больше не подняться, не сочти за обиду мои слова. И это счастье для наемного солдата! Теперь можно наниматься на службу к элерийцам, у которых золота больше, чем доблести.

В зале стало тише. Капитан Галиас огляделся.

- Чего притихли? Боитесь? А я ничего и никого не боюсь! И всегда говорю то, что на уме!

Морт лишь теперь понял, что его собеседник изрядно пьян. Держался капитан бодро - видимо, имел большой опыт в застольных делах. Однако набрался он нынче крепко, и теперь в самом деле ничего и никого не боялся. Ну и говорил то, что на уме.

Туйвин ткнул локтем Морта в бок и указал глазами на дверь - лучше убраться, пока пьяная болтовня наемника не довела до греха, точно, как написано на вывеске.

- Дяденька, давай я лучше на дудочке поиграю, - предложил вдруг Кестис.

- Дудочка? - капитан удивленно уставился на парнишку. - Музыка - занятие для дармоедов! А настоящий мужчина ищет свою судьбу на поле брани!

Галиас треснул кулаком по столу, так что посуда загремела… потом добавил:

- Хотя что с тебя, олуха молодого, взять?

Кестис вытащил дудочку и тихонько заиграл. Мелодия была простенькая, немудрящая, но Галиас примолк, заслушавшись. Стал стихать шум в зале, солдаты, купцы и крестьяне прекращали беседу и оборачивались, чтобы поглядеть на музыканта, игроки в кости перестали тарахтеть кубиками и ругать судьбу - звуки дудочки удивительным образом мирили споры и гасили азарт. Молчал и Морт, украдкой разглядывая юного музыканта. Странный спутник пристал к их компании. Казалось бы, невероятно тяжело подыскать кого-то, не менее удивительного, чем любой в их маленьком отряде, но Кестис - чудо из чудес. Интересно, какие еще сюрпризы преподнесет малец в пути?

Утром капитан предложил Морту ехать с его отрядом - все равно они направляются в Тайлан. Лучшего и желать было нельзя, в рядах наемников было немало иноземцев, и даже Махаба не будет казаться диковиной, не говоря уже о самом Морте. Кестис устроился на обозном фургоне, он играл в пути, и солдаты тянулись к облюбованному им фургону, чтобы послушать дудочку. К концу первого дня пути они обучили парнишку наигрывать новый мотив и дружно горланили походную песню хриплыми голосами - так залихватски, что музыка едва пробивалась сквозь их рев:

"Ты всюду в краю родимом,

Где бы ни встретил рассвет,

Для наемника нет чужбины,

Потому что и родины нет!"

Махаба с Туйвином шли с отрядом, слушали рассказы о делах отряда, что-то врали о своих странствиях с молодым господином… Морт ехал во главе колонны с Галиасом. Капитан задал пару вопросов о прошлом, но был вполне удовлетворен кратким рассказом о поместье в Джагайе, пришедшем в упадок из-за благих милостей Солнца. Теперь, объяснил Морт, он странствует, глядит на Грайлок, и эта жизнь ему по душе.

- Мы с тобой - одного поля ягоды, - объявил Галиас. - Мне тоже не сидится на месте. Сам-то я из Калатаны, моя родня - моряки, но мне не по душе корабли, там слишком много дерева и слишком мало стали! А я уважаю только сталь!

Капитан хлопнул себя по кольчуге на груди.

- И еще вино, - подсказал Морт.

- И вино, - согласился наемник. - Сталь и вино связаны, где одно, там непременно и другое, заметь, парень, те страны, где делают лучшее вино, непременно больше других воюют. Уж я-то обошел весь Грайлок, я знаю, о чем говорю.

- А Эйб? В Эйбе ты бывал?

- О, благословенный Эйб! Побывал я и там… странная земля. Там тепло без башен. Это как-то честнее, чем использовать тепло кристаллов. А эйбоны - плохие солдаты, они не умеют выполнять приказы. Для наемника умение подчиняться значит не меньше, чем доблесть. Ну, и еще умение держать нос по ветру, если ты понимаешь, о чем я говорю. Хотя откуда тебе знать… Вы, рыцари, деретесь за пустые вещички, наподобие чести и благородства. Наемник же должен думать о звонкой монете, и ни о чем больше, когда нанимается к тому или иному монарху.

- Однако и ты едешь на турнир, - ухмыльнулся Морт. Разговор перешел к предмету, который его очень занимал. Интересно, зачем в Тайлан направляются наемники? - А там будут в почете именно пустые вещички, так?

Капитан снова приник к фляге, сделал пару глотков, утер усы и выдохнул. Когда отправлялись в путь, Галиас был почти трезв, но в дороге непрерывно подкреплялся вином, объясняя это тем, что мерзнет. Отряд пересекал полосу греха, но взошло солнце, и холод пошел на убыль… однако капитан пил по-прежнему.

- Видишь ли, одна птичка напела, что в Тайлане отважным парням, вроде меня, предложат работу. Я верю таким птичкам, это и означает "держать нос по ветру". Если ты понимаешь, о чем я говорю.

- На турнире? Предложат найм? - Морт усмехнулся. - Какое падение нравов!

- Работа, парень, просто работа. В Тайлане будет сам король Эдинор, и вся свора бренчащих алерами ублюдков при нем, графы, бароны… Попомни мои слова - этот турнир неспроста затевают в Тайлане. Там сходятся границы Дарвии, старой Джагайи и Элерии, и там-то в Тайлане, заварят кашу, расхлебывать которую придется солдатам, вроде меня. Скоро мы узнаем, что это за каша.

- Я думаю, каша уже заварилась.

- И то верно, а в Тайлане, стало быть, нам дадут попробовать этого варева. Для многих вкус окажется горек, но старина Галиас сумеет снять пенки, поверь. А знаешь, что? - капитан сделал большой глоток и тряхнул флягу, чтобы оценить, сколько еще осталось. - Если тебе вдруг захочется стать настоящим воином, без этой мишуры и перьев, отыщи меня, когда начнется. Вступай в мой отряд, а? Со своими оруженосцами или кем ты их числишь. И парнишку с дудкой тоже приводи.

Морт не ответил, он глядел вперед - там над горизонтом зажегся холодной звездой кристалл на башне золотого мага. Полоса греха заканчивалась, перед отрядом лежали земли графства Тайланского.

Капитан тоже заметил свет, одним долгим глотком допил вино и зашвырнул флягу в кусты.

- Старая жизнь закончилась! - провозгласил он. - И я отшвыриваю опустевшую посуду, в которой плескалось прошлое! Прошлого больше нет, есть лишь дорога, ведущая к новым схваткам, к новым победам, к новой добыче! Дорога к песне стали и песне золота! Идем с нами, Морт! Такая жизнь подходит настоящему мужчине, жизнь без прошлого, вечная дорога под песни золота и стали!

Морт покачал головой - он уже давно ведет эту жизнь. Дорога от Поля Греха, через Долгое море, Байвенну, Джагайю… И прошлого в самом деле больше нет. Капитан Галиас не полезет в кусты искать пустую флягу, но он, Морт, должен возвратить прошлое… хотя будет обидно, если найденная фляга окажется пустой.


Часть 3


Грехи рыцарей

После того, как Морт заметил на горизонте огонек башни в Тайлане, пейзаж стал стремительно меняться. Только что отряд шагал по пустынной равнине, где холодный ветер свистел над пустошами, поросшими седым вереском - и вот вокруг зеленые луга, рощицы, впереди деревенька, и над крышами домов поднимается дым. Вдоль дороги овцы меланхолично жуют пыльную траву, и собака пастуха провожает марширующих наемников взглядом умных веселых глаз. Под веселые звуки дудочки солдаты шагали бодро, пыль крошечными облачками взлетала из-под тяжелых сапог, но Морту почему-то было грустно. Все казалось, что мирный пейзаж обманчив, что где-то рядом таится беда. Галиас, напротив, веселился. На поясе капитана уже плескалось вино в новой фляге, но теперь он почти не пил, разве что изредка глоточек - он расписывал Морту свои похождения. Выходило, что нет ничего лучше доли наемника, Галиас герой и хитрец, а противники сплошь оказывались трусами и простофилями. Да и заказчики, все, как один - дурачье. Различались они по единственному признаку: те, кто платил в срок и те, кто пытался надуть старину Галиаса. Последние переходили из разряда заказчиков в разряд врагов, и им неизменно приходилось пожалеть о том, что связались с наемником.

Почему-то капитану втемяшилось зазвать Морта в отряд.

- Джагайская доблесть - это ого-го! Джагаи создали великую империю, покорили все народы, к каким их могли донести кони. Но те времена миновали, кто нынче вспоминает о джагайской доблести? А в моем отряде ты сможешь жить, как жили твои героические предки, сражаться и побеждать! Ну, чего притих?

Вообще-то, Морт помалкивал всю дорогу, но Галиас, похоже, заметил только сейчас.

- Я гляжу на окрестности и вижу, что Грайлок состоит не из одних лишь дорог и постоялых дворов.

- Давно в пути? - понимающе кивнул капитан.

- Сколько себя помню.

Это было сущей правдой, но капитан счел ответ одной из странных шуток, на какие оказался щедр спутник.

- Это бывает. Когда долго путешествуешь, кажется, что нет ничего, кроме дорог… Но что ты скажешь о моем предложении?

- Спасибо. Однако у меня накопились кое-какие дела, которые я не могу откладывать дольше. Хотя…

- Хотя? - с надеждой подхватил Галиас.

- Я, пожалуй, разыщу тебя после турнира, поговорим об этом.

- Ага, ты уже понял, что после турнира у меня будет заказ! Правильный подход, парень! Ты мне нравишься все больше, и я, лед меня возьми, хочу, чтобы ты служил у меня.

- После турнира поговорим, Галиас.

- Я выпью за то, чтобы ты принял верное решение! - объявил капитан, вспомнив, что его фляга полна.

Дорога вскарабкалась на холмик, с которого открывался вид на округу - дальше мост через речушку, роща, а за ней выход на большой купеческий тракт, где все еще видны остатки дорожного полотна древних, серые пласты среди желтой пыли. Дорога жила - по ней двигался нескончаемый поток людей и животных, торговцы, рыцари, местные крестьяне. Над живой лентой плыли разноцветные знамена на пиках всадников, и еще выше знамен легкая дымка поднятой тысячами ног пыли.

- Вот она, настоящая жизнь, - заметил Галиас.

Отряд прогромыхал по мосту, обогнул рощицу и влился в живую ленту, движущуюся по дороге. Сразу стало пыльно и шумно - перекликались жены селян, едущие на возах, оруженосцы орали, требуя, чтобы чернь дала дорогу благородным господам, ржали лошади.

Разговор прервался, и Морт был рад этой возможности подумать о своей странной жизни, не отвлекаясь на беседу с веселым наемником.

Вечером отряд вышел к городу, до Тайлана оставался еще один короткий переход. Глядя на толчею в городских воротах, Галиас заявил:

- Ручаюсь, на здешних постоялых дворах мы не сыщем свободных комнат, а ошалевшие от наплыва гостей кабатчики дерут втридорога за свою кислятину. Нет уж, я расположусь в поле. Морт согласился составить компанию, и они ночевали в лагере. Кестис играл на дудочке, солдаты пели. Галиас велел откупорить бочонок, который везли в отрядном обозе, и вскоре солдаты были пьяны и веселы. Они орали хриплыми голосами похабные песенки, совершенно заглушив звуки дудочки. Морт с друзьями развели собственный костер.

- О чем ты толковал с капитаном? - спросил Туйвин.

- Он зовет вступить в его отряд, говорит, что скоро будет много работы. Для того и отправляется на турнир. Кто-то распускает среди наемников слухи: в Тайлане им предложат хорошие заказы.

- Точно, - подтвердил Махаба. - Солдаты в пути только и говорили, что о будущей войне. Гадали, против кого будет поход. Если их созывают в Тайлан, где появится король, значит Элерия что-то затевает.

- Я, вроде, слышал, что дарвийцы собрали войско на границе, где-то неподалеку отсюда, - продолжил Махаба.

- Нет, вряд ли, - Туйвин, как обычно оказался осведомлен лучше всех, хотя шагали они, вроде бы, вместе, в одной походной колонне, - Если бы война с Дарвией, то Эдинор созвал бы вассалов обычным порядком. Нет, дарвийское войско, как говорят, двинется на юг против гирхийцев, которые к концу лета снова устроят набег. Они уже привыкли нападать, когда созрел урожай, чтобы коням хватало корма, а добыча была побогаче. Каждый год повторяется все то же: кочевники идут на Дарвию, а король Мархиал уже ждет их с вооруженными вассалами.

- Ожидающие второй месяц осаждают Байвенну, - вставил Махаба.

- Да, Байвенна! - вспомнил Морт. - Я давно не слышал ничего о том, как разрешилась история с их бунтом.

- Солдаты говорили, что история не разрешилась, джагаи стоят под Байвенной, и не собираются уходить. Хокси шлет им увещевательные послания, о которых громко объявляют его слуги, а также втайне поддерживает их, направляя Ожидающим обозы с продовольствием. Все та же гнилая сельдь и прелое зерно, но без этой поддержки Ожидающие давно бы разбрелись из-под Байвенны или перемерли с голоду. У них нет настоящей организации, их вожаки - плохие полководцы.

- Вот как…

- Так говорят солдаты. Хокси был бы рад, если бы они передохли и перестали ему докучать, но если они возвратятся из-под непокорной Байвенны голодными и озлобленными, ему придется туго. Вот он и юлит, вроде бы уговаривает Ожидающих отступить, но и заботится, чтобы они оставались там, где стоят.

- А что Байвенна?

- О, об этих не беспокойся. Они подали прошение Свободным Городам Юга, просят принять их в союз.

- А те?

- Союз Городов пока выжидает, но в конце концов примет Байвенну. Тогда Ожидающим не светит и вовсе. Что-то должно произойти в течение месяца. Солдаты считают, что если бы не турнир в Тайлане, Галиас повел бы их на север, в Байвенну. В общем, сейчас Джагайю лихорадит, самое время Вентайну возвратиться.

Морт долго глядел на коротышку, потом буркнул:

- Посмотрим.

Махаба тяжело вздохнул.

- Не вздыхай, - утешил его Туйвин. - Новый император не поведет войско на Лайвен.

- У нового императора, чтобы ты не сомневался, вовсе не будет войска, - добавил Морт.

- Вернешься домой, - гнул свое Туйвин, - расскажешь начальству, что узнал… тебя наградят. Только обо мне не говори, это лишнее.

- Наоборот, я бы рассказал. Может, наши старшины согласятся пригласить твоих земляков к нам? Лайвен охотно принимает переселенцев, ты же знаешь.

- Знаю. Я для того и прожил шесть лет в твоем Лайвене, думал о том, чтобы предложить нашим отправиться туда… Но нет, я не стану этого делать. Помнишь Миров? Нужен тебе в Лайвене Квартал Ахагала? Истинные люди - плохие соседи. Я хочу моему народу добра, но и Лайвен мне жаль, не буду я совать лайвенской общине за пазуху такую змею.

- В общем, - подвел итог Морт, - наши дальнейшие планы прояснятся в Тайлане. Завтра мы будем там.

Дорога на Тайлан с самого утра была забита путниками, и чем ближе к городу, тем более оживленным становилось движение, причем все шагали в одном направлении - к городу. Тайлан на короткий срок словно превратился в центр Грайлока, в ось, вокруг которой вращалось все и вся. Даже само Солнце, показалось Морту, сейчас обратило на город особенно пристальное внимание. Кристалл на башне ярко сиял, небо вокруг башни светилось разноцветными искрами, день выдался жаркий и ясный, а тела в серых балахонах на виселицах вдоль дороги источали смрад.

- Здесь все так и дышит праздником, - сказал Морт Галиасу.

Он снова ехал по главе колонны рядом с капитаном.

- Это точно, парень, - наемник потянул носом, - но мне чудится запашок алеров, он отчетливо пробивается сквозь эти ароматы. Нюх никогда не подводит старина Галиаса, уж поверь! Здесь отчаянно смердит монетами!

Перед городскими воротами пришлось остановиться - места на дороге не хватало всем желающим войти в город или покинуть его. Обозы, всадники и пешеходы еле двигались, медленно приближаясь к въезду в Тайлан. Жаркий воздух, насыщенный смрадом разложения, пылью и запахом навоза, колыхался, словно густая жидкость. Морт поморщился. Капитан, заметив это, усмехнулся в усы.

- Не нравится, как воняют трупы магов? Это запах победы, так смердит бранное поле день этак на третий после схватки, ну или на седьмой-восьмой, если дело происходит осенью.

Наконец дошла очередь и до солдат Галиаса. Перед воротами выстроились стражники в красивых плащах с графскими гербами. Солдатам было жарко, они потели и лениво отгоняли мух, которые густым роем вились над дорогой. Рыцарь с аккуратно подстриженной бородкой, распоряжавшийся у ворот поднял руку, приказывая остановиться.

- Наемники? Ступайте на поле к северу от города, там найдете место для лагеря. Капитан, пусть ваши люди сидят смирно, дрова и воду будут подвозить два раза в сутки, а также и провиант из графских запасов. Ну и бочонок вина в день на сотню человек, распоряжение его светлости - до тех пор, пока не закончится праздник и три дня после вас будут снабжать всем необходимым. Граф желает, чтобы на свадьбе его любимой дочери, госпожи Арианны, все были довольны.

Галиас довольно крякнул.

- Отлично, мой господин. Я прикажу парням вести себя смирно, раз уж о нас так позаботились.

Рыцарь окинул взглядом Морта.

- Он не со мной, - пояснил Галиас. - Этот господин - знатный рыцарь и всего лишь соблаговолил составить мне компанию в пути.

- Для благородных рыцарей места также приготовлены, - учтиво сообщил элериец. - Отыщите распорядителя турнира, Ланджерита из Мойка, назоветесь ему и предъявите герб для занесения в протокол. Он устроит вас и ваших вассалов.

Рыцарь снова внимательно оглядел Морта. Тот догадался - у него нет герба и даже щита при себе нет. Зачехленный щит, привешенный к седлу мог бы сойти… это упущение. Придется обзавестись гербом.

- Благодарю, - Морт поклонился в седле, - и где же мне разыскать этого благородного господина?

- О, Ланджерит не сидит на месте, у него сейчас много всевозможных обязанностей и хлопот, спрашивайте встречных… или, - рыцарь в зеленом улыбнулся, - ступайте туда, где больше всего кричат. Он непременно окажется там. Вы ведь из Джагайи, верно? Ваши соотечественники тоже почтили своим присутствием турнир. Возможно, вам охота повидать земляков? Тогда разыщите лорда Аганея, у него коричневый герб с языками пламени и…

- Благодарю, я знаю герб Аганеев, - кивнул Морт. - Галиас…

- Да, на турнире мы вряд ли окажемся рядом. Но после жду вашу милость в своем лагере, нам будет, о чем потолковать, - кивнул капитан.

Галиас перешел на "вы" и всячески подчеркивал высокое происхождение спутника - это было представление для рыцаря в зеленом, капитан не хотел подводить Морта, которому, как благородному господину, не следовало фамильярничать с каким-то наемным головорезом. Морт кивнул, и, обернувшись, махнул рукой своим. Здесь им с дружелюбным наемником надлежало расстаться. Как сказал сам Галиас, на турнире они не окажутся рядом.

Вдоль городской стены вела хорошо утоптанная дорога, на нее Морт и свернул, наемников отправили в другую сторону.

Стены Тайлана были одеты лесами, там кипела работа - подновляли кладку, наращивали зубцы, во рву копошились полуголые рабочие с лопатами, жаркое солнце играло бликами на покрытых потом спинах. Над стеной поднимались разноцветные дымы - там варили смолу, ковали гвозди и инструменты, город отстраивался после побоища, учиненного на конвенте серых магов.

Морт пристроился следом за неким рыцарем, которого так же, как и его, отправили разыскивать распорядителя турнира. Рыцарь наверняка был элерийцем - белокурые волосы и коренастая фигура выдавали происхождение. Его свита выглядела куда богаче, чем троица приятелей Морта, изображающие кнехтов. Рыцаря сопровождал десяток латников, все верхом, да еще вьючные лошади с поклажей. Этот господин словно на войну собрался, а не на турнир, подумалось Морту. Хотя что он помнит о турнирах? Может, в Элерии так заведено? Или сеньор впереди желает произвести впечатление богатством кортежа?

Обогнув приземистую башню, Морт увидел огромный лагерь - там расположились прибывшие на турнир рыцари. С одной стороны не меньше сотни палаток одинакового зеленого цвета, установленных ровными рядами, дальше - шатры и навесы, расставленные как придется, без порядка. Еще виднелись походные кузницы, пекарни, под дощатыми навесами стучали молотками сапожники и шорники, там же наверняка можно было отыскать и портных. В стороне, там, где протекала река, катились огромные бочонки на колесах, каждый влекла парная упряжка. На возницах - зеленые камзолы, цвета графа Тайланского. Его светлость не поскупился, устраивая праздник, все было предусмотрено, обо всем позаботились.

Еще дальше от города, за разноцветным морем флагов и вымпелов, виднелись деревянные стены ристалища, они сверкали свежеоструганным деревом, и над ними тоже развивались флаги. Рядом с ристалищем оставили свободное пространство, там выгуливали лошадей и время от времени рыцари носились, склонив копья, сталкивались, орали, когда один из противников с грохотом падал на землю. Самые нетерпеливые не могли дождаться начала схваток, и уже приступили к делу, наверняка называя это тренировкой. Однако дрались они по-настоящему, Морт заметил, что одного из участников схваток уже несут на носилках. Вокруг этого импровизированного ристалища толпились зрители, кричали, хлопали в ладоши, свистели. Повсюду сновали конные и пешие, лагерь жил, дышал, гудел, орал и пел песни.

- Тысячи, пожалуй, не наберется, но шесть или семь сотен уже прибыли, - прикинул Туйвин, разглядывая лагерь. - Свадьба дочери дорого обойдется графу - каждого устроить, накормить… А ведь еще где-то рядом лагерь наемников!

- Ты же слышал, ему король дал денег, - Морту с седла было видно лучше, он тоже подсчитывал палатки и вымпелы и готов был согласиться с коротышкой, не меньше шести сотен благородных воинов.

- Что будем делать? - спросил Махаба. - Отправимся на поиски распорядителя? Или сперва найдем твоих земляков, господин рыцарь?

- Ты что? Не помнишь своей прошлой встречи с лордом Аганеем? И тебе снова хочется его увидеть? Напомнить о старом знакомстве?

- Он не узнает меня без доспехов.

- Зато узнает меня. Даже не знаю, что ему говорить, как объяснить… Что до распорядителя, то он пожелает увидеть мой герб на щите, а у меня ни того, ни другого. Может, следовало принять предложение капитана Галиаса?

Они достигли границ лагеря и двинулись по проходу между рядов зеленых палаток. Перед каждой на шесте висел щит, в глазах рябило от грифонов, вепрей, орлов, чаш, мечей и башен всех цветов и оттенков. Морт вертел головой, надеясь узнать что-то из прошлого, но тщетно - память молчала.

- Дяденька, а дяденька, - подергал стремя Кестис. - А я актеров увидел, тех самых, которые в "Сломанной подкове" пели.

Морт глянул поверх голов - и верно, долговязый музыкант играл на дудке, рядом взлетали в руках жонглера ножи, на лезвиях ярко вспыхивало солнце. Неподалеку мелькнул белокурый парик певицы.

- Слава Солнцу! - громыхнуло совсем рядом. - Наконец-то хоть одно знакомое лицо! А где твой сеньор, парень?

Морт оглянулся, но, прежде, чем он успел что-то понять, уже оказался в крепких объятиях. Лорд Аганей собственной персоной, тот, что прежде именовался рыцарем Клевосом и разбойничал на дороге, сграбастал Морта, стянул с седла и принялся обнимать, приговаривая, что Солнце наконец-то смилостивилось над несчастным потомком древнего рода и послало славного товарища.

Морт, не без труда высвободившись, отступил на шаг и осмотрел старого знакомого. Сейчас Аганей походил на кого угодно, но не на разбойника, на нем был новый камзол, на богатом, украшенном посеребренными бляхами поясе, висел кинжал, украшенный самоцветом. Джагай был чисто выбрит и аккуратно расчесан. А в двух шагах высился шатер коричневого цвета, перед которым висел щит, где на коричневом поле латная рукавица сжимала горящий факел. Не иначе, герб Аганеев. Морт соврал зеленому рыцарю, будто знает его, иначе какой он джагайский рыцарь? На самом-то деле, все его представления о геральдике покоились в снегах на Поле Греха.

- Мой лорд, - промямлил Морт, не зная, что еще сказать.

- Где же твой сеньор? - повторил радостно улыбающийся верзила. - Я должен хотя бы пожать ему руку и отблагодарить! Солнце, да я же и не знаю, какими словами смогу высказать, как я признателен… где он, этот благородный человек?

- Его больше нет, - Морт никак не мог сообразить, как бы половчее соврать и решил на всякий случай говорить поменьше.

Махаба негромко кашлянул, Туйвин подмигнул эйбону. Кестис внимательно следил за их пантомимой и ничего не понимал.

- Видите ли, светлейший лорд…

Аганей рассмеялся и хлопнул Морта по плечу, от чего тот пошатнулся.

- В лед дурацкие церемонии! Будто ты не держал клинок у моего горла! Говори мне "ты" и зови Клевосом. Хотя, нет… здесь я Аганей, и никак иначе. Но ведь это не помешает нам выпить в память о славном рыцаре, твоем сеньоре?.. При этих элерийских знатоках приличий я вынужден блюсти этикет… А, вот и они…

В последней фразе прозвучало недовольство. Морт глянул туда же, куда смотрел Аганей. Пока они обнимались, рядом собралась горстка любопытных - в основном конюхи и оруженосцы. Теперь все они расступались и пятились, освобождая дорогу новым зрителям - к Морту и Аганею шагал невысокий пожилой рыцарь в дорогом камзоле. Круглое краснощекое лицо украшала аккуратно подстриженная бородка и подкрученные усы. Рыцаря сопровождали слуги в зеленых камзолах и несколько стражников.

- Мой лорд, я вижу, вы встретили земляка? - учтиво произнес вельможа. - Это славно, когда доблестные джагаи собираются на турнир моего господина. Большая честь для нас, и немалые трудности для участников турнира! Когда на поле выходят джагаи, победить становится много трудней!

- Да, этот юноша служил оруженосцем у моего доброго друга, которого, увы, больше нет, - объяснил Аганей.

- Я вряд ли сумею доставить неприятности на ристалище славным элерийским воинам, - вступил в разговор Морт, - мой конь недостаточно хорош, да и сам я не слишком ловок на турнирном поле. Но я буду следить за успехами лорда.

- Если пожелаете принять участие в схватках, я могу похлопотать, чтобы вам предоставили коня из графских конюшен, - предложил пожилой господин. - И позвольте записать вас в реестр.

- Морт из Джагайи, господин мой.

Один из сопровождавших элерийца слуг что-то пометил стилом на навощенной табличке.

- Из Джагайи? Но ваше родовое владение…

- Я жил в столице, там и владел собственностью. Увы, теперь эта собственность принадлежит больше Солнцу, чем мне, в Джагайе слишком жарко.

Вельможа пробормотал, что он наслышан о милостях Солнца к старой Джагайе, и предложил благородному Морту занять место в одной из зеленых палаток - их поставили по приказу его светлости для рыцарей, прибывших без собственного шатра.

- Увы, мы запаслись недостаточным количеством, чтобы удовлетворить всех славных воинов, откликнувшихся на призыв… я нынче же закажу мастеровым еще партию.

- Я предложил Морту быть моим гостем, - сказал Аганей. - Благодаря вашей любезности, мой шатер даже слишком велик для такой малочисленной свиты, как у меня.

- Благодарите графа, я лишь в меру моих сил выполняю его распоряжения. Благородный Морт, разыщите меня, если надумаете выйти на ристалище. Но не стану мешать встрече земляков, - вельможа отвесил изящный поклон и удалился, сопровождаемый многочисленной свитой. По дороге он указывал рукой то туда, то сюда, и раздавал указания. Сопровождающие его люди в зеленом кланялись и опрометью бежали исполнять повеления.

Когда толпа рассеялась, Аганей еще раз хлопнул Морта по плечу, уже не так радостно, и Морт устоял на ногах.

- Идем в шатер, Морт из Джагайи, - предложил лорд. - Здесь слишком много элерийских глаз и ушей. А твои слуги… Э, вон того, плотного, я помню!

- Они скорей друзья мне, чем слуги.

- Звание наше невысокое, - скромно заметил Туйвин, - однако господин Морт изволит дарить нам свою дружбу, чем мы немало гордимся.

- Ну так пойдем, выпьем вместе. Эй, Халан!

Морт узнал старика, который участвовал с господином в грабежах.

- Халан, узнаешь этого человека? Он будет жить в моем шатре, он и его спутники.

- Дяденьки, а можно я отлучусь? Знакомых проведаю, а? - попросился Кестис.

- У тебя здесь знакомые, юноша? - улыбнулся Аганей. - Я готов тебе позавидовать, потому что для меня здесь все чужаки.

- Он увидел бродячих актеров, с которыми свел знакомство на постоялом дворе, - пояснил Морт.

- И актрис, - вставил Туйвин. - С ними он ближе познакомился.

- Ступай, Кестис.


***

Когда полог шатра опустился, стало тише, и Агнаней вздохнул с видимым облегчением.

- Ф-ф-фух-х… Как же все-таки тяжко изображать перед местными благородного лорда из старой Джагайи… здесь и поговорить-то по душам не с кем.

Шатер внутри был так же прекрасен, как и снаружи. Просторный и широкий, сшитый из плотной легкой ткани, и каркас легкий и прочный. Под высоким сводом было чуть-чуть жарковато, и полог можно было бы держать открытым, но лорду явно хотелось уединиться и отгородиться от шумного лагеря.

- Богато, - заметил Морт, разглядывая обстановку - кофры, походные сундуки и подушки, расположенные у стенок шатра.

- Богато, - согласился хозяин и жестом предложил садиться. - Это все подарки, я-то явился едва ли не с одним только оружием, да и то мне правил местный кузнец бесплатно.

- Тебя славно принимают!

- Да, я поначалу ждал подвоха, но меня осыпали подарками, почестями и похвалами. Даже шатер, заметь, моих цветов.

Морт напряг память.

- Аганеи живут в Красном Замке, верно?

- Мой цвет - коричневый, чтобы подчеркнуть принадлежность к младшей ветви. "Коричневый с огненным внутренним оттенком", так записал этот ходячий мешок геральдических знаков, Ланджерит. И такой цвет шатра, который он мне привез от графа. Эти сундуки тоже дареные, - тут Аганей понизил голос, - и я не понимаю, к чему все это? От меня чего-то хотят, но чего? Что можно взять с нищего Клевоса, который из-за странной причуды судьбы стал Аганеем? Я, джагай, не услышал от элерийцев ни единого бранного слова! Ни единого! А торчу здесь вторую неделю! Моих людей дважды били, это правда, нашего брата, загорелых джагаев, здешние белокожие не любят… Но всякий раз передо мной извинялись, Ланджерит просил не обижаться на пьяных молодых оруженосцев, которые всегда охота подраться… и всякий раз следовала новая куча подарков. Чудеса!

- Чудеса, - согласился Морт. Он опасался, что лорд станет расспрашивать о сеньоре, как и когда тот сгинул, но Аганею хотелось выговориться, и он не затрагивал опасную тему. Больше рассказывал о собственных делах.

- После той нашей встрече на дороге, - лорд усмехнулся и потрогал шею, то место, где побывало лезвие бастарда, - моя жизнь переменилась. Я бросил разбой, и занялся делом, подобающим лорду. Велел своей своре привести рожи и доспехи в порядок. Я даже стал бриться каждый день! Мы появлялись под знаменем перед купцами, которые проходили мимо Красного Замка. Ты бы видел их хари!

Аганей расхохотался.

- Они, небось, думали, что сейчас их перережут и трупы бросят в овраг, - кивнул Морт.

- Еще бы! Даже с бритыми рылами мы выглядели не лучше обычных разбойников. А потом я им торжественно объявлял, что я, сеньор и повелитель этого края, беру их под защиту и готов сопроводить до самой Джагайи. Тут выражение их лиц стремительно изменялось, некоторые даже рыдали. За два месяца я поправил дела, потому что эти купчишки на радостях отдавали мне десятую часть товара. Сами! Один из этих торгашей и надоумил меня заявиться в Тайлан на турнир. Дескать, там будут всех привечать, а уж мне-то точно будут рады. Я, понятно, не очень-то поверил, но что делать? Так и водить купцов по пропеченной благим Солнцем пустыне? На турнире можно обогатиться. Выиграть хоть один поединок, ну, хоть два, что ли… доспехи и лошади побежденного - это приз, так ведь? Уж парочку элерийцев я бы как-нибудь сумел выбить с седла…

- Ты хорош в поединке? - Морт окинул взглядом тощего долговязого Аганея. Несмотря на худобу, рыцарь Клевос не казался слабаком, плечистый, подтянутый. И ладони широкие, твердые.

- Видишь ли, терять-то мне было нечего. Даже проиграв бой, я ничего не лишусь. Ну, дедовские доспехи! В Красном Замке полным-полно ржавых железяк. Разве что возвращаться пришлось бы пешком, потому что жеребец, пригодный для боя, у меня всего один. Зато в случае победы их стало бы два. Это сразу удвоило бы поголовье боевых лошадей рода Аганеев.

Лорд снова усмехнулся, на этот раз невесело.

- Помнишь, ты обещал убить моих детей? Ну, если я обману? - вдруг сказал Аганей. - А я ведь тебе тогда поверил… поначалу.

- Ты слишком доверчив для лорда. Конечно, я бы тебя обманул.

- Да, теперь-то я сам понимаю, что обманул бы… и что я слишком доверчив - понимаю тоже. Однако я не такой простак, чтобы поверить во внезапно вспыхнувшую любовь графа Тайлана. Что ж этим элерийцам от меня нужно? А? Как ты думаешь?

Мысли Аганея снова и снова возвращались к этому вопросу. Видно, он постоянно ломал над ним голову и мучился от того, что разгадки не находит.

- А когда начнется турнир? - спросил Морт, чтобы сменить тему и отвлечь лорда от грустных мыслей.

- Первые поединки послезавтра, но король прибудет позже, на второй или третий день. Тогда на ристалище выйдут лучшие бойцы, они желают покрасоваться перед его величеством.

- А ты?

- Ну, я-то как раз начну в числе первых, посмотрю, каковы элерийцы в деле. Для этого лучше начать с тех, кто послабей. И потом…

Договорить Аганею помешало появление Халана. Старик откинул полог и, аккуратно придержав ткань локтем, вошел, осторожно неся перед собой кубки на блюде, все из серебра.

- Налей из королевского бочонка, - распорядился хозяин. - Вино тоже подарок. Сказали, от самого Эдинора. Его величеству известно о моем присутствии, и он расщедрился на бочонок калатанского. Вся Элерия стремится мне угодить, даже король.

Вино Морту понравилось, но хозяин, похоже, находил в королевской милости горький привкус. Отпил и поморщился.

- Итак, - продолжил Морт, - послезавтра.

- Да, ты прибыл в числе последних, а здесь уже вторую неделю людно, такая толпа, что хватило бы заселить небольшое королевство. Вечером, когда спадет жара, я поведу тебя по лагерю, покажу, что здесь как устроено.

- Мы с эбоном останемся здесь, - быстро вставил Туйвин. - Нечего нам среди благородных воинов мешаться.

- Как пожелаешь, - кивнул Аганей.

Как-то само собой вышло, что они отправились смотреть лагерь прежде, чем начало темнеть. Разговор то и дело возвращался к турниру, Аганей вспоминал различные обстоятельства предстоящих боев и получилось, что проще показать. Из шатра они вышли уже лучшими друзьями - что может сблизить людей на чужбине лучше, чем воспоминания о встрече в родных краях?

Сперва они долго шагали по широкой, словно улица, анфиладе между зелеными палатками, где поселились бедные воины, не имевшие собственных шатров. Да это и была улица - одна из центральных в городе из досок и полотна, выстроенном под стенами Тайлана. Некоторые гербы Аганей уже знал, показывал их Морту и немного рассказывал о владельцах разрисованных щитов. Он осторожно присматривался к рыцарям, выискивая тех, кто менее тверд в седле. Аганей ни разу не участвовал в турнире, потому что в Джагайе праздников никто не устраивал уже задолго до его рождения.

- Я упражнялся с копьем, как полагается, и вроде неплохо получалось, но на ристалище выеду впервые послезавтра, - признался лорд.

В обе стороны сновали пешие и конные, водовозы с огромными бочонками разъезжали по середине открытого пространства и громко выкликали:

- Вода, вода! Свежая вода для благородных господ!

Оруженосцы с ведрами выходили к ним из-за палаток. Аганей объяснил, что под вечер к этим добавятся возчики дров. Кто желает стряпать сам, тем предложат топливо, ну а прочие могут пировать на другом конце лагеря, где для них накроют столы.

- А ты как? - поинтересовался Морт. - Пируешь со всеми?

- Я не люблю шумные компании, мне как-то не по себе в этой толпе элерийских дворянчиков, самый нищий из которых имеет больше доходов с поместья чем я - со своего пропеченного благим Солнцем удела Аганеев… А вон там коновязи. Видишь, где солдаты в зеленом? Халан твоего жеребца туда же увел, там лошади под охраной и за ними ухаживают, как следует, граф за все платит. Хочешь проведать своего вороного?

- Может быть, после.

- Тогда идем, покажу тебе запасное ристалище, там сейчас упражняются с оружием.

- Да, я видел с холма. Ну что ж, идем. Наверное, это будет интересно.

Поле для тренировочных боев было окружено невысокими, в три четверти роста, изгородями, вокруг толпились оруженосцы и слуги господ, упражняющихся с оружием, а также те, кто желал поглядеть на будущих противников. Зрители орали, приветствовали одобрительными криками знакомых и просто приглянувшихся бойцов. Побежденных осыпали насмешками. Иногда заключали пари - когда шуточные, а когда и под серьезный заклад. Морт, приближаясь к огороженному полю, видел, как из рук в руки переходит неплохая сумма в серебряных алерах. Они с Аганеем отыскали свободное местечко у ограды и стали смотреть, как бойцы наскакивают друг на друга, размахивают деревянным оружием, обмениваются ударами. Иногда кого-то сбивали с ног, тут же рядом оказывались люди графа Тайланского в зеленых камзолах, предлагали помощь, а если нужно - унимали особо пылких рыцарей. Не меньше десятка пар кружилось в поединках. Дальше была еще одна ограда, повыше, отделяющая посыпанную песком площадку для конных поединков, ну а за ней - высокая деревянная стена, прорезанная лестницами. Это помост, сооруженный для знатных зрителей, там все еще трудились плотники, устанавливали навес от солнца и приколачивали покрепче скамьи. Не приведи лес и Солнце, зрителям взбредет в голову выломать доски и устроить потасовку на трибунах. Такое иногда происходит - когда страсти на ристалище накаляются, зрители тоже приходят в неистовство, до того горячит кровь зрелище схваток.

- Мы сейчас с тыльной стороны помостов, - пояснил Аганей, а там они спускаются уступами, на каждом - широкая скамья, верхняя площадка отгорожена, и там кресло, можно сказать - настоящий трон. Ну и рядом кресла пониже. Король будет в центре, хозяин с дочкой по правую руку от него, ну и дальше другие элерийские вельможи. Ланджерит их будет рассаживать, чтобы никто не оказался ниже ступенью либо одним место дальше от Эдинора, чем того требует чистота крови. Мне предложено сидеть слева от короля, через одного человека.

- Вот как? Тебе и местечко приготовлено? А кто посмел затесаться между Эдинором и тобой?

- Двоюродный брат короля. Ланджерит извинялся, что не может пристроить меня ближе к его величеству, - костлявое лицо Аганея расплылось в ухмылке. - Солнцем клянусь, я только здесь почувствовал, что это значит - быть лордом Джагайи.

Морт тоже ухмыльнулся. Интересно, а каково это - быть императором? Эту мысль он отодвинул подальше и стал наблюдать за пешими поединками. Несколько элерийских рыцарей были неплохими бойцами и отлично владели секирами - излюбленным оружием здешних воинов. Лезвия были прикрыты деревянными насадками и громко колотили по доспехам, иногда кто-то вскрикивал, получив болезненный удар, зрители тут же разражались криками и принимались обсуждать успешный маневр. Особенно ловок был рыцарь с оленем на груди - этот герб очень напоминал королевский, но цвета были другие, вместо зеленого фиолетовый.

Вот несколько рыцарей, утомившись, швырнули оружие под ноги слугам и отошли к барьеру. Тот, что гербовым оленем, был среди них. Воин отстегнул шлем, снял его и тряхнул копной слипшихся от пота белокурых волос.

- Тот самый королевский родич, - шепнул Аганей, проследив взгляд Морта. Ручаюсь, место между мной и Эдинором будет пустовать. Этот принц наверняка станет биться на ристалище, а не торчать среди зрителей.

Принц оглянулся и заметил Морта рядом с лордом.

- Глядите, друзья, джагаев уже двое - он кивком указал на зрителей у барьера. - Небось, еще один лорд! Эй, господин джагай, ты будешь драться? Я бы охотно поглядел, как ты валишься в грязь от удара моего копья.

- Не стану мешать твоим мечтам, господин элериец, - откликнулся Морт. - Они, должно быть, тебе приятны, мечтай о победе и дальше.

- Что это значит? Ты будешь драться на турнире?

Морт покачал головой.

- У моего друга нет подходящего коня, - вставил Аганей.

- Нет, он не будет драться? Хо-хо, я так и думал.

- Думал? - Морт удивленно поднял брови. - И давно это с тобой? Эй, господа, ваш принц серьезно болен, он думает! Зовите лекаря!

Аганей нахмурился и попытался оттеснить Морта от барьера, чтобы увести, пока ссора не разгорелась, однако было поздно.

- Да ты смеешься надо мной? - принц уже не улыбался. - А ну, выйди! Выйди на поле! Здесь мы может сразиться пешими! Не хочешь?

Друзья белокурого принца попытались успокоить его, один обнял за плечи, но тот оттолкнул протянутые руки и шагнул к Морту.

- Что, боишься? Не выйдешь? Вот они, джагайские смельчаки! Когда доходит до того, чтобы скрестить оружие…

- Затупленное оружие, - напомнил Морт. - Я считаю, не слишком благородно упрекать в трусости, грозя деревянным лезвием. Я вижу, на этом турнире слишком много таких смельчаков, мне и впрямь не стоит здесь драться… Ну ладно, ладно, идем.

Морт наконец уступил Аганею, лорд уже насильно волок его от барьера, за которым ярился принц.

- Что, уходишь? Эй, ты, как тебя, джагай! Давай драться боевым оружием!

Тут уж загалдели приятели принца, на разные голоса отговаривая его рисковать из-за пустяковой размолвки. Но было поздно, тот уже стягивал с топора защитную накладку. Морт вывернулся из рук Аганея и одним прыжком перемахнул барьер. Теперь их с принцем разделял лишь десяток шагов тренировочного поля, покрытого вытоптанной травой. Солнце уже опустилось к темной громаде башни золотого мага, и казалось, что в небе над Тайланом рядышком горят два светила - кристалл сиял не менее ярко, чем благой Отец Грайлока.

