Казанова, или Российские 9 1/2 недель (fb2)

- Казанова, или Российские 9 1/2 недель (а.с. Все женщины делают это-2) 618 Кб, 278с. (скачать fb2) - Диля Дэрдовна Еникеева

Настройки текста:



КАЗАНОВА, или Российские 91/2недель



Мера любви - любовь без меры


Все главные герои имеют прототипы. Любовная история главных героев подлинная. Вымышлен лишь криминальный сюжет.


Посвящается человеку,

 научившему меня науке любви

 и ставшему прототипом Казановы



Просто одинокая волчица

Не любого может полюбить.

Словно неприступная царица –

Не купить нельзя ее, ни приручить.

А.Добронравов


Неделю назад…

Лариса[1] не ходила, а летала, не чуя под собой ног. Она по-прежнему тешила себя надеждой, что ни чуточки не влюбилась, просто ей нравится проводить время с Игорем[2] и нравится заниматься с ним сексом[3].

Периодически на нее нападала беспричинная печаль. Она и сама не могла понять, с чего вдруг загрустила. Просто в душе вдруг появлялось что-то смутное, тревожащее. Игорь в такие моменты искренне переживал и готов был совершить невозможное, лишь бы она улыбнулась.

То весела, то грустна, то снова весела… Всегда разная. Казанову и привлекала ее переменчивость, и пугала. У него постоянно было неспокойно на душе.

Все для него было впервые — и зависимость от ее настроения, и зависимость от ее звонков. Когда Ларисе хотелось его увидеть, она звонила. Пару раз, не утерпев, Игорь позвонил ей сам, но нарвался на холодный тон и отказ, а потом терзался. Может быть, у нее есть кто-то другой?

Впервые в жизни Казанова узнал, что такое ревность. Женщины никогда не изменяли ему, они стремились привязать его к себе любыми способами, а Игорь ускользал, желая сохранить свободу.

Впервые он говорил приятные женскому сердцу слова. Казанова, считавший себя циником и не терпевший лирических излияний, вдруг стал романтиком!

Впервые он пытался удержать женщину и впервые боялся ее потерять. Если Лариса прищуривала глаза и высокомерно вскидывала подбородок, Игорь, обмирая в душе, умолял ее остаться.

Впервые в своей жизни Казанова подчинялся женщине и делал это с удовольствием.

Впервые он испытал невероятной силы сексуальный экстаз, а ведь у него было столько любовниц!

Впервые Казанова встретил столь чувственную женщину. Недаром он с первого взгляда понял — это тот самый омут, в котором тысяча чертей.

Впервые Игорь Северин так неистово желал женщину, мгновенно заводился от ее влекущего взгляда, улыбки, запаха, легких прикосновений. Такого сексуального марафона, как с Ларисой, не было ни с одной из прежних любовниц. Казалось, что предела нет. Казанова, сексуальный альтруист, испытывал подлинное наслаждение, когда Лариса протяжно вскрикивала “А-ах!” и улетала в заоблачные выси, а потом открывала свои изумительные изумрудно-зеленые глаза и смотрела на него благодарным взглядом женщины, пережившей экстаз.

Впервые Казанова, ненавидевший слова «женитьба», «свадьба», мечтал, чтобы любимая женщина стала его женой. Ее отказ его огорчил, но не унизил. Он был согласен и на статус любовника, но не терял надежды, что они будут жить вместе и у них родится дочка с такими же изумрудными глазами и пепельно-русыми волосами, как у Ларисы.

Впервые он мог сказать себе со всей уверенностью, что счастлив. Игорь Северин и раньше был доволен собой и своей жизнью, а все друзья-приятели считали его везунчиком. Ему все легко удавалось, у него было все: красивые любовницы, любимая работа, цель в жизни, деньги. Но только теперь он понял, что счастье — это когда рядом ЭТА ЖЕНЩИНА, которую он искал всю жизнь.

Герой-любовник Казанова, пожиратель женских сердец, впервые полюбил.


А сейчас…

«Опять наступила черная полоса…» - вот и все, о чем подумала Лариса.

Ее жизнь похожа на окраску зебры — черные полосы чередуются с белыми. Только у зебры полосы примерно одинаковой ширины, а в жизни Лары бывало так, что судьба долгое время баловала, но уж если наказывала, то на всю катушку.

Так что черные и белые полосы были разной ширины.

Еще совсем недавно Лариса была вполне довольна своей жизнью, а приятельницы, знакомые и коллеги по бизнесу считали ее счастливицей. Умная, красивая, обаятельная, да к тому же богатая. «Женщина, сочетающая в себе несочетаемые качества: ум и красоту, - так говорила о ней любимая подруга Алла[4], творец многих «иронизмов», ставших крылатыми. – Хороша до безобразия! А также во время безобразия!»

Близкие друзья считали, что в Ларисе уживаются сразу две женщины: одна - высокомерно-отстраненная, настоящая Снежная королева, способная одним лишь взглядом заставить оледенеть влюбленного мужчину, а другая – ранимая, эмоционально хрупкая и трогательно беззащитная.

Это необычное сочетание: подлинное женское очарование и внутренняя сила – притягивало мужчин, как магнитом. Кругом пруд пруди независимых, амбициозных, честолюбивых представительниц неслабого пола и так мало истинных женщин, Женщин с большой буквы. А Лариса Ивлева была именно такой. Нежной и страстной. Обаятельной и женственной. Изысканной и стильной. Искренней и доброй. Непосредственной и эмоциональной.

Но мало кому довелось узнать ее истинную натуру. Для всех остальных Лариса Николаевна Ивлева оставалась неприступной Снежной королевой.

На самом же деле имидж светской львицы – всего лишь маска. Ее подруга Алла тоже носит маску – бесшабашной бой-бабы - и даже бравирует: «Я – конкретная стерва!» Ей это дается без труда. Алла Королева, обладательница многих прозвищ, отражающих разные грани ее многогранной натуры, подобна многоликому Янусу и органична в любой ипостаси - и в роли «конкретной стервы», и в качестве  верной боевой подруги, Всеобщей палочки-выручалочки. А для Ларисы образ Снежной королевы - своеобразная психологическая защита. От кого? От мужчин, конечно же!  

В девичестве Лара пережила драматический случай, который перевернул всю ее жизнь. Это была самая длинная черная полоса в ее жизни. Осколки самой себя Лариса собирала несколько лет. А потом пообещала себе: «Больше ни один мужчина не причинит мне боли».

Свое обещание Лариса сдержала. Легко завершала очередной роман, если отношения исчерпали себя. Легко расставляла точки над i, не пытаясь их устранить.  

Она не стала мужененавистницей, вовсе нет! Но любила ли Лара кого-либо из мужчин, с которыми занималась любовью? Об этом она до недавних пор не задумывалась. А пару месяцев назад, когда только-только началась новая черная полоса в ее жизни, Лариса подумала: «А ведь слово «любовники» происходит вовсе не от слова «любовь». Просто однокоренные слова. А, по сути, самообман. Если мужчина и женщина любят друг друга, то они – любящие. А любовники – это те, кто скрывает свои отношения. Потому их и называют любовниками, а не любящей парой».

Спросила, что думает по этому поводу подруга. «Мужчины занимаются сексом, а женщины – любовью, - отшутилась Алла. – Не бери глупости в голову, дорогая. Куда и что брать – сама знаешь».

В их кругу – состоятельных деловых людей – считалось само собой разумеющимся, что у женатого мужчины есть еще и гражданская жена, а то и не одна, да плюс несколько любовниц, одна другой моложе. Чем старше мужчина, тем моложе его любовницы! И чем толще его кошелек, тем больше желающих оказаться в его постели и, соответственно, тем больше у него сексуальных партнерш.

Деловые дамы ни в чем не уступали сильному полу. Эмансипация коснулась даже этой, интимной области. У замужней бизнес-леди, как правило, были любовники, а количество любовных романов зависело преимущественно от наличия свободного времени. Большинство дам их круга неоднократно побывали замужем, одни уже зареклись связывать себя узами брака и предпочитали свободные отношения – такой «вольной казачкой»[5] считала себя Алла, недаром ее прозвали Казановой в юбке, - другие еще не потеряли надежду встретить своего Мужчину. Однако бизнесвумен, в отличие от бизнесменов, не афишировали свои любовные похождения. По этому поводу Алла разродилась очередным «иронизмом»: «Скрывай удачные романы, чтобы не огорчать других мужчин, а неудачные – чтобы не радовать подруг». 

Утонченная красавица, светская львица, уверенная в себе, самодостаточная женщина, кошка, которая гуляет сама по себе, пожирательница мужских сердец, способная очаровать одним лишь взглядом, - такой воспринимали Ларису в светской тусовке.

А она ощущала себя одинокой…

И совсем недавно, услышав песню Александра Добронравова «Волчица», Лариса подумала: «Это ж про меня!»

Она купила компакт-диск ради одной этой песни и, шутя, называла ее своей программной песней. «Просто одинокая волчица ищет своего среди мужчин…» - это точно про нее.

Много мужчин – значит, нет одного, единственного…

Она давно замужем – ну и что? Разве мало женщин, несчастливых в браке, не потерявших надежду встретить свою настоящую любовь?..

Когда ее лед перед сердцем горячим растает,

Забудет она своего одиночества боль,

Забудет знакомую роль, что так долго играет,

Как будто воскреснет и снова поверит в любовь[6].

А муж?.. В череде мужчин, которые что-то значили в ее жизни, Миша[7] был отнюдь не на первом месте. Бывший одноклассник Михаил Ивлев по прозвищу «глиста во фраке» случайно встретился Ларисе Измайловой[8] в тяжелый период жизни и сразу сделал предложение. А Лара без раздумий согласилась. Почему? Ни раньше, ни сейчас, после одиннадцати лет брака, она не могла внятно ответить на этот вопрос. Очередная глупость, коих Лариса совершала в своей жизни немало: уцепилась за Михаила подобно утопающему, хватающемуся за соломинку.

Но может ли соломинка стать спасательным кругом?..

В то время самая длинная черная полоса ее жизни еще не закончилась. Лара искала душевного покоя, очень хотела ребенка и надеялась, что брак станет тихой пристанью, куда она, наконец, сможет причалить.

И вот свадьба – старт в утлом суденышке в штормовое море…

Лариса сменила свою дворянскую фамилию (бабушка – княгиня Измайлова) и стала Ивлевой. Но сохранила свой статус «одинокой волчицы». Искала любовь, искала «своего среди мужчин».  

А почему Михаил вдруг надумал на ней жениться? «Посмотрел на ножки и попросил руки» - хохмила Алла. Любил ли он? Да кто его знает?! Бирюк, молчун, вещь в себе…

В школьные годы Миша Ивлев был влюблен в Ларочку Измайлову. Но разве на щенячьей влюбленности[9] можно построить брак?!.. В шестнадцать и даже в восемнадцать лет влюбленные женятся не задумываясь, но Мише Ивлеву стукнуло уже двадцать четыре, когда он произнес: «Выходи за меня замуж…»

А ведь Михаил знал, что Лариса не любит его! Хуже того - он никогда ни в каком качестве ее не интересовал!

И, тем не менее, бывший одноклассник сделал Ларе предложение…

Неудивительно, что ныне Михаил Ивлев интересует ее еще меньше, чем в школьные годы.

Возможно, Лариса изменила бы к нему отношение, если бы Миша отнесся к ее ситуации с пониманием. Да хотя бы спросил, почему признанная красавица Лариса Измайлова выглядит страшнее своей фотографии в паспорте! Но нет! Брякнул ни с того ни с сего, невнятной скороговоркой, будто очень торопился. «Хватай мешки, вокзал отходит!»

Что ж приключилось с Мишей Ивлевым в тот злополучный – для Ларисы – вечер? Импульсивный порыв? Или проявилось подсознательное стремление отыграться за школьные комплексы? Самоутвердиться, завладев той, что в школьные годы была недосягаемой, а в двадцать четыре выглядела опустошенной, подавленной и несчастной?

Как говорится, «бачили очи, шо куповалы[10]»…

Чего уж теперь удивляться, что, будучи замужем чисто номинально (Случаи интимной близости можно по пальцам пересчитать, да и одной руки хватит!), Лариса ощущала себя одинокой и искала «своего среди мужчин»?!

К счастью, считанные случаи исполнения супружеского долга позволили ей забеременеть. И вот теперь растет любимый сын Алешка.

Спустя несколько лет Лара занялась бизнесом и преуспела, став одной из самых известных предпринимательниц столицы. А в личной жизни мало что изменилось.

Алла иронизировала: «Мужчины приходят и уходят… Лишь бы не застревали. Пусть растворяются, но без осадка».


Союз с Михаилом можно было бы назвать браком по расчету…

Но в браке по расчету важно сделать правильный расчет.

А Михаил Ивлев как был, так и остался тем, кого с оттенком снисходительной жалости называют «бюджетниками». Нищенская зарплата, нереализованные амбиции… Зато, как говорится, не поступился принципами. А Лариса, которую верная боевая подруга называла «неисправимой идеалисткой» и «лакировщицей действительности[11]», утешала себя: «Муж как муж, не хуже многих. Миша талантливый ученый, а потому весь в себе и в своей работе».

За одиннадцать лет брака они ни разу не поссорились.

Говорят, никогда не ссорятся лишь совершенно равнодушные друг к другу супруги…

Но из каждого правила есть свои исключения…

Одни собаки громко лают, но безвредны, а другие кусают молча.


12 февраля был убит двадцатитрехлетний Костя Сохов, заместитель и любовник генерального директора фирмы «Полет» Ларисы Николаевны Ивлевой, и с тех пор началась самая широкая черная полоса в ее жизни.

Друзья не оставили Лару в беде. Дело закрыто. Следствие закончено — забудьте!

Черная полоса сменилась белой! - у Ларисы начался бурный роман с лучшим мужчиной в ее жизни.

Игорь Николаевич Северин, тридцативосьмилетний красавец по прозвищу Казанова... Мечта, а не мужчина! Обаятелен, сексапилен, уверен в себе, умен, богат. Бабник и оптимист, великолепный любовник, Игорь Северин заслужил свое прозвище. Такого, что испытала она с ним, у Ларисы не было ни с кем. Умопомрачительный секс, утонченные ласки, и каждый раз все по-другому... Неистощимый на выдумки, искусный в науке любви, Казанова доводил Лару до такого экстаза, что казалось, будто душа отлетела от тела.

Увидев ее впервые год назад, Игорь Северин сразу понял: вот она, ЭТА ЖЕНЩИНА! Он хотел ее — неистово, страстно, - а Снежная королева была недоступной и потому еще более желанной.

Лариса Николаевна Ивлева, преуспевающая бизнес-леди, раньше никогда не заводила любовных романов в своем кругу. А Игорь Северин был человеком ее круга, к тому же неутомимым ловеласом. «Не для тебя я цвету…» - безмолвно отвечала Лара на его комплименты.

И вдруг в одночасье все изменилось!

Их страстный роман всколыхнул всех. Еще бы! Неприступная Снежная королева, так долго отвергавшая ухаживания Казановы, вдруг сдалась и стала вести себя так, будто ей наплевать на свою репутацию.

Да что там репутация! Невозможно было противостоять неукротимой сексуальности Казановы. В машине, у него в квартире, в служебном кабинете Ларисы, на светской тусовке, в любом подходящем и неподходящем месте любовник легко преодолевал ее стыдливость и слабые попытки сопротивляться. Уже через несколько минут она забывала обо всем на свете.

Поначалу Лара сказала себе: «С Казановой меня связывает только секс».

Но разве женщина может управлять своими чувствами?!

Лариса наконец ощутила себя счастливой и решила, что можно начинать жизнь сначала.


И вот судьба приготовила новый удар…

Она-то надеялась, что о том страшном дне можно забыть…

«Не переживайте, Лариса. Вы невиновны, и это главное. А виновного Бог накажет», - сказала ей адвокатесса Наташа Покровская[12].

Лара решила следовать мудрому принципу: НЕ МОЖЕШЬ ИЗМЕНИТЬ СИТУАЦИЮ – ИЗМЕНИ ОТНОШЕНИЕ К НЕЙ.

Оказалось – все это время убийца был рядом с ней. И имел возможность отслеживать ее поступки, видел ее ошибки. Нагнетал напряжение и хладнокровно наблюдал, как она мечется, не понимая, что с ней такое и что вообще происходит.

Одно время Ларисе казалось, что она тронулась умом. Пришлось даже обратиться к психиатру: «Кажется, у меня крыша поехала…» Лидия Петровна[13] убедила растерянную пациентку, что ее «крыша» на месте, что это всего лишь реактивное состояние[14], и дала рекомендации, как жить дальше.

А между тем, происходили непонятные события, возникали вопросы, на которые Лара не могла найти ответа.

Заброшенный на антресоли пистолет «ТТ», который несколько лет назад подарила Алла (верная боевая подруга и себе купила точно такой же, дабы соответствовать своему прозвищу Криминальная леди), вдруг появился в ящике платяного шкафа, а на следующий день исчез…

Кто его туда положил и куда он потом делся? – терзалась Лариса.

Дона, любимую овчарку, усыпили…

Кто выстрелил в ее собаку из ветеринарного пистолета ампулой с сильнодействующим снотворным?

Как страшно жить, когда ежедневно происходит что-то непонятное, тревожащее, когда чувствуешь, что за каждым твоим шагом следит жестокий и расчетливый убийца…

И как жить дальше, ведь этот человек совсем близко?..


Лариса вскинула голову и подошла к зеркалу. Да уж... Это на нее смотрит женщина, которую все мужчины считают неотразимо красивой? И не просто красивой, а женщиной, необычайно обаятельной и шарманистой.

“И где же твой шарм, дорогая? — спросила она свое отражение. — Да ты ли это? Совсем не похожа на себя”.

Что же теперь будет у нее с Казановой, который обрушил на нее шквал эмоций?!

Такой бурный, красивый роман, и вдруг - нелепая развязка…

И опять все начнется, уже по второму кругу, — следствие, допросы, подозрения, сплетни… Вся эта грязь... Очередной Прохоров[15] снова и снова будет перетряхивать ее постель, выпытывать про Костю и других ее любовников и смаковать интимные подробности. Мерзость!

Казанова, узнав правду, конечно же, бросит ее. Разве нужна ему любовница, что сейчас смотрит на себя в зеркало, ужасаясь собственной внешности?! Лицо серое, глаза потухшие...

Вот и наступила та черная полоса, которая перечеркнет счастье этих нескольких недель. Останутся лишь воспоминания… Но разве заменят они волнение от ожидания встречи с любимым и ту сладкую дрожь, которая охватывала от одного его прикосновения?..

“Игорь, Игорь, мой единственный, мой любимый, неужели я тебя потеряла?” — горестно причитала Лара, охватив голову руками и медленно раскачиваясь. Остается только завыть с тоски, как простая русская баба.

В тяжелой ситуации даже богатые красавицы становятся несчастными бабами…


Нет уж, не в ее характере сдаваться!

Стоит ли страдать из-за несчастья, которое еще не постигло?!

Не бывает безысходных ситуаций. Даже из самого безвыходного тупика есть хотя бы одна лазейка.

Первым делом она поедет к верной боевой подруге. Лара с детских лет привыкла полагаться на ее здравый смысл. В состоянии полного душевного раскардаша, в котором она сейчас пребывает, Алкин цинизм и неукротимый оптимизм — это как раз то, что надо.


Подъехав к дому подруги, Лара припарковала машину на стоянке. Улыбающийся консьерж открыл перед нею дверь:

— Здравствуйте, Лариса Николаевна. Алла Дмитриевна предупредила, что ждет вас.

Лариса в ответ хмуро кивнула и прошла к лифту.

Поднявшись на седьмой этаж, она с легким вздохом вспомнила, как в день похорон Кости Алка пинала, кляла и материла железную дверь своей квартиры, которая не желала отпираться.

Подруги тогда решили напиться и действительно напились, а потом договорились — выбросить все из головы и жить в прежнем ритме.

«Каждый день нужно прожить так, будто он – последний», - считала Алла.

Эту нехитрую истину она уяснила после тяжелой болезни, провалявшись на больничной койке не один месяц. И, тем не менее, осталась неисправимой оптимисткой и шутила: «Оптимизм - это способность сказать: “Все хорошо!” - когда все плохо».

Алла умела извлекать позитив даже из негатива – то, что другие сочли бы ошибкой, она расценивала как полезный урок: «Опыт – это совокупность наших ошибок».

Даже в день похорон Кости, когда Лариса стала полной размазней, верная боевая подруга не теряла присутствия духа и собрала нужную информацию, которая потом помогла Ларе осознать, что с ней происходит что-то непонятное, и дала стимул встряхнуться и действовать.


“Это было всего лишь два месяца назад, а кажется, что в другой жизни”, — снова вздохнула Лара и протянула руку к звонку. Дверь тут же открылась.

— Рада тебя видеть, дорогая, — улыбнулась Алла. — Как говорится, не прошло и года... Лишь вчера весело расстались, и вот опять я имею счастье лицезреть свою любимую подругу, правда, уже в другом настроении... Опечалена, озабочена, но, как всегда, очаровательна. Печаль тебе к лицу — она накладывает еще большее благородство на твои и без того благородные черты.

Нарочито беспечный тон подруги не развеял тоскливо-сумрачного настроения Ларисы.

Сняв манто, она небрежно бросила его на обувной стеллаж и стала неловко стягивать сапожки. Ей даже не пришло в голову, что обувь проще снять, сидя на пуфе, благо тот рядом, а она пыталась снять сапог стоя.

Некоторое время хозяйка дома насмешливо взирала на ее безуспешные попытки, но не выдержала и одним движением усадила на пуфик. Когда Лариса наконец разулась, Алла, чуть дурачась, пристально вгляделась ей в лицо и в своей привычной манере заявила:

— Что-то не узнаю любимую подружку... Лицо женщины не должно отражать ее биографию! Держи хвост пистолетом! Тьфу, черт, выскочило не ко времени...

— Да уж, если бы не этот треклятый пистолет... — снова вздохнула Лара.

Но Алла не желала принимать ее унылого тона:

— Забудь ты про него! Из одного ствола дважды не убивают, по крайней мере, в одной семье. Или ты до кучи замочила еще и родного мужа?

— Алка, кончай чернуху! — рассердилась Лариса.

— О, уже появились иные эмоции, — обрадовалась Всеобщая палочка-выручалочка, она же - жилетка для плакания. — Значит, я оказала тебе непоправимую услугу, и ты пошла на поправку. Куда пойдем трепаться — на кухню или в мою комнату?

— По старой привычке — на кухню.

— Мне тоже там симпатичнее, — согласилась Алла и тут же родила еще один «иронизм» в тему: – Большая кухня дает большую свободу женщине.

Переобувшись в сабо, – заботливая подруга приобрела домашнюю обувь именного того фасона, который предпочитала Лариса, - гостья прошла вслед за хозяйкой.

— Когда я сильно нервничаю, то непрерывно ем, так что лучше заранее устроиться рядом с холодильником, — продолжала дурачиться Алла, насыпая в турку кофе. — Чую, ты меня сейчас так осчастливишь своей новостью, что я вмиг смету полхолодильника.

Лара молча следила за ее передвижениями, думая о том, что на самом деле она богата не в общепринятом смысле, а богата друзьями. И самый верный друг, конечно же, Алка.

Алла Королева по прозвищу Железная бизнес-леди. Не такая уж она и железная… Просто умело скрывает то, что слабаки выставляют напоказ. Терпеть не может словоизлияний, бабства и всего, что она называет «сопли-слюни в розовой глазури». Иронична, порой язвительна, может припечатать хлесткой фразой так, что ее «иронизм» намертво приклеится к непорядочному человеку, а порядочные люди будут обходить его стороной. 

А Железная бизнес-леди деловито сновала по кухне, вынимая из холодильника разные вкусности – поесть Алла и в самом деле любила.

Наконец кофе был готов, стол сервирован, и хозяйка села напротив гостьи.

— Алка, я не знаю, что мне делать и как жить дальше.

— Да брось печалиться, дорогая! Ты имеешь обыкновение все усложнять. Фигня все это! Зря Мирон[16] влез, пусть бы следствие шло своим путем.

— А ради кого он вмешался?

— Ради тебя, конечно. Мы же думали, что Костю шлепнула ты. Правда, Мирон одно время на меня грешил, дескать, я паренька с тобой не поделила, вот и замочила его, бедненького, чтобы никому не достался. Пришлось обстоятельно разъяснить, что зря Славка на меня напраслину возводит — я невинна и чиста, аки ангел.

Лариса улыбнулась:

— Ты — ангел?!

— Ага. Сизокрылый, — с энтузиазмом подтвердила обладательница прозвищ «Казанова в юбке» и «Крутая Уокерша».

- Сизокрылые, по-моему, голуби… - неуверенно возразила Лара.

- Ну не чепляйся к словам!- отмахнулась Алла. – Мне очень хотелось, чтобы Славик считал меня ангелом. А чаще «чертом в юбке» называют.

— Интересно, какие же доводы ты привела в свое оправдание?

— Сама понимаешь — железные. Пришлось наступить на горло своим принципам и открыть Мирону страшную тайну — у меня ведь тогда новый любовничек завелся, Алик. Очень милый мальчик, двадцать два годика, как раз мой любимый возраст. Так уж случилось, что живет он в доме напротив твоего офиса. «Мир тесен, все мы встретимся в постели» - говорила несравненная Бриджит Бардо. Вот и меня судьба свела с этим трепетным мальчиком, а с нашего ложа любви, представь! - были видны окна твоего кабинета.

— И ты мне ни слова?!

— Мать, не люблю я распространяться о своих сердечных делах. Да и тебе было не до того. Мы с Аликом познакомились как раз на следующий день после твоего — не вспоминать бы! — похищения. Я тогда к тебе в офис прикатила, но не застала. Алик во дворе возился со своей тачкой. Как увидела его, такого смазливенького, — ты уж прости меня, засранку, — не устояла. Если честно, до сих пор стыдно, что до умопомрачения с ним кувыркалась, пока ты тряслась от страха.

— Что-то я пока не пойму, при чем здесь Алик?

— Как раз при чем, правда, косвенно. Помнишь, говорила тебе, что у меня железное алиби? Ты, наверное, думала, что я на понт беру. Нет, милая. С шести до двенадцати вечера мы с Аликом в койке славно порезвились, способный мальчишечка, приятно вспомнить. — «Казанова в юбке» зажмурилась и сладко потянулась всем телом. — А после бурных телодвижений вышла я на балкон чуток освежиться и перекурить и увидела твою тачку у арки. Я была в полной уверенности, что ты к Косте на свиданку примчалась, потому не стала выбегать навстречу с объятиями.

— А ты уверена, что там был припаркован мой “мерседес”?

— Тогда была уверена, а сейчас даже и не знаю... — призадумалась Алла. — Темно же в вашем переулке, как у негра в ... ну, сама знаешь где, да и далековато было. Так, погоди, сейчас напрягу извилины... То, что “мерс”, — это точно, а вот черный или темно-синий — теперь засомневалась...

— А во сколько это было?

— К Алику я приехала точнехонько в шесть. Потом мы мило провели время, а вот когда я вышла на балкон... Нет, мать, не знаю, на часы не смотрела. На улице уже темно было, фонари горели. Но сейчас рано темнеет, так что могло быть и восемь, и девять, и больше. Я всего минутку на балконе постояла, сигарету выкурила и пошла к своему милому. А в койке время летит незаметно.

— А когда ты от него ушла?

— Часов в двенадцать. Когда выезжала из переулка, “мерса” уже не было. А наутро, узнав, что Костя убит, решила, что это ты его расшлепала. Все сложилось одно к одному: твой “мерс” там стоял, ключи от офиса у тебя есть, Костя остался допоздна, значит, ждал тебя на свиданку и приготовил для тебя джин и твой любимый французский шоколад, код пульта охраны ты знаешь и, будучи бабой аккуратной, все сделала как положено — сдала офис на охрану и заперла все замки, — а вдруг грабители залезут и причинят тебе материальный ущерб?!

Лара, как всегда, не обращала внимания на подковырки подруги.

— Алка, почему же ты следователю не сказала, что у тебя алиби?

— Плохо ты меня знаешь, старушка! Чтобы я подставила единственную и горячо любимую подружку?! — с нарочитым пафосом произнесла Робингудша.

— А что ты говорила на допросах?

— Путала следователя, темнила и намекала, что к Косте была сильно неравнодушна.

— Он меня тоже пытал на эту тему. Придумал мотив — две подруги бальзаковского возраста не поделили двадцатитрехлетнего парня.

— Да не следак это придумал, дорогая! — рассмеялась Криминальная леди. — Я самолично ему эту идейку подкинула, а он купился за рупь двадцать.

— Ты что, Алка, серьезно? — ахнула Лариса.

— Серьезней не бывает, — подтвердила авантюрная подруга.

— Зачем?

— Хотела принять удар на себя, чтобы этот чертов следак от тебя отстал. У тебя в то время и без того хватало душевных волнений — то похитили, то любовника убили...

— Спасибо, подруга, — с чувством произнесла Лара.

— Кушай на здоровье, — привычно ответила Алла.

— И все же странно — у тебя не было алиби, но следователь тебя всего два раза допрашивал, а меня вызывал на допросы почти каждый день.

— Я тоже удивлялась — почему такое неравноправие?! Чем я ему не приглянулась в качестве подозреваемой в убийстве?!

— А тебе так хотелось оказаться в этой роли?

— Почему бы и нет? Ты же знаешь — я люблю острые ощущения.

— Нет, подруга, это не те острые ощущения, которые я бы тебе пожелала... — печально вздохнула Лариса, вспомнив мерзкие намеки и все унижения, которые ей пришлось пережить в кабинете следователя.

— Я тоже тебе их не желала, вот и пудрила мозги следаку. Нарочно подставилась — сказала, что весь вечер просидела дома. Знала же, что будут проверять и немедленно установят, что я вру. Алика бы они ни в жизнь не раскопали — мы встречались-то всего пару раз, про него никто не знает.

— Разве следователь не выяснял, где ты была в тот вечер?

— Поначалу трепыхался. Витьку[17] моего допрашивал с пристрастием. А тот, будучи сильно накушавшись, весь вечер дрых без задних ног.

— Прохоров[18] меня спрашивал, откуда взялась бутылка коньяку, которую твой муж нечаянно обнаружил в баре и на радостях вылакал.

— Умному не понять хитромудростей придурка, - фыркнула Алла. - Горе-дознаватель даже из пустяка пытался что-то состряпать. Тоже мне великая тайна — каким образом в моем баре появилась бутылка коньяку! Разгадка проста — партнер подарил. И что обидно — настоящий армянский, пять звезд, из старых закромов. Я ведь хороший коньяк оченно уважаю, хотела себя побаловать. Не прятать же его! Поставила в бар. Не думала, что Витька туда полезет, — давно не держу в доме приличных напитков, а то несостоявшийся писатель вмиг вылакает, дабы оживить агонизирующую музу. И вот печальный итог – он высосал благородные пять звезд, будто это паршивый левак!

— А Прохоров решил, что ты специально бутылку в бар поставила, чтобы Виктор напился и не заметил, как ты куда-то уезжала.

— Дурак он, этот следователь, и уши холодные! — рассердилась Криминальная леди. — Да хазбэнд не только мое алиби подтвердит, но и на стреме будет стоять, когда мне понадобится кого-то замочить!

— Но Витя на допросе сказал, что весь вечер спал и не знает, была ли ты дома.

— Сказал, потому что я так велела, пытаясь подкинуть дознавателю пищу для размышлений. Так все красиво придумала — вздыхаю, смотрю на него с покаянным видом и тихим голосом говорю, что весь вечер провела дома с любимым мужем. Знала же, что он охранников будет допрашивать, а я поставила машину на стоянку только около часу ночи. Консьерж тоже видел меня, двери открывал.

— А следователь их допрашивал?

— Конечно. Они чистосердечно во всем признались: Алла Дмитриевна приехала после полуночи. По сценарию получалось — аккурат после злодейского убийства. Я изо всех сил пыталась бросить на себя тень подозрения. Поэтому с самым серьезным видом сказала обслуге: “Ребята, на допросе говорите всю правду!” Они ни хрена не поняли, но все сделали как велено. А этот замызганный очкарик-следователь ноль внимания на столь подозрительные факты, как мое вранье и отсутствие алиби, даже при наличии у меня мотива, который я ему усиленно подсовывала.

— Прохоров спрашивал, какие чувства ты питала к Косте, не могла ли ты его убить из ревности ко мне или из мести, если он тебя отверг.

— Да, меня он тоже на эту тему тряс. Я напустила туману, задумчиво смотрела в потолок, вяло отнекивалась, делала вид, что мне эта тема неприятна... Но что-то следак очень быстро потерял интерес к этой версии и на тебе зациклился.

— Почему же Прохоров проигнорировал все другие варианты?

— Да сцуко он! — обозлилась Крутая Уокерша. — Такие ищейки ноздрей чуют — кого можно продавить, а кого нет. Меня попробуй тронь — не обрадуешься! А ты баба тонкая, интеллигентная, тебя можно в оборот взять.

— Это же дикость какая-то — зная, что человек невиновен, давить на него, добиваясь признания!

— Я ж тебе говорила — у ментов мозги иначе устроены. Homo sapiens не поймет дебильной ментовской логики. Порядочно – непорядочно, нравственно – безнравственно, - эти категории ментам вовсе незнакомы. Работать не хотят и не умеют, профессионализма на медный грош, а гонору на золотой червонец. Лишь бы левые бабки сшибить, чем меньше работы, тем лучше, — на левак больше времени останется. Зачем возиться с подозреваемыми, марать бумагу на допросах, потом проверять показания?! Чем быстрее некто признается, тем быстрее можно скинуть дело. Вот они и давят на того, кого определили в подозреваемые. А виновен – не виновен – не их проблема! Пусть суд разбирается, он же у нас самый гуманный в мире!

— Алка, неужели ты затеяла рисковые игры со следователем, будучи уверенной, что я убийца?

— Старушка, не надо громких слов! — поморщилась Робингудша. — Чихать мне — убийца ты или нет, понимаешь?! Ты моя подруга. Все. Точка. Комментариев не будет.

— Мать, у меня в голове твои закидоны не укладываются, — засомневалась Лара, глядя на подругу и пытаясь понять, насколько та искренна.

— Ничего, уложатся, — обнадежила любительница авантюр. — Озвучу для особо непонятливых: я костьми лягу, но с твоей головы ни один волос не упадет. Дошло, наконец, или еще раз повторить другими словами?

— Дошло.

— Умна не по годам! Всего три раза пришлось повторить, чтобы тебя пропёрло, – съязвила Алла. - Тужилась, тужилась и родила.

— Спасибо, подруга.

— Натурой отдашь.

— Как это? — не поняла Лара.

— Ой, держите меня пятеро! — расхохоталась Алла. — Неужто ты решила, что я в лесбиянки подалась? Нет, дорогая, у тебя точно крыша поехала, пора к психиатру. Как только у тебя сильные душевные переживания — так что-то с головой. Твоя психиатресса в рекордные сроки ставит твою крышу на место и приводит тебя в состояние полного душевного равновесия. Давай-ка дуй к ней brevi manu[19].

— Но все же объясни, что ты имела в виду.

— Да это прикол такой, дурочка! С чувством юмора у тебя явно стало плоховато. А слабо` поменять чувство юмора на повод для смеха?

— Какое уж тут чувство юмора... — вздохнула Лара. - Все как в тумане, мозги будто вареные. И пока никакого просвета.

— Не трусь, мать, прорвемся, — уверенно заявила верная боевая подруга. — Чем сложнее проблема, тем интереснее решение! В прошлый раз покруче было, и то выкарабкались. И сейчас что-нибудь придумаем. Если не будет выхода – поищем вход.

— А почему Мирон меня подозревал?

— Поначалу он думал и на тебя, и на меня, причем больше склонялся к мнению, что это я Костю шлепнула. Тебя он считает дамой самых честных правил, а я, в его понимании, — баба импульсивная, безбашенная. К примеру, разобиделась, что Костя не оценил мои женские прелести, да и пристрелила его сгоряча. Но потом мы со Славкой сели и душевно потолковали. Я пала на колени и призналась в измене, клятвенно заверив, что это в первый и последний раз. Ты ж меня знаешь – мне и соврать, и поклясться - что пописать. А вот Славик этого, к счастью, не знает. Он меня великодушно простил и даже пообещал Алика в живых оставить. Так что в наших раскладах фигурировала только ты.

— Надо же… А психиатр сразу же меня отвела. Она подробно проанализировала, кто мог убить Костю и почему. Лидия Петровна женщина объективная, у нее аналитический склад ума и задатки классного детектива. Она строит логические версии, исходя из психологического портрета возможного кандидата в убийцы.

— И какие ж выводы сделала мадам Шерлок Холмс?

— Не было фактов, одни лишь предположения. Поэтому подозреваемых много.

— А я в ее раскладах в качестве зловещей убийцы не фигурировала?

— Еще как фигурировала!

- А еще кто?

- Лидия Петровна говорила, что Костю могли убить и его дружки, и кто-либо из прежней фирмы, и мой муж. Я тогда прикидывала и так, и эдак...

— И периодически мелькала мыслишка, что подруга встряла между тобой и любимым?

— Было дело... — призналась Лара.

— Плохо ты меня знаешь, дорогая. У меня свой кодекс чести — любовник подруги не представляет для меня сексуального интереса.

— Прости, Алка...

— Да брось, ни к чему нам такие реверансы! По жизни — кто наиболее вероятная соперница, которая непременно положит глаз на твоего мужа или любовника? Как правило, лучшая подруга. Так что теоретически твои подозрения насчет моей персоны вполне обоснованны. Но лишь теоретически, исходя из общеизвестного житейского опыта. А я, как известно, штучный экземпляр, в общепринятые рамки не вписываюсь.

В кухню вошел Виктор, явно с большого бодуна. Физиономия помята, веки набрякли, глаза — как у бешеной селедки. Он поздоровался с Ларой, открыл холодильник, достал бутылку минеральной, налил в большую кружку и жадно выпил. Потом опять открыл холодильник и стоял над ним, выискивая взглядом что-нибудь, что облегчило бы его похмельное состояние.

Некоторое время Алла хмуро взирала на мужа, но долго не выдержала.

— Уноси отсюда свою жопу, пока цел! Рассола для сраных алкашей не держим! — заорала она. — Если через секунду не уберешься, я тебе рога обломаю!

Виктор поспешно ретировался.

— Совсем оборзел, — все еще сердитым тоном пробурчала Санитарка общества, не сумевшая навести нравственную чистоту в собственном доме. — Сутками не просыхает. Прежде хоть надежда была, что он сотворит нечто гениальное, и однажды я проснусь женой знаменитости. Но если и был у Витьки талант, то он его пропил. Все! Кончилось мое терпение! Выгоню к едрене фене! Ладно, со своими делами я сама разберусь, - завершила Алла, уже поостыв. - А чего ты такая смурная? Скучаешь по своему милому?

— Не то слово… Я ведь его потеряла.

— Да ну? Вы уже конкретно горшки побили или это пока твои личные терзания?

— Зачем Казанове коммунально-бытовые драмы?.. Он меня на руках носил, принцессой называл, а тут...

— И что изменилось? Носил и дальше будет на руках носить.

— Слишком уж примитивно то, что произошло... Эпизод из криминальной хроники... Игорь человек совсем другого склада. Он не сможет относиться ко мне так же, как прежде.

— Да не твоя это печаль, дорогая! Если Казанова тебя по-прежнему хочет, то ему побоку все эти драмы, лишь бы ты по-прежнему отдавалась ему со всей страстью. Кончай киснуть. Позвони ему и оттянись по полной программе. Сразу полегчает — проверено.

— А если он сейчас не один?

— Не рефлексируй! Звони! И если у него там другая баба — Казанова ее вмиг вышвырнет.

— Алка, но это неудобно... — начала отнекиваться Лара, но циничная подруга перебила:

— Неудобно с коротким членом трахаться – все время выскакивает! Сколько раз тебе говорила — будь проще. Если Казанове по фигу эта телка, он ее тут же сплавит, а если она для него что-то значит — тогда тебе многое станет ясно. По крайней мере, избавишься от своих иллюзий. Казанова — гроссмейстер секса, и именно этим тебя покорил. Что, не так?

— Так, — подтвердила Лариса.

— И что — он обещал тебе любовь до гроба?

— Говорил, что любит...

— Да какую только хрень не скажет мужик, когда хочет бабу! — расхохоталась Казанова в юбке. — Женщина желает слышать такие слова, и мужчина их произносит. По крайней мере, тот, кто понимает толк в бабской психологии. Ты что — поверила, будто ты первая и единственная любовь Казановы?

— Нет, конечно, — тихо выговорила Лариса.

—А ну-ка, подбери сопли! — одернула подругу Воспитательница трудновоспитуемых. — Да у твоего Игоря баб — немерено! Частолюбивый мужчина! От слова «часто»! Некоторые рождаются в рубашке, а Казанова – без трусов! Он окрутил больше баб, чем вращающаяся дверь в супермаркете. Казанова – классный! Тебе с ним было хорошо?

— Очень... Только прикоснется, и я уже завожусь... А еще несколько минут, и я готова взвыть в экстазе. Такого у меня ни с кем не было.

- Все, кончай терзаться и комплексовать. Есть у меня заначка, давай плесну для храбрости, и звони немедленно.

Алла вышла и вернулась с бутылкой коньяка и двумя бокалами. Заставила подругу выпить и придвинула телефон.

Лариса набрала знакомый номер:

— Игорь, это я...

— Моя принцесса!!! Где ты?

У нее чуть трубка не выпала из рук. Пока набирала номер, руки тряслись, а теперь душа запорхала.

— Я не дома...

— Но ты свободна?

— Да.

— Я еду, скажи куда.

— Игорек, я сама доберусь.

— Нет-нет, я приеду за тобой! — настаивал он.

— Жди меня, — твердо сказала Лариса. — Я скоро буду.

Повесив трубку, она с улыбкой взглянула на подругу.

— Женщина счастлива лишь тогда, когда отражается в мужских глазах, - подмигнула Казанова в юбке. Окинув быстрым взглядом подругу, она велела: — Давай-ка по-быстрому делай морду лица!

Когда Лариса достала из сумочки косметичку, любительница острого словца разразилась очередным «иронизмом»:

- На женщин тратится вдвое больше средств, чем на всю оборонную промышленность, зато у них и побед больше.

Лара посмотрела на себя в зеркальце. Да уж… Бессонная ночь, тревожные мысли, поспешное бегство с дачи. Лицо до сих пор бледное, под глазами круги.

