Вселенная Метро 2033. Квантовый скачок (fb2)

- Вселенная Метро 2033. Квантовый скачок 571 Кб, 71с. (скачать fb2) - Константин Бенев

Настройки текста:



Бенев Константин-Вселенная Метро 2033 Квантовый Скачок


Глава 1


Шёл ноябрь сорок первого…  В полумраке кабинета за письменным столом полусидел-полулежал человек в военной форме.


Третьи сутки не могу уснуть… То одно, то другое. Когда, наконец, позвонят из Москвы насчёт сбора на эвакопункте? Дома бардак, месяц уже живём на чемоданах готовые в любую минуту сорваться с места.

Клонило в сон, глаза слипались. Подвинув ближе к уху телефонный аппарат, он прилёг на стол и сразу отключился.

Ему снился хороший сон… Летний день в Сосновке, на даче, на берегу озера. Они всей семьёй на отдыхе, что удавалось так редко в это лето. Варя сидела в тени деревьев за мольбертом и рисовала, а мы с сыном готовили к спуску огромный фрегат, который мастерили всю зиму и весну. Сын Сашка натягивал паруса, а я подкрашивал наши недоделки. Наконец было всё готово.

- Пап, давай спустим торжественно, как полагается!

- Давай, а как мы это сделаем? Шампанское о борт он у нас с тобой не осилит, -весело ответил я.

- Разбейте тарелку, делов то! - прокричала нам Варя.

- Точно! Пап, давай тарелку!

Сын подбросил тарелку над каменным валуном, служившим нам верфью. Тарелка взмыла вверх, и… всё вокруг остановилось… Варя смотрела на нас радостно-возбуждённым взглядом, взмахнув кистью. Саша устремил взгляд в небо и, не отрываясь, смотрел в одну точку. Всё замерло вокруг, и лишь тарелка медленно опускалась вниз… Достигнув поверхности камня, она так же медленно стала разлетаться на мелкие кусочки…

Комнату сотрясло. Я проснулся и поднял голову. На полу валялся разбитый вдребезги стакан для карандашей, книги с полок были разбросаны по полу, а в центре лежал разбитый портрет Иосифа Виссарионовича.

Что за… И тут комнату сотрясло повторно. Чем они там бомбят? Этого же не может быть. Я попытался встать, но был сбит очередным толчком. Надо переждать… Прошло полчаса, и всё стихло. Я снял трубку телефона - тишина… Прошло ещё несколько минут, прежде чем телефон неожиданно звякнул... Ну, наконец то!

- Алло!

            В трубке слышалось потрескивание.

- Алло! Говорите! - прокричал я.

            - Это кто там у телефона? - послышалось из трубки.

- Майор Дымов. А вы кто?

- Дымов? С какого участка?

- С кем я говорю? - переспросил я.

- Коба я, - промычала трубка.

            Я выпрямился по струнке, лоб покрылся испариной, руки дрожали.

- Ттоварищ Сталин….

- Дым, ты там дури, что ли, переборщил? - раздался смех.

- Нне понял, ттоварищ Ссталин…

- Кончай, Дым, прикалываться, - ржал собеседник. - Там к вам караван идёт, передай с ними той дури, что напринимал щас. Лады? - продолжал он.

Я положил трубку… Похлестав себя по лицу, я стал набирать домашний телефон.

            - НЕПРАВИЛЬНО НАБРАН НОМЕР, - произнёс приятный женский голос.


- Девушка! - прокричал я, но она уже повесила трубку.

Я набрал ещё раз.

            НЕПРАВИЛЬНО…

- Девушка! Не бросайте трубку!

            Опять не успел…

Что происходит? Что за бред? Ничего не понимаю. Почему она не хочет меня выслушать и бросает трубку?

Лишь с пятого раза я понял, что это какая-то злая шутка. Кому и зачем потребовалось записывать этот бред?

Надо выбираться отсюда. Наверняка, на поверхности сильные разрушения. СКОРЕЕ НАВЕРХ И К СЕМЬЕ! - пульсировало у меня в голове.

Первым делом был возвращён на место портрет вождя. Затем, отряхнув пыль с формы, я открыл дверь и вышел в коридор. Лампочки на стенах еле-еле мерцали, шкафы с документацией были повалены на пол, двери в кабинеты сослуживцев были открыты и внутри также творился жуткий беспорядок.

- ЕСТЬ КТО?! - прокричал я.

Мой голос ответил мне на мой же вопрос раскатистым эхом…

Что-то странное было во всем этом… Кругом, на всех предметах лежал такой слой пыли, казалось, что здесь не убирались годами…

Ничего не понимаю! Что за….и тут, добравшись до выхода, я испытал шок… У самой двери лежал высохший труп живущего у нас кота… Вчера только кормил его… В груди всё сжалось, а к горлу подступила тошнота. В голове всё потемнело… Что происходит? Я сплю? Нет, я точно сплю!!!

Сейчас, сейчас я это докажу. Осмотревшись вокруг, я увидел лежащий на полу дырокол. Вот сейчас всё кончится, и я проснусь. Схватив дырокол, я со всего размаху ударил им по ладони.

- ААААААААААААА!!!!!!!!!

Тело пронзила острая боль… Я закрыл глаза. Спустя несколько минут, я приоткрыл глаза в надежде увидеть привычную обстановку, но… ничего не изменилось. На ладони проявилась красная борозда и припухлость. Было довольно больно.

Надо выбираться, а там всё прояснится. Набрав дрожащей рукой код на замке, я нажал на рычаг. Дверь со скрипом начала медленно отъезжать.

- Командир! Тут стена расходится! - послышались крики снаружи.

Уже лучше… Я не один… Люди, и причём военные! - вихрем пронеслось у меня в голове.

- Товарищи! - прокричал я в образовавшуюся щель.

Послышался сильный треск и какой-то металлический голос произнёс:

- Серый! Повтори! Какая ещё стена?

- Стена в четвёртом отсеке, откуда сигнал был. Тут ещё кто-то внутри есть.

            Опять сквозь треск:

- Проверь ксиву у них. Будь осторожней!

Дверь, приоткрывшись ещё немного, остановилась, задев какой-то предмет…

            В груди колотилось сердце, готовое вырваться наружу. Мысли путались в огромный моток непонимания. Что, чёрт возьми, происходит?  Неужели за то время, что я был в отключке, так изменилась обстановка на фронте?

Снаружи послышались звуки передёргиваемых затворов.

- Слышь, кто вы там? Документы какие-нибудь имеются?

- Так тточно… Имеются, - дрожащим голосом произнёс я.

Порывшись в карманах, я вытащил удостоверение. Подойдя к образовавшемуся проёму, я был ослеплен ударившим по глазам сильным светом фонарей, расположенных на головах стоящих по ту сторону людей.

Кто они? Спасатели?

Я положил в протянутую ладонь своё удостоверение. Рука также удивила меня своим необычным видом. Она была обтянута в толстую грубую кожу с металлическими пластинами. На концах пальцев были прикреплены острые железные наконечники. Дальше уходила в темноту рука, обтянутая в такой же материал с пластинами.

- Так,так, - удивлённо произнёс незнакомец. –Ты кто такой? Я просил документы, а не макулатуру мне показать.

- Да как вы со мной разговариваете? - возмутился я. - Ваше звание и номер части!

- Слышь, командир, тут цирк какой-то. По ходу нет документов.

Снова тишину разрезал треск, доносившийся из ладони незнакомца.

- Что за цирк? Можешь нормально объяснить? - прошипел металлический голос.

- Да тут тип такой стоит… Короче, кажись, он перед тем, как сюда попасть, в театр, что наверху, зашёл, - усмехнулся незнакомец.

- Ничего не пойму. Серый, какой ещё театр?

- Да он в военной форме прошлых веков и документики такие же.

- Вы чего себе позволяете? Как вас там? Я майор НКВД! Да я вас за этот ваш цирк под трибунал отдам!

- Слышишь, командир? Он, кажись, того… В больничку его для начала надо определить.

- Он сам по себе не может быть. Выясни, откуда, - прошипело в ответ.

- Бум выяснять. Так кто ты такой? - обращаясь ко мне, спросил он

- Я не собираюсь разговаривать с вами в таком тоне! Кто вы такой?

- Я то Серый, - весело произнёс он. А вот ты, вы кто такой будете?

- Майор Дымов. Спецотдел НКВД при Ленинградском метрополитене.

- Упс… Майор, ты что-нибудь понятное назови. Хватит ломать комедию. Откуда ты пожаловал к нам? С караваном или один?

Караван, - промелькнула у меня в голове. Уже второй раз слышу про какой-то караван, который должен прийти. Что-то мне всё это не нравится…

- Вы от… Кобы? - неуверенно спросил я.

Ну, наконец то, майор! Хоть какую-то ясность внёс, - обрадовался незнакомец. -Командир, порядок! Он Кобу знает!

- Рад за вас. Проверьте помещения и домой. Конец связи, - прошипел голос и пропал.

- Будет сделано!

Протиснувшись сквозь узкую щель, я наконец оказался перед своим собеседником и ещё несколькими людьми, стоящими вокруг него с автоматами наперевес. Все они были одеты в одинаковые костюмы, похожие на водолазные, но подогнанные под тело и не мешающие движению. Лица частично скрывали шлемы, одетые на голову и снабжённые фонарём и ещё непонятными приспособлениями. На ногах были ботинки необыкновенной формы на очень толстой подошве.

- Серый, - представился незнакомец. Это Жук, Хлыст и Бодяга, - обведя всех присутствующих рукой, произнёс он. A ты, стало быть, у нас Майор.

- Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? - спросил я.

Раздался ____, многократно усиленный тоннельным  эхом .

- Кончай прикалываться, Майор. Сейчас отведём тебя к Катюхе, там тебе всё и объяснят. Хочешь, даже покажут, - сквозь приступ всеобщего смеха произнёс Серый.

Пришлось умерить своё любопытство и дождаться объяснений от кого-нибудь другого. Хотя какие объяснения внесут ясность в происходящие, я уже мало представлял. Отсутствие проезжающих поездов можно было ещё понять, как последствие прошедшего авианалёта, отсутствие света в тоннеле - повреждениями на линии, но вот высохший труп кота… и всё остальное…

Я неуверенно шагнул вслед за моими новыми знакомыми…


Глава 2


Осторожно ступая во мраке коридора, я вместе с отрядом вышел на спецплатформу. В свете мерцающей лампы мне открылось пространство, заваленное какими-то ящиками, некоторые были со стеклянными, тёмно-серыми поверхностями, также валялись россыпи непонятных тонких дисков. Проходя мимо соседних отделов, я увидел, что все двери были открыты, и коридоры зияли пугающей темнотой. Возле порога одного из них лежала пара трупов, уже высохших от времени. Ничего не понимаю! Что тут произошло? Озираюсь по сторонам, мой взгляд упал на огромный лист, прикреплённый на стене. То, что на нём было написано, ввергло меня в ещё большие сомнения…

ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ СЧ-17


В СЛУЧАЕ НАЧАЛА ОПЕРАЦИИ «МАРС» НА СБОР И ЭВАКУАЦИЮ ОТВОДИТСЯ 10 МИНУТ. ВСЕМ ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ СЛУЖЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И ЗАНЯТЬ СВОИ МЕСТА В СПЕЦСОСТАВЕ. ПО ИСТЕЧЕНИИ УКАЗАННОГО СРОКА СПЕЦСОСТАВ БУДЕТ ОТПРАВЛЕН ПО НАЗНАЧЕНИЮ.


Странно… Когда это успели повесить?

            - Слушай, Серый, что за операция такая, Марс?  -спросил я

- Майор, кончай прикалываться! Это любой ребёнок на станциях знает, а ты у нас не знаешь, - раздражённо ответил он.

- Ну, я правда не зна… забыл, наверно, - соврал я.

- Нет, ну, красавец! Забыл он, - продолжал ворчать Серый.

- Мгновенная атака ракетных сил! - донёсся сзади чей то голос.

- Ракетных сил ? Это что ещё за силы такие? - удивлённо спросил я.

Идущий впереди меня Серый резко развернулся и раздражённо выпалил:

- Майор, или иди молча, или мне придётся заклеить тебе рот. Понял, нет?

- Понял…- с совершенно озадаченным видом ответил я.

Для меня важно было добраться до станции, узнать, что произошло и рвануть домой.

Остальной отрезок пути до станции мы шли молча. Лишь изредка нарушали пустоту ухмылки Серого, он что-то резво обсуждал сам с собой.

Вдруг тишину тоннеля разрезал вой сирены и яркий луч прожектора ударил нам в лицо.

- Стой! Назовитесь! - раздалось на весь тоннель.

- Бекас, ты чего, своих уже не узнаёшь? - возмущённо прокричал наш вожак.

- Серый, ты что ль? – уже весело спросили из глубины.

- Нет, Папа Римский! Выключай свой фонарик и открывай герму. Устали, как собаки!

Свет фонаря значительно сбавил мощность, и послышался шум мотора. Чернота впереди нас начала медленно отъезжать в сторону, постепенно открывая для меня ещё более непонятные и пугающие горизонты. Первое, что бросилось в глаза, это обнажившаяся пулемётная установка неизвестного мне образца, а также ещё одна установка, которая, скорее всего, являлась огнемётом, но не в тех пропорциях, что довелось мне встречать. Одеяние встречавших нас людей совершенно не удивило… всё те же непонятные костюмы. У кого же узнать, что тут такое произошло?

Щель увеличивалась, и вскоре я увидел то, что не должно было тут быть ни при каких бомбёжках и других неприятностей.  Это очертания строений, часть навесного моста там, где должны были быть пути…  В окнах двухэтажной постройки горел свет, а на балконе висело на верёвках различное тряпьё. В нос ударила смесь копоти, пара, пищевых ароматов и вонь нечистот. Видимо, увиденное настолько поразило меня, что мои размышления прервал хлопок по спине.

- Рот закрой! Муха залетит! - сказал под неумолкающий смех Хлыст. Ты чего так уставился, никогда не видел что ль?

- Нет, - путаясь в словах, ответил я.

- С какой же ты станции, Майор? – не унимался Хлыст.

- С Автово…- ответил я, хотя названия у неё ещё не было…

- А это какая, по-твоему? Площадь Восстания что ль? - содрогаясь от смеха, прогрохотал он.

В очередной раз поняв, вернее - ничего не поняв, я решил оттянуть свои домыслы на более позднее время. Ворота, наконец, открылись полностью, и мы ступили на помост, ведущий на платформу…

Поравнявшись с патрулём, я заметил непонимающие взгляды в мою сторону.

- Вы нам артиста, что ли привели?

- Артиста, артиста, - проворчал Серый.

- Давно пора. А то засиделись тут совсем. Скукота! - сказал один из патрульных.

- А ты бы оторвал свою жопу да и прошёлся бы до Горьковской. Глядишь, и с тигром бы познакомился. А может, и самого Губку Боба встретишь. Скучно ему! -огрызнулся Серый.

- Ну, всё, проходи быстрее, нечего ворота открытыми держать! – услышали мы в ответ.

Шаг за шагом вводил меня в состояние полнейшей неизвестности и непонимания. Огромнейший зал под землёй, мечта, которая не давала покоя архитекторам и проектировщикам. Что-то явно не то творилось в моём сознании. Ни дырокол, ни даже выстрел в тело не помогли бы мне проснуться, прийти в себя из того состояния, в которое я впал. Ряды колонн, одетых в хрустальные одежды, являлись опорами домов по обеим сторонам платформы и в то же время являлись украшением главной и единственной улицы. Возле многочисленных дверей и арок сидел разнообразный люд. ПОЧИНКА ПРИМУСОВ И РАЗЛИЧНОЙ ТЕХНИКИ, - гласила надпись над одной из них. ДОМАШНЯЯ ВЫПЕЧКА ОТ ЛАРОЧКИ, - красовалось на другой стороне улицы. У САМВЕЛА!- кричала надпись недалеко от нас. Мимо проносилась детвора, играя между собой во что-то.

 - Майор, нам прямо, до самого конца, - сказал Серый.

Наш приход на станцию, видимо, был событием из ряда вон выходящим. Люди подходили к окнам и смотрели нам вслед, дети останавливались перед нами и шли рядом. Наконец, мы добрели до конца платформы. Она завершалась шатром из толстого брезента с красным крестом, вышитым у входа.

Серый деловито отодвинул полог и вошёл, следом за ним прошли и мы. Нам навстречу выскочила девушка в белом халате. Её весёлое, задорное лицо обезоруживало входящего прямо с порога. Светлые волосы были сложены в длиннющую косу, щёки покрывал лёгкий румянец, а глаза светились.

- Здравствуйте, мальчики! - радостно воскликнула она.

- Здорово, Катюха! - прогоготал Серый. Мы тебе тут такой экземпляр привели, покруче твоих Мозгошмыгов будет.

- Мальчики, как я рада вас всех видеть! – взвизгнула она. – Ну, рассказывайте, что у вас нового? Как сами?

- Нормально всё! Потихоньку! - промычал Бодяга.

- Катюх, спиртику не найдётся? – запинаясь, спросил Хлыст.

- Найдётся! Только никому ни-ни…

- Могила! Ты ж знаешь.

Катя достала бутыль с мутной жидкостью и стала разливать по стаканам.


- Катерин, ты нам этого товарища проверь, пожалуйста. А то он что-то в пространстве потерялся. Чушь какую-то мелет. Мало ли чего, может, стукнулся где. Ну, тебе виднее, - продолжал Серый.

- Хорошо, хорошо, всё сделаю, - ответила она, осматривая меня с ног до головы.

Мои новые знакомые выпили молча и, поблагодарив хозяйку, повернулись и вышли из палатки.

- Ну, что? Начнём! - обратилась ко мне Катя.

- Начнём… Только недолго. Мне наверх надо, к семье…

- Конечно, конечно, - защебетала она.