Принца снова окружили молодые рыцари, принялись увещевать, но того охватила злость, он отпихнул одного рыцаря, вырвал из рук другого секиру и двумя ударами собственного оружия сбил защиту с лезвия. Потом, расталкивая стоящих на пути, шагнул к Морту. На ходу принц помахивал чужим топором, чтобы рука привыкла к незнакомому оружию.

- Все прочь! - прошипел он. - Дайте место! Я велю!

Тут уж юные воины попятились - видно, подобные приступы бешенства были им знакомы.

Морт вытянул из-за плеча бастард, рукоять он держал двумя руками, направив острие в лицо противнику. Тот сделал еще шаг, взмахнул оружием - лезвия топоров закружились вокруг его торса, выписывая замысловатые петли. Принц ловко владел парным оружием, сталь пела в руках, окутывая воина сияющим ореолом. Наверняка такая манера боя должны была ошеломить того, кто прежде не видел принца в деле.

Элериец надвигался, Морт пятился, будто пораженный незнакомым приемом. Принц заработал топорами еще быстрей, теперь казалось, что лезвия размазались в воздухе, окутав владельца стальным коконом, в котором невозможно отыскать брешь. Морт опять попятился, он вовсе не собирался атаковать, ведь очевидно, что элериец устал - он долго упражнялся с приятелями и не сможет долго выдерживать такой темп.

Принц теперь молчал, берег дыхание, зато заговорил Морт.

- Жаркий нынче денек, - заявил он, небрежным жестом отводя первый, пробный выпад, когда принц пустил лезвие поверху, будто выдернув топор из сверкающего ореола, которым осенял свою непокрытую голову. - Ты не мог бы махать в мою сторону… славный ветерок, он… освежает…

Пока Морт говорил, принц еще раз попытался достать его топором, потом снова, он атаковал то правой, то левой, Морт отскакивал, маневрировал, пятился - благо, места было достаточно. А Морт не торопился, он отступал, изредка отводил клинком менее мощные выпады, его оружие было куда длиннее и позволяло удерживать принца на расстоянии.

Наконец и элериец сообразил, что Морт может бегать от него вечно, ему-то не грозит опасность выдохнуться. Принц изменил тактику, лезвия топоров по-прежнему мелькали в его руках, выписывая замысловатый танец, но теперь он не просто наскакивал на противника, надеясь сойтись ближе - принц теснил Морта к барьеру. При этом держался спиной к солнцу и кристаллу на башне золотого мага. Яркие лучи должны ослепить джагая, он и не поймет, куда его гонят! А тот, будто и не понимал опасности, шага за шагом приближаясь к ограждению. Вот уже остается пять шагов, четыре… Морт снова отступил под яростным натиском. Принц зарычал сквозь стиснутые зубы, пот катился по раскрасневшемуся лицу, капли прокладывали влажные дорожки, зависали на подбородке и срывались при новом рывке элерийца.

Принц устремился в атаку, которая, как он считал, будет последней - оставалось три шага, и Морт будет прижат к барьеру, а уж тогда… парное оружие имеет свои преимущества, хотя и уступает в длине клинку джагая - клинок можно отбить одним топором, затем выпад другим… Морт словно читал в глазах противника этот нехитрый, но действенный замысел. Впрочем, у него была своя задумка, которую он собирался пустить в ход, для того и отступал. Для этого ему тоже было необходимо, чтобы принц оказался в определенном месте, пусть даже и в опасной близости к ограде.

Три шага, два… Принц был готов сильным ударом отбить острие бастарда в сторону, но тут Морт вскинул меч, заворачивая клинок плоскостью навстречу элерийцу - сдвоенный поток света отразился от полированной стали, молниеносно скользнул по гербовому оленю на фиолетовой тунике, по кольчужным кольцам на горле, ударил в глаза. Принц зажмурился, на краткий миг лезвия топоров сбились с филигранно точного ритма, а Морт, пригибаясь, метнулся в сторону, проскользнул под неуверенным выпадом секиры и, оказавшись сзади противника звонко шлепнул плоскостью клинка по ягодицам противника. Кольчуга смягчила удар - вышло больше звона, чем настоящего ущерба, но именно этого Морт и добивался. Причини он вред близкому родичу короля - и тогда несдобровать. Наверняка обходительность элерийцев мигом улетучится. Свести дело к шутке, пусть и обидной, вот что требуется.

Получив болезненный и, главное, невероятно обидный шлепок, принц окончательно пришел в бешенство, он резко развернулся, занося оружие… свет солнца и кристалла ослепил его, а когда он открыл глаза, среди ярких кругов и световых пятен увидел острие меча, покачивающееся дюймах в четырех от его носа. Принц замер, установилась гробовая тишина. Вдалеке ржали кони, гремели доспехи всадников, бряцало оружие, но, когда смолкли несколько десятков человек, наблюдавших за поединком, показалось, что весь Грайлок затаил дыхание.

- Убит, - прокомментировал Аганей.

Среди всеобщего молчания негромко сказанное слово прозвучало громом. Принц оглянулся, обвел взглядом безмолвных рыцарей, швырнул топоры под ноги, так что взметнулись фонтанчики пыли и выдохнул:

- Это… это… нечестно! Это было нечестно! Меня ослепило солнце!

- Красные жрецы учат, что джагаи побеждали, потому что Солнце было милостиво к ним, - наставительно заметил Морт. - Ну что ж, мой лорд, вернемся в шатер к прохладному калатанскому? В самом деле, жаркий денек нынче выдался.

Морт сунул бастард в петли за плечом.

- Нет! - рявкнул принц, нагибаясь за топорами. - Вынимай меч! Я требую еще одной схватки! И в этот раз ты меня не проведешь! Если ты сам выбрал боевое оружие, то!..

- Остановитесь, ваша светлость! - загремело позади принца. - Боевое оружие запрещено!

Ланджерит спешил к месту поединка изо всех сил, его аккуратно подкрученный усы потеряли форму и топорщились неровной щетиной, но распорядитель, прежде такой вальяжный и неторопливый, не замечал непорядка.

- Именем его светлости графа! - оказывается, Ланджерит умел не только бегать, но и реветь как бык. - Вы все гости моего сеньора и обязаны уважать волю хозяина! Боевое оружие под запретом! Не прикасайтесь к топору, ваше высочество!

- Он сам меня вызывал, - обиженно буркнул принц. Боевой задор он утратил, краска постепенно покидала щеки.

- С вашего позволения, господин Ланджерит, все было как раз наоборот. Его высочество вызвал меня, а я сказал, что не буду драться тупым оружием, - Морт едва сдержался, чтобы не добавить: "и с тупым противником". - Вот тогда принц усомнился в моей храбрости и велел выходить на арену. Что же мне оставалось делать, если велит такой высокородный господин?

- Довольно! - пропыхтел Ланджерит, останавливаясь рядом с принцем и пристально оглядывая в зрителей, будто собирался запомнить каждого. - Его высочество чересчур горячий юноша, но вы! Вы все! Неужели никому в голову не пришло отговорить молодых людей от опрометчивых действий!

Морт обратил внимание: взгляд распорядителя задержался на одном из молодых дворян… потом на другом. Похоже, он обращается прежде всего к ним. Надо будет запомнить эти рожи. У одного длинный шрам от виска к подбородку, другой постарше, с едва заметной сединой, на гербе - птица. Орел, что ли?

Зрители стали разбредаться, как будто все разом вспомнили о позабытых делах. Морт тоже направился к Аганею, чтобы вместе убраться отсюда. Проходя мимо соглядатаев - рыцаря со шрамом и рыцаря с орлом на гербе - он услышал, как они шепчутся:

- Приказ касался только лорда, а этот… кто ж его знал? Ну, проучил бы принц выскочку… джагаем больше, джагаем меньше.

Морт возблагодарил Солнце, наградившее его острым слухом… здесь было, над чем задуматься. Аганея прикармливают, осыпают подарками. "Приказ касался только лорда". Какой приказ? Беречь и не позволять ввязываться в рискованные поединки? Должно быть, так. Морт размышлял, что могло означать довольно скорое появление Ланджерита, у которого наверняка полным-полно дел. Похоже, двое рыцарей, имеющих приказ относительно лорда - не единственные, посвященные в некую тайну. Кто-то, не сумевший самостоятельно остановить поединок, успел позвать распорядителя. Загадки, загадки…

- Только не вздумай убегать! - вдруг рявкнул над самым ухом Аганей, хватая Морта за рукав. - Все равно поймают, и уж тогда будут вопить, что раз пустился в бега, то, значит, чувствовал вину.

- С чего ты взял, что я собираюсь бежать? Вот еще! Я ничего плохого не делал… и вообще, со мной ничего не случится.

Морт по привычке повторил фразу, которую всегда твердил себе в опасных ситуациях - точно молитву. До сих пор срабатывало, тем или иным способом ему всегда удавалось вывернуться из когтей смерти.

- Ну, я подумал… я тебе объясняю, а ты молчишь, молчишь…

- Прости, я задумался. Интересно, кто побежал за Ланджеритом, когда принц на меня наскочил?

- Побежал? Вроде бы, наоборот, все сходились на вас поглядеть… хотя верно, я заметил парня в зеленом, который спешил прочь… кажется. А это важно?

- Не знаю. В толпе были соглядатаи. То ли они следят за принцем, то ли за тобой. Но по чьему приказу и с какой целью, не догадываюсь.

- За мной, должно быть, - вздохнул Аганей. - Говорю ж тебе, на этом турнире я окружен вниманием. Но вот почему? Приказ короля, как понимаю.

- Конечно, это воля Эдинора, а граф Тайланский - его вернейший слуга. Его преданность королю сильнее, чем страх перед Братством Дороги.

- Да, серые маги! Я слышал об этом погроме.

- И видел виселицы, ручаюсь.

- Само собой. Ты думаешь, серые маги опасны? Они будут мстить?

- Я бы на их месте начал с графа.

- Оставим эту тему? - предложил лорд. Они как раз остановились перед его шатром, и Аганей поднял полог, приглашая гостя войти первым. - Мне и так не по себе после того, что ты натворил.

- А что он натворил? - тут же спросил из тени Туйвин, потом поспешно прибавил, - мой лорд?

- Церемонии оставь снаружи. В этом шатре мы все джагаи.

Туйвин поглядел на Махабу, тот улыбнулся - в полутьме блеснули белые зубы.

- Я хотел сказать, мы не элерийцы, мы вместе, - поправился Аганей. - В общем, без лордов. А твой сеньор поссорился с принцем, близким родичем Эдинора, и едва не убил его.

- Эдинора?

- Нет, принца, - успокоил коротышку Морт. - Король прибудет через пару дней. Аганей, не преувеличивай. Подумаешь, тренировочный бой перед турниром. К тому же я бил его плашмя, а не острием.

- Бил? - Туйвина объяснения не успокоили. Даже наоборот. - Ты что? Принцы не любят, когда их бьют плашмя, в этом нет чести! Может, нам лучше…

- Нет. Я не собираюсь убегать, будет только хуже, вот и Аганей подтвердит.

Туйвин немного подумал.

- А может, тебе следует извиниться? Попросить прощения у этого аристократа? И подарить ему что-нибудь?

- Например, послушного отлично вышколенного эйбона, - предложил Махаба. - А ночью я его зарежу и сбегу. Хотя нет, решат, что это по твоему приказу… Ладно, будь, что будет, а я с тобой. Пусть Туйвин убегает, если ему страшно.

- Вот еще!

Аганей хлопал глазами, слушая эту перебранку.

- Мы шутим, - объяснил ему Морт. - Не обращай внимания. Что же касается принца, то, в конце концов, самое умное, что он может сделать - притвориться, будто в самом деле ничего не случилось. Ну, схватились на ристалище, помахали железками для разминки… Да он напьется и забудет.

За пологом шатра, совсем рядом, заговорили. Халан что-то спросил.

- …От его высочества Ладиора, - отчеканил высокий звонкий голос.

- Ну, идем, посмотрим, что еще хочет Ладиор… - промямлил Аганей.

Посланником был не то паж, не то оруженосец принца - совсем юный и нарядный, как картинка. Паренек стоял, задрав подбородок и всем своим видом подчеркивал, что он сознает высокую честь, выпавшую ему - служить голосом сиятельного господина.

- Лорд Аганей, - паж склонил кудрявую голову - строго по этикету, ни дюймом выше или ниже, - имею честь передать послание его высочества Ладиора.

- Послание мне? - удивился лорд. Он ссутулился, чтобы не слишком возвышаться над изящным собеседником.

- Вернее сказать, вашему другу и соотечественнику, именуемому Мортом из Джагайи.

- Это я, - выступил вперед Морт.

Он прикинул: чего может желать оскорбленный племянник Эдинора? Предложит поединок? Велит убираться прочь? Во всяком случае, хорошо то, что пожаловал нарядный юнец, а не отряд латников с приказом взять под стражу.

- Его высочество, - звонко чеканил посланник, - приносит свои искренние извинения вам, господин Морт. Его высочество сознает, что виновен в глупой ссоре и просит простить его излишнюю самоуверенность. В знак расположения мой сеньор шлет вам, господин Морт, боевого коня, так как ваш не годится для поединков, как я слышал. Эй, ты, давай!

Юнец обернулся и махнул рукой. Бородатый грум подвел коня. Это был прекрасный гнедой жеребец, Морт едва сдержался, чтобы не присвистнуть и не испортить торжественность церемонии. Это было бы скверно, потому что за разговором наблюдали - десятка два рыцарей и слуг топтались рядом и глядели во все глаза. Следовало не ударить в грязь лицом и дать достоянный ответ.

Морт подумал, что могло бы получиться и хуже, зато теперь придется выдумать какую-нибудь светскую чепуху, чтобы не прослыть грубияном.

- Передай господину мою глубокую признательность, - медленно, тщательно подбирая слова, заговорил он. - Его высочеству не за что просить прощения, наоборот, он оказал мне честь, удостоив меня поединка. Что же до подарка…

- Господин Ладиор велел мне передать вам коня, невзирая на отговорки. Конь ваш, и прошу не отпираться, - тут же быстро вставил паж. Даже когда он тараторил скороговоркой, получалось складно и торжественно.

- В таком случае я не посмею отклонить дар, - заверил юношу Морт, - передай господину еще вот что… Передай… передай, что я в знак признательности и доверия готов драться с ним в конном поединке и предоставить ему возможность выбить меня из седла, как он и собирался. Правда, меня еще нет в списках участников…

- С позволения вашей милости, господин Ланджерит не далее как полчаса назад вписал вас, - заявил паж. - Он был бы признателен, если вы соблаговолите сообщит ему, какой герб будет на вашем щите.

- У меня и щита пока нет… - Морт осекся, испугавшись, что принц подарит ему и щит тоже в придачу к коню. - Я обзаведусь щитом и разыщу господина Ланджерита! Непременно!

Паж отвесил чопорный поклон, означающий, что ответ принят, а разговор окончен. Когда юный знаток церемоний удалился, Морт с облегчением вздохнул. Кажется, лучше бы его прямо теперь же вышибли из седла, чем эти упражнения в вежливости… Лед бы взял элерийских сеньоров с их церемониями.

- Халан, прими коня, - распорядился Аганей. - Н-да, брат, придется тебе испытать нынче землю Элерии на прочность. Говорят, этот принц ловок в конном бою. А ты, как я понимаю, не имеешь опыта?

- Что верно, то верно. По правде говоря, я потерял память меньше года назад. Быть может, у меня был кое-какой опыт, а?

- Это вряд ли. Наша несчастная Джагайя не знала турниров, сколько я себя помню.

- Вот что, сведи меня к оружейнику.

- Может, завтра?

- Нет, сейчас же. Мне понадобится нарисовать герб, и краска на щите должна успеть высохнуть. А завтра я потренируюсь с копьем. Ладиор будет обижен, если победа достанется ему слишком легко и еще вообразит, что я поддался из страха. Этого мне бы не хотелось.

- Скоро вечер, - Аганей огорчился, - меня звали к графу на ужин, там же будет и принц, конечно… Они обидятся, если я не приду…

- Ну так ступай, почему же нет? Щит я как-нибудь и сам закажу.

- Халан! Отведешь Морта к оружейнику.

Над ними громко каркнул ворон. Морт вскинул голову - птица примостилась на верхушке коричневого шатра и разглядывала джагаев одним глазом. Когда Морт уставился вверх, ворон снова каркнул, в этом звуке Морту почудилась насмешка.

- Эта птица пророчит беду, убереги нас Солнце, - набожно заметил Халан.

- Напротив, - заверил старика Морт. - Это знак свыше. Велю-ка я нарисовать на щите ворона.


***

Кестис возвратился под утро, сонный и довольный.

- Поиграл на дудочке? - осведомился Морт.

- А то! Дяденька Морт, а ты, говорят, с королевским родичем бился?

- Ну вот… уже все об этом болтают…

- А ты думал, что такое событие останется незамеченным? - укоризненно буркнул Туйвин. - Эх, а я-то надеялся, что в таком скоплении народа на нас никто внимания не обратит…

- На тебя никто и не обратил внимания, с чего бы? - поддел его Махаба.

- Слава Солнцу, - огрызнулся коротышка. - Я не ищу славы на этом турнире.

Морт оставил их препираться и отправился с Аганеем на арену - потренироваться с копьем. По дороге он расспрашивал лорда, что было интересного на пиру.

- О тебе говорили немного, если тебя это интересует. В конечном счете решили, что на турнире принц тебя легко сделает на копьях и восстановит свою репутацию великого воина.

- А он и вправду таков?

- В его присутствии никто не сомневался, что Ладиор - великий воин. Ну а что болтают за спиной… не знаю. При мне его только хвалили.

- А по-моему, он слишком молод. Хотя, возможно, и имеет некоторый опыт.

- Он участвовал в пограничных стычках с дарвийцами и, как рассказывают, хорошо себя показал. Но здесь-то не война, а турнир, так что его боевой опыт ни при чем. Уж на турнирах-то он блистает давно. Не пропустил ни одного сколько-нибудь значительного турнира в Элерии с тех пор, как достиг подходящего возраста.

- Ну что ж, значит, он меня побьет.

На огороженной площадке, где вчера упражнялись пешие рыцари, произошли кое-какие перемены - слуги в зеленом расставляли у дальнего края мишени для лучников, потому что должны будут проходить соревнования стрелков, но это после, когда завершатся конные схватки. Ланджерит нашелся там же, в самой толчее, покрикивал на сервов, распоряжался ставить мишени к ограде, чтобы не мешать благородным воинам - сегодня это поле еще принадлежит им.

Морт продемонстрировал распорядителю новенький щит - черный ворон на сером поле.

- Ворон… Ворон… - Ландежрит наморщил лоб, - не припоминаю, кому мог бы принадлежать такой герб. - Впрочем, за минувшие шестьдесят лет джагаи не посещали наших турниров и их гербы мне известны плохо. Каков ваш девиз, господин Морт?

- "Со мной ничего не случится!" - выпалил тот. Это вышло как-то само собой, Морт произнес фразу, которую твердил про себя, прежде, чем сам сообразил, что говорит вслух.

- Странный девиз… запиши! - Ланджерит ткнул пальцем в помощника со стилом и дощечкой.

- Это старый девиз, - пояснил Морт, - имелось в виду, что не случится плохого, ну, вроде как рыцарь моего рода - неуязвим. Что-то в таком духе.

- Да, да. Понимаю. Должен предупредить: его высочество Ладиор не выйдет на ристалище в первый день. Завтра он отправится встречать его величество и будет на турнире лишь на второй день.

- Значит, я постараюсь не дать себя выбить из седла в первый день, сберегу эту возможность для его высочества.

- Вашего поединка очень ждут, - напомнил распорядитель.

- Напрасно. Не будет ничего интересного, на коне я не так хорош, как на своих двоих.

Последнюю реплику Морт произнес нарочно громко, чтобы слышали все, кто собрался послушать. А таких, несмотря на ранний час, оказалось порядочно. Среди прочих Морт заметил рыцаря с длинным шрамом щеке - его он приметил вчера во время объяснений с Ланджеритом.

Затем Морт отправился потренироваться с копьем. К собственному удивлению, кольцо он сорвал с шеста уже со второго раза. Память молчала относительно того, насколько он был ловок в конном бою, но тело уверенно вспоминало старые навыки - ведь император Вентайн должен был получить достойное воспитание и уж с копьем-то его учили обращаться. Потом он присоединился к рыцарям, атаковавшим кинтану - и снова получилось достаточно хорошо, хотя не лучше, чем у большинства элерийцев, упражнявшихся вместе с ним. А ведь здесь был в основном молодые воины, тогда как ветераны считали тренировки излишними.

Между заездами Морт украдкой всматривался в толпу зрителей. Воина со шрамом рядом уже не было, зато мелькнула туника с орлом. Аганей же не замечал ничего, кроме копья Морта и шумно радовался каждому успеху. К обеду Морт объявил, что чувствует себя так, будто его колотила не кинтана, а дюжина вражцов с дубинами, теперь все, что ему нужно - это передохнуть, чтобы завтра быть готовым к схватке. Аганей хлопнул его по плечу, так, что латы отозвались протяжным звоном, и объявил, что Морт отличный боец.

После обеда Морт завалился спать, при этом он сказал, что сон - лучшее лекарство от тревоги. Вечером его разбудил Туйвин и предложил ужин, Аганей сегодня никуда не уходил, пира в городе не устраивали, граф собирался с рассветом выехать навстречу Эдинору, чтобы встретить королевский кортеж на границе своих владений - так полагается поступать примерному вассалу, а граф Тайлана наверняка был таковым, иначе бы ему не поручали скользких делишек, вроде истребления серых магов на Конвенте. Да и вообще, Тайланское графство, недавно отвоеванное у Дарвии - слишком важный феод, чтобы отдать его ненадежному человеку.

Кестис пропадал целый день в лагере. Возвратившись под вечер, он объявил с сияющими глазами:

- А я видел графиню! Не старую, а молодую, которую замуж выдают! Ох, и красавица! Просто кукла, а не дева! Она мне улыбнулась.

- Ври больше, - поддел мальца один из слуг Аганея, - больно надо этой кукле молокососам улыбаться!

- Я ей на дудочке сыграл, когда она проезжала мимо. Вот она и улыбнулась.

- На какой дудочке? - Туйвин привычно разволновался.

- На этой, - Кестис продемонстрировал музыкальный инструмент. Потом обернулся к джагаю, который его дразнил. - Когда я играю, все улыбаются. Чем графиня хуже других? Она даже лучше. А жених ее толстый, и он графине не люб.

- Смотри-ка, он знает уже больше всех, - удивился Аганей, - ушлый паренек.

- А ты видел невесту?

- Разумеется. Она появлялась на всех пирах, куда меня зазывали славные элерийцы… - лорд испустил тяжелый вздох, вспоминая радушного графа. Гостеприимство местных сеньоров было ему в тягость. - Она и впрямь хорошенькая… но что жених ей не нравится, мне и в голову не приходило. Завтра ты их тоже увидишь, Морт. Она займет отцовское место на помосте, а жених будет возглавлять партию защитников. Говорят, он могучий воин.

- Говорят?

- В деле я его не проверял, но с виду - грозен!

- А, кстати, ты сказал: партия защитников. Как будет проходить турнир?

- По местным элерийским обычаям. Жених с друзьями называются "защитниками поля", и всякий желающий может вызвать одного из них. Я уже выбрал самого плюгавенького из спутников господина Друйза, так зовут жениха, Друйз из Ловиша, это владение на юге Элерии, а Друйз в близком родстве с тамошним графом. Может, он и унаследует Ловиш когда-нибудь, так я слыхал. Подходящий жених для одной из первых невест королевства. Так вот, я выбрал из его спутников самого невзрачного, но, боюсь, мне придется делить его с парой десятков конкурентов. Каждому охота в первый день выбрать противника послабей.

- Ну так вызовешь его завтра!

- Э, нет. Побежденный может и не выйти больше на ристалище. Если проигрывает сторонник жениха, то он, как глава партии, вправе предложить победителю занять место проигравшего среди "защитников поля". Слабых южан выбьют в первый день, вот увидишь. Надеюсь, что мне, как гостю, уступят право выбора. А потом совру, будто вывихнул руку и не могу продолжать. Одна победа - и я вернусь в Красный Замок с честью и добычей…

Аганей невесело усмехнулся.

- Мои предки считали день неудачным, если не удалось проломить башку кому-нибудь и не завладеть его имуществом, а я… радуюсь, если удастся свалить самого слабого из рыцарей-защитников. Я позор рода Аганеев.

- Ну так дерись снова и снова! - пожал плечами Морт. - Или не жалей себя понапрасну. На этом турнире ты можешь доказать всему Грайлоку, что род Аганеев не угас! Что толку в причитаниях, когда у тебя есть шанс все исправить? Вот когда ты попробуешь и не справишься - тогда у тебя будет достаточно времени, чтобы оплакать славу Аганеев.

- Тебе хорошо говорить, а меня дома ждет жена и двое отпрысков. Я должен возвратиться с добычей.

- По крайней мере, ты привезешь этот шатер и кучу дареного барахла.

- Если будет, на чем везти. У меня единственный конь, и я могу его лишиться, если свалюсь.

- Ну так не падай.

- Господин Морт, не соблазняй господина понапрасну, прошу простить мою дерзость, - вмешался Халан. - Его милость печется о семье и вассалах, не о себе!

Аганей жестом становил старика и вышел из шатра. Он о чем-то задумался и не хотел, чтобы ему мешали размышлять. В роду Аганеев все были тугодумами, это наследственное.

Утром лагерь огласился грохотом и лязгом - рыцари, каждый перед своим шатром, снаряжались для турнира. Аганей облачился в тяжелые старинные латы, в них он выглядел шагающей металлической башней. Худой и костлявый, он был сложен богатырски, а доспехи добавили ему массивности. Морт, даже в полном вооружении рядом с ним казался легковесным и субтильным. Махаба и Туйвин, закончив снаряжать Морта, отправились занять местечко за оградой - там было отведено пространство для зрителей низкого звания.

Садясь на коня, Аганей заметил:

- Славный денек нынче, солнечный, но не жаркий. Хорошо, что поднялся ветерок.

- Ага, - тут же поддакнул Кестис, - а как де иначе, дяденька Аганей? Золотому магу, небось, велено, чтобы к празднику погоду сделал подходящую.

Аганей не слушал, он все еще катал в голове невысокие мысли, зато Морта слова парнишки заинтересовали.

- А что, Кестис, погода всегда зависит от золотых?

- Не всегда, конечно, но маг может очень сильно ее изменить. Если, скажем, праздник, и нужно, чтобы было солнечно, то маг это сделает. Есть такие возможности, чтобы тучи развести. А чтобы господа в железных латах от жары не маялись, он и ветерок может наколдовать, но тут немного сложнее, потому что ветерок нужно долго поддерживать. Ну, так у золотого же всегда учеников хватает, они будут поддерживать ветер.

Морт заинтересовался. Не то, чтобы Кестис сообщил что-то диковинное, погода находится в ведении золотых магов, просто прежде не было случая взглянуть на работу кристаллов под таким углом. Из-за прихоти господина, затеявшего турнир, маг может определенным образом повлиять на климат. Причем он может поддерживать искусственные изменения в течение длительного времени, особенно при помощи учеников. Эта мысль заслуживала внимания, не сейчас-то Морту было не до золотых магов с их возможностями… "Со мной ничего не случится!" - повторил он про себя привычную молитву и вставил ногу в стремя…

Вдоль анфилады зеленых палаток происходило то же самое - рыцари вооружались, садились на коней и направлялись к ристалищу, а сервы и грумы, проводив сеньоров, спешили занять место среди зрителей. До сих пор туда никого не допускали, и плотники спешно заканчивали сооружать трибуны для знатных зрителей. Вчера поверху натянули навес из легкой зеленой материи и расчистили место за оградой. Груды стружки высыпали на песок, которым было покрыто место будущих конных схваток.

Морт с Аганеем сели на коней и влились в стальной лязгающий поток. Широкая дорога между палаток упиралась в просторный въезд на ристалище. По правую руку высились трибуны, сегодня там было не слишком людно. Многие высокородные элерийцы сочли, что король появится на турнире только завтра, и все самые интересные бои будут тогда же. Зато слева, за оградой, собралась внушительная толпа. Не меньше четверти зрителей низкого рода составляли наемники, расквартировавшиеся к северу от городских стен. Этим-то заняться было нечем, и они явились поглядеть на бои. Справа, под тентом, было тихо, господа и дамы разглядывали бойцов, узнавали гербы, чинно обменивались замечаниями в адрес воинов… Слева орали, свистели, улюлюкали и топали ногами, простой народ выражал восторг, не смущаясь.

Перед рыцарями открылось ристалище, посыпанное песком широкое пространство, а за ним - шатры "защитников поля". В центре - внушительное полотняное сооружение в синюю и зеленую клетку, и по три справа и слева от него. Семь шатров, семь рыцарей, готовых ответить на вызов. Каждый сейчас стоял в полном вооружении перед шатром и ждал соперника. Вряд ли из толпы дворян, съехавшихся в Тайлан, хотя бы каждый десятый будет биться, они явились сюда, чтобы принять участие в празднике и получить подарки, ну и рассказывать после дома, каков был праздник. Однако и биться будут многие, "защитникам поля" предстоит нелегкое испытание.

Увидел Морт и невесту, графскую дочку. Кестис был совершено прав, девушка прехорошенькая. Светлые волосы уложены в две косы, охватывающие головку наподобие короны. На фоне этого сверкающего украшения, подаренного графине природой, золотой венец смотрелся бледновато. На ней было платье зеленого шелка, шитое золотом, юную графиню окружали подруги, тоже нарядные, в дорогих ожерельях и браслетах. Девушки болтали, обсуждали гербы и доспехи участников турнира.

У въезда на ристалище собралось не меньше трех десятков рыцарей - в основном молодежь. Морт и Аганей оказались во втором ряду. Кони, взволнованные шумом и толчеей, качали головами, переступали на месте, сбруя дребезжала, лязгали доспехи всадников, шумела толпа простонародья за оградой…

В центр ристалища вышел Ланджерит, за ним следовал латник со знаменем графа Тайланского - две пестрых точки среди широкого серого прямоугольника поля.

- Прекрасные дамы! - взревел распорядитель, и Морт снова поразился, какая могучая глотка у этого невзрачного человечка. Вроде бы тихий и деликатный, Ланджерит умел орать так, что его голос заполнил все поле, будто неудержимая волна наводнения затопил долину, захлестнул Тайлан и взлетел к вершине башни золотого мага - туда, где, подобно второму солнцу, сиял кристалл. - Отважные рыцари! И вы, люди простого звания! Гости моего благородного и могущественного сеньора, его светлости графа Тайланского! Нынче я приветствую вас на поле чести! Во имя любви и верности мы начинаем турнир! Мой благородный и могущественный сеньор выдает дочь, прекрасную графиню Арианну за славного воина! Ныне красота и доблесть празднуют свадьбу, и жених, отважный господин Друйз, бросает вызов сем желающим показать свою силу и отвагу! С ним его верные друзья, числом шесть, а именно…

Ланджерит выкрикивал имена и титулы защитников, а Морт разглядывал рыцарей, застывших перед своими шатрами. Расстояние не позволяло разглядеть их как следует, но нужно будет выбрать кого-то из шестерки в противники.

- Я наметил для себя вон того, с четырьмя желудями на гербе, - признался Аганей.

Морт переждал очередной выкрик распорядителя - иначе лорд бы не расслышал - и спросил:

- Почему?

- Он самый маленький, - простодушно признался верзила Аганей.

Рыцарь Желудей в самом деле оказался куда мельче соратников. Морт прикинул: если такого коротышку берут в "защитники поля", наверняка у него имеются и скрытые достоинства.

- Если хочешь, вызови его, - снова вставил в паузе между ревом Ладнжерита Аганей, - я передумал.

Тем временем распорядитель закончил представлять южных рыцарей и объявил, что право первыми выбрать соперников он предоставляет почетным гостям графа - отважным воинам из Джагайи, лорду Красного Замка Аганею и его спутнику Морту.

- Вот это сюрприз, - пробормотал Морт, - я-то надеялся поглядеть на первые стычки и выбрать кого послабей.

Рыцари, оказавшиеся в первом ряду, посторонились, пропуская джагаев. Делать нечего, Аганей с Мортом двинули коней через ристалище, с ними пятеро местных, но чуть приотстав, чтобы Морт с Аганеем первыми называли соперников.

Перед шатрами защитников Аганей что-то буркнул и дернул повод, его конь сменил направление, и оказался в центре - перед шатром в синюю и зеленую клетку, принадлежавшим жениху. Морт взглянул на южного рыцаря, тот спокойно стоял рядом с гербом, подвешенным на шесте, и ждал вызова. Это был крупный рослый мужчина, раза в два старше невесты. Доспехи добавляли ему массивности, голова казалась непропорционально маленькой на фоне широченной груди, а из-за того, что щеки Друйза были очень пухлыми, казалось, что макушка, словно заостренный шпиль, венчает пирамиду из стали. Аганей ткнул копьем в клетчатый щит с серебряной рыбой, таков был герб жениха. Друйз кивнул и пригнул голову. Оруженосец надел шлем и занялся шнуровкой.

Морт глянул на Рыцаря Желудей - этот коротышка оказался не только самым низкорослым, но и старшим среди южан. Морщинистый, как печеное яблоко, с клочковатой бородой, он походил на Лесного Старца, о котором любят рассказывать зеленые друиды Элерии. "Нет, - решил Морт, - со мной ничего не случится, даже если я вызову кого помоложе и больше ростом". И он попросту ткнул тупым концом копья в щит рыцаря, чей шатер был рядом с клетчатым. Этот был куда моложе и, кажется, обрадовался случаю сразиться с джагаем. Во всяком случае он улыбался, как мальчишка, пока лицо не скрылось под забралом.

Пятеро элерийцев, оказавшихся в одной партии с Мортом и Аганеем, назвали соперников, затем вызывающая сторона развернула лошадей, чтобы возвратиться на свой край поля. Морт искоса поглядывал на спутника - лица Аганея он не видел, но можно догадаться, что лорд взволнован. Его выбор был вызовом судьбе, должно быть, после вчерашнего разговора простодушный верзила решил доказать, что он достоин старой чести Аганеев.

Пока рыцари-защитники садились на коней, а их противники пересекали поле, Ланджерит взывал к их мужеству и верности, напоминал о рыцарских клятвах, предлагал биться честно и следовать традициям. Наконец он закончил речь и объявил, что сигнал будет дан по знаку прекрасной графини.

Морт занял свое место в шеренге вызывающих рыцарей и бросил взгляд на невесту. Девушка раскраснелась под сотнями взглядом, все уставились на нее в ожидании. Жених отсалютовал ей копьем, но Морту показалось, что она осталась равнодушна к этой любезности. Графиня привстала, подняла руку… стало тихо, хлопали флаги над трибунами, ветерок с шорохом вздувал полог… "Боюсь ли я? - спросил себя Морт. - Пожалуй, нет. Со мной ничего не случится".

Ладошка графини опустилась, ударил гонг, и Морт, оставив всякие мысли, пришпорил коня, пуская его вдоль ристалища. Подаренный принцем скакун, кажется, не нуждался в понуканиях, он сам по звуку гонга устремился навстречу южанам. Морту оставалось лишь довериться отлично вышколенному животному, а конь сам прибавил скорости, когда расстояние между соперниками сократилось вдвое, перешел на галоп… Морт глядел сквозь решетку забрала на красный щит с изображением меча, который держит латная рукавица - таков был герб молодого южанина, выбранного им. Попасть в шлем было бы слишком сложно, хотя такой удар, конечно, оказался бы более действенным. Однако Морт не был уверен в собственной меткости, целить в щит - надежней. По крайней мере, он наверняка не промажет - и будь что будет!

Вот он щит, ударить в него. В самый центр, в перекрестье нарисованной рукояти, больше ни о чем не думать! Со мной ничего не случится!

Бойцы разом склонили копья, обратив к соперникам затупленные навершия… Морт старательно целился в середину щита, а в прорезях забрала мелькнул наконечник копья южанина… Две стальных волны сшиблись в середине ристалища, с хрустом раскололись турнирные копья. Морту показалось, что небо обрушилось на его шлем, в глазах потемнело, а копье, зажатое подмышкой, дернулось, кажется, едва не опрокинув его вместе с конем. "Я упал, - решил Морт, тряся головой, чтобы прогнать темноту, застящую взгляд. - Мне нужно перевернуться, я лежу, уткнувшись носом в грязь, и если перевернусь, увижу небо… но почему земля так трясется?" Тьма рассеялась, и Морт обнаружил, что по-прежнему в седле. И еще - очень светло. Шлема на голове нет, забрало не подрагивает перед глазами, а тренированный жеребец уже замедляет ход, потому что впереди - край поля и шатры защитников. Морт разжал руку, позволяя обломку копья свалиться в песок.

Не доезжая двух десятков шагов до шатров, он потянул повод, разворачивая коня. Его соперник поднимался с земли и тряс головой - оказывается, Морт выиграл! Хотя удар неприятельского копья сорвал с него шлем. Шлем ссудил Аганей, собственного у Морта не было, в дороге он обходился легким колпаком из двухслойной кожи, натянутой на стальной каркас. Удобно, но для турнира не годится. Ну а у древнего шлема, который одолжил лорд, рассохлись ремешки шнуровки, зато южанина удар по щиту выбил из седла. Морт увидел и Аганея - тот радовался, как дитя. Подняв коня на дыбы, лорд ревел что-то неразборчивое и потрясал воздетым над головой обломком копья, жених же прекрасной графини сидел на песке. Ланджерит выскочил на поле, замахал прислуге - требовались носилки. Лесной Старец с желудями на гербе легко вышиб из седла своего соперника, и тот валялся неподвижно. Но на беднягу никто не смотрел, толпа за оградой орала, приветствуя Аганея. Случись дело в другом графстве, победа чужака не вызвала бы такого восторга, Но Тайлан - недавнее приобретение элерийской короны, многие здешние жители продолжали считать себя дарвийцами, и поражение элерийского рыцаря, а к тому же будущего зятя их сеньора, привело простонародье в восторг. А джагайский лорд, кажется, пораженный собственным успехом не меньше зрителей, снова и снова горячил коня, и никак не мог расстаться с обломком копья, которым добыл победу.

Морт направил коня к соотечественнику. Хлопнул Аганея по плечу и сказал:

- Хватит, бросай копье, ты победил.

- Ты видел? - обернул тот к Морту забрало шлема. - Ты видел?

- Знаешь, мне было не до того, чтобы наблюдать, но, Солнце свидетель, я рад твоей победе.

Аганей только теперь опомнился.

- А ты? Как ты? И где твой шлем?

Морт оглянулся, отыскал в песке шлем и указал рукой:

- Вон там. Но я усидел в седле, это что означает? Я тоже выиграл?

Ланджерит убедился, что лишившийся сознания рыцарь жив, и обернулся к трибуне. К нему подбежал слуга, что-то тихо сказал. Распорядитель кивнул, откашлялся и громко потребовал тишины. Мало-помалу рев толпы стих. Ланджерит объявил победителей, Морт был в их числе. Помощник распорядителя поднял шлем, осмотрел завязки и возвратил пострадавшую деталь снаряжения владельцу. Тем временем прозвучал вердикт: поскольку иноземные рыцари не могут быть защитниками, состав сторонников Друйза не изменится. Сам он, разумеется, по праву жениха, остается во главе своей партии, но впредь имеет право принять в число "защитников поля" любого победителя - из числа соотечественников-элерийцев.

Защитники возвратились к своим шатрам, их соперники также покинули ристалище. "Доволен ли я? - задал Морт себе новый вопрос. - Пожалуй, не слишком. Со мной же ничего не могло случиться".

- Дяденька! - Дяденька! - радостно встретил Морта Кестис, которому выпало исполнять обязанности оруженосца. - Ну, ты и здоров драться на копьях, дяденька! А я думал, ты не сдюжишь! А ты победил!

Мальчишка был счастлив и гордо глядел на оруженосцев, чьи господа потерпели неудачу. Кроме джагаев, никому не удалось сразить южных рыцарей.

Морта с Аганеем разыскали оруженосцы побежденных - следовало сговориться о выкупе за коней и доспехи. Лорд, все еще пьяный от счастья, махнул рукой - Друйз может драться и дальше, вопрос с выкупом уладят после. Морт также ответил в том смысле, что он поражен благородством элерийских рыцарей, так как и на ристалище-то он оказался лишь благодаря щедрости принца Ладиора. Так что он хотел бы проявить ответную учтивость, предоставив поверженному рыцарю его доспехи и оружие.

- Мой господин задолжал вашей милости шлем, - поклонился оруженосец, - вы не можете отклонить его предложение. Он нынче позаботится о новом шлеме для вас.

- Передай мою признательность сеньору, - согласился Морт, - шлем я приму.

Ланджерит тем временем известил зрителей, что джагаи - победители первых боев всегда могут потребовать право сразиться снова, и им уступят.

- Ты не будешь сегодня выезжать снова? - осведомился Аганей. - С меня, пожалуй, хватит. У этого южанина тяжелая рука, он так двинул в мой щит, что едва не задохнулся. Край щита угодил мне в горло. В следующий раз надо будет плотнее упирать его в наплечник. Гляди, какая вмятина на оковке! Вот сюда он саданул копьем! Но я выиграл! Выиграл!

- Мне тоже хватит. Я должен сберечь себя для принца. Ему принадлежит честь выбить меня из седла, он дорого заплатил за это право. Я возвращаюсь в шатер.

- Даже не станешь наблюдать за последующими схватками?

Морт задумался. Снять доспехи, отправить их с Кестисом, а самому занять место на трибуне? Сидеть там в пропотевшей коже среди разряженных девиц и пожилых элерийских сеньорчиков? Не слишком привлекает.

- Ну а я останусь, - объявил Аганей. - Сегодня я победитель, и не хочу упускать ничего в такой славный денек. Будь добрым товарищем, составь мне компанию!

Отказать Морт не мог, не хотелось портить настроение Аганею - тот был совершенно упоен победой, нынче был его день. Распорядитель турнира, оказывается, именно этого и ждал, едва Морт спешился, к ним с Аганеем приблизились четверо в зеленом и предложили свои услуги - помочь снять латы. Предусмотрительный Ланджерит позаботился о джагаях. Расставшись с грудой металла, Морт вздохнул с облегчением. Нет сомнений, ему - императору Вентайну приходилось таскать эту тяжесть на плечах, но Морту, не помнящему прошлого, это не по душе. Сопровождаемые восторженными - а подчас и неприязненными - взглядами элерийцев они с Аганеем прошли на трибуну и заняли места в верхнем ряду. Раскрасневшаяся графиня хлопала в ладоши вместе с большинством зрителей, приветствуя джагаев. Морт взглянул на ристалище, жених смотрел на девушку, но на таком расстоянии невозможно было понять, возмущен ли он ее радостью. Как-никак он проиграл, и невеста приветствует виновника его падения. Наверняка он недоволен.

