загрузка...
Перескочить к меню

Сказочные повести и стихи (fb2)

- Сказочные повести и стихи 528 Кб, 123с. (скачать fb2) - Эдуард Николаевич Успенский

Настройки текста:



Эдуард УспенскийСказочные повести и стихи

Успенский – человек, который всё успевает

Дорогие читатели, дети и взрослые!

Не радуйтесь, если вы приобрели (купили, взяли почитать у друзей, получили в подарок или украли из библиотеки) эту книгу. Дело в том, что все книги Успенского очень заразные… Нет, не в том смысле, что их посыпали каким-нибудь вредным порошком. А в том, что, прочитав одну его книгу, хочется тут же прочесть вторую, третью, четвёртую… А их Эдуард Успенский написал великое множество.

Каждый человек в нашей стране знает имена придуманных им героев. Среди них Чебурашка и крокодил Гена, старуха

Шапокляк и почтальон Печкин, кот Матроскин и пёс Шарик, дядя Фёдор и Колобки, Вера и Анфиса и многие другие. Они стали настолько знаменитыми и популярными, что вышли из книг и шагнули в нашу реальную жизнь.

Успенский пишет не только книги, но и пьесы для театра, сценарии для радио и телевидения. Именно он придумал замечательные телепередачи «АБВГДейка» и «Лекции профессора Чайникова», он создавал знаменитую «Радионяню». По произведениям Успенского было снято огромное количество мультфильмов и фильмов.

Успенский не только весёлый, но и удивительно добрый писатель. В своих книгах он никого сильно не наказывает: вредную старуху Шапокляк не сажают в тюрьму или в сумасшедший дом, а только посылают на воздушных шариках в дальние страны (тоже мне наказание!). Даже вреднющего Печкина не отправляют на пенсию, а наоборот – дарят ему велосипед.

Когда Успенский вёл занятия с детьми, сочиняющими сказки, самым строгим наказанием было обещание «посадить непослушного ребёнка на шкаф». И все дети с восторгом кричали:

– Эдуард Николаевич! Накажите меня!.. Меня!.. Меня!

И Эдуард Николаевич поступал честно: «наказывал» всех по очереди… по справедливости.

Успенский вообще очень справедливый писатель. Есть, по крайней мере, одно место в нашей стране, где правда и справедливость всегда торжествуют – это сказки Успенского. Герои потому и называются героями, что они в любой ситуации остаются сами собой и не изменяют ни себе, ни своим друзьям. Невозможно представить, чтобы Чебурашка предал своих друзей. Или чтобы вежливый крокодил Гена нагрубил какой-нибудь старушке. Или чтобы кот Матроскин бросил своё сельское хозяйство. Или дядя Фёдор написал кляузу на почтальона Печкина.

Принято считать, что книги всегда чему-нибудь учат. Обычно учебники – это что-то скучное и не очень интересное. Но книги Успенского – совсем другое дело. Они учат читателей не только добру и справедливости, но и разным полезным вещам. «Грамота» приучит к чтению самых ленивых дошкольников, «Бизнес крокодила Гены» – обучает азам экономики, а «Лекции профессора Чайникова» – самое настоящее пособие по физике. Можно сказать, что Успенский изобрёл новый жанр – весёлые учебники. И это, наверное, потому, что он не только хочет учить других, но и сам любит учиться.

И как он всё успевает – непонятно. Может быть, потому что фамилия у него такая – Успенский? Или потому что Эдуард Николаевич ещё очень молодой писатель и у него много энергии и здоровья?

– Очень молодой? – удивятся некоторые грамотные читатели. – Ведь ему же шестьдесят с хвостиком!

Лучше всего на этот вопрос ответил знаменитый персонаж с хвостом – крокодил Гена. Девочка Галя его спросила:

– Какой же вы молодой, когда вам пятьдесят лет?

Гена ответил:

– А крокодилы живут триста лет, по-этому я ещё очень молод!

Писатели живут не меньше крокодилов. Шекспиру, например, скоро будет пятьсот. А Гомеру уже бабахнуло две с половиной тысячи лет. Так что у Успенского всё ещё впереди.

...

Андрей Усачёв

Стихи

Чебурашка Песенка из одноименного мультфильма

Я был когда-то странной

Игрушкой безымянной,

К которой в магазине

никто не подойдёт.

Теперь я Чебурашка,

Мне каждая дворняжка

При встрече сразу лапу подаёт.

Мне не везло сначала,

И даже так бывало,

Ко мне на день рожденья

никто не приходил.

Теперь я вместе с Геной,

Он не обыкновенный,

А самый лучший

в мире крокодил.

Мы заявляем честно,

Что жить нам интересно,

Но если мы узнаем,

что кто-то одинок,

То можем иль не можем,

Но мы ему поможем

И с дружной песней

вступим на порог.

Голубой вагон Песенка из одноименного мультфильма

Медленно минуты уплывают вдаль,

Встречи с ними ты уже не жди,

И хотя нам прошлого немного жаль —

Лучшее, конечно, впереди.

Скатертью, скатертью

дальний путь стелется

И упирается

прямо в небосклон,

Каждому, каждому

в лучшее верится,

Катится, катится

голубой вагон.

Может, мы обидели кого-то зря —

Календарь закроет этот лист.

К новым приключениям спешим,

друзья,

Эй, прибавь-ка ходу, машинист!

Голубой вагон бежит, качается,

Скорый поезд набирает ход.

Ах, зачем же этот день кончается,

Лучше б он тянулся целый год.

Вера и Анфиса Песенка из мультфильма «Про Веру и Анфису»

У девочки Веры теперь есть подружка,

Она не котёнок, она не игрушка,

Она иностранка, она интуристка,

Она обезьянка по кличке Анфиска.

Анфиска,

Анфиска,

Анфиска.

Её папа рад, и её мама рада.

Другую сестрёнку рожать им не надо,

Ведь есть иностранка, ведь есть интуристка,

Ведь есть обезьянка по кличке Анфиска.

Анфиска,

Анфиска,

Анфиска.

Их девочка Вера росла одинокой,

Могла стать сердитой, могла стать жестокой.

Теперь она вырастет доброю самой

И станет, наверно, прекрасною мамой.

Ведь есть иностранка, ведь есть интуристка,

Ведь есть обезьянка по кличке Анфиска.

Анфиска,

Анфиска,

Анфиска.

Как растили капусту

У девочки Веры бабушка есть,

У бабушки с Верой работы не счесть.

Решили они развести огород…

И вот.

На рынке купили они семена

И посадили в горшки у окна,

Стояли тёплые деньки,

И всё росло вперегонки.

Взошли, как чудо-деревца,

Зелёные растеньица.

Теперь попробуй разберись,

Где помидор, а где редис?

Что нужно с корнем вырывать,

А что любить и поливать?

Но как вырос урожай

Вот такого роста,

Лук от репы отличить

Стало очень просто.

Вот морковь, вот огурец.

Различаешь —

Молодец!

Картинка

Папа шагает по улице с дочкой,

Дочка собаку ведёт на цепочке,

Держит собака в зубах поводок,

А в поводке выступает щенок.

Так и не смог я в тот вечер понять,

Кто же кого из них вывел гулять.

Удивительное дело

Удивительное дело —

Наше мыло похудело,

Стало тонкое-тонкое,

Словно картонка.

А чего мы мылом мыли?

Ничего почти не мыли…

Руки немножко,

Брюки немножко

И босоножки, но тоже немножко.

Было бы ещё похуже,

Если б я не мылся в луже.

Кошка

Через форточку в окошко

К нам пришла чужая кошка.

Форточка открыта,

Кошка вся немытая.

Мы сказали:

– Здравствуй, кошка,

Поживи у нас немножко.

Переводные картинки

Нравится Маринке

Переводить картинки.

Вот стоит её горшок,

На нём картинка – петушок.

Вот она цветок взяла

И на дверь перевела.

Перевела картинки

На мамины ботинки.

Встал с постели старший брат,

На нём картинка – виноград,

На портфеле – брюква,

На фуражке – клюква.

Говорят соседи папе:

– А у вас грибы на шляпе,

Сбоку всадник на коне

И лягушка на спине.

Папа взял картинки

И спрятал от Маринки.

Подняла Маринка плач:

– Папа, миленький,

Не прячь!

Больше я не буду

Клеить их повсюду.

И с тех пор порядок в доме,

А грибы растут в альбоме.

Мой живой уголок

Это аквариум – маленький пруд,

В нём разноцветные рыбки живут.

Здесь попугайчики в клетке,

У них народились детки.

Это лук из огорода.

Вот и вся моя природа.

Она не лесная, не полевая,

Но настоящая и очень живая.

Рассеянная няня

По бульвару няня шла,

Няня саночки везла.

Мальчик в саночках сидел,

Мальчик с саночек слетел.

Видит няня – легче стало.

И быстрее зашагала.

Побывала на базаре,

Посмотрела на товар.

Потолкалась на пожаре —

Ведь не каждый день пожар!

Соли в лавочке купила

И хозяйственного мыла,

Там же встретила куму,

Разузнала, что к чему.

Мимо шли солдаты строем,

Каждый выглядел героем,

И за строем наша няня

В ногу шла до самой бани.

Развернулась не спеша.

Смотрит – нету малыша!

«Где же я его забыла?

Там, где покупала мыло?

У ларька на тротуаре?

Просто так, на мостовой?

Или, может, на пожаре

Смыло мальчика водой?»

И в недоуменье няня

Битый час глядит на сани.

Ну, а мальчик у ворот

Два часа как няню ждёт.

А домой идти боится —

Дома могут рассердиться,

Скажут:

– Как же ты гулял,

Если няню потерял?

Необычный слон

Жил-был слон,

Не громадный слон,

А маленький, маленький,

Маленький слон,

Чуть-чуть побольше мышонка.

Одуванчик над ним

в небесах расцветал,

А комар вертолётом

Громадным жужжал,

А трава для него

Просто лес, просто лес,

Просто сразу пропал,

Если в чащу залез.

Все жалели слона:

– До чего же он мал!

А слонёнок об этом,

Представьте, не знал.

Потому что ночь для него была такая же

Синяя-синяя,

А звёзды такие же далёкие,

Как и для всех больших слонов.

Жирафы

Однажды,

Однажды,

Однажды,

Однажды

Гуляли жирафы

По улице важно.

Гуляли жирафы

С большою корзиной

И обходили все магазины.

Когда магазин

Помещался в подвале,

Жирафы стояли

И долго вздыхали.

А если он был

На втором этаже,

Жирафы вздыхали,

Но меньше уже.

В окна смотрели

Они свысока

И дальше шагали,

Как два маяка.

И долго ходили

Походкою важной

В нашем посёлке

Малоэтажном.

Ходили,

Ходили,

Ходили,

Ходили.

И так для себя

Ничего не купили.

Вот почему ещё

Есть города,

Где встретить жирафа

Нельзя никогда.

Пластилиновая ворона

Мне помнится, вороне,

А может, не вороне,

А может быть, корове

Ужасно повезло:

Послал ей кто-то сыра

Грамм, думается, двести,

А может быть, и триста,

А может, полкило.

На ель она взлетела,

А может, не взлетела,

А может быть, на пальму

Спокойно взобралась.

И там она позавтракать,

А может, пообедать,

А может, и поужинать

Спокойно собралась.

Но тут лиса бежала,

А может, не бежала,

А может, это страус злой,

А может, и не злой.

А может, это дворник был…

Он шёл по сельской местности

К ближайшему орешнику

За новою метлой.

– Послушайте, ворона,

А может быть, собака,

А может быть, корова.

Ну, как вы хороша!

У вас такие перья,

У вас глаза такие!

Копыта очень тонкие

И нежная душа.

А если вы залаете,

А может, и завоете,

А может, замычите,

Коровы ведь мычат,

То вам седло большое,

Ковёр и телевизор

В подарок сразу вручат,

А может быть, вручaт.

И глупая ворона,

А может быть, корова,

А может быть, собака

Как громко запоёт!

И от такого пения,

А может, и не пения

Упал, конечно, в обморок

От смеха весь народ.

А сыр у той вороны,

А может быть, собаки,

А может быть, коровы

Немедленно упал.

И прямо на лисицу,

А может быть, на страуса,

А может быть, на дворника

Немедленно попал.

Идею этой сказки,

А может, и не сказки

Поймёт не только взрослый,

Но даже карапуз:

Не стойте и не прыгайте,

Не пойте, не пляшите

Там, где идёт строительство

Или подвешен груз.

Рыжий

Если мальчик конопат,

Разве мальчик виноват,

Что родился рыжим, конопатым?

Но, однако, с малых лет

Пареньку прохода нет,

И кричат ехидные ребята:

– Рыжий! Рыжий! Конопатый!

Убил дедушку лопатой! —

А он дедушку не бил,

А он дедушку любил.

Вот он к деду,

Ну а дед

Говорит ему в ответ:

– У меня ведь тоже конопушки!

Если выйду я во двор,

Самому мне до сих пор

Всё кричат ехидные старушки:

– Рыжий! Рыжий! Конопатый!

Убил дедушку лопатой —

А я дедушку не бил.

А я дедушку любил!

В небе солнышко горит

И мальчишке говорит:

– Я ведь тоже рыжим уродилось!

Я ведь, если захочу,

Всех подряд раззолочу.

Ну-ка посмотри, что получилось!

Рыжий папа! Рыжий дед!

Рыжим стал весь белый свет!

Рыжий! Рыжий! Конопатый!

Убил дедушку лопатой!..

А если каждый конопат,

Где на всех набрать лопат?

Царь горы

Есть игра у детворы —

«Царь горы».

Царь горы!

И важней всего

В игре

Удержаться на горе!

Нет верной свиты

У царя,

Ни зaмка,

Ни секретаря!

И по велению руки

Не ринутся вперёд

Полки!

А люди, что ползут на склон,

Пришли к тебе

Не на поклон,

Не для того,

Чтоб дань платить,

А чтобы зa ногу схватить!

Свалить великого царя,

Стащить,

Короче говоря.

И чем отвеснее гора,

Тем интереснее игра!

Домой иду я

С «фонарём»,

Но дольше всех

Я был царём!

Птичий рынок

Птичий рынок,

Птичий рынок…

Золотым июльским днём

Между клеток и корзинок

Ходим с папою вдвоём.

Видим – рыбки продаются,

Плавники горят огнём,

Мы на рыбок посмотрели

И решили, что берём!

Раздавал котят бесплатно

Симпатичный продавец,

На котят мы посмотрели,

посмотрели,

посмотрели

И забрали наконец.

Тут нам белку предложили.

– Сколько стоит?

– Пять рублей. —

На неё мы посмотрели,

посмотрели,

посмотрели —

Надо взять её скорей.

И совсем перед уходом

Мы увидели коня.

На него мы посмотрели,

посмотрели,

посмотрели,

посмотрели,

посмотрели…

И купили для меня.

А потом пошли домой,

Всех зверей забрав с собой.

Вот подходим к нашей двери,

Вот решили постучать,

Мама в щёлку посмотрела,

посмотрела,

посмотрела,

посмотрела,

посмотрела…

И решила: не пускать!

Воздушные шары

Продавец Иван Петров

Для продажи в парке

Сто раскрашенных шаров

Нёс на длинной палке.

Но случилась с ним беда:

Он задел за провода…

И шары, как будто в сказке,

По отдельности

И в связке

Над бульваром носятся,

В руки так и просятся.

Что наделал на бульваре

Двухкопеечный товар!

Все кричат,

Как на базаре,

Все бегут, как на пожар.

Вот несутся рядышком

Дедушка и бабушка.

Нажимают, нажимают,

Жёлтый шар сейчас поймают,

Вот старик

Подпрыгнул ловко

И схватился за верёвку:

– Получай, старуха, шар!

Значит, я ещё не стар. —

Догоняя шар лиловый,

Мчится повар из столовой.

Только вот из-за шара

Налетел на маляра.

Был он белым,

Стал он синим,

На нём краски полведра.

На плите горят сосиски,

Ну а он сидит в химчистке.

Над ларьком при магазине

Шар летает синий-синий,

Неба синего синей.

Увидала продавщица

И вдогонку как помчится,

А вся очередь за ней

Побежала со словами:

– Кто последний?

Я за вами. —

А воздушные шары

Залетают во дворы.

Для мальчишек и девчонок

Лучше не было игры:

Синий, красный, голубой,

Выбирай себе любой.

Жаль, что ветер поднялся

И понёс их в небеса.

Вот шары всё выше, выше,

А народ всё тише, тише.

Улетел последний шар,

И совсем затих бульвар.

Солнце грело

Будь здоров!

Поддавало жару.

Продавец Иван Петров

С новой партией шаров

Шёл по тротуару.

А к нему бежит народ

И шары берёт, берёт.

– Дайте шарик!

– Дайте пять!

– Я хочу четыре взять! —

День печально начался,

Кончился отлично,

В этот день Иван Петров

Продал на пятьсот шаров

Больше, чем обычно!

На птичьем рынке

Птичий рынок!

Птичий рынок!

Сдвинув шапку набекрень,

Между клеток и корзинок

Ходит парень целый день,

Ходит птицу продаёт,

Только птица не поёт.

И никто за эту птицу

Ни копейки не даёт.

Думал, думал продавец

И решился наконец:

– Налетайте всем базаром,

Забирайте птицу даром! —

Удивляется народ,

Но и даром не берёт.

Для чего её неволить,

Если птица не поёт?

Ходит парень,

Морщит лоб,

Вдруг о землю шапкой хлоп!

Клетку наземь опустил,

Птицу взял и отпустил.

Растерялась пленница —

Видно, ей не верится:

Только что сидела в клетке,

А теперь сидит на ветке.

Посмотрела на народ,

А потом как запоёт!

Чудо-песню, диво-песню

Молча слушал весь базар.

Продавец забыл про сдачу,

Покупатель – про товар,

Старшина – про беспорядки,

Ротозеи – про перчатки.

В песне той

Звенели льдинки

И звучало торжество.

В этот день

На Птичьем рынке

Не купил я ничего.

Разгром

Мама приходит с работы,

Мама снимает боты,

Мама проходит в дом,

Мама глядит кругом.

– Был на квартиру налёт?

– Нет.

– К нам приходил бегемот?

– Нет.

– Может быть, дом не наш?

– Наш.

– Может, не наш этаж?

– Наш.

– Просто приходил Серёжка,

Поиграли мы немножко.

– Значит, это не обвал?

– Нет.

– Значит, слон не танцевал?

– Нет.

– Очень рада.

Оказалось,

Я напрасно волновалась.

Рыболов

За город начал

Рыбак собираться.

Удочку взял,

Чтобы рыбу ловить,

Взял дождевик,

Чтобы им укрываться.

Взял самовар,

Чтобы чай кипятить.

Взял он кровать,

Чтобы спать на кровати,

Взял он ковёр,

Чтоб на нём загорать.

Взял он дрова,

Чтоб ему не искать их.

Взял чемодан,

Почему бы не взять?!

Взял керогаз,

Полотенце,

Мочалку,

Книги,

Журналы,

Кресло-качалку,

Лампу,

Ружьё,

Сапоги,

Одеяло.

Взял он собаку,

Чтоб всё охраняла.

Взял он две тысячи

Нужных вещей

И уложил их

На лодке своей.

Лодка качнулась,

Воды зачерпнула,

Перевернулась —

И вмиг утонула.

Ровно неделю потом

Из реки

Вещи вытаскивали

Рыбаки

И говорили:

– Послушай, чудак,

Ты кто угодно,

Но не рыбак.

Ведь для хорошего

Для рыбака

Удочка только нужна

И река!

Бурёнушка

Сегодня в нашем городе,

Большом столичном городе,

Повсюду разговоры

И шум и суета.

Кругом столпотворение,

Поскольку население

Торопится на выставку

Рогатого скота.

Повсюду ходят важные

Приехавшие граждане:

Синьоры, джентльмены,

Месье, панове, мисс.

И говорят синьоры:

– На выставке, без споров,

Корова Жозефина

Получит первый приз.

– Да ни за что на свете! —

Сказал директор выставки. —

Да чтобы я такое

Несчастье допустил!

Да я Иван Васильичу,

Звоню Иван Васильичу,

Чтоб он свою Бурёнушку

Скорее привозил.

И вот уже по улице,

По улице, по улице

Машина запылённая

Трёхтонная идёт.

А в ней Иван Васильевич,

Смирнов Иван Васильевич,

Коровушку Бурёнушку

На выставку везёт.

Но вот в моторе что-то

Как стукнет обо что-то,

И замерла машина

Почти на полпути.

Так что ж теперь, Бурёнушку

В родимую сторонушку

Без всяких без медалей

Обратно увезти?!

– Да ни за что на свете! —

Сказал Иван Васильевич,

Смирнов Иван Васильевич,

Он был животновод. —

Ведь есть ещё троллейбусы,

Трамваи и автобусы.

Так пусть теперь автобус

Корову повезёт.

– Да где же это видано?! —

Сказал шофёр автобуса. —

Ведь это получается

Какой-то винегрет,

Автобус – и корова?!

А впрочем, что ж такого?

Ведь может и корова

Приобрести билет.

И вот она, коровушка,

Рогатая головушка,

В автобус забирается,

В стороночке встаёт.

Стоит и не бодается,

И люди удивляются:

– Ну надо же, животное,

А как себя ведёт!

– Какая, право слово,

Приятная корова! —

Заметил пассажирам

Профессор Иванов. —

Я долго жил в Италии,

Париже и так далее,

Но даже там не видел

Столь вежливых коров!

– Она, конечно, умница, —

Сказал Иван Васильевич, —

Я ей за это квасу

Дам целое ведро.

Рога покрою лаком,

Куплю ватрушку с маком… —

А дальше остановка —

Подъехали к метро.

– Да что её, рогатую,

Везти по эскалатору?!

Да где же это видано? —

Дежурная кричит. —

Мы – лучший в мире транспорт,

Мы возим иностранцев,

А тут корова ваша

Возьмёт и замычит!

– Но в виде исключения

По просьбе населения

Пустите вы Бурёнушку! —

Волнуется народ.

– Ну, в виде исключения

По просьбе населения

Снимаю возражения.

Пускай она идёт.

Но только стойте справа,

А проходите слева.

И в помещенье станции

Прошу вас не мычать.

За каждое мычание

Мне будет замечание,

А мне совсем не хочется

За это отвечать.

А в этот час на выставке,

На выставке, на выставке

Коровы соревнуются

Из самых разных стран:

Италии и Швеции,

Болгарии и Греции

И даже из Америки,

Из штата Мичиган.

Спокойно друг за другом

Идут они по кругу,

И чёрные, и красные

Колышутся бока.

Коров, конечно, много,

И судьи очень строго

Им замеряют вымя,

Копыта и рога.

Корова Жозефина

Из города Турина,

Совсем как балерина,

По выставке идёт.

Высокая, красивая,

С глазами-черносливами,

Она, она, конечно,

Все премии возьмёт:

Воз клевера медового

Из урожая нового,

Огромный телевизор,

Материи отрез,

Четыреста пирожных,

На бархате положенных,

А также вазу с надписью:

«От ВЦСПС».

Но вот Иван Васильевич,

Идёт Иван Васильевич,

Бежит Иван Васильевич,

Бурёнушку ведёт.

И славная Бурёнушка —

Ну просто как лебёдушка,

Как древняя боярышня

По воздуху плывёт.

И судьи удивились,

И судьи удалились,

И стали думать судьи:

«Ах как же поступить?»

Полдня проговорили,

Кричали и курили

И приняли решение:

Обеих подоить.

Тотчас выносят вёдра,

И две доярки гордо

Выходят в середину

Решенье выполнять.

Садятся на скамеечки,

Выплёвывают семечки

И просят кинохронику

Прожекторы унять…

Бурёнка победила:

Она опередила

Корову Жозефину

На целых полведра,

И сразу же все зрители —

И дети, и родители —

И громкоговорители

Как закричат: «Ура!»

– Давай, Иван Васильича,

Хватай Иван Васильича,

Качай Иван Васильича!

Бурёнушку качай!

Их целый час качали,

«Да здравствует!» – кричали,

Пока Иван Васильич

Не закричал: – Кончай!

Вот он подходит чинно

К владельцу Жозефины

И говорит: – Пожалуйста,

Мне окажите честь,

Берите Жозефину,

Садитесь на машину,

Поехали в гостиницу

Пирожные есть.

Они в машину сели,

Пирожные ели

И лучшими друзьями

Расстались наконец.

Хозяин Жозефины

Был родом из Турина,

И был он иностранец,

Но был он молодец.

Удивительный конверт

Верьте хотите,

Хотите не верьте,

Только вчера

Мне прислали в конверте

Жирафа, весьма добродушного

С виду,

Большую египетскую пирамиду,

Айсберг из Тихого океана,

Кита-полосатика

Вместе с фонтаном,

Целое стадо гиппопотамов

И очень известный

Вулкан – Фудзияму.

Кроме того,

Я достал из конверта

Четыре корвета

Различного цвета.

Четыре корвета

Различного цвета

И королеву Елизавету.

И интересно, что королева

Не проявляла ни капельки гнева.

Представьте, нисколько

Она не ругалась,

Что в этой компании

Вдруг оказалась!

Вы получали такие подарки?

Значит, и вы собираете марки.

Тигр вышел погулять

Раз, два, три, четыре, пять,

Вышел тигр погулять.

Запереть его забыли,

Раз, два, три, четыре, пять.

Он по улицам идёт,

Ни к кому не пристаёт,

Но от тигра почему-то

Разбегается народ.

Кто на дерево забрался,

Кто укрылся за ларёк,

Кто на крыше оказался,

Кто забился в водосток.

А на ёлке, как игрушки,

Разместились две старушки.

Опустел весь город мигом, —

Ведь опасны шутки с тигром.

Видит тигр – город пуст.

«Дай-ка, – думает, – вернусь.

В зоопарке веселей,

Там всегда полно людей!»

Город бегемотов

Я в Африке был,

Я ходил на охоту

И в город попал,

Где живут бегемоты.

В узеньких брючках

И в юбках коротеньких

В школу спешат

По утрам бегемотики.

В поле пасут бегемоты

Коров,

С моря везут бегемоты

Улов.

В чёрных машинах

В огромные здания

Мчат бегемоты

На заседания.

В Доме моделей

Гиппопотамши

Там демонстрируют

Платья из замши.

А на концертах

Певцы-бегемоты

Арии исполняют

По нотам.

Так что, ребята,

В общем и целом,

Все бегемоты

Заняты делом.

Ну а под вечер,

Вернувшись с работы,

Они у домов

Подпирают ворота.

И я говорил

С бегемотом-учёным,

Профессорским званием

Облечённым.

О том, что на свете,

Как это ни странно,

Есть ещё люди,

У них свои страны,

Сёла свои

И свои города.

А он мне на это

Сказал:

– Ерунда.

Люди живут в зоопарке,

В саду,

И им бегемоты

Приносят еду.

Меня он хотел

Посадить в зоосад,

Но я убежал

И вернулся назад.

В Москве говорил я

С учёным одним,

Очень солидным

И очень седым,

О том, что на свете,

На дальних широтах,

Есть город,

В котором живут бегемоты.

О том, что недавно

Я ездил туда,

А он мне на это

Сказал:

– Ерунда.

Звери живут

В зоопарке, в саду,

И им за решётку

Приносят еду.

Он долго смеялся,

Ну просто как тот

Солидный учёный

Толстяк бегемот.

Академик Иванов

Всем известный математик

Академик Иванов

Ничего так не боялся,

Как больниц и докторов.

Он мог погладить тигра

По шкуре полосатой.

Он не боялся встретиться

На озере с пиратами.

Он только улыбался

Под дулом пистолета,

Он запросто выдерживал

Два действия балета.

Он не боялся темноты,

Он в воду прыгал с высоты

Два метра с половиной…

Но вот однажды вечером

Он заболел ангиной.

И надо вызывать скорей

Врача из «неотложки»,

А он боится всех врачей,

Как мышь боится кошки.

Но соседский мальчик Вова

Хочет выручить больного.

Поднимает трубку он,

Трубку телефонную,

И звонит по телефону

В клинику районную:

– Пришлите нам, пожалуйста,

Доктора с машиной —

Академик Иванов

Заболел ангиной.

Самый страшный

Врач больницы

Взял свой самый

Страшный шприц, и

Самый страшный

Свой халат, и

Самый страшный бинт,

И вату,

И сестру взял старшую —

Самую страшную.

И из ворот больницы

Уже машина мчится.

Один звонок,

Другой звонок,

И доктор входит на порог.

Вот подходит он к кровати,

Где известный математик

Пять минут назад лежал,

А больного нет – сбежал!!!

Может, он залез в буфет?

Спрятался под ванной?

Даже в печке его нет,

Как это ни странно.

Перерыли всё вокруг,

А он спрятался в сундук

И глядит на врача

Через дырку для ключа.

Доктор смотрит на жильцов:

– Где больной, в конце концов?

Меня учило государство

Больным прописывать лекарство,

Температуру измерять,

А не в пряталки играть.

Если не найду сейчас

Вашего больного,

Должен буду вылечить

Кого-нибудь другого.

Выходи на середину

Тот, кто вызывал машину!

И он выложил на стол

Шприц,

Касторку, валидол,

Пять стеклянных ампул

И кварцевую лампу!

У жильцов при виде шприца

Сразу вытянулись лица.

– Не шутили мы с врачом.

Мы, ей-богу, ни при чём.

Доктор хмурится сурово,

Но вперёд выходит Вова.

– Лечите, —

говорит, – меня.

Вызывал машину я! —

И врачу он в тот же миг

Смело показал язык.

Доктор зеркальце надел,

Доктор Вову оглядел,

Молоточком постучал,

Головою покачал.

– У тебя, – сказал он Вове, —

Превосходное здоровье,

Всё же я перед дорогой

Полечу тебя немного:

Дам тебе малины,

Мёда, апельсинов,

А ещё печенье, —

Вот и всё леченье!

Соседи с восхищением

Глядят на смельчака,

Но тут открылась с грохотом

Крышка сундука.

И на удивление

Доктора с сестрой

Выбрался оттуда

Истинный больной.

– Не привык я прятаться

За чужие спины,

Если рядом выдают

Людям апельсины.

Но я вижу, что леченье —

Не такое уж мученье.

Слава добрым врачам!

Слава мальчугану!

Больше я в сундуке

Прятаться не стану!

– Это всё пустяки! – Отвечает Вова. —

Не бояться врачей —

Что же тут такого!

Если людям сказать,

Могут засмеяться.

Парикмахеры

Вот кого надо бояться!

Страшная история

Мальчик стричься не желает,

Мальчик с кресла уползает,

Ногами упирается,

Cлезами заливается.

Он в мужском и женском зале

Весь паркет слезами залил.

Парикмахерша устала

И мальчишку стричь не стала…

А волосы растут!

Год прошёл,

Другой проходит…

Мальчик стричься

не приходит.

А волосы растут!

А волосы растут,

Отрастают,

Отрастают,

Их в косички заплетают…

– Ну и сын, – сказала мать. —

Надо платье покупать.

Мальчик в платьице гулял,

Мальчик девочкою стал.

И теперь он с мамой ходит

Завиваться в женский зал.

Про собак

Есть школа в Москве,

Эта школа зовётся

Школой служебного

Собаководства.

Учится в школе

Весёлый народ:

Щенки и собаки

Различных пород.

Лаек,

Овчарок,

Бульдогов,

Терьеров

Здесь обучают

Хорошим манерам:

На посторонних

Людей не бросаться,

Зря не брехать,

При гостях не чесаться,

Грязную лапу

Не подавать,

Мебель не грызть

И одежду не рвать.

Не забывать о своей

Родословной —

Слушать хозяина

Беспрекословно.

Слышишь, кто-то лает басом?

Мы подходим

к старшим классам.

На площадке доги —

Псы большого роста,

Педагогам с догами

Справиться не просто.

Велики ученики,

А в душе они – щенки.

Кот забрался на забор,

То-то начался сыр-бор:

Суматоха, шум и лай,

Просто уши затыкай.

Кот сбежал давным-давно,

А доги лают всё равно.

Всё вместе взятое

Носит название —

Собачье начальное

Образование.

Вот стоит учитель

На берегу реки,

А вокруг учителя

Прыгают щенки.

Взял он в руки тросточку,

Тросточку из дерева,

И бросает тросточку

Далеко от берега.

Кто приносит тросточку,

Получает косточку.

