Арийский миф III рейха (fb2)

- Арийский миф III рейха (и.с. iii Рейх. Мифы и правда) 1.8 Мб, 553с. (скачать fb2) - Андрей Вячеславович Васильченко

Настройки текста:




Парадокс мифа ПРЕДИСЛОВИЕ

Ecли мы попытаемся найти определение арийской расы, то, скорее всего, натолкнемся на следующую весьма распространенную формулировку: «Арийская раса — псевдонаучный термин, выдвинутый в середине XIX века авторами реакционных расовых теорий. Ложность термина заключается в смешении понятий языковой и расовой классификации. В языкознании арийскими называли индоиранские языки. Но их носители не обладают какими-либо общими физическими свойствами и не образуют отдельной расы. Термин «арийская раса» широко использовался нацистскими идеологами, утверждавшими существование особой «высшей» арийской расы, относя к ней прежде всего немцев».

Парадоксальность данной формулировки заключается в том, что пресловутые «нацистские идеологи» никогда не употребляли термин «арийская раса». Один из ведущих специалистов Третьего рейха по расоведению, главный теоретик национал-социалистской расовой идеи Ганс Гюнтер писал в своей работе «Нордическая идея»; «Нет никакой «арийской расы», хотя все народы, говорящие на «арийских» (правильней — «индоевропейских») языках, унаследовали их от племен одной и той же расы. Нет и «германской расы», хотя все германоязычные народы унаследовали свои языки от германцев эпохи переселения народов». То есть получается, что большинство специалистов, впрочем, как и любителей, опираются на ложное определение, которое, по сути, является мифом. В итоге в современной отечественной германистике складывается миф о мифе. В данной ситуации формируется ложное представление об «арийском мифе», который имел место в Третьем рейхе. Если обратиться к работам Г. Понтера, то мы обнаружим, что они во многом (но отнюдь не во всем) опираются на вполне научное определение, которое созвучно нынешней политкорректной трактовке: «Арийцы — общепринятое название для обозначения лингвистической семьи народов, населяющей, с весьма незначительными исключениями, почти всю Западную Азию и Европу».

Чтобы разобраться в нынешнем «мифе в квадрате», в «арийском мифе», надо обратиться к политической практике Третьего рейха. Только подробный анализ, проведенный на основании исторических фактов и опирающийся на документы, а не домыслы, позволит разобраться, в какой степени «арийский миф» определял политику германского национал-социализма.

ЧАСТЬ 1. СОЗДАНИЕ МИФА

АРИЙЦЫ МЕЖДУ ЛЕГЕНДАМИ И НАУКОЙ

ПОЯВЛЕНИЕ АРИЙЦЕВ НА НАУЧНОЙ СЦЕНЕ

В конце XVIII века лингвисты сделали неожиданное открытие. В различных языках, казалось бы никак не связанных между собой (кельтском, германском, персидском, греческом, индийском), обнаружилось определенное сходство. Эту языковую общность назвали «индоевропейскими языками». На основании ее существования была выдвинута версия, что некогда существовал единый протоязык, носителем которого являлась крупная этническая группа. С этого момента стали возникать многочисленные теории на предмет того, что носителем этого языка являлись некие «индогерманцы», которые распространили свою культуру по всей Евразии,

Фридрих Шлегель, немецкий ученый, который проявлял повышенный интерес к культурам Востока, нашел в индийских сказаниях упоминания о далеких северных землях. В них, в частности, говорилось о священной горе Меру, которая располагалась в районе Северного полюса. Шлегель впервые заговорил о том, что индийская культура с большим почтением относилась к Северу, почитая его как наиболее сакральную часть света. Было непонятно, было ли описание Севера просто метафорой или проявлением конкретных контактов с северными культурами. В 1805 году Фридрих Шлегель писал, что индийский язык «более древний, чем греческий и латинский языки, не говоря о немецком и персидском». Он добавлял: «Индийский язык отличается глубиной, ясностью, спокойствием и философским направлением». Шлегель также предполагал, что индийский язык был «самым древним из развитых языков», а следовательно, самым близким «к первоначальному языку, из которого произошли все остальные». В том же труде («Исследование по языку и философии индийцев») он предложил термин «арии» для обозначения непобедимых завоевателей, спустившихся с Гималаев, чтобы колонизовать и цивилизовать Европу.

В 1819 году Шлегель впервые употребил слово «ариец», которое являлось синонимом этнической группы, в которую входили и германцы, и индийцы. Вообще-то, об арийцах говорил еще Геродот, но Шлегель усилил корень «ари», который он провозгласил этимологически родственным со словом «честь». Вследствие этого возникло представление об аристократической расе господ. Сразу же стоит заметить, что сам Шлегель воздерживался от подобных высказываний. Он вообще полагал, что арийское племя скорее было связано с азиатским регионом, нежели с Северной Европой. Но его ученик, Христиан Лассен, сделал вывод, который фактически навсегда закрепил значение слова «ариец». Он противопоставил «комплексный талант арийцев» семитам, у которых отсутствовала гармоничность души, а иудейская религия была эгоистичной и замкнутой. Так впервые арийцы вошли в расовую теорию. Миф, сформированный Лассеном, быстро начал распространяться по Европе. В 1827 году во французских ученых кругах уже говорили «о длительной борьбе между семитским и индогерманским мирами». Эрнест Ренан, известный исследователь иудаизма, говорил о том, что евреи после выполнения своей мировой функции (создания монотеизма) стали дегенерировать и мир отныне находится в руках арийцев.

Опустив множество теорий относительно прародины арийцев, имеет смысл остановиться на версиях, выдвинутых в XIX веке, в которых рассматривалась «северная версия». Данная трактовка интересна тем, что в Третьем рейхе слова «нордический» и «истинно арийский» считались синонимами.

Множество исследователей, которые разделяли доктрину европейской прародины индоевропейских народов, склонны были локализовать ее где-нибудь на обширной равнине, которая простирается от Северного моря до Каспийского. Эта область лучтде других отвечает всем требованиям, которые предъявляет ей сравнительное языкознание. Кроме того, известно, что данную территорию населял высокий светловолосый народ европейской расы. И все защитники теории европейской колыбели индоевропейцев, которые обращались к данным антропологии, были убеждены в том, что первые индоевропейцы были блондинами.

В 1883 году Карл Пенка выпустил «Истоки арийцев», а в 1886 году — «Происхождение арийцев». В этих работах он опроверг господствовавшее тогда мнение о происхождении «арийцев» (то есть народов, говорящих на индоевропейских языках) из Азии. Он доказал, что их прародиной была Северо-Западная Европа, а первоначальным расовым типом — нордический. Независимо от Пенки к тем же выводам пришел Людвиг Вильзер (1850—1923) в своей книге «Происхождение немцев» (1885).

Французский исследователь де Лапуж отмечал, что ахейские герои часто описываются как «золотоволосые», что многие из знаменитых римлян, такие как Сулла, Катон и другие, вероятнее всего, были светловолосыми, а такие имена, как Агенобарб, Фульвий, Флавий и Руфий, подразумевают физические характеристики, которые совершенно нетипичны для обитателей Средиземноморья. В индийской литературе слово «варна» (прототип касты) переводится как «цвет». Уже в ведические времена[1] и в дальнейшем пандавы[2] описываются как высокие и светловолосые. На основании этого можно сделать вывод, что таким образом подчеркивалось различие между смуглыми дравидами или протодравидами, «дасью»[3], — которые даже в Ригведе описываются как «кришнаварна», темнокожие, — и светлыми ариями.

«АРИЙСКИЙ ПЕССИМИЗМ» АРТУРА ГОБИНО

Так началось смешение лингвистики и расовой антропологии. То, что вначале начиналось как чисто лингвистическое изыскание, позже переросло в радикальные теории относительно принципиальных различий между народами и культурами. В 1853 году свет увидела книга французского графа Гобино «Очерк о неравенстве человеческих рас», которая еще больше углубила политическое значение слова «ариец». В этом труде Гобино впервые указал на связь между арийской и нордической расами. Дня Гобино нордическая арийская раса находилась на верхушке пьедестала, обладая не только монополией на Силу» интеллект и понимание прекрасного, но и специфическим культурно-творческим потенциалом, которому могло угрожать расовое смешение. Если обратиться к биографии Жозефа Артура де Гобино (1816—1882), то можно прийти к выводу, что его расистские идеи сформировались под прямым негативным воздействием современной ему европейской действительности. Впрочем, книга графа Гобино не получила признания во Франции, зато вызвала большой резонанс в Германии,

Уже в конце жизни Гобино сблизился с Рихардом Вагнером. Произведения графа были с одобрением встречены Фридрихом Ницше. В1894 году в Германии было основано «Общество Гобино».

Особенно активную роль в распространении гобинизма в Германии сыграл основатель этого общества Людвиг Шеман, издавший ряд сочинений Гобино и исследований о нем. Он же в 1897—1900 годах впервые издал «Опыт о неравенстве человеческих рас» на немецком языке. В 1939—1940 годах в Германии вышло в свет уже пятое издание «Опыта». Национал-социалисты оценили это сочинение достаточно высоко, публикуя избранные моменты из него в хрестоматиях и сборниках по расовому вопросу. Гобино был, по существу, первым в ХIХ веке, кто в развернутом виде сформулировал тезис о расовом неравенстве как объясняющем принципе исторического развития. Для того чтобы правильно понять специфику расизма Гобино, необходимо учитывать следующий момент. Рассматривать расовые идеи Гобино следует в контексте его общей философско-исторической концепции, так как расизм Гобино — это прежде всего неотъемлемая составная часть его философии истории. Цвет кожи служил для Гобино основанием для выделения трех основных рас: белой, желтой и черной. «Таковы три чистых и первоначальных элемента человечества», — утверждал он. Эти «элементы» Гобино рассматривал в виде трехступенчатой иерархической лестницы с белой расой наверху и черной — внизу. Внутри белой расы высшее место занимают, по Гобино, «арийцы». Расы, по его мнению, отличаются постоянством и неуничтожимостью физических и духовных черт. Впрочем, на других страницах реальное существование трех «чистых» расовых типов Гобино относил к далекому прошлому. В процессе исторического развития происходили непрерывные комбинации их между собой, затем комбинации образовывали новые комбинации и т.д. Таким образом, «чистых» первоначальных рас давно уже не существует, и в современную эпоху, согласно Гобино, имеют место расовые типы, бесчисленное множество раз смешанные между собой. Этот момент игнорировали многие почитатели Гобино, стремившиеся использовать его идеи для обоснования превосходства «белой» расы или же «арийцев» внутри нее.

Понятие «раса» являлось у Гобино крайне неопределенным. Он трактовал его не как определенную совокупность реальных антропологических черт, а придавал ему символический смысл. Отсюда непосредственно вытекала мифологическая интерпретация исторического процесса, который Гобино пытался объяснить, исходя из расового детерминизма. Именно в расовом смешении он искал причины «вырождения» цивилизаций. Он стремился обнаружить неизменные внутренние «естественные законы, управляющие социальным миром». Такими двумя законами, по Гобино, являются законы отталкивания и притяжения между человеческими расами. В качестве конкретизации этих «законов» в концепции Гобино выступал фатальный феномен смешения разделенных рас и их бесчисленных комбинаций. Смешение рас трактовалось им как фундаментальный процесс, определяющий весь ход исторического развития; сложная и замысловатая «игра кровей», призванная объяснить судьбы цивилизаций. Смешение представляло собой необходимый источник возникновения и развития цивилизаций {с обязательным участием белой расы), но оно же в дальнейшем являлось причиной их вырождения — такова, согласно Гобино, трагическая диалектика истории.

Суть элитистского расизма в его философии истории выражена в следующих словах: «Итак, если смешения полезны в определенной мере для массы человечества, возвышают и облагораживают ее, то это лишь в ущерб самому этому человечеству, поскольку они его унижают,ослабляют, оскорбляют, обезглавливают в его самых благородных элементах, и, если даже допустить, что лучше превратить в посредственных людей несметное множество существ, чем сохранить расу принцев (кровь которой, расщепленная, обедненная, смешанная, становится от подобного превращения обесчещенным элементом), остается еще то несчастье, что смешения не останавливаются. Посредственные люди, только что сформировавшиеся в ущерб тому, что было великим, объединяются с новыми посредственностями, и из этих браков, все более и более низменных, возникает мешанина, которая, подобно вавилонскому столпотворению, приводит общества к полному бессилию и неисправимому ничтожеству».

Правда, нацистские идеологи давали в значительной мере ложное истолкование концепций Гобино для своих пропагандистских целей. Они постарались «не заметить», что Гобино считал немцев наиболее смешанной из всех европейских наций, относя его рассуждения о «германцах» на счет населения современной ему Германии, Его высокая оценка евреев явно не вписывалась в антисемитские установки германского национал-социализма. Тем не менее расовый детерминизм и элитизм Гобино явились реальным вкладом в мифологию национал-социализма,

Отдавая дань авторитету науки, Гобино квалифицировал жанр, в котором был написан «Опыт», как «моральную геологию». В его сочинении имеется множество-ссылок на ученых — представителей различных областей конкретного знания. Но на самом деле позитивистско-сциентистская[4] оболочка в данном случае скрывает в себе романтико-мифологическую интерпретацию всемирной Истории. Метод Гобино лишен научной строгости. Истолкование исторических фактов, призванное обосновать его расистскую теорию это часто полет ничем не ограниченной фантазии. Теория в целом изобилует множеством порочных кругов, противоречий и тавтологических утверждений. Собственно, противоречивым является главное утверждение Гобино: смешение рас выступает в его концепции одновременно как признак (т.е. следствие)[5] вырождения цивилизаций и как его причина; отсюда бессмысленность этого утверждения,

Но немецкие расовые исследователи предпочитали не Обращать внимание на внутренние противоречия работы Гобино. Главным апологетом французского графа стал немецкий исследователь Людвиг Шеман, который очень высоко ценил Гобино. Именно им в 1894 году было основано «Общество Гобино», а затем выпущены две книги с анализом его теорий: «Расовые труды Гобино» (1910) и «Поход за Гобино» (1925).

НОРДИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

На переломе веков началось возрождение расовой идеи и осознание ее как нордической идеи, новой идеи, выходящей за рамки мира идей ХIХ века. Именно нордическая идея встретила упорное сопротивление всех идейных масс и массовых идей, задававших тон в XIX веке. Неравенство человеческих рас было совершенно противоположным духу XIX века. «Природное равенство» всех людей из книг Руссо перекочевало в «Декларацию прав человека» французской революции и в Декларацию независимости США и превратилось в неоспоримый символ веры. XIX век сделал человека продуктом среды. Еще в 1860 году Бокль сводил физические и психические свойства отдельных людей и народов почти исключительно к влиянию среды, а Джон Стюарт Милль называл «пошлыми» попытки выявить врожденные природные различия между людьми. Учение Руссо о равенстве и учение Гобино о неравенстве в буквальном смысле слова противостояли друг другу в конце XIX — начале XX века.

Прорыв в этой области совершил другой представитель расово-антропологической школы — Хьюстон Чемберлен. Этот английский аристократ возненавидел свою родину и проникся глубокими симпатиями к Германии. Будучи поклонником и зятем Рихарда Вагнера, он последнюю часть жизни прожил в Германии, где, уже после смерти, в период Третьего рейха, несмотря на свое английское происхождение, был провозглашен «народным мыслителем».

Основная работа Чемберлена, принесшая ему скандальную известность, называлась «Основы XIX века». Рационалистическая трактовка Чемберленом европейской истории объяснялась негативным отношением автора к христианству в целом, аристократическим презрением к массам и излишне романтизированным восприятием немцев как нации, предназначенной править миром. Поставив перед собой задачу раскрыть основы, на которых покоился XIX век, Чемберлен писал, что европейская культура явилась результатом слияния пяти компонентов: искусства, литературы и философии Древней Греции; юридической системы и формы государственного управления Древнего Рима; христианства в его протестантском варианте; возрождающегося созидательного тевтонского духа и отталкивающе-разрушительного влияния евреев и иудаизма в целом.

В 1-м томе своей книги Чемберлен рассматривал события до 1200 года я анализировал наследие античного мира. «С эллинизмом наступил небывалый расцвет человеческого интеллекта;— писал Чемберлен. — Греки творили всюду — в языке, религии, политике, философии, науке, истории, географии. Вершиной этого созидательного духа стал Гомер». Но у наследия эллинов оказались и темные стороны: жестокие недальновидные демократии, отсутствие высокой политики, устаревшая мораль и упадок религии. Мир в долгу перед римлянами, избавившими его от семитско-арабского порабощения и позволившими «индо-тевтонской Европе стать бьющимся сердцем и мыслящим мозгом всего человечества»« Греция» в отличие от Рима, по мнению Чемберлена, тяготела к Азии. Но многих сбило с толку и озадачило то обстоятельство, что, несмотря на двух-тысячелетнее наследие, Рим не сумел противостоять распаду на своей огромной территории. «Пересмотрели опыт энергичной индоевропейской расы и блестяще им воспользовались смешанные западно-азиатские нации, что вновь привело к уничтожению единства ее характерных особенностей».

Затем Чемберлен обратился к наследникам античности. «Сразу же пришлось столкнуться, — писал он, — с изучением расовых проблем». Он говорил о том, что необходимо проявить смелость и предусмотрительность, чтобы благополучно проскочить «между Сциллой науки почти недосягаемого и Харибдой изменчивых и необоснованных обобщений». Рим сместил центр притяжения цивилизации в сторону Запада, неосознанно завершая акт мировой значимости. Но Рим оставил после себя невероятную мешанину различных типов и рас. Среди этого хаоса народов оказались и евреи — единственная раса, которой удалось сохранить чистоту крови. Силой же, противостоящей крошечной, но влиятельной еврейской нации, история избрала арийцев. «В настоящее время эти две силы — евреи и арийцы, — как бы ни затуманил их будущее недавний хаос, остаются друг против друга, пусть уже не как враги или друзья, но по-прежнему как вечные противники». «Ничто не является более убедительным, — писал Чемберлен, — чем самосознание нации. Человек, принадлежащий определенной чистой расе, никогда не потеряет этого чувства. Раса поднимает человека над самим собой, наделяет его необычайной, почти сверхъестественной энергией, выделяет его как индивидуума из хаотического смешения народов, собранных со всех концов света. Густая кровь, незримо текущая в жилах, принесет бурный расцвет жизни, принесет будущее». Основной секрет истории состоит в том, что чистокровная раса становится священной. Безродный и вненациональный хаос последних дней Римской империи стал пагубным, почти фатальным обстоятельством, и именно арийцам пришлось исправлять это гибельное положение.

Во 2-м томе Чемберлен анализировал зарождение нового германского мира и борьбу величайших сил за мировое господство. В этой борьбе участвовали, по мнению Чемберлена, три стремящихся доминировать религиозных идеала: Восток (эллины), Север (арийцы) и Рим. На севере бывшей Римской империи арийцам удалось создать новую культуру, которая, «несомненно, является величайшим из всего, что было достигнуто человечеством до настоящего времени». Все, что не является арийским, — это чуждые элементы, которые необходимо изжить. Евреи сделались наследниками римского расового хаоса; арийская же раса оказалась в ответе за духовное спасение человечества. Все достижения науки, промышленности, политэкономии и искусства стимулировались и двигались вперед арийцами. Таким образом, XIX век опирался на прочный арийский фундамент.

Через всю книгу Чемберлена проходят красной нитью две основные темы; арийцы — как творцы и носители цивилизации, и евреи — как негативная расовая сила, разрушительный и ведущий к вырождению фактор истории. Идеализируя чистокровных арийцев, Чемберлен рассматривал их как единственную опору мирового развития. Завоевавшие гибнущую Римскую империю здоровые и мужественные дети природы, арийцы возродили западную цивилизацию и привнесли в нее неведомое ранее представление о свободе.

Как противоположность созидательному гению арийцев Чемберлен выдвигал грубую цивилизацию евреев, которые, по сто мнению, были чужаками, грозившими в ХIХ веке занять непропорционально большое место в жизни Германии, Евреи заслуживали приговора, но не с позиций низкой ненависти или подозрительности, а с позиций недосягаемых высот арийского превосходства. Почти все выдающиеся и истинно свободные люди, полагал Чемберлен, от Тиберия до Бисмарка, рассматривали присутствие евреев в своей среде как социальную и политическую опасность, Чемберлен называл рождение Христа наиболее важной датой в истории человечества. «Ни войны, ни смены династий, ни природные катаклизмы, ни открытия не обладают и долей той значимости, которая могла бы сравниться с короткой земной жизнью Галилеянина». Но для всех должно быть очевидным, писал он, что Христос не был евреем, в нем не было ни капли еврейской крови. А те, кто называл его евреем, были просто невежественными или лицемерными людьми.

«Основы» Чемберлена стали необычайно популярны в Германии после того, как император Вильгельм Н назвал его работу «монографией величайшей важности». Критики взахлеб восхваляли книгу за «блестящее, высочайшее красноречие, огромную эрудицию и необычайную проницательность автора». В Англии же эта книга подверглась яростным нападкам: ее либо высмеивали, либо поносили резкой бранью. Чемберлена называли «уличным проповедником, облачавшимся то в тогу римского оратора, то в рясу христианского священника». О его работе говорили, что это «похмельная отрыжка пьяного сапожника». Работу Чемберлена расценивали ни больше ни меньше как «ловкий синтез Шопенгауэра и Гобино, отражающий более грубое и наглое утверждение мистического родства арийцев и Божественного провидения».

Но вот американские приверженцы нордической школы провозгласили Чемберлена величайшим зодчим нордической теории, на что Теодор Рузвельт возразил, что теория Чемберлена исходит из глупой ненависти и что его «блестящие ляпсусы для нормального человека выглядят безусловным сумасшествием, отражением ненормальной психики... Ему нравится Давид, и на этом основании он тотчас делает его арийцем. Ему нравятся Микеланджело, Данте или Леонардо да Винчи, и он тут же сообщает, что они — арийцы. Он не любит Наполеона и потому утверждает, что Наполеон — истинный представитель безрасового хаоса».

Как мы увидим дальше, расовые теории Гитлера, изложенные в книге «Майн кампф», во многом исходят из произвольных положений «Основ» Чемберлена. Хотя Гитлер нигде не упоминал его имени, и неизвестно, ознакомился ли он с его монографией. Но так или иначе, тезисы о превосходстве арийской расы и «еврейской опасности», выраженные в более простой и грубой форме, стали лейтмотивом «Майн кампф». О почтении к этому английскому писателю говорит хотя бы один факт: после того как Чемберлен поселился в Германии, Гитлер не раз навещал его, уже дряхлого и смертельно больного.

АРИОСОФИЯ

К формированию арийского мифа приложили свою руку и эзотерики, которые очень активно обсуждали проблемы взаимоотношений древних культур и рас. Лидером здесь, несомненно, является Елена Блаватская, которая в своей «Тайной доктрине» окружила понятие «ариец» многочисленными мифологическими спекуляциями. Арийцы виделись ей особенной расой, которая выступала наследницей давно погибших культур, возникших и развивавшихся и на Крайнем Севере в Гиперборее, и на материке Атлантида. Арийцы от своих полубожественных предков получили высшие магические знания. Те же, в свою очередь, возводили циклопические постройки наподобие Стоунхенджа, обладали летательными аппаратами, но стали смешиваться с низшими расами, за что были наказаны природными катаклизмами и катастрофами. Отзвуки этой истории можно было найти в произведениях Платона и других античных авторов. Несколько оставшихся в живых полубогов собрались вместе и создали «арийскую расу», которой были переданы остатки тайного знания. Священным символом арийцев, согласно Блаватской, сразу же стала свастика, которая одновременно являлась родовым знаком бога-громовержца Тора.

В это же время появляются книги Карла Пенки, Людвига Вильзера и Георга Биденкаппа, в которых говорится, что арийцы возникли на Крайнем Севере. Об Индии как колыбели арийской расы уже не говорит никто. Родиной человечества провозглашается либо Скандинавия, либо территории, располагающиеся за полярным кругом. Подобные исследования перекликаются с оккультными текстами Блаватской и создают миф о нордическом ариогерманце. Этот миф был окончательно сформирован Гвидо фон Листом и Йоргом Ланцем фон Либенфельсом. Некоторые исследователи полагают, что именно у них позаимствовали свои идеи Гитлер и Гиммлер.

В 1908 году фон Лист написал, что «истинная страна, где возникла Эдда, лежит далеко на Севере, в области, возлюбленной Аполлоном. Там, где никогда не заходило солнце». Лист опирался на описание Гипербореи, приведенное у Геродота. Лист предполагал, что, возможно, земная ось когда-то изменила свой наклон. А до этого на Севере всегда было светло и тепло, там господствовал вечный день, там наличествовала тропическая флора и фауна. Но после изменения наклона земной оси климат стал меняться. Север стал покрываться ледниками, на смену вечному теплу пришел холод. Теснимые ледниками арийцы стали перемещаться на юг, унося с собой свои традиции.

Лист, формируя арийский миф, очень вольно обходился с мифологическими сюжетами. Действительно, древние греки верили, что по ту сторону -«северного ветра" (hyper-boreas) жил удивительный народ, который произошел от титанов и был бессмертным. Именно оттуда, из Гипербореи, прибыл солнечный бог Аполлон, но каждый год он возвращался к себе на родину, чтобы снова почерпнуть духовные силы. Для этих поездок даже существовала специальная колесница, запряженная лебедями — птицами, которых едва ли можно встретить на юге. Множество поэтов и писателей пытались локализовать Гиперборею в различных частях света, например на Балканах или в Скандинавии. Некоторые исследователи вообще говорили, что речь шла о мифическом, несуществующем государстве — некой духовной аллегории. Фон Лист же в буквальном смысле трактовал и «зиму великанов», и «сумерки богов», упоминавшиеся в Эдде. Для него эти мифические события были неоспоримым доказательством великих исторических бедствий, которые были вызваны континентальным катаклизмом. Но ведь описание «зимы великанов», после которой наступает языческий конец света, можно сравнивать с христианским Апокалипсисом, событием не прошедшим, а только еще грядущим. Но фёлькише-эзотерики[6] предпочитали прямое понимание мифов. В них они хотели найти императивные доказательства духовного превосходства арийцев и их древнейшего происхождения. Сам Лист считал, что свастика символизировала чистоту германской крови и священную борьбу «арийцев» против «недочеловеков». Он разрабатывал и пропагандировал в своих трудах проекты новой пангерманской империи. В ней верховное положение должны были занять ариогерманцы — граждане «чистой крови». Они не трудились бы в сфере наемного труда, но только правили. Всю работу предполагалось возложить на касты рабов-неарийцев, а систему иерархии в государстве выстроить исключительно на расовых признаках. Чтобы руководить созданием империи и самой империей, должен быть создан особый рыцарский орден расовой элиты: строгое соблюдение расовых и брачных законов; патриархальность; исключительное право ариогерманцев на свободу и гражданство; генеалогическая книга у каждой семьи, подтверждающая ее расовую чистоту.

Подобные спекуляции весьма охотно распространял журнал «Остара», издаваемый Йоргом Ланцем фон Либенфельсом. В 1911 году Либенфельс издает брошюру «Прародина и древняя история героической светловолосой расы». В ней он с удовольствием ссылается и на Блаватскую, и на Пенку, и на Вильзера, и на Гвидо фон Листа. Либенфельс провозглашал мегалитические каменные постройки, каменные круги следами миграции арийской расы, которая перемещалась из Северной Европы и оставляла наглядную демонстрацию своей солнечной религии. Ссылаясь на Эдду, он утверждал, что их путь лежал на Восток, где простирался огромный первобытный мир, и на юг, где жили «темные сыновья Суртура» (Surtur — мифологический великан. — Прим. авт.). Эти выдержки трактовались исключительно как доказательство духовного и физического превосходства арийцев над другими, низшими расами. Это не было превосходством посвященных, это было превосходством завоевателей.

Впрочем, мы бы не стали преувеличивать влияние идей ариософов на формирование сугубо нацистского мифа. Однажды Гиммлер, находясь на вершине власти, подчеркнул» что в его личном штабе недопустимо пагубное влияние идей Гвидофон Листа. Гиммлеру вторил и непререкаемый авторитет в расовых вопросах Ганс Понтер: «Признаком отдельных групп, не сведущих или мало сведущих в расовых вопросах, но заботящихся о «германской» сути, является то, что они не задумываются над тем, что настоящая любовь к германскому началу меньше всего может выражаться в громких криках фанатиков и безвкусной рекламе. Такие группы носятся с бредовыми фантазиями, вроде выдумок Гвидо фон Листа и его «учеников» по поводу общества особо посвященных «арманов».

НОРДИЧЕСКИЙ «АПОКРИФ« ЛЮДВИГА КЛАУСА

Одним из многочисленных представителей «расовой науки» начала XX века был преподаватель Берлинского университета Людвиг Клаус. Его исследования были обобщены в книге «Северная душа», которая вышла в свет в начале 1932 года. В течение первых пяти лет после публикации его книга разошлась тиражом в 30 тысяч экземпляров, будучи восемь раз переизданной. В ней Клаус подчеркивал превосходство нордической расы, черты которой сложились в результате проживания людей в течение сотен лет в определенной среде. Нарисованный им портрет представителей нордической расы отражал стремление к власти и ностальгию по духовным корням. Он противопоставлял нордических людей горожанам, поскольку город символизировал современность, и подчеркивал преимущество естественных природных условий для существования людей. Как и Понтер, он придавал большое значение внешнему облику людей, считая, что их физическое состояние отражает душу, играющую основную роль, поскольку она формируется в тесной связи с природой, впитывая ее просторы и энергию.

Впрочем, вопреки заявлениям многих исследователей (см. Д. Моссе «Нацизм и культура»), Клаус не только не был поддержан официальным теоретиком нацистской партии Альфредом Розен-бергом, но, напротив, затравлен им. Причиной этого послужили неортодоксальные взгляды берлинского преподавателя в вопросах антропологии. В итоге Клаус был вынужден покинуть Берлинский университет, асами его труды к концу 30-х годов попали под негласный запрет. На первый взгляд казалось, что книга «Северная душа. Введение в расовую психологию» тиражировала общепринятые для нацистов воззрения о «нордическом превосходстве». Действительно, в этой книге можно было прочитать о «северном сверхчеловеке», но идеи, изложенные в ней, оказались несколько иными, нежели те, которые были заложены в основу идеологии национал-социализма. Во-первых, автор приписывал малопонятному термину «душа» гораздо большее биологическое значение, чем это позволяли себе нацисты. Во-вторых, он трактовал понятие «нордическое» весьма фигурально. «Нордическое» было для него синонимом прекрасного, возвышенного и благородного: он даже не исключал возможности встречи «нордического типа» на южных широтах. В своей книге он сделал еретический для нацистов вывод — он причислил к «нордическому типу» арабов и вообще всю семитскую группу. В книге «Раса и душа», увидевшей свет в 1934 году, он исследовал национальную и интернациональную психологию. В ней Клаус повторял свою манихейскую игру тени и света. Он вновь не распространял пресловутый нордизм исключительно на германский мир. Проживший долгое время на Востоке среди бедуинов, Клаус описывал свою встречу с марокканскими евреями, которые, по его мнению, «путешествуя к вечности, приобрели нордический стиль».

Клаус полагал, что любой район является, образно говоря, неким объектом, куда устремляются и где расселяются люди. Но не каждый такой объект действует вдохновляюще на их души, хотя и представляет определенные возможности для жизни людей. Поэтому различным расам подходят местности, отличные друг от друга по своим характеристикам. Одним из наиболее подходящих для расселения и благоустройства районов оказался «нордический», к чему есть определенные предпосылки. Вследствие этого он говорил о нордическом стиле и нордических типах людей.

В итоге условия жизни нордической расы, по Клаусу, резко отличались от условий существования, скажем, рас Средиземноморского региона, который оказался для них более подходящим. Определение места расселения той или иной расы является одновременно и интерпретацией ее стиля, исходя из которого вырисовывались различия между средиземноморской, нордической и восточной расами.

Обосновывая этот тезис, Клаус прибегал к прямо-таки поэтическим сравнениям: «Тот, кому приходилось плавать в открытом море, огибая мыс Скаген, мог видеть резкую границу между Северным морем и проливом Каттегат, волны которых накатываются друг на друга с диким ревом, имеют различный цвет, ритм и скорость движения. Серо-зеленые волны Северного моря длиннее и выше, тогда как более голубые волны Каттегата значительно короче и ниже. Все здесь кажется более тесным и узким, ясно различима суша, и даже «открытая» Балтика за Эресунном не дает представления о бескрайности и мощи водной стихии, как это имеет место в Северном море. Тем не менее при сравнении со Средиземным морем Каттегат и Северное море кажутся одинаковыми. Если северные моря отличаются штормами и сильным волнением с резкими порывами ветра, то море около Греции накатывает хотя и относительно высокие, но неизменно ровные волны, мощь которых сдержанна в своем движении. Тот, кто знает северные моря и знаком с их характером, кто чувствует ритмичность их волн в собственной душе, посчитает греческое море вообще не морем и постарается найти другое слово для его обозначения. Клаус проповедовал «еретическую», с точки зрения нацистов, теорию, что нордический стиль могли унаследовать и южные племена.

После подобной поэтики Клаус давал объяснение особым характеристикам нордической расы. Оказывается, люди, родившиеся и живущие на Севере, отличаются стремлением к просторам и к их покорению, что и составляет характерную черту нордической расы. «Нордическая душа требует постоянного перемещения, которое происходило всегда, главным образом в южном направлении. Те, кто преодолевал пределы северного географического района и проникал южнее пояса Сен-Готарда, к примеру, знает, что это значит. Северные регионы часто окутаны густыми туманами, так что в окна поезда видны лишь подножия гор, затем поезд ныряет в темные туннели, и вдруг в глаза бьют солнечные лучи, освещая голубое небо. У путешественника непроизвольно вырывается крик радости. Яркие южные краски действуют на душу северян подобно божественному благословению, блаженно и в то же время фатально. Первое впечатление подобно освобождению от воздействия северного пространства, настолько здесь все красиво и совершенно. Однако более близкое ознакомление и соприкосновение с этой природой обволакивает душу и подавляет первоначальное впечатление. Правда, мы не можем сказать, что пространства там «малы», но они чужды нордической душе, не соответствуют ее сути. Чувству этому трудно даже подобрать правильное определение. Мы можем лишь сказать, что в здешней природе нет привычной для нас глубины. Она неподвижна, а за великолепным внешним фасадом нет ничего существенного — она лишена загадочности и мистики. Говоря о южной природе, можно, пожалуй, охарактеризовать ее иностранным словом — она импозантна».

Клаус пытался опровергнуть мнение о том, что люди нордического происхождения являются холодными и бесстрастными. Он полагал это мнение о корнях нордической души неправильным. Он считал, что внешняя холодность компенсировалась внутренней горячностью. «Холодность» связана с огромными просторами окружающего их внешнего мира и не может быть изменена без изменения их характера и стиля. «Описать нордическую душу — значит показать условия воздействия пространства на людей, поэтому и нужно начинать с этих характеристик».

Клаус полагал, что смешение крови не стало препятствием в осуществлении «нордических» порывов, поскольку «нордический дух привык бороться со всеми враждебными ему проявлениями, получая в результате еще большую уверенность в собственных силах и праве на свое существование». В итоге он приходил к выводу, что нордическая кровь не растворяется полностью в крови южных народов, а потому потомки северян сохраняют тягу к морю. На фоне подобных высокопарных заявлений кажется несколько нелепым чисто экономическое объяснение «нордического превосходства»: «Следует отметить, что мир получает с Севера много ценного и полезного: железную руду, нефть, гидроэнергию, а также животных и рабочую силу. При этом надо учитывать, что рабочая сила как таковая теряет свою специфическую ценность и внутреннюю сущность. Поэтому представители нордической расы должны в основном выступать как носители культурных ценностей».

АРИЙСКИЙ «ПЛАГИАТ» ГИТЛЕРА И РОЗЕНБЕРГА

Если посмотреть на высказывания из книг главных идеологов нацизма Гитлера и Розенберга, то в них можно обнаружить полное отсутствие оригинальных идей, касавшихся как собственно арийцев, так и расовой проблемы. Гитлер во многом повторял выводы предыдущих расовых теоретиков. Многочисленные построения Гобино, Чемберлена и ариософов он свел к примитивной формуле. Все народы и расы делятся на создателей культуры, носителей культуры и разрушителей культуры. Первыми, естественно, были, по его мнению, арийцы, а непосредственными разрушителями культуры — евреи, В «Майн кампф» он писал: «Все то, что мы имеем теперь в смысле человеческой культуры, в смысле результатов искусства, науки и техники — все это является почти исключительно продуктом творчества арийцев. Из этого, конечно, можно не без основания заключить, что и в прошлом именно арийцам принадлежала эта самая высокая роль, что арийцы явились основоположниками человечества. Ариец был Прометеем человечества. Его ясная голова была одарена божьей искрой гения, ему дано было возжечь первые огоньки человеческого разума, ему первому удалось бросить яркий луч света в темную ночь загадок природы и показать человеку дорогу к культуре, научив его таинству господства над всеми остальными живыми существами на этой земле»,

При этом расовое смешение вело к тому, что арийцы теряли свое главенствующее положение как создатели культуры. «Отнюдь не случаен тот факт, что первые культуры возникли там, где арийцы пришли в соприкосновение с низшими народами и подчинили их своей собственной воле. Эти низшие народы явились тогда первым техническим инструментом, которым воспользовались арийцы в борьбе за новую культуру. Но это и предопределило весь тот путь, по которому должны были пойти арийцы. В качестве завоевателя ариец подчинял себе завоеванных и заставлял их работать так, как это соответствовало его желанию и его целям. Заставляя их делать полезную, хотя и очень тяжелую работу, он не только сохранял им жизнь, но готовил им судьбу, несравненно более завидную, чем прежняя их так называемая «свобода». Пока ариец оставался господином над завоеванными, он не просто господствовал над ними, но и приумножал их культуру».

Гитлер, в юности взахлеб зачитывавшийся ариософской литературой, рисовал ужасные сцены, почерпнутые из «творений» Либенфельса. На одном из митингов он провозглашал: «Вся человеческая культура и цивилизация на нашей земле неразрывно связаны с существованием арийца. Если бы арийцы постепенно вымерли или сразу погибли, то это означало бы, что весь земной шар был бы вновь обречен на полное бескультурье». Повторяя отдельные из пассажей Либенфельса, изложенные последним в книге «Теозоология», Гитлер брал на вооружение идею государства как родового союза, главной задачей которого является «борьба за существование». «Никогда еще в истории ни одно государство не было создано мирной хозяйственной деятельностью; государства всегда создавались только благодаря инстинкту сохранения вида, независимо от того, определялся ли этот инстинкт героической добродетелью или хитрым коварством; в первом случае получались арийские государства труда и культуры, во втором случае — еврейские паразитарные колонии. Как только у того или другого народа или государства берут верх чисто хозяйственные мотивы, результат получается только тот, что само хозяйство становится причиной подчинения и подавления этого народа».

Розенберг в своем «Мифе XX века» опирался на более «научные» аргументы, разработанные учеными за предыдущее столетие. Свои арийско- нордические построения он драпировал научными фактами, которые не вызывали сомнений. Он привлекал данные этнографии, археологии, лингвистики для того, чтобы «доказать» — вся мировая история началась на Севере, и духовное лицо мира было определено белокожей и светловолосой расой.

Если рассмотреть некоторые отрывки розенберговского «Мифа», то можно увидеть построения, почти слово в слово позаимствованные у ранних исследователей арийской Индии. «Когда первая великая волна нордической крови перешла через индийское высокогорье, она уже обошла многие враждебные и странные расы. Так же инстинктивно отмежевывались индийцы от чужого, темного, что попадалось на глаза. Кастовый порядок был следствием этой мудрой естественной защиты: Варна — это каста, но Варна — также и «цвет». Светлые арийцы, таким образом, опираясь на понятные внешние образы, создали пропасть между собой как завоевателями и смуглыми представителями Индостана».

АРИЙСКИЙ ВЕКТОР В АНТРОПОСОЦИОЛОГИИ

На рубеже веков появилось еще одно научное направление, которое получило название «антропосоциология». Данное направление наиболее ярко представляли Жорж Ваше де Лапуж (1854—1936), Отто Аммон (1842-1916), Людвиг Вольтман (1871-1907).

Основная идея французского основоположника антропосоциологии Жоржа Ваше де Лапужа была отражена в двух его основных сочинениях: «Социальная селекция» (1896) и «Ариец и его социальная роль» (1899), Впрочем, сам Лапуж считал пионером антропосоциологии своего соотечественника Артура Гобино, а Чемберлена, напротив, квалифицировал как «карикатуриста». Но, в отличие от Гобино, Лапуж положил в основу своих работ истолкование антропометрических данных и прежде всего сравнительного статистического анализа так называемого «головного указателя»[7].

В своих работах он писал, что в основе расовой дифференциации европейского континента лежит следующее подразделение.Homo europaeus — длинноголовая (долихоцефальная), белокурая и высокорослая раса, в психологическом отношении отличающаяся тщеславием, энергией, умом, идеализмом. Темную, короткоголовую (брахицефальную) и малорослую расу, встречающуюся по всей Европе, Лапуж называет homo alpinus и приписывает ей консервативные, осторожные и «малогениальные » черты. Третья главная раса Европы — это средиземноморская, хотя и долихоцефальная, но темная и морально стоящая еще ниже темной брахицефальной.

«Длинноголовые блондины исполняют функции мозга и нервов в общественном организме, а короткоголовые и их метисы играют роль мышц и костей. Тысяча брахицефалов не стоит тысячи долихоцефалов» — вот сердцевина его антропосоциологической концепции. Абсолютно новым в ней было так же и то, что Лапуж низвел человека с постамента любимого творения Бога и подчинил его биологическим законам, единым для всего живого. Поэтому его сочинение об «Арийце» начинается словами: «Эта книга является монографией о homo europaeus, то есть о том виде, которому давали различные названия — «светловолосой долихоцефальной» расы, «германской» или «арийской». Я повсюду буду обозначать ее научным термином, данным Линнеем. Это наиболее надежное средство, чтобы постоянно напоминать читателю о том, что существо, о котором идет речь, не является неким совершенно особым животным, но входит в общую систему природы и подчиняется общим биологическим законам. Произвольное в человеческих делах существует лишь в воображении мистиков, тогда как дарвинистская политическая наука, или антропосоциология, стремится как раз к тому, чтобы заменить конкретными понятиями метафизические и мистические концепции философской социологии».

Именно на базе этих универсальных биологических законов Лапуж и переосмыслил мировую историю. Длинноголовые блондины, по его мнению, неспособны к низкой, систематической работе, поэтому всегда и везде они стремятся сформировать правящий слой, оставляя примитивную работу короткоголовым брюнетам. Будучи предприимчивыми, они решались на все и вступали в борьбу из любви к ней, а не из расчета на прибыль. Их кругозор был очень широк, их пожелания и помыслы — смелы, поступки же соответствовали последним. Прогресс у них — врожденная страсть. Они требовали уважения к индивидуальной свободе и скорее старались сами возвыситься, чем унизить других. Вообще говоря, в смешанном обществе они неизменно были активным началом.

Лапуж приписывал белокурой долихоцефальной расе образование высших классов в Египте, Халдее, Ассирии, Персии и Индии, так же как и огромное влияние на всю греко-римскую цивилизацию.

«Действительно, на памятниках Египта, Халдеи и Ассирии все высокопоставленные лица изображены белокурыми, голубоглазыми и высокорослыми. Греки на египетских изображениях представлены также высокими, белокурыми и длинноголовыми. Тип героев

Греции, несомненно, был таков же. Боги и герои Гомера всегда блондины высокого роста и со светлыми глазами. В первой песне «Илиады» Минерва схватывает Ахилла — первенствующего героя — за его белокурые волосы, и это выражение повторяется еще раз в ХII песне, когда Ахилл приносит в жертву останкам Патрокла свои волосы. Царь МенелаЙ также блондин. В «Одиссее» Мелеагр, Аминтор и Радамант — блондины. Вергилий даже Дидону представляет блондинкой, хотя она финикиянка, а потому должна бы быть черноволосой; Минерва, Аполлон, Меркурий, Комерт, Камилл и Лавиния тоже у него описаны как белокурые. Все главные герои Овидия белокуры, В римской аристократии преобладал белокурый тип, о нем свидетельствуют прозвища: flavius, fulvius. Данте и Петрарка воспевают белокурых героинь: Беатриче, Матильду, Лауру. Вообще, достаточно изучить галерею картин эпохи Возрождения, чтобы убедиться, насколько светлые волосы тогда преобладали, особенно у женщин. Протестантизм — эволюция католичества — распространился преимущественно среди белокурых народов Европы, а не среди черноволосых».

Далее Лапуж дошел до утверждения, что цивилизованность народов почти в точности пропорциональна количеству белокурых долихоцефалов, входящих в состав правящих классов. В общем, «в эволюции человечества черноволосые брахицефалы и продукты их скрещивания играли роль простых солдат при главном штабе, состоящем из белокурых долихоцефалов».

До завоевания Галлии римлянами, указывал Лапуж, в ней насчитывалось около 5—6 миллионов населения, короткоголовых и блондинов. Около миллиона погибло в войнах с Цезарем, и столько же было продано в рабство. Мертвыми в этой борьбе пали преимущественно энергичные блондины, поэтому после поражения Галлия становится самой трудолюбивой, но зато и самой раболепной провинцией. Искра восстания вспыхнула лишь на Севере, где светловолосые элементы были более многочисленны. И такое положение вещей сохранялось несколько столетий; возрастало богатство, но не слава. Постепенно, однако, сначала в качестве союзников, затем в качестве победителей, в V веке и в последующих столетиях в страну проникают длинноголовые — и она оживает- Нескольких сотен тысяч новых пришельцев было вполне достаточно, чтобы раболепствующее население в несколько миллионов человек настроилось на воинственный лад» Так и возникла, по Лапужу, Франция нового времени.

Затем в течение нескольких веков светловолосые великаны рассеивались по соседним странам (Крестовые походы, экспедиции и войны феодалов), В более поздний период эти же расовые элементы участвовали в движении Реформации и создали гигантскую сеть французских колоний по всему земному шару. Но все эти походы, борьба за идею, движения крестоносцев и инквизиция уничтожили самых энергичных представителей длинноголового типа, и, когда они гибли, короткоголовые брюнеты берегли свои силы и побеждали при помощи пассивного выжидания.

Великая французская революция, во главе которой стояли по преимуществу блондины, лишь узаконила антропологический факт: плоды инициативы длинноголовых блондинов достаются безынициативным короткоголовым брюнетам. Антропологический результат войн Наполеона — снижение среднего роста мужского населения Франции на 10 сантиметров и его резкое потемнение. Политическое ничтожество Франции конца XIX века, по Лапужу, также есть следствие засилья короткоголовых брюнетов.

Таким образом, была создана шкала биологической ценности рас. Культурные достижения каждой из них становились универсальным мерилом, позволяющим без труда по процентному соотношению исходных биологических компонентов прогнозировать социальную активность того или иного общественного организма.

Приняв во внимание новую трактовку истории, Жорж Ваше де Лапуж сформулировал свои знаменитые одиннадцать антропосоцилогическнх законов:

1. Закон распределения богатств: в странах со смешанным населением (homo europaeus — homo alpin us) богатство возрастает в отношении, обратно пропорциональном головному указателю.

2. Закон высот: в местностях, где существуют совместно homo europaeus и homo alpinus, первый локализуется на более низких местах.

3. Закон распределения городов: важные города почти исключительно локализованы в долихоцефальных областях или в наименее брахицефальных частях брахицефальных областей.

4. Закон городского головного указателя: головной указатель городского населения ниже, чем сельского населения.

5. Закон эмиграции: среди населения, начавшего диссоциироваться (разъединяться, разделяться) перед перемещением, эмигрирует наименее брахицефальный элемент.

6. Закон браков на новых местах: менее брахицефальные элементы особен но склонны к бракам вне своей страны.

7. Закон концентрации долихоцефалов: мигрирующие элементы привлекаются центрами долихоцефалии, которые все больше обогащаются долихоцефалами. Закон этот может формулироваться и так: в областях, где существует брахицефальный тип, он стремится локализоваться в деревнях, а долихоцефальный тип — в городах.

8. Закон городской элиминации (исключения): городская жизнь производит отбор в пользу долихоцефальных элементов и разрушает, или элиминирует (исключает), наиболее брахицефальные элементы!

9. Закон стратификации: головной указатель в одной и той же местности распространяется, уменьшаясь от низших классов к высшим. Средняя высота роста и количество высокорослых возрастают от низших классов к высшим.

10. Закон интеллигентов: череп интеллигентов более развит во всех направлениях, и особенно в ширину.

11. Закон увеличения указателя: начиная с доисторических времен, головной указатель везде и непрестанно увеличивается.

Список законов Лапуж заканчивал рядом замечаний, резюмированных следующим образом; «Как ни удивительны эти законы, мы еще только в начале открытий» Остается еще много других, о которых еще и не подозревают. Ясна необходимость полного антропологического кадастра в каждом государстве, и если он будет произведен надлежащим образом, то даст политические результаты, важность которых едва ли может быть предвидена».

Схожие тезисы выдвигал в своих трудах немецкий антрополог Oттo Аммон (1842—19 1 6), который подкрепил теоретические выкладки многочисленными данными обмера новобранцев по всей Германии. Уже в первой значительной работе «Дарвинизм против социал-демократии» (1891) он по аналогии с древней кастовой системой Индии подразделил европейское общество на четыре антропологических класса,

«В первый класс входят новаторы, изобретатели, пионеры, открывающие человечеству новые пути. Они имеют уровень интеллекта выше среднего, это люди с характером, неустанные и смелые творцы, на проторенных путях они чувствуют себя не очень хорошо: человечество обязано им всем прогрессом.

Второй класс — умные и искусные люди, которые не обладают творческим духом, но умеют схватывать, разрабатывать и улучшать чужие идеи: первые два класса взаимно дополняют друг друга,

В третий класс входят люди со средним уровнем интеллекта или ниже среднего. Для них характерно состояние, именуемое «духом стада». Они поддаются обучению и, не имея своих идей, могут усваивать чужие. Они не могут сами развивать усвоенные идеи и потому противятся любым новшествам. Они думают, будто обладают всеобщей истиной, сохраняя приверженность к ней с инертностью массы.

Четвертый класс — неполноценные люди, неспособные производить, открывать, или комбинировать, или усваивать чужую культуру».

Отто Аммон в соответствии с данной классификацией пришел к выводу, что значение народов, их ценность для мировой культуры, превосходство одного народа над другим тем больше, чем"больше в народе людей первого и второго класса.

«Человек первого класса стоит тысяч простых работников физического труда и улучшает благосостояние тысяч. Люди третьего и четвертого класса только следуют по проложенным людьми первого класса путям. Люди первого класса — это локомотивы, люди третьего и четвертого класса — вагоны»,

В 1893 году вышла его следующая книга «Естественный отбор среди людей», в которой к антропологическим измерениям была добавлена теория зародышевой плазмы Августа Вейсмана и Томаса Моргана. «Детерминанты зародышевой плазмы, определяющие череп и остальной скелет, представляют собой стабильные формы, равно как и те, которые определяют цвет глаз, волос к кожи». Кроме того, в этом сочинении Аммон впервые выявил связь между ростом и головным указателем. Он подчеркивал также, что среди правящих классов процент людей высокого роста со светлыми волосами и голубыми глазами существенно выше, чем среди представителей низших классов.

А в книге «Общественный строй и его естественные основания», вышедшей в 1895 году, Аммон развил эту мысль уже со всей определенностью. По его мнению, именно из-за размывания расовой основы элиты и погиб античный мир. «Согласно антропологической концепции, это были принадлежавшие к высшей расе арийцы, люди Севера, которые в доисторические времена пришли в Грецию и Италию и господствовали над темноволосыми туземцами, обладавшими более слабым характером, постепенно смешиваясь с ними». То есть Аммон доказывал, что брахицефалы, обладающие в среднем более низким социальным статусом и живущие в деревне, — это потомки коренного населения Древней Европы. Долихоцефалы же — люди с более высоким статусом и живущие Я городах — формировались из потомков германских завоевателей, селившихся в городах, и из наиболее активных («долихоцефальных») жителей деревень. Высшие слои сформировали замкнутое сословие и не допускали снижения социального статуса своих потомков; горожане не мигрировали в деревню; поэтому социальная дифференциация выражает изначальную антропологическую дифференциацию. Тем не менее число брахицефалов возрастало вследствие феодальных войн и низкой рождаемости в высших слоях общества.

В 1903 году свет увидела книга «Политическая антропология» Людвига Вольтмана (1871—1907), сделавшегося в одночасье модным у немецкой публики. В этой книге расовая проблема выведена на совершенно иной уровень обсуждения. У самой работы Вольтмана был подзаголовок «Исследование о влиянии эволюционной теории на учение о политическом развитии народов», отвечающий замыслам автора подчеркнуть глобальность его научного кругозора. Кроме того, данное сочинение явилось откликом на первый социальный заказ в области расовой теории, ибо всемирно известная немецкая сталелитейная фирма Круппа объявила конкурс на проведение глобальных исследований. Таким образом, расовая теория начала оформляться в самостоятельное научное направление и обрела статус академической дисциплины. Период непрофессиональных рассуждений, догадок и интуиции стал плавно отходить в прошлое. Началось методичное формирование канонов расовой теории, с которой уже вынуждены были считаться сильные мира сего. Крупнейшие политики эпохи явственно осознали, что на полигоне общественных идей возникло и прошло испытания оружие невиданной доселе разрушительной силы, и победу обретет тот, кто сумеет освоить его массовое применение.

В своей книге Вольтман совершенно отбросил всякую половинчатую риторику прежних «любителей» от расовой теории: «Из государств только те долее других остаются на вершине достигнутого ими процветания, которые не придерживаются одностороннего естественного отбора и не поддаются чересчур стремительному культурному порыву, но часть своего более одаренного населения щадят и сохраняют в возможно здоровых жизненных условиях как свой природный источник талантов. Арии — последние пришельцы и завоеватели, которые вследствие своей высшей физической силы и интеллекта покорили низший народ. Они всюду образуют господствующую касту и придают большое значение избеганию неравных браков, почему и презирают ублюдков. Самая светлая раса в то же время и самая даровитая, и благородная»,

НОРДИЧЕСКАЯ ГЕРМАНИСТИКА - КАРЛ ПЕНКА И ГУСТАВ КОССИННА

Следует упомянуть некоторые аргументы, имеющие отношение к антропологии, археологии и филологии, которые приводятся в поддержку североевропейской гипотезы происхождения индоевропейцев. Ее родоначальники и многие их последователи приписали северной расе физическое превосходство, соответствующее лингвистическому преимуществу индоевропейской речи, и стремились на основании скелетных останков северян определить психологические характеристики, которые, как они считали, были специфически индоевропейскими. Пенка в Германии и де Лапуж во Франции добавили лирики к своей оценке достоинств высоких блондинов, и эти панегирики все еще повторяются авторами научно-популярных работ в этих странах. Согласно Пенке, северная раса «всегда побеждала и никогда не была побеждена», она была «аристократической духовно и физически».

В настоящий момент скандинавская теория кажется наиболее привлекательной. Ее разработали в деталях и подкрепили данными археологии такие эксперты в этой области, как Коссинна, Шлиц и Шушхардт. Основателем «германистской школы», как мы можем назвать сторонников теории скандинавской колыбели индоевропейцев, был Карл Пенка, Он обратился одновременно к данным истории, филологии и антропологии, чтобы подкрепить ими свои, тогда еще еретические, представления. Антропологически присутствие скандинавской расы можно было проследить уже среди самых ранних обитателей Севера; она представлена там во все эпохи, и сегодня скандинавы сохраняют этот тип в такой чистоте, которой нет больше нигде. В других областях, таких как Южная Россия, где черепа из древних курганов преимущественно представлены северным типом, или в средиземноморских странах и Индии, где данные лингвистики демонстрируют присутствие скандинавов, изначальный тип уступил место брахицефалам или представителям средиземноморской расы. Следовательно, только на Севере, где имелись подходящие условия, этот тип и возник.

История Скандинавии, как утверждают, развивалась без значительных потрясений и резких смен культур. С того времени, когда она впервые была заселена донеолитическими народами после отступления ледников, на ее территории не удается обнаружить следов завоевания извне или вторжений. В то же время именно Север, а не Азия, был истинным officina gentium (местом происхождения племен). С начала письменной истории мы видим, как молодые народы — тевтоны, кимвры, готы, лангобарды, бургунды, норманны — устремлялись из холодных стран, чтобы завоевать и омолодить слабую Римскую империю. Формирование кельтов, римлян и греков должно рассматриваться в свете этой аналогии; вся их предыстория заполнена свидетельствами успешного натиска на юг, восток и запад из индоевропейской прародины, расположенной среди северных снегов. Чтобы усилить свои аргументы, Пенка не смущался обращаться к мифам Гомера, цитируя его слова о киммерийцах, живущих в вечной тьме, и лестригонах (великанах. — Прим. ред.), над которыми никогда не заходит солнце. Он расценивал эти сведения как воспоминания греков об их арктической прародине.

Используя данные лингвистики, Пенка утверждал, что индоевропейская фонетическая система в наиболее чистом виде сохранилась в прагерманском языке. Общий эффект этих аргументов, несмотря на преувеличения в некоторых второстепенных деталях, бесспорно, является очень мощным. Слабее всего эта теория аргументирована с точки зрения лингвистики. Тезис о том, что прагерманский язык является самым прямым потомком праиндоевропейского языка, весьма ненадежен; достаточно вспомнить о знаменитых звуковых изменениях, на которые уже указывали Фик, Тейлор и Бендер. Такие фонетические изменения подразумевают, что древние германцы в очень значительной степени были смешаны с неиндоевропейскими народами. Но чтобы избегнуть этого противоречия, можно вслед за де Мишели отделить индоевропейцев от жителей Северной Европы и вспомнить, что одним из наиболее чистых индоевропейских языков является тот, на котором все еще разговаривают литовцы. Но мало того, что прагерманский язык явно деградировал с фонетической точки зрения, культура самых ранних обитателей Скандинавии не соответствует в полной мере тем сведениям, которые при помощи сравнительного языкознания мы можем получить о прародине и примитивной цивилизации индоевропейцев. Скандинавия по преимуществу является приморской страной, и самые ранние группы населения там жили на берегу моря и занимались ловом рыбы. В то же самое время аргумент о том, что море не упоминается в индоевропейском словаре, имеет сомнительную ценность, поскольку известно, что ранние индоевропейцы даже в приморских областях не особо разнообразили свою диету рыбой. Янтарь стали очень рано и повсеместно использовать по всему балтийскому побережью и на севере Германии, однако для него не существует обозначения в индоевропейских языках. Хотя присутствие лошади на Севере в ранний период теперь можно считать доказанным, это была маленькая крепкая лесная лошадка, к которой эпитет «быстрая» едва ли применим. Поскольку, как кажется, у индоевропейцев было слово для обозначения меди, с этим металлом в Скандинавии познакомились позже, поэтому германисты считают, что расселение индоевропейцев началось еще в эпоху расцвета каменного века. Соответственно, профессор Коссинна склонен рассматривать «ayas» («медь», «железо». — Прим. ред.) как заимствованное слово, с которым индоевропейцы познакомились уже после начала своего расселения.

Фактически ученики и последователи Пенки имели тенденцию обходиться без помощи данных сравнительного языкознания, полагаясь на аргументы, которые кажутся им настолько убедительными, что другие просто не нужны. Они утверждают, что история всех индоевропейских народов началась из единого центра в Прибалтике, что это можно доказать при помощи археологии и что эта область является единственно возможным центром, из которого начали распространяться индоевропейские языки. Для проверки их утверждений удобно начать с системы профессора Густава Коссинны, которая может считаться в некоторых отношениях наиболее авторитетной. Я попытаюсь кратко сформулировать теорию, которую он начал обосновывать с глубоким знанием археологического материала, но я опущу массу второстепенных деталей, которые делают его труды сложными для восприятия.

Когда отступление последних ледников сделало северную часть Европы пригодной для жилья» некоторые потомки палеолитических охотников на северного оленя продвинулись туда с территории Западной Европы. Около 10 000 года до н.э., по хронологии Коссинны, они обосновались на берегах ряда озер, заполнивших впадину, которая впоследствии стала Балтийским морем. Главные центры их культуры должны был и располагаться в Скандинавии, но остатки культуры этих племен найдены от Голдернесса в Йоркшире до Латвии. Эти группы населения, названные Коссинной носителям и доббертинской культуры, но больше известные в Англии под названием маглемозиан, были все еще только охотниками и рыбаками, подобно своим далеким предкам, жившим в палеолите. Подобно последним, они широко использовали кости и рога — причем обрабатывали эти материалы очень умело, — но они также использовали и крошечные осколки кремня, которые обычно называют микролитами, для оснащения гарпунов, а также для многих других целей, Они умели также из кремневых отщепов изготавливать топорики и наконечники копий — подобные орудия были неизвестны поздне-палеолитическому населению Европы. Среди доббертинского населения можно найти как короткоголовых, так и длинноголовых индивидуумов (последние были потомками высоких кроманьонцев Западной Европы)- Коссинна считает их одновременно предками и индогерманцев (ариев), и финнов, предполагая, что они говорили на агглютинативном языке, от которого впоследствии произошли праиндоевропейский и прафинноугорский языки.

Прошли столетия, побережье Северного моря опустилось, и соленая вода хлынула в древние озера, положив таким образом начало формированию Балтийского моря. В этот период, начинающийся, согласно Коссинне, около 6000 года до н.э., климат был теплее, чем сегодня; Европа тогда наслаждалась «климатическим оптимумом», и воды нового моря кишели рыбой. Новые и более благоприятные условия жизни повлекли за собой изменение обычаев древнего народа рыболовов. Более консервативный элемент, главным образом брахицефалы, держался возле пресной воды и продолжал использовать, хотя и с небольшими модификациями, костяную индустрию культуры маглемозе-доббертин. Эти косторезы, которые теперь начали распространяться и в восточном направлении, получили от Коссинны наименование «протофиннов», то есть предков финнов. Более восприимчивая к новшествам часть населения Скандинавии, главным образом долихоцефалы, использовала в своих интересах обильную добычу, которую можно было извлечь из теплой соленой воды, и стала жить в прибрежной зоне. Именно эта часть населения, которую Коссинна называет носителями эллербекской культуры, создала хорошо известную культуру датских мусорных куч, в которой искусство обработки кремня получило особое развитие. 6 конечном итоге они изобрели керамику, одомашнили некоторых местных животных и начали культивировать дикие злаки. Некоторые группы их становились поселенцами Британии и Северной Франции, куда они принесли культуру, широко применявшую кремень и получившую название «кампанская». Другие переселенцы отправились в восточном направлении, заселив территории Литвы, Польши и Волыни. Коссинна считает, что они даже достигли Месопотамии, где стали известны как шумеры, так что предполагаемая близость между шумерским и индоевропейским языками наконец получает свое объяснение. Ни один из этих народов все же не был индоевропейским — Коссинна называет их протоиндогерманцами, — но они были на пути к тому, чтобы стать индоевропейцами.