Тем временем определилась новая семерка воинов, готовых бросить вызов южанам. Графиня вспомнила о своих обязанностях хозяйки турнира и приготовилась снова подать знак к началу схватки. Зато ее подружки не спускали глаз с победителей, алели щечками и шушукались, обсуждая стати заграничных воинов. Даже Аганей это заметил. Склонившись к Морту, он шепнул:

- Гляди, вон та, в синем, она с тебя глаз не сводит. Или та, что рядом с ней, с красным вышитым поясом, а?

Морт только вздохнул.

- Что? Тебе не по душе элерийки?

- Да они же смотрят на тебя, а не на меня!

- Я женат, а ты сейчас можешь устроить свою судьбу, улыбнись девушкам, потом я возьму тебя на пир, представлю, скажу, что ты потомок древнейшего рода.

Морту стало смешно - лорд Аганей счастлив, и хочет, чтобы все вокруг были счастливы… Тем временем графиня подала знак, и рыцари снова сошлись в поединке. На этот раз никто не сумел одолеть южан - сегодня вызов бросали молодые безвестные рыцари, а господин Друйз привел на турнир отборных бойцов, теперь они легко расправлялись с соперниками. За этой схваткой последовали еще две - с неизменным успехом "защитники поля" брали верх. Теперь претенденты набирались не так скоро. Жениху никто больше не рисковал бросать вызов, да и Рыцарь Желудей показал себя отменным воином, его также опасались. Более всего стремились вызвать молодого рыцаря, которого свалил Морт - раз уж он потерпел поражение, то казался менее опасным. Но он быстро восстановил собственную репутацию, выбивая из седел соперников. Его копье разило мощно и точно - он метил в шлем, это считалось более трудной задачей, однако Рыцарь Серебряного Меча справлялся, ни разу не дал промаха. Его соперники также стали избегать.

К пятому разу нашлось лишь четверо желающих - и впервые судьи засчитали победу претендентам, поскольку один из товарищей жениха потерял стремя во время столкновения, при том, что оба соперника усидели в седлах. Тем не менее, состав защитников не изменился, удачливого претендента не стали принимать в команду, да он и сам не стремился, этому рыцарю было достаточно того, что он заслужил выкуп, теперь конь и доспехи побежденного южанина принадлежали ему. Жених проявил благородство и посулил, что выкуп проигравшего товарища оплатит сам. Когда об этом было объявлено, трибуны разразились одобрительными криками.

- Главное будет позже, - толковал Аганей, - на этих самых пирах, куда меня непременно приглашают, я уж наслушался рассказов о недавних турнирах. На второй и третий день выпадает самое интересное. Непременно появляется какой-нибудь таинственный рыцарь, не желающий открыть ни имени, ни даже своего лица. Он сражается в шлеме с глухим забралом, и герб его никому не знаком. Публика любит такие загадки. Частенько так на турнире появляются известные бойцы, которые желают получить новую славу. Неожиданную.

- Еще бы, - усмехнулся Морт, - я думаю, эта неожиданность стала традицией. Традиционная неожиданность, тайна, известная всем.

- Это верно, такого развлечения ждут. Таинственный рыцарь - украшение турнира, так считают элерийцы.

- Суетный народ.

- Жаль, что твоего господина нет с нами, - вздохнул Аганей. - Вот человек!.. Я был бы счастлив, когда бы он увидел мой поединок…

Морт лишь покачал головой - теперь Аганей будет постоянно поминать мифического героя, сеньора Морта, который отныне сделался для лорда Красного Замка идеалом и образцом рыцарства.

В шестой раз вызов бросили всего лишь двое, причем один оказался дарвийцем. Его приветствовали зрители низкого происхождения, которые толпились за оградой. И когда дарвийский воин пал от копья элерийца-южананина, над полем взлетел тяжелый вздох разочарования, вырвавшийся разом из сотен глоток. Больше желающих не нашлось. Молодые рыцари получили свой шанс заработать славу и выкуп, а лучшие воины ожидали завтрашнего дня, чтобы сразиться в присутствии короля Эдинора.

Ланджерит вышел на середину поля и громогласно воззвал к благородным господам, выкликая новых соперников. Разумеется, никто больше не бросил вызов Друйзу и его спутникам. Этого и не ожидалось,

После того, как распорядитель объявил об окончании схваток, Аганей поднялся. Они с Мортом направились к выходу с трибун, хотя Ланджерит еще говорил - славил своего щедрого сеньора, напоминал о том, что завтра бои возобновятся и о том, что для простонародья нынче будут нынче открыты винные бочонки, люди его светлости станут наливать всем желающим. Под восторженные крики толпы Аганей спустился с помоста. Внизу он сказал:

- Хорошо, хоть сегодня на пир не зовут. Честно говоря, утомительное занятие, пить с элерийцами, у них смешные и странные обычаи. А ты, кстати, готовься, завтра и ты будешь приглашен, клянусь Солнцем.

- А я-то им зачем? - опешил Морт.

- Ха, я тоже задавался этим вопросом… Зачем этим господам нищий Клевос, который по капризу судьбы стал Аганеем? Что касается тебя, друг, то они просто не посмеют не прислать приглашение - после всех благороднейших выходок с дарами и отказами от даров.

- А, то есть они это сделают, чтобы ты не подумал о них плохого? Будто они недостаточно щедры и благородны?

- Именно так, ты очень хорошо все высказал, я бы так не смог. У меня частенько бывает, мысли приходят умнейшие, а слов подобрать не могу, чтобы все верно объяснить. Идем скорее, пока не нахлынула волна из шелка. В ней можно утонуть, ручаюсь!

И впрямь, Ланджерит умолк, и на трибунах зашуршали богатыми платьями девицы из свиты невесты - они поднимались с мест и направлялись к лестницам.

У шатра на Морта накинулся Туйвин:

- Мальчишка мне все рассказал! Ты отказался от выкупа! Как ты мог! Я кормил нас в пути, растратил последние монеты, тут такая возможность обогатиться, а ты все упустил! В благородство поиграть решил, надо же!

Аганей взирал на эту сцену с удивлением, он полагал, что Туйвин и прочие спутники Морта - его вассалы и должны вести себя с подобающим уважением, а тут низкорослый толстяк распекает сеньора, как нашкодившего мальчишку… Оруженосцы лорда тоже глядели недоумевающее, а Морт только улыбался. А потом, выждав, пока поток упреков иссякнет, заявил:

- Это еще что! Возвратится принц Ладиор, и я брошу ему вызов, чтобы он мог отобрать дареного коня. Я погляжу, как ты запоешь, когда мы лишимся и этого.

Туйвин надулся и умолк. Под вечер, когда Морт с Аганеем сидели в шатре и готовили доспехи к завтрашним поединкам, Халан доложил, что явились двое богато наряженных элерийцев.

- Опять на пир? - скривился лорд. - О, солнце…

- Прошу простить, мой лорд, они желают видеть господина Морта.

Морт поднялся, отложил нагрудник и, хлопнув Аганея по плечу - дескать, повезло тебе, сегодня не потревожили - пошел встретить гостей.

Первым был уже знакомый Морту оруженосец с мечом на господском гербе. Юноша объявил:

- Мне поручено еще раз поблагодарить благородного господина Морта и вручить этот шлем. Мой господин желает вам успехов и надеется, что этот шлем будет овеян новой славой.

Подарок был вручен с низким поклоном, Морт принял его и удивился - вроде, тяжеловат. Встряхнул - внутри глухо звякнуло, Туйвин мгновенно сделал стойку, как охотничий пес, учуявший добычу, и полез смотреть. Шлем был наполнен серебряными алерами.

- Вы, господин Морт, обещали, что примете шлем! - торжественно произнес оруженосец.

- Это верно, - Морт улыбнулся, - передай господину мою признательность. Я восхищен изяществом, с которым он явил нам свое благородство.

Когда оруженосец удалился, Морт протянул шлем Туйвину:

- Возьми, низкий человек, и запомни: щедрость - очень прибыльная штука! Красные жрецы учат, что щедрость более угодна Солнцу, нежели скупость.

- Так они говорят, когда собирают пожертвования, - буркнул Туйвин, принимая серебро. - А когда их просят о вспомоществовании, они толкуют совсем иное!

Он бурчал что-то еще, но Морт не слушал, он уже обернулся ко второму оруженосцу. Этот был в цветах графа Тайланского, и Морт приготовился, что его сейчас пригласят на какую-нибудь невыносимо скучную церемонию… но приглашали не его.

Оруженосец, такой же юный и важный, как тот, что принес шлем, объявил:

- Моя госпожа, прекрасная и благородная графиня Айлисса, обращается с просьбой к господину Морту из Джагайи. Не благоволит ли означенный господин дать позволение своему оруженосцу, именем Кестис, проследовать со мной? Госпоже было бы весьма угодно, чтобы сей Кестис потешил ее музыкой. Нынче графиня собирает подруг и желала бы послушать игру на дудочке.

- Благоволю, конечно…

Морт обернулся и поманил пальцем Кестиса.

- Ступай с этим господином и поиграй графине.

Когда парнишка проходил мимо, добавил шепотом:

- Только дудочку не распускай. Держи себя в руках, понял? Графиня - не бродячая певичка.


***

Поутру лагерь под стенами Тайлана облетела весть: его величество прибыл! Морт проснулся от криков, едва приглушенных стенками шатра:

- А какой у него конь, ты видел?!

- Да, а какая корона! Она из чистого золота!

- А рыцари свиты! Какие у них доспехи! Хотел бы я поглядеть, как этих красавцев вываляют в песке на ристалище!

- Держи карман шире, они сами кого хочешь вываляют…

Полог зашевелился, внутрь заглянул Кестис. Вместе с его веселой мордочкой внутрь хлынули звуки просыпающегося лагеря.

- А, возвратился! - приветствовал его Туйвин. - Ну как, доставил радость графине? Она, небось, теперь думать забудет о своем толстом женихе.

Кестис улыбнулся:

- Не забудет. Только музыку она очень даже любит. Сказала, что я мог бы поступить к ней на службу и сопровождать ее к мужу на юг. Ей там скучно будет без любимых забав.

- Она теперь не допустит толстяка в постель, пока он не сыграет на дудочке, - предположил Морт.

- А жених вместо этого поймает Кестиса и вставит ему дудочку знаете, куда?

- А, ну вас, дяденьки! - отмахнулся парнишка. - Вот еще выдумаете. Больно нужен я ему, он большой сеньор, на меня даже не глянет, и вообще… а я короля видел. Хотел камнем швырнуть, когда он проезжал через лагерь, да рыцарь в белом плаще на меня как раз глядел, я не решился. Потом, может, случай выпадет.

- Смел ты, в королей камнями кидаться, - Аганей сел на тюфяке, служившем ему ложем, и потянулся. - А за что ты Эдинора так не любишь?

- Больно надо мне его любить… - парнишка потупился.

- Кестис родом из Дарвии, - поспешно объяснил Морт, - ему полагается элерийского короля ненавидеть, такова их дарвийская традиция.

Аганей - отличный парень, но лучше ему не знать, что Кестис был в учениках у серого мага. Мало ли, что простодушный верзила выболтает, напившись с элерийскими сеньорами. Теперь, когда прибыл король, ежевечерние пиршества возобновятся, и Аганея, разумеется, позовут за стол. Ну а вино, как известно, развязывает язык.

- Ну что ж, пора вооружаться! - решительно объявил Аганей. - Вон как шумят в лагере! Сегодня будет славный денек, но кое-кому не повезет, он вспашет поле чести носом, да вдобавок лишится коня и доспехов.

- Собираешься попытать счастья снова?

- Возможно, Морт, вполне возможно. Если проиграю, отдам своего конягу, а домой поскачу на том, что принадлежал Друйзу, только и всего. Но я не проиграю! Сегодня я ощущаю в себе силу предков, десятки поколений Аганеев глядят на меня, я не могу проиграть!

- Да ты азартен, мой лорд, - усмехнулся Морт.

- Азартен как разбойник! Помнишь нашу первую встречу? Эх, жаль, здесь нет твоего господина. Будь он здесь и гляди на меня, я бы дрался еще лучше! Такой человек, такой человек… Ручаюсь, он был бы здесь первым.

Махаба торопливо выскочил из шатра, чтобы славный Аганей не слышал его смеха.

- Чего это твой эйбон так спешит?

- Может, решил мне коня оседлать поскорей.

- Да, это верно, скорей в седла! - Аганей схватил одежду и принялся облачаться. - Халан, седлай коня! Парни, давайте доспехи! Король Эдинор не будет ждать, пока я соберусь!

Морт с Аганеем вооружились, сели на коней и отправились вдоль аллеи зеленых шатров к ристалищу. Сегодня желающих преломить копья собралось куда больше, чем вчера, джагаи оказались в бурной реке, бряцающей сталью, бьющей копытами и грызущей удила. В глазах рябило от пестрых гербов, рыцари были в плащах и туниках всех цветов радуги, и геральдические звери на их щитах вставали на дыбы, грозили когтями и клыками и рвались в бой - точно так же, как и те, чьими символами звери служили.

- Не меньше шести десятков претендентов, - прикинул Морт, - куда больше вчерашнего!

- И это только утро, король еще не взошел на помост, - подхватил Аганей, - то ли будет к полудню!

Наконец они миновали лагерь и оказались у края поля чести, отсюда открывался вид на трибуны, там тоже прибавилось лиц и пестрых нарядов. Уж нынче-то под зеленым тентом не сыщется местечка простому странствующему рыцарю, какого теперь изображал Морт… Да просто приблизиться к помосту сегодня сложнее - вокруг выстроились арбалетчики в белом и зеленом, оружие у них наготове. Между шеренгами королевских стрелков прохаживаются рыцари в тяжелой полированной броне, и там же Морт заметил Ланджерита - распорядитель указывает, кто имеет право миновать охрану, а кому не положено. Стало быть, этот коротышка с потешными усиками имеет право решать вопросы, связанные с безопасностью короны, хотя и является вассалом графа Тайланского. Хотя чему здесь дивиться? Тайланская земля, отнятая у Мархии, принадлежит короне не меньше, чем графу, здесь все преданы королю душой и телом. Здесь все - его люди.

Эдинора пока что не видно, но все глядят на трибуны - ждут появления его величества. Даже "защитники поля", и те не сводят глаз с пустующего дубового трона под зеленым тентом. Вот охрана зашевелилась, арбалетчики стали перемещаться, выстраиваясь по-новому… Затрубили горны, толпа зрителей за барьером всколыхнулась, рыцари, скрежеща латами, задрали головы - на помост взошел Эдинор. Морт глядел вместе со всеми, интересно ведь, как выглядит король!

Выглядел элерийский монарх прекрасно, то есть выглядел именно так, какими изображают королей на книжных иллюстрациях. Довольно крупный мужчина, с возрастом он отяжелел, обзавелся солидным брюхом, и седина уже пробивалась в золотых волосах. Но Эдинор был крепок, румян и весел. Золотая корона и богатые одежды могут придать величие даже невзрачному человеку, тем более этому полнокровному жизнерадостному мужчине. При виде монарха толпа разразилась криком - сперва довольно неуверенно, потом громче. Аганей накануне рассказывал Морту, что в толпу затесались люди Ланджерита, они должны начать приветственный ор - и верно, уверенные зычные голоса прозвучали там и сям. Потом крик подхватили наемники, которых за оградой было довольно много. Эти радовались искренне, ведь им было обещано, что с прибытием короля начнется набор на службу. Ну а что простые люди не желают приветствовать Эдинора, уже не так заметно, в целом толпа ведет себя как полагается.

Король взошел на верхний ряд помоста, хлопнул по плечу какого-то сеньора, крепко поцеловал даму, которая приходилась ему дальней родственницей, ущипнул невесту за румяную щечку… при этом он весело смеялся. Что бы он ни делал, Эдинор веселился. Вот он вышел к ограде и поднял руку, приветствуя толпу на поле. Последовал новый взрыв воплей, теперь орали еще громче. Радостная улыбка красавца Эдинора произвела обычное впечатление - даже те, кто был недоволен, поддались общему порыву и кричали во славу короля.

Эдинор поднял и вторую руку, как бы приглашая толпу умолкнуть, но внизу заорали громче. Эдинор рассмеялся, демонстрируя отлично сохранившиеся белые зубы. Мало-помалу крики стали стихать, король занял место на высоком дубовом стуле, граф Тайланский устроился рядом. Господа, явившиеся с королем, также стали рассаживаться.

Ланджерит вышел на ристалище и повторил вчерашнюю речь о чести и доблести. Добавил только: на глазах короля негоже проявлять трусость и бесчестность.

Морт с Аганеем держались позади. Морт вовсе не собирался биться - разве что предоставить Ладиору обещанный шанс. Аганей, напротив, хотел вызвать кого-нибудь из "защитников поля", но не мог решить, кого именно. Он уже одолел самого грозного из них.

- Не вызывай старика с желудями на гербе, - посоветовал Морт, поймал удивленный взгляд лорда и добавил, - я серьезно. Тебе не следует с ним драться.

- Да, но…

- После вчерашней победы, - настаивал Морт - негоже тебе вызывать такого коротышку. Выбери соперника побольше, под стать себе.

На самом деле Морт чувствовал, что Рыцарь Желудей - отменный поединщик, вполне возможно - лучший на этом турнире. Откуда взялась догадка, Морт и сам не мог бы объяснить. Где-то в темных провала утраченной памяти крылись обрывки воспоминаний о турнирах и рыцарских забавах, которые в изобилии видел Вентайн, но которых не знал Морт. В том, как Рыцарь Желудей держится в седле, как он склоняет копье на всем скаку, в его манере Вентайн безошибочно угадывал великого воина, и здесь Морт доверял Вентайну. Объяснить это простаку Аганею Морт не мог, тем более, если просто сказать, что Рыцарь Желудей силен, это только разогреет азарт лорда. Поэтому Морт пошел на хитрость.

Наконец церемония закончилась, бойцам предложили выбрать соперников. Морт с Аганеем снова получили право сразиться прежде местных, но они отказались - достаточно того, что вчера уже воспользовались любезностью элерийских рыцарей. Вот определилась первая семерка, семь рыцарей направились к шатрам "защитников".

Оставшиеся на краю поля следили за тем, как они неспешно пересекают ристалище и выбирают рыцарей, с которыми желают преломить копья.

- Морт из Джагайи! - прозвучало совсем рядом. - Хочу просить тебя о любезности.

Морт оглянулся - его приветствовал принц Ладиор. Сегодня молодой вельможа был в роскошных латах, украшенных серебряным узором. Завитки и изгибы змеились по кирасе и наплечникам, складываясь в замысловатый узор. Элериец был великолепен.

- Чем могу служить, ваше высочество?

- Брось церемонии, не нужно этих "высочеств", мы же с тобой близкие знакомые.

- Близкие, верно, - согласился Морт, - не дальше длины меча. Итак, Ладиор из Элерии?

- Не вступай нынче в бой прежде меня. Я должен был сопровождать Эдинора и припозднился к началу, теперь я в хвосте этой вереницы желающих подраться. Погоди, пока я расчищу себе местечко в рядах "защитников", и тогда мы сможем испытать удачу на пару.

- Согласен. Хотя я предупреждал, что не люблю турнирное оружие. Кстати, конь великолепен, он исправляет все мои промахи.

- Да, это славный жеребец. Я слышал, Рыцарь Меча подарил тебе шлем? Он тебе пригодится. Пришнуруй его сегодня покрепче.

Морт ограничился кивком. Что толку в колкостях, если сегодня же они обменяются ударами копья. Копье бьет сильней, чем самое острое слово. Ладиор смотрел, ожидая ответа. Потом кивнул в ответ и тронул коня, чтобы вернуться к приятелям - их компания оказалась в конце вереницы желающих, поскольку всем этим господам выпало сопровождать королевский кортеж из Тайлана в лагерь у городских стен.

Король поднял скипетр - сегодня сигнал к началу боев подавал он. Стало тише. Рука опустилась, ударил гонг рыцари понеслись навстречу друг другу. Толпа взревела, когда две закованные в сталь живые волны столкнулись посередине посыпанного песком и стружкой прямоугольника. И в этот раз удача сопутствовала южанам, они усидели в седлах, тогда как из их противников пятеро вылетели из седел. Двое оставшихся возвратились к своему краю ристалища, к ним присоединились еще пятеро. Оруженосцы торопливо вручили воинам новые копья, король снова приготовился подать знак.

И во второй раз, и в третий жених и его товарищи усидели в седлах, а из их противников, вступивших в бой первыми, на поле уже не осталось ни одного. Морт с Аганеем не спешили принимать участие в поединках, они уступали право вызова элерийцам. Среди четвертой партии оказался принц Ладиор. Он избрал противником Рыцаря Меча. Толпа уже не так громко приветствовала победителей, но когда на ристалище показался Ладиор, за оградой снова заорали - принца знали, как отменного воина. Король подал знак, и соперники пустили коней… зрители затаили дыхание… и разразились воплями, когда воины столкнулись посреди поля под грохот доспехов и треск ломающихся копий. Впервые сегодня один из "защитников" потерпел поражение - принц Ладиор оправдал ожидание зрителей и одолел южанина. Победа признанного героя турниров никого не удивила, но принца приветствовали охотно, он нравился зрителям. Ладиор поднял руку в стальной рукавице, отвечая на одобрительные возгласы, а Ланджерит объявил: партия жениха принимает Ладиора в свои ряды.

Морт со вздохом объявил Аганею:

- Ну что ж, теперь пора и мне воспользоваться правом бросать вызов, не дожидаясь своего череда. Негоже заставлять ждать принца.

- Но ты не хочешь? - уточнил Аганей.

- Честно говоря, ни малейшего желания. Я и вчера-то без охоты дрался.

- Так ты вчера участвовал в турнире из-за меня! Тогда и я буду с тобой. Я тоже вызову кого-нибудь из этих южан!

- Клянусь Солнцем, в этом нет необходимости. Я обещал принцу, и собираюсь сдержать слово.

- Но ты не сможешь запретить мне драться! Я вызову…

- Только не старика с желудями на гербе!

- Хорошо, не его. Был бы здесь твой сеньор, он бы одобрил мое поведение, я точно знаю. Он был гордым и мудрым человеком… - Аганей покачал закованной в сталь башкой.

Морт только вздохнул - что ж теперь поделать, если Аганей сделался приверженцем культа Черного Рыцаря Махабы - сам придумал идеал и поклоняется ему. Когда джагаи заявили, что желают биться в новой схватке, им уступили без споров, какие могли бы возникнуть в подобной ситуации - слух о споре Ладиора с чужеземцем уже облетел лагерь, и все ожидали развязки. Многие элерийские воины и не скрывали злорадства, напутствуя Морта:

- Не ошибитесь, господин из Джагайи, Ладиор выставит лиловый щит с оленем.

- Не перепутайте, лиловый щит! Мы с радостью уступаем вам право поединка.

- Еще бы, - буркнул в ответ Морт, принимая копье из рук Кестиса, - уж к щиту Ладиора большой очереди не будет, мои любезные господа. Я вижу, вы рады уступить мне право выбора, лишь бы не коснуться лилового щита собственным копьем. Так что я не ошибусь, выбирая тот щит, у которого вас - вас всех - не окажется.

Семь рыцарей, включая и двоих джагаев, двинулись через поле, Морт вглядывался в лиловый щит с оленем. Ладиор стоял перед палаткой и ждал. Когда копье Морта брякнуло в геральдического зверя, принц удовлетворенно кивнул. Аганей выбрал себе в противники рослого южанина с буйной бородищей, которая, кажется, никак не могла бы уместиться в шлеме. Исполнив ритуал, вызывающая сторона развернула коней. "Боюсь ли я? - спросил себя Морт. - Ну… так, чуть-чуть. Со мной ничего не случится. Подумаешь, грохнуться с лошади в полном доспехе - это ерунда. Сколько раз я срывался со стены во дворце Джагайи, и тогда на мне не было ни доспехов, ни плотной набитой шерстью куртки, ни… стоп? Во дворце? Я помню? Ну да! Я помню наши проделки, помню, как мы… мы вдвоем… мы… нас всегда было двое, мы неизменно оставались неразлучны, всегда вдвоем. С кем?.."

Морту так и не удалось собраться с мыслями - воспоминания рассеялись, как туман поутру, да они и были-то такие же зыбкие, непрочные, как туман. Пора было задуматься о насущном - он взвесил в руке копье, привыкая к тяжести и балансу, вспомнил слова Аганея о том, что щит следует плотно прижать к наплечнику, заново прикинул расстояние до шатров на дальнем краю ристалища… Король Эдинор поднял жезл…

Взмах королевской руки, удар гонга - и кони понеслись через поле, взрывая копытами ворохи песка и слежавшейся стружки. Морт высматривал сквозь прорезь забрала знакомый лиловый щит, вот он, несется навстречу, взлетая и опускаясь в такт конскому скоку. Морт решил не искушать судьбу и снова бить противника в щит, а не в голову, так надежней. Принц летел навстречу, вот он склоняет копье, но наконечник задран высоко, Ладиор метит в голову.

Во время столкновения Морт зажмурился и на этот раз в глазах не потемнело. Удар по шлему оказался чудовищно силен, а собственное копье, ломаясь, толкнуло в бок… Морт на миг словно лишился тела, ему показалось, что душа вылетела из бренной оболочки и несется ввысь, чтобы воссоединиться с Огнем, как учат красные жрецы… перед тем как рухнуть в песок, он успел сообразить, что не душа покинул тело, а он, вполне телесный, покинул седло. И паление отказалось отличным подтверждением - он еще жив, потому что мертвецы не испытывают боли. А Морт испытал сполна! Приземлился он, как кошка, на ноги, но устоять, конечно, но смог, ударился о землю плечами и затылком - в этот миг он открыл глаза, в прорези забрала мелькнули его собственные поножи, задранные вверх.

Морт сгоряча резво вскочил, но острая боль пронзила левую ногу, он замер, и, поворачивая голову, насколько позволяли шейные латы, поискал взглядом соперника. К огромному удивлению Морта конь Ладиора проскакал без седока… и без седла.

Опершись на обломок копья, по-прежнему оставшийся в руке, Морт обернулся. Ладиор тяжело поднимался с песка, седло валялось рядом. Не выдержала подпруга, и оба соперника свалились одновременно. Морту даже удалось встать первым. Принц шагнул к нему, пошатнулся, схватился за бок. Или нащупывал рукоять кинжала на поясе? К ним с разных сторон бежали люди, латники из свиты Ланджерита в зеленых туниках, оруженосцы, несколько латников из королевской охраны в двуцветных плащах. Тяжело подскакал Аганей, спрыгнул на песок и подхватил Морта под руки.

- Как ты? Цел?

- Что-то с ногой, не могу идти сам.

- Эй, носилки сюда! - зычно рявкнул Аганей. И добавил тише, снова повернув забрало к Морту, - Ладиор тоже пострадал, вон, еле двигается.

- Ты победил? - запоздало вспомнил Морт. - Как у тебя закончился поединок?

- Ха! Оказывается, я отменный турнирный боец! Не знал, пока не оказался здесь. Мой противник вылетел, как камень из катапульты, жаль, что ты не видел. И еще - жаль, что не видел твой сеньор, упокой его душу огонь. Вот перед кем бы я покрасовался…

Морт только вздохнул - вечные славословия в адрес покойного сеньора его уже начали изрядно раздражать, но он не мог объяснить Аганею, кто изображал рыцаря в их компании. Жаль разрушать столько могучую веру! Лорд истолковал его вздох по-своему, пробормотал: "Да, лучшие нас покидают слишком рано, всегда слишком рано…" - и снова стал звать слуг с носилками. Подоспели двое в зеленом, Морта уложили и подняли. Он не без злорадства наблюдал, что и Ладиора уводят с поля чести под руки, а принц скребет латной рукавицей по закованному в сталь боку - ему тоже несладко пришлось. Один из носильщиков сказал, что его высочество жалуется, будто сломал ребро или два.

Когда слуги поймали и увели коней, оставшихся без наездников, Ланджерит вышел на поле, обернулся к трибунам и объявил: поскольку падение Ладиора было не его виной, а следствием ненадежности сбруи, он объявлен победителем. Простонародье за оградой подняло гвалт - кто приветствовал победу принца, а кто и возмущался. Ланджерит пытался продолжить, но рев толпы его заглушал. Морту даже показалось, что он слышит рев пьяного Галиаса, он поискал наемника взглядом, но так и не нашел в толпе. Орали и топали ногами все. Пришлось вмешаться королю. Эдинор поднялся с места и высоко поднял жезл. Мало-помалу крики пошли на убыль, и распорядитель продолжил: Морт из Джагайи не лишен чести и не признается проигравшим, ибо его противник также пал.

Еще одна новость: Ладиор не сможет более исполнять обязанности "защитника поля", и южане продолжат бой вшестером. Они готовы принять вызов! Новая шестерка рыцарей набралась довольно скоро, теперь, когда не было опасности преломить копья с прославленным принцем, рыцари охотней вызывали жениха и его соратников. Похоже, после первых неудач южные рыцари сделались не так крепки. Еще несколько раз они терпели поражение, в их партии сменилось двое сторонников, место побежденных заняли удачливые соперники. Аганей больше не дрался, он с трогательной заботой сопроводил Морта к шатру и согласился возвратиться на ристалище лишь после длительных уговоров - Морт заявил, что ему интересно, что случится дальше, и убедил Аганея, что никто лучше него не сможет рассказать.

- Я займу этот стул на трибуне, через одно место от короля, а на коня больше не сяду. Мы славно бились вдвоем, а один я не желаю, - отрезал лорд. С тем и удалился. Кестис увязался с ним, любопытному парнишке охота было поглядеть на турнир.

- Что, проиграл в свою благородную игру? - укоризненно заявил Туйвин. - Я вижу, эти турниры - все равно что партии в кости с человеком из квартала Ахагала. Сперва дают выиграть, чтобы заохотить растяпу, а после раскрутят до последней нитки, а растяпа-то до последнего кона будет уверен, что ему вот-вот повезет. Такая лошадь! Такая лошадь! И теперь ты ее потерял…

- Успокойся, жалкий скряга, я ничего не потерял, потому что принц тоже вылетел из седла, мы остались при своих, выражаясь твоим низменным языком. Посмотри лучше, что у меня с ногой, болит зверски, лед меня возьми! Как бы не перелом.

Туйвин с Махабой не без труда, ругая друг друга за неумение, освободили пострадавшую конечность от доспехов, и коротышка объявил:

- Кости целы. Некоторое время будешь хромать. Ты еще хорошо отделался. Повезло.

- Отец-Солнце хранит императора, - важно согласился Морт.

Без доспехов он почувствовал себя гораздо лучше. Долг чести вспыльчивому принцу он уплатил, честно позволил свалить себя, ну а что они свалились оба, тут уж судьба, воля Солнца, ну или воля леса, как сказали бы местные. Махаба наложил на ногу тугую повязку, и Морт решил возвратиться на ристалище, поглядеть, как там южане - держат ли еще свой край поля?

- Если на трибуне мне не найдут местечка, хотя бы в нижнем ряду, я тут же вернусь, - пообещал он Махабе и Туйвину. - Много чести элерийцам, чтобы я глядел на их турнир стоя. Обойдутся!

Но местечко на трибуне сыскалось - слуги в зеленом узнали Морта и с многочисленными поклонами препроводили на скамью в одном из нижних рядов. Даже Ланджерит нашел немного времени, чтобы самолично явиться с извинениями, поскольку не имеет возможности подыскать для увечного место в ряду повыше.

- Увы, господин Морт, - развел руками распорядитель, - с появлением его величества на скамьях сделалось слишком тесно. Такая честь для нас, такая честь… Сам король жалует нас августейшим присутствием. Но простите еще раз, я бегу исполнять свой долг. Похоже, у нас объявился таинственный рыцарь!

Морт заверил Ланджерита, что весьма доволен предоставленным ему местом на скамье, и уставился на поле. Толпа за оградой подняла шум, затрубили рожки, там что-то происходило…

После полудня все меньше рыцарей решались бросить вызов "защитникам". Более слабые из числа южан уже покинули партию жениха, их места заняли победители, теперь вряд ли можно было рассчитывать на легкий успех. Вызов бросали то по двое, то по трое, больше желающих не находилось, да и выбирали новые претенденты щиты тех, кто казался послабей, а те, кто зарекомендовал себя крепким поединщиком, скучали у своих шатров без дела. Когда Ланджерит выкроил время, чтобы навестить Морта на трибуне, пауза и вовсе затянулась - казалось, больше никто не рискнет выехать к шатрам "защитников поля", но вот рожок возвестил о новом участнике турнира. Рыцарь в тяжелой броне с оранжевым щитом без герба заявил о желании бросить вызов.

Когда шум в толпе пошел на убыль, Ланджерит объявил: этот воин отказался назвать свое имя и выставить на всеобщее обозрение герб, однако распорядителю были предоставлены необходимы доказательства того, что этот человек имеет право принять участие в турнире. Морт сидел в нижних рядах зрителей, среди мелкопоместных дворян, их жен и дочерей, а также лучших людей общины Тайлана. Он слышал, как они обсуждают нового бойца и гадают, кто из прославленных героев Элерии мог бы скрываться под этими доспехами без гербов и девизов. Все с вниманием наблюдали, как воин с "голым" оранжевым щитом пересекает поле, уже основательно взрытое сотнями копыт, и приближается к шатрам "защитников".

- Кого вызовет этот рыцарь? - громко спросила дама, сидящая позади Морта. - Наверное, жениха, господина Друйза? В партии "защитников" он теперь самый могучий боец. Таинственный рыцарь, конечно, желает славы и сразится с сильнейшим?

- Погоди, сейчас увидим… - ответил мужчина. - Что-то я сомневаюсь, что таинственный рыцарь выберет Друйза.

Рыцарь с оранжевым щитом приблизился к шатрам и натянул поводья, разглядывая гербы перед шатрами. Наконец его выбор пал на одного из местных рыцарей, новобранцев в партии южан. Публика, затаившая дыхание, пока он колебался, разочарованно загомонила - названного считали наименее ловким из "защитников". Но выбор был сделан, и таинственный рыцарь развернул коня, чтобы занять позицию. Названный им воин тоже стал готовиться к бою.

- Наверное, этот бой станет последним, - пробормотал мужчина в ряду повыше Морта, тот, что не верил в отвагу нового бойца.

- Но ведь если он победит, то вызовет следующего, потом еще и еще, и так, пока не одолеет их всех! А господина Друйза последним, - возразила его романтически настроенная спутница.

Мужчина пробормотал что-то неразборчивое. Но Морт и не прислушивался, он разглядел в толпе зрителей Туйвина с Махабой - эти двое, хотя и опасались попасться на глаза кому-нибудь из элерийцев, которые стерегли их по пути из Галдерберна, но все же рискнули явиться, чтобы поглядеть хотя бы на последние поединки. Махаба накрутил на голову длинный отрез льняной материи, чтобы придать себе вид чужестранца, а Туйвин напялил шляпу с широкими полями. Именно потому что они старались замаскироваться, эта парочка и выделялась в толпе, тем более, что эйбон превосходил ростом элерийцев - большей частью коренастых и невысоких. Впрочем, среди наемников хватало достаточно экзотически выглядящих чужестранцев, так что приятелей Морта вполне можно было принять за солдат удачи.

- Конечно, он вызовет всех, начиная с самого слабого! - снова заговорила женщина позади Морта. - Как на турнире в Айяле!

Он рискнул оглянуться - молодая дама сидела рядом с седым толстым мужчиной - видимо, какой-то местный помещик привез на турнир дочь.

- В Айяле таинственным рыцарем был его высочество Ладиор, - буркнул толстый старик. - А здесь он уже не сможет сесть на коня. Хотя, возможно все. Вдруг эта мистерии с лопнувшей подпругой была разыграна нарочно? Для того, чтобы его светлость сменил доспехи?

Тут они перехватили взгляд Морта и смолкли. Молодая дама захлопала ресницами, всячески демонстрируя интерес, и Морт поспешил отвернуться. Но прежде, чем снова уставиться на ристалище, он успел заметить, что на трибуне - довольно близко к нему, устроился рыцарь с длинным шрамом от виска до подбородка, тот самый, что не спускал с Морта глаз, когда он фехтовал с Ладиором и тренировался за день до турнира. Забавно… Или страшно? Скорей забавно, потому что с Мортом ничего плохого не случится.

Но вот рыцари заняли позиции на противоположных концах поля, гомон стих… все ждали сигнала. Прозвучал гонг, и соперники пришпорили коней. На середине поля они столкнулись, с треском разлетелись копья. Увы, рыцарь с оранжевым щитом не оправдал ожиданий зрителей - он вылетел из седла, как мешок с шерстью, тогда как новый сторонник Друйза не дрогнул под чужим копьем. Описав в воздухе дугу, таинственный герой с оранжевым щитом шмякнулся в песок с лязгом, почти таким же громким, как и при столкновении бойцов. Толпа издала единый протяжный вздох разочарования. Упавший оставался неподвижен. Удачливый соперник подъехал к нему и спрыгнул с коня. Склонился над поверженным героем, потом выпрямился и махнул рукой. По этому знаку к ним подбежали подручные Ланджерита в зеленом. Приподняли, отстегнули шлем. Морт даже привстал, чтобы разглядеть лицо бесчувственного рыцаря получше. Ну да, так и есть, знакомая физиономия.

- Я его не знаю, - заметил сосед Морта по скамье, судя по одежде - зажиточный горожанин. - Вряд ли это рыцарь из знаменитых. И зачем он взял "голый" щит?

- У него были причины скрывать свой герб, - объяснил Морт, - потому что там изображен поросенок.

Тайланцы, сидевшие рядом, тут же подхватили шутку, так что когда неудачливый рыцарь пришел в себя, с трибун уже вовсю орали:

- Вставай, Рыцарь Поросенка!

- Чего разлегся как на блюде?! Тебя еще не зажарили!

- Поросенок под хреном!

- Ха-ха-ха! Поросенок под хреном!

Бедняга тяжело поднялся, скрежеща погнутыми доспехами, и хромая поплелся с поля. Он надеялся на славу, рассчитывал не открывать лица и имени, пока не прославит свой герб, а вышло совсем наоборот. Можно не сомневаться, этот господин приложит немало усилий, чтобы узнать, кому обязан обидными титулами, которые выкрикивает ему вслед беспощадная к проигравшим толпа.

Вдоль скамьи пролез Кестис, примостился радом - между Мортом и горожанином, огляделся и тихо прошептал:

- Дяденька господин, а дяденька господин, здесь Грейнис!

- Это еще кто? А… маг?

- Ага, золотой маг. Про него дяденька Арас говорил, что он королю всегда советы дает, королю-то Эдинору, а тот всегда слушается.

Морт вспомнил: магистр Грейнис - это тот самый старикашка, что участвовал в вылазке за Тархийский хребет, убил Кайла и держал в плену Махабу с Туйвином.

- Он сюда идет, - продолжал шептать парнишка, - я видел! Не иначе, к королю.

Морт привстал и оглянулся - Эдинор стоял перед своим дубовым троном и махал пятерней, требуя тишины.

- Этот славный рыцарь потешил нас! - объявил его величество, когда толпа притихла. - Дать ему двадцать алеров за то, что развеселил короля! Итак…

Король умолк, и стало еще тише. Все ждали, что скажет Эдинор.

- Итак, поединки окончены! Завтра мы поглядим, как наши рыцари бьются в общей схватке! Мы повелеваем храброму господину Друйзу набрать еще сторонников и увеличить свою партию до двенадцати человек! Равное число рыцарей соберет против них… Эй, господин распорядитель, кто бился лучше всех из воинов, не входящих в число "защитников поля"?

- Вне всяких сомнений, лорд Аганей из Красного Замка! - выкрикнул снизу Ланджерит. Когда король заговорил, распорядитель встал под трибуной и ждал, пока Эдинор к нему обратится.

- Да, - король картинно потер лоб, будто задумался. Разумеется, вся эта речь была продумана заранее. - Сложная задача! Лорд дрался на турнире не хуже любого иного воина, но он наш гость, он иноземец, и мне сдается, храбрые элерийцы будут не так охотно сражаться под его началом… Что скажете, лорд?

Поднялся Аганей.

- Ваше величество, я не претендую на должность главы партии, не будем ставить ваших рыцарей перед выбором, пусть их возглавит кто-нибудь из числа местных уроженцев.

- Да будет так! Господин Ланджерит, назовите имя.

- Не смею, ваше величество. Прошу вас утвердить список из двенадцати бойцов, и пусть они сами изберут предводителя.

- Мы согласны. Итак, завтра общая схватка, двенадцать против двенадцати. После нее пешие поединки, и…

Король умолк и отступил от барьера, ограждающего верхний этаж помоста.

- Это он, это Грейнис, - зашептал Морту на ухо Кестис, - дяденька уйдем, а? Грейнис здесь, боюсь, как бы не признал во мне… ну, вы же знаете, кого, дяденька!

- Успокойся, он тебя не видит, мы же внизу.

- Магу не обязательно видеть глазами, - заметил парнишка, но, вроде, слегка успокоился. При появлении золотого мага его охватила паника, Морт даже растерялся, непривычно было видеть разбитного и неунывающего Кестиса в таком состоянии.

Пока они шептались, король что-то тихо обсуждал с Грейнисом. Но вот он повысил голос и обратился к гостям:

- Мы поглядим на пеших бойцов, а затем - на стрелков из лука! Лук издавна в почете в Элерии, и мы надеемся увидеть немало славных выстрелов! А наградой победителям будут алеры и вот это!

Толпа зашевелилась, люди приподнимались на цыпочки и тянулись к трибуне, чтобы получше разглядеть, что в руках у Эдинора.

- Это лук, привезенный из далекой страны! Почтенный Грейнис утверждает, что привез нам диковину, редкостное и славное оружие! Лучший стрелок получит его в подарок!

Морту не нужно было смотреть, чтобы догадаться, какое оружие предлагает лучникам Эдинор. Разумеется, Грейнис привез "лук из ребра дракона", которым так дорожил Махаба. Морт глядел не на короля, а в толпу за барьером - туда, где приметил своих спутников. Туйвин повис на руке Махабы, тянулся к долговязому эйбону и что-то твердил, а тот качал головой. Потом они стали пробираться назад, расталкивая зрителей. Морт решил, что и ему пора убираться отсюда. Махаба слишком любит свой лук и вполне способен наделать глупостей, чтобы возвратить его.


***

Махабу с Туйвином Морт нашел в шатре Аганея. Хозяин все еще оставался на трибуне с королем, но в шатре торчал один из его вассалов, и спутники Морта не могли дать волю чувствам - сидели молча и сердито глядели друг на друга.

- Идем-ка наружу, - позвал Морт.

Они отыскали за шатром укромный угол, где никто не мог слышать их разговора, и Махаба тут же возобновил прерванный спор:

- Я должен вернуть свой лук! Тебе этого не понять, а мне необходимо, и я готов рискнуть!

- Не будь таким тупицей, - накинулся на него Туйвин. - Ты что, не понимаешь? Старикан нарочно упросил короля выставить твое полено призом!