Но лучшая отметка —

Всё-таки конфетка.

Но зато учёный дог

Очень выдержан и строг,

Нет помощника ценней:

Доги нянчат малышей,

Возят с грузом сани.

Вот возьмёте дога в дом —

Убедитесь сами.

Отчего так взвинчены

Доберманы-пинчеры?

Почему бульдоги,

Как один, в тревоге?

Даже сдержанные колли

Вихрем носятся по школе…

Они экзамены сдавали,

И будут им вручать медали.

За внешность,

То есть экстерьер,

За уменье брать барьер,

Плавать,

Вещи охранять

И команды выполнять.

Хорошо иметь медаль.

А лентяев мне не жаль!

С собакой

дружит человек

Уже сто тысяч лет,

И у него помощника

Верней и лучше нет.

Представьте,

Что где-то ограблен ларёк,

Представьте,

Что воры сломали замок,

Представьте,

Они унесли из ларька

Различных товаров

Четыре мешка.

Всё сделано ловко

И чисто. Однако

По следу идёт

Розыскная собака.

И сколько они

Ни петляют, ни кружат,

Собака их всё равно

Обнаружит.

Зря они только

Бежали в пыли,

Лучше бы сразу

В милицию шли.

Любят собаки

Любую работу:

Они с человеком

Идут на охоту.

На севере среди торосов

Собаки возят эскимосов.

И люди любят всех собак —

Чистопородных и дворняг,

Собак служебных,

Розыскных,

Дворовых,

Комнатных,

Цепных.

Любят, ценят, уважают

И никогда не обижают.

На этом кончу я рассказ,

И пусть запомнит всякий —

Ему помогут, и не раз,

Его друзья – собаки.

Неудачник

Дела у мальчика плохи:

Опять принёс он двойку,

Его грозятся в пастухи

Отдать или на стройку.

А он лентяям не чета,

Не бегал, не играл,

А он соседского кота

Весь год дрессировал.

И кот, который вечно спал

И не ловил мышей,

Теперь с охотой выступал

В саду для малышей.

Он превосходно танцевал,

Давал знакомым лапу

И по приказу подавал

И тапочки, и шляпу.

Но папа был сердит всерьёз,

И мальчика везут в колхоз.

Но и в колхозе, как назло,

Ему опять не повезло:

В овёс коровы забрели,

И в огород – телята,

А овцы вообще ушли

Из области куда-то…

А он не бегал, не играл

И не дремал на печке.

А он быка дрессировал

На поле возле речки.

Весь день они

Вдвоём с быком

Листали книжки языком,

Учились падать и вставать,

И мяч из речки подавать.

Сперва не поддавался бык,

Потом смирился и привык,

Он даже цифры различал

И песни модные мычал.

Но председатель за овёс

Устроил мальчику разнос:

– Ты для чего приехал к нам,

Считать ворон по сторонам?

Когда б поменьше ты считал,

Давно бы человеком стал.

Не мало их, профессоров,

Из тех, кто раньше пас коров.

Он шапку отобрал и кнут,

И в город мальчика везут.

С тех пор прошло

Пятнадцать лет —

И вот я в цирк купил билет.

И там увидел чудо.

Там на ходулях лев ходил,

И делал стойку крокодил

На двух горбах верблюда.

Там прыгал конь

Через огонь

С большого расстоянья,

А медведь брал гармонь

И играл «страданья».

Там заяц «русского» плясал,

А пудель на доске писал:

«Да здравствуют ребята!»

Там слон со зрителем играл.

Он силу зала проверял

При помощи каната.

Налево он тянул канат,

Направо – тысяча ребят.

Слон проиграл бы,

Это факт,

Но выручил его антракт.

В восторге публика была

И укротителя звала.

И вот он вышел на поклон.

Гляжу и вижу – это он,

Тот самый неудачник.

В одной руке он хлыст держал,

В другой держал задачник.

Он этой осенью как раз

Переходил в четвёртый класс.

Он в цирке чудеса творил,

Но всем и всюду говорил:

– Уж если я других учу,

Я сам учёным быть хочу.

А без образования

Какое основанье

Считать себя умнее

Ужей или ежей,

Слонов и бегемотов,

Енотов, кашалотов,

Оленей и тюленей,

Моржей или стрижей?

Смешно, друзья, когда талант

Имеет двойку за диктант.

По-моему, ребята,

Он просто молодец.

И мне добавить нечего,

Поэтому – конец.

Жил-был слонёнок

Одну простую сказку,

А может, и не сказку,

А может, не простую

Хочу я рассказать.

Её я помню с детства,

А может, и не с детства,

А может, и не помню,

Но буду вспоминать.

В одном огромном парке,

А может, и не в парке,

А может, в зоопарке

У мамы с папой жил

Один смешной слонёнок,

А может, не слонёнок,

А может, поросёнок,

А может, крокодил.

Однажды зимним вечером,

А может, летним вечером

Он погулять по парку

Без мамы захотел.

И заблудился сразу,

А может, и не сразу,

Уселся на скамеечку

И громко заревел.

Какой-то взрослый аист,

А может, и не аист,

А может, и не взрослый,

А очень молодой,

Решил помочь слонёнку,

А может, поросёнку,

А может, крокодильчику

И взял его с собой.

– Вот это твоя улица?

– Вот это моя улица,

А может быть, не эта,

А может, не моя.

– Вот это твоя клетка?

– Вот это моя клетка,

А может, и не эта,

Не помню точно я.

Так целый час ходили,

А может, два ходили

От клетки до бассейна

Под солнцем и в пыли,

Но дом, где жил слонёнок,

А может, поросёнок,

А может, крокодильчик,

В конце концов нашли.

А дома папа с бабушкой,

А может, мама с дедушкой

Сейчас же накормили

Голодного сынка,

Слегка его погладили,

А может, не погладили,

Слегка его пошлёпали,

А может, не слегка.

Но с этих пор слонёнок,

А может, поросёнок,

А может, крокодильчик

Свой адрес заучил

И помнит очень твёрдо,

И даже очень твёрдо.

Я сам его запомнил,

Но только позабыл.

Память

Я не зря себя хвалю,

Всем и всюду говорю,

Что любое предложенье

Прямо сразу повторю.

ПОВТОРИ!

«Ехал Ваня на коне,

Вёл собачку на ремне,

А старушка в это время

Мыла кактус на окне».

ПОВТОРИ!

– Ехал Ваня на коне,

Вёл собачку на ремне,

Ну, а кактус в это время

Мыл старушку на окне…

ПОВТОРИ!

– Ехал кактус на окне,

Вёл старушку на ремне,

А собачка в это время

Мыла Ваню на коне…

ПОВТОРИ!

Знаю я, что говорю.

Говорил, что повторю,

Вот и вышло без ошибок.

А чего хвалиться зрю?

ПОВТОРИ!

Если был бы я девчонкой

Если был бы я девчонкой —

Я бы время не терял!

Я б на улице не прыгал,

Я б рубашки постирал.

Я бы вымыл в кухне пол,

Я бы в комнате подмёл,

Перемыл бы чашки, ложки,

Сам начистил бы картошки.

Все свои игрушки сам

Я б расставил по местам!

Отчего ж я не девчонка?

Я бы маме так помог!

Мама сразу бы сказала:

«Молодчина ты,

Сынок!»

Разноцветная семейка

Жил осьминог

Со своей осьминожкой,

И было у них

Осьминожков немножко.

Все они были

Разного цвета:

Первый – зелёный,

Второй – фиолетовый,

Третий – как зебра

Весь полосатый,

Чёрные оба —

Четвёртый и пятый,

Шестой – тёмно-синий

От носа до ножек,

Жёлтый-прежёлтый —

Седьмой осьминожек,

Восьмой —

Словно спелая ягода,

Красный…

Словом, не дети,

А тюбики с краской.

Была у детишек

Плохая черта:

Они как хотели

Меняли цвета.

Синий в минуту

Мог стать золотистым,

Жёлтый – коричневым

Или пятнистым;

Ну, а двойняшки,

Четвёртый и пятый,

Всё норовили

Стать полосатыми.

Быть моряками

Мечтали двойняшки, —

А кто же видал моряка

Без тельняшки?

Вымоет мама

Зелёного сына,

Смотрит —

А он не зелёный, а синий,

Синего мама

Ещё не купала,

И начинается

Дело сначала.

Час его трут

О стиральную доску,

А он уже стал

Светло-серым в полоску.

(Нет, он купаться

Нисколько не хочет,

Просто он голову

Маме морочит.)

Папа с детьми

Обращается проще:

Сложит в авоську

И в ванной полощет.

С каждым возиться

Не много ли чести?

Он за минуту

Их вымоет вместе.

Но однажды камбала

Маму в гости позвала,

Чтобы с ней на глубине

Поболтать наедине.

Мама рано поднялась,

Мама быстро собралась,

А папа за детишками

Остался наблюдать, —

Их надо было разбудить,

Одеть,

Умыть,

И покормить,

И вывести гулять.

Только мама за порог,

Малыши с кровати – скок,

Стулья – хвать,

Подушки – хвать —

И давай воевать!

Долго сонный осьминог

Ничего понять не мог,

Жёлтый сын

Сидит в графине,

По буфету скачет синий,

А зелёный на люстре качается…

Ничего себе день начинается!

А близнецы, близнецы

Взяли ножницы

И иголкой острою

Парус шьют из простыни.

И только полосатый

Один сидит в сторонке

И что-то очень грустное

Играет на гребёнке.

(Он был спокойный самый,

На радость папы с мамой.)

– Вот я вам сейчас задам! —

Крикнул папа малышам. —

Баловаться отучу,

Всех подряд поколочу!

Только как их отучить?

Если их не отличить?

Все стали полосатыми,

Ни в чём не виноватыми!

Пришла пора варить обед,

А мамы нет,

А мамы нет!

Ну, а папа —

Вот беда —

Не готовил никогда!

А впрочем, выход есть один —

И папа мчится в магазин:

– Я рыбий жир

Сейчас куплю

И ребятишек накормлю.

Им понравится еда!

Он ошибся, как всегда!

Ничто так не пугает мир,

Как всем известный

Рыбий жир.

Никто его не хочет пить —

Ни дети и ни взрослые,

И ребятишек накормить

Им, право же, не просто.

Полдня носился с ложкою

Отец за осьминожками,

Кого ни разу не кормил,

В кого пятнадцать ложек влил!

Солнце греет

Пуще печки,

Папа дремлет

На крылечке,

А детишки-осьминожки

Что-то чертят на дорожке.

Палка,

Палка,

Огуречик,

Вот и вышел человечек,

А теперь

Добавим ножек…

Получился осьминожек!

Тишина на дне морском.

Вот пробрался краб ползком.

Круглый, словно сковородка,

Скат проплыл невдалеке.

Всюду крутятся селёдки,

Звёзды дремлют на песке.

Словом, всё теперь в порядке.

Но какой-то карапуз

Где-то раздобыл рогатку

И давай стрелять в медуз.

Папа изловил стрелка

И поколотил слегка.

А это был вовсе

Не папин сынок,

А просто соседский

Чужой осьминог.

И папа чужой

Говорит очень строго:

– Я своих маленьких

Пальцем не трогаю.

С вами теперь

поквитаться хочу.

Дайте я вашего поколочу!

– Ладно. Берите

Какого хотите,

Только не очень-то уж

Колотите!

Выбрал себе осьминог малыша,

Взял и отшлёпал его не спеша.

Только глядит,

А малыш тёмно-синий

Стал почему-то вдруг

Белым, как иней.

И закричал тогда папа чужой:

– Батюшки-светы,

Да это же мой!

Значит, мы шлёпали

Только моих.

Так что теперь

Вы должны мне двоих!

Ну, а в это время

Дети-осьминожки

Стайкою гонялись

За одной рыбёшкой…

Налетели на порог

И запутались в клубок.

Папы стали синими.

Папы стали белыми:

– Что же натворили мы,

Что же мы наделали?

Перепутали детишек,

И теперь не отличишь их!

Значит, как своих ушей

Не видать нам малышей!

– Вот что, —

Говорит сосед, —

Выхода другого нет!

Давайте мы их попросту

Разделим пополам:

Половину я возьму,

А половину – вам!

– УРА! УРА!

УРА! УРА!

Если б не безделица:

Девятнадцать пополам,

Кажется, не делится.

Устали, измучились

Обе семейки

И рядышком сели

На длинной скамейке.

Ждут: – Ну когда ж

Наши мамы вернутся?

Мамы-то в детях

Своих разберутся.

Над нашей квартирой

Над нашей квартирой

Собака живёт,

Собака живёт,

Собака живёт.

Лает собака

И спать не даёт,

Спать не даёт

Нам.

А над собакою

Кошка живёт,

Кошка живёт,

Кошка живёт.

Мяукает кошка

И спать не даёт,

Спать не даёт

Собаке.

Ну, а над кошкою

Мышка живёт,

Мышка живёт,

Мышка живёт.

Мышка вздыхает

И спать не даёт,

Спать не даёт

Кошке.

Ночью по крыше

Дождик стучит,

Дождик стучит,

Дождик стучит.

Вот потому-то

И мышка не спит,

Мышка не спит

Всю ночь.

В небе над крышею

Тучи бегут,

Тучи бегут,

Тучи бегут.

Тучи рыдают,

И слёзы текут,

Слёзы текут

Дождём.

А тучи обидел

Маленький гром,

Маленький гром,

Маленький гром,

Который по тучам

Стучал кулаком,

Стучал кулаком —

Ба-бах!

Гололёд

Всем известный математик

Академик Иванов

Как-то раз домой явился

С парой новеньких коньков.

И сказал своей жене

И любимой дочке:

– Ну-ка, приготовьте мне

Свинцовой примочки.

Да побольше пятаков

Для возможных синяков.

Чтобы вновь помолодеть,

Я решил коньки надеть.

И вот он пятаки берёт

И отправляется на лёд.

Смотрят люди из окон:

– Это что за чемпион?

Взрослый дядя с бородой,

А занялся ерундой.

– Эй, – хихикали старушки, —

Ты бы брал с собой подушки.

Или же на первый раз

Привязал к себе матрац. —

Иванов не отвечал,

Чем старушек огорчал.

И с коньками не расстался,

А катался и катался.

Каждый вечер брал коньки —

И с детьми вперегонки.

Однажды в нашем городе

Случился гололёд:

Машина не проедет,

Автобус не пройдёт.

Если кто-то побежит —

Поскользнётся и лежит.

Нельзя ни шагу сделать,

Чтоб тут же не упасть.

И людям на работу

Ну просто не попасть.

И замерли заводы,

И не гудят станки

Из-за того, что улицы

Не улицы – катки.

Тут известный математик

Академик Иванов

Выехал во двор к ребятам

И не просто, а с плакатом.

На плакате восемь слов:

«Эй, ребята, все на лёд!

Надо выручить народ!»

И ребят со всех дворов

Набежало будь здоров!

Разве кто-нибудь откажет,

Если просит Иванов?

И каждый взял ведро с песком,

И в город двинулись гуськом.

Ну, а в городе беда —

Не проехать никуда.

Постовой попал в беду —

Лежит ковриком на льду.

Встать он попытается —

И снова распластается.

Так лежит и замерзает.

Но с поста не уползает.

Два спортсмена-пионера

Спасли милиционера,

Вмиг перину пуховую

Принесли на мостовую.

И теперь на мостовой

На перине пуховой

Регулирует движение

Товарищ постовой.

Ну, а всё движение —

Падение и скольжение.

Аты-баты, шли ребята,

Аты-баты, детский сад.

Аты-баты, поскользнулись,

Аты-баты, и лежат,

Раскатились, как горох,

Воспитатель тоже – грох!

И лежат они на льду

У прохожих на виду.

А ведь лёд зимой холодный,

Попрошу иметь в виду.

Аты-баты,

Вдруг въезжает

Академик на коньках.

Аты-баты,

С ним ребята

Мчатся с вёдрами в руках.

Налетели косяком,

Лёд посыпали песком.

Встали на ноги детишки,

Снова песню завели,

Подобрали свои книжки,

Шапки, валенки, пальтишки,

Отряхнулись и пошли.

Гололёд не гололёд —

Детский сад в кино придёт.

Дили-дили-дили-бом —

Загорелся чей-то дом.

Кто-то выскочил,

Глаза выпучил

И звонит по ноль один —

Дили-дили-дили-дин!

– Ой пожарные, кошмар!

Ой кошмарные, пожмар!

Если можно, поспешите,

Это пламя потушите!

А не то, – он говорит, —

У меня омлет сгорит!

У пожарных дел полно:

Книжки, шашки, домино.

Но когда опасность рядом,

Их упрашивать не надо.

Полчаса на сбор дружине —

И она уже в машине.

Нажимает газ шофёр.

Воет, крутится мотор.

Но машина не идёт

Ни назад и ни вперёд.

Тут раздался сильный гром,

Иванов летит с ведром.

Он рукой песок черпает

И дорогу посыпает.

Приосанилась дружина,

Громко крикнула: «Ура!»,

И пожарная машина

Полетела со двора.

Кончилось скольжение —

Началось движение.

Можно собираться в школы,

Можно ехать на завод!

Потому что стал не голым

Этот голо-гололёд!

В этот вечер все газеты

Напечатали портреты

Иванова и ребят.

Председатель горсовета

Целовал их всех подряд,

Обнимал, благодарил

И слонёнка подарил.

Вот, ребята, он каков,

Академик Иванов.

Он, по-моему, ребята,

Выше всех похвальных слов!

Охотник

Я до шуток не охотник,

Что скажу – скажу всерьёз…

Шёл по улице охотник,

На базар добычу нёс.

Рядом весело бежали

Псы его, которых звали:

Караул, Пожар, Дружок,

Чемодан и Пирожок,

Рыже-огненный Кидай

И огромный Угадай.

Вдруг из рыночных ворот

К ним навстречу вышел кот.

Угадай взмахнул хвостом

И помчался за котом.

А за ним Пожар, Дружок,

Чемодан и Пирожок.

Наш охотник осерчал,

Во всё горло закричал:

– Караул! Дружок! Пожар!

Всполошился весь базар.

А охотник не молчит,

Он себе одно кричит:

– Ой, Пожар! Ко мне, сюда! —

Люди поняли – беда!

Поднялась такая давка,

Что сломали два прилавка.

Где уж тут собак найти,

Дай бог ноги унести!

Опечалился охотник:

– Я теперь плохой работник.

Мне ни белки не подбить,

Ни лисицы не добыть.

Час прошёл,

Другой прошёл,

Он в милицию пришёл.

– У меня, друзья, пропажа,

То ли случай, то ли кража.

У меня пропал Дружок,

Чемодан и Пирожок…

Старший выслушал его,

Но не понял ничего.

– Не мелите что попало.

Повторите, что пропало?

– Чемодан,

Дружок, Кидай…

– А ещё что?

– Угадай!

Капитан, нахмурив брови,

Рассердился, закричал:

– Я училище в Тамбове

Не для этого кончал,

Чтоб загадочки гадать,

Чемоданчики кидать!

Не умею и не стану,

Без того забот не счесть.

Но вернёмся к чемодану…

У него приметы есть?

– Шерсть густая,

Хвост крючком.

Ходит он чуть-чуть бочком.

Любит макароны с мясом,

Обожает колбасу,

Лает дискантом и басом

И натаскан на лису.

– Чемодан?

– Да, Чемодан. —

Поразился капитан.

– Что касается Дружка,

Он чуть больше Пирожка.

Подаёт знакомым лапу,

На соседей не рычит. —

Тут дежурный рухнул на пол,

А потом как закричит:

– Я запутался в дружках,

Чемоданах, пирожках!

Вы зачем сюда пришли?

Или вы с ума сошли?!

– А ещё пропал Пожар,

Тот, который убежал!

– Отвяжитесь, гражданин,

Позвоните ноль один!

Ох, боюсь я, как бы, часом,

Сам я не залаял басом!

Наш охотник загрустил,

Очи долу опустил.

Грустный после разговора,

Он выходит на крыльцо.

Перед ним собачья свора:

Все любимцы налицо.

Чемодан залаял басом,

Лапу протянул Дружок,

Заскакали с переплясом

Угадай и Пирожок.

Я до шуток не охотник

И рассказ закончу так:

– Если ты, дружок, охотник,

Думай, как назвать собак!

Троллейбус

Троллейбус всю неделю

По городу катался.

Троллейбус за неделю

Ужасно измотался.

И хочется троллейбусу

В кровати полежать,

Но вынужден троллейбус

Бежать,

Бежать,

Бежать.

Везёт, везёт троллейбус

Людей,

Людей,

Людей.

И все его торопят:

– Скорей,

Скорей,

Скорей!

Но сколько ни спешил он

И как он ни старался,

Никто ему спасибо

Сказать не догадался.

Вот снова остановка,

И вот опять бульвар.

Бежит, бежит

Троллейбус,

Спешит, спешит

Троллейбус,

А слёзы так и катятся,

И катятся из фар.

Сумерки

Как обычно, у реки

В ночь

Сгущались сумерки.

Где-то там они ютились,

Потом взяли и сгустились.

Один сумерк маленький

Не хотел сгущаться.

Остальные сумерки

Стали возмущаться:

– Ах ты такой, ах ты сякой,

Нам портишь вечер над рекой.

В общем, так, давай сгущайся

Или с жизнею прощайся.

А он не сгущается,

А больше возмущается:

– Не кричите на меня

Вы в подобном тоне.

Я и так почти полдня

Просидел в бидоне.

Долго беседа бы эта велась,

Но неожиданно ночь началась.

И там, где сумерки не сгустились,

Там две звёздочки засветились.

Лифтовый зверь

Уж как хочешь —

Верь не верь,

Но живёт за лифтом зверь.

Любит он машинный запах.

У него отвёртка в лапах.

Ночью чудищем лохматым

Он съезжает по канатам,

По решёткам лазает,

Механизмы смазывает.

Провода, контакты, двери —

Всё исправит, всё проверит.

Он выходит только ночью,

Он пугать людей не хочет,

А под утро зверь-чудак

Залезает на чердак,

В темноте весь день сидит

И одно себе твердит:

Детям пользоваться лифтом

без сопровождения взрослых

строго запрещается!

Детям пользоваться лифтом

без сопровождения взрослых

строго запрещается!

Уж как хочешь —

Верь не верь,

Это очень мудрый зверь.

Бабушка и внучек

Лился сумрак голубой

В паруса фрегата…

Собирала на разбой

Бабушка пирата.

Пистолеты уложила

И для золота мешок.

А ещё, конечно, мыло

И зубной порошок.

Ложка здесь,

Чашка здесь,

Чистая рубашка есть.

Вот мушкет пристрелянный,

Вот бочонок рома…

Он такой рассеянный —

Всё оставит дома.

Старенькая бабушка,

Седая голова,

Говорила бабушка

Ласковы слова:

– Дорогой кормилец наш,

Сокол одноглазый,

Ты смотри на абордаж

Попусту не лазай.

Без нужды не посещай

Злачные притоны.

Зря сирот не обижай —

Береги патроны.

Без закуски ром не пей,

Очень вредно это.

И всегда ходи с бубей,

Если хода нету.

Серебро клади в сундук,

Золото в подушку… —

Но на этом месте внук

Перебил старушку:

– Слушай, если это всё

Так тебе знакомо,

Ты давай

Сама езжай,

А я останусь дома!

Сердитый день

Дела мои весьма плохи:

Не получаются стихи.

Я всё по комнате хожу

И всё на улицу гляжу.

И небо сердито,

и ветер сердит,

Сердитый старик

на скамейке сидит.

А с тротуара,

И важен, и строг,

Смотрит сердито

Сердитый бульдог.

Тащится мальчик

С портфелем в руке.

Видно, он двойки

Несёт в дневнике?..

Все рассердились,

И сам я сержусь,

Наверно,

в писатели

Я не гожусь.

Но вот авторучку

Схватила рука,

И за строкой

Побежала строка.

И всё по-другому

Окрасилось вмиг:

Весёлое небо,

Весёлый старик,

Весёлое солнце

В весёлом окне,

Весёлый бульдог

Улыбается мне.

Скачет мальчишка

С портфелем в руке:

Значит, пятёрки

Несёт в дневнике.

Каждый мне весел,

И каждый мне друг.

Смотришь, и книжка

Получится вдруг.

Про объявления

Известно: объявления

Нужны нам для того,

Чтоб знало население,

Читая объявления,

Что, где, когда и почему,

Зачем и для кого.

«Нужна детсаду прачка,

Звоните в детский сад».

«От нас ушёл котёнок

По кличке Мармелад».

«Сдаётся дача летняя

С козой и гаражом».

«В театре будет лекция

Про жизнь за рубежом».

«Нужна телега с лошадью

И грузчики на склад».

«Назавтра ожидаются

Гроза и листопад».

«Учитель учит пению

И рисованию».

И «Требуется няня

В хорошую семью».

Наборщик в типографии

Вдруг выронил набор —

Смешались в объявлениях

Слова и предложения,

И в этих где, когда, зачем

Произошёл сыр-бор.

«Нужна детсаду няня

С телегою на склад».

«От нас ушёл учитель

По кличке Мармелад».

«Назавтра ожидается

Гроза за рубежом».

«В театре будет лекция

«Коза над гаражом».

«Котёнок учит пению,

К тому же рисованию».

И «Требуется лошадь

В хорошую семью».

Смеялось население,

Читая объявления,

А кто смеяться не умел,

Пришёл в недоумение.

Про стужу

Входит стужа во дворы,

Бродит в поисках дыры.

Там, где стужа пролезает,

Всё тотчас же замерзает.

Мы не выпустим тепло

За оконное стекло.

Справимся со стужею…

Вата, кисточка и клей —

Вот наше оружие.

Удивительный пейзаж

Окно. Перед ним

Моё кресло стоит.

А за окном

Замечательный вид.

Речка. За ней

Заливные луга.

Стадо пасётся,

Желтеют стога.

В речке полощется

Солнечный свет…

Словом, картина —

Прекраснее нет!

И в восхищенье

От вида такого

Художнику я позвонил

Иванову.

– Послушай,

Успенский с тобой говорит.

Здесь за окном

Замечательный вид:

Солнце над лесом

Лучами играет.

Дальше деревня

В поля убегает.

В речке коровы —

Забились от мух,

Курят вблизи

Почтальон и пастух.

Девочки

Синие рвут васильки,

Жёлтые носятся

Бронзовики;

А далеко-далеко

За холмом

Лошадь телегу везёт

С мужиком.

Так что скорее

Возьми карандаш

И нарисуй мне

Весь этот пейзаж.

– Ладно, – ответил мне

В. Иванов, —

В среду рисунок твой

Будет готов.

Прошло воскресенье,

Среда подошла.

И вот мне по почте

Посылка пришла.

А в этой посылке

Картина лежала.

Я посмотрел —

Чуть мне плохо не стало.

Солнце, как в цирке,

Лучами играет.

Рысью деревня

В поля убегает.

Курят коровы,

Спасаясь от мух.

В речке сидят

Почтальон и пастух.

Синие девочки

Рвут васильки,

В поле не бронзо-,

А броневики.

А на холме,

Где подъём очень крут,

Лошадь с возницей

Телегу везут.

Ну и художник,

Чего натворил!

Я же совсем не про то

Говорил.

Больше, ребята,

Вот честное слово,

Я не здороваюсь

С В. Ивановым.

Ударения

Кто с правилами дружен,

Тот твёрдо убеждён:

Фарф?р нам очень нужен,

А ф?рфор не нужён.

Не говори алф?вит,

А только алфавит.

Кто говорит алф?вит —

Неверно говорит.

Не говори кат?лог,

А только катал?г.

А тв?рог? Можно тв?рог,

А можно и твор?г.

И если в магазин вдруг

Портф?ли завезли,

То не ходи в маг?зин —

Не купишь портфели.

Когда мы на машине

Летим во весь опор,

То нас везёт не ш?фер,

А нас везёт шофёр.

Шофёр, он любит дело,

Профессию свою.

А с ш?фером мы смело

Влетим в аварию.

И пусть не будет тайной

Для взрослых и ребят,

Что в парке не стат?и,

А ст?туи стоят.

А если вы в театр

Явились например,

То не ходите в п?ртер,

Пожалуйте в парт?р.

Прошу я вас, ребята,

Всё это разучить,

И сразу станет легче

Пятёрку получить.

Не зря же я, ребята,

Учебники листал

Почти что целый кв?ртал,

А правильно – кварт?л.

Поздравительная песенка

У нашей мамы праздник,

И мы её поздравим.

Хорошие отметки

Немедленно предъявим.

Посуду сами вымоем

И в доме приберём.

И маме поздравление

Весёлое споём.

Хотим, чтоб мама в отпуск

Ходила только летом,

Чтоб стала депутатом

Районного Совета.

Чтоб наша мама весело

И счастливо жила,

И чтобы всех других она

Прекраснее была!

Хотим, чтоб улыбалось

Ей счастье в каждом деле,

Чтоб папа помогал ей,

А дети поумнели.

А мы уж постараемся

Её не огорчать

И будем лишь четвёрки

И пятёрки получать.

Телевизионный врач

Необычный доктор

Ходит по домам.

Он ко мне стучится,

И стучится к вам.

Он лечит телевизоры

Всех марок и названий

И носит инструменты

С собою в чемодане.

И клиенты от дверей

В дом зовут его скорей:

– Наш «Рубин» совсем охрип —

Хр-хр-хр.

У него, наверно, грипп —

Хр-хр-хр.

Вот послушайте певца —

Не поймёте ни словца.

Разве это пение —

Недоразумение.

– А у нас наоборот —

А-а-а,

Слышно, как певец поёт:

– А-а-а!

А лица не видно,

Это так обидно.

А вдруг это – певица,

Куда это годится?

– Ну, так это мы исправим.

Раз и два.

И плясать и петь заставим.

Раз и два.

Ставим трубку новую,

Вот и всё готово.

Пожалуйста, папы,

Пожалуйста, мамы,

Садитесь, смотрите

Любые программы.

– Нет, не стану я врачом,

Циркачом и скрипачом.

Не хочу быть слесарем,

Шофёром и профессором.

Я хочу быть техником

По радиоприборам —

Жаль, что это время

Подойдёт не скоро!

Про Сидорова Вову

Вышло так, что мальчик Вова

Был ужасно избалован.

Чистенький и свеженький

Был он жутким неженкой.

Начиналось всё с рассвета:

– Дайте то! Подайте это!

Посадите на коня!

Посмотрите на меня!

Мама с помощью бабушки

Жарит ему оладушки.

Бабушка с помощью мамы

Разучивает с ним гаммы.

А его любимый дед

В шубу теплую одет

Час, а то и все четыре

Ходит, бродит в «Детском мире».

Потому что есть шансы

Купить для мальчика джинсы.

Мальчика ради

Тёти и дяди

Делали невозможное:

Пекли пирожное,

Дарили наперегонки

Велосипеды и коньки.

Почему? Да очень просто,

Делать тайны не хотим.

В доме было много взрослых,

А ребёнок был один.

Но сейчас бегут года

Как нигде и никогда.

Год прошёл,

Другой проходит…

Вот уже пора приходит

В Красной армии служить,

С дисциплиною дружить.

Вова в армию идёт

И родню с собой ведёт.

В расположение части

Пришёл он и сказал:

– Здрасьте!

Это вот сам я,

А это вот мама моя.

Мы будем служить вместе с нею,

Я один ничего не умею.

Дали маршалу телеграмму:

«Призывник Сидоров

Привёл с собой маму.

Хочет с ней вместе служить».

Адъютант не рискнул доложить.

Час прошёл, другой…

Увы!

Нет ответа из Москвы.

– Ладно, – сказал командир полка. —

Так уж и быть, служите пока.

В тот же день за мамой вслед

В части появились дед,

Бабушка с подушкой

И тётя с раскладушкой:

– Ребёнок без нас пропадёт,

На него самолёт упадёт!

И все служили умело

И всем отыскалось дело.

Вот представьте: полигон,

Утро, золото погон.

Солнце, музыка – и вот

Вовин взвод идёт в поход.

Первым, весел и здоров,

Идёт сам Вова Сидоров.

Без винтовки и пилотки,

Он винтовку отдал тётке.

И батон наперевес —

Как устанет, так и ест.

Рядом с ним идут упрямо

Тётя, бабушка и мама.

Бабушка – с подушкой,

Тётя – с раскладушкой:

– А вдруг он устанет с дороги,

Чтоб было где вытянуть ноги.