Те же, что остались дома, в Скандинавии, также сделали существенный шаг вперед в своем развитии, когда начали полировать кремневые топоры. Что представляла собой культура неразделенных индогерманцев, мы не будем обсуждать. Они занялись земледелием и скотоводством около 4500 года до н.э. (по хронологии Коссинны), могли полировать кремень, но у них не было орудий из металла. Однако период индогерманской общности не продлился долго. Около 4000 года до н.э. «расселина, которой суждено было пройти между языками групп «сатем» и «кентум»[8], разъединила народы. Те, что произносили «к» как «s», отправились в южном направлении через Силезию и создали дунайскую культуру. Теперь они стали южными индогерманцами. В Венгрии они обнаружили и начали эксплуатировать местные медные рудники, создавая среди прочих вещей своеобразные боевые топоры. В конечном итоге топоры подобного типа проникли и на Кавказ. Кроме того, культуры расписной керамики в Трансильвании и на Украине испытали на себе влияние расселявшихся в восточном направлении южных индогерманцев долины Дуная. Но они были вынуждены уступить свои территории продвигавшимся вперед индогерманцам Севера; народы группы «сатем» были вытеснены с территории Украины и вынуждены были переселиться в Грецию, где они стали известны как фракийцы и даже создали минойскую цивилизацию, В это же самое время другая их часть направилась в восточном направлении и принесла с собой расписную керамику в Анау и Сузы,

Тем временем та часть населения, которая осталась дома, на побережье Балтийского и Северного морей, и которую теперь принято называть северными индогерманцами (Nordindogerrnanen), освоила искусство возведения дольменов[9], проникшее в Скандинавию через Ирландию из Испании. А затем начался период быстрого прогресса во всех областях и экспансии во всех направлениях. Северные индо-германцы, ставшие теперь воинами, скотоводами, земледельцами и мореплавателями, волна за волной отправлялись на завоевание новых территорий.

Перед тем как углубиться в рассмотрение этих колонизационных потоков, которые профессор Коссинна детально рассмотрел в своих ранних работах, но не уделил должного внимания в своей последней монографии, мы должны сделать паузу, чтобы рассмотреть некоторые пункты его теории. Вопрос об эволюции раннего населения, занятого собирательством продовольствия, может быть рассмотрен позднее: происхождение культуры маглемозе следует искать скорее на юге или на юго-востоке Европы, чем на западе континента; геологические даты, принятые нашим автором, представляются слишком завышенными; ссылка на шумеров является ничем не обоснованной спекуляцией, а спонтанное возникновение сельского хозяйства на берегах Балтийского моря кажется маловероятным. Но никто из тех, кто читал предыдущие страницы этой книги, не может согласиться с его точкой зрения, что происхождение культуры долины Дуная связано со Скандинавией. Однако немецкий профессор рассматривает эту гипотезу как аксиому, не требующую никаких доказательств. «Вплоть до сегодняшнего дня, — пишет он, — мы не преуспели в установлении методами археологии связей между северными и южными индогерманскими культурами в том смысле, чтобы можно было проследить процесс разделения между первыми и вторыми, а также продемонстрировать наличие между ними единства. Это является досадным упущением в интерпретации археологического материала».

Мы ранее уже показали, что происхождение расписной керамики с территории Украины нельзя напрямую связать с долиной Дуная. Идея относительно того, что минойская цивилизация была основана варварами, пришедшими из Фракии, является фантазией, которая не нуждается ни в каких опровержениях в англоязычных странах. И даже если согласиться с явно неправдоподобными датами, которые Коссинна предлагает для Севера, все равно все его попытки доказать происхождение расписной керамики Элама и Месопотамии из Юго-Восточной Европы представляют собой явную хронологическую нелепость. Все это означает, что южные индогерманцы Коссинны должны быть устранены из схемы германистов. И со всем должным уважением к этому исследователю я утверждал бы, что они там вообще не нужны. Однако и другие германисты, помимо берлинского профессора, придерживаются подобных взглядов, Шлиц утверждает, что даже самые ранние носители дунайской культуры были северянами; Шмидт, Шушхардт и Вильке связывают происхождение расписной керамики Юго-Восточной Европы с лишенной росписи керамикой дунайской культуры и называют ее создателей фракийцами.

Тем не менее, хотя мы и должны отказаться от отождествления носителей дунайской культуры с южными индо германцами и от теории их скандинавского происхождения, остается множество вероятных или по крайней мере предполагаемых переселений с Севера, с которыми при необходимости можно связать распространение языков «сатем» и «кентум». Утверждения профессора Коссинны относительно северных индогерманцев представляются более обоснованными. Группы переселенцев, которые он прослеживает, могли быть если и не северными индогерманцами, то по крайней мере индоевропейцами. В отношении этих переселений между исследователями намного больше согласия; для областей, удаленных от Германии, можно сослаться на труды Аберга, Козловски, Менгига и Талльгрена. Эти исследователи хотя и расходятся с Коссинной в не-

которых деталях, тем не менее сходятся с ним в главном. В дальнейшем я попытаюсь изложить обобщенную картину выводов школы германистов.

Мы действительно находим в то время на берегах Балтийского и Северного морей примитивное население культуры мусорных куч, жившее на территории Дании, Швеции и Норвегии, а также остатки современного им населения культуры маглемозе-доббертин, обитавшего на берегах пресноводных озер. Даже если допустить, что население культуры мусорных куч сделало первые шаги в освоении земледелия и приручении животных, оно все же находилось на крайне низкой ступени развития и держалось в основном прибрежной полосы. Несколько разрозненных групп, возможно, переселились на юг, но в целом первозданный лес представлял для них непреодолимый барьер, окружавший их крохотный мирок на побережье Балтики.

Туда прибывали гости с моря, приплывавшие с юго-запада, которые, возможно, искали здесь месторождения янтаря, Как отмечает профессор Коссинна, вновь прибывшие не могли быть очень многочисленными, но для простых рыбаков они казались героями, Пришельцы, возможно, даже основали на этих холодных берегах свои династии, представители которых требовали для себя божественных почестей и считались потомками бога Солнца, в чем нас пытается уверить Перри, хотя на самом деле они вскоре были ассимилированы местным населением. В любом случае, не вызывает сомнения, что мореплаватели с Запада принесли с собой в Скандинавию культ мертвых, с которым ассоциируется мегалитическая погребальная архитектура — первые простые дольмены, а затем и более претенциозные конструкции. С их же влиянием, по моему мнению, следует связать внезапное усовершенствование орудий труда и переход к регулярным занятиям земледелием и скотоводством.

Впитав в себя эти достижения духовной и материальной культуры, население прибрежной зоны начало расселяться в глубь материка, чтобы найти новые земли для пашни и пастбищ. Еще до 3000 года до н.э., по завышенной хронологии Коссинны, первые переселенцы начали распространяться на запад вдоль побережья Северного моря вплоть до Зюйдер-Зе, возводя вдоль всего своего пути дольмены, а затем, убедившись в бесплодии местных земель, устремились на юг. Восточнее их более предприимчивые группы населения, гоня перед собой стада, пересекли Вислу. Некоторые из них отправились в Галицию, некоторые повернули на запад и достигли Силе-

зии через Познань. Эта группа переселенцев, однако, не строила мегалитов, но хоронила своих умерших в отдельных маленьких каменных гробницах. В верховьях Одера они встретились с земледельцами дунайской культуры. Иногда они истребляли последних и селились на их землях: в Ношшвице (Нижняя Силезия) деревня «северян», состоявшая из прямоугольных зданий, была построена на руинах поселения «дунайцев». В другом месте они смешались с «дунайцами»; на большом некрополе в Йорданшмюле (Верхняя Силезия) погребения северян и носителей дунайской культуры II расположены рядом. Но «дунайцы», с которыми мигранты здесь смешались, не были простыми крестьянами первого периода, это был уже более развитый народ, который оставил после себя погребения с черепами, присущими северному типу, что мы можем наблюдать в Ленгиеле (Венгрия). Должны ли мы искать происхождение этой группы населения в Силезии и выводить отсюда северный элемент, найденный в Венгрии? Это было бы смелым шагом, и археологи из Силезии, Богемии и Моравии пока не готовы его сделать.

В любом случае, тот же самый поток переселенцев с севера, который достиг Силезии, проследовал далее курсом на запад в сторону Эльбы и Заале, где они встретились с другими потоками; все это время они двигались на юг по направлению к Центральной Германии. После себя они оставили мегалитические гробницы и керамику северного типа, которые повсеместно охватывают север Германии и проникают далее на юг по течению Эльбы и Заале. Однако необходимо помнить, что северные культуры в Германии являются отнюдь не однородными. Некоторые народы устраивали коллективные захоронения в мегалитических гробницах, другие — на постоянных кладбищах в отдельных могилах; разнообразие типов керамики вызывает изумление; встречаются как длинно-, так и короткоголовые черепа. Создается впечатление, что эти народы возникли в результате постоянного смешивания отдельных родов или племенных групп. Им часто приходилось воевать, находки образцов каменного оружия не поддаются исчислению. Но существование регулярных торговых отношений между различными группами засвидетельствовано распространением янтаря и других предметов потребления.

Здесь мы должны сделать небольшое отступление, чтобы исследовать загадочные явления в самом сердце всей этой мешанины, непосредственно в Скандинавии, На ее территории, особенно в Дании, можно выделить не менее трех различных культур. Сперва сюда прибыли потомки доббертинцев (или эллербекцев), жившие в Норвегии и внутренних частях Швеции, которых пока не затронула своим влиянием цивилизация строителей мегалитов и которые занимались собирательством и охотой, используя при этом орудия из кости и сланца. Затем на побережье появились строители мегалитических гробниц, которые, как мы видели, стали распространяться в южном направлении. Третья группа весьма отличалась от двух предыдущих. В отличие от строителей мегалитов, которые устраивали коллективные захоронения, где члены одного семейства или племени хоронились вместе в течение нескольких поколений, и в отличие от собирателей, у которых, как кажется, вообще не было четко установленных погребальных обрядов, представители третьей культуры хоронили своих покойников каждого в отдельной могиле. Изнутри ее обкладывали камнями, а сверху насыпали курган. Наиболее древние из этих могил в Ютландии синхронны дольменам на побережье и часто содержат похожий погребальный инвентарь. В последующий период отдельные могилы составляют изолированную группу памятников. Не только их форма, но также и погребальный инвентарь — керамика, украшенная отпечатками шнура, навершия будав сфероидальной формы, специфические типы каменных топоров и специальные виды украшений — совершенно отличаются от тех, что встречаются в современных им коллективных могилах — мегалитах. Кроме того, эти отдельные могилы занимают всю внутреннюю часть Ютландии, что также отличает их от мегалитов. Нет сомнения в том, что они принадлежат отличному от строителей мегалитов и воинственному народу — мы можем назвать их культурой носителей боевых топоров, — который остановил распространение строителей мегалитов в этом направлении и который в значительной степени жил за счет дани, собираемой со своих прибрежных соседей.

Кто эти люди? Коссинна говорил, что они были потомками «протофиннов» доббертинской культуры, которые подверглись индогерманизации. Возникли этот воинственный народ под влиянием недовольных побочных династий «архаичной (мегалитической) цивилизации» на побережье, как это описывает Перри, и как это соотносится с «индогерманизацией» Коссинны? Или же воинственные пришельцы прибыли из внутренних областей континента, как это предполагают Софус Мюллер, Кнут Стьерна и Нордманн? Представителей этой культуры можно также встретить в Тюрингии, на юге Швеции и в Финляндии. Группа курганов в Тюрингии расположена на холмах, тянущихся вдоль дороги и возвышающихся над соляными копями в Заале и над «янтарной дорогой» по Эльбе. Создается впечатление, что их строители брали пошлину за торговлю в Центральной Германии точно так же, как их родственники в Ютландии — за торговлю в прибрежной зоне. Курганы в Тюрингии скрывают могилы точно такой же формы, как и в Ютландии, и содержат аналогичный погребальный инвентарь — керамику со шнуровым орнаментом, каменные топоры и навершия булав сфероидальной формы. Меньше аналогий удается обнаружить как между погребениями с боевыми топорами в Швеции и Финляндии и погребениями в Ютландии и Тюрингии, так и между собой. Мы использовали слово «аналогии» намеренно, поскольку чрезвычайно трудно доказать происхождение одной группы непосредственно от другой.

Таким образом, можно сделать вывод, что происхождение народа боевых топоров является для германистов ключевым вопросом. По их мнению, не только черепа из курганов Тюрингии являются типично скандинавскими, но именно с народом боевых топоров связано несколько культур, которые могут быть идентифицированы как индоевропейские. Носители культуры круглых курганов Британии и протокельты, погребенные в курганах бронзового века Баварии, являются прямыми потомками народа боевых топоров из Тюрингии, представители которого лежат под курганами каменного века в долине Рейна; то же самое можно сказать о Скандинавии и севере Германии, где существовала цивилизация отдельных могил, которая в конечном счете становится доминирующей и поглощает культуру мегалитов и рыболовов так, что их дальнейшие следы проследить не удается. На мгновение, однако, мы согласимся с доктриной Коссинны о местных корнях этой культуры в Ютландии и рассмотрим культуры боевых топоров Тюрингии, Швеции и Финляндии как полученные оттуда. С этим предположением мы можем проследить более близко распространение нескольких волн скандинавских племен.

Шумные отряды, которые продвигались на юг через Центральную Германию, поначалу не проникали к югу от высот вокруг Магдебурга; далее на юг жили земледельцы дунайской культуры. Однако пришло время, когда грубые скандинавы вторглись в долину Дуная. Поначалу процесс проникновения шел медленно, и отдельные семейства или группы принимались в состав общин «дунайцев». Подобным образом можно объяснить присутствие подлинных скандинавов среди «дунайцев», когда они в относительно поздний период заселили Рейнскую область из Тюрингии. Но в конечном итоге варвары с Севера напали на общины крестьян и подчинили их себе — мы уже описывали этот процесс. И даже еще до того, как центральный клин переселенцев пересек фаницу дунайской культуры на Эльбе и Заале, более восточная группа захватчиков, которых мы оставили в Силезии несколькими страницами ранее, продвинулась на юг, в Моравию, и на запад, к Эльбе. Некоторые из этих переселенцев, должно быть, достигли восточных склонов Альп; каменные боевые топоры, похожие на те, что были найдены на приозерных поселениях Австрии и на сухопутных поселениях Баварии, были найдены в плитовых гробницах Галиции. Другая часть этой же группы, как мы уже видели, проследовала в восточном направлении, в Галицию и далее за ее пределы.

Вторая волна переселенцев проникла еще дальше в глубь Юго-Восточной Европы. Начав свой путь из Дании или из Центральной Германии, как полагал Коссинна, они проникают в долину Днестра и на Украину, возможно, что они даже достигли Кавказа; свидетельствами этого вторжения являются в первую очередь так называемые шаровидные амфоры. Подобные сосуды из Восточной Галиции и Украины идентичны по форме орнаментации тем, которые были найдены в Центральной Германии. Тем же самым мигрирующим скандинавским ордам Коссинна приписывает возведение мегалитических гробниц, найденных между Одером и Вислой, а также дольмены побережья Черного моря. Можно не сомневаться, что некая связь между кавказскими дольменами и одним из вариантов скандинавской мегалитической культуры все же существует; два специфических двойных дольмена на Кубани и на Кавказе идентичны по форме дольмену в Баальберге, что в долине Заале, во всех случаях они содержат те же самые типы сосудов. Хотя кавказские гробницы содержали и предметы из металла, которые обнаруживают явное месопотамское влияние, нет ничего невероятного в том, что они могли быть построены по приказу некоего скандинавского вождя из Германии. И позже подобные своеобразные мегалитические гробницы сооружались к югу от Кавказа, на Каспийском побережье. Здесь мог бы появиться авангард скандинавских воинов, продвигавшихся в сторону Ирана, чтобы стать там индоиранцами.

Еще обширнее была территория расселения кочевых воинов, которые хоронили своих умерших в отдельных могилах под курганами, снабжая их украшенными шнуровым орнаментом сосудами.

В западном направлении они распространились от Тюрингии до долины Рейна, где заняли господствующее положение среди населения холмов. Смешавшись со «следопытами», они вторглись в Британию, как это сделали носители культуры круглых курганов, в то время как другие, оставшиеся в долине Рейна, начали сжигать своих умерших сородичей. Они вторгаются на территорию Швейцарии со своими боевыми топорами и с украшенной шнуровым орнаментом керамикой, а в горной местности на юге Германии формируют ядро культуры строителей курганов бронзового века, от которых позднее могла произойти галльштатская цивилизация. Этот же народ в каменном веке достиг побережья Северного моря, и его культура сменила мегалитическую культуру Голландии. Далее к югу мы уже видели, как вторая волна скандинавов, завоевавшая земледельцев дунайской культуры, принесла с собой украшенную шнуровым орнаментом керамику в Моравию и Богемию; наличие такой же керамики в Венгрии и Трансильвании свидетельствует о том, что эти же группы пришельцев проникли сюда с севера и юго-востока.

В восточном направлении народ боевых топоров продвинулся еще дальше, в Южную Россию, где он представлял собой третью волну индогерманских переселенцев. Коссинна проследил их путь к Черному морю и Дону; курганы там содержат каменные топоры и сосуды, украшенные отпечатками шнура, точно так же как и в Ютландии или Тюрингии, а физический тип пришельцев был истинно скандинавским. Кремневые кельты[10] и каменные топоры, которые неожиданно появляются среди носителей культуры расписной керамики Болгарии, могли быть занесены туда этими же самыми переселенцами. Аберг выводит происхождение церемониального оружия владык Трои от датских топоров через посредство типов, получивших распространение в Южной России (не вызывает сомнения, что топоры, найденные в Трое, явно восточноевропейского типа, близкородственные типам из Силезии).

Еще одно переселение было прослежено профессором Талль-греном, который считает странников индогерманцами, хотя Коссинна называет их «финнами». В долине Верхней Волги имеется несколько некрополей, состоящих из отдельных могил, выложенных камнями, точно так же как и могилы в Ютландии. Они содержат кремневые кельты, ожерелья из зубов, сосуды, формы которых не очень отличаются от таковых же из шведских погребений носителей культуры боевых топоров, которых Талльгрсн теперь рассматривает как выходцев из Дании. Эту цивилизацию называют фатьяновской культурой. Согласно профессору Талльгрену, она возникла вследствие продвижения воинственных племен из Скандинавии, возможно, через Восточную Пруссию или Финляндию (где культуры боевых топоров также известны) в Центральную Россию. В данном районе этот автор не находит продолжения фатьяновской культуры, но на Кавказе, в медном веке на Кубани, она могла бы получить дальнейшее развитие. Не вызывает сомнения, что сокровища кубанских могил попали туда из Месопотамии, но, вероятно, и не только оттуда. Талльгрен пишет: «Как и во время великих переселений первых столетий нашей эры, северные варвары заняли троны восточных правителей и спрятали в своих могилах награбленные сокровища». В таком случае мы имели бы дело с потоком северных индоевропейцев, который встретился с другим потоком, идущим через степи, но на этот раз в сторону Древнего Востока, где они появились как правители Митанни, хетты, персы и индусы,

Наконец, в Скандинавии и на севере Германии цивилизация бронзового века, которая должна была принадлежать древним германцам, является прямым потомком местной цивилизации каменного века, оплодотворенной торговлей с Британией, Богемией, Венгрией и Италией, однако развивавшейся без смены населения и культуры.

Итак, перед нами схематическая картина расширения скандинавской цивилизации и основного ее этнического компонента из Скандинавии и Германии. События доисторического прошлого предшествуют эпохе Великого переселения народов первых столетий нашей эры. Но эти переселенцы, которые стремились к центрам древней культуры и завоевали их в конце каменного века, еще не были германцами, их можно рассматривать как индогерманцев, индоевропейцев. Куда бы они ни последовали в своих странствиях, в конечном итоге они появляются под названиями кельтов, италиков, эллинов и индоиранцев. Что касается финнов, лингвистические связи которых с индоевропейцами являются существенной частью теории Пенки и Коссинны, их культуру легко идентифицировать. От Норвегии до Урала протянулась довольно архаичная неолитическая культура, для которой характерны орудия труда из кости или их имитации из сланца, круглодонные горшки и натуралистическая лепная пластика. Характерные черты материальной культуры свидетельствуют о родстве ее создателей с носителями культуры маглемозе-доббертин и, следовательно, об их западном проис^ хождении. Но, ограниченное лесами и болотами сурового Севера^ это население задержалось в своем развитии и долго оставалось на стадии собирательства, несмотря на наличие меновой торговли и контактов с народом боевых топоров. Эти примитивные охотники вполне могут быть предками саамов и финнов, хотя последние пре~ вратились в отдельный народ гораздо позже, и произошло это в Приуралье. Таким образом, связи финнов с индоевропейцами нашли бы свое удовлетворительное объяснение. Мы должны и далее иметь возможность отвечать на возражения, высказанные де Мишели и другими исследователями против гипотезы о северной (или восточной) европейской колыбели индоевропейцев. «Почему, — спрашивают они, — мы приписываем особые достоинства скандинавской расе и ее арийской речи, если финны при этом не были индоевропеизированы?» Мы могли бы на это ответить: поскольку финны были оттеснены в неприветливые леса и болота, то ни эти приполярные области, ни их дикие жители не вызывали никакого интереса у индоевропейцев, которые предпочли наслаждаться плодами труда других, освоивших для себя непроходимую лесистую местность.

Таким образом, получается, что доктрина германистов представляет собой наиболее всеохватывающий и последовательный синтез истории индоевропейских народов. Это единственная доктрина, которая опирается на объединенные результаты последних археологических исследований и данных филологии. В то же самое время это один из самых достоверных и, конечно же, самый сжатый очерк развития европейской цивилизации, который когда-либо был представлен на обсуждение. Действительно, если она сможет доказать свою состоятельность и в свете данных этнологии и археологии, ее, вероятно, и нужно будет считать самым достоверным решением индоевропейской проблемы.

КРАНИОЛОГИЯ

Пожалуй, ни одна из прикладных антропологических дисциплин не подвергалась в последнее время такой критике, как краниология (наука о черепах. — Прим. ред.). Несмотря на то что измерения черепной коробки (краниометрия) практикуются до сих пор[11], многие критики (главным образом из числа предвзятых историков и публицистов) пытаются свести эту научную отрасль исключительно к пресловутым нацистским замерам черепов. С одной стороны, ряд подобных обвинений в какой-то мере справедлив, так как без краниологии расовая программа нацистов не носила бы столь всеобъемлющего характера. Но с другой стороны, ответственность за применение полученных данных должна была быть возложена на медиков и антропологов, а не на сугубо научную отрасль,

Для того чтобы дать читателю представление о краниологии как науке и, в частности, об одном из ее важнейших методов — краниометрии, приведем цитаты из монографии В. Алексеева и Г. Дебеца «Краниометрия. Методика антропологических исследований»[12]:

«Краниология издавна является одним из важнейших разделов этнической антропологии. В середине XIX века, когда антропология выделилась в самостоятельную отрасль знания, представляющую собой «переход от морфологии и физиологии человека и его рас к истории»[13], краниологические исследования составляли основное содержание новой науки. Но предпосылки к этому были заложены значительно раньше.

Еще в середине XVI века некоторые анатомы предлагали сопровождать изучение черепа измерениями. Это предложение не нашло поддержки как из-за отсутствия соответствующего инструментария, так и вследствие отрицательного отношения к точным измерениям и цифрам большинства морфологов и врачей XVII—XVIII веков, довольствовавшихся описанием. Даже известный геттингенский анатом И. Блюменбах, работавший во второй половине XVIII — первой четверти XIX века (автор расовой классификации и учения о различиях черепов у представителей разных рас), предпочитал пользоваться описательными характеристиками. С другой стороны, предлагавшиеся приемы измерения черепов основывались на выборе случайных соотношений, не были связаны в какую-либо систему и поэтому не получили сколько-нибудь широкого распространения.

Однако еще в середине XVIII века разносторонний анатом и талантливый художник датчанин П. Кампер разрабатывал краниометрическую методику. Он впервые указал на необходимость установки черепа в определенной горизонтальной плоскости при краниометрических исследованиях. Была выбрана плоскость, проходящая через середину слуховых отверстий и нижний край грушевидного отверстия[14]. Вертикальная профилировка лица оценивалась им при помощи угла между упомянутой плоскостью и лицевой линией, идущей ото лба до края резцов. Наряду с этим П. Кампер впервые в истории антропометрии ввел понятие об относительных величинах, или индексах, в дальнейшем занявших прочное место в антропологических исследования.

Рубежом, с которого начинается развитие научной краниометрии, следует считать 1842 год, когда появилась работа шведского анатома А. Ретциуса о форме головы у населения Северной Европы. В ней Ретциус впервые применил классификационный принцип к черепным размерам, разделив все народы земного шара на короткоголовых — брахицефалов и длинноголовых — долихоцефалов. Для определения формы головы он предложил черепной (на живых — головной) указатель, выражающий ширину черепной коробки в процентах к ее длине. Одновременно с этим черепа подразделялись на ортогнатные (с вертикальным профилем лица) и прогнатные (с выступающими вперед челюстями). Таким образом, все народы мира были распределены по форме черепа на четыре группы. Эта классификация, пусть даже очень схематичная, показала пользу краниометрических исследований и значение их для установления родственных взаимоотношений между народами. Она получила широкую известность и оказала большое влияние на развитие антропологии.

Дальнейшее развитие краниометрической методики связано с деятельностью основателя Парижского антропологического общества П. Брока. В его исследованиях содержалась система измерений черепа, включающая удачные приемы, введенные его предшественниками, но в основном разработанная самим Брока. Предложив почти все краниометрические точки, употребляемые в настоящее время, и точно определив многие измерения черепа, он тем самым избавил краниологическую литературу от царившей в ней путаницы. В этом отношении огромную роль сыграли его «Антропологические инструкции», напечатанные в 1864 году, — первое серьезное руководство по краниометрии и антропометрии в мировой антропологической литературе. Вместе с точным определением краниометрических точек и измерений Брока ввел горизонтальную плоскость, которая широко применялась во французских работах по краниологии. Эта плоскость была проведена через нижние точки суставных бугров затылочной кости и альвеол передних резцов и была названа альвеоло-кондилярной.

Измерительная схема Брока не получила всеобщего признания. В частности, она не была принята немецкими учеными. Это объяснялось как националистическими тенденциями, так и отчасти неудобством его горизонтальной плоскости. В немецкой краниометрической литературе использовались схемы Р. Вирхова и ряда других исследователей. Хотя они мало отличались друг от друга и от схемы Брока, но все же пользование разными схемами затрудняло сопоставление измерений, производившихся по разной методике.

Известным шагом вперед на пути унификации краниометрической методики было франкфуртское соглашение 1882 года. Фактически это соглашение предусматривало ряд взаимных уступок крупнейших немецких краниологов того времени и не привело к введению в краниометрическую практику принципиально новых приемов. Единственным исключением было принятие новой горизонтальной плоскости для некоторых линейных и угловых измерений. Она проводилась через нижние края орбит[15] и верхние точки наружных краев слуховых отверстий и получила наименование ушно-глазничной, или франкфуртской. Однако Брока категорически отказался признать программу франкфуртского съезда и, в частности, франкфуртскую плоскость.

Основные различия в краниометрических программах сводились к следующему. Французские антропологи измеряли основные диаметры черепной коробки независимо от какой-либо горизонтальной плоскости. Высоту лица они определяли от офриона[16]. Немцы измеряли продольный диаметр черепа параллельно франкфуртской горизонтали, высотный — перпендикулярно к ней. Верхней точкой высоты лица был избран назион[17].

Для проведения измерений в краниометрии используется чрезвычайно многообразный инструментарий, с помощью которого определяются продольные и поперечные размеры черепа и отдельных костей, дуги и окружности, величины углов между плоскостями, проходящими через те или иные точки на черепе. Мы ограничиваемся описанием простейших инструментов, необходимых для любого краниологического исследования. Именно эти инструменты применялись в Третьем рейхе для выяснения расовой принадлежности того или иного человека.

«Толстотный циркуль состоит из двух складывающихся металлических пластин, соединенных с одного конца винтом. До половины пластины прямые и квадратные в поперечном сечении, с половины — дугообразно изогнутые и круглые. Концы дугообразных частей (они должны быть заострены) соединяются и служат для фиксации крайних точек измеряемого расстояния. В середине одной из пластин, примерно на переходе прямой части в дугообразную, при помощи винта укреплена линейка, на другой пластине на том же уровне и также при помощи винта укреплена обойма, в которую вкладывается линейка. В обойме имеется прорезь, поперек которой укреплена металлическая пластинка, совпадающая с нулевой точкой линейки при сомкнутых концах пластин. На линейке нанесены деления, указывающие в миллиметрах расстояние между разведенными концами циркуля. Размах шкалы — 250 мм. Деления шкалы настолько же меньше миллиметра, насколько расстояние от центра, скрепляющего пластины винта, до линейки меньше расстояния от этой точки до конца ножек. Линейка вынимается из обоймы и, свободно вращаясь на винте вокруг своей оси, укладывается параллельно ножкам циркуля, что делает прибор портативным при хранении и перевозке. При пользовании циркуль берется за дугообразные части ножек двумя или тремя пальцами.

Скользящий циркуль представляет собой металлическую линейку с миллиметровыми делениями и перпендикулярно укрепленной на одном конце неподвижной ножкой. Вторая, подвижная, ножка, точно такая же, как и неподвижная, прикреплена к муфте, передвигающейся вдоль линейки. Размер шкалы на линейке — 220 мм. Ножки имеют гладкую внутреннюю поверхность и плотно прилегают одна к другой. Расстояние между концами ножек при отведении подвижной ножки соответствует расстоянию на линейке. Ножки обычно имеют разные по форме концы: один острый, другой закругленный, что позволяет использовать циркуль для различных измерений.

Для измерения ширины носа и орбитных размеров очень удобен один из применяемых в технике штангенциркулей. В краниометрии он используется как скользящий циркуль. У него концы ножек с одной стороны имеют плоскую наружную поверхность, в отличие от плоской внутренней у обычного скользящего циркуля. Они могут быть подведены к нужным точкам с внутренней стороны, что необходимо при измерений расстояний между точками, расположенными на внутренней поверхности какой-либо полости. При пользовании скользящим циркулем неподвижная ножка фиксируется на одной из крайних точек измеряемого расстояния и придерживается одной рукой, тогда как подвижная ножка передвигается большим пальцем другой руки до противоположной точки».

Подводя итог описанию краниологии, еще раз отметим: ее формирование как отдельной отрасли антропологии способствовало появлению на свет немецкой расологии, которая в полной мере была использована нацистами в их преступных целях.

РАСОВАЯ ГИГИЕНА

Одним из первых, кто перенес принципы, разработанные Чарльзом Дарвином, на историческое развитие человеческого общества и вообще на все общественные отношения, был немецкий зоолог Эрнст Хекель (1834—1919). Именно он сформулировал основные идеи социал-дарвинизма, которые получили значительный резонанс в биологических кругах. Не в последнюю очередь благодаря этому Хекеля посмертно провозгласили научным предшественником национал-социализма.

Важные идеи нового течения, социал-дарвинизма, заключались в том, что интересы общества, равно как и любой общности, стояли выше интересов индивидуума. Появление новых естественно-научных разработок приводило к появлению сведений о том, что надо беречь наследственный материал и посредством этого заботиться о процветании общества. Причем само процветание рассматривалось как вполне четкий биологический процесс, которого можно было достигнуть на практике.

Мировоззрение Хекеля нашло свое отражение в так называемом «монизме», причем все развитие событий (как в природе, так и в человеческой культуре) он описывал на основе моноказуального поступательного развития, Хекелевский монизм свидетельствовал о том, что все сущее надо было описывать единой причиной бытия, а значит, не было онтологического различия между бытием и сознанием, разумом и материей, жизнью и смертью, природой и культурой. Все в мире должно было подчиняться одним и тем же законам. В 1906 году Хекель создал в Йене «Монистический союз», который пытался ограничить влияние церкви на школьное обучение и резко выступал против христианской социальной доктрины. Основные идеи Хекеля были изложены в его работах «Естественная история творения» (1868) и «Всемирная загадка» (1899).

Дальнейший толчок для своего развития социал-дарвинизм получил в 1883 году, когда двоюродный брат Чарльза Дарвина, англичанин Френсис Галтон, создал науку, которую назвал евгеникой, что в переводе с греческого означало «улучшение» (в данной ситуации — улучшение рода человеческого). Похожие процессы стали происходить в Германии в последнее десятилетие XIX века. Начало им было положено Альфредом Плёцем (1860—1940) и Вильгельмом Шалльмайером (1857—1919). Вильгельм Шалльмайер в 1891 году написал письмо «Об угрожающей физической дегенерации качеств культурного человека», в котором указывал на факт существования «обратной, негативной евгеники». Он полагал, что надо было бы предотвратить появление на свет слабого потомства. Шалльмайер писал, что прогресс противостоял естественному отбору, способствуя увеличению в обществе доли физически слабых и сокращению физически сильных индивидуумов. Он еще не выдвинул термин «расовая гигиена», но уделял просто гигиене как разделу медицины огромное внимание. В той же самой связи Шалльмайер пропагандирует совершенствование гигиены как раздела медицины, так как это зависело бы, по его представлению, только от исходного пункта, из которого воспользовались бы медициной.

Доктор Плёц выдвинул в 1895 году в своей работе «Способности нашей расы и защита слабых» термин «расовая гигиена», которая за десятилетие превратилась в самостоятельную расовую дисциплину. С 1909 по 1945 год расовая гигиена преподавалась почти во всех немецких университетах. Более того, начавшийся в 1910 году демографический упадок привел к тому, что расовой гигиеной заинтересовались на самом верху немецкого общества, в том числе в правительстве. Само понятие «расовая гигиена», согласно Плёцу, относилось не к отдельному человеку, а к процессу размножения всего человечества. Под расой он понимал «живущую на протяжении поколений совокупность людей, обладающих определенными физическими и умственными качествами». Плёц значительно расширял чисто антропологическое понятие расы, понимая под ней некую «жизненную расу». И хотя немецкая расовая гигиена развивалась во многом независимо от евгеники, порожденной англичанином Галтоном, у обеих наук был одинаковый понятийный аппарат. В своей работе он указывал на то, что увеличение доли «слабых» ставило под угрозу существование самой расы. В качестве расы, к которой принадлежали немцы, Плёц назвал «западных арийцев», не уточняя, что он подразумевал под этим термином.

Плёц выступил в качестве не только создателя расовой гигиены, но и ее главного пропагандиста. Пытаясь донести свои идеи до общества и правительства, в 1910 году он создал в Мюнхене так называемое «тайное «Северное кольцо» (в данной организации состоял не только создатель формулы «кровь и почва» Вальтер Дарре, но и главный расовед Третьего рейха Ганс Понтер). К 1920-м годам эта организация уже проводила множество выставок, лекций, народных курсов, выпускала радиопередачи и даже снимала кинофильмы. Но главным орудием пропаганды в Веймарской республике оставались книги и журналы.

Расовая гигиена, или евгеника, которая поначалу поддерживалась только отдельными лицами (как правило, врачами или психиатрами), имела двойные целевые установки. С одной стороны, речь шла о контролируемом процессе зачатия будущих поколений, с другой — о предполагаемом улучшении расы. В данной ситуации под расой понимались либо отдельные народы, либо человеческие типы вообще. В большинстве случаев поборники расовой гигиены придерживались конструкции, предложенной еще Артуром Гобино. На самом верху социальной и расовой лестницы находилась «нордическая» раса, в самом низу — «еврейская» и «черная» расы. Расовые антропологи и расовые гигиенисты дополняли друг друга, как бы являясь двумя сторонами одной медали.

Сама же расовая гигиена базировалась на следующих основополагающих принципах:

психиатрическом учении о дегенерации, или вырождении;

дарвиновской теории отбора, перенесенной на человеческое общество, которое рассматривалось с точки зрения «борьбы за существование»; на основании медицинских фактов «доказывалось», что человеческая эволюция больше не в состоянии поддерживать «естественный отбор», то есть выбывание из жизненных и социальных процессов слабых, его место занял обратный отбор, то есть размножение «худших»;

представлениях о том, что существуют «неполноценные личности»; данная оценка выносилась на основании оценки физических, умственных и сексуальных аспектов данного человека;

вытекающей отсюда идее о наследовании качеств, которые определяли «качество» расы;

политическом применении полученных сведений на практике, на что расовая гигиена ориентировалась с самого момента своего появления.

Расовые гигиенисты требовали от государства контроля над рождаемостью. В 1920 году это требование было выражено медиком Шалльмайером в его книге «Наследование и селекция в биографии народов». В этой книге он обозначил появление расовой гигиены как величайшее событие в истории Германии. Расовая гигиена пыталась превратить семейную жизнь в политический инструмент.

Данная деприватизация семей ной жизни нашла свое выражение в формулировке националистического тезиса о «народном организме», интересы которого были выше интересов любого из индивидуумов. Расовая гигиена вела к девальвации отдельной человеческой жизни; расовый антииндивидуализм ставил под сомнение любые права человека.Расовая гигиена предполагала финансовое и прочее содействие в деле отбора «здоровых элементов народного организма». Все это должно было дополняться обратными средствами для «нездоровых элементов»: запреты на вступление в брак, изоляция, стерилизация. Эти требования развил расовый гигиенист Эрнст Рюдин (1874—1952), который в 1905 году вместе с Плёцем создал расово-гигиеническую организацию. Речь идет о возникновении Берлинского общества расовой гигиены. Данное общество, кроме всего прочего, требовало запретить вступление в брак гомосексуалистов и производство ими на свет детей.

В 1918 году вопросы стерилизации, которая применялась в немецкой психиатрии с 1870 года, были вынесены в плоскость расовой гигиены. Итоги Первой мировой войны оказались столь негативными для немецкого общества, что расовые гигиенисты стали настаивать на легализации расово-гигиеннческой стерилизации, которая должна была применяться для того, чтобы:

а)устранять преступные или патологические инстинкты, в частности снизить половой инстинкт;

б)предотвратить появление на свет дегенеративного или душевнобольного потомства.

Стерилизация должна была распространяться на все слои населения. На этом, в частности, настаивал знаменитый немецкий расовый гигиенист Фриц Ленц (1887—1976), который первым в Германии возглавил университетскую кафедру расовой гигиены. Он полагал, что надо было стерилизовать около 30% немецкого населения. Он рассматривал стерилизацию «как более дешевое и гуманное средство», нежели изоляция или запрет на вступление в брак. Весной 1931 года НСДАП взяла на вооружение расовую гигиену, сделав ее едва ли не центральной частью расовой программы нацистов, которая предполагала проведение массовой стерилизации всех «неполноценных элементов».

Учение о вырождении впервые было достаточно четко сформулировано в 1860 году французским психиатром Морелем. Почти сразу же его наработки были включены в состав расовой гигиены. Поначалу «дегенерацию» относили только к процессам разрушения и восстановления клеток и тканей. Однако с подачи Мореля это слово стало относиться к человеку в целом, прежде всего к человеческой психике. Сама дегенерация, по Морелю, подразумевала «патологическое отклонение от изначального типа». То есть получается, что психиатры и медики сами взяли на себя роль регуляторов социального поведения, осмеливаясь утверждать, что является нормальным, а что — патологическим и больным в поведении отдельного человека. Понятие вырождения, или дегенерации, стало одним из основных инструментов в расовой гигиене. Для выявления «ненормальности», которая могла быть наследственной или навязанной окружающей средой, использовались различные аспекты жизни человека (см. выше описание основополагающих принципов расовой гигиены, п. 3). Эти аспекты во многих случаях приравнивались к болезненным симптомам.

В Германии первым, кто занялся проблемой вырождения, был Пауль Неке (1851—1913), который связал воедино представленную Плёцем расовую программу «гигиены размножения» и «психиатрическое учение о дегенерации». При этом сам Неке уделял особую роль профилактике «социального вырождения» именно психиатрами. По сути, он стал одним из первых пропагандистов идеи принудительной стерилизации, которую он требовал применить ко всем «вырожденцам». Неке стали вторить другие психиатры, например Пауль Юлий Мебиус, который в своих работах «Секс и вырождение» (1903), а также «О физическом слабоумии женщины» (1900) тесно увязывал дегенерацию с половой жизнью. Несколько позже эти идеи были подхвачены Отто Вайнингером, который в книге «Половая жизнь и характер» (1920) подверг острой критике женщин, гомосексуалистов и евреев. Опираясь на идеи итальянского психиатра Чезаро Ломброзо (1836—1909), он пытался установить тесные связи между женской эмансипацией, проституцией, гомосексуализмом и криминальными наклонностями.

Другой медик, Юлий Кох (1841—1908), ввел в 1890 году в оборот понятие «психопатическая неполноценность», в котором он увязывал воедино психопатию и социальные процессы. В итоге психопатия стала синонимом слова «асоциальность». В последующие десятилетия «асоциальный» и «психопатический» приравнивались к «дегенеративному», а стало быть, подлежащему искоренению.

ГАНС ГЮНТЕР - «АПОСТОЛ» НЕМЕЦКОЙ РАСОЛОГИИ

Как таковой, именно Ганс Гюнтер заложил основу немецкой расологии, которая была поднята в Третьем рейхе до уровня науки. Сам Гюнтер был обласкан новыми властями Германии. На партийном съезде 11 сентября 1935 года Розенберг вручил Гюнтеру как первому лауреату премию НСДАП в области науки и подчеркнул в своей речи, что Гюнтер «заложил духовные основы борьбы нашего движения и законодательства Третьего рейха». В том же, 1935 году Гюнтер покидает Йенский университет и становится профессором расологии, этнобиологии и сельской социологии в Берлинском университете и одновременно руководителем расового института в Далеме. Впрочем, успех и популярность к Гюнтеру пришли еще во время существования Веймарской республики. Именно тогда в своей первой работе «Рыцарь, Смерть и Дьявол», написанной на основе переживаний, вынесенных им из боев Первой мировой войны, он попытался показать, что обезумевшие представители белой расы уничтожали себе подобных. Гюнтер приходил к выводу о необходимости формирования некого паннордизма. «Если бы люди чисто нордической крови, будь то русские или итальянцы, будь то англичане, немцы, французы, испанцы и скандинавы; если бы люди нордической расы сумели выступить сплоченно, независимо от языков, сословий, цивилизаций во всех частях света, как это умеет делать еврейская раса, то история всего Запада и Нового Света была бы иной, и господство нордической расы диктовало бы Земле героические законы», Позже он предложил рассматривать нордическую идею как философский комплекс естественно-научных, биологических и расово-политических проблем. Нордический идеал, воспетый Понтером, очень быстро сделался после 1933 года неким расовым образцом. Работы Понтера Ганс Гюнтер в начале своей деятельности еще при жизни оного становились «расовой классикой». Именно его система расового деления Европы была заложена в основу демографической и расовой политики Третьего рейха. В первую очередь это касалось СС.

Разберем вкратце его классификацию расовых типов, присутствующих в Европе (это необходимо для понимания последующего материала).

Понтер выделял несколько основных европейских рас, части из которых он дал собственные (впоследствии прижившиеся в антропологии и расологии) названия. Из прежних названий он сохранил только нордическую и динарскую расы.

Нордическая раса.

Западная раса. Гюнтер выбрал название «западная» раса, потому что оно лучше, чем «средиземноморская», указывало на область распространения этой расьь Название «средиземноморская» может отвлечь внимание от того факта, что люди этой расы живут также в Шотландии, Южной Англии и Ирландии.

Динарская раса.

Восточная раса. Подобное название было выбрано, поскольку оно указывает на связь с Азией, но не настолько сильную, чтобы причислять представителей данной расы к монголоидам. Прежнее ее название, «альпийская», по мнению Понтера, было не совсем точным, так как в Альпах встречалось множество представителейдинарской расы.:

Восточно-балтийская раса.

Фальская раса. Название было дано Понтером так. Вестфалия (дословный перевод — Западная Фалия) — это та область Европы, где лучше всего сохранились остатки древней кроманьонской расы. Поскольку слово «фальский» как название племени больше не применялось, то Гюнтер использовал его для названия расы.

Если говорить о физических признаках людей нордической расы , то они обладают высоким ростом и стройной фигурой. Согласно Гюнтеру, мужчины нордической расы кроме высокого роста отличаются широкими плечами и узкими бедрами. Расовой стройностью» несмотря на женственные формы тела, отличаются и нордические женщины. Здесь наблюдается эффект так называемой ложной худобы: нордические женщины в одежде кажутся худыми, несмотря на развитые телесные формы.

В соответствии с краниологическими принципами представители нордической расы должны были обладать длинным черепом и узким лицом. Средний черепной указатель около 74 (на голове живого человека это соответствует цифре 75—75,5). Ширина нордической головы относится к ее длине как 3:4. Многие расологи доводили продольно-поперечный указатель для живых представителей нордической расы до 77,9, и даже до 79. Ширина нордического лица относится к длине как 10:9, но частым бывает и соотношение 10:10, Можно сказать, что лицевой указатель нордической расы выше 90. Длинноголовость в сочетании с узколицестью делает форму головы такой, что ее можно заключить в прямоугольник. Эта форма должна была бросаться в глаза у людей с короткими волосами или лысых, особенно при поворотах головы. Если круглая голова при повороте не меняет форму — шар выглядит одинаково со всех сторон, — то при повороте нордической головы особенно бросаются в глаза две длинные боковые плоскости. Черты лица в профиль ярко выражены. Лоб с наклоном назад, глаза глубоко посажены, выступающий нос. Особенно резко выступает подбородок. Гюнтер писал по этому поводу: «Наличие трех выступающих частей производит впечатление агрессивности. Когда художник хочет выразить в чертах лица качества вождя, смелость, силу воли, он всегда рисует более или менее нордическую (или нордически-динарскую, или нордически-фальскую) голову». Ко всему этому добавлялись светлые кожа и волосы, голубые или серые глаза.

Однако нордический человек должен был также обладать целым набором психологических характеристик. Гюнтер писал, что «наследственное неравенство человеческих рас обуславливает бросающиеся в глаза различия в поведении и действиях отдельных людей и народов, а также в реакции разных людей или групп людей на внешние события». Впрочем, сам Гюнтер не взял на себя ответственность формирования психологического панегирика нордической расе, предпочтя перечислить выводы своих предшественников.

Беддоу: проницательность, правдивость, выдержка, сила воли, прилежание, здравый смысл, честность, любовь к комфорту, к порядку и чистоте, а также к обильной еде, недоверие к рыночным зазывалам, эгоистичная суровость, музыкальность, склонность к занятиям ремеслами, коммерцией, а также наукой.

МакЛин: рассудительный человек, холодный, недоверчивый и с трудом поддающийся убеждению, отличается преданностью,

Кляйст: у нордической расы обостренное чувство справедливости,

Лапуж: нордическая раса особенно богата творческими и талантливыми людьми.

Плёц: нордической расе свойственно большее уважение к личности и собственности.

Обобщая все эти психологические характеристики, Гюнтер говорил о том, что особыми дарованиями нордического человека являлись: предпринимательство, завоевание, война, государственное искусство, а также склонность к научному мышлению, изобразительному искусству и философии. Особо одарена она и поэтически.

Гюнтер очень большое внимание уделял расовому и евгеническому законодательству древности. В качестве примера он приводил Древнюю Индию и античный мир. Так, например, индийские законы Ману запрещали смешение каст и содержали много важных евгенических предписаний. Долгое время расовое смешение удавалось удерживать в рамках. В индийской «Книге Законов Ману» сохранилось представление о порядке зачатий; «Царство, в котором происходят беспорядочные зачатия, быстро гибнет вместе со своими обитателями». Отсюда Гюнтер выводил индогерманское освящение половой жизни, почитание хозяйки дома как хранительницы расового наследия; отсюда культ божественных предков. Поэтому индогерманская религиозность выражалась в человеческом отборе, в тщательном выборе супружеских пар, в «эвгенейе» — стремлении родов к получению здорового потомства.

В Греции все обстояло несколько «хуже». Евгенические идеалы, отраженные в законах Ликурга, подрывались новыми теориями, делавшими упор на индивидуальности. В итоге в своих «Законах» великий Плотин, который был аристократом по духу и происхождению, предлагал для спасения Афинского государства чрезвычайные евгенические меры на манер Древней Спарты, но было уже слишком поздно, так как Греция находилась на грани упадка. В Древнем Риме «Законы 12 таблиц» предусматривали евгенические меры, но позже они перестали быть обязательными. О них вспомнили лишь в эпоху вырождения.

Гюнтер пришел к выводу, что в Индии кастовые законы долго сохраняли расовое разделение, а в Греции и Риме оно ощущалось не столь остро и исчезло раньше. «Везде, где иссякает нордическая кровь, умирает культура. Античный мир погиб не только потому, что иссякли его творческие силы — не было сил даже на то, чтобы просто сохранить уже созданную культуру»-.

Причем это был не просто исторический экскурс. Пока позволяла политика, Гюнтер не скрывал своего восхищения законодательством США — «первым положительным примером государственной заботы о здоровой наследственности». Дело в том, что в 20-е годы XX века, исходя из наблюдений за группами иммигрантов, законодатели США пришли к различению желательных и нежелательных иммифантов. Нежелательными считались иммигранты из Юго-Восточной, а желательными — из Северо-Западной Европы, то есть той части Европы, где преобладала нордическая раса. Отмечалось, что высокий уровень исследований в области евгеники, которая в США стала чем-то вроде патриотической науки, создал прочную научную основу для трудов Гранта и Стоддарда и благодатную почву для распространения расовых и евгенических теорий. Кроме того, они получили поддержку сверху и от части прессы. Президент Гардинг в публичной речи 26 октября 1921 года подчеркнул важность книги Стоддарда «Цветной прилив», а конгресс, усвоив взгляды Гранта (не путать с президентом США), принял упоминавшиеся выше законы об иммиграции. Сам Гюнтер выражал надежду, что «нынешние законы США об иммиграции — это только первый шаг к еще более решительным евгеническим законам». Подобных мер он требовал и от немецких законодателей. «Законы жизни», которым в древности следовали германцы, должны были стать государственными законами.

ЧАСТЬ 2. ИЗНАНКА МИФА

«АРИИЗАЦИЯ» НЕМЕЦКОГО ОБЩЕСТВА

Идеи расовых законов, направленных на сохранение «чистоты арийской крови», давно вынашивались нацистами. Еще за три года до своего прихода к власти они сделали первую попытку принять закон, запрещавший браки и внебрачные интимные контакты между «чистокровными немцами» и «расово чуждыми элементами». Парламентская фракция растущей не по дням, а по часам партии национал-социалистов (НСДАП) внесла на повестку дня работы рейхстага вопрос о принятии так называемой «расовой» поправки к «Закону о защите республики». Поправка предусматривала наказание в виде длительного тюремного заключения и даже смертной казни для тех, «кто в результате кровосмесительной связи с представителями еврейской или цветной рас наносил ущерб расовой чистоте немецкой крови и физическому здоровью германской нации». Попытка принять в условиях Веймарской республики откровенно расистский закон с треском провалилась, к чему нацисты, разумеется, были готовы. В то время им был важен не сам закон, а политическая шумиха вокруг него.

ПЕРВЫЕ «АРИЙСКИЕ» АКТЫ В ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ СФЕРЕ

Придя к власти, нацисты сразу же взялись за расовое законодательство. В 1933—1935 годах ими был принят целый ряд законов, ставших основой для проведения политики государственного расизма. Можно даже сказать, в эти годы в законодательном направлении отдавался бесспорный приоритет «решению еврейского вопроса». Так, уже в феврале 1933 года был принят закон (он был опубликован только в апреле), запрещавший «мучить животных» и сделавший практически невозможным кошерный убой скота, из мяса которого готовилась ритуальная еврейская пища. В то же время создание законодательной базы для проведения политики государственного антисемитизма по определению было невозможно на базе демократической Веймарской конституции Германии.

Поэтому самым первым, что сделали нацисты в юридической сфере, было принятие Закона «О защите правительства национального возрождения от действий подрывных сил» от 21 марта 1933 года. За ним сразу же последовал Закон «О защите народа и государства», который предоставил Гитлеру чрезвычайные полномочия и создал конституционные основы для установления в Германии нацистской диктатуры. Он был подписан престарелым рейхспрезидентом Паулем фон Гинденбургом 28 февраля и вступил в действие 24 марта 1933 года, аннулировав, по сути, Веймарскую конституцию. Характерно, что в преамбуле закона имелась ссылка на то, что он принимается «для защиты от подрывающих государственные устои насильственных действий коммунистических сил».

Именно после принятия этого акта у нацистов были развязаны руки в законодательной сфере антиеврейской политики. Даже после введения Нюрнбергских расовых законов чрезвычайный Закон «О защите народа и государства» 1933 года по-прежнему служил законодательной основой для ликвидации последних остатков политических, экономических, религиозных и культурных прав немецких евреев. Практически все распоряжения, директивы, указания и предписания гестапо и СД о роспуске и ликвидации еврейских организаций, об аресте их активистов, о запрете на проведение общественных собраний, выступлений и т.д. содержали ссылку на чрезвычайный закон 1933 года как на «правовую базу» антиеврейских акций. Таким образом, нацисты рассматривали борьбу с коммунистической идеологией и ее конкретными носителями и борьбу с евреями как свою общую политическую задачу.

ЗАКОН «О ВОССТАНОВЛЕНИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ЧИНОВНИЧЕСТВА»

Результаты не заставили себя долго ждать. Важные законы, определявшие новый статус евреев в немецком обществе, были опубликованы после первоапрельского (1933 года) экономического бойкота еврейских предприятий, магазинов и фирм. Первым из них стал Закон «О восстановлении профессионального чиновничества» от 7 апреля 1933 года, основной целью которого было изгнание из государственного аппарата страны евреев. Для нацистов представлялось неприемлемым то обстоятельство, что в 1933 году около 12% работающих евреев были служащими государственных учреждений. По мнению нацистов, эта цифра являлась зримым отражением «еврейского господства» в Германии. Закон был сформулирован следующим образом:

«Правительство рейха приняло закон, публикуемый ниже.

§ 1. (1) Для упорядочения национального профессионального состава служащих и для

упрощения администрирования разрешается, согласно тексту данного постановления, уволить со своих должностей нижеследующие категории чиновников, даже если для их увольнения нет указаний в существующих законах,

(2) Чиновниками в этом законе именуются лица, нанятые прямо или косвенно на службу рейхом или другими государственными органами, служащие муниципалитетов или муниципальных советов, служащие общественных судов, а также аналогичных учреждений. Эти же указания распространяются на работников системы социального страхования, имеющих права и обязанности чиновников.

§ 2- (1) Увольняются чиновники, поступившие на государственную службу после 9 ноября 1918 г. и не имеющие соответствующей квалификации или способностей. Текущее жалованье им будет выплачиваться в течение трех месяцев после увольнения.

(2) Эти чиновники лишаются права на временное пособие, пенсию, а также права сохранять за собой чин, форму, медали за выслугу лет...

§ 3. (1) Чиновники неарийского происхождения переводятся на пенсию; если они получили какое-либо почетное звание, их лишают его.

(2) Подпункт первый настоящего параграфа не распространяется на тех, кто пребывал на службе до 1 августа 1914 г. или воевал на фронте во время Мировой войны на стороне немецкого народа и его союзников, а также на тех, чьи родители или дети пали на войне. Дополнительные исключения возможны по разрешению министра внутренних дел, согласованному с соответствующим министерством или верховным бюро по делам службы за границей.

§4. Разрешается увольнять чиновников, не доказавших своими действиями готовность непоколебимо в любой момент встать на защиту интересов государства.


Рейхсканцлер Адольф Гитлер.

Министр внутренних дел Фрик.

Министр финансов граф Шверин фон Крозиг».


Этот нацистский закон был примечателен тем, что в нем впервые был официально сформулирован расистский, дотоле неизвестный в немецком законодательстве термин «неариец». Однако строгое определение этого понятия появилось позднее в инструкции по проведению нового закона в жизнь, опубликованной через четыре дня после его принятия, то есть 11 апреля 1933 года. Фактически эта инструкция оказалась даже важнее самого закона, так как в ней наконец-то было сформулировано, кто же считается у нацистов евреем. Один из выводов, к которым нацисты пришли после экономического бойкота евреев 1 апреля, заключался в том, что невозможно начать организованное проведение в жизнь антиеврейской политики, не имея юридически точного определения понятия «еврей». Именно такое определение было сформулировано во втором параграфе новой инструкции, названном позднее «арийским параграфом». В нем говорилось:

«...2—3. (1) Неарийцем считается тот, чье происхождение «неарийское», особенно если у него родители или родители родителей евреи. Достаточно, если один из родителей или родителей родителей был неарийцем. Особенно важно, если один из родителей или родителей родителей исповедовал иудаизм.

Если чиновник не состоял на службе до 1 августа 1914 года, он обязан доказать, что принадлежит к арийской расе, или воевал на фронте, или что он сын или отец погибших на войне. Доказательством считается предъявление справок (свидетельства о рождении, свидетельства о браке родителей, армейских справок),

Если арийское происхождение ставится под сомнение, следует обратиться к эксперту по этим вопросам при министерстве внутренних дел».


Итак, согласно инструкции, достаточным оказалось еврейского происхождения одного из дедов (или бабок), то есть четверти еврейской крови, для зачисления человека в «полные евреи». Это правило соблюдалось неукоснительно и принуждало людей, чьи родители или даже деды были крещены или заключили смешанные браки, вернуться к еврейским корням. Возникло немало сложных казусов, которые постарались учесть нацистские правоведы в более позднем определении принадлежности к еврейству. В этой инструкции имелась в то же время небольшая уступка чиновникам, принятым на работу до 1914 года, а также ветеранам Первой мировой войны и детям, чьи родители погибли на войне, проходя службу в рядах германской армии. Эта уступка была сделана в результате личного вмешательства, еще до публикации закона, рейхспрезидента Германии фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга, а также особой переписки между ним и Гитлером по этому вопросу. Подобный факт показывает, что в то время Гитлер еще считался с некоторыми, чисто внешними ограничителями в своей антисемитской политике.

Так называемый «арийский параграф» инструкции по применению Закона «О восстановлении профессионального чиновничества» был разработан «ведущим специалистом по расовым и генеалогическим исследованиям» министерства внутренних дел Ахимом Герке. Антисемитское и националистическое рвение будущего «расового специалиста» заметили еще в тихом университетском Геттингене, где молодой Герке самостоятельно и при поддержке националистически настроенной профессуры начал составлять картотеку живущих в Германии евреев. Евреев он определял не по принципу вероисповедания, а по принципу расы, то есть в нацистском понимании этого термина, по «процентному содержанию еврейской крови». «Антиеврейские законы, — разъяснял он впоследствии в статье под названием «Решение еврейского вопроса», опубликованной в майском 1933 года номере «теоретического» ежемесячника НСДАП, — направлены не столько против евреев, хотя и относятся именно к ним. Эти законы, — писал Герке, — имеют прежде всего мировоззренческое и воспитательное значение. С их помощью немецкий народ не только просвещается в том, что касается «еврейского вопроса». Он все более и более начинает сознавать, что общность народа определяется не столько общностью территории, сколько, и прежде всего, общностью крови. Он впервые осознает во всей полноте расовую теорию национал-социализма и от чисто теоретических рассуждений на эту тему переходит к практическому решению еврейского вопроса».

ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ НАЦИСТСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Одной из первых жертв нацистского расового законодательства стали евреи — выходцы из стран Восточной Европы. 4 июля 1933 года был принят имперский закон, лишивший евреев, выходцев из Восточной Европы, германского гражданства и запретивший им въезд в страну. Многие из этих людей осели в Германии еще после Первой мировой войны, приобрели германское гражданство и стали неотъемлемой частью немецкого социума. К ним нацисты испытывали особенную ненависть. Гитлер в «Майн кампф» подробно описывал, какое отвращение у него вызвал вид ортодоксального еврея из Восточной Европы, впервые увиденного им на улицах Вены. Неудивительно, что уже 8 марта 1933 года статс-секретарь рейхсканцелярии Ганс Ламмерс по желанию фюрера предложил министру внутренних дел Фрику «разработать на основе здорового национального мировоззрения» специальное законодательство, которое включало бы в себя три фундаментальных элемента: запрет дальнейшей эмиграции евреев с Востока в Третий рейх, отмену всех изменений фамилий и имен, принятых новыми эмигрантами после 1918 года, и немедленную депортацию евреев восточноевропейского происхождения, не успевших стать гражданами Германии. Новый закон от 14 июля 1933 года получил длинное и несколько тавтологичное название «Об отмене получения германского гражданства и лишении германского гражданства некоторых категорий граждан Третьего рейха». В соответствии с законом германского гражданства лишались все, кто получил его в период с 9 ноября 1918 года по 30 января 1933 года.

Устранению «еврейского влияния» на общественную и экономическую жизнь Германии способствовал также целый ряд антиеврейских постановлений и законодательных актов, принятых правительством в апреле — декабре 1933 года. Отметим лишь некоторые из них:

22 апреля 1933 года - Увольнение евреев-врачей из поликлиник;

25 апреля 1933 года — введение процентной нормы для евреев в школах и университетах;

6 мая 1933 года — включение профессоров и нотариусов в категорию «профессиональных чиновников»;

2 июня 1933 года — увольнение из поликлиник евреев-стоматологов;

5 июля 1933 года — отмена пособий для молодоженов, если один из партнеров «неариец» (это при том, что запрета на смешанные браки еще не существовало);

20 июля 1933 года — распространение действия «арийского параграфа» на адвокатские конторы;

22 сентября 1933 года — учреждение «Имперской палаты по делам культуры», куда был открыт доступ лишь арийцам, — таким образом, евреям фактически запретили работать в сфере культуры;

29 сентября 1933 года — распространение требования о доказательстве «арийского» происхождения на крестьянское сословие;

4 ноября 1933 года — опубликование закона о редактировании газет, запрещавшего евреям или лицам, состоящим в браке с евреями, редактировать немецкие газеты.

Характерно, что в первую очередь эти законодательные акты были направлены против еврейской интеллигенции. Нацисты всеми силами стремились «исключить влияние евреев на общественную жизнь». Кроме того, выделялся и подчеркивался особый статус евреев в немецком обществе: политику эмансипации, веротерпимости и ассимиляции, более или менее последовательно проводившуюся в Германии в отношении еврейского населения в XIX веке, сменили откровенная юдофобия, расовая и социально-экономическая дискриминация. Таким образом, уже к концу 1933 года были воплощены в жизнь программные установки нацистской партии (программа 1920 года): § 6 (об удалении лиц, не обладавших правами гражданства, из общественных учреждений); часть § 4 (о лишении гражданства тех, кто не являлся «частью народа») и § 23 (провозглашавший «чистоту» германской прессы). Вместе с тем евреи, чьи предки из поколения в поколение жили в Германии, еще не были лишены всех прав, а также еще не предпринималось массовое изгнание евреев из рейха.

ПОПЫТКА СОЗДАНИЯ РАСОВОГО СЕМЕЙНОГО ПРАВА

В сентябре 1933 года нацисты предприняли первую попытку создать «расово ориентированное» законодательство в области семейного права. В меморандуме на имя руководства НСДАП под названием «Законодательные предложения к национал-социалистскому уголовному праву» министр юстиции Пруссии Ханс Керрль и его заместитель Роланд Фрайслер предложили ввести уголовные наказания как за заключение браков «чистокровными немцами» с представителями «расово чуждой нам крови», так и за внебрачные контакты между ними.

По тактическим соображениям руководство нацистской партии решило временно не форсировать принятие специального имперского законодательства на этот счет. Объяснялось это отчасти еще и тем, что характерной для политической практики нового режима «инициативе на местах» в вопросе борьбы с «осквернением немецкой крови» уже был дан, как говорится, «зеленый свет». Законодательной базой для нее стал пресловутый «арийский параграф» к Закону «О восстановлении профессионального чиновничества» от 7 апреля 1933 года. На основе заключенных в нем «общенациональных принципов мировоззренческого характера» местные органы власти начали отказываться регистрировать смешанные браки. Специальным распоряжением министра внутренних дел рейха, адресованным муниципальным органам на местах, со ссылкой на предстоящее законодательное решение данной проблемы, смешанные браки и их регистрация были вообще запрещены «вплоть до особого указания».

Следующим логическим шагом стало принятие юридической нормы о расторжении уже существовавших смешанных браков между евреями и «чистокровными» немцами. Для этого нацисты от юриспруденции нашли «блестящее» решение в рамках действовавшего в то время старого гражданского законодательства Веймарской республики. § 1333 «Гражданского кодекса» предусматривал принудительное расторжение брака в случае, если одному из партнеров в момент заключения брака не было известно о «сокрытых жизненно важных личных качествах» другого партнера, которые, если бы об их существовании было известно заранее, могли бы стать основанием для отказа от заключения брака. Брак в этом случае мог быть расторгнут в принудительном порядке в течение 6 месяцев после его заключения. Для того чтобы квалифицировать факт «принадлежности к еврейской расе» одного из партнеров в качестве «сокрытого личного качества», о котором не было известно до заключения брака, нацистским юристам пришлось попрактиковаться в юридической и исторической эквилибристике. Было, в частности, разъяснено, что «таковая принадлежность» действительно является именно тем «сокрытым личным качеством в свете новых внутриполитических условий», которые возникли после прихода Гитлера к власти. В качестве временных точек отсчета, определявших действенность новой «юридической нормы», были взяты две «исторические даты»: 30 января 1933 года (назначение Гитлера рейхсканцлером) и 7 апреля 1933 года (принятие Закона «О восстановлении профессионального чиновничества»). Именно после этих дат факт еврейского происхождения одного из партнеров и стал юридически «важным элементом общественного самосознания». Впрочем, все эти юридические выверты стали ненужными после того, как специальный имперский закон от 6 июля 1938 года сделал принудительное расторжение смешанных браков легальной юридической нормой, не требовавшей согласия или усилий одного из партнеров.

УЧЕТ ЕВРЕЕВ

В преддверии принятия Нюрнбергских расовых законов в апреле 1935 года министерство внутренних дел разослало ведущим министерствам и ведомствам рейха ориентировку под названием «Количество чистокровных евреев, полуевреев и четвертьевреев в Германии». В этом документе были суммированы имевшиеся к тому времени статистические данные о численности евреев в рейхе. В первую очередь нацистский режим интересовало количество так называемой «репродуктивной» части еврейского населения — мужчин в призывном возрасте от 18 до 45 лет.

В документе говорилось:

«В настоящее время с наибольшей степенью точности может быть установлено лишь число чистокровных евреев иудейского вероисповедания, основанное на данных общегерманской переписи населения 16 июня 1933 года, в ходе которой, однако, учитывалась религиозная, а не расовая принадлежность. Число чистокровных евреев иудейского вероисповедания составило тогда 499 682 человека, или 0,77 процента всего населения Германии. В эту цифру не вошли чистокровные евреи иудейского вероисповедания, проживавшие в бывшей Саарской области, в количестве 4038 человек. С их учетом общее число чистокровных евреев иудейского вероисповедания, проживавших на территории рейха, составило, по состоянию на июнь 1933 года, 503 900 человек. За истекший период времени из Германии эмигрировало около 30 тысяч евреев. Таким образом, в настоящее время в рейхе проживает приблизительно 475 000 чистокровных евреев иудейского вероисповедания.

Число чистокровных евреев неиудейского вероисповедания (выкрестов и атеистов), равно как и число немецко-еврейских метисов первой и второй степени, поддается лишь самой приблизительной оценке. Основой для этих подсчетов стали данные, полученные министерством внутренних дел, имперским бюро генеалогических исследований и расово-политическим управлением НСДАП, которые, в свою очередь, разнятся друг от друга в ту или другую сторону. Полученные на их основе среднестатистические данные дают такую картину:

— количество чистокровных евреев неиудейского вероисповедания — 300 000;

— количество немецко-еврейских метисов первой и второй степени— 750000;

Всего неарийцев — 1 525 000, или 1,5% населения.

Из них лиц мужского пола — 728 000.

Количество неарийцев призывного возраста можно вычислить методом экстраполяции на основе среднестатистических данных прошлых лет. Было установлено, что среди еврейского населения Германии количество лиц мужского пола в возрасте от 18 до 45 лет составляло приблизительно 45 единиц на 100 человек населения. Если исходить из количества мужского еврейского населения рейха в 728 000 человек, то количество лиц в возрасте от 18 до 45 лет составит приблизительно 328 000 человек. Из этого числа следует вычесть 20 000 иностранцев.

Таким образом, на территории рейха в настоящее время проживает 308 000 евреев призывного возраста,

Подпись».

Представляется, что, рассылая документ подобного рода, полицейские инстанции Германии как бы заранее ориентировали заинтересованные ведомства о примерном объеме и характеристике будущего контингента как для расовых чисток, так и для массового использования в качестве бесплатной рабочей силы в случае войны. Особое внимание в отношении «способных к репродукции» мужчин призывного возраста от 18 до 45 лет тоже вполне понятно: именно от этой категории лиц гестапо ожидало наиболее активного неприятия расовых законов и, соответственно, определенных «противоправных» действий. Эта же часть еврейского населения должна была в первую очередь использоваться «на трудовом фронте».

НЮРНБЕРГСКОЕ РАСОВОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

Однако вершиной антиеврейского законодательства первой половины 30-х годов стали так называемые «Нюрнбергские законы», утвержденные немецким рейхстагом 15 сентября 1935 года. Следует отметить, что некоторое ослабление антиеврейской политики на законодательном уровне в 1934 — первой половине 1935 года объяснялось в первую очередь тем, что нацистское руководство в спешном порядке было вынуждено решать целый ряд «пожарных» задач, связанных с укреплением внутриполитических позиций режима. В их числе — проведение «ночи длинных ножей», когда были физически уничтожены лидеры штурмовых отрядов СА, ставшие опасными конкурентами Гитлера в борьбе за власть; объединение (после смерти Гинденбурга) в руках Гитлера постов рейхсканцлера и рейхс-президента и др. Однако все это не отменяло общей антиеврейской направленности внутренней политики нацистов, а лишь отодвигало на некоторое время реализацию наиболее одиозных ее аспектов. Поэтому период «затишья» в антиеврейском нормотворчестве с начала 1934 года до весны 1935 года был весьма относительным. В это время последовательно проводились в жизнь все принятые ранее антиеврейские законодательные и нормативные акты. Тем не менее многие сферы общественной жизни еще оставались доступными для евреев. Евреи продолжали считаться рядовыми гражданами Германии и называли себя в соответствии со своим официальным местом проживания — «немецкие евреи».

Однако и это «затишье» продолжалось недолго. Весной 1935 года режим значительно укрепил свои позиции удачными внешнеполитическими акциями: проведением плебисцита в Саарской области, обладавшей после Первой мировой войны особым статусом, и присоединением последней к Германии, а также публичной денонсацией[18] Гитлером военных ограничений, наложенных на Германию Версальским договором. Вдобавок, благодаря обширным государственным программам, в 1935 году значительно уменьшилась безработица. А ведь в момент прихода нацистов к власти в стране насчитывалось 6 миллионов безработных. Все это вызвало взрыв националистических настроений в рейхе и позволило нацистам усилить свою антисемитскую политику.

Зачастую, в соответствии с замыслом нацистской верхушки» инициаторами новой волны гонений на евреев становились местные партийные организации НСДАП и примыкавшие к ней объединения. Например, гитлерюгенд земли Бавария самостоятельно организовывал антиеврейские акции. Не отставал и центр. Весной и летом 1935 года прошли аресты евреев, обвиненных в интимных связях с арийскими женщинами. Дела об «осквернении расы» в Берлине завершились массовыми антиеврейскими демонстрациями и погромом на берлинской площади Курфюрстендамм 15 июля 1935 года. В результате вопрос о юридической идентификации евреев и, соответственно, неевреев вновь приобрел острое политическое звучание.

Однако те из немецких евреев, кто ожидал, что нацистское правительство всерьез займется юридической разработкой их гражданского статуса и четко определит их права, жестоко ошиблись. Нюрнбергские законы были подготовлены нацистскими юристами в чрезвычайной спешке — всего за два дня — и, по сути, означали, что немецкие евреи оказались за рамками законодательного поля рейха, особенно в части соблюдения их прав. Законов было три: первый провозглашал замену старого государственного флага новым — партийным флагом со свастикой, два других были посвящены расовой проблематике и непосредственно касались немецких евреев. Вот их основное содержание.

Закон «О гражданстве»

§ 1.(1) Гражданином государства является всякий находящийся под сенью Германского рейха...

(2) Гражданство даруется согласно указаниям Закона «О гражданстве».

§ 2. (1) Имперским гражданином является лишь подданный государства немецкой или близкой ей крови, доказавший своим поведением, что он готов и достоин верно служить немецкому народу и рейху.

Право гражданства даруется путем выдачи свидетельства об имперском гражданстве.

Только имперский гражданин обладает всеми политическими правами в соответствии с законом.

§ 3. Министр внутренних дел по согласованию с фюрером издает административные инструкции по проведению в жизнь и исполнению данного закона.


Нюрнберг, 15 сентября 1935 г.

Фюрер и канцлер рейха Адольф Гитлер.

Министр внутренних дел Фрик».


Закон «О защите немецкой крови и немецкой чести»

Движимый пониманием того, что чистота немецкой крови является непременным условием долговременного сушествования немецкого народа, воодушевленный непоколебимой решимостью гарантировать существование немецкой нации на все времена, рейхстаг единогласно принял следующий закон:

§1.(1) Брачные союзы евреев с гражданами государства немецкой или близкой ей крови запрещаются. Браки, заключенные вопреки закону, недействительны, даже если они зарегистрированы за границей, дня того чтобы обойти закон.

(2) Отмена уже заключенного брака может производиться лишь по требованию прокурора.

§ 2. Внебрачные связи между евреями и гражданами государства немецкой или близкой ей крови воспрещаются.

§ 3. Евреям не разрешается нанимать прислугу из граждан государства немецкой или близкой ей крови моложе 45 лет.

§ 4. (1) Евреям воспрещается поднимать флаги рейха и земель и пользоваться цветами государственного флага.

(2) Им разрешается пользоваться цветами еврейской символики, и это их право находится под защитой государства.

§ 5. (1) Нарушение запрета, обозначенного в § 1, карается тюремным заключением.

Нарушение запрета, обозначенного в § 2, карается арестом или тюремным заключением.

Нарушение запрета, обозначенного в §§ 3 и 4, влечет за собой тюремное заключение сроком до одного года и денежный штраф или одно из этих наказаний.

§ 6. Министр внутренних дел по согласованию с заместителем фюрера и министерством юстиции обязан разработать инструкции по проведению в жизнь этого закона.

§ 7. Закон вступает в силу со дня его принятия, а § 3 — лишь с 1 января 1936 года.

Нюрнберг, 15 сентября 1935 г.

Фюрер и канцлер рейха Адольф Гитлер,

Министр внутренних дел Фрик.

Министр юстиции Гюртнер.

Заместитель фюрера Гесс».

ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИНЯТИЯ НЮРНБЕРГСКИХ РАСОВЫХ ЗАКОНОВ

На первый взгляд казалось, что Нюрнбергские законы имели слишком «общий характер» и их «сиюминутный эффект» не был очевиден, ведь кое-что из узаконенного юридически уже давно существовало на практике. Например, хотя до принятия Закона «О гражданстве» евреи формально еще считались гражданами Германии, их фактическое угнетенное положение соответствовало лишь статусу подданных, но не полноправных имперских граждан. Политические права евреев были ущемлены еще раньше. Они были удалены с общественных и государственных постов до сентября 1935 года предыдущими законодательными актами нацистского правительства. То же можно сказать и о параграфе, касавшемся запрета на смешанные браки. В Германии браки регистрировались муниципальными властями, и еще до 1935 года каждое согласие на смешанный брак выдавалось властями в исключительных случаях, с непременным разъяснением лицу, собиравшемуся заключить брачный союз с «расово неполноценной особью» мужского или женского пола, всей пагубности подобного шага в политическом, экономическом и личном плане. Так, например, в июле 1935 года решением берлинских властей в городе вообще была запрещена регистрация смешанных браков между «арийцами» и евреями.

То же самое можно сказать и об экономических аспектах Нюрнбергских законов. В сравнении с уже действовавшими законодательными актами 1933— 1935 годов, они не ухудшали и без того дискриминационного положения евреев в экономической жизни страны. Что же в действительности устанавливали эти законы для еврейского и «неарийского» населения Германии? Анализ этих документов, а также практическая сфера их применения говорят о том» что их главный смысл заключался не столько в фактическом усилении гонений против евреев, сколько в том, что расово-идеологиче-ские принципы национал-социализма превратились в официаль-

ные нормы государственного права со всеми вытекающими из этого последствиями.

Так, нацистские расовые принципы теперь были юридически введены в немецкое законодательство, что ознаменовало торжество нацистской идеологии в стране. Кроме того, у нацистской верхушки появилась возможность придать законное юридическое обоснование всем своим антиеврейским акциям в будущем (поэтому почти все последующие антиеврейские законы и нормативные акты рейха оформлялись в качестве дополнений к Нюрнбергским законам). Иными словами, Нюрнбергские законы были рассчитаны на перспективу и означали, что заложена юридическая основа для проведения в отношении евреев Германии (а в будущем и не только Германии) самой радикальной политики. Правда, в то время об этом знали лишь посвященные...

Некоторые формулировки Нюрнбергских законов содержали немало расистских «изюминок», которые говорили сами за себя. Так, запрет евреям нанимать прислугу из лиц «немецкой или близкой ей крови» моложе 45 лет (§ 3 «Закона о защите немецкой крови и немецкой чести») должен был, по мнению нацистских идеологов, обеспечить защиту арийской расы от посягательств евреев, которые нанимали в свои дома женскую немецкую прислугу, ведь 45-летний возраст считался предельным для деторождения. Фактически это был дополнительный запрет на половые связи между евреями и немцами, что полностью соответствовало расовым постулатам нацизма. Процитируем соответствующий фрагмент из книги Гитлера «Майн кампф»: «Черноволосый молодой еврейчик нахально вертится около нашей невинной девушки, и на его наглом лице можно прочесть сатанинскую радость по поводу того, что он сможет безнаказанно испортить кровь этой девушки и тем самым лишить наш народ еще одной здоровой немецкой матери. Евреи всеми силами стараются разрушить расовые основы того народа, который должен быть подчинен их игу. Евреи не только сами стараются испортить как можно большее количество наших женщин и девушек. Нет, они не останавливаются и перед тем, чтобы помочь в этом отношении и другим народам. Разве не евреи привезли к берегам Рейна негров все с той же задней мыслью и той же подлой целью — через кровосмешение принести как можно больший вред ненавистной белой расе, низвергнуть эту расу с ее политической и культурной высоты, а затем самим усесться на ее спине».

Чисто пропагандистское значение имел § 4 вышеупомянутого закона, где говорилось о праве евреев «пользоваться цветами еврейской символики», ведь в Третьем рейхе эта символика официально так и не была определена, если не считать специального знака — желтой шестиконечной «звезды Давида», которую в годы войны евреи носили в гетто и в лагерях смерти.

Любопытно, что в соответствии с § 1 «Закона о гражданстве» принадлежность к последнему определялась не только по расовым основаниям (наличие «немецкой или близкой ей крови»), но и политической лояльностью человека. Это означало, что оппозиционно настроенные к нацистскому режиму немцы (коммунисты, члены католических, масонских организаций и т.п.), точно так же как и евреи, поражались в гражданских и политических правах.

Подготовленные в спешке, небрежно и юридически неряшливо, Нюрнбергские законы сами по себе представляют интерес лишь как квинтэссенция нацистской расовой теории, как первое материальное воплощение одной из основных идей национал-социализма — «избавления Германии от еврейства». Всеобщее ликование нацистов по поводу их принятия вскоре сменилось всеобщей растерянностью, — общие расплывчатые формулировки этих законов породили больше вопросов, чем ответов. Документы СД и гестапо красноречиво свидетельствуют о том, какая неразбериха царила в головах высоких нацистских функционеров до того, как были обнародованы первые внятные поправки к Нюрнбергским законам. В архивах СД имеется отчет главного референта по расовым вопросам при канцелярий гауляйтера Саксонии, некоего доктора Велльгута, направленный 26 сентября 1935 года в «еврейский» реферат службы безопасности:

«...Расовый закон был создан в дни съезда НСДАП в ночь с субботы на воскресенье под личным руководством фюрера, который до последней минуты обсуждал поправки, внесенные Штрейхером и Шахтом. В основе закона о защите немецкой крови лежит теория так называемой «импрегнации» Штрейхера, в соответствии с которой половой контакт немецкой девушки с чистокровным евреем ведет к осквернению и порче немецкой крови. Обсуждался также вопрос стерилизации «полукровок», так как доказано, что смешение расово чуждой крови ведет к слабоумию. Специальным опознавательным знаком всех еврейских предприятий станет имя владельца крупным еврейским шрифтом и словом «эксплуататор» на немецком языке. Каждая арийская девушка, работающая прислугой в еврейской семье, в случае осквернения ее немецкой крови со стороны хозяина дома, должна получить пожизненное денежное содержание от осквернителя. Все, кроме евреев, автоматически получат 1 октября 1935 года германское гражданство. Статус «полукровок» будет определять специальная комиссия. Установлено, что в Германии в настоящее время проживают: 550 000 чистокровных евреев (к этой группе относятся также «евреи трех четвертей»), 200 000 «полуевреев» и 100 000 «четвертьевреев». Была высказана мысль, что «полукровок» необходимо интенсивнее притягивать к немецкой крови. Фюрер был против того, чтобы они вступали в браки друг с другом. В случае войны запланировано стерилизовать все расово чуждые элементы в стране».

Межведомственный хаос продолжался совсем недолго. Уже 30 сентября 1935 года Главное управление гестапо направило циркулярную директиву всем органам полиции, подписанную министром внутренних дел рейха. Спешка была вполне оправданной — законы вступили в силу с момента их публикации, а органы власти на местах были по-прежнему в неведении, как их применять. В отношении чистокровных евреев все было понятно. А если человек не совсем или даже «совсем немножко» еврей? До выхода поправок к законам — их в спешном порядке готовили в министерстве юстиции — эта директива была призвана стать практическим руководством для местных органов. В ней разъяснялось содержание некоторых статей «Закона о защите немецкой крови и немецкой чести» в части, касающейся заключения браков между евреями, «полукровками» и чистокровными гражданами рейха. Пятым пунктом циркулярной директивы предписывалось:

«Доказательство происхождения устанавливается на основе свидетельств о рождении жениха и невесты, а также брачных свидетельств их родителей, предоставляемых лицами, собирающимися заключить брак. В случае сомнительного характера представленных документов местные органы могут потребовать предъявления дополнительных свидетельств, подтверждающих происхождение жениха и невесты»,

Поправки к Нюрнбергским законам (и по существу, и по форме — инструкции по их применению) были опубликованы спустя два месяца после их принятия. До этого времени местные муниципальные органы действовали в соответствии с директивными указаниями имперского министерства внутренних дел. Контроль над их исполнением был возложен на местные полицейские органы. Соответствующие рекомендации были направлены по линии НСДАП вплоть до партийных руководителей жилых кварталов — «блокфю-ре ров».

Уже 14 ноября 1935 года была опубликована первая поправка к «Закону о гражданстве», уточнявшая юридически неясные положения нового закона. Особую важность представляли параграфы 4 и 5, касавшиеся положения евреев в рейхе. Они звучали следующим образом:

«...§ 4.(1) Еврей не может быть имперским гражданином. Он не имеет права голосовать по вопросам, касающимся политики. Он не может занимать общественные должности...

§ 5.(1) Евреем считается тот, у кого трое из родителей его родителей были чистокровными евреями.

(2) Евреем считается также человек, родившийся в смешанном браке, гражданин государства, происходящий от двух чистокровных евреев — родителей его родителей, если он:

а)в момент издания закона принадлежит к иудейской общинеили был принят в нее позднее;

б)в момент издания закона состоял в браке с евреем или вступилв такой брак позднее;

в)происходит из смешанной семьи, описанной в подпункте 1,зарегистрированной после того, как был принят Закон «О защитенемецкой крови и немецкой чести» от 1 сентября 1935 г.;

г)является внебрачным ребенком, одним из родителей которогобыл еврей, как описано в § 1.

Во втором определении понятия «еврей», которое оставалось в силе вплоть до падения Третьего рейха, не было указано, каково положение лиц, имеющих в числе предков одного или двух евреев, родителей их родителей, и не выразивших «солидарности» с еврейством путем заключения брака с евреем или своей принадлежностью к иудейской общине. По этому поводу очень быстро появилось разъяснение нацистских властей. Эти лица были распределены на две категории:

те, у кого оба родителя были евреями;

те, у кого только один дед или бабка были евреями,

Обе эти категории считались полностью «неарийцами», но получили в то время большую часть тех же прав, что и «настоящие» немцы, однако для них были установлены незначительные ограничения. Но когда наступило время «окончательного решения еврейского вопроса», «проблема смешанных евреев» возникла вновь, ведь с позиции нацистского расового законодательства эти люди все-таки были «осквернены еврейской кровью».

«СЕКСУАЛЬНЫЕ НОВАЦИИ» ПО ЗАЩИТЕ АРИЙСКОЙ КРОВИ

После принятия Нюрнбергских расовых законов нацистские юристы вновь вернулись к столь животрепещущей для них проблеме смешанных браков и интимных отношений между представителями «арийской» и «неарийской» расы. Статс-секретарь министерства внутренних дел Вильгельм Штуккарт и другой высокопоставленный сотрудник этого ведомства Ганс Глобке (последний прославился тем, что составил специальное пособие по идентификации еврейских фамилий) написали пространный комментарий к нюрнбергскому законодательству. В нем они, в частности, подчеркивали:

«Добавление расово чуждой крови наносит колоссальный ущерб физическому здоровью народа. Гомогенный характер организма народа, скрытая в нем инстинктивная воля к самосохранению и выживанию подавляются и ослабляются, уступая место настроениям неуверенности в своих силах, переоценке фактора интеллекта и недооценке здоровых инстинктов народного организма, его духовному раздвоению. Смешение крови не ведет к механическому расовому смешению, как этого можно было ожидать, а к нарушению духовного равновесия здорового в расовом отношении организма».

Тема расовой принадлежности потомков смешанных браков дала толчок «глубоким» теоретическим изысканиям в этой области. Штуккарт и Глобке в своей работе совершенно серьезно рассматривали следующий гипотетический пример: чистокровная немка лютеранского вероисповедания вышла замуж за еврея и добровольно под его влиянием приняла иудаизм. После смерти ее первого мужа она вновь выходит замуж, на этот раз за чистокровного немца, и возвращается в лоно христианской церкви. У них рождаются дети, которые в свою очередь также дают потомство. Кем будут ее внуки в свете Нюрнбергских законов? Чистокровными евреями, доказывали Штуккарт и Глобке. По этому поводу возникла оживленная дискуссия. Не противоречат ли их взгляды основам расовой антропологии национал-социализма? Может ли временная принадлежность к иудаизму, как религии, и временная физическая близость с евреем (еврейкой) вызвать расовые мутации в организме чистопородного «арийца» («арийки»)? Являются ли эти чисто внешние факторы наследственными?

Не менее оживленно дискутировалась тема, что следует понимать под понятием «полового сношения». Больная, порнографически окрашенная сексуальная фантазия нацистских ревнителей «расовой чистоты» нашла здесь самую благодатную почву для «теоретических изысканий». Штуккарт и Глобке в упоминавшемся комментарии к нюрнбергскому законодательству глубоко и со знанием дела рассматривали различные формы «действий сексуального характера», которые, по их оценке, приравнивались к «половому сношению» в его общепринятом, стандартном понимании. Такими, по их оценке, признавались также половые сношения «в сексуально извращенной форме».

Вопрос о том, каким образом в рамках нюрнбергского законодательства следует рассматривать гомосексуальные и вообще нестандартно ориентированные отношения представителей одного пола, так и остался открытым. Понятие «немецкой крови и чести» приобретало в этом контексте несколько двусмысленный и пикантный характер. Дискуссия в среде представителей нацистской Фемиды сконцентрировалась на толковании понятия «половых сношений» в свете нюрнбергского законодательства. Так, земельный суд Аугсбурга вынес по этому поводу следующее определение: «Исходи из того, что законодатель посчитал необходимым поставить вопрос защиты немецкой крови в максимально широком контексте, противоправными и уголовно наказуемыми следует считать все действия сексуального характера между евреями и представителями германской иди родственной ей крови, в том числе протийоестествси-ного я извращенного характера, В правовой оценке такого рода отношений сексуального характера следует также исходить из нормы закона» предусматривающей защиту немецкой чести и, в данном контексте — полового достоинства граждан Германии».

Мимо этой острой и актуальной для нацистов темы не прошел и Верховный суд Германии, вынесший 9 декабря 1935 года следующее определение: «Понятие «полового сношения» в контексте Закона «О защите немецкой крови и немецкой чести» не может включать в себя любые формы развратных действий сексуального характера, но и не ограничивается половыми сношениями в их общепринятом, стандартном понимании. Это понятие охватывает все формы сексуальных отношений, как естественные, так и извращенные. К половым отношениям, таким образом, следует причислять любые другие формы действий полового характера с представителем противоположного пола, которые по способу их совершения полностью или частично направлены на удовлетворение собственного полового влечения».

Эта формулировка Верховного суда стала не только руководством к действию для судов низшей инстанции, но и открыла «новые горизонты» сексуальной фантазии нацистских юристов. Так, один из земельных судов после долгого разбирательства вынес специальное определение, как следует квалифицировать «мастурбирование в присутствии сексуального партнера»: «Означенные действия, являющиеся суррогатом здоровых и разрешенных отношений сексуального характера, противоречат как здоровому народному мироощущению, так и сознательной германской расовой политике, и посему не должны оставаться безнаказанными, ибо и таким извращенным и противоестественным способом наносится ущерб расовой чести германского народа».

Завершая «сексуальную тему» в контексте расового антиеврейского законодательства нацистов, отметим, что неустанное изучение «лучшими умами» нацистской Фемиды всего того, что относилось исключительно к сфере интимной жизни человека, объяснялось не только немецкой ментальностью, склонной бюрократически регламентировать все сферы общественной и личной жизни. Здесь присутствовало иррациональное. Во всем, что касалось евреев, национал-социалисты теряли присущий немцам здравый смысл и начинали руководствоваться инстинктами, предрассудками и нездоровой фантазией. В их представлении, например, евреи обладали необыкновенной сексуальной потенцией и сексуальной привлекательностью. Отсюда, по логике нацистов, следовало, что любые, даже внешне нейтральные, контакты между евреями и «чистокровными» немцами таят в себе потенциальную опасность «осквернения германской крови». В свете этого любое действие еврея в самых невинных жизненных ситуациях можно было легко квалифицировать как «сексуальное побуждение» или «сексуальную угрозу». И это были не просто юридические умствования. Это была юридическая практика. Под подозрение попали все формы физических контактов между евреями и неевреями.

Так, Гамбургский земельный суд приговорил семидесятилетнего еврея, признанного судебной комиссией импотентом, к двум годам тюремного заключения, обвинив его в «осквернении немецкой крови путем полового сношения с чистокровной немкой, выразившегося в форме поцелуев».

«Чистокровная» сотрудница отделения терапевтического массажа одной из больниц по каким-то своим соображениям решила оговорить своего постоянного пациента, торговца еврея Леона Абеля. Медсестра утверждала, что Леон Абель во время сеанса лечебного массажа в результате ее прикосновений якобы «проявил явные признаки сексуального возбуждения». В гестапо после соответствующей «обработки» Леон Абель признал себя виновным. На суде он отказался от выбитых из него в гестапо показаний и уличил доносчицу во лжи и оговоре. Тем не менее суд осудил Леона Абеля на два года тюремного заключения за то, что он «намеренно и искусственно стимулировал сексуальное удовлетворение в ходе терапевтического массажа в присутствии свидетельницы по уголовному делу, что является осквернением немецкой крови, при этом не имеет значения, знала об этом свидетельница или нет».

МЕТОДОЛОГИЯ НЮРНБЕРГСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Подлинно «методологической основой» для понимания существа и целей Нюрнбергских законов стала фундаментальная статья советника министерства внутренних дел доктора Бернхарда Лёзенера, опубликованная в «Имперском правительственном вестнике» от 23 ноября 1935 года. Распоряжением заместителя начальника Прусской государственной тайной полиции доктора Беста от 18 декабря 1935 года она была направлена во все органы полиции рейха в качестве «ценного методического пособия для понимания существа и целей расовых законов». С такой оценкой трудно не согласиться. Для понимания истоков и корней нацистской юдофобии и расовой ненависти к евреям теоретические изыскания доктора Лёзенера действительно полезны. Вот некоторые пассажи из его работы:

«...Закон «О гражданстве» и Закон «О защите немецкой крови и немецкой чести» реально воплощают в жизнь давнюю идею национал-социалистского движения, которая была заложена в соответствующих статьях программы НСДАП и философски обоснована в книге фюрера «Майн кампф». Они с корнем вырывают зло, которое другим способом уничтожить было невозможно. Эти решительные меры гораздо более важны для грядущих поколений немцев, и если нынешнее поколение ослабит борьбу с этим злом, то будущему поколению с ним уже не справиться».

Далее Лёзенер подробно, с чисто немецкой дотошностью и педантичностью, разбирает разницу между «гражданином государства» и «имперским гражданином». Все эти пространные рассуждения, сопровождающиеся выпадами против «порочных норм либерального права», нужны ему только для того, чтобы постараться доказать, что евреи могут быть лишь «гражданами государства» (по сути, подданными), а не его «имперскими гражданами». Нюрнбергские законы, делает он вывод, лишь законодательно закрепили то, что давно зрело в недрах немецкого общества. Они, по его мнению, навсегда покончили с «насквозь лицемерной псевдолиберальной фразеологией» о равных гражданских правах для всех подданных и граждан государства.

«В Германии до сих пор не делалось практически никакого различия, принадлежит ли тот или иной подданный государства по своему происхождению и по крови к титульной нации или нет. В нашей стране это привело к чудовищному засилью евреев во всех областях жизни, масштабы этого засилья еще свежи в памяти людей. Насквозь гнилая либеральная политика Второго рейха и Веймарской республики привела к беспрецедентному наплыву в Германию евреев из восточноевропейских стран, без проблем получивших равные гражданские права с чистокровными немцами. В таких землях, как Пруссия и Саксония, этот наплыв привел к подлинному засилью чистокровных евреев на ключевых постах.

...Нюрнбергские законы следует рассматривать как единое целое, разными у них являются только поставленные задачи. Закон «О гражданстве» устраняет от участия в решении дальнейшей судьбы немецкого народа подданных с чуждой нам кровью. Закон «О защите немецкой крови и немецкой чести» отделяет подданных-евреев от немецкого, в смысле расы, народа и определяет евреям рамки собственного существования, лишая их возможности биологических контактов с чистокровными немцами, как это было раньше.

Главной заслугой Нюрнбергских законов является то, что они впервые ввели в юридическую практику понятия «немецкой крови» и «родственной немецкой крови», заменив расплывчатое понятие «арийского происхождения». На земле нет народов, которые бы состояли из представителей одной расы. Германский народ является продуктом долгого исторического развития и смешения различных древних рас, населявших европейский континент. Для расовой теории это не имеет никакого значения, так как другие европейские народы также являются продуктом смешения тех же древних рас, и то, что эти народы отличаются друг от друга по некоторым физическим и этническим признакам, объясняется разным «удельным весом» того или иного расового компонента. Представители этих народов являются хотя и «чужими» по происхождению, однако «не чужими», то есть родственными, немцам по крови. Но среди этих народов, равно как и в Германии, живут представители чужой расы и чужой крови, К ним в первую очередь следует отнести евреев.

Еврейский вопрос в Германии является прежде всего вопросом расовым. Нюрнбергские законы положили начало процессу окончательного решения еврейского вопроса, заложив основы фундаментальной перестройки немецкого государства. Эти законы вовсе не призваны разжечь в массах расовую ненависть к евреям, как нам это пытаются приписать наши идеологические противники. Наоборот, эти законы дают толчок началу процесса примирения, нормализации отношений между евреями и немцами. Если бы у евреев было собственное государство, то еврейский вопрос был бы давно уже решен. Не случайно именно убежденные сторонники сионистской идеи в Германии поддерживают Нюрнбергские законы. Мы только начинаем воплощать на практике то, что евреи давно ужет начиная с Книги Эзры[19], воплощают в своей жизни, живя среди разных народов и бережно сохраняя свою кровь от смешения.

Еврейский вопрос является проблемой мирового масштаба. Евреи проживают среди самых разных народов, и тот путь решения еврейского вопроса, который в настоящее время осуществляет немецкий народ, заключающийся в законодательном отделении чуждых по крови и естеству евреев от титульной нации, является единственно правильным и верным. Евреи, составляющие какие-то проценты от всего населения страны, будут отделены от чистокровных немцев в политическом, культурно-духовном и, что самое главное, в биологическом смысле. Те, кто с таким пафосом пугает евреев будущей «геттоизацией», сознательно искажают истину. Нюрнбергские законы не загоняют евреев в некие «гетто» в смысле закрытых жилых районов или кварталов. Кроме всего, евреи, всегда бывшие гостями чужой нации, в своем стремлении жить обособленно от принявших их народов сами создавали эти «гетто». Законодательное обособление евреев в Германии станет отправной точкой последующей их диссимиляции, и прежняя расовая ненависть уступит место здоровым, свободным от взаимных претензий отношениям. Ассимиляция евреев в Германии поставила немецкий народ на грань непоправимой расовой катастрофы. Устранив это приобретенное за века совместного существования зло, мы спасем будущие поколения, которые будут нам только благодарны за это.

Начатое Нюрнбергскими законами законодательное обособление евреев выгодно самим евреям, так как предполагает также их законодательную защиту в национальных рамках немецкого государства. «Нация» невозможна без «государства», и до тех пор, пока у евреев не будет собственного государства, у них нет права называть себя «нацией». Поэтому в Германии они будут «этническим меньшинством», а не «национальным меньшинством» в международно-правовом смысле».

Заключительная и самая большая по объему глава работы была посвящена проблеме так называемых «Mischlinge» — «метисов», «гибридов», «полукровок». Поправки к Нюрнбергским законам касались именно этой, приоритетной для нацистских идеологов проблемы. Лёзенер уделяет ей особое внимание, здесь он является «во всем своем блеске».

«...Нюрнбергские законы лишь заложили основы грядущего окончательного решения еврейского вопроса. Но расово-этническая проблема подобного масштаба не может быть решена за короткое время — для ее полного решения не хватит даже жизни одного поколения. Нюрнбергские законы — это максимум того, что можно было сделать сейчас. Две поправки к закону — свидетельство того, насколько сложной является эта проблема.

Было бы неоправданным упрощением полагать, что проблема «полукровок» является лишь частью всего еврейского вопроса, хотя многое роднит эти две проблемы. Не может быть и речи о простом механическом зачислении всех «полукровок» в евреи. Нельзя забывать о том, что в каждом «полуеврее» течет половина немецкой крови, не говоря уже о тех «полукровках», в жилах которых течет лишь одна четверть еврейской и три четверти немецкой крови.

Из общей массы потомков смешанных немецко-еврейских браков следует сразу выделить так называемых «евреев трех четвертей», то есть тех граждан государства, у которых трое из дедушек (бабушек) были чистокровными евреями и лишь один (одна) — чистой немецкой крови. Наследственная еврейская масса такой консистенции является, без всякого сомнения, преобладающей, и лиц этой категории следует всех без исключения считать евреями, а не «полукровками». Проблемы «евреев трех четвертей», таким образом, не существует. В глазах как евреев, так и неевреев они, безусловно, являются евреями. Параграф 5 первой поправки к закону формулирует это положение достаточно определенно. Закон четко устанавливает генеалогические границы, определяющие принадлежность человека к евреям или «полукровкам» — родители родителей по прямой линии родства. Все, что лежит за пределами этой разделительной линии, по ту или по другую сторону, относится либо к еврейству, либо к чистокровным немцам. Для закона уже не имеет никакого значения тот факт, что один или два родителя родителей по прямой линии родства были не чистокровными евреями, а сами, в свою очередь, «полукровками».

Правовое положение «полуевреев» и «четвертьевреев», в соответствии с двумя первыми поправками к закону, следующее: они временно получают права имперского гражданина и приравниваются в правах к чистокровным немцам в смысле, изложенном в параграфе 2 первой поправки к закону. Вместе с тем для них сохраняются предусмотренные Законом «О восстановлении профессионального чиновничества» 1933 года ограничения, связанные с занятием определенных общественных и государственных должностей. В этом они равны в правах.

С точки зрения Закона «О защите немецкой крови и немецкой чести» их правовое положение фундаментально разнится. Потомство «четвертьевреев» должно быть чисто немецким по крови, поэтому на них распространяется запрет на смешанные браки с евреями, и они подлежат уголовному наказанию за осквернение немецкой крови вследствие внебрачных половых связей с евреями. Двойственная природа «полуеврея», в котором присутствуют в равной доле две наследственные массы, определяет законодательный подход к определению его правового статуса. Если он в момент издания закона принадлежит к иудейской общине, то он автоматически становится евреем. Если в момент издания закона он состоял в браке с евреем или вступил в такой брак позднее, то он также автоматически становится евреем. Ребенок, родившийся от внебрачной связи после принятия Нюрнбергских законов, то есть «полуеврей» по всем объективным данным, автоматически причисляется к евреям. Его родители сознавали незаконность их связи и должны нести ответственность за свой проступок. Если еврей женится на иностранке, кровь которой родственна немецкой, то ребенок от этого брака, «полуеврей» по объективным данным, будет считаться евреем. Дети от существующего брака «полуеврея» с чистокровным немцем или с «четвертьевреем» будут считаться «четвертьевреями» и принадлежать немецкому народу. Не состоящим в браке «полуевреям» для заключения брака с чистокровным немцем требуется специальное разрешение; браки с евреями или «полуевреями» не требуют никакого разрешения».

17 января 1936 года министр внутренних дел рейха Вильгельм Фрик направил секретное письмо высшим органам власти и правительствам немецких земель, в котором указал на необходимость «творческого подхода» к практической реализации имперского «Закона о защите немецкой крови и немецкой чести».

«...Параграф 4 Инструкции о порядке применения закона, — говорилось в письме, — предусматривает удаление из государственной службы всех евреев или к ним приравненных лиц, занимающих чиновничьи должности, В инструкции, к сожалению, ничего не сказано о чиновниках, женатых на лицах негерманского, прежде всего еврейского, происхождения, а также о евреях, работающих в государственных учреждениях в качестве служащих низшего звена или рабочих. О некоторых сложностях, связанных с досрочным отправлением на пенсию или увольнением лиц указанной категории, уже поступила информация из ряда государственных ведомств и служб. Положения параграфов Закона «О восстановлении профессионального чиновничества» содержат достаточную правовую базу для удаления из государственной службы всех лиц указанной категории. Учитывая важность последовательного претворения в жизнь Закона о защите немецкой крови и немецкой чести, необходимо выявлять всех лиц указанной категории, не подпадающих по формальным признакам под действие Закона, и вести их тщательный учет. О ходе этой работы регулярно информировать».

2 апреля 1936 года, то есть спустя полгода после вступления в силу Нюрнбергских законов, министр юстиции рейха Гюртнер направил всем органам юстиции циркулярное указание с рекомендациями о порядке исполнения Закона «О защите немецкой крови и немецкой чести» следующего содержания: «...Пункт 2 параграфа 5 Закона «О защите немецкой крови и немецкой чести» предусматривает в случае доказанного судом осквернения немецкой крови вследствие запрещенной внебрачной половой связи между немцем (немкой) и евреем (еврейкой) в качестве меры наказания тюремное заключение или каторжные работы. По имеющейся в министерстве

статистической информации, до сих пор в качестве меры наказания за нарушение закона в основном назначалось тюремное заключение. Между тем осквернение немецкой крови является тягчайшим преступлением, что предполагает неукоснительное исполнение закона и предусмотренных им мер наказания. После вступления закона в силу прошло достаточно времени для осознания того, какое основополагающее значение он имеет для претворения в жизнь национал-социалистской расовой теории. Отсюда следует, что все нарушения закона, даже менее серьезные по характеру, следует рассматривать как тяжкие преступления. Каторжные работы являются в данном случае наиболее подходящей мерой наказания.

Следует также признать недопустимым и то, что еврейская сторона совершенного преступления получает, как правило, более мягкое наказание, чем немецкая сторона. Для немца — нарушителя закона — его принадлежность к германской расе служит для судов отягчающим обстоятельством, в результате чего ему присуждаются каторжные работы. Его еврейскому сообщнику суд назначает, как правило, лишь тюремное заключение.

Я также категорически не согласен с существующей в некоторых судебных решениях тенденцией рассматривать в качестве смягчающего обстоятельства случаи, когда преступная половая связь между немцем (немкой) и евреем (еврейкой) возникла до вступления в силу закона и продолжается уже длительное время. Закон требует немедленного прекращения подобных отношений, и тот факт, что эта преступная связь носит долговременный характер, не может служить смягчающим обстоятельством для судов. Я надеюсь, что органы юстиции и суды внесут необходимые коррективы в свою практику».

КОММЕНТАРИИ К НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТСКОМУ РАСОВОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

Нюрнбергские законы справедливо считаются вершиной антиев-рейского законодательства. Фактически они официально оформили дискриминацию евреев по расовому признаку во всех сферах жизни общества. Принципиально важным было то, что нацистские расовые нормативные и законодательные акты 1933—1935 годов (Закон «О восстановлении профессионального чиновничества» от 7 апреля 1933 года и инструкция по проведению его в жизнь, Закон «О гражданстве» и Закон «О защите немецкой крови и немецкой чести» от 15 сентября 1935 года, а также поправка к Закону «О гражданстве» от 14 ноября 1935 года) и другие, дополняющие и уточняющие их официальные документы ввели в юридический оборот в рамках нацистского права закрепленные законодательно определения «еврей», «ариец», «неариец». В соответствии с этими нормативными актами человек в нацистской Германии считался евреем, если:

трое из родителей его родителей были евреями;

двое из родителей его родителей были евреями, а сам человек состоял в браке с евреем (еврейкой) или исповедовал иудаизм.

Нетрудно заметить, что расовое определение еврейства 1933 года формально было более строгим. Например, в 1933 году человек, у которого кто-то из родителей его родителей был евреем, сам считался «полным евреем», а по законам 1935 года — уже нет. Однако это отнюдь не свидетельствовало о смягчении расовой политики нацистов. Скорее, следует говорить о реакции нацистских «правоведов» на реалии жизни, в которой имелись самые сложные с расовой точки зрения коллизии.

Любопытно, что нацистское расовое законодательство 1933— 1935 годов использовало и такой «правовой» термин, как «степень загрязнения арийской крови», которую можно было подсчитать в процентах по специальной методике и, таким образом, решить конкретную человеческую судьбу. Так, при наличии трех евреев в числе бабок и дедов у человека «преобладала» еврейская кровь. Если евреями были только двое из бабок и дедов, человек имел право сам определить свою расовую принадлежность. Его решение в таких случаях обозначалось особым термином — «самоидентификация». Дети от смешанных браков считались евреями, если они состояли в браке с евреями или принадлежали к иудейской общине.

Таким образом, можно констатировать, что нацистская расовая доктрина весьма эклектично подходила к определению «еврейства», смешивая два различных основания: биологическое и конфессиональное (религиозное). Так, для детей и их родителей принадлежность к евреям определялась по биологическим основаниям, а для бабушек и дедушек — по религиозным. Впрочем, идеологов Третьего рейха подобная «научная некорректность» не смущала, в решении «еврейского вопроса» все средства были хороши.

Кроме того, в нацистскую расовую терминологию и, соответственно, во внутреннюю антисемитскую политику был введен специальный термин — «мишлинге» — «метис». Так стали называть «смешанные» или «нечистокровные» категории лиц, среди родственников и предков которых были евреи, В соответствии с нацистской расовой доктриной существовали «метисы» первой категории — «полуевреи» и «метисы» второй категории — «четвертьевреи». В смешанных браках, где мать или отец являлись евреями, к «метисам» относили их детей. В отличие от чистокровных евреев, «метисы» не являлись объектом целенаправленного преследования и истребления в нацистской Германии. Статс-секретарь министерства внутренних дел Вильгельм Штуккарт, один из разработчиков проекта Нюрнбергских законов о гражданстве и расе, был, например, принципиальным противником депортации и преследований «мишлинге» на том основании, что это означало бы «принесение в жертву германской крови». Штуккарт полагал, что «биологически опасно вводить германскую кровь во вражеский лагерь. Интеллект и блестящее образование полуевреев, обусловленное их связью с германской нацией, делают их естественными лидерами за пределами Германии, и потому они весьма опасны. Я предпочитаю видеть «метисов» умершими естественной смертью внутри Германии».

Чтобы приблизить «народные массы» к существу и сути Нюрнбергских расовых законов в области «законодательной защиты немецкой крови от чужеродного еврейства», нацистскими правоведами были разработаны специальные наглядные таблицы, демонстрировавшие немцам, когда, собственно, появляется опасность «преступного кровосмешения» и с кем следует вступать в брак для сохранения «чистоты арийской крови». Позиция Штуккарта, равно как и точка зрения цитированного выше советника Лёзенера, по сути дела, отражала элементы прагматичного подхода к проблеме той части нацистских функционеров, которые, конечно же, не питали добрых чувств к евреям, но, будучи практиками государственного управления, стремились «выжать» из лиц, которых можно было поставить под сомнение по совершенно официальным основаниям, максимум пользы для рейха, будь то научная одаренность, административный талант или военные способности. Наиболее яркий пример такого подхода — сам «главный гонитель» немецких евреев тех лет Герман Геринг. Именно ему принадлежала ставшая поистине нарицательной в официальных инстанциях рейха и передаваемая без свидетелей от одного чиновника к другому крылатая фраза: «В своем ведомстве я сам определяю, кто у меня еврей, а кто нет». И это были не пустые слова. Известна почти анекдотическая история, связанная с заместителем Геринга в министерстве авиации, начальником вооружения люфтваффе генерал-фельдмаршалом Эрхардом Мильхом. В 1933 году Геринг, хорошо знавший Мильха и ценивший его организаторские способности, назначил его статс-секретарем министерства авиации. Однако существовал фактор, делавший невозможным государственную и военную карьеру Мильха: его мать была еврейкой. Ситуация, немыслимая для высокого должностного лица в условиях нацистского режима, Геринг весьма своеобразно решил эту проблему, заполучив от матери своего протеже собственноручно подписанное ею свидетельство о том, что Эрхард Мильх — внебрачный сын ее мужа, а не ее собственный ребенок. Но абсолютное большинство немецких евреев и «метисов» не имели покровителей такого уровня.

Кроме того, следует отметить, что позднее в отдельных случаях, вопреки идеологическим и расовым табу, нацистские власти поступали достаточно прагматично, возводя некоторых из «нечистых» за заслуги, оказанные рейху, в статус «почетных арийцев», что немедленно влекло за собой исключение этих лиц из «еврейских списков». Например, в Голландии в 194Q году такое звание получил генеральный директор министерства экономики Х.М. Гиршфельд — «за большой вклад в укрепление экономических связей между двумя странами», иными словами — за коллаборационизм[20] в экономической сфере после оккупации Голландии германским вермахтом.

Что же касается формальной стороны дела, то расовое законодательство нацистской Германии породило такой бюрократический «шедевр», как «Свидетельство о чистоте германской крови». Его был обязан заполнять каждый немец (или немка) при приеме на работу, полицейской регистрации, совершении гражданских актов и т,д. Анкета по форме «За» включала 53 позиции, при этом давались подробные сведения по прямым родственникам вплоть до второго колена. Лицо, заполнявшее свидетельство, под личную подпись предупреждалось о недопустимости сообщения ложных сведений расового характера о себе и о своих родственниках. Это влекло за собой как минимум немедленное увольнение с работы. Наконец, нельзя не прокомментировать мировоззренческую составляющую теоретических выкладок доктора Лёзенера как одного из прикладных разработчиков нацистского расового права. По Лёзенеру, «Нюрнбергские законы не загоняют евреев в гетто», а лишь способствуют «законодательному обособлению евреев, выгодному им самим». В общем, этакая культурно-национальная еврейская автономия внутри германского государства «всеобщего благоденствия». Только вот практика антисемитской политики Третьего рейха разительно отличалась от этой благостной картинки. Реальностью же было полное попрание всех политических и социально-экономических прав немецких евреев, а затем пришел и черед еврейских гетто. В последующем, в полном соответствии с теоретическими наработками вышеназванного ученого мужа, «процесс примирения и нормализации отношений между немцами и евреями с помощью нюрнбергского расового законодательства» продолжал интенсивно развиваться в лагерях, и точно к середине 1945 года «прежняя расовая ненависть между немцами и евреями» действительно «уступила место здоровым и свободным от взаимных претензий отношениям». Правда, с одной лишь небольшой поправкой: большая часть европейского еврейства, включая и евреев Германии, к этому времени уже была освобождена не только от «груза прошлых расовых конфликтов», но и от самой жизни их нацистскими «благодетелями».

«ТВОРЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ» РАСОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

После принятия Нюрнбергских законов и первой поправки к ним законодательная деятельность, направленная против евреев, несколько сократилась. Этот период относительного «затишья» продолжался около двух лет и объяснялся следующими обстоятельствами. Во-первых, в 1936 году в Германии должны были состояться зимние и летние Олимпийские игры. Соответственно, откровенная антиеврейская политика была временно снята с повестки дня. Но это был лишь тактический, а не главный фактор. Главным же было то, что Гитлер и вся нацистская верхушка стояли перед сложной дилеммой: антиеврейское законодательство ущемляло и унижало евреев, превращая их в угнетенное национально-этническое меньшинство, но одновременно оно же создавало легальные основы их проживания в рейхе, предоставляя им определенный, пусть и несовместимый с немцами, официальный статус. Именно это и вызывало сомнения у нацистов по поводу правильности данного пути: следует им вообще мириться с существованием евреев в рейхе или нет? Поэтому в середине 30-х годов нацистское руководство в этом вопросе как бы находилось на лерепутье. Однако чем прочнее было положение режима внутри страны и на международной арене, тем чаще нацистских вождей посещали мысли о возможности «решения еврейской проблемы» иным, более радикальным способом.

Тем не менее и в эти годы продолжалось «творческое развитие» нацистского расового законодательства. С момента издания Нюрнбергских законов (сентябрь 1935 года) до сентября 1937 года было издано 348 антиеврейских законов, постановлений и указов, а в период с сентября 1937 года и до «Хрустальной ночи» (ноябрь 1938 года) было опубликовано 1234 таких нормативных акта, причем последние постановления были гораздо жестче тех, что принимались в предыдущие два года. Атмосфера кипучего антисемитизма вновь охватила государственные и партийные структуры рейха.

В течение 1937—1938 годов по всей стране проводились многочисленные мероприятия, направленные на подчеркнутое противопоставление евреев неевреям. Инициатива в принятии антиеврейских нормативных актов принадлежала, как и прежде, руководящим инстанциям Третьего рейха. В этом «нормотворчестве», однако, появились новые моменты. Целый ряд документов был подготовлен в центральном аппарате НСДАП. Фактически нацистская партия, занимаясь законодательной деятельностью, выступала как самостоятельный субъект права. И это вполне соответствовало политическим реалиям Третьего рейха. Ведь НСДАП была не просто правящей, а государственно-правящей партией, чьи структуры пронизывали все звенья немецкого правительственного аппарата. Соответственно, директивные указания партии касались не только ее членов, но и всех граждан Германии.

Так, 8 января 1937 года начальник штаба при заместителе фюрера по партии Мартин Борман направил директиву № 5/37, запрещавшую немецким гражданам рейха («имперским гражданам»), принадлежавшим к «арийской расе», пользоваться услугами еврейских врачей, провизоров и похоронных обществ, принадлежавших евреям. «Арийцам» разрешалось прибегать к помощи врачей-евреев только в исключительных, экстремальных случаях, когда жизни пациента угрожала непосредственная опасность, а вызов «арийского» врача из-за недостатка времени мог привести к необратимым последствиям для жизни «арийского» пациента. Распоряжение касалось не только лиц, занятых в производстве, но и пенсионеров, несовершеннолетних и иждивенцев. Одновременно признавались недействительными любые свидетельства, включая свидетельства о временной нетрудоспособности в связи с заболеванием, свидетельства о смерти, справки об оказании срочной врачебной помощи, аптечные рецепты и т.п., выдаваемые еврейскими врачами, провизорами, юристами и сотрудниками похоронных бюро. Понятие «еврейский врач» предписывалось трактовать в соответствии с нормами имперского Закона «О защите немецкой крови и чести» от 15 сентября 1935 года. Эта директива была дополнена соответствующим циркуляром министра внутренних дел рейха, составленным на официальном партийном бланке НСДАП.

3 апреля 1937 года появился циркуляр Мартина Бормана N° 43/37 о недопустимости поселения руководящих функционеров партии в гостиницах, отелях, а также в домах, принадлежавших евреям.

22 мая 1937 года вышел очередной партийный циркуляр № 64/37 о мерах по недопущению размещения представителей НСДАП, находящихся с официальными визитами за границей, в гостиницах и отелях, хозяевами которых были евреи.

В 1938 году антиеврейское законодательство продолжало ужесточаться. 16 июня 1938 года было опубликовано новое, третье по счету распоряжение о порядке применения Нюрнбергских законов 1935 года (так называемая «Третья поправка»). Оно породило новую волну указаний, предписаний и циркулярных распоряжений различных ведомств рейха по расовой тематике. Одновременно увеличивалось и число ограничений на общение и контакты немцев с евреями. Например, сотрудникам служб безопасности запретили ночевать в еврейских гостиницах и пансионах (16 июля 1938 года); были введены ограничения на почтовые отправления для евреев, на обратной стороне почтовых отправлений, предназначенных для немцев, появилась надпись: «Не для евреев» (31 августа 1938 года); евреев обязали всегда иметь при себе удостоверение личности (23 июля 1938 года); на заграничных паспортах евреев была вытиснена буква «J» (5 октября 1938 года). 27 июля 1938 года было принято правительственное постановление о переименовании улиц, названных в честь евреев. 17 августа был издан указ, согласно которому, начиная с I января 1939 года, евреям запрещалось давать своим детям «исконно немецкие имена», причем к любому имени еврейского ребенка полагалось добавлять второе имя — «Израиль» для мальчика и «Сарра» — для девочки. К концу 1938 года было ограничено право евреев появляться в общественных местах города Берлина. Кроме того, после «Хрустальной ночи» было полностью прекращено обучение еврейских детей в общих школах (15 ноября 1938 года).

Новая антиеврейская законодательная волна была организована нацистами с иезуитской хитростью. Практически ни один из вышеназванных нормативных актов не причинял евреям непосредственного экономического или физического ущерба. Однако они создавали совершенно определенный общественный климат, воздвигали стену психологического отчуждения между евреями и остальным населением страны. Разрывались человеческие связи, евреи Германии оказывались в культурной, политической и бытовой изоляции. Составной частью этой камлании стала и развернувшаяся травля австрийских евреев после аншлюса Австрии в марте 1938 года.

Можно только представить себе, сколько личных человеческих трагедий породило нацистское расовое законодательство. Документальное свидетельство одной из них сохранилось в архивах СД. Наивная, если не сказать больше, жительница Берлина фрау Эльза Катц, подписчица газеты «Фёлькишер Беобахтер», в 1938 году, когда по всей Германии прокатилась волна судебных процессов над «еврейскими осквернителями немецкой крови», когда в национал-социалистской прессе дня не проходило без погромных антисемитских статей, решила посоветоваться со своей газетой по следующей личной проблеме. «Мой сын, — писала она в газету, — является полуарийцем. Он обручен в течение уже 5 лет, но жениться не имеет права. Вопрос: может ли он со своей невестой продолжать жить в незарегистрированном браке, или же они должны разорвать обручение? Помогите мне, пожалуйста, я — мать и очень переживаю за своего сына. Мы уже 3 года являемся подписчиками «Фёлькишер Беобахтер».

Газета проявила не только чуткость, но и поразительную оперативность, тотчас же переслав письмо фрау Эльзы Катц в службу безопасности СД. Разумеется, с просьбой «высказать свою точку зрения для подготовки ответа нашей читательнице фрау Катц». О том, как успокоила материнские тревоги читательницы газета «Фёлькишер Беобахтер», повествует внутренний документ реферата П 112 Главного управления службы безопасности по этому поводу. Он заслуживает отдельного цитирования:

«Письмо Эльзы Катц свидетельствует о том, что в системе Нюрнбергских законов существуют зияющие пробелы. Сын фрау Катц, являющийся, по всей видимости, метисом первой степени, уже в течение 5 лет помолвлен с арийкой и живет с ней в незарегистрированном браке. Решением Имперского комитета по защите немецкой крови в разрешении на брак им отказано. В данном конкретном случае имеется, однако, реальная возможность обойти запрет Имперского комитета, так как закон, запрещая смешанные браки, формально не запрещает совместное проживание лиц, которые были обручены по установленной форме. Между тем основным содержанием запрета на смешанные браки является в первую очередь предотвращение появления на свет нового потомства с еврейской кровью. Совместное проживание в незарегистрированном, хотя и формально не запрещенном браке таит в себе объективную опасность появления такого потомства. В условиях отсутствия реальных законодательных рычагов прекращения этого недопустимого союза единственно эффективными могут стать меры полицейского запрета. Следует предложить центральной службе гестапо изучить возможность непосредственного вмешательства в данную ситуацию. Одновременно необходимо поставить в известность заместителя фюрера по НСДАП».

В официальном ответе в редакцию «Фёлькишер Беобахтер» служба СД предложила газете «сообщить фрау Катц, что дальнейшее совместное проживание ее сына с чистокровной немецкой гражданкой рекомендуется немедленно прекратить, в противном случае существует реальная возможность полицейского вмешательства в это дело со всеми вытекающими отсюда последствиями».

Характерной чертой нацистского антиеврейского законодательства являлось то, что нацистская верхушка неизменно поддерживала и поощряла наиболее дикие антиеврейские законодательные «новации» с мест, зачастую сама провоцируя их появление. Об одной такой «ценной инициативе», в порядке предложения о повсеместном внедрении «полезного опыта», докладывал в марте 1938 года руководитель регионального отделения службы СД оберабшнитта СС «Юг» своему берлинскому руководству. Речь шла о диковинном документе под названием «Руководящие принципы приема и обслуживания евреев в центральной больнице города Нюрнберга». Своего рода практическое руководство или, скорее, служебная внутриведомственная инструкция для работников социальной сферы в случае обращения к ним лица, причисляемого в соответствии с Нюрнбергскими законами к евреям. Родилась эта инициатива, как следует из сопроводительного письма в Главное управление СД, «из реальной жизни». Городской отдел социального обеспечения Нюрнберга обнаружил, что один пенсионер, годами получавший социальную помощь, оказался чистокровным евреем, хотя и давно крещенным по евангелическому обряду. Именно этот «возмутительный факт» подвигнул нюрнбергских эскулапов на написание упомянутой инструкции. Город, давший миру такие расовые законы, был просто обязан «показывать пример» в решении еврейского вопроса, Сами «Руководящие принципы» — это длинный пятистраничный документ, детально расписывающий действия работников социальной сферы в отношении евреев. Первый раздел этого документа назывался «Общие положения» и давал достаточное представление обо всем его содержании.

«При рассмотрении ходатайств о выделении социальной помощи необходимо особое внимание уделить выявлению расового происхождения ходатайствующего лица, а в случаях, вызывающих обоснованные сомнения, особенно при наличии явно еврейского по внешним признакам имени ходатайствующего лица, требовать предоставления дополнительных документов, проясняющих его расовое происхождение. При рассмотрении ходатайств евреев о выделении социальной помощи или о продлении существующих социальных выплат, как и при рассмотрении любых социальных ходатайств евреев разового или среднесрочного характера, следует с особой тщательностью подходить к изучению и рассмотрению представленных документов, руководствуясь при принятии решений по этим ходатайствам самыми строгими критериями».

Естественно, что самым «строгим критерием» в этом непростом деле являлось расовое законодательство Третьего рейха. Странно и удивительно в этом случае лишь то, что подобным образом уточняли нацистские расовые законы не профессиональные бюрократы из СД и гестапо и не головорезы из штурмовых отрядов, а работники социальных служб и врачи — представители «самой гуманной в мире профессии».

Принятые нацистским режимом расовые антиеврейские законодательные и нормативные акты сразу же реализовывались на практике посредством целой системы политических, общественных и административных структур, игравших роль своеобразных «приводных ремней» между высшим партийно-государственным аппаратом и населением рейха. Именно их работа обеспечивала быстрое и достаточно эффективное проведение в жизнь теоретических и политических установок НСДАП, в том числе и в сфере расовой политики. Например, в русле «генеральной линии» энергичные шаги по «очищению» своих рядов от «расово чуждых элементов» предпринял «Немецкий трудовой фронт», объединивший в своих рядах большинство работников промышленности. Так, в архивах СД сохранился отчет «Немецкого трудового фронта» о ходе этой кампании. Характерно, что он был напечатан на. бланке «еврейского» реферата II 112 Главного управления СД. Вот некоторые выдержки из этого документа: «Основополагающими для всех нас, членов «Немецкого трудового фронта», — писал неизвестный автор отчета, — явились гениальные слова фюрера, произнесенные им на историческом съезде национал-социалистской партии в 1935 году, на котором были впервые провозглашены Нюрнбергские законы: имперским гражданином Германии может стать лишь соотечественник, а соотечественником может стать лишь тот, в чьих венах течет немецкая кровь, невзирая на религию. Таким образом, еврей не может быть нашим соотечественником».

В отчете имеется текст верноподданнической клятвы или, скорее, расовой присяги нового члена «Немецкого трудового фронта», который он был обязан при приеме прочитать вслух и подписать в случаях, когда чистота его германской крови вызывала сомнения у руководства. Звучала она следующим образом: «Я заявляю, что мне хорошо известны условия получения германского гражданства в том смысле, в котором они изложены в инструкции от 14 ноября 1935 года о применении имперского Закона «О защите немецкой крови и немецкой чести» от 15 сентября I935 года, и что я соответствую этим требованиям. Я также полностью согласен с тем, что, если мне будет отказано в германском гражданстве, я автоматически лишаюсь членства в «Немецком трудовом фронте» и не намерен выдвигать в этом случае никаких претензий».

В апреле 1937 года «Немецкий трудовой фронт» разослал «совершенно секретную» ориентировку всем своим низовым организациям. Была найдена новая «досадная брешь» в Нюрнбергских законах, Как известно, в соответствии с параграфом 3 «Закона о защите немецкой крови и немецкой чести» евреям не разрешалось нанимать в качестве прислуги гражданок рейха немецкой или близкой ей крови моложе 45 лет. А если прислуга моложе 45 лет не является гражданкой рейха? Оказалось, что никаких законодательных ограничений на этот счет не имеется, то есть закон попросту не учел этой возможности. В ориентировке говорилось: «Немецкому трудовому фронту» стало известно о массовых случаях нарушения Нюрнбергских законов представительницами «фольксдойче»[21] чехословацкой Судетской области. Молоденькие обладательницы чистой немецкой крови получают в рейхе разрешение на работу и в массовом порядке нанимаются на работу к евреям, которые, как правило, лучше платят. Тем самым создаются реальные возможности для безнаказанного осквернения евреями немецкой крови. Всем руководителям отделений «Немецкою трудового фронта» на местах предлагается незамедлительно принять меры к выявлению такого рода случаев и проинформировать по ним соответствующие компетентные органы».

Как уже отмечалось, «Немецкий трудовой фронт» в этом вопросе был не одинок, подобные кампании проводились практически во вс«х государственных, административных, экономических, культурных и общественных структурах рейха.

Само собой разумеется, что обвинения в «скрытом еврейском происхождении» либо в наличии родственников-евреев стали действенным оружием в руках тех, кто мечтал получить повышение и занять более высокое служебное положение, «подсидев» собственного начальника, либо просто уничтожить конкурента. Этим грешили и высокопоставленные партийные функционеры. Так, гауляйтер Курмарка и будущий палач белорусского народа Вильгельм Кубе «организовал» в апреле 1936 года анонимное письмо, подписанное несколькими евреями и адресованное в имперскую канцелярию. В нем утверждалось, что жена председателя партийного суда НСДАП Вальтера Буха является еврейкой. Ко всему прочему, дама являлась еще и тещей Мартина Бормана, начальника штаба при заместителе фюрера по партии. Разгорелся скандал, и было проведено тщательное расследование. Донос был признан ложным. Кубе быстро «вычислили», и он был вынужден сознаться в своем авторстве. В качестве наказания Гитлер временно удалил неудачливого интригана с занимаемых им постов.

В новой кампании расовых чисток вновь встал вопрос о «полуевреях». Оригинальное решение «проблемы метисов» предложил некий доктор Гросс. Газета «Берлинер Тагесблатт» от 8 ноября 1937 года писала по этому поводу: «Государственный советник доктор Гросс, выступая с докладом в Гамбургской академии управления, затронул решение еврейского вопроса. Он заявил, что, наряду с решением еврейского вопроса в его, так сказать, чистом виде, особое значение для Германии приобретает проблема «метисов», т.е. евреев «второй степени». Для ее полного решения в рамках существующего законодательства понадобится несколько десятков лет. Судьба десятков тысяч наших соотечественников, которые не по своей вине стали расово и генетически больными, вызывает у нас естественное сочувствие, однако в интересах здоровья нации мы не можем допустить того, чтобы эти люди дали жизнь новому зараженному потомству. Наше подлинное уважение могут заслужить те настоящие патриоты своей родины, которые в ее интересах пойдут на суровую жертву и добровольно подвергнут себя стерилизации. Этой жертвы немецкий народ никогда не забудет».

Эволюция нацистского расового законодательства и расовой политики национал-социализма в отношении евреев носила «ускоренный» характер. От предложений о «добровольной стерилизации», адресованных «настоящим патриотам своей родины», и тщательно прописанных норм, закреплявших разделение людей на «чистых» и «нечистых», до рвов Бабьего Яра, немыслимой реальности Варшавского гетто, Майданека, Освенцима и Треблинки оказался довольно короткий путь.

«Деевреизация» экономики Германии и ликвидация «удушающей власти еврейского капитала» являлись политической и экономической сверхзадачей нацистов сразу после их прихода к власти, Главным методом ее решения был избран метод «выдавливания» евреев из экономической жизни Германии, их прямое ограбление, Основными формами такого давления стали экономические бойкоты еврейских магазинов и фирм, изгнание евреев из сферы общественных услуг и торговли, принятие ряда законодательных норм, всячески ограничивавших активность еврейского предпринимательства, а также фактическое отчуждение принадлежавших евреям фирм и предприятий, принявшее форму «ариизации».

Первая массовая антиеврейская экономическая акция (бойкот 1 апреля 1933 года), несмотря на ее бесспорный пропагандистский успех, принесла нацистам определенные экономические и политические проблемы. Так, бойкот имел негативные последствия внешнеэкономического плана. Крупные финансисты и промышленники Запада, среди которых традиционно была высока доля евреев, не могли приветствовать действия такого рода. Это обстоятельство также повлияло на продолжительность бойкота, которая была ограничена лишь одним днем. Во-вторых, бойкот, хоть и был объявлен «акцией по защите немецкого труда», в действительности нанес удар по немецким фирмам и немцам, связанным с работой еврейских предприятий либо непосредственно работавшим на них. Зачастую подавляющее большинство рабочих и служащих еврейских предприятий составляли «стопроцентные арийцы». Кроме того, возникло множество коллизий чисто юридического свойства, многие из пикетируемых магазинов и фирм финансировались либо немецкими банками, либо зарубежными финансовыми источниками, кроме того, не являлись евреями и многие владельцы контрольных пакетов акций этих предприятий и фирм. В нацистских бюрократических инстанциях за закрытыми дверями активно обсуждался вопрос: а что, собственно, обозначает термин «еврейское предприятие»? Каковы принципы и критерии его юридической идентификации? Таким образом, в экономическом смысле бойкот показал себя достаточно неэффективным. Одновременно он свидетельствовал, что назрело время для приведения правовых аспектов хозяйственной жизни рейха в соответствие с расово-политическими реалиями нацизма.

«ЕВРЕЙСКИЙ БОЙКОТ»

Все германский бойкот 1 апреля 1933 года стал лишь прелюдией к систематическим и непрекращающимся акциям против еврейских магазинов и еврейских товаров. Первой реакцией еврейских промышленников, оптовиков и владельцев розничной сети были смятение, растерянность и недоумение. Чего добиваются новые правители Германии? Ведь они же подрывают основы немецкой экономики! Они рубят сук, на котором сами сидят! Может быть, они чего-то не понимают? Может быть, им нужно просто все объяснить? В этой связи председатель «Центрального объединения немецких граждан иудейского вероисповедания» доктор Альфред Винер направил руководителям региональных и низовых организаций объединения письмо, датированное 21 июня 1933 года: «Из разных городов и областей Германии приходят сообщения о том, в каком тяжелом положении оказались владельцы крупных оптовых компаний — поставщиков одежды и текстильных товаров в результате того, что предприятия розничной торговли, владельцами которых являются евреи, предвидя убытки от продолжающихся акций бойкота и потеряв уверенность в будущем, сворачивают свою торговую деятельность. Еврейские владельцы крупных оптовых компаний, бойкотируемые, в СВОЮ очередь, арийскими владельцами предприятий розничной торговли, вынуждены сокращать объемы своих заказов на предприятиях легкой и текстильной промышленности. Союз оптовиков уже проинформировал об этом Союз германских промышленников, указав в качестве главной причины на трудности розничной реализации товаров в связи с антиеврейским бойкотом. Все это вызывает тревогу в промышленных кругах страны. В земле Саксония местный союз промышленников обратился в земельное министерство экономики с просьбой дать разъяснение по поводу складывающейся ситуации. С учетом изложенного обращаем ваше внимание на необходимость разъяснительной работы на местах. Следует проинформировать соответствующие государственные и партийные структуры о той опасности, которую может представлять для немецкой экономики ликвидация еврейских оптовых, мелкооптовых и розничных предприятий.

Д-р Альфред Винер»,

В первый год нахождения нацистов у власти у доктора Винера еще могли быть какие-то основания для осторожного оптимизма. В то время в Германии многие надеялись, что всплеск мутной волны антисемитизма — явление временное, конъюнктурное, что нацисты, «перебесившись», займутся серьезными государственными делами, что законы экономики возьмут свое. Но эти люди не понимали того, что национал-социалистская расовая политика — явление иррациональное и «внеэкономическое» по своей сути. Для нее соображения разумности, экономической целесообразности, практической выгоды, в конце концов, элементарный здравый смысл не имеют ровным счетом никакого значения.

Опыт первого антиеврейского экономического бойкота 1933 года получил «творческое развитие» во время массовой антиеврейской кампании летом 1935 года, связанной с так называемыми делами «по осквернению арийской крови», о чем уже упоминалось. Особенно широкий размах приобрели хулиганские действия штурмовиков в Берлине. Чтобы ввести процесс «народного волеизъявления» в более или менее управляемое русло, 30 июля в берлинской ратуше состоялось совместное совещание «отцов города»: аппарата гауляйтера Берлина, представителей гестапо и городских полицейских инстанций, а также командования штурмовых отрядов СА района Берлин — Бранденбург, Однако целью столь ответственного собрания отнюдь не являлось прекращение антиеврейских акций.

Речь на нем шла о том, чтобы, отказавшись от шумных, но малоэффективных пропагандистских мероприятий и демонстраций, перевести «борьбу с еврейством» в Берлине на «экономические рельсы». В ходе совещания были выработаны следующие совместные решения, по сути — комплексная программа «тихого удушения» еврейского предпринимательства в городе:

«1. Еврейский бизнес.

Открытие новых еврейских торговых заведений должно быть максимально затруднено посредством строгого контроля поступающих заявок со стороны административного суда Берлина. Для этого городские власти должны разработать и издать специальное положение, которое принципиально исключало бы выдачу евреям концессионных разрешений на торговлю.

Б отношении уже существующих еврейских лавок и магазинов следует жестко придерживаться требований закона о защите розничной торговли. Необходимо воспрепятствовать увеличению торговых площадей еврейских магазинов. При этом следует подумать о создании евреям, пытающимся расширить свои торговые заведения, дополнительных трудностей в виде соответствующих финансовых сборов и обложений со стороны строительной полиции.

Особенно важно, чтобы все действующие еврейские торговые заведения в будущем могли бы сразу же быть идентифицированы покупателями как еврейские. Окончательное урегулирование этого вопроса должно взять на себя имперское правительство. В этой связи предлагается обозначать все арийские — нееврейские лавки и магазины соответствующей вывеской. Вопрос о выяснении расовой принадлежности владельцев торговых заведений должны взять на себя партийные инстанции аппарата гауляйтера Берлина. Кроме того, принято решение об усилении национал-социалистского воспитания населения как в рамках партийных структур НСДАП, так и вне их, чтобы удержать людей от покупок в еврейских магазинах.

Действенной мерой против владельцев еврейских кафе -мороженых, которые стали одной из главных мишеней антиеврейских демонстраций, будет уже принятое положение о том, чтобы каждое кафе-мороженое было оборудовано туалетной кабиной. Следует надеяться, что строгое и бескомпромиссное применение данного положения в отношении владельцев еврейских кафе-мороженых приведет к закрытию многих из них, так как выполнить его во многих случаях будет просто невозможно ввиду недостатка места для туалетной кабины.

2. Еврейские кооперативы по управлению домами и земельными участками.

Дома и земельные участки, принадлежащие евреям, в будущем должны быть подвергнуты строгой проверке на предмет того, были ли с них уплачены строительные налоги при ремонте, налоги при совершении сделок с недвижимостью и т.д. Аппарат гауляйтера Берлина должен взять на себя заботу о том, чтобы при сдаче еврей-скими кооперативами жилья арийским и неарийским нанимателям, с арийских нанимателей жилья не требовали слишком высокой платы, и все вопросы, связанные с поднаймом жилья, решались бы в пользу арийцев.

...4. Следует подвергнуть тотальной проверке все немецкие организации и фирмы на предмет того, кто из них еще продолжает практику деловых отношений с еврейскими фирмами.

...В будущем состоятся дальнейшие обсуждения вопроса борьбы с еврейством в Берлине».

Таким образом, задолго до «большого наступления на экономическом фронте» против евреев в масштабах всей страны власти имперской столицы начали бескомпромиссную борьбу против еврейского предпринимательства в Берлине.

ПЕРВАЯ ВОЛНА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ «АРИИЗАЦИИ»

В рамках политики вытеснения евреев из хозяйственной жизни Германии центральное место занимала «ариизация». Этим термином обозначалась передача еврейского имущества и собственности немцам. Он не являлся аналогом понятия «национализация», поскольку в результате «ариизации» принадлежавшее евреям имущество переходило в руки частных лиц, а не нацистского государства. Процесс «ариизации» начался уже во второй половине 1933 года, но до 1938 года он осуществлялся не в силу закона или официального указа, а лишь как «следствие стечения определенных обстоятельств». Ясно, однако, что эти «обстоятельства» всегда умышленно создавались нацистами. Например, определенным заводам и фабрикам, где хозяевами были евреи, нацисты прекращали поставки сырья и оборудования, применяли политику эмбарго[22] и прочее. Несмотря на то что хозяин-еврей был вынужден идти на невыгодную сделку и срочно продавать свое рентабельное предприятие за его неполную стоимость, за ним все-таки оставалось некое подобие свободы выбора: он имел возможность определять «арийских» покупателей своего предприятия. Какие же предприятия подвергались процессу «ариизации» в середине 30-х годов? Во-первых, те, которые не имели практического значения для военно-экономической мощи рейха (магазины, маленькие фабрички и мастерские, особенно в селах и деревнях). Во-вторых, более крупные предприятия, имевшие отношение к культурной и информационной сфере (например, издательства). Нередко за право обладания ими между «истинно арийскими» предпринимателями разгоралась ожесточенная конкурентная борьба.

Особенно сильно «ариизация» отразилась на владельцах предприятий розничной торговли: из 50 000 магазинов к середине 1938 года лишь 9000 по-прежнему оставались в руках еврейских владельцев. Прямым следствием многочисленных запретов на профессию, дискриминационных ограничений, поголовных увольнений и принудительной передачи еврейских предприятий в «арийские руки» стал резкий рост безработицы среди евреев Германии. В «борьбе с еврейством на экономическом фронте» нацисты не забыли и аграрную сферу. Еще в сентябре 1933 года был издан закон, запретивший евреям владеть крестьянскими земельными участками и вообще заниматься сельским хозяйством. Закон имел чисто расовую подоплеку. Как известно, квинтэссенцией расовой теории германского национал-социализма была идея о том, что «жизненная сила немецкого народа заключается в чистоте немецкой крови и в неразрывной метафизической связи со священной немецкой землей». Чистота крови мыслилась основным условием «развития созидательных и творческих сил немецкого народа в деле создания мощного германского государства». Только оно могло «обеспечить победу в борьбе с внешними и внутренними врагами и выживание немецкого народа как расы». Исходя из этого расистского постулата, евреи, по определению, не могли ни обрабатывать «священную немецкую землю», ни владеть ею. Позднее, в развитие закона, нацистами был принят целый ряд нормативных актов, которые полностью исключили даже вероятность какой-либо хозяйственной деятельности евреев в аграрном секторе.

ДВОЯКАЯ ПОЗИЦИЯ ШАХТА

Следует отметить, что «антиеврейский компонент» всегда являлся составной частью экономической политики нацистских властей, однако вначале они были вынуждены в той или иной степени учитывать экономические реалии. Важнейшую роль в хозяйственной жизни рейха в середине 30-х годов играл Яльмар Шахт, представитель правого крыла германских политиков, блестящий экономист, назначенный Гитлером сначала президентом Рейхсбанка, а затем — министром экономики. Сам не будучи нацистом, он в большой степени способствовал финансово-экономическому укреплению национал-социалистского режима, проводя политику жесткой централизации хозяйственной жизни и перевода ее на военные рельсы. Эти огромные по масштабу экономические акции финансировались за счет внутренних займов. Они не только создавали экономическую базу для будущей войны (мощную военную промышленность и разветвленную инфраструктуру), но и формировали психологическую атмосферу «общенациональных усилий» в экономической сфере. Так, благодаря масштабным общественным работам практически исчезла безработица, работодатели и рабочие оказались объединенными в «Немецкий трудовой фронт», профсоюзы были распущены и их имущество конфисковано, запрещены забастовки, на работодателей оказывалось прямое давление государственных инстанций с целью увеличения числа рабочих мест.

В связи с этими экономическими новациями встал вопрос: как относиться к евреям, которые своей профессиональной деятельностью вносят большой вклад в хозяйственную жизнь? При назначении на пост министра экономики (июль 1934 года) Шахт осведомился у Гитлера: как он должен относиться к евреям, учитывая возложенные на него функции? Гитлер ответил: «Евреи могут продолжать заниматься хозяйственной деятельностью по-прежнему». Шахт, отнюдь не будучи настроенным «проеврейски», был в первую очередь хорошим финансистом и прагматичным политиком. 20 августа 1935 года под его председательством в министерстве экономики состоялось закрытое совещание высших функционеров министерств и ведомств рейха, посвященное «практическому решению» еврейского вопроса. Высказав свое крайнее неодобрение развязанной в штреихеровскои прессе кампании против «видных и уважаемых специалистов немецкой химической промышленности» (в связи с наличием у некоторых из них еврейских родственников), Шахт прямо заявил о том, что публикации такого рода нанесли «колоссальный ущерб» экспорту химической промышленности Германии.

«Я 30 лет жил рядом с евреями, — продолжал далее Шахт, формально выразив свое полное согласие с «генеральной линией» национал-социализма по еврейскому вопросу, — и 30 лет мне удавалось зарабатывать на них хорошие деньги, а не наоборот. Методы, применяемые в отношении еврейского предпринимательства сегодня, невыносимы. Необходимо внести определенную систему в этот общий хаос, и пока эта цель не будет достигнута, мы не сможем разрешить и остальные аспекты еврейской проблемы».

Весьма наглядно линию Шахта в политике «экономического выдавливания еврейства из немецкой экономики» характеризует занятая им позиция при чистке крупнейших немецких банков от «еврейского элемента». Так, при непосредственном участии Шахта из правления «Дойче Банка» были выведены евреи Оскар Вассерманн и Теодор Франк. При этом Шахт в приватном разговоре с обоими еврейскими банкирами пообещал, что их деловое сотрудничество с ним и с германскими финансовыми структурами обязательно будет продолжено. Конечно, это обещание не было выполнено, но как бы уже по не зависящим от Шахта лично обстоятельствам.

После принятия Нюрнбергских законов, которые многие в Германии постарались использовать для нанесения евреям максимального материального ущерба, Шахт обратился к главам правительств немецких земель и разъяснил, что устранение евреев из экономической сферы пока отложено: «Только правительство рейха будет решать, следует ли сократить экономическую деятельность евреев или нет».

Подобная политика последовательно проводилась Шахтом в 1935—1937 годах. Однако после его ухода с поста министра экономики осенью 1937 года в связи с разногласиями с Г. Герингом экономическое давление на немецких евреев сразу возросло. Сказанное выше, разумеется, не означает, что при Шахте вообще не существовало экономического притеснения евреев. Напротив, подобная политика проводилась постоянно, но лишь в тех областях, где она не причиняла прямого вреда экономическому развитию Германии и росту ее военно-промышленного комплекса.

РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ «АРИИЗАЦИИ»

По мере организационного развития и усиления карательных и специальных служб Третьего рейха усиливалось и их влияние на «экономическом фронте борьбы» с немецкими евреями. Это было обусловлено в том числе и тем обстоятельством, что многие еврейские предприниматели, не желая терять нажитое ими за долгие годы имущество и капиталы, использовали любые лазейки финансово-юридического плана для перевода своих средств за пределы нацистского рейха. Для пресечения этой тенденции полицейские инстанции активно использовали агентурно-осведомительскую сеть. В российских архивах сохранилось несколько образцов первой волны «экономических» доносов, инициированных министерством внутренних дел и подчиненной ему тогда государственной тайной полицией. Один из этих доносов датируется 18 сентября 1933 года. Имя доносчика, разумеется, не сохранилось.

«Сообщаю, что доктор Герберт Кан продемонстрировал своим неарийским согражданам пути и способы перевода за границу своего имущества. Его бюро расположено в Берлине по улице Викто-рияштрассе 30 (все его сотрудники — неарийского происхождения). Я ранее уже информировал о сделках Кана с целью продажи Советской России судов. Вполне вероятно, что именно после моего сообщения СА провели обыск в его бюро. Кан переписывает на свое имя банковские счета во Франции, Англии и других странах, принадлежащие тем евреям, которые собираются эмигрировать за границу. Затем он получает разрешение на перевод валюты за рубеж из расчета 50 процентов от суммы. Кан таким способом переправил за рубеж несколько миллионов. По моим данным, у него имеется близкий друг в отделе валютно-экспортного регулирования министерства экономики. Этот человек проинформировал Кана о разрабатываемом законе об ограничении экспорта еврейских капиталов за границу, проект которого уже готов. Кан, по моим данным, собирается купить морскую яхту в порту Шванемюнде. Он уже явно ликвидирует все свои дела в Германии.

Берлин, 18 сентября 1933 года».

Наверное, с точки зрения формального законодательного регулирования валютных операций и перевода денежных средств за границу Герберт Кан был не самым законопослушным гражданином. Согласимся, однако, что нацистская политика «ликвидации еврейского влияния на экономическую жизнь рейха» и фактически безвозмездное отчуждение еврейских капиталов и собственности, а попросту говоря, освященный государством грабеж, вынуждали многих еврейских предпринимателей именно к таким действиям.

Первые шаги нацистов по проведению «ариизации» принадлежавших евреям предприятий и фирм имели своим прямым последствием то, что многие их еврейские владельцы, формально выполняя требования властей и передавая руководство своими предприятиями в руки «чистокровных арийцев», которые, как правило, являлись их многолетними деловыми партнерами, сохраняли и свое фактическое присутствие в деле, и гарантированную долю прибыли. Весьма распространенной стала и практика продажи товаров еврейских фирм через «чисто арийские» посреднические организации либо с оформлением сопроводительных документов на них как на «арийские товары». Будучи экономически весьма целесообразной (владельцы еврейских фирм реализовывали товар и получали прибыль, а немецкие клиенты приобретали то, что им было необходимо, по сходной цене и хорошего качества), эта практика совершенно не вписывалась в антиеврейскую политику национал-социализма. После того как с мест стали поступать многочисленные «сигналы» о таких случаях, экономическими аспектами «ариизации» занялось гестапо. Так, в служебном циркуляре от 7 ноября 1936 года, адресованном всем полицейским инстанциям рейха, заместитель начальника управления политической полиции и тогда уже фактический шеф гестапо Г. Мюллер информировал своих подчиненных о следующем:

«Из многочисленных докладов с мест можно сделать вывод, что» в связи с политикой унификации, увеличивается число попыток со стороны владельцев еврейского бизнеса замаскировать путем различных уловок подлинный (еврейский) характер своих предприятий. Так, еще раз можно констатировать, что евреи продают свои товары, используя не только свои собственные имена и фирмы, но и, с согласия арийских служащих и коммерсантов, прикрываясь их именами. Представители еврейских фирм не прекращают своих попыток представлять продаваемые ими товары товарами арийских фирм. Весьма часто экспедиторы поставляют еврейские товары клиентам под своими собственными именами, чтобы таким образом хотя бы внешне замаскировать еврейский характер фирм-поставщиков.

Вину за эти происки несут не только владельцы еврейских фирм и их помощники, но и сами арийцы, покупатели еврейских товаров. Именно арийцы, чтобы быстро закупить желаемые товары, неоднократно требовали, чтобы товары отсылались им от нейтрального отправителя.

Я предлагаю, чтобы эти и подобные им попытки замаскировать еврейские товары, в случае выявления таковых, расследовались и пресекались производственной полицией и соответствующими хозяйственными инстанциями. О более крупных акциях (вмешательство в экономические процессы) следует в сомнительных случаях немедленно направлять донесение в Берлин.

В заключение предлагаю представить донесения об уже имеющихся на этот счет соображениях и о принятых мерах в срок до 15 декабря 1936 года».

Следует отметить, что расовые идеологемы нацизма, трансформировавшиеся в сферу практической политики, зачастую рождали в головах нацистских вождей весьма причудливые и далекие от реальности представления. Так и в еврейском вопросе руководители НСДАП зачастую пользовались либо крайне тенденциозной, либо просто фантастической информацией. Но, попадая на «удобренную и подготовленную почву», эта информация, будучи соответствующим образом «упакованной» и поданной, начинала жить своей собственной жизнью, а ее пользователи относились к ней как к реальному факту, В полной мере это относилось и к экономической сфере. Красноречивым свидетельством подобной метаморфозы является письмо, направленное начальником штаба заместителя фюрера по НСДАП Мартином Борманом 14 июня 1935 года имперскому министру экономики, по вопросу «противодействия еврейскому влиянию в экономической жизни Германии». Борман писал: «Из достоверных источников мне стало известно о том, что, ставшие гражданами других стран, бывшие немецкие евреи возвращаются в Германию и спокойно открывают здесь свое дело. Проблема требует серьезного рассмотрения, и необходимо принять соответствующие законодательные меры с тем, чтобы пресечь негативные тенденции такого рода в экономической жизни Германии. Нельзя допустить, чтобы евреи вновь проникли в экономику страны. Имеются ли у министерства экономики статистические данные с точной оценкой еврейского влияния в немецкой хозяйственной жизни, включая анонимные капиталовложения со стороны лиц, утративших германское гражданство? Я был бы весьма признателен за возможность познакомиться с подобным экономическим обзором. Мне представляется весьма важным оценить в реальном выражении влияние еврейской «мертвой руки» в немецкой экономике».

Рекомендации руководителей партии в нацистской Германии воспринимались как руководство к действию и приказ, не подлежащий обсуждению. Копия письма была направлена в гестапо, так как все, что касалось евреев, входило е компетенцию тайной государственной полиции. Так эпистолярный «перл» Бормана о загадочной еврейской «мертвой руке» получил путевку в жизнь. В подзаголовке служебного письма Главного управления гестапо в СД вполне серьезно говорилось о вышеназванной еврейской организации, якобы «подрывавшей изнутри экономику рейха». Правда, видимых следов организации так и не было обнаружено.

В то же время у немалой части еврейского населения вплоть до середины 1938 года еще оставалась возможность для более или менее сносного экономического существования. Антисемитская политика нацистских властей вела к обнищанию многих еврейских предпринимателей, но те из них, кто временно был необходим для функционирования германской экономики, еще сохраняли свою работу и свое экономическое положение. Даже в середине 1938 года в Германии еще насчитывалось около 40 тысяч еврейских предприятий, дававших средства к существованию местной еврейской общине. Тем не менее ситуация для еврейского предпринимательства ухудшалась буквально не по дням, а по часам. Так, уже в начале 1937 года появляется ряд нормативных документов различных правительственных инстанций рейха, которые были призваны свести, как говорится, «к нулю» активность евреев в экономической области.

Характерной особенностью этой политики было непосредственное участие в ней полицейских инстанций. При этом гестапо нередко выступало инициатором новых ограничений для евреев в экономической сфере. Так, 25 января 1937 года шеф гестапо Мюллер направил министру юстиции рейха следующее служебное письмо:

«Министру юстиции рейха

Берлин Вильгельмштрассе 65

От подчиненных мне органов полиции поступают сообщения о том, что в последнее время участились случаи перевода евреями принадлежащих им земельных участков в другие руки. Как правило, эти действия являются верным признаком того, что данный еврей собирается скрытно эмигрировать за границу и перевести за рубеж принадлежащее ему имущество. В силу того, что органы полиции на местах не во всех случаях своевременно получают информацию подобного рода и не могут обеспечить в достаточной степени контроль над этими лицами, прошу Вас дать распоряжение сотрудникам нотариатов и кадастровых регистров о необходимости информирования уполномоченных органов полиции на местах обо всех случаях продажи евреями принадлежащих им земельных участков. Местные органы полиции получат тем самым возможность принять соответствующие меры по пресечению скрытой эмиграции евреев и незаконного перевода капиталов за границу. Прошу незамедлительно поставить меня в известность, когда будет принято положительное решение по моему предложению с тем, чтобы я смог своевременно сориентировать подчиненные мне полицейские инстанции на местах.

Мюллер».

«Положительное решение» по письму шефа гестапо в министерстве юстиции рейха было принято, кроме того, для недопущения подобных случаев в будущем, во все полицейские инстанции на местах поступила команда о негласном запрете на продажу или сдачу в аренду евреям земельных участков.

«Тайная государственная полиция

Потсдам, 23 июня 1937 г.

Отдел тайной государственной полиции в Потсдаме

Всем представителям местной администрации.

Уже имевший место случай дает основание указать на то, что продажа или сдача в аренду евреям участков земли являются безусловно нежелательными. Следует препятствовать этому всеми имеющимися средствами. Требую немедленной информации о намечаемых или уже совершенных сделках по продаже или сдаче в аренду участков земли евреям.

Граф фон Ведель».

От центральных и земельных полицейских инстанций запрет пошел по исполнительской вертикали вниз, вплоть до последнего сельского жандармского участка.

«Ландрат Кирипщ, 25 июня 1937 г.

Район Остпригнитц

Всем бургомистрам и жандармам района.

Направляю для сведения копию настоящего указания, требую немедленно сообщать о намечаемых сделках по продаже или сдаче в аренду евреям участков земли.

Старший районный инспектор Грауэрт».

Мировая история знала различные пути и способы решения извечного земельного вопроса, но нацистам и здесь удалось сказать свое собственное слово. Землей в Третьем рейхе могли владеть и распоряжаться лишь счастливые обладатели «полноценной немецкой крови».

ВТОРАЯ ВОЛНА «АРИИЗАЦИИ»

В конце 1937-го — начале 1938 года, после ухода Шахта с поста министра экономики и начала осуществления нацистского четырехлетнего плана, вызвавшего прилив деловой активности у крупных немецких промышленников и рост производства в большинстве отраслей индустрии, резко усилилась «ариизация» больших предприятий. Следует особо отметить то обстоятельство, что одним иэ главных апологетов «ариизации», начиная с [936 года, был Герман Геринг, назначенный имперским уполномоченным по нацистскому четырехлетнему плану. Занимаясь экономическими проблемами рейха, Геринг не забывал и о личном интересе: возглавляемый им концерн «Герман Геринг Верке» тоже «ариизировал» немало еврейских предприятий.

Еврейские промышленники почувствовали жесткую руку Геринга уже в конце 1937 года. 27 ноября вышла секретная директива имперского министерства экономики относительно обеспечения еврейских предприятий сырьем и иностранной валютой. Директива была направлена руководителям так называемых «пунктов наблюдения» — специальных подразделений министерства экономики, призванных осуществлять наблюдение на местах за выполнением министерских директив и указаний в вопросах, касавшихся «экономической безопасности» Третьего рейха. Только через них можно было получить разрешение на конвертирование валюты для конкретной экспортной операции или получить сырье для организации промышленного производства. Все эти подразделения носили порядковые номера и располагались в крупных промышленных центрах, морских портах, таможенных и пограничных пунктах.

6 директиве содержались меры по ограничению экспортной активности еврейских фирм и компаний и снижению «еврейского влияния» в сфере экспортно-импортных операций. Общим принципом провозглашалось правило безусловного предпочтения «арийской» фирмы или компании по сравнению с еврейской. Экспортную номенклатуру еврейских фирм и компаний предлагалось сокращать как за счет неуклонного снижения предоставляемой для экспортных закупок валютной массы, так и за счет ограничения поставок сырьевых материалов, прежде всего — энергоносителей. Мероприятия в отношении фирм и компаний, владельцами которых были евреи-иностранцы, предлагалось заранее согласовывать с центром. Министерство также напоминало о необходимости безусловного выполнения изданных ранее директив, касавшихся мероприятий в отношении еврейских фирм и компаний: № R 21081/37 от 16 июня 1937 года и № IIR 26991/37 от 30 июля 1937 года. »

Любопытна реакция местных полицейских инстанций На этот документ. Так, например, начальник отделения СД в оберабшнитте СС «Везер-Эмс» оберштурмбанфюрер СС Хейнкен, получив копию этой директивы из регионального подразделения министерства экономики в Бремене, заинтересовался тем, что этот бесспорно полезный антиеврейский документ появился с таким запозданием, буквально накануне предстоящей смены министра экономики, а не раньше. На простую халатность это не похоже. Нет ли здесь признаков вредительства? Хейнкен решил поделиться своими сомнениями с «еврейским» рефератом И 112, руководство которого доложило дело высокому начальству. Судя по обилию начальственных резолюций на этом рапорте, делом заинтересовались. Затем, правда, как это обычно бывало в подобных случаях, дело было положено «под сукно». Подобные решения принимались на недоступном для полицейских чиновников уровне.

15 декабря 1937 года было издано новое распоряжение об ограничении выдачи валюты и об ограничении поставок сырья предприятиям, принадлежавшим евреям.

28 декабря того же 1937 года Главное управление службы безопасности направило всем руководителям региональных подразделений службы СД округов СС циркулярное указание «О новых правилах выдачи евреям разрешений на занятие коммивояжерской деятельностью». Документ свидетельствовал о том, что жесткое давление на евреев в сфере экономики стало системой. От себя добавим — системой порочной, так как полицейские службы своими действиями наносили прямой экономический ущерб собственному государству. В соответствии с циркуляром для евреев вводились в действие годичные разрешения на право занятия коммивояжерской и иной торговой деятельностью. Ранее они выдавались и евреям, и неевреям в местных муниципальных органах на общих основаниях. После вступления в силу Нюрнбергских законов обязательным условием для получения торговой лицензии стало разрешение гестапо. Данное правило, как можно сделать вывод из этого документа, соблюдалось далеко не всегда. Муниципальные органы были объективно заинтересованы в выдаче лицензий на торговлю и расширении числа налогооблагаемых субъектов, так как все это увеличивало поступления в местный бюджет. От гестаповских запретов в некоторых случаях, видимо, просто отмахивались.

В циркулярном указании говорилось, что отдел II22 (экономический отдел) службы СД уже полгода работает над проектом распоряжения о полном запрете на выдачу евреям без письменного разрешения гестапо не только торговых лицензий, но и разрешений на право найма жилых помещений и других видов разрешительных документов. Само распоряжение, ставящее экономическую жизнь евреев под тотальный контроль гестапо, было почти что «на выходе», но уже заканчивался 1937 год, а в начале нового года евреи вновь должны были обратиться в местные муниципальные органы за новыми разрешениями. В этих условиях отделениям СД на местах предписывалось, взаимодействуя с гестапо, усилить контроль над деятельностью муниципальных органов в целях недопущения фактов несанкционированной выдачи евреям разрешительных документов до выхода в свет соответствующего распоряжения,

Впрочем, многие полицейские инстанции на местах и без этих бюрократических указаний центра еще раньше запретили всю коммивояжерскую деятельность еврейских торговцев. Естественно, исходя из высших соображений безопасности рейха. Так, в оберабшнитте СС «Север» отделение службы безопасности и полиция города Шнайдемюля за весь 1937 год не выдали евреям ни одного разрешения на право заниматься коммивояжерской деятельностью на подведомственной им территории. При этом бдительные полицейские чиновники из Шнайдемюля исходили из того, что каждого еврея следует рассматривать в качестве «врага государства». Кроме того, они имели «реальные опасения», что коммивояжерская деятельность евреев, предполагающая их свободное перемещение, будет означать на практике «узаконенное ведение евреями разведывательной деятельности на всей приграничной территории».

В 1938 году для еврейских предприятий были отменены все существовавшие льготы по налогообложению. В финансовой сфере евреям стало практически невозможно получать ссуды на равных с немцами условиях, одновременно вырос так называемый «налог на побег» для евреев-эмигрантов. Евреи были отстранены от участия во многих видах профессиональной деятельности, в ряде случаев она была ограничена. Например, в еврейских ресторанах, кафе, закусочных разрешалось обслуживать только евреев. 20 июля 1938 года евреям запретили участвовать в работе биржи.

ГЕРМАН ГЕРИНГ И «ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ АРИИЗАЦИЯ»

Первый антиеврейский указ Геринга в рамках четырехлетнего плана был издан 22 апреля 1938 года. Он устанавливал наказание для немцев, помогавших «сокрытию еврейского бизнеса» посредством фиктивного руководства еврейскими предприятиями или представительства без указания на то, что бизнес является еврейским. Главной его целью объявлялась «борьба с фиктивной ариизацией», действительно имевшей место, то есть с формальной продажей еврейского предприятия «арийцу», при которой владелец-еврей фактически продолжал оказывать влияние на ведение дел и использовать получаемые прибыли. В данном случае весьма показателен правовой нигилизм нацистских юристов и чиновников от экономики. Официальные карательные санкции за злоупотребления в сфере «еврейского бизнеса» вводились тогда, когда еще отсутствовало нормативно закрепленное определение самого «еврейского бизнеса»! Но, конечно, эти юридические «мелочи» нацистов смутить не могли.

Второй указ был датирован 26 апреля 1938 года. Он обязывал всех евреев, подданных рейха, а также лиц, состоящих в браке с евреями, зарегистрировать всю принадлежавшую им собственность как в Германии, так и за ее пределами. На основании информации, полученной после издания этого указа, был достаточно точно установлен объем еврейской деловой активности в Германии, что в дальнейшем послужило основой для «целевого» грабежа еврейского имущества и еврейской собственности.

14 июня 1938 года впервые было дано официальное определение «еврейского бизнеса». Таковым считался бизнес, владелец или совладелец которого, согласно Нюрнбергским законам, был идентифицирован как еврей. В случае если бизнес представлял собой «общество с ограниченной ответственностью», он считался еврейским, если один из его руководителей (членов наблюдательного совета) являлся евреем или больше половины акционеров с правом участия в голосовании пайщиков являлись евреями (т.е. больше половины акционерного капитала общества принадлежало евреям).

Соответственно, было определено, какое предпринимательство или предприятие не является еврейским. Принципиальными в этом случае считались следующие условия: среди членов наблюдательно-го совета компании или акционерного общества не должно было быть ни одного еврея, а три четверти акционерного капитала должны были находиться в «арийских» руках.

Одновременно в министерстве внутренних дел рейха был подготовлен циркуляр, послуживший практическим руководством по составлению списков еврейских предприятий по единой утвержденной форме. На каждое еврейское предприятие составлялась отдельная справка, куда включались следующие сведения: тип предприятия с указанием регистрационного номера торговой палаты, предмет деятельности, юридический адрес, основания для внесения данного предприятия в список (еврейские владельцы предприятия или участие еврейского капитала в его деятельности), другие дополнительные данные, включая объем производства, финансовое положение, объем экспортно-импортных операций и т.д. В соответствии с циркуляром были также составлены списки всех предприятий, владельцами которых до недавнего времени были евреи, и проведена их тщательная проверка.

С 5 июля 1938 года министерство экономики рейха, в приложение к указу имперского уполномоченного по четырехлетнему плану Геринга от 26 мая 1938 года о регистрации еврейского имущества, издало циркулярное указание (инструкцию) о порядке проведения этой регистрации. В преамбуле этого документа говорилось: «Указ о регистрации еврейского имущества от 26 апреля 1938 года и принятое в тот же день на основании параграфа 7 данного указа распоряжение делают настоятельно необходимым, с учетом включения Австрии в состав рейха, представление государственному руководству точных данных об объеме еврейского капитала в Германии и его влиянии на германскую экономику. Одновременно эта работа создает возможность использовать еврейский капитал в германской экономике таким образом, чтобы он служил интересам немецкого народа».

Инструкция на основании соответствующих нормативных юридических актов рейха определяла общий порядок учета, а точнее сказать, отчуждения и продажи еврейских предприятий и фирм. В ней конкретно определялись инстанции, практически занимавшиеся на местах учетом, отчуждением и продажей объектов еврейской собственности. В их число входили: администрация земельных правительств, аппарат гауляйтеров НСДАП на местах, а также соответствующие промышленные, торговые и ремесленные палаты земель, которые давали экспертное заключение по еврейским компаниям и фирмам, входящим в сферу их профессиональной компетенции.

Летом 1938 года нацистские власти начали вводить специальные опознавательные знаки для еврейских предприятий. Зачастую это происходило по инициативе местных полицейских органов. Так, во время проведения очередного съезда НСДАП на витринах всех еврейских магазинов была вывешена выполненная желтым цветом надпись «Еврейский гешефт»[23]. В Бреслау во время всегерманского спортивного фестиваля на фасадах всех еврейских предприятий были установлены плакаты желтого цвета с надписью -«Еврейское предприятие» размером 30 на 80 сантиметров (размеры были определены местным отделением СД и доведены до сведения владельцев еврейских предприятий через городскую администрацию).

3 декабря 1938 года новым министром экономики рейха Вальтером Функом, в соответствии с указаниями имперского уполномоченного по четырехлетнему плану, было издано постановление об использовании еврейского имущества.

Введение в действие всех этих документов и принятие соответствующих административных мер обеспечили проведение нацистами второй стадии «ариизации» еврейских предприятий — так называемой «принудительной ариизации». В ее рамках разрешалось назначать «доверенного» управляющего для еврейской собственности и, таким образом, подготавливать ее передачу в «арийские руки». Подобным образом была полностью ликвидирована значительная часть еврейских предприятий. По всей стране развернулась настоящая охота за предпринимателями-евреями и их собственностью. Особенно старательно выискивалось «еврейское влияние» на экономически рентабельных промышленных предприятиях, представлявших большой интерес для военно-промышленного комплекса рейха, а значит — и для Германа Геринга. При этом интерес нацистских адептов «национально ориентированной промышленности» не ограничивался только территорией Германии.

После окончания войны в личных бумагах рейхсмаршала было найдено немало документов, связанных с «ариизацией». Среди них — донесение «неизвестного источника», которое настолько ярко передает специфическую атмосферу антиеврейских нацистских новаций в сфере экономики, что есть смысл привести его здесь полностью:

«Франкфурт-на-Майне, 10 ноября 1937 г.

Еврейское влияние в концерне «Металльгезелльшафт А.Г.»

Сильное еврейское влияние в концерне проявляется прежде всего в том, что все предпринятые ранее попытки ариизации его верхнего звена управления не привели к положительному результату. Как следует из прилагаемого ниже списка, в правлении концерна, в его наблюдательном совете, а также в ведущих отделах, связанных с поставками сырья, и в заграничных филиалах концерна важнейшие посты занимают неарийцы. Аналогичная ситуация — в отделе кадров штаб-квартиры концерна.

Подготовленные по заданию вермахта и министерства экономики Испании материалы по Балканам и проекты важных соглашений обрабатываются в концерне полуевреями.

Имевшие место случаи появления надписей коммунистического содержания на стенах зданий концерна, а также поношение приветствия «Хайль Гитлер!» и фактический запрет на его использование на территории концерна объясняются тем, что руководство и аппарат концерна в значительной мере засорены еврейскими элементами, которые находят защиту и поддержку на его самом высшем административном уровне».

Интересно, что после «ариизации» концерна он, как и многие другие предприятия, попал в военно-промышленную империю Геринга. Правда, нацисты не смогли добраться до его американских филиалов и дочерних фирм, но евреи — сотрудники концерна в Германии — разделили горькую участь сотен тысяч своих единоверцев.

Всю Германию захлестнул мутный поток доносов, многочисленные «патриоты-арийцы» всех чинов и званий усердно информировали вышестоящие инстанции и гестапо о «неарийском происхождении» своих знакомых, сослуживцев» родственников. Нередко реальной причиной для доноса было обычное сведение личных счетов, зависть, желание «подсидеть» начальника или удачливого соперника и самому занять его кресло. Что же тут нового? — может спросить читатель. Грешные страсти и слабости человеческого естества вечны, как вечно само мироздание. Страшная новизна ситуации заключалась в том, что людей стали оценивать не за их подлинные или мнимые заслуги и недостатки, а лишь по «составу крови» и национальности их родственников либо по иным псевдонаучным критериям нацистской расовой теории. Причем для многих должностных лиц бюрократической машины Третьего рейха деятельность по выявлению «неарийского элемента» являлась рутинной служебной обязанностью, Вот лишь один пример из этого ряда.


«Имперскому министру экономики

и президенту Рейхсбанка партайгеноссе Функу.

Берлин, 20 марта 1939 г.

Глубокоуважаемый господин имперский министр!

Главная инстанция по изучению родовых связей при моей канцелярии выяснила, что банкир и член земельного суда в отставке доктор права Александр Риндглеб, проживающий по адресу: Берлин-Ваннзее, ул. Штрассе пум Левей 12, породнен с евреями. Его жена Доротея, урожденная Шпрингер, родившаяся 20 сентября 1887 года в Берлине, имеет в своей родословной из ближайших прямых родственников старшего поколения одного полуеврея и трех полных евреев, В соответствии с законом о гражданстве рейха она, таким образом, считается еврейкой.

В результате встречи с господином Риндглебом в моей канцелярии мне стало известно, что он, являясь владельцем банковского дома «Оскар А. Риндглеб», расположенного по адресу: Берлин W-35, Клюкштрассе 21, пользуется доверием имперского министерства экономики и выполняет для него в своем банке ответственную работу по финансовым оценкам в сфере защиты промышленных прав. Это обстоятельство и подвигло меня поставить Вас в известность о еврейском происхождении жены господина Риндглеба.

Хайль Гитлер!

Заместитель гауляйтера Берлина».

В ответном послании имперского министерства экономики от 28 марта 1939 года, адресованном заместителю гауляйтера Берлина, референт Колер в типичной бюрократической манере сообщил нацистскому функционеру, что в рамках деловых контактов министерства с господином Риндглебом ни о каких доверительных отношениях не было и речи. Министерству, говорилось далее, также ничего не было известно о еврейских родственниках Риндглеба.

Как далее сложилась судьба этого человека? Предпочел ли он комфорт благоустроенной жизни и личное процветание, расставшись с любимой женщиной? Или, наоборот, потеряв все, присоединился к клану «отверженных», но не утратил главного — человеческого достоинства и своей любви? Документы молчат, а может быть, еще не найдены, но, возможно, когда-нибудь расскажут об этой и подобных ей историях.

Особый вопрос — экономические и социальные последствия «Хрустальной ночи» для евреев Германии. Они были самыми катастрофическими. На совещании 12 ноября 1938 года Геринг, в числе прочих мер, специально распорядился об усилении темпов «арииза-ции» германской экономики и о превращении евреев в «вечных должников и получателей пособий». Действительно, в тот же день, 12 ноября, на всех немецких евреев был наложен громадный штраф — 1 миллиард марок — в качестве «компенсации ущерба, нанесенного Германии» в результате... еврейского же погрома. В специальном постановлении имперского уполномоченного по четырехлетнему плану от 12 ноября 1938 года об «искупительной повинности евреев германского подданства» говорилось: «Враждебная в отношении немецкого народа и рейха позиция еврейства, которое осмелилось совершить гнусные убийства, требует от нас дать решительный отпор этим проискам и сурово наказать виновных. Настоящим, на основе постановления о проведении в жизнь четырехлетнего плана развития от 18 октября 1936 года, я определяю следующее: на все еврейство германского подданства налагается денежная контрибуция в размере 1 000 000 000 рейхсмарок в пользу германского рейха».

Иными словами, евреев заставили самих заплатить за действия погромщиков. Этот «экономический опыт» получит в дальнейшем свое страшное развитие. Пройдет всего три года, и в октябре 1942 года в оккупированном западноукраинском городе Станиславе начальник полиции Крюгер соберет на местном кладбище под предлогом «регистрации» всю еврейскую общину города, ограбит всех до нитки и расстреляет сотни евреев в течение одного дня, включая стариков, женщин и детей, А тех немногих, кто остался в живых, издевательски заставит заплатить за патроны, израсходованные палачами в ходе экзекуции. Но пока на дворе 1938 год...

В другом постановлении за подписью Геринга «Об исключении евреев из экономической жизни рейха», принятом в тот же день, 12 ноября, говорилось следующее;

«§ I. (1) Начиная с 1 января 1939 года евреям запрещается иметь магазины и лавки в системе розничной торговли, фирмы в системе посылочной или заказной торговли, а также владеть собственными ремесленными мастерскими.

С того же числа евреям запрещается участвовать в базарной и ярмарочной торговле всех видов, в торговых выставках, предлагать на них свой товар, рекламировать его и получать от кого-либо какие-либо заказы.

Еврейские предприятия и мастерские, нарушающие этот запрет, должны закрываться полицейскими инстанциями.

§ 2. (1) Начиная с 1 января 1939 года еврей, в соответствии с духом закона об организации национального труда от 20 января 1934 года, не может быть руководителем производства.

(2) Если еврей занимает руководящую должность на каком-либо предприятии или в какой-либо фирме, то он должен быть уволен с этой должности в течение 6 недель. С истечением этого срока все претензии еврея к нанимателю, вытекающие из содержания заключенных трудовых договоров, аннулируются и не рассматриваются, включая претензии по заработной плате, страховым и компенсационным выплатам.

§ 3. (1) Еврей не может быть членом кооператива.

(2) Евреи, состоящие в различных кооперативах, должны быть исключены из них в срок до 31 декабря 1938 года. Для этого не требуется специальная процедура исключения».

Сами еврейские предприятия по бросовым ценам переходили в руки новых, «арийских» владельцев или попросту ликвидировались. Для прежних хозяев это в любом случае означало полное разорение, так как даже теми мизерными суммами, которые были получены от принудительной «ариизации», они не могли распоряжаться. Эти средства вначале поступали на специальные заблокированные счета, а затем шли в пользу нацистского рейха. Евреев принуждали продавать драгоценности, ювелирные украшения, предметы старины и искусства по цене, значительно ниже их действительной рыночной стоимости. Евреи не имели права владеть ценными бумагами и акциями — их принудительно изымали и помещали на специальные банковские депозиты.

Общая координация всей работы по вытеснению евреев из хозяйственной жизни рейха была возложена на имперское министерство экономики. В контексте «фронтального экономического наступления» на еврейскую деловую активность следует рассматривать и конфиденциальное циркулярное письмо имперского министра экономики Вальтера Функа, появившееся 21 ноября 1938 года (то есть фактически сразу же после трагических событий «Хрустальной ночи»), «О регистрации еврейского имущества», адресованное руководителям 14 основных министерств и ведомств Третьего рейха, включая министерство внутренних дел, министерство финансов, министерство просвещения и пропаганды, министерство продовольствия и сельского хозяйства, аппарат НСДАП, тайную государственную полицию (гестапо) и ее региональные подразделения, другие государственные инстанции.

Указанный документ был подготовлен в соответствии и во исполнение распоряжения министерства экономики от 26 апреля 1938 года о регистрации еврейского имущества. Циркулярное письмо в качестве приложения содержало так называемое «Руководство к исполнению», в котором были даны конкретные директивные указа-кия относительно того, какие именно категории еврейской собственности (земельные угодья, недвижимость, банковские активы И т.д.) подлежат срочному учету с перспективой ее отчуждения в дальнейшем.

В частности, этот документ предусматривал, что учету подлежали собственность и имущество евреев, проживавших в Германии и являвшихся подданными рейха; собственность и имущество евреев, не являвшихся подданными рейха; а также имущество евреев, проживавших в Германии и вообще не имевших какого-либо подданства, При этом не подлежала отчуждению («ариизации») собственность евреев, которые хотя и проживали в Германии, но являлись гражданами других государств, а также собственность тех семейных пар, которые, хотя и имели родителями евреев, сами, в соответствии с положениями уже известных расовых законов рейха, евреями не считались, В целом по Германии, во исполнение вышеуказанного циркуляра, было учтено:

собственности в сфере сельского хозяйства и лесоводства — на J12 миллионов рейхсмарок;

земельных участков — на 2298 миллионов рейхсмарок;

предприятий и производственных мощностей (с учетом выплаты внутренних долгов) — на 1177 миллионов рейхсмарок;

—прочей собственности — на 4844 миллионов рейхсмарок.Всего было подано 135 750 заявлений по регистрации и учету

имущества, принадлежавшего евреям. Общая сумма учтенной еврейской собственности составила 8426 миллионов рейхсмарок, что, за вычетом всех внутренних долгов и налогов, давало итоговый результат в 7050 миллионов рейхсмарок. При этом большая часть учтенной собственности была вполне ликвидной, что сулило немалые прибыли нацистскому режиму и его попутчикам, радевшим о «расовой чистоте германской экономики».

«ДЕЕВРЕИЗАЦИЯ» НЕМЕЦКОГО ОБЩЕСТВА

6 февраля 1939 года имперским министром экономики было подписано новое циркулярное указание об использовании учтенного еврейского имущества. Оно было опубликовано в качестве документа внутреннего пользования только в официальном бюллетене министерства экономики. Указание было адресовано всем органам исполнительной власти рейха на местах, включая имперскую столицу Берлин, а также имперскому комиссару по воссоединению Австрии, наместнику Австрии, министру по вопросам труда и экономики Австрии, имперскому комиссару и органам власти в Судетской области, а также имперскому комиссару по вопросам кредитного дела и имперской хозяйственной палате. Этот документ представлял собой развернутую программу действий в отношении еврейского имущества и еврейской собственности, поэтому есть смысл остановиться на нем более подробно. В общем разделе данного циркуляра отмечалось:

«1. Для проведения в жизнь политики деевреизации[24] необходимо, учитывая изданные указы и распоряжения имперского уполномоченного по четырехлетнему плану, принципиально определиться со следующими позициями: проведение политики деевреизации является делом специально предназначенных для этого административных органов с участием соответствующих партийных инстанций (гауляйтеры НСДАП) на местах. Этот вопрос согласован с заместителем фюрера по партии. Однако окончательные решения по каждому конкретному вопросу и ответственность за проведение деевреизации в целом лежат исключительно на государственных органах власти.

Проведение в жизнь политики деевреизации предъявляет к органам власти, ответственным за этот процесс, чрезвычайные требования. Тем не менее мы вправе ожидать, что эти ответственные инстанции, в полном соответствии с огромным политическим и экономическим значением поставленных перед ними задач, сделают все от них зависящее, чтобы обеспечить по возможности быстрое, целесообразное и безупречное в каждом конкретном случае проведение данной политики в жизнь.

2. Данное циркулярное указание об использовании еврейского имущества вносит в этот процесс, по сравнению с существовавшей ранее нормативно-законодательной базой по данному вопросу, существенную новизну. Она заключается в том, что деевреизация как еврейских предприятий, так и участков земли и других объектов недвижимости, принадлежащих евреям, может теперь проводиться с широким использованием принудительных мер. Полномочия, которые даются данным указанием административным органам, ответственным за деевреизацию на местах, являются исчерпывающими, В какой степени и какими темпами использовать эти полномочия, министр экономики рейха будет определять в соответствии с конкретными указаниями имперского уполномоченного по четырехлетнему плану.

Настоящим определяю, с учетом существующего особого порядка урегулирования вопросов в отношении земельных участков, используемых в сельскохозяйственных и лесоводческих целях, что применение принудительных мер согласно параграфам 1 и 6 постановления от 3 декабря 1938 года временно ограничивается только еврейскими предприятиями и принадлежащими им участками земли. После того как в результате реализации мер по выполнению постановления от 12 ноября 1938 года об устранении евреев из хозяйственной жизни рейха евреи были повсеместно вытеснены из розничной и рыночной торговли, а также из ремесел, теперь административные органы на местах должны решить следующую задачу, Она заключается в том, чтобы во взаимодействии с партийными инстанциями провести, с применением разумных экономических мер воздействия, деевреизацию тех предприятий оптовой торговли и промышленности, которые в соответствии с третьим дополнением к имперскому закону о гражданстве рейха считаются еврейскими вследствие значительного персонального или финансового участия в них евреев.

При проведении деевреизации тех предприятий, в которых, по смыслу третьего дополнения к Закону «О гражданстве», незначительное еврейское участие позволяет считать их не еврейскими, необходимо предусмотреть принудительный перевод рассеянной в них еврейской собственности в акции и другие ценные бумаги.

В соответствии с распоряжением имперского уполномоченного по четырехлетнему плану не следует пока проводить принудительной деевреизации еврейских земельных участков, используемых в сельскохозяйственных и лесоводческих целях. Эта акция будет осуществляться в централизованном порядке после того, как будет завершена деевреизация промышленного сектора экономики. Поэтому мера компетенции местных административных властей в отношении еврейских земельных участков пока ограничивается одобрением их добровольной купли-продажи от евреев в арийские руки. Исключения здесь допускаются в особых случаях, например для удовлетворения срочной потребности в земельных участках правительственных и партийных инстанций. Однако и в этих случаях требуется мое предварительное одобрение.

При дальнейшем проведении политики деевреизации в отношении используемых по прямому назначению сельскохозяйственных и лесных угодий в действие вступают специальные распоряжения имперского министра продовольствия и сельскохозяйственного про-изводства и специальные распоряжения Главного имперского лесничего.

Осуществляя в последующем политику деевреизации в промышленности, необходимо иметь четкое представление о том, считается ли данное предприятие еврейским или нет, в соответствии с третьим дополнением к закону о гражданстве рейха. При этом до тех пор, пока предприятие не будет окончательно ариизировано, оно должно учитываться как еврейское и обозначаться установленной для этого символикой. Ликвидированные еврейские предприятия сразу же вычеркиваются из списков предприятий и объектов, подлежащих деевреизации,

Политика деевреизации принципиально не затрагивает еврейских социальных учреждений (еврейские больницы, детские дома, дома престарелых, учреждения для психически больных, дома для слепых и т.д.), а также те еврейские предприятия и учреждения, чья деятельность направлена исключительно на организацию эмиграции евреев из рейха (ремесленные училища, центры профессиональной переподготовки и т.д.). Что касается еврейских социальных учреждений, то наша принципиальная линия должна заключаться втом, чтобы в соответствии с постановлением о социальном обеспечении евреев от ] 9 ноября 1938 года все социальное обслуживание евреев было полностью передано в систему негосударственной еврейской социальной помощи.

Что же касается еврейских учреждений, работающих в интересах еврейской эмиграции, то следует исходить из того, что выезд евреев из Германии является главной целью всех охранительных мероприятий национал-социалистского государства, и поэтому необходимо способствовать любым шагам в этом направлении и приветствовать их. Поэтому во всех случаях, когда имеются данные о том, что еврейские владельцы предприятий, земельных участков и другой недвижимости имеют намерение эмигрировать, применяется ускоренный порядок оформления продажи их имущества».

Второй раздел циркулярного указания от 6 февраля 1939 года был посвящен особенностям проведения деевреизации промышленных предприятий, а также объектов сельскохозяйственного и лесоводческого назначения. В тех случаях, когда еврейский владелец предприятия «добровольно» уступал его «арийскому» владельцу, нацистское государство в лице административных органов на местах выступало гарантом сделки и получало от покупателя еврейской собственности компенсационные платежи, так как предприятие продавалось по заниженным ценам.

В тех случаях, когда еврейский владелец предприятия отказывался уступить его «добровольно» либо находился «в неизвестном официальным властям месте», в действие вступали правила принудительной деевреизации и предприятием начинало распоряжаться специально назначенное нацистскими властями «доверенное лицо», которому временно передавалось право собственности на данное имущество и право на управление им. Любопытно, что «доверенным лицом» не мог быть сотрудник предприятия или его «арийский» покупатель. Это же лицо вносило свои предложения о дальнейшей судьбе предприятия в соответствующую земельную промышленную или торговую палату. В тех случаях, когда владельцами или совладельцами предприятий являлись евреи — граждане иностранных государств, решение о принудительной деевреизации принималось имперским министром экономики. Таким образом, независимо от формально выраженного согласия или несогласия прежнего еврейского владельца предприятия на его продажу он все равно его терял.

Деевреизация в отношении земельных участков и объектов, связанных с сельскохозяйственным производством и лесоводством, проводилась в целом в соответствии с общими правилами, изложенными в циркуляре, однако с учетом специальных распоряжений имперских инстанций, ответственных за производство и переработку продукции сельскохозяйственного назначения и распоряжений Главного имперского лесничего.

Третий раздел циркулярного указания от 6 февраля 1939 года определял порядок проведения деевреизации земельных участков и другой еврейской недвижимости. В нем содержались положения, существенно ущемлявшие права евреев как продавцов и покупателей земельной недвижимости. В частности, евреям запрещалось вновь приобретать земельные участки с прежним объемом прав владения и распоряжения ими (например, исключалось право строительства жилья и других объектов на участке, право на получение земельной ипотеки в залог недвижимого имущества и т.д.). Кроме того, подлежали дополнительному утверждению все сделки с землей и недвижимостью, не завершенные окончательно евреями до вступления в силу постановления от 5 декабря 1938 года и не занесенные в земельные кадастры. Если речь шла о земельных участках сельскохозяйственного и лесоводческого назначения, то окончательные решения по ним принимались в пользу местных администраций и организаций сельскохозяйственных производителей или вышестоящих инстанций ведомства Главного имперского лесничего. Для экспертной оценки продаваемых евреями земельных участков и объектов недвижимости должны были привлекаться представители местной администрации (ландсраты, бургомистры).

В документе подчеркивалось, что при проведении политики деевреизации в отношении земельных участков и промышленных предприятий не должно иметь место «незаконное обогащение отдельных заинтересованных лиц» и еврейское имущество не должно «обесцениваться полностью». Необходимо, говорилось далее, чтобы у еврея остались какие-то наличные средства для финансирования его последующей эмиграции. В то же время большая часть полученных евреем от продажи имущества средств, по замыслам разработчиков документа, должна была пойти на покрытие «общественных издержек» и на его личные расходы, включая социальное обеспечение. Таким образом, большая часть того минимума финансовых средств, который получали евреи в результате деевреизации их собственности, все равно оставалась в рейхе. Тем не менее этот грабительский по содержанию документ лицемерно требовал, чтобы «продажная цена еврейского имущества в целом соответствовала его общей стоимости и рыночному предложению».

По согласованию с имперским министерством финансов участки земли, принадлежавшие евреям и использованные ими в качестве средства оплаты налога на имущество, переходили в собственность нацистского рейха.

Четвертый раздел циркулярного указания имперского министра экономики от 6 февраля 1939 года был посвящен проблеме учета незаконных доходов, полученных в результате проведения политики деевреизации. В общем, это было вполне закономерно. Чиновники министерства экономики прекрасно понимали, что, несмотря на высокопарные фразы об «очищении германской экономики от засилья евреев» и о «необходимости решения исторической национальной задачи новой Германии», все предлагаемые ими меры есть не что иное, как грабеж. Правда, с той лишь поправкой, что это грабеж государственный. А раз так, то и воровать при исполнении такого нормативного акта будут много и беззастенчиво. Отсюда и набор минимальных профилактических мер.

И, наконец, пятый раздел циркуляра определял роль и место партийных инстанций при проведении политики деевреизации.

Таким образом, циркулярное указание министерства экономики рейха от 6 февраля 1939 года действительно явилось программным документом в рамках политики нацистов по вытеснению евреев из хозяйственной жизни Германии. Реализация этого документа буквально вычеркнула евреев из числа субъектов экономических отношений. Все остальные права они потеряли еще раньше. Отныне у них оставалась лишь одна альтернатива: бежать из Германии или ждать неизвестного и еще более страшного будущего.

ПОСЛЕДСТВИЯ «ДЕЕВРЕИЗАЦИИ» НЕМЕЦКОЙ ЭКОНОМИКИ

Весьма специфической областью «борьбы с еврейским влиянием в немецкой экономике» стала сфера страхового дела. Массовые погромы еврейских предприятий и торговых учреждений, достигшие своего пика в печально знаменитую «Хрустальную ночь», вызвали волну законных материальных претензий пострадавших еврейских собственников по линии немецких страховых обществ. Поэтому на упоминавшемся ранее заседании у Геринга после «Хрустальной ночи» также обсуждался вопрос о возможных потерях немецких страховых компаний в связи с этими событиями. Стенограмма сохранила плохо скрываемое раздражение Геринга тем фактом, что в результате антиеврейских акций ущерб был нанесен также и «арийскому» имуществу: «Эти демонстрации мне надоели: они причиняют вред не евреям, а только мне в качестве лица, несущего ответственность за судьбу немецкой экономики... Ущерб, к нашему сожалению, затрагивает, по существу, не евреев, а страховые компании Германии».

Ущерб, нанесенный еврейскому имуществу в результате действий погромщиков, как уже указывалось, был включен в счет «искупительной контрибуции». Связанные с этим практические и организационные вопросы было решено обсудить и рассмотреть дополнительно. В тот же день распоряжением министерства экономики была создана экспертная рабочая группа «Страхование», которой было поручено подготовить сводные данные о величине ущерба, нанесенного еврейскому имуществу. В этом распоряжении также содержалось директивное указание страховым компаниям максимально занизить величину нанесенного ущерба и аннулировать значительную часть страховых претензий, предъявленных еврейскими физическими лицами и еврейскими организациями.

Итогом работы группы стала докладная записка министру экономики Германии Вальтеру Функу от 6 декабря 1938 года со сводными данными возможных финансовых потерь германских страховых компаний от претензий со стороны еврейских граждан и предприятий, чье недвижимое и движимое имущество пострадало от действий погромщиков в результате «Хрустальной ночи». Из содержания этого документа становится понятным, что именно вызвало столь сильное сановное раздражение Геринга на «историческом» совещании 12 ноября.

Сводные данные содержали разбивку ущерба, нанесенного еврейским частным (25,17 млн рейхсмарок) и юридическим лицам (14,9 млн рейхсмарок). Имуществу евреев-иностранцев был нанесен ущерб в размере 1,84 млн рейхсмарок, «арийскому» имуществу был нанесен суммарный ущерб в размере около 1,5 млн рейхсмарок. Эти цифры, как указывалось в записке, носили достаточно приблизительный характер, базировались в основном на берлинском материале и учитывали возможные потери страховых компаний лишь в нескольких землях Германии: Гессен, Бавария, Ангальт и Вестфалия.

«Арийское» имущество, как следует из записки, пострадало в ряде случаев в результате так называемого «побочного ущерба». Например, взрывали синагогу, а осколками были повреждены здания, принадлежавшие арийцам. Причиной ущерба зачастую становилось «недоразумение», когда погромщиками по неведению разрушалось здание, в котором в качестве арендаторов располагалась еврейская фирма, само же здание принадлежало «арийцам». Или же жертвой погромщиков становилось предприятие со смешанным, в том числе «арийским», капиталом. Такого рода «казусов» было много, и поэтому записка содержала больше вопросов, чем готовых ответов и решений. В разделе, посвященном ущербу имуществу еврейских частных и юридических лиц, содержалась ссылка на параграф 2 распоряжения от 12 ноября 1938 года об аннулировании этих страховых претензий, которые шли в зачет миллиардной «контрибуции» , наложенной на все еврейство Германии.

Распоряжение от 12 ноября 1938 года стало подлинным «руководством к действию» для страховых компаний и городских властей Берлина, отказывавшихся под любыми предлогами возместить ущербу нанесенный многочисленным объектам недвижимости еврейской общины города в результате действий погромщиков. Была выбрана простая и эффективная тактика. Первым делом страховые компании начали специально, используя любые основания, затягивать осмотр и оценку нанесенного ущерба. Одновременно городские власти Берлина выдвинули категорическое требование о немедленной расчистке разрушенных в результате погромов эдакий и сооружений, что было нарушением страховых правил, требующих экспертной оценки реального ущерба в натуральном виде. В дополнение к этому городские власти потребовали от еврейской общины внесения залоговых сумм ремонтным службам города, которым было предписано осуществить расчистку территорий. На справедливое желание еврейской общины получить вначале страховую компенсацию, а уже затем приступить к расчистке территории городские власти ответили отказом. Нацисты тем самым не только стремились лишить евреев страховой компенсации, но и явно хотели возложить на них все расходы по ликвидации ущерба, нанесенного действиями погромщиков, в том.числе «арийскому» имуществу.

Таким образом, реакция официальных властей Германии была однозначной; пострадавшее еврейское имущество страховому возмещению не подлежит, так как «евреи сами спровоцировали народное возмущение против себя». В стремлении воспрепятствовать законному возмещению понесенных евреями убытков единым фронтом выступили высшие государственные органы рейха, судебные инстанции, нацистская партия, «Немецкий трудовой фронт» и, конечно, страховые компании. Вот лишь некоторые документы, свидетельствующие об этой «консолидированной» позиции: 14 ноября 1938 года руководство группы частного медицинского страхования, входящей в имперское объединение «Страхование», направляет письмо имперскому министру экономики по вопросу об исключении евреев из системы частного медицинского страхования. В письме сообщалось, что эта проблема ставилась руководством группы еще в 1935 году (!). Далее в нем проводилась мысль о том, что медицинское страхование евреев вредно не только по причинам мировоззренческого характера, но и потому, что «застрахованные евреи самым наглым и грубым образом используют страховые общества в своих интересах и во вред чистокровным немецким клиентам этих обществ». Ссылаясь на постановление имперского правительства от 12 ноября 1938 года об исключении евреев из экономической жизни рейха и на параграф 3 данного постановления, в котором говорилось об исключении евреев из всех товариществ и кооперативов в срок до 31 декабря 1938 года, руководство группы предложило распространить его действие и на систему частного медицинского страхования.

18 ноября 1938 года начальник канцелярии отдела страхования жизни, пенсионных касс и похоронного страхования Лоес направил служебное письмо в вышестоящую инстанцию (имперское объединение «Страхование») по вопросу о постановлении имперских властей о восстановлении внешнего вида участков улиц у еврейских домов, предприятий и учреждений. В нем сообщалось о том, что в соответствии с постановлением имперского правительства от 12 ноября 1938 года все расходы по восстановлению участков улиц и домов, поврежденных в ходе «народных демонстраций», возлагаются на еврейских собственников пострадавшего имущества. Кроме того, в письме говорилось о принятом решении изъять все положенные евреям суммы по страхованию жизни в пользу германского государства.

8 декабря 1938 года совет еврейской общины Берлина направил письмо в Германский ипотечный банк «Майнинген». В письме содержалась жалоба на действия немецких страховых компаний, отказавшихся возместить ущерб, нанесенный многочисленным объектам недвижимости общины в результате действий погромщиков во время «Хрустальной ночи» с 8 по 10 ноября 1938 года. В письме также указывалось на неправомерные действия городских властей Берлина, которые выдвинули абсурдное требование о немедленной расчистке разрушенных в результате погромов зданий и сооружений и выставили за это непомерные финансовые счета еврейской общине. На справедливое пожелание общины получить вначале страховую компенсацию, а уже затем приступить к расчистке территорий городские власти Берлина ответили отказом.

17 декабря 1938 года имперскому министру экономики направляется служебное письмо экономического отдела земельного правления НСДАП Саксонии, где говорилось о необходимости «воспрепятствовать продаже лицами еврейской национальности своих личных страховых свидетельств для получения, таким образом, значительных денежных сумм».

января 1939 года появляется служебное письмо отдела банков и страхования Центрального правления «Немецкого трудового фронта», адресованное министериаль-директору Ланге из имперского министерства экономики о попытках евреев «добыть через страховые общества значительные суммы денег для покупки золота и драгоценностей с последующей их контрабандой через границы рейха». В письме предлагалось установить строгий контроль над всеми заявлениями евреев на получение страховых сумм с последующей передачей их в соответствующие местные финансовые инстанции для воспрепятствования «утечки капиталов» из Германии.

августа 1939 года издается циркуляр имперского министерства финансов по вопросу о страховых претензиях по еврейскому имуществу. Его основное содержание, опять же, сводилось к тому, что страховое возмещение по всем видам причиненного евреям «в результате народного возмущения происками мирового еврейства» ущерба подлежало изъятию в пользу германского рейха. Таким образом, пострадавшие евреи, несмотря на причиненные им убытки, не получали ничего.

25 ноября 1939 года реферат по кредитам и страхованию имперской группы «Страхование» направляет в 3-й реферат той же группы служебное письмо по вопросу о страховых претензиях еврея Гуго Израэля Хааса, чье имущество пострадало в результате событий «Хрустальной ночи». В письме говорилось о необходимости решения этого вопроса в духе постановления имперского правительства от 12 ноября 1938 года, согласно которому все расходы по восстановлению улиц и домов, пострадавших в ходе «народных демонстраций», возлагались на еврейских собственников.

Итоги форсированной «ариизации», подстегнутой новыми директивами Геринга, стали зримыми уже к концу 1938 года. Имеющиеся в фондах российских архивов документы достаточно наглядно характеризуют этот процесс. Таково, например, письмо руководства «Экономической группы частных банков», являвшейся составной частью «Центрального объединения банков и банковских деятелей Германии», имперскому министру экономики Вальтеру Функу от 15 декабря 1938 года, в котором сообщается о темпах и результатах «ариизации» частных еврейских банков. Этот документ представляет своего рода «отчет о проделанной работе» по выполнению директивы министерства экономики от 1 ноября 1938 года и указания Геринга об усилении темпов перехода еврейской собственности в «немецкие руки». К письму был приложен список из 209 еврейских банковских домов Германии и список «неарийских» членов «Экономической группы частных банков» из 100 фамилий по состоянию на 1 ноября 1939 года. Красным карандашом из списка банковских учреждений были вычеркнуты названия еврейских банков — либо уже ликвидированных, либо находящихся в процессе ликвидации. Синим цветом были помечены банки, которым «категорически» было предписано приступить к ликвидации до 31 декабря 1939 года. Из оставшихся «неохваченных» крестиком были помечены банки, чья судьба еще не была окончательно решена ввиду наличия в них «смешанного еврейско-арийского капитала», или банки, полностью или частично контролируемые иностранными гражданами.

В данном случае указанное выше банковское объединение, членами которого имели несчастье быть и еврейские банкиры, использовалось нацистами в качестве одного из инструментов программы «ариизации». Однако услужливый тон письма объясняется не только господствующим духом времени. «Ариизация» еврейских банков отнюдь не предполагала их национализации, они переходили в частные «арийские» руки, то есть в руки бывших компаньонов и партнеров еврейских банкиров по совместному бизнесу, которые вместе с ними состояли в одном и том же банковском объединении и получали реальную возможность приобрести по бросовым ценам банковские авуары своих бывших коллег.

Итак, в результате общей радикализации антиеврейской политики экономические позиции немецких евреев были окончательно подорваны. Как следствие мероприятий, вытеснивших евреев из хозяйственной жизни Германии, возник ряд вопросов, на которые даже Геринг, игравший в то время ведущую роль в антиеврейской политике, ответить не мог. Что должно последовать за окончательным обнищанием евреев? Эмиграция? Но в конце 30-х годов именно бедным было сложно эмигрировать — в силу эмиграционных барьеров, возводимых перед ними странами потенциальной иммиграции. «Благодаря» экономической линии нацистов в отношении евреев, к лету 1939 года практически вся еврейская община Германии действительно обнищала. Еще раньше, с ноября 1938 года, все' евреи были исключены из общегерманской системы социальной защиты. Для них были созданы специальные пункты социальной по-мощи, где члены еврейской общины были вынуждены выстаивать многочасовые очереди и терпеливо объяснять равнодушным чиновникам свое бедственное положение. Нацисты, разумеется, с радостью вообще бы прекратили выплату пособий и оказание социальной помощи евреям, но время для этого еще не настало.

При этом власти активно «экспериментировали» с созданием системы принудительного труда для евреев (прообраз «трудовых отношений» в будущих концлагерях). 20 декабря 1938 года «Имперское бюро по трудоустройству и социальному страхованию вынужденно безработных» издало распоряжение, в соответствии с кото-рым все вынужденно безработные, но годные к физическому труду евреи должны были встать на учет по месту жительства в бюро по найму рабочей силы, для того чтобы в любой момент быть призванными на общественные принудительные работы. Евреев направляли на самые тяжелые и непрестижные работы: на стройки, ремонт дорог; уборку мусора, чистку общественных туалетов и т.д. Но и здесь нацистам пришлось решать серьезные проблемы «мировоззренческого» характера. Недремлющее око нацистской партии зорко следило, например, за тем, чтобы евреи не участвовали в строительстве объектов «национального значения», которым предполагалось присвоить имя фюрера. Так, на строительстве имперского автобана № 1, который должен был получить имя вождя нации, евреи были заняты только на подсобных работах, как, например, на дроблении щебенки и т.д. При этом еврейские рабочие содержались, как предписывали специальные инструкции, отдельно от «арийцев», хотя достичь их полной изоляции удавалось далеко не всегда, и прежде всего на сельскохозяйственных работах. В апреле 1939 года некий крайсляйтер из Бадена, получивший сведения о том, что некоторые местные крестьяне взяли на сезонные работы евреев, направил в районное бюро по найму рабочей силы следующее гневное послание: «Те крестьяне, которые дают приют в своих домах евреям, судя по всему, давно знают этих евреев, имели с ними гешефты и, что вполне вероятно, до сих пор должны этим евреям. Ничем другим этот факт объяснить нельзя, потому что любой порядочный крестьянин, имеющий самое общее представление о принципах национал-социализма, никогда не взял бы в свой дом еврея» Я не могу cg6g даже представить, что эти евреи остаются на ночь в домах немецких крестьян. В этом случае все наши расовые законы не более чем иллюзия».

Расовые законы Третьего рейха отнюдь не были иллюзией. И немецкие евреи понимали это лучше, чем кто-либо другой. Другому партийному бюрократу районного масштаба из Мангейма стало «достоверно известно», что некий еврей по-прежнему работает в местной пекарне. Адресуясь в своем «праведном гневе» в городское бюро по найму рабочей силы, этот крайсляйтер возмущался, как «чистопородные соратники по нации» могли годами спокойно покупать хлеб, изготовленный руками еврея.

В то же время, как это ни парадоксально, государственная машина Третьего рейха время от времени обозначала некую «юридическую беспристрастность» при рассмотрении отдельных вопросов хозяйственно-экономического характера, касавшихся евреев. Так, например, 30 июня 1939 года немецкий суд вынес два судебных решения в пользу евреев, выступавших в качестве истцов. В первом случае директор школы иностранных языков взял у еврея деньги вперед за курс английского языка, но затем передумал иметь дело с представителем «чужой расы», однако деньги вернуть отказался. Окружной суд Франкфурта обязал его вернуть предоплату. Во втором случае чистокровная «арийка», накупив товаров на приличную сумму в магазине дамского платья, платить за покупки отказалась. Вернее, отказался платить ее муж, член национал-социалистской партии со стажем, после того как узнал, что продавцом в магазине был еврей- Окружной суд Франкфурта обязал жену «партайгеноссе» выплатить все до последнего пфеннига с процентами. В обоих случаях «арийцев» обязали уплатить также все судебные издержки. Внезапный приступ справедливости франкфуртских служителей Фемиды объяснялся достаточно просто и банально — так было приказано сверху. 25 июня 1939 года имперский министр юстиции направил : председателям оберландсгерихтов (высших земельных апелляционных судов Германии) специальное циркулярное письмо относительно судебных дел с участием евреев в качестве истцов по гражданским претензиям и искам. «Исключение евреев из германской < экономики должно происходить в соответствии с действующими инструкциями, на плановой и поэтапной основе. Находящиеся в собственности евреев предприятия и другие виды имущества, являющиеся средством оказания влияния на экономическую жизнь государства, перейдут, в соответствии с установленными правилами, в германские руки», — говорилось в преамбуле этого документа. Циркулярное письмо вместе с тем требовало рассматривать все другие (не связанные с «ариизацией») гражданские претензии или иски с участием евреев на основе общепринятых юридических норм. Этот документ заканчивался предельно откровенно и цинично: «Нельзя лишать евреев возможности в судебном порядке отстаивать свои права в гражданских спорах, связанных с их экономической деятельностью. Даже из соображений социального и практического характера представляется нежелательным полное обнищание евреев». Этот юридический опус — ярчайший пример нацистского двоемыслия, вошедшего в кровь и плоть бюрократических структур Третьего рейха. С одной стороны — государство в лице своих юридических органов как бы гарантировало евреям справедливое судебное разбирательство в случаях, когда «нарушены закон и справедливость», так как «утверждение справедливости является высшим приматом государственной власти». С другой стороны — это та самая власть, которая целой системой антиеврейских законов, распоряжений, указаний, приказов и инструкций в лице тех же самых органов лишила евреев всего, поставив их за рамки нормального человеческого существования.

Таким образом, в период 1933—1939 годов в результате «наступления на еврейство на экономическом фронте», выразившегося в проведении нацистами политики «ариизации» и «деевреизации», еврейское предпринимательство было полностью «вытеснено» из хозяйственно-экономической жизни Германии. Этот процесс сопровождался беззастенчивым и циничным грабежом еврейских владельцев собственности и капиталов и был «освящен» расово-идеологическими установками национал-социализма.

ЧАСТЬ 3. ОЖИВЛЕНИЕ МИФА

«КРОВЬ И ПОЧВА» И «НОВЫЙ ПОРЯДОК»

ЭКСКУРС В ПОЛИТИКУ ГЕРМАНИЗАЦИИ ОККУПИРОВАННОЙ ЕВРОПЫ

Их звали Ирена и Йозеф. Они были польскими подростками, которых немецкие оккупационные власти направили из Лодзи в Германию. Они, как и тысячи «способных к онемечиванию поляков», подлежали «германизации». В Германии эти подростки должны были перевоспитаться и превратиться в полноценных немцев. Ирена, 14-летняя девушка, в 1941 году оказалась в Гессене, где была размещена в немецкой семье. Там она работала прислугой, занимаясь тяжелым физическим трудом. Йозеф оказался в Германии годом ранее. Его поселили у зажиточного крестьянина из Вюртемберга. Новый хозяин обращался со своим батраком достаточно сурово, хотя Йозеф не страдал от голода и холода. Ирена и Йозеф были рабочими руками, которые очень сильно требовались военной экономике Третьего рейха. Кроме того, они были выбраны для того, чтобы осуществить так называемый «желательный прирост Населения». Но прежде чем попасть в Германию, они прошли подробное обследование у эсэсовских специалистов, которые признали их не просто «расово полноценными», но соответствующими высоким требованиям, предъявляемым к «германцам». Вынужденное пребывание в Германии должно было возвратить этих польских подростков обратно в рамки «немецкой самобытности». По крайней мере, им была оказана «высокая честь» стать немцами.

По-иному сложилась судьба польского крестьянина Антона. Он вместе со своей семьей оказался в специальном лагере в Лодзи, где силами СС проводился отбор будущих «немцев». Сам Антон и его семейство были признаны расово непригодными. Их выселили из своего дома, а часть семьи передали в качестве батраков в хозяйство одного из польских «фольксдойче», Сам Антон вместе с женой и дочерью оказался депортированным в Центральную Польшу, на территорию так называемого генерал-губернаторства. Здесь они должны были также стать батраками у новых хозяев. Несколько месяцев спустя Антон сбежал в поисках своего сына. Собрав свою семью, он попытался вернуться в старый дом, где тут же был арестован. Подобные попытки были строго-настрого запрещены.

Все эти судьбы были всего лишь отдельными фрагментами грандиозного замысла руководства СС, которое задумало освободить часть польских территорий от поляков. Во время Второй мировой войны из западных районов Польши было выселено более миллиона человек. Они должны были освободить место для поселенцев из Германии и польских «фольксдойче». Подобная политика осуществлялась в первую очередь в Вартегау, Данциге, Западной Пруссии и Силезии. Эта программа была всего лишь составной частью грандиозной этнической реорганизации Европы, которая должна

была осуществляться под патронажем СС. Этот замысел касался в первую очередь территорий Западной и Восточной Европы, которые были оккупированы Германией в начале Второй мировой войны. Новое «переселение народов» должно было проводиться в жизнь в строгом соответствии с расовыми принципами нацистской доктрины. Центральным элементом в этом замысле было расовое освидетельствование населения занятых европейских территорий» «Расово неполноценные» элементы должны были либо выселяться на Восток, либо же уничтожаться на месте. Подобная участь была уготована 31 миллиону людей, населявших Польшу, Прибалтику и европейскую часть Советского Союза. Оставшееся население должно было работать на экономику Третьего рейха. Лишь немногие «счастливчики», вроде Ирены и Йозефа, могли быть приравнены к немцам, ; для чего им надо было пройти перевоспитание.

Единственной этнической группой, которая не подлежала расовому освидетельствованию, были евреи. Все они без исключения подлежали депортаций, а затем уничтожению. Их «исчезновение» являлось основной предпосылкой для запланированной германизации оккупированных областей. В этом вопросе было достигнуто полное взаимопонимание между СС и нацистскими гражданскими структурами. Пресловутое «окончательное решение еврейского вопроса в Европе» осуществлялось в полном соответствии с планом германизации.

Подробности этой политики стали известны лишь два года спустя после окончания Второй мировой войны. Это произошло во время процесса по делу представителей «Фольксштурма» и отдельных , эсэсовских структур: Главного управления по вопросам расы и поселений, (РуСХА), «Лебенсборна», Имперского комиссариата по укреплению немецкой народности. Против них был выдвинут ряд обвинений, в том числе «военные преступления», «членство в СС, как преступной организации», «преступления против человечества» и т.д. Кроме этого, в судебную практику был введен особый состав преступления, в частности принудительная германизация, а также i насильственное изгнание и переселение гражданских лиц с территорий, оккупированных Германией, Упомянутые выше эсэсовские структуры, в том числе Главное управление СС по вопросам расы и поселений, изобличались как центры координации этнической политики СС, в основе которой лежало намерение целенаправленного геноцида. Говоря в данной книге о геноциде, мы будем отталкиваться от самого распространенного понятия, которое было введено в оборот в 1944 году. Под геноцидом понималось не только физическое истребление определенных этнических групп, но и уничтожение политических, социальных и культурных институтов, в частности языка, национального чувства, религии, а также подрыв экономической основы существования национальных групп и разрушение индивидуальной безопасности, свободы, здоровья и достоинства.

РАСОВЫЕ ЭКСПЕРТЫ СС ПЕРЕД СУДОМ ИСТОРИИ

На этом процессе сторона обвинения пыталась установить непосредственную связь между расовым отбором» политикой переселений и зверствами, творимыми немцами на оккупированных территориях. То есть была предпринята попытка косвенно доказать вину эсэсовских специалистов, формально не имевших отношения к военным преступлениям. Исторический анализ показал, что расовые эксперты из состава СС, а также специалисты из Управления по вопросам расы и поселений вдвойне оказались причастными к осуществлению геноцида. Во-первых, они создавали научную основу для завоевательной политики Третьего рейха, а также политики переселения и насильственной германизации. Во-вторых, они оказались причастными не только к целенаправленному уничтожению евреев как этноса, но рациональному сокращению «расово неполноценных» народов, прежде всего поляков.

В отечественной и зарубежной литературе фактически никогда не уделялось внимание расовым экспертам из СС. Эту немногочисленную группу эсэсовцев вообще никогда не рассматривали как отдельную категорию военных преступников. Между тем во время войны число этих экспертов насчитывало более 500 человек. Они выступали в качестве эсэсовских руководителей по вопросам расы и поселений как на территории Германии, так и в оккупированных странах. Все они входили в состав Главного управления С С по вопросам расы и поселений, которое базировалось в Берлине. Эта структура наряду с Главным управлением имперской безопасности была одним из старейших учреждений черной эсэсовской империи. Возникла она 1 января 1932 года, еще до прихода нацистов к власти, и называлась просто «Расовое управление СС». Поначалу среди ее функций числился только расовый подбор жен для эсэсовцев и разработка соответствующих критериев для кандидатов на вступление в СС. Процедура отбора в СС и критерии, которым должны были отвечать претенденты и невесты эсэсовцев, самостоятельно разрабатывались немногочисленными специалистами этого управления. Почти сразу же после прихода Гитлера к власти Гиммлер дал руководству расового управления задание воплотить в жизнь теорию о «крови и почве». Одним из способов выполнения этого задания было заселение немецких окраин родственниками эсэсовцев, что должно было способствовать расовому отбору. Речь шла о создании специальных сельскохозяйственных поселений, которые должны были стать становым хребтом новой германской расы. До начала Второй мировой войны Главному управлению СС по вопросам расы и поселений поручались исключительно важные идеологические задания. Это обстоятельство позволило главному эсэсовскому пропагандисту Понтеру Д'Альквену назвать РуСХА одной из трех колонн, на которых опирались СС (двумя другими были Главное управление СС и Главное управление имперской безопасности — РСХА).

Специалисты РуСХА перешли от теоретических построений к конкретной расовой политике, когда в 1938 году нацистская Германия сначала совершила аншлюс Австрии, а затем аннексировала Судетскую область. Те задачи, которое оно выполняло раньше (расовое просвещение эсэсовцев и специфические расовые изыскания), отошли к другим эсэсовским структурам. На новых территориях рейха срочно требовалось осуществлять определенную расовую политику, которая получила название «народной» («народно-политическая практика»). В годы Второй мировой войны задачи РуСХА в очередной раз изменились, точнее, значительно расширились, Это было связано прежде всего с тем, что эсэсовские специалисты больше не занимались лишь расовым подбором будущих членов СС, а применяли полученные разработки на населении аннексированных и оккупированных территорий. В Западной Польше эксперты РуСХА координировали «переселение» поляков, которое превратилось в насильственное изгнание и депортацию с территории Польши. При этом они выступали в роли руководителей специальных оперативных групп РуСХА, земельных управлений СС и начальников эсэсовских штабов, занимавшихся вопросами переселения. Одновременно с этим специальные «расовые контролеры» из состава Главного управления СС по вопросам расы и поселений проверяли в оккупированной Польше сотни тысяч людей на предмет «расовой полноценности». Вместе с тем они определяли критерии, по которым должны были отбираться «фольксдойче». Именно от них зависело, кому предстояло стать «немцем», кому направиться в генерал-губернаторство в виде рабочей силы. На каждого осмотренного человека заполнялась специальная расовая карта, в которой содержался 21 внешний признак: цвет глаз, цвет волос, форма головы, носа, губ и так далее. Эти признаки служили для выяснения расовой формулы, которая позволяла отнести конкретного человека к одной из четырех расовых групп. С точки зрения эсэсовского руководства «расовую ценность» представляли лишь люди, попавшие в первые две группы. Соответствен но, за счет одних мог происходить «желательный прирост населения», а другие подлежали «повторному онемечиванию». Все остальные для Третьего рейха не представляли никакой ценности.

В годы войны эта процедура была доведена до некоего совершенства. Расовые эксперты РуСХА постепенно охватывали своей деятельностью большую часть Европы. Филиалы Главного управления СС по вопросам расы и поселений постепенно стали возникать не только в Германии. Сначала появился филиал в Вартегау, в Лодзи (Литцманштадт), затем — в Праге. Одновременно с этим на территории Словении осущесталяло свою деятельность Оперативное бюро по вопросам расы и поселений «Юго-Восток». Одновременно с этим на новых имперских территориях так называемые «эсэсовские руководители по расе и поселениям» раскрывали суть этих понятий. Согласно служебной субординации они входили в состав старшего руководства СС и полиции, что не мешало расовым экспертам иметь свой собственный штаб, состоящий из нескольких сотрудников, Кроме этого, при каждом из офицеров высшего руководства СС и полиции имелся референт по вопросам расы и поселений, который входил в состав особой службы. В 1942 году почти вся Европа была разбита на зоны деятельности, которые простирались от Гааги и Осло до Могилева и Киева.

Можно отметить одну характерную тенденцию. Постепенно центр деятельности РуСХА переносился из Германии на периферию Третьего рейха, в частности на завоеванные территории. А ведь изначально Главное управление по вопросам расы и поселений должно было заниматься отбором элиты для «черного ордена». Здесь, очевидно, прослеживается влияние хозяйственного аппарата СС Только так можно объяснить, что критерии, разработанные для «черной элиты», стали переноситься на население оккупированных стран. Очевидно, что его рассматривали двояко: с одной стороны, как рабочую силу, с другой стороны (при наличии расовой ценности) — как «желательный прирост населения». Экономические и чисто идеологические вещи здесь переплелись в единый клубок. Среднестатистический (с расовой точки зрения) житель захваченных территорий должен был работать на благо Германии, «Расово нежелательные элементы» (50% поляков, прибалтийцев, русских и 100% евреев, цыган и «азиатов») подлежали «искоренению».

За исключением евреев, большинство этнических групп во время войны не могли стать жертвами политики широкомасштабного геноцида. Хотя это не исключает того факта, что отдельные люди и даже семьи уничтожались по причине их «расовой неполноценности». Но все-таки расовые эксперты СС предполагали грандиозное этническое перекраивание Европы уже после окончания мировой войны. Это были далеко идущие планы. Сейчас сложно сказать, какие бы контуры приобрела Европа, появись возможность их осуществления, Но в любом случае сотрудники РуСХА были непосредственно причастны к возможной реализации этих замыслов. Уже во время войны они занимались «подготовительными работами»: расовым отбором нескольких миллионов людей, переселением части европейского населения. Этим они напрямую способствовали национал-социалистской политике геноцида, которая начала набирать обороты в годы Второй мировой войны. Кроме того, сотрудники РуСХА очень тесно сотрудничали с представителями РСХА, что было продемонстрировано не только совместным участием в теоретических построениях, но и сотрудничеством во время конкретных «оперативных акций». Представители этих двух структур в равной мере ответственны за проведение в жизнь преступной политики геноцида, которую они осуществляли в рамках Имперского комиссариата по укреплению немецкой народности.

После войны Готфрид Щварц, государственный защитник Отто Хоффмана на Нюрнбергском трибунале, дал такую оценку РуСХА, которая должна был демонстрировать несправедливость обвинений союзников: «Стороннему наблюдателю могло показаться, что СС являлось органом по уничтожению народов, а Главное управление СС по вопросам расы и поселений было душой этой политики». Но адвокат занял ошибочную позицию, пытаясь подобным образом дистанцировать своих подопечных от совершения реальных преступлений. Обвинению удалось доказать, что расовые эксперты РуСХА в рамках национал-социалистской расовой политики во многом идеологически подготовили оккупационную политику, неразрывно связанную с геноцидом, насильственной германизацией и расовым отбором.

Тем не менее расовые эксперты из состава СС не были единственными, кто занимался в национал-социалистском государстве мировоззренческим обоснованием идей о «чистоте расы» и «восточных поселениях». Кроме РуСХА на этом поле также играло РПА — Расово-политическое управление НСДАП. В свое время Вальтер Гросс опубликовал для партийных инстанций несколько учебных материалов по теме «Раса». Для этих целей информационная служба расово-политического управления НСДАП издавала журнал «Новый народ». Однако все эти материалы не имели практической значимости, так как реальное «расовое освидетельствование» было оставлено за СС, Кроме этого, Имперское родовое управление, входившее в состав министерства внутренних дел, было уполномочено устанавливать так называемые «доказательства арийского происхождения» и вело общеимперскую статистику еврейского населения. В этом направлении РуСХА и министерство внутренних дел осуществляли активное сотрудничество. Главное управление СС по вопросам расы и поселений вело также собственную «еврейскую картотеку», которая была значительно расширена в годы войны за счет оккупированных территорий. В 1944 году Гиммлер, и как рейхсфюрер СС, и как шеф полиции, стал вынашивать планы о передаче функций Имперского родового управления Главному управлению СС по вопросам расы и поселений. Но военные поражения Третьего рейха не дали реализоваться этим начинаниям.

КОНКУРЕНЦИЯ В РАСОВОЙ ПОЛИТИКЕ

В поселенческой политике эксперты РуСХА конкурировали с Имперским продовольственным комитетом, который пытался использовать крестьянские поселения в собственных целях. Более подробно проблемы конкуренции между крестьянскими функционерами и эсэсовскими экспертами мы разберем в последующих главах на примере протекторатов. Смежные интересы этих двух структур осложнялись тем, что между Главным управлением СС по вопросам расы и поселений и Аграрно-политическим аппаратом существовали тесные персональные связи. Многие из нацистских сельскохозяйственных функционеров одновременно являлись членами и СС и даже числились в РуСХА. В первую очередь это касалось Вальтера Дарре — первого начальника Главного управления СС по вопросам расы и поселений (1932—1938). С началом войны компетенция этих двух структур стала разграничиваться более четко. Так, например, в Польше нацистская крестьянская организация отбирала соответствующих претендентов из числа «гражданского крестьянского населения», а эсэсовские структуры вели построение «новых крестьянских поселений СС». Во время войны Имперский продовольственный комитет оказался в крайне невыгодном положении, так как по распоряжению Гиммлера до победы над противниками демографическими процессами на восточных территориях могли заниматься лишь эсэсовские структуры.

В условиях того, что на оккупированные территории Западной Польши переселялось огромное количество «фольксдойче», представители Имперского продовольственного комитета были вынуждены сотрудничать с эсэсовскими экспертами, формально войдя в состав переселенческих штабов СС. Но организационное разграничение полномочий оказалось фактически невозможным, когда речь пошла о депортации поляков и евреев, которая осуществлялась силами «оперативных групп» СС. С одной стороны, переселенческие штабы СС являлись составной частью Имперского комиссариата по укреплению немецкой народности, которые возглавлял лично Гиммлер. Однако с другой стороны, большая часть персонала этих штабов, равно как и их руководство, являлась сотрудниками Главного управления СС по вопросам расы и поселений. То есть очевидно, что конкретные люди оказались в сложной ситуации: организационно они находились в составе Имперского комиссариата, но по сути — продолжали работу в РуСХА. Получается, что с началом войны штаб Имперского комиссариата по укреплению немецкой народности взял на себя функции РуСХА в сфере переселенческой политики. Скорее всего, речь шла о процессе дифференцирования и диверсификации, который шел внутри аппарата СС. Основной сферой деятельности РуСХА в годы войны стала расово-политическая экспертиза. Тем не менее именно в первые годы войны в эту сферу деятельности стали внедряться и другие эсэсовские структуры. Часто случалось, что одних и тех же специалистов перебрасывали из одного учреждения в другое. В итоге одними и теми же вопросами занимались Имперский комиссариат по укреплению немецкой народности, РуСХА, III управление РСХА и ряд учреждений, занимавшихся вопросами «фольксдойче». При этом анализ переселенческой политики в отдельных регионах Юго-Восточной Европы показывает, что подобное дублирование являлось отражением общего «поликратического хаоса», творившегося в Третьем рейхе. Но с другой стороны, именно подобная политическая конкуренция заставляла эсэсовских экспертов работать более тщательно в деле расовых зачисток.

Всего же в годы войны в Главное управление СС по вопросам расы и поселений входило около 500 старших и младших офицеров СС, В данном случае речь идет и о берлинском централе, и об оккупированных территориях. В рамках данной книги мы будем называть их расовыми экспертами, хотя в оригинальных документах они наименовались «консультантами по расовым вопросам расового управления СС». Но все-таки расовые эксперты СС отвечали не только за «чистоту расы». Как видим, сначала они занимались отбором в СС, потом стали курировать поселенческую политику, а в годы войны стали ведать также идеологическим контролем и даже материальным обеспечением семей эсэсовских офицеров. Общим во всей их деятельности был акцент на «содействии расово полноценным элементам» и «расовом укреплении немецкого народа». Это обстоятельство позволяет назвать расовыми экспертами всех сотрудников РуСХА.

РАСОВЫЙ ЭКСПЕРТ СС КАК ОСОБЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТИП

Но в то же время расовых экспертов надо отличать от референтов по расовым вопросам. Под таким названием в документах встречаются эсэсовские сотрудники, которые занимались курсами «повышения расовой квалификации». В 1938 году эта категория эсэсовцев стала именоваться «эсэсовскими руководителями по вопросам расы и поселений», или РуС-руководителями. Среди нацистских преступников расовые эксперты образовывали особую группу. Эти люди не были интеллектуальными юристами вроде Вернера Беста. Они не были убийцами из оперативных групп СС. Их нельзя даже зачислить в категорию эсэсовских технократов, которые ведали «окончательным решением еврейского вопроса», каковыми были помощники Эйхмана из еврейского сектора Главного управления имперской безопасности. Всех этих преступников роднили радикальные расистские установки, но были и отличия. Все они были неординарными личностями. Они не были рядовыми исполнителями приказов. Они выделялись на фоне многочисленных полицейских странным сочетанием интеллектуальности и слепой веры в национал-социалистскую расовую теорию. Они были прагматиками, сторонящимися зверств массового террора.

Большинство расовых экспертов СС были людьми среднего возраста. Почти все они родились в промежутке между 1900 и 1909 годами. Вместе с тем они принадлежали к так называемому военному поколению молодежи. Они имели академическое образование. Некоторые из них были антропологами, другие изучали агрономию, а затем работали в крестьянских хозяйствах и на зоофермах. Многие из них были членами НСДАП «с периода борьбы», то есть примкнули к нацистам до 1933 года. Часть из них еще до прихода Гитлера к власти вступила в СС. Почти все они прошли специальные эсэсовские курсы, которые позволяли им работать расовыми экспертами и РуС-руководителями. При этом надо отметить, что Главное управление СС по вопросам расы и поселений не было завидным местом для карьеристов, а потому многие шли сюда по идеологическим убеждениям. С одной стороны, эти люди были «предвестниками геноцида». Их планы по германизации Европы были исполнены цинизма и презрения к человеку. С другой стороны, по долгу своей службы они инициировали насильственные депортации и выступали главным звеном в расовом отборе населения завоеванных территорий. Их специфическая функция состояла как раз в этой двойственности: они были теоретиками расизма, которые сами же воплощали свои идеи в жизнь. Их одновременная сопричастность и с теорией, и с практикой позволяет говорить о них как об экспертах в вопросе геноцида.

Наконец, сам собой возникает вопрос: какое место эти расовые эксперты занимали в «черном ордене СС»? Вначале они не располагали достаточным образованием и профессиональными навыками, но тем не менее выполняли в рамках национал-социалистской политики весьма специфические функции. Наряду с этим в источниках имеются многочисленные признаки того, что у них имелся свой собственный менталитет, некое групповое чувство, которое роднило расовых экспертов. Они находились в постоянном контакте между собой, имея при этом прямой выход на руководство СС. Эти достаточно прочные связи стали рваться только в годы Второй мировой войны. Но даже в этом время проводились регулярные совместные заседания расовых экспертов и РуС-руководителей. В частности, начальник РуСХА Отто Хоффман и Рихард Хильдебрандт по собственной инициативе делали все возможное, чтобы пробудить в своих подчиненных чувство сплоченности. Хотя бы тот факт, что возникновение Главного управления СС по вопросам расы и поселений было продиктовано самой сутью национал-социалистского мировоззрения, должен был вызвать подобное групповое чувство. В итоге любой, кто вел речь о «превосходстве нордической расы», должен был неизменно присягать на верность идее «восточных германских поселений».

«ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО»

В итоге слова «раса» и «поселение» стали паролями принципа расового отбора и стремления к этнической реорганизации Европы. Расистские идеи имели в Германии давние традиции. Прежде всего, это связано с идейным наследием групп «фелькише», которое со временем восприняло модный в те дни социал-дарвинизм, подкрепленный расовыми изысканиями в области антропологии. Уже тогда явственно обозначилось «немецкое стремление на Восток» и немецкая тоска о «месте под солнцем». Обе эти идеологемы нашли свое выражение в годы Первой мировой войны, а после поражения Германии получили дополнительный политический импульс. Эти устремления в полном объеме были подхвачены национал-социалистской идеологией, которая стала воплощать их в жизнь с момента установления гитлеровской диктатуры,

Восточные устремления Германии начались отнюдь не в XX ве-ке, они отсылают нас назад к империи, созданной Отто фон Бисмарком. «Железный канцлер» позволял себе проводить активную переселенческую политику и германизацию в Познани, Западной Пруссии, а отчасти в Эльзасе и Лотарингии. На восточных землях он проявил себя как целенаправленный противник поляков и католической церкви. Он намеревался поселить на этих территориях как можно больше немцев, вытеснив оттуда польское население. В определенной степени эти меры можно считать предшествующими национал-социалистской политике германизации, за тем исключением, что Бисмарк не опирался на расовые установки. Идея о восточных немецких поселениях обрела новую жизнь в военных меморандумах периода Первой мировой войны, а также в агитации «Пангер-манского союза» и «Объединения немецкого народа Германии и заграницы». В этих документах речь шла о захвате территорий, заселенных преимущественно немцами. Все это получило название «немецкой Восточной экспансии». В свою очередь, идеологи этих настроений ссылались на Средневековье, на устремления немецкого ордена, усиленно занимавшегося «восточной колонизацией». Подобная аргументация была весьма успешно взята на вооружение в СС. После военного поражения Германии в Первой мировой войне и последующей после этого потери восточных областей Пруссии, Эльзаса и Лотарингии, а также всех колоний популярность приобрела мысль о том, что «немцы стали единственным народом, лишенным жизненного пространства». Завоевать оное предполагалось в первую очередь на Востоке. Агрессивное требование обретения «жизненного пространства» стало двигателем национал-социалистской политики и краеугольным камнем гитлеровского мышления. Эти идеи оказались привлекательными для далеких друг от друга частей политической, военной и экономической элиты. В 20-е годы эти идеи стали получать научное обоснование в виде геополитики, разработкой которой занимался Карл Хаусхофер.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ РАСОВОЙ ГИГИЕНЫ

Второй опорой национал-социалистских программных установок стал расизм, идеи которого стали активно развиваться также в XIX веке. Идея Гобино применить законы дарвиновской теории к человеческому обществу получила широкий отклик не только в Германии, но и во всей Европе. Но именно немцы выкристаллизовали расизм, превратив его в своеобразную разновидность биологического мышления. Первыми этими идеями воспользовались многочисленные немецкие фёлькише-организации. Бесчисленные фёлькише-пророки приправляли свои сентенции идеями только что начавшей развиваться расовой гигиены, «научного» варианта расизма. Одним из пионеров расовой гигиены в Германии стал Альберт Плёц, который в 1904 году вместе с Фрицем Ленцем и Евгением Фишером создал «Общество расовой гигиены». В этой связи стоит упомянуть, что первые попытки расового отбора в 1886 году предпринял Otto Амон, военный пенсионер, проживавший в Баде-не. В 1910 году «Общество расовой гигиены» издало специальный каталог, который был разослан различным «фёлькише», пангерманским и националистическим организациям. Этот документ состоял из десяти пунктов, в которых его авторы требовали способствовать «расовой чистоте», «содействовать расширению сельского населения», поощрять «расово высококачественные многодетные семьи», а также ввести в обязательный оборот справки о состоянии здоровья, которые должны были предъявлять жених и невеста, прежде чем вступить в брак. Авторов этого меморандума можно назвать непосредственными предшественниками законов о браке, которые были введены в СС в 1931 году. Кроме этого, с 1914 года фелькише-организация «Немецкий союз» («Дойч-бунд») ставила одной из своих целей подбор для своих членов супруг, наиболее подходящих с расовой точки зрения.

После военного поражения Германии в 1918 году идеи расовой гигиены получили политическое звучание, так как в праворадикальном лагере стали все отчетливее звучать требования «расовой очистки Германии» и

избавления от «расово неполноценных элементов». Но теперь эти лозунги увязывались воедино с общей критикой новой демократической системы, которая, по словам Эдгара Юнга, являлась «господством ущербных», так как «самые лучшие с расовой точки зрения» пали на фронтах мировой войны. Веймарская же республика, социальная по своему характеру, предпочитала помогать слабым и недоразвитым. При этом биологизированное мышление не шло ни в какое сравнение с массовым восприятием программного письма Юнга. Общество впервые стало воспринимать нацию-народ как «общность на основе крови». Обновления «народного организма» предполагалось достичь за счет «улучшения расы», евгеники, ограничения размножения людей с наследственными болезнями, стерилизации «асоциальных личностей», в первую очередь алкоголиков. По мнению масс, авторитарная государственная структура, которая должна прийти на смену полностью дискредитировавшей себя демократии, могла вывести общество из глубочайшего кризиса современности лишь благодаря подобным мерам. Особое значение в формировании подобных настроений имело письмо братьев Юнгер «Демонстрация национализма», написанное в 1928 году, в котором они пропагандировали принципиально новый национализм. Он был порожден войной и в какой-то мере жил в крови солдатского поколения. Требование создания нового, антилиберального, аристократического общественного устройства как реакции на разрух шение демократией немецкого народа дополнялось чисто биологическими требованиями.

При этом напрашивается вопрос: насколько широко до 1933 года было распространено биологическое мышление? Какие слои и социальные группы оказались наиболее восприимчивыми к нему? Абсолютно некритическое отношение к первым законам гитлеровского правительства, имевшим в своей основе расизм (Закон «О предупреждении появления потомства, страдающего наследственными болезнями», Закон «Против опасных профессиональных преступников»), равнодушное восприятие расистских законов 1935 года (Закон «О здоровом браке», «Нюрнбергские расовые законы»), а также одобрение политики исключения евреев из общественной и экономической жизни наглядно демонстрируют, что немецкий расизм и антисемитизм начинались отнюдь не в 1933 году. Приход Гитлера к власти и последующие меры были всего лишь выражением общегерманских настроений. Однако существовали и СС, в которых понятия «раса» и «поселение» были самыми главными словами. Именно СС должны были начать расовую перестройку Третьего рейха, а затем и всей Европы. Теория «расового превосходства» немцев и мнимая потребность в «жизненном пространстве на Востоке» были поданы абсолютно рационально, в европейском стиле, постепенно превратившись в программу этнической перекройки континента. В «расовом отборе» и «насильственном выселении», которые осуществлялись с ведома расовых экспертов СС, не было ничего эмоционального. Все осуществлялось с немецкой точностью и пунктуальностью — это была простая прикладная практика на пути к новой Европе.

ВАЛЬТЕР ДАРРЕ

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и его друг Вальтер Дарре, позже ставший имперским руководителем крестьян и имперским министром сельского хозяйства, сформулировали в начале 30-х годов мировоззренческие основы «нового ордена». Оба были большими поклонниками агрономии. Оба состояли в фёлькише-организациях. Оба были последовательными сторонниками «восточного расширения» Германии. В свое время Гиммлер был активистом организации «Артаманен», а Дарре выступал идеологом союза «Башмак» («Бундшу»)[25]. Вальтер Дарре сформулировал не только символическую диаду «Кровь и почва», но также написал две работы, которые стали первой идеологической программой только нарождавшихся охранных отрядов — СС. В обеих книгах («Крестьянство как жизненный источник нордической расы», «Новое дворянство из крови и почвы») он указал в конце 20-х годов эсэсовцам будущий путь развития: расовая чистота и восточная колонизация. Кроме всего прочего, он описывал крестьянство как самый важный слой немецкого общества, который постоянно пополнял нацию «хорошей кровью». Вторым компонентом стала идея абсолютного превосходства «нордической расы». Веру в существование шести различных «основополагающих рас» Вальтер Дарре почерпнул из недр «нордического движения» и из работ расоведа Гюнтера, который позже стал самым именитым расовым теоретиком Третьего рейха. В своем «Кратком расоведении немецкого народа» Ганс Фридрих Карл Гюнтер предложил концепцию расового деления населения Европы. Идеи о расовой селекции он пропагандировал через собственную организацию «Северное кольцо». Интересно, что Вальтер Дарре и многие другие видные сотрудники РуСХА были членами этого малоизвестного союза, Кроме этого, не стоит забывать, что при выработке расовых принципов С С Гиммлер и Дарре использовали собственный сельскохозяйственный опыт (оба были дипломированными агрономами).

Дарре родился в 1895 году в семье берлинского торговца, имевшего свое дело в Аргентине. Раннее детство он провел в этой латиноамериканской стране, а в десятилетнем возрасте вернулся в Германию. В 1914 году он был зачислен в колониальную школу в г. Вейтценхаузен, где собирался, подобно Гиммлеру, получить сельскохозяйственное образование. Но изучение аграрных премудростей было прервано, когда его мобилизовали в армию. Ужасы войны, позиционные бои не отбили у молодого человека желания продолжать свое образование. В мае 1919 года он возвратился в колониальную школу. Интересно, на что он надеялся? После поражения в войне Германия потеряла все колонии, и ее выпускники были обречены

пополнить гигантскую армию безработных. Учебу Дарре закончить не удалось, и он был вынужден покинуть учебное заведение. До 1922 года он бродяжничал, нанимаясь на сезонные работы в крупные поместья.

В 1922 году Вальтер Дарре направился в Галльский университет, где устроился работать ассистентом генетика Густава Фрёлиха. Благодаря этому он все-таки получил в 1925 году диплом о сельскохозяйственном образовании. Правда, в его официальной биографии периода нацистской диктатуры указывалось, что диплом он получил в 1920 году в колониальной школе. Приобретя статус дипломированного специалиста, Дарре с 1925 по 1929 год принимал участие в реализации различных частных и государственных проектов, связанных с сельским хозяйством. Далекий от политики, в 1929 году он решил присоединиться к нацистам. Он симпатизировал НСДАП уже в начале 20-х годов, но, скорее всего, его вступление в партию было последствием ряда профессиональных неудач. Когда Дарре осознал, что его деятельность не приносила желаемых результатов, в мае 1929 года он стал консультантом в одной из многочисленных фёлькише-грулп. В том же году он издал книгу «Крестьянство как источник существования нордической расы». В своей работе он планировал опровергнуть популярную тогда у националистов теорию Фрица Керна, который пытался изобразить древних германцев кочевыми племенами, занимавшимися скотоводством. Дарре, пребывая под воздействием идей расиста Ганса Гюнтера, считал кочевников бесполезными паразитами. Германцы же, в его изложении, были оседлыми земледельческими племенами, которые создавали фундамент для будущей немецкой цивилизации.

Когда СС в 1931 году стали превращаться из боевой организации в политическое объединение, Гиммлер решил создать Расовое управление СС. Молодой рейхсфюрер СС поставил во главе новой 3 структуры своего приятеля Вальтера Дарре. Чтобы осуществлять «отбор нордического идеала», Гиммлер отдал эсэсовцам приказ сочетаться браком только с расово выдающимися девушками, что было прямым заимствованием из книги Дарре «Новое дворянство», в которой автор изображал «новыми аристократами» наследственное дворянство. Немного позже вышло распоряжение, чтобы расовому отбору подвергался любой претендент на вступление в СС. Таким образом, и будущий эсэсовец, и его избранница подвергались антропологическим исследованиям на предмет расового соответствия «высоким идеалам СС». Благодаря этим шагам Гиммлер и Дарре приблизились к своей заветной цели — построить «элитарный нордический орден».

Расовый отбор внутри СС имел два следствия. Во-первых, оно приводило к специфическому самосознанию и самоопределению эсэсовцев как «биологической элиты» и «новой прослойки господ». Прием в СС являлся результатом строгого отбора, когда кандидаты на вступление в «черный орден» отвечали «научно» признанным критериям, что стало наглядным доказательством последовательного культивирования расистского мышления. Во-вторых, в соответствии со строгими стандартами создавалась модель, которая в случае начала войны могла переноситься на гражданское население завоеванных стран. При этом особое значение имело то, что процедура отбора была стандартизирована под СС, то есть в ультрасовременном, естественно-научном духе. На основе этого идеологического «мечтания» был приобретен практический опыт «научных освидетельствований», Осенью 1939 года расовые эксперты СС были предупреждены, что при «очистке» Европы они должны прибегать к самым последним методам и разработкам.

ФОРМИРОВАНИЕ РАСОВОЙ ИДЕОЛОГИИ СС

Сам Гиммлер считал расовую селекцию основой национал-социалистской политики. Об этом он говорил в своих многочисленных, тайных и открытых, письменных и устных приказах. В период с мая 1940 года по октябрь 1943 года он произнес как минимум три важные речи, которые были посвящены проблеме онемечивания восточных территорий. В этих высказываниях он проводил мысль, что «надо сократить этническую кашу в генерал-губернаторстве до 15 миллионов, а в восточных провинциях — до 8 миллионов человек». То есть он вел речь о том, чтобы из этой «этнической каши» выбрать самые расово ценные элементы и переправить их в Германию, чтобы они там были ассимилированы с германским населением. В октябре 1944 года на заседании верховного командования вермахта, которое проходило в Бад-Шахене, рейхсфюрер СС заявил, что задачей охранных отрядов является выявление расово хороших типов в этническом коктейле, который был создан на русском пространстве. Несколько дней спустя в Познани на так называемом «Дне Свободы» он снова призвал выискивать среди противников породистых детей, которые должны были либо стать немцами, либо быть уничтожены как самые потенциально опасные враги.

Это «просеивание этнической каши» и «онемечивание породистых элементов», само собой разумеется, должно было проходить в полном соответствии с эсэсовскими критериями и идеологией нацистского расизма. Для расовых экспертов, которым Гиммлер поручил эту задачу, этническая реорганизация Европы имела в первую очередь расовую, мировоззренческую цель, а не экономические задачи, как для ряда представителей других нацистских (прежде всего гражданских) структур. Руководство СС «новая Европа» интересовала сама по себе, а не как поставщик природных или трудовых ресурсов. Примечательно, что Генрих Гиммлер продолжал свято верить в «исключительность нордического идеала» и «расовую селекцию», даже несмотря на многочисленные военные поражения Германии и на то, что ряды ваффен-СС стали пополнять добровольцы, далекие от пресловутою«нордического типа». На заседании руководства СС в Познани Гиммлер не только призывал и далее продолжать «расовую селекцию», но и взял на себя ответственность за уничтожение евреев: «Мы возникли согласно законам селекции. Мы проводили отбор для нашего народа. Поэтому сейчас, как и всегда, мы должны помнить о наших принципах: крови, селекционном отборе и твердости. Только так возможно дать немецкому народу, германской нации высшие слои, которые сплотят наш народ и спасут Европу».

В рамках данной книги под словом «раса» имеется в виду научное понятие, которое подразумевает очевидные внешние различия между отдельными группами людей. Этим определением пользовались и Гиммлер, и Дарре, и расовые эксперты СС. Но от современного научного подхода их отличала вульгарная трактовка данных генетики и теории Дарвина. Национал-социалистские ученые, занимавшиеся расовыми проблемами, рассматривали фенотипические признаки человека не только в качестве генетически обусловленных и переданных по наследству, но и как фактор, определяющий многие другие качества личности. Таким образом, они производили корреляцию между внешним обликом, наследственностью и духовно-интеллектуальной значимостью человека. Кто не обнаруживал по меньшей мере нескольких признаков «нордической расы», тому отказывали в интеллекте, «душе» и чувствах, присущих «нордическому человеку». В итоге «неполноценные расы», властности евреи и отчасти славяне, лишались своего человеческого достоинства, подо что подводилась «убедительная» научная основа. Дарре считал расизм «стержнем» национал-социалистской идеологии. В 1936 году он говорил по этому поводу; «Если национал-социалистское мировоззрение спроецировать на прошлое, то мы увидим национал-социализм, прежде всего связанный с кровью, то есть с расой. Можно даже заявить, что признание факта наследования человеческих качеств — это суть национал-социализма».

«НЕМЕЦКИЙ ВОСТОК»

Второй умозрительной конструкцией (наряду с понятием «раса»), на которую опиралась эсэсовская идеология и которая была тесно связана с расовым вопросом, было понятие «немецкого Востока», а значит, и «немецкого поселения». Для политики национал-социализма характерным было то, что она смешивала воедино экономические (прежде всего аграрные) аспекты, «мировую политику» и «жизненное пространство», приправляя этот коктейль идеями о «расовом общественном устройстве». В итоге нет ничего удивительного в том, что с первых лет гитлеровской диктатуры война рассматривалась как наиболее адекватное средство для достижения указанных целей. Бросалось в глаза, что эти цели отличались своей гигантоманией и претензией на абсолютное господство. Тот же Вальтер Дарре в 1936 году сделал «набросок» планов по созданию «немецких поселений»: «Естественное пространство заселения немецкого народа — это область к востоку от нашей имперской границы до Урала. На юге она ограничивается Кавказом, Каспийским и Черным морями, а также водоразделом у который разделяет бассейн Средиземного моря от Балтийского и Северного морей». На этом гигантском пространстве должна была поселиться «более жизнеспособная раса, которая должна была вытеснить менее жизнеспособную». Согласно идеям Дарре, все это пространство предназначалось, естественно, для немцев.

За год до того, как были произнесены эти слова, СС стали оказывать активное влияние на формирование поселенческой политики нацизма. В 1935 году РуСХА было официально уполномочено заниматься организацией сельских и городских поселений, где должны были проживать эсэсовцы. В годы войны эти полномочия были расширены. Согласно приказу о «Поселениях СС» создавались специальные населенные пункты, в которые направлялись раненные в боях полицейские и эсэсовцы. В официальном печатном органе РуСХА «СС-Ляйтхефте» («Направляющих тетрадях СС») появилась едва ли не постоянная рубрика, в которой эсэсовцы отвечали на вопрос: «Как я стал поселенцем СС на немецком Востоке?»

В этих публикациях воедино связывались идеи сельских «восточных поселений» и «наследственное обновление» немецкого народа: «В новых деревнях, на новых сельских дворах подрастает крестьянство, которое будет неиссякаемым генетическим источником немецкого народа и вместе с тем хранителем преемственности многих поколений рейха».

Захват нового жизненного пространства в годы войны фактически представлял собой начало «этнической реорганизации» оккупированных территорий, что на практике превращалось в насильственное вытеснение, изгнание гражданского населения, а также уничтожение евреев. При этом сохраненные по традиции расистские и антисемитские представления получали новое подтверждение благодаря жизненному стилю локальных этнических групп «завоеванного Востока». Негативные отзывы о «польской экономике» или о «польском образе жизни», Востоке и его «неполноценных людях» сочетались с антисемитскими стереотипами («еврейские паразиты»). Подобное сочетание красной нитью проходило сквозь большинство публикаций о «немецких поселенцах». Когда Генрих Гиммлер встал во главе Имперского комиссариата по укреплению немецкой народности, СС превратились в радикальную организацию, которая в соответствии со своими мировоззренческими принципами готовилась провести «деэтнизацию», дабы достигнуть «расовой гомогенности Европы», Понятия «раса» и «поселение» в словаре СС стали словами-синонимами. Была сформулирована концепция демографической и экономико-политической программы по улучшению «польских условий», а сам Гиммлер начал вынашивать далеко идущие планы.

Германизация получила дополнительную динамику благодаря «фольксдойче», которые устремились осенью 1939 года в Германию из советской зоны влияния (Прибалтики, Западной Белоруссии и т. д.)- Первым принципом поселенческой политики нацистов стало намерение поселить этих немецких репатриантов на оккупированных территориях. Наличие на этих землях коренного населения отнюдь не смущало эсэсовское руководство. Создание на захваченных территориях поселений из «фольксдойче» было первым шагом расового преобразования захваченных земель. В СС считали, что изгнание и унижение были вполне адекватным способом осуществления демографической и поселенческой политики. Это обстоятельство натолкнуло Вернера Беста, теоретика Главного управления имперской безопасности, на такую мысль: «Уничтожение и вытеснение иных народностей (согласно историческому опыту) не противоречит жизненным принципам, более того, полностью соответствует им». В самом деле, попытки создания на восточных территориях немецких поселений и уничтожение коренного населения были всего лишь двумя сторонами одной и той же медали. Этнической группой населения, на которую в этой связи оказывалось максимальное влияние, были польские евреи.

Вторым отличительным признаком «восточной поселенческой политики» было ее противоречивое развитие. Когда Германия напала на СССР, то обнаружился явный недостаток в поселенцах, готовых осуществлять германизацию на российских, украинских и белорусских территориях (про русские просторы, раскинувшиеся до Урала, и говорить не приходилось). Не принесла успеха и попытка проводить отбор «породистых» представителей среди местного населения,

Между тем Гиммлер по мере военных успехов Германии продолжал развивать свое «перспективное» видение новой Европы. Когда Третий рейх превратился в Великогерманский рейх, рейхсфюрер СС бредил идеей об Империи германских народов. После захватов на западе и нападения на Советский Союз он начал рассматривать европейскую часть России В; качестве «теплицы» для самой чистой немецкой крови и горнила для новых германских племен. Посредством военной агрессии, зверств и уничтожения «нежелательного населения» он намеревался превратить 90-миллионный немецкий народ в 120-миллионную германскую нацию. Новое этническое и расовое детище должно было жить на Востоке, «дающем В03ДУХ И МЕСТО ДЛЯ ЖИЗНИ».

Гиммлер видел единственное предназначение немецких колонистов в том, чтобы стать основой для будущей Империи германских народов.

Было бы ошибкой полагать, что подобные «пророчества» были голословными и от них не осталось и следа, когда рейх стал терпеть поражение за поражением. Разумеется, в 1941— 1942 годах было очевидно, что у Германии не хватало человеческих ресурсов, дабы заселить Европу вплоть до Урала немцами, В «Генеральном поселенческом плане», выработанном в недрах Имперского комиссариата по укреплению немецкой народности, было выделено несколько областей, подлежащих онемечиванию. Это «народное пространство» (Люксембург, Эльзас-Лотарингия, Богемия и Моравия, Западная Польша), «восточное пространство» (Лодзь/Литцманштадт, генерал-губернаторство) и «балтийское пространство». Только для заселения этих районов требовалось 16,5 миллионов немцев и «фольксдойче», которых у гитлеровского режима просто-напросто не было. «Поселенческий резерв» из числа европейских «фольксдойче» к 1942 году составлял всего лишь 277 тысяч человек. В то же время голландцы и норвежцы не намеревались переселяться в «Великую Германию». В «Хегевальде» на Украине и в Замоске, в генерал-губернаторстве эсэсовцы пытались осуществить «пилотный проект» по изгнанию и уничтожению части местного населения. Также, соответственно национал-социалистским расовым принципам, истреблению подлежали европейские евреи. Создатели новой Европы вообще полагали, что в ней нет места 31 миллиону расово неполноценных людей. «Политика голода» или попытка полного уничтожения населения Ленинграда показывают, что речь шла отнюдь не о пустых бюрократических формулировках, а о комбинации демографических, экономических и военных целевых установок, в основу которых была положена радикальная форма расизма.

Когда в январе 1929 года Генрих Гиммлер был назначен рейхсфюрером СС, то начался взлет охранных отрядов НСДАП — ранее мало кому известной организации, которая со временем превратилась в действенный инструмент террористической политики национал-социалистского государства, но и в значительную политическую силу. Поначалу СС находились в тени более многочисленных «штурмовых отрядов» нацистской партии (СА), которые мыслились как политическая армия. Под руководством Гиммлера «охранные отряды» НСДАП стали развиваться как элитарное подразделение партии, которое считалось неким орденом, базировавшимся на четком мировоззренческом фундаменте. При возведении идеологического базиса этого «нового ордена» и подборе для него новых членов важная роль уделялось Расовому управлению и экспертам из его состава.

Когда Гиммлер возглавил СС, в «охранных отрядах» числилось всего лишь 280 человек. Год спустя количество их членов возросло до 1000, а через два года — до 3000 человек. В начале 1932 года в Германии насчитывалось около 25 тысяч эсэсовцев. Когда Гитлер пришел к власти, в его распоряжении было 50 тысяч служащих СС. В последующие два месяца, то есть к марту J 933 года, их число возросло вдвое. Несмотря на значительное расширение рядов СС, руководство «охранных отрядов» не намеревалось отказываться от концепции элитарной организации. Самым существенным отличием от СА, другой массовой организации НСДАП, должны были стать предельно строгие критерии, предъявляемые к кандидатам на вступление в СС. Гиммлер поручил разработать эти критерии своему давнему приятелю и соратнику, аграрному теоретику Рихарду Вальтеру Дарре.

РАСОВЫЙ ОТБОР И РАЗРЕШЕНИЯ НА БРАКОСОЧЕТАНИЕ

К 31 декабря 1931 года Гиммлер в целях дальнейшего развития СС и формирования особого менталитета у эсэсовцев издал «Приказ о помолвке и бракосочетании». Он требовал, чтобы с 1 января 1932 года все еще не состоящие в браке эсэсовцы получали от него особое разрешение на женитьбу. Будущие супруги должны были дока-затьсвою расово-биологическую значимость, для чего проводились специальные исследования, а также составлялась родословная жениха и невесты. Если же было установлено, что невеста не имела «достаточной расовой пригодности», а эсэсовец, несмотря на отсутствие разрешения рейхсфюрера СС, все-таки сочетался с ней браком, тот он автоматически исключался из «охранных отрядов». Таким образом должна была создаваться так называемая «родовая общность СС», которая состояла из «высококачественных» (с расовой точки зрения) женщин и мужчин. Подобные условия должны были стать залогом появления в эсэсовских семьях «расово здорового» и «породистого» потомства.

Сам этот документ состоял из десяти пунктов. В десяти коротких предложениях описывалось «новое вероисповедание» СС — «нового ордена», построенного на расовых принципах:

«1. СС — это союз немцев нордического типа, отобранных по особым критериям.

2. В соответствии с национал-социалистским мировоззрением и сознавая, что основой будущего нашего народа является отбор и сохранение расово чистой и наследственно здоровой крови, я ввожу для всех неженатых членов СС, начиная с 1 января 1932 года, процедуру получения официального разрешения на брак.

3. Конечная цель — наследственно здоровый, полноценный род немецкого, нордического типа.

4. Разрешение на брак дается или нет единственно и только по критериям расовой чистоты и наследственного здоровья.

5. Каждый эсэсовец, намеревающийся жениться, должен получить официальное разрешение рейхсфюрера СС на этот брак.

6. Члены СС, проигнорировавшие отказ в официальном разрешении на свой брак, исключаются из рядов СС.

7. Задача надлежащего рассмотрения заявлений о вступлении в брак возложена на Расовое управление СС.

8. Расовым управлением СС ведется специальная «Родословная книга С С», в которую заносятся данные о семьях членов СС, после получения ими официального разрешения на свой брак или после утверждения их заявления о включении сведений о своей семье в эту книгу.

9. Рейхсфюрер СС, руководитель Расового управления и служащие этого управления обязываются своей честью не разглашать полученные сведения.

10. Для СС является неоспоримой истиной, что с изданием этого приказа сделан шаг вперед, имеющий огромное значение. А потому мы недосягаемы для насмешек, издевок и непонимания. Будущее — за нами!»

Именно с момента появления этого приказа начало свою деятельность Расовое управление СС, которое затем превратилось в Управление по вопросам расы и поселений, а в 1935 году приобрело статус Главного управления СС, Эта структура была создана в тот же день, когда был издан «Приказ о помолвке и бракосочетании»-, 31 декабря 1931 года. В этой связи интересным кажется следующий факт. Как известно, Гиммлер поддерживал тесные связи с Союзом «Артаманен», который еще в J 927 году в своей структуре выделил Управление расоведения, которое при подборе будущих членов Союза опиралось на идеи Ганса Понтера, изложенные в «Расоведении немецкого народа». Задолго до прихода к власти нацистов руководство «Артаманен» требовало от своих членов предоставления доказательств арийского происхождения вплоть до третьего поколения. Сам собой напрашивается вывод о том, что новую идеологию и структуру СС Гиммлер во многом позаимствовал у этой расистской организации.

«Приказ о бракосочетании» и появление на свет Расового управления СС были отнюдь не просто продуктом фантазий бывшего фермера Генриха Гиммлера. На них отчетливо отпечатались идеи, изложенные в книгах первого идеолога СС, позже ставшего имперским руководителем крестьянства — Рихарда Вальтера Дарре. Дарре одновременно со всеми эти постами занимал должность начальника Расового управления С С. В его программном произведении «Новое дворянство из крови и почвы», которое появилось на свет в 1930 году, Дарре предпринял попытку развить идеи, изложенные в предыдущей книге — «Крестьянство как жизненный источник нордической расы». Они должны были найти свое воплощение в грядущем Третьем рейхе, который должен был (как новая форма государственности) провести воспитательную работу по созданию новой, «благородной» прослойки, формировавшейся в недрах немецкого крестьянства. Сама работа Дарре оказалась пропитана идеями расового исследователя и «пророка» «нордического движения» Ганса Фридриха Карла Гюнтера. Этот известный публицист родился в 1891 году. Он долгое время был учеником биолога и генетика Евгения Фишера. В 1930 году он преподавал в Йенском университете, а с 1935 года возглавлял в Берлинском университете кафедру расы, биологии народов и сельской социологии. С 1940 по 1945 год он как профессор расоведения преподавал во Фрайбургском университете. Именно у него в свое время Дарре позаимствовал мысль об -«улучшения породы», которая из сферы животноводства была перенесена на человеческое общество. Не стоит забывать, что именно с подачи Гюнтера Дарре провозглашал необходимость «улучшения немецкого народа» на расовом основании. Именно у Гюнтера была позаимствована мысль о «репродуктивно-супружеских дворах», которые должны были служить основой для подбора супруги в полном соответствии с расовыми критериями. Только так Дарре мыслил обеспечить приток «хорошей крови» к «крестьянскому дворянству». Девушки, достигшие брачного возраста, делились по году рождения на оценочные группы, которые отвечали их «расовой значимости», Если не считать того, что Дарре был активистом движения «Северное кольцо», то эти запутанные идеи интересны по двум причинам. С одной стороны, работы Дарре издавались в начале 30-х годов большими тиражами и пользовались популярностью не только среди национал-социалистов. Многие из будущих офицеров СС формировали свои расистские представления именно на основе книг Дарре. С другой стороны, изложенный в этих работах творческий проект по выращиванию «нового крестьянского дворянства» был реализован с точностью до деталей. В 1932 году работы Дарре стали для СС своего рода мировоззренческой конституцией. Об этом говорят хотя бы такие факты, как формирование отдельных групп, отвечающих «расовой ценности», выбор супруга согласно расовым теориям, образование профессиональной группы специалистов по расовым вопросам, которые должны были координировать работу по реализации этого проекта. Такой вывод подтверждают и личные замечания Генриха Гиммлера. По тиражам работы Дарре уступали только книге «Майн кампф» Гитлера и «Мифу XX века» Розенберга. К 1938 году «Крестьянство как жизненный источник нордической расы» переиздавалось восемь раз.

В немецких женщинах Дарре видел прежде всего «производительниц» здорового потомства, в то время как главным критерием для мужчин являлась их деятельность. И те и другие должны были бы соответствовать «нордическим образцам». Он писал: «Вместе с тем как идея производительности, так и идея расового воспитания могли бы в очень простой и, без сомнения, жизнеспособной форме врасти в наше народное бытование». При классификации девушек на выданье Дарре выделял четыре «класса», которые отвечали неким расовым критериям. Позже эта идея стала проводиться в жизнь расовыми экспертами СС, за тем исключением, что они выделяли не «классы», а «оценочные расовые группы». Согласно идеям Дарре, в первый «класс», группу расовой элиты, могли попасть не более 10% девушек каждого года рождения. Вторую группу можно было бы характеризовать как самую многочисленную — в нее зачислялись девушки, имеющие «хорошие показатели». Только представительницы этих первых двух групп могли сочетаться браком с представителями «нового крестьянско-дворянского сословия». Девушки, попавшие в третью и четвертую группы, являлись «расово нежелательными» — государство должно было делать все возможное, чтобы у этих девушек на свет не появились дети. Девушкам группы IV принципиально не должно было выдаваться разрешение на замужество. Особы из группы III, если они хотели все-таки выйти замуж, должны были пройти предварительную стерилизацию. Из вышеприведенной системы видно, что она предполагалась не только для отбора элиты (СС и «новое крестьянство»), но и для «отбраковки инородных элементов», что сразу же предполагало ее широкое распространение.

Дарре имел достаточно ясное представление даже относительно специалистов, которые должны были производить распределение девушек по «классам» и выбирать супруга из числа «новых крестьян». Центром подобной деятельности должны были являться специальные станции, на которых работали бы специальные служащие. Они вместе с судьями, имперскими, региональными. и местными структурами должны были заниматься решением всех вопросов, связанных с «наследственным материалом нашего народа». Также планировалось осуществление тесного сотрудничества с врачами, которые должны были вести специальные записи» что в итоге привело бы к -«инвентаризации нации на основе планомерного исследо- нордический шл, тиражируемый нацистской вания родословной каждого ИЗ пропагандой немцев». Позже для этих целей в СС использовались перфокарты, которые сортировались соответствующими машинами. Это была одна из первых форм массовой обработки статистических данных.

То, что в книге было изображено как «расовая утопия», оказалось более-менее близким к реалиям Третьего рейха. Евреи и «еврейские метисы», «асоциальные личности» и «страдающие наследственными болезнями» были занесены в специальные картотеки, созданные по инициативе национал-социалистского руководства. Все эти сведения собирались и обрабатывались самыми современными на тот момент методами. Внутри СС за несколько лет возникла система «родового опекунства» и специальные «родовые учреждения». Родовое управление, возникшее в 1932 году как один из отделов Расового управления СС, вело семейную картотеку всех членов СС, а с 1938 года также собирало сведения о евреях. Расовыми экспертами СС была также запланирована «этническая инвентаризация» населения Третьего рейха. Одновременно с этим 29 сентября 1939 года был принят Имперский Закон «О наследуемом крестьянском дворе», который был инициирован лично Дарре как имперским министром сельского хозяйства. Этот Закон предусматривал возможность превращения многих крестьянских хозяйств в так называемые «наследуемые крестьянские дворы». Это предпринималось для того, чтобы укреплять крестьянское сословие как «основу общества» и одновременно получить количественный рост средних крестьянских предприятий. Новый закон пресекал возможность деления сельских дворов между детьми умершего хозяит на. Отныне вводилось полное наследование по мужской линии; старшим из рода. Одновременно с этим Закон преследовал цель сохранения «чистой крови немецкого крестьянства». Тот, кто имел «примеси»- еврейской крови, не мог получить наследство, то есть, полноправным крестьянином мог быть только чистокровный немец. Принятый документ был скорее идеализированной декларацией, нежели работоспособным законом. Взять, к примеру, требование, предъявляемое к владельцу «крестьянского наследуемого двора» — предоставление своей родословной вплоть до 1 января 1800 года. Подобные требования предъявлялись лишь к мужчинам, желавшим вступить в СС. Нацистская пропаганда сильно преувеличивала положительные результаты этого Закона. Во многом он не оправдывал крестьянских чаяний. В министерстве сельского хозяйства очень быстро скопились кипы протестов против возможности преобразования крестьянских хозяйств в «наследуемые дворы», жалоб на догматичное регулирование порядка наследования. Все эти нововведения еще более усилили отток крестьян из деревни. Однако закон «удачно» способствовал разжиганию антисемитских настроений на селе.

Несмотря на активность, Вальтер Дарре не принимал личного участия в подготовке «Приказа о бракосочетании». Для разработки этого вопроса он обратился в конце 1931 года к эксперту в области практической селекции офицеру рейхсвера Хорсту Рехенбаху, который был назначен его заместителем. Рехенбах числился в аграрно-политическом аппарате партии и был давнишним знакомым Гиммлера и Дарре. Все они познакомились еще в «Артаманен». Этот нацист всегда проявлял повышенный интерес к поселенческим проектам, что было второй сферой деятельности только что созданного Расового управления СС. В начале 30-годов Рехенбах, еще пребывая в рейхсвере, занимался в Штутгарте обучением рекрутов, среди которых проводил антропологаческое освидетельствование. Этот факт имеет особое значение, так как именно Рехенбах разработал схему оценок по селекционному отбору рекрутов, в которой учитывались многочисленные расово-антропологические критерии: 1) «оценка телосложения», 2) «расовая принадлежность», 3) «воинский настрой и общее состояние, общий вид и т.д. Позже, после прихода к власти нацистов, эти три критерия будут положены в основу «расовых карт», которые заполнялись на кандидатов, вступавших в СС.

После того как Дарре пригласил Рехенбаха в Расовое управление СС, тот срочно попросил об отставке с военной службы. В качестве обоснования для этого решения он, не скрывая, назвал приглашение Гиммлера и Дарре к «сотрудничеству по осуществлению народно-поселенческой работы», в рамках которой он должен был ведать вопросами наследственной и расовой гигиены. Однако на самом деле только после вмешательства Гиммлера рейхсвер оказался готов вывести в запас ценного офицера. По этой причине практическая работа в Расовом управлении СС началась лишь в конце лета 1932 года. Наряду с Дарре и Рехенбахом к созданию Расового управления оказался причастен мюнхенский ученый Бруно Курт Шульц, который занимался расовыми и антропологическими проблемами. Именно он еще в 1931 году подготовил проект «Приказа о бракосочетании», после чего был приглашен Дарре в состав новой эсэсовской структуры, в которой стал начальником отдела расоведения. Таким образом, основные структурные компоненты Расового управления СС возникли лишь к 1932 году, почти вся работа этого подразделения протекала в Мюнхене, В 1933 году структура, возглавляемая Дарре, получила название Управления по вопросам расы и поселений. Ее, как и прежде, возглавлял Рихард Вальтер Дарре, Рехенбах был назначен его заместителем и экспертом по проведению практической селекции, а Бруно Курт Шульц занимался вопросами расового воспитания и образования эсэсовцев. Вообще, самые первые попытки выстроить внутреннюю структуру Расового управления СС были предприняты в письме, которое Шульц написал Дарре 16 января 1932 года.

Несмотря на то, что «Приказ о помолвке и бракосочетании» был подписан в конце 1931 года, его воплощение в жизнь началось примерно в конце 1934 — середине 1935 года. Уже в 1934 году имелось 14 694 пары, которые обратились к руководству СС за разрешением на помолвку и последующую женитьбу. В 1935 году их число достигло 16 691. К заявлению о предполагаемой помолвке должна была прилагаться родословная жениха и невесты, прослеженная вплоть до 1800 года, а также несколько анкет, к которым обязательно прилагалось несколько фотографий. Именно на основании этих документов специалисты Управления по вопросам расы и поселений устанавливали «расовую ценность» молодоженов^ уделяя повышенное внимание прежде всего невесте. Ко всем этим бумагам также необходимо было приложить рукописные биографии молодоженов, листы наследственного здоровья и медицинские анкеты, которые заполнялись специальными эсэсовскими врачами. Наряду с этими формулярами нужно было принести высказывания двух поручителей невесты о ее личных качествах и способностях домохозяйки. Всю эту кипу бумаг жених подавал лично в Управление по вопросам расы и поселений, где они рассматривались сначала в расовом отделе, а затем в отделе поселений (позже они стали управлениями в составе РуСХА). Официально решение о выдаче разрешения на свадьбу выдавал рейхсфюрер СС, но когда количество жаждущих вступить в брак стало огромным, это разрешение они получали прямо в РуСХА, почти сразу же после рассмотрения соответствующих документов. Документы направлялись Гиммлеру только в тех случаях, когда расовые эксперты отказывались выдавать разрешение на брак, то есть рейхсфюрер СС должен был вынести окончательное решение по этому вопросу.

Сам Гиммлер настаивал на том, чтобы документы подавались до помолвки, то есть руководство СС должно было выдавать разрешение не только на свадьбу, но и на помолвку. Но на практике оказалось крайне сложным осуществить это требование. Несмотря на то что заключение помолвки без соответствующего разрешения каралось определенными санкциями, в течение многих лет de facto большинство эсэсовцев подавали документы на получение разрешения уже после помолвки. Гиммлера не устраивала такая ситуация. Показательно, что Гиммлер позже по собственной инициативе создал еще несколько барьеров на пути к женитьбе. Он установил, что жених не должен быть моложе 25 лет. Кроме того, эсэсовское руководство должно было получать справки о финансовом и имущественном положении жениха и невесты. Приказ об этом был выпушен 6 июня 1935 года. 1 августа 1936 года к этому списку добавился еще один документ — невеста должна была предоставить справку о том, что она прошла обучение на курсах для будущих матерей. В том же 1936 году было установлено, что старшие офицеры СС должны были прослеживать родословную не до 1800, а до 1750 года. Исключение не делалось даже для ветеранов партии периода «эпохи борьбы», которые со временем поднялись вверх по служебной лестнице СС.

Прохождение всей этой долгой процедуры было связано не только с бюрократической волокитой, но и со значительными финансовыми затратами. Так, например, только для уточнения родословной приходилось прибегать к услугам специалиста по генеалогии. Значительные финансовые издержки предполагались и при , подготовке других документов. Как и стоило предполагать, обработка запросов на выдачу разрешения продолжалась очень долго. В этих условиях не было удивительным, что руководство СС получало множество жалоб на специалистов из Управления по вопросам расы и поселений. Но несмотря на все эти сетования, Генрих Гиммлер был непреклонен: расовые эксперты СС должны были проверять молодоженов с предельной тщательностью. Подобную ситуацию можно было наблюдать и в годы Второй мировой войны, хотя в этот период требования к документам и сроку их прохождения стали более либеральными. Когда же жаждущие вступить в брак просили ускорить процесс рассмотрения их документов, они, как правило, слышали в ответ ссылки на рейхсфюрера СС и высокопарные фразы о том, что «эсэсовец должен нести личную ответственность за будущее народа и государства». Складывалось впечатление, что речь шла не о выборе будущее супруги, не о личном счастье, а о выполнении важного политического задания. Впрочем, это не было преувеличением, ведь Гиммлер и Дарре рассматривали супружество лишь с точки зрения воспроизводства ценного «наследственного материала».

Возможность исключения из СС в случае, если эсэсовец выбирал «расово нежелательную» жену, существовала не только на бумаге. Эта норма находила широкое применение, особенно в предвоенные годы. Мягкой формой наказания было так называемое «разрешение на бракосочетание под собственную ответственность», что было некоей разновидностью гражданского брака, то есть семья формально не существовала, а супруги не имели права заводить детей. Но, как правило, применялась и более жесткая форма, которая предусматривала исключение из СС, если мужчина отказывался расторгнуть помолвку. Стоит отметить, что наряду с «расово нежелательными качествами» невесты поводом для запрета на вступление в брак могло быть ее бесплодие. Прецедентом для этого стал случай Вильгельма К., который в июле 1935 года отказался расторгнуть помолвку с бесплодной девушкой, за что был исключен из СС лично Гиммлером, По логике эсэсовского руководства, бесплодная жена удерживала супруга от того, чтобы он исполнил свои «демографические обязательства» по пополнению расового и наследственного фонда Германии. Насколько семья и потомство были значимым компонентом в идеологии СС, показывает фраза Гиммлера, произнесенная им сразу же после начала Второй мировой войны- В ней он рассказал о приказе, который получил известность как «Приказ о плодородии», Гиммлер подчеркивал, что с началом войны каждый из членов СС должен считать своим долгом заботиться о заведении многочисленного потомства, что должно было стать залогом достаточного пополнения «хорошей крови».

Но свою родословную должен был предоставить не только эсэсовец, готовящийся жениться. Расовое освидетельствование всех кандидатов на вступление в СС, как уже говорилось выше, начало готовиться еще в 1932 году. Постоянной практикой оно стало лишь в 1933 году, после прихода Гитлера к власти. Тот же, кто стал членом СС до 1933 года, должен был предоставить в Расовое управление пресловутые «доказательства арийского, происхождения и наследственного здоровья», а также родословную до 1800 года. В случае если эсэсовец не соответствовал физическая закалка была необходима для расовым критериям или же его будущих нетит матерей предки не были арийцами, он

признавался «расово непригодным» и автоматически исключался из СС. Гиммлер пытался по политическим причинам держать в строжайшей тайне количество подобных инцидентов.

При приеме в СС новых членов референты по расовым вопросам подходили к ним с критериями, которые были в свое время разработаны Рехенбахом. Сначала они описывали и регистрировали внешние характеристики телосложения кандидата. Оно оценивалось по девятибалльной системе, где единица соответствовала «идеальному сложению», а девятка — «деформированному». Затем выставлялась «расовая оценка». Здесь единица присваивалась кандидатам «чисто нордического типа», а пятерка — «неевропейского типа с возможными примесями иных расовых видов». В промежуточные группы попадали люди, которые, согласно теории Гюнтера, были представителями динарской, восточно-балтийской и прочих рас. В итоговом заключении соискателю выносилась итоговая оценка, где высший балл присваивался мужчинам, «предназначенным исключительно для СС», а низший — «не могущим быть немецкими солдатами». Окончательное решение выносилось с учетом этой оценки и краткой проверки спортивных и интеллектуальных возможностей. Претендент мог стать членом СС только в том случае, если получал по меньшей мере оценку АШ, то есть «в целом пригоден для службы в СС». При этом его телосложение должно было быть хотя бы «удовлетворительным», а в расовом отношении допускалось наличие примесей фальской, западной или динарской рас. В качестве примера можно привести следующее заключение: «Мюллер, Ганс, J7 лет, 4 брата и сестры, 176,5 см, 6ЪАШ/7\ТА1Ь. Если расшифровать эту запись, то в ней значится, что претендент на вступление в СС Ганс Мюллер по внешним критериям обладал «хорошим телосложением», он был человеком преимущественно нордического типа с примесями фальской расы. На основании этих признаков было установлено, что претендент «в целом подходил для службы в СС». Впрочем, в отдельных случаях могли делаться отступления от общепринятых правил. Это касалось прежде всего приема в СДТ когда требования к физическим качествам претендента (рост, близорукость, физическая сила) значительно смягчались. Если претендент не соответствовал расовым критериям, то в данном случае решение принимал лично Гиммлер. Подобная практика переопределила то, что в июне 1936 года РуСХА разработал для приема в СД новые критерии отбора.

Если претендент на вступление в СС считался не подходящим по расовым причинам, то ему не сообщали об этом, просто заявляя, что он непригоден для службы в СС. В самом начале отбора отметались те, кто принадлежал к четвертой и пятой расовым группам («метис», «восточный, восточно-балтийский тип», «неевропейское происхождение»). То, что референты по расовым вопросам на самом деле предпринимали многочисленные отводы по «расовым» и «наследственным» причинам, наглядно показывает пример эсэсовского округа Эльба. Здесь расовый референт в середине 30-х годов по указанным причинам вынес вердикт «Непригоден для службы в СС» от 20 до 25% претендентов. В 1935 году в этой местности из 3544 кандидатур 770 были отклонены по расовым и физическим причинам, а 175 — из-за возраста или небольшого роста. В 1936 году из 3828 претендентов 1049 были отметены по расовым и физическим причинам, а 268 — из-за возраста и роста.

Чтобы гарантировать эсэсовцам отличное с расовой точки зрения потомство, специалисты Управления по вопросам расы и поселений начали проводить планомерное освидетельствование членов гитлерюгенда и учащихся Наполас (Национально-политических воспитательных учреждений), считавшихся элитарными учебными заведениями Третьего рейха. Идеальных претендентов приглашали на дальнейшее обучение в юнкерские школы СС. Освидетельствование учащихся Наполас специалистами РуСХА началось в 1936 году. В своем письме от 12 июня 1936 года имперский министр воспитания Б. Руст сообщал о перспективном и успешном сотрудничестве с референтами из состава Главного управления по вопросам расы и поселений.

После того как отбор по расовым признакам во время освидетельствования при вступлении в СС стал важнейшим критерием, в практику были введены зеленые и красные «карточки». Первые выдавались тем, кто подходил для службы в СС, вторые — тем, кто был «забракован». Приказом Гиммлера от 22 декабря 1 939 года введена в оборот специальная Расовая карточка СС, которая строилась на тех же критериях отбора. Она представляла собой лист, в котором по стандартной форме были заведены графы, позволяющие делать отметки по 21 внешнему признаку. Позже форма этой карты использовалась при расовом освидетельствовании «фольксдойче» и ненемецкого населения завоеванных территорий.

Политика эсэсовского руководства по расовому отбору и выдаче разрешений на вступление в брак с одной стороны указывает на то, что СС планировались как биологическое ядро немецкого народа, а с другой — говорила о том, что частная жизнь членов СС превращалась в политическую миссию. В настоящий момент в федеральных архивах ФРГ содержится около 240 тысяч разрешений на вступление в брак, выданных эсэсовцам. По статистике РуСХА, к 1941 году было выдано более 100 тысяч подобных разрешений. Со временем подобные требования стали предъявляться не только к эсэсовцам, но и к служащим Ваффен-СС, а с 1942 года — и к служащим полиции (правда, для полицейских эта процедура не была обязательной). Сведения о подобной социально-политической практике позволяют ответить на вопрос, почему расовые эксперты СС были столь непреклонны на оккупированных территориях, когда освидетельствовали гражданское население. Дело в том, что они были убеждены в правильности подобной селекции, так как полагали, что испытали ее истинность на собственном теле.

МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЕ ОБУЧЕНИЕ, ПОСЕЛЕНИЯ СС И СТРУКТУРА УПРАВЛЕНИЯ

Кроме главного задания — расового отбора, Расовое управление СС также должно было заниматься мировоззренческим обучением эсэсовцев и по возможности создавать на селе эсэсовские поселения, которые должны были считаться неким прототипом будущих «восточных поселений». Поначалу Расовое управление располагалось в коричневой столице Германии — Мюнхене. В управлении сложился тесный коллектив, состоявший главным образом из идеологов и пропагандистов «нордического движения» и аграрно-политического аппарата НСДАП. Затем, в ноябре 1933 года, Расовое управление было переведено в Берлин. Накануне этого события Гиммлер, опираясь на лозунг Дарре о «крови и почве», переименовал данную структуру в Управление по вопросам расы и поселений. Переезд в германскую столицу фактически совпал с началом осуществления расового отбора будущих эсэсовцев и выдачей разрешений на вступление в брак. Показательно, что этими вещами стала заниматься, по сути, новая структура — Управление по вопросам расы и поселений. Она же должна была осуществлять знакомство эсэсовцев с идеологией и основными доктринами «нового ордена». Подобная деятельность сама по себе подразумевала создание в СС специального образовательного аппарата, который бы и занимался обучением. Посещение мировоззренческих лекций было обязательным для всех офицеров СС. Гиммлер предполагал обойтись силами РуСХА, но сделать это было очень сложно. По этой причине к чтению лекций привлекались и так называемые «крестьянские референты», которые были выходцами из аграрно-политического аппарата. Они отвечали лишь за вопросы крестьянства и сельских поселений. Со временем все «крестьянские референты» были приняты в СС, став, по сути, руководителями учебных курсов. При этом в организации мировоззренческого обучения эсэсовцев обнаружилась значительная прореха — нехватка грамотных специалистов, разбирающихся в проблемах сельского хозяйства. В проекте служебной инструкции для «крестьянских референтов» говорилось, что они должны были осуществлять практическую связь между СС и сельским населением. Но, по сути, «крестьянскими референтами» должны были назначаться служащие аппарата имперского руководителя крестьян.

Практика мировоззренческого обучения должна была выглядеть следующим образом. Раз в неделю в каждом эсэсовском «штурме» должна была проходить часовая лекция. Кроме этого, каждые 2 недели должны были проводиться специальные мероприятия. В итоге вся образовательная деятельность СС стала концентрироваться внутри Управления по вопросам расы и поселений. Так было, по крайней мере, в период с февраля по октябрь 1934 года. Референты по расовым вопросам должны были иметься при каждом эсэсовском оберабшнитте (территориальная единица деления СС, приблизительно соответствующая армейской дивизии). Именно эти люди играли ключевую роль в формировании при каждом эсэсовском подразделении специальных учебных отделов. Специалисты этих отделов, равно как и референты, также числились в составе РуСХА. В итоге руководители учебных курсов стали контролировать весь учебный процесс, протекавший в каждом отдельном оберабшнитте. Первые десять референтов по расовым вопросам были назначены лично Гиммлером 23 апреля 1934 года. Но из этих десяти только шесть сыграли заметную роль в создании расовой идеологии СС.

Кроме чтения лекций, референтам вменялись в обязанность обучение и подготовка преподавательских кадров, которые впоследствии должны были работать в СС. Референты по расовым вопросам также выполняли еще одну важную функцию — были посредниками между руководством управления и командованием местных эсэсовских подразделений. Однажды Генрих Гиммлер констатировал, что наличие соответствующим образом образованного и идеологически подкованного корпуса руководителей учебных курсов стало бы предпосылкой для всеобщего обучения членов СС. Для выполнения этой задачи требовался определенный тип человека: имеющий четкие идеологические установки, в возрасте 24— 25 лет, успешно прошедший учебу в специальных эсэсовских лагерях. Предполагалось вырастить целое поколение расовых экспертов, которые имели бы не только хорошую физическую подготовку, но и были бы способны к «правильному» освидетельствованию будущих членов СС. Идеология стояла здесь на первом месте. Об этом говорят хотя бы темы лекционных занятий: «Демографическая политика и расовые обязанности», «Национал-социалистское мировоззрение и расово-политическое положение Германии», -«Кровь и почва». В отличие от расовых референтов, руководители специальных учебных курсов работали на общественных началах на среднем и низовом организационных уровнях. Директивы и материалы по мировоззренческому обучению в СС руководители курсов вначале получали в виде специальных брошюр, подготовленных руководством РуСХА. В середине 1935 года, когда учебная деятельность стала повсеместной, Главное управление по вопросам расы и поселений для этой цели начало выпуск специального журнала — «СС-Ляйтхефте» («Направляющие тетради СС»). Тем не менее руководители учебных курсов были не только инструкторами в вопросах мировоззрения. Наряду с обучением эсэсовцев демографическим вопросам, преподаванием наследственной гигиены и расового мировоззрения они должны были заботиться о соблюдении в соответствующих эсэсовских частях «Приказа о бракосочетании» и последовательном осуществлении расового отбора рекрутов.

С первых же дней работы расовые эксперты столкнулись со множеством трудностей, о чем они сообщали руководству РуСХА. Речь шла прежде всего о нежелании отдельных эсэсовских офицеров организовать тесное сотрудничество с представителями управления. Подобную ситуацию можно было повсеместно наблюдать вплоть до октября 1934 года. Лишь после личного вмешательства

Гиммлера представители Управления по вопросам расы и поселений смогли спокойно работать на местах.

Параллельно с формированием учебного сектора шел процесс усложнения структуры Управления по вопросам расы и поселений. Так, например, уже в сентябре 1934 года в его составе числились: отдел расоведения, крестьянский отдел, отдел по вопросам поселений, отдел обучения, отдел отбора в СС, а также отделы формирования семей, надзора за потомством и родословных книг. В апреле 1935 года управление ждала очередная реорганизация, предпринятая по инициативе Гиммлера. Наряду с шефом управления, его адъютантом и штабом, отныне имелись управление организационной работы и административное управление. Отделы, существовавшие ранее, были слиты в несколько управлений: расовое, учебное, родовое, поселенческое. Теперь РуСХА приняло форму, которую, за исключением небольших модификаций, сохраняло вплоть до весны 1945 года (в октябре 1935 года административное управление и управление организационной работы были слиты в центральное управление, а в июне 1937 года список пополнился архивным управлением и пресс-службой).

Чем же занимались эти управления? Родовое управление ведало брачной политикой в СС (подбор невест, выдача разрешений и т. д.), расовое управление занималось исследованием расовых вопросов, учебное управление способствовало распространению специфического мировоззрения СС. Деятельность поселенческого управления требует отдельных комментариев. Напомню, что Генрих Гиммлер считал создание сельских поселений СС стержнем идеологии «нового ордена». Ставя эту задачу, рейхсфюрер СС и Дарре во многом опирались на опыт и проекты «Артаманен», союза, который после прихода к власти национал-социалистов утратил свое прошлое значение. В 1935 году он был официально распущен. Впрочем, нацистские бонзы отдали должное этим расистам 20-х годов. Когда работа с сельскими подростками перешла в ведение гитлерюгенда, имперский руководитель молодежи Бальдур фон Ширах отметил, что «Артаманен» был пионерской организацией зарождавшегося национал-социализма.

Расистские идеи, позаимствованные у ультраправых в период Веймарской республики («немецкое стремление на Восток», «восточная колонизация», «необходимость жизненного пространства»), создали фон, на котором развивались собственно эсэсовские представления. Теоретики немецкого поселенчества не раз ссылались на примеры Карла Великого, Немецкого ордена и восточные прусские поселения. Сам Гитлер в «Майн кампф» подчеркивал, что у немецкого народа нет необходимого жизненного пространства. Из этого следовал вывод, что необходимые земли надо было отобрать у России и сопредельных с ней стран, которые, находясь под властью большевиков, и без того были обречены на гибель.

В течение 1935 года расовые эксперты СС занимались тем, что ;пытались расширить сферу деятельности управления поселений, на что было получено личное согласие рейхсфюрера СС. В сентябре 1935 года Гиммлер подписал приказ, согласно которому в компетенцию РуСХА попадала организация специальных эсэсовских поселений. В нем говорилось: «Создание нового немецкого крестьянства и некрестьянских поселений является важнейшей мировоззренческой и политической задачей СС, которая имеет перспективное \значение. Осуществление всех мер, необходимых для реализации этой задачи, является исключительной компетенцией Главного управления по вопросам расы и поселений».

Поначалу, за отсутствием альтернативы, все поселенческое планирование и поселенческие проекты ограничивались территорией Германии. Но уже тогда ясно звучало намерение создавать «немецкие поселения» на Востоке. Главным застрельщиком этой инициативы был, естественно, Вальтер Дарре, который в своих многочисленных выступлениях и публикациях как имперский руководитель крестьян вновь и вновь обращался к этому вопросу. В них, начиная с 1932 года, он проповедовал дух «восточной экспансии», приводя в качестве исторических примеров Генриха Льва и Немецкий орден. Наиболее четко Дарре сформулировал контуры этой идеи в конце  января 1936 года на заседании продовольственного кабинета, который проходил в Веймаре. Дарре обозначил всю Восточную Европу вплоть до Урала как «немецкое поселенческое пространство». Этим  выступлением он предвосхитил более поздние идеи Генриха Гиммлера о германизации завоеванных земель, которые рейхсфюрер СС  стал развивать, будучи имперским комиссаром по укреплению немецкой народности. В этой связи представляют интерес заметки, j сделанные штаб-фюрером Управления поселений гауптшарфюрером СС доктором Шмидтом, который сосредоточил свое внимание на сельскохозяйственных планах СС: «Крестьянские сыновья, не имеющие в будущем права на наследование дворов, должны осваивать восточное пространство, а не оставаться в Германии. В этом наше будущее!»

Новые функции автоматически означали расширение сферы деятельности РуСХА, а стало быть, и увеличение власти. До этого времени Имперское министерство сельского хозяйства строго контролировало процесс отбора претендентов для участия в сельских поселенческих проектах. Часть этих полномочий находилась у НСДАП, внутри которой еще в 1927 году на базе «Союза немецких поселенцев» были созданы специальные управления, преследовавшие одновременно и экономические, и политические цели. СС буквально силой вторглись в эту сферу деятельности. Существовавшие ранее в партийной структуре жилищные органы отныне действовали в тесной связке с руководством соответствующих эсэсовских оберабшниттов. Теперь при отборе будущих поселенцев на первое место выступали расовые критерии претендента. Согласно приказу, который Гиммлер подписал 3 сентября 1935 года, задачи по формированию «нового крестьянства» переходили из рук Имперского продовольственного комитета в РуСХА. Первые лагеря по отбору кандидатов в «новые крестьяне» появились уже в декабре 1935 года. Теперь на первый план выходили «человеческие» (читай — «расовые») особенности претендентов, а не экономическая целесообразность. В работе Уве Мая «Раса и пространство» мне приходилось читать, что создание «нового крестьянства» на расовой основе, начатое в середине 1930-х годов, стало быстро набирать обороты. В период с 1935 по 1939 год было выдано около 30 тысяч «крестьянских пропусков» — документа, служившего официальным подтверждением того, что с расовой и экономической точки зрения данный человек мог быть зачислен в сословие «новых крестьян». Всего же за эти четыре года данные пропуска пытались получить два с половиной миллиона человек. За этот промежуток времени приблизительно одна пятая часть претендентов была отвергнута именно по расовым соображениям. На практике это означало, что командование оберабшниттов СС получило новую сферу деятельности. Как минимум оно должно было сообщать в РуСХА обо всех поселенческих проектах, существовавших на данной территории, в которых принимали активное участие служащие СС. Однако новые поселенческие проекты могли воплощаться в жизнь только после согласования и утверждения в Поселенческом управлении РуСХА. В эсэсовском поселении могли оказаться как эсэсовцы, так и городские жители, которые имели собственные дома.

Чтобы начать подготовку к предстоящей «восточной экспансии», которая должна была проходить по возможности самым оптимальным способом, эсэсовские эксперты предпочитали создавать новые поселения на восточных рубежах Германии. Штабфюрер Поселенческого управления так объяснял, почему первоочередным заданием СС являлось создание поселений в восточном пограничье: «Поначалу, чтобы освоить там жизненное пространство для нашего народа, потребуется каждый эсэсовец». Вначале фактическое число эсэсовских поселенцев было невелико, что еще до начала войны могло указать на противоречивость политики руководства СС по освоению «восточного пространства». Уже в 1935 году можно было ощутить явный недостаток людских ресурсов. Специалистам РуСХА лишь в 1938 году удалось начать планомерную работу. Именно тогда было выявлено 55 служащих СС, которые, обладая собственными земельными наделами, согласились на участие в этом проекте. Непонятно, почему этот достаточно скромный показатель позволил руководству Главного управления по вопросам расы и поселений запланировать в 1939 году возникновение 200 специальных эсэсовских поселений. Несмотря на фактический провал этого эксперимента, «колонизация Востока» наряду с расовым отбором оставалась в РуСХА приоритетной темой,

РОЛЬ РУСХА В «НОВОМ ОРДЕНЕ»: «УСТА И МОЗГ СС»

Когда руководство РуСХА взвалило на себя задачи по созданию новых крестьянских поселений, расовому отбору и мировоззренческому обучению в СС, то стала очевидной потребность в значительном количестве специалистов по аграрным и расовым вопросам, которые в будущем должны были стать расовыми экспертами, руководителями учебных курсов, крестьянскими референтами. Делалось все возможное, чтобы срочно пополнить ряды сотрудников Управления по вопросам расы и поселений. В 1933—1934 годах Дар-ре, Шульц и Рехенбах опубликовали несколько открытых писем, в Которых приглашали к сотрудничеству каждого, кто чувствовал в себе склонность к расоведению и генетике. Желающие поступить на службу в РуСХА должны были подать анкеты, автобиографию, а также справки об образовании и практической деятельности в области расоведения. Среди новых сотрудников РуСХА подобным способом был найден Конрад Мейер, позже ставший автором «Генерального плана «Ост». Он сделал быструю карьеру, поднявшись от лектора до начальника отдела планирования в штабе Имперского комиссариата по укреплению немецкой народности. Свою службу в СС он начал в Геттингене, в 51-м эсэсовском штандарта Но год спустя после поступления в СС Мейер попросил о переводе на новую должность в Берлин, в Управление поселений, где и начал сотрудничество с Дарре. С учетом острой нехватки кадров его просьба была тут же удовлетворена.

Но этот случай был скорее исключением из общего правила. В первые годы существования РуСХА ряды его служащих пополнялись в основном за счет личных контактов. Руководство управления приглашало своих знакомых. Постепенно это стали делать начальники отделов и даже руководители учебных курсов, осуществлявшие свою деятельность в оберабшниттах СС, Лично, Дарре повлек в свое управление множество людей из «Нордического движения» и Имперского продовольственного комитета. Многие из первых сотрудников Управления по вопросам расы и поселений принадлежали к «Северному кольцу» или же числились в аграрно-политическом аппарате партии. Эти «сотрудники первого часа» большей частью родились в конце XIX века. Они были ветеранами Первой мировой войны, а затем продолжали воевать в составах немецких фрайкоров (добровольческих корпусов). В РуСХА, реорганизованном на новый манер, благодаря своему профессиональному опыту и идеологическим установкам они получали руководящие посты. Среди таких личностей можно было бы назвать уже знакомых нам Хорста Рехенбаха и Бруно Курта Шульца. Из аграрно-политического аппарата в РуСХА перешли три специалиста по сельскому хозяйству: Герман Райшле, барон Бернд фон Канне и государственный советник Вернер Вилликенс. Все они получили неплохие должности. Помимо этого, в те дни к сотрудничеству с РуСХА привлекалось множество расоведов и агрономов, которые осуществляли свою деятельность на общественных началах. Среди таковых мы могли бы увидеть уже упоминавшегося выше берлинского агронома Конрада Мейера, кёльнского социолога Вилли Боргера, лейпцигского расоведа и издателя журнала «Народ и Раса» доктора Отто Рехе, юриста Вильгельма Зауре, руководителя Имперского учреждения по исследованию родственных связей Курта Майера и «нордического пророка» Карла Вилигута, известного в СС под ритуальным именем Вайстор.

После того как РуСХА в 1934 году стало ведать в СС вопросами расового и идеологического обучения, расовых референтов стали набирать прямо из числа служащих оберабшниттов. Эти люди составили отдельную категорию сотрудников Управления по вопросам расы и поселений.Третий по счету руководитель РуСХА, группенфюрер СС Отто Хоффман, являлся одним из ярчайших примеров активистов, откликнувшихся на «внутренний призыв». В 1937—1938 годах он был расовым референтом воберабшнитте «Запад». Затем он занял пост начальника Родового

управления, а после этого и вовсе встал во главе Главного управления по вопросам расы и поселений. Или другой пример. Профессор германистики Ганс-Эрнст Швердт (тогда еще носивший имя Ганса Шнайдера) поначалу являлся расовым референтом в оберабшнитте «Северо-Восток», центром базирования которого был Кенигсберг. Известный исследователь Тибета Эрнст Шефер и социолог Вилли Боргер попали в РуСХА по протекции антрополога Генриха Рубеля, который занимался обучением эсэсовцев.

Как видим, кадры для РуСХА могли подыскивать и университетские профессора, которые специально присматривали молодых и талантливых ученых. Но и здесь залогом карьеры являлись личные связи, лояльность режиму и согласие принять новое мировоззрение. Эти факторы являлись решающими на протяжении всего существования Третьего рейха. Таким специально подобранным сотрудникам тут же присваивали младшие офицерские должности СС. Был и обратный процесс: в РуСХА могли попасть молодые эсэсовцы, которые еще учились в высших учебных заведениях. По крайней мере, после окончания учебы у них не возникало вопросов с трудоустройством. Почти у всех у них была более богатая политическая биография, нежели у товарищей Вальтера Дарре из «нордического движения» и аграрно-политического аппарата. В качестве примера можно привести трех сотрудников РуСХА: Конрада Эллерзика, Гюнтера Пфлаума и Георга Эбрехта. Все они были ветеранами Первой мировой войны, все были активными участниками фрайкоров, В годы Веймарской республики Эбрехт пытался попробовать стать колонистом в Африке. В начале 30-х годов он присоединился к нацистам. Все трое в годы Второй мировой войны сделали быструю карьеру в СС.

После того как функциональные обязанности эсэсовского ведомства Дарре стали расти как на дрожжах (расовый отбор будущих эсэсовцев, подбор невест и выдача разрешений на вступление в брак, организация сельских поселений, мировоззренческая учеба), стало требоваться еще больше дипломированных специалистов. Как уже говорилось выше, в начале 1935 года Управление по вопросам расы и поселений одно из первых в СС приобрело статус Главного управления. Расовый референт из оберабшнитта «Восток» унтерштурмфюрер Леттов, являвшийся кроме всего прочего адъютантом Дарре, описал этот процесс так: Главное управление СС, занимавшееся воинскими вопросами, он сравнил с кулаком; СД, занимавшееся разоблачением невидимых врагов, — с «глазами и ушами» СС, и, наконец, РуСХА, ведавшее духовной борьбой с врагами, расовым отбором и мировоззренческим обучением, виделось ему «устами и мозгом СС». Проще говоря, руководство Главного управления по вопросам расы и поселений рассматривало свое ведомство ответственным за создание расистской идеологии СС, которая автоматически предусматривала отбор «ценного материала» и «отбраковку некачественного».

РУСХА И ПРИНЯТИЕ НЮРНБЕРГСКИХ ЗАКОНОВ

Расовые эксперты СС всегда уделяли повышенное внимание тому, чтобы поддерживать в обществе антисемитские настроения. Строгий расовый отбор предполагал автоматическое отклонение

всех евреев, которые рассматривались как некая «антираса», воплощение расовой неполноценности, присущей в равной степени и славянам, и азиатам, и неграм. Рихард Вальтер Дарре с самого начала исходил из того, что «немецкая самобытность», «немецкость», обусловлена кровью немецкого народа. В своей книге «Новое дворянство» он предполагал, что «в грядущем немецком государстве предоставление гражданских прав будет в первую очередь обусловлено кровью, а потому само понятие немецкого гражданина неразрывно связано с понятиями расы и крови». Мысль о «немецкости», которая в первую очередь связана с наследственностью и кровью, а не с государственными формами и культурным бытованием нации, наиболее ярко характеризует идейный багаж ультраправых периода Веймарской республики. В итоге понятие «народ» сводилось к кровной общности.

Далеко не случайно, что специалисты РуСХА в 1934—1935 годы активно участвовали в подготовке имперского законодательства о гражданстве, и прежде всего — в разработке Закона «О защите немецкой крови и немецкой чести» управления НСДАП. Во время различных встреч и совещаний по подготовке этого закона высокопоставленные представители РуСХА настаивали на том, что он должен быть в первую очередь ориентирован против евреев. Эта инициатива находила полную поддержку и понимание у представите-лей Расово-политического управления (РПА) НСДАП. Расово-политическое управление было в нацистской партии мировоззренческой структурой, которая занималась обучением. В определенной степени оно было конкурентом РуСХА, что можно было ощутить уже в 1934—1935 годах. Но при подготовке законодательства, касающегося евреев, эти две структуры выступили единым фронтом, настаивая на тщательном учете всех евреев и немцев, имевших еврейских предков.

20 декабря 1934 года в Мюнхене, в штаб-квартире партии, так называемом «коричневом доме», состоялась встреча высокопоставленных чиновников Третьего рейха. Инициатором этого совещания выступил имперский руководитель врачей доктор Герхард. Он хотел, чтобы эксперты обсудили будущую расовую политику Германии, а все присутствующие заняли четкую позицию по проблеме практического регулирования этого вопроса. От Управления по вопросам расы и поселений на этом мероприятии присутствовали Рехенбах, унтерштурмфюрер Майер и руководитель штаба РуСХА доктор Брандт. Кроме них, в роли экспертов выступали специалист

по наследственности доктор Вальтер Гросс (Расово-политическое управление НСДАП) и доктор Иоахим Герке (Министерство внутренних дел). Позже структура, представленная Герке, стала само-стоятельной и получила название Имперского учреждения по исследованию родственных связей. В 1940 году она стала называться Имперским родовым управлением. В 1935 году это ведомство возглавил Курт Майер, присутствовавший на декабрьской встрече по линии СС.

Тон на этом совещании задавали представители Расово-политического управления НСДАП и Управления по вопросам расы и поселений. Результатом его стало предложение о принятии специального законодательства, которое бы: а) предполагало окончательное и полное исключение евреев из общественной жизни; б) предельно точно регулировало участие в общественной жизни «еврейских метисов». Понятие «еврейский метис» было весьма многозначным. По представлению расовых экспертов СС и партии, в качестве таковых должны были рассматриваться любые люди, которые имели в своей родословной предков-евреев. Границей для необходимого доказательства арийского происхождения должна была стать та же дата, которая использовалась при приеме в СС и наследовании крестьянских дворов — 1800 год. Лиио только с одним еврейским предком второй степени (мать, отец) рассматривалось как еврей. Расовые эксперты хотели запретить им не только бракосочетание с немцами, но и любые половые сношения. При этом во всех общественных местах и на работе они должны были носить специальную одежду. Они не могли владеть землей, сельскохозяйственными наделами, а также являться прислугой в домах немцев. Те из «еврейских метисов», кто сознательно отказывался от воспроизводства потомства, имел послабления по сравнению с остальными метисами и евреями (ношение обыкновенной одежды и т.д.). Предполагалось добиться «окончательной миграции евреев и их потомков» в «специально отведенные поселения». Совещание закончилось вынесением следующего вердикта: «Лишь в данный момент Германии выпала возможность окончательно урегулировать еврейский вопрос. Им надо воспользоваться и провести территориальное разделение между еврейским народом и немцами».

Принятые Нюрнбергские законы были несколько мягче, нежели того требовали расовые эксперты СС. Впрочем, принципиальных различий не было. Более того, в обществе надо было создать необходимую атмосферу, которая, естественно, должна была быть более радикальной, нежели параграфы принятого Закона «О защите крови». В СС были собственные наработки по этому вопросу. Буквально накануне декабрьской встречи в Мюнхене расовый референт оберабшнитта «Северо-Восток», оберштурмфюрер СС Якобсен представил шефу персонального штаба рейхсфюрера СС Брандту свои собственные предложения. Якобсен был служащим расового управления «первого часа» и последовательным экстремистом в решении еврейского вопроса. Его предложения дошли до нас лишь во фрагментах, но и их вполне достаточно, чтобы сделать выводы, что этот эсэсовский эксперт предполагал увидеть в новом законе. Якобсен писал: «Целью [закона] должно быть полное освобождение немецкого наследия от еврейской крови. Все иные предложения не являются биологическими и жизненно необходимыми, а потому будут искусственно созданными конструкциями».

Поводом для подобного радикального решения «еврейского вопроса» могла стать международная обстановка, которая в конце 1934 года была более благоприятной, нежели в 1933 году, когда принимался Закон «О восстановлении профессионального чиновничества», который содержал в себе ряд антисемитских пунктов. Якобсен максимально подробно разъяснял свою мысль: «С внешнеполитической точки зрения обстановка сейчас отличается от 1933 года, в том числе благодаря политике в отношении вермахта, проводимой; фюрером. Так что мы можем позволить себе при составлении нового закона о евреях не оглядываться на заграницу». Как мы видим, Якобсена не волновала возможность протестов, и в его записке зву-: чали откровенно угрожающие нотки. «У нас есть миллионы евреев, но международный иудаизм безнаказанно бойкотировал нас. Возможные ссылки на эти моменты в будущем законе были бы весьма к месту, по меньшей мере, обоснование так называемых ответных мер».

Однако предложения Якобсена были слишком радикальными, а потому на всех последующих совещаниях даже эсэсовские чины были вынуждены опасаться международной реакции. Следующая встреча расовых экспертов, посвященная обсуждению проекта За- ! кона «О защите немецкой крови», проходила вновь по инициативе Герхарда Вагнера. Она состоялась 25 июня 1935 года в Берлине. Ведомство Дарре, к этому моменту уже обладавшее статусом Главного « управления СС, было представлено начальником Родового управления, штандартенфюрером СС Берндом фон Канне, который, ко всему прочему, действовал как представитель рейхсфюрера СС. Круг участников совещания заметно расширился. На нем можно было увидеть профессора Эрнста Рюдина, представлявшего Имперское министерство юстиции, доктора Карла Кюхенбекера из Имперского управления по аграрной политике (позже он стал РуС-руководи-телем в Кракове), а также членов правления Общества расовой гигиены. Кроме этого, на встрече в роли свадебного генерала выступал гауляйтер Франконии и издатель «жидоедского» журнала «Штурмовик» Юлиус Штрейхер. Там же присутствовал руководитель Управления по демографической политике и наследственной гигиене доктор Артур Гютт, который одновременно являлся представителем министерства внутренних дел. Забегая вперед, надо сказать, что в 1937 году Управление демографической политики влилось в состав РуСХА, а сам Гютг по инициативе Гиммлера стал начальником Родового управления, занимая этот пост вплоть до 1939 года.

Официально поводом для обсуждения являлась новая формулировка положений Закона «О восстановлении профессионального чиновничества»-, прежде всего так называемый «арийский параграф» (§ 25). До сих пор параграф дифференцировал все население Германии на «арийцев» и «неарийцев», лишая последних права занимать ответственные административные посты. Теперь же было решено внести изменения, согласно которым надо было принципиально выделить из всех «неарийцев» евреев, но сделать это так, чтобы избежать по возможности любых внешнеполитических осложнений. Все остальное население Германии планировалось поделить на три категории: «немецкого происхождения» (немцы и люди из «германского жизненного пространства»), «родственного происхождения» (коренные жители стран, которые примыкали к «германскому жизненному пространству») и «иноплеменного происхождения» (люди, не имевшие никакой кровной связи с немецким народом). Германскими чиновниками могли быть немцы и люди «родственного происхождения». Евреи же не могли занимать эти посты ни при каких условиях. С одной стороны, эта формулировка позволяла избегать жесткой дискриминации представителей азиатских держав (например, Японии), которые не могли в силу своей расовой принадлежности считаться арийцами. С другой стороны, она позволяла развязать в Германии антисемитскую кампанию, не привлекая особого внимания зарубежных наблюдателей. Фон Канне, представлявший РуСХА, сообщал своему начальству, что подобным способом «можно было сохранить внутриполитическую антииудейскую составляющую, освободившись от назойливого вмешательства заграницы». «При необходимости можно было пойти на более жесткие меры, которые бы отвечали насущным интересам народного сообщества».

Теперь позиции расовых экспертов НСДАП и СС стали отличаться, Эсэсовцы говорили, что заявленное в декабре 1934 года отделение «арийцев» от «неарийцев» не может отвечать интересам взвешенной и эффективной расовой политики. Подобная позиция не могла быть основой для принятия «еврейского законодательства», так как для последовательной политики требовалось деление общества на несколько расовых групп. По сути, это была первая попытка со стороны эсэсовцев навязать расовые критерии, разработанные в недрах РуСХА, всему немецкому обществу. Для этого надо было убедить специалистов из Расово-политического управления НСДАП в том, что СС являлись единственной организацией национал-социалистского движения, которая была построена в строгом соответствии с принципами расовой теории.

С другой стороны, уже из заявленных для обсуждения тем было видно, что у нацистского руководства существовало множество проблем. В частности, соотнесение необходимости усиления антисемитской политики и международной критики. Другим спорным моментом был так называемый «вопрос о метисах». Именно он во многом обусловил появление на свет Нюрнбергских расовых законов, «Вопрос о метисах» получил политическое значение во время совещания у министра экономики Яльмара Шахта, которое состоялось 20 августа 1935 года. На этом мероприятии представители партийного руководства, имперских министерств и СС вновь подняли вопрос о необходимости законодательного регулирования «вопроса о метисах». С одной стороны, населению после «решения еврейского вопроса» необходимо было давать поводы для антисемитских выходок, но с другой стороны, ожесточенная антисемитская пропаганда могла нанести мощный удар по немецкой экономике, в том числе по военно-оборонной промышленности. Это столкновение интересов привело к конфликту между руководством СС и министром экономики. Шахт уже мог наблюдать первые последствия антисемитской кампании, которые привели к негативным результатам в немецкой экономике. Но эсэсовцы и партийцы были непреклонны — антисемитизм был составляющей программы НСДАП, а стало быть, неотъемлемой частью внутренней политики. Кроме этого, они ссылались на общественные настроения.

Поначалу Гитлер тоже не был сторонником «максимальной программы решения еврейского вопроса» и учета «еврейских метисов», на чем настаивало руководство РуСХА и РПА, Гитлер считал, что надо следовать форме, изложенной в Законе «О защите немецкой крови», то есть понятию «абсолютный еврей». Впрочем, когда на Нюрнбергском съезде 1935 года («Съезде свободы») он возвестил о расовых законах, он уже начал менять свою точку зрения. Объявленные законы лишь для проформы выносились на рассмотрение рейхстага. 15 сентября 1935 рейхстаг на своем чрезвычайном заседании единогласно принял Имперский Закон «О флаге», Имперский Закон «О гражданстве» и Закон «О защите немецкой крови и немецкой чести». Эти три закона стали самым решающим шагом на пути лишения евреев гражданских прав в Германии. Кроме этого, они уточняли, кто в Третьем рейхе считался евреем.

Имперский Закон «О гражданстве» делал принципиальные различия между «гражданином» и «имперским гражданином». Последние должны были иметь «немецкую или родственную кровь». В Законе вообще почти не упоминались евреи. Речь шла о «гражданах», которые были существенно ущемлены в своих правах. Например, Закон «О защите немецкой крови» запрещал браки между «гражданами» и «имперскими гражданами», что фактически означало запрет браков между евреями и немцами. То же самое относилось и к внебрачным половым сношениям, которые преследовались по закону, и к найму прислуги из числа «граждан» в дома «имперских граждан». Наконец, евреям было запрещено ношение значков и повязок со свастиками, а также ношение имперских цветов (черно-белокрасный), что регулировалось Законом «О флаге». Но сами эти законы абсолютно не уточняли, какие ограничения распространялись на «еврейских метисов», равно как не уточнялось, кого считать таковыми,

Ясность в этот вопрос была внесена 14 ноября 1935 года, когда свет увидело Первое дополнение к Имперскому Закону «О гражданстве». В этом документе говорилось, что евреями в соответствии с буквой Нюрнбергских законов считались «абсолютные евреи» и люди, являющиеся евреями на 3/4, то есть те, у кого среди бабушек и дедушек было три или четыре еврея. Полуевреи признавались евреями только в отдельных случаях. Полуевреев немецкого гражданства — людей с двумя еврейскими бабушками и дедушками — также часто обозначали как «метисов первой степени». Они рассматривались в качестве «евреев» согласно Нюрнбергским законам, если они

продолжали исповедовать иудаизм или же сочетались браком с «абсолютными евреями». Но в большинстве случаев полуевреи приравнивались к «еврейским метисам», то есть к тем, кто имел одного еврейского предка во втором колене. Данная категория людей до особых распоряжений считалась приравненной к немцам.

Принятие «мягкой» формы Закона «О защите немецкой крови» и данное в Первом дополнении определение «еврейских метисов», которые приравнивались в правах к немцам, стало своего рода оскорблением для расовых экспертов РуСХА. Еще в 1934 году во время декабрьского обсуждения эсэсовцы настаивали на том, чтобы приравнять их к евреям, выделив в отдельную категорию. Не было принято в расчет предложение о том, чтобы прослеживать родословную до 1800 года, дабы квалифицировать лицо в качестве «метиса». Когда на свет появились такие понятия, как «метисы первой и второй степени», «гражданин» и «имперский гражданин», эксперты из Главного управления по вопросам расы и поселений сочли, что под угрозу была поставлена вся прежняя расово-политическая деятельность, осуществлявшаяся в Германии. Это было горьким уроком для радикальных романтиков от расизма,

До сих пор остается неясным, общались ли представители РуСХА и РПА с Гитлером накануне партийного съезда, где он огласил Нюрнбергские законы. Не исключено, что их просто не допустили до фюрера, дабы устранить их предельно идеологизированное влияние. К тому же свою руку к подобному повороту дел могли приложить представители экономических структур, которые не были заинтересованы в антисемитском экстремизме. Если верить мемуарам Лёзенера, который работал в свое время расовым референтом, то Гитлер вел переговоры накануне съезда партии преимущественно с Имперским руководителем врачей Вагнером, который был поборником драконовских мер в отношении евреев. Вне всяких сомнений, Вагнер ходатайствовал перед фюрером о радикальном варианте «решения еврейского вопроса». Почему Гитлер не принял его точку зрения, ответить представляется затруднительным.

После «Съезда свободы» руководитель Расово-политического управления Вальтер Гросс срочно созвал совещание, на котором должно было обсуждаться практическое применение «Нюрнбергских законов», о чем были уведомлены и представители РуСХА. Показательно, что от РуСХА на этом мероприятии присутствовал доктор Шлёссер, звание которого было всего лишь штурмман СС. Его должность была также невелика — начальник отдела в Родовом

управлении РуСХА. Вальтер Гросс докладывал о новом в «еврейском законодательстве» и пытался разъяснять присутствующим политику фюрера, прежде всего в «вопросе метисов». После этого Шлёссер зачитал свой доклад, который был посвящен преимущественно внутриполитическим и экономическим причинам принятия Нюрнбергских законов. Свое выступление он закончил выводом о том, что надо усилить пропагандистскую деятельность, дабы избежать какой-либо клеветы со стороны «еврейских метисов», которые впоследствии должны были быть ассимилированы (достаточно странное заявление для расового эксперта из СС). Это заключение он мотивировал следующим образом: «Германия должна быть сильной и в политическом, и в экономическом смысле. Она должна обладать соответствующим вооружением. Небольшой привилегированный слой метисов может оказаться вредным при достижении этих целей, а потому их надо ассимилировать, начиная прямо с этого момента. Наряду с этим нужно обращать внимание [здесь он по большей части повторял речь Имперского министра экономики и Президента Имперского банка Щахта на то, чтобы слишком жесткий курс в отношении евреев не имел бы нежелательных экономических последствий, а именно сокращения объема экспортируемых товаров». Предлагалось даже воздержаться от бойкота еврейских предприятий, так как евреи должны были иметь экономическую основу для существования. Напротив, нужно было подчеркивать положительные результаты принятого закона. Написанный от руки протокол совещания заканчивался словами: «Очень важно, чтобы поглотили их [метисов], а не отторгли».

В глазах эсэсовских экспертов партийное намерение проводить в жизнь ассимиляцию «еврейских метисов» означало разбавление «немецкости» кровью «инородных элементов». Подобное начинание, как ни странно прозвучит, было только на руку Гиммлеру и руководству Главного управления по вопросам расы и поселений. Оно решило ответить на «либеральный» закон ужесточением критериев для отбора в СС, которые в данной ситуации воистину должны были превратиться в форпост расово чистой Германии. Вырисовывалась вполне реальная перспектива превращения.эсэсовцев и «новых крестьян» в расово-биологическую элиту Третьего рейха. В докладе Шлёссера открытым текстом говорилось: «СС должны стать родовым союзом, который сплотит в себе самую ценную часть нашего народа. Это должно происходить в условиях воинской подготовки и четкой мировоззренческой ориентации. Перед этим союзом стоят достаточно четко обозначенные задачи, главной из которых является сохранение хорошей крови нашего народа».

С другой стороны, Шлёссер не испытывал никаких иллюзий относительно изменения курса в «решении еврейского вопроса». Он не коснулся практической стороны расового отбора в СС. Что касается «новой политики» в немецком обществе в целом, то никто не ставил под сомнение решение фюрера. Но даже учитывая то, что расовым экспертам не удалось отстоять свою точку зрения и радикальный курс не был взят Гитлером на вооружение, все равно они добились своей цели. Несмотря на все законы, в Германии нарастала антисемитская истерия. Первые ее признаки стали очевидными уже накануне «Съезда свободы». Иными словами, расовые эксперты СС и партийные идеологи все равно продолжали оказывать давление на общественность. Они по-своему трактовали возможность «решения еврейского вопроса».

Для развития Главного управления по вопросам расы и поселений большое значение имел тот факт, что в 1934—1935 годах общественность впервые заговорила о возможности «решения еврейского вопроса» и «вопроса метисов». Ведомство, которое начинало с расовых критериев отбора эсэсовцев и поиска подходящих супруг» смогло сделать решающий шаг на пути к формированию элитарного сознания в СС. Первой ласточкой этого процесса была идея об; Имперском Законе «О крестьянских наследуемых дворах», который предполагал пресловутое доказательство арийского происхождения. Эта опосредованная связь между СС и крестьянством была? обоснована не только с идеологической, но и с практической стороны: Вальтер Дарре являлся одновременно и Имперским руководителем крестьян, и начальником Главного управления по вопросам расы и поселений. Кроме этого, он выступал и как расовые идеолог, и как инициатор аграрных поселений. Он был един в двух ролях — теоретика и практика.