- Полено! Ты, коротышка, да как ты…

- Пусть я коротышка, но стать еще короче я не собираюсь! Маг ждет, что мы объявимся, чтобы укоротить каждого из нас на голову.

- Не "мы"! Я сам это сделаю!

- Ничего ты сам не сделаешь! Лук будет храниться в городе, в графском дворце, и стерегут его, конечно, и люди короля, и золотые маги. Пойми, наконец, именно этого от нас и ждут! Сам ты не справишься, стало быть, придется вместе, но и с моей помощью ничего не выйдет. Пусть даже я смог бы найти Ахагала Тайлана и попросить его провести нас во дворец. Это изменит лишь одно - нас поймают во дворце, а будь ты один - попался бы им в руки уже в городских воротах. Забудь свой лук, выбрось из головы!.. Если хочешь эту самую голову сберечь. Морт, скажи ему!

- Да, Махаба, здесь я согласен с Туйвином. О луке пока что забудь.

- Пока что? Да я ни на миг о нем не забывал! Вы все не понимаете, что это для меня значит… это же не просто оружие! Морт, я ведь вернул тебе бастард, помнишь?

- Помню. Я не хотел тебя брать с собой, и ты сказал мне, у кого мой меч, чтобы я передумал. Так вот, сейчас то же самое: если хочешь оставаться со мной, пока что не дергайся! Пусть лук выиграет кто-нибудь из местных, тогда мы рано или поздно попытаемся его заполучить.

- Вообще-то, я думал сбежать отсюда поскорей. Раз уж так вышло, что этот старикашка Грейнис о нас не забыл и продолжает охоту…

- Вот именно! Как раз поэтому мы не должны никуда торопиться. Может статься, Грейнис следит за тем, кто вдруг уберется с турнира в самый интересный момент, накануне общей схватки. Остаемся и делаем вид, что лук нам не нужен. Да, и вот что: Махаба, если ты думаешь принять участие в стрельбах и выиграть свой лук, то лучше оставь эту мысль. Ручаюсь, среди элерийских стрелков ты будешь выделяться, как ворона среди чаек. Понимаешь мою мысль?

И словно в ответ на упоминание вороны, над головами спорщиков раздалось громкое насмешливое карканье.

- Ну вот, а я снова надеялся, что мы от этой твари избавились…

Ворон еще раз каркнул напоследок и тяжело взлетел.

- В общем, Махаба, делай вид, что тебе лук безразличен, - закончил Морт. - Не нужно, чтобы наши дорогие друзья джагаи из свиты Аганея что-то заподозрили. Аганей в чести у короля Эдинора, он постоянно на виду и даже не со зла может ляпнуть что-то лишнее.

- Это верно, - тут же поддакнул Туйвин, - иногда мне кажется, что у всех, кто так высок ростом, кровь плохо поступает к мозгам, от этого мозги туго работают.

- Все, хватит! - оборвал Морт. - Мы же вместе? И все заодно? Поэтому, Туйвин, перестань задевать Махабу и поклянись, что поможешь ему вернуть лук.

- Клянусь, - покладисто согласился коротышка, - клянусь, что сделаю все, что требуется, как только выпадет подходящий случай, и без риска для жизни. А пока что я готов купить Махабе новый лук, получше того, что он сам сделал. Только если не полезет на соревнования завтра после полудня.

Махаба подумал немного, хлопнул истинного человека по плечу и пошел в шатер. Морт был уверен, что эйбон не оставил мыслей о том, чтобы возвратить оружие немедленно. Но, может, он сумеет сдержать свой порыв… Что же касается мысли Туйвина сбежать с турнира поскорей, Морт бы, возможно, и согласился… Но уж больно интересно было разобраться, что за каша здесь заваривается. И сделать это можно с помощью Аганея. Если элерийские сеньоры воспылали внезапной любовью к простодушному лорду, этим нужно воспользоваться. Знать бы только, к добру или к худу эта любовь?

Лорд Аганей возвратился под вечер и лишь для того, чтобы переодеться к пиру - на этот раз по приглашению самого короля. Он выглядел и расстроенным и в то же время довольным. С одной стороны, ему льстили почести, которыми его осыпают в Элерии, с другой стороны, размах элерийских благодеяний Аганея смущал.

- Может, ты пойдешь со мной? - предложил он Морту. - Если явимся вместе, тебя допустят, я уверен!

- Нет уж, отдувайся сам, - улыбнулся Морт, - не стоит испытывать любезность его величества. Конечно, если ты попросишь, он наверняка согласится потерпеть мое присутствие за столом, но обиду затаит, будь уверен! Возьми лучше Кестиса, он поиграет на дудочке, Эдинору понравится.

- Не пойду я, дяденьки! - сразу взвился парнишка. - Там будет Грейнис, я его боюсь!

- Не нужно бояться золотых магов, - наставительно заметил Аганей, - они дарят Грайлоку тепло, сам Ирго повелел их предшественникам обогревать города, и они исполняют его волю до сих пор.

Кестис собирался что-то сказать в ответ, но передумал, надулся, засопел и бочком сдвинулся в тень. Перед старым золотым магом он испытывал панический страх, и никакие уговоры не могли бы заставить его изменить решение.

- Я думаю, король привез своих музыкантов, - смилостивился Морт. Вообще-то, он надеялся, что парнишка сможет что-то разузнать в замке. И насчет лука Махабы, и насчет наемников - кто и зачем их будет набирать, и зачем элерийцам понадобилось ублажать Аганея… Но кто знает, насколько беспочвенны опасения Кестиса? Что если его смогут опознать, несмотря на то, что свой кристалл парнишка утопил? С кристаллом тоже связана загадка, кто-то ведь его нашел? Но здесь ответ вряд ли следует искать в замке…

Аганей отправился в город в сопровождении Халана. Вернулся старик один за полночь и объяснил, что лорд останется ночевать в графском дворце.

- Они там уже все пьяны, - грустно рассказал Халан, - а наш-то лорд пить совсем не умеет, не было случая обучиться. Меня услали, боюсь теперь за него. Как он среди этих пропойц, один…

- Он ведь и был один, тебя, небось, на пир не звали? - уточнил Морт.

- Для оруженосцев и слуг стол накрыли в нижнем покое, а господа с королем наверх ушли. Кое-что я все-таки слышал снизу. Я не подслушмвал, но мало ли какая помощь лорду Аганею вдруг потребовалась бы? А тут и я под рукой.

- Ничего, старик, ничего… завтра лорд вернется. Если они его обхаживали столько дней подряд, неужто вдруг что-то плохое с ним сделают? А ты случайно не слыхал, против кого готовится война?

- Война? Какая война? - слуга отвечал рассеянно, его мысли были далеко - в верхних покоях графа Тайланского. - А, верно, что-то они замышляют.

Тут глаза старика блеснули.

- А ловко ваша милость копьем этого кудрявого принца саданули! Король его отчитывал, я своими ушами слыхал. Ты, говорит, болван, дал себя покалечить, когда необходим мне на коне и с мечом!

- А принц что же?

- Надулся, что бурдюк, сердито так: буду, говорит, на коне и буду с мечом. Я, говорит, победил! Ну а король все еще недовольно ему - победить, говорит, невелика заслуга, лучше б ты бока уберег. Два ребра сломал, на землю рухнувши, принц-то. Да, а как ваша нога?

- Да вот она, при мне! - С тугой повязкой Морт мог спокойно ходить и временами даже забывал о падении. Травма напоминала о себе лишь когда он ступал неловко. - А обо мне не было больше разговоров?

- Нет, они ведь больше о свадьбе. Ох, скорей бы утро, скорей бы лорд вернулся…

Аганей появился утром, довольно поздно, едва ли не перед самым началом общей схватки. Он едва держался в седле и вид имел довольно жалкий. Если бы не рыцарь, который неотступно сопровождал лорда и время от времени поддерживал его под руку, Аганей непременно свалился бы с лошади. При этом он твердил:

- Не надо, друг мой, я и сам могу, я бы доехал…

- Ничего, ничего, - отвечал провожатый, - его величеству угодно убедиться, что вы благополучно добрались в лагерь, лишь для этого я здесь. Вот увижу, лорд, что вы на месте, и сразу вас оставлю.

- Так вот он, мой шатер! Вот мои вассалы и мои добрые друзья.

- Отлично, тогда я вас оставлю, - согласился рыцарь. Между прочим, его Морт запомнил, этот коренастый крепыш с вышитым орлом на тунике, то и дело попадался ему на глаза с той самой памятной драки с принцем. Он и другой, со шрамом. - Мне еще нужно успеть снарядиться к бою, я ведь записан в партию вызова. Мы будем драться с южанами, приходите посмотреть, его величество ясно высказал желание видеть вас рядом на трибуне.

- Ну, если его величеству угодно, то я непременно буду.

Когда рыцарь с орлом отъехал, Аганей с тяжелым вздохом признался Морту:

- Пить вино - это удивительное умение, которому я совершенно не обучен! Мы пили наравне, клянусь, я вдвое больше него, но едва держусь в седле… - тут Аганей наконец-то свалился и угодил в объятия Морта и Халана, - а он собирается драться в общей схватке! Крепкий народ эти элерийцы.

- Они крепки лишь за столом, мой лорд, - твердо завил Халан, - а на коне и с оружием вы побьете любого!

- Воду принеси, - бросил ему Аганей. - Сейчас я не то что любого, я и мыши не побью…

Когда Халан исчез в шатер, лорд притянул Морта поближе и, дыша густым перегаром, почти трезвым голосом заявил:

- Нам нужно поговорить!

- Ну так говори!

- Сперва я должен… э… прийти в себя. Напомни мне, когда я высплюсь! Напомни, что нам нужно поговорить.

- Тебе нельзя спать, король будет ждать. Сегодня главный бой турнира, шесть на шесть верхом. Потом пешие поединки, стрельба из лука и…

Халан притащил ведро холодной воды, за ним спешил другой джагай с двумя ведрами. Вассалы с трогательной заботой принялись приводить лорда в чувство. Старик подал чистый камзол. Когда Халан и второй оруженосец удалились, лорд заговорил:

- Король толковал мне о странных вещах. Речь шла о джагайских делах. Мне необходим твой совет.

- Расскажи, хотя я вряд ли подскажу что-то умное. Я совсем не знаю Джагайи. Не знаю, как там…

- Там жарко, вот и все, что можно знать о Джагайе. Там жарко как в Эйбе, но при этом не бывает дождей. Послушай. Сперва пили за жениха и невесту, как полагается на свадьбе, потом графиня ушла, и речь пошла совсем о другом.

Аганей замялся.

- Ну?

- Не знаю, как сказать, - простодушно признался верзила лорд. - Эдинор сказал, что Хокси занял трон не по праву, его род ниже моего. А что я могу об этом знать? Мой двоюродный дед, тот бы знал, а я на самом-то деле Клевос, а не настоящий Аганей… Но он так сказал! А потом все кивал виночерпию, чтобы мой кубок наполнялся без перерыва, и говорил, говорил…

- Ты сидел рядом с Эдинором?

- Да, в этот раз даже Ладиор между нами не затесался. Король говорил, что я буду лучшим императором, чем Хокси, а еще там был такой старикашка в золотой мантии, ну… ну, маг, в общем.

- Магистр Грейнис.

- Точно, так эту бородатую корягу звали. Он сказал, что в Джагайе может стать прохладней, если вместо Хокси править стану я, и Эдинор тут же подхватил, что Элерия станет поставлять в Джагайю больше припасов, чем это в состоянии купить Хокси - просто потому будет поставлять, что он, Эдинор велит. Ради такого славного императора, как я. Ты что-нибудь понимаешь?

- Он хочет натравить тебя на Хокси? Создать ему проблемы в Джагайе? Непонятно, зачем, Хокси и так бессилен.

- Сперва я тоже так подумал, пока был не очень пьян и еще мог думать. Но ведь это бессмысленно?

- Ну почему же… все видели на турнире, какой ты великий воин, вот Эдинор и решил…

- Морт, опомнись! Что с того, что я управился с парой элерийских рыцарей? У Хокси есть охрана, он может созвать вассалов, да и вся столичная чернь будет на его стороне, потому что Хокси их кормит.

- А если кормить будешь ты… Элерия поможет…

- Это долго придется кормить, чтобы привыкли. Нет, здесь что-то другое. И объявят об этом сегодня. Эх, был бы с нами твой сеньор, он бы сразу разобрался! Он бы знал, что мне делать…

- А что Ожидающие? За кого они?

- Они против всех. Говорят, что Вентайн вернется, а Хокси или Аганей - им плевать.

Тут вернулся Халан с надраенными ножнами, и беседу пришлось отложить.

- Кстати, что с Байвенной? Я долго прошлялся в глуши, и не знаю новостей из Джагайи.

- Нет новостей. Ожидающие не смогли взять город сходу, началась осада. В байвеннской гавани полно кораблей, припасов в городе хватает с избытком, потому что из Вольных Городов Юга везут. Ожидающих снабжают по суше, как раз через мои земли. С легкой руки твоего господина я объявил себя защитником купцов, да ты уже ведь знаешь!

- И что, много купцов?

- Толпы!

- Ожидающие платят щедро?

- Конечно, они же джагаи! Гордость не позволяет им платить скупо. А не платить вовсе нельзя, не будут приезжать купцы - тут и войне конец. Сами-то они о припасах не позаботились.

- Так у них есть чем платить?

- Они же джагаи! Разграбили все в городском округе. До зимы хватит, а там либо Байвенну примут в союз Вольных Городов, либо город падет раньше. И в том, и в другом случае война окончится к зиме. Словом, Ожидающие покинули Джагайю и увязли надолго.

Морт задумался. Кое-какие догадки у него начали возникать, но он ни в чем не был уверен, и тем более не собирался делиться с полупьяным Аганеем.

- Ладно, - сказал он вслух, - тебе пора на ристалище, король ждет. Мы поговорим позже.

- Тебе хорошо, тебя не зовут наливаться вином в присутствии Эдинора, - скорбно покачал головой лорд. - А меня и потом в покое не оставят. Одно утешает, скоро турнир закончится, и я вернусь домой. Хоть бы меня отпустили…

Лорд взгромоздился на коня и отправился вдоль зеленых палаток к въезду на ристалище.

"Домой, - подумал Морт, - Аганей, которого на самом деле зовут Клевосом, хочет домой. Его ждет жена и двое детишек. А где мой дом? И как меня зовут? Если я в самом деле Вентайн Последний, то мой дом - императорский дворец в старой столице. Но там меня никто не ждет. Ожидающие? Эти убийцы в белом? Они ждут не меня, а того человека, которым я быть не хочу. Кому я нужен? Разве что немой девушке далеко на севере".


Часть 4


Грехи королей

На третий день толпа за оградой собралась, пожалуй, еще больше, чем накануне. Морт и не пытался отыскать местечко на трибунах, там сегодня было слишком много благородных зрителей. Господа, не принятые в турнирные партии, желали поглядеть, как управятся без них, так что даже тайланским горожанам из лучших семей не нашлось, где присесть, им позволили стоять между трибуной и оградой ристалища, чтобы не тесниться с простонародьем.

Морт и Халан сопроводили Аганея к входу на помост, там грумы в зеленом принимали у господ лошадей. Распоряжался ими Ланджерит, и рядом с ним крутился рыцарь с длинным шрамом вдоль щеки. Увидев Морта, Ланджерит знаком велел ему приблизиться.

- Господин Морт из Джагайи, вы славный воин, вы покрыли себя славой в поединках, и уж для вас я непременно найду почетное место! - торжественно объявил распорядитель, подкручивая ус.

Рыцарь со шрамом что-то прошептал на ухо Ланджериту, тот так же тихо ответил. Морт разобрал лишь что-то насчет свидетеля, который пригодится. Аганей обрадовался, что земляк будет поблизости, хотя, конечно, и не в верхнем ряду. Лорд так трогательно глядел на Морта, что у того не хватило духу поблагодарить и отказаться от этой чести. Рыцарь со шрамом препроводил Морта на помост и указал место рядом ниже того, где сидели король и Аганей. Рядом оказался зеленый друид высокого ранга - коренастый мужичище с буйной бородой. Сплетенные сучья на его груди были оправлены в золото. В руках друида был витой дубовый жезл, украшенный головой зверя. Резчик, изготовивший жезл, вероятно, имел в виду медведя, но вышло у него что-то совсем непонятное - наподобие эйбского хаджира. Зато глаза резной головы изображали довольно крупные рубины. Камни поблескивали при каждом движении друида. Бородатый что-то втолковывал соседу, а завидев джагая, удвоил жар.

- Солнце, - бубнил он, - высоко, ему нет дела до наших забот. Оно равно светит эйбонам, варварам и жителям обогретых городов. Огонь? Красные жрецы учат, что огонь стоит между человеком и Зимой, но что огонь без дров? Он умирает от голода, если человек его не покормит! Так кто кого спасает? Иное дело - лес! Лес вечен, он был всегда, он сильнее Зимы, потому что Зима ничего с ним не может сделать. Лес дает пищу и огню, и человеку…

Пожилой мужчина, к которому обращался друид, по виду - знатный господин, солидно кивал и поддакивал, оба они украдкой косились на Мота - как тот воспримет проповедь? Морт не удержался и демонстративно зевнул. Он-то видел, каков бывает лес во владениях Зимы, и понимал истинную цену словам друида. Зима сильней всех. Друид обиженно смолк, а Морт уставился на ристалище, разглядывая рыцарей. Сегодня палатки "защитников" убрали, чтобы освободить место. В общей схватке рыцарям дозволялось маневрировать, отступать и атаковать, действовать группами и поодиночке, такой бой требовал больше пространства. Дюжина рыцарей во главе с Друйзом выстроились на своей половине поля, против них выехали соперники - все, как на побор, рослые мощные воины.

- Ну что ж, мы ждем, - громко произнес над головой Эдинор, - пусть приступают.

Стало быть, король уже на месте, и вот-вот начнется схватка. Толпа притихла, ожидая сигала к началу боя, даже говорливый друид помалкивал. На середину ристалища вышел Ланджерит и еще раз напомнил о чести и мужестве. На этот раз речь оказалась короче - в конце концов, решил Морт, более внимательные зрители к третьему дню могли бы зазубрить увещевания распорядителя и наизусть, так незачем повторяться.

Ланджерит покинул поле, и король поднял руку, готовясь дать сигнал к началу. Трибуны и толпа за оградой притихли, стало слышно, как фыркают, волнуясь, кони бойцов, да звякает сбруя.

Прозвучал гонг, и отряды устремились навстречу друг другу, зрители взвыли, их вой слился с тяжким грохотом копыт и мощным лязгом доспехов. Если воины и выкрикивали девизы, их совсем не было слышно.

Морта тоже увлекло действо, хотя он-то полагал, что равнодушен к этой забаве. Он даже привстал вместе с другими - не для того, чтобы лучше видеть, а от волнения. С грохотом рыцари столкнулись в середине ристалища, трое вылетели из седел при первой стычке, следом за ними оказался спешен и четвертый - Рыцарь Желудей, развернувшись в седле, ловко достал одного из соперников обломком копья. Рыцари схватились за мечи, палицы и секиры, и закипела рукопашная. К пожилому южанину с желудями на щите у местных рыцарей были, должно быть, давние счеты - сразу двое здоровенных воинов насели на него, тесня в сторону от общей схватки. Спешенные бойцы остались на ногах и схватились между собой.

Вой публики перешел в неистовый рев. Морт восхитился - старик с желудями на щите и впрямь оказался отличным воином, он успешно сопротивлялся двоим противникам, пока Друйз не пришел ему на помощь, свалив собственного соперника вместе с его лошадью. Однако остальным южанам не так везло - вскоре Друйз и Рыцарь Желудей остались вдвоем против троих бойцов. Еще несколько пеших продолжали обмениваться ударами, но и там одолевали противники партии жениха.

Друид, сидящий рядом с Мортом, отбросил свою солидность и призывал благословение леса на головы земляков, он даже стал размахивать жезлом, словно оружием, подражая бойцам внизу. Толпа ревела, нестройные выкрики сливались в единый хор. Кажется, голоса множества людей сливались в единую мелодию, ритм которой подчинялся ударам топоров и палиц в руках рыцарей на ристалище.

Друйз с земляком пятились, местные рыцари наседали, им удалось сойтись вплотную, теперь южанам не могли помочь искусное владение оружием и мастерство наездников, все решала сила ударов, а уж силой местные рыцари были наделены сполна. Однако сопротивлялись "защитники" достаточно долго, покуда король не бросил жезл на песок ристалища, давая знак к окончанию боя.

Ланджерит велел бить в гонг, и его подручному пришлось трезвонить больше десятка раз, прежде чем шум стих настолько, чтобы король мог заговорить.

- Довольно! - объявил Эдинор. - "Защитники" потерпели поражение, но мой долг, долг короля, защищать справедливость! Негоже, чтобы столь славных воинов свалили с коней, коли в этом нет нужды! Господин Друйз, примите наше решение с достоинством, этого приза вы не добились, но здесь, на трибуне, имеется иная, не менее почетная награда, прекрасная дева, влюблено глядящая на великого героя!

Морту почудилось, в промежутках между фразами, произносимыми Эдинором, он различает рыдания невесты: "Не хочу, нет, не хочу!.." - и увещевания, произносимые женщиной постарше: "Он отважный воин и благородный человек, деточка, не говори глупостей…" Но тут в толпе простого народа заорали:

- Какой благородный король!

- Эдинор Справедливый!

- Слава королю!

Нет сомнений, что сперва крик подняли люди, подосланные Ланджеритом, но толпа послушно подхватила эти слова.

Эдинор поднял руку, призывая к тишине. Добившись, чтоб шум пошел на убыль, он продолжил:

- Радостно и приятно быть королем такого народа! Легко восстанавливать справедливость, если наш трон защищают столь славные и мужественные воины! Мы благодарим наших рыцарей за великолепный бой!

"Льстец и хвастун одновременно, - подумал Морт, - ему приятно быть королем народа, который орет тебе славу по подсказке купленных зачинщиков… интересно, каков был Вентайн? Красовался ли он перед толпой, как этот жирный хвастун?"

- Господин Морт! Господин Морт из Джагайи! - позвали совсем рядом.

Морт обернулся - на лестнице стоял рыцарь со шрамом, тот, что привел его сюда, на трибуну, кивал и манил рукой.

- Господин Морт, вас желает видеть его величество!

Делать нечего, пришлось пробираться к лестнице. Соседи - друид и пожилой рыцарь, с готовностью поджали ноги и втянули животы, чтобы Морту было проще пройти. Ну, конечно - сам король желает видеть этого джагая!

- Но попранная справедливость взывает к нашему сердцу! - Эдинор повысил голос, перекрывая говор толпы. - Не только в нашем славно королевстве, но и по всему Грайлоку творится немало недоброго, и слава Солнцу, мы в силах помочь беде! Слава Солнцу и слава лесу, вид отважных героев, сразившихся ныне на этом поле чести, внушил нам мысль повести войско на север! С такими героями мы сумеем восстановить угодную Солнцу и лесу правду!

Тут уж взревели наемные солдаты - им эти слова пришлись по душе, здесь пахло новой войной и выгодным заказом. Эдинору снова пришлось ждать, пока стихнет гомон, а Морт успел подняться на верхний этаж помоста. Позади дубовых сидений - у короля самое высокое - выстроились арбалетчики в белом и зеленом, Морт отметил напряженные тетивы. Едва он ступил на помост, несколько солдат тут же уставились на него, и, хотя они держали оружие опущенным, было очевидно - не удастся сделать ни единого движения, которое могло бы таить угрозу для короля. По правую руку от его величества сидел граф Тайланский, далее его заплаканная дочь, слева - красавчик Ладиор и Аганей. Во взгляде лорда была скрытая горечь, но Морту он обрадовался. Всего здесь находилось два десятка человек в роскошных нарядах - местные вельможи и те, что приехали в свите Эдинора. Позади, в тени тента, стояли те, кому негоже было занять место рядом с его величеством, прислуга графини, королевские оруженосцы и прочие. Сейчас они, и знатные гости, и челядь, с любопытством разглядывали Морта.

- Увы, миновали времена, когда императоры Джагайи вершили справедливость по всему Грайлоку! - король уже приходилось орать, потому что шум никак не стихал. - Ныне императорский престол занимает ничтожный Хокси, которому нет дела до Грайлока и справедливости! Да он и коронован не по праву! Здесь, рядом с нами, находится лорд Аганей, куда более достойный короны Джагайи! Злым умыслом красных жрецов и подлого Хокси он лишен престола! Так восстановим же справедливость, ибо таков наш долг! Коли Джагайя ослабла, то пусть Элерия вершит справедливость повсюду!

"Он метит в императоры, - понял Морт, - новая империя, Элерийская… Что же до Аганея… он должен вручить регалии Эдинору, чтоб соблюсти формальности… вот оно что…" Он снова поглядел на земляка, лорд выглядел вовсе не счастливым.

- Мы поможем благородному Аганею! - продолжал Эдинор. - Я зову всех отважных героев, явившихся на турнир, сопровождать нас в Джагайю, где мы возведем на престол законного монарха! Встань, лорд! Пусть поглядят на тебя рыцари, с которыми ты бился вместе! Турнир сделал нас единым воинским братством!

Аганей с убитым видом поднялся. От него больше ничего не зависело, он даже не мог теперь отказаться, было слишком поздно - он будет коронован в Джагайе по собственной воле либо вопреки ей.

- Вы все, добрые люди, будьте свидетелями! - орал Эдинор. - Благородные рыцари, явившиеся сюда, чтобы показать свою доблесть, вот вам случай послужить правому делу! Докажите свою отвагу, следуйте за мной, за вашим королем!

Аганей глядел на Морта, Ладиор повернул кудрявую голову и тоже глядел на Морта, стрелки охраны, с показной небрежностью сжимающие взведенные арбалеты, рыцарь со шрамом, сопящий позади - Морт вдруг понял, что слишком много людей уставились на него. Хоть Эдинор глядит на элерийцев, шумящих за оградой.

Эдинор обернулся и хлопнул Аганея по плечу - верней, он не достал до плеча рослого лорда и хлопок пришелся по руке, однако красоты сцены это не могло испортить.

- А теперь продолжим праздник! - закончил речь король. - Мы желаем глядеть соревнования пеших воинов, затем пусть все пьют хоть до упаду! Сто бочек вина прибыли в нашем обозе. Кто не напьется в честь молодоженов, в честь законного монарха Джагайи и в честь рыцарской доблести - тот предатель!

"Он не назвал монарха Джагайи императором, - машинально отметил Морт, - а мог бы и назвать, это уже ничего не меняет…"

Ланджерит на арене завел новую речь - теперь не такую вычурную, поскольку взывал к людям простого звания. На ристалище приглашались пешие бойцы - померяться силой и потешить зрителей. Желающие тут же хлынули на поле. Подручные распорядителя, одетые в зеленое, принялись выстраивать их и осматривать оружие, чтобы подобрать пары для первых поединков. Два десятка человек приволокли переносные ограждения, чтобы соорудить четыре площадки для поединков - прямоугольники тридцати шагов в длину и немного поменьше в ширину. Толпа нетерпеливо гудела, ожидая новую забаву, а король лишь теперь поглядел на Морта.

- А, вот он, этот негодяй, сумевший покалечить моего дорого кузена Ладиора! - король улыбался, брань была шуткой.

- Ему тоже досталось, дорогой родич, - кисло заметил принц.

- Не сомневаюсь. Но ты, джагай, что скажешь о моей речи?

Морт не хотел бы отвечать на этот вопрос… не то, чтобы он чурался вранья, во время странствий ему постоянно приходилось лукавить и лгать, но все же…

- Я уверен, Аганей будет правителем ничуть не худшим, чем Хокси. Даже лучшим, ваше величество.

Аганей вздохнул. Он бы стал сейчас спорить и отпираться, но смысла не было. Вокруг одни элерийцы, что бы ни сказал лорд - его слова пропадут впустую.

- Мне кажется, твой лорд хочет возразить, - с прежней добродушной улыбкой произнес Эдинор, - но это лишь от скромности. Друг Аганей, скромность не к лицу монархам. Но если ты не желаешь быть императором, назовись королем Джагайи, назовись лордом-правителем. Мы желаем лишь сместить подлого Хокси и видеть на джагайском троне мужественного и честного человека. Вот и земляк так же считает. Верно, юноша?

- А как этот герой попал на турнир? - прозвучал старческий голос.

Морт лишь теперь разглядел в тени под полотняным тентом старого золотого мага - разумеется, того самого магистра Грейниса, о котором он много слышал. До сих пор золотой маг стоял позади, за высокими спинками кресел расположились несколько человек, большей частью прислуга. Например, пожилая женщина - Морт, сидя внизу, слышал, как она утешала невесту.

- Лорд Аганей собрался сюда, - изображая простодушие, развел руками Морт, - вот и я подумал, хоть погляжу, как будет биться его милость. Но благодаря щедрости славного Ладиора, и мне довелось сразиться. Его высочество подарил мне великолепного коня, вознагради его Солнце.

- Солнцу следует вознаградить коня или принца? - рассмеялся король.

- Э… - Морт притворился, будто тяжело задумался. - Обоих! Обоих, ваше величество!

- Стало быть, последние месяцы ты провел в Джагайе? - снова заскрипел Грейнис.

"Он же ищет того, кто освободил пленников, - напомнил себе Морт, - и знает, что с ними в Галдерберн пробирался джагай". Состроив как можно более глупую гримасу, он ответил:

- Конечно. Там лорд Аганей мне повстречался, там я и услыхал о турнире. Где ж еще!

Золотой маг снова отступил в тень.

- Ну что ж, джагай… - с прежней приязненной улыбкой заговорил король.

- Морт его имя, - подсказал Ладиор.

- Да, конечно, кузен! Он же побил тебя на мечах, и тебе следует знать имя! Итак, друг Морт, что ты скажешь о нашем решении насчет Джагайи?

- Дозвольте, ваше величество, сопровождать лорда в походе! - решительно выпалил Морт. Он ведь собирался попасть туда, так что теперь будут две возможности: пробираться в страну, охваченную войной, на свой страх и риск, либо присоединиться к победителям. Хотя бы на время.

- Ну вот, - Эдинор обернулся к Аганею, - один рыцарь в твоей свите уже имеется. Один, но какой! Не каждому удается одолеть в рукопашной Ладиора. Верней, этот был первым за последние… за сколько лет, Ладиор?

- Тысячу! - буркнул тот. - Милый родич, ты не мог бы перестать твердить об этом несчастном недоразумении? Можно подумать, ты ни о чем другом не думаешь, лишь о моей случайной неудаче.

- Ну-ну, не сердись на нас. Скоро у тебя появится новая возможность сразиться с джагаями.

- Как бы не так, - огрызнулся Ладиор. - Хокси сдастся, вот увидишь.

- Ступай, Морт, - кивнул король. - Нам по душе твоя решительность и честность.

Морт поклонился и осторожно, избегая резких движений, зашагал к лестнице. Мало ли, что он по душе королю! А вдруг он не понравился королевской охране? Морту хотелось, чтобы стрелки со взведенными арбалетами тоже прониклись к нему добрыми чувствами.

А на ристалище уже все было готово к состязаниям. Наемники рвались продемонстрировать свое искусство королю, который заявил, что предстоит поход. Поход - это, значит, работа для солдат удачи. Морт глядел, как воины, попарно вступают в огороженные арены, потом прозвучал гонг, и начались схватки. Оружие у солдат было самое разнообразное - здесь можно было наблюдать все богатство человеческой фантазии. Когда речь идет о том, как бы половчей убить и искалечить себе подобных, воображение не знает предела. Солдаты на аренах использовали всевозможные секиры, палицы, короткие копья, усаженные шипами грузы на цепях, многие сражались парным оружием. Лезвия были закрыты защитными накладками, но удары сыпались в полную силу, и уже после первого круга с арены унесли двоих убитых.

Друид с оправленным в золото символом на груди возмущался жестокостью нравов, сосед, пожилой дворянин, утешал его:

- Не стоит сожалеть, это же чернь, подонки, к тому же самые отпетые из них - те, кто торгует своим клинком, продаваясь за золото любому.

- Вот и послужили бы нашему королю, благослови его лес, в походе! - заявил бородатый друид. - Зачем же убивать друг друга попусту?

- Это часть их работы, - пожал плечами рыцарь. - Их кровь стоит не дорожи горсти монет, за которые они согласны резать друг друга. Покажут себя королю, понравятся - и он назначит большее жалованье их капитану. Они уже воют, понимаете ли. Ведь это не благородные рыцари, которые откликнулись на призыв сеньора, а мразь, которая служит за монеты. Чем больше перебьют соперников - тем дороже сумеют продать свои клинки в походе.

Морт подумал, что этот господин был бы сдержанней, окажись рядом кто-то из наемников - небось, тогда придержал бы свой благородный язык. Однако, надо отдать пожилому господину должное, он был прав. Для наемников поход уже начался, капитаны сейчас позволили лучшим бойцам выйти на арены, чтобы обратить на себя королевское внимание. Пусть отряд рискует потерять самых искусных бойцов - зато в случае успеха при найме можно будет вытребовать больше денег. Здесь, под Тайланом, сошлось не меньше дюжины отрядов солдат удачи, да еще толпа одиночек, продающих меч на свой страх и риск. Тысячи полторы наемных головорезов, никак не меньше. Добавить их к рыцарям, которые явились на турнир, добавить отряды королевских солдат, которые стянуты в графство якобы для поддержания порядка во время турнира… Да, нужно отдать должное Эдинору - он собрал огромное войско, при том что лазутчики соседей вряд ли могли заподозрить, что готовится поход. По всей Элерии ходили разговоры о предстоящем турнире, но никто даже не заикался о войне. И вот оно, войско, собранное у границ Джагайи. Веселый король Эдинор провел всех.

Пока Морт размышлял о ловкости Эдинора, на аренах трижды сменились бойцы. Все желающие уже успели сразиться по первому разу, теперь между собой дрались победители. Заметил Морт и Галиаса - капитан бесился у барьера, размахивал неизменной флягой и понукал своего чемпиона. Морт заинтересовался - кого выставил Галиас на состязания? Имени солдата Морт не помнил, но в лицо знал. Здоровенный молодой наемник - местный, из элерийцев. Этот парень Морту не нравился, слишком много гонору. Наемник кичился своей силой и несколько раз намекал Галиасу, что неплохо бы назначить ему полуторную плату. Возможно, капитан выставил парня на бои с напутствием: покажешь себя, тогда и решим. Первый бой этот верзила, значит, выиграл… а вот во втором у него не заладилось. Противник существенно уступал элерийцу габаритами, зато двигался очень быстро и уже успел несколько раз нанести ощутимые удары. Дрались оба секирами, излюбленным оружием элерийцев, но, похоже, тощий чернявый наемник владел своей получше здоровяка из отряда Галиаса. Тот пропускал удары, от этого ярился еще больше, рвался в ближний бой. Чернявый увертывался, пригибался, пропуская размашистые выпады противника над головой, а сам бил, хотя и не с большой силой, зато быстро и резко. На лезвиях были защитные накладки, но секира - оружие тяжелое, дубиной такого веса можно и убить, и покалечить в два счета.

Вот чернявый снова присел, проскользнул под рукой неповоротливого элерийца и на отскоке успел ткнуть обухом в грудь. Удар сбил здоровяку дыхание, и тут чернявый перешел в атаку. Конечно, и он мог бить с немалой мощью, но до сих пор берег силы. Теперь он осыпал элерийца градом ударов, а тот не успевал парировать их, теперь элериец отступал, а тщедушный наемник наскакивал на него, тяжелая секира летала в его руках, как перышко, он наносил удары то лезвием, то древком. Пожилой рыцарь рядом с Мортом возмущался медлительностью земляка - он, понятное дело, болел за верзилу из отряда Галиаса. Друид поднял жезл и скороговоркой забормотал молитву лесу, но и это не помогло - при особенно удачном выпаде чернявый нанес сильный удар противнику по ребрам, потом, молниеносно развернув оружие в руках - по рукам, сжимающим оружие. Элериец взвыл, роняя секиру, новый удар под колено свалил его в песок. Чернявый отступил на шаг, вскинул оружие над головой, приветствуя зрителей - его наградили одобрительными криками.

Морт не смог сдержать улыбки, глядя на Галиаса. Капитан что-то говорил проигравшему, слова до трибун не долетали, но вид у силача наемника был сконфуженный. Понятно - повышение оплаты откладывается. Под конец Галиас хлопнул солдата по плечу и протянул флягу: дескать, полечись. Потом Галиас стал что-то обсуждать с капитаном, к отряду которого принадлежал чернявый ловкач, и мысли Морта снова возвратились к грядущему походу в Джагайю. Ничего умного он не придумал, и решил, что следует довериться судьбе - рано или поздно ход событий подскажет, как поступить. Он не сочувствовал Эдинору, но и Хокси был ему безразличен. Во всяком случае, он, Морт, отправится в Джагайю и доберется до императорской библиотеки. Еще нужно будет посоветоваться с приятелями… Хитроумный Туйвин, конечно, одобрит поведение Морта, а Махаба? Морт вспомнил о луке эйбона. Да, нужно еще проследить, кому достанется приз…

Морт снова поглядел на турнирное поле, там схватки пеших бойцов уже подходили к концу, осталось всего две пары. Теперь, когда победа в соревнованиях была близка, а худшие бойцы, вроде белобрысого богатыря из отряда Галиаса, выбыли из схватки, темп замедлился. Опытные рубаки не спешили, кружили по огороженным аренам и подолгу прощупывали соперника, прежде чем перейти к решительным действиям. Зрители орали, понукая бойцов… Вот наконец и здесь определились победители - это стоило четверке участников еще одной жизни. Проиграл и чернявый ловкач. Остались лишь двое. Морту снова стало интересно - кто и как лучше всех дерется на таких состязаниях? Двое бойцов - оба не в кольчугах, а в кожаных латах, менее стесняющих движения, оба с мечами. Оно и понятно, когда на лезвиях защита, кольчуга становится ненужной, а меч позволяет наносить быстрые удары, хотя и не такие мощные, как тяжелая секира.

Морт расслышал, как наверху смеется король. Вряд ли монарха развеселили состязания - скорей всего, пока внизу чернь развлекается, король обсуждает с приближенными дела. У тех, кто сидит в верхнем ряду, свои забавы, свой повод для веселья.

Пока сражались наемники, парни в зеленом, состоящие под началом господина Ланджерита, приволокли на поле мишени - здоровенные рамы, обтянутые войлоком с намалеванными кругами. Их выставили у края поля, так, чтобы стрелки располагались спиной к помосту, где восседали знатные зрители. И видно господам лучше, и меньше риска, что неверно направленная стрела залетит. Или, наоборот, верно направленная. Даже в самом Тайланском графстве, как-никак, хватает людей, ненавидящих веселого славного короля Эдинора, не говоря уже об иноземцах. Турнир - удобный случай нанести удар по королю…

Да, врагов у элерийского монарха хватало. "Скоро их станет еще больше, - подумал Морт". Джагаи правили веками, к ним относились как неизбежному злу, к их власти привыкли, поскольку сменялись поколения, люди рождались, жили и умирали от старости под властью потомков Ирго Ужасающего, так что этот порядок казался не только вечным, но и единственно возможным. Когда Грайлок услышит о новом императоре, объявится немало обозленных. И тут же пришла новая мысль: "А если безумный план Туйвина увенчается успехом, и я каким-то немыслимым образом получу трон? Будут ли ненавидеть меня? Конечно же, будут… я стану предметом ненависти тысяч и тысяч людей по всему Грайлоку, от северного берега Долгого моря до самого Благословенного Эйба…"

От раздумий Морта отвлек взрыв воплей внизу - поединок закончился, и Ланджерит уже спешил к победителю, чтобы вручить ему награду. Наверху поднялся с кресла король - Морт сразу понял это, когда крики пошли на убыль. Эдинор поблагодарил бойцов и обрадовал наемников, напомнив о том, что ему уже завтра понадобятся их клинки. Затем Ланджерит объявил о начале состязаний стрелков. Его люди уже заканчивали растаскивать барьеры, оставшиеся после боев пеших, а мишени уже ждали лучников. К распорядителю потянулись желающие посостязаться. Здесь уж на ристалище сошлись не одни наемники, многие из местных жителей считали, что владеют луком достаточно хорошо, и что у них есть шанс отличиться.

- Десятка четыре, не меньше, - подсчитал друид.

- Побольше! Одних только наемников здесь около тридцати, - возразил дворянин. - А уж наших-то местных…

- Лесу угодны хорошие стрелки, - важно произнес друид. - Я молюсь, чтобы победил славный элерийский лучник.

- Посмотрим, посмотрим, - дворянин завозился на скамье, устраиваясь поудобней, - я в своей вотчине тоже устраиваю состязания для вилланов, и победителя вознаграждаю. Погляжу-ка, насколько мои олухи уступают настоящим мастерам лука.

Ланджерит подготовил десять мишеней, так что стрелками пришлось бросить жребий, чтобы определить первую десятку. Наконец стрелки вышли к рубежу и в последний раз осмотрели луки. И люди, и оружие отличались разнообразием. Здесь были и крестьяне с простыми охотничьими луками, и северяне с массивными луками из пород дерева, которые не растут в Тайланском графстве, жители далеких восточных королевств, у которых были короткие сильно изогнутые луки, и даже гирхиец - маленький, кривоногий, похожий на мохнатый шар в одежде из шкур. У этого лук был из рога степного козла. Ланджерит объявил условия.

- Сто шагов! - прокомментировал пожилой рыцарь, - я своим позволяю начать с пятидесяти! Ай-яй-яй…

Стрелки подготовились и замерли в ожидании позволения начинать.

- Пусть приступают! - крикнул король. - Да поживей! Они же не благородные всадники, чтобы сам король махал для них рукой всякий раз! Ланджерит, велите им стрелять!

Распорядитель кивнул подручному с гонгом, тот прозвонил. Стрелки нестройно вскинули луки. Кто пускал стрелу сразу, пока рука не устала, кто долго выискивал верный угол и натяжение тетивы… Стрелы полетели и впились в мишени. Все десять человек поразили цель.

- Отличные стрелки! - проорал сверху король. - Этак мы будем здесь неделю сидеть, пока они выяснят, кто из них лучший! Нарисуйте на мишенях круг размером в ладонь, пусть попадают в круг!

Приказ исполнили мигом, потом Ланджерит - уже по своему почину - еще раз усложнил задачу лучникам, велел отступить на десять шагов.

Из первой десятки круг поразили лишь четверо.

- Ну вот, другое дело! - весело крикнул Эдинор. - так они живей закончат! Наградить всех! Я лишил их возможности целиться в большую мишень, но алеры утешат славных стрелков!

Толпа за барьером одобрительно зашумела. Шестерым лучникам, не прошедшим во второй круг, Ланджерит вручил по серебряной монете, с тем они покинули поле. К черте встала новая десятка. Морт следил внимательно, чтобы получше приглядеться к самым метким. Одному из них достанется приз, лук Махабы. Конечно, сразу отнять или выпросить оружие у победителя не удастся, за ним будут следить шпионы, посланные Грейнисом, для того противный старикан и затеял эту историю с наградой победителю. Придется ждать, пока выпадет подходящий случай. И хорошо, если выиграет наемник, один из тех, отправится с войском Эдинора в Джагайю. На войне случается всякое, глядишь, и выпадет Махабе случай вернуть лук.