И немного в стороне

Дед на вороном коне

Прикрывает левый флаг.

Правый прикрывает танк.

Так они за метром метр

Прошагали километр.

Мама видит сеновал

И командует:

– Привал!

Бабушка с дедом

Занялись обедом

И Вове понемножку

Дают за ложкой ложку:

– Ты за маму съешь одну,

Ещё одну – за старшину.

Ну и за полковника

Не менее половника.

Только кончился обед,

Сразу начался совет

О походах и боях

И о военных действиях.

– Так, кого мы пошлём в разведку?

Разумеется, бабку и дедку.

Пусть они, будто два туриста,

Проползут километров триста,

Чтоб узнать, где стоят ракеты

И где продают конфеты.

– А кто будет держать оборону?

– Позвоните дяде Андрону.

Он работает сторожем в тресте

Всех врагов он уложит на месте.

– Ну, а Вова?

– Пускай отдохнёт.

Он, единственный, наша отрада.

Охранять нам Володеньку надо.

Дайте маме ручной пулемёт.

Так что Вова Сидоров

Вырос просто будь здоров!

В двух словах он был таков:

Глуп, ленив и бестолков.

Хорошо, что другие солдаты

Совершенно другие ребята.

Могут сутки стоять в дозоре…

Плыть на лодке в бушующем море…

В цель любую попадут

И никогда не подведут.

Были б, все как и он, избалованными,

Быть бы нам уж давно завоёванными.

Сказочные повести

Крокодил Гена и его друзья

Вступление, которое можно не читать

Наверное, у каждого из вас, ребята, есть своя любимая игрушка.

А может быть, даже две или пять.

У меня, например, когда я был маленьким, было три любимых игрушки: громадный резиновый крокодил по имени Гена, маленькая пластмассовая кукла Галя и неуклюжий плюшевый зверёк со странным названием – Чебурашка.

Чебурашку сделали на игрушечной фабрике, но сделали так плохо, что невозможно было сказать, кто же он такой: заяц, собака, кошка или вообще австралийский кенгуру? Глаза у него были большие и жёлтые, как у филина, голова круглая, заячья, а хвост коротенький и пушистый, такой, какой бывает обычно у маленьких медвежат.

Мои родители утверждали, что Чебурашка – это неизвестный науке зверь, который водится в жарких тропических лесах.

Сначала я очень боялся этого неизвестного науке Чебурашку и даже не хотел оставаться с ним в одной комнате. Но постепенно я привык к его странной внешности, подружился с ним и стал любить его не меньше, чем резинового крокодила Гену и пластмассовую куклу Галю.

С тех пор прошло очень много времени, но я всё равно помню своих маленьких друзей и вот написал о них целую книгу.

Разумеется, в книге они будут живые, а не игрушечные.

Глава первая

В одном густом тропическом лесу жил да был очень забавный зверёк. Звали его Чебурашка. Вернее, сначала его никак не звали, пока он жил в своём тропическом лесу. А назвали его Чебурашкой потом, когда он из леса уехал и встретился с людьми. Ведь это же люди дают зверям имена. Это они сказали слону, что он слон, жирафу – что он жираф, а зайцу – что он заяц.

Но слон, если бы подумал, мог бы догадаться, что он слон. Ведь у него же очень простое имя. А каково зверю с таким сложным именем, как гиппопотам. Поди догадайся, что ты не ги-потам, не по-потам, а именно гип-по-по-там.

Так вот и наш зверёк; он никогда не задумывался над тем, как его зовут, а просто жил себе да жил в далёком тропическом лесу.

Однажды он проснулся утром рано, заложил лапы за спину и отправился немного погулять и подышать свежим воздухом.

Гулял он себе, гулял и вдруг около большого фруктового сада увидел несколько ящиков с апельсинами. Недолго думая, Чебурашка забрался в один из них и стал завтракать. Он съел целых два апельсина и так объелся, что ему трудно стало передвигаться. Поэтому он прямо на фруктах и улёгся спать.

Спал Чебурашка крепко; он, конечно, не слышал, как подошли рабочие и заколотили все ящики.

После этого апельсины вместе с Чебурашкой погрузили на корабль и отправили в далёкое путешествие.

Ящики долго плавали по морям и океанам и в конце концов оказались во фруктовом магазине очень большого города. Когда их открыли, в одном апельсинов почти не было, а был только толстый-претолстый Чебурашка.

Продавцы вытащили Чебурашку из его каюты и посадили на стол. Но Чебурашка не мог сидеть на столе: он слишком много времени провёл в ящике, и у него затекли лапы. Он сидел, сидел, смотрел по сторонам, а потом взял да и чебурахнулся со стола на стул.

Но и на стуле он долго не усидел – чебурахнулся снова. На пол.

– Фу-ты, Чебурашка какой! – сказал про него директор магазина. – Совсем не может сидеть на месте!

Так наш зверёк и узнал, что его имя – Чебурашка.

– Но как же мне с тобой поступить? – спросил директор. – Не продавать же тебя вместо апельсинов?

– Не знаю, – ответил Чебурашка. – Как хотите, так и поступайте.

Директору пришлось взять Чебурашку под мышку и отнести его в главный городской зоопарк.

Но в зоопарк Чебурашку не приняли. Во-первых, зоопарк был переполнен. А во-вторых, Чебурашка оказался совершенно неизвестным науке зверем. Никто не знал, куда же его поместить: то ли к зайцам, то ли к тиграм, то ли вообще к морским черепахам.

Тогда директор снова взял Чебурашку под мышку и пошёл к своему дальнему родственнику, тоже директору магазина. В этом магазине продавали уценённые товары.

– Ну что же, – сказал директор номер два, – мне нравится этот зверь. Он похож на бракованную игрушку! Я возьму его к себе на работу. Пойдёшь ко мне?

– Пойду, – ответил Чебурашка. – А что мне делать?

– Надо будет стоять в витрине и привлекать внимание прохожих. Понятно?

– Понятно, – сказал зверёк. – А где я буду жить?

– Жить?.. Да хотя бы вот здесь! – Директор показал Чебурашке старую телефонную будку, стоявшую у входа в магазин. – Это и будет твой дом!

Так вот и остался Чебурашка работать в этом большом магазине и жить в этом маленьком домике. Безусловно, этот дом был не самый лучший в городе. Но зато под рукой у Чебурашки всегда находился телефон-автомат, и он мог звонить кому хочешь, прямо не выходя из собственного дома.

Правда, пока ему некому было звонить, но это его нисколько не огорчало.

Глава вторая

В том городе, где оказался Чебурашка, жил да был крокодил, по имени Гена. Каждое утро он просыпался в своей маленькой квартире, умывался, завтракал и отправлялся на работу в зоопарк. А работал он в зоопарке… крокодилом.

Придя на место, он раздевался, вешал на гвоздик костюм, шляпу и тросточку и ложился на солнышке у бассейна. На его клетке висела табличка с надписью:

...

АФРИКАНСКИЙ КРОКОДИЛ ГЕНА.

ВОЗРАСТ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ.

КОРМИТЬ И ГЛАДИТЬ РАЗРЕШАЕТСЯ.

Когда кончался рабочий день, Гена тщательно одевался и шагал домой, в свою маленькую квартиру. Дома он читал газеты, курил трубку и весь вечер играл сам с собой в крестики-нолики.

Однажды, когда он проиграл сам себе сорок партий подряд, ему стало очень и очень грустно.

«А почему я всё время один? – подумал он. – Мне надо обязательно завести себе друзей».

И, взяв карандаш, он написал такое объявление:

...

Молодой кракодил пятидесяти лет хочет зависти себе друзей. С предложениями обращаться по адресу:

Большая Пирожная улица, дом 15, корпус Ы.

Звонить три с половиной раза.

В тот же вечер он развесил объявления по городу и стал ждать.

Глава третья

На другой день поздно вечером к нему в дверь кто-то позвонил. На пороге стояла маленькая, очень серьёзная девочка.

– В вашем объявлении, – сказала она, – целых три ошибки.

– Не может быть! – воскликнул Гена: он думал, что их, по крайней мере, восемнадцать. – Какие же?

– Во-первых, слово «крокодил» пишется через «о», а во-вторых, какой же вы молодой, если вам пятьдесят лет?

– А крокодилы живут триста лет, поэтому я ещё очень молод, – возразил Гена.

– Всё равно – надо писать грамотно. Давайте знакомиться. Меня зовут Галя. Я работаю в детском театре.

– А меня зовут Гена. Я работаю в зоопарке. Крокодилом.

– А что мы будем сейчас делать?

– Ничего. Давайте просто побеседуем.

Но в это время в дверь снова позвонили.

– Кто там? – спросил крокодил.

– Это я, Чебурашка! – И в комнате появился какой-то неизвестный зверь. Он был коричневый, с большими вытаращенными глазами и коротким пушистым хвостом.

– Кто вы такой? – обратилась к нему Галя.

– Не знаю, – ответил гость.

– Совсем-совсем не знаете? – спросила девочка.

– Совсем-совсем…

– А вы, случайно, не медвежонок?

– Не знаю, – сказал Чебурашка. – Может быть, я медвежонок.

– Нет, – вмешался крокодил, – он даже ни капельки не медвежонок. У медведей глаза маленькие, а у него вон какие здоровые!

– Так, может быть, он щенок! – задумалась Галя.

– Может быть, – согласился гость. – А щенки лазают по деревьям?

– Нет, не лазают, – ответил Гена. – Они больше лают.

– Как?

– Вот так: ав-ав! – пролаял крокодил.

– Нет, я так не умею, – огорчился Чебурашка. – Значит, я не щенок!

– А я знаю, кто вы такой, – снова сказала Галя. – Вы, наверное, леопард.

– Наверное, – согласился Чебурашка. Ему было всё равно. – Наверное, я леопард!

Леопардов никто не видел, поэтому все отошли подальше. На всякий случай.

– Давайте посмотрим в словаре, – предложила Галя. – Там все слова объясняются, на любую букву.

(Если вы, ребята, не знаете, что такое словарь, я вам расскажу. Это специальная книжка. В ней собраны все слова, какие есть на свете, и рассказывается, что каждое слово значит.)

– Давайте посмотрим в словаре, – согласился Чебурашка. – А на какую букву будем смотреть?

– На букву «РР-РР-РРЫ», – сказала Галя, – потому что леопарды РР-РР-РРЫЧАТ.

– И на букву «К», – добавил Гена, – потому что леопарды К…УСАЮТСЯ.

Конечно, Галя и Гена были оба не правы, потому что леопарда надо было смотреть не на букву «РР-РРРРЫ» и не на букву «К», а на букву «Л».

Ведь он же ЛЕОПАРД, а не РР-РР-РРЫОПАРД и тем более не К…ОПАРД.

– Но я не рычу и не кусаюсь, – сказал Чебурашка, – значит, я не леопард!..

После этого он снова обратился к крокодилу:

– Скажите, а если вы так и не узнаете, кто я такой, вы не станете со мной дружить?

– Почему? – ответил Гена. – Всё зависит от вас. Если вы окажетесь хорошим товарищем, мы будем рады подружиться с вами.

Правильно? – спросил он у девочки.

– Конечно! – согласилась Галя. – Будем очень рады!

– Ура! – закричал Чебурашка. – Ура! – и подпрыгнул чуть ли не до самого потолка.

Глава четвёртая

– А что мы будем сейчас делать? – спросил Чебурашка, после того как все перезнакомились.

– Давайте играть в крестики-нолики, – сказал Гена.

– Нет, – сказала Галя, – давайте лучше организуем кружок «Умелые руки».

– Но у меня нет рук! – возразил Чебурашка.

– И у меня, – поддержал его крокодил. – У меня только ноги.

– Может быть, нам организовать кружок «Умелые ноги»? – предложил Чебурашка.

– Или «Умелый хвост»? – добавил крокодил.

– Но у меня, к сожалению, нет хвоста, – сказала Галя.

И все замолчали.

В это время Чебурашка посмотрел на маленький будильник, стоявший на столе.

– А вы знаете, уже поздно. Нам пора расходиться. – Ему совсем не хотелось, чтобы новые друзья сочли его навязчивым.

– Да, – согласился крокодил. – Нам действительно пора расходиться!

На самом деле ему некуда было расходиться, но зато он очень хотел спать.

В эту ночь Гена, как всегда, спал спокойно.

Что касается Чебурашки – он спал плохо. Ему всё не верилось, что у него появились такие друзья.

Чебурашка долго ворочался в постели, часто вскакивал и в задумчивости шагал из угла в угол по своей маленькой телефонной будке.

Глава пятая

Теперь Гена, Галя и Чебурашка почти каждый вечер проводили вместе. После работы они собирались у крокодила дома, мирно беседовали, пили кофе и играли в крестики-нолики. И всё-таки Чебурашке не верилось, что у него наконец появились настоящие друзья.

«Интересно, – подумал он однажды, – а если бы я сам пригласил крокодила в гости, пришёл бы он ко мне или нет? Конечно, пришёл бы, – успокаивал себя Чебурашка. – Ведь мы с ним друзья! А если нет?»

Чтобы долго не раздумывать, Чебурашка снял телефонную трубку и позвонил крокодилу.

– Алло, Гена, привет! – начал он. – Ты чего делаешь?

– Ничего, – ответил крокодил.

– Знаешь что? Приходи ко мне в гости.

– В гости? – удивился Гена. – Зачем?

– Кофе пить, – сказал Чебурашка. Это было первое, что пришло ему в голову.

– Ну что же, – сказал крокодил, – я с удовольствием приду.

«Ура!» – чуть было не закричал Чебурашка. Но потом подумал, что ничего тут особенного нет. Один товарищ приходит в гости к другому. И надо не кричать «ура», а в первую очередь позаботиться о том, как его лучше встретить.

Поэтому он сказал крокодилу:

– Только ты захвати с собой, пожалуйста, чашки, а то у меня нету ну никакой посуды!

– Что ж, захвачу. – И Гена стал собираться.

Но Чебурашка позвонил опять:

– Ты знаешь, оказывается, у меня и кофейника нет. Возьми, пожалуйста, свой. Я у тебя видел на кухне.

– Хорошо. Возьму.

– И ещё одна маленькая просьба. Забеги по дороге в магазин, а то у меня кофе кончился.

Вскоре Чебурашка позвонил ещё раз и попросил, чтобы Гена принёс маленькое ведёрко.

– Маленькое ведёрко? А для чего?

– Понимаешь, ты пойдёшь мимо колонки и наберёшь воды, чтобы мне уже не выходить из дому.

– Ну что ж, – согласился Гена, – я принесу всё, что ты просил.

Вскоре он появился у Чебурашки нагруженный, как носильщик на вокзале.

– Я очень рад, что ты пришёл, – встретил его хозяин. – Только я, оказывается, совсем не умею варить кофе. Просто никогда не пробовал. Может, ты возьмёшься приготовить его?

Гена взялся за работу. Он собрал дрова, развёл маленький костёрчик около будки и поставил кофейник на огонь. Через полчаса кофе вскипел. Чебурашка был очень доволен.

– Как? Хорошо я тебя угостил? – спрашивал он у крокодила, провожая его домой.

– Кофе получился превосходный, – отвечал Гена. – Только я попрошу тебя об одном одолжении. Если ты ещё раз захочешь угостить меня, не стесняйся, приходи ко мне домой. И говори, чем ты меня хочешь угостить: чаем, кофе или просто обедом. У меня дома всё есть.

И мне это будет гораздо удобнее. Договорились?

– Договорились, – сказал Чебурашка. Он, конечно, огорчился немного, потому что Гена сделал ему замечание. Но всё равно был очень доволен. Ведь сегодня сам крокодил приходил к нему в гости.

Глава шестая

На следующий вечер Чебурашка первым пришёл к крокодилу. Гена в это время читал. Он очень любил читать точные и серьёзные книги: справочники, учебники или расписания движения поездов.

– Послушай, – спросил Чебурашка, – а где же Галя?

– Она обещала сегодня зайти, – ответил Гена. – Но её почему-то нет.

– Давай навестим её, – сказал Чебурашка, – ведь друзья должны навещать друг друга.

– Давай, – согласился крокодил.

Галю они застали дома. Она лежала в кровати и плакала.

– Я заболела, – сообщила она друзьям. – У меня температура. Поэтому сегодня в детском театре сорвётся спектакль. Ребята придут, а спектакля не будет.

– Спектакль будет! – гордо произнёс крокодил. – Я заменю тебя. (Когда-то в юности он занимался в театральном кружке.)

– Правда? Это было бы здорово! Сегодня идёт «Красная Шапочка», а я играю внучку. Ты помнишь эту сказку?

– Конечно, помню!

– Ну вот и прекрасно! Если ты хорошо сыграешь, никто не заметит подмены. Талант делает чудеса!

И она вручила крокодилу свой красненький беретик.

Когда ребята пришли в театр, они увидели очень странный спектакль. На сцене появился Гена в красной шапочке. Он шёл и напевал:

По улицам ходила

Большая крокодила…

Навстречу ему вышел серый волк.

– Здравствуй, Красная Шапочка, – произнёс он заученным голосом и остолбенел.

– Здравствуйте, – ответил крокодил.

– Куда это ты направляешься?

– Да так просто. Гуляю.

– Может быть, ты идёшь к своей бабушке?

– Да, конечно, – спохватился крокодил. – Я иду к ней.

– А где живёт твоя бабушка?

– Бабушка? В Африке, на берегу Нила.

– А я был уверен, что твоя бабушка живёт вон там, на опушке.

– Совершенно верно! Там у меня тоже живёт бабушка, двоюродная. Я как раз собирался зайти к ней по дороге.

– Ну что же, – сказал волк и убежал.

Дальше он, как положено, прибежал к домику, съел бабушку Красной Шапочки и лёг вместо неё в кровать.

Гена в это время сидел за сценой и перечитывал забытую сказку. Наконец он тоже появился около домика.

– Здравствуйте, – постучал он в дверь. – Кто здесь будет моя бабушка?

– Здравствуйте, – ответил волк. – Я ваша бабушка.

– А почему у тебя такие большие уши, бабушка? – спросил крокодил, на этот раз правильно.

– Чтобы лучше тебя слышать.

– А почему ты такая лохматая, бабушка? – Гена снова забыл слова.

– Да всё некогда побриться, внученька, забегалась я… – разозлился волк и спрыгнул с кровати. – А сейчас я тебя съем!

– Ну, это мы ещё посмотрим! – сказал крокодил и бросился на серого волка. Он настолько увлёкся событиями, что совсем забыл, где находится и что ему положено делать.

Серый волк в страхе убежал. Дети были в восторге. Они никогда не видели такой интересной «Красной Шапочки». Они долго хлопали и просили повторить всё сначала. Но крокодил почему-то отказался. И почему-то долго уговаривал Чебурашку не рассказывать Гале, как прошёл спектакль.

Глава седьмая

Галя долго болела гриппом, и врачи запретили приходить к ней, чтобы друзья не заразились. Поэтому Гена и Чебурашка остались вдвоём.

Как-то вечером после работы Чебурашка решил зайти в зоопарк, чтобы навестить крокодила.

Он шёл по улице и вдруг увидел грязную собачку, которая сидела на мостовой и тихонько скулила.

– Чего ты ревёшь? – спросил Чебурашка.

– Я не реву, – ответила собачка. – Я плачу.

– А чего ты плачешь?

Но собачка ничего не говорила и плакала всё жалостливее.

Чебурашка сел рядом с ней на приступочку, подождал, пока она окончательно выплачется, а потом приказал:

– Ну, выкладывай, что с тобой случилось?

– Меня выгнали из дому.

– Кто тебя выгнал?

– Хозяйка! – Собачка опять начала всхлипывать.

– За что? – спросил Чебурашка.

– За просто так. За не знаю что.

– А как тебя зовут?

– Тобик. – И собачка, немного успокоившись, рассказала Чебурашке свою короткую и печальную историю.

Вот она.

Короткая и печальная история маленькой собачки Тобика

Тобик был крошечной собачкой, совсем-совсем малюсеньким щенком, когда его принесли в дом к будущей хозяйке.

«Ах, какая прелесть! – говорила хозяйка, показывая его гостям. – Не правда ли, что он очень мил и что он прелесть».

И все гости находили, что он очень мил и что он прелесть.

Все играли со щенком и угощали его конфетами.

Время шло, и щенок рос. Он уже не был таким симпатичным и таким неуклюжим, как раньше. Теперь хозяйка, показывая его гостям, не говорила: «Ах, какая прелесть!» – а, наоборот, говорила: «Моя собака ужасно некрасива! Но не могу ж я её выгнать? Ведь у меня такое доброе сердце! Оно в пять минут разобьётся от горя!»

Но однажды кто-то принёс в дом нового щенка. Он был такой же симпатичный и неуклюжий, как Тобик раньше.

Тогда хозяйка, недолго думая, выставила Тобика за дверь. Не могла же она держать двух животных сразу. И её сердце в пять минут не разбилось от жалости. Не разбилось оно и в шесть минут, и даже в девяносто восемь. Наверное, оно вообще никогда не разобьётся.

«Что же мне делать с этой собачкой?» – подумал Чебурашка.

Можно было, конечно, взять её с собой. Но Чебурашка не знал, как на это посмотрят его друзья. А вдруг они не любят собак? Можно было оставить собачку на улице. Но её было очень жалко. А вдруг она простудится?

– Знаешь что? – сказал Чебурашка наконец. – Вот тебе ключ. Иди пока посиди в моём домике, обсохни, согрейся. А потом мы что-нибудь придумаем.

После этого он зашагал дальше к зоопарку.

Глава восьмая

У самого входа в зоопарк он неожиданно встретил Галю.

– Ура! – закричал Чебурашка. – Значит, ты уже выздоровела?

– Выздоровела, – ответила Галя. – Мне уже разрешили выходить из дому.

– А ты немного похудела, – сказал Чебурашка.

– Да, – согласилась девочка. – А это очень заметно?

– Нет! – воскликнул Чебурашка. – Почти незаметно. Ты совсем немножко похудела. Так немножко, так немножко, что даже немного поправилась!

Галя сразу повеселела, и они вместе вошли в зоопарк.

Гена, как всегда, лежал на солнышке и читал книгу.

– Посмотри-ка, – сказала Галя Чебурашке, – а я и не думала, что он такой толстый!

– Да, – согласился Чебурашка. – Он просто ужасно похож на сосиску с лапками!.. Здравствуй, Гена! – крикнул Чебурашка крокодилу.

– Я не Гена, – обиженно сказал крокодил, похожий на сосиску с лапками. – Я Валера. Я работаю во вторую смену. А ваш Гена пошёл одеваться. Сейчас он придёт.

Толстый крокодил сердито отвернулся.

Как раз в это время подошёл Гена в своём нарядном пальто и красивой шляпе.

– Здравствуйте, – улыбаясь, сказал он. – Пошли ко мне в гости!

– Пошли! – согласились Галя и Чебурашка. Им очень нравилось бывать у крокодила.

У Гены друзья пили кофе, беседовали и играли в разные настольные игры.

Чебурашка каждую минуту порывался рассказать про свою собачку, но удобный случай всё не представлялся.

Но вот в дверь кто-то позвонил.

– Войдите, – сказал Гена.

В комнату вошёл большой-пребольшой лев в пенсне и в шляпе.

– Лев Чандр, – представился он.

Приятели поклонились льву и отошли подальше.

– Скажите, пожалуйста, – спросил гость, – здесь живёт крокодил, которому нужны друзья?

– Здесь, – ответил Гена. – Он живёт здесь. Только ему уже не нужны друзья. Они у него уже есть.

– Очень жаль! – вздохнул лев и направился к выходу. – До свидания.

– Подождите, – остановил его Чебурашка. – А какой друг вам нужен?

– Не знаю, – ответил лев. – Просто друг, и всё.

– Тогда, мне кажется, я смогу вам помочь, – сказал Чебурашка. – Посидите у нас несколько минут, а я пока сбегаю домой. Ладно?

Через некоторое время Чебурашка вернулся; он вёл на поводке просохшего Тобика.

– Вот кого я имел в виду, – сказал он. – Мне кажется, вы подойдёте друг другу!

– Но ведь это маленькая собачка, – возразил лев, – а я вон какой большой!

– Не беда, – сказал Чебурашка, – значит, вы будете её защищать!

– И правда, – согласился Чандр. – А что вы умеете делать? – спросил он у Тобика.

– Ничего, – ответил Тобик.

– По-моему, это тоже не страшно, – сказала льву Галя. – Вы можете научить его всему, чему хотите!

– Пожалуй, они правы, – решил Чандр.

– Ну что ж, – сказал он Тобику, – я буду рад подружиться с вами. А вы?

– И я! – завилял хвостом Тобик. – Я постараюсь быть очень хорошим товарищем!

Новые знакомые поблагодарили всех, кто был в комнате, и распрощались.

– Молодец! – похвалила Галя Чебурашку, когда они ушли. – Ты поступил как надо!

– Пустяки! – застеснялся Чебурашка. – Не стоит об этом говорить.

– А вы знаете, – вдруг сказала Галя, – сколько в нашем городе вот таких одиноких Чандров и Тобиков?

– Сколько? – спросил Чебурашка.

– Много, – ответила девочка. – У них совсем нет друзей. К ним никто не приходит на день рождения. И никто их не пожалеет, когда им бывает грустно.

Гена слушал всё это печальный-препечальный. Из его глаз выкатилась огромная прозрачная слеза. Глядя на него, Чебурашка тоже попытался заплакать. Но из его глаз выкатилась малюсенькая-малюсенькая слезиночка. Такая, что её даже было стыдно показывать.

– Так что же мы должны делать? – вскричал крокодил. – Я хочу помочь им!

– И я хочу помочь! – поддержал его Чебурашка. – Что мне, жалко, что ли? Только как?

– Очень просто, – сказала Галя. – Надо их всех передружить между собой.

– А как их передружить? – спросил Чебурашка.

– Не знаю, – ответила Галя.

– А я уже придумал! – заявил Гена. – Надо взять и написать объявления, чтобы они приходили к нам. А когда они будут приходить, мы их будем знакомить между собой!

Эта мысль всем понравилась, и друзья порешили сделать так. Они развесят по городу объявления. Каждому, кто будет приходить к ним, они постараются найти товарища. А дом, в котором живёт крокодил, решено было превратить в Дом дружбы.

– Итак, – сказал Гена, – с завтрашнего дня за работу.

Глава девятая

На другой вечер работа закипела. Гена сидел за столом и как главный специалист по объявлениям писал:

...

ОТКРЫВАЕТСЯ ДОМ ДРУЖБЫ.

КАЖДЫЙ, КТО ХОЧЕТ ИМЕТЬ ДРУГА, ПУСТЬ ПРИХОДИТ К НАМ.

Чебурашка брал эти объявления и выбегал на улицу. Он наклеивал их везде, где можно и где нельзя. На стенах домов, на заборах и даже на проходивших мимо лошадях.

Галя в это время прибирала в доме. Закончив уборку, она поставила посредине комнаты стул и прикрепила к нему табличку:

...

ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ

После этого друзья уселись на диване немножко отдохнуть.

Вдруг входная дверь тихонечко заскрипела, и в комнату проскользнула маленькая юркая старушка. Она вела на верёвочке большую серую крысу.

Галя вскрикнула и влезла с ногами на диван. Гена сорвался с места, забежал в шкаф и захлопнул за собой дверцу. Один только Чебурашка спокойно сидел на диване. Он никогда не видел крыс и поэтому не знал, что их полагается бояться.

– Лариска! На место! – скомандовала старушка.

И крыса быстро забралась в маленькую сумочку, висевшую на руке у хозяйки. Из сумочки высовывалась теперь только хитрая мордочка с длинными усами и чёрными бусинками глаз.

Постепенно все успокоились. Галя снова села на диван, а Гена вылез из шкафа. На нём был новый галстук, и Гена делал вид, что только за галстуком лазил в шкаф.

Тем временем старушка уселась на стул с табличкой «Для посетителей» и спросила:

– Кто из вас будет крокодил?

– Я, – ответил Гена, поправляя галстук.

– Это хорошо, – сказала старушка и задумалась.

– Что – хорошо? – спросил Гена.

– Хорошо, что вы зелёный и плоский.

– А почему это хорошо, что я зёленый и плоский?

– Потому, что если вы ляжете на газон, то вас не будет видно.

– А зачем я должен лежать на газоне? – снова спросил крокодил.

– Об этом вы узнаете потом.

– А кто вы такая, – наконец вмешалась Галя, – и чем вы занимаетесь?

– Меня зовут Шапокляк, – ответила старуха. – Я собираю злы.

– Не злы, а злые дела, – поправила её Галя, – но только зачем?

– Как – зачем? Я хочу прославиться.

– Так не лучше ли делать добрые дела? – вмешался крокодил Гена.

– Нет, – ответила старуха, – добрыми делами не прославишься. Я делаю пять зол в день. Мне нужны помощники.

– А что вы делаете?

– Много чего, – сказала старуха. – Стреляю из рогатки по голубям. Обливаю прохожих из окна водой. И всегда-всегда перехожу улицу в неположенном месте.

– Всё это хорошо! – воскликнул крокодил. – Но почему я должен лежать на газоне?

– Очень просто, – объяснила Шапокляк. – Вы ложитесь на газон, и, так как вы зелёный, вас никто не видит. Мы привязываем на верёвочку кошелёк и бросаем его на мостовую. Когда прохожий нагибается за ним, вы выдёргиваете кошелёк из-под носа. Здорово я придумала?

– Нет, – обиженно сказал Гена. – Мне это совсем не нравится! К тому же на газоне можно простудиться.

– Боюсь, что нам с вами не по пути, – обратилась к посетительнице Галя. – Мы, наоборот, хотим делать добрые дела. Мы даже собираемся устроить Дом дружбы!

– Что! – закричала старуха. – Дом дружбы! Ну тогда я объявляю вам войну! Привет!

– Постойте, – задержал её крокодил. – Вам всё равно, кому объявлять войну?

– Пожалуй, всё равно.

– Тогда объявите её не нам, а кому-нибудь другому. Мы слишком заняты.

– Могу и кому-нибудь другому, – сказала старуха. – Мне не жалко! Лариска, вперёд! – скомандовала она крысе.

И они обе скрылись за дверью.

Глава десятая

На следующий вечер посетителей в Доме дружбы принимала Галя, а Гена и Чебурашка сидели в сторонке и играли в лото.

В дверь резко позвонили, и на пороге появился мальчишка. Он был бы совсем обыкновенным, этот мальчишка, если бы он не был необыкновенно растрёпанным и чумазым.

– Здесь дают друзей? – спросил он, не поздоровавшись.

– Не дают, а подбирают, – поправила Галя.

– Это всё равно. Главное, здесь или не здесь?

– Здесь, здесь, – успокоила его девочка.

– А какого друга тебе надо? – вмешался крокодил.

– Мне надо, мне надо… – сказал мальчишка, и его глаза заблестели. – Мне надо… двоечника!

– Какого двоечника?

– Круглого.

– А зачем тебе круглый двоечник?

– Как – зачем? Вот мне мама скажет: «Опять у тебя шесть двоек в табеле!» – а я отвечу: «Подумаешь, шесть! А вот у одного моего приятеля целых восемь!» Понятно?

– Понятно, – сказал крокодил. – И хорошо бы он был ещё драчун?!

– Зачем же? – спросил мальчишка.

– Как – зачем? Ты придёшь домой, а мама скажет: «Опять у тебя шишка на лбу!» – а ты ответишь: «Подумаешь, шишка! Вот у одного моего товарища целых четыре шишки!»

– Правильно! – весело закричал мальчишка, с уважением посмотрев на крокодила. – И ещё надо бы, чтобы он хорошо стрелял из рогатки. Мне скажут: «Опять ты разбил чужое окно?» – а я скажу: «Подумаешь, окно! Вот мой товарищ два окна разбил!» Верно я говорю?

– Верно, – поддержал его Гена.

– Потом ещё нужно, чтобы он был хорошо воспитан.

– Зачем? – спросила Галя.

– Как – зачем? Мне мама не разрешает дружить с плохими ребятами.

– Ну что ж, – сказала Галя, – если я правильно вас поняла, вам нужен хорошо воспитанный двоечник и безобразник.

– Вот именно, – подтвердил мальчик.

– Тогда вам придётся подойти завтра. Попробуем для вас что-нибудь подобрать.

После этого чумазый посетитель с достоинством удалился. Разумеется, не попрощавшись.