Проделав ряд бесхитростных манипуляций, она сделала заключение, что мне надо выпить успокоительного отвара и отдохнуть.

Жидкость, предложенная ею, оказалась намного вкуснее,  чем можно было себе представить по внешнему её виду. Выпив залпом стакан, я, спустя несколько минут, стал проваливаться в сон….

Серый вошёл в кабинет начальника станции.

- Палыч, здорово! Можно к тебе на огонёк?

- Здорово, коль не шутишь, - прогромыхал полноватый мужчина с густыми завитыми усами и бородой. Какими судьбами в наших краях?

- Да вот получили сигналы непонятные из нескольких мест. Ходим проверяем.

- И как успехи? – поинтересовался Палыч.

- А успехи очень удивительные. В одной из точек ничего особенного не обнаружено. Шахта затопленная. В другой точке, в ранее неизвестном нам месте, двери были взорваны и по числу следов можно подумать, что там табун лошадей прошёл. А вот в третьей точке мы нашли эксклюзивный экземпляр. Причём ему удалось открыть кодовый замок в данном месте.

- Какой такой экземпляр? - заинтересовался Палыч.

- Да вот такой! – Серый бросил на стол красную корочку.

- НИКОЛАЙ ВИКТОРОВИЧ ДЫМОВ. СПЕЦОТДЕЛ НКВД. ДАТА РОЖДЕНИЯ -ОКТЯБРЬ 1905 г. - прочёл по слогам Палыч.

- Ну, что скажешь, Палыч?

- А что сказать? Не знаю. Цирк какой-то. Где он сейчас?

- У Катюхи его сбросили.

- Ну, вот проснётся и покумекаем с товарищем, - заключил Палыч.


Не знаю, сколько я спал, но проснулся я от звуков играющей гармони. Дома! Лежал, не открывая глаз, слушая знакомые мелодии. Послышался шум переворачиваемой страницы… Варя!!! Варя!!!

- Варя!!! - прокричал я и быстро сел в кровати.  - Мне тут такое присни…


Глава 3

- Наконец то проснулся, голубчик, - весело сказала Катерина. И что же тебе такого приснилось? Поделишься?

- Да так… ничего особенного…- обречённым голосом ответил я.

- Ты давай приходи в себя и отправляйся в столовую. Мне велено тебя накормить, напоить и доставить в хорошем расположении духа к начальнику станции.

- Так точно! - как можно бодрее произнёс.

Столовая оказалась за стеной медкабинета. Просторное помещение с десятком столов. С середины потолка свисала люстра с вкрученной в неё единственной лампочкой. Столы были разных форм и конструкций, от пластмассовых с отколотыми краями до ржавых металлических исполинов. Выбрав более менее ровный стол и стул, я присел. Спустя несколько минут, пожилая женщина в претерпевшем далеко не одну стирку белом халате принесла мне на подносе тарелку с дымящейся коричневой массой и стакан с такого же цвета напитком. То ли от того, что в моём желудке уже давным-давно ничего не оседало, то ли от пережитого стресса, но я с аппетитом набросился на еду. Стараясь не смотреть на содержимое тарелки, я довольно быстро опустошил её. Еда напоминала гречневую кашу с грибами и на вкус оказалась намного лучше, чем можно было предположить. Напиток же полностью соответствовал своему внешнему виду. Приятные чувства начали растекаться по организму волнами тепла и беспричинной радости. Рассматривая помещение столовой, насколько это позволял свет, падающий от лампы, я увидел на стене часть когда-то цветного плаката. На нём был изображён солдат в плащ-палатке с девочкой в одной руке и почему-то с огромным мечом в другой. Под ним располагалась охапка цветов с цифрой 70 посередине. Так же были видны части слов: С ПРАЗ… ВЕЛ… -  и еще год,  1945…

Заинтересовавшись, я встал и подошёл поближе к стене. Когда мне открылся смысл всего текста, то я еле нашёл силы, чтобы не упасть. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота, и я начал терять сознание…

С ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ! 1945-2015… И далее кто-то от руки провёл черту и размашистым почерком написал: БЕСКОНЕЧНОСТЬ…

- Вам плохо? Очнитесь! - слышал я чей-то возбуждённый голос.

Меня били по лицу. Потом в нос ударил резкий запах, и я открыл глаза. Надо мной склонилась Катя и смотрела мне прямо в глаза.

- Фу… Очнулся! - выдохнула она.

- Ккакой сейчас год? – еле выдавил я из себя.

- Всё в порядке? Что с тобой? - глядя на меня с недоумением, спросила она.

- Какой сейчас год? – прокричал я и схватил рукой её за плечо.

- Ну, осторожнее. Мне же больно! - одёрнула она мою руку.  2033-й с утра был!

В комнате повисла тишина… Медленно поднявшись, я оглядел присутствующих. На меня были направлены непонимающие взгляды, полные сожаления и сочувствия.

- Воды… Дайте, пожалуйста, холодной воды… - тихо произнёс я.

В мрачной, сырой всепоглощающей тьме тоннеля слышался шорох, потрескивание и кашель. Время от времени вспыхивал огонёк зажигалки, и вскоре вспыхивало одно за другим подобие факела. Пламя освещало группу людей, обвешанных автоматами и рюкзаками, идущих друг за другом. Пламя отражалось в их зрачках, причиняя острую боль. Они ужи потеряли отсчёт времени и брели по тоннелю, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход.

- Чёрт!- вскрикнул идущий впереди, обжегшись огнём. Факел упал и сразу же погас.

Предприняв несколько попыток, наконец смогли зажечь очередной источник света.

- Что за дрянное место! Гюнтер! Кто-нибудь объяснит мне, куда мы попали? -прокричал один из них. Koгда русские успели построить тут эти ходы? Их нет на карте. И зачем это им?

- Я думаю: это бомбоубежище, - послышался один из голосов.

- Бомбоубежище? Вы в своём уме, Штольц? Мы уже час идём по нему и ни света, ни людей - никого не встретили!

Внезапно из глубины тоннеля донёсся смех и отголоски разговора. Вскоре оказалось, что впереди поворот, и там забрезжили огоньки света.

Задававший вопросы поднял высоко руку и приказал жестом приготовиться к бою. Огонь был резко затушен.

- Ты слышал что-нибудь? – донеслось из-за поворота.

- Забей! Обычные тоннельные шутки.

-Да, но чувствуешь запах гари? Откуда он?

- Успокойся, ветром принесло.

- Ну что, встали? - произнёс третий голос.

- Всё нормально. Продолжаем движение.

Группа повернула в соседний тоннель, и сразу же по ним ударили очереди из автоматов. Треск, крики и стоны заполнили собой всё пространство. Спустя минуту, всё стихло, лишь изредка доносились звуки стона…

Не помню, сколько я сидел на полу столовой. В голове кружили ураганы мыслей, сносившие все объяснения на своём пути. Мозг пытался найти хотя бы более-менее понятное обоснование случившегося, но… тщетно. Можно, конечно, предположить, что всё ещё сплю.  А, может, я нахожусь в коме? Как там в коме? Может, действительно так? Что тогда? Тогда надо принять условия игры, устроенной моим разумом, и попытаться найти выход. А что, если это не кома? Но это не может оказаться правдой! Ни при каких условиях это не может быть возможным. Так, каков план действий? Нужно составить план действий. Для начала принять всё, как есть, а там… там видно будет…

Кто-то коснулся моего плеча.

- Ты как там? Пришёл в себя?

Надо мной возвышался высокого роста пожилой мужчин, одетый в кожаный пиджак, брезентовые брюки и серый свитер. Густые седые усы закручивались на небритых щеках. Такой добрый, добрый капитан дальнего плаванья.

- Вроде бы… соврал я. А вы начальник станции?

- Точно так, - улыбнувшись усами, произнёс он. - Барышников!

Он протягивал мне руку то ли для приветствия, то ли для того, чтобы помочь встать.

- Дымов… - представившись свою очередь, я схватил его за руку.

Он помог мне встать и подвинул поближе ко мне стул.

- Садись, а то в ногах правды нет… Да ты особо на них и не держишься.

- Спасибо, - ответил я, присаживаясь.

- Так откуда ты к нам пожаловал, и что с тобой случилось? - задал он мне вопрос.

- Я это… отстал …  - пытался я сформулировать ответ.

- Отстал от каравана?

- Да… - выдохнул я с облегчением.

- Ну, уже лучше! А то мы и не знали, о чём думать. Артист, значит?

- Артист, - кивнул я.

- А где остальные то? Куда пропали? Почему ты один?

Я тупо уставился взглядом перед собой. Что ответить, я и не знал…

- Нарвались на нечисть какую? - задавал он наводящие вопросы?

- Типа того… Не помню ничего, - пробурчал я в ответ…

- Да уж… Тяжко вам, видимо, пришлось. Ну, ничего, пытать не буду. Вспомнишь - расскажешь потом.

В этот момент дверь резко открылась, в комнату влетел возбуждённый паренёк

- Павел Сергеевич! С Рыбацкой звонили, у них караван пропал вчера, а сегодня нашли их в тоннеле. Все расстреляны, оружия нет, снаряжения тоже, товар пропал…..


Глава 4


- Расстрелян караван? - возмущённо переспросил Павел Сергеевич. - Кто-то нарушил конвенцию о ненападении? – не унимался он. Что-нибудь нашли на месте?

- На место сразу прибыл отряд Лефорта. Там натоптано сильно. Да, ещё там нашли много сигаретных окурков, - отрапортовал гость

- Сигаретных окурков? - удивился Пал Сергеич. Ну, это меняет дело: мест, где их ещё можно найти, единицы.

Он подошёл к столу, достал из ящика толстую книгу и, пролистав её, остановился в нужном месте.

- Как говоришь название? - спросил он, не поднимая головы.

- Спорт, - ответил паренёк.

- Какой ещё Спорт?- не скрыл своего удивления начальник станции.

- Спорт  - так они называются. Не нашими буквами написано…

- Нет тут таких…странно… - ещё больше удивился он.

- Это немецкие сигареты, - произнёс я.

Все резко повернулись в мою сторону. Начальник станции смотрел на меня внимательным взглядом, пытаясь увидеть во мне то, что не углядел при первом знакомстве. В комнате на мгновенье повисла мёртвая тишина. Мне стало как-то неудобно, вдруг ощутил себя провинившимся школьником в кабинете директора.

- А ты то откуда знаешь? – неприятным тоном спросил меня Сергеич.

- В книге прочёл, когда готовился к спектаклю… про войну… - придумал я на ходу.

- Ты ж артист, я и забыл…- выдохнул он. У тебя и одёжка из того времени. Слушай, а это не твоего отряда рук дело? - резко сменив тон, спросил он.

Пока я пытался что-нибудь придумать, он сам же и ответил:

- Не, не мог. Тут недели две ходу. Ты, Майор, давай иди, отдыхай, набирайся сил. Мы тебе тут комнату выделили 302. Сходи прогуляйся, осмотрись, а потом, когда придёшь в себя, приходи, покумекаем, что с тобой делать, - обнимая меня за плечо и провожая к двери, - сказал Пал Сергееич.

Покинув душный кабинет, я отправился на экскурсию по станции. Всё-таки какие странные картины рисует нам наш мозг, находясь в состоянии комы. Я, наверно, сейчас лежу в тесной палате госпиталя, рядом сидит жена, переживает, что-то мне говорит,. Врачи ставят уколы и капельницы. Делают прогнозы на счёт моего выздоровления. А я тут, в другом измерении, жив и здоров. Ем, пью, сплю и ничем не могу им помочь и подать хоть какой-нибудь знак. Наверно, так и появляются предсказания о будущем, а мы удивляемся, и как такое людям удаётся! Единственное, что мне очень не нравилось и пугало, это то, что будущее было каким-то холодным, мрачным, пропитанным сыростью и страхами. Если мы победили, то что произошло потом? Почему всё так мрачно? Надо срочно всё попытаться выяснить, найти объяснение всему происходящему. Станция представляла собой небольшой город со своими главной улицей, вокзалом, жилыми кварталами и точками быта. Я решил начать осмотр с главной и единственной улицы, даже не улицы, а проспекта - ПРОСПЕКТА НАДЕЖДЫ. Надежда у жителей этого проспекта, наверно, была такой же серой, унылой и потрескавшейся, как и вид жилищ, стоящих по обе стороны улицы. Проходя мимо строя одинаковых дверей, я наткнулся на закуток, на мраморном полу которого несколько детей рисовали мелом. Я подошёл и присел на скамейку. Рядом со мной сидела седая пожилая женщина и читала книгу. Даже беглого взгляда хватило понять, что и тут не всё в порядке. Вместо ожидаемых на рисунках солнца, облаков, домиков и ещё многого, что обычно рисуют маленькие дети, моему взору открылись картинки несколько иного содержания… На одной из них несколько человечков отстреливались из автоматов от напирающей на них толпы странных существ. У другого художника страшного вида собака ела чей-то труп,  и так на всех рисунках. Единственное, что объединяло все эти «творения», была жирная черта, проведённая над головами персонажей. Мой взгляд остановился на одном из них. Девочка, изображавшая его, дорисовывала последние штрихи. В чёрной, мрачной пустоте тоннеля стоял человек с поднятыми вверх руками, то ли молясь, то ли пытаясь остановить надвигающуюся на него массу в форме квадрата. Масса пузырилась и казалось, что это разинутые пасти…

Заметив мой взгляд, девочка спросила меня:

- Что, нравится?

- А что... это?

- Это ж Губка Боб! Ты его не видел? - удивилась она

- Нет…

- Ну, и хорошо! - обрадовалась она. Потом встала, отряхнулась и подошла к женщине.

- Мам, я пойду домой?

Женщина оторвала взгляд от книги и подняла голову. Меня пробило насквозь током: это была девушка, состарившаяся раньше срока… Седые волосы, серое, бледное лицо и потерявшие свой естественный цвет губы… Одни лишь глаза выдавали в ней то, что пыталась скрыть всеми способами действительность. Она провела рукой по голове девочки, улыбнулась и кивнула. Девочка тотчас же исчезла.

- Простите… Вы не могли бы мне помочь, - неловко произнёс я.

- Да, конечно.

- Не подскажете, можно ли где-нибудь здесь найти какую-нибудь информацию: газеты, книги…

- Конечно, можно. Через дорогу и чуть правее - библиотека, - улыбнулась она.

- Спасибо. С вашего позволения, - сказал я.

Она ещё несколько мгновений не отрывала от меня взгляд, а потом плавно опустила голову и продолжила чтение.

Найдя библиотеку, я постучался и вошёл в помещение. В полумраке комнаты за небольшим письменным столом сидел укутанный в одеяло и с шарфом на шее старичок.

- Чем могу быть полезен? - вежливо спросил он.

- Здравствуйте. Мне бы, если можно, какие-нибудь старые газеты о… войне…

- А почему нельзя? – удивился он. Вы, молодой человек, пришли не в магазин или мастерскую просить газеты. Судя по вашему виду, вам нужна информация о Великой Отечественной войне! Готовите спектакль? – предположил он.

- И это тоже, - пролепетал я. Мне бы о другой, что посвежее…- не найдя более подходящих слов, сказал я.

Старик расхохотался:

- О той, что посвежее! Это надо же так сказать! Всё же вы, артисты,  удивительный народ. Хорошо, что вас не слышит моя покойная жена, а то бы она вас метлой выгнала отсюда и гнала бы до самого порога станции.

- Простите, я не хотел вас обидеть…

- Вы меня порадовали! Хоть кто-то ещё в состоянии иронизировать по поводу того, что нам осталось.

Порывшись в шкафу, он выложил мне охапку газет.

- Вот! – гордо заявил он. Тут вы обязательно найдёте о той, что посвежее. Садитесь и читайте.

- Спасибо

Я взял все газеты и отошёл в дальний угол комнаты. На столе стояла небольшая настольная лампа. Вернее, лишь сам светильник, который был удивительным образом приколот к краю стола, как скрепка. Сомневаясь, я нажал кнопку - зажёгся слабый свет…

Ну-с, приступим. Одна за другой газеты кричали на меня своими заголовками: НА ГРАНИ, ПОСЛЕДНИЙ ДОВОД КОРОЛЕЙ, ИРАНСКИЙ ГАМБИТ, ЯЩИК ПАНДОРЫ ОТКРЫТ, КИТАЙСКАЯ ШКАТУЛКА, ХУДОЙ МИР ИЛИ…?, УРОКИ ИСТОРИИ СДАНЫ НА 2!, РУССКАЯ РУЛЕТКА… Читая статью за статьёй, я убеждался в том, что за всю свою историю человечество превзошло себя лишь в одном: в истреблении друг друга. С первых же дней своего существования человек постигал азы мастерства в умении убивать. Убивать, чтобы не умереть с голоду, убивать, чтобы было, где жить, убивать, чтобы боялись и уважали, убивать, чтобы быть вне конкуренции. Дав человеку огонь, Всевышний не ожидал, что ему найдут иное предназначение. Ничто так не совершенствовалось, как орудия убийства. Сделав себе первое копьё, которое позволило человеку выйти из мрачный пещер и заявить о себе как о царе природы, человек прошёл весь путь эволюции, приведший его к оружию массового поражения, загнавшего его обратно в мрачные подземелья…

И вот я дошёл до последней газеты… Она так и называлась: ПОСЛЕДНЯЯ ГАЗЕТА.

Она была непечатана  на обыкновенных листах, без иллюстраций. Всего одна статья…

Дорогие наши читатели. Этот выпуск напечатан спустя час с того момента, когда Земля остановилась… Мы разошлём его по всем электронным адресам, имеющимся в наших базах, но, скорее всего, это будет бессмысленно. Но мы всё же постараемся  довести его до вас, наших последних читателей…

11 сентября 2015 года войдёт в историю, как последний день Земли. Вспомним, каким он был.