Не стоит забывать, что требование расовых экспертов о дискриминации и лишении гражданских прав евреев, равно как и широкая трактовка понятия «еврейский метис», было нацелено прежде всего на расовую структуру немецкого общества, на его, так сказать, «расовые характеристики». Нечто похожее должно было происходить) на завоеванных Германией территориях, окажись победа на стороне Гитлера. А пока расоведы из РуСХА, с одной стороны, чувствовали 1 себя причастными к принятию Нюрнбергских законов, но с другой стороны, их предложения не были учтены. Даже если «Нюрнбергские расовые законы» 1935 года представлять как победу «умеренных антисемитов» (государственных чиновников) над «антисемитскими экстремистами» (эсэсовцы и нацистские идеологи), то все равно осуществление радикальных проектов было вопросом времени, Сотрудники РуСХА не собирались пересматривать свои идеи и не намеревались отказываться от своих проектов.

Период 1932—1935 годов можно рассматривать в отношении РуСХА как начальную фазу, стадию возникновения и развития структуры. Последующий этап, который длился с 1935 по 1938 год, можно было бы назвать временем реорганизации и консолидации. Важными вехами на этом пути являются возникновение в июле 1935 года исследовательского общества «Наследие предков» («Аненербе») и учреждение в декабре 1935 года общества «Источник жизни» («Лебенсборн»), Поначалу обе эти организации были тесно связаны с Главным управлением по вопросам расы и поселений. Многие даже ошибочно полагали, что они являлись составными частями РуСХА. Но позже они стали самостоятельными «княжествами» в «империи СС». Кроме этого, 1938 год был ознаменован несколькими громкими внешнеполитическими событиями: аншлюсом Австрии и аннексией Судетской области Чехословакии. В том же году Вальтер Дарре оказался в опале и был вынужден покинуть в августе 1938 года пост руководителя РуСХА. За этот, казалось бы, небольшой промежуток времени, всего-то три года, идеологическая составляющая работы Главного управления по вопросам расы и поселений пополнилась несколькими новыми моментами. И кроме этого, расовым экспертам наконец-то удалось добиться складывания так называемой «родовой общности СС». В конце этой фазы можно было наблюдать решительный поворот к прагматичной расовой политике, фундаментом для которой служили СС.

ГЕРМАНСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И ОБЩЕСТВО «НАСЛЕДИЕ ПРЕДКОВ»

Гиммлер не раз провозглашал, что одной из важнейших задач СС является исследование и популяризация германской культуры, Начиная с 1935 года и до конца войны этими вопросами ведало исследовательское общество «Наследие предков» («Аненербе»). Эта организация возникла 1 июля 1935 года под звучным названием «Немецкое наследие предков». Общество по изучению духовной истории древности несколько месяцев спустя было официально зарегистрировано в берлинских административных органах. Его учредителями выступили три человека: рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, голландский исследователь немецкого происхождения Герман Вирт и Рихард Вальтер Дарре, который к тому моменту был и главой РуСХА, и Имперским руководителем крестьян. Куратором «Аненербе» поначалу стал сам Гиммлер, а Герман Вирт — его президентом. Дарре не занял в «Наследии предков» никакого поста, но делегировал в него пятерых своих сотрудников. Это были Герман Райшле, Адольф Бабель, Георг Эбрехт, Эрвин Метцнер и Рихард Хинтманн. В мае 1936 года к ним присоединился доктор Вильгельм Кинкелин, который к этому моменту уже числился и в РуСХА, и в Имперском продовольственном кабинете.

Итак, в создании «Аненербе» участвовали пять из семи учредителей РуСХА. Это говорит о том, что на первых порах «Наследие предков» мыслилось как некое структурное подразделение Главного управления по вопросам расы и поселений. Тем более что на тот момент «Аненербе» в основном состояло из сотрудников ведомства Вальтера Дарре. Можно предположить, что «Аненербе» должно было подкреплять расистскую идеологию СС научными сведениями, для чего и предполагалось изучение древней духовной истории. Начальник расового управления РуСХА бригаденфюрер СС Герман Райшле был не только личным приятелем Дарре, но и членом Имперского продовольственного кабинета. Он был назначен заместителем куратора, то есть получил реальные рычаги власти в «Наследии предков». В результате почти сразу же все ключевые посты в «Аненербе» заняли представители расового управления. Подобный симбиоз привел к тому, что все новые члены исследовательского общества должны были автоматически вступать в СС и числиться в РуСХА.

В начале 1937 года «Наследие предков» по инициативе Гиммлера вошло в состав персонального штаба рейхсфюрера СС. Одновременно с этим «Аненербе» получило новый Устав. Изменился и его статус — теперь оно называлось Учебно-исследовательским обществом «Наследие предков», хотя поначалу ученые и сотрудники «Аненербе» продолжали числиться в РуСХА, где официально получали зарплату. Затем произошли существенные перемены и в руководящем составе этого исследовательского общества. Гиммлер предпочел избавиться от «мечтателя» Германа, поставив в главе «Аненербе» мюнхенского ученого, специалиста по индоевропейским языкам профессора Вальтера Вюста, который обладал немалым весом в научном мире. Это была первая попытка придать «Аненербе» академический лоск.

В 1938—1939 годах внутри СС произошло четкое разграничение функциональных обязанностей. «Аненербе» ведало вопросами древней и ранней истории, расово-антропологическими исследованиями в широком понимании этого слова, а также экспериментальными разработками в области медицины, которые предполагали проведение опытов над заключенными концентрационных лагерей. На тот момент единственной задачей РуСХА стало практическое использование расовых наработок, накопленных в СС. В определенной мере «Наследие предков» и Главное управление по вопросам расы и поселений дополняли друг друга, что было не только следствием схожести поставленных перед ними задач, но и личными контактами, которые были вынесены из 1935 года, когда РуСХА патронировало деятельность «Аненербе». Яркими примерами этого симбиоза являются расовый антрополог Бруно Бегер и германист, фольклорист Ганс Эрнст Шнайдер. Бруно Бегер в 1934 году поступил на службу в РуСХА, но позже перешел в «Аненербе». В исследовательском обществе ему поручались весьма щекотливые задания, которые, по сути, больше подходили для практиков из Главного управления по вопросам расы (замеры черепов у заключенных концентрационных лагерей, антропологические исследования во время Тибетской экспедиции Эрнста Шеффера, отбореврейских черепов для антропологической коллекции Августа Хирта, которая располагалась в Страсбурге и т.д.). Научный устроитель «Наследия предков» Ганс Эрнст Шнайдер начал свою карьеру в СС с поступления в 1938 году на пост референта в расовое управление РуСХА. В середине 1939 года его заметили и пригласили на работу в персональный штаб рейхсфюрера СС. Во время работы в «Наследии предков» он ни на минуту не прекращал сотрудничества с РуСХА, где нередко выступал с докладами и лекциями. В годы войны он оказался в Голландии, где выступал одновременно и в роли представителя рейхсфюрера СС, и руководства РуСХА.

Если рассматривать возникновение «Аненербе» как реализацию инициативы руководства РуСХА, то на основании многочисленных фактов, в том числе о подробностях передачи «Наследия предков» в распоряжение персонального штаба рейхсфюрера СС, можно установить некую закономерность, присущую Главному управлению по вопросам расы и поселений в 1937—1939 годах. Все проекты, начатые специалистами РуСХА, постепенно теряли связь с материнской организацией, превращаясь в самостоятельные структуры.Среди таковых можно назвать «Наследие предков», «Источник жизни», специальные «мужские дома СС» учебное управление СС и т.д. То, что на первый взгляд выглядело как организационные потери, на самом деле являлось выражением процесса консолидации СС, которая проявлялась в узком профилировании в рамках «черной империи».Все это неизбежно вело к пересмотру функциональных обязанностей Главного управления по вопросам расы и поселений. Наиболее ярко эти перемены можно рассмотреть на примере практического обучения в СС.

ПРАКТИЧЕСКОЕ ОБУЧЕНИЕ: «МУЖСКИЕ ДОМА СС», «НАПРАВЛЯЮЩИЕ ТЕТРАДИ СС», УЧЕБА ПОЛИЦИИ

После того как в конце 1934 года в СС был сформирован аппарат по мировоззренческому воспитанию, перед Управлением обучения РуСХА были поставлены три следующих задачи: обучение студентов в «мужских домах», выпуск учебного журнала «Направляющие тетради СС» и занятия по идеологическому обучению служащих немецкой полиции.

Летом 1935 года в Германии по инициативе Учебного управления РуСХА стали возникать так называемые «мужские дома CC». Приказ об этом был подписан 5 августа начальником штаба РуСХА оберфюрером СС Хармом. В живописных окрестностях немецких университетов и институтов руководство СС приобретало здания, которые передавались в управление ведомству Дарре. В каждом из; таких домов, являвшихся, по сути, общежитием, проживало около 30 студентов. Условием для попадания в «мужской дом» было обязательство после окончания учебы пойти на службу в СС. Естественно, все проживавшие в «мужских домах» предварительно проходили расовое обследование. Это было отнюдь не единственной обязанностью студентов, которые должны были кроме самой академической учебы посещать занятия по идеологии и эсэсовскому мировоззрению, а также активно заниматься военно-спортивной подготовкой. Соглашение между Главным управлением СС по вопросам расы и поселений и Имперским руководством студенчества было подписано 4 сентября 1939 года. Согласно этому документу руководству РуС-ХА предоставлялось право отбирать подходящих студентов. В обмен на это студентам гарантировалось трудоустройство в РуСХА, где поначалу они должны были выступать в роли врачей, руководителей учебных курсов, молодых преподавателей в студенческом лагере Берлин-Грюнвальд.

Благодаря этому проекту руководство СС планировало вырастить академическую элиту, которая после надлежащей идеологической обработки должна была пополнить ряды «черного ордена», Обязанности ло идеологическому контролю над обучением в «мужских домах СС» возлагались на расовых референтов соответствующих оберабшниттов. Гиммлер рассчитывал уже очень скоро увидеть первые положительные результаты от реализации этой затеи. Его ожидания в определенной мере оправдались. Уже в 1936 году в своем годовом отчете начальник Учебного управления РуСХА радостно сообщал, что «мужские дома» в настоящий момент представляют собой самую сплоченную и самую лучшую студенческую организацию. Причину этого он видел втом, что «мужские дома» были заселены безупречными людьми. В том же докладе штандартенфюрер СС Карл Мотц предлагал строить, а не покупать, новые здания, в которых было бы больше отдельных комнат (в тот момент в «мужских домах» преобладали обшие спальные палаты). По его мнению, эта форма обучения должна была просуществовать столетия,

«Мужские дома СС» очень быстро стали распространяться по всей Германии. Если в 1935 году их было всего семь (Гамбург, Кёльн, Мюнхен, Хайдельберг, Марбург, Берлин и Тюбинген), то в начале 1939 года их насчитывалось уже шестнадцать. «Мужские дома СС» возникли в таких университетских городах, как Брауншвейг, Галле, Йена и Киль. Их можно было встретить на окраинах рейха (Данциг и Кенигсберг), После аншлюса Австрии они возникли в Граце, Инсбруке и Вене. РуСХА оказывало финансовую поддержку «мужским домам», которая предоставлялась в виде арендных дотаций. Если говорить об уровне финансовой поддержки, то в 1936 году на эти цели было выделено 2,5 тысячи рейхсмарок, которые пошли на оплату проживания в «мужских домах СС». Это позволяло максимально контролировать обучение студентов. Некоторое время расовое управление РуСХА издавало для «мужских домов СС» даже собственные «Методические рекомендации». В данной ситуации СС выступали в роли защитного барьера от слишком требовательных университетских преподавателей, выступая в данном вопросе единым фронтом с Национал-социалистским союзом немецких студентов., Впрочем, альянс с Национал-социалистским союзом немецких студентов оказался крайне недолгим. В 1938 году Гиммлер с подачи руководства РуСХА приказал изолировать «мужские дома» от влиянии студенческого руководства. Это позволяло эсэсовским студентам избегать многочисленных общественных мероприятий, а стало быть более тщательно заниматься идеологическим обучением и физической подготовкой, Деятельность всех «мужских домов» в Германии курировал оберштурмбанфюрер СС Курт Эллерзик, который начинал свою карьеру в учебном управлении РуСХА. Когда 12 февраля 1939 года Гиммлер перевел руководство «мужских домов» из состава РуСХА в свой персональный штаб, то Эллерзик сохранил за собой свой пост, оставшись руководителем студенческих объединений СС. Эту должность он занимал до конца войны. Стоит заметить, что, как и в случае с «Аненербе», «мужские дома» после 1939 года продолжали активное сотрудничество с РуСХА. Поводом для этого было хотя бы то обстоятельство, что расовые эксперты СС занимались отбором студентов, а позже проверяли выпускников «мужских домов» на предмет пригодности службы в ваффен-СС (об этом мы более подробно расскажем позже). Однако идеологи Главного управления по вопросам расы и поселений уделяли внимание не только будущим академическим кадрам, но и основной массе эсэсовцев. В конце 1935 года учебное управление РуСХА начало издавать собственный ежемесячный журнал «Направляющие тетради СС». Это издание планировалось как бюллетень, посвященный вопросам мировоззрения СС. Одновременно он должен был служить методическим подспорьем для руководителей учебных курсов в различных частях СС. Прототипом «Направляющих тетрадей СС» были издаваемые с декабря 1934 года «дидактические письма», которые были своего рода инструкциями для эсэсовских лекторов. Первый профессионально оформленный номер «Направляющих тетрадей СС» увидел свет в декабре 1935 года. Он имел номер 6. Это подтверждает, что он являлся преемником пяти предыдущих «дидактических писем». Но шестой номер «Тетрадей» пришлось изъять и уничтожить из-за того, что Гиммлер нашел в нем большое количество идеологических несоответствий. В настоящий момент это издание является библиографической редкостью, поэтому трудно сказать, что в нем не понравилось рейхсфюреру СС. С февраля 1936 года журнал продолжил выходить, но уже с новой нумерацией. Первый номер, выпущенный в 1936 году, был уже не тонким бюллетенем, а объемной брошюрой.

Каждый номер «Направляющих тетрадей СС» имел центральную тему, имевшую большое значение для эсэсовского мировоззрения. Так, например, первые четыре номера были посвящены следующим темам: «Учение о наследственности», «Крестьянство», «Иудаизм», «Масонство и большевизм». При этом теоретические статьи перемежались незамысловатыми рассказами и чисто практическими советами («Из практики родового управления», «Выбор эсэсовцем супруги» и т.д.). Сам же Гиммлер не раз высказывал пожелание, чтобы обучение эсэсовцев происходило посредством исторических . рассказов, которые по своей форме должны были напоминать се- = верные саги. Благодаря этому пожеланию в Германии появился новый специфический вид художественной литературы — «эсэсовские саги». Кроме этого, в каждом из номеров учебного журнала приводились выдержки из «Майн кампф» или речей Гитлера. На учебных вечерах руководители курсов должны были по возможности просто объяснить ту или иную мысль, высказанную Гитлером в своем «святом послании». Важным воспитательным элементом были фотографии и иллюстрации, которые должны были наглядно пояснять суть расистской идеологии СС. Как правило, это выражалось в противопоставлении образов арийцев, светловолосых и голубоглазых, отталкивающим изображениям представителей «неполно-, ценных рас». В подготовке очередного номера журнала принимали участие специалисты не только РуСХА, но и других эсэсовских ведомств. Так, например, сотрудники СД к каждому выпуску «Направляющих тетрадей СС» готовили небольшие заметки, которые публиковались в рубрике «Враги рейха».

Редакционный совет «Направляющих тетрадей СС» был весьма озабочен тем, чтобы по возможности рационально использовать журнал, который должен был отвечать насущным потребностям «охранных отрядов». О том, что этому журналу уделялось повышенное внимание, говорит хотя бы один факт — работу над каждым номером курировал лично Гиммлер. Приведу один пример. В феврале 1938 года Гиммлер при просмотре гранок свежего номера дал указание по исправлению некоторых неточностей.

«Направляющие тетради» стали основой для еженедельных лекций, читаемых эсэсовцам. По этой причине лекторы считали, что благодаря журналу обучение стало не только разнообразным, но и более эффективным. Наряду с «Направляющими тетрадями» РуСХА подготовило к выпуску аналогичные им серии диапозитивов («Кровь и почва», «Иудаизм», «Масонство и большевизм»). Со временем отдельные эсэсовские части стали приводиться в пример как образцовые с точки зрения идеологического обучения. Их опыт распространялся по всему рейху. Например, образцом для подражания были признаны учебные планы 1-го мюнхенского штандарта. Он предусматривал еженедельный идеологический учебный цикл. В течение месяца эсэсовцы должны были провести торжественное мероприятие (как правило, собрание), посетить музей (музей этнографии), провести путешествие к месту раскопок с последующим торжественным вечером в среде археологов. Сложно сказать, как относились к этим мероприятиям «простые эсэсовцы». Можно лишь отметить, что «Направляющие тетради» от номера к номеру становились все толще и толще. Они не прекратили своего выхода даже в годы войны. С конца 1939 года стало выходить и специальное «военное приложение» к «Направляющим тетрадям». Оно предназначалось для соединений ваффен-СС, воевавших на фронте. Предполагалось, что этот журнал будет повышать моральный дух эсэсовцев. Кроме этого, в так называемых «германских странах» Европы (Голландия, Бельгия — Фландрия, Норвегия) выходили специальные выпуски «Направляющих тетрадей СС», которые издавались на национальных языках. В 1941 году вышло голландское приложение, затем — норвежское, а где-то в 1942 году — французское.

Идеологическую подготовку были обязаны проходить не только эсэсовцы, но и другие служащие, находившиеся под начальством Генриха Гиммлера. 1 апреля 1937 года рейхсфюрер СС уполномочил расовых экспертов РуСХА на обучение всех полицейских страны, что значительно добавило работы Учебному управлению. Это было очевидным признаком того, что Гиммлер намеревался срастить полицию и СС. Пробным шагом в этом направлении были события 1936 года, когда он распорядился провести идеологическое воспитание всех служащих СД и подразделений «Тотенкопф», для чего вводилось около десяти дополнительных ставок руководителей курсов. Появление в сфере деятельности РуСХА полиции позволяло говорить о колоссальности этого плана. Руководитель штаба РуСХА штандартенфюрер СС Георг Эбрехт в разговоре с группенфюрером СС Освальдом Полем так описывал размеры этого нового задания: «При обучении полиции речь идет почти о двукратном увеличении (а может, и большем) объема проводимых работ. При этом нужно учитывать, что 200 тысяч полицейских, в отличие от наших эсэсовцев, оказались на своей службе отнюдь не по политическим соображениям. Поэтому для начала их надо было бы воспитать просто как истинных национал-социалистов... Я прекрасно понимаю, что на Главное управление по вопросам расы и поселений была возложена огромная ответственность», Поль согласился с высказанными мыслями и изыскал дополнительное финансирование для РуСХА. Он полагал, что к решению задачи о воспитании надо было подойти творчески. Ему даже удалось добиться, чтобы финансирование на идеологическое обучение поступало и от самой полиции. После создания в июне 1936 года Главного управления дисциплинарной полиции, которое возглавил оберстгруппенфюрер СС Курт Далюге, обучением были охвачены все полицейские подразделения. К лету 1938 года в полицейских структурах уже имелся 21 руководитель учебных курсов.

Начиная с 1937 года, квалифицированные и дипломированные лекторы стали проводить идеологическую обработку полиции. Снабженные журналами и диапозитивами, они принялись знакомить полицейских с азами расовой теории. Происходило это на образовательных вечерах. А полицейских офицеров просвещали в специальных школах для руководящего состава СС и полиции, созданных руководством Главного управления дисциплинарной полиции. Первыми среди всех полицейских структур обучение должны были пройти служащие гестапо и криминальной полиции. Упор во время занятий делался на подачу знаний о «врагах рейха», в частности об иудеях и большевиках. Вся учебная программа строилась на том тезисе, что обязанности сотрудников полиции по «соблюдению чистоты расы» сводились в основном к выбору подходящей супруги и борьбе с «расовыми противниками». Опять же сложно говорить об уровне восприятия подобных идей в полицейских структурах. Однако можно предположить, что существует достаточно устойчивая связь между теоретическим обучением и практическим расовым отбором, а стало быть, в группах, подвергнувшихся идеологическому воздействию, антисемитские порывы и расистские предубеждения стали более сильными, нежели в немецком обществе в целом. Расистское воспитание, проведенное в предвоенные годы, очень хорошо дало о себе знать уже во время Второй мировой войны. С одной стороны, в Польше полицейские и эсэсовцы находили наглядные подтверждения своим представлениям о «восточных евреях» и польском хозяйстве. С другой стороны, их укрепившиеся предрассудки и предубеждения способствовали проведению в жизнь преступной политики СС на оккупированных территориях. Польские евреи, равно как и сами поляки, которые на протяжении столетий «кочевали» из состава одной империи в другую, не имели этнических корней, а стало быть, были «неполноценным населением». Таким образом, получалась замкнутая цепь из расистских предубеждений и политики геноцида, которые поддерживали друг друга.

Кристофер Браунинг в своем исследовании «Совершенно нормальные люди» рассматривал мотивацию тех, кто принимал участие в массовых казнях в Восточной Польше, Украине и Прибалтике. Он попытался доказать наличие связи между мировоззренческим обучением, которое проходило в орпо[26] в конце 1942 года на востоке Верхней Силезии, и обучением немецкой полиции накануне Второй мировой войны. Обнаруженные факты и свидетельства позволили ему говорить о том, что каратели в большинстве своем были «идейными преступниками».

Если обратиться к статистике, то только за 1937 год специалисты РуСХА смогли в той или иной степени обработать около 400 тысяч человек: офицеров СС, рядовых эсэсовцев, полицейских, служащих СД, служащих частей «Тотенкопф», студентов из «мужских домов», учащихся юнкерских школ СС.

В 1937—1938 годах вокруг концепции и содержания обучение эсэсовцев и полицейских развернулась форменная дискуссия, в которой одну сторону представлял Генрих Гиммлер, а другую — начальник учебного управления РуСХА штандартенфюрер СС Цезарь. В то время как Цезарь настаивал на способствовании «поглощению знаний» и формировании четкой идеологической основы, рейхсфюрер СС считал, что обучение не должно быть перегружено академическими сведениями, больше напоминая обширные обзоры по заданной теме. По этому поводу он заявлял: «Материал, преподносимый нашим подразделениям, должен быть почерпнут из различных областей жизни, то есть речь должна идти об увлекательных рассказах по географии, истории, расовому учению и расовой гигиене, в том числе незамысловатые повествования о наших противниках: масонстве, католицизме и т.д.».

В силу того что программа обучения была слишком обширной, Генрих Гиммлер в августе 1938 года вывел учебное управление из состава РуСХА, сделав его самостоятельным структурным подразделением. В данном случае ситуация была иной» нежели с «Аненербе» и «мужскими домами СС». При реорганизации РуСХА его покинули все сотрудники учебного управления. В августе 1938 года в учебном управлении числился 31 штатный сотрудник, в том числе 12 офицеров СС. У них в подчинении находилось около 430 руководителей курсов, которые осуществляли свою деятельность на общественных началах, а также 21 штатный руководитель курса. Штатные сотрудники учебного управления в сентябре 1938 года были переведены на службу в Главное управление СС, а общественные лекторы были зачислены в штаб соответствующего оберабшнитта СС. Вместе с сотрудниками в ведение Главного управления СС перешли школа в Грюнвальде (Берлин) и журнал «Направляющие тетради СС».

В этой связи в литературе делается вывод о том, что между Гиммлером и Цезарем существовали принципиальные противоречия. Мол, именно по этой причине управление обучения было вычленено из РуСХА, а позже сам Дарре был снят с должности начальника Главного управления по вопросам расы и поселений. Одним из предполагаемых поводов для конфликта называлась «интеллектуальность» Цезаря, за которую Гиммлер подвергал его острой критике. Подробности разрыва отношений между Дарре и Гиммлером мы раскроем позже. Впрочем, источники указывают на то, что изменение структуры РуСХА вовсе не означало снижения статуса этого эсэсовского управления. К тому же конфликт между Гиммлером и Цезарем носил частный, а вовсе не идеологический характер. Поводом дли него послужило сложное финансовое положение, в котором пребывали СС, что, само собой разумеется, тут же сказалось на работе Главного управления по вопросам расы и поселений. Даже несмотря на финансовое содействие дисциплинарной полиции, казна РуСХА почти всегда оставалась пустой. По сути, деньги выделялись только на издание «Направляющих тетрадей» и зарплату штатных сотрудников. Когда в 1938 году Имперский министр финансов не увеличил финансирование РуСХА, обширная «образовательная программа СС» оказалась под угрозой срыва. Конфликт вышел наружу. Освальд Поль, шеф Административного управления СС, решил исправить эту ситуацию. Он выступил с инициативой об изменении структуры РуСХА и выделении учебного управления. В самом же РуСХА эту инициативу не только не оценивали как ущерб, а, напротив, были рады ей. Избавление от идеологического обучения было реальным шансом сосредоточиться на работе по формированию расовой идеологии СС. Шеф штаба РуСХА Георг Эбрехт сам ходатайствовал за выделение обучения. Он обосновывал эту просьбу тем, что избавление от этой обузы могло позволите сконцентрироваться на научном обосновании расового отбора и его практическом осуществлении. Не стоило забывать, что в подвешенном состоянии оказался проект «крестьянских поселений», который надо было срочно реализовывать.

В то же время Гиммлер задумал превратить РуСХА в «геральдическое управление» но Эбрехт отстоял прежний функционал РуСХА, в который кроме расовых и поселенческих вопросов надо было включить сферу «родового попечения». В любом случае, избавление от учебного направления только способствовало этим начинаниям.

Можно уверенно говорить о том, что 1938 год стал переломным для РуСХА. После того как Главное управление по вопросам расы и поселений утратило контроль над «германскими исследованиями» (которые перешли «Наследию предков») и учебным управлением расовые эксперты предпочли уделять больше внимания сфере «родового попечения», которое являлось производной от изначальных направлений: расы и поселений. Основа для этой работы была заложена еще в 1935 году, когда было создано общество «Источник жизни» («Лебенсборн»), а также можно было наблюдать активизацию расово-политической работы в эсэсовских частях,

«РОДОВОЕ СООБЩЕСТВО СС: «ЛЕБЕНСБОРН» И «ПОПЕЧИТЕЛЬСКИЕ УЧРЕЖДЕНИЯ СС»

Еще в своем «Приказе о помолвке и бракосочетании», который датировался 1931 годом, Генрих Гиммлер говорил о конечной цели СС — формировании наследственно здорового, полноценного рода немецкого, нордического типа. Осуществляя эту цель, расовые эксперты СС предприняли множество шагов, в том числе создали общество «Источник жизни» и «попечительские учреждения СС», которые стали двумя важнейшими структурами в рамках родовой деятельности СС. Оба они должны были, с одной стороны, служить «расовому оздоровлению общества», производству истинно арийского потомства, а с другой — должны были обслуживать эсэсовцев и их семьи.

В конце 1935 года, почти сразу же после появления на свет «Ане-нербе», в рамках РуСХА возникло еще одно общество, которое называлось «Лебенсборн» («Источник жизни»), В силу того что возникновение «Лебенсборна» было результатом личного пожелания рейхсфюрера СС, задачи, поставленные перед «Источником жизни», были достаточно конкретными. Оно должно было прежде всего содействовать повышению рождаемости в Германии, причем речь шла о появлении на свет исключительного с расовой точки зрения потомства. Взгляд Гиммлера обратился в первую очередь на арий-ско-нордических матерей-одиночек. Рейхсфюрер уже давно был озабочен проблемой демографического спада, который наблюдался в Германии в 20 — начале 30-х годов. Он опасался, что эта тенденция продлится и в Третьем рейхе, что приведет к ослаблению «нордической крови». К 1935 году он решил в корне изменить сложившуюся ситуацию. Прежде всего, он намеревался противодействовать абортам и помогать матерям-одиночкам, естественно, если те могли произвести на свет «расово ценное потомство». В итоге в 1937—1938 годах в речах рейхсфюрера СС появился постоянный речевой оборот; «забота о повышении рождаемости в эсэсовских семьях»,

Но вернемся к «Лебенсборну». В Уставе «Источника жизни», принятом 12 декабря 1935 года, были провозглашены следующие задачи, стоявшие перед этой организацией:

Поддержка многодетных семей, представляющих интерес с расовой и наследственно-биологической точки зрения.

Забота о ценных с расовой и наследственно-биологической точки зрения одиноких матерях, которая должна осуществляться после тщательной проверки Главным управлением по вопросам расы и поселений семьи будущей матери и семьи отца-производителя. Это должно гарантировать появление на свет расово ценных детей.

Забота об этих детях.

Забота о матерях этих детей.

Сам Гиммлер видел в «Лебенсборне» логичное продолжение «Приказа о помолвке и бракосочетании». Если этот приказ гарантировал, что эсэсовцы будут заключать браки с арийскими супругами, у которых будут появляться здоровые арийские дети, то «Источник жизни» должен был помочь эсэсовскими семьям, по тем или иным причинам оставшимся бездетными, усыновить расово ценных детей. Одновременно с этим «Лебенсборн» должен был опекать одиноких матерей и их нордических деток. 13 сентября 1936 года Гиммлер и вовсе заявил, что членство в «Источнике жизни» является долгом каждого эсэсовского руководителя.

Попадание в «Лебенсборн» было связано с множеством льгот: материальная поддержка, возможность сохранения тайны рождения ребенка, длительное пребывание в одном из заведений «Источника жизни», трудоустройство матерей, а также организация в перспективе специальных детских садов для работающих матерей. Реализация данной программы автоматически создала для СС ряд идеологических неприятностей. Прежде всего, это было связано с популяризацией идеи рождения детей вне брака. Сама идея «Лебенсборна» опиралась на тезис Гиммлера о «родовой общности», которая, в свою очередь, опиралась на мысль о расово полноценном потомстве, расовых обязанностях эсэсовцев, состоящих в браке, но отнюдь не о традиционных моральных установках и уж тем более не о возможности свободных отношений в супружеской жизни. Расовые идеологи РуСХА, обходя эти скользкие темы, предпочитали говорить о «расо-во-биологическом значении потомства»: «То, что именно охранные отряды в своей работе исходят из расовой и наследственно-биологической ценности многодетных семей, опирается на мысль о родовой общности. Это относится и к добрачным, и внебрачным детям, которые, в случае своей расовой и биологической полноценности, должны в полной мере опекаться национал-социалистским государством».

В одной этой фразе наличествовали две отличительные черты этнической и демографической политики СС, Если речь шла о «желательном приросте населения», то это были расовый отбор и увеличение рождаемости. Идеологам и практикам из РуСХА вменялось в обязанность проводить расово-антропологическую экспертизу будущих матерей и отцов детей, которые должны были появиться на свет в «Лебенсборне». Те же специалисты должны были проводить идеологическое обучение родителей.

В РуСХА возлагали большие надежды на «Лебенсборн». По этой причине уже в начале 1936 года в родовом управлении был подобран соответствующий персонал, из которого была создана первая структура «Источника жизни», В 1936 году руководство «Источника жизни» состояло из авторитетных работников Главного управления по вопросам расы и поселений. Шеф родового управления оберфюрер СС барон Бернд фон Канне занял пост председателя общества. В роли его заместителя выступили сотрудники того же управления — оберштурмфюрер СС Гайдн, который занимался в этом обществе консультациями по вопросам брака и так называемых «домов матери» и «детских домов». Оберфюрер СС Гюнтер Пфлаум, являвшийся начальником штаба родового управления, был назначен коммерческим директором и официальным руководителем «Источника жизни».

1 января 1938 года, после двухлетнего контроля со стороны родового управления РуСХА, «Лебенсборн» был превращен в самостоятельную структуру и в качестве таковой введен в состав персонального штаба рейхсфюрера СС. Здесь можно провести очевидные параллели с «Аненербе», которое прошло почти тот же самый путь. Это сходство усиливается, если учесть тот факт, что Генрих Гиммлер стал председателем «Источника жизни», одновременно возглавив правление общества. В правлении кроме самого Гиммлера оказались: руководитель штаба РуСХА оберфюрер СС Эбрехт, отвечавший за мировоззренческую деятельность; шеф административного управления группенфюрер СС Освальд Поль, занимавшийся организационными вопросами; штандартенфюрер СС Дермитцель, который курировал медицинскую сферу деятельности «Лебенсборна». Недолгое время в правлении находились Эбрехт и Дарре, но в 1939 году их заменили новым шефом РуСХА группенфюрером СС Гюнтером Панке и имперским врачом бригаденфюрером Гравицем. Подобная реорганизация фактически не коснулась Понтера Пфлаума, который остался на должности коммерческого директора. Реорганизация привела к тому, что центр «Лебенсборна» был перенесен из немецкой столицы в Мюнхен, что обеспечило близость правления к первому филиалу общества Штайнхёринг-Хохланд. В итоге все эти изменения были закреплены в Уставе, в преамбуле которого говорилось, что общество «Источник жизни» признавало свою ответственность за производство элитной молодежи, которая должна был а быть использована для создания «новой аристократии».

Подобная перестановка фактически никак не отразилась на деятельности РуСХА в целом. Дело ограничилось тем, что некоторые из сотрудников Главного управления по вопросам расы и поселений были переведены в штат персонального штаба рейхсфюрера СС. Но это никак не повлияло на работу по расовому отбору, так как даже мировоззренческое воспитание персонала «Лебенсборна» и матерей, оказавшихся в «Источнике жизни», было поручено специалистам РуСХА. Накануне превращения «Источника жизни» в самостоятельную организацию Гиммлер лично подтвердил тот факт, что родовое управление РуСХА, как и ранее, будет осуществлять над «Лебенсборном» мировоззренческий контроль, а директивы, родившиеся в недрах Главного управления по вопросам расы и поселений, будут обязательными для «Источника жизни». В годы войны начальник РуСХА являлся, кроме всего прочего, куратором «Источника жизни», контролировавшим программы обучения. На оккупированных территориях эту функцию выполняли местные представители РуСХА. Летом 1942 года руководитель Главного управления по вопросам расы и поселений Отто Хоффман информировал начальника Главного управления СС Готлиба Бергера о результатах мировоззренческого воспитания, которое осуществлялось в рамках «Лебенсборная. В нем Хоффман заявлял, что он намерен и далее сохранять мировоззренческое обучение в «Источнике жизни»» так как «Лебенсборн» как самостоятельная структура имеет самое непосредственное отношение к РуСХА. Наряду с этим шеф РуСХА в силу своего членства в правлении «Лебенсборна» имел прекрасную возможность контролировать всю работу этого общества, а также оказывать на нее существенное влияние.

До начала Второй мировой войны общество «Источник жизни» росло как на дрожжах. Это выражалось в двояком процессе. С одной стороны, непрерывно увеличивалось количество эсэсовских офицеров, которые привлекались к сотрудничеству с «Лебенсборном», сдругой стороны — постоянно увеличивалось количество матерей, которые намеревались рожать в его филиалах. Филиалы, известные под названием «Дом Лебенсборна», создавались по всей Германии. Они являли собой нечто среднее между родильным домом и детским садом. После того как летом 1936 года в Баварии возник первый «Дом Лебенсборна», в нем почти сразу же было оборудовано 30 мест для будущих матерей и 55 мест для их детей. В 1938 году в Германии уже насчитывалось пять «домов», в 1939 году «Дом Лебенсборна» возник в Австрии. К началу Второй мировой войны «Источник жизни» обладал ресурсами, чтобы разместить 263 женщины и 487 детей. Почти сразу же с началом боевых действий «Лебенсборн» стал распространять свою деятельность на оккупированные территории. Общество ставило себе в обязанность проводить политику германизации во Франции, Бельгии, Нидерландах и Норвегии. Кроме этого, оно активно занималось «этнической политикой» в Восточной Европе, прежде всего в завоеванной Польше и на отдельных оккупированных территориях СССР. Однако высокопарные надежды Гиммлера о ежегодном предотвращении 100 тысяч абортов при помощи «Лебенсборна» не могли осуществиться на практике. По статистике, до конца войны в «Домах Лебенсборна» на свет появилось около 7—8 тысяч малышей, из них 5 тысяч были внебрачными.

Таким образом, можно говорить, что «Источник жизни» был лишь инструментом расовой политики, которая проводилась в жизнь экспертами РуСХА, хорошо знакомыми с расовым отбором. Часто слова об исключительных мерах по заботе о матерях-одиночках были лишь «кремом», который прикрывал сугубо идеологический «пирог». Именно эта фразеология ввела в заблуждение судей на Нюрнбергском процессе, которые расценили «Лебенсборн» как благотворительную организацию.

Вместе с тем не стоит подразумевать, что «Источник жизни» базировался на воспитательных проектах, как часто говорилось сразу же после окончания Второй мировой войны. Его этнополитические и расовые установки выходили далеко за рамки заботы об одиноких матерях. В «Лебенсборн» могли попасть не все нуждающиеся в уходе, а только «расово высококачественные» матери и их дети. В частности, в этом можно было убедиться во время войны, когда эсэсовское общество распространило свою деятельность на территорию Западной и Восточной Европы, где сотрудники «Источника жизни» занимались не только расовым отбором, но и онемечиванием детей.

Если говорить о практике попадания в «Лебенсборн», то будущая мать, желающая оказаться в одном из «Домов «Источника жизни», должна была пройти проверку, которая весьма напоминала расовый отбор претендентов на вступление в СС. К тому же она должна была подать целую кипу документов: родословную, лист наследственного здоровья, медицинскую карту, личную анкету и рукописную биографию, к которой прикладывалось несколько фотографий заявительницы. Под присягой она должна была рассказать об отце своего будущего ребенка. Мужчина, названный в качестве отца, должен был также предоставить подобные документы. Некоторые исследователи «Лебенсборна», в частности Георг Лилиенталь, ошибочно полагают, что расовая и наследственная проверка будущих матерей, претендующих на попадание в «Лебенсборн», сначала проводилась персоналом «Источника жизни», затем эсэсовскими врачами и лишь после этого руководителями «дома». Эта схема верна для медицинского обследования, но не для отбора по расовым критериям, который до 1938 года осуществлялся исключительно сотрудниками РуСХА. В 1941 году этот функционал был передан лицам, специально уполномоченным осуществлять проверки от имени Главного управления по вопросам расы и поселений. Нет точных сведений, как осуществлялась проверка в течение трех лет, то есть между 1938 и 1941 годом. Имеющиеся данные носят во многом противоречивый характер. Известно, что именно в это время руководство «Лебенсборна» подвергалось острой критике со стороны Генриха Гиммлера, который считал, что тот небрежно относится к своим обязанностям. Об этом говорится также в телеграмме шефа РуСХА Отто Хоффмана, которая была направлена в Осло 29 июля 1941 года. В ней сообщалось, что необходимо в кратчайшие сроки систематизировать работу по отбору в «Лебенсборн» будущих норвежских матерей.

Кстати, у Гиммлера было более чем достаточно поводов для критики «Лебенсборна», где в 1939—1940 годах занимались фактическими фальсификациями. Следуя требованию рейхсфюрера СС о непрерывном увеличении количества матерей, оказавшихся в «Лебенсборне», сотрудники «Источника жизни» принимали фактически всех желающих немок» которые внешне соответствовали расовым критериям. В те годы таковых было около 75%, то есть ни о каком строгом расовом отборе и речи не шло. Чтобы скрыть это, «Источник жизни» предоставлял Гиммлеру фальшивую статистику.

Но вернемся к практике отбора в «Лебенсборн». Предполагалось, что «наследственное здоровье» и «расовая полноценность» отца и матери будут гарантом появления на свет такого же потомства. Именно эти факторы должны были иметь, по замыслу Гиммлера, определяющее значение при приеме в «дома «Источника жизни», После родов проводилась вторая расовая экспертиза женщины и ее ребенка. Для этого в 1938 году была разработана специальная РФ-анкета (анкета рейхсфюрера), которая должна была заполняться местными сотрудниками «Лебенсборна». В этом документе речь должна была идти о внешних расовых признаках матери, а также о мировоззренческой подготовке матери. РФ-анкета должна была дать ответ на вопрос: соответствовала ли мать ребенка с «расовой и мировоззренческой точки зрения, а также в силу своих личных склонностей принципу отбора, применяемому в СС». В «Источнике жизни» матери и ее ребенку ставились расовые отметки, а затем рейхсфюрер СС лично решал, достойны ли мать и предполагаемый отец в будущем производить на свет детей в «Лебенсборне». Сам список вопросов, напечатанных в РФ-анкете, нес на себе очевидный отпечаток влияния экспертов из РуСХА. В этом нет ничего удивительного, ведь референты Главного управления по вопросам расы и поселений были сотрудниками «Лебенсборна». В нем они не

только претворяли в жизнь принципы расового отбора, но и способствовали идеологическому обучению будущих матерей. В качестве примера подобной деятельности можно привести письмо РуС-руководителя оберабшнитта «Северо-Восток» оберштурмфюрера СС Толе, которое было написано 19 сентября 1938 года. В нем речь шла о плане курсов обучения, которые должны были читаться в филиале «Источника жизни» Хоехорст-Фрисланд. Толе планировал 14-дневный лекционный цикл, который состоял из занятий по следующим темам: «Немецкий народ и его расовый состав», «Расовые враги», «Вопросы национал-социалистского мировоззрения», «Законы наследственно-ста», а также «Основные принципы СС».

Упоминавшаяся выше вторая, внутренняя, сугубо эсэсовская проверка при помощи РФ-анкет была отличительной чертой «Лебенсборна». Она осуществлялась по двум причинам: с одной стороны, необходимо было проверить расовую полноценность только что родившегося ребенка (не исключалось, что мать ввела в заблуждение сотрудников «Лебенсборна» относительно отца ребенка), а с другой стороны, эксперты РуСХА хотели подстраховаться, ведь, с их точки зрения, в «Источнике жизни» работали «дилетанты». Ну и, само собой разумеется, Генрих Гиммлер и главный врач «Лебенсборна» Грегор Эбнер придавали большое значение теоретическому обучению «посетительниц» «Источника жизни», В итоге заключительная расовая оценка, которая ставилась в «Лебенсборне», и решение, принимаемое лично рейхсфюрером СС, имели большое значение и для матери, и для отца, но в первую очередь для ребенка. В случае неудовлетворительной оценки женщине навсегда отказывали в возможности занимать в «Лебенсборне» даже такие незначительные должности, как санитарка или канцелярский работник (трудоустройство в «Лебенсборне» после родов было одной из привлекательных сторон этого проекта для матерей-одиночек). В отдельных случаях ей могли сообщить, что она в будущем являлась нежелательной для производства эсэсовских детей. В случае расовой непригодности женщины отцу автоматически отказывали в возможности сочетаться с ней браком. И, наконец, если обнаруживалось, что ребенок страдал «наследственными болезнями», то его удаляли из «Лебенсборна», а в отдельных, наиболее тяжелых случаях их могли направлять в один из центров эвтаназии, которые располагались в окрестностях Бранденбурга и Вены.

Как показала практика, «Приказа о помолвке и бракосочетании» и «Лебенсборна» оказалось явно недостаточно для того чтобы подвигнуть эсэсовцев к созданию «расово высококачественных» многодетных семей. Эсэсовцы подчас просто пугались предельно сложной процедуры получения разрешения на вступление в брак. Руководство штаба РуСХА видело причину этой плачевной ситуации в том, что эсэсовцы были неосведомленными в вопросах заключения брака. По этой причине специалисты из РуСХА придумали новый план. Они решил и использовать эсэсовские оберабшнитты; для того, чтобы при каждом штандарте СС создать так называемые «попечительские учреждения». Их задача состояла в том, чтобы прямо по месту службы опекать эсэсовские семьи, что предполагало не только материальное обеспечение, практическую помощь в составлении родословных, но и идеологическое обучение.

Генрих Гиммлер, который требовал от своих подчиненных непосредственного и сиюминутного исполнения его «Приказа о помолвке и бракосочетании», не мог сквозь пальцы смотреть на «на- , глое игнорирование его распоряжений». 13 августа 1937 года своим приказом он повелел создать при каждом штандарте альгемайне СС «попечительские учреждения». Забегая вперед, скажу, что эти учреждения сохранялись даже во время войны. Более того, они получили широкое распространение — они возникали, например, в полицейских частях и при формированиях ваффен-СС. «Попечительские учреждения СС» должны были заниматься всеми вопросами, которые были так или иначе связаны с семейной жизнью эсэсовцев, а точнее, ее родовыми аспектами. Поначалу они состояли из четырех человек, а именно руководителя, который одновременно являлся командующим штандарта, штатного референта (присылался из РуСХА), врача, который работал на общественных началах, а также секретаря или машинистки. После соответствующего обучения референтов и врачей в недрах РуСХА в начале 1938 года первые «попечительские учреждения СС начали свою работу. Они занимались преимущественно тем, что содействовали эсэсовцам в получении разрешения на вступление в брак. Кроме того, совместно с «Лебенсборном» они занимались материальным обеспечением семей эсэсовцев, где только что на свет появились дети.

Шеф родового управления оберфюрер СС Гётт по своей служебной инструкции, датированной 30 марта 1938 года, уточнял, что «попечительские учреждения СС служили тому, чтобы проводить в жизнь задания руководства охранных отрядов в области наследственного и расового надзора, а также в сфере демографической политики». Официально же главной задачей значилось способствование обработке большого количества брачных заявлений. Материальное обеспечение вначале сводилось к предоставлению ссуд, но начиная с 1942 года в эту сферу попадало полное материальное обеспечение семей погибших эсэсовцев.

Весной 1938 года в Германии насчитывалось уже 35 «попечительских учреждений СС», Поначалу референты РуСХА ежемесячно направляли их отчеты вышестоящему начальству. Руководство Главного управления по вопросам расы и поселений хотело обладать полной информацией о трудностях, которые мешали служащим СС вступать в брак. Руководитель «попечительского учреждения» в 69-м штандарте СС (Хаген) в сентябре 1938 года сообщал в Берлин следующее: «Можно с уверенностью говорить, что почти 60% браков, заключенных в СС, не соответствуют принципам расового отбора. Среди прочего требуется доскональное обучение служащих СС. Так как до сих пор в полной мере не было раскрыто значение выбора супруги эсэсовцем, и речи быть не может о следовании принципам расового отбора. В дальнейшем было бы целесообразно стремиться к тому, чтобы служебные помещения СС были украшены изображениями прекрасных женщин и девушек, которые соответствуют идеалам расовой красоты»,

Подобное положение дел вызвало беспокойство не только у специалистов РуСХА, но и у самого Гиммлера. Именно поэтому рейхсфюрер СС решил, что «попечительские учреждения» являются жизненно необходимыми. Утешением ему служил тот факт, что далеко не все сообщения носили столь пессимистичный характер. Например, из Франкфурта-на-Майне ему сигнализировали об успехах. В своем докладе гауптштурм-фюрер СС Лутц Форнбергер сообщал следующее: «При обработке заявлений выявлено, что попечительские учреждения являются востребованными. В каждом отдельном случае мы получаем выражения признательности и благодарности. Существовавшее поначалу недоверие полностью устранено, нам удалось преодолеть стереотип, что подача брачного заявления влечет за собой длительные процедуры».

Сменивший Вальтера Дарре на посту начальника Главного управления по вопросам расы и поселений Гюнтер Панке сразу же увидел «исключительные возможности, которыми обладали попечительские учреждения». Он сразу же стал вынашивать план по их расширению. Первым его замыслом стало доведение количества «попечительских учреждений СС» до пятидесяти. Однако этот прожект ударил по самому РуСХА. Гиммлер обязал реализовать это начинание имеющимися у РуСХА средствами — в 1938 году СС испытывали явную нехватку финансовых ресурсов. После того как в 1937 году министерство финансов отклонило просьбу имперского министра внутренних дел о двукратном повышении «имперских пособий» для «наследственного и расового надзора» (с 800 тысяч рейхсмарок до 1700 тысяч), РуСХА могло надеяться только на чудо. В итоге новому шефу РуСХА пришлось выбирать между «попечительскими учреждениями СС» и учебными курсами, читаемыми в полиции и частях СС. Можно говорить, что здесь столкнулись теоретические разработки и практическое применение. Обе эти сферы требовали значительных финансовых затрат. Как мы уже знаем, руководство РуСХА предпочло избавиться от учебного сектора.

ОПАЛА ВАЛЬТЕРА ДАРРЕ

1938 год для РуСХА во многом стал переломным. Это было связано прежде всего с тем, что Вальтер Дарре был снят Гиммлером с должности начальника Главного управления по вопросам расы и поселений. Новым шефом РуСХА был назначен начальник штаба оберабшнитта «Северо-Запад» группенфюрер СС Гюнтер Панке. Он был кадровым офицером, ветераном Первой мировой войны, предводителем одного из добровольческих корпусов. Гюнтер Панке являл собой тип эсэсовского руководителя, который происходил из среды «старых борцов». Такие люди обычно с презрением относились к теоретикам, к числу которых многие относили Вальтера Дарре. Несмотря на боевое прошлое, Панке обладал определенным животноводческим опытом, так как в свое время работал в сельском хозяйстве. В годы затяжного кризиса, в котором пребывала Веймарская республика, он пробовал себя в роли животновода в Южной Америке.

До сих пор существует множество версий, почему Дарре поссорился с давнишним приятелем Генрихом Гиммлером. Однако истинные причины изменений в руководстве РуСХА выходят далеко за рамки этого межличностного конфликта. Сразу же надо подчеркнуть, что Дарре с первых дней нацистской диктатуры считал себя в первую очередь Имперским руководителем крестьян и Имперским министром продовольствия, рассматривая должность начальника Главного управления СС по вопросам расы и поселений как некую дополнительную нагрузку. Одновременно с этим в 1938 году РуСХА претерпело множество реорганизаций. В самостоятельные структуры превратились «Наследие предков», «Источник жизни», «попечительские учреждения СС», учебное управление. В свете этих перестановок Гиммлер, Освальд Поль, да и само руководство штаба РуСХА делали ставку на прикладную сферу родовых отношен ний, которые они проецировали на оберабшнитты и штандарты СС. При этом роль Дар-ре как практика ставилась под сомнение. Постепенно он утрачивал свою роль и как ведущий идеолог СС. В частном письме, адресованном Гиммлеру, он подтверждал, что сохраняет за собой пост начальника Главного управления по вопросам расы и поселений, так как намеревается развивать идеологию «нового ордена». Но его не интересовала практическая реализация этих идей. В концовке своего письма Вальтер Дарре предлагал остаться личным консультантом Гиммлера, но не видел смысла в своем дальнейшем руководстве РуСХА, так как то претерпело значительные изменения. Дарре как Имперский руководитель крестьян очень болезненно реагировал на изменения, которые происходили в целом в С С. Он не мог смириться с тем, что охранные отряды последовательно отбирали функции и задачи его гражданских структур. Только этим обстоятельством можно объяснить тот факт, что Дарре решился на ссору с Генрихом Гиммлером. Он наивно полагал, что мог бы сохранить идеологический контроль над РуСХА и даже всеми СС. Несколько недель спустя после официального ухода[27] с поста начальника Главного управления по вопросам расы и поселений Дарре обратился к новому шефу РуСХА с просьбой проводить параллельно обучение работников расового ведомства СС и Имперского продовольственного кабинета. Ему не отказали. Напротив, в 1939 году эти обе структуры тесно сотрудничали на территориях Богемии и Моравии, которые были-присоединены к Третьему рейху. Но речь шла не об идеологической работе, а об организации сельских поселений. В итоге сотрудничество превратилось в конкуренцию, что было весьма распространенным явлением в нацистской Германии (взять хотя бы те же «Аненербе» и РуСХА).

О перемене персонала в РуСХА Гиммлер в ноябре 1937 года говорил следующее: «Главное управление по вопросам расы и поселений по времени своего возникновения было одной из старейших эсэсовских структур, и во многом именно по этой причине оно оказалось в сложнейших условиях, так как ему приходилось заниматься совершенно новой работой, закладывать фундамент. Поначалу можно было допустить, чтобы создание этого Главного управления СС проходило под руководством Имперского руководителя крестьян обергруппенфюрера СС Вальтера Дарре, а само управление создавалось из приближенных к нему сотрудников Имперского продовольственного комитета и Имперского министерства продовольствия. Но со временем в РуСХА подросло новое поколение сотрудников». Действительно, Рихард Вальтер Дарре при создании Главного управления по вопросам расы и поселений пытался укомплектовать его своими сотрудниками и аграрными специалистами из Имперского продовольственного комитета. Подобный симбиоз подтверждался набросками по структуре РуСХА, когда оно только создавалось, и отчетами о деятельности некоторых отделов. Так, например, унтерштурмфюрер СС Бабель, руководитель отдела «благонравия» расового управления, сообщал в штаб РуСХА, что все сотрудники его отдела были взяты из Имперского продовольственного комитета, так как «они хотели не только строго следовать агарной линии, но оказывать влияние на СС в целом».

Приблизительно в одно и то же время с Дарре с горизонта исчезли еще две видные фигуры, которые играли в Главном управлении по вопросам расы и поселений далеко не последнюю роль. Речь идет о начальнике штаба и уполномоченном по работе с оберабшниттами СС Георге Эбрехте, который к тому моменту был в звании оберфюрера СС, и начальнике расового управления бригаденфюре-ре СС Германе Райшле. Официально Эбрехт покинул РуСХА 30 июня 1938 года. Он» с 1937 года занимавший пост шефа штаба РуСХА, казалось, подходил для этого поста как никто другой. В кратчайшие сроки он вместе с Освальдом Полем провел реорганизацию Главного управления по вопросам расы и поселений, которое должно было действовать на более рациональных основах. Его уход из РуСХА был связан с нервным истощением, а вовсе не с какой-то солидарностью с Вальтером Дарре. Его дальнейшая карьера в СС стала развиваться в годы Второй мировой войны, когда он являлся командующим различных эсэсовских частей и формирований. Свой карьерный рост он закончил на посту командующего оберабшниттом «Северо-Восток». Работа в РуСХА еще раз убедила Эбрехта в необходимости культивирования боевых качеств политических солдат (так иногда называли эсэсовцев). Райшле хотел покинуть РуСХА в тот же самый день, что и Вальтер Дарре. Ему было предложено хорошее место в персональном штабе рейхсфюрера СС. Но его просьба была удовлетворена не сразу. Со временем Райшле оказался в составе Аграрно-политического аппарата, в котором занимался поселенческими и расово-политическими вопросами. Например, в мае 1939 года на учебе эсэсовских офицеров, которая происходила в замке Фогельзанг[28], он читал доклад о формировании «нового немецкого крестьянства». Главным тезисом доклада был пример Богемии и Моравии как нового жизненного пространства, на котором создавалась новая каста.

Как мы видим, оба функционера, покинувших по тем или иным причинам РуСХА, были близкими друзьями Дарре. Кроме того, Райшле еще до назначения в Главное управление СС по вопросам расы и поселений был сотрудником Аграрно-политического аппарата. После выхода из РуСХА он еще долгое время оставался имперским уполномоченным по реализации аграрной политики. Оба этих человека, их биографии и карьера, обнаруживают много того, что в определенной степени можно считать типичными признаками эсэсовских офицеров «старого типа». Оба родились накануне наступления XX века, оба воевали на фронтах Первой мировой войны, оба были активистами добровольческих корпусов, а затем оба состояли в радикальных националистических союзах. Эбрехт в годы существования Веймарской республики некоторое время провел в Азии и Африке, где пытался стать колонистом. По возвращении в Германию он тут же присоединяется к СС Он делился своим «колониальным» опытом с Понтером Панке и Рихардом Хильдебрандтом, которые позже сделали стремитель- Вальтер Дарре проявлял немалые ную карьеру в РуСХА[29]. Кстати, административные «аппетиты» биографии у всех были весьма схожи. Другие, как Герман Райшле, после окончания боев все-таки закончили свое обучение, присоединились к нацистской партии, а лишь затем оказались в СС.

Тот факт, что вслед за Дарре РуСХА покинули Эбрехт и Райшле, мог указать на значительные перестановки в рамках Главного управления по вопросам расы и поселений. А именно, «старое поколение» эсэсовцев, прошедших через Первую войну и фёлькише-союзы, сменялось молодым поколением прагматичных карьеристов. Впрочем, это был не тотальный процесс, очень многие «старые» сотрудники еще долго занимали свои места в РуСХА после ухода Дарре, Эбрехта и Райшле. Приведу несколько примеров. К таковым можно было бы отнести шефа управления поселений Курта фон Готтберга, начальника родового управления доктора Артура Гётта, а также Иоахима Цезаря, который ведал в РуСХА учебными и образовательными программами. С другой стороны, нельзя было не заметить, что Главное управление СС по вопросам расы и поселений с началом войны стало пополняться неимоверным количеством молодых сотрудников. В этом процессе особую роль играли расовые референты, действовавшие при эсэсовских штандартах и оберабшниттах, которые с апреля 1937 года стали называться РуС-руководителями.

Реальной элитой РуСХА после реорганизации 1938 года стали РуС-руководители, начальство «попечительских учреждений СС», а также молодые начальники управлений и отделов Главного управления СС по

вопросам расы и поселений. Каждый из существовавших на тот момент тринадцати РуС-руководителей располагал штатом приблизительно из пяти сотрудников: 2— 3 референта, секретарь и водитель. Именно в 1938 году за РуС-руководителями СС была окончательно закреплена функция по мировоззренческому обучению эсэсовцев и расовому отбору в СС. РуС-руководитель оберабшнитта «Северо-Восток» штандартенфюрер СС Якобсен так понимал свои задачи: «Мы являемся теми людьми, которые должны обосновывать взгляды на существующие человеческие виды». Он полагал, что именно по этой причине в РуСХА наличествовало большое количество фермеров, агрономов, селекционеров, деятелей искусства и бывших офицеров. Если говорить о функциональном изменении, то в первой служебной инструкции, которая датировалась началом 1935 года, расовые референты, проводящие расовое освидетельствование и идеологическое обучение, являлись служащими соответствующего оберабшнитта СС. Регламент же РуСХА, принятый 1 апреля 1937 года, описывал РуС-руководителей как некое подобие филиалов Главного управления СС по вопросам расы и поселений, которые существовали в эсэсовских частях. Именно в рамках этих «филиалов» осуществлялась координация деятельности руководителей учебных курсов и крестьянских референтов СС. В 1938 году руководители учебных курсов СС окончательно перешли под контроль РуС-руководителей. Первым результатом подобных перестановок стала предпринятая в мае 1938 года проверка на профессиональную пригодность 485 руководителей учебных курсов СС. Ее результаты были неутешительными: 172 руководителя были признаны пригодными для проведения идеологических занятий, 158 — частично пригодными, 155 — полностью непригодными. Даже после того, как управление было выведено из состава РуСХА, РуС-руководители оставались формально ответственными за проведение мировоззренческих занятий.

РуС-руководители должны были заниматься не только обучением эсэсовцев и расовым отбором. Они должны были следить за выполнением «Приказа о бракосочетании», а также ведать «родовым попечительством СС». Но несравнимо большие задания они получили после расширения Третьего рейха в 1938 году. После присоединения к рейху Австрии, Судетской области, Богемии и Моравии они должны были заложить основу для массового расового освидетельствования жителей этих территорий, на основе чего должна была осуществляться переселенческая политика. Предвестником этого нового функционала стало изменение тематики так называемых «совещаний РуС-руководителей», которые начиная с 1935 года регулярно устраивались в РуСХА. Главной задачей этих мероприятий был обмен опытом. На совещаниях отдельные РуС-руководители делали тематические доклады, сопровождавшиеся дискуссиями, в которых также принимали участие представители других главных управлений СС. Так, например, в 1937 году главной темой совещаний было мировоззренческое обучение в СС. Год спустя речь в основном шла о составлении так называемой «расовой карты рейха» и массовом расовом освидетельствовании. Промежуточным шагом к этому должно было стать освидетельствование оберабшниттов СС. С одной стороны, РуС-руководители всего лишь знакомились с расовыми качествами той или иной части эсэсовских дивизий, а с другой — рейхсфюрер СС ожидал, что получит более-менее объективную картину расовой структуры всего немецкого народа. Осуществление этого задания, в том числе возможное расовое обследование народных школ, обсуждалось на совещании РуС-руководите-лей в мае 1938 года. Стоит сказать, что подготовительные работы к составлению «расовой карты оберабшниттов СС» начались еще в конце 1937 года. В этой связи начальник штаба РуСХА призывал РуС-руководителей использовать специально разработанную в недрах Главного управления по вопросам расы и поселений новую форму расового формуляра. В мае 1938 года руководство РуСХА дало более точные директивы относительно проведения расовых освидетельствований. Эта «расовая инвентаризация» оставалась так и не начатой вплоть до начала войны. Составление расовой карты Моравии и Богемии началось лишь в 1940 году. Для этих целей в 1941 году в Праге был открыт филиал Главного управления по вопросам расы и поселений. Рейн-хардт Гейдрих, в тот момент являвшийся имперским протектором, тут же стал оказывать всяческую помощь в осуществлении данного проекта. Итогом этих начинаний стало то, что в октябре 1938 года на совещании РуС-руководителей главными темами обсуждения были переселенческая политика и ставший традиционным расовый вопрос. Тогда же референты управления поселений РуСХА докладывали о возможности применения на практике ранних разработок относительно колонизации пограничных и иноземных земель. Впрочем, реальное осуществление такой колонизации было решено временно отложить. Как видим, структурные изменения в рамках СС совпали с геополитическими изменениями в Европе (аншлюс Австрии и аннексия Судетской области Чехословакии), что существенно прибавило работы расовым экспертам из СС.

«НОВОЕ ПРОСТРАНСТВО» ДЛЯ ПОСЕЛЕНЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ СС

Если говорить о поселенческой политике СС, то надо сразу же отметить, что руководство «черного ордена» вынашивало прямо-таки «наполеоновские планы». Несмотря на то что РуСХА было уполномочено заниматься поселенческой политикой еще в 1935 году[30] до 1938 года не делалось никаких попыток по ее реализации. Предпринимавшиеся шаги были настолько робкими, что проще было говорить о полном отсутствии поселенческой политики СС. Доклад руководства управления поселений РуСХА, написанный в 1938 году, свидетельствует, что на тот момент было запланировано лишь создание 55 особых «новокрестьянских» поселений. К ним можно было добавить проекты трех «ремесленных поселений СС» и эсэсовских садоводств. Общая площадь этих поселений должна была составить 4875 гектаров. Это были те проекты, которые с трудом все-таки удалось реализовать. Если сравнить с изначальными планами руководства СС, то можно прийти к выводу, что поселенческая политика была на грани краха. Так, например, только при оберабшнитте СС «Юго-Запад» предполагалось создать 102 крестьянских поселения. Реальность оказалось более удручающей. Создание новых поселений было затруднено по двум причинам: общеизвестное отсутствие денег у СС, а также недостаток земельных площадей в рамках Германии (так называемого «старого рейха»). Однако в конце 1938 года с обеими проблемами удалось справиться, а потому поселенческая работа получила новый импульс. Территория, подлежащая заселению, находилась в аннексированной Судетской области Чехословакии, а также, в некоторой степени, в «Восточной марке» — Австрии, которая после аншлюса стала составной частью нацистского рейха. Финансовую проблему можно было легко решить при помощи конфискации и продажи земельных владений, некогда принадлежавших Чехии.

Эксперты РуСХА прореагировали на изменившиеся условия подготовкой титанических проектов по реализации поселенческой политики. СС получили контроль над всеми уже ранее существовавшими обществами, которые занимались схожей проблематикой. Отныне охранные отряды выступали единоличными носителями идеи «новых сельских поселений». В конце 1938 года при СС были заново созданы три организации, которые занимались различными направлениями поселенческой политики: городскими поселениями в Германии ведал «Аллод — общество малых поселений и собственных домов», сельскими поселениями — «Немецкое общество поселений» (ДАТ). Кроме этого, в Вене была «Первая общественно-полезная организация по строительству малых поселений», которая занималась организацией городских поселений СС на территории Австрии.

Первые два общества были созданы буквально накануне XX века. Поначалу их финансированием занимался так называемый «Немецкий поселенческий банк», который являлся филиалом «Дрезденского банка». После того как в августе 1938 года между РуСХА и правлением «Дрезденского банка» было подписано соглашение, «Немецкое общество поселений» было преобразовано в чисто эсэсовскую структуру. При этом в октябре 1938 года произошла смена руководства общества. Несмотря на это, «Дрезденский банк» и впредь остался крупным акционером «Немецкого общества поселений», обеспечивая финансами большую часть его потребностей. Схожий путь проделала «Первая общественно-полезная организация по строительству малых поселений», которая была учреждена в 1908 году. Под контроль руководства СС она попала в октябре 1938 года. Коммерческий директор этой организации был назначен начальником одного из отделов в составе управления поселений.

Первые опыты по реализации обширной поселенческой политики, а также принудительного переселения были предприняты эсэсовскими экспертами в «Восточной марке». Например, они рекомендовали командованию вермахта в кратчайшие сроки «переселить» восемь австрийских деревень, на месте которых должен был возникнуть армейский полигон. Судя по всему, эта задача была выполнена безупречно. Начальник управления поселений РуСХА торжествующе сообщал об «эвакуации» деревень, в результате чего было «освобождено» 65 тысяч гектаров земель. «Немецкое общество поселений» осуществило эту работу до 7 августа 1938 года. То есть за шесть недель и шесть дней было вывезено 292 семьи, из которых 199 являлись крестьянскими. Кроме всего прочего, представители вермахта положительно высказались об этой акции как о точно, пунктуально и безупречно выполненной работе. В дальнейшем все запланированные в Австрии переселения намечалось передать в руки «Немецкого общества поселений».

Это был первый «успех» эсэсовских экспертов. К великому удивлению армейских офицеров, они почти за семь недель смогли переселить несколько сотен семей. Эта акция была отнюдь не единственным проектом, реализацией которого в Австрии занималось «Немецкое общество поселений». Оно постепенно расширяло свою деятельность, результатом чего стало создание собственного филиала в «Восточной марке». Описанный выше образ действий, которому ДАГ следовало при переселении, был взят в СС за образец для подражания, со временем превратившись в некую модель. Она выглядела следующим образом: по поручению рейхсфюрера СС (в отдельных случаях командования вермахта) происходило аккумулирование специалистов по переселению в отдельном районе. Они, в свою очередь, выявляли семьи, подлежащие «эвакуации», наблюдая за тем, чтобы те вовремя были вывезены в специально отведенное место. Позже предпринимались меры для того, чтобы вывезти их в Судетскую область или Польшу, где они должны были создать «новые немецкие поселения».

После того как стало ясно, что подобная деятельность в «Восточной марке» является весьма многообещающей, эксперты из РуСХА решили извлечь значительную пользу из аннексии отдельных районов Чехословакии, Интервенция Чехословакии не была неожиданностью для руководства РуСХА. В тайном письме, датированном июлем 1938 года, руководство Главного управления СС по вопросам расы и поселений просило рейхсфюрера СС привлечь СД в помощь РуСХА в «вопросах подготовки новых поселений за границами рейха». Речь шла о предоставлении статистических документов и картографических материалов, которые непосредственно касались сельского хозяйства Чехии, Литвы, Латвии, Эстонии и Румынии, Требовались также отчеты о геополитическом положении этих стран. Особый интерес вызвали сведения об активности церковных структур на этих территориях. В начале августа 1938 года шеф РуСХА группенфюрер СС Гюнтер Панке установил тесные контакты с руководством Судетской немецкой партии, которая занимала прогитлеровскую позицию. Два месяца спустя, буквально через несколько дней после Мюнхенской конференции и вступления немецких войск в Судеты, Панке уже вел в Берлине переговоры с судетскими нацистами. Обсуждались вопросы возможного сотрудничества. При этом Панке делал акцент на денонсации земельной реформы, которая прошла в Чехии, Эта тема позже стала едва ли не главной при осуществлении поселенческой политики на территории Богемии и Моравии. Другой темой обсуждения было переселение в Судеты немецких крестьян, что по замыслу Панке должно было пройти в максимально кратчайшие сроки. Кроме этого, он намеревался создать в Судетской области земельное управление, которое должно было осуществлять свою деятельность под непосредственным контролем СС. Сращивание этих структур должно было быть обеспечено тем, что руководство данного земельного управления (четыре человека) должно было полностью состоять из сотрудников РуСХА.

Сам Панке оценивал аннексию Судетской области как шанс для реанимации поселенческих замыслов СС. Он говорил по этому поводу: «Рейхсфюрер, я получил от Вас задание активнее заниматься проблемой поселений. Однако при рассмотрении проблемы в целом я прихожу к выводу, что деятельность управления поселений является недостаточной. Именно по этой причине не происходит кардинальных изменений в поселенческой политике, которые должны были проявиться после присоединения к рейху Судет. Этому должно способствовать многомиллионное финансирование».

Этот проект не был «воздушным замком». Он начал претворяться в жизнь несколько недель спустя после того, как первые немецки«: поселенцы обрели новую родину. В большинстве случаев речь шла о создании танковых полигонов. И вновь «Немецкое общество поселений» предпринимало массовые «эвакуации». Ссылаясь на успешный опыт сотрудничества с вермахтом в вопросах «создания нового крестьянства», а также в деле создания новых сельских поселений » «Восточной марке», шеф РуСХА стал претендовать на то, чтобы получить полный контроль над поселенческими проектами, которые осуществлялись в Судетской области. Теперь ничто не указывало на то, что еще недавно СС испытывали огромные финансовые сложности. Отныне «черный орден» получал щедрое государственное финансирование. К концу 1943 года под контролем СС оказалось приблизительно полторы тысячи крестьянских дворов, которые занимали общую площадь в 75 тысяч гектаров. Все это указывало на значительные успехи руководства СС в реализации собственной поселенческой политики. Между тем даже эти достижения рассматривались лишь как первая ступень. Несколько месяцев спустя после аннексии оставшейся части Чехии и создания «имперских протекторатов Моравия и Богемия» наступило время, когда можно было воплотить в жизнь даже самые смелые замыслы эсэсовского руководства.

Экспертам из СС потребовалось почти шесть лет (с 1932 по 1938 год), чтобы разработать более-менее логично выстроенную идеологию «черного ордена», в основу которой был положен расовый отбор. С одной стороны, эсэсовцы в рамках мировоззренческих учебных занятий знакомились с принципами «крови и почвы», «значимостью немецкой расы», «расовыми противниками», узнавали о необходимости «возврата к деревенскому образу жизни», о «новой крестьянской аристократии» и «немецком Востоке». В данном отношении СС позиционировали себя как итог отбора самых лучших (с расовой точки зрения) представителей немецкого народа. Их семьи должны были стать идеальной ячейкой национал-социалистского общества. С другой стороны, эти теоретические выкладки не раз подкреплялись расистской практикой. Расовый отбор проходили все эсэсовцы, а также их невесты.

Строительство мировоззренческого здания «черного ордена» было завершено в 1938 году. Эта специфическая идеология стала активно применяться на практике уже в годы Второй мировой войны. Вера в «нордическую расу» и «немецкую кровь» являлась фундаментом этот здания. Его стенами являлась убежденность в особой миссии немцев на «восточных территориях», а также стремление к созданию особой эсэсовской общности, которая со временем должна была стать особой этнической группой. Венчала это строение крыша — осознание собственной элитарности, ибо СС должны были являться авангардом национал-социалистского движения. Впрочем, это здание не раз подвергалось «косметической» перестройке. Так, например, в 1938 году никто не задумывался о необходимости «онемечивания» «породистых инородцев», Впрочем, на тот момент любой иностранец, чья расовая значимость не вызвала сомнений у эсэсовских экспертов, мог стать полноправным членом нацистского общества. До 1938 года это не было какой-то особой идеологической проблемой.

Таким образом, в новый 1939 год СС вступили как организация полностью гомогенная и с идеологической, и с физической точки зрения. Расовый отбор в «новый орден» был полностью стандартизирован, Теперь эту отработанную модель предстояло применить к иным группам населения. Согласно идеологии национал-социалистского расизма, она должна была служить для выявления тех, кто представлял «ценность» для «немецкого народа», а кому было отказано в продолжении рода как «расово нежелательному элементу». Во время оккупации Европы этот принцип, положенный в основу расового отбора СС, имел едва ли не самое большое и пагубное значение. Когда речь шла о возможном «онемечивании» и «переселении», то решающим критерием являлась «расовая ценность» того или иного индивида.

Если посмотреть на историю РуСХА в целом, то можно заметить, что 1938 год являлся не просто переломным годом, а датой, когда эсэсовские эксперты перешли от теоретических построений к их практическому применению. С одной стороны, этот процесс был заторможен финансовыми проблемами. Именно по этой причини «Наследие предков», «Источник жизни» и учебное управление становились самостоятельными структурами. Потеряв контроль над этим организациями, РуСХА теряло важнейшие сферы деятельности, Но с другой стороны, это позволяло экспертам Главного управления СС по вопросам расы и поселений сосредоточиться на прикладном применении своих расистских теоретических построений» Начало Второй мировой войны и захватническая политика Герман нии открыли перед расовыми экспертами РуСХА новые возможности.

АГРАРНАЯ ПОЛИТИКА СС И «РАСОВАЯ ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ» ЧЕШСКОГО НАРОДА

Немецкая интервенция Чехословакии и создание протекторатов Моравия и Богемия являлись не просто решающим рубежом для этнической политики нацистов, но стали переломным моментом в расовой и поселенческой политике СС. Официально протектораты на территории бывшей Чехословакии возникли 16 марта 1939 года, когда был опубликован соответствующий приказ Гитлера. Впервые речь шла о том, что к Третьему рейху присоединялись территории, которые не были заселены в большинстве своем немцами. Именно по этой причине чешские территории получили особый статус «протекторатов». При аншлюсе Австрии и аннексии Судетской области наблюдалась совершенно иная ситуация. Жители «Восточной марки» были немцами. Немцами была большая часть населения Судетской области, что и стало поводом для аннексии. И в «Восточной марке», и в Судетской области немецкое большинство являлось носителем культуры, некоей культурно-доминантной силой. Если же мы обратимся к Богемии и Моравии, то, поданным статистики, в марте 1940 года на указанных территориях проживало 7,25 миллиона чехов и только 189 тысяч немцев (101 тысяча в Богемии и 88 тысяч в Моравии). Ситуация начала меняться несколько месяцев спустя, хотя нельзя было вести речь о кардинальном изменении этнической картины. По статистическим данным, на начало июня 1940 года на 7,38 миллионов чехов приходилось 244 тысячи немцев (3,31%).

Несмотря на то что плотность населения в Чехии соответствовала плотности населения в «старом рейхе», «новое жизненное пространство» должно было «германизироваться». В связи с этим сразу же возникал вопрос об эффективном переселении немцев в Богемию и Моравию, которые постепенно должны были превратиться в «немецкие территории». С одной стороны, достичь этой цели предполагалась при помощи усиленной финансовой помощи и культурного содействия немцам, уже проживавшим в протекторатах. Этот процесс, естественно, сопровождался ущемлением прав большинства чешского населения. Так, например, многие из них лишались земельных наделов, которые передавались «фольксдойче». С другой стороны, в СС планировали привлечь для решения этой задачи Имперский продовольственный комитет и прочие гражданские структуры, которые, не в последнюю очередь по инициативе Гитлера, должны были организовать «переселенческий мост» между Си-лезией и «Восточной маркой». Силами СС предполагалось подавить недовольство чехов и выселить их на границу со Словакией, где предполагалось создать соответствующие сельские поселения. Руководство Аграрно-политического аппарата НСДАП уже в 1937 году выступило инициатором «тайного проекта», который предполагал активное «немецкое переселение» за границы Германии, в частности в Богемию и Моравию. При этом речь шла не столько об экономической целесообразности, сколько об идеологических моментах, в частности об «онемечивании данного региона», «вопросе крови», «земельном праве». Продовольственная политика отступала здесь на второй план. Предельную идеологизированность проекта подтверждал тот факт, что аграрные специалисты, которым было поручена разработка этого «тайного проекта», являлись сотрудниками Главного управления СС по вопросам расы и поселений. Самое активное участие в разработке «тайного проекта» принимал Герман Райшле.

Германизация протекторатов была для эсэсовского руководства долгосрочной целью, достижение которой должно было планомерно подготавливаться разнообразными оперативными политическими мерами. Прежде всего, надо отметить отмену земельной реформы, которая проводилась в Чехословакии начиная с 1919 года. Согласно принципам этой реформы, крупные землевладельцы и зажиточные крестьяне лишались части своих земельных наделов. Новую нацистскую власть беспокоил прежде всего другой аспект проведенной реформы: по мере ее реализации земельных наделов лишились многие немцы. Денонсация этих экспроприаций и последующий арест, накладываемый на часть чешских сельхозпредприятий, провозглашался «возмещением убытков, которые чехи нанесли немецкому населению, нарушив его права». Наряду с этим предполагалось провести экспроприацию чехословацкой государственной собственности. Также осуществлялись массовые «выемки» церковного имущества. Этот форменный грабеж нашел свое наиболее яркое выражение в «ариизации» еврейской земельной собственности. Все эти грабительские меры заложили финансовую основу для воплощения в жизнь грандиозных переселений. Но официально все представлялось как «защита немецкого населения протекторатов». Забегая вперед, надо отметить, что эти проекты оставались лишь проектами вплоть до весны 1939 года. Особенность ситуации заключалась в том, что национал-социалисты намеревались осуществлять эти меры, опираясь на «независимое чешское правительство», которое якобы существовало в протекторатах, и на чешские законы, которыми регулировалась в свое время чешская земельная реформа, в частности Закон «Об аресте имущества» от 16 апреля 1919 года. Затем привлекались отдельные статьи Закона «Об охране государства» от 13 мая 1936 года и Закона «О государственных экспроприациях» 29 мая 1935 года. Опираясь на эти законы, нацисты смогли осуществить не только экспроприацию еврейских земельных наделов, но и угодий крупных чешских землевладельцев, чьи владения превышали 150 гектаров. Но вот для ликвидации мелких земельных наделов марионеточному правительству 31 марта 1939 года пришлось выпустить специальное постановление № 87/39. В первые месяцы после аннексии Судетской области и создания протекторатов к созданию концепции «новой земельной политики» оказались причастны различные немецкие учреждения. В их числе можно назвать административный аппарат имперского протектора Константина фон Нойрата, Имперское министерство продовольствия, руководимое Вальтером Дарре (особую активность проявляло управление «Нового немецкого крестьянства»), а также Имперское министерство внутренних дел, представленное государственным секретарем доктором Штуккартом, Но СС в этом процессе играли особую роль. В итоге контуры «политики германизации» определяли несколько эсэсовских чинов: шеф СД Рейнхардт Гейдрих, правая рука имперского протектора Карл Герман Франк, начальник РуСХАГюнтер Панке, также начальник управления поселений РуСХА Курт фон Готтберг.

То, что СС претендовали на особое положение в протекторатах, было вполне логично, так как охранные отряды, по сути, были единственной организацией, имевшей достаточный опыт в «демографической политике», которая ограничивалась изъятиями земель и попытками массовых переселений. Начиная с 1938 года гестапо совместно с поселенческими экспертами РуСХА провело в «Воо-точной марке» и Судетской области по заданию вермахта несколько переселенческих акций. Как помним, это делалось с целью создания армейских полигонов. Итогом этих операций стало возникновение новых крестьянских поселений. Если посмотреть на документы, то отчет поселенческого управления РуСХА, датированный 11 мая 1939 года, дает следующую картину массовых переселений, предпринимавшихся в Судетах и «Восточной марке»: «В «Восточной марке» с целью создания четырех полигонов было переселено 800 семей, для чего было «закуплено» 14 тысяч гектаров земли, которая ранее находилась во владении евреев. В Судетской области было принято в управление 630 крестьянских хозяйств, занимавших общую площадь в 55 тысяч гектаров. Прежние владельцы лишились права пользования этой землей, так как являлись евреями или чехами».

Не стоило забывать, что наряду с потребностями вермахта и сельскохозяйственными нуждами в этом процессе важную роль играл принцип расового отбора. Немецкий крестьянин должен был быть безупречным не только с экономической точки зрения, но и в расовом отношении. Шеф РуСХА Гюнтер Панке в марте 1939 года сообщал Рейнхардту Гейдриху: «То, что в прошлом году Главное управление СС по вопросам расы и поселений смогло обеспечить себя финансами, позволило создать специальный аппарат, который способен в глобальном масштабе осуществлять арест имущества личностей, враждебно настроенных к рейху, а затем соответствующим образом реализовывать эту собственность»,

Упоминавшиеся выше общества, контролируемые РуСХА («Аллод — Общество малых поселений и собственных домов», «Немецкое общество поселений» и «Первая общественно-полезная организация по строительству малых поселений»), являлись непосредственными распорядителями экспроприируемых земель. Первые опыты по массовому переселению стали некоей подготовкой для осуществления новой аграрной политики в Богемии и Моравии, которая уже давно задумывалась эсэсовскими стратегами. В то же время Гейдрих, Панке и Франк настаивали на главенстве идеологической составляющей в будущей поселенческой политике (которая должна была строиться по принципу расового отбора). Это стало причиной противоречий эсэсовских бонз с имперским протектором фон Нойратом и представителями Имперского министерства продовольствия. Оказалось, что у нацистов не было единства по вопросу «политики германизации» Моравии и Богемии. Можно выделить два лагеря. Никто не сомневался в необходимости конкретных мер по «освоению» чужих земельных ресурсов и, как следствие, массовых переселений. Разногласия возникали вокруг содержания этой политики. Гиммлер, Гейдрих и представители РуСХА были поборниками жесткой линии. Представителей гражданских структур можно было бы назвать сторонниками «прагматичного курса». К ним примыкали некоторые партийные бонзы. Если говорить о расовой политике СС, то начинания, предпринятые в Чехии, стали репетицией расовой и этнической перекройки Европы. Признаки этой массовой угрозы можно было узреть, когда в Праге был создан филиал Главного управления СС по вопросам расы и поселений, к сотрудничеству с которым были привлечены расовые исследователи Пражского Немецкого университета. Сделано это было не в последнюю очередь благодаря личной инициативе Рейнхардта Гейдриха, который сменил фон Нойрата на посту имперского протектора.

Именно в Моравии и Богемии произошло рождение специфической поселенческой политики СС. По этой причине надо уделить более пристальное внимание Земельному управлению, которое появилось на свет фактически сразу же после возникновения протекторатов. Именно в недрах Земельного управления разрабатывалась модель, которая стала применяться в Польше после начала Второй мировой войны.

ЗЕМЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В ПРАГЕ

Предпосылкой успешного «учета» чешских земель, которые предполагалось использовать для нацистской поселенческой политики в Богемии и Моравии, стало распоряжение о земельных кадастрах и актах земельной реформы, проводимой в свое время в Чехословакии. Все эти документы хранились в 9-м отделении чехословацкого министерства сельского хозяйства, на базе которого оккупанты решили создать так называемое Земельное управление, И вот 14 мая 1939 года, почти два месяца спустя после создания протекторатов, специальной команде СС, состоявшей из представителей гестапо, СД и РуСХА, было поручено организовать Земельное управление, которое базировалось в Праге. Гестапо представляв штандартенфюрер Раш, СД — оберштурмбанфюрер Эрлингер. РуСХА откомандировало в состав нового органа оберштурмбан-фюрера Теодора Хеншеля, РуС-руководителя оберабшнитта «Юго-Восток», начальника одного из отделов в поселенческом управлений РуСХА. Вместе эти трое эсэсовцев образовывали «Оперативную группу земельного управления». Месяцем ранее Хеншель организовал в Праге отделение РуСХА, которое позже превратилось в полноценный филиал Главного управления СС по вопросам расы и поселений. Это представительство по понятным причинам поначалу располагалось в пражском штабе СД, базировавшемся в отеле «Вильсон».

В середине мая 1939 года трое этих эсэсовских офицеров возглавили Земельное управление. Сама структура, как и ранее, состояла из 700 чешских сотрудников. Под надзором СС они обрабатывали документы земельной реформы, выявляя те земельные наделы, которые подлежали экспроприации. Эта работа превращала Земельное управление не просто в немецкую, но в эсэсовскую инстанцию, Естественно, ее деятельность опиралась на лживые слова о «чешском самоуправлении». 17 мая 1939 года имперский протектор Константин фон Нойрат вынужден был смириться с деятельностью СС в Богемии и Моравии, формально сделав начальником Земельного управления Курта фон Готтберга, шефа поселенческого управления РуСХА

Внутреннее эсэсовское сотрудничество между СД, РуСХА и полицией было отнюдь не случайностью, а акцией, заранее запланированной Рейнхардтом Гейдрихом и Гюнтером Панке. Образцом для сотрудничества этих эсэсовских инстанций, очевидно, послужили акции, предпринятые во время аннексии некогда принадлежавшей Литве Мемельской области. Там в марте 1939 года представители зипо и СД совместно с экспертами из РуСХА, опираясь на подготовительную работу, провели «неожиданный учет литовских и еврейских сельскохозяйственных предприятий». Панке и Гейдрих решили перенести подобный образ действий на протектораты Моравия и Богемия. Им обоим был необходим контроль над пражским Земельным управлением. Стоит отметить следующий факт: если ранее Дарре и его министерство опирались на Имперский Закон «О создании нового немецкого крестьянства», то в 1939 году эсэсовские иерархи опирались на задачи, которые были переданы Генриху Гиммлеру как имперскому комиссару по укреплению немецкой народности.

Внезапно против осуществления эсэсовской поселенческой политики и уполномоченного руководителя Земельного управления выступил Дарре. Он как имперский министр продовольствия был возмущен, что к работе новой структуры не были привлечены его сотрудники. То, что на первый взгляд казалось банальной «борьбой компетенций» (именно так в исторической литературе называются дрязги нацистских бонз), на самом деле было следствием принципиальных разногласий по вопросу немецкой аграрной политики, которую предполагалось осуществлять в Богемии и Моравии. Представители СС (шеф СД Гейдрих, новый шеф РуСХА Хоффман, руководство Земельного управления, а также Карл Герман Франк) поначалу вели речь об «этнополитической реорганизации» Богемии и Моравии, которая должна была выражаться в «возвращении похищенной немецкой земли». Они отрицали необходимость сугубо политического вмешательства в вопросы продовольственной политики. Напротив, аграрные эксперты, сплотившиеся вокруг Дарре, в деле сельскохозяйственной политики делали акцент на политическое давление. Они хотели сразу же начать формирование «новых крестьянских дворов». Даже в этом начинании можно было заметить серьезные различия во взглядах этих нацистских деятелей, Дарре считал необходимым создавать мелкие крестьянские хозяйства, которые больше напоминали наделы первых колонизаторов Америки. Во всех идеях имперского руководителя крестьян сквозил нескрываемый «аграрный романтизм», который был страшно далек от реалий жизни. Шеф РуСХА, наоборот, вынашивал планы по созданию средних и крупных крестьянских дворов, на базе которых должны были со временем возникнуть так называемые эсэсовские поселения «боевого крестьянства». В данном случае можно было бы говорить о более реальной и практичной затее, которая указывала на особую «цивилизаторскую миссию СС». Панке намеревался всячески поощрять связи «новых поселенцев» со «старой империей». Это выражалось не только на культурном, но и на экономическом уровне: создание общей инфраструктуры, где важным звеном были рынки сбыта сельхозпродукции. Эти противоречия имели давние корни, с тех времен, когда Дарре еще возглавлял РуСХА. Но неуступчивый Дарре не собирался отказываться от своей затеи. Ради ее реализации он пошел на конфликт с руководством СС. Его не устраивало, что аграрная политика находилась исключительно в компетенции СС. Дело дошло до того, что 22 мая 1939 года группенфюpep Панке сообщил рейхсфюреру СС о невозможности какого-либо продуктивного сотрудничества с представителями министерства продовольствия, так как Дарре не намеревался делать даже минимальные уступки.

Основы эсэсовской поселенческой политики в протекторатах Богемия и Моравия, по сути, закладывались в первые месяцы существования Земельного управления его первым руководителем, обер-фюрером СС Куртом фон Готгбергом. Во время своего краткого пребывания на этом посту (май — декабрь 1939 года) он самым скрупулезным образом проводил экспроприации земельных участков. Конфискованные земли, оказавшиеся в распоряжении СС, впоследствии передавались поселенческим обществам, которые распределяли их между немецкими поселенцами и «фольксдойче». Так была заложена основа для земельного грабежа в Чехии. В декабре 1939 года пост начальника Земельного управления занял Теодор Гросс, который был официально утвержден на этот пост лишь во второй половине 1940 года.

Первой и самой главной целью Земельного управления, которая определяла эсэсовскую аграрную политику в протекторатах, стал «арест» еврейских земельных наделов в Чехии. Этим занимались эсэсовские ведомства, которые назначали управляющих этими землям и. При этом Земельное управление опиралось на постановление «чешского независимого правительства» 87/39 от 31 марта 1939 года, В соответствии с ним еврейские земельные владения подлежали «ариизации», что на практике означало секвестр[31] земельных владений, который проводило Земельное управление. Для осуществления «ариизации» шеф Земельного управления Готтберг активно сотрудничал с пражским гестапо, Готтберг указывал подлежащие экспроприации наделы. Сам грабеж, называемый арестом, осуществляли гестаповцы, И лишь после этого в ведомстве Готтберга подыскивали подходящих управляющих. Первый акт «ареста» еврейских земельных участков произошел 27 июля 1939 года, когда начальник Земельного управления направил список, в котором содержались указания на пять крестьянских дворов. Экспроприация произошла буквально на следующий день. После «ареста» эти наделы были переданы Земельному управлению. Именно оно выбирало для земель управляющего, который проверялся гестапо на предмет благонадежности. Зарплату управляющий экспроприированными землями получал из бюджета Земельного управления. Но самым важным в деятельности Готтберга было то, что он смог заручиться поддержкой имперского протектора. По большому счету, именно протектор должен был назначать управляющих реквизированными предприятиями и частной собственностью. Не прошло и нескольких дней после того, как 29 июня 1939 года имперский протектор выпустил приказ «О еврейском имуществе», как свет увидело постановление, которое давало Земельному управлению полномочия по самостоятельному распоряжению еврейскими наделами.

В первые три месяца деятельности Земельного управления, находящегося под немецким контролем, Готтберг «описал» 16 тысяч гектаров еврейских землевладений, которые тут же оказались в ведении СС. Всего же, по сведениям шефа Земельного управления, в протекторатах имелось 56 тысяч гектаров земель, принадлежащих евреям. До конца 1940 года Земельному управлению, контролируемому эсэсовцами, удалось экспроприировать еще 40 тысяч гектаров земель, перешедших под немецкое управление. В ответ на запрос заместителя фюрера один из сотрудников Земельного управления оберштурмбанфюрер СС Хорст Бартоломейчик сообщал следующее: «Уполномоченным руководством Земельного управления в Богемии и Моравии учтены и экспроприированы все еврейские предприятия».

Общая стоимость земель, отнятых эсэсовцами у евреев, оценивалась примерно в 413 миллионов чешских крон. Далее эсэсовские эксперты начали отчуждать земельную собственность католической церкви. Впрочем, до разгара Второй мировой войны эта грабительская деятельность шла крайне вяло. Инициатива по ограблению церкви принадлежала лично Готтбергу, который ориентировался на Германию («старую империю»). Там, в оберабшнитте СС «Рейн», было создано так называемое «Немецкое имперское общество народного попечения и помощи поселенцам». Целью этой организации являлся «охват» земель, принадлежавших церковным структурам. Это имущество должно было перейти к нацистской партии и ее структурным подразделениям, в частности к «Национал-социалистскому народному вспомоществованию». Инициатива создания подобного общества исходила лично от командующего оберабшниттом «Рейн» группенфюрера Рихарда Хильдебрандта, Так, лишь за несколько месяцев первой половины 1939 года было конфиско11 , вано около 20% церковного имущества. В первую очередь оно принадлежало церковным благотворительным организациям. Хильдебрандт лично приглашал Готтберга в гости в Висбаден, дабы показать, как осуществляется арест земель в имперских масштабах. Позже Готгберг сам стал заместителем руководителя одного из подобных грабительских обществ, действовавших в Германии. Эсэсовское руководство не забыло заслуг Хильдебрандта и его инициативности, назначив его осенью 1939 года эсэсовским руководителем Данцига, где он должен был проводить в жизнь такую же политику. В 1943 году он стал очередным шефом Главного управления СС по вопросам расы и поселений.

Подобная практика весьма заинтересовала шефа СД Рейнхардта Гейдриха, который уже давно намеревался ослабить католическую церковь, В итоге он дал распоряжение сделать «Немецкое имперское общество народного попечения и помощи поселенцам» ответственным за экспроприацию церковного имущества, В Германии способ действий был предельно прост: гестапо арестовывало прежнего председателя церковной благотворительной организации. На его место назначался преданный СС человек, который кардинально изменял Устав благотворительных организаций, передавая в итоге их имущество «Немецкому имперскому обществу», за которым стояли те же СС. Официально «Немецкое имперское общество народного попечения и помощи переселенцам» считалось также «общественно-полезной организацией», которая рассматривалась в качестве одного из поселенческих обществ, контролируемых РуСХА. Подобный вывод напрашивается сам собой, если посмотреть на состав правления «Имперского общества». Председателем в нем являлся Курт фон Готгберг, его заместителем — Рихард Хильдебрандт. Понтер Панке был членом правления. Кроме этого, «Немецкое имперское общество» финансироралось из казны РуСХА, а его офис располагался в штаб-квартире Главного управления СС по вопросам расы и поселений (Берлин, Хедеманн-штрассе 24).

Чтобы получить доступ к церковным ценностям католической церкви в протекторатах Моравия и Богемия, руководство Земельного управления решило создать в Праге филиал «Немецкого имперского общества». Это было предпосылкой отторжения у церкви земельных наделов и заселения их немецкими крестьянами. Впрочем, в протекторатах практика ареста церковных земель была незначительной. Во-первых, председателями церковных учреждений и католических благотворительных организаций в большинстве случаев являлись служащие управления по делам религий. По этой причине экспроприации в протекторатах было осуществить гораздо сложнее, нежели в Германии. Чтобы «Немецкое имперское общество» начало свою деятельность в протекторатах, потребовалось отдельное решение «независимого чешского правительства», которое увидело свет 31 марта 1939 года. В итоге пражский филиал «Немецкого имперского общества» состоял из руководства Земельного управления и служащих отдела IX министерства сельского хозяйства.

Католические земельные владения интересовали СС по многим причинам. Во-первых, речь шла о крупных земельных участках, которые даже после проведения в Чехословакии земельной реформы фактически остались нетронутыми. Во-вторых, приблизительно 8 тысяч гектаров католических земель располагались в окрестностях Брюнна, Ольмютца и Кремзира, то есть в той области, где эксперты РуСХА планировали создать «немецкий коридор на Восток». И, наконец, руководство СС считало католические ордена «идейными носителями чешскости». 1 сентября 1939 года, вдень начала Второй мировой войны, «Немецкое имперское общество» по указанию Готт-берга начало «охват» всего крупного церковного землевладения. Для подстраховки Гейдрих указывал на то, что происходит «опись» церковных владений, так как 1 сентября начался новый этап «земельной реформы». До сих пор точно не известно, сколько земель было экспроприировано у католической церкви. По меньшей мере, можно говорить, что в 1939 году произошло три экспроприации крупных земельных участков. Речь идет о владениях епископа Ольмютца, наделах католического монастыря Тепль и церковном имуг шестве Райгерна — все они находились в протекторатах. Наряду с этим в 1939 году «Немецкое имперское общество» «охватило» в Су-детской области, Моравии и Богемии еще 8 тысяч гектаров земель, которые в свое время принадлежали Немецкому рыцарскому ордену.

Надо отметить, что вскоре после начала Второй мировой войны на устремлениях «Немецкого имперского общества» был поставлен крест (как минимум в вопросе экспроприации церковного имущества). 9 октября 1939 года имперский протектор издал указ, которым прекращалось секвестрование крупного землевладения католической церкви. Буквально за несколько дней до этого Гиммлер лично наложил категоричный запрет на экспроприацию церковного владения. Он не хотел дестабилизировать внутриполитическую обстановку. В итоге «Немецкое имперское общество» сконцентрировало свои усилия на «принятии» еврейских землевладений, так как «те, подобно церковным имущественным объектам, могли служить антигосударственным целям». Но и на этом поприще обществу не удалось достичь особых успехов — в марте 1940 года оно было преобразовано.

Экспроприация государственных земельных наделов пражским Земельным управлением под руководством Готтберга проходила без каких-либо видимых проблем. Это объяснялось тем, что 4 июня 1939 года этот эсэсовец был назначен начальником сектора VIII («Отдел государственных лесов и земель») в «чешском» министерстве сельского хозяйства. Курт фон Готтберг в одночасье позаботился о том, чтобы 32 тысячи гектаров государственных земель были переданы Земельному управлению. Официальным поводом были «поселенческие цели». Уже 29 июля 1939 года Готтберг радостно сообщал реихсфюреру СС об успешной передаче государственных земель эсэсовскому ведомству. Запланированная далее экспроприация еще 145 тысяч гектаров государственных земель требовала большей изобретательности, так как подобные действия плохо обосновывались эфемерными «поселенческими целями». Готтберг предложил по аналогии с «католическим прецедентом» создать некую «общественно-полезную структуру». В итоге 7 августа 1939 года начало свою деятельность «Учреждение по содействию и поддержке поселенцев в землях Богемии и Моравии», руководил им тот же Курт фон Готтберг. Этой новой организации передавались леса, находящиеся в государственной собственности, которые впоследствии должны были способствовать выполнению «имперских задач». В ближайшей перспективе эти лесные участки планировалось передать в частные руки. В далекой перспективе предполагалось передать их имперскому лесничему, который в соответствии с политической необходимостью мог передавать их немецким крестьянам или за отдельную штату — чехам. Следуя такой грабительской логике, в сентябре 1939 года «Учреждение по содействию» получило в свое распоряжение 200 тысяч гектаров лесных массивов.

Руководство СС не скрывало восхищения результатами, которых удалось достичь Готтбергу во время реализации первой фазы поселенческой политики в протекторатах Моравия и Богемия. В целом для СС (напрямую или через посреднические общества) удалось «приобрести» 256 тысяч гектаров земель и 145 тысяч гектаров лесных массивов. В целом до конца войны Земельное управление экспроприировало 500 тысяч гектаров полезных земель, более 10% площади всех сельскохозяйственных угодий на территории бывшей Чехии.

ВЫСЕЛЕНИЕ ЧЕХОВ И НЕМЕЦКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ

Вся запланированная эсэсовским руководством поселенческая и аграрная политика в протекторатах Моравия и Богемия преследовала две далеко идущие цели. С одной стороны, многие из немецких поселенцев, оказавшиеся в протекторатах, должны были по возможности селиться на так называемых «немецких языковых островах», которые должны были получить импульс для дальнейшего развития. С другой стороны, эти акции были напрямую связаны с депортацией чехов, «не подлежащих германизации», и переселением «способных к онемечиванию» чехов как потенциальной рабочей силы.

Поначалу эсэсовские инициаторы поселенческой политики хотели сосредоточиться на областях с преобладающим немецким населением (Иглау и Брюнн), которые надо было вновь увязать воедино с «немецким этническим коридором», разрушенным, согласно нацистской политической мифологии, чехословацкой земельной реформой. Таким образом они намеревались не только объединить все «немецкие языковые острова», но связать их со «старой империей». Планировалось создать неразрывную цепь немецких поселений, начиная от Силезии и до «Восточной марки». Этот этнический

коридор одновременно должен был укрепить восточные границы протекторатов. Создание этнического коридора должно было происходить главным образом за счет депортации евреев и чехов. Уже в мае 1939 года оберштурмфюрер СС Тео Хеншель (в тот момент начальник только что создававшегося в Праге филиала РуСХА) приветствовал включение в состав РуСХА «Немецкого общества поселений», так как это позволяло ему начать планировать передачу еврейских и чешских земель в окрестностях Иглау в немецкие руки. В тот момент в Иглау более 80% земельных наделов находилось в руках этнических немцев, и Хеншель намеревался сделать все возможное, чтобы отнять у чехов и евреев оставшуюся часть земель. Округа Иглау должна была стать сугубо немецким районом. Несколько ранее Хеншель с неподдельным испугом говорил о «замыслах» чешского правительства заселить Брюнн и Иглау чешскими эмигрантами, которые возвращались в протектораты из Венгрии и Словакии. Он считал, что зрел «заговор» против «немецких островов». Для осуществления этого «преступного плана», по мнению эсэсовца, хватило бы нескольких лет. «Чешские пионеры неизбежно стали бы выступать против немецкой самобытности. Стали бы возникать чисто чешские поселения, население которых стало бы выступать против геополитических устремлений Германии».

Эсэсовские эксперты полагали, что для того, чтобы противодействовать этому «заговору», необходимо «передать» еврейские и чешские земли немецким колонистам, а также немцам, уже издавна проживавшим в этих краях. Таким образом, моральным оправданием конфискаций государственной собственности стала мнимая угроза «немецким языковым островам», которая якобы исходила от чешской аграрной политики. Переселение немцев стали осуществлять два посреднических общества, которые, как и в большинстве случаев прежде, контролировались учреждениями СС (в данном случае их председателем являлся лично Готтберг): «Общественно-полезной кампанией Иглау» и «Общественно-полезной кампанией Ольмютца». Однако реальное осуществление переселений затянулось до весны 1941 года, когда из Бессарабии, присоединенной к СССР, хлынули немецкие поселенцы. Руководство СС планировало поселить их на землях, некогда принадлежавших евреями чехам, Эти первые поселенцы прибыли в местечко Мельник, где они должны были связать «немецкий языковой остров Иглау» с Прагой. В целом переселение «фольксдойче» шло очень слабыми темпами. До начала 1944 года в эти области было переселено всего лишь 6 тысяч

человек. Сразу же подчеркнем, что в 1939 году в РуСХА вели речь о переселении 150 тысяч немецких семей.

Несмотря на фактический провал политики укрепления «немецких языковых островов», выселение чехов шло полным ходом. Многие из них депортировались, так как на месте их сел и деревень создавались армейские полигоны. Нередко создание полигонов было всего лишь предлогом, чтобы выселить чехов. На самом деле эти земли требовались для того, чтобы позже заселить их немцами. К этой уловке особенно часто прибегал Готтберг во время своего руководства Земельным управлением. Так произошло в Таборе в августе 1939 года, в Вишау в феврале 1942 года. Руководство СС исходило из того, что надо было выселить как минимум 15 тысяч человек. Большинство из депортируемых теряли не только свою землю, но и почти все имущество. Если обратиться к статистике, то мы увидим, что эти 15 тысяч человек оказались выселены к маю 1942 года. Выселялись они из самых разных областей: Миловича, Каммвальда, Вишау, Иглау, Ольмютца. Лишение чешских крестьян средств к существованию не было случайностью. Эсэсовские теоретики находили им новое «полезное применение» — они должны были стать дешевой рабочей силой в Германии, «старой империи». Курт фон Готтберг как-то сообщал имперскому протектору Константину фон Нойрату: «Благодаря деятельности Земельного управления указанные земли оказались освобожденными от значительного числа чешских семей. Какова их реальная численность, до сих пор не ясно. Тем не менее я могу указывать на то, что по меньшей мере уже в данный момент в качестве рабочей силы можно использовать 50 тысяч человек из окрестностей Табора и 13 тысяч моравских семей. При-нимая во внимание политические реалии, эти люди должны быть перемещены в старую империю». Курт фон Готтберг ни в коем случае не витал в облаках и не занимался беспочвенным фантазированием. В период с 1939 по 1944 год приблизительно 400 тысяч чехов оказалось угнано в Германию, причем лишь единицы соглашались на этот переезд добровольно.

Стремление эсэсовского руководства во что бы то ни стало германизировать протектораты, выселить «нежелательных чехов», а остальных использовать в качестве рабочей силы можно считать неким подобием модели, которая позже использовалась при онемечивании Польши. Это относится в первую очередь к экспроприациям земельных наделов, которые проводились Земельным управлением накануне Второй мировой войны. Об этом говорит хотя бы тот факт, что те же люди, которые вначале занимались «решением чешского вопроса», позже были направлены на осуществление политики германизации в Западной Польше. И наконец, специальные оперативные группы, состоявшие из сотрудников Главного управления СС по вопросам расы и поселений, еще во время «Польского похода» были направлены на завоеванные территории, дабы заложить там основу будущей эсэсовской аграрной политики. В то же время сотрудники этих айнзатц-команд получали финансовую поддержку из Пражского Земельного управления, по сути, являясь сотрудниками этой структуры.

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ЖИТЕЛЕЙ ЮЖНОГО ТИРОЛЯ

Другим важнейшим направлением деятельности Пражского Земельного управления, все еще находившегося под руководством Готгберга, стало решение так называемого «южно-тирольского вопроса». Эта проблема возникла почти сразу же после аннексии Австрии в марте 1938 года. Когда Австрия вошла в состав рейха, немедленно возник вопрос: что произойдет с немецким и немецкоязычным населением Южного Тироля, который в 1919 году формально был присоединен к Италии? Речь шла о нескольких тысячах этнических немцев и австрийцев, а также о 200 тысячах немецкоязычных жителей Тироля, которые, несмотря на итальянское гражданство, рассматривались нацистским руководством как «германцы». В преддверии немецко-итальянского соглашения о переселении жителей Южного Тироля, которое было подписано 21 октября 1939 года, Гитлер поручил гауляйтеру Северного Тироля Францу Хоферу совместно с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером обработать и проанализировать все имевшиеся на тот момент предложения по механизму переселения тирольцев. В итоге в апреле 1939 года на свет появился план, который предусматривал переселение в рейх первой партии тирольцев — 30 тысяч человек. Подписанные итало-германские соглашения по вопросам переселения тирольцев состояли из трех документов, которые регулировали процедуру переселения. Само переселение должно было происходить в виде оптации, что автоматически ставило вопрос о финансовом возмещении. В перспективе сами жители Южного Тироля должны были решить на плебисците, возвращаться ли им в лоно немецкого народа или оставаться в Италии.

Когда Гиммлеру было только поручено проработать этот вопрос, он сразу же обратился к руководству пражского управления переселений, которое должно было выработать перспективные предложения по этой проблеме. Об уровне доверия к Готтбергу говорит хотя бы один тот факт, что в своем письме от 12 июля 1939 года Гиммлер лично просил этого эсэсовца связаться с гауляйтером Хофером, дабы обсудить все тонкости данного вопроса. То есть, по сути, рейхсфюрер СС уполномочил Готтберга выполнять функдии, которые Гитлер возложил непосредственно на Гиммлера. В свой проект Готтберг включил два принципиальных момента. Во-первых, он планировал переселение 2750 крестьянских семей из Южного Тироля в Северный, который он мыслил как один из «пограничных валов германства». Во-вторых, еще 12 тысяч человек должны были обрести новую родину в протекторатах Богемия и Моравия, которые уже давно виделись эсэсовскому руководству как «бастион борьбы за немецкий народ на восточных рубежах». Этот ход был не только последовательным продолжением политики германизации протекторатов, но шаг, способствующий выселению из этих районов ненемецкого населения (в Северном Тироле переселенцы должны были жить бок о бок с коренным австрийским населением). После успешного завершения «Польского похода» и начала онемечивания западных польских территорий жителей Южного Тироля планировалось также переселить в восточные области Верхней Си-лезии. Кроме этого, планировалось провести тотальное расовое обследование южных тирольцев, чтобы в перспективе переселять в первую очередь самые «качественные» семьи. Готтберг высказывался категорически против переселения «расово низкокачественных» жителей Южного Тироля. Он планировал оставлять «расово ценные» семьи в Северном Тироле (таковых насчитывалось где-то полторы тысячи). Из них должно было формироваться «новое крестьянство». Все остальные должны были переселяться либо в города, либо в отдаленные районы. Кроме этого, подобное расовое обследование Готтберг планировал провести среди всех жителей Северного Тироля, дабы сразу же выявить семьи, которые не представляли никакой ценности для касты «нового крестьянства». Готтберг писал: «Этот повод является уникальным случаем расово обогатить Северный Тироль доброй кровью нескольких тысяч южнотирольских семей. Северный Тироль должен превратиться в пограничный вал, который оберегает качественную немецкую кровь».

Курт фон Готгберг также настаивал на том, чтобы исключить «гражданские» министерства из процесса переселения, которым должны были заниматься исключительно СС. Непосредственно эту работу должны были осуществлять специалисты РуСХА, представители имперского протектора Богемии и Моравии, а также сотрудники аппарата тирольского гауляйтера НСДАП. Кроме того, он предлагал создать специальные эсэсовские комиссии, которые бы финансировались из казны Земельного управления. Позже из этих же финансовых источников было выделено 360 миллионов рейхсмарок, которые пошли на оплату работы Рабочих штабов СС по переселению, которые действовали в оккупированной Польше (более подробно мы поговорим об этом в последующих главах). Готгберг предполагал, что для успешного осуществления переселения жителей Южного Тироля требовалось финансирование в размере 500 миллионов рейхсмарок. В этом вопросе он предполагал привлечь средства имперского министра продовольствия, а также средства, выделяемые на борьбу с безработицей. Однако самые большие суммы предполагалось получить от продажи конфискованных в протекторатах земель. Эта денежная манипуляция, по мнению Готтбер-га, могла позволить получить «значительные суммы, которые бы направились на осуществление расово-этнической политики», прежде всего на поддержку «расово ценных» селян, которые должны были создавать при посредничестве «Немецкого общества поселений» новые крестьянские хозяйства. Залогом этой политики должен был стать договор, заключенный между гауляйтером Тироля и «Немецким обществом поселений». Проект этого соглашения был составлен в том же 1939 году.

Реальное переселение южных тирольцев началось лишь в 1940 году, после так называемой «оптации». Именно к 1 января 1940 года большинство южных тирольцев высказало свое мнение относительно переселения в рейх. В различных районах за переселение высказывалось от 76,2 до 81,8% жителей Южного Тироля, Они больше не намеревались быть жителями Италии. Официально плебисцит состоялся 31 декабря 1939 года. Однако в действительности высказывание своего мнения затянулось до лета 1940 года. Не стоило забывать, что еще до 1940 года Южный Тироль покинуло 7600 человек. Но массовое переселение началось именно после «оптации». Однако говоря об этом переселении, не надо забывать, что его реальные объемы были гораздо скромнее запланированных руководством СС. При создании «новых крестьянских дворов» в Северном Тироле, протекторатах Моравия и Богемия удалось достигнуть лишь небольшого успеха. В свете этого надо заметить, что накануне начала войны «расовый отбор» в соответствии с критериями приема в СС, а также переселения как составная часть «политики германизации» являлись главными координатами эсэсовской политики, ориентированной на создание «новой империи германских народов». Именно в это время закладывалось тесное сотрудничество РуСХА, РСХА и поселенческих обществ.

КОНФЛИКТ СС И ИМПЕРСКОГО МИНИСТЕРСТВА ПРОДОВОЛЬСТВИЯ

Несмотря на активность шефа Земельного управления Курта фон Готтберга, его авторитет в Праге был отнюдь не бесспорным. Накануне назначения его начальником управления имперский протектор Нойрат пытался воспрепятствовать неуклонно растущему влиянию СС в Моравии и Богемии, Кроме этого, имперский министр Дарре предпочитал видеть на посту шефа Земельного управления своего ставленника, а отнюдь не эсэсовца. По этой причине он вел против Готгберга энергичную закулисную борьбу. Сам же Готгберг давал множество поводов для активной критики в свой адрес. Достаточно хотя бы того факта, что он пытался превратить Земельное управление в сугубо эсэсовскую организацию» фактически независимую от прочих гражданских структур. Иными словами, он пытался сконцентрировать в своих руках всю «народную и поселенческую политику», по сути, превращаясь в «серого кардинала аграрной политики при дворе имперского протектора». Сам Готгберг не скрывал этого намерения. Как-то он заявил имперскому министру внутренних дел: «Однажды встав на этот путь, было бы логично предпринять следующее; проводить немецкую аграрную политику руками чешского Земельного управления и за счет средств чехов. Однако это требует не только немецкого контроля, но и того, чтобы Земельное управление являлось едва ли не высшим органом власти при имперском протекторе», Готтберг претендовал на огромную власть в протекторатах (вспомним хотя бы то, что он входил в правление всех поселенческих обществ). Желание получить финансовую независимость стало причиной его краха. Его обвинили в сомнительных финансовых аферах, прежде всего в продаже реквизированной земли. Не без участия Дарре Готтберга обвинили в финансовой халатности. Несколько фактов говорят о том, что отставка Готтберга стала результатом интриг Вальтера Дарре, который никак не смог смириться с неуклонно растущей властью своего контрагента.

Причин для ведения подобных интриг было множество. С самого начала осуществления в протекторатах «политики германизации» между руководством министерства продовольствия и управления поселений шли неутихающие споры о том, кто — Имперский продовольственный комитет или Главное управление СС по вопросам расы и поселений — должен был контролировать поселенческую политику на юго-востоке рейха. Стороны прежде всего интересовало, кто будет распределять ресурсы. В этом вопросе политическое влияние в Моравии и Богемии было залогом будущего финансового благополучия, Курт фон Готтберг неоднократно обращался в различные инстанции с жалобами, что его аграрная политика фактически саботировалась. С этой точки зрения Дарре был прямо заинтересован в том, чтобы Готтберга обвинили в финансовых аферах. Подобное развитие событий устраивало не только Дарре, но и Нойрата, который давно мечтал избавиться от эсэсовской. опеки. В итоге почти сразу же после отставки Готтберга «Немецкое общество поселений», которое считалось главным звеном в осуществлении эсэсовских финансовых афер, было поглощено только что созданным «Немецким обществом попечения переселений». По мнению Нойрата, это позволяло ему избавиться от контроля СС. Когда критике стало подвергаться «Немецкое имперское общество», то несколько высокопоставленных эсэсовцев сделали все возможное, чтобы сохранить его. Среди них мы могли бы увидеть Освальда Поля, Рейнхардта Гейдриха, Рихарда Хильдебрандта. Эсэсовское руководство не намеревалось сдавать своих позиций. Гиммлер как имперский комиссар по укреплению немецкой народности однозначно заявлял, что поселенческая политика является его компетенцией, Конфликт представителей министерства продовольствия с эсэсовскими специалистами можно было наблюдать едва ли не с первых дней завоевания Польши. На этот раз эсэсовцы оказались готовы к подобному повороту дел, они гарантировали своим оперативным группам доступ к земельным документам и поземельным книгам. Но об этом позже.

Итак, 7 ноября 1939 года Готтберг был снят с поста начальника управления поселений РуСХА, а 12 декабря того же года — получил отставку как исполняющий обязанности руководителя Земельного управления. Он не смог перенести подобного унижения — с ним случился сердечный приступ. Следствием этого стал не только закат его карьеры. Готтберг продолжил свою службу в СС. По прошествии некоторого времени мы могли бы обнаружить его в Белоруссии, где он занимался борьбой с партизанами. Именно Курт фон Готтберг был ответственен за казнь более 15 тысяч белорусских евреев и партизан. В итоге он дослужился до чина генерала ваффен-СС, но о прежнем влиянии не могло быть и речи. Другим следствием финансового скандала стало изменение структуры «Немецкого имперского общества», которое отныне подчинялось Главному хозяйственному управлению СС. Готтберг не отделался простым дисциплинарным взысканием. 16 августа 1940 года против него было возбуждено уголовное дело по статьям «финансовые махинации», «растрата казенных денег» и «поведение, порочащее СС». Впрочем, пару лет спустя рейхсфюрер С С прекратил эти дела за отсутствием состава преступления.

Так в чем же заключалось преступление Готтберга? В начале 1940 года Земельное управление из различных финансовых источников получило приблизительно 2 миллиона рейхсмарок. Эти деньги пошли на финансирование совещания РуС-руководителей в Польше, а также на закупку акций «Немецкого общества поселений», чтобы избежать контроля над этой структурой со стороны имперского министра продовольствия. Кроме этого, деньги пошли на оплату работ по разработке сомнительного препарата от эпидемий ящура, которые производились по заказу «Немецкого имперского общества». Окончательно закрыть дыры в финансировании благодаря экспроприации и перепродаже еврейских земельных наделов оказалось сложнее, нежели предполагалось вначале. Готтберг всегда прикрывался именем рейхсфюрера СС. Но это не всегда помогало, так как имперский протектор Нойрат предпочитал создавать хотя бы видимость сохранения прежних чешских законов. Он даже продолжал говорить о легальности чешской земельной реформы. Действия эсэсовцев не только противоречили его установкам, но и подрывали его авторитет. Впрочем, официальный курс СС изменился лишь после отставки Готтберга. Но не стоит думать, что он стал более либеральным. Гиммлер приказал, чтобы Пражское Земельное управление состояло исключительно из немцев, так как чехи неоднократно были уличены в коррупции и взяточничестве. Это была откровенная ложь, но на нее уже никто не обращал внимания — нужен был лишь повод. Теперь экспроприированные земли не могли выкупаться чехами.

Преемник Готтберга на посту шефа Земельного управления не был эсэсовцем, который намеревался отстаивать интересы Гиммлера как имперского комиссара по укреплению немецкой народности. Теодор Гросс в прошлом возглавлял группу «Продовольствие», которая существовала при имперском протекторе Нойрате. Как видно уже из названия группы, Гросс был ставленником Дарре, а потому нет ничего удивительного в том, что он собирался отстаивать интересы Имперского продовольственного комитета, проводя в жизнь осторожную поселенческую политику. При новом руководстве единственным выразителем эсэсовских интересов оставался профессор Хорст Бартоломейчик, который при Готтберге являлся заместителем начальника Земельного управления. Но это не могло помочь ему. Гросс совместно с госсекретарем министерства продовольствия Гербертом Баке попытался перевести Земельное управление в подчинение Имперского министерства продовольствия. Одновременно с этим предпринималось все возможное, чтобы суч щественно сократить число сотрудников Земельного управления из числа экспертов РуСХА. На тот момент их насчитывалось 47 человек] Подобная деятельность вызывала искренний гнев новых шефов — Гюнтера Панке и Отто Хоффмана, а также Германа Франка как одного из высших эсэсовских чинов в протекторатах Богемия и Моравия. Однако «подрывная деятельность» Теодора Гросса длилась недолго, им «заинтересовался» Рейнхардт Гейдрих, который решил положить конец подобным начинаниям.

Когда осенью 1941 года Рейнхардт Гейдрих фактически возглавил чешское правительство, первым делом он решил наверстать упущенное и вновь сделать СС структурой, ответственной за осуществление агарной политики. Первым делом Гейдрих заменил на посту начальника Земельного управления продовольственного специалиста Теодора Гросса на сотрудника СД гауптштурмфюрера СС Фердинанда Фишера. Фишер был видным активистом Судето-не-мецкой партии, организации, ратовавшей в свое время за союз с Гитлером. После того как Судеты были аннексированы нацистами, Фишер занимал руководящие посты в пражской полиции. Его фигура устраивала не только Гейдриха, но и Карла Германа Франка, который еще в 1940 году предполагал сделать этого судетского немца начальником Земельного управления.

Гейдрих обвинил Гросса в том, что тот безответственно отнесся к экспроприированной собственности и недостаточно активно решал важные политические задачи. Действительно, Гроссу удалось экспроприировать только 40 тысяч гектаров еврейских земель. Гейдрих решил в корне поменять ситуацию и бесцеремонно ускорил политику германизации, которая, по сути, сводилась к беззастенчивому грабежу. Кроме этого, Гейдрих выдвинул еще одно, более серьезное обвинение — Гросс как начальник Земельного управления оказался не в состоянии выполнять задания, поставленные имперским комиссаром по укреплению немецкой народности Гиммлером, который был назначен на эту должность лично Гитлером. После двухлетнего «междуцарствия», когда управлением руководил гражданский специалист, аграрная политика вновь оказалась в компетенции СС, являясь одной из важнейших задач до самого окончания войны.

«РАСОВОЕ ОСВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЕ« ЧЕШСКОГО НАРОДА И ОТКРЫТИЕ ФИЛИАЛА РУСХА В ПРАГЕ

Наряду с экспроприацией земли, которая использовалась для создания немецких поселений, СС намеревались осуществить в протекторатах второй крупный «проект» — так называемую «расовую инвентаризацию» чешского населения. Расовые эксперты СС должны были выявлять «расово высококачественных» чехов. Они подлежали «онемечиванию». Все остальные должны были использоваться как дешевая рабочая сила. Этот проект стал активно реализовываться, когда во главе протекторатов был поставлен Рейнхардт Гейдрих. Он поручил это дело своим эсэсовским помощникам.

Главную роль в «расовой инвентаризации» играл высший полицейский и эсэсовский чин в Праге группенфюрер СС Карл Герман Франк, который еще в августе 1940 года выразил в общих словах основные направления этнической политики в протекторатах, превратив их позже в некий меморандум. Этот документ наряду с «умеренными» наработками Нойрата в данном вопросе был направлен в Берлин. Меморандум Нойрата, окончательно подготовленный 31 августа 1940 года, назывался «К вопросу о будущем использовании богемско-моравского региона». Документ Франка, датированный 28 августа 1940 года, имел название «О решении чешского вопроса». Оба эти документа были доставлены Гитлеру 31 августа 1940 года. Гитлер лично ознакомился с проектами и выразил однозначную симпатию плану, разработанному Франком.

При последующих беседах с Нойратом и Франком Гитлер пришел к выводу о том, что протектораты должны были сохраниться в прежнем виде, но германизация Моравии и Богемии должна была идти форсированными темпами. В первую очередь это касалось онемечивания чехов.

В этой бумаге Франк настаивал на отделении «расово высококачественной части населения от расово низкокачественной части». Благодаря этому должна была быть достигнута полная «этническая переориентация». Завершить ее планировалось приблизительно через десять лет. Этот эсэсовец видел германизацию протекторатов следующим образом:

Этническая переориентация расово полноценных чехов,

Депортация расово неполноценных чехов, а также враждебно настроенной в отношении рейха интеллектуальной элиты. Особое обращение с этими и прочими деструктивными элементами.

Вследствие освобождения земель заселение данного региона носителями свежей немецкой крови.

«Учет расово неполноценных чехов», по замыслу Франка, должен был быть поручен специальным следственным комиссиям, которые могли действовать под прикрытием учреждений здравоохранения. Все остальные чехи подлежали онемечиванию, которое надлежало проводить всеми возможными средствами. Уже тогда Франк вынашивал идеи тесного сотрудничества с Главным управлением СС по вопросам расы и поселений. Это сотрудничество должно было быть направлено в первую очередь на усиление уже имеющейся сферы немецкого влияния, а именно: чешские области, где компактно проживало немецкое население. Эти «островки» надо было связать между собой при помощи «этнических мостов» и «коридоров». Само собой разумеется, что данные «мосты» и «коридоры» должны были появляться на свет после того, как из этих районов депортировалось бы чешское и еврейское население. Здесь обрести новое место жительства должны были судетские немцы, а также отчасти переселенцы из «старой империи». Эти идеи Франк уже обсуждал с Отто Хоффманом — очередным начальником РуСХА, а также ректором «немецкого университета имени Карла» Вильгельмом Зауре, который был агрономом по образованию и позже стал сотрудником РуСХА. Эти беседы Франк провел буквально накануне составления своего меморандума. Более того, он провел серию совещаний с пражскими учеными немецкого происхождения на предмет перспектив германизации Моравии и Богемии. Именно тогда Зауре заявил, что положение немецкой части населения протекторатов и форсированное онемечивание чехов являются «важнейшим преюдициальным вопросом, решение которого позволит достичь далеко идущих политических целей».

Опираясь на предложения Франка, Рейнхардт Гейдрих в сентябре 1940 года дал РуСХА как компетентному Главному управлению СС задание провести «расовую инвентаризацию» чешского народа. Очевидно, что подобная идея была поддержана Гиммлером, так как в октябре 1940 года рейхсфюрер СС приказал новому шефу РуСХА Отто Хоффману «в кратчайшие сроки подготовить проект анкеты для чешских школьных врачей», которая должна была стать базовым документом для расового обследования школьной молодежи. Хоффман тут же осуществил желание Гиммлера. В данной анкете учитывались такие показатели, как рост, возраст, вес, цвет глаз, цвет волос. Когда рейхсфюрер СС ознакомился с проектом, он предложил добавить в анкету следующие характеристики: телосложение, цвет кожи, черепно-лицевой индекс. Кроме этого, шеф РуСХА настоял на наличии фотографии, так как только при наличии оной можно было точно определить расовую принадлежность. Воодушевленный, Гиммлер приказал Франку тут же использовать эту анкету. Расовые исследования и изучение фотографий должны были проводиться под видом медицинских осмотров в школе. Для этого требовалось значительное финансирование. Подобные школьно-медицинские исследования стали первым шагом на пути «расовой инвентаризации» чешского народа.

Также по инициативе Гейдриха один из берлинских сотрудников РуСХА, обершарфюрер СС Вальтер Кёниг-Бейер, подготовил в конце октября 1940 года «Меморандум о расово-политической обстановке в моравско-богемском регионе и его перестройке». При подготовке этого документа эсэсовец опирался на выборочные результаты уже осуществленных расовых исследований чешского населения, Он пришел к выводу, что 45% чехов являются «метисами нордической, динарской и западной рас». Еще 40% чешского населения являлось метисами, в которых преимущественно текла кровь восточной и восточно-балтийской рас. Оставшиеся 15% населения являлись представителями «чуждых рас». Но наиболее неблагоприятное соотношение расовых групп он установил в Судетской области. В качестве вывода Кёниг-Бейер предлагал организовать в протекторатах массовое переселение» которое должно было основываться на расово-политических критериях. На месте должны были остаться чехи, которым были присвоены расовые индексы RuS 1, RuS II и RuS III[32]. Исключение в этой группе составляли «германофобски настроенные» чехи, которые подлежали депортации по политическим соображениям. Кроме этого, выселению должны были подвергнуться представители редких профессий, которые должны были непременно работать в Германии. Вне зависимости от расовых качеств на прежнем месте жительства (в протекторатах) должны были оставаться мужчины старше 60 лет, а также женщины стар^ ше 50 лет. Подобная поблажка делалась по причине того, что они не могли иметь потомства. Вместе с тем из протекторатов должны были «выбывать»- все люди, которые получили расовую оценку RuS IV, ( а также те, кто считался «политически неблагонадежн