Четверть часа, и на лице привычный макияж — ничего лишнего, все в тон, все естественных оттенков. Зато глаза сразу стали выразительными и заблестели.

Правда, блестят они не от макияжа...

Оглядев Ларису критическим взглядом, опытная сердцеедка одарила ее еще одним  «иронизмом»:

— Женщину красит не скромность, а хорошая косметика.

Лариса встала, улыбаясь, и одернула юбку.

- Жаль, что ты в деловом костюме, - покачала головой Алла. - На свиданку можно было и поэротичнее одеться.

— Я же собиралась в понедельник сразу на работу ехать.

— Ладно, ты в любом костюме выглядишь как леди. Казанова тебя не за прикид любит, а за то, что под ним. Все равно через пять минут твой элегантный костюм будет валяться на полу.

— Даже еще раньше, — рассмеялась Лариса.

— Силен Казанова! — восхитилась Казанова в юбке и тут же родила еще один перл: – С любовником экстра-класса женщины не ломаются.


Через полчаса Лариса въехала во двор Игоря. Тот уже ждал ее и стремительно пошел навстречу. Открыл дверцу, помог любовнице выйти, потом вынул ключи из замка зажигания, запер машину и, взяв Ларису под руку, повел к подъезду.

В лифте он слегка коснулся губами ее губ, раздвинул их языком и быстро-быстро провел его кончиком внутри ее рта. Его уверенные руки в это время уже сдернули с нее трусики и колготки и приподняли за бедра. Когда Лариса смотрела знаменитую сцену с Ким Бессинджер и Ричардом Гиром[20], она думала, что так бывает только в кино. Оказывается, это случается и в реальной жизни…

Сильные руки Игоря приподнимали и опускали ее тело, и уже через пару минут она поплыла по волнам, забыв обо всем и обо всех...


Лифт уже давно пришел на десятый этаж, дверцы открылись, но им было все равно, что их кто-то увидит...

Когда Лариса наконец встала на пол и в изнеможении привалилась к стенке, Казанова, приподняв ее за подбородок, с особой, интимной улыбкой прошептал:

— А в лифте мы еще не пробовали...

Ну что за невозможный человек! Только что необычайная нежность и тут же бравада и нахальная ухмылка.

Но Казанова такой, какой есть. Берет то, что хочет, где хочет и когда хочет. В десяти шагах от лифта его комфортабельная квартира. Казалось бы — что решают минуты? — доведи даму до койки и делай там, что душе угодно. Нет, Игорю захотелось — немедленно! — в лифте собственного подъезда, и плевать ему на соседей!

— Черт бы тебя побрал, ты с ума меня сводишь... — пробормотала Лариса.

— Черт бы тебя побрал, ты уже давно свела меня с ума, — в тон ответил Казанова, легко поднял ее на руки и понес к себе. — Я так люблю носить тебя на руках. К чему бы это?

— Он носил ее на руках, а потом бросил, - ответила она одним из Аллиных «иронизмов», и тут же прикусила язычок: а вдруг Игорь не уловит игры слов, а догадается о ее опасениях?

Больше всего на свете Лариса боялась, что он почувствует, как колотится ее сердце, но любовник наконец опустил ее на пол и стал отпирать дверь. Она вошла в знакомую квартиру с одной лишь мыслью: а вдруг отсюда только что ушла очередная красотка?..

А Казанова времени зря не терял:

— Как всегда, твои трусики — мой боевой трофей.

Лариса позволила раздеть себя, незаметно оглядывая спальню. Нет, напрасны были недавние треволнения, не ступала сюда нога соперницы – такие вещи женщины ощущают «верхним чутьем».

Успокоенная Лара закрыла глаза и покорилась, пока руки Казановы быстро расстегивали ее одежду. Только чуть кольнуло в сердце — какие опытные у него руки... Не путается в застежках, как некоторые мужчины, неумело дергая то “молнию”, то крючки на бюстгальтере. Нет, подобно опытной камеристке, Казанова знает, где, что и как все расстегивается одним быстрым движением.

Скольких же женщин он раздевал?

— Ты многих женщин раздевал? — не удержалась Лариса.

— Не очень, а что?

— Такое впечатление, что ты в своей жизни расстегнул тысячи всяких застежек.

— Вообще-то обычно все сами раздевались, — беспечно отозвался неутомимый ловелас.

И опять кольнуло в сердце. Надо же... А она считала себя не ревнивой.

Казанова с его потрясающей интуицией сразу все понял. Быстро развернул ее к себе и своим характерным движением приподнял за подбородок.

— Малышка, ты что, ревнуешь к прошлому?

Спрятав лицо на его груди, Лара едва слышно вздохнула и промолчала.

— Это что-то новенькое в нашем репертуаре, принцесса. — Умница Игорь тут же перевел все в шутку.

Он никогда не лез ей в душу, ни о чем не расспрашивал и ни о чем сам не рассказывал.

— Хватит глупостей, малышка.

Любовник перенес ее на кровать, и его руки, губы и язык заскользили по ее телу.

Да что же такое с ней, почему она с ума сходит от его прикосновений и заводится с полуоборота, чего с ней никогда не бывало?!


— Я люблю тебя, черт бы тебя побрал, — сказал Казанова через час, откатываясь в сторону и тяжело дыша.

— И я люблю тебя, черт бы тебя побрал, — ответила она, без сил откидываясь на подушку. — Ты меня околдовал, что ли? Зелье какое подсыпал?

— Сама колдунья с русалочьими глазами и еще кого-то обвиняет в колдовстве! Кстати, почему ты не носишь мой браслет?

«Больше всего мужчину привязывают к женщине дорогие подарки, которые он ей дарит», - мысленно усмехнулась Лариса, но как умная женщина, воздержалась от иронии в столь щепетильном вопросе.

— Игорь, это очень дорогое украшение. Изумруды не носят как повседневное украшение. Я меняю деловые костюмы, меняю и аксессуары.

— А я хочу, чтобы ты носила мой браслет, - с нажимом произнес Казанова. - Я специально ездил с ним к одной древней бабке. Она его заколдовала, чтобы ты меня любила.

Удивленная Лариса подняла голову:

— Что, правда?

— Правда.

— Да не ври!

— Да вру, конечно.

Она не знала, верить ей или не верить...

— А ты хотел, чтобы я тебя любила?

— Я и сейчас этого хочу.

— Но я же тебе уже это сказала.

— А, знаю я, что бабы говорят в койке, когда кончают!

Оскорбленная его цинизмом, Лара резко села. Но Игорь одним движением опрокинул ее на себя и поцеловал в макушку.

— Купилась?

Лариса уже не знала, как себя вести. То ли сделать вид, что приняла все за шутку, то ли впрямь обидеться...

Любовник развел бедрами ее бедра, чуть подтянул повыше, нашел ее губы и слегка коснулся губами.

— Люблю тебя, малышка, — шепнул он.

Пара уверенных движений, и тут же его бедра сжали ее. Ощутив первое соприкосновение, она всем телом рванулась навстречу и опять поплыла по волнам...


Казанова принес коньяк и лег рядом, поставив оба бокала себе на грудь.

— Игорь, ты никогда не куришь при мне.

— Не хочу, чтобы любимая женщина ощущала вкус табака, когда я ее целую.

— Но я ведь тоже курю.

— Ты хочешь сигарету?

— Хочу. Но тогда ты будешь ощущать вкус табака, целуя меня...

— Давай курить вместе, раз ты хочешь.

Передав ей бокал, Казанова подтянул поближе столик на колесиках, поставил на него свой бокал, взял пачку “Парламента”, прикурил сигарету и протянул Ларисе, но тут же спохватился:

— Прости, малышка, я машинально прикурил тебе из своей пачки, а ты же любишь “Салем”. Сейчас принесу.

Забрав у нее сигарету, он ткнул ее в пепельницу, пошел к бару и вернулся с пачкой “Салема”.

Пораженная Лариса молча следила за ним. Она ни разу не доставала при нем свои любимые сигареты, откуда же Казанова знает ее вкусы? Или у него всегда наготове сигареты с ментолом – для дам?

Он пригубил свой бокал и снова лег, поставив его себе на грудь. Лара села на постели. Курила, мелкими глотками пила коньяк и смотрела на любовника.

Почувствовав ее взгляд, Игорь чуть повернул голову и посмотрел вопросительно.

— Откуда ты знаешь, какие сигареты я люблю? — спросила она.

— Я многое про тебя знаю, моя принцесса, — с загадочной улыбкой произнес Казанова.

Зачем-то Ларису потянуло на откровения... Обычно сдержанная, она уже не раз прокалывалась с Казановой. Он так легко догадывается, о чем она думает, от него трудно что-то скрыть. Наверняка Игорь и сейчас все поймет, если она полезет к нему с расспросами...

И все же Лара не удержалась:

— Знаешь, когда я тебе позвонила, я ведь не знала, один ли ты.

— А если бы был не один, то что?

— Алка мне сказала, что это ерунда. Если эта женщина для тебя ничего не значит, ты быстро от нее избавишься.

— Без проблем!

— Значит, я на дачу, а ты сюда – очередную развлекалочку?

Казанова допил свой бокал, отставил его на столик и приподнялся на локте, внимательно глядя на нее.

Лара тут же пожалела о своих словах и вообще о том, что затронула эту тему. Но ведь в сердце покалывало, и где-то маленькой змейкой притаилась ревность... И так хочется докопаться, все узнать, хотя потом будет больно, очень больно… Но какая женщина об этом заранее думает?! Сначала спросит мужчину о том, что ее гложет, требует правды, а узнав — плачет... Все дочери прародительницы Евы такие: “Расскажи мне все!” — а потом обида, ревность, слезы.

Любовник по-прежнему молча смотрел ей в глаза. Уже нельзя было свести все к шутке, уже слишком затянулась пауза...

— Ты хочешь правды или красивой лжи? - Он еще пытался протянуть ей спасительную соломинку — ну, ухватись же за нее, сведи все к шутке, ты же умная женщина, зачем тебе это чисто бабское выяснение отношений?!

Но Ларису уже понесло.

— Правды, — ответила она, глядя ему в глаза.

Казанова вздохнул и снова откинулся на спину. Один раз он уже сказал ей правду... И к чему это привело? Ларочка тут же встала с холодно-непроницаемым лицом, быстро оделась и ушла, хотя он буквально на коленях умолял ее остаться. Нет уж... Больше он такой ошибки не повторит. Женщинам вообще нельзя говорить правду. Можно лишь ту ее часть, которую они желают услышать.

— Правда в том, что я тебя люблю и всегда хочу. Это единственная правда, которая имеет значение, все остальное враки и глупости!

Лара еще что-то порывалась сказать, но Казанова коснулся языком ее соска, чуть потянул вверх, еще сильнее, так что она даже застонала от легкой боли, потом захватил ртом грудь и, то отпуская, то снова втягивая в себя, добился, что Лариса снова часто задышала. Его рука скользнула по ее животу, заставила раздвинуться бедра, и вот уже она выгнулась навстречу, застонав от предвкушения наслаждения. То чуть ускоряя, то замедляя темп, он довел ее до полного исступления. Она стонала, кричала, кусала его плечи, выгибалась дугой, задыхаясь, произносила ласковые слова, которые обычно говорят в такие минуты женщины... Любовник намеренно мучил ее в долгом сладостном экстазе, пока Лара не обмякла, полностью обессиленная...


Глядя, как она лежит с закрытыми глазами, разметав свои роскошные волосы по его подушке, Казанова думал о том, что это самая сладостная, самая сексуальная, самая красивая и самая непредсказуемая из всех женщин, что у него были до нее.

На людях, в деловой обстановке — Снежная королева, в его постели — потрясающе чувственная, а на самом деле — какая она? Загадочная, закрытая, неожиданная... То нежная, ранимая — он лишь однажды видел, как Лариса плачет, пряча от него слезы, то как улитка — закроется в своей раковине, и к ней вообще не пробьешься.

Стоит что-то не то брякнуть, она тут же надменно вскидывает голову и уходит.

Ни разу ему не удалось в такие минуты ее удержать, хоть он просил ее остаться, как не просил ни одну женщину.

Лариса делает только то, что считает нужным, и даже упрекнуть ее не в чем. Не устраивает типичных бабских истерик, не выясняет отношения, не лезет в душу с глупыми расспросами. И даже ни разу не спросила, как спрашивали его другие женщины: “Ты меня любишь?” То ли ей это не нужно, то ли она так горда... Казанова не раз говорил ей: “Люблю тебя”, она вроде бы откликалась, но так, будто это всего лишь отзвук его слов…

Любит ли его Лариса? Конечно, нет. Это всего лишь игра в слова. Нужен ли он ей? Пока да, но только тогда, когда ей самой этого хочется, когда ей нужно забыться от своих печалей, когда она жаждет его ласки.

А она ему нужна. Ему нужна эта женщина! Он уже не раз просил ее остаться с ним. Навсегда. Ну, пусть не навсегда — Ларочка не любит этого слова, — и действительно, нет ничего вечного на свете. Но хотя бы дать ему уверенность — она с ним и больше ни с кем.

Много женщин было в его жизни, но ни одна не оставила заметного следа в душе. То безмозглые телки с тяжелой грудью и длинными ногами, то самоуверенные красотки, то истерички, которые закатывали сцены по любому пустяку, а потом сотрясались в рыданиях, надеясь, что он расчувствуется. Были и наивные дуры, которые уже на первом свидании спрашивали: “Ты меня любишь?”

Вроде бы все они были разными, а, по сути, во многом схожи.

Может быть, ему попадались именно такие...

Почему-то они считали, что, оказавшись с ним в постели, они чем-то щедро его одарили. Но красивое тело — всего лишь тело. Его нельзя подарить. Испанцы говорят: «Даже самая красивая женщина не может дать больше того, что имеет». А самый высший пик наслаждения длится всего лишь несколько секунд. Так что ничем особенным, что отличало бы одну любовницу от другой, они его не одаривали. Так считал Казанова. Однако женщины думали иначе - они полагали, что сексом могут привязать его к себе. Раз я тебе отдалась, значит, теперь ты мой, и я имею на тебя право.

Некоторые тут же пытались хлопотливо вить гнездо в его квартире, приносили свои тряпки, тапки, халаты, кремы, косметику и прочие причиндалы. И это было началом конца. Даже если до этого женщина ему нравилась, но как только она приносила что-то из своих вещей — у него как отрезало. Потом рыдания, упреки, выяснение отношений... Другие пытались продемонстрировать, как им будет хорошо вместе. Хлопотали на кухне, что-то убирали, мыли, стирали — в общем, торопились вести хозяйство. Когда Казанова видел женщину на кухне, у него тут же все опускалось.

Женщина — не кухарка, не домохозяйка, это — ЖЕНЩИНА.

Но такая ему не попадалась, пока он не встретил Ларису.

Он далеко не романтик, а как раз наоборот — циник и прагматик, но, думая о Ларисе, был готов поверить, что существует идеал, существует та, от взгляда которой в корзине с углем распускаются розы.

И вот он ее нашел.

Но Лариса не с ним. Она - сама по себе.

Где она, с кем она, когда не с ним? От одной мысли, что кто-то другой может касаться этого нежного тела, что Лариса так же стонет от наслаждения в чьих-то объятиях, Игорь просыпался ночами в холодном поту и скрипел зубами, кусая подушку.

Говорили, что у нее любовников было не счесть. И он — всего лишь один из многих.

Нет, лучше об этом не думать, потому что от этих мыслей ему порой хочется выть, или прокусить себе руку до крови, или убить ее, или убить того, кто посмеет прикоснуться к этому телу, которое он так любит.

“Ларочка, Ларочка, принцесса из сказки, Снежная королева, загадочная и неуловимая женщина, ну как же тебя удержать?”

Размышляя о любимой, Казанова молча смотрел на лежащую рядом женщину, которая ему так дорога.

Она не пускает его в свою душу. Ее мир, ее переживания — табу.

Игорь знал, что было следствие, что Ларису подозревали в убийстве, видел, как ей тяжело. Однажды после допроса следователя у нее даже не было сил сесть за руль, она позвонила, и он тут же за ней приехал.

Казанова был готов унести ее на руках на край света, подальше от всех, кто посмел ее огорчить, хотел бы защитить, помочь, но она молчала и не просила помощи. Когда ей было очень плохо, Лара звонила ему, и он, бросив все дела, мчался к ней. Потом несколько часов забвения и яростного сплетения тел. Он всего лишь давал ей возможность хоть на какое-то время забыться и отвлечься от своих тягостных переживаний.

Ему хотелось вообще не отпускать от себя Ларису, доводить ее до экстаза снова и снова, а потом умирать от счастья, когда эти чудесные изумрудно-зеленые глаза с легкой поволокой медленно открываются и смотрят на него взглядом женщины, пережившей наслаждение.

Как ему нравилось ощущать ее экстаз, когда она трепетала всем телом, сдерживая рвущийся стон!

Казанова неистово желал ее, но еще больше хотел, чтобы эта женщина взлетала на вершину, а потом смотрела на него благодарным взглядом, с блуждающей на устах улыбкой.

Сейчас Ларочка лежит рядом и отдыхает, а через несколько минут, или через полчаса, или через час, или через два встанет и опять уйдет. И снова он будет терзаться, где она, с кем она, кто ее касается, и ждать, когда же Снежная королева позвонит и вновь позовет его.

Ему говорили, что она бросала своих прежних любовников в одночасье — ни надрыва, ни бессмысленных объяснений. “Больше мы не будем вместе”, и все. Потом случайно встречаются где-то, Лара мило улыбается, но бывшему любовнику уже не на что надеяться.

Люди влюбляются, когда не знают друг друга, а узнав, расстаются.


Лариса открыла глаза и с улыбкой посмотрела на Игоря:

— О чем ты думаешь?

— О тебе, о нас...

— И что ты о нас думаешь? — игриво спросила она.

— А ты не знаешь?

— Кое о чем догадываюсь, но знаю, конечно же, не все.

Казанова встал, подошел к музыкальному центру и нашел нужный диск.

“Ален Делон говорит по-французски...” — полилось из динамиков.

— Сейчас я поставлю нашу с тобой песню.

— Не надо, оставь. “Наутилус” — моя любимая группа. В любом настроении я готова слушать его часами, особенно старые хиты.

Заканчивалась одна песня и начиналась другая. Подперев голову рукой, Лара молча слушала. Игорь сидел рядом и смотрел на нее.

До чего же хороша! Как он любит эти глаза невероятного цвета — серо-сине-зеленые, как морская вода, как изумруд, эти роскошные пепельно-русые волосы, высокие скулы и четко очерченный рот, эту нежную кожу, такую тонкую, почти прозрачную. Ее всю, от макушки до кончиков пальцев. И даже ее непредсказуемый характер.

Казанова, Казанова...

Зачем делать сложным

то, что проще простого, —

Ты — моя женщина,

Я твой мужчина...

Она улыбнулась и подняла на него глаза:

— Ты мой любимый Казанова.

Резко приподняв ее за плечи, Игорь усадил Ларису и, глядя в лицо, повторил с особым выражением:

Ты — моя женщина,

Я твой мужчина.

— Да, — сказала она.

— Да?

— Да.

Игорь глубоко вздохнул и задержал дыхание. Хоть бы то, что Лариса сказала, оказалось правдой, а не обычной игрой в слова мужчины и женщины, когда они в постели.

Она нежно провела ладонью по его лицу.

— Для тебя это так важно?

— Очень.

Казанова не любил высокопарных слов и никогда не говорил их женщинам. Легкий цинизм, простота в отношениях, разговоры сведены к минимуму: “Я тебя хочу, и если ты не против, давай не будем терять время”. Или вообще никаких разговоров, взглядом даст понять: “Раздевайся быстрее, пока я не передумал” — вот привычный стереотип его общения с партнершами. Чисто потребительское отношение.

Лариса привыкла к другому. Раньше для нее важен был не столько секс, сколько то, что ему предшествует — все эти игривые слова и комплименты, намеки и взгляды, признания в любви — то в завуалированной форме, то напрямую. Но у нее с Игорем только секс, секс и снова секс — какие уж тут разговоры?! И так он сказал ей очень много. Судя по его характеру и самоуверенности, Казанова вообще не привык играть с женщинами в долгие предварительные игры и уж тем более разговаривать с ними.

Искал Женщину своей мечты, удовлетворяясь с женщинами.


С песни “Наутилуса” начался их роман.

В тот день Ларисе, уставшей от допросов следователя и лавины обрушившихся на нее неприятностей, было все равно, с кем забыться, она просто решила найти хоть временное утешение в мужских объятиях. Случайно вспомнила про Игоря Северина, про его репутацию классного любовника, про его прозвище Казанова, про то, что он уже год смотрит на нее выразительным взглядом. Позвонила. Он тут же приехал и увез к себе. Она нашла в его объятиях то, что искала, но Игорь ее не отпускал, настойчиво упрашивая остаться.

И так уж получилось, что именно эта песня, и то, с какой надрывной экспрессией Казанова повторял за Славой Бутусовым слова знаменитого хита, и как он при этом на нее смотрел — все вместе сыграло свою роль.

Если бы не эта песня…

Все было бы иначе.

Любое свидание имеет свой финал.

Секс с Казановой был классным. Суперсекс!

Но Лариса не из тех женщин, которых можно поразить выдающимися постельными способностями.

Родство душ?

Да, пожалуй…

И вовсе это не высокопарно.

«Мой мужчина» или «не мой» - вот главный критерий, побуждающий женщину желать продолжения романа.

Уже с первой встречи Ларе так не хотелось уходить от Казановы…

Значит, «мой»!

«Я его женщина,

Он – мой мужчина…»


— Я благодарен этой песне, что она помогла мне удержать тебя.

— А я благодарна судьбе, что у меня есть ты.

Зарывшись лицом в ее волосы, Игорь крепко прижал Ларису к себе, и ее вновь охватило желание.

Она чувствовала его руки и губы по всему телу, казалось, Казанова вдруг стал тысячерук и тысячегуб. Его нежный, опытный язык пробежался повсюду, она раскрылась навстречу и опять полетела в бесконечность...



— Как же я люблю тебя... — бормотал он, пока Лара приходила в себя.

Да она это и так знает. Понятно, что его влечет к ней мощное желание, но невозможно так бешено хотеть женщину, которую не любишь.

Это безумное состояние — и есть любовь?

Можно назвать это как угодно: страсть, сексуальное влечение, настоящее чувство, великое чувство, любовь, влюбленность… Но, в сущности, какая разница, как назвать?! Это ведь всего лишь слова.

Любовь - поэзия души и тела.


Казанова молча лежал рядом, чувствуя тепло любимой женщины. Хоть бы она сейчас не ушла... А вдруг опять заторопится, встанет и быстро оденется?

Почувствовав его напряжение, Лариса перекатилась на бок и посмотрела на него:

— Тебя что-то беспокоит?

— Я боюсь, что ты сейчас уйдешь...

— Нет, милый, не уйду.

— Останешься у меня?

— Да.

— На всю ночь? — спросил он, еще не веря.

— На всю, на всю, на всю ночь, — передразнила она.

— А навсегда?

Это он сказал зря, и сразу понял, что зря. Лара отвела глаза. К такому решению она еще не готова.

Игорь сделал вид, что последних слов не было.

— Ура! — подпрыгнул он на кровати. — Ты со мною всю ночь! То, о чем я мечтал! Ух, и затрахаю же я тебя!

— А уж я тебя!

И оба расхохотались.

— Милый, а почему ты все время говоришь “трахать”, “трахаться”?

— А тебя шокирует это слово?

— Я не привыкла слышать подобное от мужчины. Ты же не пятнадцатилетний юнец.

— Прости, моя принцесса. Но поверь, в устах взрослого мужчины это тоже звучит совершенно нормально. Все так говорят. Слово как слово.

— Но я не привыкла, чтобы мужчины при мне так говорили.

— А привыкнуть не желаешь? — поддразнил Казанова.

— Не желаю! — засмеялась Лариса.

— Ты хочешь, чтобы я выражался книжно-киношно: “заниматься любовью”, “make love”, “заниматься сексом”?

— А зачем обязательно как-то называть?

— А вы чуточку не ханжите, принцесса?

— Есть немного... Я ханжа и синий чулок.

— То-то я вижу... Все бы ханжи такими были... Малышка, я буду делать так, как ты пожелаешь. Не хочешь — не буду произносить слова, которые режут тебе слух. Но лично мне без разницы, как это называть. По-моему, слово “трахать”, если мы наедине, ничем не хуже остальных. Зато в нем столько грубой экспрессии! А “заниматься любовью” — отдает низкопробной голливудской продукцией. Или книжностью — так и видишь манерную даму в пенсне на птичьем носу.

— Согласна.

— И мне позволено произносить это слово и делать то, что оно подразумевает?

— Позволено. И чем чаще, тем лучше.

— Да ты настоя-ащая нимфома-анка! — сделав страшную рожу, басом произнес Казанова.

— Раньше была нормальной женщиной, а как с тобой связалась, так стала почти нимфоманкой.

— С кем поведешься...

— От того и забеременеешь! — подхватила Лара.

Игорь расхохотался.

— Такой интерпретации я еще не слышал, — сказал он, отсмеявшись. — Но мысль интересная...

Казанова искоса глянул на Ларису, та замерла от неожиданности.

“Нет уж, милый, эту проблему мы пока обсуждать не будем”.

Не дождавшись ответа, любовник с мнимо огорченным видом встал.

— Пошли, принцесса, подкрепимся. А то ты почти ничего не ешь. Скоро совсем прозрачной станешь. А мне твое здоровье дорого.

— Пошли, — легко поднялась она.

Подняв Ларису на руки, Игорь перенес ее на кухню, усадил на диван, достал из холодильника всевозможные салаты в пластиковых упаковках, копченую рыбу. Хлеб тоже был упакован в целлофан нарезанным. Заниматься хозяйством белоручка Казанова не любил.

Холостяк - это мужчина, которому повезло в жизни и в любви.



Потом была ночь, которую Лариса вряд ли когда-нибудь забудет. Всю ночь они не сомкнули глаз. Секс и короткие мгновения отдыха, потом снова секс.

Казанова напоминал юношу, который дорвался до тела. Но какова потенция!

А еще он невероятно красив. Синие глаза, темные волосы, уверенный взгляд, волевое лицо. Высокий, широкоплечий, сильный.

Ларису он легко и с удовольствием носит на руках, будто та ничего не весит. Почему-то Игорю очень нравится носить ее на руках. Ларисе это тоже нравится. А какой бы женщине не понравилось?

Казанова носил ее в ванную, купал, вытирал и уносил обратно в спальню, ласкал, доводя до полного обалдения, снова уносил в ванную, просто носил по комнате, млея от счастья, когда она обнимала его за шею, положив голову ему на плечо.

Если вы встретили женщину своей мечты, прощайтесь с остальными своими мечтами.


Первое, что Лариса увидела, проснувшись в понедельник, — спала-то всего полчаса! — счастливое лицо любовника, склонившееся над нею.

— Доброе утро, моя принцесса!

— Доброе утро, милый.

— Я самый счастливый мужик на свете!

— Совершенно с тобой согласна.

— Ах ты, чертовка! Не могла сказать мне что-то в том же духе?

— Боюсь, что слишком возомнишь о себе, — дурачась, отпарировала она.

— Да уж... С тобой мне это не грозит, — вздохнул Казанова.

Обняв любовника за шею, Лара прижалась лицом к его груди.

— Я самая счастливая женщина на свете, и именно ты дал мне счастье...

После таких признаний уже не надо ничего говорить. Игорь, умница, промолчал и нежно поцеловал ее.

Можно жить счастливо, если не выяснять, кто кого осчастливил.


— Принцесса, вам кофе в постель? — спросил Казанова через некоторое время.

— А ты умеешь подавать женщине кофе в постель?

— До сих пор не умел, но буду учиться.

— Дерзай.

Лариса удобно уселась, подоткнув под спину подушки, и с легкой улыбкой приготовилась ждать.

Уже скоро Игорь появился с подносом. Действительно, в чашках дымился кофе и даже лежали какие-то бутерброды на тарелке.

Лара одобрительно кивнула и маленькими глотками стала пить горячий кофе. Конечно, не бог весть что, обычный напиток из электрокофеварки, но инициативу следует поощрять.

Допив, она поставила чашку на поднос.

— Съешь что-нибудь, — попросил Казанова, успевший сжевать уже несколько бутербродов.

— Утром я обычно не ем.

— Господи, да чем же ты живешь? Не завтракаешь, забываешь пообедать, не ужинаешь...

— Да как видишь — живу.

— И при этом у тебя такой удивительный цвет лица. Как тонкий китайский фарфор, белый до прозрачности. И легкий румянец. И эти мои милые ямочки на щечках...

— Игорь! — предостерегающе произнесла Лариса, уже догадываясь, к чему это приведет.

Поздно! Эту лавину уже не остановить.

Казанова быстро отставил в сторону поднос, сдернул с нее одеяло и припал нетерпеливым ртом к ее телу. Его язык побежал от лодыжек все выше и выше, и опять ее затопила сладкая волна, и опять она поплыла, то взлетая на вершину, то падая с нее, то вновь взлетая....



Открыв глаза, она посмотрела на любовника еще туманным взором:

— Слушай, у меня уже совсем мозгов не осталось. Что ты со мной делаешь, а?

— Люблю тебя, — нежно ответил он.

Лара лишь благодарно вздохнула и сползла с подушек.

Как не хочется идти на работу...

Впереди такой трудный день, предстоит решить столько проблем, в ее жизни опять произошло нечто, что может все перевернуть…

Послать бы все эти проблемы куда подальше и остаться в этой постели, с этим человеком, от одного прикосновения которого она загорается желанием...

Может, это ее судьба?..

Остаться здесь, и гори оно все огнем?! Развестись с Мишей, забрать Алешку. Игорь не раз предлагал ей пожениться. Раньше она отмалчивалась. Может быть, уже пора принять его предложение? С ним можно забыть обо всем на свете.

Как же это заманчиво... Прислониться к Казанове, сильной личности, и больше не знать забот. Растить сына, лелеять Игоря...

Нет!

Лара тряхнула головой и села в кровати. Временно расслабилась, чуточку помечтала, и довольно! Быть просто женой, даже такого замечательного мужика, как Игорь Северин, - не для нее.

Оказалось, что любовник все это время сидел рядом и наблюдал за ней. В глазах — и нежность, и тревога, и неуверенность.

Его потрясающая интуиция позволила ему понять если не все, то многое. Был момент, когда эта женщина, которую он хочет больше всего на свете, была готова поддаться сиюминутному желанию...

Был... Но прошел.

Не та это женщина.

Может быть, Казанова не желал бы ее так неистово, если бы Лариса стала такой же, как все остальные женщины, побывавшие в его постели... Как в том анекдоте: “Мне здесь нравится, и я останусь у вас жить”.


Когда Лариса тряхнула головой, Игорь понял, что она опять ускользает.

“Эта женщина никогда не будет мне принадлежать, — со щемящей грустью подумал он. — Пока Ларочка стонет в моих объятиях, она со мной. А потом она встряхивает головой и опять принадлежит только самой себе”.

Внезапно ему стало так больно, что перехватило дыхание. Нечем дышать. Будто что-то непомерно тяжелое сдавило грудь.

И острое чувство тоски…

И неуверенность…

Вдруг Лариса уйдет? Навсегда…

Только бы она ничего не заметила. Такие женщины не для слабаков. Да он и не слабак.

Постепенно боль ушла. Это была не физическая боль, а боль души. Какое щемящее чувство...

Любовь порой не только дает радость, но и терзает. Его любовь к этой женщине пронзительно-щемящая — это и боль, и сладость, и страсть одновременно...

Пронзительная страсть...

Казанова столько всего натворил, чтобы избавиться от этой сладкой боли… Он с ума сходил, совершал безрассудные поступки… Плюнул на все и на всех… Испробовал даже крайние меры — занимался с Ларой сексом везде, где можно и где нельзя, прекрасно зная, что она не из тех женщин, с которыми можно творить подобное.

Казанова хотел излечиться, но не смог...

Его душа и тело рвутся к этой женщине, что сейчас сидит напротив, но все, чем он обладает, — только ее тело.

Она сама по себе.

Кошка, которая гуляет сама по себе. Может свернуться на его груди, ласково мурлыча, может показать коготки, а потом с независимым видом уйдет.

Сама по себе.

В игре без правил выигрывает тот, кто устанавливает свои правила.


— Я люблю тебя, — тихо сказал Казанова.

И таким тоном он это сказал…

Охватив ладонями его лицо, Лара посмотрела ему в глаза:

— Мой милый, пойми, мне сейчас очень нелегко.

Еще бы не понять! Сколько раз у него возникало искушение предложить свою помощь, но Снежная королева всем своим видом демонстрировала: моя жизнь тебя не касается!

И Казанова сдерживал себя, ждал, что Лариса сама расскажет. Пусть не попросит помощи — не тот у нее характер, но хотя бы расскажет! А она молчала.

Будь на ее месте любая другая — так уже измочила бы слезами и соплями ему рубашку, рассказав все в подробностях и требуя сочувствия.

Но разве Ларочка — обычная женщина?!

Другой такой нет...

Вот и сейчас — бросила два слова, молча встала и одевается. И ничего не скажет.

Но это — Лариса, Снежная королева, Женщина, которую он любит.

Ее нужно принимать такой, какая она есть. Или всю оставшуюся жизнь кусать себе локти, что мимо прошла такая ЖЕНЩИНА, а он лелеял свои амбиции.

У него всего два варианта поведения. При одном он наверняка потеряет Снежную Королеву, при втором есть надежда хотя бы на какое-то время ее удержать.

Что ж, ничего другого не остается, как вести себя так, как приемлемо для нее.

Ну надо же! Такая с виду хрупкая, слабая, нежная, а запросто может свернуть в бараний рог сильного мужика, к тому же такого многоопытного бабника, как Казанова!

Хотя — какая же она слабая? Лариса очень женственная, но характер!

В данном случае слабее оказался именно он. В извечной игре мужчины и женщины проигрывает тот, кто любит.


Казанова встал и тоже оделся.

— Малышка, мы увидимся вечером? — самым обычным тоном спросил он.

— А ты этого хочешь?

— А ты в этом сомневаешься?

— Не сомневаюсь, — рассмеялась она. — У меня сегодня куча дел, даже не знаю, когда освобожусь.

— Я готов ждать до упора.

— Я позвоню.

Игорю удалось сохранить невозмутимость.

Опять — она позвонит.

Другая женщина на ее месте сказала бы совсем другие слова, но то — другая. А эта кошка гуляет только сама по себе, но не в чужом загоне и даже не в чужом уютном доме.

Значит, придется играть по ее правилам.


— Если ты не позвонишь, я сам тебя найду! – уверенно произнес Казанова.

На самом деле он ни в чем не был уверен. Лариса может позвонить и сказать всего три слова – страшных слова! – и его жизнь остановится до следующего ее звонка.  

— Ищи! — бросила на ходу эта непредсказуемая женщина, направляясь в прихожую.

Он помог ей надеть манто, и они вместе спустились вниз.

— Давай я тебя отвезу.

— Нет, я сама.

Сама, сама, все сама.

Казанова на секунду задержался, глядя, как эта потрясающе красивая женщина уверенно шагает к своему “мерседесу”, но тут же спохватился и, догнав ее, забрал ключи, открыл дверцу и подал руку, помогая сесть.

— “Эта ночь будет жить в моей памяти вечно...” — пропел он[21].

Лариса улыбнулась, завела машину и уехала не оглянувшись.


Игорь Николаевич Северин, преуспевающий бизнесмен, любимец женщин, красивый и уверенный в себе мужчина по прозвищу Казанова стоял в некоторой растерянности, глядя вслед “мерседесу”, на котором уехала единственная женщина, которая перевернула его жизнь вверх тормашками и никак не хотела даваться в руки.

То есть в буквальном смысле в руки-то она давалась, но не более того.

А он хотел большего. И он привык добиваться своего.

Настоящий мужчина – тот, которому все по плечу, а не по барабану.


Женя, шофер Игоря Северина, давно уже сидел в “ауди”, с бесстрастным видом ожидая шефа.

Игорь сел, распорядился ехать в офис и откинулся на подголовник, полузакрыв глаза.

Если б только мог Казанова, занятый своими мыслями, предполагать, что думал обо всем этом его вышколенный шофер!

Женя работал с ним уже не первый год, не раз возил хозяина с красивыми телками — то с одной, то с несколькими сразу. А сейчас он не мог взять в толк, что с шефом. Баб у него — только махни. Денег полно, а телки — как мухи на мед. Что он нашел в этой? Красивая, но у шефа все бабы красивые. Что в этой-то такого особенного, что он сам не свой?! Прежние телки веселые, разбитные, хлещут шампанское с коньяком, хохочут, а эта совсем другая. Грустная какая-то, серьезная. На фига она ему? Те телки хоть молодые, сиськи из выреза вываливаются. А этой уже за тридцать. Ладно бы была девчонка, целка, которая стесняется. Но ведь не святая. Странная баба. Давать — дает, а шеф почему-то не в своей тарелке.

Не подозревая о мыслях шофера, Игорь думал о Ларисе.

Все тело еще хранит тепло этой женщины, он весь пропах ею, и ему совершенно плевать, что он войдет в офис, благоухая ее духами “Органза”.

Казанова предпочел бы подарить своей любимой другие духи, чтобы от нее пахло так, как нравится только ему, но — увы! Она не согласится пользоваться его духами, потому что любит свои “Органза”.

Безграничная любовь ограничивает вашу свободу.


Лариса ехала, ощущая, что все тело сладко ноет, от слабости даже ноги плохо слушаются, когда она нажимает на педали управления, но она никогда не была так счастлива.

День предстоял напряженный. Надо собраться и отрешиться от событий прошедшей ночи.

Приехав в офис, она выслушала отчет своего заместителя Олега, поговорила с бухгалтером. Дав задания трем своим замам, Лара направилась в психиатрический центр.

Как назло, у кабинета Лидии Петровны томилось человек шесть, а через час важные переговоры. Нетерпеливо посматривая на часы, Лариса то прохаживалась по коридору, то заходила в холл, то садилась в кресло. Пока дошла ее очередь, она вся извелась.

Войдя в кабинет, Лара увидела, что врач что-то быстро пишет, и остановилась у порога, не решаясь ее прервать. Лидия Петровна подняла на нее глаза и приветливо улыбнулась:

— Здравствуйте, Лариса.

Сразу потеплело на душе.

— Здравствуйте, Лидия Петровна. К сожалению, сегодня нам не удастся побеседовать. К вам была большая очередь, и, пока я дождалась приема, мое время вышло. Но я рада, что хоть увидела вас, как-то стало спокойнее.

— Судя по всему, в вашей жизни произошло еще одно драматическое событие.

— Да уж... — вздохнула Лара. — Но в двух словах не объяснишь, поэтому лучше я к вам заеду на днях, и мы с вами обо всем поговорим.

— Конечно, приходите, Лариса. Одно хочу вам сказать. Вы сильная личность, и какие бы трагедии ни происходили в вашей жизни, вы не сломаетесь. В первый момент вы немного теряетесь, но у вас живой ум, умение анализировать, и вы, в конце концов, находите выход из ситуации. Не сомневаюсь, что и в этом случае вы его найдете. Нет тупиковых ситуаций, нужно просто найти оптимальное решение.

— Спасибо, Лидия Петровна. Надеюсь, что так и будет. А сейчас я побежала, уже опаздываю на переговоры.

— До свидания, Лариса. Держитесь, я уверена, что скоро ваша ситуация разрешится.

Выбежав из психиатрического центра, Лара завела машину и ударила по газам. Она остерегалась гонять с бешеной скоростью, как ее верная боевая подруга, но еще больше не любила опаздывать.

Лариса Николаевна Ивлева — очень обязательная бизнес-леди. Даме позволено опоздать на семь минут, но на переговорах она не дама, а деловой партнер.


Раньше Ларисе нравилось вести переговоры. Все ж бизнес – увлекательное занятие!

А сегодня ей не терпелось поскорее закончить.

Казанова…

Так хочется к нему…

Вспомнив прошедшую ночь, Лара вновь ощутила волнение.

Да что же это такое?!

Она бизнес-леди или кто?

Позволительно ли тридцатипятилетней женщине вести себя подобно влюбленной девчонке?

«А почему бы и нет? - сама себе ответила Лариса. – В любви все возрасты проворны».

Дальнейшее происходило как бы в двух измерениях. Бизнес-леди произносила положенные слова, а влюбленная женщина мечтала о любимом.

Наконец переговоры завершились.

Лара села в машину и задумалась.

Все выходные заполнил собой Казанова. Но сын – главный мужчина ее жизни.

Что делать с Алешкой? Утром Миша привез его с дачи и отвел в школу. До пяти часов сын на продленке. А что потом? Миша, пока она не определится с разводом и жильем для него, будет жить на даче, забирать Алешку из школы некому.

Так ничего и не решив, Лариса позвонила подруге, недаром та зовется Всеобщей палочкой-выручалочкой:

— Привет!

— Привет, дорогая! — бодро отозвалась Алла. — Как вчерашний праздник тела?

— Да одним словом не скажешь...

— Ладно придуриваться-то! Уже по голосу слышу, что ночь прошла на полном накале. Казанова небось ни минуты не дал тебе передышки. «Эх раз, еще раз, еще много-много раз!» Всю ночь не сомкнула ног?

— Ох, мать...

— Так в чем проблема-то?

— Сижу вот в раздумьях — то ли забрать Алешку домой, то ли к маме его отвезти.

— Старуха, ты чего?! Лови миг удачи! В кои-то веки повезло оттянуться с настоящим мужиком! А уж тем более с Казановой! Homo sexualis! Давай-давай, шевели костями, нечего терзаться сомнениями. Основное мужское достоинство - необузданное “мужское достоинство”.

— А если Игорь не готов к такой интенсивной жизни?

— Он тебе сказал, что сегодня опять жаждет тебя?

— Сказал.

— Так в чем проблема-то, никак не пойму?

— Ну, ему так быстро все приестся.

— Вот дурашка-то! Неужто ты обольщаешься, будто это любовь на всю оставшуюся жизнь? Безрассудные надежды - самые долговечные. Казанова сейчас тебя хочет, а завтра, глядишь, перехочет. Он же в нашей обойме — деловой мужик, бизнесмен, хозяин крупной фирмы. Пойдут дела — одно, другое, третье, и ему уже будет не до тебя. Время от времени, когда выпадет свободная минутка, он будет тебя потрахивать. Тебе греет душу такая перспектива?

— Стоит ли спрашивать?..

— Тогда вперед, подруга! Ни одна женщина не хочет, чтобы другой достался тот, кого она завоевала. Пока Казанова горит сексуальным энтузиазмом, не давай ему передышки. Запомни, дурочка, — стоит тебе чуть ослабить хватку, тут же подсуетится какая-нибудь шустрая девка. И все, конец лав стори[22].