– Как же нам поступить? – спросила Галя. – Мне кажется, мы должны подобрать ему не безобразника, а, наоборот, хорошего мальчика. Чтобы его исправить.

– Нет, – возразил Гена. – Мы должны подобрать ему то, что он просит. Иначе это будет обман. А я не так воспитан.

– Совершенно верно, – сказал Чебурашка. – Надо подобрать ему то, что он хочет. Чтобы ребёнок не плакал!

– Хорошо, – согласилась Галя. – А кто из вас возьмётся за это дело?

– Я возьмусь! – заявил Чебурашка. Он всегда старался браться за трудные дела.

– И я возьмусь! – сказал крокодил. Ему просто очень хотелось помочь Чебурашке.

Глава одиннадцатая

Наши герои не торопясь шли по улице. Им было очень приятно идти и разговаривать.

Но вдруг раздалось: б-б-бум! – и что-то пребольно стукнуло крокодила по голове.

– Это не ты? – спросил Гена у Чебурашки.

– Что – не ты?

– Это не ты меня ударил?

– Нет, – ответил Чебурашка. – Я никого не ударял.

В это время снова послышалось: б-б-бум! – и что-то пребольно стукнуло самого Чебурашку.

– Вот видишь, – сказал он. – И меня стукнули!

Что бы это могло быть? Чебурашка стал оглядываться.

И вдруг на столбике у забора он заметил очень знакомую серую крысу.

– Смотри-ка, – сказал он крокодилу, – это крыса старухи Шапокляк. Теперь я знаю, кто в нас кидается!

Чебурашка оказался прав. Это была действительно старуха Шапокляк.

Она гуляла по улице вместе со своей ручной Лариской и совершенно случайно встретилась с Геной и Чебурашкой. У друзей был такой довольный вид, что ей сразу же захотелось им чем-нибудь насолить. Поэтому, подхватив свою крысу под мышку, старуха обогнала их и устроилась в засаде у забора.

Когда приятели подошли, она вытащила из кармана бумажный мячик на резиночке и стала стукать им друзей по голове. Мячик вылетал из-за забора, попадал в Гену или Чебурашку и улетал обратно.

А крыса Лариска сидела в это время наверху и направляла огонь.

Но как только мячик вылетел снова, Гена быстро повернулся и схватил его зубами. Затем они вместе с Чебурашкой медленно стали переходить на другую сторону улицы.

Резинка натягивалась всё сильнее и сильнее. И когда Шапокляк высунулась из своего укрытия посмотреть, куда девался её мячик, Чебурашка скомандовал: «Огонь!» – а Гена разжал зубы.

Мячик со свистом перелетел улицу и угодил точно в свою хозяйку. Старуху с забора как ветром сдуло.

Наконец она высунулась снова, настроенная в десять раз более воинственно, чем раньше.

«Безобразники! Бандиты! Головотяпы несчастные!» – вот что хотела сказать она от всего сердца. Но не смогла, потому что рот у неё был забит бумажным мячиком.

Разгневанная Шапокляк попыталась выплюнуть мячик, но он почему-то не выплёвывался.

Что же ей оставалось делать?

Пришлось бежать в поликлинику к известному доктору Иванову.

– Шубу, шубу шу, – сказала она ему.

– Шубу, шубу что? – переспросил доктор.

– Шубу, шубу шу!

– Нет, – сказал он. – Шуб я не шью.

– Да не шубу, шубу шу, – снова зашамкала старуха, – а мясик!

– Вы, наверное, иностранка! – догадался доктор.

– Да! Да! – радостно закивала головой Шапокляк. Ей было очень приятно, что её приняли за иностранку.

– А я иностранцев не обслуживаю, – заявил Иванов и выставил Шапокляк за дверь.

Так до самого вечера она только мычала и не говорила ни слова. За это время у неё во рту накопилось столько ругательных слов, что, когда мячик наконец размок и она выплюнула последние опилки, у неё изо рта высыпалось вот что:

– Безобразникихулиганыявампокажугдеракизимуюткрокодилынесчастныезелёныечтобвампустобыло!!

И это было еще не всё, так как часть ругательных слов она проглотила вместе с резинкой.

Глава двенадцатая

Гена и Чебурашка бегали по разным школам и спрашивали у сторожей, нет ли у них на примете круглых двоечников и драчунов. Сторожа были люди степенные. Они больше любили говорить про отличников и воспитанных мальчиков, чем про двоечников и безобразников. Общая картина, нарисованная ими, была такова: все мальчики, приходившие в школы, учились замечательно, были вежливыми, всегда здоровались, каждый день мыли руки, а некоторые даже шею.

Встречались, конечно, и безобразники. Но что это были за безобразники! Одно разбитое окно в неделю и всего лишь две двойки в табеле.

Наконец крокодилу повезло. Он узнал, что в одной школе учится просто превосходный мальчик. Во-первых, полный оболтус, во-вторых, страшный драчун, а в-третьих, шесть двоек в месяц! Это было как раз то, что надо. Гена записал его имя и адрес на отдельной бумажке. После этого он, довольный, пошёл домой.

Чебурашке повезло меньше.

Он тоже нашёл такого мальчика, какого нужно. Не мальчик, а клад. Второгодник. Задира. Прогульщик. Из отличной семьи и восемь двоек в месяц. Но этот мальчик наотрез отказался водиться с тем, у кого будет меньше десяти двоек. А уж такого отыскать нечего было и думать. Поэтому Чебурашка, расстроенный, пошёл домой и сразу лёг спать.

Глава тринадцатая

На другой день чумазый малыш, для которого подбирали двоечников, появился снова.

– Ну что, нашли? – спросил он у Гали, как всегда, забыв поздороваться.

– Нашли, – ответила Галя. – Кажется, подходящий парень.

– Во-первых, он настоящий прогульщик, – сказал крокодил.

– Это хорошо!

– Во-вторых, страшный драчун.

– Прекрасно!

– В-третьих, шесть двоек в месяц, и к тому же ужасный грязнуля.

– Двоек маловато, – подвёл итог посетитель. – А в остальном подходяще. Где он учится?

– В пятой школе, – ответил Гена.

– В пятой? – с удивлением протянул малыш. – А как же его зовут?

– Зовут его Дима, – сказал крокодил, посмотрев бумажку. – Полный оболтус. То, что надо!

– «То, что надо! То, что надо»! – расстроился малыш. – Совсем не то, что надо. Это же я сам!

Настроение у него сразу испортилось.

– А вы ничего не нашли? – спросил он Чебурашку.

– Нашёл, – ответил тот, – с восемью двойками. Только он не хочет с тобой дружить, раз у тебя шесть. Ему десятидвоечника подавай! Если бы ты десять получил, вы бы поладили.

– Нет, – сказал малыш. – Десять – это уж слишком. Легче получить четыре. – Он медленно направился к выходу.

– Заглядывай, – вслед ему крикнул крокодил, – может быть, что-нибудь подберём!

– Ладно! – сказал мальчишка и скрылся за дверью.

Глава четырнадцатая

Прошёл час. Потом ещё полчаса. Никаких посетителей не было. Но вдруг окно раскрылось, и в комнату просунулась какая-то странная голова с короткими рожками и длинными подвижными ушами.

– Привет! – сказала голова. – Кажется, я не ошиблась.

– Привет! – ответили наши друзья.

Они сразу поняли, кто к ним пожаловал. Такая длинная шея могла принадлежать только одному зверю – жирафе.

– Меня зовут Анюта, – сказала гостья. – Мне хотелось бы завести друзей.

Она понюхала цветы, стоявшие на окне, и продолжала:

– Вас всех, наверное, очень интересует вопрос: а почему у такой милой и симпатичной жирафы, как я, совсем нет товарищей? Не так ли?

Гене, Гале и Чебурашке пришлось согласиться, что это действительно так.

– Тогда я вам объясню. Всё дело в том, что я очень высокая. Чтобы со мной беседовать, надо обязательно задирать голову вверх. – Жирафа потянулась и внимательно посмотрела на себя в зеркало. – А когда вы идёте по улице, задрав голову вверх, вы непременно провалитесь в какую-нибудь яму или канаву!.. Так все мои знакомые и порастерялись по разным улицам, и я не знаю, где их теперь искать! Не правда ли, печальная история?

Гене, Гале и Чебурашке снова пришлось согласиться, что эта история очень печальная.

Жирафа говорила долго. За себя и за всех остальных. Но несмотря на то что она говорила очень долго, она не сказала ничего толкового. Эта особенность чрезвычайно редкая в наше время. Во всяком случае, среди жираф.

Наконец после долгих разговоров Гене всё-таки удалось спровадить гостью. И когда она ушла, все с облегчением вздохнули.

– Ну что ж, – сказала Галя, – пора и по домам. Надо же хоть немного отдохнуть.

Глава пятнадцатая

Но крокодилу отдохнуть так и не удалось. Как только он улёгся спать, в дверь тихонечко постучали.

Гена открыл, и на пороге появилась маленькая обезьянка в сиреневой шапочке и в красном спортивном костюме.

– Здравствуйте, – сказал ей крокодил. – Проходите.

Обезьянка молча прошла и уселась на стул для посетителей.

– Вам, наверное, нужны друзья? – обратился к ней Гена. – Не так ли?

«Так, так», – закивала гостья, не раскрывая рта. Казалось, что весь рот у неё забит кашей или теннисными мячиками. Она не произнесла ни слова и только в знак согласия изредка кивала головой.

Гена на секунду задумался, а потом спросил напрямик:

– Вы, наверное, не умеете разговаривать?

Как бы теперь обезьянка ни ответила, вышло бы одно и то же. Если бы она, например, кивнула головой: «Да», то получилось бы: «Да, я не умею разговаривать». А если бы она отрицательно покачала головой: «Нет», то всё равно вышло бы так: «Нет, я не умею разговаривать».

Поэтому пришлось ей открыть рот и выложить из него всё то, что мешало ей говорить: гаечки, винтики, коробочки из-под гуталина, ключики, пуговицы, ластики и прочие нужные и интересные предметы.

– Я умею разговаривать, – наконец заявила она и стала снова укладывать вещи за щёку.

– Одну минуточку, – остановил её крокодил, – скажите уж заодно: как вас зовут и где вы работаете?

– Мария Францевна, – назвалась обезьянка. – Я выступаю в цирке с учёным дрессировщиком.

После этого она быстро запихнула все свои ценности обратно. Видно, её очень беспокоило, что они лежат на чужом, совершенно незнакомом столе.

– Ну, а какой друг вам нужен? – продолжал расспросы Гена.

Обезьянка немного подумала и опять потянулась, чтобы вытащить всё то, что мешало ей говорить.

– Подождите, – остановил её Гена. – Вам, наверное, нужен товарищ, с которым совсем бы не пришлось разговаривать? Правильно?

«Правильно, – кивнула головой посетительница со странным именем Мария Францевна. – Правильно, правильно, правильно!»

– Ну что ж, – закончил крокодил, – тогда зайдите к нам через недельку.

После того как обезьянка ушла, Гена вышел вслед за ней и написал у входа на бумажке:

...

Дом дружбы закрыт на ужин.

Потом он подумал немного и добавил:

...

И ДО УТРА

Однако Гену ждали новые неожиданности. Когда обезьянка укладывала за щёку все свои ценные предметы, она случайно запихнула туда же маленький крокодиловский будильник. Поэтому утром крокодил Гена здорово проспал на работу и имел из-за этого крупный разговор с директором.

А у обезьянки, когда она ушла от крокодила, всё время что-то тикало в ушах. И это её сильно беспокоило. А рано-рано утром, в шесть часов, у неё так громко зазвенело в голове, что бедная обезьянка прямо с постели бегом помчалась в кабинет доктора Иванова.

Доктор Иванов внимательно прослушал её через слуховую трубку, а потом заявил:

– Одно из двух: или у вас нервный тик, или неизвестная науке болезнь! В обоих случаях хорошо помогает касторка. (Он был очень старомодным, этот доктор, и не признавал никаких новых лекарств.) Скажите, – снова спросил он у обезьянки, – у вас, наверное, это не в первый раз?

Как бы обезьянка ни закивала в ответ: «Да» или «Нет», всё равно получилось бы, что не в первый. Поэтому ей ничего не оставалось делать, как выложить из-за щёк все свои сокровища. Тут-то доктору всё стало ясно.

– В следующий раз, – сказал он, – если в вас начнётся музыка, проверьте сначала, может быть, вы запихнули за щёку радиоприёмник или же главные городские часы.

На этом они расстались.

Глава шестнадцатая

Через несколько дней, вечером, Гена устроил маленькое совещание.

– Может, это не совсем тактично, то, что я хочу сказать, – начал он, – но всё-таки я скажу. Мне очень нравится то, что мы с вами делаем. Это мы просто здорово придумали! Но с тех пор, как мы всё это здорово придумали, я потерял всякий покой! Даже ночью, когда все нормальные крокодилы спят, я должен вставать и принимать посетителей. Так продолжаться не может! Надо обязательно найти выход.

– А мне кажется, что я уже нашёл, – сказал Чебурашка. – Только я боюсь, что это вам не понравится!

– Что же?

– Нам нужно построить новый дом. Вот и всё!

– Верно, – обрадовался Гена. – А старый мы закроем!

– Пока закроем, – поправила его Галя. – А потом снова откроем в новом доме!

– Итак, с чего же мы начнём? – спросил Гена.

– Прежде всего нужно выбрать участок, – ответила Галя. – А потом нам надо решить, из чего мы будем строить.

– С участком дело простое, – сказал крокодил. – Позади моего дома есть детский сад, а рядом с ним – небольшая площадка. Там и будем строить.

– А из чего?

– Конечно, из кирпичей.

– А где же их взять?

– Не знаю.

– И я не знаю, – сказала Галя.

– И я тоже не знаю, – сказал Чебурашка.

– Послушайте, – вдруг предложила Галя, – давайте позвоним в справочное бюро!

– Давайте, – согласился крокодил и тут же снял телефонную трубку. – Алло, справочное! – сказал он. – Вы не подскажете нам, где можно достать кирпичи? Мы хотим построить маленький домик.

– Минуточку! – ответило справочное. – Дайте подумать. – А потом сказало: – Вопросом кирпичей у нас занимается Иван Иванович. Так что идите к нему.

– А где он живёт? – спросил Гена.

– Он не живёт, – ответило справочное, – он работает. В большом здании на площади. До свидания.

– Ну что ж, – сказал Гена, – пошли к Иван Ивановичу! – И он вытащил из шкафа свой самый нарядный костюм.

Глава семнадцатая

Иван Иванович сидел в большом светлом кабинете за письменным столом и работал.

Из большой кучи бумаг на его столе он брал одну, писал на ней: «Разрешить. Иван Иванович» – и откладывал в левую сторону.

Затем он брал следующую бумажку, писал на ней: «Не разрешить. Иван Иванович» – и откладывал в правую сторону.

И так дальше:

«Разрешить. Иван Иванович».

«Не разрешить. Иван Иванович».

– Здравствуйте, – вежливо поздоровались наши друзья, входя в комнату.

– Здравствуйте, – ответил Иван Иванович, не отрываясь от работы.

Гена снял свою новую шляпу и положил её на угол стола. Тут же Иван Иванович написал на ней: «Разрешить. Иван Иванович», потому что перед этим он написал на какой-то бумажке: «Не разрешить. Иван Иванович».

– Вы знаете, нам нужны кирпичи!.. – начала разговор Галя.

– Сколько? – поинтересовался Иван Иванович, продолжая писать.

– Много, – торопливо вставил Чебурашка. – Очень много.

– Нет, – ответил Иван Иванович, – много я дать не могу. Могу дать только половину.

– А почему?

– У меня такое правило, – объяснил начальник, – всё делать наполовину.

– А почему у вас такое правило? – спросил Чебурашка.

– Очень просто, – сказал Иван Иванович. – Если я всё буду делать до конца и всем всё разрешать, то про меня скажут, что я слишком добрый и каждый у меня делает что хочет. А если я ничего не буду делать и никому ничего не буду разрешать, то про меня скажут, что я бездельник и всем только мешаю. А так про меня никто ничего плохого не скажет. Понятно?

– Понятно, – согласились посетители.

– Так сколько кирпичей вам нужно?

– Мы хотели построить два маленьких домика, – схитрил крокодил.

– Ну что ж, – сказал Иван Иванович, – я вам дам кирпичи на один маленький домик. Это будет как раз тысяча штук. Идёт?

– Идёт, – кивнула головой Галя. – Только нам ещё нужна машина, чтобы привезти кирпичи.

– Ну нет, – протянул Иван Иванович, – машину я вам дать не могу. Я могу дать только полмашины.

– Но ведь половинка машины не сможет ехать! – возразил Чебурашка.

– Действительно, – согласился начальник, – не сможет. Ну тогда мы сделаем так. Я вам дам целую машину, но привезу кирпичи только на половину дороги.

– Это будет как раз возле детского садика, – снова схитрил Гена.

– Значит, договорились, – сказал Иван Иванович.

И он опять занялся своей важной работой – достал из кучки бумажку, написал на ней: «Разрешить. Иван Иванович» – и потянулся за следующей.

Глава восемнадцатая

На другой день к детскому саду подъехала большая грузовая машина, и двое рабочих сгрузили тысячу штук кирпичей.

– Нам нужно обязательно обнести наш участок забором, – сказала Галя, – чтоб никто нам не мешал строить.

– Правильно, – согласился Гена. – С этого и начнём!

Они раздобыли несколько десятков дощечек, вкопали по углам участка столбы и поставили невысокий деревянный забор. После этого работа началась.

Чебурашка и Галя подносили глину, а крокодил надел брезентовый фартук и стал каменщиком.

Одно только смущало Гену.

– Понимаешь, – говорил он Чебурашке, – увидят меня мои знакомые и скажут: «Вот тебе раз: крокодил Гена, а занимается такой несерьёзной работой!» Неудобно получится!

– А ты надень маску, – предложил Чебурашка. – Тебя никто и не узнает!

– Верно, – стукнул себя по лбу крокодил. – Как это я сам не додумался!

С тех пор он приходил на стройку домика только в маске. И в маске крокодила никто не узнавал. Только однажды крокодил Валера, Генин сменщик, проходя мимо забора, закричал:

– Ого-го, что я вижу! Крокодил Гена работает на стройке!.. Ну как дела?

– Дела хорошо, – ответил Гена незнакомым голосом. – Только я не Гена – это раз. А во-вторых, я вообще не крокодил!

Этим он сразу поставил Валеру на место.

Глава девятнадцатая

Как-то вечером крокодил Гена первым пришёл на стройку. И вдруг он увидел, что вдоль забора тянется такая надпись:

...

ОСТОРОЖНО: ЗЛАЯ СОБАКА!

«Вот тебе раз! – подумал Гена. – Кто же её привёл? Может, Чебурашка? У него много всяких странных знакомых!»

Крокодил сел на приступочку, чтобы дождаться появления Чебурашки.

Через полчаса, напевая песенку, пришагал Чебурашка.

– Ты не знаешь, – обратился к нему крокодил, – откуда здесь взялась злая собака?

Чебурашка вытаращил глаза.

– Не знаю, – сказал он. – Вчера её не было. Может, её Галя привела?

Но когда пришла Галя, выяснилось, что и она не приводила никакой злой собаки.

– Значит, собака сама пришла, – сделал предположение Чебурашка.

– Сама? – удивился крокодил. – А кто же написал надпись?

– Сама и написала. Чтобы её не беспокоили по пустякам!

– Как бы то ни было, – решила девочка, – надо её оттуда выманить! Давайте привяжем кусочек колбасы на верёвочку и бросим на участок. А когда собака схватится за него зубами, мы её оттуда вытащим через калитку.

Так они и сделали. Взяли кусок колбасы из Чебурашкиного ужина, привязали к бечёвке и бросили через забор.

Но никто за верёвку не дёргал.

– А может, она не любит колбасу? – сказал Чебурашка. – Может, она любит рыбные консервы? Или, например, бутерброды с сыром?

– Если бы не новые штаны, – взорвался Гена, – я бы ей показал!

Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы из-за забора вдруг не выскочила кошка. Она держала в зубах ту самую колбасу на верёвочке.

Кошка посмотрела на друзей и быстро-быстро убежала. Так быстро, что Чебурашка даже не успел потянуть за шпагатик и вытянуть свой ужин.

– Что же это такое? – разочарованно сказал он. – Пишут одно, а на самом деле другое! – Он зашёл за калитку. – Никакой собаки нет!

– И не было! – догадалась Галя. – Просто кто-то решил нам помешать! Вот и всё!

– А я знаю кто! – закричал Гена. – Это старуха Шапокляк! Больше некому! Из-за неё мы целый вечер не работали! А завтра она ещё что-нибудь придумает. Вот увидите!

– Завтра она ничего не придумает! – твёрдо заявил Чебурашка. Он стёр первую надпись и написал на заборе:

...

ОСТОРОЖНО: ЗЛОЙ ЧЕБУРАШКА!

Затем он выбрал длинный и толстый шест и прислонил его к калитке изнутри. Если бы кто-нибудь теперь приоткрыл калитку и сунул туда свой любопытный нос, шест непременно щёлкнул бы его по голове.

После этого Галя, Гена и Чебурашка спокойно разошлись по своим делам.

Глава двадцатая

Каждый раз поздно вечером старуха Шапокляк выходила из дома для ночного разбоя. Она подрисовывала усы на афишах и плакатах, вытряхивала из урн мусор и изредка стреляла из пугача, чтобы напугать ночных прохожих.

И в этот вечер она тоже вышла из дома и направилась в город вместе со своей ручной крысой Лариской.

Первым делом она решила пойти на стройку нового дома, чтобы навести там очередной беспорядок.

Когда старуха подошла к забору, она увидела на нём такую надпись:

...

ОСТОРОЖНО: ЗЛОЙ ЧЕБУРАШКА!

«Интересно, – подумала старуха, – кто же это такой, злой Чебурашка? Надо посмотреть!»

Ей захотелось приоткрыть калитку и заглянуть внутрь. Но как только она это сделала, палка, приставленная изнутри, сразу же свалилась и пребольно щёлкнула её по носу.

– Безобразники! – закричала старуха. – Сорванцы! Я вам теперь задам! Вот увидите! – И, сунув свою ручную крысу под мышку, она побежала в сторону зоопарка.

В голове у старухи Шапокляк уже созрел грозный план мести. Она знала, что в зоопарке живёт очень злой и глупый носорог по имени Птенчик. Старуха по воскресеньям кормила его бубликами, стараясь приручить. Носорог съел целых пять бубликов, и Шапокляк считала, что он совершенно ручной. Она хотела приказать ему, чтобы он прибежал на стройку, наказал этого «злого Чебурашку» и переломал там всё, что мог.

Ворота зоопарка были закрыты. Недолго думая, старуха перемахнула через забор и направилась к клетке с носорогом.

Носорог, конечно, спал. Во сне он, конечно, храпел. А храпел он так сильно, что совершенно непонятно было, как это он ухитряется спать при таком шуме.

– Эй ты, вставай! – сказала ему старуха. – Дело есть!

Но Птенчик ничего не слышал.

Тогда она стала толкать его в бок через прутья решётки кулаком. Это тоже не дало никакого результата.

Пришлось старухе отыскать длинную палку и палкой колотить носорога по спине.

Наконец Птенчик проснулся. Он был ужасно зол от того, что его разбудили. И конечно, он уже не помнил ни о каких съеденных бубликах.

А Шапокляк открыла дверцу и с криком: «Вперёд! Скорей!» – побежала к выходу из зоопарка.

Носорог бросился за ней и совсем не потому, что ему хотелось «скорей» и «вперёд». Просто ему очень хотелось боднуть эту вредную старушенцию.

Перед самыми воротами Шапокляк остановилась.

– Стоп! – сказала она. – Надо открыть ворота.

Однако носорог не остановился. Прямо с ходу он подбежал к старухе и наподдал ей так, что она в мгновение ока перелетела через забор.

– Бандит! Безобразник! – закричала старуха, потирая ушибленные места. – Сейчас я тебе покажу!

Но показать ей ничего не удалось: носорог проломил ворота и снова устремился за ней в погоню.

– Оболтус несчастный! – кричала Шапокляк на ходу. – Сейчас побегу в милицию, там тебе зададут! Там тебя проучат!

Но в милицию ей бежать было нельзя: там, скорее всего, проучили бы именно её, а не носорога.

Неизвестно, что было бы дальше, если бы на дороге вдруг не оказалось высокое дерево. В одно мгновение старуха забралась на самую его вершину.

– Порядок, – сказала она, поудобнее устраиваясь на ветках. – Сюда ему не влезть! Ку-ку!

Носорог потоптался-потоптался внизу, а потом улёгся спать, отыскав в стороне подходящую канаву.

Глава двадцать первая

А в это время Чебурашка, просидев весь вечер у крокодила, решил наконец отправиться домой. По дороге он надумал зайти на стройку нового дома, чтобы посмотреть, всё ли там в порядке. По теперешним временам это было нелишним.

Чебурашка медленно шёл по тёмной улице. Все в городе давно спали, и вокруг не было ни души. Но вдруг прямо над Чебурашкой, на высоком дереве, послышался какой-то шорох.

– Кто там? – спросил он.

– Это я, – ответил ему тоненький голосок. – Старуха Шапокляк.

И Чебурашка действительно разглядел в ветвях свою старую знакомую.

– А что вы там делаете?

– Висю, – отвечала старуха. – Уже два часа.

– Понятно, – сказал Чебурашка и отправился дальше.

Его нисколько не удивил ответ старухи. От неё можно было ожидать чего угодно. И если она два часа висит на дереве, то она знает, что делает. Однако в последнюю минуту Чебурашка вернулся.

– Интересно, а сколько времени вы забирались туда? Наверное, не меньше часа?

– Как же, – сказала старуха, – я не такая копуша. Я забралась сюда за десять секунд!

– За десять секунд? Так быстро? А почему?

– Потому что за мной гнался носорог. Вот почему!

– Вот это да! – протянул Чебурашка. – А кто же его выпустил из зоопарка? И зачем?

Но больше старуха ничего не хотела объяснять.

– Много будешь знать, скоро состаришься! – только и сказала она.

Чебурашка призадумался. Он много раз слыхал про этого злого и глупого носорога и прекрасно понимал: надо что-то делать. Иначе скоро не только Шапокляк, но и все остальные жители города окажутся на деревьях, словно ёлочные украшения.

– Побегу-ка я его искать! – решил наш герой.

Через несколько секунд он наткнулся на носорога. Тот взревел и бросился за храбрецом. Они мчались по улице с бешеной скоростью. Наконец Чебурашка свернул за угол, а носорог пролетел дальше.

Теперь уже Чебурашка бежал за носорогом, стараясь не отставать. При удобном случае он собирался позвонить в зоопарк и позвать на помощь служителей.

«Интересно, как меня наградят за его задержание?» – размышлял Чебурашка на ходу.

Он знал, что имеются три медали: «За спасение утопающих», «За храбрость» и «За труд». «За спасение утопающих» сюда явно не подходило.

«Наверное, дадут „За храбрость“, – думал он, преследуя Птенчика.

«Нет, пожалуй, „За храбрость“ не дадут», – мелькало у него в голове, когда ему снова приходилось удирать от разгневанного носорога.

А когда он пробежал по городу целых пятнадцать километров, то окончательно убедился, что будет награждён медалью «За труд».

Но вот Чебурашка увидел одинокий маленький домик, стоящий в стороне. Он сразу же направился к нему. Носорог не отставал. Они обежали вокруг домика пять или шесть раз.

Теперь стало совсем непонятно: кто же за кем гонится? То ли носорог за Чебурашкой, то ли Чебурашка за носорогом, то ли каждый из них бегает сам по себе!

Чтобы разобраться в этой путанице, Чебурашка отскочил в сторону. И пока носорог один носился по кругу, Чебурашка спокойно сидел на лавочке и размышлял.

Вдруг ему в голову пришла замечательная мысль.

– Эй, приятель! – закричал он носорогу. – Давай-ка за мной! – И сам помчался к длинной, постепенно сужающейся улочке.

Птенчик бросился за ним.

Улочка становилась всё уже и уже. Наконец она сузилась настолько, что носорог дальше бежать не мог. Он застрял между домами, как пробка в бутылке!

Утром за ним пришли служители из зоопарка. Они долго благодарили Чебурашку и даже пообещали подарить живого слонёнка, когда у них окажется лишненький!

А старуху Шапокляк в тот день снимала целая пожарная команда.

Глава двадцать вторая

Теперь строительству уже никто не мешал.

Но дело всё равно продвигалось очень медленно.

– Если мы и дальше будем строить втроём, – сказал однажды Гена, – то мы построим наш дом не раньше чем через год! Нам обязательно нужны помощники!

– Верно! – поддержал его Чебурашка. – И я даже знаю, где их можно взять.

– Где же?

– Сейчас скажу. Для кого мы строим наш дом?

– Для тех, кто хочет подружиться!

– Вот пусть они и помогают нам! Правильно?

– Правильно! – закричали Галя и крокодил. – Это ты здорово придумал! Надо их обязательно позвать!

И на стройке стали появляться помощники. Пришла жирафа Анюта, обезьянка Мария Францевна и, разумеется, двоечник Дима. Кроме того, к строителям присоединилась очень скромная и воспитанная девочка Маруся, круглая отличница.

У неё тоже не было друзей, потому что она была слишком уж тихой и незаметной. Никто даже и не заметил, как она появилась у домика и стала помогать. О её существовании узнали только на четвёртый или пятый день.

Работали строители до позднего вечера. А когда становилось темно, жирафа брала в зубы фонарь и освещала строительную площадку. Только не надо было говорить ей за это «спасибо», потому что она обязательно сказала бы «пожалуйста» и фонарь тут же упал бы на вашу голову.

Как-то вечером на огонёк зашёл высокий рыжий гражданин с блокнотом в руках.

– Здравствуйте! – сказал он. – Я из газеты. Объясните, пожалуйста, что вы здесь делаете?

– Мы строим дом, – ответил Гена.

– Какой дом? Для чего? – начал спрашивать корреспондент. Меня интересуют цифры.

– Домик у нас будет маленький, – объяснил ему крокодил. – Пять шагов в длину и пять шагов в ширину.

– Сколько этажей?

– Этаж один.

– Запишем, – сказал корреспондент и что-то начеркал в своём блокноте. (Жирафа в это время светила ему фонарём.) – Дальше!

– У нас будет четыре окошка и одна дверь, – продолжал Гена. – Домик будет невысокий, всего два метра. Каждый, кто хочет, будет приходить сюда к нам и будет подбирать себе друга. Вот здесь, около окошка, мы поставим столик для работы. А вот здесь, у двери, – диван для посетителей.

– А кто работает на стройке?

– Все мы, – показал Гена. – Я, Чебурашка, жирафа, двоечник Дима и другие.

– Ну что ж, всё ясно! – сказал корреспондент. – Только цифры у вас какие-то неинтересные. Придётся кое-что подправить. – И он направился к выходу. – До свиданья! Читайте завтрашние газеты!

В завтрашних газетах наши друзья с удивлением прочитали такую заметку:

Новости

В нашем городе строится замечательный дом – Дом дружбы. Высота его – десять этажей.

Ширина – пятьдесят шагов. Длина – тоже.

На стройке работают десять крокодилов, десять жираф, десять обезьян и десять круглых отличников.

Дом дружбы будет построен к сроку.

– Да, – сказали десять крокодилов, после того как прочитали заметку, – надо же так подправить! И все строители единогласно решили не подпускать больше длинного гражданина к своему домику. Даже на десять пушечных выстрелов.

– Врунишка он! – попросту заявили десять круглых отличников, шмыгая носом. – Мы с такими встречались!

Глава двадцать третья

Дом рос не по дням, а по часам. Сначала он был крокодилу по колено. Затем по шейку. А потом и со-всем закрыл его с ручками. Все были очень довольны. Только Чебурашка становился с каждым днём всё печальнее и печальнее.

– Что с тобой? – спросил его однажды крокодил. – У тебя неприятности?

– Да, – ответил Чебурашка, – у меня неприятности. Наш магазин собираются закрывать. Никто не покупает уценённые товары!

– Чего же ты раньше молчал? – снова спросил Гена.

– Я не хотел беспокоить вас по пустякам. У вас же и своих забот хватает!

– Ничего себе пустяки! – вскричал крокодил. – Ну ладно, мы тебе как-нибудь поможем.