Новая партия соперников поразила мишени, в круг попали лишь трое. Ланджерит наделял уходящих монетами и напутствием: выпить во славу доброго короля Эдинора, да будет к нему благосклонен лес. Когда завершился первый круг, на поле остались восемнадцать лучников, в том числе двое местных. По приказу Ланджерита прислуга провела на вытоптанной земле ристалища новую черту - на десять шагов дальше от мишеней. Девять человек пустили стрелы, затем еще девять. Промазали трое. Этим Ланджерит вручил по два алера, а расстояние до мишени снова увеличилось на десять шагов. Теперь уже никто не спешил пускать стрелу, соперники долго целились, вскидывали луки, опускали, ждали, пока минует порыв ветра… С расстояния в сто пятьдесят шагов стреляли лишь трое наемников. Со ста семидесяти - двое. В маленький круг не попал ни один, видно и человеческой меткости есть предел. Чуть ближе к центру мишени попал гирхиец, его и признали победителем. Лук Махабы он принял с недовольством, покачал головой и заявил, что лучше бы ему еще монет отсыпали, из такого лука с лошади стрелу не пустишь, слишком длинный. Лук тут же выкупил у него солдат, занявший второе место. Морт постарался запомнить его, а также и капитана в приметном красном плаще и красном же камзоле - капитан хлопал победителя по плечу, размахивал руками и что-то орал, широко разевая рот. Слов Морт не слышал, но предположил, что этот красный - капитан отряда, к которому принадлежит меткий стрелок, он доволен победой своего человека.

Морт встал и двинулся к лестнице, ведущей с помоста. Он уже видел и слышал все, что следовало… и, можно сказать, он сегодня услышал куда больше, чем хотел бы.

- Юный господин, - топорща седые усы, обратился к нему пожилой рыцарь, - куда же вы? Теперь его величество скажет заключительную речь!

- Мы все прокричим: "Слава королю!" - добавил друид с жезлом. - Или вам неохота кричать вместе со всеми?

- Я, видите ли, нынче свел с вашим королем близкое знакомство, - бросил Морт через плечо, протискиваясь мимо этой парочки. - Если я захочу сказать ему "слава" или что-нибудь еще, я смогу сделать это лично. Это будет куда приличней, чем орать вместе со всеми, вы не согласны?

Друид с рыцарем остались обдумывать сказанное, а Морт уже спешил вниз по лестнице, пока не нахлынула толпа. Он был на нижних ступнях, когда Эдинор заговорил. Речь короля Морта не интересовала, и так ясно, что сейчас будет сказано: славный король, славные подданные, славный турнир, завтра славный поход, а нынче всем славно выпить славного вина… во славу короля, разумеется.

Когда Эдинор закончил речь призывом к веселью, и многотысячная толпа отозвалась восторженным ревом, Морт уже почти добрался к рядам зеленых палаток. Не сбавляя шага, он поспешил к шатру Аганея. В лагере было пусто, оруженосцы и челядь сейчас радовались вместе со всеми на ристалище. Лишь несколько кнехтов с кислыми рожами с завистью глядели на Морта, их оставили стеречь господское имущество, а им хотелось на праздник.

Спутники Морта и вассалы Аганея сидели в коричневом шатре. Все нервничали, и еще Морт заметил, что все они при оружии, будто готовятся отразить нападение.

- Мы уже слышали, - объявил Туйвин. - Король Эдинор начинает войну с Джагайей.

- Не с Джагайей, а с Хокси, - поправил Морт. - Новым владыкой станет Аганей, и Эдинор проводит его, чтобы лично убедиться, насколько плотно тот сядет на трон.

- Так это правда… - с горечью в голосе пробормотал джагай из свиты Аганея, - господин теперь бунтовщик.

- Это как посмотреть, - обнадежил другой, - если господин и есть истинный император, то бунтовщиком оказывается как раз Хокси.

- Только не император, - Морт снова внес поправку, - Джагайской империи давно уже нет, теперь об этом объявят публично. Но вот что я вам скажу: ваш господин неохотно примет участие в походе. Он бы отказался, если бы мог. Поэтому постарайтесь его утешить, поверьте, ему сейчас куда хуже, чем любому из нас.

- А вы как, с нами?

- Да, Морт, - подхватил Туйвин. - что будем делать мы?

- Мы сопровождаем лорда в походе, - пожал плечами Морт. - Меня призвали к королю Эдинору, чтобы я, как представитель Джагайи, высказал согласие с тем, что Аганей имеет больше прав на трон.

- И что ж, ты соврал, что так оно и есть? - буркнул Махаба.

- Я ловко вывернулся, сказав, что из Аганея выйдет монарх не хуже, чем Хокси. И я в самом деле так считаю. Твой лук достался парню из вольного отряда, и он, полагаю, отправляется в поход с элерийцами. Разве это не повод, чтобы нам присоединиться к армии?

- А, ты не забыл, - Махаба попытался улыбнуться. - Да, мой лук…

- Твой лук из ребра дракона… постойте, а где Кестис? Его одного не хватает! Я как раз хотел сказать, что нашего олуха следует держать под присмотром, потому что магистр Грейнис крутится здесь и что-то вынюхивает.

- Какой еще магистр? - буркнул Аганеев вассал. - Пришла девчонка, до самых глаз в плащ укутанная, поманила вашего дармоеда, он и пошел за ней. И почему меня девки никуда не манят…

- Тебе все девки, - протянул джагай постарше, - а нам как быть? Мы ведь верные вассалы господина Аганея, значит, нам его поддерживать во всем полагается?

Морт видел: им всем охота сделаться приближенными нового императора. А что? Жизнь выкидывает забавные номера! Полгода назад они были нищими и разбойничали на дорогах, потом дела пошли на лад, когда вместо разбоя они занялись вымогательством под видом охраны, затем - турнир в Тайлане, где их лорда осыпают милостями и подарками… казалось, куда уж лучше? Но вот новый выверт судьбы, и каждый из них уже видит себя в роскошном наряде у трона великого владыки!

"Со мной судьба поступила как раз наоборот, - подумал Морт, - начал я с трона Джагайи, потом падение, и вот докатился сюда… О, Солнце, я собираюсь в поход с узурпатором против другого узурпатора? Чтобы от всего этого выиграл мой мятежный вассал? Похоже, я плохой император, если меня не возмущает такая ситуация. А она меня скорей забавляет".

За стенками шатра раздались голоса, люди возвращались с ристалища, потом Морт расслышал грохот и зычный голос возницы:

- Подходи, налетай! Милостью его величества короля Эдинора вино для всех!

Джагаи переглянулись. С места ни один не тронулся.

- А вы чего, не хотите вина? Наливают всем бесплатно.

- Когда перепьются, им захочется подраться с джагаями, а тут мы, - ответил вассал Аганея, - нет уж, посидим лучше здесь.

- Боитесь, что побьют? А если они сюда полезут?

- Пьяные не побьют, - невесело усмехнулся джагай, - мы им уже не раз отпор давали. Ну, разве что одного если подловят, то могут и накостылять. Да мы теперь поодиночке не ходим. Однако если кого покалечим, господину нашему ответ держать. Потому стараемся местных не обижать.

- Ну ладно…

Так они сидели в шатре, пока не возвратился Аганей. Лорд по-прежнему оставался невеселым, но приступ отчаяния он, похоже, преодолел и смирился с неизбежным.

- Ты уже здесь… - кивнул он Морту.

- А где ж мне быть? Я ведь обещал сопроводить тебя в Джагайю, и собираюсь исполнить обещанное в точности.

- Морт, ты настоящий друг, мне гораздо легче, когда я не один.

- В сущности, у меня тоже не было выбора. Меня для того и позвали к королю, чтобы был свидетель - джагай. Очевидец, так сказать. Если бы свидетелем я оказался плохим, то обошлись бы вовсе без очевидцев. Брось грустить, подумай лучше, как половчей устроиться в новых условиях. Не мешает обзавестись фургоном, например.

Морт подумал, что Туйвина и Махабу придется по возможности прятать - мало ли, вдруг в войске, идущем на Джагайю, окажется кто-то из солдат, участвовавших в вылазке за Тархийский хребет? Везти их под пологом фургона будет в самый раз.

- Это верно… что ж, твой прежний сеньор был мудрым человеком, ты многому у него научился. Жаль, что его нет с нами, уж он-то знал бы, что делать…

Морт покосился на Махабу - не ухмыляется ли? Но эйбон не веселился, он все думал о своем луке.

- Я все думаю, - добавил Аганей, - что скажет жена? Когда она узнает, что я предатель…

- Брось, она узнает, что стала королевой. В сущности, у Хокси прав не больше, чем у тебя. А может, в расчетах советников Эдинора и есть доля истины? Может, Аганеи были ближе к престолу Вентайна Последнего, чем Хокси?

- Это вовсе не меняет дела!

На это Морту нечего было ответить, он и сам был согласен: это ничего не меняет… От необходимости отвечать его избавило появление Кестиса. Парнишка, приподняв полог, нырнул в шатер, Туйвин встал ему навстречу:

- Ну, где шатался, бездельник?

- Я, дяденька, не бездельник нынче, - осторожно ответил Кестис и протянул коротышке кошель.

Тот принял звякнувшую ношу, подкинул на ладони, покачал головой… развязал тесемку, которой была стянута горловина и заглянул. Все следили за его манипуляциями. Туйвин выудил из кошеля золотую монету, попробовал на зуб.

- Ну, паре-е-ень… Откуда у тебя? Эй, ты чего?

Кестис пятился, с лица его, и баз того бледного, вдруг исчезли все краски, он тыкал пальцем в Аганея и беззвучно разевал рот. Споткнулся, сел, резво перевернулся и на четвереньках пополз из шатра, боднув полог на ходу головой. Даже не задержался, чтобы встать или откинуть рукой тяжелые складки у входа. Морт бросил взгляд на лорда, растерянного, так же, как и остальные, и бросился следом за парнишкой из шатра. Кестис сидел у входа. Вокруг шумел лагерь, рыцари и вассалы пили, смеялись, где-то за рядом зеленых палаток уже затянули походную песню… рядом с огромной бочкой, поставленной на колеса, толпились разрумянившиеся воины, тянули к вознице кружки и кубки, тот наполнял, приговаривая:

- Пейте, добрые господа, пейте вволю, нынче его величество славный король Эдинор, благослови его лес, велит всем быть веселыми!

Кестису было не до веселья, он сжался в комок, обхватив себя руками и мелко дрожал.

Морт склонился над ним и взял за плечо:

- Кестис, что с тобой? Что случилось?

Тот поднял к Морту неестественно белое лицо, глаза казались круглыми и непомерно большими.

- Дяденька Морт, не выдавайте меня дяденьке Аганею! Пожалуйста, Солнцем и лесом прошу, не выдавайте меня!

- Да не нужен ты Аганею, у него сейчас своих забот по горло. Чего это ты выдумал?

- Он с золотыми магами заодно, он меня им на расправу отволочет! Не велите ему, не выдавайте! Дяденька Морт!

- Что это тебе такое в голову взбрело-то? - Морт даже растерялся, до того нелепо заговорил Кестис.

- Кинжал у дяденьки Аганея! Поглядите на его кинжал! В рукояти кристалл. Махонький совсем, да я-то чую! Я всегда чую, если кристалл рядом!

- Погоди, погоди… кинжал? Я даже не глянул…

- Не было у дяденьки того кинжала, а теперь, вон, кристалл в рукояти! И сам дяденька Аганей странно смотрит, как бы не околдовали его! Вот сейчас, небось, выскочит и меня на расправу потянет…

Из шатра показался Аганей, за ним следом еще несколько человек, джагаи, Туйвин… Морт поднял руку, призывая к молчанию. Бросил взгляд на кинжал - в самом деле, прежде этого оружия лорд на поясе не носил. Морт взял Аганея за рукав и увлек обратно в шатер. Там вытянул кинжал из ножен и стал разглядывать. Рукоять украшала россыпь самоцветов, среди них - небольшой граненый бесцветный камешек. И впрямь, похоже на кристаллы магов. Морт поднес палец к губам и выразительно посмотрел на лорда, тот растерянно кивнул. Морт сунул кинжал под ворох одежды и увлек Аганея наружу. Они, прихватив Кестиса, отошли от входа в шатер, чтобы и их спутники ничего не могли слышать.

Там, оглядевшись - не видно ли поблизости рыцаря со шрамом или его приятеля с вышитым орлом - Морт тихо спросил:

- Откуда у тебя этот кинжал?

- Король подарил, сказал - на удачу. Удачу, сказал, оружие приносит, а она мне очень нужна. Я посмотрел, сталь отличная.

- Так, так… в рукояти кинжала маленький кристалл. Не понимаешь? Кристалл, как у магов, только совсем крошечный.

- Зачем же он мне? Ведь я не…

- Погоди. Кестис! Кестис, перестань трястись и отвечай на вопросы. Что может такой маленький кристалл? Мне уже известно, что по нему можно выследить человека, при котором этот камешек. Что еще? Можно ли подслушать, о чем говорят возле кристалла? Или увидеть того, кто рядом с ним?

Аганей разинул рот - до него только теперь дошел скрытый смысл королевского подарка.

- Почем я знаю, дяденька… кто ж знает, что золотые маги могут сотворить…

- Ладно, насчет увидеть - это мы скоро проверим. Если сюда заявится дюжина-другая солдат в белом и зеленом, значит, можно видеть. И, значит, увидели Туйвина с Махабой. Аганей, запомни: на всякий случай ничего важного не говори, когда кинжал при тебе.

- Да я его выброшу! В болото!

- И мигом навлечешь на себя подозрение. Нет уж, придется тебе всегда таскать эту штуковину на поясе, но соблюдать осторожность в словах. И еще - куда бы ты ни отправился, маги будут знать. Придется иметь это в виду. Вот только не соображу, на кой лед золотые и Эдинор вместе? Что за интерес свел короля Элерии и магов?

- Они боятся друг друга, дяденька, - вставил Кестис.

- Ты-то что об этом знаешь, малец?

- Да я это вот… случайно подслушал. Солнце свидетель, я не хотел, оно так получилось.

- Ну, рассказывай.

- Вот позвала меня эта самая дева с нею пойти.

- Какая дева?

- Служанка графини. Я когда на дудочке играл, она тоже плакала. Очень ей по душе моя игра пришлась, а уж графине-то…

- Так. Тебя позвала служанка. Что дальше?

- Привела к самой домине этой деревянной, на которой господа сидят, а король выше всех.

- К трибуне, - машинально поправил Морт, - так она называется. А солдаты? Там стрелки с арбалетами, никого не подпускают.

Кестис залился краской. Переход от бледности к багровому румянцу произошел мгновенно.

- Она мне платье дала. Я надел, как будто я девица - тоже графинина служанка, нас и пропустили.

- Олух. А если бы обман раскрылся? Тебя бы просто пристрелили. Или башку бы снесли.

- Однако ж вот он я, дяденька! Жив и здоров.

- Ладно. Ох, закончится когда-нибудь твое везение… - при этом Морт подумал: "Кто бы что ни говорил о везении, а мне бы лучше помолчать…" - рассказывай дальше.

- Привела в самую эту трибуну, не на лестницу, а в самую середку, там домина же целая, внутри места много, просторно, кучами доски лежат, спрятаться можно. Сказал дева: "Стой здесь и жди", - а сама убегла. Ну, я и не хотел туда, потому что Грейнис рядом, и солдаты, и господа всякие сердитые, но куда ж деваться? Дева позвала, а она самой графине служанка. Вот стою я, ни жив, ни мертв, дохнуть боюсь лишний раз, потому что когда дева со мной, ее в лицо все знают, она солдатам соврет, ее послушают, а мне и сказать-то будет нечего, если найдут.

- Хорошо, хоть сам это понимаешь.

- Тогда же и понял, дяденька, но ведь я не думал, что дева меня одинокого бросит. Я и вовсе не знал, куда она меня тянет. Меня, дяденька, бабы во всякие места приводили, мало ли… Лучше я дальше расскажу, а?

Аганей задумчиво потер подбородок.

- Морт, ну у тебя и вассалы… Я же слышал, ты сказал, что если бы Махабу с Туйвином увидели в кристалл, за ними пришла бы стража. Мало того, что вы что-то совместно натворили, я уж не спрашиваю, что… но еще и этот олух!

Морт вздохнул - придется и лорду что-то соврать… не хотелось, однако Аганей, хоть и простодушен, но не глуп, он многое замечает. Пока что его можно отвлечь рассказом Кестиса, но потом предстоит неприятное объяснение. Пока что он кивнул Кестису - рассказывай дальше.

- Вот, стою я, стало быть. Орут за стеной, шум… а у меня там темно и тихо, я даже немного успокоился, - как всегда обстоятельно завел парнишка, - долго стоял, потом король наверху орет: всем пить! Всем веселиться! Закончилось, значит, игрище. Скоро все пойдут вниз, с этой, как ее?

- Трибуны.

- Ага. Вот, думаю, и моя голубка сейчас прилетит.

- Какая еще голубка? Служанка, что ли?

- Да нет, графиня же! Служанка что? Она меня по графининому приказу зазвала, чтобы повстречаться нам. Со служанкой я бы и так мог… где-нибудь.

Аганей в восхищении покачал головой:

- Ну ты, парень, и хват… А с виду - олух и дармоед.

- Так вот, слышу, стража наверху командует: прощения просим, господа, однако сперва король сойдет. Все гомонят, ждут, пока его величество спуститься изволят. И слышу я - король разговаривает, да с кем! С Грейнисом самим. Ну, думаю, пропала моя голова. Даже дышать перестал.

- В общем, ты послушал разговор короля с магистром, так?

- Ну, так, дяденька Морт. Он шли, спорили, но при людях не хотели. А как сошли с лесенки, встали у стены, а у той самой стены я и прятался как раз, только они снаружи, а я внутри. И не дышал. Только слушал в щелочку. Пылища там, внутри, только и думал: как бы не чихнуть! И Грейнис еще сердито так королю выговаривал: следить за луком! Нужно и дальше следить за луком! А Эдинор: я и так выставил себя дураком, назначив такой приз, от которого отказываются! Я, говорит, не стану плясать под вашу дудку!

- Какая дудка, какой лук? - промямлил Аганей. - Я думал, они будут что-то важное…

- Это важное, - утешил лорда Морт. - Кестис, рассказывай дальше.

- Король говорит: вы хотите, чтобы я подчинялся, а я не стану. Власть моя! Я король! А маг ему: нам не нужна власть, нам нужна безопасность, и мы сделаем вас, ваше величество, самым могущественным человеком Гайлока, потому что такой человек обеспечит нам безопасность. А если не желаете, найдем другого. Королей хватает.

- Он спорил с Эдинором? Грозил ему? - Морт удивился. До сих пор казалось, что такое невозможно. - Или ему жизнь недорога?

- Значит, золотые маги могут грозить даже королю Эдинору, когда вокруг вассалы и солдаты, - Аганей тоже был поражен до глубины души. - Они, конечно, владеют силой, но чтобы грозить самому королю…

- Поле Греха под Лайвеном показало всему Грайлоку, что могут маги, - напомнил Морт. Но жизнь свою магистр невысоко ценит, похоже. Ну да, маги в своих башнях могут многое, однако Грейнис здесь, а не в башне. Ведь королю несложно подстроить все как несчастный случай, сказать, что старик… ну, скажем, упал с лестницы, и свидетели найдутся, само собой. Постой-ка, у Грейниса кристалл, значит, через него в башне могут слышать каждое слово, а?

- Мой кинжал! Подарок короля! - Аганей сжал кулаки. - Ну, ваше величество…

- Дяденьки, мне дальше говорить? - несколько обиженно спросил Кестис, он уже оправился от страха и опять стал самим собой - бестолковым пареньком, "олухом" и "бездельником".

- А было что-то еще?

- Грейнис сказал: все, что я прошу сделать - это в ваших интересах, мой король, мой император.

- Так и сказал: "император"?

- Ага. У Эдинора сразу гнев и прошел.

- Грейнис еще добавил… что-то об императорах. Что, дескать, должен быть лишь один император, и тут цели золотых магов и Эдинора совпадают. Поэтому то, что нужно золотым магам - то нужно и Эдинору. А нужно вызнать все, что связано с Кайлом. Для этого следить за луком. Тогда Эдинор говорит: я найму капитана, в отряде которого будет лук. Потом они ушли, и я уж боле ничего не слышал. А вскорости и моя голубка слетела. Служанка привела ее. Ох, и плакала, графиня, прямо убивалась. Как же, говорит, глупо судьба распорядилась, что ты не принц и не граф…

- А олух, - вставил Морт.

- Все меня бранят, - пожаловался паренек, - только дева юная прекрасная правильно сказала: ты, говорит, лучше всех, от дудочки твоей сердце замирает, а в глаза твои гляжу, как в воду с головой бросаюсь. Вот какие благородные слова. Кошелек дала на прощание и сказала, чтоб себя берег.

Кестис тяжело вздохнул и закончил:

- И мне она люба, да что толку…

- Тебе и рыжая певица люба, и служанка этой девочки, и еще сотни баб. А вот графине ты голову закружил, олух. Если бы не ты, ей не так тяжко было бы.

- Певица - совсем другое, дяденька. Таких, как та рыжая, и впрямь много, а эта… эх, дяденька, где вам понять.

Кестис вдруг смолк и уставился за спину Морту. Тот лишь теперь расслышал, как его зовут:

- А, господин джагай! Вот так встреча!

Морт обернулся - к ним спешил, на ходу затягивая ремень, Эльвас Весельчак, жизнерадостный рыцарь, во владениях которого встретил свой конец учитель Кестиса, серый маг Арас. Добрый господин Эльвас, основательно нагрузился дармовым вином и отошел за палатки облегчиться, тут-то и попался ему на глаза старый знакомец.

Морт представил Аганею элерийца, а тот не смолкал:

- Вот так встреча! Вот так встреча! Помните, господин Морт, как вы сбросили меня с лошади? Мне повезло! На турнире в подобном случае моя лошадка досталась бы вам! Ха-ха!

- Благополучно ли закончилась ваша история? - спросил Морт, чтобы хоть что-то сказать. - Нашли вас вассалы?

- Ха! Я их сам нашел! Сперва изловил лошадку, потом и этих бездельников! Как вы думаете, чем они занимались? Ловили сбежавшего мага под юбкой мельничихи! Каковы проходимцы? Ну, я им показал! Показал, как бросать господина в лесу одного! Из-за всех этих треволнений я опоздал к началу турнира, но я видел ваш с бой с принцем Ладиором! О, да! Прекрасный поединок! Отменные удары и похвальная стойкость!

- Я пойду, пожалуй, - буркнул Аганей, - собираться в поход.

Кестис воспользовался случаем и увязался за лордом, Эльвас внушал ему страх.

- Так вот он каков, будущий император Джагайи, - протянул, глядя вслед Аганею, Весельчак. - Могучий человек!

- Вряд ли он посмеет назвать себя императором, - заметил Морт.

- Ну, король! Пусть будет королем! - не унимался Эльвас. - А вот что, господин Морт, мне пришло в голову. Если этот славный правитель займет престол, ему придется набирать придворных заново, верно? Ведь не сможет же он доверять приближенным Хокси! Не могли бы вы… ах, не знаю, как сказать…

- Да уж скажите как-нибудь.

- Не могли бы выхлопотать местечко при дворе? При будущем джагайском дворе? Так надоело прозябать в глуши… У нас тоска и ничего не происходит, я даже мага в тот раз не смог изловить.

Эльвас громко икнул, его качнуло, но пьяный рыцарь устоял на ногах.

- Господин Морт, подумайте: будущий король Джагайи не сможет доверять соотечественникам, они же там все предатели и лизоблюды, при дворе-то! Хо-хо! Лизоблюды! А верные рыцари из Элерии, простые славные парни, вроде меня… те, кто помог занять престол…

- И кем же вы себя видите при дворе, господин Эльвас? - Морт не знал, как бы отделаться от охмелевшего элерийца. - Не канцлером ли?

- Канцлером? - Эльвас озадачился.

- Или хранителем печати? Быть может, начальником стражи? Казначеем?

- А! Ха-ха! Вы шутите, господин Морт! Ха-ха-ха! Никто не оценит доброй шутки лучше меня! Я знаю о все о шутах и их выходках! Я, знаете ли, грамотен, я прочел все, что написано о проделах шутов! А что, может, мне заделаться шутом его джагайского величества?

- Не унизит ли это вас, господин Эльвас?

- У императора Вентайна тоже был шут, я читал и о нем! Говорили, что на самом деле он обладал большим могуществом при дворе, потому что император всегда был на его стороне и любил его, как брата. Там случилась какая-то темная история, шут-то и впрямь приходился не то братом, не то кузеном Вентайну, и они были похожи как две капли воды. Благодаря этому Вентайн иногда и сам откалывал веселые номера, появляясь одновременно в двух местах! Современники считали это волшебством, но на самом деле всего лишь сходство двух родичей - законного наследника престола и бастарда. Один из секретарей тогдашнего смотрителя дворца оставил после смерти прелюбопытные записки, а я читал, да… Этот шут, звали его Тенью, всегда носил маску, чтобы никто не знал, как они с Вентайном Последним похожи.

- Вот как? - Морт слегка заинтересовался рассказом Эльваса. Ведь все, что было известно о Вентайне, не могло его не занимать. Вдруг какой-то намек поможет разбудить память? - И как же об этом сходстве узнал секретарь?

- У него была хорошенькая дочка по имени Селия, а уж в постели-то Тень снимал маску, так-то! - Эльвас снова рассмеялся.

- Хорошо, господин Весельчак, я понял, - решил Морт, - вы претендуете на должность шута при дворе Аганея.

- Нет-нет, я вовсе не… а-а-а, - рыцарь погрозил Морту пальцем, - снова шутите! Ну да, я сказал, что прочитал все о выходках шутов и придворных проказников, но…

- Тогда станете смотрителем при старой императорской библиотеке, - решил Морт. - Я люблю читать, и мы с вами, господин Эльвас, будем часто встречаться. Нас, любителей, чтения, не так уж много в Грайлоке, и мы должны помогать друг другу.

Захлопали крылья, Морт оглянулся и увидел ворона, слетевшего с шеста платки.


***

Из толпы, собравшейся на турнир, создать армию вмиг - невозможно. Многолюдное сборище приветствовало призыв Эдинора выступить в поход уже на следующий день, но после попойки лагерь лишь к полудню зашевелился. Кто искал вина, чтобы похмелиться, кто начинал сворачивать палатки, но, глядя на соседей, прекращал это занятие. С места снялись лишь несколько отрядов наемных солдат. Морт разыскал Галиаса, чтобы попрощаться. Капитана растрогало это проявление дружбы, он немедленно приложился к фляге и с чувством промолвил:

- Ты славный парень! Я сразу это понял… жаль, что ты не хочешь заделаться солдатом. Я видел, как ты дрался на турнире. Наконец-то нашелся воин, способный свалить Ладиора, этот заносчивый королевский родич всем надоел.

- Он тоже меня свалил, - скромно напомнил Морт.

- Это ерунда, не ты первый, не ты последний. Ладиор хвастун, но воин он грозный. Вместе с тем я бы не хотел в мой отряд этого бойца, такой способен все испортить, как бы ни был хорош с мечом и копьем. Вот ты - другое дело! Слушай, ты ведь близок к будущему королю Джагайи… может, выхлопочешь для меня постоянную службу? Аганею понадобятся верные клинки.

Морт не сдержал улыбки - дружба с лордом начинает приносить плоды, все участники похода теперь станут просить его о тепленьком местечке в новой Джагайе, в Джагайе Аганеев. Знали бы все эти просители, при каких обстоятельствах он сошелся с будущим королем! Но, с другой стороны, это поможет делу - всякий, кто желает свести дружбу с будущим королевским фаворитом Мортом, имеет возможность уже сейчас всячески этого самого фаворита ублажать.

Вообще-то, к Галиасу Морт наведался, чтобы разузнать о судьбе лука Махабы. Имени стрелка, получившего приз, Галиас не знал, но о капитане кое-что рассказал. Звали наемника в красном Джог Кровавый, эту кличку он любил и всячески старался поддерживать репутацию отпетого головореза. Галиасу Джог был не по душе, и разговор пришлось быстро закончить - Морт не хотел, чтобы его интерес проявился слишком откровенно. Выпив напоследок за военную удачу, Морт распрощался, он объяснил, что у него много дел, ведь нужно сворачивать лагерь, а он теперь и королевский конюший, и секретарь, и камердинер, и еще одному Солнцу ведомо кто. При дворе должностей много, а Морт пока что единственный верный вассал.

Когда он вернулся в лагерь, коричневый шатер все еще стоял, но люди Аганея уже выдергивали колышки и увязывали в тюки имущество. Туйвина с Махабой среди них не было видно, а вскоре Морт понял, почему они прячутся - Аганей беседовал с рыцарем, на груди которого красовался орел. Один из соглядатаев Ланджерита, то есть графа Тайланского, то есть самого короля. В этой связке шпионов структура феодального общества прослеживалась достаточно отчетливо.

- Я уже собирался отправить Халана с наказом подыскать где-нибудь повозку, но, оказывается, господин граф готов любезно предоставить нам… - обернулся к Морту Аганей.

- Лучше бы крытый фургон, если эта просьба прозвучит не слишком нахально, - поспешно вставил Морт. Его приятели не могут прятаться вечно, в дороге хорошо бы им сидеть в фургоне, особенно Махабе.

- А, господин Морт из Джагайи! - приветливо улыбнулся рыцарь с орлом. - Разумеется, его светлость подыщет фургон для нашего славного лорда… пока еще лорда, а? Кстати, я вроде видел при вас эйбона. Меня разбирает любопытство, каким образом вы заполучили эту диковину.

Рыцарь демонстративно огляделся:

- Кстати, где он, этот черный?

- Бегает, высматривает все. Он совсем недавно из Эйба, ему все любопытно.

- Ах, вот как! Недавно из Благословенного Эйба! И что ж, он не бывал еще нигде? Не видел края Зимы?

- Видел только в дороге из-под полога фургона, - улыбнулся Морт. - Совсем дикий парень, едва научился носить штаны, а больше пока ничего не умеет. Но он крупный и сильный, для слуги это хорошо.

- Да, да, конечно… - Морт видел, что собеседника ответ не удовлетворил. Конечно, его бы больше устроило, скажи Морт, что Махаба сбежал из-под стражи в холодных землях Галдерберна.

Когда Рыцарь Орла удалился, Махаба с Туйвином тут же объявились рядом. Оказывается, они прятались поблизости.

- Значит, штаны? - обиженно спросил эйбон. - Между прочим, я еще кое-что умею.

- Твой лук в отряде капитана Джога Кровавого, и за ним следят шпионы короля, - улыбнулся Морт. - За луком следят, а не за капитаном, я хотел сказать. Отряд сегодня снимется с лагеря. Судя по тому, что я наблюдаю, мы выступим только завтра, но нагоним наемников на границе с Джагайей.

Махаба тут же забыл об обидах, и Туйвин не упустил случая его поддеть:

- Гляди-как, он согласен считаться дикарем из Благословенного эйба, лишь бы ему возвратили его деревяшку. Махаба, ты любишь это полено, как родного брата. Можно подумать, твоя мамаша согрешила с деревом.

- А твоя - с бочонком, - парировал эйбон, и уточнил, - с маленьким пузатым бочонком.

- Потом разберетесь с генеалогией, - остановил спор Морт. - Махаба, тебе бы в самом деле лучше переодеться в натурального эйбона. И вот что: нам обещали фургон, ты поедешь в нем, под тентом. Не высовывайся, а Туйвину я велю придержать язык.

- А мне не нужно прятаться? - уточнил коротышка.

- Ты не настолько приметен, но все же постарайся не попадаться на глаза королевским солдатам, а также рыцарю, который был здесь и еще одному со шрамом вдоль рожи.

- А, ты тоже заметил эту парочку? Они постоянно крутятся возле нашего лорда.

- А я не замечал, - признался Аганей. - Проклятье, в лед бы провалились все эти короли с их шпионами вместе…

- Вот уж на это лучше не рассчитывать. Аганей, ты слышал насчет моих людей, они вынуждены скрываться.

- Да, и я все еще жду объяснений, - вспомнил лорд. - Что они натворили?

- У них ссора с королевскими солдатами, - выдал Морт заготовленную ложь, - меня не было рядом, когда им вздумалось поссориться с элерийцами, и мне пришлось помочь им сбежать из-под стражи, так что теперь они как бы в бегах.

Аганей подумал и кивнул.

- А Кестис? Он тоже вроде как в бегах?

- Из-за женщин. Я его совсем не знаю, парнишка пристал к нам по дороге, так не бросать же его из-за каких-то глупостей?

- Да, это верно…

- А что тебе наплел этот парень с орлом на груди? Чего ему вообще здесь было нужно?

- Он вассал графа Тайланского, его светлость беспокоится о том, как я устроюсь в походе.

Морт окинул взглядом коричневый шатер, вассалы Аганея как раз стали опускать главный шест.

- Боюсь, я поскромничал, когда попросил один фургон. Тебе надарили столько всего, что увезти это будет непросто…

Тут Кестис пискнул что-то неразборчивое, попятился и нырнул за шатер. Морт лишь вздохнул - его спутникам то и дело нужно от кого-то прятаться. К ним с Аганеем направлялся Друйз, счастливый зять Тайланского графа. За рыцарем следовала надлежащая свита, полдюжины оруженосцев и слуг.

- А этому что от тебя надо, мой лорд?

- Ну как же! Он задолжал мне коня и доспехи. Сейчас предложит выкуп, потому что оружие и жеребец ему понадобятся в походе. Эх… Рыцарь Клевос выжал бы его досуха, воспользовавшись ситуацией, а лорду Аганею пристала щедрость по отношению к тем, кто поднимет оружие на его стороне против Хокси.

- Привыкай, друг мой, высокое положение - это не только преимущества. При этом Морт подумал: "Как бы много я мог бы знать об этом, если бы помнил…" - Зато я, знаешь ли, уже пользуюсь благами от твоего имени. Меня осыпали просьбами принять на службу или предоставить должность при твоем дворе. Я никому не отказываю! Представляешь, является к тебе толпа людей, благородных и не очень, и каждый утверждает, что ты обещал ему ту или иную привилегию?

- Они будут разочарованы, - буркнул Аганей.

- Вот именно! Я им наобещал, а отказывать будешь ты. Меня все будут любить, а тебе не простят отказов.

- Морт, мне и так плохо, - взмолился лорд, - да еще ты со своими остротами… был бы здесь твой сеньор, он бы не стал так меня допекать глупыми шутками. Эх, вот у кого я попросил бы совета…

Но советовать было некому, и бедняге Аганею пришлось всем заниматься самому. С Друйзом он побеседовал очень кратко, им было не до церемоний, потому что оба спешили заняться подготовкой к маршу. Друйз пообещал вместо боевого коня, в котором нуждался сам, предоставить пять лошадей, пригодных под седло или под вьюки. Потом появился присланный графом возница с фургоном. Фургон лорд принял, возницу отослал - своих людей достаточно. А затем к Аганею явились молодые рыцари, предлагая свои мечи в обмен на ленное владение. Младшие сыновья обедневших родов, они не надеялись на долю в отцовском наследстве и были готовы стать вассалами джагая, лишь бы получить земли.

- Не отказывай им, мой лорд, - громко посоветовал Морт, - и в случае победы дай им земли побольше, а я с охотой погляжу, как вытянутся лица твоих вассалов, когда они увидят собственные феоды.

- Простите, господин, что вы имеете в виду? - обратился к Морту самый бойкий из юношей. - Почему лица вытянутся?

- Вы не бывали в Джагайе, мои храбрые господа? Нет? Я так и думал. Земли там много, но солнца еще больше.

Морт растолковал рыцарям, что Солнце любит Джагайю слишком крепко и тамошние земли, мягко говоря, не плодородны. Когда расстроенные молодцы удалились искать другого сеньора, он покачал головой:

- Они все поголовно неграмотны и необразованны, я уверен. Не знать, что собой представляет Джагайя! Из какой медвежьей берлоги они вылезли? Но ты не унывай, я нашел для тебя по крайней мере одного грамотного. Эльвас Весельчак, так его звать, и у него имеются собственные владения, которые он готов оставить ради пышного титула при твоем дворе. Он будет хранителем твоей библиотеки.

- Кого еще ты принял на мою службу?

- Пока что только Эльваса и капитана наемников Галиаса. Но не сомневайся, будут и другие! Я добр и отзывчив, не могу устоять, когда просят. Когда нам выступать? Завтра?

- Король велел сниматься с лагеря когда угодно. Сбор отрядов у пограничного поста на границе Джагайи. Там река, и хватит воды для большого лагеря. Раз уж фургон у нас есть, мы отправимся, как только поклажа будет в нем.

- Тогда вперед! Я сам помогу грузить, - вызывался Морт. - Мне до льда надоел этот Тайлан… Отвратительное место.

- Ну почему же… - задумчиво произнес Аганей, - милый городок, такой чистый… Везде строят, всюду каменщики, резчики, кипит работа.

- Вот как! Когда я был в нем до погрома, это было настоящее болото. А может, и впрямь стоило разнести половину Тайлана, чтобы на месте трущоб выстроить новые красивые дома. Когда будешь императором, так и поступай. Джагайю следует сжечь и не ее месте возвести новый город.

- Это тоже шутка?

- Ага, ты усомнился! Хороший признак.

Аганей озабоченно покачал головой.

- Морт, Морт… ты странный человек. У меня голова пухнет от вопросов и сомнений, а ты зубоскалишь. И как покойный сеньор переносил твой характер! Он обладал небывалым терпением!

- Да он вообще был сплошной добродетелью и ходячим складом достоинств.

- Не смей так говорить об этом великом человеке! - неожиданно возмутился лорд. - Есть все же и неподходящие поводы для насмешек!

- Для меня - нет. Однако ради тебя я сделаю исключение. В адрес моего прежнего сеньора - никаких шуток!

Аганей некоторое время пялился на Морта с высоты своего огромного роста, потом изрек:

- Ты собирался помочь грузить фургон. Надеюсь, это не было шуткой?


***

Фургон нагрузили, люди Аганея оседали коней, и небольшой конвой влился в людской поток. Дорога была забита повозками, конными и пешими - многотысячное воинство двигалось к джагайской границе. Морт ехал рядом с Аганеем, тот сутулился в седле и опустил голову - поза красноречиво передавала настроение лорда. Морту, напротив, было любопытно и скорей весело. Он знал, что император Вентайн совершил поход на Лайвен, и, стало быть, ему приходилось наблюдать нечто, похожее на нынешнее шествие. Но его собственная память, память Морта, молчала - Морт, восставший из снегов на Поле Греха, впервые глядел, как идут на войну такие полчища.

- Интересно, - заговорил он, - сумел бы король Эдинор созвать такое большое войско, если бы просто призвал вассалов в поход?

- Такое же или даже немного большее, - буркнул Аганей. - Но для этого он должен был зимой разослать гонцов, объявить о созыве ополчения, в ответ получил бы заявления вассалов о готовности, но войско собиралось бы всю весну, а накануне лета явилось бы около половины тех, кто обещал. Остальные тянули бы, просили прощения, заявляли бы, что вот-вот подтянутся… и к середине лета столь же многочисленное войско было бы готово. Два месяца на военную кампанию - потом начинаются дожди.

- Да, ловко вышло.

- Эдинор потратил много золота, чтобы обеспечить графу такой богатый турнир. Зато теперь он покончит с Джагайей, и все из-за того, что я собрался выиграть у элерийских рыцарей пару поединков.

- Брось, Аганей! Эдинор не мог заранее знать, что ты появишься в Тайлане. Поход на Джагайю он готовил очень долго, а твое появление попросту оказалось случайным и довольно удачным дополнением его плана. Здесь нет ровным счетом никакой твоей вины.

- Так-то оно так, да кто поверит? Весь Грайлок будет уверен, что я приехал в Элерию, чтобы присоединиться к этому походу.

- И все же на тебе нет греха. Это дело должно оставаться между тобой и Солнцем. Оно видит каждого. А люди… людям не запретишь говорить глупости. Если бы каждый, сказавший глупость, умирал на месте, Грайлок обезлюдел бы.

- Очень благородно, что ты меня утешаешь. Но сам я себя не могу простить.

Аганей с Мортом едва плелись в густом потоке, дорога не вмещала всех участников похода, так что заняться, помимо разговора, было нечем.

- Ну и не прощай, - согласился Морт, - суди себя строго и действуй так, чтобы уменьшить вред от твоего появления в Элерии.

- Как это сделать?

- Пока не знаю, жизнь покажет. Я уже давно разучился заглядывать вперед дальше, чем на пару недель. А вот что! Я знаю, что сказал бы тебе мой прежний сеньор. - Морт смирился с тем, что Аганей уверовал в этого выдуманного человека и решил воспользоваться таковым обстоятельством. - Смотри, как действует король Эдинор и учись у него искусству правления. Тебе придется править в Джагайе, вот и делай это как можно лучше.

- Да какой из меня король… Всю жизнь я был рыцарем Клевосом, даже с Красным Замком Аганеев не смог управиться…

Тут пришлось разговор прервать, за Аганеем явился придворный рыцарь и позвал к королю - Эдинор тоже выступил, и желал, чтобы будущий правитель Джагайи сопровождал его в походе. Морт поглядел вслед безутешному лорду и подъехал ближе к фургону, которым правил Туйвин.

- Все идет просто отлично! - заявил коротышка. Он говорил тихо, чтобы не расслышали едущие рядом вассалы Аганея. - Мы движемся в Джагайю, с нами идет армия, которая скинет с престола Хокси… а там, глядишь, кривая судьба вывернет так, что представится шанс… а?

- Отец-Солнце хранит императора, - согласился Морт. - Однако тебе придется оставить мечты о должности императорского казначея. Пусть на троне сидит Аганей, а мы получим доступ к библиотеке. Разве не этого мы добиваемся?

- Это глупо! Получить часть вместо всего! Доступ к библиотеке! Ха! Корона будет переходить из рук в руки, это шанс для тебя!

- Я хочу вернуть память. Ничего больше.

Морт ощутил раздражение, он не хочет заполучить корону, это несет одни только заботы, и никакого веселья.

- Хорошо, - вдруг согласился Туйвин. - Вот станешь прежним Вентайном, сразу мозги заработают правильно. Вот тогда мы вернемся к этому разговору.

Потом, немного подумав, добавил:

- Если, конечно, тебя не убьет Махаба. Он должен это сделать, когда твоя память вернется. Опасайся его!

- Скорей тебе нужно опасаться, - глухо прозвучало из глубины фургона.

- Дяденьки, это… вы о чем таком говорите? - за спиной Туйвина показалась любопытная мордочка Кестиса.

- А, вот ты где! - улыбнулся Морт. - Тоже прячешься?

- Я не прячусь, я просто так… скромный я очень.

Тут Туйвин натянул поводья, фургону пришлось остановиться, потому что элерийцы затеяли ссору впереди на дороге - два рыцаря, каждый сопровождаемый многочисленной свитой, орали, что другой должен уступить дорогу более родовитому и знатному господину. Спор привлек внимание - у обоих ссорящихся нашлись в колонне земляки, либо дальняя родня, они поспешили на помощь своим, и кое-кто уже обнажил оружие, готовясь перейти от слов к делу и проложить путь силой.

- Повеяло грешным холодом, - заметил Морт. - Интересно, если Аганей сместит Хокси, в Джагайе станет прохладней? Если нет, мы будем знать, что у Хокси прав было больше.

На шум явились люди короля, пожилой рыцарь в белом и зеленом, сопровождаемый конными латниками.

- Мир, господа! - зычно орал королевский вассал. - Именем его величества приказываю остановиться! Мечи в ножны, топоры на пояс!

- Скоро двинемся дальше, - констатировал Туйвин.

- Дяденьки, так о чем же вы говорили? Какой император Вентайн?

- Мы говорили о том, что болтунов нужно топить, - отрезал Туйвин.

- Вот еще! Совсем не о том вы говорили, я все слышал.

- О, а вот и господин Друйз, - Морт демонстративно привстал в стременах, вглядываясь в облако пыли, плывущее над дорогой. - Чего ему здесь нужно? А, того прощелыгу, который своей дудкой смущает чужих невест…

Голова Кестиса мгновенно исчезла под пологом.

- Я думал, он спит, - пожаловался Туйвин. - Солнцем клянусь, я слышал его храп. Слух у парня устроен куда лучше, чем мозги.

- Кестис, вылезай! - позвал Морт. - Я пошутил.

- Злые твои шутки, дяденька.

- Ладно, не дуйся. На коне хочешь прокатиться?

- А не сбросит?

- А ты опять встанешь.

- Опять злобно шутишь…

- Давай, садись в седло.

Морт помог парнишке взгромоздиться на жеребца, взял под уздцы и повел в сторону от дороги. Пока рыцарь в королевских цветах увещевал ссорящихся, колонна стояла, и Морт направился на луг, заросший пропыленной травой.

- Я тебя хотел спросить, Кестис… помнишь, ты говорил, что к турниру золотой маг нарочно поддерживает хорошую погоду?

- Ну.

- Не нукай, олух, отвечай нормально. А если бы нужно было сделать так, чтобы неделю лил дождь?

- Можно, наверное. Я ж с большим кристаллом дела не имел, у него, наверное, силища-то какая! А с моим маленьким такое не выйдет. Нет, никак.

- Но с большим кристаллом все-таки можно? А как он вообще работает?

- Это, дяденька, секрет.

- Так я и увез тебя от всех. Говори смело, никто твоего секрета не узнает.

- От тебя, дяденька, тоже секрет.

- А вот и нет, от меня - не секрет. Мне можно рассказать, - Морт дернул повод, конь сменил направление, и Кестис едва не вылетел из седла.

- Ой! Осторожней, дяденька Морт!

- Держись крепче, не то упадешь… если не расскажешь, как работает кристалл.

- Да я и не знаю, если честно сказать, - признался паренек. - Откуда мне? Я и в учениках-то без году неделя… Дяденька Арас мудрено толковал, я на все соглашался, а понимать не понимал. Он говорил: кристалл управляет энергией.

- Тогда что такое энергия?

- Ну… как бы сказать… это сила такая, вроде тепла.

- Добрая, значит, сила? Красные жрецы учат, что тепло - это праведное добро, значит, энергия это добрая сила.

- Нет же, все не так! Энергия может быть в тепле, а может и в воде текучей. Когда река мельничное колесо крутит, дядька Арас говорил: это энергия воды работает.

- Ну, так вода, значит, теплая. Постой-ка, а ведь верно! Зимой вода холодная, в ней энергии нет, и зимой река замерзает, мельница стоит. Ну вот видишь, разобрались с энергией.

- А вот и не разобрались, дяденька! - Кестис даже подпрыгнул в седле от возмущения. Конь сделал резкое движение, и Морт едва поймал падающего паренька. - Ой. Не так, дяденька. Зимой ветряная мельница крутится. А ветер-то холодный. А дядька Арас говорил: то энергия ветра крутит.

- Путаешь меня, лишь бы секрет не говорить? То вода, то ветер… а с погодой как?

- Погода - то больше от солнца и ветра. Нужно их чувствовать, свои чувства соединять с мысленным облаком, а кристалл усиливает эту связь.

- С каким еще мысленным облаком?

- Маги называют его ноосферой. Это мысли всех людей, живых и мертвых, они как круглая шапка над Грайлоком зависли.

- Красные жрецы говорят, душа праведника сливается с Центральным Огнем, а душа грешника уходит в Лед, в Большую Зиму.

- А зеленые друиды говорят: душа в дерево уходит. Дяденька Морт, ты меня спрашиваешь или красного жреца? Жрец тебе наврет и не покраснеет, за него одежа покраснела, так говорят, слыхал ли?

- Ладно, оставим красных… Мне важно другое: золотой маг может сделать такую погоду, какую пожелает. Верно?

- Ну…

- Не нукай, олух. Отвечай по делу. А если маг пожелает, чтобы была жара среди зимы, это можно?

- Один не осилит, потому что как спать завалится, холод возвратится. Но если у мага большой кристалл и много учеников, которые умеют с ним обращаться, то пока он спит, ученики подменят. Это у серых магов ученик один или же двое, не больше, а в башнях и по три десятка, а то и поболе. И ходят в учениках до старости, потому что золотой маг - всегда старик. У нас не то, у нас наставник обучил тебя самому небольшому, и все! Дальше сам, сколько у тебя мозгов и таланта хватит. Потому золотые маги на серых и злы, что серых-то все больше и больше, и молодые среди них, и, это, живут весело, по Грайлоку скитаются, а золотым до старости в учениках ходить.

- Вон оно что! Как все просто… А я думал, с чего бы золотые маги на серых натравили Эдинора…

Морт покачал головой… нет, что-то здесь кроется, некая тайна. Золотые недолюбливают серых, это всегда было, но чтобы дошло до такой подлости, как разгром конвента в Тайлане, должна быть более веская причина, чем зависть. Но от Кестиса большего не добиться. Он в самом деле простак. У Морта иногда мелькала мысль, что парнишка нарочно делает вид, чтобы выглядеть глупей, с дурака меньше спроса, но нет, он в самом деле на редкость простодушен.

- Ну ладно, урок верховой езды окончен, слезай. Я вижу, ты не хочешь мне ничего рассказывать…

- Дяденька! - Кестис неуклюже сполз с седла. - Я вам все, как есть… Солнцем клянусь, не знаю я боле ничего! Да уж и так наговорил столько, что меня серые маги сгубят, ели прознают!

- Так некому прознать, их же перебили всех.

Морт повел коня к дороге, свара элерийских рыцарей уже закончилась, и колонна снова ползла по колеям, вздымая тучи пыли.

Во время движения между отрядами сновали люди короля, пересчитывали марширующих воинов, передавали указания, некоторые отряды по их распоряжению останавливались, отходили на обочину, иные рыцари по собственному почину отыскивали знамена сеньоров и присоединялись к ним. Под вечер нестройное шествие уже отдаленно напоминало войско, но до установления настоящего порядка было еще далеко.

Аганей появился у фургона под вечер, когда Туйвин уже начал присматривать местечко для ночлега. Он хотел остановиться подальше от биваков элерийцев, и тут у него возникло полное согласие с Халаном и другими джагаями из свиты Аганея. Лорд едва выслушал доклад Халана и позвал Морта.

- Послушай, - с некоторым смущением начал Аганей, - ты не мог бы отправиться со мной?

- Куда это? Я рассчитывал завалиться спать.

- Эдинор приглашает принять участие в кое-какой церемонии, а я бы не хотел оставаться там в одиночестве.

- Почему в одиночестве? Подле короля наверняка полно народу.

- В том-то и дело! Полно народу, но ни одного порядочного человека, с которым можно перемолвиться словом, не притворяясь и не опасаясь, что твои речи истолкуют криво.

- Ну ладно. Разве я могу отказать будущему монарху? Нет, не обращай внимания, я уже понял, что тебе не до шуток. Хорошо, я разделю твое одиночество в толпе. А что за церемония? Какие-то придворные ужимки? Нам нужно изображать добрых союзников?

- Слава Солнцу, от меня там ничего не требуется. Ну, и от тебя, понятно, тем более. Просто торчать среди лизоблюдов Эдинора, делать вид, что внимательно смотришь и…

- И постараться не храпеть слишком громко?

- Ну… да, - Аганей неуверенно улыбнулся, - вроде того. Ты не будешь зевать, поверь. Поймали дарвийского лазутчика, понимаешь ли. Эдинор сказал, что его предадут лесу.

- Как это?

- Повесят. Ты будешь там со мной?

- Телом я буду с тобой, но казни противны моей душе, я отпущу ее куда-нибудь, пока элерийское веселье не закончится.

- Этого я и опасался, - вздохнул лорд, - ну что ж, пусть будет хотя бы тело.

Солнце уже опустилось к зубчатой кромке леса, и по зеленой лужайке, где расположился королевский двор, пролегли длинные тени. В соседней роще пели птицы, ветерок шуршал листвой… Морт подумал, что в такой чудесный вечер особенно жаль помирать, и пожалел осужденного.

Эдинора, сидящего на белом жеребце, окружала нарядная толпа. Здесь был и Ладиор, и Тайланский граф с зятем, и не меньше полудюжины королевских вассалов, правителей областей.

Эдинор и в походе выглядел, как подобает королю. Его конь был покрыт бело-зеленой полосатой попоной, расшитой гербами, а бляхи на сбруе светились в красноватых солнечных лучах. Похоже, они были из золота. Король затмевал всех вельмож, хотя любой из них вырядился как можно роскошнее. Аганей среди этой толпы смотрелся бедным родственником, а Морт и вовсе казался нищим, случайно затесавшимся в сборище богачей. Блестящее собрание окружали рыцари в королевских цветах, а вокруг расположились десятка два арбалетчиков из личной охраны Эдинора. Двое солдат приволокли изобличенного шпиона. Морт окинул его взглядом - нет, не знаком, на турнире этот человек не попадался на глаза. Богатая одежда осужденного, сейчас изодранная и окровавленная, выдавала его недавнее высокое положение при дворе. Держался дарвийский лазутчик гордо, но вряд ли в окружающей его толпе придворных нашелся бы хоть один человек, сочувствующий этому бедняге.

- Что, - с привычной добродушной улыбкой осведомился Эдинор у пленника, - послужил Мархиалу Дарвийскому? Ну и хватит.

Осужденный облизал разбитые губы и прохрипел:

- Я ни о чем не жалею.

- А я тоже! - веселый король рассмеялся. - Ты пойми, при дворе Мархиала у меня полно своих людей. Иногда я думаю, а не пересесть ли на дарвийский трон? Все равно ведь почти весь тамошний двор мне служит. Это обходится дорого, но я же привык к тому, что содержание двора - это сущее разорение для короля. Я знаю это лучше других, потому что содержу целых два, свой и дарвийский. Лесом клянусь, без моих алеров придворные Мархиала представляли бы собой жалкое зрелище, толпу оборванцев они бы собой представляли! Благодаря серебру, поступающему в их карманы из элерийской казны, они могут вести сносный образ жизни. Так вот, едва ты продался Мархиалу, мне тотчас же донесли.

- Скоро он будет содержать три двора, - прошептал Морт Аганею.

Лорд поморщился. Ему пришла та же самая мысль, но все же обидно, когда неприятности тебе говорят другие. Даже если ты сам прекрасно понимаешь, откуда исходит вонь.

- Врешь, Эдинор, - возразил осужденный. - Если бы оно было так, меня бы схватили уже давно, а не нынче.

- Да, как раз об этом я и хотел сообщить, прежде чем лес возьмет твои тело и душу. Проще было бы велеть повесить тебя без церемоний, изменник, но мне пришла охота рассказать, почему ты встретишься с веревкой лишь сегодня. Ты, небось, думаешь, что твое последнее письмо приведет к победе Дарвии? То, где ты советуешь Мархиалу обрушиться на наше королевство и отобрать Тайлан, едва мы перейдем джагайскую границу.

- Ты все знаешь… ну что ж, Мархиал уже марширует сюда. По крайней мере, твой поход будет сорван, и это благодаря мне!

- Ошибаешься, Мархиал очень спешно ведет войско, да не сюда, а на юг, против кочевых кланов, которые вторглись в его владения. Я нарочно дал тебе время, чтобы ты расписал Мархиалу мой план похода в Джагайю. Мархиал собрал войско здесь, а гирхийцы обрушились на его границы, оставшиеся без защиты. Ведь дарвийское войско стянуто против Элерии! Хо-хо-хо!

Король заразительно рассмеялся, запрокидывая голову. Его конь фыркнул и нервно переступил копытами, косясь на хозяина.

- Может, возвращаясь из Джагайи, мне завернуть в Дарвию, а? - все так же весело спросил король. Тайлан - отличное местечко, здесь сходятся три границы, отсюда удобно делать вылазки. И ты думал, я позволю отобрать у Элерии такой славный город? Впрочем, хватит! Мне надоело тратить время на разговоры с мертвецом. Предайте его лесу. Вон, на опушке, подходящая осина. Она словно создана для тебя, предатель! Хо-хо!

Из группы солдат выступил сутулый мужчина с длинным изрытым шрамами лицом. Подошел к шпиону и положил тяжелую ладонь на плечо.

- С позволения вашего величества, - длиннолицый склонился сам и заставил осужденного согнуть спину перед королем.

- Да-да, Каруг, - Эдинор милостиво кивнул палачу, - обвенчай его с осиной! Благослови лес этот замечательный любовный союз! Хо-хо!

Король пребывал в прекраснейшем настроении и охотно шутил. Несколько человек из окружавшей его пестрой толпы подхватили смех. Ладиор буркнул:

- Хорошо бы, дорогой родич, твои слова оказались не только шуткой. Я бы в самом деле прогулялся в Дарвию во главе войска.

- Хо-хо! Ты неприхотлив, если согласен подбирать остатки за ордой гирхийских кочевников. Ребра сперва залечи, да не будь впредь самоуверен, всегда может найтись еще один воин, способный намять тебе бока.

Ладиор кивнул и бросил косой взгляд на Морта. Тот сделал вид, что не слышал. Тем временем палач Каруг и несколько солдат отволокли приговоренного к опушке, где кривая осина протягивала над лужайкой длинный сук, подходящий для петли. Молодой солдат вкарабкался на дерево, Каруг швырнул ему веревку. Пока король держал речь, и шла подготовка к казни, солнце успело зайти за верхушки деревьев, стало темнеть.

Граф Тайланский предложил запалить факелы, но король отказался:

- Лучше покончим скорее, да и отправимся в лагерь, выпьем за новобрачных: осину и предателя. Их ждет длительный и, ручаюсь, счастливый союз. Тело из петли не вынимать, этот человек отдан лесу.

Откуда-то возник зеленый друид, вцепился обеими руками в предателя, и, пока несчастного волокли к осине и натягивали петлю, скороговоркой бормотал, что лес добр и милостив, он принимает всех, и каждого справедливо наделяет по мере грехов и праведных поступков. Истинно кающийся грешник расцветет и поднимется будущей весной, а нераскаянному - гнить в болоте до скончания веков, покуда стоит вечный лес! Предатель рванулся в руках охранников, стряхнул пальцы друида и рявкнул, брызгая слюной и кровью:

- Да кончайте уже скорее! Я согласен быть трухлявым пнем в твоем лесу, бородатый ты хрен, лишь бы не слышать этого нытья!

Петлю затянули на шее приговоренного, молодой солдат, оседлавший сук, скинул свободный конец Каругу, тот заботливо поправил воротник жертвы, разгладил складки и спросил:

- Готов?

Потом палач высоко подпрыгнул, перехватывая веревку, и в падении вздернул жертву. Был он крупным и грузным мужчиной, так что легко оторвал тщедушного предателя от земли. Двое солдат вцепились в палача и помогли удержать тело на весу, пока не закончились предсмертные конвульсии.

- Ну вот, - удовлетворенно объявил Каруг, - теперь закрепить и…

Договорить палачу не пришлось, что-то оглушительно взревело в лесу, из синей тени, копящейся под деревьями, вылетел сгусток огня и ударил в группу солдат, которые удерживали повешенного на веревке.

Взметнулись яркие оранжевые языки пламени, огонь расшвырял элерийцев, горящие люди покатились по траве, а за первым светящимся снарядом последовали другие. Кто-то, укрывшийся между деревьями, пускал огненные шары в короля и окружавших его придворных. Мгновенно все смешалось, лошади вставали на дыбы, сбрасывали седоков, люди орали, слали проклятия, обожженные выли от боли. Несколько арбалетчиков разрядили оружие в тьму под древесными стволами, в ответ на них обрушился новый поток огня.

Нападавшие метили в короля, но возникший будто из ниоткуда магистр Грейнис вскинул навстречу потоку пламени посох… что произошло, Морт не понял, вокруг мага плясали огненные сполохи, он казался центром громадного костра, шипящего, плюющегося языками жара и тучами искр, но Эдинора огонь не достиг. Кони вставали на дыбы, сбрасывали седоков, Ладиор с мечом в руке гарцевал среди ответов пламени и отчаянно призывал все проклятия льда и леса на головы магов, предателей, трусов и собственной лошади, которая не желала слушать поводьев и скакать навстречу огню.

Морта беспокоило только одно: как бы удержаться в седле. Конь под ним был послушный и отлично обученный, но когда среди сумерек расцвели огненные сполохи, когда вокруг ревело пламя, носились кони и падали люди, животное словно взбесилось. Все, что удалось Морту - это направить бешеные скачки в сторону от вопящей толпы, он умчался в тень, куда не летели сгустки огня. Когда он сумел управиться с животным и повернул к ярко освещенной поляне, суматоха уже шла на убыль. Тлела трава, подожженная колдовским жаром, тлела одежда на мертвецах и сбруя на убитых лошадях. Эдинор, окруженный толпой придворных и охранников, поднимался с земли и ощупывал разбитое лицо:

- Хо-хо… хорош король-победитель с подбитым глазом… Ладиор! Где Ладиор?

- Он собрал солдат и поскакал в лес, ваше величество, - поспешно ответил один из придворных.

- А ты почему здесь?! - рявкнул Эдинор. - Почему он поскакал в лес, а ты околачиваешься здесь? Трус!

Благодушное веселье неожиданно оставило короля. Он резко развернулся к магистру Грейнису и сгреб его за складки одежды на груди. Притянув старика к себе, зарычал:

- Ты что мне сулил, старый пень? Что истребление серых магов нужно для моей собственной безопасности? Вот она, твоя безопасность! Я не могу быть спокоен даже посреди собственной армии! Коряга ты бородатая, чтоб тебя лес взял!

- Не нужно проклинать магов, ваше величество, - нарочито спокойным тоном ответил Грейнис, пытаясь высвободить плащ из толстых пальцев Эдинора. - Проклятия, посланные магам, всегда возвращаются.

- Что?! Ты мне угрожаешь?

- Я забочусь о вашей безопасности. Ни одна искра, посланная серыми, не упадет на ваше величество, если я рядом. Что же до падения, то я не в ответе за ваше искусство наездника, - тон старика тоже сделался злым. Он рванул плащ сильнее и выдрал наконец складки из королевского кулака.

Вспышка гнева начала проходить, Эдинор отступил на шаг и заговорил более спокойно:

- Посмотри, что наделали серые. Сколько убитых…

- Вашему величеству следует знать: золотые маги всегда защитят. Что касается остальных, пусть заботятся о себе сами. А серые маги… потому их и следует искоренить, чтобы не опасаться подобных нападений. Серые опасны.

Рядом с Мортом объявился Аганей.

- Вот это да… - протянул лорд. - Кто бы мог ждать такого…

- Грейнис был готов к нападению, - тихо отозвался Морт, - он собирался дать урок королю. Они теперь связаны одной веревкой, как говорится. Король по совету золотых магов ступил на опасный путь, и теперь ему не обойтись без Грейниса и его приятелей из башен.

- Почему ты так решил?

- Маги могут знать о присутствии друг друга, их кристаллы позволяют определить, есть ли поблизости еще кто-то из их братии. Серые с кристаллами не подобрались бы так близко втайне от Грейниса. Старикан ведет свою игру, король - свою.

- А у меня - второстепенная роль в этом представлении, - грустно подытожил Аганей.

- Ты вступил в игру позже них, - пожал плечами Морт, - на что тебе рассчитывать? Осмотрись, выбери свою игру и…

- И что?

- И жизнь покажет. Солнце светит всем, и старым игрокам, и новым. Глядишь, и тебе улыбнется удача.

- Моя удача… у меня жена и двое сыновей. Я никогда не мечтал о другой удаче.

- Отлично, двое сыновей - то, что нужно для продолжения династии. Ладно, ладно, я оставлю свои шутки, когда речь идет о серьезных вещах. Во всяком случае, я с тобой, Аганей.

Лорд тяжело вздохнул.

- Я очень ценю твое участие. Но надо, наверное, показаться на глаза Эдинору? Проклятье льда, я даже не знаю, что как следует себя вести, находясь рядом с королем.

Уже совсем стемнело, и королевские солдаты зажгли факелы, запалив их от догорающих одежды мертвых товарищей. Трое держали палача Каруга, он был сильно обожжен и, похоже, не помнил себя от боли, никак не удавалось его утихомирить.

На опушке показался Ладиор - пешим. В одной руке у него был меч, в другой - отрубленная голова. Следом брели с полдюжины арбалетчиков в изодранных плащах.

Принц швырнул кровавый трофей под ноги Эдинору:

- Остальные разбежались, лес их забери.

- Почему они сумели подкрасться так близко? Где наш капитан стражи? Он что, не расставил часовых?

- Капитана несут следом, он вряд ли выживет. Хотя пока что еще дышит. Он расставил часовых, мы их нашли. То, что от них осталось.

Аганей откашлялся.

- Ваше величество, я разыщу своих вассалов… если мое присутствие не требуется.

- Ступайте, лорд, - устало кивнул Эдинор. - Нам всем нужно отдохнуть. Быть королем - вовсе не такая забавная штука, какой она выглядит издалека, но у нашего положения имеются и свои преимущества. Вы скоро в этом убедитесь.

Аганей с Мортом отъехали от освещенной поляны в ночь и двинулись к россыпям огоньков, раскинувшимся по склонам холмов рядом с дорогой - там встали лагерем участники Тайланского турнира, а ныне - воины королевской армии. Фургон они отыскали легко - по звукам дудочки. Кестис играл, сидя у костра, а вокруг собралось несколько десятков элерийцев, слушали, молчали. Наверное, они решались приблизиться к костру, у которого расположились джагаи, но уйти музыка не позволяла.

Халан заметил Аганея и поспешил навстречу - принять коня.

- Ах, мой лорд, - шепнул старик, - что за дудка у этого парнишки… Когда я слушаю, то даже забываю, что иду в рядах чужого войска против Джагайи…

Аганей ничего не ответил, но ему, похоже, не помогала и музыка. Очень было тягостно на душе. Морт присоединился к спутникам.

- Что у вас, все тихо?

- У нас тихо, - подтвердил Туйвин. - Даже графских соглядатаев не видно. По крайней мере, не видно тех, о которых я знаю.

- Один со шрамом вдоль морды, другой с орлом на груди? - уточнил Морт.

- И еще третий, изображает конюха, невзрачный такой, плюгавенький.

- Этого я не заметил, признаться.

- Ты же на благородных только глядишь, остальных не замечаешь, - Туйвин расплылся в улыбке и тихонько добавил, - как и надлежит хранимому Солнцем императору, который выше всех.

Кестис доиграл мелодию и звучно высморкался. По толпе элерийцев, вытянувшейся вдоль границы тени, прошло движение. До сих пор они слушали, не решаясь даже шелохнуться, до того разобрала мелодия, а теперь как будто возвращались к реальности.

- Спать будем, - объявил Аганей, - завтра еще один переход, и достигнем границы. - Халан, распредели людей, кто когда будет караулить. В округе шатаются недобитые серые маги, было нападение на короля.

- Ага, то-то шумело над лесом, и будто огни какие-то мелькали, - сказал один из элерийцев.

- Мы не слышали, - признался Махаба, - потому что музыку слушали.

Когда все, завернувшись в плащи, улеглись возле фургона, Кестис тихо спросил:

- Дяденька Морт, а много было серых магов?

- Не знаю, но вряд ли больше десяти. Одного убили, остальным удалось сбежать.

Кестис ни о чем не стал больше спрашивать, только засопел. Морт представил, о чем сейчас может думать парнишка - наверное, ощущает себя предателем после того, как избавился от кристалла. У Аганея сходные переживания… А сам Морт? Он идет с войском одного узурпатора против другого, ему бы хоть досаду чувствовать - но нет. Никаких переживаний. "Это потому что я потерял память, - подумал он, засыпая, - я просто не помню, каково это, злиться из-за украденного трона. Меня теперешнего не волнуют подобные мелочи".


***

Утром в поход выступила уже не пестрая толпа, а войско. Конечно, дисциплины не было никакой, некоторые отряды следовали за знаменами сеньоров, но куда больше рыцарей продвигались к джагайской границе как придется, просто маршируя по дороге вместе с другими. Но у перекрестков и на холмах стояли всадники с бело-зелеными значками, они передавали распоряжения короля - следовать за таким-то знаменем или присоединиться к такому-то графу. Мало-помалу налаживалась связь между отрядами. Пару раз на глаза Морту попался Ланджерит. Такой же серьезный и сосредоточенный, как и когда он был распорядителем турнира - и точно так же за ним следовали подручные с пергаментами, перьями и навощенными дощечками, куда заносили пометки по приказу господина.

Аганею никаких приказов не передавали, и он по собственному почину отправился разыскивать королевский двор. Морт, не дожидаясь просьб, последовал за ним - частью из любопытства, а частью из сочувствия к лорду, который обречен оставаться одиноким, не только в рядах этого войска, но, похоже, и в дальнейшем.

Король неторопливо ехал под знаменем с золотым оленем, иногда выслушивал гонцов и отдавал распоряжения - какому-то отряду встать у обочины и ждать. Другому, наоборот, ускорить марш. От вчерашнего раздражения не осталось и следа, Эдинор напялил прежнюю маску благодушного весельчака и охотно шутил, в том числе и над собственной внешностью. Половина лица его величества опухла, около глаза наливался здоровенный синяк.

- Это чтобы мне лучше помнить об осторожности, - объяснил Эдинор. - Видимо, от серых магов в этом походе неприятностей будет больше, чем от вражеского войска.

- Хокси сумеет собрать армию, - заметил Аганей, - может, они уже маршируют навстречу нам.

- Вряд ли он вообще знает о нашем приближении, рассмеялся король. - Хо-хо! Обожаю сюрпризы!

Смысл слов Эдинора стал ясен, когда кавалькада добралась к берегу пограничной реки. Айлахта катила свои воды неторопливо, как и в тот день, когда Морт впервые увидел ее, зато берега дивно преобразились. Там, где прежде одиноко маячили постройки таможенного пункта, раскинулся воинский лагерь. Отряды, прибывающие по дороге, вливались в него и растекались по округе. Кнехты короля устанавливали все те же зленные платки, якобы заготовленные к Тайланскому турниру, теперь они пригодились в походе. Еще дальше пестрели биваки наемников и стоянки следующих за ними маркитантов. А в стороне от реки - повозки, фургоны, пасущиеся вьючные животные… Присмотревшись, Морт понял, что это несколько купеческих караванов. За ними приглядывают люди короля, вон по холмам блестят кольчуги и шлемы. Купцов уже несколько дней задерживают здесь, на берегу Айлахты, и не позволяют пересечь джагайскую границу. Некому отнести известия несчастному императору Хокси.

Еще на берегу Морт заметил несколько плоскодонных ладей, пригодных для плавания по мелководной Айлахте. На них доставили материалы для сооружения переправы. Три новых плавучих моста выросли рядом со старым, установленным на древних каменных опорах. Армия переправится через реку без задержек, и у джагаев не будет времени на подготовку обороны. Два дня марша по пустыне - и элерийцы у обвалившихся стен столицы.

Эдинор принялся хвастать, как ловко он все организовал, указывал толстым пальцем понтонные переправы и ряды палаток… придворные ахали и рассыпались в поздравлениях. Они никак не могли нахвалиться, до чего мудрый у них владыка! Но, следовало отдать Эдинору должное, план кампании он разработал и впрямь отличный. Другой бы не стал продумывать все в деталях, ввиду ничтожности противника, а тут сложились все детали головоломки - беспорядки в Байвенне, из-за которых большая часть боеспособных воинов сейчас покинула старую Джагайю; гирхийские кланы, напавшие на Дарвию; рыцарство, созванное на турнир к границе… "Похоже, судьба благоволит Эдинору, - подумал Морт, - бунт в Байвенне случился из-за Лайка, который не хотел, чтобы я увидел статую Ирго, а прибытие Аганея на турнир - и вовсе воля случая. Или нет? Нет ли и здесь продуманной хитрости?"

- Послушай, Аганей, - обратился он к спутнику, выразительно указывая взглядом на рукоять кинжала, украшенную кристаллом. - Жарковато нынче, а ведь в Джагайе будет еще жарче?

Эти слова, насчет жары, ничего не значили. Морт хотел поговорить тайком, а кристалл внушал ему опасения. Лорд кивнул и сжал рукоять широкими ладонями.

- Говори!

- А ты уверен, - Морт понизил голос едва не до шепота, - что решение явиться на турнир в Тайлан пришло к тебе в голову без посторонней помощи?

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, скажем, купцы, которых ты охранял на пути к Байвенне - может, кто-то из них особенно ярко расписывал тебе, какие подарки будут вручаться всем гостям, да как легко одолеть элерийских рыцарей и заполучить их доспехи, их боевых коней?

- Хм-м… - Аганей задумался. - Пожалуй, ты прав…

- Да?

- Был такой купчик, он меня и уговорил. Заплатил больше, чем я просил, нахваливал меня, и так, и этак… прославлял. Я, выходит, и герой, и светоч справедливости… наши, говорил, элерийские рыцари слабаки все, как один… Что же, выходит, меня заманили на турнир нарочно? Чтобы сделать это самое предложение? Лед меня возьми! Я дурень, проклятый Солнцем!

- Я хотел, чтобы ты сделал другой вывод.

- Да? И какой же?

- Ты стал частью большого плана, о котором ничего не знал. До сих пор у тебя не было ни малейшего шанса что-либо сделать, потому что ты не понимал, куда и зачем тебя тянут. Теперь ты знаешь достаточно много, а?

- Я знаю все, что нужно, - резко бросил Аганей, - и сделаю то, что должно.

- Этого я и боялся… ты задумал какую-то глупость, по-моему. Пораскинь мозгами, как следует, и создай свой план, о котором не знают они, - Морт помолчал и многозначительно добавил, - мой прежний сеньор посоветовал бы тебе именно это. Придумай, как обмануть их всех. Хокси - плохой император, и отец его, и дед - все они молча взирали, как рушится Джагайя и не сделали ничего. Если Эдинор свалит Хокси - ничего плохого не случится. Пусть побеждает элериец… пока что. А вот после…

- Это слишком сложно для меня, Морт. Мне по душе простые решения.

На этом разговор пришлось оборвать, потому что к ним направился Ланджерит, издалека окликая Аганея:

- Лорд, благоволите присоединиться к его величеству! Вас желают видеть.

Аганей бросил на Морта тоскливый взгляд и ударил коня каблуками, направляясь к группе придворных и оруженосцев, окруживших Эдинора.

- Скажите, господин Ланджерит, - обратился к рыцарю Морт, - я считал, что вы состоите при графе, а вот гляжу - выполняете поручения короля.

- Мы все - верные слуги его величества, - с достоинством ответил элериец. - Я счастлив, что могу исполнить волю моего короля.

Поскольку Морта не приглашали, он счел, что лучше убраться подальше. Его не прельщали королевские забавы, а Грейниса он побаивался. Не было уверенности в том, что маг поверил его рассказу. Старикашка подозрителен, он ведет свою собственную игру наряду с той ролью, которая ему отведена Эдинором. Сейчас любое неосторожно слово может, произнесенное Мортом, оказаться опасной уликой, так что лучше держаться подальше от мага. Он присоединился к джагаям, которые разбивали лагерь около фургона. Туйвин тут же оказался рядом:

- Что слышно? О чем ты разговаривал с Аганеем?

Морт коротко пересказал свою беседу с лордом и добавил:

- Боюсь, Аганей собирается совершить какую-нибудь героическую глупость. Не знаю, как его отговорить.

- Да, пока еще рано, - согласился Туйвин. - Пока что он нам нужен, чтобы держаться в тени около него. Вот когда Эдинор уберет Хокси, пусть этот верзила сам себя погубит, тем самым дорога к трону будет расчищена. Тогда Вентайну будет легче воцариться в Джагайе.

- Я вовсе не хочу, чтобы дорога передо мной расчищалась таким образом, мне нравится Аганей.

- Это потому что ты пока не вернул память, - сочувственно промолвил Туйвин. - Настоящий Вентайн не колебался бы, а согласился со мной.

- Такому Вентайну самое место на Поле Греха, в снегах, - буркнул Морт. - Подумай лучше, как бы нам убедить Аганея не делать глупостей.

- Я не всеблагое Солнце. Лишь ему под силу заставить людей не совершать дурацких поступков, ибо глупость - истинная натура человека. Во всяком случае, это верно для большинства.

- Тут я согласен. Я и не хочу отвадить от глупостей всех. Мне бы Аганея вразумить!

- Начни лучше с себя, подобный Солнцу. Вразуми собственное величество.

Пока они разговаривали, лагерь пришел в движение - наемники стали сворачивать палатки.

- Что это, начинается война? - Туйвин с беспокойством огляделся. - Может, приближаются джагаи? Хокси все-таки прислал войско?

- Вряд ли. Скорей всего, Эдинор приказал наемникам переправиться, чтобы заночевали на северном берегу.

- Зачем это?

- Я подумал, что такое войско невозможно переправить быстро, это займет полдня, не меньше, значит нужно начать пораньше, перевести часть людей на джагайскую территорию уже сейчас. Ну и, как обычно, первыми идут наименее ценные. Если Хокси пришлет кавалерию, наемников перебьют, зато Эдинор сохранит свою армию.

- Вот! Ты уже рассуждаешь, как император Вентайн!

- Пока что я пытаюсь рассуждать как король Эдинор. Если Вентайн таков, я не хочу быть Вентайном.

Переправа наемников продолжалась всю ночь, они перешли на северный берег Айлахты и разбили там лагерь. Оставшиеся на южном берегу рыцари обменивались шутками, что, дескать, наемникам уже приходится жарко. Смысл этой остроты заключался в том, что, как всем известно, в Джагайе стоит жара, особенно сейчас, в разгар лета. Рыцари охотно смеялись, потому что для них война еще не началась. Слишком быстро они выступили в этот поход, слишком коротким оказался марш, душой элерийцы все еще пребывали на турнире. Им хотелось шутить и развлекаться. К тому же предстоящая кампания представлялась им этаким развлечением - нагрянуть в Джагайю, пинками разогнать стражу Хокси, сбросить никчемного императоришку с престола…

Зато солдаты удачи приступили к делу всерьез, они разбили лагерь, окружили его повозками, выслали разъезды… но никого не встретили. План Эдинора блестяще удался, в Джагайе не ждали нападения. Вполне возможно, в старой столице до сих пор неизвестно о том, что Айлахту пересекает вражеская армия. Однако король не собирался успокаиваться. Утром по мостам на северный берег перешли наиболее дисциплинированные отряды элерийской конницы, ими командовал Ладиор. Принц провел собственную разведку, и лишь когда он доложил, что наемники не лгут, что джагаев не видно - лишь после этого через Айлахту начали переправлять королевский двор и основную массу кавалерии. В этой толпе оказались и Морт с Аганеем, а также несколько оруженосцев лорда, которых он посадил на коней. Остальные, в их числе Халан со спутниками Морта остались при фургоне на южном берегу. Предполагалось, что обоз переправится в последнюю очередь.

Северный берег Айлахты не был собственно джагайской территорией, он принадлежал греху, поскольку свет кристалла с Текейской скалы не достигал реки. Тем не менее, рыцари наконец оставили шутки и вроде начали ощущать себя войском. День ушел на то, чтобы расставить отряды, наладить связь между ними и сформировать несколько крупных подразделений. По приказу Эдинора авангард, состоящий из наемников и рыцарей, вступил на джагайскую территорию. Следом медленно двинулись основные силы, тогда как обоз все еще заканчивал переправу. Заночевали воины там, где было еще довольно прохладно, но жаркий ветер, долетающий с севера, от старой Джагайи, быстро отбил охоту шутить…

Когда остановились на ночлег, Туйвин отозвал Морта в сторону. В последние дни Морт больше общался с коротышкой, чем с Махабой, потому что эйбон предпочитал прятаться в фургоне.

- Между прочим, - объявил Туйвин, - за войском движется большой обоз, и ведут его люди короля.

- А разве что-то не так? Рыцари двинулись в поход после турнира, они же не собирались воевать, и не взяли с собой всего, что потребуется на марше. Раз уж Эдинор так тщательно все спланировал и подготовил, то, конечно, позаботился и о припасах для войска. Во время турнира и до него, пока рыцари только собирались, лагерь отлично снабжался всем необходимым, даже дрова для костров привозили, помнишь? В этом обозе, наверное, везут запас воды?

- И воду тоже, разумеется. Наверное, вода и вино составляют четверть поклажи. Ни за что не угадаешь, что там еще в большом количестве.

Вид у Тувина при этом сделался важный, а крошечные глазки хитро заблестели. Он собирался удивить Морта, и тот почувствовал, что коротышка разнюхал что-то по-настоящему интересное. Однако Морт был не в настроении играть в загадки и сразу потребовал:

- Давай, не тяни. Выкладывай, что вызнал?

- В обозе везут теплую одежду! - торжественно объявил Туйвин. - Плащи, обувь и все такое. На всех не хватит, но запас существенный! Теплую одежду! В Джагайю! Для военного похода! Что, по-твоему, это значит?

Морт задумался. Ничего умного в голову не приходило.

- То-то и оно, - важно продолжил Туйвин. - Здесь какая-то тайна. Как Эдинор собирается победить джагаев при помощи теплой одежды?

- Вообще-то, он ведет против Хокси довольно большое войско…

- Однако в обозе за этим войском следуют не щиты и копья, а теплые плащи, подбитые мехом!

- Нет, не могу отгадать. Ты что-то подозреваешь?

- Ломаю голову, но тщетно, - Туйвин перестал важничать и тоже погрустнел. - Нет, не знаю, что на уме у Эдинора.

- Что ж, скоро все выяснится. Завтра мы выступаем на столицу. До нее не больше двух переходов, даже с таким неповоротливым войском, как это. Два дня - и мы узнаем ответ. А ты на всякий случай перевороши нашу поклажу, достань барахло, оставшееся после странствий по землям Зимы и полосам греха. Я хочу, чтобы эти вещички были под рукой.

- Это уже сделано. Я велел Махабе, чтобы приготовился к холодам. Все равно он торчит в фургоне и бездельничает, пока я вызнаю тайны элерийцев.

Вот здесь Морт уже не мог не улыбнуться - даже озадаченный и растерянный, Туйвин не упустил случая показать, насколько он ценен в их маленьком отряде. Истинный человек, одно слово!

- Подобный Солнцу высоко ценит твои услуги, Туйвин, - важно произнес Морт.

А про себя подумал: "Два дня… ну три… не больше трех дней, и я - император Вентайн, вступлю в собственную столицу. Война мне не помешает, ведь со мной ничего не случится!"


***

Утром войско снялось с лагеря и двинулось на север, навстречу горячему ветру из Джагайи. Элерийцы облачились в доспехи, и поначалу продвигались довольно бодро, но уже к полудню зной сделался совершенно невыносимым, кони едва бреди по серой выжженной равнине, вздымая тучи праха при каждом шаге. Всадники проклинали совершенный на севере грех, из-за которого так жарко ласкает старую Джагаю благое Солнце. Пехотинцы с трудом переставляли ноги, капитаны осипшими голосами подгоняли отставших.

А вокруг расстилалась серая степь, холмы с побелевшими от зноя верхушками, перекаты, где ветер едва шевелило колючие побеги, вытянувшиеся в скудной тени… Там и сям маячили руины, свидетельство жизни, некогда процветавшей на этих просторах. Вздыбившиеся плоские обломки странно гладкого серого камня указывали место, где в незапамятные времена пролегала дорога Древних - творения их рук оказались более долговечными, чем постройки джагаев, возведенные после воцарения Ирго Ужасающего. А солнце палило немилосердно, северный ветер нес волны жара и клубы пыли, солдаты начли скидывать доспехи, приговаривая, что лучше издохнуть от стрелы из засады, чем от солнечного зноя.

Морт ехал рядом с фургоном, раскачиваясь в седле под скрип колес и шорох пыли под копытами. Кольчугу он не стал надевать, да и шлем вез притороченным к седлу. Теперь элерийцы поглядывали на него с завистью. Фургон катился рядом с отрядом какого-то сеньора, и Морт слышал, что поутру солдаты отпускали в его адрес ехидные замечания - вот он, джагай, прихвостень их лорда, даже не стал облачаться в доспехи. Думает, мы за него будем воевать… Теперь они оценили поведение Морт по-другому. Зеленый друид, шагающий в рядах пеших воинов, поначалу пытался завести проповедь о том, что его вера истинная, ибо разве можно поклоняться Солнцу, которое проявляет к своим сынам такую жестокую ярость?

- То ли дело лес, - хрипел старик. - Лес благостен, и велик! Он милосерден к детям, летом он дает защиту от зноя, зимой укрывает от студеного ветра и снабжает топливом для костра…

Старик харкал, отплевывался, когда ветер швырял горсти песка ему в рот, на клочковатой бороде засохли пылевые наросты. После полудня друид заткнулся, жара доконала и святошу. Еще парой часов позже он свалился. Брел рядом с солдатами, сердито вбивая при каждом шаге витой посох в спекшуюся почву, а потом вдруг осел и завалился набок. Не издал ни звука - только его деревяшка со стуком свалилась рядом с телом в зеленом балахоне. Солдаты молча подняли его и отволокли в фургон - не в тот, которым правил Туйвин, а в фургон, принадлежащий их господину. Друид оказался не первым, Морт видел уже нескольких элерийцев, которых свалил зной.

Около трех часов пополудни всадники в белом и зеленом привезли приказ: останавливаться на дневку. Это распоряжение элерийцы выполнили беспрекословно и, можно сказать, с воодушевлением. Солдаты опускались на растрескавшуюся сухую землю прямо там, где услышали приказ. Лишь немногие находили в себе силы сделать несколько лишних шагов, чтобы укрыться в куцей тени подле фургонов. Между замершими на серой равнине отрядами поползли бочонки на колесах - люди короля развозили воинам воду. Морт спрыгнул с коня и огляделся. Насколько хватало глаз, повсюду лежали и сидели солдаты, понурые кони не пытались отыскать корм в этом безжизненном месте. Солнце, слепящее и яростное, висело над головой, а вдалеке уменьшенной копией дневного светила горел яркий острый огонек кристалла над Текейской скалой, будто злой глаз, недобро глядящий на чужаков. Вскоре возле фургона объявился Аганей, стащил шлем - показалось красное мокрое от пота лицо. Тощий жилистый верзила легче переносил зной, чем непривычные к жаре элерийцы, но трудный марш доконал и его. Когда он спешился, Морт ощутил знакомый запах.