В это день, вопреки протестам миллионов жителей Америки, на месте гибели нескольких тысяч американцев, намечено было открытие самой большой мечети на континенте. Её строительство шло несколько лет и сопровождалось многочисленными акциями протеста, убйств, судов и актов возмездия. Но в конце концов она была постороена! Её размеры, убранство и архитектура поражали воображение. А внешний облик Манхеттена с палубы прогулочного корабля был вызывающе красив! Как яркая пощёчина всей Америке и её борьбе с терроризмом,  статуя Свободы на фоне гигантской Мечети….

Сотни тысяч людей заполнили всевозможное пространство перед зданием. Спецназ и военные стояли коридором между противниками и сторонниками данного мероприятия. Всё бурлило и пенилось, то тут, то там вспыхивали очаги пламени, и всё грозилось вспыхнуть… В полдень перед народом появился президент Соединённых Штатов Америки. Его речь включала в себя в основном лишь то, что указывало на великую роль Америки в установлении мира на планете. Открытие Мечети должно сблизить наши народы и прекратить всяческие попытки развязать войну.

Грянула волна одобрения… Аллах Акбар! -  скандировала толпа.

И вдруг четыре башни мечети дрогнули, поднялись языки пламени и облака пыли. Башни накренились и стали падать. Обезумевшая толпа хлынула во все переулки и улицы, спасаясь от гибели. Осколки камней летели в толпу, снося всё на своём пути. По ходу движения людской толпы начали взрываться бомбы, замаскированные под разные предметы. Реки крови потекли по улицам Манхеттена…..

Не прошло и нескольких минут, как было сообщено, что Иран выпустил несколько ядерных ракет в сторону США. Сработала ответная система… Вспыхнул огонь, который человечество не в силах было погасить…

ДА ХРАНИТ НАС ГОСПОДЬ!  АМИНЬ…

Я оторвал взгляд от страниц… Чувствовалось опустошение, безысходность. Не хватало воздуха…


Глава 5

- С Вами всё в порядке, молодой человек?

            Я поднял голову. Передо мной стоял библиотекарь с двумя стаканами дымящегося чая в железных подстаканниках. Чайный аромат привёл меня в чувство. Впервые за время нахождения в своём новом состоянии я почувствовал запах из моей настоящей жизни.

- Да… Всё хорошо. Душновато тут у вас… везде…

- Боже мой! Что я вижу?! – воскликнул он. - Я вижу в ваших глазах то, чего не приходилось замечать уже больше десятка лет! Вы удивлены! Поделитесь со мной, старым дураком, что вас так удивило в этих газетах!

- Ээ…

Старик хлопнул себя по лбу.

- Совсем забыл вам представиться. Тут уже давно все живут, называя друг друга кличками, будто собаки… - с грустью в голосе произнёс он. - Семён Маркович Гальперин, - сказал он, протягивая мне руку.

- Николай Дымов, - ответил я и пожал его руку.

- Что вас, Коля, так удивило? Пейте чай, такого сейчас днём с огнём не встретишь.

- Спасибо, вы читаете мои мысли. Я как раз мечтал о нём.

Старик залился смехом

- Вы, Коля, мне определённо нравитесь! Подумать только: он мечтал! Я понял ваш комплимент, спасибо, – вытирая слёзы, ответил он. – Так что же вас .всё же удивило?  Я уже столько лет тут сижу и впервые вижу такое. Такие чувства, как удивление, восторг, радость уже давно не встречаются . Они уступили место страху, безысходности и желанию выжить…

Старик обхватил голову руками и на мгновение застыл.

Как мне надоела эта игра в кошки–мышки с моим сознанием. Что-то мне начало подсказывать, что не всё так, как я думаю. Открыться этому старику? Сказать правду или продолжать игру? А что, если я спутаю карты, и всё пойдёт по другому сценарию? Нет, наверно,  рано ещё делать какие-либо выводы. Играть так играть…

- У меня после некоторых событий,  как вам сказать, потеря памяти…

- Амнезия! - разведя руками, воскликнул Семён Маркович. Теперь становится немного ясна причина вашего поведения.

- Так точно. Я даже, как называется это штука, забыл.

- Ничего страшного! Это даже хорошо, в некотором роде… Я бы с удовольствием ослеп и забыл бы всё, что помнил последние годы… Если бы не книги, я бы не смог здесь выжить - не было бы смысла… Как у моей Аси… не было смысла, - он заплакал.

- Семён Маркович!

-Да, да, Коля, простите за мою несдержанность, - он достал носовой платок и вытер лицо. Хотите, я вам расскажу, как попал сюда? Если есть, конечно, у вас время и желание. Вы меня, ради Бога, простите! Так редко выпадает возможность поговорить с интересным человеком. Коим вы, как я думаю, являетесь.

- Почту за честь! Конечно, расскажите, мне очень интересно.

- Спасибо, Коля. Я всю жизнь любил книги, с самого детства. Помню, как на моё пятилетие моя бабушка подарила мне двухтомник Андерсена. Увидев в моих глазах разочарование, она сказала: Бери и читай! Машинки и всякую дребедень тебе ещё подарят и не раз, а читая книги, ты приобрётёшь ни с чем не сравнимое богатство. Придёт тот день, когда ты мне скажешь спасибо, и они тебе не раз спасут жизнь! Знала бы она, какое точное предсказание она дала в тот день…

С того дня я навсегда влюбился в книги. Тем самым избавил своих друзей и знакомых от решения извечной проблемы, что дарить на день рождения. Уже обучаясь в школе, я с отцом каждые выходные ездил на книжные барахолки на Лиговку, в надежде купить что-нибудь необыкновенное. Джек Лондон, Байрон, Стивенсон - одно только упоминание о писателях приводила меня в дикий восторг. Так продолжалось из года в год. Друзья восхищались моей коллекцией и даже старались найти лишний повод зайти ещё раз. Я даже свою Асю встретил на Невском в книжном. Оба пытались взять один единственный экземпляр… Так и поженились, не сумев поделить его… Привить сыну такую же любовь к книгам не удалось… Время и технический прогресс шли вперёд с огромной скоростью, полное собрание сочинений Пушкина, Толстого, Чехова и ещё многих других авторов умещались в одном лишь кармане…. Он вырос, женился. Места в квартире стало нам всем не хватать, и первым, на что обратили внимание, как на лишнее, были книги….В один прекрасный день мы с женой собрали все самые дорогие нам произведения, запаковали в коробки и отправились на дачу в Ивановку. Сколько же хлопот нам доставили эти тяжеленные коробки! Но… Уже выходя из вагона метро, именно на том месте, где мы с вами сидим, у Аси сломалось колесо тележки и рассыпалась одна из коробок. Пока я возился с колесом, взвыла сирена. Она выла громко, монотонно… Люди шли, не обращая на неё никакого внимания. Затем по громкоговорителю сообщили, чтобы все оставались на своих местах и поднимались на поверхность. А уже спустя минут пять, по эскалаторам  вниз бежали обезумевшие люди, падая, давя друг друга… Затем всё вздрогнуло и заходило волнами… Война! - слышалось урывками. - Ракеты! В тот момент я и вспомнил слова бабушки: А когда-нибудь они спасут тебе жизнь… Когда всё более-менее улеглось и мы все поняли, что это всерьёз и надолго, мы с Асей решили обустроить библиотеку, чтобы не дать всем сойти с ума…

Семён Маркович замолчал. Его рука гладила лежащую на столе книгу - Гюстав Флобер «Воспитание чувств».

- Я не утомил Вас? - дрожащим голосом спросил он меня.

- Нет, что вы! Ни в коем случае.

- Спасибо за то, что выслушали старика… Хотите ещё чаю?

- Не откажусь!


* * *


Слабый огонёк пламени выхватывал из мрачной темноты тоннеля очертания тел и блеск зрачков. Группа сидела вокруг лежащего на земле человека. Сквозь шум льющейся с потолка воды и завывания ветра слышался мужской голос, переходящий временами на сильный кашель.

- Гюнтер… Что со мной? Я уммираю? Господи, как жарко… Дайте воды!

- Всё нормально, Генрих. Это пройдёт. Обязательно пройдёт!

- Ннет… не пройдет… Мы уже неделю сидим в этих чёртовых катакомбах! Гюнтер, неужели ты не понимаешь, что мы в ловушке? Мы все сдохнем! Посмотри, какую они выставили охрану на выходах!

- Успокойся, Генрих! Мы обязательно найдём выход.

Мужчина встал и отошёл в строну.

- Штольц.

- Да, мой фюрер!

- Штольц, ты знаешь, что делать. Иначе он нас всех подставит.

Послышались удаляющиеся шаги. Вскоре приступ кашля постепенно перешел на хрип… Затем всё стихло…


* * *


Прошёл день, за ним другой. Разговоры с Семёном Марковичем постепенно вернули меня в нормальное состояние. Начальник станции, похоже, забыл обо мне совсем. Скорее всего, у него голова была забита участившимися убийствами в тоннелях. Как объяснил Семён Маркович, убийства и пропажи караванов - не редкость. Но несколько лет назад после установления связи со всеми станциями было принято решение о прекращении войн, грабежей и прочих конфликтов. Люди объединились для того, чтобы противостоять одному общему врагу - мутировавшим вследствие радиации организмам. И вот сейчас вновь возобновились вооружённые нападения на караваны.

Меня отсутствие внимания со стороны управляющих органов  радовало. Кормили меня исправно, вместе со всеми, из комнаты тоже не выгоняли. А общаясь с Семёном Марковичем, я, наконец, начал понимать нынешнюю обстановку внизу и на поверхности. Я выпрашивал у него книги и ночи напролёт зачитывался историческими документами. Всё это продолжалось вплоть до того дня, пока мне в руки не попалась книга об обороне Ленинграда... Читая очередной очерк, я наткнулся на выписку из боевой газеты:

27 апреля 1942 года в неравном бою с превосходящими силами противника ценой своей жизни обеспечил отход группы лейтенант Дымов Александр Николаевич…

Там же была его фотография…  Как он изменился! С выцветшей фотографии сквозь толщину времени на меня смотрел мой взрослый сын…


Глава 6

.


Я не мог себе найти места, внутри меня всё рвалось на части. Ощущение полной беспомощности угнетало. Почему жена с сыном не эвакуировались? Как вообще он мог попасть на фронт? Господи, когда же, наконец, всё встанет на свои места и я смогу им помочь, попытаюсь всё исправить? Что за бред я несу? Если это игры разума, то можно ли им слепо верить? А если это не игра? Мне уже всё чаще начинает казаться, что это вовсе не игра….

Всю ночь я не сомкнул глаз, и лишь под утро усталость скосила меня. Проснувшись, я умылся и прямиком направился к Семёну Марковичу. Хотелось отвлечься от дурных мыслей, мучавших меня, и, уже в который раз, попытаться открыть ему свои догадки и предположения. Если кто-то и мог на станции трезво и осмысленно понять мою проблему, так это только он.

Семён Маркович, по своему обыкновению, склонившись над столом, читал книгу. В лучах настольной лампы причудливо извивались пары чая. Казалось, что время здесь остановилось и можно присесть за любой свободный столик и отдохнуть мыслями…

- Здравствуйте Коля! - радостно воскликнул он, услышав мои шорохи.

- Доброе утро, Семён Маркович.

- Постойте, Коля, вы очень плохо выглядите . Что случилось? Плохие мысли?

- Да, что-то в этом роде…Сон дурной приснился…

- И вы так побледнели от простого сна? - удивился он.

            - Я уже и теряюсь, где сон, а где реальность…

- Ничего, когда вы начнёте вспоминать, всё нормализуется. Я налью вам чаю покрепче.

- Буду вам признателен, - улыбнулся я.

Пока он ходил за чайником, я обдумывал, с чего же начать свой разговор. Как объяснить ему мои предположения. Как, если мне самому они казались бредом…

- А вы знаете, Коля, сегодня нам раздали газету с новой программой дальнейшего развития. Довольно таки занимательное чтиво, скажу я вам.

- Правда, и о чём они там пишут? - спросил я, сделав глоток крепкого чая.

- Мне порой кажется, что в нашей стране, будь то жизнь на повехности или, как сейчас, в подземельях, в сознании правящей верхушки ничего не меняется. Люди, попадая туда и получая в свои руки бразды правления, напрочь забывают обо всём. Вот смотрите, что они говорят: СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ 2040! Вам ничего это не напоминает?

-…

- Извините, я всё время забываю, что Вы ничего не помните, - похлопав меня по плечу, продолжал он.

- Дело в том, что уже была одна подобная стратегия, 2020… Результаты, к сожалению, спутала катастрофа, всё же. Так вот, они говорят о том, что жизнь в метро, наконец таки, начала улучшаться! Наблюдается рост экономики, улучшение материального благосостояния, отсутствие безработицы, а также улучшение здоровья! Как так можно говорить? Даже невооруженным глазом видно, что смертность в разы превышает рождаемость. Даже после установления мира и связи между всеми станциями население остаётся изолированным друг от друга. Нас становится меньше день ото дня… Даже при всех благоприятных условиях, до катастрофы мы так и не смогли решить все аналогичные проблемы… У нас нет будущего… И этот факт никто не хочет признавать. Как бы мы ни старались, путь на поверхность нам закрыт ещё надолго, а за это время человек так ослабнет, что ему будет не по силам победить новых хозяев Земли… Увы, но я не разделяю всеобщей радости по поводу работоспособности ЛАЭС и установлению связи с кораблём, который нас всех спасёт. Даже если это действительно и так, то на это уйдут годы, и столько людей погибнет при этом…

- Если у нас нет будущего, значит, как-то нужно изменить прошлое, - осторожно подбирая слова, сказал я.

Старик резко поднял голову и посмотрел на меня изучающим взглядом.

- Вы тоже так думаете? Да, в нашем положении это был бы единственный выход, но это, к сожалению, лишь теории, - упавшим голосом произнёс он.

- Вы считаете, что это невозможно? Ведь многое из того, что я узнал из ваших книг, ранее считалось фантастикой. Телевидение, полёты в космос… - я осекся, поняв, что наговорил лишнего.

Семён Маркович смотрел на меня полным сожаления  взглядом.

- Дорогой мой Коля, как сильно вас задело… Вы не только потеряли память, но и мыслить стали совершенно иначе. Я такое встречаю впервые. Хотя в ваших словах имеется доля истины… По метро ходят слухи, что на какой-то из станций живёт один человек, учёный, который рассказывает о перемещениях во времени, как уже о вполне реальной вещи. Сталкеры любят слушать его рассказы, чтобы отвлечься от повседневных кошмаров.

- Семён Маркович, а как найти этого человека?

- Как найти? Хм… Думаю, Вам надо поговорить с кем-нибудь из сталкеров. Вы же вроде пришли с караваном Серого?

- Да.Совершенно верно.

- Вот и нужно поспрашивать у него, он наверняка знает. Неужели вас так заинтересовала эта идея?

- Я уже давно интересуюсь подобными идеями, просто захотелось поделиться своими мыслями со знающем человеком, - соврал я как можно правдоподобнее.

- Я Вас скорее всего поддержу. Не столько идейно, сколько тем, что я всегда поддерживаю людей, у которых есть цель. Бесцельное сосуществование ведёт к краху.

- Спасибо Семён Маркович!

Мы пожали друг другу руки, и я отправился на поиски Серого. Искать его долго не пришлось, вместе со своим отрядом он находился в кабинете начальника станции. Из приоткрытой двери доносились обрывки разговора. Случилось что-то серьёзное…

- Может мне кто-нибудь объяснить, что в конце концов происходит? - срываясь на крик, произнёс начстанции. Уничтожение двух караванов ещё не успели раскрыть, так тут уже и нападение на станцию! Что молчите?!

- А что говорить то? Говори, не говори - лучше не станет, - послышался голос Серого.

-Ты, б…, философию свою при себе оставь! У нас люди от огнестрела гибнут друг за дружкой!

- Сергеич, может, это мутанты… ну, того, стрелять научились? - усмехнувшись произнёс неизвестный мне собеседник.

В комнате раздался смех

- А ну, прекратить мне тут балаган! - взревел начстанции.

- Там охраны то никакой не было особо. Пацаны на блокпостах стояли. Чего там усиленно охранять? Свиней и грибы? Ну и бригада рабочих, - продолжал Серый.

- Значит, ты считаешь это нормой, что кто-то подстрелил охрану, вырезал бригаду, наелся до отвалу и по-тихому ушёл дальше?! А то, что там снайпера работали и всё сделано было без шуму и пыли, не смущает тебя?

- Ну, смущает…

- Разнукался! Сегодня же оправляешься со своими орлами на подмогу Лефорту! И чтобы духу от этих тварей не осталось! Я понятно выражаюсь?!

- Понятней некуда…

Тут я на мгновение потерял равновесие, и дверь скрипнула. Разговор прекратился и послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Павел Сергеевич.

- А, майор… Рад тебя видеть. Вспомнил чего или просто так зашёл? - спросил он меня.

- Взаимно. Нет…ничего не вспомнил. Надоело сидеть без дела. Может, буду чем-нибудь полезен?

- Ну, что ж, похвально! Заходи, сейчас решим, что с тобой делать.

Я вошёл в комнату. В помещении было сильно накурено. За столом сидели мои старые знакомые: Серый, Жук, Хлыст и Бодяга. На столе была разложена карта метро с различными пометками, надписями, знаками предупреждения. Одна из станций была обведена жирным красным кругом. Я прочёл название станции: ОБУХОВО. После приветственного рукопожатия со всеми присутствующими я сел на свободный стул.

- Вот тебе, Серый, ещё один помощник.

- Мне только артистов и не хватало! - возмутился Серый. Что я с ним буду делать? Спектакли разыгрывать?

- А хоть бы и спектакли! Ты проблему реши! А к майору, может, и память заодно вернётся. Я тут слышал, что стресс стрессом лечат. Как тебе майор? Пойдёшь с Серым?