– Придумал! – закричал он через пять минут. – Во сколько открывается твой магазин?

– В одиннадцать.

– Ну хорошо! Всё будет в порядке!

На следующий день крокодил первым делом отпросился с работы. Вместо него в зоопарке дежурил его сменщик Валера.

А сам Гена и все остальные друзья, кто был свободен в это утро, за два часа до открытия собрались у входа в Чебурашкин магазин.

Гена, Галя, Дима, длинноногая жирафа и сам Чебурашка топтались около дверей, заглядывали в окна и в нетерпении восклицали:

– Когда же его откроют! Когда же его откроют?

Подошёл директор магазина и продавцы.

Они тоже стали заглядывать в окна своего магазина и восклицать:

– Когда же его откроют! Когда же его наконец откроют?

Проходила мимо старуха Шапокляк со своей дрессированной Лариской. Подумала, подумала и встала в очередь.

Подошёл маленький старичок с большой сумкой и спросил у неё, что же будут продавать. Шапокляк ничего не говорила и только многозначительно пожимала плечами.

«Наверное, что-нибудь интересное», – решил старичок и тоже стал заглядывать в окна.

Короче, к открытию магазина очередь достигла катастрофических размеров.

В одиннадцать двери открылись, и люди бросились в магазин.

Они покупали всё, что попадалось под руку. Обидно было простоять два часа и ничего не купить. Только керосиновые лампы никому не были нужны. У всех было электричество.

Тогда директор магазина достал краски и написал:

...

ЕСТЬ КЕРОСИНОВЫЕ ЛАМПЫ!!!

ПРОДАЖА ВО ДВОРЕ.

ОТПУСК ПО ДВЕ ШТУКИ В ОДНИ РУКИ!

Тотчас же все покупатели устремились во двор и стали расхватывать лампы. Те, кто купил их, были очень довольны собой, а те, кому ламп не хватило, сильно огорчались и ругали магазинное начальство.

Что касается старухи Шапокляк, то она приобрела целых две пары – на себя и на свою Лариску. Так они, эти лампы, и хранятся у неё до сих пор. Как говорится, на чёрный день.

Глава двадцать четвёртая

Однажды в воскресенье Гена обратился ко всем строителям.

– Стены домика почти готовы, – сказал он. – И надо решить: из чего же делать крышу?

– Как – из чего! – воскликнула жирафа. – Но ведь это же очень просто! – Она наклонилась, поправила кирпич, неправильно лежавший на стене, и продолжала: – Крышу обычно делают из того, что не пропускает воду! Впрочем, крышу можно и вообще не делать!

– Спасибо, – поблагодарил Анюту крокодил. – Нам стало всё значительно яснее! А что скажет наша уважаемая обезьянка?

Мария Францевна призадумалась на минутку, потом вытащила из кармана чистый носовой платок, выложила на него все свои сокровища и сказала:

– Ничего.

После этого она тщательно уложила все свои драгоценности обратно в рот. Между прочим, за последнее время щёки у обезьянки заметно потолстели. Потому что новые знакомые стали отдавать ей на хранение разные мелкие предметы.

Если вы, например, случайно нашли на улице ключик от чемодана, а самого чемодана пока ещё не нашли, вы спокойно могли бы отдать свой ключик обезьянке.

К тому времени, когда вам наконец попадётся чемодан, ключик будет у неё в целости и сохранности.

– Ну что же, – продолжал тем временем Гена, – неужели никто ничего не посоветует?

– А можно мне сказать? – попросила тихая девочка Маруся. – Мне кажется, я придумала. Вот у нас вокруг домика стоит забор. А он нам теперь не нужен! Из него можно сделать крышу!

– Ура! – закричали строители. – Она правильно придумала!

– Согласен, – сказал Гена. – Но тогда мне нужны гвозди. – Он прикинул в уме. – Примерно сорок штук гвоздей! А где их взять?

Все посмотрели на Чебурашку.

– Надо – значит, надо! – скромно сказал он. – Я достану гвозди!

Он немного подумал и побежал на окраину города. Туда, где располагался главный городской строительный склад.

У ворот склада сидел на лавочке главный кладовщик в валенках.

Чебурашка решил начать разговор издалека.

– Солнышко светит, травка зеленеет! – сказал он. – А нам вот так нужны гвозди! Не дадите немножко?

– Это не травка зеленеет, – ответил кладовщик. – Это краску пролили. А гвоздей нет. Каждый ящик на учёте.

– Зато птички поют, – продолжал Чебурашка. – Заслушаешься! А может, найдёте лишние? Нам же немного надо!

– Если бы это птички пели… – вздохнул кладовщик. – То ж ворота скрипят. И искать не буду! Ничего лишнего нету!

– Очень жаль, – сказал Чебурашка, – что это не птички скрипят! А мы строим Дом дружбы!

– Дом дружбы? – заинтересовался кладовщик. – Ну, тогда другое дело! Тогда я дам тебе гвозди. Уж так и быть, бери! Только я дам тебе гнутые гвозди. Идёт?

– Идёт! – обрадовался Чебурашка. – Большое спасибо. Только дайте мне уж заодно и гнутый молоток!

– Гнутый молоток? – удивился кладовщик. – А зачем?

– Как – зачем? Забивать гнутые гвозди!

Тут даже видавший виды кладовщик в валенках не удержался и захохотал.

– Ну ладно, так и быть. Дам тебе прямых гвоздей. А гнутые выпрямлю сам! Держи.

И обрадованный Чебурашка побежал на стройку.

Глава двадцать пятая

И вот уже домик почти готов. Остаётся совсем немного. Надо только покрасить его изнутри и снаружи. И тут у друзей возникли разногласия.

Крокодил Гена сам был зелёным, и он считал, что домик должен быть зелёного цвета. Потому что этот цвет самый приятный для глаз. Коричневая обезьянка Мария Францевна считала, что самый приятный для глаз – коричневый цвет. А долговязая Анюта всё время твердила, что самый лучший – жирафовый цвет. И если сделать дом таким, то все жирафы города будут очень благодарны строителям.

Наконец Чебурашка предложил каждому выбрать себе одну стенку и покрасить её так, как хочется.

Домик вышел на славу. Все стены у него получились разные: одна – зелёная, другая – коричневая, третья – жёлтая с чёрными пятнами. А четвёртая стена отливала всеми цветами радуги. Её красил двоечник Дима. У него не было любимой краски, поэтому он макал кисточку во все вёдра по очереди.

– Ты знаешь, – сказала Галя Чебурашке, – мы с Геной решили, что тебе надо сказать приветственную речь при открытии домика.

– Но я боюсь, у меня ничего не получится, – ответил Чебурашка. – Я никогда не говорил речей!

– Ничего, получится, – успокоила его Галя. – Надо будет только немного потренироваться. Я сейчас скажу тебе одно небольшое стихотворение, а ты ходи и всё время повторяй. Если ты повторишь его без запинки, значит, ты сможешь сказать любую речь.

И она сказала ему одну небольшую скороговорочку, которую запомнила с детства:

Мышка сушек насушила,

Мышка мышек пригласила.

Мышки сушки кушать стали —

Зубы сразу же сломали.

– Это очень лёгкое стихотворение, – решил Чебурашка. – Я его сразу повторю.

И он продекламировал:

Мыска шусек нашусила,

Мыска мысек пригласила.

Мыски суски кусать штали —

Зубы сразу зе шломали.

«Нет, – подумал он, – что-то я неправильно говорю. Почему „мыски“ и почему „кусать“? Ведь правильно говорить „мышки“ и „кушать“. Ну-ка, попробуем сначала!»

Мышка сушек насушила, —

правильно начал он.

Мышка мысек пригласила, —

тоже почти правильно. Но дальше получилось вот что:

Мышки шуски кусать штали —

Жубы шражу же шломали.

– Сто зе это такое полусяется? – рассердился Чебурашка. – Я и двух шлов швязать не могу! Жначит, надо как мозно больсе жаниматься!

И он жанимался и жанимался всю ночь!

Глава двадцать шестая

Праздник получился на славу. Все строители явились на него очень радостные и нарядные.

Крокодил Гена надел самый лучший костюм и самую лучшую соломенную шляпу. Галя была в своей любимой красной шапочке. А жирафа Анюта и обезьянка Мария Францевна выглядели, словно они пришли сюда прямо из химчистки.

Галя, Гена и Чебурашка втроём вышли на крыльцо.

– Уважаемые граждане, – первой начала Галя.

– Уважаемые гражданки, – продолжил крокодил.

– И уважаемые гражданятки, – последним произнёс Чебурашка, чтобы тоже что-нибудь сказать.

– Сейчас вам Чебурашка скажет речь! – закончила Галя.

– Говори, – подтолкнул Чебурашку крокодил. – Ты готов?

– Конесьно, – ответил тот. – Всю нось жанимался!

И Чебурашка сказал речь. Вот она, речь Чебурашки:

– Ну что я могу шказать? Все мы осень рады! Штроили мы, штроили и наконец поштроили! Да ждравствуют мы! Ура!

– Ура! – закричали строители.

– Ну сто? – спросил Чебурашка. – Ждорово у меня полусилось?

– Ждорово! – похвалил его Гена. – Молодсяга!

После этого крокодил торжественно перегрыз ленточку, привязанную над порогом, и Чебурашка под общие аплодисменты открыл входную дверь.

Но как только Чебурашка открыл входную дверь, ему на голову неожиданно свалился большой красный кирпич! У Чебурашки в голове всё перемешалось. Он уже не понимал, где небо, где земля, где домик и где он сам – Чебурашка.

Но, несмотря на это, Чебурашка сразу понял, кто положил кирпич на дверь.

– Ну погоди же! – сказал он. – Ну погоди, несчастная Шапокляк! Я с тобой ещё поквитаюсь!

А несчастная Шапокляк стояла в это время на балконе своего дома и смотрела в подзорную трубу, как у Чебурашки на голове вырастала здоровенная шишка.

Она давала заглядывать в трубу также и своей дрессированной Лариске. Обе были счастливы как никогда.

Глава двадцать седьмая

– А теперь пора за работу, – сказала Галя. – Сейчас мы будем записывать в книгу всех, кому нужны друзья. Скажите, пожалуйста, кто первый?

Но тут наступила пауза. Как ни странно, первого не было.

– Кто же первый? – переспросил Гена. – Неужели никого нет?

Все молчали. Тогда Галя обратилась к длинноногой жирафе:

– Скажите, а разве вам не нужны друзья?

– Не нужны, – ответила Анюта. – Уже не нужны. У меня есть друг.

– Кто же это? – спросил Чебурашка.

– Как – кто? Конечно, обезьянка! Мы с ней давно подружились!

– А как же вы с ней гуляете? – снова задал вопрос Чебурашка. – Ведь она может провалиться в яму!

– Нет, не может, – сказала жирафа. Она наклонилась, откусила кусочек соломенной шляпы крокодила и продолжала – Когда мы гуляем, она сидит у меня на шее, как воротник. И нам очень удобно разговаривать.

– Вот это да! – изумился Чебурашка. – Я бы до этого никогда не додумался!

– Ну а ты, Дима? – спросила Галя. – Разве ты завёл себе друга?

– Завёл, – ответил Дима. – Ещё как завел!

– Кто же это, если не секрет? Покажи нам.

– Вот кто, – Дима показал пальцем на Марусю.

– Но ведь у неё совсем нет двоек! – удивился крокодил Гена.

– Это, конечно, плохо, – согласился мальчишка. – Но двойки – это не главное. Если у человека нет двоек, ещё не значит, что он никуда не годится! Зато у неё можно списать, и она помогает мне делать уроки! Вот!

– Ну что ж, – объявила Галя, – дружите на здоровье! Мы будем только рады. Правильно я говорю?

– Правильно, – согласились Гена и Чебурашка. – Только кого мы будем передруживать, если все уже передружились без нас?

Вопрос был справедливый. Больше желающих подружиться не оказалось.

– Что же это получается? – грустно сказал Чебурашка. – Строили, строили, и всё напрасно.

– И совсем не напрасно, – возразила Галя. – Во-первых, мы подружили жирафу и обезьянку. Правильно?

– Правильно! – закричали все.

– Во-вторых, мы подружили Диму и Марусю. Правильно?

– Правильно! – закричали все.

– А в-третьих, у нас теперь есть новый домик, и мы можем его кому-нибудь подарить. Например Чебурашке, ведь он живёт в телефонной будке. Правильно?

– Правильно! – в третий раз закричали все.

– Нет, неправильно, – вдруг сказал Чебурашка. – Этот дом надо отдать не мне, а всем нам вместе. Мы устроим здесь клуб и будем приходить сюда по вечерам, чтобы играть и видеться друг с другом!

– А как же ты? – спросил крокодил. – Ты так и будешь жить в телефонной будке?

– Ничего, – ответил Чебурашка. – Я как-нибудь перебьюсь. Но вот если бы меня взяли в детский сад работать игрушкой, то это было бы просто здорово! Днём бы я играл с ребятами, а ночью я бы спал в этом саду и заодно сторожил бы его. Только никто меня не возьмёт в детский сад, ведь я же неизвестно кто.

– Как это так, неизвестно кто?! – вскричал крокодил. – Очень даже известно! Хотел бы я быть таким неизвестно кто!

– Мы все за тебя попросим, – сказали Чебурашке звери. – Тебя любой детский сад возьмёт на работу и ещё благодарить будет!

– Ну что же, – сказал Чебурашка, – тогда я очень счастлив!

Так наши герои и сделали. В домике устроили клуб, а Чебурашку отдали в детский сад игрушкой. Все были очень довольны.

Поэтому я решил взять в руки карандаш и написать одно короткое слово:

...

КОНЕЦ.

Но как только я взял в руки карандаш и написал слово «конец», ко мне прибежал Чебурашка. КОНЕЦ ПОВЕСТИ.

– Как так конец?! – воскликнул он. – Нельзя писать «конец»! Я ещё не рассчитался с этой зловредной Шапокляк! Сначала мы с ней поквитаемся, а потом уже можно будет писать «конец».

– Ну что же, квитайтесь, – сказал я. – Интересно, как это у вас получится?

– Очень просто, – ответил Чебурашка. – Вот увидите!

Всё оказалось действительно очень просто.

На другое же утро Гена, Галя и Чебурашка все вместе заявились во двор старухи Шапокляк. В руках они держали большие разноцветные красивые воздушные шары.

Шапокляк сидела в это время на лавочке и обдумывала планы очередных каверзных дел.

– Подарить вам шарик? – обратился к старухе Чебурашка.

– Задаром?

– Конечно, задаром!

– Давай, – сказала старуха и схватила все Чебурашкины ярко раскрашенные шары. – В руки берётся, назад не отдаётся! – тут же заявила она.

– А ещё надо? – спросила Галя.

– Давай!

Теперь у неё в руках было уже две связки шаров, и они буквально отрывали старуху от земли.

– А ещё дать? – вступил в разговор Гена, протягивая свои шарики.

– Конечно! – И Генины шары тоже оказались в руках у жадной Шапокляк.

Вот уже не две, а три связки шаров поднимали старуху вверх. Медленно-медленно она оторвалась от земли и поплыла к облакам.

– Но я не хочу на небо! – кричала старуха.

Однако было уже поздно. Ветер подхватил её и уносил дальше и дальше.

– Разбойники! – кричала она. – Я ещё вернусь! Я ещё покажу вам! Вам всем житья не будет!

– Может, и вправду она вернётся? – спросила Галя у Чебурашки. – Тогда нам действительно житья не будет.

– Не беспокойся, – сказал Чебурашка. – Ветер унесёт её далеко-далеко, и без помощи людей ей ни за что не вернуться. А если она останется такой же вредной и злой, как сейчас, ей никто помогать не станет. Значит, она просто не сможет добраться до нашего города. Ну что, хорошо мы её проучили?

– Хорошо, – сказал крокодил.

– Хорошо, – согласилась Галя.

После этого мне ничего не оставалось сделать, как взять в руки карандаш и написать два коротеньких слова:

Дядя Фёдор, пёс и кот

Глава первая

Дядя Фёдор

У одних родителей мальчик был. Звали его дядя Фёдор. Потому что он был очень серьёзный и самостоятельный. Он в четыре года читать научился, а в шесть уже сам себе суп варил. В общем, он был очень хороший мальчик. И родители были хорошие – папа и мама.

И всё было бы хорошо, только мама его зверей не любила. Особенно всяких кошек. А дядя Фёдор зверей любил, и у него с мамой всегда были разные споры.

А однажды было так. Идёт себе дядя Фёдор по лестнице и бутерброд ест. Видит – на окне кот сидит. Большой-пребольшой, полосатый. Кот говорит дяде Фёдору:

– Неправильно ты, дядя Фёдор, бутерброд ешь. Ты его колбасой кверху держишь, а его надо колбасой на язык класть. Тогда вкуснее получится.

Дядя Фёдор попробовал – так и вправду вкуснее. Он кота угостил и спрашивает:

– А откуда ты знаешь, что меня дядей Фёдором звать?

Кот отвечает:

– Я в вашем доме всех знаю. Я на чердаке живу, и мне всё видно. Кто хороший и кто плохой. Только сейчас мой чердак ремонтируют, и мне жить негде. А потом и вовсе могут дверь запереть.

– А кто тебя разговаривать научил? – спрашивает дядя Фёдор.

– Да так, – говорит кот. – Где слово запомнишь, где два. А потом, я у профессора одного жил, который язык зверей изучал. Вот и выучился. Сейчас без языка нельзя. Пропадёшь сразу, или из тебя шапку сделают, или воротник, или просто коврик для ног.

Дядя Фёдор говорит:

– Пошли ко мне жить.

Кот сомневается:

– Мама твоя меня выгонит.

– Ничего, не выгонит. Может, папа заступится.

И пошли они к дяде Фёдору. Кот поел и весь день под диваном спал, как барин. А вечером папа с мамой пришли. Мама как вошла, сразу и сказала:

– Что-то у нас кошачьим духом пахнет. Не иначе как дядя Фёдор кота притащил.

А папа сказал:

– Ну и что? Подумаешь, кот. Один кот нам не помешает.

Мама говорит:

– Тебе не помешает, а мне помешает.

– Чем он тебе помешает?

– Тем, – отвечает мама. – Ну ты вот сам подумай, какая от этого кота польза?

Папа говорит:

– Почему обязательно польза? Вот какая польза от этой картины на стене?

– От этой картины на стене, – говорит мама, – очень большая польза. Она дырку на обоях загораживает.

– Ну и что? – не соглашается папа. – И от кота будет польза. Мы его на собаку выучим. Будет у нас сторожевой кот. Будет дом охранять. Не лает, не кусает, а в дом не пускает.

Мама даже рассердилась:

– Вечно ты со своими фантазиями! Ты мне сына испортил… Ну вот что. Если тебе этот кот так нравится, выбирай: или он, или я.

Папа сначала на маму посмотрел, потом на кота. Потом опять на маму и опять на кота.

– Я, – говорит, – тебя выбираю. Я с тобой уже давно знаком, а этого кота в первый раз вижу.

– А ты, дядя Фёдор, кого выбираешь? – спрашивает мама.

– А никого, – отвечает мальчик. – Только если вы кота прогоните, я тоже от вас уйду.

– Это ты как хочешь, – говорит мама, – только чтобы кота завтра не было!

Она, конечно, не верила, что дядя Фёдор из дома уйдёт. И папа не верил. Они думали, что он просто так говорит. А он серьёзно говорил.

Он с вечера сложил в рюкзак всё, что надо. И ножик перочинный, и куртку тёплую, и фонарик. Взял все деньги, которые на аквариум копил. И приготовил сумку для кота. Кот как раз в этой сумке помещался, только усы наружу торчали. И лёг спать.

Утром папа с мамой на работу ушли. Дядя Фёдор проснулся, сварил себе каши, позавтракал с котом и стал письмо писать.

...

Дорогие мои родители! Папа и мама!

Я вас очень люблю. И зверей я очень люблю. И этого кота тоже. А вы мне не разрешаете его заводить. Велите из дома прогнать. А это неправильно. Я уезжаю в деревню и буду там жить. Вы за меня не беспокойтесь. Я не пропаду. Я всё умею делать и буду вам писать. А в школу мне ещё не скоро. Только на будущий год.

До свиданья.

Ваш сын – дядя Фёдор.

Он положил это письмо в свой собственный почтовый ящик, взял рюкзак и кота в сумке и пошёл на автобусную остановку.

Глава вторая

Деревня

Дядя Фёдор сел в автобус и поехал. Ехать было хорошо. Автобусы в это время за город совсем пустые идут. И никто им не мешал разговаривать. Дядя Фёдор спрашивал, а кот из сумки отвечал.

Дядя Фёдор спрашивает:

– Как тебя зовут?

Кот говорит:

– И не знаю как. И Барсиком меня звали, и Пушком, и Оболтусом. И даже Кис Кисычем я был. Только мне всё это не нравится. Я хочу фамилию иметь.

– Какую?

– Какую-нибудь серьёзную. Морскую фамилию. Я же из морских котов. Из корабельных. У меня и бабушка и дедушка на кораблях плавали с матросами. И меня тоже в море тянет. Очень я по океанам тоскую. Только я воды боюсь.

– А давай мы дадим тебе фамилию Матроскин, – говорит дядя Фёдор. – И с котами связано, и что-то морское есть в этой фамилии.

– Да, морское здесь есть, – соглашается кот, – это верно. А чем же это с котами связано?

– Не знаю, – говорит дядя Фёдор. – Может быть, тем, что коты полосатые и матросы тоже. У них тельняшки такие.

И кот согласился:

– Мне нравится такая фамилия – Матроскин. И морская, и серьёзная.

Он так обрадовался, что у него теперь фамилия есть, что даже заулыбался от радости. Он поглубже в сумку залез и стал свою фамилию примерять.

«Позовите, пожалуйста, кота Матроскина к телефону».

«Кот Матроскин подойти к телефону не может. Он очень занят. Он на печи лежит».

И чем больше он примерял, тем больше ему нравилось. Он из сумки высунулся и говорит:

– Очень мне нравится, что фамилия у меня не дразнительная. Не то что, например, Иванов или там Петров.

Дядя Фёдор спрашивает:

– Чем это они дразнительные?

– А тем, что всегда можно говорить: «Иванов без штанов, Петров без дров». А про Матроскина ничего такого не скажешь.

Тут автобус остановился. Они в деревню приехали.

Деревня красивая. Кругом лес, поля, и речка недалеко. Ветер дует такой тёплый, и комаров нет. И народу в деревне очень мало живёт.

Дядя Фёдор увидел одного старичка и спрашивает:

– Нет ли у вас тут домика лишнего пустого? Чтобы там жить можно было.

Старик говорит:

– Да сколько хочешь! У нас за рекой новый дом построили, пятиэтажный, как в городе. Так полдеревни туда переехало. А свои дома оставили. И огороды. И даже кур кое-где. Выбирай себе любой и живи.

И пошли они выбирать. А тут к ним пёс подбегает. Лохматый такой, взъерошенный. Весь в репьях.

– Возьмите меня к себе жить! – говорит. – Я буду вам дом охранять.

Кот не согласен:

– Нечего у нас охранять. У нас и дома-то нет. Ты к нам через год прибегай, когда мы разбогатеем. Тогда мы тебя возьмём.

Дядя Фёдор говорит:

– Ты, кот, помолчи. Хорошая собака ещё никому не мешала. Давай мы лучше узнаем, где он разговаривать научился.

– Я дачу охранял одного профессора, – отвечает пёс, – который язык зверей изучал. Вот и выучился.

– Это, наверное, мой профессор! – кричит кот. – Сёмин Иван Трофимович! У него ещё была жена, двое детей и бабушка с веником. И он всё словарь составлял «Русско-кошачий».

– «Русско-кошачий» не знаю, а «Охотничье-собачий» составлял. И «Корово-пастухачий» тоже. А бабушка теперь уже не с веником. Ей пылесос купили.

– Всё равно это мой профессор, – говорит кот.

– А где же он сейчас? – спрашивает мальчик.

– Он в Африку уехал. В командировку. Язык слонов изучать. А я с бабушкой остался. Только мы с ней характерами не сошлись. Я люблю, когда у человека характер весёлый – колбасно-угощательный. А у неё наоборот – тяжёлый характер. Венико-выгонятельный.

– Это точно, – поддерживает кот, – и характер тяжёлый, и веник тоже.

– Ну что? Возьмёте меня к себе жить? – спрашивает пёс. – Или мне потом прибегать? Через год?

– Возьмём, – отвечает дядя Фёдор. – Втроём веселее. Как тебя зовут?

– Шарик, – говорит пёс. – Я из простых собак. Не из породистых.

– А меня дядя Фёдор зовут. А кота – Матроскин, это фамилия такая.

– Очень приятно, – говорит Шарик и кланяется. Сразу видно, что он воспитанный. Из хорошей семьи пёс. Только запущенный.

Но кот всё равно недоволен. Он у Шарика спрашивает:

– Что ты делать умеешь? Просто дом сторожить и замок может.

– Я могу картошку окучивать задними лапами. И посуду мыть – языком облизывать. И места мне не надо, я могу на улице спать.

Очень он боялся, что его не возьмут.

А дядя Фёдор сказал:

– Сейчас будем дом выбирать. Пусть каждый по деревне пройдёт и посмотрит. А потом мы решим, чей дом лучше.

И стали они смотреть. Каждый ходил и выбирал, что ему больше нравится. А потом они снова встретились. Кот говорит:

– Я такой дом нашёл! Весь проконопаченный. И печка там тёплая! На полкухни! Пошли туда жить.

Шарик как засмеётся:

– Что твоя печка! Чепуха! Разве это в доме главное? Вот я дом нашёл – это дом! Там такая будка собачья – загляденье! Никакого дома не надо. Все мы в будке поместимся!

Дядя Фёдор говорит:

– Не о том вы оба думаете. Надо, чтобы в доме телевизор был обязательно. И окна большие. Я как раз и нашёл такой дом. Крыша красная. И сад с огородом есть. Пошли его смотреть!

И пошли они смотреть. Как только подошли, Шарик кричит:

– Это же мой дом! Я про эту будку говорил.

– И печка моя! – говорит кот. – Я о такой печке всю жизнь мечтал! Когда холодно было.

– Вот и хорошо! – сказал дядя Фёдор. – Мы, наверное, и в самом деле лучший дом выбрали.

Осмотрели они дом и обрадовались. Всё в доме было. И печка, и кровати, и занавесочки на окнах! И радио, и телевизор в углу. Правда, старенький. И котелки разные на кухне были, чугунные. И в огороде всё было посажено. И картош-ка, и капуста. Только всё запущено было, не прополото. А в сарае удочка была.

Дядя Фёдор взял удочку и пошёл рыбу ловить. А кот с Шариком печку истопили и воды принесли.

Потом они поели, радио послушали и спать легли. Очень им в этом доме понравилось.

Глава третья

Новые заботы

На другое утро дядя Фёдор, пёс и кот дом в порядок приводили. Паутину сметали, мусор выносили, печку чистили. Особенно кот старался: он чистоту любил. Он с тряпкой на все шкафы, под все диваны залезал. Дом и так был не очень грязный, а тут совсем заблестел.

А от Шарика пользы мало было. Он только носился, лаял от радости и чихал во все углы. Дядя Фёдор не выдержал и послал его в огород картошку окучивать. И пёс так заработал, что только земля летела во все стороны.

Весь день они так трудились. И морковь пропололи, и капусту. Ведь они сюда жить приехали, а не в игрушки играть.

А потом они мыться на речку отправились и, главное, Шарика купать.

– Уж больно ты у нас запущенный, – говорит дядя Фёдор. – Придётся тебе отмыться как следует.

– Я бы рад, – отвечает пёс, – только мне помощь нужна. Я один не могу. У меня мыло из зубов выскакивает. А без мыла что за мытьё! Так, намокание!

Он в воду залез, а дядя Фёдор его намыливал и шерсть расчёсывал. А кот по берегу ходил и всё грустил о разных океанах. Он же был морской кот, просто он воды боялся.

Потом они домой пошли по тропинке под солнышком. А навстречу им какой-то дядя бежит. Румяный такой, в шапке. Лет пятидесяти с хвостиком. (Это не дядя с хвостиком, а возраст у него с хвостиком. Значит, ему пятьдесят лет и ещё чуть-чуть.) Остановился дядя и спрашивает:

– А ты, мальчик, чей? Ты откуда к нам в деревню попал?

Дядя Фёдор отвечает:

– Я ничей. Я сам по себе мальчик. Свой собственный. Я из города приехал.

Гражданин в шапке удивился ужасно и говорит:

– Так не бывает, чтобы дети сами по себе были. Свои собственные. Дети обязательно чьи-нибудь.

– Это почему не бывает?! – рассердился Матроскин. – Я, например, кот – сам по себе кот! Свой собственный!

– И я свой собственный! – говорит Шарик.

Дядя совсем растерялся. Видит: тут и собаки разговаривают, и коты. Что-то необычное здесь. Значит, непорядок. Да к тому ж ещё дядя Фёдор сам наступать начал:

– А вы почему спрашиваете? Вы, случайно, не из милиции?

– Нет, я не из милиции, – отвечает дядя. – Я из почты. Я почтальон тутошний – Печкин. Поэтому я всё должен знать. Чтобы письма разносить и газеты. Вы, например, что выписываете?

– Я буду «Мурзилку» выписывать, – говорит дядя Фёдор.

– А я что-нибудь про охоту, – говорит Шарик.

– А вы? – спрашивает дядя у кота.

– А я ничего не буду, – отвечает кот. – Я экономить буду.

Глава четвёртая

Клад

Однажды кот говорит:

– Что это мы всё без молока и без молока? Так и умереть можно. Надо бы корову купить.

– Надо бы, – соглашается дядя Фёдор. – Да где денег взять?

– Может, занять? – предлагает пёс. – У соседей.

– А чем отдавать будем? – спрашивает кот. – Отдавать-то надо.

– А отдавать будем молоком.

Но кот не согласен:

– Если молоко отдавать, зачем же тогда корова?

– Значит, надо что-нибудь продать, – говорит Шарик.

– А что?

– Что-нибудь ненужное.

– Чтобы продать что-нибудь ненужное, – сердится кот, – надо сначала купить что-нибудь ненужное. А у нас денег нет. – Тут он на пса посмотрел и говорит: – А давай, Шарик, мы тебя продадим.

Шарик даже на месте подпрыгнул:

– Это как так – меня?

– А так. Ты у нас ухоженный стал, красивый. За тебя любой охотник сто рублей даст. И ещё больше. А потом ты от него убежишь – и снова к нам. А мы уже с коровой.

– Да? – кричит Шарик. – А если меня на цепь посадят?! Давай, кот, мы тебя продадим. Ты у нас тоже ухоженный. Вон какой толстый сделался. А котов на цепь не сажают.

Тут дядя Фёдор вмешался:

– Никого мы продавать не будем. Мы пойдём клад искать.

– Ура! – кричит Шарик. – Давно пора! – А сам потихоньку у кота спрашивает: – А что такое склад?

– Не склад, а клад, – отвечает кот. – Это деньги такие и сокровища, которые люди в землю спрятали. Разбойники всякие.

– А зачем?

– А зачем ты косточки в саду закапываешь и под печку суёшь?

– Я? Про запас.

– Вот и они про запас.

Пёс сразу всё понял и решил кости перепрятать, чтобы кот про них ничего не знал.

И пошли они клад искать. Кот говорит:

– И как это я сам не додумался про клад? Ведь мы теперь и корову купим, и в огороде можем не работать. Мы всё можем на рынке покупать.

– И в магазине, – говорит Шарик. – Мясо лучше в магазине покупать.

– Почему?

– Там костей больше.

И тут они на одно место пришли в лесу. Там была большая гора земляная, а в горе пещера была. В ней когда-то разбойники жили. И дядя Фёдор стал копать. А пёс и кот уселись рядом на камушке. Пёс спрашивает:

– А почему ты, дядя Фёдор, в городе клад не искал?

Дядя Фёдор говорит:

– Чудак ты! Кто же в городе клады ищет! Там и копать нельзя – асфальт везде. А здесь вон какая земля мягкая – один песок. Здесь мы в два счёта клад найдём. И корову купим.

Пёс говорит:

– А давайте, когда мы клад найдём, мы его на три части поделим.

– Почему? – спрашивает кот.

– Потому что мне корова не нужна. Я молоко что-то не люблю. Я себе буду колбасу в магазине покупать.