- Эй, мой лорд! Ты что же, пьешь пиво в такую жару?

- Я при королевской особе, там все пьют, утоляют жажду истинно элерийским напитком, - признался Аагней, - неудобно отказываться, когда все вокруг наливаются пивом и тебе протягивают. К тому же для короля Грейнис каким-то образом охлаждает… у-ф-ф… и кроме того, в жару можно выпить сколько угодно пива, а нужду отлить не испытываешь, вся влага выходит с потом. Эдинор пошутил по этому поводу раз двадцать.

- Надолго наши полководцы остановили движение?

- Не знаю. Я предупреждал короля: по Джагайе лучше путешествовать ночью, - виновато произнес лорд, - но меня не слушают, у Эдинора все просчитано, каждый шаг и каждый чих. Наверное, скоро двинемся дальше.

- Эдинору придется совершить чудо, чтобы заставить этих людей подняться на ноги, - Морт кивком указал разомлевших элерийцев.

- Велит повесить одного-другого, остальные встанут, вот и все чудо, - буркнул лорд. Хотя здесь и повесить-то негде… но я точно знаю: король что-нибудь придумает, он удивительно изобретателен, когда доходит до казней. Но я хотел сказать другое… - Аганей замялся.

- Ну так говори. Что-то ты неуверенно начинаешь.

- Мне вручили знамя. Мое родовое знамя с медведем. Эдинор сказал: "Хороший герб, в Элерии медведи в большом почете". Вот…

- Ну-ну?

- Это знамя на джагайской земле будут нести наравне с королевским оленем Элерии. Будто бы поход ради меня.

- Тебя это каким-то образом задевает?

- Да нет же! Но знамя должен кто-то нести. Находиться при мне, а меня Эдинор от своей особы не отпускает, ты же понимаешь. Я, конечно, могу приказать кому-то из моих стать знаменщиком, но…

- Но лучше это буду я?

- Ага… вообще-то, я собирался сказать, что нести знамя полагается человеку благородному, сам видишь: выбор у меня невелик. Джагай недостаточно благородного происхождение будет вызывать насмешки, либо еще хуже - мне навяжут какого-нибудь элерийского сеньорчика.

Туйвин, внимательно слушавший разговор, бочком подобрался к Морту и заявил:

- Соглашайся, не раздумывай.

- Я не люблю пиво, особенно элерийское.

- Ты же слышал, маг его остужает для короля и свиты.

Туйвин выразительно потыкал пальцем в кинжал на поясе Аганея. Лорд кивнул и сжал украшающий рукоять кристалл ладонями. Туйвин продолжил шепотом:

- Главное, ты станешь следовать с Эдинором. Увидишь и услышишь все, что твориться вокруг его особы, и таким образом будешь знать, что затевает элериец…

Покосившись на Аганея, коротышка добавил:

- Чтобы лучше решить, как помочь нашему лорду.

Морт прекрасно понял намек. Туйвин считает, что Аганей нужен лишь до поры, а после им можно будет пожертвовать. Сам Морт не намеревался подставлять Аганея, но в чем Туйвин прав, так в том, что находясь неподалеку от короля, можно лучше ориентироваться в происходящем. Зная больше, он сможет верней решить, как спасти Аганея.

Король, окруженный свитой, восседал на своем белом жеребце на невысоком пригорке, наблюдая как у подножия плетутся конные и пешие воины. Те брели, не поднимая голов, у них недоставало бодрости чтобы приветствовать своего монарха, но Эдинору это и не требовалось. Идут? Передвигают ноги? Уже и это славно. Веселый король отлично понимал, когда следует повесить для острастки одного-другого нерадивого, а когда даже эта мера бесполезна.

Когда лорд с новым знаменосцем появился среди придворных, на них никто не обратил внимания, за исключением Ланджерита. Пожилой рыцарь, похоже, продолжал исполнять обязанности распорядителя - как начал в лагере под Тайланом, так и не может остановиться. Правда, выглядел он теперь далеко не так блестяще, как на турнире. Усики, прежде закрученные концами вверх, теперь уныло поникли, по красному лицу стекали капли пота, роскошный шитый золотом камзол покрылся пылью, а под руками темнели влажные пятна. Остальные придворные выглядели не лучше, Ланджерит по сравнению с ними казался бодрым и свежим. Даже королевских телохранителей разморило, хотя они наверняка прикладывались к холодному пиву реже придворных.

- Вот он понесет стяг, - кивнул в сторону Морта Аганей.

- Отличный выбор, мой лорд, - устало отозвался рыцарь.

- Единственно возможный, - поддакнул Морт, принимая свернутое знамя.

- Разверните и следуйте с ним за лордом.

Морт стянул чехол и позволил жаркому ветру с севера развернуть тяжелые складки. Тем временем Эдинор совещался с графом Тайланским и еще парой сеньоров высокого ранга. Морту показалось, что они чего-то ждут. Пылящие колонны, тускло отсвечивая стальными доспехами, ползли и ползли вдоль холма, катились фургоны, грохотали бочонки на колесах, пылили вьючные лошади и мулы… Достигнув места, где было указано сделать привал, воины останавливались.

Вот показалось облако пыли, движущееся навстречу потоку. Среди серых и желтых клубов блеснула сталь. К холму направлялся отряд всадников в латах. Разговор вельмож прервался, все обернулись навстречу конным и ждали их приближения. В стороне от группы придворных стоял громоздкий дощатый фургон, уже знакомый Морту - в таких разъезжали золотые маги. Из фургона выбрался ученик Грейниса в темной одежде и потрусил к королю, обеими руками он держал объемистую флягу. Оказавшись на солнце, парень поморщился, и Морт догадался, что внутри фургона золотой маг поддерживает прохладу - то-то ученику не понравился зной снаружи. Король, не глядя, протянул руку, принял сосуд и сделал большой глоток.

Пропыленные всадники достигли подошвы холма и смело вклинились в колонну конных и пеших элерийцев, тем пришлось прервать движение и ждать, пока проскачут разведчики. Принц Ладиор, ехавший первым, осадил коня перед Эдинором и швырнул под копыта королевскому белому жеребцу кучу смятого тряпья.

- Зачем ты привез эти лохмотья? - осведомился король, делая очередной глоток из фляги. Пиво потекло по румяным щекам Эдинора.

Ладиор выплюнул густой ком слюны и грязи, король протянул ему флягу. Отхлебнув, принц снова сплюнул, утер лицо рукавом, оставляя грязные разводы, и заговорил:

- Лохмотья воняют.

- Это естественно.

- Нет, дорогой родич, это значит, что там, где я разыскал тряпки, совсем недавно были люди. Вонь не успела выветриться. Там рядом есть холм, под ним подземелье. Старое здание, занесенное песком, так будет вернее. И там жили какие-то… джагаи. Сейчас они скрылись. Небось, уже спешат к Хокси с новостями о нас.

- Надо было поймать их, - наставительно произнес Эдинор. - Ты хорошо искал?

- Лесом клянусь, я искал очень тщательно. Мне же хочется кого-то убить! Мне очень этого хочется! Поэтому я искал старательно. Но они скрылись прежде, чем мы нашли дыру под холмом, понимаешь? Хокси уже сегодня к вечеру узнает о нашем прибытии!

- Граф! - окликнул король. - Граф Тайланский!

- Слушаю, ваше величество.

- Пошлите гонца, пусть купцам, которых задержали на южном берегу Айлахты, позволят следовать своей дорогой. Больше нет нужды их стеречь, раз уж Хокси все узнает.

- Будет исполнено!

- И разошлите вестников к отрядам - уже сегодня может встретиться враг.

Ладиор допил пиво и швырнул флягу под копыта коня.

- Дорогой родич, ты как будто вовсе не расстроен тем, что о вторжении будет известно в Джагайе?

- Это верно. Ланджерит, поторопите чародея, пусть тащит еще пива. Королю жарко!

- И все же? - буркнул Ладиор. - Я думал, мы стараемся соблюсти секретность?

- Битва должна состояться за пределами города, чтобы джагаям не было, где укрыться. Поэтому им следует вовремя узнать о нашем приближении, пусть соберут войско и выступят навстречу… Так что все идет согласно плану. Ступай, родич, развейся, найти и убей кого-нибудь или еще как-то развлекись. Мне неприятно смотреть на твою недовольную физиономию. По-моему, ты чем-то очень сильно расстроен.

- Я расстроен, потому что участвую в войне и не знаю, чего ждать не только от неприятеля, но и от собственного полководца.

- Чего ждать от джагаев, догадаться как раз несложно. Что же до наших планов, ты все увидишь собственными глазами. Незачем торопить события. Друиды учат, что не следует торжествовать заранее, лес этого не любит. Есть даже какая-то поговорка…как там? Насчет шкуры неубитого медведя.

- Я знаю эту поговорку, ее повторяют простолюдины. Но я бы хотел узнать, что, лес меня возьми, затевается?

- Ступай, Ладиор, мы не будем держать здесь воинский совет. Все решено, ступай.

Король принял из рук молодого ученика мага новую флягу и стал медленно пить, давая Ладиору понять, что разговор окончен.

До темноты элерийская армия прошла еще несколько миль по выжженной равнине, затем усталым солдатам дали позволение остановиться. Вельможи, сопровождавшие короля, возвратились к вассалам, Морт свернул знамя с медведем, и они с Аганеем отправились разыскивать фургон и джагаев. Вассалы лорда переносили жару куда лучше, чем чужеземцы, но и они выглядели усталыми и подавленными. Возможно, дело было не в трудностях перехода, а в их переживаниях - как-никак они шли в рядах армии захватчиков. Хотя все они были преданны сеньору, и спроси любого из них - всякий скажет, что Аганей будет куда лучшим правителем, чем ничтожный Хокси, но все-таки… Их настроение передалось и Кестису, в этот вечер он не играл и задавал глупых вопросов. Сидел, уставившись в костер, как будто его заворожила игра крошечных язычков пламени. Тихо было и у других костров - равнина покрылась огнями. Слух о том, что джагаям известно о вторжении, уже облетел войско, теперь можно было ждать скорой встречи с армией Хокси.

Элерийцы давно утверждали, что они доблестные воины и теперь, после развала Джагайской империи, пришел их черед править Грайлоком. Но все-таки мысль о предстоящей схватке не могла не тревожить. Пусть ныне звезда Джагайи закатилась, но как-никак на протяжении четырех веков Грайлок трепетал при упоминании Ирго Ужасающего. Если потомки его всадников сохранили хотя бы искру былой свирепости, битва будет тяжелой. Как обычно бывает в походе, друиды переходили от костра к костру, рассказывали притчи о мудрости леса, напоминали, что здесь, в обожженной степи, воины будут защищать родные края, что этот поход необходим для блага Элерии, но и в речах зеленых не ощущалось привычной уверенности. Вдалеке от леса друиды словно утратили частицу души. Хотя, скорей всего, их просто утомил тяжелый переход - так же как и рыцарей с их латниками.

Перед рассветом отряды, расположившиеся на равнине, пришли в движение. Ночь принесла некоторое облегчение, и воины снова были готовы к маршу. Их не торопили, всадники в зеленом, объезжая колонны, приглядывали лишь за тем, чтобы командиры придерживались направления и не уводили своих людей в стороны. Показалось солнце, вспыхнул ослепительной точкой кристалл над Текейской скалой, начался новый жаркий день. Морт и Аганей снова присоединились к свите короля. На этот раз Эдинор соблаговолил уделить внимание человеку, ради которого, как утверждалось, и затеян нынешний поход.

- Выше голову, мой лорд, - увещевал король, - несколько дней, и вы возложите на себя корону Ирго! Тогда я стану обращаться к вам "брат мой". Лес свидетель, не будет иного монарха, которого я бы назвал братом с такой охотой!

- Я не достоин такой чести, ваше величество, - буркнул Аганей. Веселость Эдинора его раздражала, и лорду все трудней было скрывать чувства.

- Невелика честь - править пустыней и принять оммаж у толпы нищих, - заметил граф Тайланский. - Так что не цените себя слишком низко, лорд.

- Граф, вы выражаетесь чересчур грубо, - одернул Тайланского король. - Под властью брата Аганея Джагайя изменится. Кто знает, быть может, и климат ее станет мягче?

- Хорошо бы, если так, - заметил Аганей, - может, незаконная смена династии хоть немного отвратит теплое благо Солнца от этого края? Тогда от меня будет хоть какая-то польза. Восстание против императора - грех, а красные жрецы учат, что зной - это милость Солнца, от грешников оно отворачивает свой лик.

- Нынешний народ Джагайи славит грех, - рискнул вставить Морт, - так что они тебя полюбят.

Эдинор рассмеялся, хотя Морту показалось, что смех у него вышел несколько натужный.

- Внесем ясность в наши отношения, лорд. Я везу вас в Джагайю потому что это выгодно мне и Элерии. Но права ваши подлинные, это не шутка. Аганеи были с Вентайном в более близком родстве, чем Хокси. Теперь об этом не помнят… вернее, узурпатор сделал так, чтобы не помнили, но мои правоведы и знатоки генеалогии разыскали все необходимые грамоты. Ваши права законны.

- Значит, в Джагайе будет по-прежнему жарко.

Эдинор, против обыкновения, не стал смеяться. Он потеребил пропыленную бороду и потребовал пива.

Аганей воспользовался этим, чтобы отъехать в сторону. Морт со знаменем был рядом. Лорд плотно прижал ладонью рукоять кинжала и шепнул:

- Странный разговор. Если я совершаю грех, то должно стать прохладней, разве нет? Ну хоть немного? А, Морт?

Морт не ответил, он размышлял. Люди Грайлока - во всяком случае, паства красных жрецов - верят в благость тепла и греховность холода. Солнце дарит тепло праведникам и отворачивается от грешников, так они считают. Эту веру вдалбливали в них детства, теперь они и помыслить не могут, что Грайлок устроен совсем иначе. Другое дело Морт, утратив память, он лишился и веры. Кроме того, он увидел края Зимы и не нашел в них греха большего, чем тот, что процветает в свете городских кристаллов. Станет ли в Джагайе Аганеев прохладней, чем в Джагайе Хокси? Похоже, король Эдинор еще не принял окончательного решения, потому и не стал отвечать лорду. А уж что тепло и холод зависят от решения его величества - в этом Морт уже не сомневался. Отсутствие памяти может давать свободу разуму, эта мысль ему в голову пока что не приходила.


Часть 5


Грехи императора

Морту приснился тот же сон: он идет по галерее императорского дворца. Откуда ему известно, что это именно императорский дворец в старой Джагайе, он не помнил, но во сне попросту знал, что здесь то самое место. Запах пыли, солнечные лучи, бьющие сквозь широкие окна и делящие длинный коридор на светлые и темные прямоугольники… Их было двое - Морт и еще один. Опять же, во сне присутствовала уверенность, что они всегда вдвоем, он и тот, второй. Вот и теперь этот второй шагал рядом, отстав на шаг…

Но когда Морт попытался оглянуться и рассмотреть лицо спутника, ничего не увидел, только тень, плывущую за ним по выцветшим гобеленам…

Разбудил Морта многоголосый шум. Он сел и огляделся - вокруг раскинулся бескрайний лагерь. Элерийцы расположились в беспорядке - каждый отряд там, где было получено разрешение прекратить марш. Воины не стали ставить палатки или организовывать охрану, просто остались там, где застигла ночь. Морт вспомнил, как вчера вечером остановилась армия. Слабые валились на землю; те, кто покрепче, еще озаботились тем, чтобы снять раскаленные доспехи. Кавалеристы едва расседлали измученных лошадей и бросили сбрую на месте в беспорядке. В походных порядках появились бочонки на колесах, и повозки с фуражом. Солдаты жадно пили, понурые кони вяло жевали пыльное сено… Потом пришла темнота, душная и наполненная вонью многолюдного лагеря…

Теперь элерийцы медленно приходили в себя. Непослушными пальцами перебирали доспехи, которые не хотелось надевать снова - впереди был еще один переход по зною и пыли. Между отрядами просыпающихся воинов поехали всадники с бело-зелеными значками, вестники передавали слова Эдинора: остался последний переход, вставайте и стройтесь в колонны! Сегодня может встретиться враг! Это предупреждение не прибавило элерийцам бодрости, копошились они все так же вяло, но все-таки снаряжались и строились для марша. Аганей велел Морту сегодня одеть кольчугу:

- Тебе же нести знамя, не забудь! Вокруг Эдинора все будут вооружены, тебе тоже придется снарядиться, будто для боя.

- Но ведь нам не придется сражаться? Хотя бы эту малость элерийцы возьмут на себя?

- Да, мне и не позволят биться. Эдинор сказал, что я должен беречь себя для трона. То ли боится, что я сбегу в сутолоке сражения, то ли не хочет рисковать моей жизнью.

Лорд горько усмехнулся и добавил:

- Сейчас я ему нужен живым! Чтобы было, кого сажать на золотой трон.

- Тогда тебе нужно особенно беречь задницу. В деле посадки на престол это - самое важное! Лед с ней, с головой, но вот чтобы сидеть…

Сегодня настроение у обоих было скверное, натужные шутки не могли развеять уныния. Поэтому Морт, не доведя остроту до конца, стал натягивать доспехи. Махаба подвел ему оседланного коня, а когда Морт взгромоздился в седло, Туйвин подал свернутое знамя.

- Ну что ж, я готов, - объявил Морт. - Отправимся разыскивать ставку его величества?

Король Эдинор расположился среди своих вассалов. Чтобы присоединиться к нему, джагаям пришлось пересечь целую толпу седлающих лошадей и натягивающих доспехи воинов. Дальше - несколько десятков шагов открытого пространства. Арбалетчики в белом и зеленом внимательно следили, чтобы никто не приближался к группе придворных, ночевавших возле фургонов, крытых зеленым сукном. Собственный обоз его величества.

Эдинор уже проснулся, но не спешил снаряжаться для марша. Приятели застали его в тот момент, когда он возвращал природе избыток жидкости, поглощенной с охлажденным пивом. Король спустил штаны у повозки магистра Грейниса и, не смущаясь, орошал огромное колесо. Аганей и Морт остановили коней поодаль, чтобы не мешать его величеству.

- А, мой дорогой лорд! - воскликнул Эдинор, оборачиваясь и звеня золотой пряжкой ремня. - Не смущайтесь, чего там! На войне, как на войне! Я сам установил такой порядок, чтобы непременно находиться под охраной своих стрелков. Им полагается не спускать с меня глаз, чем бы я ни занимался. А здесь пустынная степь, укрыться негде! Сходите с коня, вы и ваш спутник, сейчас подадут завтрак!

Слуги тут же приволокли складной стол. Аганей отказался, ссылаясь на жару - в такой зной и кусок в горло не полезет. Однако от вина, разведенного холодной водой, лорд не отказался. За столом они сидели вдвоем. Морт и придворные топтались в сторонке, пока его величество изволит трапезовать. Трудности похода никак не повлияли на короля, он был по-прежнему весел, и румянец не покинул круглых щек Эдинора. За едой король рассказывал:

- Ладиор уже умчался. Он мой бессменный командир авангарда, так и рвется в бой! Эх, молодость! В его годы я тоже любил зон оружия и свист ветра в ушах… но увы. Королю пристали иные склонности, так что эту часть королевской работы охотно предоставляю моему юному родичу. А, магистр! Какие новости?

К столу приблизился Грейнис. Несколько арбалетчиков обернулись в его сторону, едва маг выбрался из неуклюжей повозки. Магистр остановился в нескольких шагах от стола и объявил:

- В Джагайе известно о нас.

- И что же город? Там паника? Жители в ужасе?

- Ничего подобного, ваше величество. Они гремят дедовскими доспехами и собираются напасть на элерийскую армию. Вся столица готовится к бою.

- Ага! В джагаях не угас воинственный дух! - королю, кажется, ничто не могло испортить настроения. - Это было бы хорошей новостью для принца Ладиора, ему всегда охота подраться.

- Вооруженная чернь выступила еще затемно, - пробурчал маг, - принц обрадуется очень скоро, раз уж он движется с передовым отрядом.

Все дружно уставились на север, где на горизонте, над плоской серой равниной уже можно было разглядеть темную громаду Текейской скалы, увенчанную блестящим кристаллом. Колдовской камень сиял острым злым светом, и казалось, что это одноглазый великан недобро глядит на пришельцев, а душный жаркий ветер, дующий с севера - его дыхание. Грейнис продолжал рассказывать о том, что улицы Джагайи заполнены толпой оборванцев, потрясающих оружием.

Морт прислушивался к словам старого мага и размышлял. Старикашка получил свежие новости из столицы. Откуда? От собрата, сидящего в башне на Текейской скале? Видимо, так… Иначе откуда бы он знал такие подробности? Имеется заговор, в котором участвуют золотые маги и элерийский король. И, кстати, похоже, что Хокси - такая же пешка в их партии, как и Аганей. Эдинор затеял большую игру!

- На коней, друзья мои, на коней! - воскликнул Эдинор, поднимаясь из-за стола. - Джагайя ждет нас, сегодня предстоят великие подвиги и великие чудеса! Так выступим же поскорей! Эй, магистр, твои ученики охлаждают пиво? Денек предстоит жаркий!

Король двинулся к коню под бело-зеленой попоной, которого подвели грумы, придворные тоже поспешили к своим лошадям. Старый маг остался один у покинутого стола. Морт услышал, как Грейнис бормочет: "Скоро вашему величеству понадобится подогретый напиток…" Но раздумывать над словами старика было некогда, Морт поспешил занять место рядом с Аганеем и развернул знамя. Король уже двинулся с места, его сопровождали оруженосцы и вельможи. Охрана следовала в некотором отдалении. Вокруг трогались с места отряды элерийцев. Наемники, более легкие на подъем, наверняка уже успели отмахать порядочное расстояние. Во всяком случае, их не было видно - поблизости только элерийские рыцари. Одни уже выступали, другие только седлали коней, порядка в войске по-прежнему не было. Всяк исполнял приказы с такой поспешностью, с какой хотел.

Солнце поднималось все выше, небеса раскалялись, и удушливые клубы пыли над бредущими воинами делались гуще. Морт старался держать знамя с медведем так, чтобы на голову падала тень, но когда солнце вскарабкалось в зенит, уже не помогало и это. Доспехи раскалились и покрылись мелкой серой пылью. Сейчас вся элерийская армия будто напялила общую для всех серую форму - под слоем пыли скрылись гербы и геральдические цвета. Сколько мог видеть с седла Морт - по серой равнине ползут серые точки. Конные, пешие… Скрипят колесами фургоны и повозки… Плывут завесы удушливого марева.

- Смотрите, смотрите! - крикнул кто-то из молодых оруженосцев Эдинора. - Вон там!

Морт глянул, куда указывает элериец, там облако пыли ползло навстречу армии. Отряды, оказавшиеся ближе, стали изменять ритм движения. Замедляли ход, останавливались, разворачивая нестройные шеренги. Вот встречные поравнялись с группой элерийцев и, не задерживаясь, продолжили движение. Значит, не джагаи.

- Я вижу флаг принца Ладиора! - выкрикнул все тот же глазастый оруженосец. Похоже, парень обладал необычайно острым зрением. Морт, сколько ни напрягал глаза, не видел в клубах пыли ровным счетом ничего.

Эдинор поднял руку, останавливая движение свиты. Тут же замерла и неуклюжая повозка мага, которая катила за королем. В пыль спрыгнул ученик Грейниса и потрусил к его величеству, в руках парня была фляга. Морт натянул поводья рядом с Аганеем.

- Что там?

- Видимо, повстречались с авангардом Хокси, - предположил лорд. - Иначе незачем гнать коней в такую жару.

Эдинор тем временем напился из фляги, поданной учеником мага, и передал ее кому-то из свиты. Тот жадно припал к сосуду, свитские постарше и повыше рангом потянулись к нему, надеясь тоже получить свою порцию прохладного питья. Младшие только вздыхали, провожая взглядами флягу, которая пошла по рукам.

Тем временем группа всадников, появившихся с севера, уже приблизилась настолько, что и Морт видел в клубах пыли высокий белый плюмаж на шлеме Ладиора, это точно он, его затейливо украшенные доспехи.

Элерийские воины останавливались и провожали отряд принца взглядами. Приказа прекратить движение никто не отдавал, но, едва разглядев Ладиора и его свиту, воины уже не желали шагать дальше на север.

Когда авангард приблизился к королевскому знамени, Морт тоже понял, что заставило элерийцев остановиться. Люди принца побывали в бою - это очевидно. Доспехи на них были погнуты и носили следы ударов, многие оказались ранены. Ладиор, с ног до головы забрызганный кровью и покрытый пылью, поднял руку, его люди натянули поводья. Принц один поскакал к Эдинору.

- Проклятье! - выкрикнул он, поднимая забрало. - Лес бы взял джагаев!

- Что случилось, родич? - осведомился Эдинор. - Ты повстречал вражеский авангард?

- Это были не воины! - выкрикнул принц. - Просто чернь! Городские подонки в лохмотьях и с ржавым оружием! Толпа в несколько сот человек, грязных тощих оборванцев! Похоже, вся Джагайя идет на нас, весь город!

- Чернь? Стало быть, они были пешие, и ты мог уйти, не вступая в бой? Ладиор, братец, ты же помнишь приказ?

- Какого леса! - заорал принц. - Эдинор, ты приказал не вступать в бой с армией Хокси, но это не была армия! Я увидел толпу грязных оборванцев…

- И решил, что со своими рыцарями легко растопчешь их? Верно?

- Ну да, я так и подумал… - запал Ладиора начал проходить, он заговорил тише. - Проклятье… Их и было-то сотни две-три, не больше. Но они дрались как бесы, как демоны Зимы… Барона Эгриса разорвали на куски вместе с доспехами, а хуже всего были бабы, джагайские демоницы.

- Ты дрался с женщинами? - король расплылся в улыбке. - Ладиор, я тебя не узнаю.

- Сотни две… - повторил принц, - ну да, мы думали, что втопчем их в пыль, но вместо этого получилось настоящее сражение… Никак не ожидал, что джагайская чернь может дать настолько бешеный отпор. Они резали моих людей своими ржавыми тесаками, сами бросались под топоры и орали: "Грех! Грех!.." Я убил десяток или больше, под конец мой конь ходил по бабки в крови, но эти твари не отступали и, умирая, пытались резать ноги лошадям…

- Сколько людей у него было под началом? - шепотом спросил Морт Аганея.

- Не меньше сотни, - откликнулся тот. - И все отборные бойцы, лучшие из лучших. Сейчас их сорок или около того, верно?

Оба ощутили некоторое удовлетворение - их соотечественники показали самоуверенному элерийцу!

- Они сами напали на нас, если честно, - продолжал тем временем принц. - В сущности, у нас не было возможности отступить, не теряя чести. Представь себе, Эдинор, я во главе отряда кавалерии, а эта мразь бежит к нам и орет: "Грех!" Разве я мог в такой ситуации приказать своим людям отступить? Сбежать? Сбежать от наглой черни?

В голосе Ладиора была искренняя обида.

- Нет, ты - не мог, - кивнул король, выделив голосом "ты". Эдинор больше не улыбался. - Значит, чернь… а рыцари? Джагайские рыцари? Гвардия Хокси? Их ты не видел?

- Они идут следом за оборванцами. Думаю, Хокси нарочно не торопит своих солдат, чтобы сперва нам пришлось выдержать бой с этими одержимыми. А их много, Эдинор, их очень много. И они сами лезут на копья.

- Выходит, кампания окажется потрудней, чем мы предполагали, - осторожно заметил граф Тайланский.

- Ничего, - бодрым тоном произнес Эдинор, - пока что все происходит в точном соответствии с нашим планом. И потом, наш авангард победил, это добрый знак!

Тут Аганей не выдержал.

- Конечно, - громко заявил он, - принц Ладиор увидел горстку оборванцев и решил, что с легкостью истребит их. Мразь и чернь, так он выразился, верно? А в итоге потерял большую часть отряда. Что же случится, когда мы встретимся с рыцарями империи?

- Это не ваша забота, лорд, - огрызнулся Ладиор, - вам-то не придется воевать.

- Полегче, родич, - поспешил прекратить перепалку король, - твой враг не здесь, а на севере. Лорд Аганей - наш добрый союзник. А вы, лорд, в самом деле держитесь ближе к нашему знамени. Мне спокойней под вашей защитой.

- Благодарю, ваше величество, - буркнул лорд, - мне бы не хотелось драться с земляками, но не по той причине, что имеет в виду Ладиор.

- Мы понимаем, - кивнул король. - Но не будем тратить время на болтовню! Граф Тайланский, рассылайте людей к отрядам, пусть остановятся и ждут приказа. Раз джагаи выступили нам навстречу, мы можем прекратить марш и ждать их здесь, без спешки выстраиваясь к бою. И… э, кто-нибудь… да хоть бы и ты, Друйз. Извести магистра, вскоре он мне понадобится! Ладиор, держись рядом со мной! Господа, вон там пригорок, поднимемся на него. Оттуда нам будет лучше видно, как расставить отряды, а магистр со своей колымагой пусть катит следом.

- Ваше величество, - подал голос глазастый оруженосец, - извольте поглядеть на север! Они идут! Джагаи!

Горизонт на севере уже затягивался туманной серой пеленой - тучи пыли, поднятые тысячами ног. Похоже было на то, что все население старой Джагайи выступило навстречу элерийскому войску. Что ж, на протяжении шестидесяти лет императоры Хокси подкармливали городскую чернь, пришло время отдавать долги. Толпы бездельников, живших лишь подачками, поднялись, чтобы защитить императора. Морту даже показалось, что он слышит протяжный вой, доносящийся издалека - оттуда, где полчища оборванцев, поднимая пыль, надвигались на армию захватчиков: "Грех!.. Грех!.."


***

Когда король со свитой поднялся на пригорок, пыльные облака уже придвинулись с севера, среди серого марева можно было разглядеть блестящие шишаки шлемов и наконечники копий. Джагаи шли пешими, не соблюдая порядка и не пытаясь образовать даже подобие воинского строя. Однако приближались они быстро.

Элерийцы, не ждавшие ничего подобного, не успели или не сообразили выстроиться для схватки. Эдинор еще рассылал гонцов с приказами - тем, кто оказался впереди, отступить, выдвинуть лучников, кавалерии собраться и выстроиться для атаки… Свита вокруг короля стремительно редела - конные гонцы мчались в разные стороны. Но приказы короля большей частью так и остались не исполненными. Наемники, выведенные далеко вперед, не успели сомкнуть ряды и поставить в первую линию стрелков, а толпа джагаев уже надвинулась на них. Отрядам пришлось действовать на собственный страх и риск. Начались первые схватки, полилась кровь. Пылевые облака, отмечающие движение войск на серой равнине, сошлись и заклубились с новой силой.

Морт, следующий за лордом Аганеем, оказался в задних рядах пестрой компании, окружившей короля. Сперва он ничего не видел - вокруг орущего Эдинора толпились свитские, колыхались разноцветные знамена, тускло блестели запыленные латы, мелькали пестрые гербы… Потом, когда оруженосцы короля разъехались к отрядам с распоряжениями, перед Мортом открылась равнина, заполненная отрядами воинов. Клубы пыли, встающие там, где джагаи встретились с отрядами наемных солдат, медленно ползли на юг - наемников теснили. Воспользовавшись тем, что первые схватки сдержали стремительный марш джагаев, элерийцы поспешно выстраивали конные клинья. Главной ударной силой Эдинора были отряды рыцарей, сейчас они готовились к атаке.

Морт, привстав в стременах, вглядывался в развернувшуюся перед ним картину.

- Граф, возглавьте центр! - заорал Эдинор. - Лес бы их взял, этих наемных мерзавцев! Они не могут сдержать врага! У нас не осталось времени! Центр должен держаться, вы слышите? Примите командование.

- Да, мой король. Но туда уже поскакал Ладиор, он не…

- Ладиор будет сражаться, а мне нужен в центре полководец. Ланджерит, где Ландежерит?

- Ваше величество?

- С графом! И постарайся успеть, прежде чем они сойдутся!

- Да, мой король!

Граф Тайланский что-то коротко рявкнул и поскакал с холма, за ним следовали несколько рыцарей свиты, в том числе Ланджерит.

- Проклятье! - разорялся король. - Если это в самом деле столичная чернь, то они без доспехов, мы могли бы расстрелять их на подходе, но стрелков сейчас не собрать… Где маг? Где этот старый хрыч?

- Он сейчас будет здесь, - ответил Друйз. - Вон его колымага.

Морт оглянулся. Громадная повозка золотого мага, влекомая четверкой уставших лошадей, скрипела и раскачивалась на ходу, взбираясь на холм.

- Наемники бегут, - заметил один из пожилых рыцарей, оставшихся при Эдиноре.

Морт снова взглянул на север - пылевые облака распадались на отдельные груды серой ваты и расползались в стороны. Наемники оттягивались к основным силам и - старик элериец был прав - это отступление больше всего походило на беспорядочное бегство. Клубы пыли следовали за бегущими, а позади, там, где пыль оседала, оставались десятки неподвижных тел, распростертых на растрескавшейся серой земле.

Группы элерийцев, рассеявшиеся по широкой равнине, стягивались к знаменам, больше всего кавалерии собралось в центре, перед холмом, на котором расположился Эдинор. Туда и направился граф Тайланский. Тем временем на севере показалась вторая волна джагаев, эти двигались, соблюдая порядок и держа строй. Морт уже различал знамена Хокси, зеленые с коричневым, рядом с ними развевались многохвостые красные значки жрецов. Слуги огня снова, как и в прежние времена, вооружились, чтобы выступить на стороне Хокси.

На Аганея с Мортом никто не смотрел, элерийцам сейчас было не до лорда. Сражение началось не так, как рассчитывал король, и Эдинор, хотя и привычно старался выглядеть бодрым и веселым, но нет-нет, срывался. Морт видел, что королю все трудней удерживать маску. Колымага Грейниса вскарабкалась на пригорок и замерла, окутавшись пылью. Скрипнула массивная, сколоченная из толстых досок, дверь, открылся темный прямоугольный проем. Морт, хотя и находился довольно далеко, почувствовал, как из нутра повозки пахнуло прохладой. Там, внутри, золотой маг поддерживал приятную температуру, он был избавлен от трудностей перехода по раскаленной благим Солнцем степи.

Грейнис, кряхтя, сполз на землю и несколько раз махнул рукой, разгоняя пыль. Король спрыгнул с седла и, гремя позолоченными латами, направился к старику. Сгреб за ворот золотой мантии и притянул к себе. Придворные разом стихли - никто и никогда не позволял себе так обращаться с могущественными обитателями башен. Две облитые золотом фигуры топтались перед повозкой и напряженно сопели, в то время, как зрители не решались и вздохнуть слишком громко.

- Старик! - хрипло выдохнул Эдинор.

Грейнис поморщился и попытался отстраниться - от короля разило пивом. Похоже, его величество с утра слишком часто прикладывался к охлажденному напитку. Король встряхнул мага и рявкнул:

- Ты видишь, что происходит? Ты видишь, лес тебя забери?

- Что ваше величество имеет в виду? - хмуро спросил маг, безнадежно пытаясь вырваться из цепкой хватки. - Джагаи вышли из города? Значит, все идет по плану.

- Они вышли! И идут сюда, чтоб им провалиться! Никто не может остановить эту толпу. Таков твой план, старая ты орясина?!

- Таков! - теперь и Грейнис повысил голос. - Именно таков! Велите своим людям задержать их на этом поле, и я…

- А если их не удастся остановить?! Слушай, старикан, я-то отступлю! Я вернусь в Тайлан, хотя в этом нет чести, но тебя оставлю здесь! Я прикажу сломать колеса этой телеги, и дожидайся здесь на холме, пока джагаи нагрянут! Ты понял? Они будут резать тебя ржавыми ножами, пока я буду спешить в Элерию! А в спину мне будут лететь твои стоны, так-то, лес тебя возьми!

- Ну-ну, ваше величество, к чему так раззадориваться. Меня они не тронут, я золотой маг.

- Джагаи? Да им плевать, кто ты.

Грейнис смолчал. Король заговорил снова, уже немного спокойней.

- Из-за твоих обещаний я привел своих рыцарей в здешнюю пустыню, но не собираюсь нести потери! Мои рыцари нужны для будущих походов, я не желаю, чтобы они гибли под ножами черни!

- А что, они уже потерпели поражение? Насколько я вижу, кавалерия вашего величества еще не вступила в бой.

- Да! Еще не вступила, но и Хокси тоже! Если его городские подонки одолевают моих людей, то что станется, когда в дело вступят рыцари? А ты сулил мне легкую победу! Легкую! Ладиор уже дрался сегодня с джагаями, он говорит: это бесы, а не люди! Чтобы сдержать их на поле, мне придется положить немало отличной кавалерии!

Король умолк и уставился, тяжело дыша, на старика. Тот высвободился наконец из королевских пальцев, отступил на шаг и утер лицо. Эдинор, войдя в раж, брызгал слюной и гримаса Грейниса была достаточно красноречива - маг сейчас зол.

- Победа будет легкой, - заявил старик. - Если мы станем придерживаться плана. Да, я обещал победу, а вы? Вы обещали мне, что ваши воины удержат поле столько, сколько потребуется. Кто мне нахваливал элерийских рыцарей, а? Выполните свои обещания и не мешайте мне выполнять мои!

Морт даже забеспокоился - не прибил бы рассвирепевший король дерзкого старика на месте. Но Эдинор, похоже, сумел обуздать гнев. Во всяком случае, он больше не орал. На холме стало тихо, и можно стало различить шум с равнины. Сеньоры выкрикивали команды, гудела многотысячная толпа… а издалека доносился равномерный, словно гул прибоя, рев надвигающихся джагаев. Морт не различал в этом ровном шуме слов, но знал, что земляки сейчас на разные голоса выкрикивают одно слово: "Грех!" Грех стал их душой, об одном лишь грехе они думали. Вся жизнь жителей старой Джагайи имела единственный смысл: нагрешить как можно больше, чтобы Солнце умерило свои жаркие милости. Нашествие элерийцев дало выход их кровожадным наклонностям, которые прежде приходилось удовлетворять, чиня насилие над земляками и немногими чужестранцами, осмелившимися появиться в этом ужасном месте.

- Джагаи! - прокатилось над пустыней.

Крик был таким громким, что легко заглушил прочие звуки на поле. Морту даже вспомнился рев лунного демона, казалось невозможным, чтобы такой мощный звук исходил из глотки человека, но это было так. Кричал Ланджерит.

- Джагаи! - надрывался рыцарь. - Слушайте меня!

Все, кто находился рядом с Эдинором на холме, уставились на заполненную войсками равнину. Остатки наемников достигли боевых порядков элерийцев. В своем бегстве они сумели оторваться от мерно надвигающихся преследователей. Рыцари Эдинора выстроились для атаки, а джагаи, опрокинувшие передовые вражеские отряды, продолжали шагать и шагать - не замедляя и не ускоряя шаг, все так же размеренно и упорно. Они казались неотвратимым стихийным бедствием вроде наводнения. Элерийцы, которые, отправляясь из-под Тайлана на войну, хвалились, что легко разгонят врага, теперь заколебались. Они видели бегущих наемников и уже слышали, как досталось авангарду, которым командовал принц Ладиор. Они стояли на месте и ждали приказа к атаке, втайне надеясь, что приказа не последует.

Ланджерит выехал перед боевыми порядками земляков и орал, обращаясь к врагам.

- Джагаи! - надрывался рыцарь. - Слушайте меня!

Сила голоса элерийца была такова, что пораженные джагаи сдержали шаг. Передние останавливались и опускали ржавые тесаки и секиры, шедшие следом поступали ближе.

- Солнце обласкало милостью вашу страну, - теперь Ланджерит кричал тише, к нему уже прислушивались, и больше не было нужды перекрикивать вой толпы, - потому что совершилось предательство! Хокси обманом захватил трон, это грех, взамен которого послана в Джагайю милость Солнца! Вина на узурпаторе, а народу послано солнечное тепло! Однако ныне вы можете признать императором Аганея, законного наследника Иргидов! Он с нами, в рядах нашего войска! Примите законного правителя! Иначе грех будет на всех вас, и милостям Солнца придет конец!

Пока Ланджерит увещевал джагаев, Морт краем глаза следил за Грейнисом. Старик, отвернувшись от королевской свиты, склонился над кристаллом, венчающим его посох и тихо бубнил. Слов Морт не разбирал, лишь видел, как шевелятся губы старика под седыми усами.

- Примите законного короля! - завопил, снова повышая голос, Ландежрит. - Не умножайте греха!

- Грех! Грех! - нестройным хором отозвались джагаи.

Толпа пришла в движение, надвигаясь на элерийцев. Ланджерит дернул поводья, спеша развернуть коня и убраться с пути разъяренных джагаев.

Аганей что-то буркнул, Морт обернулся к нему. Лорд нервно тискал рукоять меча и хмурился. Перехватив взгляд знаменосца, он спросил:

- А нам-то что делать?

- Представь себе, ничего! Заделавшись твоим знаменщиком, я сделал верный ход. Вот место, на котором ровным счетом ничего делать не придется.

- Но они же сейчас сойдутся! Что - вот так стоять в стороне и наблюдать? Ведь там разворачивается сражение!

- Видишь ли, я никак не могу решить, на чьей стороне мне следует биться…

- В том-то и дело! - с горечью в голосе вздохнул Аганей. Сейчас свита Эдинора наблюдала за начавшейся битвой, до Аганея с Мортом никому дела не было, они могли спокойно обмениваться репликами, хотя разговаривали, разумеется, тихо. - В том-то все и дело!

- А раз так, предоставь действовать элерийцам… - тут Морт еще понизил голос, - и наблюдай за магом.

Магистр Грейнис все так же стоял рядом со своей громадной повозкой, в тени его золотой плащ переливался и мерцал, будто подсвеченный изнутри. Старик увлеченно шептался со своим посохом, хмурил седые брови и, кажется, ничего не замечал вокруг. Морт расслышал шепот золотого мага: "Авдуг!.. Авдуг!.."

Над полем боя взлетел взрыв воплей, грохот и звон.

- Смотри, они сошлись! - закричал Морту Аганей. - Ладиор нападет!

Когда стало ясно, что схватка неизбежна, элерийцы пошли в атаку. Хотя отчаянная ярость джагаев их пугала, но ведь сила тяжелой кавалерии в стремительном коротком броске, в тяжелом копейном ударе, который бывает не под силу выдержать толпе пеших. Джагаи наступали, не соблюдая строя, по гладкой равнине, и вооружены были скверно, так что все преимущества оказались на стороне рыцарей Эдинора. Все, кроме одного. Жители старой Джагайи, вот уже более полувека живущие во грехе и живущие грехом, не щадили себя. Их пропеченные Солнцем души не знали милости и снисхождения. Придя в боевое неистовство, джагаи не щадили ни себя, ни противника, они самозабвенно бросались в схватку, раздавали и получали удары, а боль лишь ярила их еще больше. "Грех!" - вот что стало их боевым кличем. Эти отверженные не выкрикивали имя своей страны и своего императора, они кричали: "Грех!"

Когда тяжелая кавалерия на полном скаку вломилась в толпу, казалось, сейчас джагаи будут растоптаны, опрокинуты, сейчас они побегут и рассеются. Но нет - первые ряды легли под копытами боевых коней элерийцев, но затем конный клин увяз в людской массе, джагаи сами бросались под копыта ради того, чтобы, умирая, успеть нанести один удар, один-единственный. Чтобы вцепиться в доспехи врага и, испуская предсмертный вздох, последним усилием стянуть латника с коня, своим мертвым весом помешать ему рубить. Джагаи падали десятками, но и всадники валились вместе с лошадьми, один за другим. Ладиор, возглавивший атаку тяжелой конницы, не мог продвинуться ни на шаг - толпы оборванцев в ржавых кольчугах напирали и напирали, возмещая павших, толпа вокруг наступающих всадников не редела, а, напротив, становилась все гуще и многочисленней. Конные клинья на флангах, возглавляемые графами Элерии, тоже увязли, врубившись в людскую массу. Девизы сеньоров, выкрикиваемые элерийцами, тонули и растворялись в оглушительном реве: "Грех! Грех!"

Вслед за передовыми отрядами рыцарей в битву вступила элерийская пехота и наемники, уцелевшие в первой схватке. С севера подходили все новые полчища джагаев. Это не было правильным сражением, ни та, ни другая сторона не совершали тактических маневров, не использовали приемов стратегии - две толпы сошлись на серой пыльной равнине, шла беспорядочная резня. Морт увидел, что тяжелая элерийская конница в центре прорубилась сквозь скопище врага и столкнулась с отрядом жреческой пехоты в красных накидках. Два малочисленных отряда джагайской кавалерии, наверняка посланные императором Хокси или его полководцем, поддержали слуг огня атаками с флангов. Конный клин элерийцев остановился и потерял форму, а справа и слева у воинов Эдинора дела шли и того хуже - толпы джагааев уже теснили их. Обезумевшие от крови потомки воинов Ирго Ужасающего словно в старые добрые времена самозабвенно резали врага и отдавали жизни, не щадя себя. Над полем клубилась пыль, по равнине лились реки крови, но и они не могли залить иссушенную землю настолько, чтобы осел мелкий прах, поднятый тысячами ног.

Подскакал Ланджерит и осадил коня перед королем.

- Ваше величество, я огласил, что было велено, но они…

- Хорошо, Ланджерит, хорошо…

Лорд Аганей тискал рукоять меча и бранился сквозь зубы. Придворные, сгрудившиеся вокруг Эдинора возбужденно кричали, сам король молчал… а Морт то и дело поглядывал на золотого мага. Тот немного успокоился и теперь бормотал еще тише. Вид у него сделался уверенный. С чего бы? Сам король ругался и сыпал проклятиями, призывая все ужасы леса на головы джагаев, но Грейнис как будто знал что-то важное, что не было известно никому, кроме него.

Древко знамени в руке Морта дрогнуло, тяжелые складки зашевелились, разворачиваясь. Морт встрепенулся и глянул вверх - медведь, вышитый на полотнище, дрожал и корчился. Налетел порыв ветра, причем дуновение показалось Морту странно холодным. Здесь, в сердце жаркой Джагайи - холодный ветер? Элерийцы, возбужденно наблюдающие за ходом сражения, не обратили внимания на перемены, но Морт насторожился. Теперь ему казалось, что пыль, поднятая дерущимися, поднялась к самому небу, но нет, это была не пыль. Порывы ветра делались все резче и сильней, они налетали с разных сторон, Теперь удерживать трепещущее знамя было все трудней. Ветер нес серые тучи, которые накрывали поле боя серым пологом. Теперь и придворные заметили - то один, то другой поднимал голову и недоуменно разглядывал изменившийся небосвод. И будто рука в стальной латной перчатке сжала сердце - Морту вспомнилось Поле Греха. Наверное, и там начиналось так же?

Тучи сгущались над головой. Сперва беспорядочно дующие ветры рвали и кромсали серые призрачные знамена, свертывая замысловатые спирали. Потом серый холодный сумрак сгустился, небеса налились свинцом.

- Что это? - недоумевали элерийцы на холме. - Откуда этот холод?

- Меня и под доспехами пробивает…

- Этот ветер… Откуда он? С севера?

- Да нет же, с востока!

- Нет! Ветер меняется! Лес, защити, ветер постоянно меняется!

Украшенный медведем флаг рвался из рук, складки бились и трепетали, как крылья яростной птицы, стремящейся в полет. Морту пришлось перехватить древко плотней и прижать к боку, чтобы удержать. Поле Греха… Поле Греха… Что успел почувствовать император Вентайн, прежде чем погрузиться в забытье? Боялся ли он? Или твердил себе, как Морт теперь: "Со мной ничего не случится"? Или он до последнего мига дрался, рубил лайвенских ополченцев, как и подобало бы потомку Ирго Ужасающего?

- Господа! - громко объявил Эдинор встревоженным свитским. - Не беспокойтесь, все, что происходит перед вами - естественное течение событий. Велик грех джагаев, отвергших законного монарха, Солнце отвратило от них свой лик.

Морт бросил взгляд на поле боя - даже внезапный холод и сумрак не могли заставить джагаев и элерийцев прекратить резню. Битва продолжалась в тени, хотя теперь люди Хокси, как будто заколебались, их вопли: "Грех! Грех!", прежде заглушавшие грохот сражения, теперь звучали не так громко и отчаянно, но пыль, взметнувшаяся над головами воинов, разлеталась еще выше и плотней, ее подхватывал ветер. Серая пелена, встающая над кровавой битвой, казалось, достигла небес, пыль мешалась с низкими тяжелыми тучами, небо и земля тонули в этой дымке. Хлынул дождь - вот это-то и остудило ярость джагаев. Никто из сражающихся за императора не помнил воды, льющейся сверху, а этот дождь вдобавок был холодным. Холодным, как самый тяжкий грех…

- Друйз! - позвал Эдинор. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть свист и завывания ветра.

- Ваше величество? - верзила поежился, звякнув тяжелыми латами.

- Пора! Отправляйся к резерву!

Рыцарь развернул коня и поскакал с холма в тыл.

- Ланджерит, - продолжал распоряжаться король, - соберите десяток латников, вскоре нам понадобится разослать гонцов с приказами.

- Да, ваше величество.

Ланджерит призвал оруженосцев. Вот уж ему-то, с его луженой глоткой, свист ветра бы не мог помешать. Морт опустил знамя, он больше не мог его удерживать поднятым. Аганей, горбясь под порывами ветра, склонился к нему и прошептал:

- Что это значит? Ты что-нибудь понимаешь?

- Почти ничего. Джагаи отвергли тебя, и совершили наконец-то грех, достойный внимания благого Солнца. Полвека резни и бесчинств в столице не могли прогневить Светлого Отца, а тут…

Сверкнула молния, протяжно пророкотали раскаты грома…

- Вот видишь, Солнце гневается!

- Морт, мне не до шуток! Лед меня возьми, что мне делать? Там джагаи бьются с элерийцами, а я…

С протяжным шорохом с неба рушился дождь. Густые струи вмиг прибили пыль, небеса гремели и клокотали, грохотал гром, зарницы сверкали над полем. Ледяные потоки хлестали сражающихся, и джагаи дрогнули. Элерийцы, потрясенные не меньше, тоже попятились. Армии остановились, воины расступились, те, кто вырвался вперед, оттягивались к своим - и джагаи, и люди Эдинора…

- Что это, Морт? - в голосе Аганея было отчаяние. - Что это?

- Грех, мой лорд. Великий грех.

Морт оглянулся - магистр Грейнис с трудом карабкался в собственную колымагу, нога соскользнула со скользкой влажной ступени, изнутри выскочили двое подручных в сером, стали подсаживать старика. По золотому плащу стекали потоки дождевой воды.

Перед тем, как скрыться в темном нутре повозки, Грейнис оглянулся. Мокрая слипшаяся клочьями борода придавала старику жалкий и смешной вид, но Морт, глядя на мага, думал: "Вот человек, устроивший эту бурю. Лед меня забери, если я понимаю, как он это сделал, но дождь и холод - дело рук старикашки. Со мной ничего не случится, и я узнаю, в чем здесь загадка. Я узнаю, что затеяли Эдинор и золотые маги. Уверен, мне не понравится ответ, и еще - я уверен, что рано или поздно, Эдинору с золотыми тоже кое-что не понравится… кое-что, устроенное мной".

А дождь лил и лил, не стихая, среди капель воды появились крупинки льда, сперва мелкие, потом крупнее и крупнее. Что происходит к северу от холма, там, где кипела схватка, уже невозможно было разобрать за серой пеленой ливня. Вот уже здоровенные градины звонко зацокали по доспехам и щитам, заржали напуганные молниями и ледяным обстрелом кони.

Морт снова увидел Друйза. Тот скакал с опущенным забралом, но Морт узнал герб на щите. Зять Тайланского графа вел многочисленный отряд кавалерии. Две, а то и три сотни копий, за стеной дождя не разобрать толком. Морт видел лишь тех, что поближе, но в серой завесе угадывались силуэты - еще и еще. Поверх доспехов воины накинули кожаные накидки с капюшонами, подбитые мехом, те самые, что составляли немалую часть поклажи в королевском обозе. Кавалеристы Друйза, облепленные мокрыми плащами, целеустремленно обогнули холм и поскакали на север, резкие порывы ветра швыряли им в спины ворохи капель и пригоршни ледышек.

Можно было предположить, что эти свежие хорошо экипированные бойцы опрокинут ошеломленных джагаев, если те еще сражаются… и растопчут тех, кто спасается бегством, увязая в грязи, оскальзываясь в лужах и втягивая головы в плечи при всяком новом раскате грома. Они никогда прежде не слышали грома, бедняги…

Дождь немного утих, и отрылась заваленная телами равнина - сотни и сотни мертвецов распростерлись в грязи, среди бурых и серых потоков, несущихся с холма, на котором расположился Эдинор со свитой. Гроза удалялась на север - вслед за бегущими джагаями и преследующими их всадниками Друйза. Небо немного посветлело, утратило свинцовую тяжесть и стало равномерно серым, как будто в нем отразилась покрытая грязью долина. Сверху полетели влажные бесцветные хлопья снега…

- На П-поле Г-греха п-под Лайвеном было н-нечто в таком д-духе, - стуча зубами, пробормотал Морт. Эта мысль давно вертелась в голове, теперь он наконец осмелился произнести вслух.

Эдинор живо обернулся в седле - он расслышал тираду Морта:

- Нет, юноша! И да, и нет, так будет вернее! Грех неподчинения законному владыке Джагайи, вот что и здесь, и там. В остальном - ничего общего. Лорд Аганей, путь к вашей столице расчищен, мятежники разбиты! Золотой трон ждет вас!

Придворные уставились на Аганея, ему полагалось произнести что-то высокопарное, какую-нибудь напыщенную благодарность. Но верзила молчал.

- Испытываете ли вы радость, лорд? - осторожно осведомился Ланджерит.

- Я испытываю холод. Это греховное ощущение.

- Ничего, - заверил Эдинор, - скоро станет теплее.

На холм не без труда поднялся всадник, копыта его жеребца скользили и проваливались в размытом грунте. Сам воин тоже выглядел довольно жалко - замерзший, облепленный хлопьями снега в промокшей насквозь тунике с гербовым оленем поверх кольчуги. Один из оруженосцев Эдинора, которых услали с приказами.

- Ваше величество, - стараясь не дрожать и не стучать зубами, заговорил гонец, - ваше величество…

- Ну что, парень, говори смелей! - несколько нервно проговорил король, - что у тебя? Враг разгромлен? Люди узурпатора бегут?

- Д-да, в-ваше величество… - Морт только теперь разглядел, что оруженосец очень юн, совсем мальчишка. Должно быть, впервые побывал в большом сражении. - Граф Тайланский убит, ваше величество.

- Убит? - деланный энтузиазм Эдинора сразу улетучился. - Вот как…

- Господин Элиан, Рыцарь-дракон, убит. Граф Сегенский убит, господин Гиансор убит. Господин Луканд убит… в-ваше величество-в-во… в-ваше к-кор-ролевское в-величество

По лицу вестника стекала вода - то ли талый снег, то ли слезы. Он больше не мог сдерживаться, и его сотрясла дрожь. Прежде Морт не видел, чтобы человек так сильно дрожал. Должно быть, парнишка продрог до костей и натерпелся страха.

- Довольно, - прервал перечень потерь Эдинор. - Победа далась непросто, это было очевидно с самого начала. Что с Ладиором? Он жив?

- Жив, в-ваше королевское… Он сражался в… в… в первых р-р-ряд-д-дах… он…

- Довольно. Мы победили, ведь так?

Морт подумал, что с холма разослали с дюжину молодцов с поручениями. Возвратился лишь этот.

Скрипнула дверь громоздкого дощатого фургона, в грязь спрыгнул ученик Грейниса с флягой. Зашлепал к группе вельмож.

- Ваше величество, - протягивая сосуд королю, заговорил подручный колдуна, - подогретое вино. Магистр предположил, что сейчас это лучше, чем пиво.

- А, давай! В самый раз! И пусть твой хозяин приготовит еще! За победу нам нужно выпить, к тому же моя свита продрогла… Лорд Аганей!..

- Ваше величество, позвольте удалиться, - буркнул лорд. - Хочу найти моих людей, и отыскать в поклаже что-нибудь потеплее. Эта погода насыщена грехом.

- Я думал предложить вам выпить за разгром узурпатора Хокси, - улыбнулся посиневшими от холода губами Эдинор, - но будь по-вашему, выпьем во дворце в старой Джагайе!

Король сделал приличный глоток и шумно выдохнул, мигом окутавшись паром. Свита и охрана глядела на него с завистью. Аганей дернул повод и поехал с холма мимо громоздкой колымаги Грейниса в тыл, Морт следовал за ним. Знамя с медведем сделалось слишком тяжелым - полотнище пропиталось влагой и было облеплено сырыми хлопьями медленно тающего снега. Морт опустил его и положил поперек седла. Их кони медленно ступали по раскисшей земле, из ноздрей животных вырывались струйки пара.

- Так ты понял, что здесь произошло? - нарушил молчание лорд.

- Чудо.

- По-моему, Эдинор этого ждал.

- Туйвин видел в королевском обозе теплую одежду. Конечно, Эдинор не просто ждал, это и было его планом, непогода, холод и снег.

- Ты вспомнил Поле Греха, верно?

- Я был там, на севере.

- И в краю Зимы?

Морт смолчал. Серые мягкие хлопья валились сверху, падали в грязь, расползались талой водой… Они миновали широкую полосу грязи, разбитой копытами коней в кашу - здесь прошла резервная кавалерия под началом Друйза. Дальше потянулись застрявшие в топком месиве обозные фургоны и ставшие ненужными бочки на колесах. В глаза бросилось черное пятно среди серой равнины - ровный круг, в центре которого под снегом угадывались обломки фургона, разбитые в щепу и обугленные. Над ними склонились несколько человек - разгребали хлам и переворачивали обгорелое тряпье. То ли слуги какого-то сеньора, то ли обозная прислуга. А может и наемники либо следовавшие за ними маркитанты. Эти уж точно не брезгливы и не побрезгуют ворошить рухлядь, среди которой наверняка лежат и трупы возниц.

- Это откуда? - удивился Морт. Он сосредоточенно обдумывал то немногое, что удалось подсмотреть. Особенно занимало его поведение магистра Грейниса.

- Молния ударила, - равнодушно ответил Аганей. Он размышлял совсем о другом. - Что ж теперь будет? Если Хокси разбит, то мы пойдем на столицу. Однако вряд ли Эдинор запас зимнюю одежду для всего войска. Странная война!

- Посмотрим. Одно я знаю точно, все свершилось в соответствии с замыслом. У Хокси не было ни малейшего шанса, вот разве что ярость наших соотечественников - ее элериец не брал в расчет.

- Да, мне тоже на какой-то миг показалось, что наши разнесут все войско Эдинора и…

- Наши?

Аганей что-то неразборчиво буркнул. Он и впрямь причислял себя скорее к джагаям, чем к разгромившим их элерийцам. Помолчали. След удара молнии остался позади… Аганей снова заговорил:

- Я беспокоюсь о семье. Как бы не причинили им зла.

- Джагаи? Из-за того, что Эдинор поставил на тебя? Это вполне может случиться, но только после того, как Ланджерит сегодня назвал тебя законным претендентом на престол. Пока что им ничего не грозило, а вот теперь - вполне можно опасаться.

- Я не поеду в столицу, - объявил лорд. - Прямо отсюда двину к себе в Красный Замок.

- Я с тобой.

Морту не терпелось оказаться как можно дальше от Грейниса. Старикашка внушал опасения, было совершенно очевидно, что золотой маг не обделен ни умом, ни мужеством определенного рода. Иной человек не посмел бы вести себя с королем так, как магистр. Если золотой разузнает, что здесь, рядом с ним, находятся беглые пленники, улизнувшие от него под Галдерберном, он не остановится ни перед чем. И заступничество Аганея не поможет. Лорд же не догадывался о мотивах спутника и обрадовался предложенной помощи:

- Спасибо, Морт, ты истинный друг, я не устаю благодарить Солнце, пославшее тебя в Тайлан! Не знаю, как бы я выстоял без твоей поддержки, лед бы взял все эти повороты судьбы! Жаль только, что твой господин не…

Верзила не закончил фразу и погрузился в угрюмое молчание. Они уже ехали между застывших фургонов, из которых выглядывали напуганные непогодой элерийцы. Обозная прислуга не принимала участия в схватке, да и вряд ли здесь уже было известно, что исход схватки вызывал сомнение. Здесь, в тылу, все были уверены в победе, а вот внезапно налетевшая буря ошеломила людей. Они напялили подвернувшееся под руку тряпье и завернулись в одеяла. Топлива, чтобы развести огонь, здесь не имелось, да и негде было устроить кострища. Повозки замерли посреди залитой водой пустоши.

Морт высмотрел знакомы фургон и направился к нему. Его спутники нарядились в куртки и плащи, в которых странствовали по владениям Зимы, а джагаи, непривычные к холоду и снегу, мерзли. Туйвин бросился навстречу:

- Ну что, что там? Была битва?

- Здесь даже этого не знают? - удивился Морт.

- Откуда! Отряды шли мимо нас на север, обратно никто не возвратился. Последними нас миновали всадники в зимних плащах, помнишь, я тебе говорил, что их везут в обозе? Эти тоже ушли… Сидим тут среди луж и не знаем ничего. Что случилось-то?

- Джагаи начали резать элерийцев и успешно этим занимались, пока не налетела буря. Теперь они сбежали. Эдинор победил. Туйвин, тебе не приходилось слышать такое слово: "Авдуг"? Что оно означает?

- Как это - что? Это имя. Так зовут золотого мага в Джагайе.

- Вот оно как…

- К чему ты спросил? - Туйвин переступил в луже, под его сапогами жирно чавкнула грязь.

- Выходит, что… нет, потом, - Морт покосился на Аганея, дареный кинжал с кристаллом в рукояти по-прежнему висел на поясе лорда. - Я потом тебе расскажу. У вас тут все спокойно?

- Как на кладбище. Интересно, когда мы сможем двинуться дальше? Там, дальше, низинка, в ней фургоны увязли едва ли не по ступицу. Потребует немалый труд, чтобы выкатить их на сухое.

Словно в ответ на слова Туйвина снег стал падать все реже… потом тучи над головой разошлись, проглянуло небо. Солнечные лучи заиграли в сотнях луж, повеяло теплом. И ветер теперь был мягкий, он больше не бил, а ласково оглаживал… Буря прошла.


***

В стороне, разбрызгивая грязь, проскакал всадник в бело-зеленом плаще, он что-то выкрикивал. Слов Морт не разобрал, но скучавшие без дела обозные засуетились. Те, что собравшись, передавали друг другу тощий бурдюк, побежали к своим упряжкам, стали понукать лошадей, фургоны и телеги пришли в движение, влажная земля зачавкала под колесами. Немного погодя появился еще один гонец, джагаев он миновал, но расположившимся рядом с ними элерийцам передал приказ: двигаться дальше на север.

- Да куда ж на север, ваша милость? - обратился к солдату обозный мужичок. - А ну как врага повстречаем?

- Не рассуждай, смерд! Исполняй приказ его величества!

Солдат в бело-зеленом замахнулся, и обозный, тянув голову в плечи, бросился к телеге.

- Пора и нам двигаться, а? - Проговорил Морт, обращаясь к вассалам Аганея. - А где Кестис? Кестис, покажись!

Парнишка высунул голову из-под полога.

- Кестис, хочешь прокатиться верхом?

- Не, дяденька, я боюсь.

- Тогда хватайся за стремя и шагай пешком.

- Я лучше тут, в фургоне… Ай!

Морт подъехал поближе и ухватил ученика мага за ворот, чтобы сбросить в грязь.

- Ты еще споришь, бездельник?

- Хочу верхом, дяденька! Я передумал!

- Так-то лучше…

Морт помог Кестису вскарабкаться в седло и увлек лошадь с парнишкой в сторону от фургона.

- Опять вопросы задавать будешь… - скучным голосом протянул Кестис. - Да только не знаю я, отчего снег повалил.

- Вопросы будут после, сперва я тебе кое-что расскажу.

Морт направился в сторону от медленно ползущих в грязи фургонов. Тем временем небо посветлело еще больше, тучи разошлись и рассеялись полупрозрачной дымкой, но и теплее не стало. Вода в лужах не замерзла, и выпавший во время бури снег мгновенно растаял, но воздух оставался не по-летнему холодным. Тем более удивительно это было для жаркой Джагайи.

- Когда армии стали сходиться, - принялся рассказывать Морт, когда они удалились от обозных повозок настолько, что никто не мог подслушать беседу, - король разволновался и стал требовать, чтобы магистр Грейнис что-то сделал. И старикан в самом деле стал колдовать. Но скажи, бездельник, одному человеку без большого кристалла не под силу сотворить подобную бурю со снегом среди лета? Верно?

- Это точно, дяденька. Без большого кристалла даже плевый дождик трудно сделать. Серого мага сколько раз, бывало, люди просят: пошли дождик, потому что сушь этим летом. А он, дяденька Арас, то есть, не всегда сумеет.

- Почему? Сколько заплатить сулят, настолько он и расстарается? Так, что ли?

- Не так, дяденька. Мой наставник, успокой его с миром Солнце, он, хотя на словах сердился, а так вообще добрый был. Если видел, что людям дождь до зарезу необходим, то и за так мог сделать. Ну, не вовсе за так, серым магам не полагается бесплатно. Но дяденька Арас за пару медяков, бывало, больше давал, чем иной раз и за целый алер. Ну, это когда жалость к людям имел, когда в самом деле им нужно. Если урожай гинет на корню без дождика, а деревня бедная, к примеру.

- Так, хорошо. А от чего зависит согласие мага, если не от оплаты?

- Дяденька Арас сперва глядел, есть ли где рядом дождевая туча. Ветер можно сделать, пригнать ее. Или, скажем, если видит, что туча есть, а дождем не прольется, тогда можно ее немного заставить.

- Тучу?

- Тучу, дяденька. Не шибко я успел в колдовском деле преуспеть, - Кестис вздохнул, - мало учился. Совсем ничего, можно сказать.

- Хорошо.

- Что ж хорошего, дяденька?

- Слушай дальше. Магистр стал в свой посох бормотать, в кристалл, который на нем: "Авдуг, Авдуг…" Туйвин говорит, что Авдугом зовут золотого мага Джагайи. Стало быть, Грейнис вызвал своего собрата, у которого большой кристалл имеется. Так?

- Истинно так, дяденька.

- Ага, - удовлетворенно продолжил Морт.

Он уже знал, что при помощи даже маленьких кристаллов можно слышать голос на расстоянии, так что вывод напрашивался сам собой. Люди Грайлока не стали бы задумываться над такими вещами, они попросту объясняли все поступки магов колдовством, потому что сызмальства были приучены не доверять колдовству и сторониться его. Лишь Морт, лишенный памяти, открывал мир заново и пытался отыскать объяснение всему, что попадалось на глаза.

- Ну что ж, вот и ответ. Авдуг, у которого на башне большой кристалл, сделал ветер и дождь. А также снег. Так?

- Не так, дяденька. В здешнем краю сухо, откуда дождю взяться? Ветер можно сотворить, имея большой кристалл, даже остудить его - и то магу по плечу. Но воды-то в здешнем небе отродясь не было!

- Хм-м… - Морт задумался. Все же загадка оказалась не настолько легкой, как ему представлялось вначале.

Вот они достигли холма, на котором во время боя находился король и свита. Сейчас вершина пустовала, а глубокие колеи заполненные водой, указывали, куда покатила колымага Грейниса. Армия Элерии двигалась на север к столице империи. Морту захотелось снова оглядеться. Он повел коня с трясущимся в седле Кестисом на холм. Под ногами чавкала грязи, солнце оглаживало щеки лучами, словно прохладными пальцами. Слишком холодно для лета, слишком…

С вершины открылось ужасное зрелище. Вся равнина была завалена телами. Сотни и сотни мертвецов - где поодиночке, а где громоздясь друг на друга - покрывали поле боя. Талая вода в лужах была красной, грязь, взбитая копытами тяжелой кавалерии, имела багровый оттенок. Насколько хватало глаз, на ровной, как стол, равнине, не было ничего, кроме мертвецов. Истинное торжество холодного греха - остывающие трупы в ледяной грязи.

- Страшно, дяденька, - пожаловался Кестис. - Мне теперь это поле каждую ночь видеться станет! Зачем мы здесь?

- Смотри и запоминай, - буркнул Морт. - Наш путь сейчас лежит на север, вслед за войском. Мы пройдем по этой равнине, фургоны покатятся по трупам, а обозная прислуга будет обшаривать убитых в поисках добычи. Так что привыкай сразу. Потом будет еще хуже.

Тишину разорвало хриплое карканье - над головами пронеслась размазанная черная тень. Ворон описал круг над холмом и, грузно хлопая крыльями, стал набирать высоту. Кестис поежился и втянул голову в плечи, будто боялся, что птица заденет его крылом:

- Поганая тварь.

- Скоро сюда воронье налетит, - заметил Морт, - это только первый.

- Не, дяденька, мы вчера по пустыне шагали, здесь нет воронья. Этот за нами прилетел. Помнишь, как ты меня нашел? В кустах? Ворон тогда выдал, а уж я сидел тихо-тихо. Чтоб мне в лед попасть, если бы не ворон, не увидал бы ты меня, дяденька. Вредная птица, злобная.

- Жалеешь, что к нам прибился?

- Не-е. Без вас бы я пропал в Элерии, награди Солнце тебя, и дяденьку Туйвина, и дяденьку Махабу, вывели меня из тех лесов. А птица за нами увязалась, эта вот самая.

Морт промолчал. Он глядел на кристалл, вознесенный на Текейской скале. Сейчас колдовской камень не горел, подобно солнцу - он выглядел тусклым и безжизненным. Крошечная светлая точка над горизонтом. А ведь вчера он казался вторым солнцем, обжигающим равнину яростным жаром! Морт видел достаточно доказательств своим подозрениям и жалел об одном: никто не поверит в его догадки. Разве что лишить их всех памяти? Тогда люди сразу прозреют и поймут, какой чудовищный обман придумали Эдинор с золотыми. Поле Греха размером с Грайлок…

Лишенный памяти Морт видит ускользающую от остальных суть явлений. Так что же такое память? Благословение или проклятие человечества?

Вот и повозки королевской армии достигли холма, стали огибать его справа и слева. Возницы понукали лошадей, животные, напуганные непогодой, с трудом тянули по грязи тяжелые фургоны. Солнце заливало округу холодным голубоватым светом, искрилась вода в лужах, вдалеке среди груд неподвижных тел блестели доспехи и обломки оружия.

Морт по-прежнему стоял на холме, наблюдая, как ползут фургоны и телеги. Вот они достигли поля боя, сперва возницы старались не наехать на мертвецов, огибали эти страшные препятствия, потом - когда достигли места самой жестокой схватки, где покойники лежали друг на друге - перестали сворачивать. Напротив, то тут, то там погонщик оставлял повозку и, воровато озираясь, шарил среди холодных тел в поисках добычи. Особенно усердствовали маркитанты, следующие за отрядами наемников, как падальщики за крупным хищником. Этим было не в диковину обирать павших, мародеры действовали споро и быстро. Даже иногда ссорились над телами элерийских рыцарей. Вот уж кто не забивает себе голову тайнами сегодняшнего дня! У мародеров нынче удачное время. Поле брани в их распоряжении, а Эдинор гонит войско скорей вперед и вперед - в столицу старой Джагайи. Никто не помешает собрать урожай войны.

На гребень холма поднялся Аганей. Лорд накинул плащ поверх мокрых доспехов. Богатый шелковый, подбитый медвежьим мехом плащ, наверняка подарок элерийцев. Наряд, не самый подходящий для путешествия в холодной грязи, но ничего иного у Аганея не нашлось. Из жаркой Джагайи он приехал в Тайлан налегке.

- Морт, король далеко? Не видал его?

- Он теперь будет спешить и мчаться без остановки. Эдинору нужно как можно скорей достичь Джагайи, пока Хокси и красные не подготовились к отпору.

- Это верно. Я хочу догнать короля и сказать, что отправляюсь в Красный Замок забрать семью. Ты со мной?

- Конечно, я же обещал! Поспешим, мой лорд! Кестис, катись к фургону, мы после закончим этот разговор.

- Да что там после, дяденька, я ж не знаю ничего, и так все рассказал, что мне известно… - забормотал парнишка, сползая с коня в грязь.

Морт сел в седло, и они с Аганеем отправились за уходящими отрядами элерийской армии.

Как Эдинор ни спешил, его армия, ошеломленная собственной победой не меньше, чем джагаи - поражением, не могла двигаться быстро. Вода, выпавшая с дождем и снегом, быстро впиталась в иссушенную землю равнины, но продвижение элерийцев сдерживала не грязь. Усталые и продрогшие воины вовсе не рвались в бой с отчаянными джагаями, которые только-только едва не одолели в схватке. Морт с Аганеем настигли короля довольно скоро. Эдинор как раз остановился, чтобы гнать дальше отряд элерийцев, вздумавших сделать привал.

Рыцарь с рыбой на щите, командовавший несколькими десятками человек, оправдывался тем, что его люди замерзли, а лошади устали и голодны.

- Так что же! - орал Эдинор. - Ты думаешь согреться, стоя здесь? Или хотел покормить лошадей в пустыне? В город, в город! Там найдутся стены, чтобы укрыться от ветра и дрова, чтобы развести огонь! И лошадям корм сыщется только там! Или мне приказать, чтобы тебе снесли башку? Ручаюсь, от этого у твоих людей мгновенно прибавится прыти!

Король размахивал флягой, роняя красные капли в грязь. Похоже, магистр исправно снабжал монарха подогретым вином, и его величество успел изрядно набраться. Пить-то пришлось натощак.

- Да, ваше величество, мы выступаем! - выкрикнул злополучный дворянин. - Я первым ворвусь в Джагайю, лесом клянусь!

Морт подумал, что угрозы Эдинора - не пустые слова, уж больно резво элерийцы поскакали прочь. Наверняка раздраженный король мог бы и впрямь казнить нерадивого вассала. Этот рыцарь с рыбой на щите испугался по-настоящему.

- Ваше величество! - позвал Аганей.

- А, мой лорд… - сейчас Эдинор забыл свою браваду и больше не улыбался. - Не сомневайтесь, еще до темноты вы вступите в свою столицу. Лес мне свидетель, я самолично провожу вас в тронный зал!

- Прошу прощения, но мне сейчас не до трона.

- Вот как? - Синие глаза короля превратились в осколки льда.

- Да! После того, что объявил джагаям Ландежрит, моя семья в опасности. Хокси может успеть в Красный Замок прежде ваших людей, а там мои дети, жена… Я поскачу туда и буду охранять их, пока не минует опасность.

Эдинор подумал и кивнул.

- Дети, я понимаю. Да, Хокси - трусливый и злобный тиран. Он может устроить подлость. Но вы не сможете защитить своих детей в одиночку. Я отправлю в Красный Замок надежных людей, они возьмут ваше родовое поместье под охрану.

- Это я не доверю никому, - упрямо заявил Аганей.

- Ваше величество, - вставил Морт, - люди в Красном Замке могут неправильно понять, намерения ваших вассалов. Как бы не случилось беды, когда к ним явятся чужестранцы!

- Вот именно, - поддержал лорд. - Я должен сам отправиться к семье!

Эдинор угрюмо оглядел джагаев. Вид у Аганея был вызывающий, ясно, что он не уступит. Широкая ладонь лорда легла на рукоять меча, он засопел и нахмурил брови. Королю достало рассудительности, чтобы оценить настроение верзилы.

- Лес бы вас взял, лорд… но вы, видимо, правы. Ланджерит!

- Да, ваше величество?

- Скачите вперед, разыщите Друйза. Он мне нужен.

- Прошу прощения, но господин Друйз преследует врага во главе резервного отряда. Полагаю, он уже под стенами Джагайи.

- Лес бы взял эту неразбериху! С преследованием мог справиться и Ладиор… Нужно было вернуть Друйза! - Король громко чихнул, прыснув красной винной слюной, потом шумно утерся.

Морту показалось, что Эдинор сегодня изрядно струхнул, когда джагайская чернь едва не опрокинул его хваленых рыцарей. В таком состоянии элериец и впрямь способен снести голову-другую. Ланджерит поморщился, но так и не решился утереться - сделал вид, что королевский чих его не задел.

- Прошу проще…

- Ничего, Ланджерит, ничего, - Эдинор заговорил спокойней. - Я никого не виню. Что поделать, за всем не уследишь…

- С позволения вашего величества, - снова заговорил Ланджерит, - Красный Замок расположен далеко к северу от столицы империи. Его милости лорду сподручно будет проследовать с нами в Джагайю, а оттуда, не задерживаясь, скакать дальше, в свои владения.

- Лорд Аганей, - обернулся к джагаям король, - проводите нас до столицы, а оттуда отправитесь дальше. Ланджерит дал дельный совет.

- Я спешу, - упрямо возразил лорд. - С позволения вашего величества я буду скакать во весь опор.

- Тогда скачите рядом со мной! Эй, господа, мне тоже не терпится поглядеть на столицу великой империи! Вперед!

Эдинор, запрокинув голову, одним глотком допил то, что оставалось, отшвырнул флягу и пришпорил коня, с места задавая приличный аллюр. Свитские, грохоча доспехами и ругаясь вполголоса, помчалась следом. Аганей с Мортом следовали с королевским кортежем, им больше ничего не оставалось. Позади остались арбалетчики личной охраны Эдинора, как обычно спешившиеся и приготовившие оружие, когда король остановился. Теперь они торопливо бросились к своим лошадям.

Морт скакал за Аганеем, крепко прижимая к боку рвущееся из рук знамя, и поглядывал на короля - все же Эдинор вел себя странно. До сих пор элериец старательно изображал бодрость и уверенность. Но вот все чаще и чаще стал срываться - то посулил снести голову недостаточно расторопному рыцарю, то наорал на Ланджерита, а еще набросился на магистра Грейниса… Морт догадывался, что сейчас происходит с королем - он ввязался в чересчур рискованную игру, и не мог управиться с терзавшими душу сомнениями. Как ни нахваливал Эдинор своих воинов, а джагаи, даже теперь, во время упадка, оставались опасным врагом, поэтому исход битвы находился в руках золотого мага. Эдинор не привык зависеть от чьей-то воли - вот в чем дело, поэтому он и бесится! Нынче золотой маг не подвел, но элерийцу невыносимо понимать, что отныне ему придется полагаться лишь на добрую волю Грейниса!

А что золотые маги? Они тоже затеяли опасную игру. Им вообще не полагается надолго покидать башни, но вот в Элерии сразу трое оставили кристаллы, чтобы совершить поход в Галдерберн, на территорию Зимы. А магистр Грейнис так и не вернулся в столицу, где ему полагается присматривать за кристаллом, он следует с войском короля, да еще занимается подлыми чудесами. Подлыми, иначе их не назвать! Непогоду, насланную на Джагайю золотыми, Ланджерит объявил немилостью Солнца. Конечно, люди, наделенные памятью, поверят, а как же иначе! Но Морт, свободный от предрассудков, отлично видел, что здесь идет нечестная игра. И это вот тоже действует Эдинору на нервы. Как бы ни бодрился король, он совершает грех. И очень важно удержать Аганея от бунта именно сейчас, когда элериец раздражен. Нужно будет проследить, чтобы лорд не ерепенился без особой нужды.

Арбалетчики скакали следом за королевским кортежем, сперва не могли настичь, потом, когда лошади Эдинора и свиты подустали, охрана догнала его величество. Солдаты следовали справа и слева от группы вельмож, слегка отставая. Кавалькада неслась по высыхающим лужам, грязная вода разлеталась из-под копыт, сверкая на солнце как пригоршни кристаллов… То и дело на пути попадались мертвецы - большей частью джагаи, их убивали одного за другим во время панического бегства. Но и элерийцы тоже несли потери. Особенно много тел в тяжелых доспехах осталось там, где они нагнали отступающих красных жрецов. Тела в алых мантиях поверх кольчуг лежали правильной линией. Жрецы выстроились на пути кавалерии Друйза и больше на отступили ни на шаг. Так и легли, как стояли - строем. Нагромоздив перед собой целую гору тел лошадей и рыцарей. Эдинору пришлось направить коня в объезд, потому что преодолеть вал из мертвых тел он не смог бы.

После этого покойников почти не встречалось - жрецы задержали погоню, и значительная часть беглецов сумела оторваться от элерийцев. А впереди уже вставала над равниной Текейская скала, увенчанная башней золотого мага. Темная громада, устремленная к небу, к прозрачно-голубому стылому небу, по которому едва ползли лохматые обрывки облаков. Буря прошла, свинцовые тучи рассеялись, и теперь лишь высыхающие лужи напоминали о буйстве стихии.

Основание Текеи тонуло в дыму. Что там происходит, было не разобрать, видно только, что горит не в одном месте. Столбы дыма поднимались там и сям и окутывали подножие скалы серыми мягкими клубами. Навстерчу королевскому кортежу попался элерийский всадник. Латник медленно ехал навстречу Эдинору. Когда кавалькада поравнялась с ним, Морт разглядел, что воин ранен, кольчуга на боку распорота, и под ней видны наспех наложенные повязки с проступающими кровавыми пятнами.

- Эй, солдат! - окликнул король. - Кто таков? Почему бежишь?

- Ваше величество, - раненный неловко склонился в седле, - исполняю приказ господина Мойриса. Его милость послал меня разыскать обоз и привести под стены.

- Что там, в Джагайе? Вы вошли в город?

- Господин Друйз велел остановиться и ждать подхода основных сил, вот господин Мойрис и отправил меня на поиски обоза.

- Что там горит?

- В городе идет бой, ваше королевское величество. Непонятно, кто с кем схлестнулся, но горит хорошо! Его милость считает, что джагаи вовсе обезумели и хотят истребить друг друга. Потому господин Друйз велел остановиться и не мешать им. Чем больше истребят сами себя, тем меньше нам работы.

Аганей пробормотал проклятие. Морта тоже вовсе не радовало, что его земляки сражаются между собой. Эдинор же выглядел скорее озадаченным, чем довольным. Он кивнул солдату, и тот пришпорил коня, спеша убраться с глаз его величества - парень не скрывал, что доволен, эта встреча могла бы обойтись ему куда дороже…

- Что ж там творится? - пробормотал король.

- В самом деле, пусть дерутся со своими, так будет только лучше, - рискнул заметить один из сопровождавших его величество вельмож.

- Это верно, - буркнул Эдинор, - но мне не нравится отступление от плана. Ну что ж, разыщем Друйза.

Вслед за раненным латником стали встречаться и другие элерийские воины. Сперва одиночки, потом и отрядами. Эдинор велел всем встречным присоединяться к нему, так что под стены Джагайи король прибыл, сопровождаемый полутора сотнями копий. Пешие, наемники и элерийцы, топали следом. Здоровяк Друйз поскакал навстречу, оставив своих людей.

- Ваше величество, я решил остановиться и подождать подхода остальных. При мне слишком мало людей, чтобы соваться в город.

Эдинор кивнул и позвал Ланджерита.

- Рассылайте вестников, всем собираться сюда. Пусть здесь поднимут королевское знамя, оно послужит ориентиром.

- Да, ваше величество!

Аганей гулко прочистил горло, он собирался объявить о том, что отправляется в Красный Замок.

- Да, да, лорд, - не скрывая раздражения, буркнул Эдинор. - Сейчас я вас отпущу к семье. Полчаса задержки ничего не решают.

- Как сказать!

- Как только здесь соберется сотни три-четыре копий, я выделю для вас достойный конвой, и ступайте, Аганей, лес с вами. Да… и вот еще что. Поклянитесь, что возвратитесь в Джагайю так быстро, как только сможете. Я хочу убедиться, что престол достался тому, кто его заслуживает, и затем вернуться в Элерию.

Морт подумал, что "достойный конвой" предназначен вовсе не для того, чтобы охранять Аганея от людей Хокси, а чтобы помешать лорду сбежать. Он тронул Аганея за плечо:

- Лучше подождем, в самом деле.

Эдинор велел развернуть королевское знамя с оленем, и во главе отряда медленно двинулся к городским стенам. Позади остался Ландежерит, раздающий приказы латникам, которых предоставил в его распоряжение Друйз. Вскоре они поскакали в разные стороны, разыскивая рассеявшиеся по равнине отряды элерийской армии.

Городские стены выглядели все так же убого, как и в прошлый раз, когда Морт посещал столицу. Осыпавшиеся зубцы, провалившиеся кровли башен и надстроек. Ворота с отсутствующими створками были перегорожены баррикадой, и на гребне стены виднелись защитники - совсем мало.

- А джагаев на стенах маловато, - заметил Друйз. - Когда подтянутся основные силы, мы легко взойдем на стены. Но это может оказаться ловушкой, а?

К знамени стали подтягиваться отряды элерийцев. Аганей хмурился, ему не терпелось двинуться дальше на север - к Красному Замку.

- Ваше величество! - Ланджерит, сопровождаемый группой пеших и конных, направлялся к королю. - Ваше величество! Человек из города!

- Какой еще человек? - Эдинор успел погрузиться в размышления, крик Ланджерита отвлек его.

- Ведут сюда! Вот этот солдат прискакал от господина Эльваса. Из города пришел простолюдин, говорит, что желает говорить с королем.

- Может, его следует казнить без разговоров? - пробормотал Эдинор. Вполне возможно, его величество хотел пошутить, но прозвучало это вполне серьезно. - Ладно, поглядим, что за человек. В городе нашелся хотя бы один джагай, желающий поговорить…

Вскоре у королевского знамени объявился собственной персоной веселый господин Эльвас, его люди вели перебежчика. Король тем временем бубнил п