- Пойду.

- Ну, вот и славненько. Три часа на сборы и вперёд. А я пока пропуска выпишу и позвоню кому надо

Попрощавшись с Семёном Марковичем и получив на складе новый защитный костюм и оружие, я отправился к месту сборки…


Глава 7

.


Отправлялся наш караван с небольшого закутка станции, переоборудованного под вокзал. Нас уже ждала оснащённая двумя пулемётами, бронированная, видавшая виды дрезина. Серый с бойцами грузил вовнутрь какие-то ящики и мешки. Неожиданно меня кто-то окликнул сзади. Недалеко от перрона, стараясь особо не светиться, стоял Семён Маркович.

- Коля, здравствуйте! Можно отвлечь Вас на пару слов?

- Конечно…

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и мял пальцами находящийся в руке конверт.

- Поймите меня, пожалуйста, правильно, Коля… Хотя я знаю, что Вы так и поступите… Извини, я очень волнуюсь…

- Что случилось, Семён Мар…….

- Нет, нет…ничего не случилось… Я всю ночь не спал, всё думал, вспоминал… Вся жизнь прошла перед глазами… Знаете, Коля, я прожил хорошую, счастливую жизнь! Грех было бы жаловаться на что-то… Во всех своих ошибках и неправильных поступках я виноват сам… Да, сам… Сколько раз мне судьба давала шанс их исправить, но, откладывал на завтра, послезавтра, и так до бесконечности. Как ни безумно это звучит, но кажется, судьба предоставила мне ещё один шанс, последний… Коля, если вдруг у Вас что-нибудь получится… Только в этом случае откройте и прочтите, что я там написал… В противном  – сожгите… Мне почему-то верится, что у Вас всё получится… Обещаете?

- Обещаю, - не задавая больше никаких вопросов, ответил я.

- Спасибо, Коля… А теперь идите, пока я не передумал! Идите!!!, - резко толкнув меня вперёд, произнёс он. Идите, не оглядываясь! До свиданья, Коля…

Я быстрым шагом пошёл к дрезине, внутри меня бушевал ураган чувств. Он всё понял… Всё, с самого начала…

Ход моих рассуждений оборвал насмешливый тон Серого:

- Чёйт библиотекарь такое вычудил?

- Ничего… нервы, - ответил я.

- А, ну, нервы! Конечно, эт у энтилехентов нервы, а мы так погулять выходим. Так! Всем по местам! Отправляемся!

Взвыла сирена, и начали открываться гермоворота. Заработал мотор дрезины и, спустя пару минут, издав предупредительные гудки, дрезина двинулась в путь. Ехали абсолютно молча, все были сосредоточены исключительно на всепоглощающей темноте тоннеля. Малейшие блики и неожиданно падающие тени вызывали мгновенную реакцию. Спустя еще пару минут, дрезина сбавила ход...

- Промзона. Всем оставаться на своих местах. О нас предупреждены, проходим тихо, - скомандовал Серый.

На медленном ходу, освещённая лучами прожекторов блокпоста наша дрезина въехала на станцию. Мимо окна проплывали стройные ряды бараков, из которых доносилось хрюканье и визг. Стояла невыносимая вонь. Не выдержав, я натянул респиратор, чем вызвал смех у присутствующих. Даже сейчас видно было, что когда-то это была довольно красивая станция метро. Видны были два ряда колонн, увенчанных арками и местами ещё не снятой чеканкой. Доехав до середины, я прочёл сохранившуюся надпись: КИРОВСКИЙ ЗАВОД…

Миновав второй блокпост, дрезина прибавила ходу.

- Идём по оборотному, впереди идут работы,  - прокричал машинист.

Увидев, что Серый не особо контролирует ситуацию, я решил расспросить его по цели моего путешествия. Может, действительно он что-то и знает.

- Слушай, Серый, а ты не знаешь кого-нибудь, кто всякие небылицы рассказывает на станциях?


- Как не знать, знаю.

- А конкретней: где и кто?

-Вот ты чудной, Майор! Да на каждой станции! Ты сам-то что говорил, вспомни…

Я осёкся. Он прав, надо как-то сузить объём поиска.

- Ну, кто-нибудь рассказывал о перемещениях во времени или о чём-то подобном?

- Да все они всякую чушь лупят! Я чё, помнить всех должен? - возмутился он.

- Это его Кутузов, наверно, интересует, - послышался голос Хлыста.

- А точняк! Кутузов! - обрадовался Серый.

- Кутузов? А как его найти? Где он обитает?

- Да на Балтийской он обитает. Ну, по крайней мере, недавно ещё был там.

- А как я его там найду? – не унимался я.

- Кутузова то?  - удивился Серый. - Его трудно не найти. Тут с ним такая история приключилась, года два назад, наверно. Короче, он давно уже всякие байки про прошлое и будущее рассказывал. Народ любил его слушать. Так вот он собрал группу единомышленников и упросил руководство станции отпустить их на поверхность. Ну, само собой,   им не разрешили. Мало ли, кому куда надо, опасно ведь. Но у него связи кое-какие имелись, да и по технике всё время помогал всем. Короче, отпустили. Но договорились, что часа три - и домой. Зима была тогда, как и сейчас…

Короче не вернулись они в указанный час. Ждали их ещё часа три, бесполезно. Уже и упокойную за них отслужили, как спустя неделю стук в герму. Открывают, а там учёный этот стоит. Оборванный весь, в грязи, но довольный до жути! Его спрашивают: куда остальные делись, - а он лишь улыбается и твердит: Всё отлично! Всё отлично! Да. А у самого шрам на лице, и глаза нет одного. Потом он рассказал, что нарвались на стаю собак Павлова. Всех погрызли, а он спасся. Птицы только заклевали. Ну, вот с тех пор его Кутузовым и кличут. А он всё не унимался. Опять начал всем рассказывать о перемещениях, .пытался вновь группу собрать, но ему уже не особо то и верили. А найти его просто, сидит в закутке каком-нибудь и пишет свою белиберду,  - закончил свой рассказ Серый.

Услышав рассказ Серого, я понял, что на правильном пути. Ведь всё, что говорил этот учёный, может оказаться правдой. Надо обязательно найти и поговорить с ним. А может, это и не он. Но что-то подсказывало мне, что я на правильном пути…

- Станция Нарвская. Приготовить пропускные документы! - послышалось впереди, и всё залилось ярким светом прожекторов.

- Всё готово! Хорош светить! Свои же!- прокричал Серый.

- Тут все свои…были. Так что извиняй, Серый.

- Для новичков: станция Нарвская подчиняется Союзу Коммунистических Станций Ленинграда. Так что особо не распространяться о целях и задачах нашей экспедиции. Наше пребывание тут зависит от скорости проверки документации на провозимый товар. Всем всё ясно?

- Так точно, - ответил я.

- Ну, вот и ладненько.

После проверки документов мы сошли на платформу. Вокруг стояла идеальная чистота и порядок. Все палатки были распределены по интересам живущих в них гражданах. На торцевой стороне станции располагалось мозаичное панно с изображением Иосифа Виссарионовича Сталина, восседающего на трибуне с кипой документов. Это придало мне некоторую уверенность и спокойствие, так давно не посещающие меня. Видно было, что жители Нарвской были заняты своими делами. Жизнь кипела и била ключом, чего нельзя было сказать об Автово, где всё было размеренно и спокойно.

- Товарищи с Автово? - услышал я приятный женский голос.

- Да, да, дааа,- пропел Хлыст.

Перед нами стояла симпатичная девушка в белоснежной рубашке с красной звездой на груди и в чёрной юбке до колен.


- Мне дано задание вас проводить к начальнику станции, затем в столовую и комнату отдыха.

- А можно сразу в комнату отдыха,  девушка? - обиженно произнёс Жук.

- Нууу… я не знаю… Наверное, можно. Но сначала надо всё равно к начстанции.

- Ох, ты и шутница, Юлёк! - щипнув за бок девушку, сказал Серый.

- Сергей Иванович, опять вы за своё! - картинно произнесла она.

- Ну, веди нас к своему НАЧСТАНЦИИ, коль другого не предлагаешь, - продолжил Серый.

Сдав оружие в местном оружейном гардеробе и оставив сопровождаемый груз под бдительное хранение нарвских бойцов, мы направились во владение комиссариата…


Глава 8

.

Посреди платформы свиноводческой фермы, усевшись вокруг костра, сидели шестеро мужчин в военной форме. На костре кипятился котелок с водой. У каждого в руках была миска с куском мяса. Ели молча, с жадностью. Тишину нарушал лишь треск огня и повизгивание животных. Наконец, с едой было покончено, и все по очереди начали разливать себе в кружки чай.

- Сейчас бы пару часов поспать! - потянувшись, сказал один из солдат

- Да, было неплохо, - согласился с ним ещё один.

- Отставить! Через пару часов тут будет полно русских! - резко выпалил стоящий в стороне седой, покрывшийся щетиной мужчина.

- Мартин, Штольц! Проверить выходы наверх. Если они свободны, нужно уходить, прорываться к нашим, - продолжил он.

- Есть, мой фюрер!

Спустя пару минут, солдаты вернулись и доложили, что гермоворота открылись без особых проблем и лестницы, ведущие наверх, свободны. Наспех собрав всё самое необходимое, отряд двинулся к выходу на поверхность. Приходилось пробираться сквозь груды наваленных скелетов, будто бы снежный ком с горных вершин скатывался и наматывал на себя людей… Зацепившись за один из таких комьев, стояла детская коляска. Внутри лежал высохший скелет ребёнка в комбинезоне… Некоторые из скелетов держались за светильники, стоящие на разделительной полосе лестниц.

- Что за чертовщина? Что тут произошло? - ужаснулся Седой.

- Может быть, это наш авианалёт? - ответил ему Штольц.

- Хотелось бы в это верить… Тогда, может, вы объясните, зачем они закрыли ворота?

- Эти русские - такие странные! От них всё можно ожидать.

Наконец, группа добралась до поверхности. В павильоне гулял ветер и кружились в воздухе хлопья снега. Всё те же горы скелетов, припорошенных снегом. Непонятные разноцветные тубы, расположенные по периметру вестибюля, разбитые витрины магазинов. Отряд вышел на улицу…

Да! Это то, что он мечтал увидеть всю жизнь! Покорёженные здания, деревья, растущие где попало, выжженная земля… Недалеко от них, чуть свалившись набок, лежал исполинского вида железнодорожный мост. Пути были забиты ржавыми, покорёженными вагонами. И над всем этим кошмаром забрезжили первые лучи рассвета… Всё это он видел в своих снах… Теперь это стало реальностью. Будь проклят этот мир! – таковы были его первые слова, когда он ступил в него всей своей массой. Он повторял это всегда, когда его чувства смешивались с грязью, а все его помыслы выбрасывались в помойное ведро. Сколько светлых мыслей и планов выплеснуты из ведра в сточную канаву! Потому он и пошёл в военную школу, чтобы раз и навсегда свести счёты со всеми окружающими… Мысли Седого путались… Такой подарок - увидеть всё это наяву. Наяву ли?

- Штольц, вам ничего не кажется странным? - спросил Седой.

- Кажется… Почему русские так хорошо подготовились к войне? Они под землёй могут жить годы! А оружие! Наша разведка ужасно работает!

- Вы идиот, Штольц! Прислушайтесь!

Штольц попытался сделать серьёзное лицо и прислушался…

- Что скажете? - спустя минуту, спросил Седой.

- Ничего не слышу… Тихо, вроде…

- Какой же вы идиот! Именно: тишина! Где фронт???

Сзади что-то хрустнуло… Все мгновенно повернулись назад, передёрнув затворы автоматов. Громадная птица, издав протяжный вой,  взмахнув крыльями, взмыла в небо.


ПЕТЕРБУРГСКИЙ МЕТРОПОЛИТЕН СТАНЦИЯ ОБУХОВО - гласила надпись на торцевой части павильона.

- Метрополитен? Но как? - изумился Штольц.

Только сейчас они заметили, что к ним со всех сторон приближаются собаки…

- Всем вниз! Мы спускаемся обратно! - прокричал Седой.

Поняв, что люди решили отступить, собаки рванули вперёд. Встреченные шквальным огнём, твари отступили, но, спустя мгновение, ринулись с удвоенной силой. Спотыкаясь и падая, но продолжая стрелять, отряд начал спуск. Неожиданно собаки остановились и, прижав к голове уши, ринулись врассыпную.

- Всем вниз! Быстрее!!! - орал Седой

Его крики утонули в страшной вое, доносившемся с улицы…

Только задвинув ворота, солдаты позволили себе опуститься на мраморный пол станции и перевести дыхание…

- Десять минут на отдых, и мы возвращаемся в тоннель! У нас мало времени! Добро пожаловать в ад ребята! - глаза Седого светились безумным светом. Казалось, что у него открылось второе дыхание. Но тех, кто мог бы возразить ему, не нашлось, всё увиденное очень напоминало ад…


***


В комиссариате «Нарвской» нас приняли очень тепло. Накормили вкуснейшим обедом. Тушёная свинина, маринованные грибы и настойка на каких-то травах сделали своё дело. Мы разомлели, и идти уже никуда сегодня не хотелось. Заметив наше блаженное состояние, генсек местного райкома партии распорядился истопить нам баньку. Признаться, это было одним из моих самых больших желаний. Напарившись и смыв всю накопившуюся грязь, мы рухнули в мягкие кровати, заботливо постеленные к нашему приходу. Поселили нас в шикарных комнатах, переоборудованных вагонов метро. Такую роскошь могли себе позволить лишь некоторые из станций, на которых власть была создана в первые же часы после катастрофы. Все остальные станции прошли несколько этапов становления от беспредела, анархии и до подчинения централизованной власти.

Я прилёг. Рядом со мной растянулся Бодяга. Мысли о семье не давали мне покоя. Как там? Глупо звучит вопрос… Там - это где? Где-то за толщиной десятилетий, где ещё идут только первые месяцы войны? Всё давно уже прожито и покрылось пылью истории. Только я, непонятно каким образом отколовшийся кусочек материи мироздания, занесённый ветром времени, пытаюсь найти себе место… Пытаюсь обмануть судьбу и найти встречный поток ветра, который вернёт меня обратно… До сих пор всё это не укладывалось в моём понимании…

Мои рассуждения прервал голос Бодяги.

- Майор, а ты где до метро жил?

- На Крупской…

- Да ладно! - приподнявшись на локтях, воскликнул он. А я на Ткачей.

- Соседи, значит, - улыбнулся я в ответ.

- В 327-й учился?

- Да…

- Нина Васильевна вас тоже гоняла?

- Нина Васильевна?

- Ну, да, физичка. Мы ж с тобой почти одногодки.

- Не помню… Слушай, у тебя имя то есть?

- Есть… Павел…, - смутился он.

- А Бодяга то почему?

- Бодягин я… Павел…


- Ну, вот, Паша, не помню я ничего… Давай спать, скоро опять в путь.

- Как скажешь, - обиженно пробурчал он себе под нос и повернулся ко мне спиной.

Да, необходимо поспать… Завтра нужно пройти ещё совсем немного, и я встречусь с Кутузовым. Завтра… завтра… за…


Глава 9

.

            На следующий день после обильного завтрака наш отряд отправился к Балтийскому вокзалу. До станции добрались довольно быстро и безо всяких приключений. Пройдя формальную проверку, мы ступили на платформу. Первое, что бросилось в глаза, заставило нас замереть с открытыми ртами… В центре зала искрила, сияла разноцветными огнями новогодняя ёлка…

            Новый год… За всеми происходящими событиями мы совсем забыли о существовании этого дорогого всем праздника… Краем глаза я увидел, как заблестели глаза Серого… Этот человек-скала, тот, кого все боялись и уважали, стоял и… плакал.


            На меня накатила волна воспоминаний… Декабрь 1940 года. Я тогда взял несколько дней отпуска, и мы семьёй поехали встречать Новый год на дачу в Сосновку. Мы с Варей купили Саньке лыжи, о которых он мечтал. Нарядили ёлку прямо в лесу. Загадав желания, водили хоровод вокруг неё, играли в снежки, слепили огромного снеговика. Никто не знал тогда, что это наш последний семейный праздник…


            - Вы чего, окаменели, что ли? - прервал воспоминания чей-то голос.

            Перед нами стоял полноватый, весёлый пожилой мужчина с красивой густой бородкой, без усов и с трубкой во рту. Таким обычно представляешь себе капитана корабля из какой-нибудь сказки или романа о давно минувших днях. Моё впечатление укрепил ответ Серого:

            - А, Капитан! Вы где такое чудо откопали? - спросил он, неловким движением вытирая глаза.

            - Да вот, пацаны наши с вокзала принесли. Давно уже, года два назад. Ты у нас так давно не был? - удивился Капитан. В подвале нашли подсобку заваленную. Сквозь скважину разглядели гору ящиков. Обрадовались, думали: что-то ценное, - оказалась ёлка. Брать не хотели, еле уговорил. За несколько приходов доставили. И игрушки! - продолжал он.

            - Даа… Красотень! Сколько видел всего, такого никогда! Вот смотрю я на тебя, Капитан, сказочный ты мужик. Таких бы начальников на каждую станцию! - вступил в разговор Хлыст.

            - И что ж тогда будет?- прищурив глаз, заинтересовался Капитан.

            - Жизнь будет сказочная! - подхватил Серый.

            Все разом дружно захохотали.

            - Знакомься, у нас новенький, - показывая в мою сторону, сказал Серый.

            - Захар Петрович Баженов, - протягивая мне руку, произнёс капитан

            - Очень приятно. Дымов Николай, - пожимая его ладонь, ответил я.

            - Вы у нас до праздника останетесь? - обратился уже ко всем Захар Петрович.

            - К сожалению, нам надо двигаться дальше, - пробурчал Серый.