– Да и я молоко что-то не очень люблю, – говорит дядя Фёдор. – Вот если бы корова квас давала или лимонад…

– А мне одному денег на корову не хватит! – спорит кот. – В хозяйстве корова нужна. Что это за хозяйство без коровы?

– Ну и что? – говорит Шарик. – Не обязательно большую корову покупать. Ты купи маленькую. Есть такие специальные коровы для котов. Козы называются.

И тут у дяди Фёдора лопата как звякнет обо что-то – а это сундук окованный. А в нём всякие сокровища и монеты старинные. И камни драгоценные. Взяли они этот сундук и домой пошли. А навстречу им почтальон Печкин спешит.

– Что это ты, мальчик, в сундуке несёшь?

Кот Матроскин хитрый, он и говорит:

– Это мы за грибами ходили.

Но Печкин тоже не прост:

– А сундук для чего?

– Для грибов. Мы в нём грибы засаливаем. Прямо в лесу. Ясно вам?

– Конечно, ясно. Чего ж тут неясного? – говорит Печкин.

А самому ничего не ясно. Ведь за грибами с корзинами ходят. А тут нa тебе – с сундуком! Они бы ещё с чемоданом пошли. Но всё-таки Печкин отстал.

А они уже домой пришли. Посмотрели – очень много денег в сундуке. Не только корову – целое стадо можно купить вместе с быком. И они решили, что каждый себе подарок сделает. Чего хочет, то и купит.

Глава пятая

Первая покупка

Папа с мамой очень горевали, что дядя Фёдор пропал.

– Это ты виноват, – говорила мама. – Всё ему разрешаешь, он и избаловался.

– Просто он зверей любит, – объяснял папа. – Вот и ушёл с котом.

– А ты бы его к технике приучал. Купил бы ему конструктор или пылесос, чтобы он делом занимался.

Но папа не согласен:

– Кот – он живой. С ним и играть можно, и на улице гулять. А конструктор будет тебе за бумажкой прыгать? Или можно, например, пылесос на верёвочке водить? Ему не игрушка – ему товарищ нужен.

– Не знаю, что ему там нужно! – говорит мама. – Только все дети как дети – сидят себе в углу и из желудей человечков делают. Посмотришь, и сердце радуется.

– У тебя радуется, а у меня не радуется. Надо, чтобы в доме и собаки были, и кошки, и приятелей целый мешок. И всякие там жмурки-пряталки. Вот тогда дети и не станут пропадать.

– Тогда родители пропадать начнут, – говорит мама. – Потому что я и без того на работе устаю. У меня еле-еле сил хватает телевизор смотреть. И вообще ты мне свои глупости не говори. Ты лучше скажи, как нам мальчика разыскать.

Папа думал, думал, а потом сказал:

– Надо заметку в газете напечатать, что пропал мальчик. Зовут дядя Фёдор. И все его приметы описать. Если кто увидит, пусть нам сообщит.

Так они и сделали. Написали заметку. Рассказали, как дядя Фёдор выглядит. Сколько ему лет. И что у него спереди волосы торчком, как будто корова его лизнула. И обещали премию тому, кто его найдёт. И отнесли заметку в самую интересную газету. У которой больше всего читателей.

А дядя Фёдор ничего этого не знал. Он в деревне жил. Он на другое утро спрашивает у кота:

– Слушай, кот, как ты раньше жил?

Кот говорит:

– Плохо жил. Хуже некуда. Я больше так не хочу.

– А ты, Шарик, как жил?

– Нормально жил. Серединка на половинку. Когда покормят, хорошо жил, когда не покормят – плохо.

– И я тоже нормально жил. Серединка на половинку, – говорит дядя Фёдор. – Только теперь мы будем по-другому жить. Мы будем жить счастливо. Вот тебе, Матроскин, что нужно для счастья?

– Корова нужна.

– Ну и хорошо, покупай себе корову. А ещё лучше – напрокат возьми. Чтобы сначала попробовать.

Кот подумал и сказал:

– Это мысль правильная – корову напрокат взять. А потом, если нам жить с коровой понравится, мы её навсегда купим.

А дядя Фёдор у Шарика спрашивает:

– А тебе что для счастья нужно?

– Ружьё нужно, – говорит Шарик. – Буду я сам с собой на охоту ходить.

– Ладно, – говорит дядя Фёдор. – Будет тебе ружьё.

– А мне ещё ошейник нужен с медалями! – кричит пёс. – И сумка охотничья!

– Во даёт! – говорит Матроскин. – Да ты нас так разоришь совсем! Никаких от тебя доходов нет, расходы одни. А ты, дядя Фёдор, что себе сам покупать хочешь?

– А мне самому, – говорит дядя Фёдор, – велосипед нужен. Мне его в городе не разрешали заводить: там машин много. А здесь я могу кататься сколько хочешь. По деревне и по полям. Туда-сюда. Сюда-туда.

Но кот не согласен:

– Ты, дядя Фёдор, только о себе и думаешь. Ты, значит, будешь по деревне кататься, а мы сзади будем пешком бегать. Туда-сюда. Сюда-туда. Нет, не об этом я всю жизнь мечтал! Не нужен нам твой велосипед!

– А ты мотоцикл купи, – предлагает пёс. – Как мы ТРАХ-ТАРА-РАХ по деревне! Все собаки умрут от зависти.

Дядя Фёдор как представил себе это ТРАХ-ТАРА-РАХ, так ему сразу весело стало. А кот кричит:

– Ни о чём-то вы не думаете! Вам лишь бы деньги истратить. А если дождь или мороз, к примеру, мы же попростужаемся все. Позаболеваем. А я, может, только жить начал – корову купить собираюсь! Нет, мотоцикл – это не машина. Не нужно мне вашего ТРАХ-ТАРА-РАХА, и не уговаривайте!

Шарик подумал, подумал и согласился с ним:

– Да, мотоцикл – это не машина. Это он прав. Не будем мы его покупать. Ни за что. Мы лучше машину купим.

– Какую ещё машину?

– Обыкновенную, легковую, – говорит пёс. – Ведь машина-то – это машина.

– Ну и что? – кричит кот. – Может, где-нибудь машина – это машина. Только не в нашей области. У нас дороги такие… А если она застрянет в лесу? Придётся её трактором вытаскивать. Вы уж и трактор заодно покупайте!

– А что? – кричит пёс. – Правильно он говорит. Покупай, дядя Фёдор, трактор.

Дядя Фёдор на кота посмотрел. А кот молчит. А что ему говорить? Он лапой махнул: покупайте хоть комбайн, мне всё равно, раз вы меня не слушаете.

Взял кот деньги и пошёл за коровой. А дядя Фёдор на почту пошёл письмо писать на завод, чтобы ему трактор выслали.

Он написал такое письмо:

...

Здравствуйте, уважаемые, те, кто делает тракторы! Пришлите мне, пожалуйста, трактор. Только не совсем настоящий и не совсем игрушечный. И чтоб бензина ему надо было поменьше, а ездил он побыстрее. И чтоб он был весёлый и от дождя закрытый. А деньги я вам высылаю – сто рублей. Если у вас останутся лишние, пришлите обратно.

С уважением…

дядя Фёдор (мальчик).

А через некоторое время домой Матроскин является и корову на верёвочке ведёт. Он её напрокат взял в сельском бюро обслуживания. Ну просто профессор с рогами! Только очков не хватает. И кот тоже заважничал.

– Это, – говорит, – моя корова. Я её Муркой назову в честь бабушки. Вон она какая красивая! Последняя была. Никто её брать не хотел. А я взял: очень она мне понравилась.

А если ещё больше понравится, я её насовсем куплю. Так можно делать.

Достал он косу и пошёл сено на зиму запасать. А корова к окну подошла. На окне занавесочки были. Она взяла и все занавесочки съела. И все цветы, которые в горшках стояли. Пёс увидел и говорит:

– Ты что это делаешь? Ты что это цветы ешь и занавески? Может, ты больная или как? Может, тебе температуру смерить? Градусник поставить?

Корова смотрит на него так, будто всё поняла, а потом как всунется в окно, как вытащит из дома новую скатерть – и давай жевать! Шарик даже в обморок упал от удивления. Потом вскочил из обморока и за другой конец скатерти ухватился. Не даёт корове жевать. Он к себе тянет, а корова – к себе. И никто из них рта раскрыть не может, чтобы скатерть не потерять.

А тут дядя Фёдор идёт из магазина с покупками. Коту он матроску купил, а Шарику – ошейник с медалями.

– Что это вы за игру затеяли с новой скатертью? – кричит. – Тоже мне клуб весёлых и находчивых!

А они молчат. Только на него глаза таращат. Тут он увидел, что все цветы на окне поедены и занавесок нет, и всё понял. Вынул он ремень из брюк да как хлестнёт глупую корову! А корова, видно, балованная была. Она на дядю Фёдора с рогами. Он – бежать. Но брюки у него без ремня были, он в них и запутался. Вот-вот корова бодать начнёт.

Пёс корову за хвост схватил – не даёт бодать дядю Фёдора. А тут кот идёт.

– Что это вы с моей коровой делаете? Я её не для того брал, чтобы вы её за хвост тянули. Нашли развлечение!

Но дядя Фёдор всё коту объяснил. И занавесочки показал объеденные. А пёс корову за хвост держит – мало ли что!

– Ты свою корову на цепь посади, – говорит дядя Фёдор.

Кот упирается:

– Это же не собака, чтобы на цепи сидеть. Коровы, они просто так гуляют.

– Так это нормальные коровы! – кричит Шарик. – А твоя корова психическая! – И хвост коровий выпустил.

Корова как побежит, да прямо на кота! Бедный кот еле увернулся. Влез он на крышу и говорит:

– Согласен! Согласен! Пусть она на цепи сидит, раз она такая дурочка!

Глава шестая

Галчонок Хватайка

Так и стал дядя Фёдор жить в деревне. И люди в деревне его полюбили. Потому что не бездельничал, всё время делом занимался или играл. А потом у него забот поприбавилось. Узнали люди, что он зверей любит, и стали ему разных зверюшек приносить. Птенец ли от стаи отобьётся, зайчонок ли потеряется, сейчас же его берут – и к дядя Фёдору. А он с ними возится, лечит их и на волю отпускает.

Однажды у них галчонок появился. Глаза как пуговицы, нос толстый. Сердитый-пресердитый.

Дядя Фёдор его накормил и на шкаф посадил. И назвали галчонка Хватайкой: он что ни увидит, всё на шкаф тащит. Увидит спички – на шкаф. Увидит ложку – на шкаф. Даже будильник на шкаф перетащил. А взять у него ничего нельзя. Сразу Хватайка крылья в стороны, шипит и клюётся. У него на шкафу целый склад получился. Потом он немного подрос, поправился и стал в окно вылетать. Но к вечеру обязательно возвращался. И не с пустыми руками. То ключ от шкафа утащит, то зажигалку, то детскую формочку. Однажды даже соску принёс. Наверное, какой-нибудь малыш спал в коляске на улице, а Хватайка подлетел и соску вытащил.

Очень дядя Фёдор боялся за галчонка: плохие люди могли его из ружья застрелить или палкой стукнуть.

А кот решил галчонка к делу приучать:

– Что это мы его зря кормим! Пусть пользу приносит.

И стал он галчонка учить разговаривать. Целыми днями сидел около него и говорил:

– Кто там? Кто там? Кто там?

Шарик спрашивает:

– Что, тебе делать нечего? Ты бы его лучше песне какой выучил или стихотворению.

Кот отвечает:

– Песни я и сам петь могу. Только от них пользы нету.

– А от твоего «ктотама» какая польза?

– А такая. Уйдём мы в лес за дровами, и дома никого не останется. Любой человек может в дом зайти и унести что-нибудь. А так придёт человек, начнёт в дверь стучать, галчонок спросит: «Кто там?» Человек подумает, что дома кто-то есть, и ничего воровать не станет. Ясно тебе?

– Но ты же сам говорил, что у нас красть нечего, – спорит Шарик. – Ты даже меня брать не хотел.

– Это раньше было нечего, – объясняет кот, – а теперь мы клад нашли.

Шарик с котом согласился и тоже стал учить галчонка «ктотаму». Целую неделю учили его, и наконец галчонок выучился. Только кто-нибудь в дверь постучит или на крыльце затопает, Хватайка сразу спрашивает:

– Кто там? Кто там? Это кто там?

И вот что из этого получилось. Однажды дядя Фёдор, кот и Шарик пошли в лес грибы собирать. И дома никого не было, кроме галчонка. Тут почтальон Печкин приходит. Он в дверь постучал и слышит:

– Кто там?

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка», – отвечает он.

Галчонок опять спрашивает:

– Кто там?

Почтальон снова говорит:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Только дверь никто не открывает. Почтальон опять постучал и опять слышит:

– Кто там? Это кто там?

– Да никто! Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

И так у них целый день продолжалось.

Тук-тук.

– Кто там?

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Тук-тук.

– Кто там?

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Под конец Печкину плохо стало. Совсем его замучили. Он на крылечко сел и сам стал спрашивать:

– Кто там?

А галчонок в ответ:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Печкин опять спрашивает:

– Кто там?

А галчонок опять отвечает:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Когда дядя Фёдор и Матроскин с Шариком домой пришли, они очень удивились. Сидит почтальон на крыльце и одно и то же говорит: «Кто там?» да «Кто там?».

А из дома одно и то же слышится:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка»… Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Еле-еле они почтальона в себя привели и чаем отпоили. А когда он узнал, в чём дело, он не стал обижаться. Он только рукой махнул и две лишние конфеты в карман положил.

Глава седьмая

Тр-тр Митя

В журнал, который Печкин принёс, была вложена открытка. А в открытке написано:

...

Просим Вас завтра быть дома. На Ваше имя получен трактор.

Начальник железнодорожной станции Несидоров.

Внизу ещё было напечатано красивыми буквами:

...

В НАШЕЙ СТРАНЕ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ ОЧЕНЬ МНОГО!

Это обрадовало всех. Особенно Шарика. И стали они трактора дожидаться.

Наконец его привезли на большой машине и поставили около дома. Шофёр попросил дядю Фёдора расписаться и дал ему конверт. В конверте было письмо и специальная книжечка, как с трактором обращаться. В письме было написано:

...

Уважаемый дядя Фёдор (мальчик)!

Ты просил прислать тебе трактор не совсем настоящий и не совсем игрушечный и чтоб он весёлый был. Посылаем тебе такой. Самый весёлый на заводе. Это опытная модель. Бензин ему не нужен. Работает он на продуктах. Отзывы о тракторе просим присылать к нам на завод.

С большим уважением —

инженер Тяпкин

(изобретатель трактора).

Потом дядя Фёдор взял книжечку и стал читать:

...

ЗАВОД ЖЕЛЕЗНОТРАКТОРНЫХ ИЗДЕЛИЙ

ТР-ТР МИТЯ ПРОДУКТОВЫЙ.

20 л. с.

Прочитал он и говорит:

– Ничего не понятно. Что такое «тр-тр»? Что такое «лы сы»?

– Что ж тут непонятного? – говорит кот. – Просто всё, как арбуз. «Тр-тр» – это сокращённо «трактор». А «Митя» – это значит «Модель инженера Тяпкина». Который тебе письмо написал.

– А что значит двадцать «лы сы»? – спрашивает дядя Фёдор.

– «Лы сы» – это лошадиные силы. Значит, он перетянет двадцать лошадей, если они будут тянуть в одну сторону, а он – в другую.

– Так сколько же ему сена надо? – ахнул Шарик.

– А сена ему не нужно. Тут же написано: он работает на продуктах.

Дядя Фёдор удивился даже:

– И откуда ты, Матроскин, всё знаешь? И про фамилии, и про тракторы, и про «лы сы»?

– А вы поживите с моё, – отвечает кот, – и не то узнаете. И где я только не жил! И у одних хозяев, и у других, и в библиотеке, и даже в сберегательной кассе. Я, может, столько в жизни видел, что на целую кошачью энциклопедию хватит. А вообще-то вы здесь бездельничаете, а у меня корова не доена, Мурка моя.

Он ушёл. А мальчик с Шариком стали тр-тр заводить. Стали в трактор суп заливать и котлеты запихивать. Прямо в бак. Трактор как затарахтит!

Сели они в него и по деревне поехали. Ехал, ехал Митя по деревне, потом у одного дома как остановится!

– Чего это он? – спрашивает дядя Фёдор. – Может, горючее кончилось?

– Ничего не кончилось. Просто он учуял, что пирогами пахнет.

– Какими ещё пирогами?

– Обыкновенными. Вон в том доме пироги пекут.

– И что же нам делать теперь?

– Не знаю, – говорит Шарик. – Только так пахнет вкусно, что мне тоже ехать не хочется.

– Ничего себе я трактор купил! – говорит дядя Фёдор. – Так мы и будем около всех домов останавливаться? И у столовых. Это не трактор, а бегемот какой-то. Тр-тр – восемь дыр! Чтоб ему пусто было, инженеру Тяпкину!

Так и пришлось им в дом заходить, пирогов просить. Матроскин, когда про это узнал, рассердился на дядю Фёдора:

– Говорил я вам ничего не покупать, а вы всё не слушаете! Да нам этот тр-тр не прокормить теперь!

Но потом кот успокоился:

– Ну ничего, дядя Фёдор, не унывай. Хорошо, что я у тебя есть. Мы с твоим трактором справимся. Будем перед ним сосиску держать на удочке. Он за сосиской поедет и нас повезёт.

Так они и сделали.

И скоро трактор исправляться начал. А вообще-то он был весёлый. Кабина пластмассовая, голубая, а колёса железные. И смазывать его надо было не машинным маслом, а подсолнечным.

Но тут им корова Мурка забот прибавила.

Глава восьмая

Хмель цветёт

Корова Мурка, которую кот купил, глупая была и балованная. Но молока много давала. Так много, что с каждым днём всё больше и больше. Все вёдра с молоком стояли. Все банки. И даже в аквариуме молоко было. Рыбки в нём плавали.

Однажды дядя Фёдор проснулся, смотрит, а в умывальнике не вода, а простокваша налита. Дядя Фёдор кота позвал и говорит:

– Что это ты делаешь? Как же умываться теперь?

Кот хмуро так отвечает:

– Умываться и в речке можно.

– Да? А зимой как? Тоже в речке?

– А зимой можно и совсем не умываться. Кругом снег лежит, не запачкаешься. И вообще некоторые языком умываются.

– Некоторые и мышей едят, – говорит дядя Фёдор. – А чтобы простокваши в умывальнике не было!

Кот подумал и сказал:

– Ладно. Я телёночка заведу. Пусть он простоквашу ест.

А в обед опять новости. И тоже с Муркой. Приходит она с пастбища почему-то на задних ногах. А во рту цветок. Идёт она себе, подбоченилась и поёт:

Помню, я ещё

молодушкой была,

Наша армия

в поход куда-то шла…

Только слов она говорить не умеет, и у неё получается:

Му-му-му му-му му-му-му-му му-му,

Му-му му-му-му му-му му-му-му-му…

И тучка у неё над головой, как шапочка. Шарик спрашивает:

– Чего это она так обрадовалась? Может, у неё праздник какой или что?

– Какой праздник? – говорит дядя Фёдор.

– Может, день рождения у неё? Или день кефира? А может, коровий Новый год?

– При чём тут Новый год? – говорит Матроскин. – Просто она белены объелась или хмеля.

А корова как разбежится – и в стенку головой трах! Еле-еле её в сарай загнать удалось. Пошёл Матроскин её доить. Через пять минут выходит, а с ним что-то странное сделалось. Матроска у него спереди как фартук надета, а подойник на голове как каска. И поёт он что-то несуразное:

Я – моряк,

Гуляю на просторе,

День за днём,

С волны и на волну!

Очевидно, он молока попробовал весёлого. Шарик говорит дяде Фёдору:

– Сначала у нас корова помешалась, а теперь и кот с ума сошёл. Надо бы «скорую помощь» вызвать.

– Подождём ещё, – говорит дядя Фёдор. – Может, они в себя придут.

Какое там в себя! Мурка в коровнике полонез Огинского мычать стала:

Му-му-му-му-му му-му-му-му!

Му-му му-му му-му-му-му!

А кот вообще что-то странное затянул:

Жили у бабуси

Два весёлых гуся:

Один серый,

Другой белый —

Петя и Маруся! —

и тоже головой в стенку – бух!

Тут уж и дядя Фёдор заволновался:

– Нa тебе, Шарик, две копейки. Беги вызови «скорую помощь» по автомату.

Шарик убежал, а кот и корова в себя приходить начали. Петь и мычать перестали. Кот за голову схватился и говорит:

– Ничего себе наша корова молоко даёт! Из него только сгущёнку делать и врагам на войне подбрасывать. Чтобы они с ума посходили и из окопов повылезали.

А тут к ним почтальон Печкин идёт. Румяный такой и радостный.

– Смотрите, какую я заметку в газете прочитал. Про одного мальчика. Глаза у него коричневые и волосы спереди торчком, как будто корова его лизнула. И рост один метр двадцать.

– Ну и что? – говорит кот. – Мало ли таких мальчиков!

– Может, и немало, – отвечает почтальон, – только этот мальчик из дома ушёл. А родители беспокоятся, что с ним. И даже премию обещали тому, кто его найдёт. Может, велосипед дадут. А мне велосипед во как нужен, почту развозить. Я даже метр принёс: буду вашего хозяина измерять.

Шарик как услышал, так за сердце схватился. Вот измерит Печкин дядю Фёдора, вот отвезёт домой – что они с котом делать будут? Пропадут же!

А кот не растерялся и говорит:

– Измерить – это всегда можно. А вы сначала молочка попейте. Я только что корову подоил. Мурку мою.

Почтальон соглашается:

– Молочка я с удовольствием выпью. Молоко, оно очень полезное. Об этом даже в газетах пишут. Дайте мне самую большую кружку.

Кот в дом побежал и скорее принёс ему кружку самую огромную. Налил в неё молока и Печкину даёт. Печкин как выпьет, как вытаращит глаза! Как запоёт:

Когда я на почте служил ямщиком,

Был молод, имел я силёнку! —

и тоже головой в стенку – стук!

А галчонок из дома спрашивает:

– Кто там? Это кто там?

Почтальон отвечает:

– Это я, почтальон Печкин! Принёс для вас метр. Буду ваше молоко измерять. Давайте мне самую большую кружку!

А тут «скорая помощь» приехала. Выходят два санитара и спрашивают:

– Это кто у вас тут с ума сошёл?

Печкин отвечает:

– Это дом с ума сошёл! На меня бросается.

Взяли его санитары под руки и к машине повели. И говорят:

– Сейчас хмель цветёт. Очень многие с ума сходят. Особенно коровы.

Когда они уехали, дядя Фёдор сказал коту:

– Ты это молоко куда-нибудь вылей. Чтобы беды опять не было.

А коту жалко выливать. Он и решил молоко трактору отдать. Мите. С машиной, мол, ничего не случится. Тракторы с ума не сходят. И всё молоко в бак вылил. Прямо из ведра.

Митя стоял, стоял, потом как затарахтит – и на кота! Кот ведро бросил – и скорее на дерево! А Митя стал ведром в футбол играть. Играл, играл, пока в лепёшку не превратил. Ай да модель инженера Тяпкина!

А потом пошёл по деревне хулиганить. Сорняки окучивать и за курами гоняться. И песни гудеть всякие. Под конец он даже купаться полез. Чуть-чуть не заглох. Вылез он кое-как на берег, стыдно ему стало. Подъехал он к дому, на место встал, ни на кого не глядит. Сам себя ругает.

Дядя Фёдор очень рассердился на Матроскина и в угол его поставил:

– В следующий раз делай, что тебе говорят.

Шарик всё над котом смеялся.

Но дядя Фёдор Шарику сказал:

– Ладно, ладно. Нечего над человеком смеяться, когда он в углу стоит.

Конечно, Матроскин был кот, а не человек. Но для дяди Фёдора он был всё равно как человек.

А с этой коровой ещё были приключения. И не мало.

Глава девятая

Ваш сын – дядя Фарик

На другой день дядя Фёдор решил письмо домой написать. Чтобы папа и мама за него не беспокоились. Потому что он их очень любил. А они не знали, где он и что с ним. И конечно, переживали.

Сидит дядя Фёдор и пишет:

...

Мои мама и папа!

Я живу хорошо. Просто замечательно. У меня есть свой дом. Он тёплый. В нём одна комната и кухня. А недавно мы клад нашли и корову купили. И трактор – тр-тр Митю. Трактор хороший, только он бензин не любит, а любит суп.

Мама и папа, я без вас очень скучаю. Особенно по вечерам. Но я вам не скажу, где я живу. А то вы меня заберёте, а Матроскин и Шарик пропадут.

Но тут дядя Фёдор увидел, что деревенские ребята змея в поле запускают. И дядя Фёдор к ним побежал. А коту велел письмо дописывать за него. Кот взял карандаш и начал писать:

...

А ещё у нас печка есть тёплая. Я так люблю на ней отдыхать! Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас всё по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу. Пей – не хочу. Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения. Или на удочку, или пылесосом из норок вытаскиваю и в поле уношу. А днём я люблю на крышу вскарабкаться. И там глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь и сохну.

Тут кот услышал, что мыши в подполе заскреблись. Крикнул он Шарика и в подпол побежал с пылесосом. Шарик карандаш в зубы взял и стал дальше калякать:

...

А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется – хоть в дом не заходи. Зато новая растёт – чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да ещё охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье.

Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась. Мне теперь можно зимой даже на снегу спать. Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо – ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность.

До свиданья.

Ваш сын – дядя Шарик.

Потом он слово «Шарик» хотел исправить на «Фёдор». И получилось вообще что-то непонятное:

...

До свиданья.

Ваш сын – дядя Фарик.

Они с Матроскиным письмо запечатали, адрес написали, и Шарик его в зубах в почтовый ящик отнёс.

Но письмо из ящика ещё не скоро по адресу поехало. Потому что почтальон Печкин в изоляторе был. Сначала он не хотел там оставаться. Он говорил, что это не он с ума сошёл, а дом дяди Фёдора, который бодаться начал.

А потом ему в изоляторе понравилось. Письма разносить не надо было, и кормили хорошо. И ещё он там с одним бухгалтером познакомился. Этого бухгалтера дети до больницы довели. И он всё время Печкина воспитывал. Он говорил:

– Печкин, не прыгай на кровати!

– Печкин, не высовывайся в окно!

– Печкин, не бросайся котлетами в товарищей!

Хоть Печкин ниоткуда не высовывался, нигде не прыгал и никакими котлетами в товарищей не бросался.

Но на дядю Фёдора Печкин обиделся. Он говорил так:

– Некоторые люди собак дома держат и кошек, а у меня даже велосипеда нет.

Но это потом было. А пока ещё он в изоляторе был и письмо в почтовом ящике лежало.

Глава десятая

Шарик идёт в лес

Дядя Фёдор и кот в доме жили.

А Шарик всё по участку бегал или в будке сидел. И ночевал там. Он в дом только пообедать приходил или так, в гости. И вот однажды сидит он в своей будке и думает: «Кот себе корову купил. Дядя Фёдор – трактор. А я что, хуже всех, что ли? Пора и мне ружьё покупать для счастья. Пока деньги есть».

Дядя Фёдор всё его отговаривал ружьё покупать – жалко зверюшек. И кот отговаривал – деньги жалел. А пёс и слушать не хочет.

– Отойдите, – говорит, – в сторону! Во мне инстинкт просыпается! Звери – они для того и созданы, чтобы на них охотились. Это я раньше не понимал, потому что жил плохо! А теперь я поправился, и меня в лес потянуло со страшной силой!

Пошёл он в магазин и купил ружьё. И патроны купил, и сумку купил охотничью, чтобы всяких зверей туда складывать.

– Ждите меня, – говорит, – к вечеру. Я вам чего-нибудь вкусненького подстрелю.

Вышел он из деревни и в лес пошёл. Видит – колхозник на телеге едет. Колхозник говорит:

– Садись, охотник, подвезу.

Шарик на телегу сел, лапы свесил. А колхозник спрашивает:

– А как ты, друг, стреляешь? Хорошо?

– А как же! – говорит Шарик.

– А если я шапку брошу, попадёшь в неё?

Шарик на задние лапы встал, ружьё приготовил.

– Бросайте, – говорит, – вашу шапку. Сейчас от неё ничего не останется. Одни дырочки.

Возница шапку снял и в воздух подбросил.

Высоко-высоко, под облака.

Шарик ка-ак баба-а-хнет!

Лошадь ка-ак перепугается!

И – бежать!

Телега, конечно, за ней.

Шарик на ногах не удержался от неожиданности и с телеги полетел вверх тормашками. Как на дорогу – плюх! Ничего себе охота начинается!

Дальше он уже пешком пошёл.

Пришёл в лес, видит: на поляне заяц сидит. Пёс ружьё зарядил, сумку приготовил и стал подкрадываться.

– Сейчас я по нему как вдарю!

Заяц увидел его – и бежать. Шарик – за ним. Но споткнулся обо что-то и в сумке запутался. В которой надо добычу носить. Сидит он в сумке и думает: «Ничего себе охота начинается! Что же это, я теперь сам себя домой понесу?! Выходит, я же и охотник, я же и трофей? То-то смеху будет…»

Вылез из сумки – и по следу. Ружьё за спиной, нос в землю. Добежал до узенькой речки, видит: заяц уже на том берегу скачет. Пёс ружьё в зубы и поплыл – не бросать же зайца! А ружьё тяжёлое – вот-вот утопит Шарика. Смотрит Шарик, а он уже на дне.

«Что же это выходит? – размышляет пёс. – Это же не охота, это уже рыбалка получается!»

Решил он ружьё бросить и всплывать поскорей.

«Ну ничего, разнесчастный заяц, я тебе ещё покажу! Я тебя и без ружья достану! Уши-то тебе надеру! Узнаешь, как над охотниками издеваться!»

Всплывает он, всплывает, а у него никак не всплывается. Он в ремне от ружья запутался и в сумке.

Всё, конец Шарику!

Но тут он почувствовал, что кто-то его за шиворот вверх потянул, к солнышку. А это был бобр старый, он неподалёку плотину строил.

Вытащил он Шарика и говорит:

– Делать мне нечего, только разных собак из воды вытаскивать!

Шарик отвечает:

– А я и не просил меня вытаскивать! Я, может, и не тонул вовсе. Может, я подводным плаванием занимался! Я ещё не решил, что я там делал, на дне.

А самому так плохо – хоть караул кричи. И вода из него фонтаном лупашит, и глаза на бобра поднять совестно. Ещё бы! Он на зверей охотиться шёл, а вместо этого они его от смерти спасли.

Идёт он домой по берегу. Понурый такой, как мокрая курица. Ружьё на ремешке тащит и размышляет себе: «Что-то у меня с охотой не так получается. Сначала я с телеги упал. Потом в сумке своей охотничьей запутался. А под конец чуть не утонул вовсе. Не нравится мне такая охота. Лучше я буду рыбу ловить. Куплю себе удочки, сачок. Возьму бутерброд с колбасой и буду на берегу сидеть. Буду я рыболовной собакой, а не охотничьей. А зверей я стрелять не хочу. Буду их только спасать».

Только сказать это легко, а сделать трудно. Ведь родился-то он охотничьей собакой, а не какой-нибудь другой.

Глава одиннадцатая

Бобрёнок

А дядя Фёдор и Матроскин дома сидят. Шарика с охоты ждут. Дядя Фёдор кормушку для птиц мастерит, а кот хозяйством занимается: пуговицы пришивает и носки штопает.

За окошком уже стемнело, когда Шарик пришёл. Поднял он свою сумку и зверька на стол вытряхнул. Зверь маленький, пушистый, глаза грустные и хвост лопатой.

– Вот кого я принёс.

– А где ты его взял? – спрашивает дядя Фёдор.

– Из речки вытащил. Сидел он на берегу, увидел меня и в речку – прыг! С перепугу. Еле-еле я его выловил. А то бы он утонул. Ведь он ещё маленький.

Кот слушал, слушал и говорит:

– Эх ты, балда! Ведь это бобрёнок! Он же в воде живёт. Это его дом. Ты его, можно сказать, из дома вытащил!

Пёс отвечает:

– Кто ж его знал, что он в воде живёт? Я думал, он тонуть хочет! Смотрите, какой я мокрый!