— Непривычно мне так за мужчину держаться…

— Не  держаться, а удержать, — подчеркнула опытная сердцеедка, называвшая себя полиандричной[23] женщиной. — Казанова классный мужик, другого такого вовеки не найдешь, уясни себе это, дорогая.

— Уже уяснила.

— Вот и цени, как тебе повезло! Кому везет в любви – везет во всём!

- Абсурдное словосочетание: «везет в любви», - возразила Лариса – просто из духа противоречия. – Человек или любит, или не любит. Его или любят, или не любят. При чем здесь везение?

- Ну, пошла ворона говно долбить, - перебила циничная Алла. – Сами по себе слова не имеют тут ровным счетом никакого значения. Важно, что под этим подразумевается. А подразумевается вот что: либо достойная дама любима достойным джентльменом, либо она тратит свои лучшие годы на всякий мужской утиль. И при этом пытается убедить себя, будто бы любит и любима. Иллюзия любви. 

- Ты меня имеешь в виду?

- А кого же? С тех давних пор, как ты потеряла девственность, у тебя не было ни одного стоящего любовника - ни в прямом, ни в переносном смысле. Лично я бы ни одному из твоих бывших не дала… даже понюхать! Слюнявые интеллигенты, которые прикрывают свою мужскую несостоятельность красивыми словами, а ты, наивная, верила, что тебе привалила любовь.

Озадаченная Лариса не нашлась, что ответить.

— Ну чего замолчала? — раздался в трубке голос Аллы.

— Да ты меня так ошарашила...

— Я тебе сказала правду, дорогая. А ну-ка, припомни, с кем у тебя была та-акая любовь, что сейчас аж в зобу дыханье сперло?

Лара быстренько провела ревизию прошлого. Нет, пожалуй, такого мужчины в ее жизни не было. Влюблялась, увлекалась, ей нравилось, когда за ней ухаживали…

— Вот видишь, — вновь услышала она напористый голос Аллы. — И вспомнить-то некого. Романтические сопли-слюни да вздохи под луной. А Казанова не только силен как половой гигант, он еще силен как личность. Другого такого в твоей жизни никогда не будет.

— Не будет… - согласилась Лара.

— Ну слава те, Господи! Тужилась, тужилась и родила! – порадовалась верная боевая подруга. – Забудь про свои дурацкие принципы. Живи в свое удовольствие и другим дай.

- А как быть с Алешкой? Кто будет забирать его из школы? Я же допоздна работаю.

— Это не проблема. Возьми гувернантку, она будет заниматься с Лехой, пока ты прикатишь с работы. Давно уже надо было бонну взять. Пора мальцу второй язык учить. А на продленке Алешка устает. Мальчишке побегать, побеситься хочется, а он должен ходить перед учителями по струнке. Да и на улице крестник мало бывает, а гувернантка заберет его из школы не в пять, как Мишка, а в два, и целый день впереди — и нагуляться можно, и наиграться, и на улице порезвиться, и позаниматься. Позвони в агентство “Сервис”, где нам подбирали экономок, и скажи все исходные данные: возраст, семейное положение, образование, знание языков и прочее. Все тебе подберут, даже цвет глаз, если захочешь.

— О кей.

— А сейчас вези Леху к маме или ко мне. И устрой и себе, и Казанове праздник, чтоб страсти кипели, и тело стонало. Любви все способы покорны.


В агентстве “Сервис” вежливый, хорошо поставленный голос вопросил:

— Какие у вас требования к гувернантке?

— Я бы хотела, чтобы она жила неподалеку от моего дома, была молода, имела высшее образование и знала, как минимум, два языка — английский и французский.

— Через пять дней мы подготовим вам несколько кандидатур, вы приедете на собеседование и выберете подходящую. Испытательный срок месяц. Если гувернантка по какой-либо причине вам не понравится, мы предложим вам новые кандидатуры.

— Ждать пять дней я не могу.

—Нет ничего невозможного! Постараемся все сделать как можно быстрее.

«Хорошо, когда наши желания совпадают с нашими возможностями», - отметила Лариса.

Позвонить Игорю?

Раньше она никогда не звонила мужчинам первой. У нее были свои принципы, и она упорно за них цеплялась.

Все мы создаем себе психологическую защиту, надеясь, что она поможет защититься от стрессов, людей и вообще от окружающего мира, а на поверку оказываемся рабами собственных заблуждений…

И как часто «принципы» - всего лишь попытка замаскировать свои комплексы.

Алка права – пора забыть эти «дурацкие принципы». 

Однажды Лариса преодолела ею же созданный стереотип и позвонила Игорю Северину. С ее звонка – неожиданного для него! – все и началось.

А что было бы сейчас, не позвони она ему три недели назад?..

Тоска зеленая.

Нелюбимый муж. Любовники, которые не оставили даже приятных воспоминаний о себе. Работа. Тяжелый осадок на душе - после недавнего следствия. Слухи и пересуды – ведь она была подозреваемой в убийстве. Пусть и невиновна, но ведь чужой роток не заткнешь постановлением о закрытии уголовного дела. Душок-то остался. Как в том анекдоте: «То ли он пальто украл, то ли у него украли, в общем, дело темное».

Вот чем была бы заполнена ее жизнь, не будь с ней Казановы. А сейчас вся ее жизнь заполнена Казановой. 

Любовь позволяет забыть обо всех своих принципах.


Лариса набрала знакомый номер.

— Акционерное общество “Зевс”, — ответил сладкий голос секретарши.

“Неужели Казанова спит с нею?” — мелькнула мысль, но Лара не стала на этом зацикливаться. Спасибо Алке – вправила мозги. Лучше быть любимой и почти единственной, чем единственной и почти любимой.

— Будьте добры, Игоря Николаевича.

— Одну минуту.

И тут же Лариса услышала голос Игоря:

— Моя принцесса! Я весь день сижу как на иголках.

Очевидно, в данный момент в кабинете он был один.

— Я хочу тебя сегодня... увидеть, — сделав многозначительную паузу, с придыханием произнесла Лара.

— А уж я-то! Еду!!!

— Нет, погоди. Я просто хотела узнать, какие у тебя на сегодня планы.

— Мои планы — дело второстепенное. Самое главное — я хочу быть с тобой, и я буду с тобой. Не забыла?

— Не забыла, — улыбнулась Лариса. — Тогда я закончу свои дела и позвоню еще раз.

— Нет, не так. Я еду домой и жду тебя, а ты помни об этом каждую минуту, пока будешь заканчивать свои дела. И умоляю, поторопись. Пожалуйста... — Его голос стал просительным.

— Пожалуйста… - с теми же интонациями произнесла Лариса.

Нормален ли тот, кто сошел с ума от любви?


«Пока нет гувернантки, пусть Алешка побудет у мамы, - решила Лара и позвонила матери:

— Мамуль, это я, как себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, дочуля.

— Мам, понимаешь, в моей жизни произошли перемены… Приеду — расскажу. Можно пока Алешка поживет у тебя?

— Это мне в радость, Ларуся.

— Тогда мы скоро приедем.

Заехав за сыном, Лара долго искала его в школьном дворе. Территория огромная, куча разных павильонов, горок, спортивных площадок. Везде суетились группы ребят разного возраста под руководством воспитателей и тренеров.

Алешка первым увидел ее и помчался навстречу.

— А почему меня забираешь ты, а не папа? — удивился он.

— Папа на работе, сыночек, — ответила Лариса.

— А когда придет?

— Он побудет на даче, там много разных дел. А ты пока поживешь у бабушки, потому что я прихожу с работы поздно, мне тебя не с кем оставить.

— А мы в выходные поедем на дачу? Я там с ребятами договорился, пойдем в лес костер жечь.

— Пока не знаю, Лешенька. Доживем до пятницы, там решим. Может быть, ты и сам не захочешь ехать на дачу.

— Почему? — удивился Алешка.

— У тебя скоро будет гувернантка. Тебе с ней будет интересно.

— Так она же женщина! Пусть у меня будет гувернер, как раньше было в дворянских семьях.

— Гувернера мне пока не предложили. По-видимому, на данном этапе это чисто женская профессия.

— А она умеет играть в компьютерные игры?

— Я пока не выбрала тебе гувернантку. Меня пригласят на собеседование, там будет несколько кандидатур. Выберу ту, которая умеет играть в твои любимые игры.

— Вот здорово! Тогда я согласен!

Усадив сына на заднее сиденье, Лара поехала к матери.


Алевтина Васильевна уже стояла у открытой двери.

— Мои милые! Как я рада! А Леха-то опять вырос почти на полголовы.

Сын быстро сбросил на пол ранец, чмокнул бабушку в щеку и помчался к телевизору — как раз было время его любимой передачи.

Лариса прошла вслед за матерью на кухню.

— Мам, ты уж прости...

— Да что ты говоришь, дочуля! — всплеснула руками Алевтина Васильевна. — Разве я не понимаю! В прошлый раз, честно признаюсь, смотрела в окно. Твой рыцарь приехал за тобой, а вся его машина завалена кремовыми розами, которые ты любишь, сам он выскочил навстречу, а ты полетела к нему как на крыльях... Мне ли тебя не понять?! Сама была в молодости такая же восторженная. Миша-то твой совсем иной. Никакой романтики, да ты его никогда и не любила. А этого мужчину любишь — сразу видно.

— Мне с Игорем хорошо, с ним я все забываю.

— Когда с мужчиной забываешь обо всем на свете — это и есть любовь.

— Мамуля моя любимая, мудрая. — В порыве нежности Лара прижалась к матери. — Спасибо тебе за все.

— За Лешенькой я присмотрю. И в школу отведу, и приведу. Будь со своим любимым, раз тебе с ним хорошо.

Лариса заглянула в комнату. Алешка смотрел “Приключения Геракла” и даже не услышал, как она вошла.

— До свидания, сынуля! — Лара чмокнула сына в макушку. — Побудешь у бабушки, а как только у тебя будет гувернантка, я заберу тебя домой.

— Пока, ма! — помахал сын.

Слава Богу, на Алешке перемены в его жизни пока не отразились. С бабушкой он ладит, она его с грудного возраста растила, так что проблем не будет.

— Мам, я поехала.

— Дай Бог тебе счастья, дочуля, ты этого достойна.

Легко сбегая по ступенькам, Лара не подозревала, что мать опять стоит, спрятавшись за шторой, и смотрит ей вслед. Ее любимая дочуля, такая красивая, умная, хоть бы ей такого мужчину, который оценил бы ее по достоинству, любил и заботился...


Лариса ехала к Игорю с каким-то неопределенным чувством. Вроде бы всего лишь несколько часов назад расстались, пережив потрясающую ночь...

 Пусть эта ночь останется в их памяти вечно.

Зачем повторяться?

Ведь будет уже не то…

Такого, как прошлой ночью, когда они исступленно любили друг друга, как будто это последний раз в их жизни, — не будет уже никогда.

Будь все это пару месяцев назад, Лара не стала бы звонить любовнику после такой ночи, чтобы сохранить для себя эти незабываемые воспоминания.

Но те принципы были в прежней жизни.

Теперь все кардинально изменилось. Прежняя какая-никакая, но устоявшаяся жизнь летит кувырком.

Будучи замужем за весьма своеобразным человеком, Лариса, тем не менее, высоко несла голову и, сохраняя неприступно-отстраненное выражение лица, снисходительно смотрела на ухаживания мужчин. Любовников выбирала сама. Не важно, кто они, главное, чтобы ей по сердцу. Сохраняла иллюзии, что об ее интрижках никому неизвестно.

К ней пытались подкатиться очень многие мужчины и тут же откатывались, натолкнувшись на стену ее высокомерно-пренебрежительного равнодушия. Потому ее и прозвали Снежной королевой. Возможно, кто-то считал ее холодной, но какое ей дело до мнения людей, ничего не значащих в ее жизни?!

Теперь репутация Снежной королевы безвозвратно утрачена - она согрешила с юнцом, которого зачем-то (теперь сплетникам понятно – зачем!) взяла в заместители, хотя у него не было ни опыта, ни деловой хватки, ни коммерческого таланта. По мнению людей ее круга, Костя ничто, пустое место, а она, богатая красавица, неприступная для более достойных воздыхателей, стала любовницей обитателя хрущобы, не обладавшего ни единым качеством, которые ценились в деловых кругах!..

Корона с ее головы упала. Лариса уже не Снежная королева, а вскоре станет разведенной женщиной со шлейфом мерзких сплетен.

Тяжело это сознавать. Тяжело себя терять.

“Вот так, Ларочка. А ты себя так высоко вознесла... Тяжело падать с высоты. И чем выше, тем больнее. Случись роман с Игорем раньше — все было бы по-другому”, — с легким вздохом подумала Лара.

Но зачем размышлять о том, что было бы, когда сейчас есть то, что есть?!

Нет, падать она не собирается. Просто встанет на землю и будет жить уже в новой, пока еще непривычной для нее ситуации.


Подъезжая к дому любовника, Лариса стушевалась. Уже что-то решив для себя рассудочно, эмоционально она еще была не готова к новому для себя статусу.

Можно и уговаривать, и даже убедить себя, что придется приспосабливаться к новым обстоятельствам.

Можно…

Но как быстро перестроиться, ломая себя прежнюю?..

Не успела Лара затормозить, навстречу рванулся Казанова. Неужели он столько времени ждал, даже не зная, когда она приедет?!

“Боже, до чего же хорош!” — зажмурилась Лара и перестала думать, что будет и как дальше все сложится.

Распахнув дверцу, Казанова протянул внутрь обе руки, легко приподнял Ларису, вынес из машины и прижал к себе.

Его не волновали технические детали. Конечно, его шофер закроет “мерседес” и будет терпеливо ждать, пока шеф не скомандует, что делать дальше.

Игорь внес Ларису в подъезд. Консьерж уже привык, что с этой дамой жилец ведет себя неординарно, и сделал вид, будто ничего не заметил.

В лифте Казанова, жарко дыша ей в ухо, сказал:

— Тебе здесь понравилось?

— О-о! — вспомнила Лара.

И тут же его руки прошлись по бедрам, белье соскользнуло вниз, ее тело приподнялось сильными руками — и опять это сладостное соединение плоти!

Вновь лифт, доехав до десятого этажа, остановился, дверцы открылись, но они этого даже не заметили... К счастью, никто их не прервал, в доме еще два скоростных лифта.

Не опуская Лару, Игорь перехватил ее под колени и понес к своей квартире. Дверь уже была нараспашку. Вот такой он человек. Ему плевать, что кто-то может войти в незапертую квартиру, пока он ждет на улице любимую женщину.

Казанова внес ее в спальню и положил на кровать в манто и сапожках, со спущенным к лодыжкам бельем.

— Еще один мой боевой трофей! — торжествующе произнес он, помахав ее трусиками, после того как поочередно снял с нее сапожки и белье.

Лариса еще была в манто, еще не пришла в себя после того, что было в лифте, но разве это важно?..



Потом Игорь снял с нее манто и все остальное, вытащил шпильки из ее волос, разделся сам и понес ее в ванную. Большая, широкая ванна уже была заранее наполнена, а вода пахла чем-то горько-пряным. Усадив Лару в ванну, Казанова натер чем-то руки, приговаривая:

— Сейчас я тебе сделаю особый массаж... — и стал легкими движениями водить по коже.

Откинув голову, она полностью покорилась ему. Волосы намокнут, ну и черт с ними.

Руки Игоря были скользкими и чем-то очень приятно пахли. Непонятный запах. Как полынь. Нет, мягче.

Казанова мягко растер ей шею, спустился к груди и стал круговыми движениями, чуть надавливая и сжимая, массировать ей грудь.

Лариса закрыла глаза, отдаваясь ласкающим движениям.

Его руки скользнули к животу, нежно обвели пупок и спустились ниже. Он поочередно вынимал то одну ее ногу, пробегая от подошвы к колену и выше, то другую.

Закусив губу, Лара тихо постанывала и ждала — ну иди же ко мне, ну иди, ну скорее иди ко мне, — но Казанова не спешил, он знал, как разогреть женщину до такой степени, чтобы она сама стала умолять: “Иди ко мне! Хочу тебя!”

Снова приподнял ее ногу за лодыжку, провел языком по подошвенной стороне стопы, взял в рот большой палец и стал его чуть посасывать. Боже, что за сладкая мука!.. Его рука скользнула по ее бедру, и Лариса тут же подалась навстречу, но рука хитро сбежала вниз, и она разочарованно простонала. Снова его пальцы поползли вверх — медленно-медленно…

Лара замерла в ожидании.

И снова, обведя бедро круговым движением, его рука сбежала к колену.

— Я не могу больше! Иди ко мне! — взмолилась Лариса.

Он добился, чего хотел. Рывком вытащил из воды, приподнял и усадил себе на бедра.

— А-ах! — Ее крик, наверное, слышали все соседи на всех этажах...



Казанова поднял Ларису на руки и понес в спальню.

Ее мокрые волосы почти касались пола, с тела капала вода…

Уложив любимую в постель, он быстро обернул ее простыней, тщательно промокнул всю, тут же откинул мокрую простыню, укрыл Лару одеялом и сам залез к ней, согревая всем телом.

Все еще дрожа, она прижалась к нему. Постепенно отогрелась и пришла в себя.

Ну что сказать человеку, который творит с тобой такое, что ты себе не принадлежишь?!

Любовь - это единственный способ давать, не лишая себя ничего.


Когда Лара согрелась, Игорь встал, подошел к бару и достал бутылку шампанского:

— Есть повод отметить.

Выстрелив пробкой в потолок, Казанова налил всего один бокал и присел на кровать, прихватив с собой бутылку. Набрав полный рот шампанского, он приподнял голову Лары и, прижавшись к ее губам, медленно влил в ее рот напиток. Потом снова взял в рот шампанское и снова заставил ее выпить из своего рта, и так до тех пор, пока в бокале не осталось ни капли.

— А теперь ты меня напои.

Налив бокал, он протянул ей.

Лара сделала то же самое. Набрала полный рот шампанского, но Игорь сам, чуть запрокинув ей голову, жадно выпил из ее рта. Потом снова и снова, пока бутылка не опустела.

— Классный любовный коктейль, верно? — подмигнул Казанова.

Ну что с ним поделать?! То утонченно нежен, непревзойденный любовник, который каждый раз придумывает что-то необычное, то циничный мальчишка...

Постель для влюбленных - мостик к чему-то большему.


— Знаешь, даже если бы ты убивал меня в тот момент, я бы не сопротивлялась, тихо произнесла Лариса. Подобные признания ей не свойственны, так ведь и все, что с нею происходит – впервые.

— Я тебя могу убить только одним способом, - нарочито грозно ответил Казанова.

Она подыграла:

— Каким же?

— Затрахать тебя до смерти.

Рассмеявшись, Лара положила голову ему на колени и свернулась клубком. Полежав некоторое время, она подняла голову:

— Игорь, а ты мог бы убить человека?

— Запросто!

Она тут же села на край кровати и уставилась на него:

— Ты это серьезно?

— Серьезней не бывает.

— Кого и за что?

— Например, того, кто посмеет увести тебя у меня.

— Как это — увести? Я же не лошадь в стойле.

— Ну, это образно, конечно. А точнее — того, кто посмеет сделать хотя бы вот так.

Казанова провел рукой меж ее бедер и чуть задержал руку.

— Не говоря уже о прочем, — добавил он, глядя на нее с легкой ухмылкой.

— То есть того, с кем я бы тебе изменила?

— Именно, — кивнул любовник и скорчил зверскую гримасу. — Только попробуй!

— А если попробую? — поддразнила Лариса.

— Я же сказал — убью.

— И меня тоже?

— Тебя — не знаю... Нет, тебя я бы все же оставил в живых, но приковал бы цепями к этой кровати и доводил бы до экстаза всю ночь, весь день и так далее.

Лара перевела дух. Все же Казанова дурачится.

— А ты что, уже собираешься мне изменить и заранее прощупываешь почву? — Его голос приобрел какие-то новые интонации.

— С чего ты взял?

— Потому что ты меня расспрашиваешь. А ты не из тех женщин, кто просто так болтает, лишь бы пощекотать мужику нервы.

— Да я и сама не знаю, почему об этом спросила. Просто это слово последнее время слишком часто звучало в диалогах со мной, и я порой раздумывала, кто способен на убийство, а кто нет, примеряла роль убийцы то на одного, то на другого.

Это объяснение Игоря удовлетворило, но беспокоило другое.

Он встал, прошел к бару и принес два бокала с коньяком. Протянув один из них Ларисе, выпил свой и отставил его на столик.

Она медленными глотками пила коньяк, не понимая, что с ним. Только полчаса назад Игорь ласкал ее с невероятной нежностью, а сейчас стал напряженным и чужим. Смотрит в сторону, губы плотно сжаты.

Лара молча ждала. Спрашивать бесполезно. Если не захочет — ни за что не скажет. Соврет или отшутится.

Наконец Казанова повернулся к ней, забрал пустой бокал и каким-то напряженным голосом спросил:

— У тебя сейчас есть кто-нибудь, кроме меня?

Глядя ему в глаза, Лара спокойно ответила:

— У меня никого нет, кроме тебя.

Она сразу почувствовала, как Игорь расслабился.

— Я тебя не обидел своим вопросом?

— Нет. Я же понимаю, почему ты спросил. Ревнуешь?

— Еще как! — честно признался Казанова. — У-убил бы гада!

— Не убивай, оставь калекой! — дурачась, замахала руками она, и напряжение сразу спало.

— Черт побери! Раньше я вообще не знал, что такое ревность, пока не встретил тебя. Всегда высокомерно относился к ревнивцам. Считал, что ревность — от комплексов.

— Вообще-то в этом ты прав.

— Ни фига! У меня нет и никогда не было комплексов.

— Ну, пусть не от полновесных комплексов, а от некоторой неуверенности в себе или в объекте внимания.

— Вот в отношении второго ты, пожалуй, права. Я не уверен, смогу ли тебя удержать, а я хочу тебя удержать и хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Вот такой я собственник. Все это — мое! - Казанова провел рукой по ее обнаженному бедру, груди, шее, губам, волосам. — Все — мое! Никому не позволю дотронуться!

— Даже массажисту? — поддразнила его Лара.

— А что, он трогает тебя между ног?

— Ну, вообще-то общий массаж тела предполагает и массаж бедер. — Лара по-прежнему дразнила его, но тот не желал принимать ее шутливого тона.

— И что, ты во время массажа лежишь перед ним голая? — Игорь посмотрел на нее с таким возмущением, что она чуть не расхохоталась.

— А ты думал — в деловом костюме? — поддразнивала Лариса.

— Ну хоть в трусиках?

— Нет, дорогой, и без лифчика, и без трусиков.

— Так он же может тебя запросто трахнуть? — Его глаза даже округлились от такой чудовищной перспективы.

— Может, если я этого захочу.

— А такое с тобой бывало?

— Пока нет.

— Все, — категорически заявил любовник. — Больше на массаж ты не пойдешь.

— Но у меня каждую неделю эта процедура.

— Тогда я буду сидеть рядом и следить, чтобы массажист тебя не лапал.

Самое удивительное, что Казанова говорил совершенно серьезно. Ладно бы это сказал какой-то дремучий мужик, но Игорь же современный, цивилизованный человек!

— Так он же не лапает, а разминает мышцы тела, — попробовала возразить Лара. — Разве тебе никогда не делали массаж?

— Делали, конечно.

— И что — ты лежишь на массажном столе в тренировочном костюме?

— Так я же мужик и массажист мужик.

— А если он окажется педиком? А ты та-акой привлекательный во всех отношениях мужчи-ина, — тонким, жеманно-манерным голоском, подражая гомосексуалистам, пропела Лариса, потрепав его меж бедер и положив руку ему на лобок.

Эта игра ее забавляла: сексуально раскрепощенный Казанова – и вдруг такой махровый консерватизм! Да еще и ревность по столь пустячному поводу!

— Да какая разница, какого пола массажист? Он просто выполняет свою работу. Разве мужчинам не делают массаж массажистки?

— В основном да.

— И тебе делали?

— Конечно.

— И ты всех их трахал?

Игорь понял, что попал в собственную ловушку.

— Ну-у...

— Давай, давай колись, милый... — подбодрила его Лариса. — Наверняка было дело, и не с одной, и не раз.

— Вообще-то было...

— Ну так чего ж ты встал на дыбы? Мужчинам можно, а женщинам нельзя, так, что ли?

— Погоди, я все же не понял — ты давала какому-нибудь массажисту или нет? — Казанова опять начал злиться.

— Ой, как ты болезненно на это реагируешь! А если давала? — продолжала вести ту же игру Лара.

— Нет, ты мне ответь. Так да или нет?

— Конечно, нет, дурачок! Они все были не в моем вкусе.

— А если бы попался в твоем вкусе?

— Ну, тогда не знаю...

— Что-о?! — с угрожающими интонациями произнес любовник. — Дала бы какому-то волосатому уроду в массажном кабинете?!

— Но ты же трахал всяких девок в массажных кабинетах!

— Так я же мужик! — заявил он с таким видом, будто это самый убедительный аргумент.

— Ну, приплыли, — рассмеялась Лариса. — Домострой в чистом виде.

— Моя бы воля — я бы тебя запер дома и вообще никуда не выпускал, — пробурчал собственник по прозвищу Казанова. — Теперь работать не смогу, буду думать, что какой-то придурок тебя лапает.

— Успокойся, никто меня не лапает, если я сама этого не хочу. А я пока хочу только тебя.

— Правда? — Игорь сразу оттаял.

— Хочешь докажу?

— Хочу! — с готовностью согласился он.

Лара легла меж ног любовника, левой рукой, легко играя, провела по внутренней поверхности бедра, заставив его чуть развести бедра, потом медленно провела указательным пальцем правой руки по всем складочкам, спустилась до ягодиц и ввела самый кончик указательного пальца в задний проход. Казанова вначале дернулся, напрягся, но она знала, что делать. Ее левая рука чуть коснулась его напряженной плоти. Игорь подался всем телом, но Лариса тут же убрала руку и легко коснулась губами, но тут же как бы нечаянно упустила, продолжая медленно вдвигать палец правой руки и легкими движениями массируя простату. Казанова опять подал тазом, мазнув напряженной плотью Лару по лицу, она лизнула и опять уклонилась. Потом ввела два пальца и начала энергично стимулировать. Он стонал, выгибался всем телом, Лариса то ловила его губами, то отпускала. Наконец с характерным стоном тот дернулся и застыл.

Уже через минуту Казанова подхватил Лару под мышки, резко поднял и положил на себя, крепко сжав бедрами ее бедра.

— Говори, кто тебя этому научил? — потребовал он.

— Никто, сама придумала.

— Неправда! Женщина не может додуматься до этого!

— Игорь, я умные книги читаю, в которых написано про эрогенные зоны мужчин и женщин. И про эротические ласки, и про эротический массаж, с картинками и со всеми подробностями.

— Что, освоила теоретически? — все еще не веря, спросил он.

— Ну да.

— А кому еще так делала?

— Да никому, дурачок ты мой ревнивый. Будешь так психовать, вообще больше никогда не буду тебя ласкать.

— Нет уж, — сразу вскинулся Казанова. — Я согласен испробовать на себе все, что ты прочла в своих умных книгах.

— Фигушки! — дразнила его Лара. — Чтобы ты опять меня так допрашивал? В следующий раз буду как бревно.

— Да уж, — хмыкнул любовник. — Так я и поверил, чтоб ты лежала как бревно. Тебя только тронь, и ты уже вся дрожишь.

— Так это же ты трогаешь...

— А если другой так же тронет?

— А никому другому я такого никогда не позволяла.

Игорь недоверчиво покосился на нее, но поверил и успокоился.

— Тогда ладно. Я готов стать подопытным кроликом, а ты будешь на практике закреплять свои теоретические знания.

— Хочешь, сделаю тебе тайский массаж?

— Хоть тайский, хоть китайский — согласен на все.

Казанова уже был благодушен. Расслабился и приготовился.

— А знаешь, что это такое?

— Знаю.

— А кто тебе его делал?

Любовник схватил Ларису за плечи и приподнял над собой:

— Запомни — то, что делали мне, не имеет никакого значения. Это профессионалки, которым просто платят бабки.

— Если ты меня будешь так грубо хватать, то я больше в такие игры не играю, — надулась она.

— Ну, прости, милая. Такой уж я мужлан и грубиян.

— Неправда. Ты очень нежный, но очень ревнивый.

— Веришь — сроду никогда никого не ревновал?

— Верю.

— Тогда не теряй времени зря и начинай свой тайский массаж.

— Ну, если тебе его делали профессионалки, то куда мне с ними тягаться... — заартачилась Лариса. — Я знаю только общий принцип, но практики у меня нет.

— Осваивай практику. Я хочу, чтобы массаж мне делали именно вот этой грудью, которую я так люблю, а профессионально ли это будет или нет, мне без разницы.

Он обеими руками приподнял ее груди и по очереди поцеловал. И тут же завелся и стал лизать ей соски, покусывая и посасывая. Лара застонала, скатилась с него и легла на спину.

— Так кто кому делает массаж? — вкрадчивым тоном поинтересовался Казанова.

— По очереди. Сейчас твой черед.

Его губы заскользили по ее телу, и ее бедра раскрылись навстречу... Ах, эти необыкновенные прикосновения его губ и языка! И как же любовник нежен...



Казанова лежал рядом, приподнявшись на локте, и смотрел, как Лариса медленно приходит в себя.

Вот задрожали веки, приоткрылись, взгляд еще блуждающий, веки снова сомкнулись. Лицо счастливое, на губах улыбка.

Как же он любит эти мгновения, когда она еще не отошла от пережитого наслаждения!

Сейчас любимая откроет свои изумительные глаза и посмотрит на него с нежной, благодарной улыбкой. Чтобы увидеть эту улыбку, Казанова был готов наизнанку вывернуться, лишь бы этой женщине с ним было хорошо.

Лариса открыла глаза и улыбнулась ему так, как он ожидал.

— Я люблю тебя... — прошептала она.


Проснувшись утром, Лара первым делом почувствовала запах кофе.

Повернула голову — Игоря рядом нет.

Надо же! - как быстро он приобрел полезные и очень даже приятные привычки.

Она села в постели, подложив под спину подушку, и стала ждать, когда ей подадут ароматный напиток в постель.

В комнату заглянул Казанова:

— Проснулась, моя принцесса? Одну минуту, сейчас принесу кофе.

Ну просто обалдеть! Нет слов!

Через минуту он появился с подносом, на котором дымились чашки с кофе и стояли тарелки с бутербродами.

Подкатив столик, Игорь поставил на него поднос и подал ей чашку:

— Только с одним условием — ты будешь есть, а не только пить кофе. Меня очень беспокоит твой нездоровый образ жизни.

Прыснув, Лариса дернулась, пролила горячий кофе на бедро и заорала, обжегшись.

Игорь вскочил, засуетился, стал вытирать ее простыней, дул, махал руками.

Упав на постель, Лара давилась от хохота — это было так смешно: голый Казанова суетится, дует и машет с озабоченным выражением лица!

— Чего ты смеешься? — обиженно спросил он. — Я и вправду испугался. Ты так заорала, что у меня душа в пятки ушла. Кофе-то горячий, вон смотри, какое красное пятно на твоей нежной коже. Наверняка пузырь вздуется. Больно?

— Не очень. Намажь какой-нибудь мазью, и все пройдет.

— А какой? Я не знаю.

— Ну что у тебя есть в аптечке?

— У меня вообще нет аптечки. Я здоров, как африканский слон.

Присев рядом, Казанова с озабоченным видом стал рассматривать пятнышко от ожога.

— А чем еще можно смазать?

— Можно просто слюной.

— А лизнуть можно?

— Можно.

Любовник осторожно дотронулся языком и посмотрел на Ларису:

— Так не больно?

— Нет, приятно. Только не увлекайся.

— Ну уж нет, я привык все делать на совесть.

— Стоп! — закричала Лара, когда его язык пополз уже гораздо выше обожженного места.

Обеими руками она обхватила его голову и попыталась сдержать.

— Я сейчас тебе уши оторву, если ты будешь продолжать! — заверещала она.

— Рви, — согласился Игорь, не прекращая движения языком.

Глубоко вздохнув, Лариса перестала сопротивляться.

Если это неизбежно, что должна делать женщина?

Правильно.

Расслабиться и постараться получить удовольствие.

Что Лара и сделала.



— А кто-то, между прочим, говорил, что ему не нравится мой нездоровый образ жизни... — сказала она через некоторое время.

— Точно, — спохватился Казанова и тут же вскочил с постели. — Ты же не попробовала ни кусочка. Давай ешь. А кофе я сейчас еще принесу, этот уже остыл.

— Ой, мамочки! — снова зашлась Лариса.

Он уже почти дошел до двери и недоуменно обернулся:

— Чего ты опять хохочешь?

— Ничего себе! Сам не дает мне спать уже вторую ночь подряд, доводит до полного исступления, у меня уже мозги всмятку, и еще имеет наглость заявлять, что ему не нравится мой нездоровый образ жизни!

— А-а, ты про это... Да, пожалуй, надо что-то придумать. Например, мы с тобой махнем на несколько дней куда-нибудь к теплому морю. И там выспимся.

— С тобой? Выспишься?

— А мы будем любить друг друга весь день, а ночью будем спать. Или наоборот.

— Тогда зачем нам к теплому морю? Этим можно заниматься и на Северном полюсе.

— Там холодно, — заявил Казанова, сохраняя серьезное выражение лица, но не выдержал и рассмеялся. — Малышка, а идея, между прочим, неплоха. Может, махнем куда-нибудь, а?

— Твою идею мы обсудим, а сейчас пора собираться на работу.

— Без завтрака я тебя не отпущу! — категорически заявил любовник.

— Но с утра у меня нет аппетита... — заныла Лара.

Не помогло.

— Значит, будешь есть без аппетита, — отрезал Казанова.

Пришлось смириться.

— Съешь, как минимум, два бутерброда с черной икрой. Она очень полезна для крови и вообще. Ты такая бледная, мне кажется, в тебе совсем нет крови. Такие женщины, как ты, часто страдают от малокровия.

Казанова изрекал все это с таким важным и серьезным видом, что Лариса снова прыснула. Но на сей раз предусмотрительный любовник постелил ей на бедра салфетку, а на нее поставил поднос, так что кофе хоть и пролился, но не обжег.

Взяв в руки бутерброд, Лара скривилась — Игорь не пожалел масла, намазав слой почти в палец толщиной.

— Я масло с детства терпеть не могу, - капризно заявила она.

— А теперь будешь есть, — не терпящим возражения тоном заявил Казанова. — Я свожу тебя к врачу. Мне не нравится, что у тебя нет аппетита, и вообще, ты почти прозрачная.

— Просто у меня кровь голубая, — пошутила Лариса.

— Я знаю, что вы дворянских кровей, моя принцесса, однако именно такие дамы чаще всего и страдали малокровием, отсутствием аппетита и прочими аристократическими болезнями.

— А ты откуда знаешь, что я дворянских кровей?

— Все это знают. Сейчас модно примазываться к дворянству и искать корни, которых на самом деле и в помине нет, но про твое происхождение всем известно, и нечего прикидываться дочерью прачки.

— А я похожа на дочь прачки? — поддразнила Лара.

— Ага. Просто копия. Все дочери прачек именно такие, как ты.

Она снова прыснула.

— Ты мне тут хиханьки не устраивай, — сурово заявил Казанова. — Все равно не отвертишься. Пока не съешь два бутерброда, из постели не выпущу.

— Я описаюсь, — жалобно простонала Лариса.

— Я тебе горшок принесу.

— Неужели у тебя есть ночной горшок?

— Вон стоит, — кивнул он на японскую напольную вазу с икебаной.

Лара расхохоталась. Нет, с ним точно не соскучишься.

Но бутерброды все-таки пришлось съесть.

Хорошая диета непременно должна включать в себя хорошую еду в достаточном количестве.



День прошел как обычно. Лариса ездила в фирмы своих деловых партнеров, вела переговоры, подписывала документы. Закончив дела, позвонила Игорю.

— Ты уже освободилась, моя принцесса? — весело спросил он. — И я скоро тебя увижу?

Какое же счастье слышать, как любимый мужчина рад, что скоро ее увидит!

— Да. Я уже свободна.

— Тогда я выезжаю. Поедем ко мне или желаешь куда-то пойти поужинать?

— Как прикажешь, мой повелитель.

— Тогда пошли куда-нибудь поедим. Ты сегодня обедала?

Она задержалась с ответом, и он сразу понял.

— Так, ясно. Не обедала. Тогда за ужином должна съесть двойную порцию.

— Игорь, — взмолилась она, — обычно я вообще не ужинаю.

— А я тебя не спрашиваю, что ты делаешь обычно, ужинаешь ты или нет. Я тебя просто предупреждаю, что впихну в тебя двойную порцию, даже если ты будешь сопротивляться.

— Какой же у тебя тяжелый, невыносимый характер... — притворно пожаловалась Лариса.

— Ага. Зато у тебя легкий и выносимый, — в тон ей ответил Казанова.

—  А как же быть с туалетом?

— Здесь два варианта. Если мы идем просто поесть, то сойдет и так, а если моя принцесса желает потанцевать и покрасоваться, тогда думаю, что ты захочешь пойти в вечернем платье.

— До чего же ты умница, мой дорогой!

— Сам знаю! — самодовольно заявил Казанова. — Так что желает моя принцесса?

— Хочу потанцевать.

— Тогда тоже два варианта: либо ты едешь домой переодеваться, что займет много времени, либо мы сейчас заскочим в магазин, и я тебе куплю платье и все прибамбасы к нему. Поскольку второй вариант меня устраивает больше, то на нем и остановимся.

Лариса рассмеялась. Забавно. Так с ней еще никто не разговаривал.

Ну что ж, любая умная женщина знает, что мужчине нужно уступать в мелочах — тогда выиграешь в главном.

— Хорошо, мой повелитель, — нарочито покорно произнесла Лара.

— Едем навстречу друг другу или я приеду за тобой?

— Как скажешь, мой дорогой.

— Ты исправляешься просто на глазах, — похвалил ее любовник, как папа хвалит свою послушную дочку. — Вот только так всегда и говори.

Ну почему бы и не подыграть, раз ему это нравится!

— Хорошо, мой любимый, только так всегда и буду говорить.

— Тогда я сейчас приеду за тобой. Ты где?

— На Ленинском.

Она назвала адрес фирмы “Феникс”.

— Буду через двадцать минут.



Лара не хотела, чтобы Борис Аронович, директор “Феникса”, ее давний поклонник и деловой партнер, видел, что за ней приехал Игорь Северин, поэтому вышла на улицу заранее. Не успела она подойти к своему “мерседесу”, как рядом притормозила темная “ауди”.

Казанова быстро вышел из машины и устремился к ней. Лариса сделала страшные глаза и замахала руками. Охранники Бориса Ароновича ее давно знали, туда-сюда сновали его сотрудники и их общие знакомые, и ей совсем не хотелось, чтобы Игорь при всех ее целовал.

— Не трогай меня, — прошептала она, когда любовник попытался ее обнять.

— Да плевать я на всех хотел! — заявил он и притянул ее к себе.

Вывернувшись из его объятий, Лара поскорее нырнула в его машину. Казанова сел рядом и сказал шоферу:

— Жень, трогай.

“Ауди” быстро вырулила с малой дорожки на Ленинский проспект.

— Игорь, не надо так афишировать наши отношения.

— Разве нам есть чего стыдиться?

Нет, надо раз и навсегда поставить его на место.

— Пострадает, — как можно суровее произнесла Лариса. — Ты имеешь репутацию самого знаменитого бабника в наших кругах. И мне совсем не улыбается перспектива, когда мои деловые партнеры будут считать меня очередной пятьсот первой жертвой в списке твоих любовниц. Я деловая женщина, а не одна из твоих телок, и мне моя репутация дорога.

«Получил? — злорадно подумала она, сохраняя на лице непреклонное выражение. — Поделом тебе, великий ловелас!»

Тот сразу прикусил язык и покосился на нее — действительно злится или нет? Ее лицо было высокомерно-надменным, как всегда, когда она сердилась, губы плотно сжаты, глаза не изумрудно-зеленые, а серые и холодные, как льдинки. Настоящая Снежная королева. Холодная и неприступная.

Не зная, что сказать, Игорь решил сменить тему:

— Женя, отвезешь нас, вернешься сюда и отгонишь машину Ларисы Николаевны к моему дому. Давай ключи, — протянул он руку Ларе.

Сохраняя прежнее надменное выражение, она, не глядя, достала из сумочки ключи и передала любовнику, тот отдал их шоферу.

Казанова искоса поглядывал на нее, пытаясь понять, сердится она или уже отошла. Вот черт, надо же... Другим женщинам нравилось, что у него было до них много любовниц, некоторые даже гордились, заполучив его.

Но Ларочка же во всем не такая, как все.



В магазине Игорь сразу устремился к самой смазливой продавщице и заявил, что им нужен вечерний туалет сорок четвертого размера цвета колумбийских изумрудов, и велел нести в примерочную все, что у них есть. Принесли ворох платьев всевозможных оттенков зеленого, но ему ничего не нравилось. Казанова сразу отверг чисто-зеленый, ярко-зеленый, темно-зеленый, салатовый, морской волны, травяной и прочие оттенки. Уже три продавщицы бегали туда-сюда, принося вешалки с платьями.

— Я хочу, чтобы платье было чисто изумрудного цвета, как глаза моей любимой. А это какой-то крокодилий цвет, — заявил он, отмахиваясь от очередного туалета.

Лариса уже давно забыла о минутной размолвке, да она и не сердилась, а лишь демонстрировала ему сердитость, и сейчас, сдерживая смех, наблюдала за озабоченным любовником. Да пусть порезвится, раз ему так хочется.

Продавщица принесла еще одну коробку и открыла ее.

— То, что надо! — торжествующе вскричал Казанова.

Лара примерила платье. Ее размер, ее цвет, платье сидело как влитое.

Но Игорь опять был недоволен, что декольте слишком глубокое:

- Все мужики будут пялиться на твою грудь!

— Ну и пусть пялятся, — смеялась Лариса.

— Чтобы они мысленно раздевали тебя?!

— Да пусть помечтают!

Наконец Игорь согласился и велел продавщицам принести туфли и сумочку. Опять началась беготня. Но тут уж он не придирался, предоставив Ларисе самой сделать выбор.

— Трусики снимаем или оставляем? — игриво спросила Лара, вспомнив о том, как неделю назад пришла на светскую тусовку в вечернем платье, под которым не было белья. Тогда Казанова просто ошалел и затащил ее в какую-то подсобку со всеми вытекающими последствиями.