            - Так послезавтра ж праздник! Чего вам спешить? У нас программа такая. Комитет подарков передал - несколько дрезин! Артисты приедут.

            - Не трави душу, Петрович! У нас свой комитет есть, и подарки нам такие обещаны, если задание не выполним, что мама не горюй!

            - Ну, как скажете. Не смею задерживать. Тогда прошу на чаепитие! Надеюсь, не откажетесь?

            - С удовольствием!- обрадовался Серый.

            Я стоял в стороне и чувства переполняли меня. Мне хотелось побыстрее отделиться от своих новых товарищей и отправиться на поиски Кутузова.

            Заметив мои переживания, Серый обратился к Капитану.

            - Петрович, где у вас тут Кутузов обитает? Очень надо нашему товарищу с ним одну идейку обкумекать…


            - Кутузов? Да пёс его знает! Два дня назад ещё был, а потом пропал. Опять, наверно, единомышленников собирает. А может, Граф Два-по-триста его утянул к себе!

            Опять все дружно захохотали, кроме меня. У меня всё будто рухнуло внутри. Столько ждать, надеяться и в один миг эту надежду потерять. Где теперь его искать? И кто такой этот граф ДВА-ПО-ТРИСТА?

            - Не повезло тебе, майор. Ну, дальше пойдём, может, повстречаем его где. Не унывай,- обнял меня за плечи Паша.

            - А где этот Граф то обитает? - спросил я.

            Приступ смеха накатил на всех присутствующих. Кое-как успокоившись, Серый мне ответил:

            - Выпей для храбрости, возьми с собой бутылку и отправляйся в тоннель. Он сам тебя и найдёт!

            Ничего не поняв, я отказался от чаепития и решил прогуляться по станции. Станция «Балтийский вокзал» также принадлежала к СКСЛ. Главной особенностью станций данного союза была идеальная чистота, порядок, здоровая обстановка и благосостояние жителей. Вокруг меня слышался детских смех и восторженные возгласы. Дети толпились вокруг ёлки и, задрав головы, изучали развешенные на ней игрушки. Во всей этой станционной суете чувствовалось приближение праздника. Людей не волновало происходящее на поверхности, в тоннелях. Казалось, что всё вокруг хорошо…

            Спустя час, отряд был в сборе, и мы двинулись пешком к Техноложке…

            Нарушив тишину, я поинтересовался у Паши насчёт личности таинственного графа, который мог быть повинен в исчезновении Кутузова.

            Паша охотно согласился и поведал мне вот такую историю…


            Сразу после ракетного удара народ валил в метро, кто в чём был. Особо никто не мог ничего с собой взять. Так вот на Сенной оказалась парочка в костюмах Петра и Екатерины, артисты. Так вот и назвали их сразу Граф и Графиня. Графиня - шальная баба была, красивая! Ну, разумеется, возле неё всегда толпы мужиков вились. Граф злился, ревновал и не отпускал её никуда от себя. И вот как-то раз его дружки подставили на краже. Короче, упекли графа в кутузку, на работы отправили - свинофермы строить. Как только пропал он, так его бабу сразу и прибрал к себе один дружочек. Потом по рукам она пошла, спилась с горя, а потом как-то собрала свои вещи и ушла в тоннель… Больше никто её и не видел.

            Спустя несколько лет, в тоннелях пропал тот дружочек, что графа подставил, потом другой. И лишь последний из друзей вернулся как-то обратно… Седой весь, заикается и только и твердил всё время,пока не отдал Богу душу: Граф Два-по-триста, Граф Два-по-триста, Граф Два-по-триста…

            Ну, а после уже люди стали рассказывать, что, если идёшь навеселе по тоннелю, то выходит из ниоткуда мужик в костюме графа и держит в руках два стакана по триста грамм самогона и предлагает выпить. Потом начинает тебе рассказывать про свою жизнь и, если ты мужик крепкий, то останешься целым и невредимым, а если наоборот, то увы… Вот такая история. Правда или нет, никто не знает. Может, руководство станции придумало его, как борьбу с участившимся пьянством, то ли сами алкаши в бреду придумали, но результат налицо: пьянство резко сократилось.

            Так за разговором незаметно пролетело время, и мы благополучно добрались до Технологического института. Техноложка жила по своим законам и особо не подчинялась никаким комитетам и союзам. Главным её достоинством являлось наличие интеллектуального потенциала, чем она умело пользовалась. Многие станции снаряжали караваны, гружённые ценностями, в обмен на какое-нибудь новое и полезное изобретение. Как ни старались коммунисты, фашисты, СНСМ (СОЮЗ НЕЗАВИСИМЫХ СТАНЦИЙ МЕТРО) и прочие союзы, им так и не удалось переманить на свою сторону хотя бы одного учёного. Попытки же выкрасть привели к жёсткому бойкоту со стороны Техноложки, после которого такие мысли уже никому в голову не лезли.

            Станция поражала своими размерами и архитектурой. Ровные ряда арок и геометрически красивый свод потолка придавали ей черты античного храма или огромной подземной лаборатории. Каждый участок станции играл свою определённую роль в огромном механизме жизнеобеспечения. Первым впечатлением было, будто бы попал на какой-то секретный завод. Повсюду сновали люди в спецовках, комбинезонах и белых халатах. В руках у них были кипы книг, свёртки с чертежами и прочая институтская атрибутика. По периметру станции стояла охрана в штатском, которая следила за порядком и выявляла подозрительных элементов. Таковыми сейчас являлись мы, поэтому всё их внимание было уделено нам. Особо задерживаться на станции мы не собирались, поэтому, узнав от местной охраны, что Кутузов несколько дней назад был тут и с одним из местных технарей отправился, судя по документам, на Маяковскую.

            Вновь неудача, но нужно не унывать и двигаться вперёд, тем более, что я и не надеялся, что всё будет идти, как по маслу. В подавленном настроении, молча, я продолжил путь. В отличие от предыдущих тоннелей, которые мы прошли, практически не оглядываясь, этот тоннель преодолевался строго по знакам Серого. Лишь после его утвердительных движений руки мы продолжали свой путь. Буквально за каждым поворотом мне мерещились Граф со своей Графиней, неизвестный Губка Боб или ещё какая-нибудь неизведанная нечисть. Несколько раз наш отряд останавливался по приказу Серого. То мелькнувшая впереди тень его заставила напрячься, то упавший с потолка кусок штукатурки добавлял каждому из нас по несколько седых волос. И лишь под конец нашего пути действительно стало страшно, по крайней мере, мне точно. Из-за очередного поворота на Серго выпрыгнула гигантская крыса. От неожиданности он ничего не успел сделать и повалился на пол. Благо, что у остальных членов отряда с реакцией не было проблем, и несколько точных выстрелов достигли своей цели. С тварью было покончено. Отряхнувшись от грязи и поблагодарив своих друзей, Серый продолжил командовать движением. Спустя некоторое время, мы уже попали в поле зрения блокпоста Пушкинской…


Глава 10

.


Отряд Cедого медленно продвигался вдоль по тоннелю. Бойцы находились ещё под впечатлением от происшедшего…  Шли молча, концентрируя своё внимание на каждом предмете и звуке. Вдруг впереди появилось какое-то свечение… По мере приближения начал проявляться силуэт человека. Подойдя немного ближе, члены отряда с удивлением разглядели склонившуюся над путями девушку… Она прислонила голову к рельсам и смотрела на солдат молящим о спасении взглядом…

- Фройлян! С вами всё в порядке? - спросил идущий впереди рядовой Аддлер.

В ответ послышались лишь шипящие звуки… Девушка всё так же смотрела на них и…улыбалась… Свечение вокруг неё стало немного пульсировать.

- Фройлян плохо? - не унимался солдат.

Аддлер быстрым шагом направился к девушке. Всё, что произошло в последующие секунды, невозможно было предугадать. Наклонившись, солдат попытался взять её за плечи. В это же мгновение девушка преобразилась до неузнаваемости… Над солдатом взметнулась чешуйчатое змеиное тело с огромной головой. Раскрыв свою ужасную пасть, чудовище затем сомкнуло на голове Аддлера несколько пар зубов. Только брызнувшая в разные стороны кровь вывела из оцепенения оставшихся бойцов. Передёрнув завтворы, все одновременно нажали на курки. Жуткие стоны исчезающей во мраке твари и Аддлера заполнили пустоту тоннеля….

Тишина, мёртвая тишина… Пятеро силуэтов расположились вблизи костра.

- Что скажете, ребята? - обведя всех взглядом, спросил Седой.

- Что тут скажешь? Аддлер отправился в ад, - ответил Штольц.

Седой вынул из-за пазухи свёрток и бросил на землю перед костром. В глаза ударил сверкающий глянец обложки.

- О! Девочки! – схватив его, воскликнул Штольц. Гюнтер! Самое время нам всем разрядиться! – продолжал он.

- Идиот! Я это взял не для того, чтобы вы тут занимались самоудовлетворением. Открой наконец глаза! -  взревел Седой.

- Обыкновенный русский журн….? Май 2015, - немеющими губами произнёс Штольц.

- Такого добра наверху полный магазин был… Или мы и вправду в аду, или нам всем вкололи какую-то дурь, - тихо произнёс Седой. И вот вам ещё одна вещица…

Взору солдат предстала праздничная открытка ко Дню Победы…


***


Пушкинская, Владимирская, Достоевская, Чернышевская… Для меня названия станций уже стали своеобразной считалочкой. Неуловимый профессор! Он умудрялся преодолевать расстояния между станциями быстрее нас. Он явно спешил, и мне нужно было его догнать!

Уже порядком привыкнув к процедуре преодоления блокпостов, я совершенно спокойно пересёк границу Чернышевской. Всё выглядело абсолютно буднично. За то время, что я уже успел пожить в мире метро, всё стало для меня привычным и не вызывало уже интереса. Чернышевская же не особо впечатлила меня своей частично обвалившейся плиткой, закопченными потолками и отсутствием нормального освещения. Всё было мрачно и грустно. Пытаясь выбрать более выгодного покровителя, руководство Чернышевской в конце концов оставило станцию за бортом перемен. Всё, чем она жила, зависело от транзита караванов, проводов электроснабжения и телефонной связи. Всё бы это прошло мимо меня, не задай Серый вопрос о местонахождении Кутузова.

- Да тут он! Утром примчался и сразу спать завалился, - объявил нам начстанции.


Узнав номер палатки, где находится Кутузов, я сразу же поспешил к нему. На мой стук в дверь никто не ответил. Пришлось раз за разом повторять монотонное постукивание. Спустя некоторое время, послышались шаги и шум отодвигающегося засова.

На пороге открывшейся двери стоял небритый мужчина в помятом, видавшем виды костюме и с копной волос, собранных сзади в хвост. Лицо перечёркивала чёрная пиратская повязка.

- Чем могу быть полезен? - произнёс он.

- Вы…Кутузов? - неловко спросил я.

- Вы ошиблись…

Дверь начала закрываться. Я подставил под неё ногу.

- ПОСТОЙТЕ! Прошу меня извинить, я правда не знаю Вашего имени. Мне очень нужно с Вами поговорить!

- Молодой человек, вы ошиблись…

- Но… выслушайте меня! Помогите мне вернуться в моё время!

Дверь замерла и в следующее мгновенье отворилась.

- Прошу! – оглядевшись по сторонам, произнёс он. Юлий Оттович Гинц. Надеюсь, не трудно будет запомнить?

Сев на предложенный мне стул, я начал свой рассказ. Гинц внимательно слушал меня, глядя неотрывно в одну точку перед собой. Лишь изредка он улыбался кончиками рта и глаз, иногда его пробивала нервная дрожь. В руке он постоянно вертел карандаш…

Вскоре я закончил свой рассказ и в комнате повисла мрачная тишина… Одна минута сменяла другую, и стало казаться, что время остановилось. Наконец он положил карандаш на стол и, посмотрев на меня, произнёс:

- Я уже давно не верю во всякие случайности и совпадения… Всё в мире происходит не случайно. Даже Ваше появление в данном отрезке времени…

- Вы считаете, что я тут не случайно? - удивлённо спросил я.

- А Вы по-иному считаете? - вопросом на вопрос ответил он.

- Ну, не знаю… Для меня это всё за гранью возможного…

- Отнюдь! Как ещё было замечено давным-давно: всё в мире относительно. Нужно лишь научиться этим пользоваться.

- Согласен… Но время?

-А что время? - воскликнул профессор. Чем оно так отличается?

- Спорить не буду. Я пока что очень далёк от всего этого.

- Далеки? И в то же время Время выбрало именно Вас в доказательство своей относительности! - ткнув указательным пальцем в небо, изрёк он.

- Я слышал, что Вы уже пытались кого-то отправить в путешествие…

- Пытался? Я отправил, и отправился сам! Но вышла ошибочка…

- Ошибочка?

- Оказалось не то время и не тот час. Они погибли, а я еле унёс ноги, - проведя рукой по перевязанной стороне лица, улыбаясь, произнёс он. Но! Вы ведь спецотдел НКВД?

- Да…

- Вам известно расположение спецхрана в Большом Доме?

- Известно, но…

- Никаких но! Мы отправимся туда, и Вы поможете мне, а я помогу Вам. Договорились?! - с безумным блеском в глазах спросил Юлий Оттович.

- Договорились… Когда?

- Завтра после полудня.

В смешанных чувствах я покинул комнату профессора. Столько гоняться за ним по всем станциям и, наконец, настигнув, испытывать сомнения… Двигаясь по перрону, я и не заметил, как задел плечом Серого.

- Ну, ну, полегче, Майор! - воскликнул он. - Ты чего это такой?

- Так, ничего… Всё нормально, - сбиваясь, ответил я.

- Наверх собрались?

- ???

- Наверх! Я случайно… услышал… Могу помочь. Вам одним не справиться.

- Но зачем тебе это? - возразил я.

- Кости размять. Устроит такой ответ?

- Наверно, устроит…

- Тогда завтра мы идём все вместе. С профессором я договорюсь сам. У нас с ним старые счёты.

Прошла очередная бессонная ночь. Лишь под утро организм сдался. Разбудил меня профессор:

- Молодой человек, уже десять утра. Ну, сколько можно спать в такой ответственный день? - обиженно возмущался он.

Наспех умывшись и нацепив химзу, я подошёл к гермоворотам. Отряд стоял в полном составе.

- Наконец, все в сборе, - сказал Серый. - Инструктаж для новеньких. На поверхности движемся нога в ногу. Двигаться вдоль зданий, на открытые пространства не выходить. На небе летают птички, да и вас самих может сплющить. Двигаемся по проспекту Чернышевского, а далее по набережной. Так дольше, но спокойней. На Литейном провал, и что оттуда полезет, лучше не проверять. На набережной двигаться также рядом со зданиями. К воде не приближаться! И самое главное: не смотреть на Петропавловку! Погубите себя и подведёте товарищей. Вопросы есть? - заключил Серый. Выждав паузу, он громогласно прогрохотал:

- Вопросов нет! Открывай ворота!

Взревел двигатель, и двери медленно поехали в разные стороны…


Глава 11

.

            Как долго я ждал встречи с Городом… Дни и ночи представляя себе это    мгновение, когда смогу вновь вернуться, ступить на поверхность. Ещё несколько минут, пара  десятков ступенек эскалатора, и этот час настанет. Покидая родной мой Ленинград, я и представить себе не мог, что наша встреча настанет, спустя столь долгое время…

            Вот мы и наверху… Останки цивилизации, положившей саму себя на алтарь прогресса… Груды высохших тел, чемоданы, коробки, коляски. Всё, что может нарисовать воображение психически больного человека, было перед нашими глазами…

            Резкие порывы ветра приводили в движение покосившиеся двери парадного входа. Запустение, мрак и печаль царили вокруг…

            - Всем приготовиться! Выходим! – объявил нам Серый.

            Сквозь респиратор в нос ударил свежий, морозный питерский воздух! Да! Это то, чего не хватало мне всё это время, пока я находился под землёй. Даже сквозь толщину химзы я почувствовал холод и сырость родного города.

            Питер встретил меня пустыми глазницами домов, чернеющей мрачностью парадных и пустотой витрин. В лицо, прикрытое защитной маской, ударили струи мокрого снега. Проспект Чернышевского был забит под завязку ржавыми остовами разнообразной техники. Даже в самые последние минуты жизни люди не бросали свои машины. Казалось, что они пытались въехать на них прямо в метро. Сколько жизней потеряно в результате этой давки? Зачем? Во имя чего? Надеялись, как обычно: авось, пронесёт?

            Отряд медленно двигался в направлении набережной. Первыми шли Серый с Пашей, далее мы с профессором, и замыкали Хлыст с Жуком. Наш путь пролегал мимо огромного автобуса. Его двери были выгнуты наружу и зияли пугающей чернотой. Когда мы с профессором поравнялись с центром автобуса, из дверей выскочило непонятное существо круглой формы и накинулось на Кутузова. Всё произошло так быстро и бесшумно, что единственным, кто сразу среагировал, был Жук. Выхватив внушительных размеров нож, он накинулся на спину чудовища и распорол его по всей длине. В это мгновение из других дверей автобуса и дома напротив стали выскакивать сородичи монстра. Я впал в оцепенение…Страх сковал моё тело и слух… Всё происходило, как в немом кино… Ребята палили во все стороны, едва успевая менять магазины. Твари разлетались в разные стороны, разбрызгивая вокруг себя кровь. Не помню, сколько это продолжалось, но очнулся я от шлепков по лицу…

            - Очнись, Майор! Пора двигать вперёд!- кричал на меня Серый.

            - Всё нормально… Так со всеми в первый раз,  - подбодрил меня Хлыст и подтолкнул вперёд.

            Не встретив больше никаких препятствий, мы, наконец, добрались до набережной.