– И смотреть не хочу! – говорит кот. – Тоже мне охотник, ничего про зверей не знает! – И на печку полез.

А бобрёнок сидит, глаза на всех таращит. Не понимает ничего. Дядя Фёдор ему молока дал кипячёного. Бобрёнок молока попил, и глаза у него закрываться стали.

– Где ж его спать положить? – спрашивает мальчик.

– Как где? – говорит пёс. – Если он в воде живёт, его надо в таз положить.

– Тебя самого надо в таз положить! – кричит Матроскин с печки. – Чтобы ты поумнел немножечко!

Пёс совсем расстроился:

– Ты же сам говорил, что он в воде живёт.

– Он в воде только плавает, а живёт он в домике на берегу, – объясняет кот.

Тогда дядя Фёдор взял бобрёнка и в шкаф положил, в ящик для ботинок. И бобрёнок сразу заснул. И Шарик тоже спать пошёл к себе в будку. Он не привык на кроватях разлёживаться. Он был деревенский пёс, не балованный.

Утром дядя Фёдор проснулся и слышит: что-то странное в доме. Будто кто-то дрова распиливает: др-др… др-др…

И опять: др-др… др-др…

Он с кровати встал и видит ужас что. Не дом у них, а столярная мастерская. Кругом стружки, щепки да опилки лежат. А стола обеденного как не бывало. В куче стружек бобрёнок сидит и ножку столовую обтачивает.

Кот лапы с печки свесил и говорит:

– Посмотри, что твой Шарик нам устраивает. Придётся теперь новый стол покупать. Хорошо ещё, что я со стола всю посуду убрал. Остались бы мы без тарелок! С одними вилками.

Позвали они Шарика.

– Вот смотри, что ты нам делаешь!

– А если бы он мою кровать перепилил, – говорит дядя Фёдор, – я бы среди ночи прямо на пол грохнулся. Спасибо тебе!

Дал он Шарику сумку охотничью и говорит:

– Беги-ка ты на речку, прямо без завтрака, и отнеси бобрёнка на место, где ты его взял. Да смотри больше из речки никого не вылавливай! Мы не миллионеры какие-нибудь!

Шарик сунул бобрёнка в сумку и побежал без разговоров. Он уже и сам был не рад, что бобрёнка выловил. А родители бобрёнка очень обрадовались и не стали Шарика ругать. Они поняли, что не со зла он их сынишку утащил – по недоразумению. Так что всё очень хорошо кончилось. Только пришлось новый стол покупать.

Но с той поры Шарик затосковал. Хочется ему в лес на охоту – и всё тут! А как выйдет он с ружьём, увидит зверюшку – выстрелить не может, хоть ты плачь! Придёт он из леса – не ест, не пьёт: тоска его гложет. Дохлый он стал, замученный – хуже некуда!

Глава двенадцатая

Мама и папа читают письмо

Наконец письмо дяди Фёдора в город приехало. В городе уже другой почтальон его в сумку положил и папе с мамой домой понёс. А на улице дождик был сильный-пресильный. Почтальон весь промок до ниточки. Папа даже его пожалел:

– Что же это вы в такую погоду мокрую письма-то носите? Вы бы их лучше по почте отправили.

Почтальон согласился:

– Верно, верно. Чего это я ношу их в сырость? Это вы хорошо придумали. Я сегодня же доложу начальнику.

И папа с мамой стали письмо читать. Сначала им всё нравилось. И то, что у дяди Фёдора дом есть и корова. И что дом у него тёплый, и что он трактор купил. А потом они пугаться начали.

Папа читает:

– «А ещё у нас печка есть тёплая. Я так люблю на ней отдыхать! Здоровье-то у меня не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается. Потому что, дорогие мои папа и мама, жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний. Но сейчас всё по-другому. И колбаса у меня есть, и молоко парное стоит в мисочке на полу… Мне мышей даже видеть не хочется. Я их просто так ловлю, для развлечения… на удочку… или пылесосом… А днём я люблю на крышу вскарабкаться… глаза вытаращу, усы расправлю и загораю как ненормальный. На солнышке облизываюсь…»

Мама слушала, слушала – и раз, в обморок упала! Папа воды принёс и маму в чувство привёл. Дальше мама сама читать стала:

– «А на днях я линять начал. Старая шерсть с меня сыплется – хоть в дом не заходи. Зато новая растёт – чистая, шелковистая! Просто каракуль. Да ещё охрип я немножечко. Прохожих много, на всех лаять приходится. Час полаешь, два полаешь, а потом у меня не лай, а свист какой-то получается и бульканье…»

Тут грохот в комнате раздался. Это папа в обморок упал. Теперь мама за водой побежала, папу в чувство приводить.

Папа в себя пришёл и говорит:

– Что это с нашим ребёнком сделалось? Лапы у него ломит, и хвост отваливается, и на прохожих он лаять начал.

– И мышей он ловит на удочку, – говорит мама. – И шерсть у него – чистый каракуль. Может, он там на природе в ягнёночка превратился? От свежего воздуха?

– Да? – говорит папа. – А я и не слышал, чтобы ягнята на прохожих булькали. Может, он просто с ума сошёл от свежего воздуха?

Решили они письмо до конца дочитать. Читают и глазам своим не верят:

– «Дорогие папа и мама, вы меня теперь просто не узнаете. Хвост у меня крючком, уши торчком, нос холодный и лохматость повысилась…»

– Что у него повысилось? – спрашивает мама.

– Лохматость у него повысилась. Он теперь может зимой на снегу спать.

Мама просит:

– Ладно, читай до конца. Я хочу всю правду знать, что там с моим сыном сделалось.

И папа до конца дочитал:

– «Я теперь сам в магазин хожу. И все продавцы меня знают. Кости мне бесплатно дают… Так что вы за меня не переживайте. Я такой здоровый стал, прямо – ух! Если я на выставку попаду, мне все медали обеспечены. За красоту и сообразительность. До свиданья. Ваш сын – дядя Фарик».

После этого письма мама с папой полчаса в себя приходили, все лекарства в доме выпили.

Потом мама говорит:

– А может, это не он? Может, это мы с ума сошли? Может, это у нас лохматость повысилась? И мы можем зимой на снегу спать?

Папа стал её успокаивать, а мама всё равно кричит:

– Это меня все продавцы давно знают и кости мне бесплатно дают! Это мне мышей видеть не хочется! Вот сейчас у меня тоже лапы ломит и хвост отваливается! Потому что жизнь у меня была сложная, полная лишений и выгоняний! Где моя мисочка на полу?!

Еле-еле её папа в себя привёл:

– Если бы мы с ума сошли, то не оба сразу. С ума по отдельности сходят. Это только гриппом все вместе болеют. И никакая лохматость у нас не повышалась, а наоборот. Потому что мы вчера в парикмахерской были.

Но на всякий случай они себе температуру смерили. И температура была нормальной – 36,6. Тогда папа взял конверт и внимательно осмотрел. На конверте стоял штамп, и на нём было название деревни, откуда это письмо отправлено. Там было написано: «…деревня Простоквашино».

Мама с папой достали карту и стали смотреть, где такая деревня находится. Насчитали таких деревень двадцать две. Они взяли и написали в каждую деревню письмо. Каждому деревенскому почтальону.

...

Уважаемый почтальон!

Нет ли в вашей деревне городского мальчика, которого зовут дядя Фёдор? Он ушёл из дома, и мы очень за него беспокоимся.

Если он живёт у вас, напишите, и мы за ним приедем. А вам привезём подарки. Только мальчику ничего не говорите, чтобы он ничего не знал. А то он может переехать в другую деревню, и мы его уже не найдём. А нам без него плохо.

С большим уважением —

мама Римма и папа Дима.

Они написали двадцать два таких письма и разослали их во все деревни с названием Простоквашино.

Глава тринадцатая

Шарик меняет профессию

Дядя Фёдор говорит коту:

– Надо что-то с Шариком делать. Пропадёт он у нас. Совсем от тоски высох.

Кот предлагает:

– Может, нам из него ездовую собаку сделать? Необязательно ему охотничьей быть. Купим тележку, будем на нём всякие вещи возить. Например, молоко на базар.

– Нет, – возражает дядя Фёдор. – Ездовые собаки только на Севере бывают. И потом, у нас тр-тр Митя есть. Надо что-то другое выдумать.

А потом говорит:

– Придумал! Мы из него цирковую собаку сделаем – пуделя. Научим его танцевать, через кольцо прыгать, воздушным шариком жонглировать. Пусть детишек веселит маленьких.

Кот согласился с дядей Фёдором:

– Ну что же. Пусть будет пуделем. Комнатные собаки тоже нужны, хоть они и бесполезные. Будет он в доме жить, на диване лежать и тапочки подавать хозяину.

Позвали они Шарика и спрашивают:

– Ну что, хочешь, чтобы из тебя пуделя сделали?

– Делайте хоть чучело! – говорит Шарик. – Всё равно мне жизнь не мила. Нет мне счастья на этой земле. Похороню я своё призвание.

И стали они за реку собираться: в новый дом пятиэтажный, в парикмахерскую. Дядя Фёдор пошёл тр-тр Митю заводить, а Матроскин Мурке сена подбрасывать. Он ей открыл дверь коровника и сказал:

– Мы дом на тебя оставляем. Если какой жулик появится, ты с ним не чикайся. Рогами его. А вечером я тебя чем-нибудь угощу.

Дядя Фёдор тр-тр Митю выкатил, супа в него налил и сел на шофёрское кресло. Шарик рядом устроился, а Матроскин – наверху. И поехали они стричься.

Митя тарахтел радостно и вовсю работал колёсами. Увидит лужу – и по ней! Так что вода во все стороны веером. Молодой ещё трактор! Новенький. А если он кур встречал на пути, он тихонечко подкрадывался и гудел во всё горло: «Уу-уу-уу!» Бедные куры по всей дороге разлетались. Замечательная была поездка. Дядя Фёдор песню запел, а трактор ему подпевал. Очень хорошо у них выходило:

– Во поле берёзонька…

– Тыр-тыр-тыр.

– Во поле кудрявая…

– Тыр-тыр-тыр.

– Люли-люли…

– Тыр-тыр-тыр.

– Люли-люли…

– Тыр-тыр-тыр.

Наконец они к парикмахерской подъехали. Кот в тракторе остался – сторожить, а дядя Фёдор с Шариком стричься пошли. В парикмахерской чисто, уютно и светло, и женщины сидят под колпаками, сохнут. Парикмахер спрашивает у дяди Фёдора:

– Что вам угодно, молодой человек?

– Мне надо Шарика постричь.

Парикмахер говорит:

– Дожили! Шарики, кубики! И как же постричь? Под польку или под полубокс? Или, может быть, под мальчика? А может, его и побрить заодно?

Дядя Фёдор отвечает:

– Не надо его брить. И под мальчика не надо. Его надо под пуделя постричь.

– Это как – под пуделя?

– Очень просто. Его надо сверху завить. Внизу всё наголо. И на хвосте кисточка.

– Понятно, – говорит парикмахер. – На хвосте кисточка, в руках тросточка, в зубах косточка. Это уже не Шарик, это жених получается!

И все женщины под колпаками засмеялись.

– Ничего не выйдет, молодой человек. У нас есть женский зал и мужской зал, а собачьего пока что нет.

Так ни с чем они к Матроскину пришли. Кот говорит:

– Эх вы! Вы бы сказали, что это не простая собака, а какого-нибудь артиста или директора стадиона. Вас бы вмиг и постригли, и завили, и одеколоном побрызгали. Ну-ка, идите назад!

Когда они снова пришли, парикмахер очень удивился:

– Вы что-то забыли, молодой человек? Что именно?

Дядя Фёдор говорит:

– Мы забыли вам сказать, что это собака не просто собака, а учёная. Мы её к выступлениям готовим.

Парикмахер как засмеётся:

– Ой, учёная-кипячёная! А что же она у вас умеет делать? Может, она у вас писать-сочинять умеет? Может, она у вас на дудочке дудит?

Дядя Фёдор говорит:

– Про дудочку я не знаю, а считает она запросто.

– Да? Ну а сколько будет пятью пять?

– Пятью пять будет двадцать пять, – говорит Шарик. – А шестью шесть – тридцать шесть.

Парикмахер как услышал, так и сел в кресло парикмахерское! И вправду собака учёная: не только считать, но и говорить умеет. Достал он салфетку чистую и говорит:

– Если клиенты не возражают, я – пожалуйста. И постригу, и завью вашего Шарика. И ещё детям расскажу, чтобы учились. Уж если собаки грамотными стали, то детям спешить надо. Иначе все места в школе звери займут.

Женщины, которые под колпаками сохли, не стали возражать:

– Что вы! Что вы! Такую собаку надо обязательно в порядок привести. У такой собаки всё должно быть прекрасно: и душа, и причёска, и кисточка!

И парикмахер за работу принялся. А пока он Шарика стриг, он с ним разговаривал. Он ему вопросы задавал из разных областей науки. А Шарик ему отвечал.

Парикмахер просто поражён был. Он такой учёности никогда в жизни не видел. Он постриг Шарика, и завил, и голову ему помыл, и денег за работу не взял от удивления. И так его проодеколонил, что от Шарика «Полётом» за километр пахло. Пудель из Шарика получился – хоть сейчас на выставку! Он даже сам себя в зеркале не узнал.

– Что это за штучка такая кудрявенькая? Не собака, а барышня. Так бы и укусил! – говорит Шарик.

Сверху-то он пуделем стал, а внутри так Шариком и остался.

А дядя Фёдор отвечает:

– Это ты сам. Комнатная собака – пудель. Привыкай теперь.

Только Шарик что-то не очень повеселел после парикмахерской. А ещё больше загрустил. Его грусть дяде Фёдору передалась, от него – Матроскину. И даже Митя помалкивал – кур не пугал.

Одно их только под конец развеселило. Подъехали они к своему домику, смотрят, а у них почтальон Печкин на яблоне сидит. Дядя Фёдор говорит:

– Смотрите, какой фрукт у нас на яблоне созрел в конце августа месяца! Чего вы там делаете?

– Ничего не делаю, – отвечает Печкин. – От вашей коровы спасаюсь. Я пришёл к вам в окошко посмотреть, все ли у вас электроплитки выключены. А она на меня как набросится! Вон у меня сколько дырок на штанах.

И верно, дырок у него на штанах с десяток. А внизу под деревом Мурка лежит, жвачку пережёвывает.

Пришлось им Печкина снова чаем отпаивать. А пока они чай готовили, он тихонечко в коридор вышел и незаметно от курточки дяди Фёдора пуговичку отрезал. Зачем он это сделал, мы с вами потом узнаем. Только пуговичка эта очень нужна была Печкину.

Глава четырнадцатая

Приезд профессора Сёмина

Жить бы и жить дяде Фёдору счастливо, да что-то никак не получается. Только с Шариком кое-как разобрались – тут новая беда. Приходит дядя Фёдор однажды в дом и видит: стоит Матроскин перед зеркалом и усы красит. Дядя Фёдор спрашивает:

– Что это с тобой, кот? Влюбился ты, что ли?

Кот как засмеётся:

– Вот ещё! Стану я глупостями заниматься! Просто мой хозяин приехал – профессор Сёмин.

– А усы тут при чём?

– А при том, – говорит кот, – что я теперь внешность меняю. На нелегальное положение перехожу. Буду в подполе жить.

– Зачем? – спрашивает Фёдор.

– А затем, чтобы меня хозяева не забрали.

– Да кто же тебя заберёт? Какие хозяева?

– Профессор заберёт. Ведь я же его кот. И Шарика могут забрать. Шарик ведь тоже его.

Дядя Фёдор даже пригорюнился: а ведь верно, могут забрать.

– Послушай, Матроскин, – говорит он, – но как же они тебя заберут, если они тебя из дома выставили?

– В том-то и дело, что не выставили, – говорит кот. – Они, когда уезжали, меня знакомым оставили. А те – другим знакомым. А от других знакомых я сам убежал. Они меня в ванную запирали, чтобы я не линял по всем комнатам. И Шарик, наверно, так же бездомным стал.

Дядя Фёдор задумался, а Матроскин продолжал:

– Нет, он профессор хороший. Ничего профессор. Только я сейчас и к самому замечательному не пойду. Я хочу, дядя Фёдор, только с тобой жить и корову иметь.

Дядя Фёдор говорит:

– Я уж и не знаю, что делать. Может, нам в другую деревню перебраться?

– Больно хлопотно, – возражает кот. – И Мурку перевозить, и вещи… А потом, к нам здесь уже все привыкли. Ничего, дядя Фёдор, не отчаивайся. Я и в подполе поживу. Ты лучше делом займись.

– Каким ещё делом?

– А таким. Дрова надо заготавливать – зима на носу. Бери-ка ты верёвку и в лес поезжай. И Шарика с собой возьми.

Но Шарик, как узнал про профессора, тоже из дома выходить не захотел.

– Поезжай, поезжай, – говорит кот. – Тебе бояться нечего, тебя даже мать родная не узнает теперь. Ты же у нас пуделем стал.

И они согласились. Шарик верёвку взял для дров, пилу и топор, а дядя Фёдор пошёл тр-тр Митю заводить.

Кот им говорит:

– Запомните: надо только берёзы пилить. Берёзовые дрова – самые лучшие.

Дядя Фёдор не согласен:

– А мне берёзы жалко. Вон они какие красивые.

Кот говорит:

– Ты, дядя Фёдор, не о красоте думай, а о морозах. Как ударит сорок градусов, что ты будешь делать?

– Не знаю, – отвечает дядя Фёдор. – Только если все берёзы на дрова пилить, у нас вместо леса одни пеньки останутся.

– Верно, – говорит Шарик. – Это только для старушек хорошо, когда в лесу одни пеньки. На них сидеть можно. А что будут птицы делать и зайцы? Ты о них подумал?

– Буду я ещё о зайцах думать! – кричит кот. – А обо мне кто подумает? Валентин Берестов?

– А кто такой Валентин Берестов?

– Не знаю кто. Только так пароход назывался, на котором мой дедушка плавал.

– Наверное, он был хороший человек, если на нём твой дедушка плавал, – говорит мальчик. – И он не стал бы берёзы пилить.

– А что бы он стал делать? – спрашивает кот.

– Наверное, он бы стал хворост заготавливать, – предположил Шарик.

– Вот мы так и сделаем! – сказал дядя Фёдор.

И поехали они с Шариком хворост заготавливать. Весь трактор загрузили хворостом и сзади ещё целую кучу верёвками привязали. Потом они картошки напекли на костре, грибов нажарили на палочке и стали есть.

А тр-тр Митя смотрел, смотрел на них и как загудит! Дядя Фёдор чуть картошкой не подавился, а Шарик даже на два метра подскочил.

– Совсем я про эту тарахтелку забыл, – говорит. – Я думал, на меня самосвал едет.

– А я думал, что бомба взорвалась, – говорит дядя Фёдор. – Надо дать ему что-нибудь поесть. А то он нас на тот свет отправит. Гудит, как пароход.

Покормили они трактор и решили домой ехать. А тут заяц мимо бежит. Шарик как закричит:

– Смотрите – добыча!

Дядя Фёдор его успокаивает:

– Ты что, забыл? Ты же теперь пудель. Ты скажи: «Тьфу ты! Какой-то заяц. Зайцы меня сейчас не интересуют. Меня интересует тапочки хозяину приносить».

Но Шарик своё говорит:

– Тьфу ты! Какие-то тапочки! Тапочки меня не интересуют! Меня интересует зайцев хозяину приносить! Вот я ему задам!

И как дунет за зайцем – только деревья в обратную сторону побежали. А дядя Фёдор домой поехал. Он очень много хвороста привёз. Но Матроскин всё равно недоволен:

– От этого хвороста не тепло будет, а треск один. Это не дрова, а мусор. Я по-другому сделаю.

Глава пятнадцатая

Письмо в институт солнца

Кот попросил у дяди Фёдора карандаш и стал что-то писать.

Дядя Фёдор спрашивает:

– Ты что придумал?

Кот отвечает:

– Я письмо пишу в один институт, где солнце изучают. У меня там связи имеются.

– А что такое «связи»? – спрашивает дядя Фёдор.

– Это знакомства деловые, – объясняет кот. – Это когда люди друг другу хорошее делают ни с того ни с сего. Просто по старой памяти.

– Понятно, – говорит дядя Фёдор. – Если, например, мальчик в автобусе ни с того ни с сего старушке место уступил, значит, он это по знакомству сделал. По старой памяти.

– Нет, это не то, – толкует кот. – Это просто вежливый мальчик был. Или учительница в том же автобусе ехала. А вот если мальчик когда-то старушке картошку чистил, а она за него в это время задачки решала, значит, у них было деловое знакомство. И они всегда будут друг другу помогать.

– А тебе какая помощь нужна?

– Я хочу, чтобы мне солнце маленькое прислали. Домашнее.

– Бывают такие солнца? – удивился мальчик.

– Вот увидишь, – говорит кот и вдруг как закричит: – Это кто мой карандаш утащил?!

Галчонок Хватайка отвечает со шкафа:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

– Давай сюда! – велит Матроскин.

Только отнять у Хватайки что-нибудь не так-то просто было. Полчаса за ним кот по дому гонялся. Наконец отнял карандаш. Хватайка за это обиделся. И только Матроскин отвернётся, он подскочит сзади – и хвать его за хвост! Кот от неожиданности каждый раз до потолка подпрыгивал. А дядя Фёдор смеялся до слёз.

Наконец кот письмо дописал. Оно было такое:

...

Дорогие учёные!

У вас, наверное, тепло. А у нас скоро зима. А мой хозяин дядя Фёдор не велит природу на дрова пилить. Не понимает он, что замёрзнем мы с этим хворостом! Пришлите нам, пожалуйста, солнце домашнее. А то скоро будет поздно.

Уважающий вас кот Матроскин.

Потом он адрес написал:

...

Москва, институт Физики Солнца, Отдел восходов и заходов, учёному у окна, в халате без пуговиц. У которого разные носки.

А тут Шарик является и зайца в зубах приносит. И у зайца язык свешивается, и у Шарика. Устали оба. Но зато Шарик счастлив, а заяц не очень рад.

– Вот, – говорит радостный Шарик, – добыл.

– А зачем? – спрашивает кот.

– Как зачем?

– А так. Что ты с ним делать собираешься?

– Не знаю, – отвечает пёс. – Моё дело охотничье – добыть. А что делать, это уже хозяин решает. Может, он его в детский сад отдаст. А может, пуха надёргает и варежки свяжет.

– Хозяин решает, что его отпустить надо, – говорит дядя Фёдор. – Звери в лесу должны жить. Нечего у нас зоопарк устраивать!

Шарик погрустнел, будто в нём лампочка погасла, но спорить не стал. Дядя Фёдор дал зайцу морковку и на крыльцо вынес.

– Ну, – говорит, – беги!

А заяц не бежит никуда. Сидит тихонечко и всё рассматривает.

Тут Матроскин забеспокоился: ничего себе – ещё один жилец у них намечается! Своих девать некуда!

Вынес он потихоньку Шарикино ружьё, подкрался к зайцу – и как над ухом у него пальнёт! Заяц аж подпрыгнул! Лапками он в воздухе заработал и с места пулей – раз! Сам Матроскин не меньше перепугался – и пулей в другую сторону. Только ружьё в серединке лежит и дым кверху пошёл синенький.

А Шарик на крыльце стоит, и слёзы у него из глаз катятся. Дядя Фёдор говорит:

– Ладно, не плачь. Я придумал, что с тобой делать. Мы тебе фотоаппарат купим. Будешь ты фотоохотой заниматься. Будешь зверей фотографировать и фотографии в разные журналы посылать.

Наверное, это и в самом деле лучший выход был. С одной стороны, это всё-таки охота. А с другой – никаких зверей стрелять не приходится.

И стал Шарик фотоаппарата ждать, как дети ждут праздника Первое мая.

Глава шестнадцатая

Телёнок

С тех пор как Матроскин в подполе стал жить, жизнь дяди Фёдора усложнилась. Мурку в поле выгонять – дяде Фёдору. В магазин идти – дяде Фёдору. К колодцу за водой тоже дядя Фёдор идёт. А раньше всё это кот делал. От Шарика тоже толку мало было. Потому что ему фоторужьё купили. Он с утра в лес – и полдня за зайцем носится, чтобы сфотографировать. А потом снова полдня за ним гоняется, чтобы фотографию отдать.

А тут опять событие. Утром, когда они ещё спали, кто-то в дверь постучал. Матроскин перепугался страшно – не профессор ли это пришёл его забирать? И прямо с печки в подпол – прыг! (Он теперь подпол всегда открытым держал. А там окошко было маленькое, чтобы огородами, огородами – и прямо в лес.) Дядя Фёдор с кровати спрашивает:

– Кто там?

А это Шарик:

– Здрасьте пожалуйста! У нашей коровы телёнок родился!

Дядя Фёдор с котом в сарай побежали. И верно: около коровы телёночек стоит. А вчера не было.

Матроскин сразу заважничал: вот, мол, и от его коровы польза есть! Не только скатерти она жевать умеет. А телёнок смотрит на них и губами шлёпает.

– Надо его в дом забрать, – говорит кот. – Здесь ему холодно.

– И маму в дом? – спрашивает Шарик.

– Нам только мамы не хватало, – говорит дядя Фёдор. – Да она у нас все скатерти поест и пододеяльники. Пусть здесь сидит.

Они повели телёнка в дом. Дома они его рассмотрели. Он был шерстяной и мокренький. И вообще он был бычок. Стали думать, как его назвать. Шарик говорит:

– А чего думать? Пусть будет Бобиком.

Кот как захохочет:

– Ты его ещё Рексом назови. Или Тузиком. Тузик, Тузик, съешь арбузик! Это же бык, а не спаниель какой-нибудь. Ему нужно серьёзное название. Например, Аристофан. И красивое имя, и обязывает.

– А кто такой Аристофан? – спрашивает Шарик.

– Не знаю кто, – говорит кот. – Только так пароход назывался, на котором моя бабушка плавала.

– Одно дело пароход, а другое – телёнок! – говорит дядя Фёдор. – Не каждому понравится, когда в честь тебя телят называют. Давайте мы вот как сделаем. Пусть каждый имя придумает и на бумажке напишет. Какую бумажку мы из шапки вытащим, так телёнка и назовём.

Это всем понравилось. И все стали думать. Кот придумал имя Стремительный. Морское и красивое. Дядя Фёдор придумал имя Гаврюша. Оно очень подходило к телёнку. А если большой бык вырастет, его никто бояться не будет. Потому что бык Гаврюша не может быть злым, а только добрым.

А Шарик думал, думал и ничего придумать не мог. И он решил: «Напишу-ка я первое слово, которое в голову придёт».

И ему в голову пришло слово «чайник». Он так и написал и был очень доволен. Ему нравилось такое имя – Чайник. Что-то в нём было благородное, испанское. И когда стали имена из шапки тащить, этого Чайника и вытащили. Кот даже ахнул:

– Ничего себе имечко! Всё равно что бык Сковородка или Котелок. Ты бы его ещё Половником назвал.

– А ты что придумал, дядя Фёдор? – спрашивает Шарик.

– Я Гаврюшу придумал.

– А я – Стремительного, – сказал кот.

– А мне Гаврюша нравится! – вдруг говорит Шарик. – Пусть он будет Гаврюшей. Это я сгоряча его Чайником назвал.

Кот согласился:

– Пусть Гаврюшей будет. Очень хорошее имя. Редкое.

Так и стал телёнок Гаврюшей. И тут у них разговор интересный получился. Про то, чей телёнок. Ведь корову-то они напрокат взяли. Дядя Фёдор говорит:

– Корова государственная. Значит, и телёнок государственный.

А кот не согласен:

– Корова действительно государственная. Но всё, что она даёт – молоко там или телят, – это наше. Ты, дядя Фёдор, сам посуди. Вот если мы холодильник напрокат берём, он чей?

– Государственный.

– Правильно. А мороз, который он вырабатывает, чей?

– Мороз наш. Мы его для мороза и берём.

– Вот и здесь так же. Всё, что корова даёт, нам принадлежит. Для этого мы и брали её.

– Но брали-то мы одну корову. А теперь у нас две получилось! Раз корова не наша, значит, и телёнок не наш.

Матроскин рассердился даже:

– Брали. Но брали-то мы её по квитанции! – И квитанцию принёс: – Вот смотрите, что здесь написано: «Корова. Рыжая. Одна». Про телёнка ничего не написано. А раз мы корову взяли по квитанции, по квитанции и сдавать будем – одну.

И тут Шарик вмешался:

– Я не пойму, чего вы спорите. Ты же, Матроскин, собирался корову насовсем купить. Если она тебе понравится. Вот и покупай насовсем. И телёнок у нас останется.

– Я с моей Муркой ни за что не расстанусь, – говорит кот. – Я её обязательно насовсем куплю. Это я просто так спорил. Потому что дядя Фёдор не прав.

А пока у них весь этот спор шёл, телёнок времени не терял. Он два носовых платка съел у дяди Фёдора. Он был чёрненький, а мама – рыжая. Но по характеру он в маму пошёл: ел что ни попадя.

Глава семнадцатая

Разговор с профессором Сёминым

Когда появился телёнок Гаврюша, работы в хозяйстве ещё больше стало.

И тогда дядя Фёдор понял, что он совсем пропадёт без помощи Матроскина. Хоть совсем уезжай из деревни к родителям. И он решил поговорить с профессором Сёминым.

Он надел самую лучшую свою рубашку, самые лучшие штаны, причесался как следует и пошёл.

Вот он подошёл к даче, где жил профессор, и позвонил. И сразу к нему вышла бабушка с пылесосом:

– Тебе чего, мальчик?

– Я хочу с профессором поговорить.

– Хорошо, проходи, – сказала она. – Только ноги вытирай.

Дядя Фёдор вошёл и поразился, как чисто было вокруг.

Всё блестело, как в городской квартире. Кругом стояли шкафы с книгами, кресла и стулья. И кухня была вся белая.

Бабушка взяла дядю Фёдора за руку и повела в комнату профессора.

– Вот, – сказала она, – к тебе, Ваня, молодой человек.

Профессор поднял голову от стола и говорит:

– Здравствуй, мальчик. Ты зачем пришёл?

– Я хочу у вас про кота спросить.

– А что про кота?

– Допустим, у вас был кот, – говорит дядя Фёдор. – А теперь он живёт в другом месте и не хочет к вам идти. Можете вы его забрать или нет?

– Нет, – отвечает профессор. – Если он не хочет ко мне идти, как же я его заберу! Это будет неправильно. А про какого кота вы говорите?

– Про кота Матроскина. Он раньше у вас жил. А теперь у меня живёт.

– А откуда вы знаете, что он не хочет ко мне идти?

– Он мне сам сказал.

Профессор так и подпрыгнул:

– Кто сказал?

– Кот Матроскин.

– Послушайте, молодой человек, – удивился профессор, – где это вы видели говорящих котов?

– У себя дома.

– Не может быть, – говорит профессор Сёмин. – Я всю жизнь язык зверей изучаю и сам кошачьим владею чуть-чуть, но говорящих котов никогда не встречал. Не можете вы меня с ним познакомить?

– А вы его не заберёте? Ведь это же ваш кот.

– Да нет же, не заберу. Знаете что, приходите-ка вы ко мне в гости с этим котом! Обедать. У меня сегодня очень вкусный суп.

Дядя Фёдор согласился и пошёл кота звать. Он и Шарика хотел пригласить, только Шарик наотрез отказался:

– Я и за столом сидеть не умею, и вообще боюсь и стесняюсь.

– Чего боишься?

– Что меня заберут.

– Чудак. Он же сказал, что забирать нельзя, если зверь не хочет.

– Это он про котов говорил. А про собак ещё неизвестно. Уж лучше я дома останусь фотографии проявлять.

И они пошли вдвоём с Матроскиным. Когда они пришли, стол для них был уже накрыт. Очень хорошо накрыт. И вилки лежали, и ложки, и хлеб порезанный. И суп был действительно очень вкусный – борщ со сметаной. А профессор всё с котом разговаривал. Он спрашивал:

– Вот я уточнить хочу. Как будет на кошачьем языке: «Не подходите ко мне, я вас оцарапаю?»

Матроскин отвечает:

– Это не на языке, это на когтях будет. Надо спину выгнуть, правую лапу поднять и когти вперёд выпустить.

– А если «ш-ш-ш-ш-ш-ш» добавить? – спрашивает профессор.