— Если ты сейчас начнешь их снимать, будет, как и в тот раз, — пообещал он.

— Тогда не буду снимать.

Казанова посмотрел на нее своим особым взглядом. Лариса хотела что-то сказать, но он, не слушая возражений, приподнял подол ее платья и рванул трусики с колготками вниз.

— Не вздумай, — пискнула она, пытаясь оттолкнуть его. — Сюда сейчас заглянет кто-то из продавщиц.

— Пусть заглядывают, — отмахнулся Казанова, уже расстегивая брюки.

Сильные руки обхватили ее ягодицы, приподняли над полом, и понеслась душа в рай...



Неизвестно, догадались ли продавщицы, что произошло в примерочной, но провожали они их с совершенно обалделым видом.

Игорь нес коробку и пакет, в которые упаковали ее костюм и сапожки. Лара осталась в вечернем платье и туфельках, набросив на плечи манто.

Любовник привез ее в ресторан, в котором Лариса никогда раньше не была.

В холле к ним тут же вышел метрдотель, заулыбался и поздоровался:

— Здравствуйте, Игорь Николаевич. Всегда рады.

“Черт бы его побрал, — разозлилась Лариса. — Привез меня в ресторан, в который наверняка ездил с другими бабами”.

У нее сразу испортилось настроение. Не глядя по сторонам, она молча прошла к столику, достала из сумочки сигареты. Казанова тут же щелкнул зажигалкой, но менторским тоном заявил:

— Курить натощак вредно.

— Ах, отстань! — отмахнулась Лара.

— Ну не сердись, моя принцесса, — примирительно произнес он, положив ладонь на ее руку. — Ну что я могу поделать, если ты на меня действуешь как шпанская мушка в убойной концентрации?! Я тебя всегда хочу. И сейчас, между прочим, тоже. Хочешь в этом удостовериться?

Казанова уже взял руку Ларисы, чтобы наглядно это продемонстрировать, но она ее отдернула:

— Игорь, прекрати!

Он выразительно вздохнул. Лара не выдержала и улыбнулась. Ну что с ним поделать? Как мальчишка, право. Плевать ему, что кругом полно народу.

Заказом немыслимого количества закусок он поверг ее в ужас.

— Я не съем столько и за неделю!

— Съешь, — уверенно заявил любовник. — Я тебе помогу. Ты же знаешь, что после секса на меня нападает зверский аппетит.

И действительно, Игорь заставил ее съесть столько, что она бы никогда не поверила, что способна проглотить такое количество пищи.

— Надо немного размяться, чтобы пища переварилась, — тоном диетолога заявил любовник.

Отодвинув ее стул, он подал ей руку и повел на площадку, где уже топталось несколько пар.

Игорь классный танцор, а Лариса чуткая партнерша. На этот раз Казанова не стал устраивать эротическое представление, и они замечательно, как на конкурсе, исполнили несколько танцев, не уходя с площадки, пока оркестр не начинал новую мелодию.

— Ну, теперь можно и домой, — заявил любовник.

Сидящие за столиками провожали их взглядами. Красивая пара. Грудь Ларисы мелькала в вырезе, но Казанова свирепым взглядом осаживал мужчин, и те поспешно отводили глаза.

— Если ты будешь приставать ко мне в машине, то имей в виду — сегодня праздника любви не получится, — строгим тоном предупредила она, пока он помогал ей надеть манто.

Угроза подействовала.

— И в лифте не забывайся, — не терпящим возражения тоном заявила Лара, когда они вошли в подъезд.

— Ну что за жизнь! — притворно вздохнул любовник. — Никакой радости, сплошные огорчения...

Но лишь за ними захлопнулась дверь, Казанова уже в холле стал быстро ее раздевать. На пол полетели манто, вечернее платье, белье, шпильки. И пары минут не прошло. Сам разоблачился еще быстрее. Перешагнув через кучу сваленной на полу одежды, он взял любимую на руки и понес в ванную.

Усадив Ларису в ванну, он включил воду и стал поливать ее из гибкого шланга. Она откинула голову на борт и закрыла глаза. Теперь пусть он делает с ней все, что хочет.

— Так, сейчас мы смоем все следы старых грехов, — приговаривал любовник, проводя рукой по ее телу и направляя струю воды.

— А кто эти следы на мне оставил? — пробормотала Лара, не открывая глаз.

— Я эти следы оставил, я их и смою, — нежно ворковал Казанова, раздвигая ее бедра и проводя струей душа.

Лариса дернулась.

— Спокойно, детка. Я самый лучший банщик в мире. Сейчас помою мою девочку, будет как новенькая. А твои трусики, как всегда, мой боевой трофей.

— На тебя трусов не напасешься, — проворчала она.

— Не волнуйся, моя дорогая. Я тебе завтра же куплю десять дюжин новых.

— А я и не волнуюсь. Я и сама себе могу купить.

— А я не хочу, чтобы ты покупала сама. Я хочу покупать тебе все сам.

Открыв глаза, Лара сердито посмотрела на него. Еще чего не хватало!

— И нечего таращить на меня свои чудесные глазенки. Сказал, что буду покупать, и буду покупать.

— А я назло тебе не буду носить, — строптиво заявила она.

— Я тебе куплю то, что ты захочешь носить. А то, что моя малышка не бедная и может все купить себе сама, я и так знаю.

Лара в очередной раз поразилась, как же легко Игорь угадывает ее мысли.

Подарки, как и советы, больше нравятся тому, кто их дарит, а не тому, кто получает.


Налив полную ванну воды, самый лучший банщик в мире насыпал соли. На этот раз была лаванда. «И в этом вопросе он знаток», - отметила Лариса. Запах и не мужской, и не женский. Наверняка Казанова сейчас тоже влезет в ванну. Если бы он выбрал чисто женский аромат — от него тоже бы так пахло, а Игорю это совершенно не в стиль.

Лара была очень восприимчива к запахам. Когда аромат диссонировал с характером человека, у нее даже менялось отношение к нему.

Известно: если женщине нравится, как пахнет мужчина, - это ее Мужчина. Но будь некто хоть эталоном мужской красоты и сексапильности, если женщине категорически не нравится его запах, - ничего путного у нее с этим мужчиной не получится.

Ларисе безумно нравилось, как пахнет Казанова. Может, именно по запаху она нашла своего Мужчину? А что? И так бывает.

Существует ли обратная связь? Конечно. Но мужчины – существа более рассудочные, они пытаются рационализировать свое отношение к женщине и находят «убедительные» обоснования, почему эта женщина не привлекает, а на самом-то деле, вполне возможно, не привлекает именно ее запах.

Женщины пользуются множеством парфюмерно-косметических средств, каждое из которых имеет свой аромат. Бывает, что они не сочетаются – получается какофония запахов. Сами женщины этого подчас не сознают, а потом удивляются, почему сильный пол нос воротит.

В своих вкусах Лариса была консервативна – полюбив какой-то аромат, она не спешила поменять его на новомодный, и уже много лет пользовалась духами «Органза». Игорь как-то раз заикнулся, что хочет подарить ей другие духи, но Лара в ответ лишь покачала головой.

А может быть, зря?

Для чего женщина выбирает духи – чтобы нравиться себе или чтобы понравиться мужчине?

«Хочу нравиться себе», - ответила бы Лариса. Впрочем, как и многие другие женщины.

Да, это в целом верно: если женщина нравится самой себе, она нравится и мужчинам.

А вот в частностях… В частностях случаются серьезные расхождения во взглядах.

Есть ароматы, которые у некоторых представителей сильного пола вызывают просто-таки отвращение. А женщина, вполне возможно, в восторге от своих духов. То же самое в отношении украшений и прочих прибамбасов, которые так любят дамы и терпеть не могут джентльмены.

А может быть, все же стоит прислушаться к мужскому мнению, раз уж хочется нравиться именно этому мужчине?..

Поразмыслив, Лариса признала, что Казанова разбирается во многих вопросах не хуже нее. Во всяком случае, не стоит принимать в штыки все его предложения. 



Струи воды сбегали по ее телу, а Лара лежала с закрытыми глазами и думала о том, до чего же переменчива судьба.

Еще совсем недавно она чувствовала себя самой несчастной женщиной на свете, а теперь лежит, ощущая руки Игоря на своем теле, и чувствует себя самой счастливой женщиной в мире.

Все отошло на задний план — и работа, и заботы, и мысли о муже, и возможные проблемы в будущем.

Эти несколько недель с Казановой — как целая жизнь…

Не хочется сейчас загадывать, сколько это продлится... Сколько бы ни продлилось, этих вечеров и ночей она не забудет до конца своих дней.


— Так, теперь моя девочка чистая-пречистая, — удовлетворенно заявил Казанова, прервав ее приятные размышления. — Можно начинать все сначала.

Открыв глаза, Лариса увидела, что любовник, как всегда, готов. Ну до чего ж хорош!.. Протянув руку, она нежно прикоснулась к его напряженной плоти, чуть сжала и провела пальцем по головке. Как же она любит его всего... Сколько же ее милый Казанова доставил ей радости и наслаждения... Лара прислонилась щекой к его бедру и замерла, чуть перебирая пальцами одной руки, а вторую положила на его ягодицы и стала медленно поглаживать, постепенно вводя указательный палец.

— Стоп! — вдруг заорал он, отводя ее руки.

Казанова несколько раз глубоко вздохнул, напрягая брюшной пресс.

Лара удивленно смотрела на него. Почему он не хочет, чтобы она его ласкала?

— Это слишком здорово, и я не смогу сдержаться, — придя в себя, ответил любовник на ее безмолвный вопрос.

— Тебе так не нравится?

— Мне это безумно нравится, но на сегодня у меня большая программа. Сначала все удовольствия тебе, а лишь потом мне.

Еще раз глубоко вдохнув и втянув живот, Игорь зажмурился и задержал дыхание. Потом открыл глаза и подмигнул Ларисе.

Взяв еще один флакон с полки, он опять что-то насыпал в воду. Поболтав рукой, чтобы соль растворилась, он тут же плюхнулся в ванну, разбрызгивая воду.

— Ой, — смеялась Лара, протирая глаза. — Ты меня всю обрызгал. Буду как мокрая курица.

— Ты не можешь быть как мокрая курица. Ты — русалка.

— Да-а? — протянула она особым тоном и тут же приподнялась, наплывая на него всем телом, благо большая ванна позволяла. — А сейчас я утяну тебя на дно морское и оставлю там навсегда своим вечным пленником.

Поднырнув под нее, Казанова выскользнул с противоположной стороны. Его руки нежно охватили и сжали ее ягодицы.

Как он любил это тело!

Уже, казалось бы, не было ничего, что не изведано, не перецеловано, и все каждый раз по-другому…

Набрав воздуха, он опять нырнул под нее в воду и тронул ее языком. Лишь бы хватило воздуха... Воздуха не хватило, но, быстро вынырнув, Игорь приподнял Ларису за бедра, изогнув ее тело. Она обхватила его ногами за шею, плотнее придвигаясь к нему...



Казанова даже испугался, когда Лара с головой ушла под воду. Захлебнется еще, чего доброго. Быстро подхватив ее под грудь и живот, он приподнял Ларису над водой. Она смеялась и выплевывала воду.

— Ты меня так утопишь. Знаешь же, что я почти теряю сознание, когда ты меня так ласкаешь. Такие игры в воде опасны.

Развернув ее тело в воде, он посадил Лару на свои бедра, сделал характерное движение тазом и с особыми интонациями в голосе спросил:

— А такие?

— Так я не утону, но мне будет больно.

— Разве я когда-нибудь причинял тебе боль?

— Только очень сладкую.

— И сейчас не причиню.

— Что ты опять придумал? — испугалась Лара.

— Ты же русалка, а вся жизнь русалки, в том числе интимная, именно в воде.

— Но мне же будет больно. Попадет грязная вода...

— А я кое-что предусмотрел.

Взяв с полки какую-то яркую баночку, любовник показал ее Ларисе и подмигнул.

— Что это? — удивилась она.

— Сейчас увидишь.

Он чуть двинул бедрами, открыл баночку и мазнул в ней пальцем.

— Сейчас мы покрасим нашего “мальчика” в оранжевый цвет, и будет полный порядок.

Казанова нанес мазь на своего “мальчика”, и тот действительно приобрел какой-то желто-янтарный цвет.

— А почему в оранжевый? — спросила заинтригованная Лара.

— А мадам желает в полосочку? Нет проблем. Сейчас “мальчик” будет в полосочку.

Любовник достал еще одну баночку и запустил туда палец. На “мальчике” поверх желтого цвета появились темные мазки.

— Игорь! Кончай дурачиться.

— Я не дурачусь, а использую новейшие достижения современной сексиндустрии.

— Но мне смешно. Если я буду хихикать, то ничего не получится.

— Ты можешь хихикать сколько тебе угодно, все у нас получится, моя русалка.

— Ну не смеши меня!

— А-а, мадам желает быть серьезной? И с этим нет проблем. Сейчас ваш любимый “мальчик” будет черного цвета, и все будет медленно и печально, как в том анекдоте.

— Ты дурачишься или серьезно?

— Я всегда очень серьезен, когда дело идет о таком серьезном деле, как секс.

— Откуда у тебя все эти баночки?

— Пошел и купил полмагазина “Интим”. Сказал продавщице, что не уверен, какой именно колор понравится моей даме, поэтому купил все, что у них есть.

— Но зачем?

— Чтобы тебе не было больно. Эта мазь дезинфицирует всякую бяку, и если в тебя попадет вода, то не причинит вреда моей любимой девочке, и к тому же она скользит, что, как заверила продавщица, дает непередаваемые ощущения. А я очень люблю непередаваемые ощущения, а еще больше люблю, когда их испытываешь ты.

Самое удивительное — ни все разговоры, ни его шутливые манипуляции с “мальчиком” ничуть не сказались на его эрекции.

“Да уж... — подивилась про себя Лара. — Действительно повезло с любовником. Просто сексуальный гигант какой-то”.

— Так какой же цвет желает мадам?

— Я не знаю.

Ларисе, которая никогда не вела таких фривольных разговоров с прежними любовниками, было забавно. Ей и в голову не приходило, что можно запросто говорить о подобных вещах. Но легкое опьянение от выпитого в ресторане лишило ее даже остатков прежней стыдливости.

— А какой цвет рекомендовала тебе продавщица для полноты непередаваемых ощущений?

— О, она даже была готова мне тут же продемонстрировать все оттенки на натуре.

— На себе, что ли?

— Именно, — кивнул Казанова.

Ну до чего же самоуверенный нахал! И до чего же обаятелен! Нет ничего удивительного, что женщины от него млеют и тают.

— И ты опробовал колор на натуре? — подыграла Лара.

Такие пустяки уже не кололи ее сердце ревностью.

— Нет, натура оказалась не в моем вкусе. Я, знаешь ли, очень консервативен в своих пристрастиях. Мне нравятся только русалки с изумрудными глазами. Итак, моя русалка, ближе к телу. А ну-ка, иди сюда, будем пробовать, какой колор больше идет к твоим чудным глазам.

После такого шутливого разговора у нее не было никакого настроя на секс. Она пыталась отбиваться, толкалась ногами и руками, вспенивая воду и поднимая фонтаны брызг.

Но Казанова не был бы Казановой, если бы не сумел ее завести... Уже через несколько минут Лара перестала сопротивляться. Струи воды, когда любовник приподнимал ее тело, ласково щекотали, потом он обрушивал ее на себя, поднимая брызги, потом снова медленно приподнимал и медленно опускал, а теплая вода колыхалась вокруг ее кожи, и все это и он внутри ее — действительно было непередаваемо...



— Права твоя продавщица — действительно непередаваемое ощущение, — тихо сказала Лариса, склонившись мокрой головой ему на плечо.

Казанова приходил в себя гораздо быстрее, чем она. Пока Лара тихо млела, отдыхая, он в своей обычной манере беззаботно заявил:

— В таком случае придется выдать девушке премию натурой.

— Это как? — Она подняла голову.

— Ну, трахну ее — какие проблемы, — поддразнил он ее.

— Только попробуй! — вскинулась Лариса.

— А что — нельзя? — продолжал дурачиться Казанова. Ему очень нравилось, что любимая ревнует его к такой ерунде.

— Нельзя, — отрезала она.

— Моя принцесса, я вас не узнаю.

— Я сама себя не узнаю, — пробормотала Лара.

— Так вам понравился этот колор или желаете попробовать другой цвет?

Лариса не выдержала и расхохоталась. Нет, с ним точно не соскучишься. Каждый раз придумывает что-то новое.

— Милый, может быть, пора вылезать из ванны? Вода уже остыла.

— Разве это проблема?

Включив теплую воду, он направил кран на плечи Ларисы и вынул затычку из ванны. Струи воды побежали по ее телу. Когда она согрелась, Казанова переключил на гибкий шланг и, раздвинув ее ноги, поднес струю. Лара попыталась сжать бедра, но он одним движением раздвинул их и снова поднес струю.

А, да что там! Она закрыла глаза, откинула голову на широкий борт ванны и отдалась своим ощущениям.

Струи воды нежно ласкали ее, любовник то придвигал струю ближе, то вновь отодвигал, заставляя ее устремляться бедрами вслед, а то совсем убирал, и Лариса замирала в ожидании. Потомив ее совсем чуть-чуть, он снова начал ласкать ее струей воды. Когда ее тело начало бурно сотрясаться, Казанова тут же убрал шланг и одним рывком вошел в нее. Она уже летела в забытье, но он тут же ее догнал, и они замерли вместе.



— Понравилось, малышка? — как ни в чем не бывало спросил Игорь через некоторое время.

Его откровенность, порой граничащая с цинизмом, уже перестала ее шокировать. Он делает с ней все, что хочет, и ей это доставляет удовольствие. К чему ханжить?

— Очень понравилось, — призналась она.

— Тогда повторим? Я готов. Или моя принцесса желает что-то новенькое?

— А ты всегда хочешь чего-то новенького?

— Я хочу тебя, а будет ли это по-новенькому или по-старенькому — мне все равно.

— Черт бы тебя побрал, а? Я даже не знаю, что сказать!

— А ты ничего не говори. Только смотри на меня своими изумительными глазищами и улыбайся. Больше мне ничего от тебя не надо.

— И больше ничего? — искренне изумилась Лариса.

— Ну до чего же ты порой наивна, моя принцесса. Это я всего лишь обозначил программу-минимум. А вообще-то мне нужны и твои изумрудные глаза, и твои изогнутые губы, и твои чудные волосы, и твое изумительное тело, в частности вот эта моя любимая грудь, эти прямые плечи, и этот нежный живот, и вот этот маленький пупок, и моя любимая круглая попка, и еще кое-что, о чем просто даже не стоит напоминать...

Он сложил руки лодочкой на ее лобке, чуть опустил вниз, и его палец вдвинулся в горячую плоть.

— Нет! — взвилась она всем телом.

— Ну как же нет, если да, — уверенно сказал Казанова, и вместо его пальца она тут же почувствовала нечто более привлекательное. И опять, забыв обо всем, улетела ввысь...



— Я люблю тебя всю, — сказал Казанова, когда Лара наконец пришла в себя. — И это все мое. И что захочу, то с тобой и сделаю.

Она уже не сопротивлялась. Эта нескончаемая волна наслаждения совершенно затуманила ей мозги. Любовник вынул ее из ванны, вытер, закутал в махровую простыню и отнес в спальню.

— Только не надо меня привязывать к кровати, приковывать наручниками и тому подобных мазохистских штучек, ладно? — попросила Лариса.

— А почему?

— Потому что не хочется банальщины. Мы насмотрелись этого в фильмах, начитались в книгах, а потому — неинтересно.

— А мы придумаем кое-что поновее... — загадочно произнес Казанова.

— Но зачем тебе это? Просто ради остроты ощущений?

— И ради этого тоже.

— А еще для чего?

— Я просто умираю от счастья, когда тебе хорошо, когда ты стонешь от наслаждения. И ради этого готов придумать все что угодно.

Лара вздохнула и покорилась.

— Тебя привязать или ты обещаешь сама не шевелиться? — спросил он.

— Как хочешь, любимый.

Казанова быстро перевернул ее на живот и широко развел руки и ноги в стороны.

— Я не буду тебя привязывать, только, чур, не шевелиться. Обещаешь?

— Если смогу, — простонала Лариса, распластанная, как рыба на разделочном столе.

Любовник провел языком по подошве ее левой ноги, и она дернулась от щекотки.

— Ты обещала не шевелиться! — строго предупредил он, и Лара замерла.

Медленно-медленно Казанова облизывал каждый пальчик ее ноги, просовывая язык между пальцами, брал каждый палец в рот и слегка посасывал, потом отпускал и брался за следующий. Лариса уже ощутила знакомую теплую волну, поднимавшуюся снизу живота, но она же обещала не шевелиться и держалась изо всех сил. Язык Игоря медленно пополз по внутренней поверхности левого бедра, вот уже достиг цели, слегка коснулся, задержался и надавил. Лара тут же дернулась и застонала.

— Спокойно, принцесса, ты же обещала, — напомнил ее мучитель.

Его язык медленно пополз вниз, облизал пальчики правой ноги, подолгу задерживаясь на каждом. Она уже изнемогала. Это же и в самом деле пытка! Если бы не согласилась поиграть в эту игру, то уже давно перевернулась бы на спину и позвала: “Иди ко мне!”

Язык Игоря теперь пополз по внутренней поверхности ее правого бедра. Лариса задержала дыхание, предвкушая. Вот его язык опять добрался до цели, коснулся, чуть шевельнул вверх-вниз, нежно погладил и опять пополз вниз по бедру. Она чуть не взвыла от разочарования, но еще пыталась держаться.

Любовник лег между ее ног и чуть пощекотал ее бедра своими волнистыми волосами.

“Ну же, скорее!” — молча требовала она.

Казанова чуть приподнялся, и его лицо опустилось на ее ягодицы. Лара вся была как напряженная струна.

Язык коснулся одной ягодицы, обвел ее круговым движением, потом то же самое с другой.

Лариса ждала, замерев. Чуть раздвинув ее ягодицы, любовник пробежал языком между ними, спустился чуть ниже, и тут ее забила сладкая судорога.

— А-а! — закричала она в экстазе. — Возьми меня!

— Ты этого хочешь? — тихо спросил он.

— Да, да, да!

На мгновение пронзила легкая боль, но Лара ее почти не почувствовала, исступленно крича и кусая подушку. Тело била крупная дрожь. Она каталась по постели, ничего не соображая.

Руки любимого нашли ее и успокоили.

Легкими движениями Казанова смахнул с ее лица разметавшиеся волосы и дождался, пока она откроет затуманенные глаза.

Как же он любит эти необыкновенные глаза, которые сначала блуждают, не фиксируя взгляда, а потом этот взгляд останавливается на нем, и на ее лице появляется улыбка!..

— Ну как я тебя помучил?

— Обалденно!

— Тебе не было больно?

— Совсем чуть-чуть, я даже почти не заметила.

— А понравилось?

— Мне все нравится, что ты делаешь со мной.

— Нет, именно так тебе понравилось?

— Понравилось.

— А еще так хочешь?

— Я не знаю. Мне все равно — как. Мне с тобой всегда хорошо.

— Значит, я зря потратился, — с мнимоогорченным видом сказал Казанова.

— О чем ты?

— Я же говорил тебе, что купил полмагазина “Интим”, в том числе и специальную мазь, чтобы тебе не было больно.

— Ты заранее подготовился к анальному сексу? — с притворно возмущенным видом вскинулась Лариса.

— А откуда ты знаешь такие слова, моя любимая? Кто еще так касался твоей прелестной попки?

— Да никто ее не касался! — рассердилась она. — Я не ханжа, просто боялась, что будет больно. Мне рассказывала одна моя приятельница, у нее любовник — большой любитель этого дела. Она мне говорила, что он воет и рычит от удовольствия, а она аж скрипит зубами от боли, но терпит.

— Так давай подарим твоей приятельнице эту мазь. Может, не будет скрипеть зубами, а получит удовольствие.

— А разве женщина может получить от этого удовольствие?

— Некоторые — да.

— А у тебя были такие женщины?

Казанова чуть помедлил. Да что толку врать? Ведь если соврешь — она не поверит, только хуже будет.

— Были, — признался он.

— И тебе с ними так нравилось?

Игорь сдержал вздох. И ведь не соврешь.

— Иногда нравилось.

— А иногда — это когда?

— Если сама женщина мне нравилась.

Ларису понесло, и она сама это прекрасно понимала, но остановиться уже не могла.

— А таких в твоей жизни было много?

Любовник погладил ее по лицу, обнял, пытаясь успокоить.

— Малышка, да зачем тебе это знать? Это же было до тебя. Мало ли что в моей жизни было до тебя. Ты же умная женщина, понимаешь, что я не девственник.

Для себя Игорь четко разделял то, что у него было с прежними бабами, и то, что с Ларисой, любимой женщиной, и надеялся, что она это поймет. Тех он просто трахал, а все, что он делает с ней, — это любовь.

— Да уж... — вздохнула Лара. — Опыта у тебя достаточно, и даже более того... А были женщины, которым это нравилось?

— А рядом со мной кто лежит?

— Ну, это же другое дело. Со мной ты так нежен. Мне почти не было больно, только в самом начале.

— А потом?

— А потом я уже летела в космос и вообще ничего не ощущала.

— Вообще ничего? — хитро сощурился Казанова.

— Нет, тебя я, конечно, ощущала.

— Так, может, попробуем еще разочек, а вдруг тебе понравится, а? — сразу воодушевился он.

— А что — для тебя это так важно? Тебе именно такнравится?

— Мне нравится, чтоб нравилось тебе. А вдруг ты из числа женщин, которым анальный секс доставляет особое удовольствие? Я хочу дать тебе возможность испытать все, и как можно чаще, и как можно сильнее.

Лариса откинулась на подушки в некоторой растерянности. Такое сексуальное гурманство ей в новинку.

Но ведь Казанова так искренен…

Или все же она его идеализирует?

А вдруг он просто-напросто любитель острых ощущений? И любовные игры в неподходящем месте, и все эти штучки — просто его страсть к сексу с перчиком? Может быть, ему всего лишь нужны сексуальные эксперименты?

Приподнявшись, Лара подоткнула под себя подушки. Было в душе неясное сомнение, надо ли об этом говорить? Но ведь она женщина! Не удержалась.

— Игорь, помнишь фильм “Девять с половиной недель”?

— Да кто ж его не помнит? Классика.

— И что ты про него скажешь?

— А что сказать? Классные актеры, классные эротические сцены.

— И это все, что ты можешь сказать об этом фильме?

— А что еще? Ким Бессинджер, танцующая стриптиз, — пальчики оближешь. Она моя любимая актриса. Люблю женщин с длинными волосами. Правда, твои волосы красивее, чем у Ким. У нее они осветленные, а у тебя свой, природный пепельно-русый цвет. Я от твоих волос просто балдею.

Пропустив мимо ушей его восторги, Лариса продолжала гнуть свое:

— Но если все так замечательно, то почему героиня уходит? Ее возлюбленный - очень сексапильный, да к тому же, сексуальный гурман.

— Значит, надоел или что-то ей не понравилось.

— А что именно, как тебе кажется?

— Да я, честно говоря, и сам удивился. Трахал он ее классно — чего еще бабе надо?

Лара сползла по спинке кровати и отвернулась. Вот дура-то... Ведь было же ощущение, что не надо затевать этот разговор…

Значит, Казанова именно так относится к интимной близости: бабе всего лишь надо, чтобы ее классно трахали.

— Малышка, почему ты огорчилась? — встревожился любовник, полагающий, будто знает, чего хотят женщины.

Она повернулась на бок, чтобы он не видел ее лица. Но разве Казанова это позволит?! Он легко развернул ее к себе и посмотрел в глаза:

— А ну-ка, быстро говори, в чем дело.

Лариса вздохнула. Дура баба, вот и все. Сама напросилась, полезла с расспросами и теперь ощущает разочарование и душевную боль.

— Котенок мой, я тебе сделал больно, да? Или тебя это оскорбило? Ну прости, больше никогда так не будем. Я же хотел, чтобы тебе было приятно. - Положив голову ей на грудь, Казанова перебирал пальцами Ларины волосы. — Ну скажи же, малышка, не молчи, как чужая, пожалуйста…

Некоторое время Лариса раздумывала, стоит ли начинать непростой разговор.

Казалось бы - классный секс, классный мужик рядом, зачем устраивать надрыв, когда им так хорошо вместе…

Но то, что между ними происходит, так непривычно…

Ларису пугало, что она изменилась психологически и все больше подпадает под влияние Казановы.

С прежними любовниками все было не так. Долгие ухаживания, лирические разговоры, комплименты, нежные взгляды и легкие касания. Словом, вздохи на скамейке. Именно это больше всего нравилось Ларисе в начинающемся любовном романе. Но когда дело доходило до секса…

После того, как женщина легла с мужчиной в постель, уже не только она для него познана, но и у нее нет прежнего любопытства: а каков он будет?

В постели с мужчины слетает вся наносная шелуха.

Ухаживая за женщиной, он может играть привычную роль, но когда одежды и маски сброшены — тут-то и выявляется его истинная сущность. Женщина может притвориться в постели и обмануть партнера, но мужчине не обмануть физиологию.

Встретив интересного мужчину, Лариса влюблялась, принимала его ухаживания, наконец дело доходило до постели — и полное разочарование. Иногда уже после первого раза отношения прекращались, иногда продолжались какое-то время. Потом она встречала другого мужчину, начинался новый роман — увы, с тем же исходом.

Такого нежного и опытного любовника, как Казанова, у нее до сих пор не было.

Хороший любовник дает своей партнерше возможность испытать столько же оргазмов, сколько он сам, а любовник экстра-класса – больше, чем сам.

Так какого ж черта она терзает его, терзается сама, вместо того, чтобы радоваться, как ей, наконец, повезло, и ценить то, что есть?!

Если женщина не ценит своего мужчину, его достоинства оценит другая.



К сожалению, все дочери прародительницы Евы в чем-то одинаковы. Просто ощущать сильные руки мужчины, его тело и его желание недостаточно, надо непременно поговорить о чувствах.

И даже умные женщины порой этим грешат. Бурный роман, мужчина смотрит на нее особым взглядом, в котором и желание, и нежность, и гордость обладания, — но нет, пусть любимый говорит красивые слова: как он ее любит и все такое прочее.

Женщины любят оперировать словами “всегда” и “никогда”, даже когда речь идет о двухмесячной влюбленности.



Лара и сама не понимала, почему сейчас сидит и терзается. Что-то такое было неясное в душе, червячок сомнения и желание получить четкий ответ — Казанова действительно ее любит или просто ему нравится заниматься с нею сексом. И хотя тот постоянно и без всяких просьб твердил, что любит ее, Лариса почему-то сомневалась.

Казалось бы, она нашла идеального любовника. Любит, говорит ей о своей любви, носит на руках, устраивает ей фантастический секс с чередой оргазмов — ну чего еще надо?

Но не об этом Лара в данный момент думала, а о том, что Казанова – безусловный лидер в любой своей ипостаси, и как более сильная личность, может подавить ее. А она не желала подчиняться даже любимому мужчине.

Вот так всегда! - сначала мужчина и женщина мечтают стать одним целым, а потом борются за независимость.


Лариса была умной женщиной, но все же женщиной. И не избежала соблазна выяснить отношения с любимым.

Вздохнув, она повернула голову к Игорю. Еще оставались сомнения, начинать ли этот разговор, еще можно было все свести к шутке, но уже отключился тот тормоз, который ее сдерживал.

— Ну что ж... Ты сам напросился. Я не зря упомянула фильм “Девять с половиной недель”. Ты кое-чего в нем не понял. А это имеет отношение к нам с тобой. Я читала роман по этому фильму. В романе изложена истинная подоплека происходящего. Это не эротический фильм, как ты думаешь, это драма, даже трагедия женщины. Джон, ее возлюбленный, — сексуальный гурман и изощренный садист. Он хотел, чтобы она подчинялась ему полностью. Любовник доводил ее до оргазма по нескольку раз, сочетая наслаждение с болью и с навязыванием своей воли. Любовница балдела от удовольствия и была не в силах сопротивляться. У нее все переплелось: боль и наслаждение, - она не могла отделить одно от другого. Порой ей было все равно, если любовник в своем садизме зайдет слишком далеко и даже убьет ее. Когда они познакомились, она была вольной художницей, а этот умник полностью подавил ее, заставляя делать все, что ему вздумается. Не усматриваешь аналогии?

- Пока нет, - серьезно ответил Казанова. – Это не про нас, малышка.

- Как знать… Может, все еще только начинается? У них тоже все хорошо начиналось. Красивые ухаживания и все такое. Классный секс, никаких ограничений ни в чем. У Джона шикарная квартира, куча денег, высочайшая потенция и море фантазии. Он все время что-то придумывал! Неистощимый на выдумки. Как ты. Поначалу ей это было интересно. Героиня – разведенная одинокая женщина, ничего такого сроду не пробовала, а тут – красивый, богатый, искусный в сексе любовник! Чего он только с ней не творил! А ты ведь тоже творишь со мной такое, о чем я раньше и помыслить не могла!

- Ты же говорила, что тебе это нравится!

- Любовнице Джона тоже поначалу все очень нравилось. Она и сама не заметила, как оказалась целиком в его власти. Он этого добился, целенаправленно и последовательно. Когда лаской и уговорами, когда – шантажом и манипуляцией. Если художница не желала выполнять его прихоти, любовник немедленно выставлял ее вещи к порогу и указывал на дверь. А она любила его! Ты же знаешь: всегда слабее тот, кто любит. Джон изначально был сильнее ее, да к тому же, опытный манипулятор. С его стороны – не любовь, а игрища сексуального садиста и жертвы. Экспериментатор чертов! Он даже одевал ее – как куклу! Все покупал ей сам. Сам надевал на нее эти вещи и сам же их снимал. Уходя на работу, приковывал ее голую наручниками в ванной, и она покорно сидела там весь день! - до его возвращения. Дальше – больше. Она рыдала, когда Джон заставил массажиста избить ее, но стерпела. И не только это. Видела синяки на своем теле и струйки крови, когда мучитель утонченно истязал ее, добиваясь при этом того самого непередаваемого ощущения...

Казанова зажал ей рот рукой и посмотрел в глаза:

— Значит, она мазохистка, раз ей все это нравилось. Но я ведь не садист!

— Нет, героиня не была мазохисткой, пока не познакомилась с Джоном. Он сразу ее очаровал – обаятельный, не похожий на других ее знакомых, с ним все было необычно и поначалу романтично, он все проделывал утонченно и артистично. А художница, творческая натура, доверчивая и даже немножко наивная, попалась в его силки, как глупая птаха. Неординарный мужчина, утонченный секс – как тут не попасться?..

Лариса помолчала, размышляя, стоит ли проводить аналогии: поначалу Казанова тоже привлек ее утонченным сексом, причем секса было так много, что у нее не оставалось ни времени, ни сил на то, чтобы проанализировать, что же с нею происходит. Попалась птичка… А потом уже было поздно анализировать: влюбилась.

- Но она же его бросила! – вскричал Казанова. 

- Это в фильме. Там героиня — сильная личность, и чтобы сохранить себя как личность, она ушла. А в книге другой финал: Джон ее все-таки сломал. У нее был нервный срыв, она попала в психушку, а бывший любовник тут же принялся клеить ее подругу.

Казанова помолчал, пытаясь осмыслить все, что сейчас сказала Лара. Что он такого сделал, что напомнило ей фильм «Девять с половиной недель»? Может быть, все из-за того, что ей было больно во время анального секса? Ну точно! Она решила, что он ради собственных ощущений готов причинить ей боль! Вот ведь дурак-то!

И опять Казанова испугался, что сейчас Лариса от него уйдет. Как Ким Бессинджер в фильме “Девять с половиной недель”. Он вспомнил финальную сцену, как неподражаемая Ким Бессинджер уходит — вот обернулась, все еще немного сомневаясь, лицо трагическое, но тут же уверенно зашагала вперед. Она уходила от своего любимого, потому что не захотела, чтобы он сломал ее как личность.

Но Казанова не привык сдаваться.

— Малышка, погоди. По-моему, аналогия с этим фильмом слишком прозрачна. Я ведь никогда не пытался ломать тебя. Котенок мой, я люблю тебя! Может быть, ты думаешь — это всего лишь слова? Ну хочешь, поклянусь, что ни одной женщине таких слов не говорил?

— Не ври.

— Да правда же!

— Но ведь так положено — говорить женщине, что любишь ее, если за ней ухаживаешь!

— Я не знаю, как положено.

— Ты что, никогда не ухаживал за женщинами?

— Не ухаживал.

— Тогда я ничего не понимаю. У тебя, говорят, было очень много любовниц, и ни за одной ты не ухаживал?

— Нет, — совершенно искренне подтвердил Казанова.

— И как же все было?

— Да они сами давали.

Сказал - и тут же пожалел о том, что сорвалось с языка. Черт, ну нет у него опыта общения с такими женщинами, как Лариса! С другими все было просто. А если очередная любовница начинала витать в эмпиреях, Казанова тут же от нее избавлялся.

Почему-то Лариса не обратила внимания на его последние слова.

— Алка как-то обмолвилась, что многие женщины готовы на все, лишь бы стать любовницей Казановы, — задумчиво, будто разговаривая сама с собой, проговорила Лариса. — Тогда я ей не поверила. Теперь верю.

Она обхватила колени руками и уткнулась в них подбородком.

Казанова подождал, может быть, она еще что-то хочет сказать? Но любимая женщина молчала.

— Малышка, но ведь ты меня не хотела...

Лариса повернулась к нему:

— Прости, я не расслышала.

— Ты говоришь, что многие бабы меня хотели. Но ты, женщина, которую я люблю, меня не хотела. Да и вообще не обращала на меня внимания.

Наконец ее взгляд зафиксировался на его лице.

— А может быть, ты именно потому и добивался меня, что я, в отличие от всех прочих, тебя не хотела и не обращала на тебя внимания?

Ее голос постепенно приобрел жесткость. Глаза из зеленовато-изумрудных стали почти серыми, губы сжались, и скулы побелели.

Казанова раньше не задумывался, почему так настойчиво добивался внимания Ларисы, хотя ответ лежал на поверхности: он из породы завоевателей, а Снежная королева была холодна.

Беспроигрышный способ завоевать мужчину: сказать: “Нет”.



Казанова вовсе не кривил душой, утверждая, что раньше не ухаживал за женщинами.

Когда он был молодым и бедным, все решалось просто. Вечеринка или случайное знакомство, несколько слов, взглядов, красноречивый жест, прикосновение — и они уже с этой женщиной в любом, даже не очень подходящем месте, где можно побыть наедине.

Потом, когда он стал богатым, но уже не таким молодым, все было еще проще. На ухаживания у него просто не было времени. Если понравившаяся ему женщина была согласна, то быстрый секс, и он выкинул ее из головы. Некоторые сами навязывались, с некоторыми ему самому хотелось встретиться еще.

Но чтобы он за кем-то долго ухаживал... Нет, такого в его жизни не было.

Ухаживания за женщиной опасны тем, что можно выиграть приз, которому сам не будешь рад.



— Малышка, любимая моя, да какая разница?

Сидя в той же позе, Лара думала, что, пожалуй, Игорь прав. Какая разница — почему Казанова ее добивался? Но ведь не добился. Это она сама позвонила ему, когда ей стало муторно на душе и хотелось забыться – с  кем угодно! И Казанова тут же примчался. А потом тоже летел к ней по первому зову.

По сути, это она использовала любовника, а не он ее.

Посмотрев на Игоря, Лара сразу поняла, что он искренне переживает, не понимая, почему она устроила ему эту сцену.

Любимый мужчина – это тот, кому можно причинить больше


“Все, с надрывом закончили”, — сказала себе Лариса, улыбнулась любимому мужчине и игриво поинтересовалась:

— А какие еще штучки ты купил в магазине “Интим”?

В первый момент Казанова обалдел, но тут же расплылся в улыбке:

— Все для тебя, моя любимая.

— Опробуем? — интимно-зовущим тоном поинтересовалась Лара.

— Да запросто, — тут же откликнулся он. Все что угодно, только бы она не сидела так, чужая и безразличная, глядя в пустоту и думая о чем-то своем.

Игорь сбегал в ванную и принес какую-то баночку.

— Что это?

— Мазь, которая якобы повышает женскую чувственность.

— А разве мне это требуется?

— Тебе нет, но вдруг это нечто, что и впрямь даст необыкновенные ощущения?

— Я готова повиноваться, мой повелитель.

— А выпить не хочешь? Что-то у меня в горле пересохло после разговоров. Я хочу пива. А что будешь пить ты?

— Я не люблю пиво. Можешь принести мне минеральной воды или на твое усмотрение.

— Шампанского хочешь?

— Хочу.

— Холодного или тебе нельзя?

— Почему мне нельзя? — удивилась Лариса.

— Ты такая хрупкая, я боюсь, что холодным напитком ты застудишь горло и заболеешь.

Она благодарно улыбнулась ему и потерлась щекой о его плечо. Ну кто бы мог предполагать, что в нем столько нежности, заботы и предусмотрительности! А она зачем-то терзает его идиотскими разговорами!

— Неси холодное.

Казанова принес из холодильника пиво и шампанское. С жадностью выпив бутылку пива, он смотрел, как Лара маленькими глотками пьет пузырящийся напиток.

Забрав у нее пустой бокал, любовник, подложив ей под спину руку, медленно уложил Ларису и лег рядом.

Как всегда, Игорь понял ее настроение. Игра, фривольные разговоры и искусственность сейчас были не к месту. Лариса предложила “опробовать” просто потому, что поняла — разговор затянулся, и решила его прекратить.

Умная женщина, даже соглашаясь, оставляет за собой последнее слово.


Лежа рядом с любимой, Казанова легкими поцелуями покрывая ее волосы и шею и, почти не касаясь, легко поглаживал по животу, груди и бедрам.

Вот Лара уже глубоко вздохнула, сама повернулась к нему и прижалась всем телом. Ее рука проскользнула меж их тел, спустилась к животу и ниже, чуть погладила, сжала, и вот он уже готов. Бедра Ларисы раздвинулись и тут же сдвинулись.

— Ну давай свое чудодейственное средство, — шепнула она.

Он, не глядя, мазнул пальцем крем из баночки. Зажав меж бедер одновременно и его палец, и “мальчика”, Лара медленно повернулась, заставив Игоря лечь на спину, и легла на него. Тот закрыл глаза и позволил ей делать все, что она хочет. Не пуская его в себя и не позволяя ему двигаться самому, она стала медленно приподниматься и опускаться, то чуть сползая по его телу, то опять возвращаясь в прежнее положение. Наконец ее движения стали быстрее, ритмичнее, и их одновременный стон слился воедино.

Замерев на какое-то время в том же положении, Лариса открыла глаза, посмотрела на любовника и улыбнулась:

— Классное средство. Очень повышает женскую чувственность.

Громкий хохот сотряс тело Игоря. Лара не удержалась на нем и скатилась на бок.

— Чего ты хохочешь? — смеясь, спросила она.

— Сам не знаю. Радуюсь жизни и ценю твое чувство юмора. При чем здесь какое-то средство? При твоей чувственности никакие средства не нужны.

— Не-ет, кое-какие все же нужны.

Она провела рукой меж его бедер и чуть задержалась, достигнув цели.

— Вот здесь есть кое-что, что очень повышает женскую чувственность. Да и палец тоже пригодился. А то, что на нем намазано, возможно, тоже.

— Да ты, по-моему, не ту руку взяла, которую я мазал, — рассмеялся Казанова.

— Да-а? А я и не заметила. Тогда давай возьму ту, которую ты приготовил. Не пропадать же добру.

Она взяла другую его руку и положила ее на низ живота. Потом рассмеялась и откинула его руку:

— Нет уж, не надо нам искусственных стимуляторов.

И опять они заснули только под утро.


— Все, сил моих больше нет! Сексмарафон закончен, - объявила Лариса. – За эти три ночи мы такого навытворяли! Ни за что бы не поверила, что подобное возможно, если бы сама в этом не участвовала!

- Ну, раз ты в состоянии шутить, значит, силы еще остались, - заулыбался неугомонный любовник.

- Ты на что намекаешь? Маньяк сексуальный!

- Так я маньяк? Или сексуальный?

- Если будешь меня душить, то маньяк, а если насиловать…

- А ты на что намекаешь?

- Голодной куме – один секс на уме, - съехидничала Лариса.

— А давай сегодня никуда не пойдем, — предложил Казанова, не отрицая, что в каждой шутке есть не только шутка.

— Работа не волк, но и на нее есть охотники, - отпарировала Лара.

- Мне не хватает лишь того, чего у меня нет, - не остался в долгу Игорь.

- Чего тебе не хватает?

- Времени. А денег я уже столько заколотил, что нам с тобой до конца жизни хватит, да и еще останется. Используем уравнение: время – деньги, - и прикупим себе выходной за собственный счет.

Еще чего не хватало! Раскомандовался тут! Этого она никому не позволит, даже ему.

— Я, между прочим, тоже не бездельничала, и не собираюсь быть на твоем иждивении.

— Знаю, знаю, моя замечательная бизнес-леди. Ничуть не покушался на твою профессиональную гордость. О твоей репутации деловой женщины мне хорошо известно.

Хитрец все-таки этот Игорь Казанова! Знает, что сказать в нужный момент.

— Так как насчет того, чтобы устроить себе небольшой отдых, а, малышка? Мы же с тобой многие годы славно трудились, можно иногда дать себе передышку. У меня сильная команда, сам подбирал способных ребят. Они вполне могут обойтись и без меня. Хороший шеф — это тот, в отсутствие которого отлаженная машина работает без сбоев. А я хороший шеф. Ты, я думаю, тоже имеешь полное право немного отдохнуть от дел. А шеф ты просто классный, так что и твоя команда без тебя не пробуксует. Давай позвоним в свои конторы и скажем, что сегодня наши подчиненные лишены счастья видеть своих руководителей.

Лариса призадумалась. Заманчивое предложение. Отдохнуть бы не помешало, хоть немного. В таком напряженном ритме долго не выдержать.

Казанова уже по ее задумчивому виду понял, что она колеблется, и взялся за телефон.

Тут вдруг Ларе пришла в голову неожиданная мысль.

— Игорь, а почему у тебя никогда не звонит телефон?

— Потому что городской я отключаю, когда мы с тобой, а мобильник оставляю на работе. Меня нет ни для кого, кроме тебя, пусть даже разверзнется геенна огненная.

Ну надо же! Игорь Николаевич Северин — крутой бизнесмен, наверняка ему звонят в любое время суток, а ему на все дела наплевать, когда он с любимой женщиной...

Нет, такое нельзя не оценить.

— Давай сегодня устроим себе выходной, — согласилась она и увидела, как полыхнули радостью его глаза.

Даже не верилось, что такой человек, как Игорь Северин, может так зависеть от настроения женщины. Ничего себе Казанова... С нее слетела корона Снежной королевы, а Казанова вдруг стал однолюбом?

Хотя... С легкой болью Лара вспомнила, что Джакомо Казанова не задавался целью иметь как можно больше любовниц. Подлинный Казанова был сексуальным альтруистом – он желал дать максимальное наслаждение женщине. Казанова не завоевывал женщин, в отличие от Дон Жуана, он был влюблен в каждую из своих любовниц. И ту женщину, которую в данный момент любил, доводил до экстаза снова и снова. Неутомимый, нежный и многоопытный любовник! Так же, как и Игорь Северин.

Неужели Игорь каждую свою женщину доводил до такого же экстаза?..

Как больно это сознавать...

«Нет, я не буду думать об этом сегодня», - прибегла Лариса к самой действенной формуле психологической защиты.

Умная женщина думает редко и обычно ни о чем.


Казанова взялся за телефон, а Лариса достала из сумочки свой мобильник, и за пять минут все вопросы были улажены.

— А теперь давай завтракать, тебе надо подкрепиться, — сказал Игорь и ушел на кухню.

Лара уже перестала удивляться тому, что любовник готовит ей завтрак по собственной инициативе и приносит в постель. Замечательно. Ей это нравится.

Через десять минут он появился с подносом и заставил ее все съесть.

— Все, я отяжелела, разомлела и хочу спать, — заявила Лариса. — Сегодня день отдыха, и я желаю полноценно отдохнуть.

— От меня? — ужаснулся Казанова.

— Не от тебя, а вообще. Да и кое от чего не вредно бы отдохнуть, а то скоро надоест.

— Мне — никогда! — самоуверенно заявил герой-любовник.

— Ну, понятно, — усмехнулась Лара. — Ты же помешан на сексе.

— Да не на сексе, глупышка ты моя, а на тебе! Ну как еще это сказать, чтобы ты, наконец, поверила?!

— А почему же тогда у тебя было столько любовниц?

— Тебя искал. Как я мог найти свою единственную? Сидеть и ждать, когда она сама ко мне придет? Я не привык к пассивному бездействию.

— Вот, значит, как ты искал свою единственную! Сначала переспишь, а потом решаешь: она это или не она. Выясняется, что нет, опять не та, не единственная. Тащишь в постель следующую.

— Вот видишь, ты сама поняла мой принцип.

— А сам врал, будто влюбился в меня еще год назад.

— Так ведь принципы для того и существуют, чтобы их нарушать! Оказывается, все, что я раньше делал, — делал неправильно.

— А, тогда ладно, — уже сонным голосом согласилась Лара, устраиваясь на его плече. — Все, я сплю, и не смей ко мне прикасаться.

— А можно положить руку вот сюда? — спросил он, трогая ее бедро.

— Можно, только лежи неподвижно.

Игорь понял, что даже легкие эротические игры сейчас неуместны.

Постель для влюбленных - мостик к чему-то большему.


“Пусть поспит, моя любимая девочка”, — с нежностью думал Казанова, прислушиваясь к ее ровному дыханию.

Сам он почему-то совсем не хотел спать. Обладая завидным здоровьем, Игорь Северин мог работать на высоком накале неделями, спать три-четыре часа в сутки и вскакивать бодрым.

Плечо затекло, но он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить Ларису.

Эта глупышка думает, что для него важнее всего секс, а ему нужно, чтобы она была с ним. Сидела, смотрела, говорила, жевала, курила, улыбалась, просто лежала — что угодно, лишь бы любимая была рядом.

Как объяснить, чтобы она это поняла? Уж он и так, и этак пытался ей доказать — не верит.

Столько слов, сколько он сказал Ларисе, Игорь Северин не произнес, наверное, за всю свою жизнь всем любовницам, вместе взятым. Он спал с ними, но при этом легко обходился без нежных слов. Тебе нужен классный секс? Без проблем. У меня для этого есть все: и потенция, и техника, и опыт, и знание женской сексуальности. Трахаться с бабами Казанова был всегда готов, но разглагольствовать... Нет уж, увольте, он не по этой части.

Может ли мужчина, имевший столько любовниц, которые ровным счетом ничего не значили в его жизни, полюбить? “Может, — ответил себе Казанова. — Если встретит свою единственную”.

Если бы его спросили, о чем он сейчас мечтает, Казанова, не задумываясь, ответил бы: увезти Ларису на необитаемый остров и прожить там с ней до конца своих дней. Но если бы он это озвучил, никто бы не поверил. Казанова?! С одной бабой на необитаемом острове всю жизнь?! Да это просто самый короткий анекдот! — вот так восприняли бы новость его друзья-приятели.

Все знали его как неутомимого героя-любовника, от которого млели все женщины. Казанова действительно был другим, пока не встретил ее, единственную.

Что она с ним сделала? Почему именно она?



Лариса пошевелилась и открыла глаза, зевая и потягиваясь, как котенок. Потом снова положила голову ему на плечо и задремала. Игоря затопил океан нежности к этой удивительной женщине.

“Почему она удивительная?” — спрашивал он себя, всматриваясь в ее лицо. Да, Лариса потрясающе красива. А разве мало было в его жизни писаных красавиц? Подавляющее большинство. Все красотки, которые были в досягаемой близости, побывали в его постели. Казанова мог даже поспорить с приятелем, что какая-то очень уж самоуверенная Мисс чего-то там, которая никого к себе не подпускала, максимум через пару дней будет принадлежать ему, и всегда добивался своего.

Почему именно эта женщина так его зацепила, что ради нее он готов изменить многим своим принципам?!

Да, характер у нее очень своенравный, но и прежде, побывав в его постели, таяли такие капризные и взбалмошные красавицы! Сразу становились ручными и забывали про былой гонор.

Можно ли это объяснить только лишь тем, что он по натуре завоеватель? Казанова привык добиваться своего и никогда не отступал, до полной победы.

Но ведь сейчас он уже, казалось бы, завоевал эту женщину. Лариса уже не Снежная королева, а просто любимая женщина.

Если бы можно было взвесить все, что Казанова сделал ради нее, то это, пожалуй, перевесило бы все его суммарные действия по отношению к прежним любовницам.

И, тем не менее, ручной она не стала. Нежная, ласковая, чувственная, но не ручная.

И никогда ему ее не приручить…

А надо ли?..

Ведь Лариса – кошка, которая гуляет сама по себе. Дорожит своей независимостью и никому – даже ему, признанному «укротителю» своенравных красавиц, - не позволит доминировать. Казанова и не собирался ограничивать ее свободу, но ведь он мужчина! Игорь Северин презирал представителей своего пола, ставших «бабой в штанах». Но и «мужиков в юбке» не терпел и не считал представительницами прекрасного пола. Так, непонятно что – еще не мужчина, но уже и не женщина.

Игорь Николаевич Северин, будучи не только завзятым сердцеедом, но и бизнесменом, был знаком со многими деловыми дамами и отдавал должное их профессиональным качествам. Дела с ними вести можно, но и только. В иной ипостаси эти «новые женщины», отвоевавшие себе место в традиционно мужских областях, его совершенно не интересовали. В своей постели он предпочитал видеть Женщину.

Раньше Казанова и не помышлял завести роман с деловой женщиной, но Лариса удивительным образом сочетала в себе качества не только бизнес-леди, но и Женщины.

Он не собирался «укрощать» ее, зная своенравный характер Ларисы. Раньше Казанова самоутверждался за счет женщин – он отдавал себе в этом отчет, - а теперь полюбил. И очень боялся потерять любимую. Он у нее не первый и – как страшно это сознавать! – вполне возможно, не последний. Или, того хуже, - не единственный.

Боится измены тот, кто сам был неверен.

Чем Казанова мог привязать к себе Ларису?

Как и многие мужчины, он переоценивал значение секса. Много секса, много оргазмов, - и тогда женщина не станет смотреть на других мужчин, - так думал Игорь Северин.

Он сознавал, что, по сути, борется со своими страхами. Стоит ему проявить какие-то черты, неприемлемые для Ларисы, она опять станет Снежной королевой, высокомерно вскинет голову и уйдет.

Навсегда.

Лариса не устраивает истерик, сцен, как некоторые из его бывших любовниц. «Я ухожу от тебя!», «Или мы поженимся, или я тебя бросаю» - подобные заявления он слышал не раз. Но это типичный шантаж: любовница демонстрировала намерение, полагая, что он не даст ей уйти. Потом они возвращались и снова пытались закатить сцену. От истеричек Казанова избавлялся решительно и порой жестоко.

Но если от него уйдет Лариса, то уже никогда не вернется. И даже не станет его слушать, когда он попытается навести мосты.

Вот такая женщина, которую он любит. В чем-то похожа на него самого.  

Любовный роман - самообман о власти друг над другом.



Чуть повернув голову, Казанова увидел, что Лара лежит с открытыми глазами и смотрит на него.

— Ты не спал?

— Нет, лежал и думал о тебе.

— И что ты обо мне думал?

— Думал, какая ты красивая и как я тебя люблю.

Она нежно улыбнулась ему, но промолчала. А ему так хотелось услышать ответное признание… 

— А теперь не мешало бы подкрепиться, - тоном Винни-Пуха заявил Казанова, и отправился на кухню, чтобы Лариса не заметила, что он огорчен.

Уже очень скоро Казанова появился с подносом. Голый Игорь Северин с подносом — это нечто!.. Видел бы его сейчас кто-то из приятелей — умер бы со смеху. Казанова несет поднос с едой в постель женщине — самый короткий анекдот.

— Если бы так выглядели официанты в ресторане — отбоя бы не было от энтузиасток, жаждущих там поужинать.

— И ты бы пошла?

— Если бы одним из официантов был ты, то не просто бы пошла, а побежала, расталкивая других баб локтями.

— Мне трудно себе представить, что ты побежишь, расталкивая других локтями, но, как я понимаю, ты сказала мне комплимент.

— Именно это я и сказала плюс еще кое-что.

— А что? — сразу заинтересовался он.

— Ну я же не просто так бы туда прибежала — поглазеть на такого красавца, как ты, а с определенными намерениями...

Сделав многозначительную паузу, Лара посмотрела на него тем взглядом, от которого у него тут же возникла совершенно естественная физиологическая реакция. Швырнув поднос на столик, Казанова прыгнул на кровать.

Лариса закрыла глаза. Сама ведь завела его, чего уж теперь ломаться...



— По-моему, у меня самая настоящая французская диета, — весело заявила Лара через некоторое время. — Утром секс, днем кекс, вечером секс, а если не помогает, то мучное отменяется.

— Ах да, мы же собирались поесть, — спохватился Казанова и ногой притянул столик к кровати.

— Как же, поешь тут, когда ты бросаешься на меня как дикий зверь, я и охнуть не успеваю, — проворчала она.

— А чего ты меня так заводишь?

— Сам заводишься.

— Все. Будем есть.

Поставив поднос себе на колени, любовник изобразил самый суровый вид:

— Если будешь плохо кушать, то отшлепаю тебя по попке, а потом накормлю насильно.

— Первое наказание годится, второе — нет.

— Тогда ешь.

Удивительно, но Лара проголодалась и съела все, что он ей положил. Игорь даже удивился и потрогал ее лоб.

— Что это с тобой, детка? Ты не заболела? Ешь и не капризничаешь.

— Сама не знаю.

— Хороший признак. Может, в конце концов, удастся тебя подкормить.

— А что, по-твоему, я слишком тощая?

— У тебя обалденная фигура! Я еще не встречал такой миниатюрной женщины с такой потрясающей грудью.

— Ничего себе — миниатюрная! Между прочим, мой рост сто семьдесят сантиметров.

— И при таком росте ты весишь как пушинка, а талию я запросто могу охватить руками. А в целом производишь впечатление очень хрупкой. Просто фарфоровая статуэтка.

Видя, что Лариса в благодушном настроении, Казанова решился спросить о том, что давно уже его мучило:

— Малышка, обещай, что ты не фыркнешь и не уйдешь, если я тебя кое о чем спрошу?

— Обещаю, — улыбнулась она.

Сегодня ему можно все.

— Скажи, откуда ты ко мне приехала в воскресенье?

Ага, он ревнует!

— Не скажу. — Лара решила его немного помучить.

— Ну, пожалуйста... Ты же обещала.

— Ах ты, врун и передергиватель! Я обещала не фыркать, но не обещала отвечать на твой вопрос.

— Так ты не скажешь? — Его лицо сразу вытянулось, и Лариса сжалилась.

— Дурачок, ну чего ты придумал всякие глупости? С дачи я приехала к Алке.

— А почему ты приехала к подруге, а не ко мне?

Закрыв глаза, Лариса задержала дыхание. Ах, как ей не хотелось об этом говорить! За эти сумасшедшие дни она забыла обо всем: и о сыне, и о том, что надо сходить к психиатру и к адвокатессе, и о том, что надо все же разобраться с мужем…

Не хочется ей думать ни о чем, когда рядом Казанова.

Она ловит миг удачи.

И к черту все проблемы!

— Давай отложим этот разговор, — тихо попросила Лара, не открывая глаз. — Когда-нибудь я тебе все расскажу, и ты сам поймешь, что именно сейчас не стоит обсуждать эту тему.

Казанова не стал настаивать - догадался, что в жизни Ларисы опять произошли драматические события.

“Бедная моя, слабая, женственная женщина... — с нежностью глядя на нее, думал он. — Сколько на твои плечи выпало всего... Мужик бы и то закис или ушел в глухой запой, а ты находишь силы улыбаться и гордо несешь свою красивую голову”.

Казанова погладил ее по лицу и прикоснулся губами. Не сексуальный поцелуй, просто знак нежности.

— Малышка, а кто в твоей жизни Мирон?

Лариса открыла глаза.

— Как кто? “Крыша”.

— Это я знаю. Но так же знаю, что вас связывают более близкие отношения.

— Ты имеешь в виду, что я с ним сплю?

Любовник помолчал, а она рассмеялась:

— Так вот что тебя мучило! Нет, я со Славкой не сплю.

— Это сейчас, а раньше?

— И раньше не спала.

— Почему же все говорят, что он к тебе неровно дышит?

— Ну, мало ли кто ко мне неровно дышит! Вот ты, например.

— Но я-то с тобой сплю!

— Считай, что тебе повезло, — шутливо толкнула его в бок Лара.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. И все же ответь, сними этот камень с моей души. Пожалуйста.

Действительно, хватит его мучить.

— Раньше с Мироном спала Алка. Он и сейчас считает ее своей любовницей, хотя у них давно нет постельных отношений.

— Твоя подруга платит натурой за «крышу»?!

— Нет, конечно! Поначалу Алка вроде бы для дела завлекала Мирона, а потом в какой-то момент потеряла голову. Вы с ней в чем-то похожи — она тоже любит секс так, что не отучишь. Играла, играла и сама завелась. Славка увез ее к себе, и они неделю не вылезали из постели. С тех пор Мирона бьет от нее током, а моя подруга из него веревки вьет.

— А она?

— Алка уже давно остыла и после него перетрахала едва ли не половину мужского населения Москвы.

— И он с этим мирится?

— А что ему еще остается?

— Ну и дела. Славная вы с ней парочка...

— Ты намекаешь, что я тоже на тебя завелась, а потом остыну и буду из тебя веревки вить?

— Надеюсь, что не так.

— Напрасно надеешься, все будет именно так, — зловещим тоном произнесла Лариса. — Уж ты у меня, милый, попляшешь.

Казанова расхохотался. С насупленными бровями и мнимозлобным взглядом она выглядела презабавно.

— Но ты меня хоть чуточку любишь или это всего лишь буйство плоти?

— Интересное кино! — вскинулась Лара. — Это у кого же из нас буйство плоти, а?

— Малышка, но ведь я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

— Правда?

— Нет, неправда! — снова начала дурачиться она.

Ну что за невозможная женщина! Столько раз Игорь признавался Ларисе в любви, а ей хоть бы хны!

Любящий – это человек, который делает для любимого больше, чем тот заслуживает.



Лариса видела, что Игорь огорчен, и решила, что хватит натягивать струну.

— Мой любимый, мой самый желанный, самый красивый мужчина, мой замечательный Казанова, я тебе сто раз уже говорила, как я тебя люблю. Сказать в сто первый?

— Скажи! — с готовностью подхватил он.

— Я — тебя — люблю! — раздельно произнесла Лара и улыбнулась. — Теперь поверил?

— Еще не очень, но уже есть определенные сдвиги.

— Ну и замечательно.

— Я все-таки хочу закончить начатый разговор, пока ты пребываешь в хорошем настроении, а то потом из тебя клещами слова не вытянешь. От Аллы Мирона бьет током, а при чем здесь ты?

— А я ее подруга.

— Ну и что? Бывает, что пользуют обеих подруг.

— Да Славка никогда ко мне не прикасался! Он совершенно не в моем вкусе. Как говорит моя подруга, грубо, но образно: я бы не дала ему даже понюхать! Это у Алки слабость к маленьким мужичкам. Она просто шалеет, если мужик ей по плечо. А мне нравятся высокие красавцы, такие, как Игорь Николаевич Северин. Теперь ты успокоился?

— Почти.

— И все равно не веришь...

— Бандитский главарь за просто так опекает подругу своей любовницы… Все говорят, что он с тебя пылинки сдувает.

— Сдувает. Ко всему прочему, я еще классная преферансистка, а Слава очень любит писать пульку. Мы с Алкой его постоянные партнерши, хотя до нашего класса ему далеко.

— Так ты еще и в преферанс играешь? — недоверчиво спросил Игорь.

— Играю.

— Ну просто потрясающая женщина! Никогда бы не подумал... Это тебе даже как-то не в стиль.

— Это почему же? — удивилась Лариса.

— Преферанс предполагает математический склад ума и мужской характер. А ты хоть и бизнес-леди, но истинная женщина.

— А ты играешь?

— Конечно! Какой же мужик не играет в преферанс?!

— Тогда давай попробуем!

— Мы с тобой?! — расхохотался Казанова. — Еще чего не хватало! Чтобы я играл в преферанс с любимой женщиной, которая сейчас лежит рядом со мной обнаженная?!

— Тогда я сейчас оденусь, и мы будем играть за столом. И посмотрим, кто кого!

Лариса села на край кровати. Выражение лица упрямое, глаза прищурены.

Любовник изумленно уставился на нее:

— Ты что, серьезно собралась играть со мной в преферанс? Сейчас?!

— И не просто играть, а выиграть.

Тут уж завелся азартный Казанова:

— А вот это фигушки! Чтобы женщина меня обула[24] — да не бывать такому!

— Это мы еще посмотрим, — передернула плечами Лариса, высокомерно вскинув подбородок.

— Но одно условие — играем на “американку”.

— А как это?

— Выигравший имеет право на одно желание, а проигравший партнер обязан исполнить его желание, каким бы диким оно ни было.

— Мне даже страшно представить, что ты придумаешь, если выиграешь.

— А-а! Испуга-алась? — торжествующе вскричал Казанова.

— Я не испугалась. Но мы же будем играть вдвоем, “гусарика”, а при этом нет комбинационности, невозможно вистовать втемную, да и вообще класса не покажешь.

— У тебя есть возможность передумать, — подначил Игорь.

— Еще чего! — снова строптиво вздернула подбородок Лара.

Чтобы она спасовала?! На пару с верной боевой подругой они отважно садились играть даже с незнакомыми партнерами и раздели не одного самоуверенного задаваку.

— Только, чур, играем не за столом, а в постели. Не хватало дури — сидеть за преферансным столом с любимой женщиной. А на постели у меня больше простора, да и перерывчик можно устроить. Если почую, что карта не прет, — возьму тайм-аут и утешусь кое-чем другим...

Лариса засмеялась и снова залезла в постель. Удобно устроилась, подложив под спину подушку и скрестив ноги.

Достав новую колоду карт, Игорь распечатал и лег у ее ног.

— А можно я иногда буду подглядывать твои карты, вот отсюда? — Его голова оказалась у нее между ног.

— Фигушки! — Лариса, смеясь, оттолкнула любовника. — Это запрещенный прием.

— А у нас игра по особым правилам...

— Не придумывай новые правила. Давай сдавай, нечего мне зубы заговаривать.

Игорь быстро сдал карты.

“Гусарик” — игра своеобразная. Называется так потому, что некогда гусары, дежуря вдвоем, от нечего делать перекидывались в картишки. На самом же деле это лишь формально преферанс. К настоящему префу “гусарик” не имеет никакого отношения.

Ларисе не везло с самого начала. Ну не шла ей карта, хоть умри! А в “гусарике” не переломишь ход игры, как в настоящем преферансе.

А Казанова, к ее удивлению, оказался настоящим асом. Мало того что пруля невероятный, так у него к тому же безошибочное чутье. В игре “в распасы” ему не было равных. “В распас” Лара ему явно проигрывала. Ее “горка” неуклонно росла, а Игорь быстро закрывал свою пулю и писал на нее висты.

Она кусала губы — ну надо же! Расхвасталась и так опростоволосилась!

Почувствовав, что Лара уже начинает злиться, любовник разметал карты по постели и одним движением сдернул ее тело вниз.

— Нет, мы продолжим игру! — отбивалась Лариса.

— Продолжим, но после небольшого перерыва... — с особыми интонациями произнес Казанова, и от этого его голоса она сразу поплыла.

Его руки раздвинули ее бедра и остались там, совершая медленные, ласкающие движения, его рот припал к ее рту, а язык вдвинулся внутрь и стал двигаться вперед-назад. О Боже, какое блаженство... Душа рассталась с телом и полетела куда-то ввысь...



Когда Лара пришла в себя, Казанова лежал рядом на боку и хитро посматривал на нее.

— Ну что, принцесса, сдаешься? Или продолжим?

Да чтобы она сдалась, даже при явно проигрышном варианте? Не бывать тому!

Воинственно вздернув подбородок, Лариса снова села, собрала разбросанные по постели карты и начала сдавать.

— А это что вы там припрятали, мой милый шулер? — вкрадчивым голосом поинтересовался любовник.

— Где? — удивилась она.

— А вот здесь, в рукаве...

Раздвинув ее бедра, Казанова зарылся лицом и тут же поднял голову, держа в зубах карту.

— Я не нарочно! — возмутилась она. — Эта карта сама туда завалилась.

— Нарочно, нарочно! Я так и знал, что ты будешь мухлевать.

— Неправда! Я никогда не мухлюю!

— А я в этом не уверен... По-моему, там еще кое-что есть...

Лариса приподнялась, чтобы посмотреть, действительно ли где-то под ней есть еще карта, но Казанова тут же одним движением усадил ее обратно.

— Нет уж, мой милый шулер, я сам посмотрю, что ты там прячешь в самом укромном месте.

Поначалу она верещала и отбивалась, но любовник ее быстро усмирил. Вот его руки медленно поползли по ее бедрам, голова склонилась, нежный, опытный язык коснулся и стал совершать медленные, сладостные движения.

— А-ах! — взвилась Лариса.

Через пару минут она лежала запрокинув голову и не зная, на каком сейчас свете...


— Ну что, будем играть честно или еще поищем, что ты прячешь? — тем же вкрадчивым тоном поинтересовался Казанова.

Лара посмотрела на него с непередаваемой нежностью и прошептала:

— Как же я тебя люблю...

— Хорошая игра — преферанс, — весело констатировал любовник и поднялся. — В такие игры я готов играть сутками. Лично я не против продолжить.

— Я тоже, — уже без прежней строптивости произнесла она.

Подойдя к бару, Казанова налил два бокала коньяку и протянул один из них Ларе.

— Малышка, давай выпьем за честную ничью. Как говорили в нашей пионерской юности: победила дружба.

Глядя друг на друга, они медленно выпили, и Игорь отставил пустые бокалы на столик.

— Нет! — вдруг заявила Лариса. — Будем играть дальше. Только ты ко мне больше не приставай, а то у меня все мозги всмятку, я не могу сосредоточиться.

— А ты не мухлюй и не прячь карты в разных вкусных местах...

Смеясь, Лара снова собрала колоду и тщательно пересчитала. Так, все тридцать две карты на месте. Больше она не поддастся на его уловки. Непременно должна выиграть. Сама же затеяла это соревнование — кто кого обыграет в преферанс, значит, нужно бороться до конца.

Любовник смотрел на нее со смесью удивления и восхищения. Нет, какая женщина, а? Вот ведь характер — ни за что не уступит, хотя уже ясно, что проиграет.

Дело вовсе не в женском кокетстве — ах, если ты выиграешь, я готова сдаться на милость победителя! Нет, Лариса – боец! Борется, пока есть хоть малейший шанс. Такие качества в мужчине — замечательно, а в женщине?..

Игорь Северин никогда не думал, что бывают такие женщины, но, оказывается, бывают! И это ему нравилось. Неизвестно, понравилось ли бы ему такое качество у другой партнерши, поскольку он привык ощущать себя Мужчиной, но в этой Женщине ему все нравилось.

Лара раздала карты. Игорь взял свои, поглядывая искоса на любимую. Он уже знал, что выиграет эту игру, даже если они всерьез будут играть в преферанс и он больше не будет устраивать “тайм-ауты”. Лариса, опытный игрок, тоже это поняла, но все равно не хотела сдаваться.

“Ну что ж, иногда своенравных женщин не мешает проучить, — решил Казанова. — Малышка хотела сыграть в преферанс — пусть сыграет”.

Конечно, Лара проиграла. Но дело было не в проигрыше, а в принципе. Не всегда выигрывает даже классный игрок — как фишка ляжет. Но так хотелось победить!

Огорчение было столь явственно написано на лице Ларисы, что Игорь сжалился и поднял вверх руки:

— Вы отчаянно сражались, моя принцесса, и этот проигрыш — всего лишь дело случая. Я отказываюсь от своего выигрыша.

— Кому в картах не везет, тому в любви повезет, — пробурчала проигравшая.

— А мне, между прочим, везет и в картах, и в любви! — самоуверенно заявил Казанова.

Она хмуро посмотрела на него и отвернулась.

“Ну надо же, — удивился про себя Игорь, — расстроилась из-за такого пустяка! Ну как ребенок, право! Не любит проигрывать. Не любит уступать”.

— Но ты не откажешься выпить за мой выигрыш? — попытался он ее расшевелить.

— Не откажусь, — бросила Лара, не глядя на него.

“Ладно, — решил Казанова. — Она хочет дуться. Пусть немного подуется. Не мешает немного сбить с нее спесь и показать, кто из нас мужчина. Уж очень строптива моя принцесса”.

Он принес два бокала с коньяком и подал Ларе ее бокал.

— Скажу честно — сам удивился, что выиграл, это получилось совершенно случайно. Я же вижу твой класс преферансистки. Никогда не предполагал, что женщина может так здорово играть, а тем более такая женщина, как ты. Приятно удивлен еще одной неожиданной для меня чертой твоего характера.

Немного умелой лести, и вот Лара уже оттаяла и улыбнулась.

— А почему ты отказался от выигрыша? Ты же имел полное право.

— До сих пор об этом жалею, но увы!

Лариса была заинтригована:

— Скажи, какое ты задумал желание.

— Не скажу.

— Ну, пожалуйста!

Казанова не мог признаться в своем желании, по крайней мере, сейчас, и решил подурачиться:

— На моей лоджии мы еще не пробовали, а мне захотелось, чтобы все видели, какая у меня классная женщина, и завидовали.

— Так в чем же дело? — Лара легко поднялась. — Желание победителя — закон для побежденного.

Игорь не поверил. Она и вправду на это решится? Он же всего лишь неудачно пошутил!

А Лариса уже шла в гостиную, к двери на лоджию. Тоненькая обнаженная фигурка, а на улице всего плюс два. Холодно, ветер.

Если женщина на что-то решилась, медлить нельзя.

Игорь сдернул одеяло с кровати и ринулся за Ларой, а та уже пыталась открыть дверь. Отстранив ее руку, он повернул дверную ручку и вышел на лоджию, понимая, что совершает дикий поступок. Ради какой-то мальчишеской бравады подвергать риску здоровье женщины, которая ему так дорога?! Плевать ему на невольных зрителей, но малышка такая хрупкая, бледная, почти прозрачная.

Обнаженная Лариса вышла следом. Ветер тут же поднял ее длинные волосы и стал трепать, закрывая лицо.

Игорь набросил на нее одеяло. Сам он совершенно не замечал холода.

— Котенок, прости меня. Пойдем отсюда, здесь очень холодно, ты простудишься.

— Нет, — выпрямилась Лара, отводя рукой волосы с лица. — Я проиграла, а за все в жизни приходится платить. Не люблю долгов и хочу немедленно отдать свой проигрыш.

Казанова сжал зубы. Вот дурак! Зачем он затеял бодаться с этой женщиной?! Ему ее все равно никогда не переиграть, не подчинить себе.

— Тогда иди ко мне.

Сев в плетеное кресло, он потянул Ларису к себе на колени и закутал в одеяло. Она прятала лицо у него на плече и молчала. Приподняв двумя руками ее голову, Игорь стал легкими поцелуями покрывать лицо любимой. Ее глаза были закрыты, холодные губы даже не шевельнулись в ответ.

— Малышка, ты совсем замерзла!

— Не важно. Ты хотел меня трахнуть именно здесь. Вот и трахай, — глухим, каким-то чужим голосом произнесла Лара, не открывая глаз.

У него даже не возникло желания. Впервые было так, что не было физиологической реакции, когда любимая сидела у него на коленях.

Казанова замер. Что они творят?! Что они оба творят?! Два упертых характера, амбиции, самолюбие. Игра в перетягивание канатов — кто кого, чей характер сильнее.

Да к черту самолюбие! Он может потерять эту женщину из-за своего дурацкого поступка!

Обернув Ларису одеялом, Игорь подхватил ее на руки и быстро внес в комнату, ногой закрыл дверь, вихрем пронесся в спальню и бережно положил на кровать. Дотронувшись до ее тела, ужаснулся. Что он наделал, дурак?! Она же вся ледяная. Казанова стал быстро растирать ее руки и ноги, целуя и укрывая одеялом, потом вскочил, принес из бара бутылку водки и, расплескивая, стал растирать ей грудь, живот, руки, ноги. Господи, какой же дурак, он убьет ее, она заболеет, у нее наверняка будет воспаление легких...

Лара даже не шевельнулась, хотя уже согрелась и кожа стала теплой. Казанова и целовал ее, и гладил, и отваживался на более интимные ласки — никакого отклика.

— Милая моя, прости меня, я люблю тебя, я так испугался, я не хочу, чтобы ты заболела, ну, пожалуйста, скажи хоть слово, — бормотал он в исступлении, стоя на коленях рядом с кроватью.

Она лежала так же недвижимо, отвернувшись от него, ее лица он не видел.

Игорь быстро обошел кровать, лег с другой стороны и обомлел. Глаза Ларисы были открыты, по щекам медленно бежали слезинки. Ни губы не дрожали, ни веки. Застывшее лицо и эти медленные слезинки... Ни оха, ни стона, ни всхлипа, как обычно бывает, когда плачет женщина.

“Что же я наделал?! Из-за своего дурацкого упрямства потерял единственную на свете женщину, которая сделала меня счастливым... Я ведь ее унизил, поэтому Ларочка плачет. Этого она мне никогда не простит”.

Но Игорь Северин не привык сдаваться даже в почти безнадежных ситуациях и всегда боролся до последнего шанса. В этом они стоили друг друга.

Придвинувшись ближе, он просунул руки под одеяло и притянул Ларису к себе.

— Малышка моя любимая, прости меня, дурака. Прости, — умолял Игорь, целуя ее соленые веки и щеки. — Ну хочешь, на колени встану?

— Не надо, — услышал он ее глухой голос. — Мужчина должен стоять перед женщиной на коленях только в трех случаях — либо с букетом цветов, либо просить ее руки и сердца, либо с гитарой и петь ей серенады.

Спрыгнув с кровати, Казанова выхватил из вазы букет кремовых роз и упал на колени, склонив голову.

— Я прошу вашей руки, принцесса. А серенаду я сейчас спою, хоть петь не умею, и у меня нет гитары.

Лара наконец слабо улыбнулась:

— Пусть вместо тебя споет Бутусов.

Игорь метнулся к музыкальному центру, лихорадочно отыскивая диск. Так, что же ей поставить? Если их любимую песню, Лариса опять будет плакать. Нет, надо что-то другое. “Казанову”! Он врубил звук на полную катушку, и динамики взорвались голосом Славы Бутусова:


Казанова, Казанова —

Зови меня так.

Мне нравится слово...

Казанова, Казанова...


Он на цыпочках приблизился к кровати. Лариса уже улыбалась, протягивая к нему руки:

— Я твоя женщина, а ты мой мужчина.

Игорь рухнул на кровать, сдергивая одеяло.

Это его Женщина, это его Женщина, это его Женщина!!!

А он ее Мужчина.



Через полчаса Казанова понес ее в ванную. Включил воду, сыпанул горсть ароматической соли и бережно опустил в воду свою драгоценную ношу. Кристаллики расплывались в воде голубоватыми пятнышками, струи воды чуть вспенивали воду, и тело Ларисы покрывалось мелкими пузырьками. Казалось, что оно тоже чуть колышется.

Она лежала, откинув голову на бортик ванны и полузакрыв глаза. Ее длинные волосы развевались в воде. Русалка... Русалочьи изумрудно-зеленые глаза, загадочный взгляд, длинные русалочьи волосы, изумительно белого цвета почти прозрачная кожа...

Эта женщина...

Когда-то давно Игорь читал рассказ Андрея Битова, который так и назывался “Эта женщина”. Во времена его студенчества все упивались Битовым. Казанова не был любителем чтива, у него было другое хобби — бабы. Сегодня одна, завтра другая, послезавтра три сразу, послепослезавтра три, но по очереди. Но тот рассказ Битова в журнале “Юность” он читал, потому что о нем гудел весь их курс.

Сейчас в памяти осталось лишь название и очень смутное воспоминание о его содержании. Что-то о чувствах мужчины, который без памяти втюрился в замужнюю женщину. И щемящее впечатление от фразы — как героиня бежала к нему по песку на пляже в Гурзуфе. Детали Игорь уже не помнил, но четко осталось в памяти, как бедный влюбленный висит высоко над землей, держась руками то ли за перила балкона, то ли еще чего-то, и думает, что эта женщина не будет принадлежать ему никогда. И он разжал руки и полетел вниз.

В те годы Казанова, прочитав рассказ, подумал, что этот мужик —слюнтяй. Кто же кончает с собой из-за бабы? Лично он поступил бы иначе — бился бы за нее, пока не завоевал. Она замужем? Плевать! Отобьем. Все равно будет моя.

Тогда рассказ показался ему слюнявой мелодрамой: дальше пошли всякие сопли — как к чудом оставшемуся в живых после лихого падения покалеченному любовнику приходил в больницу муж этой женщины и носил передачи, а может, и нет, но детали не важны. Важно словосочетание “ЭТА ЖЕНЩИНА”, щемящее чувство безысходности и потери.

Вот перед ним лежит в его ванне ЭТА ЖЕНЩИНА, а он, Игорь Северин, сильный и уверенный в себе мужик, по праву нареченный Казановой, ощущает свое бессилие, безысходность и чувство потери.

Он пытался ее понять, но Лариса не такая, как все его прежние любовницы. Казанова то старался ей подыграть, то вел себя в своей обычной манере, которая неотразимо действовала на других женщин.

Неужели он ее потерял?! Всего лишь из-за одного дурацкого поступка!

Ну зачем доказывать Женщине, что он мужчина, победитель, что всегда добивается своего?!

ЭТОЙ ЖЕНЩИНЕ пофиг его понты.

Он ее унизил.

Все.

Конец лав стори.

Сколько радости и щемящей боли принесла ему эта любовь! Была и бешеная ревность, и безумство плоти, и необычайная нежность...

Он ее любит, черт побери, эту женщину! Но как же сейчас больно где-то в груди, где, наверное, помещается душа…

Сейчас Лариса откроет глаза, он ее вынет из ванны, вытрет, а потом она спокойно, не глядя на него, оденется и уйдет. И теперь уж точно навсегда.

Можно, конечно, попробовать снова завести ее. И что? Полчаса, час она будет стонать в его объятиях, а потом придет в себя, а дальше — то же самое. Оденется и уйдет.

Лара открыла глаза, улыбнулась и протянула ему руки:

— Чего ты ждешь? Иди ко мне...

И он тут же прыгнул к ней, подняв фонтан брызг.



Пока Игорь возился на кухне, готовя им очередной перекус, Лариса, придвинув к себе сервировочный столик, взяла пачку сигарет “Салем”, но не обнаружила зажигалки. На полу и прикроватной тумбочке ее тоже не оказалось.

Открыв ящик тумбочки, Лара в первый момент обомлела, потом рассмеялась. Теперь понятно, где Казанова хранит свои боевые трофеи. Все ее трусики, которые с нее снимал любовник, лежали там. Присев на кровати, она стала их перебирать. С каждыми были связаны воспоминания…

Так, а это что? В углу ящика лежала пачка презервативов. Для кого? Казанова ни разу не предложил воспользоваться презервативом. Интересно, почему?

В этот момент с подносом в руках вошел любовник. Лара и не собиралась скрывать, что рылась в его тумбочке.

— Теперь я знаю, где ты прячешь свои боевые трофеи, — усмехнулась она.

— А что? Поближе к себе. Если, не дай Бог, придется спать одному, то достану их и буду любоваться, вспоминая.

— Игорь, а зачем здесь лежат презервативы?

Опустив поднос на столик, тот присел на край кровати, постелил на ее бедра салфетку, поставил на нее поднос и только после этого посмотрел на Ларису.

— А как ты думаешь?

— Я не знаю, потому и спрашиваю.

Казанова отвел глаза. От внезапной догадки на нее нахлынула такая душная волна, что стало нечем дышать. Замерев, Лара смотрела на него.

— Это осталось от прежних баб? — наконец тихо спросила она.

Он кивнул и отвернулся.

Зажмурившись, Лариса несколько раз глубоко вздохнула.

“Я спокойна, я буду совершенно спокойна, — говорила она себе. — Сегодня я ловлю миг удачи. Мне ужасно повезло, что рядом со мной такой обалденный любовник, и нечего устраивать сцены ревности. Он же Казанова! Я прекрасно знала, что он честно заработал репутацию любовника со знаком качества. Все это было до меня, в его прошлой жизни. Сейчас есть я. Продолжаю ловить миг удачи!”

Открыв глаза, Лара спокойно посмотрела на любовника и тронула его за плечо. Тот обернулся, с тревогой вглядываясь в ее лицо. Увидев, что Лариса улыбается, Игорь тоже расплылся в улыбке.

— Милый, а почему ты никогда не спрашиваешь, не боюсь ли я залететь?

Казанова молчал, подыскивая слова, чтобы опять что-нибудь не ляпнуть.

— Скажи, — попросила Лара и прижалась щекой к его плечу.

Вздохнув, он взял ее руку и коснулся губами.

— А я как раз хотел, чтобы ты залетела.

— Что, правда? — удивилась она.

— Правда… - Признание далось ему с трудом.

— Но почему? Обычно мужчины так этого боятся…

— Я мечтал, чтобы ты родила мне девочку с такими же чудными глазами, как у тебя, и с такими же чудесными волосами, а я бы вас обеих носил на руках всю оставшуюся жизнь.

Лариса упала головой в его колени, глаза тут же набухли слезами.

Повернув к себе ее мокрое лицо, он быстрыми поцелуями осушал слезы.

— Почему ты плачешь, моя любимая?

— От счастья, дурачок, неужели непонятно?

Казанова уставился на нее так, будто она известила его о наступлении рая.

— Ты счастлива?..

— Конечно! Любимый мужчина мечтает, чтобы я родила от него ребенка!

— И ты согласна?

— Еще как!

— Ура! — Игорь вскочил и забегал по комнате, не зная, как выразить свою радость. — Хочешь, колесом пройдусь или на голову встану?

— Не хочу. Иди лучше сюда.

— Только, чур, девочку!

— Уж кто получится. Говорят, это зависит от мужчины.

— Я буду стараться, чтоб именно девочка. А ты мне скажешь, что я для этого должен сделать?

— Я и сама не знаю. От кого-то слышала, что если мужчина по-настоящему любит свою женщину, то рождается девочка.

— Тогда с этим проблем нет! — обрадовался Казанова. — Моей любви хватит и на двух дочек.

— А ты хочешь сразу двух?

— Пока я хотел одну, но две еще лучше.

— Может, сразу четыре? — поддразнила его Лара.

— Можно и четыре, — с готовностью согласился Казанова. — Я прихожу домой, а меня встречаешь ты, моя принцесса, в окружении маленьких принцесс, и каждая из них — точная твоя копия. Кла-а-асно!!!

— А как же ты нас всех будешь носить на руках? — Она продолжала его поддразнивать, но любовник от радости этого не замечал.

— Мышцы накачаю и стану как Шварценеггер. Всю жизнь мечтал, что буду носить на руках свою маленькую дочку, она мне положит на плечо свою головку и обхватит за шею своими маленькими ручками, а я буду ощущать тепло родного тела и умирать от любви и нежности.

— Наверное, поэтому ты так любишь носить меня на руках.

— Наверное...

— И поэтому называешь малышкой, деткой, котенком.

— Мне нравится так тебя называть.

“Теперь мне многое понятно… - подумала Лариса. - Нереализованное отцовское чувство, желание опекать, заботиться, защищать. Поэтому он носится с моим здоровьем, заставляет меня есть, переживает, что я такая бледная... Типичный вариант: мужчина-отец и женщина-дочь. А дочь, как известно, слабое место любого мужчины. Поэтому Казанова так ослабел душой, поэтому ведет себя со мной не так, как всегда. Он мечтает о дочери, а на меня обрушил всю свою нерастраченную нежность”.

— Так, а что это мы все болтаем и болтаем, а? Ты опять ничего не ешь. Тебе нужно очень хорошо питаться. Я хочу, чтобы ты родила мне здоровых дочерей.

— Сразу четырех?

— Сколько получится. Хватит мне зубы заговаривать. Теперь будешь есть за двоих, и только попробуй возражать!

— А если получится сразу четыре девочки?

— Тогда будешь есть за пятерых. Я хочу, чтобы все мои дети были здоровыми.

Его дети... Уже все решил и командует. Но каков Казанова, а? Герой-любовник, мечтающий о дочери... Да... Много граней в характере Игоря Северина совершенно неожиданно приоткрылось для Ларисы. Ну кто бы мог подумать?..

Чем позднее повзрослел будущий родитель, тем серьезнее относится он к будущему ребенку.



Казанова унес на кухню чашки с остывшим кофе и принес горячий. Лара взяла с тарелки бутерброд и стала послушно жевать, поглядывая на него с легкой усмешкой.

Конечно, слышать такие слова от мужчины приятно, но пока еще рано думать о ребенке. Женатый Казанова — это уже третий короткий анекдот. И четвертый — Казанова носит на руках маленькую дочку.

Но пусть помечтает, вон как обрадовался. Смотрит на нее с нежностью и следит, чтобы она не сачковала, а ела.

Вдруг его осенила новая мысль.

— Слушай, малышка, а ведь тебе нельзя питаться всухомятку, — озабоченно произнес он. — Нужно есть нормальную горячую пищу. А я ничего не умею готовить. Давай я договорюсь с экономкой, пусть приходит и готовит. Или возьму повара для тебя.

— Ага, чтобы они тут путались под ногами, когда я сижу голая в постели?

— Ну, без разрешения в спальню никто не войдет, но ты права, нечего посторонним здесь мешаться. Ладно, можно договориться, чтобы приносили из ресторана.

Ну надо же, как Казанова сразу же по-деловому подходит ко всему! Возникла проблема — немедленно решается. Да уж, недаром Игорь Северин стал руководителем крупной фирмы. Хватка просто бульдожья.

— Игорь, а если сейчас заявится твоя экономка?

— Нет, без моего разрешения она не придет.

— Ты ей звонишь, что ли?

— Консьерж звонит, когда я уезжаю на работу. Если я не вышел из квартиры, значит, он ей не позвонит, и экономка соответственно не придет.

— И часто ты так остаешься с дамой на весь день в квартире?

— Ну, малышка, ну не надо, — взмолился он. — Зачем ты опять начинаешь? Неужели ты мне не веришь, когда я говорю, что такого, как с тобой, у меня никогда не было?

— Верю.

— Зачем же тогда спрашиваешь?

— Хочу себя помучить. Видно, в душе я немного мазохистка.

— Котенок, ты меня этим так мучаешь.. У меня каждый раз душа в пятки уходит, когда я ляпну что-то не то, а у тебя лицо делается такое... Я даже не могу передать словами какое. Настоящая Снежная королева.

— Но у Снежной королевы было сердце изо льда, — улыбнулась Лариса. — Разве у меня сердце ледяное?

— Нет, я только про лицо. Оно у тебя становится таким белым, просто снежно-белым, и я пугаюсь до дрожи.

Ну надо же... А она, углубляясь в свои переживания, даже не обращала на него внимания. Эгоистка чертова!

— Чтобы закончить эту тему, скажу, что не было в моей жизни другой женщины, с которой мне бы хотелось запереться в этих четырех стенах.

Лара уже оттаяла. И с чего она стала такой ревнивой?! Видно, не зря народная мудрость гласит — где любовь, там и ревность.

— Милый мой, но ведь ты ревнуешь меня к прежним любовникам, вот и я ревную.

— Правда?

— Поставь себя на мое место и вообрази, что я с каким-то мужчиной заперлась в четырех стенах...

— И даже воображать не желаю! — заорал Игорь. — Не смей вспоминать о своем прошлом!

— Вот видишь, как ты болезненно реагируешь! А я, по-твоему, не способна на человеческие чувства?

Казанова уже поостыл.

— Я понимаю тебя, малышка. И даже горжусь, что ты меня немножко ревнуешь.

— Игорь, а в отношениях с женщиной тебя всегда привлекал только секс?

— Раньше да.

— А теперь?

— А теперь у меня есть ты.

— Но ведь со мной у тебя тоже преимущественно секс.

— Нет, Ларочка. С тобой у меня совсем по-другому. Мне безумно нравится все, что мы делаем в постели, и я тебе честно скажу, что секс такой интенсивности у меня впервые. Но помимо этого, ты — мой родной человечек, мой кусочек. Моя, и все. Моя женщина. Я не умею говорить красивые слова, поэтому не могу объяснить тебе свои ощущения. Но все, что имеет отношение к тебе, волнует и меня. Я переживаю, что ты очень мало ешь, боюсь, что ты можешь простудиться, расстраиваюсь, когда расстроена ты, и счастлив, когда на твоем лице улыбка. Я хочу жить твоей жизнью и быть с тобой всегда. Думаю, это и есть любовь.

— Спасибо, мой родной, — растрогалась Лариса. — Более экспрессивного признания в любви я ни разу не слышала.

— А тебе часто признавались в любви?

— Сейчас мы говорим не обо мне, а о тебе. Давай пока оставим вопросы о моем прошлом на потом. Я никому ничего никогда о себе не рассказываю, но, если пойму, что ты способен выслушать меня без ревности, может быть, исповедуюсь. Но ведь ты будешь ревновать?

— Еще как!

— Поэтому давай не будем обо мне. Скажи, а на работе в твоем кабинете есть диван?

— Есть, конечно.

— А ты не хочешь как-нибудь и со мной на нем попробовать?

Казанова вытаращил на нее глаза. Дурачится или серьезно? Но Лара безмятежно улыбалась.

— Ну, если тебе так хочется...

— Хочется.

— Нет, ты правду говоришь?

— Правду. В моем кабинете же у нас было, почему бы теперь и твой не опробовать?

— Когда в тот день я к тебе приехал, у меня аж ширинка лопалась. Ты три дня мне не звонила, я думал, с ума сойду.

— Это было так здорово... — Лариса закрыла глаза и потянулась всем телом, вспоминая.

— А ты пыталась брыкаться.

— Так ведь и побрыкалась-то всего чуть-чуть.

— Да уж, заводишься ты сразу.

— Это только с тобой.

— Что, правда?

— Правда. Только от тебя меня так шарахает током, что я уже ни о чем не думаю, и мне все равно, где и как, лишь бы скорее.

— Вот это да! За это стоит выпить!

Он принес шампанское, разлил по бокалам и подал Ларисе.

— Расскажи еще, малышка. Такого бальзама на душу в другой раз от тебя вряд ли дождешься.

— А что еще рассказать? Ты самый классный любовник. Настоящий Казанова. Тот ведь тоже был замечательным любовником. У тебя такие нежные руки, губы, язык… Как только ты ко мне прикасаешься, я улетаю. Даже если это происходит в совершенно неподходящем месте, мне на все плевать. И ни с кем я так быстро и так часто не кончала. Меня не так просто завести.

Казанова сдержался, стараясь не показать, как его пронзила ревность. С кем она до него кончала?.. Это как нож в сердце. Но если малышка сейчас что-то заметит, то больше ничего никогда не скажет. Поэтому он постарался сохранить беззаботное выражение лица.

Мужчины тоже в душе немного мазохисты. Узнать, с кем была до тебя любимая женщина, как ей с ним было... Больно, сердце гложет ревность, руки сжимаются в кулаки, но мужчина все равно расспрашивает, как было с другими, и с кем ей было хорошо, и как ее ласкали, и с кем лучше — с ним или с кем-то из прежних. Конечно, для того, чтобы услышать, что именно с ним. А потом сам терзается ревностью.

— А почему тебя трудно завести? — спросил Игорь, отметив про себя, что его голос, слава Богу, не дрогнул.

— Потому что у меня были плохие любовники.

Ради того, чтобы это услышать, стоило помучиться ревностью.

— Они тебя ласкали не так, как я?

— Некоторые вообще не ласкали.

— И ты с ними не кончала?

— Нет.

— А зачем же ты с ними спала?

— Обычно я сразу же с ними порывала.

Теперь Казанова понял, почему Лариса так легко расставалась с прежними любовниками. На фиг такой хахаль?! Разве стал бы он встречаться с бабой, которая не может его завести?!

— Малышка, но ведь с некоторыми любовниками ты долго встречалась.

— А это были лишь долгие ухаживания. Но когда дело доходило до постели… Я опять была разочарована. И без жалости разрывала отношения.

Какой бальзам на его рану! Но Игорь все же не удержался и повернул нож в своем сердце.

— А были такие, с кем тебе было хорошо?

— Конечно, были.

Ах, какая острая боль! Убил бы всех разом или поочередно! Но, мучаясь бессильной ревностью, Казанова продолжал допытываться:

— Котенок, а с ними тебе было лучше, чем со мной?

Лариса искоса глянула на него. Не зайти бы слишком далеко. Всему есть предел. Игорь внешне вроде бы спокоен, но что творится в его душе?

— Сто раз тебе повторяла и еще раз повторю: так хорошо, как с тобой, мне ни с кем не было. Ты самый классный любовник!

Казанова немного перевел дух. От ее признания все же стало легче. Но представить, что чьи-то руки касались этого нежного тела, которое он так любит, что...

Нет, об этом лучше не думать!

Как и любого мужчину, в прошлом любимой женщины его интересовал преимущественно сексуальный аспект. Хоть он и уверен в себе, и все же порой мучили сомнения — а вдруг у Ларисы был любовник лучше его. Частично успокоился, узнав, что со многими она оставалась неудовлетворенной, терзался ревностью, что с кем-то любимая испытывала оргазм, обрадовался, что такого, как с ним, у нее никогда не было.

— А с этим пацаном, из-за которого весь сыр-бор, тебе было хорошо?

Лара замерла. Игорь затронул слишком щекотливую тему. Но у них впервые такой откровенный разговор, и если уж сказано так много, то нужно ответить.

— Нет, Костя был девственником и вообще ничего не умел. Даже смешно сравнивать его с тобой.

— Зачем же ты с ним спала?

Любовник не сдержался, и даже голос сорвался. Тема для него очень болезненная. Даже бальзам на душу не облегчил его боль. Ах, ревность... Злой тиран...

«Надо кое-что рассказать, подсластив пилюлю», — решила Лара.

— Костя был в меня влюблен, смотрел телячьими глазами и клянчил, чтобы мы встретились. Чаще всего я отговаривалась, но иногда жалела его… Это было всего несколько раз. А наши на работе видели, как Костя на меня пялится, все время трется рядом, старается коснуться, вот и шептались, раздули сплетню, будто у нас с ним роман. Минутная слабость, за которую я до сих пор расплачиваюсь.

— Эх, если я тогда знал обо всем! Рога бы ему обломал! Милая моя... — Игорь притянул ее к себе. — И из-за такой ерунды тебя столько терзали...

— Сама виновата…

— Ни в чем ты не виновата! — вскочил Казанова. — Надо было мне самому его пристрелить, чтоб к тебе не приставал.

— Давай не будем о Косте, — мягко сказала Лариса.

— Малышка, а были у тебя другие, с кем тебе не хотелось?

— С мужем.

— Я давно хотел тебя спросить, но боялся. А как у тебя с мужем?

— Никак. Раньше я была как бревно, просто выполняла супружеские обязанности, потом, когда родился сын, стала вообще избегать интима. Говорила, что у меня болят придатки, мне нельзя и прочее. Уже очень много лет у нас ним вообще ничего нет, давным-давно спим в разных комнатах.

На лице Игоря расползлась счастливая улыбка. Как же ему немного надо, чтобы почувствовать себя счастливым!..

— Ох, Ларочка, у меня просто камень с души! Меня это так изводило! Когда ты сказала, что сейчас у тебя никого нет, я сразу поверил, ты же врать совсем не умеешь. Но ведь ты замужем. Понятно, что муж не в счет, но кое-какие права он имеет. Когда ты уезжала от меня домой, я ночами грыз подушку, представляя, что после меня он прикасается к тебе и...

— Дурачок ты мой! Ничего этого нет и в помине. Напрасно ты мучился. Хорошо, что мы с тобой обо всем поговорили, верно?

— Верно, — кивнул он. — Сколько же я зря страдал... Ревновал, представлял себе во всех деталях и бесился. А оказывается, не стоило.

— Да. Тем более, что я решила с мужем развестись.

— И выйдешь замуж за меня?

— Ну, об этом еще рано говорить...

— По-моему, самое время, — воодушевился Игорь. — А то еще передумаешь или кто другой уведет.

— Не уведет, — улыбнулась Лара. — От такого мужчины, как ты, женщину увести нелегко.

— Но ты переедешь ко мне?

—  Давай пока не будем спешить. Нам и так неплохо.

— А я хочу, чтобы ты была со мной и днем, и ночью.

— Игорь, у меня сын.

— И сына заберем.

— Ага, и ты будешь на его глазах таскать меня голую в ванную и обратно?

Он задумчиво почесал нос:

— Да-а... Этого я не учел... Но мы что-нибудь придумаем.

— Да не надо ничего придумывать. Пусть все останется как сейчас.

— Я хочу, чтобы ты всегда была со мной!

— Нет таких слов “всегда” и “никогда”, — жестко сказала она.

Казанова удивленно посмотрел на нее. Ну вот, опять он все испортил. Лицо Ларисы сразу стало отчужденным.

— В чем дело, малышка? Что я опять не так сказал?

— Игорь, давай будем уважать права друг друга и все делать только по обоюдному согласию. Ты сказал, что больше всего на свете дорожишь своей свободой. Я тоже.

— Но я не покушаюсь на твою свободу! Я всего лишь хочу, чтобы любимая женщина была со мной.

— Вот когда твоя любимая женщина сама захочет этого, а ты будешь по-прежнему хотеть того же — вот тогда она к тебе и придет, — отрезала Лариса.

Да-а... Ну и характер!.. Но чему удивляться?! Разве он этого не знал? Знал, конечно, и подстраивался под нее. Просто сегодня от всех этих излияний размяк душой и поторопился, предвосхитил события.

— Хорошо, малышка, — примирительным тоном сказал Игорь. — Я буду терпеливо ждать, когда моя любимая женщина захочет того же, что и я. Идет?

— Идет, — тут же улыбнулась Лара.

Ну до чего же умница! Своенравная, строптивая, независимая, но никогда долго не дуется. Четко обозначила, чего хочет, и как только вопрос улажен — уже улыбается.

Умная женщина не тратит время на ерунду, она тратит на нее деньги.



Утро началось как обычно — завтрак в постели. К этому Лариса уже начала привыкать — к хорошему быстро привыкаешь. Правда, потом отвыкать тяжело.

Она уже поняла, что препираться бесполезно и завтрак придется осилить. Да и совесть надо иметь — Игорь так старался, встал раньше, чтобы ей все приготовить, а она раскапризничается. Поэтому Лариса безропотно съела все, что он ей принес.

Казанова сидел рядом, глядя на нее с выражением любящего родителя, который тихо радуется: ах, как же его дитя хорошо кушает.

Кинув на него быстрый взгляд и увидев на лице любовника это выражение, Лара едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Еще один самый короткий анекдот — Казанова кормит женщину чуть ли не с ложечки и радуется, что она хорошо кушает.

Пора уже объявлять конкурс самых коротких анекдотов про Казанову. Когда-нибудь она их ему расскажет.

— Игорь, сегодня мы уже не останемся здесь.

— Малышка... — попробовал он возразить, но Лариса перебила:

— Я уже два дня не видела сына.

— А давай съездим к нему вместе, а потом вернемся сюда или пойдем куда-нибудь развлечься. Кстати, ты любишь казино?

— Терпеть не могу.

— Почему?

— Там публика такая мерзкая, и вообще вся атмосфера... В Лас-Вегасе я бы еще сходила в казино, а в наши дешевки... — Она скривилась в презрительной гримаске.

— Ловлю тебя на слове, моя принцесса. Мы поедем в Лас-Вегас и там сходим в казино. И просадим кучу денег. Или выиграем.

— Неужели ты ходишь в наши казино? — удивилась Лара.

— Иногда хожу. Я ведь страшно азартен. И по натуре игрок.

— Это я уже поняла. Но с такими чертами характера тебе просто противопоказано там появляться. Неужели ты не понимаешь, что это все обман, жульничество? Что сорвать куш практически невозможно? Позволяют выиграть только по мелочи, чтобы не отвадить клиентов.

— Все я знаю, дорогая моя, у меня пока мозги на месте. Потому и хожу туда редко.

— А лучше вообще не ходи.

— Ладно, не буду, — тут же согласился он.

Еще один короткий анекдот: Казанова стал покладистым.

Настоящая женщина гордится не длинным списком своих любовников, а победой над одним-единственным, но настоящим мужчиной.



Вчерашний день не прошел зря. Столько было всего пережито, столько сказано, и это их очень сблизило.

Оказывается, все, что болтали о Казанове, секс-символе и половом гиганте, — не совсем верно. Этот человек гораздо сложнее и тоньше, чем кажется на первый взгляд.

Да, Игорь Северин вполне оправдывает свое прозвище Казанова. Именно из-за его репутации неотразимого сердцееда Лариса отвергала его ухаживания, хотя весь этот год Игорь всячески демонстрировал, что он к ней очень и очень неравнодушен.

Раньше Лара считала Игоря Северина банальным донжуаном, не способным на глубокое чувство. А она ждала от любовного романа  полета души и терпеть не могла ловеласов, для которых единственная цель — уложить женщину в постель.

Оказалось, что Казанова совсем не такой, каким она его себе раньше представляла.

Ни один мужчина не дал ей столько счастья, нежности и экзальтации.

У них были взлеты и падения, ревность и сомнения, пронзительно-щемящее чувство потери и вновь обретение друг друга, надрыв и неожиданная радость, безумная, сметающая все преграды страсть и утонченные ласки. И самое главное — искренность. Игорь такой, какой он есть, и не хочет казаться ни лучше, ни хуже. Он естествен во всем. Цельная натура, сильная личность. А она-то про него думала... Ничего себе Казанова...

Он не знал, чем сейчас заняты мысли его любимой. Если б знал — от радости подпрыгнул бы до потолка.

“Пронзительно-щемящая любовь, — думала Лара, глядя на него. — Ты — моя пронзительно-щемящая любовь”.

Лариса любила его так, как никого в своей жизни, но постоянно сомневалась в нем. Может быть, его привлекает только классный секс, а признания в любви — лишь необходимый антураж? Казанова прекрасно разбирается в женской психологии и знает, что нужно женщине, чтобы та поверила. Но любит ли он ее? Или просто нашел в ее лице достойную сексуальную партнершу?

Точно так же сомневался и Казанова, любит ли его Лара, и жил в постоянном страхе, что может ее потерять. Сколько раз она вскидывала подбородок, намереваясь уйти, и Игорь знал, что вернуть ее не удастся. Неужели самолюбие для нее дороже? Даже он, хоть и мужик, смирил гордыню и теперь играет по ее правилам. Разве можно расставаться из-за ерунды, если любишь?!

Эти постоянные сомнения обоих и создали основу их непростым отношениям.

Любовь – не война полов, потому что выигрывают оба.



Вздохнув, Лариса встала:

— Пора, милый.

— Что ты решила, малышка? Как мы проведем этот день?

— Давай сделаем хоть какие-то дела, а потом я тебе позвоню.

Опять — она позвонит. Казанова сдержал вздох и постарался сохранить веселое выражение лица.

— Но если ты не будешь звонить мне слишком долго, я сам тебя найду хоть на краю света, так и знай.

— Буду знать, — кивнула Лара и стала одеваться.

«Интоксикация свободой и независимостью» - непременно съязвила бы по такому случаю Алла.



Через полчаса они спустились вниз. Обоим было почему-то грустно. Непонятно почему. Наверное, просто не хотелось расставаться.

У подъезда рядышком стояли “мерседес” и “ауди”.

Игорь забрал у Ларисы ключи, открыл дверцу, помог сесть и молча стоял, глядя на любимую женщину. Ему было грустно почти до боли. Где-то в груди была такая тяжесть, что хотелось расцарапать, разорвать грудь, чтобы избавиться от нее.

Лара молча глядела на него снизу вверх. Так ничего и не сказав, она завела машину, захлопнула дверцу и тронулась с места.

Казанова стоял на том же месте и смотрел вслед. Если бы Игорь Северин умел плакать, он бы, наверное, в этот момент заплакал.

Поискав в коробке с дисками, Лариса нашла нужный, поставила и включила воспроизведение.


Казанова, Казанова...

Зачем делать сложным

То, что проще простого?..


“Милый ты мой Казанова, — думала она, вспоминая, как тот с потерянным видом только что стоял, провожая взглядом ее «мерседес». — Ты совсем не такой, как про тебя врали. И я тебя люблю. Я — твоя женщина, а ты — мой мужчина. Ты моя пронзительно-щемящая любовь”.

Женщинам все же проще жить, хоть поплакать можно.



“И чего я реву? — спросила себя Лариса. — Сама себя накручиваю и Игоря терзаю. Все, хватит. Надо взять себя в руки”.

Притормозив, она достала косметичку и подправила макияж.

“Ничего не случится. Ничего не может случиться, потому что не должно случиться”.

Успокоившись, Лара поехала на работу.

Замы отчитались за вчерашний день, она обсудила с ними планы на будущее, дала задания, пообщалась с бухгалтером.

Ничего срочного не было, обычная текучка. Можно, конечно, сидеть на работе и тихо ковыряться — дела всегда найдутся, но зачем? Всю эту ерунду преспокойно можно отложить на потом. Лариса всегда работала быстро и за один день могла провернуть кучу дел. Так что всю эту мелочевку можно разгрести попозже, а сейчас нужно разобраться со своими личными делами.

На данный момент у нее две проблемы — с сыном и с мужем. С Алешкой вроде бы скоро все должно решиться. В фирму “Сервис” она звонила в понедельник, сегодня четверг. Они обещали сделать раньше, чем за пять дней, следовательно, сегодня или завтра ей предложат побеседовать с претендентками, и у сына будет гувернантка. Маму она перевезет к себе, та этому будет только рада — одной ей одиноко.

На всякий случай нужно подстраховаться — сын будет ездить в школу с телохранителями. Найти охранников — не проблема. Она даст им машину, и они будут отвозить Леху утром, а после уроков привозить домой вместе с гувернанткой. До семи часов с Алешкой будет заниматься гувернантка, а потом он останется с мамой.

Эту неделю она посвятит Игорю, но потом уже не будет оставаться у него каждый раз. Столько бессонных ночей ей просто не выдержать. Нужно сделать паузу и побыть с сыном.

Да и выспаться не мешает. Сейчас, на эмоциональном подъеме, она почти не ощущает усталости, но ведь уже не девочка! Бессонные ночи оставили след на ее лице — под глазами круги, но пока они маскируются особым блеском глаз. Счастливая женщина даже с кругами под глазами выглядит привлекательной.

Пора позаботиться и о внешности. Все эти дни она не делала маски, не ходила на массаж, а на коже это сразу скажется. Если она утратит красоту и ухоженный вид, то и любовнику быстро разонравится. Да и сама себе перестанет нравиться, а когда женщина не нравится себе самой, то она и мужчинам не нравится.

Так, с сыном проблема в целом решена. Теперь Миша. Надо и тут поставить последнюю точку - подавать заявление на развод.

Лариса мысленно спросила себя: есть ли у нее хоть какие-то сомнения в правильности принятого решения? И сама себе ответила: нет. Сомнений больше нет.

Очевидно, мужа тоже устраивает развод. Сам он не намерен что-либо предпринимать - его ничто не интересует, кроме работы, - и, как всегда, предоставил жене возможность решить проблему.

“Предоставил возможность... — усмехнулась про себя Лариса. — Звучит красиво, а на деле это означает, что Миша, как всегда, не намерен даже пальцем о палец ударить, чтобы что-то предпринять. Ведь, по сути, это дикость — я, женщина, вкалываю, чтобы прокормить семью, а он жил за моей спиной припеваючи. Зачем надрываться, когда зарабатывает жена?! Да, он ученый, а разве мало ученых бросили науку и ушли в бизнес? Новое время, иные установки. Придет другое время, когда ученые вновь будут востребованы, а сегодня многие из них приспособились к новым обстоятельствам, и, между прочим, неплохо приспособились”.

Она не раз предлагала мужу работать вместе в ее фирме. Поначалу ей было очень трудно одной, не было возможности взять помощника — заработанного еле хватало, чтобы свести концы с концами. А Миша в ответ на ее просьбу лишь кривился. Пару раз помог, но делал это нехотя, будто великое одолжение.

Зато муж не забывал регулярно читать нотации, утверждая, что женщине не место в бизнесе.

Лариса могла бы с этим согласиться, но кто в таком случае будет обеспечивать семью? Миша? Да ни за что! Более инертного человека нет на свете. Когда они оба подвизались в науке и получали гроши, он даже не помышлял сделать что-либо, чтобы изменить существующее положение вещей. Бывало даже так, что ели одни макароны и картошку, а мужу хоть бы хны. Все эти высокопарные рассуждения о том, что женщина не должна заниматься бизнесом, — лишь для его собственного самоуспокоения: дескать, я тебя предупредил, и если с тобой что-то случится, то сама виновата.

Так что и разводом придется заниматься ей самой. Прошло уже пять дней, как они расстались, а он даже не позвонил. Хоть бы поинтересовался, как сын! Мог бы в ее отсутствие позвонить Алешке.

Что ж, немало детей растет без отца. Она и одна сумеет вырастить сына достойным человеком и настоящим мужчиной.

Может быть, оно и к лучшему, что Леха не будет видеть Мишу — мальчишки порой бессознательно копируют отца. Не нужен ее сыну отрицательный пример! Не дай Бог, в нем проявятся Мишины черты!

Все, решено. Эту страницу своей жизни она закрыла. Миши в ее жизни больше нет. Теперь у нее Казанова и Алешка, ее любимые мужчины, а больше ей никто не нужен. Она начинает новый этап своей жизни.

Осталось реализовать принятое решение. Лара пролистала справочник “Вся Москва” и нашла адрес районного суда. Переписав его в свой еженедельник, оделась и вышла из кабинета.



Через четверть часа Лариса входила в здание суда и, прочитав вывешенные на стене указатели, поднялась на третий этаж. Небольшой зал для судебных заседаний был пуст, лишь в углу за столом сидела девушка, видимо секретарь или делопроизводитель.

— Я бы хотела подать заявление на развод, — сказала Лара, подходя к ее столу.

Та протянула ей бланк:

— Заполните, пожалуйста.

Лариса быстро вписала в графы все требуемые сведения и задумалась над пунктом: причина развода.

“Что написать? Я не люблю своего мужа? Мой муж убил человека?”

Она встала и снова подошла к девушке. Та вопросительно подняла на нее глаза.

— Я не знаю, что писать в пункте “Причина развода”.

— Многие пишут: “Не сошлись характерами”, но вы можете указать любую другую причину.

Поблагодарив секретаршу, Лара вновь села за стол. Действительно, замечательная формулировка: “Не сошлись характерами”. Будь у Миши был другой характер, их семейная жизнь сложилась бы по-другому.



Выйдя из здания суда, Лариса решила заехать за сыном в школу. Только села в машину, затренькал мобильник. Из агентства “Сервис” ее приглашали на собеседование для отбора гувернантки.

Через полчаса она подъехала к знакомому зданию, где размещалась фирма. В офисе ее встретил вежливый молодой человек, который представился Валерием Вениаминовичем, менеджером фирмы. Он усадил Ларису в кресло, предложил кофе и рассказал о предстоящем собеседовании.

— Мы отобрали пять кандидаток, отвечающих вашим требованиям. Если эти вас не устроят, мы предложим вам следующие пять кандидатур. У нас принцип — предлагать заказчику не более пяти претенденток каждый раз, потому что беседы утомляют, и не исключено, что вы остановитесь на любой, лишь бы все поскорее закончилось. А мы хотим, чтобы ваши требования были полностью выполнены. Вы можете задавать кандидаткам любые вопросы. Вот распечатка всех данных о каждой. Ознакомьтесь, и, если уже по этим параметрам вас что-то не устраивает, мы просто не будем ее приглашать на собеседование.

Лариса быстро просмотрела листы с компьютерной распечаткой сведений о кандидатках.

— Вот эта точно мне не подходит. — Она протянула лист менеджеру.

— Если не секрет, почему? — спросил он. — Не хотите — можете не отвечать, но мне это нужно, чтобы учесть на будущее.

— У нее педагогическое образование и пять лет стажа работы в школе, — ответила Лара.

— Да, но вы не предупредили, что такие кандидатки вас не устраивают.

— Мне только сейчас это пришло в голову. Я работаю в сфере бизнеса и хочу, чтобы мой сын вырос инициативным и предприимчивым. Наши же педагоги воспитывают своих подопечных на основе дисциплины и беспрекословного послушания. Для всех одинаковая программа — и для способных, и для лентяев, и для бездарей. На таких принципах инициативного человека не вырастишь. Мне бы хотелось, чтобы воспитание сына имело творческий характер, чтобы ему помогали развиваться, причем именно исходя из его интересов.

— Возраст кандидатки имеет для вас значение?

— Да, чем она будет моложе, тем лучше.

— Вы, очевидно, замужем?

— Официально пока да, но мы не живем вместе.

— Тогда почему вам нужна молоденькая гувернантка?

— Не поняла — какая связь между моим семейным положением и возрастом будущей гувернантки моего сына? — удивилась Лариса.

— О, — многозначительно улыбнулся Валерий Вениаминович. — Это имеет значение. Обычно мы не раскрываем нашу кухню, но вам, я считаю, можно доверить некоторые наши секреты, поскольку вы здравомыслящая женщина. Дело в том, что гувернантка нередко становится любовницей хозяина. Жены наших заказчиков полагают, что пусть уж лучше муж имеет подругу, которая под контролем, чтобы избежать других связей, от которых неизвестно чего ожидать.

— И гувернантки соглашаются на это?

— Это зависит от девушки, но чаще всего они вынуждены соглашаться, иначе рискуют потерять место. Некоторые относятся к этому лояльно - это обеспечивает им некоторую прибавку к основному заработку. Другие соглашаются не сразу, а сменив несколько семей. Есть и такие, кто уходит с этой работы, чтобы избежать домогательств.

— Следовательно, молодая и привлекательная девушка — не гувернантка, а любовница мужа заказчицы?

— Почему же? И гувернантка тоже. Девушки проходят стажировку, так что свои обязанности знают.

— Но я хочу нанять молодую гувернантку потому, что ей легче будет найти общий язык с моим сыном. Он мальчик хорошо воспитанный, не избалованный, развитый. Его единственное условие — умение играть в компьютерные игры.

Менеджер рассмеялся:

— Таких требований к кандидаткам еще не было, но они умеют работать с компьютером, так что, думаю, проблем не будет. Сейчас я отпущу кандидатку, которая вам не подходит, а остальные будут заходить по одной в эту комнату, а выходить вон в ту дверь, чтобы они не имели возможности общаться между собой до и после собеседования. Мы хотим, чтобы все было объективно и претендентки не подстраивались под ваши требования. После окончания собеседования они будут ждать вашего решения, а вы мне о нем скажете. Как вы предпочитаете — говорить с ними наедине или позволите мне присутствовать?

— Пожалуйста, можете присутствовать.

— Спасибо. Я учусь в медицинской академии, хочу стать психоаналитиком, для меня это хорошая практика. По вашим вопросам и вашей реакции я попробую угадать ту кандидатуру, на которой вы в конце концов остановите свой выбор.

— Идет! — улыбнулась Лара.

Вошла первая девушка. Ларисе она сразу не понравилась. Никакой индивидуальности. Серая мышка, одетая во что-то бесформенное. Унылый вид, взгляд, полный безнадежности и покорности. Ничего хорошего от жизни она, по-видимому, не ждет.

“Наверное, получает пособие по безработице и взялась за эту работу от безысходности, ничему хорошему Алешку не научит”, — подумала Лара.

Задав претендентке несколько вопросов, она поблагодарила ее. Та вышла.

У второй были испуганные глаза и напряженный взгляд. Она очень волновалась, кусала губы, запиналась, теребила в руках платочек. Лариса постаралась ее успокоить, и та постепенно расслабилась. Лара сразу решила, что эта тоже не подходит, но, чтобы дать менеджеру пищу для размышлений, она задавала много вопросов, рассказывала о своем сыне и тепло с ней рассталась.

Вошла третья кандидатка. Внешность тургеневской барышни, светлые глаза, чистое лицо с правильными чертами. Спокойна, на вопросы отвечает кратко, тихим голосом, но не смотрит в глаза, а отводит взгляд. Хотя Лариса представляла будущую гувернантку гораздо более бойкой, она сразу решила, что возьмет эту. Но чтобы запутать менеджера, говорила с девушкой не дольше, чем с остальными, и ничем не показала, что уже сделала выбор. Кивком отпустив будущую гувернантку сына, Лара попросила пригласить последнюю кандидатку, чтобы довести дело до конца.

Внешне эта девушка разительно отличалась от остальных. Уверенная в себе, раскованная. Без смущения поздоровалась, легко и грациозно села, смотрит прямо в глаза, на губах приветливая улыбка. Если бы Лариса выбирала будущую гувернантку по манере поведения, то выбрала бы ее.

— Чему вы хотите научить моего сына?

— Любить своих родителей, — без запинки ответила та.

“Забавно... Она будет учить сына любить меня! Эта наверняка из тех, кто сразу же становится наложницей хозяина, а на всякий случай демонстрирует лояльность хозяйке”.

Тем не менее, Лара приветливо улыбнулась и продолжила расспросы, потом поблагодарила претендентку. Девушка вышла.

— Ну как, угадали? — улыбнулась Лариса.

— Надеюсь. Это третья по счету претендентка, Лена Силантьева. Я не ошибся?

Лара удивленно вскинула брови:

— Вы действительно не ошиблись, хотя я намеренно старалась им задавать примерно одинаковые вопросы, чтобы вас запутать. Мне было самой интересно проверить вашу квалификацию. Расскажите, как вы догадались?

— Секрет фирмы, — улыбнулся менеджер. — Рискну предположить, что Лена выдержит испытательный срок и вы возьмете ее на постоянную работу. Она очень хорошая девушка, порядочная, ответственная. Знает в совершенстве три языка. Выросла в интеллигентной семье, но сейчас ее родители, как и многие люди интеллектуального труда, переживают трудности. Лена аспирантка, работает над диссертацией. Аспирантская стипендия мизерная, да и ту часто не выплачивают, вот ей и приходится подрабатывать. Она живет с родителями, в десяти минутах ходьбы от вашего дома, так что при необходимости вы можете вызвать ее в любой момент. У Лены свободный рабочий день, всего один присутственный день в месяц, когда она бывает на кафедре, все остальное время работает в библиотеке и может планировать свой график.

— Но мне трудно поверить, что такая милая и интеллигентная девушка...

— Нет, нет, не думайте, она не из тех, кто уступает домогательствам хозяина. Раньше Лена работала в семье, где хозяйка разведена.

— А если бы оказалось, что я замужем и мой муж стал бы ее домогаться?

— Уверен, что Лена ушла бы из такой семьи. Она только с виду робкая, но характер у девушки есть. Ее прежняя хозяйка уехала на постоянное место жительства в другую страну, и Лена всего неделю без работы.

— Спасибо, Валерий Вениаминович. Надеюсь, что у нее все получится.

— Теперь я оповещу девушек о вашем решении, а сюда приглашу Лену, чтобы вы более детально ее расспросили.

Менеджер встал, и через минуту в комнату вошла будущая гувернантка.

— Лена, меня зовут Ларисой Николаевной.

— Очень приятно, — тихо произнесла девушка.

— У меня сложилось впечатление, что эта работа вам не очень нравится. Вы как-то скованны.

— Нет, почему же... Я люблю детей. Правда, я работаю всего год, но мне это интересно. Моей воспитанницей была пятилетняя девочка, немного избалованная, но мы с ней быстро подружились. Ее мама удивлялась, что Кристина меня слушается, а ее нет. Так привязалась к ней, до сих пор скучаю, как будто это мой ребенок, может быть, поэтому выгляжу подавленной. На самом деле я не всегда такая унылая.

— Но у меня сын, Лена, ему десять лет. Справитесь вы с ним?

— А он трудный мальчик?

— Нет, Алеша очень послушный, разумный. Но у него требование — умение играть в компьютерные игры. Вы умеете?

Девушка улыбнулась.

— Я умею работать на компьютере. В игры я, правда, никогда не играла, но думаю, что этому можно научиться.

— Тогда отлично. Когда бы вы могли приступить?

— Когда вам удобно.

— Дело в том, что раньше сына забирал из школы муж, но мы расстались. А я допоздна задерживаюсь на работе.

— Для меня это не проблема. Я буду с вашим сыном столько, сколько нужно.

— Заранее спасибо. А сегодня вы свободны?

— Да, я полностью в вашем распоряжении.

— Чудесно. Будем считать, что вы уже работаете. Сейчас половина первого, через двадцать минут у Алеши заканчиваются занятия, у него сегодня пять уроков. Мы заедем за ним в школу, потом я отвезу вас обоих домой и вы познакомитесь поближе. Заодно он вас обучит компьютерным играм.

— Хорошо, — улыбнулась Лена.

Попрощавшись с менеджером, они вышли из офиса агентства “Сервис” и через двадцать минут входили в школьный двор.

Алешка встретил гувернантку приветливо.

— Здравствуйте, — сказал он, стараясь выглядеть солидно, и протянул ей ладошку. — Меня зовут Алексей.

— Лена. — Девушка улыбнулась и пожала его ладошку.

Усадив их на заднее сиденье машины, Лариса поехала домой.

— А ты в “Мумию” играешь? — тут же начал выяснять Алешка.

— Пока нет, но ты меня быстро научишь. Я вообще-то способная.

— А сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Ну, ты еще молодая, надежда есть, научишься, — важно произнес Алешка.

Лара с улыбкой поглядывала на них в зеркало заднего обзора. Похоже, они поладят.



Дома Алешка бросил на пол ранец и потащил Лену в свою комнату.

В сумочке затренькал мобильник. Лариса достала трубку.

— Привет, дорогая! — услышала она голос Аллы.

Надо же! Совсем забыла про подругу, даже не звонила. Обычно они созванивались несколько раз на дню.

— Привет! — отозвалась Лара.

— Как делишки?

— Отлично. Выбрала для Лехи гувернантку, они сразу нашли общий язык. Подала на развод, через две недели стану свободной разведенной женщиной.

— Поздравляю. А почему две недели? Они иногда и за неделю разводят. Зря ты мне заранее не звякнула, я бы тебя научила, как по-быстрому развестись, у меня-то уже опыт немалый. Знай на будущее — берешь справку от своего гинеколога, что у тебя беременность более четырнадцати недель, а судье с покаянным видом говоришь, что, мол, ребенок от любовника. Будущий папашка вроде бы обещал жениться, но кто их, мужиков, знает? Вдруг передумает! Поэтому, пожалуйста, тетенька, поскорее разведите меня с мужем, чтобы я тут же вышла замуж за отца своего будущего ребенка. И все.

— А ты думаешь, мне твой опыт пригодится?

— А то! Главное — начать, а там тебе может и самой понравиться выходить замуж и разводиться.

Лариса рассмеялась:

— Ладно, мать, две недели тоже небольшой срок. Зато ставлю последнюю точку и начинаю новую жизнь.

— Подружка, ты сегодня очень занята?

— Нет, уже большинство дел провернула.

— Может, заскочишь ко мне? Есть о чем потрепаться. Не хочу по телефону.

— Хорошо, скоро приеду.

Проходя мимо комнаты сына, она услышала возбужденный Алешкин голос, звуки компьютерного боя и улыбнулась. Чтобы не разрушать сложившуюся атмосферу, она не стала заглядывать к ним и тихо вышла из квартиры.



Алла откинулась в кресле, пуская дым в потолок кольцами.

— Ох, подружка, когда же ты повзрослеешь?!

— Никогда! — бодро заявила та, вскакивая с дивана.

На столике матового стекла уже стояли тарелки со всякой снедью.

— Ну что, по рюмашке?

— Да что-то не хочется. Последнее время чуть ли не каждый день приходится пусть и по чуть-чуть пить.

— Так это ж полезно для сосудов! И от стрессов помогает. Давай, подружка, не ломайся, составь компанию.

— Уговорить легче, чем отговорить,  — рассмеялась Лариса.

Подруги выпили, и Алла тут же стала что-то жевать.

— Как у тебя с Казановой? Он все еще пылает страстью?

— Все ночи не спим...

— Вот повезло-то! Да такие суперлюбовники сейчас на вес золота! А чаще попадаются слабаки. У мужика не стоит, а он оправдывается — то перепил, то недопил, то переел, то на работе напряженка, то неприятности, то с кем-то поругался. Плачется в жилетку, а ты его еще жалеть должна! Или начнет рассусоливать, какая у него жена стерва. Ты уж за своего Игорька держись обеими руками, а то уведут. Только свистни, что Казанова свободен, — сейчас же очередь до самого метро выстроится.

— Да мне немного странно, мать. Про него легенды ходят, я думала, Игорь — банальный ловелас, а он такой нежный, внимательный, так искренне говорит о своих чувствах, носится со мной как с писаной торбой. Стоит мне чуть посмурнеть, и он уже весь серый от переживаний, на коленях стоит, просит сказать, в чем дело. А чуть я улыбнусь, готов прыгать до потолка. Мне даже как-то не верится, что он способен на такие чувства. Он ведь Казанова, а не романтический юнец.

— Значит, ты в нем пробудила такие сильные чувства. В принципе у каждого нормального мужика должна быть в жизни хотя бы одна стоящая баба, которую он искал всю жизнь, и даже если потом упустил, будет вспоминать все оставшиеся дни. Может быть, у вас как раз тот самый вариант. Игорю наверняка уже надоело бабье, которое под него стелется. Ты же совсем не такая, как они. Романтичная, чувствительная, нежная. Ты его заставила вести себя так, как угодно тебе, вот он и говорит про чувства и все такое. У тебя, моя дорогая, при всей твоей внешней хрупкости и женственности, характер будь здоров! Уж я-то тебя знаю, с пеленок вместе росли. Но ты, старуха, будь умнее. Держись за Казанову, а вдруг у тебя с ним получится надолго? И такое тоже бывает. Мужик гулял, гулял, потом нагулялся, встретил бабу, втюрился и потом только с ней, на других и не глядит. Но даже если это ненадолго — тоже подарок судьбы. Так что лови миг удачи. Это и есть счастье. Потом хоть будет что вспомнить.

— Да уж ловлю... — кивнула Лариса. — Все время эти слова себе повторяю, но так боюсь его потерять... Ведь такая страсть долго не продлится.

— Ну и что? Сколько бы ни было — все твое. Жалко, конечно, потом такого мужика в чужие руки отдавать, но жизнь есть жизнь, сама понимаешь, ничего вечного не бывает.

— Ты меня звала просто потрепаться за любовь или что конкретное сказать хочешь?

— В общем, так, мать. Сейчас весь деловой мир гудит, обсуждая самую последнюю сплетню: у Казановы безумный роман со Снежной королевой. Все обсуждается в подробностях — то там вас видели, то сям. Парочка вы заметная, оба красавцы, да и бываете в тех местах, где тусуется одна и та же публика. Один вас увидел, другому трепанул, тот третьему, и пошло-поехало. Понятно, что всех завидки берут — и тебя куча мужиков обхаживала, да только хрен что получила, да и вокруг Игоря, сама понимаешь, баб вьется целый рой. Но это бы ладно. На тусовке в “Орниксе” вы с Игорьком всех поставили на уши. Очевидцы говорят, что более эротичного танца в жизни не видели. Это был просто трах в танце. У всех мужиков, кто на вас смотрел, чуть ширинки не полопались. Но вся хренота в том, что там была его благоверная и тоже все видела.

— Чья?

— Да Игоря же!

— А разве он женат?

— Был. Совсем недолго, месяц-полтора, а потом выпер эту дурищу под зад коленом. Это было два года назад. Казанова мужик щедрый, дал ей хорошего отступного, лишь бы Ольга от него отстала, но та не желает угомониться.

— А кто она?

— Да какая-то бывшая конкурсная “мисс”.

— Красивая?

— Мордаха смазливая, сиськи, задница — все как у них полагается. А мозги между ног.

— Я пока не пойму, в чем проблема.

— Ольга до сих пор по нему сохнет. Первое время, говорят, бегала за ним, следила, куда и с кем он поехал, рыдала, в ногах валялась: “Вернись, любимый!” Сейчас тоже старается мелькать везде, где Казанова бывает, нарочно глаза мозолит. За то время, что они развелись, у Игоря ни одной стоящей бабы не было. Все эти секретутки и прочие телки, понятное дело, не в счет.

— Мать, я что-то пока не пойму, в чем трагедия?

— Ольга все еще на что-то надеется. А на этой тусовке в “Орниксе” она была и все видела. Говорят, от злости чуть кусок бокала не откусила. Убить тебя грозилась, гадина, визжала, что плеснет в лицо кислотой или порежет бритвой.

— Ну, угрозы какой-то дурочки мне не страшны.

— Не скажи, мать. Я навела справки. Ольга безбашенная. Совсем без тормозов, психованная. Она может и киллера нанять — деньги-то у нее есть, Казанова отступного отвалил предостаточно.

— Как-то не верится... — покачала головой Лариса.

— Ну, верится не верится, но будь поосторожнее. Когда вы с Казановой помчались искать интимный уголок, Ольга за вами ринулась. Я, конечно, была уверена, что Игорь ее усмирит, но зачем тебе публичный скандал с какой-то дешевкой?! Поэтому я быстренько взяла под ручку Фила[25] и устремилась следом. Думаю, если эта тварь вас выследит, я грудью встану, но к тебе ее не подпущу. Как-нибудь успокою, а если она слов не понимает, то врежу так, что долго не очухается. Женщины могут все! В том числе и выцарапать друг другу глаза.

— Спасибо, подруга! — с чувством произнесла Лариса.

— Кушай на здоровье, дорогая. К счастью, Ольга не успела вас засечь. Пока она туда-сюда металась, я договорилась с официантом, и тот разыграл все как по нотам — якобы споткнувшись, вывалил на бывшую супружницу Казановы целый поднос с коктейлями. Ты бы видела этот цирк, мать! Умора! Эта кикимора – ну просто мокрая курица! - волосы висят сосульками, в прическе торчат соломинки и куски апельсинов, косметика сразу потекла. Картинка была еще та! Я первая загоготала на весь зал, за мной заржал Фил, а потом и вся остальная компания. Всем же приятно, когда кто-то выставлен в дурацком виде! Ольга по-быстрому смоталась. Ну, а мы с Филом стали на стреме, чтоб еще чего не вышло. И вдруг появляетесь вы с Казановой, сияющие, как два медных таза.

— Да-а. А я даже ничего и не заметила.

— Ты тогда вообще ничего и никого, кроме своего Казановы, не замечала. Но будь поосторожней! От этой психички всего можно ожидать.

— Как думаешь, сказать об этом Игорю?

— Я думаю, ему уже все рассказали.

— А он мне ни словечка.

— Потому что Казанова умный мужик. Гляди, как он тебя бережет. Золото, а не любовник.

— Ладно, подруга, учту, спасибо за все.

— Ага, кушай на здоровье, только не подавись, дорогая. Помни, что эта дрянь опасна. Чую я, из-за этой твари у тебя еще будут неприятности[26], а мое чутье меня еще никогда не подводило. Так что будь настороже. Одна старайся нигде не появляться. Может, сказать Мирону, чтоб тебе телохранителей дал?

— Спасибо за заботу, дорогая, но ты же знаешь, я терпеть не могу ездить с охраной.

— Ты ж у нас упертая, как сто хохлов сразу! Раз уперлась — тебя хрен сдвинешь. Помаракуем, что предпринять. Я еще со Славкой поговорю. Может, он что-нибудь придумает.

— Но я надеюсь, он не прикажет кому-то из своих ребят ей руки-ноги переломать? — встревожилась Лариса.

— Надо будет — так прикажет, — сурово произнесла Крутая Уокерша. — Если эта придурочная опасна, придется ее проучить. Не волнуйся, руки-ноги у нее целыми останутся, но воспитательную работу с ней проведут. Еще чего не хватало! Да чтоб какая-то психованная дрянь угрожала моей подруге?! Я ее и самолично могу отметелить. Словом, я не дам тебя в обиду, старушка, но и ты будь настороже.

— Как хоть она выглядит, чтоб быстренько от нее удрать, если она меня где подкараулит?

— Я скажу Славке, его ребята привезут тебе Ольгину фотку.

В сумочке Лары затренькал мобильник.

— Привет, моя принцесса! — услышала она веселый голос своего Казановы. — Что-то ты слишком долго мне не звонишь. Я же говорил, что тебя всюду найду.

— Ну вот и нашел, — в тон ему ответила Лариса, подмигнув подруге.

— Ты где сейчас?

— У Аллы.

— Я через полчаса буду. — Не дожидаясь ответа, любовник дал отбой.

Убрав телефон, Лара взглянула на подругу.

— Вот ведь как зацепило мужика... — покачала та головой и разродилась «иронизмом»: — Влюбленный мужчина умным не бывает.



Ровно через полчаса Игорь стремительной походкой вошел в кабинет Аллы, поздоровался с нею и поцеловал ручку.

— Ах, какой мужчина! Ну наста-я-ащий полковник! — с интонациями Аллы Пугачевой пропела та и сокрушенно вздохнула. — Жаль, что не мой.

Вот Алка, ну и пройда! Хлебом не корми, дай повертеть задницей, пусть и перед любовником подруги. Лариса даже испытала укол ревности, когда Казанова, чуть усмехнувшись, пропел:

— Еще не вечер, еще не вечер...

“Так ведь и уведет любовника любимая подруга-то!” — ахнула про себя Лара.

Но Игорь тут же утратил к ней интерес, повернулся к Ларисе и взял ее под руку.

— Поехали, моя принцесса. До свидания, Алла.

— Пока, дорогая. — Подмигнув подруге, Лара вышла из ее кабинета.

— Твою машину оставим здесь. Потом Женя вернется за ней и перегонит к моему дому.

— Это могут сделать и Алкины ребята.

— Это сделает мой шофер, — жестко сказал Казанова, как отрезал.

— Но ты можешь сесть за руль своей машины сам, а Женя поедет на моей.

— Мы едем с тобой обедать, а я хочу выпить, — тем же резким тоном заявил он.

Лариса удивленно посмотрела на него. Что это с ним такое? Никогда раньше он не говорил в подобной манере. Утром стоял такой несчастный, растерянный, а теперь разговаривает с ней приказным тоном. Нет уж, Игорь Северин, она не привыкла к подобному обращению.

Спокойно освободившись от его руки, Лара пошла к своему “мерседесу”, открыла дверцу, села и уже вставила ключ в замок зажигания, как дверца резко распахнулась.

— В чем дело, Ларочка? — агрессивно спросил Казанова.

Она молча завела машину и потянулась, чтобы захлопнуть дверцу. Он удержал ее руку и попросил уже другим тоном:

— Малышка, погоди, моя родная, объясни, почему ты уезжаешь, ничего мне не сказав.

— Запомни, Игорь, раз и навсегда, потому что второй раз я повторять не буду, — звенящим голосом отчеканила Лариса. — Я никому не позволю ни говорить со мной подобным тоном, ни приказывать мне, ни решать за меня, что мне делать. Уяснил?

— Уяснил, — сразу сник он. — Можно я сяду в твою машину, и ты мне скажешь, какие у тебя планы?

— Можно, — разрешила она.

Казанова обошел “мерседес” и сел справа. Лара достала сигарету, Игорь тут же протянул горящую зажигалку. Прикурив, она посмотрела ему в лицо. Казанова был растерян, встревожен.

— Прости меня. Потом все объясню, почему я так зол, просто сорвался. Еще раз прости. Куда бы ты сейчас хотела поехать?

— Если ты пригласишь меня пообедать, то поеду с тобой.

— Я приглашаю тебя пообедать.

— Приглашение принимается. И ты опять повезешь меня черт-те куда, в тот дурацкий ресторан?

— А тебе там не понравилось?

— Нет.

— Почему? Кабак как кабак.

— Потому что раньше ты был в этом кабаке с другими бабами.

Он промолчал. “Значит, действительно был”, — убедилась Лариса.

— Тогда поедем в другой. В какой бы ты хотела?

— А есть в городе Москве кабак, в котором Игорь Северин по прозвищу Казанова не появлялся бы с какой-нибудь шлюхой?

От ее холодного тона он растерялся. Ну что толку оправдываться? Что-то ей наболтали про него, что ли? Или верная подруга что-то нашептала?

— Малышка, — просительным тоном произнес он, — мы ведь с тобой уже не раз на эту тему говорили. Давай не будем снова. Все это было в прошлой жизни. Я это уже забыл, как страшный сон. Теперь я с тобой, и я стал другим.

— Ты? Другим? — язвительным тоном произнесла Лара. — И это говорит мне Казанова, который десять минут назад кадрил мою подругу?!

— Я кадрил? — искренне изумился он. — Да и в мыслях такого не держал!

— Ты просто этого за собой уже не замечаешь, это у тебя в крови, от природы. Точно так же, как и у Алки. Вы непроизвольно, автоматически тут же делаете стойку, если кто-то приглянется.

— Ларочка, заранее прости меня, пожалуйста, и не обижайся, но твоя подруга — самая обычная шлюха, которая не пропускает ни одного приличного мужика.

— То же самое можно сказать и о тебе, но я не знаю, какой термин применить для мужского варианта.

Его лицо пошло пятнами, и даже желваки заходили. Казанова не привык, чтобы с ним так разговаривали. Вот уж точно — нашла коса на камень. Что у Ларисы — характер, что у него.

— Так что можешь считать, что вы нашли друг друга, — бесстрастным тоном продолжала Лара. — Место в постели Аллы временно вакантно, и у тебя есть реальная возможность уже сегодня его занять. Она не откажется, я в этом уверена. Уж так тебя расхваливала. Получишь бездну удовольствия. Ты же говоришь, что можно трахать двух подруг. Дерзай, только про вторую можешь забыть. А теперь вылезай из моей машины.

Было у него мимолетное желание выскочить из машины, хлопнув дверцей, и громко выматериться вслед, выплеснуть злость, сказать, как она вымотала ему всю душу перепадами своего настроения и своим непредсказуемым поведением. Что, мало на свете баб, что ли? Да только пальцем помани. Жил он без нее тридцать восемь лет и еще столько же проживет. По крайней мере, никто не будет терзать его каждый день, и не будет этого страха, что она уйдет. Да пусть уходит! На ее место найдется десяток других.

Лариса молча курила и ждала. Вот и конец лав стори. Вернее, будет конец, если Казанова сейчас уйдет. Не зря с утра было так грустно. Видно, предчувствие.

И в самом деле, когда чувства вспыхивают так мгновенно и горят так ярко, они быстро прогорают. Игорь принес ей и много радости, но и немало огорчений. Он был первым в ее жизни мужчиной, с которым она испытала ревность и унижение. Казанова заставил ее испугаться, что она теряет себя, и он единственный из ее любовников, кто сильнее ее, никогда не уступит и будет постоянно бороться с нею за лидерство.

С ним она никогда не будет себя чувствовать спокойно — и потому, что это будет постоянное перетягивание каната, и потому, что Игорь вряд ли будет ей верен, а она истерзается ревностью. Она искала в его объятиях забвения от своих горестей и нашла его, но лишь на короткое время.

Казанова — это не тихая пристань, это шлюпка в штормовом море. Спокойно с ним ей не будет никогда. Так стоит ли игра свеч? Может быть, пусть лучше уходит сейчас и пусть все закончится? Останется воспоминание о щемяще-пронзительном чувстве и сокрушительной страсти. А она будет искать тихую гавань, которая наконец даст ей успокоение.

Лара решила предоставить ему право выбора. Если он сейчас уйдет — лав стори закончилась. Если останется — там посмотрим, как дальше пойдет.

“Сейчас от твоей выдержки, от твоего поведения зависит твоя судьба. Если ты намерен удержать эту женщину, ты должен смирить гордыню”, — сказал себе Игорь.

Он все решил правильно. Повернулся к ней, взял ее руку и прижал к своим губам.

— Малышка, я люблю тебя и не хочу терять. Другой такой женщины в моей жизни не было и уже не будет никогда. А я и не хочу другой женщины. Я хочу, чтобы ты была моей женщиной. Прости меня, если считаешь, что я в чем-то виноват.

— Я — твоя женщина, ты — мой мужчина, — тихо пропела Лариса, а Казанова тут же рванулся к ней и прижал к себе.

— Тихо-тихо, — успокаивала его Лара. — Еще не хватало, чтобы ты трахнул меня во дворе Алкиного офиса, где меня каждая собака знает.

— Так поехали куда-нибудь в другое место, где этих собак нет.

— Но ты же хотел пообедать.

— А потом пообедаем.

— Нет, Казанова, ты просто невозможен.

— Возможен, возможен, — уверенно заявил он. — Поехали. Если хочешь, поедем на твоей машине. Между прочим, в ней мы еще не пробовали. Не освятить ли нам ее?

— Нет уж, моя машина — моя крепость. Это ты в своей трахайся. А я на своей привыкла только ездить.

— Тогда давай попросим, чтобы твоя подруга нам предоставила на полчасика свой кабинет. Там я углядел очень даже подходящий диван.

— Ах, ты уже и диван углядел? А Алку на нем, часом, мысленно не разложил?

— Малышка, я так понимаю, что между вами какая-то кошка пробежала. Но клянусь, я на нее даже не смотрел как на женщину. Только как на твою подругу. А все эти прикольчики — это же обычная трепотня. Просто ты мне о ней так много говорила, что она мне почти как подруга. А вообще-то Алла совершенно не в моем вкусе, если у тебя еще остались какие-то сомнения. Спать с подругой бандита — малопривлекательная перспектива. Не потому, что бандит страшен, а потому, что противно.

— Да, мой дорогой Казанова, ты, как всегда, прав. Интуиция у тебя безошибочная. Кошка между нами действительно пробежала, правда, это было давно, но узнала я сравнительно недавно. Ситуация почти как сегодня: Алка, я и мужик. Мне подруга клялась, что между ними ничего не было, но я уверена, что она врет. Но я, узнав об этом, отнеслась спокойно, даже ничего ей не сказала, и делаю вид, что верю ей. Да и мое отношение к ней не изменилось. Мы с ней с пеленок вместе, столько уже всего было, и Алка так много хорошего мне сделала, что нет на свете мужчины, из-за которого стоило бы терять такую подругу. Ее нужно принимать такой, какая она есть, и я такой ее и принимаю и искренне люблю, так же как и она меня. А рассердилась я на тебя не из-за того, что ты строил глазки Алке, а потому, что говорил со мной таким тоном, словно я твоя секретарша. Вот и все. Думаю, эту ситуацию мы проехали и забудем о ней.

— Умница моя, ну до чего же приятно иметь дело с такой поразительной женщиной! Так куда мы сейчас поедем?

— Давай пообедаем, а потом я вернусь домой.

— Так ты все-таки наказываешь меня?! — вскричал Игорь с таким отчаянием, что она даже пожалела его. — И я сегодня проведу вечер без тебя?!

— Милый, я сегодня привезла сына домой, он сейчас с гувернанткой. Я должна отпустить ее вовремя.

— Тогда я поеду к тебе домой и останусь ночевать у тебя!

— Нет, мой дорогой, этого не будет, — мягко, но непреклонно сказала Лариса.

— Но я не хочу быть вечером без тебя! — голосом, полным непритворного отчаяния, простонал Казанова. — Тогда давай заберем твоего сына ко мне.

На его лице было такое искреннее огорчение, что она сжалилась.

— Ну ладно, я попрошу маму остаться с Алешкой, а потом поедем к тебе.

— Ура! — заорал Игорь так громко, что из двери Алкиного офиса выглянул сначала удивленный охранник, потом высунулся Толик и недоуменно вытаращил глаза: чего это Ларка уже почти час сидит с этим мужиком в машине и ля-ля? Увидев, что та улыбается, верный оруженосец успокоился, и дверь захлопнулась.

— А теперь поедем обедать в мой ресторан, куда ты наверняка не водил своих баб.

— Да куда угодно! — обрадовался Казанова, но тут же встревожился. — А ты туда со своими бывшими мужиками не ходила?

— Нет, милый, туда мы ходим обедать только с Алкой.

— Тогда поехали.

— Давай сегодня ты будешь в качестве пассажира в моей машине, а шоферу прикажи ехать за нами.

Игорь выглянул, махнул своему водителю, чтобы тот ехал следом, и Лариса плавно тронулась с места.



Через пятнадцать минут они входили в холл ресторана. Метр тут же выплыл навстречу и чуть склонил свою красивую голову, ничем не выказав удивления, что Лариса приехала не с подругой, как обычно, а с мужчиной. Опытный метр с первого взгляда оценил социальный статус ее спутника и даже, возможно, размер его банковского счета.

— Приветствую вас, Лариса Николаевна, — заулыбался он.

— Здравствуйте, Петр Васильевич.

— Вы, как всегда, сядете за свой столик?

— Да.

Он провел их к двухместному столику, и тут же прибежали официанты Рома и Алик.

Казанова протянул Ларисе меню в бордовой, тисненной золотом папке.

— Не надо, я его наизусть знаю. Закажи себе сам. Алик, мне, пожалуйста, кипрский салат, салат из осьминогов и фаршированную утку.

Тот склонил голову и молча ждал, что закажет ее спутник.

— Мне то же самое, — улыбнулся Игорь. — А мясо здесь есть?

— А как же? — Алик даже оскорбился.

— Тогда еще бифштекс с кровью. И крови побольше! — зловещим голосом произнес Игорь.

Лариса засмеялась. Она уже совсем на него не сердилась и даже немного жалела о своей вспышке. Характер у нее независимый, она никому не позволяла собой командовать, но стоит ли постоянно дергать друг друга за нервы?!

— Что будем пить, моя дорогая?

— Я — белое итальянское вино.

Казанова сморщил нос. Этикет этикетом, но обычно ко всем блюдам он пил коньяк, а если хотелось что-то отметить с дамой — шампанское, вино же терпеть не мог.

— Ты позволишь мне пить мой привычный напиток? — спросил он.

— Да пей что хочешь.

— Бутылку “Камю”, — сказал официантам Казанова.

Лара удивленно посмотрела на него. Он что, собирается напиться? Хотя при его комплекции бутылка ему, наверное, что слону дробина.

Официанты убежали выполнять заказ, а Лариса достала сигарету. Игорь тут же поднес ей зажигалку и тоже закурил. Окинув зал быстрым взглядом, он спросил:

— Здесь танцуют?

— Нет.

— А жаль. Если тебе здесь нравится, мы могли бы ходить сюда развлечься.

— Петр Васильевич перестал бы меня уважать, если бы увидел, как ты тискаешь меня во время танца.

— Да-а, строгая ты у меня дама. Точнее, строгих правил, — не удержался Казанова от подколки.

Ему было забавно, что после того, что он с нею вытворял в разных общественных местах, для Лары еще что-то значит мнение какого-то метра, пусть даже респектабельного ресторана.

Официанты принесли закуски и напитки.

— Игорь, а ты был женат? — Лариса решила сделать вид, что не в курсе.

— Был. — Он сразу помрачнел.

— Один раз?

— Мне и одного раза с лихвой хватило. Прожил с ней месяц, а потом год никак не мог от нее отвязаться. Прилипла, как пиявка. Всю душу вымотала.

— А как ты с нею познакомился?

— Был спонсором конкурса красоты, а она в нем участвовала.

— И ты, увидев ее, конечно, тут же трахнул.

— Да она сама так вцепилась мне в ширинку, еле оторвал.

— И благодаря тому, что спала со спонсором, победила на конкурсе?

— Само собой.

— А зачем ты спонсировал этот конкурс?

— Ради рекламы.

— А еще для того, чтобы перетрахать всех участниц, да? — вкрадчивым голосом поинтересовалась Лариса.

Казанова кинул на нее быстрый взгляд и сделал вид, что очень увлечен едой.

— И всех удалось отоварить? — продолжала допрос Лара.

Игорь чуть не поперхнулся.

— Неужели не всех? — ехидно поинтересовалась она. — Или ты был так увлечен главной претенденткой, что на остальных просто пороху не хватило?

Тот молча смотрел на нее, с нарастающим страхом думая, что этот гибельный допрос опять приведет к ситуации, когда он будет в панике.

— Нет, Казанова, не бойся, я не собираюсь устраивать тебе сцен. Я чуть позже объясню тебе, зачем об этом спрашиваю. Ты же видишь, я совершенно спокойна.

Он слегка расслабился.

— Скажи, милый, почему ты, умный мужчина с высшим образованием, красивый и богатый, женился на этой подстилке? Ведь совершенно ясно, что за девушки идут на эти конкурсы. Причем они прекрасно знают, что их ждет и что путь к победе ведет через многие постели и желательно попасть в кровать самого главного. Девушки знают и то, как их карьера сложится дальше — они не станут моделями, поскольку лишь единицы из них попадают на подиум или обложки журналов, а будут заниматься легализованной проституцией. И ты, умница Игорь Северин, женился на такой дешевке... Ты же таких шлюшек можешь покупать себе пачками и менять их каждый день. Жениться совсем не обязательно. Объясни, пожалуйста, почему?

Тот зажмурился, помотал головой и тяжело вздохнул. Лариса видела, как ему тягостен этот разговор, но она хотела его наказать, поэтому сознательно была жестокой.

Бывшая жена Казановы угрожает ее искалечить. В этом есть и его вина. Мужчины, разбирайтесь с вашим бывшим бабьем сами! Почему Лара должна пострадать из-за того, что иногда ее любимый вместо мозгов думает тем местом, которое прячется под ширинкой? За все в жизни приходится платить, так что плати, милый. Отвечай за свои безголовые поступки.

— Малышка, я был такой дурак...

Что-то слишком часто он произносит это слово. Ей, по крайней мере, пришлось слышать его уже неоднократно.

“Что же ты так часто ведешь себя как дурак?.. — думала Лариса, глядя на него. — Может быть, хотя бы сейчас, во время этого разговора, до тебя наконец дойдет, что прежде, чем сунуть свой неугомонный ствол в первую же попавшуюся телку, надо все же подумать, к чему это может привести. Ведь ты уже не сексуально озабоченный юнец, а тридцативосьмилетний, зрелый мужчина. Так что пора тебя хорошенько проучить. Слишком ты избалован бабами и своей безнаказанностью, слишком потакаешь собственным сиюминутным прихотям. “Хочу и получу!” — таково жизненное кредо Игоря Северина по прозвищу Казанова? Однако, даже получая то, что хочется, все равно приходится чем-то расплачиваться”.

— Понимаешь, малышка, эта дрянь сказала мне, что беременна от меня. Я не знаю, что на меня нашло, но я этому поверил. Ольга хоть и насквозь фальшивая, лживая, но здорово умеет притворяться. Играла роль этакой чистой, невинной девочки из провинции, хлопала ресницами, смущенно улыбалась и делала вид, будто влюбилась в меня без памяти. Так достоверно играла, что я поверил. И сроки совпадали... — тяжело вздохнув, продолжал он, не глядя на Ларису. — Я ее отвел к гинекологу, оказалось, что действительно беременна. Позже сделали ультразвук и установили, что Ольга носит девочку. Поначалу вела себя безупречно, была только со мной как привязанная. С другими мужиками ни-ни, даже не смотрит, глазки потупит, якобы стесняется. А с меня глаз не сводит и изображает первую в ее жизни любовь, только о ребенке и говорит, как она его хочет и все такое. Ей тогда было восемнадцать, а мне тридцать шесть, но до сих пор в голове не укладывается, как можно в столь юном возрасте быть такой хитрой, циничной и хваткой хищницей. И такой великой притворщицей. Я же тебе говорил, как всегда хотел, чтобы у меня была маленькая дочка. Одно время я даже намеревался договориться с какой-нибудь женщиной, чтобы та родила, а потом откупить у нее, но вовремя понял, что жестоко лишать ребенка матери ради собственной прихоти. Да и не хотелось мне иметь дочку от бабы, которая способна его продать. А когда узнал, что у Ольги будет от меня девочка, поплыл и размяк. Как сейчас вспомню... Был в командировке в Италии, купил кучу розового детского барахла... Сам выбирал с бантиками, ленточками и кружевами, представлял себе, как буду носить дочку на руках, всю в розовых кружевах...

Закрыв лицо руками, Казанова замолчал.

Теперь Лара его поняла и даже пожалела. Мужику скоро сорок, денег навалом, баб тоже, а он мечтает о дочери. Не о жене, не о семье, а о дочери.

Она взяла его руку и прижала к своей щеке. Игорь вскинул на нее глаза. В них была такая мука... Когда он увидел в ее глазах понимание и сострадание, его взгляд сразу потеплел.

— Милый мой, я все поняла. Не стоит так страдать, мне тоже больно, когда я все это слышу.

Любовник благодарно улыбнулся и лишь вздохнул.

— А может быть, твоей бывшей жене кто-то сказал про твое слабое место — как ты хочешь дочь? Вот она и воспользовалась.

— Да в том-то все и дело! Виктор, мой бывший приятель, ей сказал. Он тоже был в жюри конкурса красоты и переспал с нею в тот же день. Причем ребенок был не мой, а его. Ольга по пьянке бахвалилась, что навесила на меня чужого ребенка, да и сам он потом подтвердил. Между мужиками тоже идет скрытое соперничество. Этот придурок хотел меня как-то унизить. Я у него как-то бабу увел, вот Виктор и отомстил. Морду я ему, конечно, набил, да что толку! Эта гадина столько крови из меня выпила... В жизни ни одну женщину пальцем не тронул, но эту иногда хотелось избить до полусмерти. Может, и надо было хоть разок отлупить ее хорошенько, тогда бы до нее, возможно, что-то дошло, а то слов эта тварь не понимает. Даже не представлял, что бывают на свете такие поганки... Потом шантажировала меня: то грозилась алименты повесить, то покончить с собой и оставить записку, чтобы меня посадили. Противно вспоминать.

— Но она родила?

— Да нет, конечно! Как только меня заполучила, тут же избавилась от беременности, а меня продолжала дурачить.

— Ладно, мой дорогой, прости, что разбередила тебе душу. Это все в прошлом. Я завела этот разговор только потому, что твоя бывшая жена видела нас с тобой на презентации в “Орниксе” и сейчас грозится меня облить кислотой, порезать бритвой или даже убить.

— Что-о?! — так заорал Игорь, что пробегавший мимо официант чуть не уронил поднос.

— Да, мой дорогой, именно так.

— То, что эта дрянь там была, я знаю, видел ее. Пока ждал тебя, Ольга ко мне подвалила, но я сказал, что придушу ее собственными руками, если она ко мне приблизится ближе, чем на сто метров.

— Мне Алка сегодня рассказала, что, когда ты меня повел уединиться, твоя бывшая жена ринулась за нами, но моя подруга встала грудью. Помнишь, мы их с Филиппом встретили и Алка спросила нас, как пройти в “библиотеку”? Так вот, до этого она с помощью официанта разыграла сценку, и на твою бывшую супругу опрокинули поднос с коктейлями. А то бы не миновать публичного скандала, если бы она застала нас в самый пикантный момент.

— Я бы не позволил этой шлюхе устроить скандал.

— А говорят, она совсем без тормозов.

— Это точно. Стерва редкостная. Но у меня есть один весомый аргумент: она больше не получит от меня ни копейки, и из своей квартиры я ее тоже вышвырну. Пусть уезжает обратно в свой Мухосранск.

— А разве твоя бывшая жена живет в твоей квартире?

— Да, у меня есть еще одна квартира. Но слава Богу, я не успел ее там прописать, так что Ольга в Москве вообще на птичьих правах — без прописки, без работы.

— Алка сказала, что ты дал ей очень много денег, так что она может купить квартиру.

— Поначалу, чтобы только отвязаться от нее, я действительно сыпанул ей щедро, но Ольга все это уже спустила. Она же пьет как лошадь, а теперь еще и на иглу села. Я даю ей ежемесячное содержание, и то ей не хватает, все время клянчит еще.

— Зачем же ты ей платишь? — удивилась Лариса. — Ведь она причинила тебе столько горя, обманула.

— Мне казалось, что как-то непорядочно, не по-мужски вышвырнуть ее без гроша. Я же не бедный человек, чтоб так поступить. Надеялся деньгами от нее откупиться. Иначе куда ей? Только на панель. Ты можешь себе представить ситуацию — кто-то из моих приятелей снимет на ночь мою бывшую жену на Тверской или еще где-то, где кучкуются проститутки! Не хотелось мне так позориться, а получилось только хуже. Но теперь эта дрянь не получит ни гроша, а из квартиры я ее выкину.

— Но тогда она еще больше озлобится и может что-то мне сделать, грозится даже убить. Ведь твоя бывшая жена во всем винит меня. Из Москвы она все равно не уедет. Эти провинциалки, как только сюда попадают, их отсюда уже никакими силами не выгнать.

— Тогда я ее просто убью, — мрачно пообещал Казанова.

— Ты с ума сошел! Даже не произноси никогда таких слов. Ее убьет какой-нибудь наркоман, а обвинят тебя.

— Значит, найму киллера, и он ее шлепнет.

— Игорь, надеюсь, ты говоришь это несерьезно? — не на шутку перепугалась Лариса.

— Нет, малышка, совершенно серьезно. Пока эта шлюха пила кровь из меня, я еще более-менее терпел, в конце концов, сам дурак, что попался на ее удочку. Но если будет хоть малейшая угроза для тебя, я точно найму киллера, чтобы ее убрали.

— Ты в своем уме? Все равно на следствии будут трясти тебя.

— А я обеспечу себе алиби, не волнуйся. Я знаю, как это делается. А убрать наркоманку нет проблем — ввели ей супердозу, и привет. Да даже и вводить не надо, просто ей продадут ампулы более высокой концентрации, и сама себя отправит в мир иной.

— Игорь, мне кажется, что сейчас это происходит не со мной, не с нами. Это ужасно, то, что ты говоришь! Сидишь и спокойно рассуждаешь, как убить женщину.

— Это не женщина. Это поганая гадина, которая недостойна жить на этой земле.

— Мой дорогой, умоляю тебя, замолчи, ведь кто-нибудь может случайно услышать. И вообще, давай прекратим этот ужасный разговор. Меня даже стало мутить. Мне плохо, пойдем на воздух.

— Хорошо, сейчас я рассчитаюсь, и пойдем.

Казанова поднял руку, и к ним тут же устремился Алик. Вставая из-за столика, Лариса с удивлением обнаружила, что Игорь выпил почти всю бутылку коньяку. Когда это он успел? Она даже не заметила. Хотя и немудрено. Разговор-то был очень тягостным.

— Игорь, давай разъедемся по домам. Так муторно на душе. Не стоит нам сегодня быть вместе.

— Малышка, если тебе тяжело сейчас со мной, то я не буду настаивать. Но я очень хочу быть с тобой. Обещаю, что не только не испорчу тебе настроения, но даже постараюсь его поднять.

— Нет, милый, поверь, мне сейчас не до секса.

— Я не секс имел в виду.

Лара удивилась, но промолчала. На Казанову это не похоже. Чем еще он собирается ее удивить?

— А если я сейчас поеду домой, то что ты будешь делать?

— Поеду в какой-нибудь кабак и надерусь.

— И что-нибудь натворишь! — испугалась она.

— Может, и натворю. Я напиваюсь очень редко, выпить могу много, но, если уж напьюсь, могу накуролесить.

— Тогда я тебя сегодня одного не оставлю. Ты мне слишком дорог, чтобы я могла позволить тебе сумасбродить. Ведь наверняка пьяный сядешь за руль?

— Это уж непременно.

— Хорошо, поезжай домой и жди меня. Я отвезу маму к сыну, отпущу гувернантку и приеду к тебе.

Он сразу повеселел.

— Только, чур, не пить, пока будешь один. Ты и так оприходовал целую бутылку.

— Не буду. Обещаю.

Казанова обнял ее и крепко прижал к себе. Потом чуть отстранился и посмотрел в глаза:

— Ты просто удивительная женщина. Я никак не могу подобрать подходящих слов, чтобы тебе объяснить... Может, сейчас скажу коряво, но уверен, что ты поймешь. Я никогда не верил, что женщина может быть не только любовницей или женой, но и другом. Мне казалось, что дружить с женщиной может только импотент или педик, а нормальный мужик должен держать бабу на расстоянии и не пускать к себе в душу, потому что она там все перетопчет и испоганит. Никогда ничего бабе не рассказывал, ведь все равно не поймет, а если почувствует слабинку, то непременно этим воспользуется и будет на этом играть, шантажировать и закатывать сцены. Теперь я убедился, что женщина может понять мужика и быть ему другом. Не знаю, может быть, это тебя заденет, но ты настоящий мужик, Ларочка, хоть и прелестная женщина.

— Мой дорогой, я расцениваю это как высший комплимент. Такого мне еще никто никогда не говорил.

— Но имей в виду, малышка, от того, что я расцениваю тебя как друга и настоящего мужика, ты не перестала быть для меня желанной женщиной.

— Казанова, ты в своем репертуаре, — улыбнулась Лара. — Это уже хороший признак. До встречи, мой друг и настоящий мужик.

— Постарайся приехать как можно скорее, — попросил он. — Я буду очень скучать по тебе.

— Постараюсь, — ответила Лариса и пошла к своему “мерседесу”.

Отъезжая от ресторана, она увидела, что Казанова по-прежнему стоит неподвижно. Сегодняшний день начался с того, что он стоял и печально смотрел ей вслед, и вот опять. Хоть бы этот день закончился по-другому.



По дороге Лара позвонила матери.

— Мамуль, ты не могла бы приехать, чтобы остаться с Алешкой?

— Конечно, дочуля, о чем разговор.

— Я сейчас за тобой заеду.

— Нет, доченька, зачем тебе терять столько времени? Я сама доеду.

— Тогда возьми такси. Пока доберешься с двумя пересадками, устанешь. Сейчас самый час пик, в метро не протолкнуться.

— Хорошо, Ларуся.

Лариса не хотела на первый раз задерживать гувернантку слишком долго. Девушка не планировала работать уже с сегодняшнего дня, всего лишь согласилась на ее просьбу, нельзя этим злоупотреблять.

Дома ее встретил сияющий Алешка.

— Ой, мам, мы так здорово играли! Ленка и правда способная, сразу все поняла.

— Сыночек, не называй ее Ленкой, — строго сказала Лара.

Из комнаты вышла гувернантка.

— Да пусть называет, как ему хочется, — улыбнулась она. — Это не имеет значения. Уроки на завтра Алеша сделал, мы позанимались английским, немного начали французский, ему понравилось.

— А вы ели что-нибудь?

— Конечно, — встрял Алешка. — Лена научила меня делать омлет с помидорами, и мы поели.

Лариса только покачала головой. Повезло с гувернанткой. Она дала девушке комплект ключей от квартиры, объяснила, как отпираются замки и как доехать до школы.

— Я уже записала Алешино расписание, — сказала Лена. — Завтра у него шесть уроков, я заберу его в половине второго.

— Пожалуйста, погуляйте после школы, а то он мало бывает на улице.

— Конечно. Времени у нас будет достаточно. Алеша послушный мальчик. Домашние задания сделал сам, всего за полчаса. К языкам у него явные способности. Мы на улице между делом тоже поговорим и по-английски, и по-французски. Он очень быстро все схватывает.

Алешка не хотел отпускать Лену и ныл, чтобы она с ним сыграла еще разочек. Девушка вопросительно посмотрела на Лару.

— Нет, сыночек, Лене нужно домой. Она не рассчитывала, что ей придется работать уже с сегодняшнего дня.

— Нет-нет, Лариса Николаевна, я не спешу и могу остаться с Алешей, мои родители не будут волноваться. Но я не хотела вам мешать.

— Вы мне не мешаете. Если у вас есть возможность, то, пожалуйста, останьтесь еще. Скоро приедет моя мама, она побудет с Алешей, когда вы уйдете. Я вижу, что сыну с вами интересно. Алешу утром будут отвозить в школу на машине, а после уроков вас обоих привозить домой. Думаю, что понадобится еще, как минимум, один охранник.

— А вы думаете, это все нужно, Лариса Николаевна? Мы ведь с Лешей и на метро можем доехать.

— Нет, Леночка, береженого Бог бережет. Сейчас вокруг так много насилия, а вы хрупкая девушка. Как вы сможете противостоять похитителям? Мой муж все-таки мужчина, и я не боялась, что с Алешей что-то случится.

— Хорошо, Лариса Николаевна, вам виднее, — согласилась девушка.

— Мам, а у охранника пистолет есть? — спросил Алешка.

— Да, у него есть разрешение на ношение оружия.

— Вот здорово! Я хочу, чтобы он меня научил стрелять.

— Нет, сыночек, тебе не нужно учиться стрелять. Ты мальчик умный, нужно приобретать знания, а стреляют пусть те, кто не умеет работать головой.

Алешка приуныл, но спорить не стал.

Приехала Алевтина Васильевна, и Лара убедила сына, что пора отпустить Лену.

— Ба! Пошли, я тебя научу играть в компьютерные игры, — предложил Алешка.

— Давай попробуем, Лешенька, — согласилась та. — Только я к технике совершенно не способна.

— Ничего, я научу, — солидно заявил тот и увел бабушку в свою комнату.

Сняв макияж, Лара нанесла питательную маску, приняла душ и полежала четверть часа в своей комнате, размышляя, что все же жизнь — чертовски переменчивая штука.