            Перед нами раскинулась мрачная панорама города… Свинцовое небо было затянуто чёрными тучами, которые, подчиняясь порывам ветра, изредка открывали путь лучам солнца. Город не особо пострадал от ракетного удара, его лишь задело взрывной волной. Поэтому во многих окнах сохранились стёкла, пострадали лишь высотки, башни, шпили и кресты. Кресты… Мрачное здание Крестов напоминало древнюю крепость, непонятно откуда появившуюся на берегах Невы… Особый шарм и мрачность добавляли сидящие по периметру огромные птицы…

            Чернильная поверхность Невы бурлила и пенилась… Из множества водоворотов нет, нет, да и выскакивали какие-нибудь чешуйчатые части новых её обитателей. Соскучившись по родному городу, я напрочь забыл о предупреждениях. Смотрел по сторонам, пока не увидел это… Золотое свечение, манящее, зовущее… Казалось, что там тепло и спокойно… Золотой Ангел взмахивал крыльями и приглашал к себе, маня рукой…


            Очнулся я лежащим возле гранитного берега…

            - Ты совсем сдурел? Жить надоело??? – орал на меня Серый. - Я… я… Головка у коня! Подъём! – продолжал он. –  Кому было сказано: не смотреть на Петропавловку?  Разговоры потом. Мы уже у цели.

            Вот мы и у Большого Дома…  А он тоже совсем не изменился, даже стёкла в окнах целы. Рука машинально дёрнулась за пропуском. Если бы не толстый слой пыли и беспорядочно разбросанные вещи, то могло показаться, что сотрудники только недавно покинули здание.

            - А что, верно говорят: зараза к заразе не престаёт! -  улыбаясь, сказал Пашка.

            - Тут даже ни одна тварь не поселилась! Вот, что значит органы безопасности, -прошипел Хлыст.

            - Так, Майор. Куда нам? Веди, времени в обрез. Скоро темнеть начнёт, - сказал Серый.

            - Нам вниз, в подвальные помещения, - ответил я.

            Включив фонари на шлемах, мы начали спускаться вниз…

            Коридоры, ответвления и ещё раз длинные коридоры с рядами дверей. Фонари выхватывали из темноты то плакаты, призывающие к порядку, то планы эвакуации. Луч фонаря выхватил портрет лысого человека. Он слегка улыбался и пристально смотрел на каждого, кто обратил на него свой взгляд.

            - Кто это? - спросил я.

            - Так это ж наш президент! - удивлённо ответил Хлыст.

            - Кстати, из ваших, - невзначай бросил Серый. Ну, из тех, кого ты там играть должен был.

            Проверив фон, Серый разрешил снять маски. В коридорах было сухо и пахло сладковато-приторно. У меня закружилась голова, в глазах потемнело… То тут, то там стали раздаваться крики.

            - Не надо! Прошу вас, не надо!!! - донеслось из-за дверей. –  Не трогайте детей! Я всё подпишу!

            Меня шатало по сторонам, к горлу подступила тошнота… Вдруг тишину резанул резкий женский крик:

            - Коляяяяяяяяяяяяяяяя!!!!!!!!!!!!

            - Варя?

            Собрав все силы, я добежал до двери, откуда доносился крик и рывком открыл её. Обыкновенный кабинет для допросов. Стол, два стула, серые стены и маленькое окошко у потолка. И тишина… мрачная, убийственная тишина…

            Следом за мной ворвался Паша.

            - Что такое? Всё в порядке? - срываясь на хриплый крик, спросил меня он.

            - Ты слышал крики?- запинаясь, спросил я.

            - Крики? Да тут тихо, как в гробу!

            - Опять чудишь?! - зло сказал вошедший в комнату Серый. Показывай, где этот чёртов спецхран.

            Я выбрался в коридор и двинулся в первое ответвление. Оттуда вышел Хлыст.

            - Тупик там. Можно не смотреть.

            Не обращая внимания на его слова, я продолжил движение и упёрся в стену.

            - Говорил же, тут…

            - Тут он… спецхран… -  выдохнул я и прислонился к стене.

            - Уверен? - спросил Серый.

            - Да…

            - Жук, приступай, - скомандовал Серый.

            Жук достал из рюкзака кубики какого-то вещества, похожего на пластилин, и стал ими обклеивать стену. Спустя несколько минут всё было закончено.

            - Все отходим! - скомандовал Серый.

            Рванул взрыв… После того, как рассеялся дым и осела пыль, нашему взору открылась массивная железная дверь спецхрана с кодовым замком.

            - Вот теперь моя работа, - радостно сказал молчавший всё это время профессор.

            Он подбежал к двери и стал лихорадочно набирать комбинацию цифр. Минута, другая, и дверь начала открываться.

            - Ву а ля! - торжественно произнёс он.

            Нашему взору открылось огромное помещение со стройными рядами стеллажей.

            - А они, видать, всё знали, раз замуровали вход, - удивился Хлыст.

            - Так что мы ищем, профессор? - спросил Серый.

            - Нам нужен стеллаж под буквой К. Далее изымаем все ящики с номерами от 1970 до 1990. Ищем папки с надписью ПРОЕКТ КОЛЕСНИЦА, - чётко по буквам произнёс профессор.

            - Вопросы есть? Вопросов нет! - добавил Серый. - Приступаем!

            Все разбрелись по своим участкам и начали поиск. У меня до сих пор в голове стоял Варин крик. Почему? К чему он? Сам не замечая того, я упёрся в один из стеллажей. Луч фонаря выхватил из мрака ящик с буквой Д… Открыв его, я начал лихорадочно перелистывать ярлыки папок, пока на нашёл то, что искал… Дымов Николай…

            Дрожащими руками я достал её и стал читать…


ДЫМОВ НИКОЛАЙ ВИКТОРОВИЧ 1905 Г РОЖДЕНИЯ. ВО ВРЕМЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ПРИКАЗА СТАВКИ ПОКИНУЛ РАСПОЛОЖЕНИЕ ОБЪЕКТА И СДАЛСЯ ПРОТИВНИКУ. ПО ДЕЛУ О ДЕЗЕРТИРСТВЕ ДЫМОВА Н.В. АРЕСТОВАНЫ И ДАЛИ ПОКАЗАНИЯ СЛЕДУЮЩИЕ ЛИЦА:


СЕРЖАНТ ЛЕВЧЕНКО И.В. ,ПОДПОЛКОВНИК ЖУРБИН В.С.


ДЫМОВ Н.В. И УКАЗАННЫЕ ВЫШЕ ТОВАРИЩИ ГОТОВИЛИ ДИВЕРСИЮ, В РЕЗУЛЬТАТЕ КОТОРОЙ ДОЛЖЕН БЫЛ СОРВАТЬСЯ ПЛАН ЗАТОПЛЕНИЯ НЕДОСТРОЕННЫХ ЛИНИЙ ЛЕНИНГРАДСКОГО МЕТРОПОЛИТЕНА И СДАЧИ ИХ ПРОТИВНИКУ. ТАКЖЕ ЭТИМИ ЛИЦАМИ БЫЛ ПОДГОТОВЛЕН И ПЕРЕДАН ПРОТИВНИКУ С ПОМОЩЬЮ ДЫМОВА Н.В. ПЛАН КОММУНИКАЦИЙ. ЛЕВЧЕНКО И.В., ЖУРБИН В.С. СВОЮ ВИНУ ПРИЗНАЛИ ПОЛНОСТЬЮ. ПРИГОВОР ТРИБУНАЛА - РАССТРЕЛ.


АРЕСТОВАНА ТАКЖЕ ПО ЭТОМУ ДЕЛУ ДЫМОВА В.А. ВИНЫ СВОЕЙ НЕ ПРИЗНАЛА. ОСУЖДЕНА НА 10 ЛЕТ БЕЗ ПРАВА ПЕРЕПЕСКИ . СЫН ДЫМОВ А.Н. БЫЛ РАСПРЕДЕЛЁН В ПРИЮТ-РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ. ВО ВРЕМЯ ТРАНСПОРТИРОВКИ ПОПАЛ ПОД АВИАНАЛЁТ. ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ.


            Слёзы текли по лицу… Нелепый случай перевернул всё в моей жизни, в жизни моей семьи и моих товарищей… Но почему? Почему именно меня выбрало время для своей злой шутки?

            - Нашёл! - послышался крик Паши.

            Всё, что было потом, для меня пролетело мимо… Как тащили ящики и пробирались до станции, я уже не осознавал. Всё делал машинально и на автопилоте. Всё было противно, хотелось нырнуть в пространство и вынырнуть уже в своём времени. Кричать во весь голос, что никто не виноват! Что это всё ошибка!!!

            - Отбой, Майор! – раздался, как гром среди ясного неба, голос Серого…


Глава 12

.


Сколько прошло времени, не помню. Всё это время я никуда не выходил из комнаты, никак не мог прийти в себя после посещения дома на Литейном. Даже осознавая, что прошло уже столько лет, я не мог отвлечься от дурных мыслей… Варю пытали…Что с ней случилось потом? Как сложилось её судьба? Одни вопросы, и никаких ответов… Зачем был придуман весь этот спектакль с диверсией? Зачем? Странно, что я только сейчас задаю себе этот вопрос… Ведь сам же порой принимал участие в подобном… Подписывал и давал показания… Да, я говорил, что выходил в этот момент или был на задании, или вызывали куда-то, но… подписывал же в итоге, понимая, что этих людей не ждёт ничего хорошего… Закрывал на всё глаза, главное, что это не со мной и моей семьёй. Вот и расплата…

В дверь постучались.

- Открыто! - крикнул я.

В комнату вошёл Юлий Оттович.

- Не помешаю? - спросил он. - Как Ваше самочувствие? Мы, признаться, уже начали сильно волноваться.

- Всё нормально… Давно я тут?

- Третьего дня как….

- Три дня? - удивился я.

- Да уж, - выдохнул профессор.

- После нашего визита на Литейный я потерял отсчёт времени…

- Я в курсе,- кивая в сторону стола, где лежала папка с моим личным делом, сказал Юлий Оттович.

- Каковы результаты нашей экспедиции? - поинтересовался я.

- Более чем! - улыбнулся профессор.

- А скажите, Юлий Оттович, что за проект такой - КОЛЕСНИЦА?

- Что ж, думаю, теперь можно раскрыть карты и посвятить Вас в тайны того, из-за чего, собственно, вы тут и оказались, - присаживаясь на стул, сказал профессор и начал свой рассказ…


Эта история началась в далёкие шестидесятые годы двадцатого века. Хорошее время тогда было! Наука и искусство развивались ошеломляющими темпами. Время оттепели! Люди радовались жизни и с уверенностью смотрели в будущее! Хотелось жить!

В одном из Ленинградских институтов группа молодых студентов, будущих учёных, среди которых был и мой отец, смогла воплотить в реальность то, что казалось фантастикой. Изменить время! Им удалось переместить частицы вещества на несколько десятков секунд вперёд! Случилось это в 1969 году. Окрылённые своим успехом, они продолжили дальнейшие изыскания в этой области. Слава об их открытии разлетелась далеко за пределы института. Вскоре об этом узнала и Контора… Студенты были вызваны на Литейный. После того, как их внимательно выслушали, было принято решение о выделении им новой лаборатории и всех необходимых средств для продолжения работы. Само открытие было засекречено, а полученные ранее результаты опровергнуты. Работа получила название ПРОЕКТ КОЛЕСНИЦА.

Работа шла столь успешно, что уже к концу семидесятых стало возможным использовать для перемещения во времени … человека.

Всё было учтено, кроме одного единственного: какие последствия могут быть от этих перемещений. Но тогда это мало, кого беспокоило. Начали рождаться новые амбициозные планы, а то, что это может иметь необратимые последствия, никого не волновало…

Уже очень скоро что-то пошло не так… Это стало заметным не только в стенах лаборатории, но и за её пределами…


Время стало меняться… Процессы изменения времени и пространства запустили очень опасный механизм, ужасный своей необратимостью… Пытаясь исправить ошибки, люди лишь ускорили изменения. Мир вокруг начал рушиться… Его обитатели становились озлобленными, жестокими, циничными… Страх поселился в каждом доме, в каждом уголке…

В 1985 году Контора приняла решение о завершении проекта «Колесница». Все результаты были засекречены, а установка спрятана. Ещё в самом начале работы над проектом Контора, предвидя неудачи, наделила каждого участника проекта лишь одному ему известной информацией. Чтобы всё заработало вновь, необходимо присутствие всех участников проекта.

Вскоре не стало Конторы, не стало и страны… Цивилизация шла под откос… Финалом стала катастрофа…

И вот несколько лет назад, перед смертью, отец раскрыл мне эту тайну. Он рассказал мне о местонахождении установки, кодах спецхрана и назвал фамилии двух других участников проекта. Последней его просьбой было попытаться исправить их ошибки в прошлом…

Одного я нашёл довольно быстро на Техноложке. Он там вместе со своим сыном химичил. Тот ещё старикашка! Не найдя третьего, мы решили с его сыном попробовать вдвоём. Установка находилась там же, над Техноложкой, в здании института.

Расконсервировав установку и запустив её, мы сразу же попробовали свои силы. Фантастика! Нам удалось! - так нам тогда казалось… Набрав группу добровольцев, желающих покинуть это гнилой мир и отправиться в прошлое, мы начали эксперимент. Чтобы всё проверить воочию, с ними отправился я сам. Но что-то пошло не так, и мы попали уж слишком в отдаленное прошлое… Добровольцев растерзали доисторические звери, а я еле унёс ноги… Стало ясно, что без знания точных кодов транспортировки нам не справиться. Эти коды хранились на Литейном, но мы их найти не смогли… Зато в результате неудачного перемещения добровольцев время закинуло к нам вас. И это не случайно! Теперь у нас есть необходимые коды, но… пользоваться ими может лишь третий участник проекта, - грустно закончил свой рассказ Юлий Оттович.

- И в чём проблема? Вы не знаете, где он? - заволновался я.

- В том то и дело, что теперь знаю. Он на Горьковской…

- Ну, так давайте сходим туда и заберём его! - не унывал я.

- Это не так просто… Дело даже не в расстоянии. На Горьковскую мне ещё можно попасть, а вот вам путь заказан… Одному же мне не дойти…

- А что там такого? - удивился я.

- Горьковская - это теперь Независимое Исламское Государство.

- А почему вас пустят, а меня нет?

- У меня есть татарские корни…

- У нас нет выхода, отправляемся на Горьковскую! - решительно ответил я..

- Хорошо. Я начну готовить документы.

Узнав, что мы отправляемся на Горьковскую, Серый рвал и метал. От мысли, что он не сможет нам помочь, ему становилось не по себе. Я был ему очень благодарен за это. После детального инструктажа, полного довольно ценной информацией и сдобренного всевозможными высказываниями в мой адрес, мы двинулись в путь. Несмотря на все наши протесты и возражения, с нами отправился молчаливый Жук, что вызвало некоторое удовлетворение Серого, это читалось на его лице.

Весь наш путь проходил на поверхности. Уже известный мне проспект Чернышевского, набережная, Литейный мост… Не знаю, то ли хотелось побыстрее дойти, то ли полная отрешённость от действительности или умелые действия Жука, но мы дошли до Горьковской. Зарываясь в снег, оставаясь на ночлег в брошенных Питерских квартирах, почти забыв о том, что вокруг опасность, мы дошли. Спустя пару дней мы были у  вестибюля Горьковской…

- Я останусь вас ждать тут, - впервые за всё время произнёс Жук.

- Может, пойдёшь с нами? - спросил его я.

- Ты бы сам то дошёл! Меня то точно к стенке сразу, - ответил Жук.

Оставив ему продовольствие и оружие, мы начали спуск по эскалаторам…

Как только мы достигли дна, раздался предупреждающий звук, и вскоре мы услышали обращение из динамиков.

- ВЫ ПРИБЛИЗИЛИСЬ К ГРАНИЦЕ НЕЗАВИСИМОГО ИСЛАМСКОГО ГОСУДАРСТВА Аль Шәһәре җамигъ. Пожалуйста, предъявите ваши документы. Есть ли среди вас неверные?

- Асалам Алейкум! – громко произнёс профессор.

- Ва алейкуму-с-саламу!-послышалось в ответ.

- Мир Вашему дому! – продолжал профессор. - Да, среди нас есть неверный, но он на пути…

Наступило молчание…Спустя минуту, гермоворота начали открываться. Они открылись, и в нас ударили лучи прожекторов.

- Неверные влево, остальные прямо, - прогремел голос из микрофона.

Юлий Оттович куда-то исчез, а я так и остался стоять посреди платформы. Спустя несколько минут,  появился человек в камуфляже с зелёной повязкой на лбу.

- Ты Дымов?

- Да…

- Тебя хочет видеть Шамиль,  - произнёс он.

Проследовав сквозь глухие переходы и тёмные комнаты, я оказался перед входом в помещение,  закрытым свисающим с потолка ковром.

- Шамиль ждёт тебя, - произнёс мой провожатый.

Я вошёл. В середине помещения стояла керосиновая лампа, и её свет еле-еле охватывал пределы комнаты.

- Садись, путник, - услышал я голос из глубины.

- Здрравствуйте, - заикаясь, произнёс я.

- Здравствуй, дорогой, - услышал я в ответ.

Последовала тишина…

- Скажи, зачем ты тут? - услышал я.

- У нас важное дело… Нам очень нужно были прийти к вам…

- Ты крещёный?

- Нет, -ответил я.

- Вот видишь…

- Что я должен увидеть?

- Вы сами боитесь своей Веры и себя… Человек, живущий без веры, - это не человек! Это животное, нечто… Мы рождаемся уже с верой, а вы лишь с годами приходите к этому… Вы выбираете, а мы нет! Ты, наверно, обвиняешь нас в том, что произошло с миром? Правда? Не отвечай, знаю, что так. Но…. ведь это вы считали себя богами, пока у вас была бомба, вы давно уже отошли от заветов, оставленных вам вашим Богом… Ведь это вы забыли его заветы! Вы танцевали дьявольские танцы в ваших храмах, жгли и убивали священников, спивались и продавали своих женщин и детей! Вы были Богами! Но когда у нас появилась бомба, мир изменился… Вы не смогли с этим смириться и совершили свою последнюю глупость… Правоверный никогда не взорвёт мечеть! Ничего, ещё немного, и вас не станет! Вы сами сгниёте и сдохнете в страшных муках! Зачем ты пришёл сюда?

- Нам нужен Гамид…

- Гамид… Пока ты на распутье, примешь Ислам? Это не так сложно, как у вас. Для того, чтобы принять Ислам, достаточно произнести слова главного исламского свидетельства  Шахаду на арабском языке или же на любом другом языке, которым ты владеешь. Эти слова должны произноситься с верой в сердце и с твердым намерением принять Ислам. Необходимо отказаться от всех убеждений, противоречащих истинной религии Всевышнего. Согласен?

- Прости… Шамиль…

- Странно, русский… Тебе уже столько лет, а ты всё ещё не можешь найти свою веру. Полжизни уже прожил… Плохо это…

- Я не отвечу тебе…

- Дело твоё…

- Спасибо тебе, Шамиль!

- Не за что, брат! Думаю, твой друг уже нашёл Гамида. Препятствовать не буду, вижу: правильное дело задумал. Да поможет тебе Всевышний!

Я вышел из покоев Шамиля совершенно опустошённый… У блокпоста сидели три человека: Юлий Оттович, старец в халате и его сын…

- Коля, познакомься. Это Гамид, а это его сын Ильхам.

- Очень приятно, - произнёс я, пожимая им руки.

- Нам пора… - выдохнул профессор.

Гамид встал и обнял сына. Это длилось несколько минут, пока профессор не сказал, что у нас мало времени.

Спустя несколько минут, мы двинулись в обратный путь…


Глава 13

.Возвращение на Чернышевскую было омрачено резко испортившейся погодой. Свинцовые тучи плотно затянули небо над городом. Усиливающийся с каждой минутой ветер гнул к земле деревья и гонял по улицам довольно крупные фрагменты ушедшей цивилизации. Ко всему прочему, начиналась метель. Прямо над нами, в небе, пульсировала огромная воронка, всасывающая всё то, что ещё оставалось в умирающем городе…

- Не отставать! Нам нужно как можно скорее добраться до улицы Чапаева, -перекрикивая завывание ветра, прокричал Жук.

- А зачем нам подвергать себя риску, если можно уже сейчас сделать остановку? -прокричал ему в ответ я.

- Потому что взрывная волна пощадила внутренний дом, и там остались стёкла в окнах! -  пояснил мне профессор.

Держась друг за друга, положившись лишь на чутьё Жука, мы продолжили путь. Вскоре метель разошлась так, что мы уже ничего не видели впереди себя и не слышали. Защитное стекло шлема было облеплено снегом, в ушах стоял бесконечный вой…

Вся эта природная вакханалия прекратилась в один миг. Чья-то рука резко схватила меня за плечо и втянула внутрь какого-то помещения. Стряхнув снег со стекла, я наконец увидел всех своих спутников. Мы находились в подъезде жилого дома.

- Чудненько!- воскликнул профессор. Практически не тронутое никем место.

Жук сбросил на пол свой огромный рюкзак.

- Профессор и все остальные, - обратился он к нам. - Я бы очень хотел, чтобы вы занялись поиском горючих материалов для костра. Иначе пара часов, и мы тут останемся навечно.

Сбросив на пол своё нехитрое снаряжение, мы разошлись по сторонам. Профессор с Ильхамом занялись дверью подсобки, находившейся рядом с нами, а я отправился вверх по лестнице. Осторожно ступая по ступеням, я добрался до последнего этажа. Луч фонаря выхватывал из темноты атрибуты царившей когда-то в этих помещениях жизни. Вот у двери стоят бережно перевязанные верёвкой лыжи. Напротив – также прислонившись к стене, стояли напоминающие скелеты невиданных животных велосипеды. Неожиданно вырвавшиеся из темноты щупальца ужасного животного оказались высохшим деревом, торчащим из большого цветочного горшка. Гуляющие по коридорам сквозняки открывали двери квартир, приглашая в гости. Споткнувшись о кем-то брошенный чемодан, я ухватился за дверную ручку одной из квартир. Дверь оказалась заперта…

Наверно, катастрофа застала людей в отпуске или на даче…

Дверь была простенькая, деревянная. Выбить её не составляло труда. Медленно и тихо, будто боясь разбудить хозяев, я вошёл в квартиру. Сквозь стёкла окон в помещение пробивались редкие лучи света. Первое, что бросилось в глаза, это стройные ряды книг, стоящих на полках вдоль стен коридора. Стендаль, Дюма,Пушкин,Толстой… Жильцы, наверняка, были образованными и начитанными людьми. В поле зрения попало пианино, картины, висящие на стенах. Слева у окна стоял письменный стол. На поверхности стола были разбросаны листы исписанной бумаги, карандаши. Стояла полная окурков пепельница и стакан в железном подстаканнике. Случайно я задел стоящий рядом шкаф. Что-то упало сверху, разбившись вдребезги о пол. Резко повернувшись, я увидел сидевшего передо мной в кресле пожилого бородатого мужчину в тёмных очках. Он был укутан в шерстяной плед, на голове была меховая шапка, а вокруг шеи несколько раз обмотан вязаный шарф. На ногах незнакомца были валенки.

От неожиданности я вскрикнул.

Придя в себя, я понял, что предо мной находится высохшее тело хозяина квартиры. Рядом с ним на полу валялся листок бумаги. Я поднял его…


НУ, ВОТ И ВСЁ… КАЖЕТСЯ, СИЛЫ ПОКИДАЮТ МЕНЯ… ОЧЕНЬ ХОЛОДНО… ЕСТЬ НИЧЕГО НЕ ХОЧЕТСЯ… ЕДА ДОСТАВЛЯЕТ МНЕ НЕСТЕРПИМУЮ БОЛЬ. ЖДАТЬ ПОМОЩИ УЖЕ БЕСПОЛЕЗНО.

НАТАША, АНДРЕЙ… ЕСЛИ ВДРУГ СЛУЧИТСЯ ТАК, ЧТО ВЫ ВЕРНЁТЕСЬ СЮДА, ТО ЗНАЙТЕ, ЧТО ДОРОЖЕ ВАС У МЕНЯ НИКОГДА НИКОГО НЕ БЫЛО! НЕ ДЕРЖИТЕ ЗЛА НА СТАРОГО ДУРАКА….

КРЕПКО ОБНИМАЮ ВАС И ЦЕЛУЮ…


Далее шёл неразборчивый почерк и сплошная линия… Видимо, силы оставили его в момент написания…

В комнату с грохотом влетел Жук.

- Майор, что кричал? - выкрикнул он с порога.

- Вот! - кивнул я на тело.

- Ох, ёоо! Ничего себе находка!

Жук осмотрелся по сторонам.

- Ну, до утра дотянем! А там, глядишь, и распогодится. Берём с собой стол и вниз. Профессор с пареньком уже еду начали разогревать.

Горячая каша и чай с ложкой спирта вернули организму былую силу и выносливость. Договорившись о том, кто стережёт костёр и покой всего отряда, Жук с профессором провалились в сон.

    Огоньки пламени мгновение за мгновением складывались в причудливые очертания. То огненный хоровод, секунда - и перед нами аргентинское танго. Ещё несколько секунд и… страстный поцелуй!

Ильхам сидел в углу комнаты и молился. Меня начало клонить в сон….

- Николай, не спите, - коснулся моего плеча Ильхам.

- Да, да… простите, - виновато ответил я.

Он разлил из котелка по стаканам ароматную жидкость и протянул мне один из них.

- Выпейте, Николай. Это Вас взбодрит.

- Спасибо ! Ууу, как хорошо пахнет! Что это? - спросил я.

- Чай с чабрецом!

- Очень вкусно! Спасибо!

- Не за что! - улыбнулся он.

- Ильхам, расскажите, пожалуйста, историю вашей станции, вашего государства. Меня толком и не пустили на неё….

- Да, конечно, - легко согласился он.

Сделав глоток чая и на мгновение задумавшись, он начал свой рассказ…


Хорошо помню тот день… Мне тогда восемь лет было. Мы с отцом и дядей отправились в соборную мечеть. Стоял священный для всех мусульман месяц Зуль-Хиджжа. В течение его Всевышний Аллах запрещает войны, конфликты, кровную месть. На площади возле соборной мечети собралось несколько тысяч человек. Были установлены огромные экраны, на которых шла трансляция открытия мечети в Америке. Погода выдалась на редкость хорошая. Тепло, ясно, ни одного облачка… Хороший знак!  - нам тогда так казалось. Вся толпа замерла в ожидании торжественного момента, и вдруг… случилось нечто страшное… Картинка на экранах начала дёргаться, изображение то исчезало, то появлялось. Из динамиков доносились крики людей и грохот взрывов. Пара минут, и картинка исчезла… Над толпой повисла мёртвая тишина… Все молчали и с ужасом смотрели друг на друга.

Не помню, сколько это продолжалось: минуту, десять, полчаса… Тишину внезапно разорвал вой сирен. Металлический голос из громкоговорителей призвал всех собравшихся сохранять спокойствие, как можно быстрее покинуть площадь и спуститься в метро.

Нам повезло. Так как мы пришли поздно, то оказались почти у входа. То, что начало твориться потом, не описать, даже вспоминать страшно и больно… Станция забилась под завязку. Поезда ещё некоторое время развозили людей, но и они вскоре встали…

А потом произошло самое ужасное… Начали закрывать гермоворота, не обращая внимание на людей….

Отчаяние, ужас, безысходность - такими чувствами можно описать первые дни под землёй.

Так как основную часть людей на станции составляли мужчины, были сразу же начаты работы по её благоустройству. Ближайшие к нам станции - Петроградская и Чёрная Речка - также оказались заполнены людьми с площади. Прошло немного времени, и появилась новая беда… Начались столкновения на почве религий. Мусульман обвиняли во всех грехах и призывали наказать. Люди гибли в бесконечной и лишённой смысла бойне. Без того тяжёлое положение ухудшалось с каждым днём… Казалось, что конца этому безумию не будет никогда… И тут появился он… Молодой парень, который, несмотря на угрозы и попытки убить его, самостоятельно побывал на всех враждующих станциях. Просил людей одуматься и остановиться, читал молитвы . В один  прекрасный день рассудок вернулся к людям, и война прекратилась! Бывшие ещё вчера врагами, люди обнимались и просили друг у друга прощения. Звали этого парня Шамиль… После долгих переговоров было решено объединить три станции: Горьковскую, Петроградскую и Чёрную Речку в одно единое мусульманское государство. Представителям других религий предложили принять ислам или покинуть пределы станций. Возглавил государство Шамиль. На территории государства стали действовать жёсткие законы Шариата. В короткие сроки было налажено жизнеобеспечение и инфраструктура. Ещё одним испытанием для нас стала близость с Петропавловкой, но зато ни одна тварь с поверхности и близко к нам не подходит. На всё воля Аллаха! Семнадцать лет недавно исполнилось нам. У нас нет такого количества болезней, как везде, нет разврата, алкоголизма, наркомании. Люди работают и учатся. Всевышний дал всем людям последний шанс, и мы им воспользовались… в отличие от вас… Вот поэтому никого и не пускают на станции. Нам слишком дорого достался мир на нашей земле.

Ильхам закончил свой рассказ и, прикрыв лицо руками, начал читать молитву…

Заворочался и проснулся Жук.

- Майор, а чего вы нас не разбудили? - удивлённо взглянув на часы, спросил Жук. - Ведь пересменка два часа назад была?

- Ничего страшного. Не хотелось спать, - ответил я.

- Ветер, кажись, стих. Через час трогаемся, - посмотрев в окно, сказал Жук.

Глава 14 

.Он всегда знал, что ему нужно делать,    какая у него цель и где находится единственный выход из любой ситуации.    Безвыходных положений не бывает! Этому его научила  жизнь  с  самых  первых  минут  его  появления  на  свет. Сырой, холодной октябрьской ночью его, завёрнутого в тряпку, родная мать вынесла и оставила умирать на улице… Именно тогда он и понял, что за жизнь нужно бороться изо всех сил, до последнего вздоха и… заорал, что было мочи…

На крик прибежал  невесть откуда взявшийся в этот поздний час полицейский. Он подобрал его и отвёз в ближайший приют. Детство, проведённое в приюте, окончательно убедило его в том, что окружающий мир жесток, несправедлив и не особо рад его присутствию в нём. Будущее не сулило ничего хорошего. Оставался один единственный шанс удержаться на плаву и не сгинуть в пучине, и он его нашёл. Директор приюта был хорошим человеком, потерявшим недавно всю семью. С первых дней он проникся теплотой и любовью к мальчику. Дал ему имя и свою фамилию. Всячески помогал и поддерживал в трудную минуту. Когда пришло время покинуть приют, он определил мальчика в военное училище.

Обучение военному делу давалось ему легко и казалось интересным. Вскоре его уже уважали сверстники и ценило руководство школы, вопрос с выбором профессии был решён, да и окружающий мир готовился к трудным временам. Прошло несколько лет, и грянула война…

В перерывах между кампаниями, премированный за доблесть и отвагу, он отправлялся в отпуск. Дома его никто не ждал… Так продолжалось до тех пор, пока после очередного ранения, когда его удалось собрать буквально по частям, открыв глаза, он не увидел её, свою Марту, медсестру из госпиталя.

Мир вокруг него раскрасился разноцветными красками! Захотелось жить, радоваться каждому дню, думать о будущем. Осенью 1915 года они с Мартой повенчались. Он написал рапорт об отставке, и его просьбу обещали рассмотреть спустя месяц. Один месяц… Но судьба решила этот вопрос намного раньше… Пока он рвался в свой последний бой и выполнял последние задачи, Марта тяжело заболела. Денег хватало лишь на оплату жилья и на еду. Она его не дождалась. Умерла. Но и этого судьбе показалось мало. Оказавшись дома, он узнал, что Марта ждала ребёнка… Вернувшись с кладбища, он поставил перед собой на стол бутылку водки и рядом положил револьвер. Так и просидел всю ночь, не притронувшись к ним, а с первыми лучам рассвета решил для себя, что должен уничтожить этот мир. Разделаться с ним раз и навсегда. За Марту, за своего нерождённого ребёнка, за свою мать, которая не смогла оставить его себе…

Зная его отношение к жизни, бесстрашие и профессионализм, командование посылало его в самое пекло – туда, откуда нормальные люди не возвращались. Он возвращался и брался за новое дело… Серые, безликие дни тянулись друг за другом. Война казалось бесконечной, жестокой, лишённой всякого смысла. Победы сменялись поражениями. Люди вокруг него погибали, становились калеками, а он продолжал воевать. У него была своя война, безвыходная и беспросветная. Но выход нашёлся…

В одну из ночей, когда все спали в окопах, казармах и там, где их застал бой, противник применил газовую атаку. Солдаты метались, как в бреду, не понимая, что происходит. Искали свою одежду вместо противогазов, которых и так не хватало на всех. Забыв про себя, он натягивал маски на солдат и тащил их к выходу. Одного за другим, пока сам не потерял сознание…

Очнулся он уже в госпитале. Врачи были очень удивлены его выздоровлению, но он знал: его час ещё не пробил.

Выписавшись, он получил два месяца реабилитации и, несмотря на все его просьбы о возвращении на передовую, был отправлен в отпуск, в Берлин.

Он снял небольшую комнату в частном доме. Хозяйка дома, фрау Хельга, оказалась на редкость хорошей женщиной. За деньги, что он заплатил за весь срок проживания, она иногда угощала его парным молоком, сыром и домашним хлебом. А ещё разрешала пользоваться огромной библиотекой, которая у неё была. В один из осенних вечеров, сославшись на недомогание, она отдала ему два билета в Национальную Берлинскую Оперу.

- Хватит сидеть каждый вечер в четырёх стенах! Вы же красивый юноша, офицер! -сказала фрау Хельга. - Найдите какую-нибудь симпатичную девушку и отправляйтесь с ней на постановку.

- Где же я сейчас найду одинокую девушку? Уж не с проституткой ли мне идти в общество?

- Позвольте! Какая проститутка? На площади перед Оперой всегда стоят молоденькие девушки в надежде на лишний билетик, - воскликнула фрау Хельга.

Она оказалась права. Среди сотен людей, спешащих в оперу, он заметил одиноко стоящую девушку. Её толкали со всех сторон, спрашивали о чём-то. Она же стояла и смотрела вниз потухшим взглядом.

- Не желает ли фройляйн составить мне компанию? - подойдя к ней, спросил он.

Девушка не ответила, продолжая смотреть вниз.

- Фройляйн! - уже громче сказал он.

Она вздрогнула и подняла на него свои глаза, потом перевела взгляд на билеты.

Её взгляд изменился, во взгляде появились искорки радости.

- Конечно! С удовольствием! - радостно ответила она.

Так он встретил свою Натали… Наталью Бартеньеву. Она была русской и жила в Берлине с отцом. Её отец был крупным промышленником из Петербурга и находился здесь по делам своего предприятия.

Мир вновь сжалился над ним, наступило перемирие. Два месяца пролетели, как один день. День, полный любви, ласки, счастья - всего того, чего он лишил себя. Он попросил перевода в Берлин, поближе к своей Натали, и его просьбу удовлетворили!

Вот она, счастливая жизнь! Пора заключать мир, закопать топор войны и думать о своём доме и о семье.

Как-то весной 1917 года они с Натали гуляли по парку. Всё вокруг благоухало ароматами цветущих деревьев, было наполнено пением птиц, жужжанием пчёл. Отправляясь ко сну, солнце  раскрасило Берлин красками весеннего заката.

Они подошли к сливовому дереву, укрытому пышной шапкой цветов. Аромат пьянил не только их, но и многочисленный рой пчёл, летающих вокруг дерева.

- Тебе не кажется, что это дерево напоминает чем-то нашу жизнь? - спросила Натали.

- Вот как? Чем же? - спросил он.

- Совсем недавно оно стояло серым и безликим. На скрученных, кривых ветках сливы какой-то бродяга развесил свои нехитрые пожитки, пытаясь продать их и выручить деньги на хлеб. Люди проходили мимо него всю осень и зиму, и им не было до дерева никакого дела. Ветки ломались, где-то их подтачивала болезнь. И вот наступила весна. Дерево зацвело, заблагоухало, и все обратили на него внимание. Оно сразу стало всем полезным: пчёлам, птицам, людям. Кто-то срезает ветку, чтобы подарить девушке на свидании, чуть позже детвора будет лакомиться плодами. Кто-то потом соберёт урожай и будет вспоминать об этих днях холодными вечерами за чашкой чая со сливовым вареньем. А потом наступит осень, - грустно закончила она своё повествование.

- Давай не будем о грустном, Натали, ведь всё хорошо! - громко сказал он.

- Да, хорошо, - она грустно улыбнулась.

Неожиданно подул ветерок, набежали тучи, и послышались раскаты грома.

- Бежим скорее ко мне домой, иначе промокнем, - прокричал он.


Как они ни старались, дождь нагнал их и накрыл тёплой пеленой весенней прохлады.

Они лежали в постели и прислушивались к монотонному постукиванию дождя по окну. Клонило в сон. Натали прижалась к нему всем телом, её била дрожь.

- Тебе холодно? - спросил он.

- Нет…сейчас пройдёт, - ответила она.

Он обнял её покрепче.

- Я должна тебе кое-что сказать. Бессмысленно тянуть и держать это в себе…

Внутри себя он услышал едва уловимый шум, который усиливался с каждым мгновением… Он знал, что это означает. Это начала покрываться трещинами их будущая счастливая жизнь. Ещё немного, и всё разрушится…

- Что случилось?

- У отца проблемы в Петербурге. Там сейчас неспокойно. Мы должны на время вернуться, пока всё не наладится.

- Пусть он поедет один. Зачем ты должна ехать с ним?

- Один он беспомощен, как ребёнок.

- Но! - воскликнул он.

- Это ненадолго… Потом я вернусь, и мы с тобой поженимся, - улыбнулась она.

- Когда отъезд?

-Через семь дней…

Через некоторое время дрожь прекратилась, и она заснула. Закончился и дождь, тучи разошлись и небо осветилось огромной луной. Луна находилась в перекрестии окна. Распятая луна… Плохой знак…

Через неделю Натали уехала, и они больше не виделись. Какое-то время от неё приходили письма, но вскоре в России произошла революция. В последнем письме она сообщила, что вынуждена выйти замуж за какого красного чиновника, чтобы спасти жизнь отцу…

Он вновь вернулся в армию и продолжил воевать. Мир тогда вспыхивал то тут, то там, а спустя несколько лет, Германия объявила войну Советам.

Поняв, что это последний шанс, он написал прошение фон Лейбу с просьбой о переводе его в группу армий «Север», целью которой был Ленинград…


Гюнтер очнулся от холода. Вокруг него плыл туман и становился гуще. Тягучая молочная взвесь подступала к горлу. Вдалеке послышалось потрескивание. Он встал и пошёл по направлению к источнику звука. Спустя некоторое время, туман резко растаял, и взору открылся старик в лохмотьях, сгорбившийся возле костра.

- Что за чертовщина? - подумал Гюнтер.

- Не бойся, Гюнтер, - услышал он внутренний голос, не знакомый ему до сего момента.

- Кто это сказал? - подумал он.

- Ты всё ещё удивляешься после всего пережитого? - усмехнулся голос.

- Кто ты?

- Неважно… Я тот, кто поможет тебе найти новую цель и указать выход. Ведь ты этого хочешь? - продолжал голос.

- Откуда ты зна…

- Стой, где стоишь. Ты должен попасть на станцию «Чернышевская» и найти там Майора. Без тебя не замкнётся цепь… Да…ещё… это твой шанс спасти свою дочь…

- Дочь? Какую дочь?

- Марту… Торопись, - едва слышно произнёс голос и замолк.

- Какую дочь? Старик, ты в своём уме? - перешёл на крик Гюнтер.

Гюнтер подскочил к старику и схватил его за плечи. Тело хрустнуло и повалилось на пол. В глаза Гюнтеру смотрели пустые глазницы черепа…


Гюнтер очнулся от ударов по лицу. Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним Штольца.

- Наконец то вы пришли в себя! – воскликнул Штольц. - Что с вами случилось? Дурной сон?

- Чернышевская… - выдохнул Гюнтер.

Глава 15 

.Дни монотонно тянулись друг за другом. Профессор со своими друзьями изучали полученные документы и готовились к эксперименту. Все мои мысли были заняты переживаниями о семье. Как они там? Получится ли им помочь? В такие минуты я ещё острее ощущал свою беспомощность. В моей голове до сих пор не укладывалось то, что моего мира давно уже нет, как нет уже ни жены, ни сына, ни войны - ничего…  Если бы не искорка надежды, подаренная мне профессором, то я, наверно, окончательно уверовал бы в происходящее.

- Господи, помоги! - произнёс я в отчаянии и сразу же испугался своих слов. Быстро оглянулся по сторонам, не слышал ли кто.

- Что же я делаю? Сам же прошу у Бога помощи, и сам же страшусь этого. Не             по-людски как-то… Я вспомнил мой разговор с Шамилем. А ведь он абсолютно прав. Нельзя жить без веры. Единственное, что всегда с человеком в самую трудную минуту, - это вера! Сколько раз я встречал подтверждение этому, и столько же раз опровергал, отгонял от себя мысли о вере, боялся их… Нельзя так… Я вышел из комнаты и отправился к Серому.

На станции было безлюдно. Станционный свет еле-еле горел. Все готовились ко сну. Я подошёл к комнате Серого и постучал в дверь.

- Открыто! - послышалось из-за двери.

- Добрый вечер! - поприветствовал я Серого, входя в комнату.

- Вечер добрый!

Серый лежал на кровати, в руках у него была книга. «ТРИ МУШКЕТЁРА» - прочёл я название книги и улыбнулся.

- Что ты так? - смутился он. - Интересная, между прочим, книга.

- Очень интересная! - парировал я в ответ. - Просто неожиданно  как-то.

Серый засмеялся.

- Думал, я день и ночь о железяках всяких читаю?

- Что-то в этом роде, - пришёл черёд смущаться мне.

- Какими судьбами ко мне? - спросил он.

- Понимаешь, Иваныч, проблема у меня… Прошу у Бога помощи, а сам вроде как боюсь её…

- Так вроде как, или боишься?

- Вроде как… Покреститься я хочу.

- Вот как, значит, - улыбнулся он. – Ну, раз ты сам к этому пришёл, значит, уверовал в Господа.

- Поможешь мне?

- Помогу, конечно! На «Выборгской» есть небольшая церквушка при станции. Там на поверхности церковь рядом с метро. Вот ребята вместе с батюшкой и перетаскали всё, что нужно, на станцию. А через некоторое время прямо на станции забил ключ. Отец Олег там служит. Его ещё Вещим Олегом величают. Если он что почувствует в человеке, то обязательно расскажет ему, предупредит.

- Как мне попасть на «Выборгскую»? - поинтересовался я.

- В ту сторону частенько дрезины ходят. Договорюсь с пацанами завтра.

- Спасибо, Иваныч!

- Да, слушай, тебе же крёстный понадобится. Есть кто на примете? - прищурил глаз Серый.

- Я и не думал об этом… Иваныч…

- Почту за честь! Своих детей Бог не дал, будет теперь крёстный.

- Спасибо тебе, - я крепко сжал его руку.

- Будет тебе… - смутился он. - Иди спать. Утро вечера мудренее.

Пожелав Серому спокойного сна,  я ушёл к себе. Как ни странно, но я быстро уснул.

Утром Серый сообщил мне, что сегодня утром отправляется дрезина на «Политехничку» и нас с ним подбросят до «Выборгской». В назначенный час мы встретились с ними и отправились в путь.

Дрезина везла почту, продукты и заряженные аккумуляторы. Экипаж дрезины оказался не особо разговорчивым, и поэтому я быстро заснул под монотонное постукивание колёс.

Разбудил меня резкий толчок.

- Чёрт! - выругался кт-то из экипажа. Говорил же, надо менять движок, так никто не слушал!

- Что случилось? - поинтересовался я.

- Движок заклинило. Теперь толкать её обратно придётся. Благо, недалеко от станции отъехали.

- А нельзя вызвать помощь по рации? - поинтересовался Серый.

- Аномальная зона. Рация тут не работает, - ответили сзади.

Я спрыгнул с дрезины и приготовился её толкать.

- Майор, ты лучше иди на «Выборгскую». До неё уже рукой подать. Пока ты спал, мы «Площадь Ленина» проехали, - протягивая мне фонарь, сказал Серый. Мы её дотащим, починим, и я сразу приеду.

- Точно справитесь?

- А то! Ты лучше с отцом Олегом пообщайся пока.

- Майор, ты, главное, не сворачивай никуда. Тут по прямой метров шестьсот осталось, а вот если вдруг свернёшь куда, то и…, - проинспектировал меня старший группы.

- Так точно! - отрапортовал я.

- Ну, бывай, Майор. До скорого! - пожал мне руку Серый.

Проводив взглядом удаляющуюся дрезину, я двинулся вперёд. Спустя некоторое время, начал сгущаться туман. Рука невольно легла на предохранитель автомата. Не особо яркий луч фонаря выхватывал из темноты прошитые проводами стены тоннеля. Мёртвую тишину нарушали лишь звуки моих шагов и сочившаяся вода: тоннель пролегал под Невой. Сколько же я прошёл? Метров двести, триста?

Вдруг в груди всё сжалось, и тысячи кошек заскребли на душе с дикой силой. Казалось, что пространство вокруг меня сужается и пытается выдавить из меня всё живое… Подобно огромному валу, накатило на меня прошлое. Мне хотелось бежать, скрыться, забыть о своём существовании. Я был совершенно беспомощен. Студенистая масса надвигалась на меня, извергая из себя десятки, сотни знакомых и незнакомых мне лиц, в жизни которых я принял непосредственное участие…


Всё вокруг резко изменилось… Туман исчез. Я огляделся вокруг. Рядом со мной стоял Левченко…

Впереди послышались шаги. Это шёл, прихрамывая, мужчина в сером помятом костюме. Рукав был оторван и висел на локте.

- Дымов, в этот раз не заставляй меня усомниться в тебе, - произнёс Левченко.

- Что ты имеешь в виду?

- Или ты кончаешь доктора, или мне придётся написать рапорт.

- Доктор? Вы сказали доктор? - спросил мужчина.

Я узнал его… Это был Илья Львович, лечащий врач Вари… Он сильно оброс, лицо было в кровоподтёках…

- Вам нужен доктор? - продолжал мужчина.

- Нет, нет, - улыбнулся Левченко. - Это мы о своём. Ещё немного, и мы придём.

- Можешь начинать писать рапорт уже сейчас, - процедил я сквозь зубы.


- Ну, и контра же ты, Дымов. Не будь Вари, давно бы уже сдал тебя.

- Правда? - ухмыльнулся я.

Левченко резко поднял руку, раздались выстрелы…

Мужчина сделал пару шагов и упал. Я онемел… Левченко вырвал у меня из рук пистолет и сделал несколько выстрелов в доктора.

- Держи, - сказал он со злостью, возвращая мне оружие.

Моё тело прожгла резкая боль, я еле устоял на ногах.


Обстановка вокруг меня вновь изменилась. Машина? Я еду в машине? Куда?

- Приехали, - произнёс водитель.

- Выходим, - сказал кто-то рядом.

Слышится звук шагов по лестнице. Двери, двери, двери…  Звенит дверной звонок.

- Коля? - удивлённо спрашивает заспанная женщина. Что-то с Сашей?

- Нет… нет... всё хорошо, - отвечаю я.

- Григорьевы? - произносит резкий голос справа.

- Даа…

- Вот ордер на обыск!

- Обыск? - удивляется она. - Коля, что это значит?

Опять резкая боль. Я согнулся пополам. Очень больно. В глазах темно и тошнит…


Вновь смена обстановки. Дождь со снегом, ветер, холодно. Слышатся разрывы снарядов, свистят пули, раздаются крики. Я сижу в грязи. Рядом кто-то шевелится. Солдат! У него оторвана рука, вместо живота - большая рваная рана, которую он пытается закрыть оставшейся рукой, лицо в луже грязи…

- Сейчас, браток. Потерпи. Я тебе помогу

Я повернул его голову и увидел лицо…

- Сашкаааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!! - услышал я свой крик.

Нестерпимая боль разрывала всё внутри…

- Господи! Спаси!!!

И тишина… Я отключился…


- Майор! Ты слышишь меня? - послышался чей-то голос.

- Дымов! Очнись же ты наконец!

Я открыл глаза.

- Иваныч, - еле шевеля губами, произнёс я.

- Живой! - вздохнул Серый.

- Что это было со мной?

- Губка Боб, Майор…С боевым крещением тебя! Не каждый проходит его.

- Давно я так?

- Да уж второй день…

- Как он там? - услышал я незнакомый голос.

- Всё хорошо, отец Олег. Пришёл в себя, - ответил Серый.

- Слава Богу! Не всё ещё потеряно…

Я вновь отключился.


Проснулся я рано утром. Голова уже не болела и не была такой тяжёлой, как в предыдущие дни. Прислушался к своим чувствам. Внутри меня царило спокойствие и ожидание чего-то нового. Тревоги не ощущалось. Была даже некоторая уверенность, чувство, которое я, казалось, утратил.

В дверь постучались.

- Проснулся? - открывая дверь, спросил Серый.

- Да… - ответил я.

- Пойдём. Нас с тобой уже ждёт отец Олег.


Помещение церкви находилось в глубине станции, в самом начале тоннеля. Мы шли вдоль платформы. Все станции, увиденные мною, мало чем отличались друг от друга. Такие же безмолвные ряды дверей комнат, изредка прерываемые яркими витринами магазинчиков. Всё такой же спёртый воздух, разбавляемый различными ароматами. Явным отличием станций друг от друга было наличие порядка либо его полное отсутствие. Здесь же в воздухе чувствовался сладковатый аромат ладана и горящих свечей. Всё вокруг было спокойно, умиротворённо, светло.

В глубине тоннеля слышалось журчание воды, будто бы небольшой водопад отделял станцию от остального мира.

- Это шумит тот ключ, о котором я тебе говорил, - увидев мой удивлённый взгляд, сказал Серый.

Мы вошли в помещение церкви. На стенах висело много икон, горели свечи. В центре стоял небольшой иконостас, а справа располагалась купель со ступеньками, выдолбленная прямо в полу. Несмотря на малые размеры, комнатка казалась бесконечной вселенной. Неожиданно перед нами возник отец Олег. Длинная седая борода и такие же длинные волосы не могли скрыть его молодого возраста. Лицо рассекал большой шрам, прикрытый растительностью. Священник внимательно посмотрел на меня. Его взгляд, как рентген, прожёг меня. Но я не почувствовал ни страха, ни беспокойства. Это продолжалось несколько минут.

- Хорошо, что вы пришли, - произнёс он. - Я хотел с вами сначала поговорить, но вижу, что вы уже сами сделали соответствующие выводы. Такое сейчас очень редко встречается. Вы, как мне показалось, уже обдумали свою прежнюю жизнь, увидели содеянное вами зло и покаялись в нём. Всё это является очень хорошим знаком. Значит, вы на верном пути. Случившееся с вами доказывает искренность принятия вами Спасителя и его учения. Вы должны твердо уверовать в положительный исход, и всё у вас получится. Господь вам в этом поможет, - продолжал он.

- Свят…

- Ничего не говорите, - остановил он меня жестом. Все разговоры потом.

Что происходило дальше, я уже плохо помню. Отец Олег начал читать молитву. Меня трясло, лихорадило, бросало то в жар, то в холод. Перед глазами вновь пронеслись воспоминания из прошлой жизни. Но с каждой минутой становилось всё легче и легче, будто я сбрасывал накопившийся балласт.

Пришёл в себя я уже перед самой купелью.

- Да сокрушатся под знаменем образа креста твоего вся сопротивныя силы, -произносил слова молитвы отец Олег. – Спускайся, сын мой, - указывая на купель, произнёс священник.

Я начал спускаться в воду. Ожидание холода не подтвердилось. Наоборот, казалось, что я растворяюсь в ней. Ступеньки уходили глубоко вниз. Я присел с головой. Казалось, меня накрыла волна и что-то ударило по голове. Раз, два, три… Тишина… Всё плохое ушло от меня безвозвратно…

- Крещается раб Божий Николай во имя Отца, аминь; и Сына, аминь; и Святаго Духа, аминь, - слышался голос священника.

Перед самым отправлением с «Выборгской» отец Олег вновь подошёл ко мне.

- Знаю, что вы готовитесь уходить, - произнёс он. Рано ещё. Не все ещё в сборе…

- Что? Как это не все? - удивился я.

- Надо подождать… Он уже в пути…

Перекрестив меня, священник ушёл.

Весь обратный путь я пытался понять сказанное им, но ничего путного в голову не приходило. Вскоре я и вовсе забыл об этом…


.


.


.


.


.


.


.


.


.


.


.


.


Удалить лишние главы можно в панели слева выделив <section> левой кнопкой мышки и нажав на правую выделить действие "удалить"


.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14 
  • Глава 15