– Тогда, – говорит кот, – это уже ругательство получается кошачье. Что-то вроде: «Не подходите ко мне, я вас оцарапаю. А идите лучше к собачьей бабушке».

И профессор всё за ним записывал. А потом он им очень много конфет подарил и банку сметаны для кота.

– Да, – говорит, – не кот был у меня, а золото. А я этого не понимал. А то бы я давно академиком был.

Ещё он дяде Фёдору свою книжку дал про язык зверей и всё время в гости приглашал. И сам обещал приходить. Вообще он оказался очень хорошим.

И кот Матроскин с тех пор перестал в подполе сидеть и, чуть что, с печки в подпол прыгать.

Глава восемнадцатая

Письмо почтальона Печкина

А папа с мамой совсем уж соскучились без дяди Фёдора. И жизнь им не мила стала. Раньше у них всё не было времени дядей Фёдором заниматься: хозяйство их заедало, телевизор и газеты вечерние. А теперь у них столько времени объявилось, что на двух дядей Фёдоров хватило бы. Не знали, куда это время девать. Они всё время про дядю Фёдора говорили и в почтовый ящик заглядывали – нет ли писем из деревень Простоквашино.

Мама говорит:

– Я теперь многое поняла. Если дядя Фёдор найдётся, я для него няню заведу. Чтобы ни на шаг от него не отходила. Он тогда никуда не убежит.

– И ни капельки ты не права, – говорит папа. – Он же мальчик. Ему нужны приятели, чердаки, шалаши разные. А ты из него барышню кисельную делаешь.

– Не кисельную, а кисейную, – поправляет мама.

– Да хоть клюквенную! – кричит папа. – Он же мальчик! Сейчас даже девочки пошли шурум-бурумные! Я вот мимо детского сада проходил, когда там ребят спать укладывали. Так они на кроватях чуть не до потолка прыгали. Как кузнечики! Из штанишек выскакивали. Мне и самому так прыгать захотелось!

– Давай, давай! – говорит мама. – Прыгай до потолка! Выскакивай из штанишек! Только сына я тебе портить не позволю! И никаких собак у нас дома не будет! И никаких кошек! Уж в крайнем случае я на черепаху соглашусь в коробочке.

И так они каждый день разговаривали. И мама всё строже и строже становилась. Она решила ни папе, ни дяде Фёдору воли не давать. А тут письма стали приходить от почтальонов. Сначала одно. Потом ещё одно. Потом сразу десять. Но хороших новостей не было. Письма были такие:

...

Здравствуйте, папа и мама!

Пишет вам почтальон из деревни Простоквашино. Зовут меня Вилкин Василий Петрович. Работаю я хорошо.

Вы спрашиваете, нет ли в нашей деревне мальчика дяди Фёдора. Отвечаем: такого мальчика у нас нет.

Есть один человек, которого зовут Фёдор Фёдорович. Но это дедушка, а не мальчик. И он вам, наверное, не нужен.

Края у нас хорошие и много разных просторов. Приезжайте к нам жить и работать. Поклон вам от всех простоквашинцев.

С большим приветом —

почтальон Вилкин.

Или такие:

...

Уважаемые папа и мама!

Вы пишете, что от вас ушёл дядя. Ну и пусть. Но при чём здесь мальчик? Или он ушёл мальчиком, а вырос в дядю? Тогда непонятно, кому подарки.

Напишите нам со старухой, чтобы мы знали. Только побыстрее, а то мы собираемся в дом отдыха во вторую смену. Мы очень хотим знать ответ на эту загадочную тайну.

Почтальон Ложкин со старухой.

Много было разных писем, а нужного письма не было.

Мама говорит:

– Не найдём мы дядю Фёдора. Уже двадцать одно письмо пришло, а про него ни слова.

Папа её успокаивает:

– Ничего, ничего. Подождём двадцать второе.

И вот оно пришло. Мама раскрыла и глазам своим не поверила.

...

Здравствуйте, папа и мама!

Пишет вам почтальон Печкин из деревни Простоквашино. Вы спрашиваете про мальчика дядю Фёдора. Вы про него ещё заметку в газете писали. Этот мальчик живёт у нас. Я недавно заходил к нему посмотреть, все ли у них плитки выключены, а его корова меня на дерево загнала.

А потом я у них чай пил и незаметно пуговицу отрезал от курточки. Посмотрите, ваша ли это пуговица. Если пуговица ваша – и мальчик ваш.

Мама вынула пуговицу из конверта и как закричит:

– Это моя пуговица! Я её сама дяде Фёдору пришивала!

Папа тоже как закричит:

– Ура!

И маму к потолку подбросил от радости. А очки у него как слетят! И не видит он, где маму ловить. Хорошо, что она на диван прилетела, а то бы папе досталось.

И она стала дальше читать:

...

Всё у вашего мальчика хорошо. И трактор есть, и корова. Он всяких зверей кормит. И кот у него есть хитрый-прехитрый. Я из-за этого кота в изолятор попал: он меня молоком угостил, от которого с ума сходят.

Вы можете приехать за вашим мальчиком, потому что он ничего не знает. И я ему ничего не скажу. А мне привезите велосипед. Я на нём буду почту развозить. И от новых штанов я бы тоже не отказался.

До свиданья.

Почтальон деревни Простоквашино,

Можайского района, Печкин.

И папа с мамой после этого письма стали в дорогу готовиться, а дядя Фёдор ничего не знал.

Глава девятнадцатая

Посылка

По утрам на улице уже лёд был – зима приближалась. И каждый своим делом занимался. Шарик по лесам с фотоаппаратом бегал. Дядя Фёдор кормушки для птиц и лесных зверей мастерил. А Матроскин Гаврюшу обучал. Учил его всему. Палку в воду бросит, а телёнок принесёт. Скажет ему: «Лежать!» – и Гаврюша лежит. Прикажет ему Матроскин: «Взять! Куси!» – тот сразу бежит и бодаться начинает.

Прекрасный сторожевой бык из него получался. И вот однажды, когда каждый из них своё дело делал, к ним почтальон Печкин пришёл.

– Здесь кот Матроскин живёт?

– Я Матроскин, – говорит кот.

– Вам посылка пришла. Вот она. Только я вам её не отдам, потому что у вас документов нету.

Дядя Фёдор спрашивает:

– Зачем же вы её принесли?

– Потому что так положено. Раз посылка пришла, я должен её принести. А раз документов нету, я не должен её отдавать.

Кот кричит:

– Отдавайте посылку!

– Какие у вас документы? – говорит почтальон.

– Лапы, хвост и усы! Вот мои документы.

Но Печкина не переспоришь.

– На документах всегда печать бывает и номер. Есть у вас номер на хвосте? А усы и подделать можно. Придётся мне посылку обратно относить.

– А как же быть? – спрашивает дядя Фёдор.

– Не знаю как. Только я к вам теперь каждый день приходить буду. Принесу посылку, спрошу документы и обратно унесу. Так две недели. А потом посылка в город уедет. Раз её не получил никто.

– И это правильно? – спрашивает мальчик.

– Это по правилам, – отвечает Печкин. – Я, может, вас очень люблю. Я, может, плакать буду. А только правила нарушать нельзя.

– Не будет он плакать, – говорит Шарик.

– Это уже моё дело, – отвечает Печкин. – Хочу – плачу, хочу – нет. Я человек свободный. – И он ушёл.

Матроскин от сердитости хотел на него Гаврюшу натравить, но дядя Фёдор не позволил. Он сказал:

– Я вот что придумал. Мы найдём ящик, такой, как у Печкина, и всё на нём напишем. И наш адрес, и обратный. И печати сделаем, и верёвками перевяжем. Печкин придёт, мы его за чай посадим, а ящик возьмём и переменим. Посылка у нас останется, а пустой ящик к учёным отправится.

– Зачем же пустой? – говорит Матроскин. – Мы в него грибов положим или орехов. Пусть учёные подарок получат.

– Ура! – кричит Шарик. И Гаврюшу позвал от радости: – Гаврюша, ко мне! Дай лапу.

Гаврюша ногу протянул и хвостиком виляет, совсем как собака.

Так они и сделали. Достали ящик посылочный, положили в него грибы и орехи. И письмо положили:

...

Дорогие учёные!

Спасибо за посылку. Желаем вам здоровья и изобретений. А особенно всяких открытий.

И подписались:

...

Дядя Фёдор – мальчик.

Шарик – охотничий пёс.

Матроскин – кот по хозяйственной части.

Потом они адрес написали, всё как надо сделали и стали Печкина ждать. Они даже ночью заснуть не могли. Всё думали: получится у них или не получится? Вверху посылки письмо лежало.

Утром кот пирогов напёк. Дядя Фёдор чаю заварил. А Шарик с Гаврюшей всё на дорогу бегали смотреть, идёт Печкин или не идёт. И вот Шарик примчался:

– Идёт!

Печкин подошёл и в дверь постучал.

Хватайка со шкафа спрашивает:

– Кто там?

Печкин отвечает:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс посылку. Только я вам её не отдам. Потому что у вас документов нету.

Матроскин на крыльцо вышел и спокойно так говорит:

– А нам и не надо. Мы бы эту посылку и сами не взяли. Зачем нам гуталин?

– Какой такой гуталин? – удивился Печкин.

– Обыкновенный. Которым ботинки чистят, – объясняет кот. – В этой посылке наверняка гуталин.

Печкин даже глаза вытаращил:

– Это кто же вам столько гуталина прислал?

– Это мой дядя, – объясняет кот. – Он у сторожа живёт на гуталинном заводе. У него гуталина завались! Не знает, куда его девать. Вот и шлёт кому попало!

Печкин даже рассердился. А тут Шарик посылку понюхал и говорит:

– Нет, там совсем не гуталин.

Печкин обрадовался:

– Вот видите! Не гуталин.

– Там мыло! – говорит Шарик.

– Какое ещё мыло?! – кричит Печкин. – Совсем вы мне голову заморочили! Зачем вам столько мыла прислали? Что у вас, баня открывается?

– Если там мыло, – говорит дядя Фёдор, – значит, его моя тётя прислала, Зоя Васильевна. Она на мыльной фабрике испытателем работает. Мыло испытывает. Ей ещё в автобус садиться нельзя. Особенно в дождик.

– Это ещё почему? – спрашивает Печкин.

– В дождик она вся мыльной пеной покрывается. Людей в автобусе много; как они надавят, так она и выскальзывает каждый раз. А однажды она по лестнице ехала с шестого этажа до первого.

Тут уже Шарик спросил:

– Почему?

– Потому что пол мыли. Лестница мокрая была. А она-то ведь скользкая, намыленная.

Печкин послушал и говорит:

– Мыло там или не мыло, а я вам посылку не дам! Потому что у вас документов нету. И вообще напрасно вы мне голову морочите. Я вам не дурачок! – И сам себе по голове постучал.

А галчонок услышал стук и спрашивает:

– Кто там?

– Это я, почтальон Печкин. Принёс для вас посылку. То есть не принёс, а уношу. А ты, говорилка, помалкивай себе на шкафу!

Кот ему говорит:

– Ладно вам сердиться. Идите лучше чай пить. У меня пироги на столе.

Печкин сразу согласился:

– Я очень люблю пироги. И вообще мне у вас нравится.

Они его к столу повели. Только Печкин хитрый. Он с посылкой не расстаётся. Даже сел на неё вместо стула.

Тогда дядя Фёдор стал конфеты на другой конец стола ставить. Чтобы Печкин за ними потянулся и с посылки привстал. Но Печкина не проведёшь. Он с посылки не встаёт, а просит:

– Подайте мне вон те конфеты. Очень они замечательные!

Того и гляди, конфеты съест. Но тут всех Хватайка выручил. Печкин две конфеты себе в нагрудный карман положил, чтобы домой взять. А галчонок сел к нему на плечо и конфеты вытащил. Почтальон кричит:

– Отдавай! Это мои конфеты!

И за галчонком побежал. Хватайка – на кухню. Печкин – за ним. Тут Матроскин посылку и подменил. Прибежал Печкин с конфетами и снова на посылку сел. А посылка уже не та.

Наконец они весь чай выпили и пироги съели. А Печкин всё равно сидит. Он думает, что ему ещё что-нибудь дадут. Шарик ему намекает:

– Не пора ли вам на почту идти? А то скоро она закроется.

– И пускай закрывается. У меня свой ключ есть.

Матроскин тоже говорит:

– Мне кажется, у вас дома плитка не выключена. Очень может быть, что пожар будет.

– А у меня плитки нет, – отвечает Печкин.

Шарик тогда тихонько спрашивает у дяди Фёдора:

– Можно, я его просто укушу? Чего он не уходит?

А у Печкина слух хороший был. Он и услышал.

– Ах вот как! – говорит. – Я к вам со всей душой, а вы меня кусать собираетесь?! Ну и пожалуйста! Больше я посылку носить не буду. Я её завтра же назад пошлю.

А им только этого и надо было. И как только он ушёл, они дверь заперли и стали посылку распечатывать.

Глава двадцатое

Солнышко

...

Дорогой кот!

Мы все тебя помним. Жалко, что ты от нас потерялся.

– Ничего себе потерялся! – говорит Матроскин. – Меня завхоз прогнал.

...

Мы за тебя рады, что ты хорошо живёшь. А природу на дрова рубить не надо. Твой хозяин прав.

Посылаем тебе солнце – маленькое, домашнее. Как с ним обращаться, ты знаешь. Видел у нас. Посылаем и регулятор – делать жарче и холоднее. Если ты что-то забыл, напиши нам, мы всё тебе объясним.

Всего хорошего.

Институт физики солнца.

Учёный у окна,

в халате без пуговиц,

у которого теперь одинаковые носки – Курляндский.

Кот говорит:

– Теперь вы меня слушайте и не мешайте.

Он достал из ящика бумагу, свёрнутую в трубку. Это была большая переводная картинка, на которой солнце было нарисовано. Только не красками, а тонкими медными проволочками. Картинку надо было на потолок перевести и в розетку включить.

Они дружно стали шкаф отодвигать, чтобы удобнее с него солнце на потолок наклеить. А Хватайке это не понравилось. Он стал на них разные вещи сбрасывать, шипеть и кусаться. Но всё-таки они шкаф отодвинули. Кот взял солнце, намочил его и перевёл на потолок. А провода в электричество включил. Не просто так, а через чёрный ящик. На этом ящике ручка была. Кот ручку немного повернул, и тут чудо получилось: солнце светиться начало. Сначала краешек, потом ещё немного. В комнате сразу тепло и светло стало. И все обрадовались и запрыгали. И галчонок на шкафу тоже запрыгал. Только не от радости, а оттого, что ему жарко стало. Они скорее шкаф на место передвинули.

Дядя Фёдор говорит:

– Вы как хотите, а я буду загорать.

Он постелил одеяло на полу, лёг на него в трусиках и спину солнышку подставил. И кот на одеяло лёг, греться стал. И всё в доме ожило. И цветы к солнцу потянулись, и бабочки откуда-то выбрались. И телёнок Гаврюша стал скакать, как на лужайке.

А на дворе сырость, холод и слякоть. Скоро зима подойдёт. Их домик с улицы так и светится, как игрушечный. Даже какая-то синица в окно стучать начала. Но её не пустили. Нечего баловать. Вот будут морозы сильные, тогда, пожалуйста, милости просим.

С этих пор у них очень хорошая жизнь началась. Утром они солнышко включают и весь день греются. На дворе холод, а у них лето жаркое.

А почтальон Печкин любопытный был. Он смотрит – по всей деревне люди печи топят, дым из труб идёт, а у дяди Фёдора дыма из трубы нет. Опять непорядок. Он решил узнать, в чём дело. Приходит он к дяде Фёдору:

– Здравствуйте. Я вам газету «Современный почтальон» принёс.

А сам глазами в печку уставился. Видит: в печке дрова не горят, а в доме тепло. Он ничего не понимает, а солнца домашнего не видит. Потому что оно как раз над ним на потолке было. Ему голову печёт.

Дядя Фёдор говорит:

– А мы газету «Современный почтальон» не выписываем. Это взрослая газета.

– Ах, какая жалость! – сокрушается Печкин. – Значит, я что-то перепутал. – А сам глазами по сторонам водит: нет ли где электроплитки какой или камина?

Солнце его греет. Стоит он, потом обливается, но не уходит. Хочет секрет выведать.

– Значит, вы «Современный почтальон» не выписываете? Очень жалко. Это газета нужная. Там про всё на свете пишут.

– А сказки там печатают? Или рассказы про зверей? – спрашивает дядя Фёдор.

А Матроскин ручку у солнечного ящика повернул. Сделал солнце ещё теплее. Печкин даже шапку снял от жары. Только ему ещё хуже стало: солнце его в самую лысину печёт.

– Сказки про зверей? – спрашивает. – Нет, там больше про то пишут, как надо почту разносить и как автоматы марки наклеивают.

Тут у него от жары всё путаться стало. Он говорит:

– Нет, наоборот, автоматы почту разносят и марки наклеивают, как звери.

– Какие звери марки наклеивают? – спрашивает Шарик. – Лошади, что ли?

– При чём тут лошади? – говорит почтальон. – Я про лошадей ничего не говорил. Я говорил, что звери на автоматах работают и пишут сказки про то, как надо лошадям почту разносить.

Он замолчал и стал мысли собирать.

– Дайте мне градусник. Что-то жар у меня. Хочу измерить, сколько градусов.

Кот ему градусник принёс и стул подставил под солнцем. Печкин по градуснику постучал, чтобы температуру сбросить. А Хватайка спрашивает:

– Кто там?

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

– При чём тут «Мурзилка»? – спрашивает кот.

– Ах да! Это я вам «Современного почтальона» принёс, которого вы не выписываете. Потому что у вас документов нету.

Совсем он уже сварился. Даже пар от него пошёл, как от самовара. Вынимает он градусник и говорит:

– Тридцать шесть и шесть у меня. Кажется, всё в порядке.

– Какое там в порядке! – кричит кот. – У вас же температура сорок два!

– Почему? – испугался Печкин.

– А потому что тридцать шесть у вас и ещё шесть. Сколько это вместе будет?

Почтальон посчитал на бумажке. Сорок два вышло.

– Ой, мама! Значит, я уже умер. Скорее в больницу побегу! Сколько раз я к вам приходил, столько в больницу попадал… Не любите вы почтальонов!

А они почтальонов любили. Просто они Печкина не любили. Он с виду был добренький, а сам вредный был и любопытный.

Но только с этим солнцем не всё хорошо было. Из-за этого солнца у них самая большая неприятность началась. Заболел дядя Фёдор.

Глава двадцать первая

Болезнь дяди Фёдора

Дядя Фёдор дома всё время в трусах ходил – загорал. Он совсем коричневый сделался, будто с юга приехал. А если он на улицу выходил, ему одеваться надо было. Сначала майку, потом рубашку, потом штаны, потом свитер, потом шапку, шарф, пальто, варежки и валенки. Вот сколько всего. Это коту хорошо и Шарику – у них шуба всегда при себе. Даже купаются они вместе с шубой.

Однажды дяде Фёдору надо было на улицу выйти, синиц накормить. Он одеваться не стал, а так в трусиках и выскочил ненадолго. А на дворе мороз, снег выпал. Дядя Фёдор и простудился. Пришёл домой – его знобит. Температура поднялась. Он под одеяло залез, ни есть, ни пить не хочет. Плохо ему. Он говорит:

– Матроскин, Матроскин, кажется, я заболел.

Кот забеспокоился, стал его чаем с вареньем поить. Пёс в магазин побежал, мёд купил. Только дяде Фёдору всё хуже. Лежит он под одеялом, перед ним игрушки и книжки, а он на них и не смотрит. Шарик ушёл на кухню, сел в углу и заплакал. Хочет дяде Фёдору помочь, а не умеет.

– Уж лучше бы я сам заболел!

И кот совсем растерялся:

– Это я виноват: не уследил за дядей Фёдором… И зачем я только это солнце выписал?

Гаврюша подошёл к мальчику, руку лижет: вставай, мол, дядя Фёдор, чего лежишь! А дядя Фёдор не встаёт. Гаврюша глупенький был, ещё маленький. Он не понимал, что такое болезнь, а Шарик с котом хорошо понимали.

Кот говорит:

– Я за врачом побегу в город. Надо дядю Фёдора спасать.

– Куда же ты побежишь? – спрашивает Шарик. – Буран на дворе. Ты сам пропадёшь.

– Пусть лучше я пропаду, чем смотреть, как дядя Фёдор мучается.

– Тогда давай я побегу, – предлагает Шарик. – Я лучше бегаю.

– Дело не в беготне, – отвечает кот. – Я одного врача хорошего знаю, детского. Я его приведу.

Он нагрел молока в бутылочке, завернул в тряпку и уже хотел идти, а тут в дверь постучали. Хватайка спрашивает:

– Кто там?

Из-за двери отвечают:

– Свои.

Кот говорит:

– В такую погоду свои дома сидят. Телевизор смотрят. Только чужие шастают. Не будем дверь открывать!

Дядя Фёдор с кровати просит:

– Откройте дверь… Это мои папа и мама приехали.

И правильно. Это папа с мамой были. С ними Печкин пришёл.

– Видите, до чего они вашего ребёнка довели. Их надо немедленно в поликлинику сдать для опытов!

Шарик рассвирепел и давай почтальона кусать за валенки. Еле-еле Печкин за дверь выскочил.

А мама уже командует:

– Немедленно грелку мне!

Шарик с котом бросились, перевернули всё – нет грелки! Кот говорит:

– Давайте я буду грелкой. Я очень тёплый.

Мама взяла Матроскина, завернула в полотенце и к дяде Фёдору в кровать положила. Кот дядю Фёдора обнял лапками и греет.

– Теперь давайте мне все ваши лекарства.

Шарик коробку с лекарствами в зубах принёс, и мама дала дяде Фёдору таблетку с горячим молоком. И дядя Фёдор заснул.

– Только это не всё, – говорит мама. – Ему надо укол пенициллина сделать. Есть у вас пенициллин?

– Нет, – отвечает кот.

– А аптека в деревне есть?

– Нет аптеки.

– Я в город поеду за пенициллином, – говорит папа.

– Как же ты поедешь? – спрашивает мама. – Автобусы уже не ходят.

– Значит, «скорую помощь» из города вызовем. Не может быть так, чтобы ребёнок болел, а помочь нельзя.

Мама в окно поглядела и головой покачала.

– Не видишь, что на улице делается? Никакая «скорая помощь» не проедет. Придётся её трактором вытаскивать. Бедный мой дядя Фёдор!

Матроскин как подпрыгнет! Как закричит:

– Какие мы все дураки! А тр-тр Митя на что? У нас же трактор есть!

Папа обрадовался:

– Как вы здорово живёте! У вас даже трактор есть. Давайте скорее его заводить! Бензин наливать!

Шарик говорит:

– У нас трактор особенный. Продуктовый. На супе работает. На сосисках.

Папа не стал удивляться. Некогда было.

– У нас целая сумка продуктов есть. И апельсины, и шоколад. Годится?

– Нет, – говорит кот. – Не годится. Нечего Митю баловать. У нас картошки варёной целый котелок.

И пошёл папа с Шариком Митю заводить. Митя очень обрадовался.

Песню какую-то запел тракторную, и поехали они в город на полной картофельной скорости.

А Матроскин с мамой дядю Фёдора выхаживали. Мама скажет:

– Дайте полотенце мокрое!

Матроскин принесёт.

Мама скажет:

– А теперь градусник.

Кот ей:

– Пожалуйста!

Мама даже не думала, что коты такие умные бывают. Она думала, что они только мясо умеют воровать из кастрюль и на крышах кричать. А тут на тебе – не кот, а медсестра!

Матроскин ещё чаю вскипятил и накормил маму пирогами. Очень он маме понравился. И всё делать умеет, и беседовать с ним можно.

Мама говорит:

– Это я во всём виновата. Зря я вас прогнала. Жили бы вы у нас, и дядя Фёдор никуда бы не ушёл. И в доме бы порядок был. И папа у вас поучиться бы мог.

Кот стесняется:

– Подумаешь, пироги! Я ещё вышивать умею и на машинке шить.

Так они до полночи дядю Фёдора лечили и разговаривали. И вот уже тр-тр Митя вернулся с папой и с лекарствами.

Глава двадцать вторая

Домой

На другой день утро было прекрасное. На улице солнце светило, и снег почти стаял. Выглянула тёплая поздняя осень.

Кот проснулся первым и приготовил чай. Потом корову подоил и дал дяде Фёдору молока. Папа говорит:

– Давайте дяде Фёдору градусник поставим. Может, он уже вылечился.

Поставили дяде Фёдору градусник, а Шарик говорит:

– А у меня нос – градусник. Если он холодный – значит, я здоров. А если он горячий – значит, заболел.

– Очень хороший градусник, – говорит папа. – Только как его стряхивать? И как другим ставить? Если я, например, заболею, мне что, твой нос под мышку совать?

– Не знаю.

– Вот то-то, – говорит папа.

А тут Хватайка слетел со шкафа – и к дяде Фёдору на кровать. Он увидел, что у него что-то блестит под мышкой. Все на папу смотрели, а он градусник украл.

– Ловите его! – кричит папа. – Температура улетела!

Пока Хватайку ловили, такой шум стоял, что даже Мурка пришла из сарая в окошко смотреть. Всунулась она в комнату и говорит:

– Тьфу ты! И совсем не смешно.

Все так и сели. Надо же! Мурка разговаривает!

– Ты что, говорить умеешь? – спрашивает кот.

– Ага!

– А чего же ты раньше молчала?

– А то и молчала. О чём с вами разговаривать-то?.. Ой, салатик растёт!

– Это не салатик! – кричит кот. – Это столетник. – И Мурку в окошко вытолкал.

Поймали они температуру и увидели, что она была нормальной. Дядя Фёдор почти выздоровел. Мама говорит:

– Ты, сынок, как хочешь, но мы тебя в город заберём. За тобой уход нужен.

– А если ты кота хочешь взять, или Шарика, или ещё кого – бери. Мы возражать не будем, – добавляет папа.

Дядя Фёдор спрашивает у кота:

– Поедешь со мной?

– Я бы поехал, кабы один был. А Мурка моя? А хозяйство? А запасы на зиму? И потом, я уже привык к деревне и к людям. И меня уже знают все, здороваются. А в городе надо тысячу лет прожить, чтобы тебя уважать начали.

– А ты, Шарик, поедешь?

Шарик не знал, что и говорить. Только он своё место в жизни нашёл – фотоохотой занялся, а тут уезжать надо.

– Ты, дядя Фёдор, лучше поправляйся и сам приезжай.

Папа говорит:

– Мы все вместе будем к вам приезжать. В гости.

– Правильно, – говорит Матроскин. – Приезжайте к нам по воскресеньям на лыжах кататься. А летом в отпуск. А если дядя Фёдор в школу пойдёт, пусть он у нас каникулы проводит, летние и зимние.

Так они и договорились.

Мама дядю Фёдора укутала во всё тёплое и велела папе трактор накормить как следует. Потом она спросила у Матроскина:

– Что вам прислать из города?

– У нас тут всё есть. Только книжек маловато. И ещё я хочу бескозырку иметь с ленточками. Как у моряков.

– Хорошо, – говорит мама. – Я обязательно пришлю. И ещё я вам тельняшку достану. А тебе, Шарик, ничего не надо?

– Мне бы радио маленькое. Я буду в будке передачи слушать. И ещё киноаппарат. Я буду кино про зверей снимать.

– Хорошо, – говорит папа. – Этим я сам займусь. Лично.

И они стали на трактор грузиться: мама, папа, дядя Фёдор и Шарик. Шарик должен был Митю обратно пригнать. И они поехали. Вдруг Матроскин из калитки выскакивает:

– Стойте! Стойте!

Они остановились. И он им Хватайку подаёт:

– Вот, держите. Вам с ним веселее будет.

Папа из кабины спрашивает:

– Это кто там?

Хватайка отвечает:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

И все про Печкина вспомнили. Мама говорит:

– Ох, как неудобно, мы совсем про него забыли…

– И правильно, – говорит Шарик. – Он такой вредный.

– И вредный он или не вредный, не важно. А важно, что мы ему велосипед обещали.

– Есть у вас здесь велосипед? – спрашивает папа.

– Нет, – говорит Шарик.

– А вот как сделайте, – предлагает Матроскин. – Купите ему лотерейных билетов на сто рублей. Пусть он что хочет, то и выигрывает. Хоть мотоцикл, хоть машину. Он же сам эти билеты продаёт. Ему двойная выгода получится. От продажи билетов и от выигрыша.

Так они и сделали. Купили у Печкина билетов и самому Печкину на почту отнесли. Почтальон даже растрогался:

– Спасибо вам! Я почему нехороший был? Потому что у меня велосипеда не было. А теперь я сразу добреть начну. И какую-нибудь зверюшку заведу, чтобы жить веселей: ты домой приходишь, а она тебе радуется!.. Приезжайте в наше Простоквашино…

Наконец они домой приехали. Дядю Фёдора сразу спать уложили с дороги. Потом побежали тельняшку, книжки и киноаппарат покупать. Потом все обедали. Особенно трактор. И мама всё уговаривала Шарика остаться ночевать. Но он не согласился:

– Мне здесь хорошо будет с вами. А Матроскин там один с хозяйством и с телёнком. Я ехать должен.

Тут мама говорит:

– Как же он один поедет на тракторе? Его же любой милиционер остановит. Так не бывает: собака – и за рулём!

Папа соглашается:

– Верно, верно. Боюсь, вся милиция по дороге начнёт за голову хвататься. И шофёры встречные тоже. Сколько же катастроф получится!

Шарик говорит:

– Давайте мы вот как сделаем, чтобы милицию не волновать. Есть у вас очки и шляпа? И перчатки ненужные.

Папа всё принёс. Шарик нарядился, тельняшку надел и спрашивает:

– Ну как?

Папа говорит:

– Отлично! Отставной учёный адмирал на своём тракторе едет за город навестить родную бабушку.

Мама говорит:

– Что адмирал, это понятно, раз он в тельняшке. Что учёный, тоже ясно, потому что в очках. А при чём здесь бабушка?

– А при том. Грибов сейчас за городом нет. Ягод – тоже. Одни бабушки и остались.

Мама сказала:

– Всю жизнь ты одни глупости говоришь. И дурацкие советы даёшь. Это меня не удивляет. А вот почему твои глупости всегда правильными бывают, этого я понять не могу.

– А потому, – говорит папа, – что самый лучший совет всегда неожиданный. А неожиданность всегда глупостью кажется.

Шарик говорит:

– Это всё интересно, о чём вы говорите. Правда, я ничего не понимаю. Мне ехать пора. Только давайте не будем целоваться. Я нежностей не люблю.

И папа согласился. Он тоже не любил нежностей. И мама согласилась. Она любила нежности. Но она к Шарику не привыкла.

И Шарик уехал. А дядя Фёдор спал. И снилось ему только хорошее.


Оглавление

  • Эдуард УспенскийСказочные повести и стихи
  • Успенский – человек, который всё успевает
  • Стихи
  • Чебурашка Песенка из одноименного мультфильма
  • Голубой вагон Песенка из одноименного мультфильма
  • Вера и Анфиса Песенка из мультфильма «Про Веру и Анфису»
  • Как растили капусту
  • Картинка
  • Удивительное дело
  • Кошка
  • Переводные картинки
  • Мой живой уголок
  • Рассеянная няня
  • Необычный слон
  • Жирафы
  • Пластилиновая ворона
  • Рыжий
  • Царь горы
  • Птичий рынок
  • Воздушные шары
  • На птичьем рынке
  • Разгром
  • Рыболов
  • Бурёнушка
  • Удивительный конверт
  • Тигр вышел погулять
  • Город бегемотов
  • Академик Иванов
  • Страшная история
  • Про собак
  • Неудачник
  • Жил-был слонёнок
  • Память
  • Если был бы я девчонкой
  • Разноцветная семейка
  • Над нашей квартирой
  • Гололёд
  • Охотник
  • Троллейбус
  • Сумерки
  • Лифтовый зверь
  • Бабушка и внучек
  • Сердитый день
  • Про объявления
  • Про стужу
  • Удивительный пейзаж
  • Ударения
  • Поздравительная песенка
  • Телевизионный врач
  • Про Сидорова Вову
  • Сказочные повести
  • Крокодил Гена и его друзья
  • Дядя Фёдор, пёс и кот

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии