Новый мир, 2006 № 11 (fb2)

- Новый мир, 2006 № 11 (и.с. Журнал «Новый мир») 1.47 Мб, 427с. (скачать fb2) - Ирина Васильевна Василькова - Ольга Леонидовна Канунникова - Всеволод Николаевич Петров - Виктор Альфредович Куллэ - Андрей Германович Волос

Настройки текста:




Помимо воли

Ольга Иванова (Яблонская Ольга Евгеньевна) родилась в 1965 году. Окончила Литературный институт им. А. М. Горького. Автор пяти лирических сборников, один из которых, “Ода улице”, вышел под литературным псевдонимом Полина Иванова. Живет в Москве.

Памяти Геннадия Айги

люди приходят к людям в скорлупках тел,

в облаке облика, прячущем существо, —

сквозь парадные двери идей и дел…

души приходят к душам — поверх всего .

души приходят к душам поверх голов,

изгородей, событий, судеб, времен —

льдистой водою в легких ладонях слов…

пленной форелью в тонких сетях имен…

робкой мольбою — сквозь роговой покров

несовпаденья, земные минуя сны…

души приходят к душам поверх миров.

вечно.

помимо воли.

войны. вины.

 

*    *

 *

я говорю от имени контекста,

который видят десять человек…

Илья Кукулин.

и я скажу ( от имени контекста,

не чуждая астрального пиратства):

еще не вечер, нет, еще не вечер,

образчики вселенского сиротства,

искавшие небесного знаменья,

но меченные метою незнанья —

затворники Великого Затменья

и узники Великого Изгнанья,

смятением объятые и спесью,

как стенами тюремными, за ними,

давясь, как пеной, собственною песнью —

отчаянными, зимними, земными

и гулкими, как музыка, ночами —

оставшиеся, видимо, ни с чем, но

от муки одичавшими очами

то видящие, что — неизреченно.

 

Дождь

сквозь несметные струи небесной воды,

сквозь бессмертные слезы всеобщей беды,

улыбаясь, идти под намокшим зонтом,

в сонме женщин, осенних ее хризантем,

с увядающим стеблем и детским лицом —

безрассудство цветения

(перед концом)

 

Книги

Параллельно мрут дерева и люди

(чтоб лежать друг в друге — как рыба в блюде).

А потом — заброшенны и зловещи —

умирают все остальные вещи.

И сперва умирают очки и чашки.

Чуть позднее — запонки и рубашки.

И, в аутсайде в скором (коль то — из драпа,

та — из фетра, — хором ), — пальто и шляпа.

Умирает стул, умирает кресло.

Чтоб ни в коем ракурсе не воскресло

очертанье то… и (уже без боя)

умирает зеркало голубое.

И ничто не дышит. И только книги

(все равно — ты сам, Сирано, Карнеги) —

как невесты вечные…

(ибо эти

умирают дольше всего на свете).

 

*    *

 *

а женщина — просто печальный дурак,

который хоронится в каждом…

Сергей Шабалов.

в идеале — любовь, а на деле — ликбез —

как, лишась идеала, обходятся без,

и все та же над нею овчинка небес,

а по обе — нейтральная зона.

потому что Россия — огромный барак,

где всегда первомай и всегда полумрак

(внемже дремлет и внешний и внутренний враг

под нетленные блюзы Кобзона).

плюс на стрелке у трех перспективных дорог

средь мятущихся рук и толпящихся дрог —

характерный триктрак да глухой матерок

пугачевщины и временщины…

а мужчина в России — ни грек, ни варяг:

бормота (бочкарев) плюс лапша (доширак).

ну а женщина — просто печальный дурак,

потерявший ключи от мужчины.

*    *

 *

Пока хотенья фанатели,

она вовсю уже мела,

метафизической метели

неутомимая метла

(как некий хлам с исподней полки —

ошметки памяти земной,

иллюзий мелкие осколки,

обмылки мысли основной),

сводя почти до примитива

судьбы немое синема.

Чья муть — уже необратима.

И нескончаема — зима.

(обратно)

Турдейская Манон Леско

Новой военной прозы мы давно не читали (после Астафьева и Владимова) — сильнейшая тема нашей