За эти два с половиной месяца у нее были и черные полосы, и белые. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Хоть и тяжело пришлось, но не случись всего трагического, что ей пришлось пережить, в ее жизни не было бы Игоря.



Переодевшись, Лара вошла в комнату сына. К ее удивлению, Алевтина Васильевна уже довольно бойко и азартно нажимала на клавиши.

— Стреляй, ну, быстрей же! — торопил ее Алешка.

— Я вижу, ты уже даже бабушку научил, — улыбнулась Лариса.

— Оказывается, это очень интересно.

— До свидания, сынуля. Побудешь пока с бабушкой, ладно?

Сын кивнул:

— Пока, ма.

Алевтина Васильевна вышла вслед за дочерью в коридор.

— Можешь оставаться у Игоря, Ларуся, сколько захочешь. Может, это судьба твоя. Я так за тебя рада, ты вся светишься от счастья. А за нас с Лешенькой не волнуйся, я завтра отвезу его в школу, а заберет Лена, все будет в порядке. Будь счастлива, дочуля.

Обняв мать, Лариса прижалась щекой к ее щеке.

— Спасибо за все, мама. Мне действительно очень хочется быть с Игорем. У нас непростые отношения, но мне с ним так хорошо, как никогда в жизни не было.

— Дай Бог тебе счастья, доченька, — пожелала Алевтина Васильевна.

Это единственное, чего не хватает ее дочери. Все остальное у нее есть, а счастья — полного — не было. Может, сейчас ей повезет...



Лариса быстро доехала до дома Казановы, час пик уже миновал.

Консьерж поднялся ей навстречу:

— Игорь Николаевич предупредил, что ждет вас.

Проводив ее до лифта, он нажал кнопку десятого этажа.

Впервые она ехала в этом лифте одна, впервые одна шла к двери квартиры Казановы. Но не успела Лара войти в тамбур, как дверь распахнулась.

— Ты ждал меня у двери? — удивилась она; услышать звук подъехавшего лифта, если любовник был в гостиной или спальне, невозможно.

— Консьерж позвонил.

Игорь был непривычно серьезен. Молча помог снять ей пальто, провел в гостиную и усадил в кресло. Да, это новый этап в их отношениях. Обычно все начиналось уже в лифте или в холле.

— Выпить хочешь? — спросил он.

— Мне все равно. Как ты?

— Если не возражаешь, то немного выпьем.

Налив два бокала коньяку, Казанова поставил их на столик.

— Давай за то, чтобы забыть все, о чем мы говорили в ресторане, — предложила Лариса.

— Давай. — Он поднял свой бокал.

Лара медленно пила коньяк, молча глядя на любовника. На душе уже не было прежней тяжести. Она так спешила к нему, так хотела его увидеть, что тягостный разговор в ресторане уже отошел на задний план. Да и не любила она долго зацикливаться на тяжких думах. Ее настроение быстро менялось. Чуть появилась надежда, произошло какое-то приятное событие, изменилась ситуация в лучшую сторону, и Лариса уже отвлеклась и заулыбалась.

Сейчас напротив нее сидит мужчина, которого она любит и хочет. Ее любимый Казанова. Так к черту все неприятные воспоминания!

Игорь такой грустный, надо его немного расшевелить. Он столько раз старался сделать ей приятное, теперь она ради него постарается.

— Помнишь, ты говорил, что стриптиз Ким Бессинджер в фильме “Девять с половиной недель” — пальчики оближешь? Хочешь, устрою тебе стриптиз, и посмотрим, кто из нас лучше.

Вначале Казанова изумленно уставился на нее, но тут же загорелся:

— Да я и так знаю, что ты лучше, но все равно хочу твой стриптиз.

— Тогда настраивайся.

— Я уже. — Он откинулся в кресле, ужасно заинтригованный. Куда девался его серьезный вид?!

Лара танцевала с детства. С пяти лет мама водила ее на занятия бальными танцами, правда, занималась всего несколько лет, но это дало ей необходимую пластику и чувство ритма, а музыку она ощущает просто кожей. Потом уже мама учила ее танцам своей молодости, а все современные новинки Лариса освоила сама. Стриптиз она не раз разыгрывала сама для себя, перед зеркалом. Немного подражания сценам, увиденным в фильмах, и немного собственной фантазии. Так что Казанове предстоит увидеть нечто.

Погасив верхний свет, Лара включила торшер, направив его так, чтобы он высветил круг метрах в пяти от любовника, и подошла к аудиосистеме. Только бы у него была подходящая мелодия... Стриптиз без эротизирующей музыки — это не стриптиз. Так, есть! Поставив “Stop!” Сэм Браун, она вошла в освещенный круг.

Едва услышав первые такты музыки и голос певицы, Лариса замерла и закрыла глаза. Как она любила эту трагическую, но безумно эротичную песню! Вот и сейчас аж мурашки по коже побежали. Голос певицы то поднимался до высшего регистра, то падал до хрипловатого полушепота. Это песня о них с Казановой — их пронзительная страсть, их бешеное желание, надрыв и щемящая грусть. Лара почти не следила за тем, что делают ее руки и бедра. В каком-то полузабытьи, закрыв глаза, медленно танцуя и снимая с себя одежду, она думала о том, что сегодня чуть не потеряла своего любимого. Если он когда-нибудь уйдет, если бросит ее... Ее импровизация страстно взывала к нему: “Не уходи, я твоя, я принадлежу только тебе каждой клеточкой своего тела, я так люблю и хочу тебя...”

Очнулась она, почувствовав руки любовника. Они упали на пол и с каким-то исступленным неистовством ласкали друг друга. Такого с ними еще никогда не было. Как с цепи сорвались, будто не видели друг друга целую вечность. Лариса то ощущала волну невероятного блаженства, которое затапливало ее всю, то волна чуть спадала, и по всему телу разливалось блаженное тепло, то вновь острый оргазм, от которого она выгибалась дугой и порывалась кататься по полу, крича и кусая руки, но Казанова не отпускал ее, продолжая ласкать, и снова нарастала эта сладкая волна, и хотелось, чтобы это продолжалось вечно, но вот ощущения уже становятся так сильны, что хочется пика, и она, вся напрягшись, как струна, ждет этого мгновения, и вот оно! Она чуть не лишается сознания, потом снова тепло по телу и снова взлет... Сколько раз она испытала высший пик наслаждения — не счесть.



Они лежали на полу тяжело дыша, мокрые и совершенно обессиленные.

— Малышка, это просто фантастика... — пробормотал наконец любовник, придя в себя. — У меня нет слов... чтобы передать свои ощущения.

Он поднял ее на руки и понес в ванную. Усадив Ларису, сам влез, сел напротив и включил воду.

Похоже, даже неутомимый Казанова устал от такого неистовства плоти. Молча сидел, прислонившись к противоположному краю ванны и смотрел, как струи воды сбегают по ее телу. Она полулежала совершенно расслабленная, чувствуя приятную тяжесть во всем теле, не в силах пошевелить даже пальцем, и смотрела на Игоря, чуть улыбаясь.

— Я такого потрясающего стриптиза в жизни не видел, — наконец тихо сказал он. — Все профессионалки и даже Ким Бессинджер — ничто по сравнению с тобой.

— А это был не стриптиз, а признание в любви.

— Я так и понял, потому и потерял голову.

— Ты всегда так чутко понимаешь мое состояние... Меня порой поражает твоя интуиция.

— Потому что я тебя люблю и чувствую. Глазами и телом можно сказать гораздо больше, чем словами. Я не люблю красивых слов, но умею легко все угадывать по глазам. Язык дан, чтобы скрывать истину, но глаза не лгут.

— Когда я танцевала, то думала о том, что сегодня тебя чуть не потеряла.

— Я это понял. В тебе умерла великая танцовщица и актриса. На твоем лице, в каждом движении были и трагизм, и страсть, и страдание, и неистовство, и печаль, и нежность... Просто драматическая история любви, но в танце. Чуть не умер, пока на тебя смотрел. Думал, какой я дурак, что по моей вине тебе пришлось столько раз страдать. Я тебя мучил, женщину, которую люблю больше жизни...

— Ты меня не мучил, просто мы встретились с тобой слишком поздно, когда у каждого уже сложился характер, свои принципы, а за плечами слишком много прошлого. И это прошлое, как бы мы ни сопротивлялись, влияет на наши отношения. Когда мы одно целое, то обо всем забываем. А как начинаем разговаривать, всплывает что-то из нашего прошлого, и мы становимся уже не целым, а всего лишь двумя половинками целого.

— И все же — ты моя половинка, а вместе мы целое.

— Я — твоя женщина, ты — мой мужчина.

— Ты — моя женщина, я — твой мужчина.

— После этого можно уже ничего не говорить. Мы уже все сказали друг другу.

Они молча сидели, глядя друг на друга и улыбаясь.

Казанова думал о том, что всего лишь несколько часов назад, сидя в ее машине, он говорил про себя злые слова: что устал от ее непредсказуемого характера, что с нею так все сложно, что если Лариса хочет уйти, то пусть уходит, он утешится с другими... И если бы он тогда вышел из ее машины, то не было бы этого неистового сплетения тел на полу и не было бы этой благодарной нежности, которую они испытывают друг к другу сейчас.

Лара думала примерно о том же. Что Алка права, говоря, что она упертая, как сто хохлов сразу, что не нужно мужчине демонстрировать свои амбиции. Зачем мериться с ним характерами, зачем пытаться победить? В этой борьбе нет победителя. Проигрывают оба.

Больше она не будет по пустякам демонстрировать Игорю свой взбалмошный нрав. Зачем она препиралась с ним по каждому пустяку? Он сказал, что накупит ей белья, а она тут же на дыбы: я сама себе могу купить! Это же глупо. Понятно, что денег у нее достаточно, но зачем напоминать об этом, когда любимый хочет подарить тебе что-то, сделать приятное? Казанова же не собирается брать ее на свое содержание. Они с ним на равных. Он заставлял ее что-то съесть, а она снова артачилась, хотя Казанова всего лишь заботился о ее здоровье, а не собирался командовать. Сколько раз она делала наоборот или спорила из чистого упрямства! Какие-то инфантильные игры. Назло тебе все сделаю по-своему.

Зачем она играла в эти дурацкие игры с человеком, которого любит, единственным на свете мужчиной, который позволил ей почувствовать себя счастливой и забыть обо всем на свете?! И зачем лезла в его прошлое, выспрашивала, а потом мучилась ревностью и мучила его?

Все, больше она никогда так делать не будет. Этот человек ей дорог, и она не хочет его терять. Ведь именно это она хотела сказать и сказала ему во время своего танца.

— Ты мне дорог, и я не хочу тебя терять.

— Я тоже не хочу тебя терять. Когда-нибудь я расскажу тебе, сколько раз мне казалось, что я тебя теряю или уже потерял.

— Расскажи сейчас.

— Всего рассказать не могу. Потом ты сама поймешь почему. Но вчера, когда ты лежала в этой ванне, закрыв глаза, а я стоял рядом, то вспоминал рассказ Битова “Эта женщина” и думал, что вот лежит ЭТА ЖЕНЩИНА, единственная на свете, которую я люблю, и я ее потерял из-за своего дурацкого самолюбия, амбиций и упрямства. И понял, что с женщиной не нужно мериться характерами. Ее нужно любить и носить на руках.

— Знаешь, я сейчас думала почти о том же — что с мужчиной не нужно бороться за лидерство, потому что мужчина — это мужчина, а женщина — это женщина.

— Получается, что если бы у нас с тобой не было таких перепадов и надрыва, то мы вряд ли бы это поняли.

— Думаю, что да. Так что даже наши с тобой страдания и выяснения отношений принесли пользу. Мы столько поняли о себе и о нас, что впредь будем умнее.

— Я-то уж точно буду умнее.

— Я тоже постараюсь не отставать.

Казанова вылез из ванны, поднял ее на руки, обернул махровой простыней и понес в спальню.

— Ты не проголодалась?

— Нет, а ты?

— Как всегда, после секса у меня зверский аппетит.

Она весело рассмеялась. Ну до чего же он естествен, органичен и обаятелен!

— Игорь Северин, мой милый Казанова, оставайся таким, какой ты есть. Я тебя таким полюбила и не собираюсь переделывать.

— И ты, моя Снежная королева, оставайся такой, какая ты есть. Я тебя полюбил именно такой и именно за это, поэтому не надо подстраиваться под мой характер.

Он пошел на кухню и вскоре вернулся с подносом.

“Если я каждый день буду столько есть, то скоро не влезу ни в один костюм”, — с тревогой подумала Лара, но тем не менее съела все, что он принес.

Отложив поднос на столик, Казанова залез в постель, сел рядом, обняв ее за плечи и укрыв их обоих одеялом.

— По-моему, сегодня у нас был заплыв на такую длинную дистанцию, что еще долго не захочется вступать в ту же воду, — сказала Лариса, положив голову ему на плечо.

— Ошибаешься, дорогая, мне уже хочется.

— Мне пока нет.

— Это не проблема. Сейчас захочется, — заявил этот нахал, придвигаясь ближе.

— Нет, милый, не надо. Так хорошо просто быть рядом. Мы так с тобой здорово сидели и разговаривали в ванне. Хочу сохранить это ощущение. Давай просто поболтаем.

— Давай, — согласился он.

Игорь уже решил, что не будет делать ничего против ее желания. Ему тоже была дорога эта доверительная теплота, которая сейчас их связывала. Какая разница, что делать, лишь бы Лариса была рядом.

Лара ничуть не покривила душой, сказав, чтобы он оставался таким, какой есть. Она даже избавилась от своей дурацкой ревности. Раньше чуть что — будто за сердце что-то кусало, и притом из-за форменного пустяка: то увидела презервативы в его тумбочке, то Игорь привел ее в ресторан, где бывал с другими женщинами, то ей показалось, будто он кадрит Аллу.

Ни одного из прежних любовников Лариса ни о чем не расспрашивала. Они ей просто-напросто были неинтересны, и ни одного из них она не любила. “Я позволяю тебе быть со мной, ухаживать и говорить комплименты, иногда ложусь с тобой в постель, но не лезу в твою жизнь, а ты не лезь в мою” — вот так она строила отношения с мужчинами, не говоря этого вслух, но демонстрируя всем своим поведением. Среди ее бывших любовников не было ни одного, о прошлом которого ей хотелось бы знать. Потому она никого из них не ревновала.

Казанова ей не просто интересен. Она его любит. А любящий человек хочет все знать о любимом, в том числе и о его прошлом. Что у тебя было до меня, с кем и как, лучше ли, чем со мной?

Лариса многое узнала о Казанове и хотела узнать еще больше.

— Игорь, я теперь совсем не ревную к прошлому. Можно я кое о чем спрошу тебя?

— Конечно, я никогда тебе не врал.

— Я знаю и ценю это. Скажи, зачем ты пробовал много разного, непривычного для меня?

— А что-то тебя шокировало, оскорбило?

— Нет-нет. Все было замечательно. Мне просто важно это знать, потому что раньше я думала, что ты проводишь все эти сексуальные эксперименты ради острых ощущений, и боялась, что это всего лишь секс ради секса.

— Любимая моя, все, что я делаю, — только ради тебя. Хочу, чтобы тебе было хорошо, и не просто хорошо, а как можно сильнее и чаще, вот и пробую всякое разное. Ведь когда я ласкаю тебя языком, пальцем, “мальчиком”, у тебя каждый раз разные ощущения, верно?

— Верно.

— И от позы это зависит, и от того, как сильно я тебя перед этим разогрею. Я ищу, как для тебя лучше. Ведь я же вижу, как ты кончаешь, — то почти сразу, как острый пик, ощущения сильнее, но короче, и потом тебе нужно передохнуть, или бывает очень медленно, когда твои ощущения накатываются волнами, но я специально не довожу тебя до конца, чтобы моя малышка дрожала, трепетала и с нетерпением ждала. Как только я вижу, что вот-вот наступит пик, я даю тебе передышку, и ты разочарованно угасаешь, но я снова начинаю тебя ласкать, и ты тут же вся напряженная, как струна, а я опять тебя отпускаю. Ты много раз взлетаешь, потом опять опускаешься, пока я не дам тебе испытать высший экстаз, но после этого снова продолжаю ласкать, а прежний завод у тебя еще не закончился, и ты опять поплыла по волнам. И так несколько раз. Вот так я тебя мучаю.

— Как здорово ты меня мучаешь. Всю жизнь бы так мучилась. Я и не знала, что ты так управляешь моими ощущениями, думала, что все это получается само собой. А разве ты смотришь на меня?

— Конечно. Я люблю на тебя смотреть. У тебя от страсти такое лицо делается.... Но не только смотрю, но и чувствую тебя. Когда ты вся дрожишь, я просто тихо обалдеваю от того, что от меня зависит — испытаешь ли ты экстаз или еще немного помучаешься. А уж когда ты катаешься по постели, бьешься в судорогах, стонешь, кричишь, кусаешь меня и называешь всякими ласковыми словами, то я просто умираю от счастья, что моей малышке так хорошо. Твое тело — как музыкальный инструмент для опытного музыканта. Я опытный музыкант. Ищу, как сделать так, чтобы сыграть на твоем теле настоящую симфонию.

— Как здорово ты говоришь... У меня просто мурашки по коже побежали.

— Моя малышка уже завелась. Ну что за прелесть! Иди ко мне, любимая, сейчас я тебе такую симфонию сыграю...



Встретив его взгляд, Лариса благодарно улыбнулась.

— А говорила — не хочется, — ухмыльнулся Казанова. — Понравилась музыка?

— Еще как...

— Еще — это хочешь еще?

— Нет, пока нет.

— Как же я тебя люблю... Как я люблю этот твой взгляд, которым ты на меня потом смотришь... За этот взгляд я готов снова и снова придумывать для тебя новую музыку, лишь бы моя любимая купалась в волнах. Жаль, что нашу музыку нельзя переложить на песню, чтобы потом еще раз послушать. А хотя... Можно. Я как-нибудь запишу все на видеокассету, и ты потом на себя посмотришь. Гарантировано — заведешься с полуоборота.

— Игорь, а ты?

— Малышка, за меня не беспокойся. Мне самое главное — чтобы ты смотрела на меня вот таким взглядом, как сейчас. Я кончаю с тобой в любой позе, в любом месте, когда угодно и где угодно. Могу очень долго сдерживаться, чтобы ты успела несколько раз, но иногда хочется с тобой в унисон, — это так здорово, когда мы вместе испытываем экстаз.

— А как ты можешь так управлять собой?

— Специально тренировался. Древнекитайские способы, дао, контроль эякуляции. Я ведь тоже в свое время читал умные книги, но это было давно. Так что теоретическая база у меня тоже на уровне, ну и соответственно практика. Я могу два часа сдерживаться, чтобы за это время у тебя было не менее пяти оргазмов, а могу и за пару минут, если хочу одновременно с тобой. Так что со мной проблем нет.

— Я это знаю. А разве со мной у тебя проблемы?

— Нет, моя принцесса. Ко всем прочим своим достоинствам ты очень легкая для секса женщина. Быстро заводишься, быстро кончаешь.

— А другие твои женщины?

Казанова на секунду замер. Вновь Лариса затронула слишком скользкую тему. Ведь если он скажет ей всю правду, она будет шокирована и между ними пробежит холодок. Хоть малышка и сказала, что уже не ревнует, и все же... Он сам знает, какое это дикое чувство — ревность. Игорь попробовал уклониться от разговора:

— Не надо об этом, котенок. То — прошлое, а ты — мое настоящее и будущее.

— Обещаю, что совершенно спокойно отнесусь к твоим словам. Честно-честно. Всего лишь ответь на мои вопросы, и клянусь, что буду по-прежнему улыбаться. Ты же знаешь, что я всегда держу свое слово.

— Но зачем тебе это нужно? Ты ведь не такая, как другие женщины, которые лезут мужчине в душу и выспрашивают о его прошлом.

— Мне интересно. Я ведь многого не знаю о сексе, порой даже простейших вещей, о которых осведомлены едва ли не школьники. Ты, наверное, и сам уже убедился, какая я неопытная, как мало знаю и умею. В книгах написано не все. Я ни с кем никогда не говорила на такие темы, даже с Алкой. А с тобой мне легко. Никогда бы не подумала, что могу свободно рассуждать с мужчиной на интимные те-мы. Я не буду болезненно реагировать, что бы ты ни сказал, только скажи правду. Теперь я ко многому отношусь иначе. И хочу понять тебя. Столько о тебе слышала, у тебя прозвище обязывающее, и я думала, что ты просто банальный бабник, а ведь со мной ты совсем другой. Мне хочется понять мужчину, которого я люблю. И я совершенно не ревную тебя к прошлому. Правда-правда.

— Ну хорошо, — вздохнул он. — Что ты хочешь узнать?

— Ты говорил, что я легкая для секса женщина. А какие еще есть женщины?

— Ну, есть такие, которых вообще не расшевелишь. Но это не мой вариант, с такими я дела вообще не имею. Фригидка для меня — пустое место. А большинство, как я убедился, в постели просто притворяются. Вздыхают, стонут, царапаются, кусаются, а на самом деле все это игра.

Это Ларисе знакомо. Она никогда не признается Игорю, но, как и многим женщинам, ей нередко тоже приходилось притворяться. А что же делать? Лежать как бревно, если мужчина настолько неумелый, что его ласки не возбуждают?! Да и какие там ласки! Когда партнер впивается поцелуем, мнет грудь и шарит руками по телу — это не ласки.

Лара сознавала, что в определенной мере это ее вина. Ах, комплексы, комплексы... Казанова всегда сам ее раздевал, а потом устраивал каждый раз новую эротическую игру, от которой она заводилась.

Другим она этого не позволяла. Секс только в темноте, при зашторенных окнах. И уж подавно не позволяла какие-то особенные ласки, зажималась и уклонялась. Разные позы — еще куда ни шло, любовник ее все равно не видит, но прикоснуться не так, как привычно, — Боже упаси!

Может быть, ее партнеры и не были такими уж неумелыми, может быть, сама Лариса их сковывала или они боялись задеть ее стыдливость... Может быть... Но факт остается фактом — чаще всего она не заводилась, а лишь имитировала страсть. Научиться этому несложно — эротических сцен в фильмах Лара видела предостаточно. Ногтями в любовников не впивалась, но и частое дыхание, вздохи, стоны и положенные слова, означающие страсть, — все это было. А когда партнер начинал часто дышать и она чувствовала, что конец уже близок, то тоже изображала высший экстаз.

— Игорь, а откуда ты знаешь, что это притворство?

— Но я же чувствую.

— А как?

— Разве ты не можешь узнать по глазам, когда тебе человек врет, а когда нет? Так же и по телу можно определить. Тело не врет.

Слава Богу, с Казановой ей не пришлось притворяться и играть в привычную игру, иначе он сразу бы обо всем догадался. С самого первого раза она испытала такой острый оргазм, что изображать страсть уже не было необходимости. С Игорем она была раскованной и была за это вознаграждена.

“Какая же я была дура, что раньше комплексовала! — подумала Лариса. — Ведь если бы я не зажималась, то и с другими тоже могло бы получиться. Пусть не со всеми, но со многими. А может быть, все к лучшему — теперь у меня есть возможность сравнить плохих партнеров с хорошим любовником...”

Каждая женщина бессознательно ищет мужчину, который ей нужен. И даже если в ее жизни было много любовников, то это означает, что не было того самого, единственного. Если мужчин было много, значит, это были не те мужчины.

— А если ты чувствуешь, что женщина притворяется?

— Встаю, застегиваю ширинку и ухожу — уж прости за цинизм.

— И всегда так поступаешь?

— Да почти всегда.

“Ничего себе! — ахнула Лара. — Если представить себе, что в первый раз у меня бы ничего не получилось и я стала бы изображать страсть, то Казанова во мне бы сразу разочаровался. Его не обманешь. А ведь могло так случиться. Я в него не была влюблена, позвонила только для того, чтобы с помощью классного секса отвлечься от своих тягостных переживаний. Тогда я даже не задумывалась, будет ли мне хорошо с ним в постели. Просто захотелось совершить безрассудный поступок, чтобы забыться. Раньше даже не могла себе представить, что могу лечь в постель с мужчиной, который мне эмоционально безразличен. Запросто могло ничего не получиться, если бы я по-прежнему была скованной”.

— Но ты же говорил, что многие женщины притворяются. Получается, что в большинстве случаев ты вставал и уходил?

— Именно.

— Сам не получив желаемого?

— По-разному. Иногда кончу и ухожу, а иногда баба мне уже так противна, что мне с ней ни минуты оставаться не хочется.

“Слава Богу, что с первого же раза я ему полностью подчинилась, не зажималась и не сопротивлялась, что бы он со мной ни делал. А то он так же встал бы и ушел, как поступал с другими женщинами, которые притворялись. Хотя нет, вряд ли такое случилось бы. Казанова так нежен и опытен. Может быть, он почувствовал мою скованность и постепенно и умело ее преодолевал? Да, именно так и было. Он ничего не сделал такого, чтобы мне стало неловко. Не было ни грубости, ни настырности, ни неукротимого желания самца, желающего немедленно овладеть женщиной. Еще когда он вез меня к себе, Игорь был так ласков и нежен, касался меня только губами и кончиками пальцев... Уже тогда я завелась так, что готова была отдаться ему в машине, в лифте, в подъезде”.

— Игорь, но ведь ты можешь завести и довести до конца любую женщину.

— Могу.

— Так почему же они имитировали оргазм? Завел бы, и они испытали бы настоящий, а не мнимый экстаз.

— Одни от природы заводные, другие очень долго разогреваются. Их можно завести, но нужно потрудиться. Если же я чувствую, что она еще даже не возбудилась, вся сухая, а страстно стонет и катается по постели, вот тогда все — мне уже неинтересно. Сама все испортила, спектакль передо мной разыграла.

— А зачем? Разве ей не хотелось взлететь на вершину? Ведь ты же мог дать ей наслаждение, ты — такой опытный любовник.

— Мог бы. Но бабы же дуры. К тебе, малышка, это, конечно, не относится. Другие считают, что перед мужиком непременно нужно изобразить бешеный темперамент, дескать, она такая страстная женщина. Или чтоб мужику доставить удовольствие, делают вид, будто он довел ее до конца. Но чего ей передо мной-то придуриваться? Нашла кого обманывать. Я баб знаю как облупленных и все их приемчики тоже. Если бы эта дура немного подождала, не дергалась и чувствовала меня, она бы у меня выла и стонала в настоящем экстазе, а не в притворном. А раз баба решила что-то изображать, мне она уже по фигу.

“Знал бы ты, что и я была такой же до встречи с тобой, — подумала Лариса. — Но никогда ты этого не узнаешь”.

Опытная Алла учила ее: “Никогда не показывай мужику свой зад”, подразумевая, что нельзя все рассказывать о себе.

Велик соблазн сказать мужчине: мол, до него были такие плохие партнеры, что ей приходилось притворяться. Это наполнит его душу гордостью: ах, какой он классный любовник! Но этого нельзя делать ни в коем случае. То, что прежние партнеры и в подметки ему не годились, — сказать можно, а иногда и нужно, чтобы он не терзался ревностью, но сама женщина всегда должна быть на высоте.

Женское притворство — одна из тех черт, которую мужчины терпеть не могут. Какую бы цель она ни преследовала своим лицедейством, пусть даже и благородную, например не задеть самолюбие сексуального партнера, мужчина отринет эту цель и окажется, что женщина, которую он любит, притвора. И само по себе это открытие для мужчины малоприятно — он будет в ней разочарован, и в его душу хотя бы периодически будут закрадываться сомнения: а не притворяется ли она и с ним тоже?

Лариса верила, что Казанова не будет в ней сомневаться — он хорошо знает женщин, она для него — та единственная, которую он искал всю жизнь. Он сам воздвиг ее на этот пьедестал и надо соответствовать. Игорь все еще романтик, хотя и играет роль циника, так пусть сохраняет свое романтическое чувство.

— Значит, женщин, которые притворяются в постели, большинство?

— Подавляющее большинство. Поэтому все предыдущие не в счет. Это были просто куклы, понимаешь? В магазине “Интим” такие продаются — резиновая игрушка с дыркой во рту и между ног. Вот примерно такие и топчут землю. Вся разница в размерах и в том, что женщины не резиновые, а живые, но это еще хуже.

— Почему?

— Да потому, что они начинают предъявлять на мужика права, капризничают, устраивают ему истерики, выясняют отношения и лезут в душу.

— Но ведь я сейчас тоже лезу тебе в душу.

Как и большинство женщин, задав рискованный вопрос, Лара хотела услышать не подтверждение, а опровержение своим словам. Расспрашивать мужчину о его прошлой жизни, а тем более интимной, — для нее непривычно, и хотя было ужасно любопытно, но в душе таилось опасение, что Казанова поставит ее в ряд с прежними женщинами, которые так же лезли ему в душу и выспрашивали.

Но умница Игорь тут же развеял ее опасения:

— Ты — совсем другое дело. Во-первых, ты моя любимая женщина и тебе позволено то, что не позволено другим, а во-вторых, я знаю, что ты не переиначишь мои слова, чтобы найти в них что-то обидное для себя, и не устроишь по этому поводу сцену. Ты совсем другая, понимаешь? Те — бабы, бабье, телки, а ты — Женщина. Бабского в тебе нет совершенно. За это я тебя и люблю. У тебя есть свои болезненные точки, которые я порой нечаянно задеваю, ты уж прости меня. Но я ведь не по злому умыслу, а лишь по глупости своей и незнанию. Так я обращался с телками, а тебя еще очень мало знаю. Ты неожиданная, непредсказуемая и меня к себе в душу не пускаешь. Я и не собираюсь к тебе лезть и докучать расспросами.

— Когда-нибудь я тебе все расскажу, если ты захочешь меня выслушать.

“Никогда я не расскажу тебе всей правды, — подумала при этом Лариса. — Только часть правды”.

— Конечно захочу. А бабье обычно само любит рассказать про своих прошлых мужиков, про мужа, детей и свои проблемы, хотя основная проблема этой бабы в том, что она дура. Я терпеть не могу, когда такая начинает шмыгать носом у меня на плече, желая разжалобить или пытаясь чего-то добиться. В такие моменты я злюсь и мечтаю поскорее от нее отделаться. Причем причина-то ее слез и соплей — обычно пустяковая, а все проблемы — куриные. А у тебя были серьезные проблемы, я же видел, что у тебя глаза будто пеплом засыпало — куда девался мой любимый изумрудный цвет! — а ты не только ни словечка об этом, но даже старалась не показывать, как у тебя тяжело на душе.

— Когда я была с тобой, мне сразу становилось легко.

— Я это видел. Старался как мог отвлечь тебя. Но ты во всем не такая, как все. Любую бабу после секса тянет на душещипательные разговоры. Обязательно ей нужно мужика за нервы подергать. Она думает, что одарила его невесть каким блаженством и теперь может себе позволить поиграть на его чувствах. Ты же — ни разу, ни слова.

— Да ты мне и не давал передышек, чтобы я успела вставить хоть слово, — рассмеялась Лара.

— А другая бы на твоем месте воспользовалась даже минутной паузой. Некоторые и во время траханья умудряются что-то говорить, спрашивать, канючить.

— Может быть, тебе просто не везло с партнершами...

— А я что говорю? Конечно не везло. Все это было не то. Зато теперь наконец-то повезло.

— Я тоже так считаю. Ты — мой любимый мужчина. Мой любимый Казанова.

— Я готов тебе все рассказать, вывернуться наизнанку, лишь бы еще раз это услышать. Что ты еще хочешь узнать обо мне?

Ларисе хотелось узнать самое главное — любил ли он кого-нибудь из прежних женщин. Хоть Игорь теперь не обращает внимания на других, постоянно признается ей в любви, но вдруг кого-то он любил сильнее и воспоминания об этом у него остались. А может быть, он даже сравнивает ее с той, давней любовью?

Как и большинство женщин, на первое место она ставила чувства. Какая разница, скольких женщин трахал Казанова, если он их не любил?! Физическая близость — ерунда. Вот любовь — другое дело. Если с прежними партнершами у него были всего лишь сексуальные отношения, то ее душа успокоится.

Раньше ее тревожило, не был ли Игорь влюблен в каждую из своих любовниц, пусть на день-два, на неделю. Она не ревновала к ним, но боялась, а не будет ли и с ней того же — добившись своего, со временем он остынет.

Сама влюбчивая, Лара теперь с легкой улыбкой вспоминала свои прежние увлечения. Да все ее интрижки не идут ни в какое сравнение с тем, что сейчас у нее с Игорем! Может быть, и у него так же?

Возможно, в кого-то он влюблялся, кого-то просто использовал для секса, но кого-то — любил? Пусть среди общего числа его любовниц их было не так много, но если он любил и разлюбил, то же самое может быть и с ней. А она не хотела, чтобы он ее разлюбил.

Казанова говорил, что хотел бы быть с ней всегда, ей тоже хотелось быть с ним всегда. А вдруг их страсть недолговечна?

“Спросить или не нет?” — размышляла Лариса, разглядывая любовника.

Она была уверена, что Игорь ей не солжет. Он уже так много рассказал о себе и был так искренен, наверняка и сейчас не станет врать. Ей и хотелось узнать правду, и страшновато было. А вдруг Казанова признается, что он кого-то любил так же, как и ее? Она уже не раз расспрашивала его, и каждый раз ей было больно. Может быть, лучше не знать правды?

“Спрошу”, — решила Лара.

Зачем она хотела его спросить? Лариса не смогла бы дать внятный ответ на этот вопрос. Чтобы знать, что ее ожидает? Вряд ли. Человек может любить и два, и пять, и десять раз, и каждый раз это будет по-другому, каждая новая любовь не идет ни в какое сравнение с тем, что было прежде. Ведь та любовь ушла, значит, была причина.

Почему мы расспрашиваем других людей? Конечно, не для того, чтобы услышать ответ, который огорчит. Подсознательно каждый надеется услышать то, что ему хочется. Сомневающийся хочет, чтобы его разуверили в сомнениях, любящая женщина хочет услышать, что она единственная, любимая, и до нее мужчина никого не любил и впредь никого не полюбит.

Любая женщина верит словам любимого, даже если это явная ложь, потому что хочет, чтобы было так. Даже говоря: “Я тебе не верю”, она ждет, что он будет ее разубеждать. Ей самой хочется верить, и чем чаще мужчина ей будет повторять, что любит только ее, тем больше она в это будет верить, даже если сделает вид, что сомневается.

— Игорь, а ты любил кого-нибудь из прежних любовниц? — все же задала свой главный вопрос Лара.

— Нет, малышка. Ни одну из них я не любил.

Ни разу, ни одной женщине Игорь не сказал, что любит ее. Бабье после койки сразу лезло с расспросами: “Ты меня любишь?” Как только Казанова это слышал, тут же по-быстрому делал ноги. И ни одной ничего не обещал: ни жениться, ни любить, ни встречаться. Хотел — встречался, не хотел — не встречался.

Ларисе Игорь уже сто раз сказал, что любит ее. Но она об этом никогда не просила. Он сам говорил, потому что это так и есть, и ему хотелось без конца повторять, что любит свою малышку, она его сладкий кусочек, детка, принцесса, девочка, котенок, и у него все внутри дрожит от непередаваемой нежности к ней.

— Я тебе скажу очень простую истину, которая раньше мне почему-то не приходила в голову. До меня это дошло совсем недавно, несколько дней назад, когда я смотрел на тебя спящую: много женщин — это означает, что нет одной, единственной. Ты посмеялась и не поверила, когда я сказал, что перетрахал многих потому, что искал тебя. А ведь это так и есть. Но тогда я еще не знал, что это будешь ты. Может быть, ты мне не поверишь, но это святая правда — я всегда знал, что рано или поздно встречу женщину, от которой меня ударит током, и она станет той единственной, которую я искал всю жизнь, и другие мне будут уже не нужны. А когда я тебя увидел, то сразу понял — вот она!

— Почему же ты мне этого не сказал?

— Разве ты поверила бы мне тогда? Я по тебе страдал целый год, и тем не менее ты мне не верила. А уж во время первой встречи и подавно решила бы, что я говорю дежурные слова, которыми соблазняю всех женщин. Ни разу в жизни я не был так растерян, как в день нашего знакомства. Влюбился в тебя с первого взгляда и сразу поглупел, нес какую-то чушь и с ужасом думал, что сейчас все испорчу и ты во мне разочаруешься.

— А по-моему, все было нормально. Обычный светский разговор.

— Вот именно. Но я-то понимал, что ты для меня не просто красавица и бизнес-леди, которая пришла на тусовку, а женщина, о которой я мечтал всю жизнь. Разве здесь уместны светские разговоры?! Не думал, что так растеряюсь, встретив свою любовь. Илья, который нас познакомил, потом сказал: “Что это с тобой, Казанова? Я тебя не узнаю”. Я и сам себя не узнавал.

— Он потом шепнул мне, что ты ему все уши про меня прожужжал. И Никита Фомин говорил то же самое.

— Конечно прожужжал. Я ни от кого не скрывал, что полюбил тебя. Правда, им это не очень понравилось — они почувствовали во мне потенциального соперника. Они оба к тебе неровно дышат, заметила? Да и многие другие тоже.

— Заметила, — рассмеялась Лариса. — Только мне это безразлично.

— Тогда было ясно, что ни одному из нас ничего не обломится. Мне Никита потом передал твои слова: “Казанова не мой вариант”. Я готов был его придушить. В древности казнили гонцов с плохими вестями, вот и я чуть не дал ему в рог, когда он попробовал ухмыляться и подкалывать. Он-то ведь раньше спал с тобой. Хоть это и было давно, но Никитка смотрел на меня свысока.

— Не переживай. Он для меня пустое место. И раньше ничего особенного не было, а теперь и подавно.

— Это я понял, но все равно ревновал.

— Весь этот год я думала, что ты меня просто обольщаешь, как и всех прочих женщин.

— С тобой я вел себя совсем не так и говорил не то, что другим. Даже когда мы уже стали близки и я сказал, что люблю тебя и счастлив, что ты наконец-то со мной, ты все равно мне не верила. Подыгрывала мне, усмехаясь про себя, или отмалчивалась. Я же умею читать по твоим глазам. Ты улыбалась мне, а твои глаза говорили: “Ври больше! Поешь ты красиво, и мне это нравится, но сердца моего ты не получишь”.

Уже в который раз Лара подивилась его проницательности. Действительно, все так и было. Она сказала себе, что Казанова — ловелас, который разбивает женские сердца и без сожалений бросает женщину, которая ему надоела. Лариса не хотела остаться с разбитым сердцем и решила, что никогда не влюбится в него. Казанова устраивает ее как любовник, и все, — так она тогда решила.

— Я думала, ты всем женщинам говоришь те же самые слова.

— Что ты, малышка! Раньше я не только не говорил, но даже слышать не мог слова “люблю”.

— А ты был уверен, что рано или поздно я стану твоей?

— Надеялся, но не был уверен. С самого первого взгляда понял, что завоевать тебя будет непросто.

— В этом ты прав. Легко завоевать меня не удавалось никому.

Лариса знала, почему так, но не хотела говорить этого любовнику. Умная Алла права — свой голый зад нельзя показывать никому. В женщине обязательно должна оставаться тайна, загадочность, только тогда она будет мужчине интересна, сколько бы они ни были вместе. Он будет пытаться узнать о ней все, а ей нужно дразнить его, стойко держаться, выдавая информацию небольшими порциями, так, чтобы большая ее часть оставалась ему неизвестна. С такой женщиной мужчина никогда не заскучает, не пресытится.

Игорь не тот человек, кто воспользуется ее откровенностью, но зачем лишать его иллюзий? Хоть он и проницателен, сам о многом догадывается, но всего знать о ней не может. Он создал в своем воображении некий идеал, пусть этот образ сохранится.

Мужчина, который до тридцати восьми лет грезит об одной-единственной, — в душе романтик, несмотря на длинный донжуанский список. Свою мечту Казанова прятал от всех и раскрылся только перед ней. Она оценила его доверие, но это не означает, что ей следует тут же одарить его ответной откровенностью. Он искал возлюбленную, нашел ее и счастлив. Зачем добавлять приземленности в его чувство?!

— Ты так думал из-за моего прозвища Снежная королева?

— Нет. Я мало верю репутации женщины. В данном случае я говорю не о тебе, малышка, а о других. Баба может изображать из себя недотрогу, а я по глазам вижу, что она шлюха. Я немало знал таких тихушниц, которые переспали со всеми мужиками своего окружения, но каждого строго-настрого предупреждали, чтобы никому не проболтался. А большинство так называемых неприступных женщин просто фригидки. Баба может принимать ухаживания, но мужику ничего не обломится не потому, что она так высоко себя ценит, а потому, что секс ее не интересует. Ты совсем другая. Я сразу понял, что ты очень чувственна, но твоя сексуальность еще до конца не раскрылась, потому что ты сама себя сдерживаешь.

И в этом Игорь прав. До встречи с ним у Ларисы был целый букет комплексов, о которых она никогда ему не скажет, да и вообще о многом умолчит. Почему? А потому, что умная женщина знает, что нельзя уподобляться колодцу, из которого вычерпали воду до дна.

Эту истину она впитала очень давно, еще в подростковые годы. Не распахивать ни перед кем душу ее учила еще бабушка, а потом подруга. С тех пор Лара всегда придерживалась этого принципа. Чем меньше скажешь, тем менее уязвима будешь. Да и вообще так интереснее жить.

О своих слабостях и недостатках тоже никому нельзя говорить. Вряд ли кто поймет и искренне посочувствует, а показное сочувствие ей ни к чему. Женщина никогда не должна рассказывать даже любящему мужчине о чем-либо, что ее не красит.

Помимо комплексов, у Ларисы был свой “скелет в шкафу” — пятнадцать лет назад ее жених совершил преступление. “Судьба человека — чаще всего в его характере”, — сказал Корнелий Непот. Другая женщина, возможно, простила бы или со временем забыла, но не Лара. Она и не простила, и не забыла. Вычеркнула бывшего жениха из своей жизни, но с тех пор перестала верить мужчинам. Череда любовников, которые ничего для нее не значили, — это ее бессознательная месть за ту давнюю драму. И неприступность — не просто маска, а тоже своеобразная месть.

Но этого она Игорю никогда не скажет.

Лариса решила не заострять внимания на себе. Сейчас ей нужно побольше узнать о Казанове. Самое главное она уже выяснила, но еще не все. Он искренен и откровенен с нею, но и прошлое много значит.

— Ты презираешь женщин?

— Я их не презираю. Мне кажется, я отношусь к ним так, как они того заслуживают, по крайней мере к тем, кто был рядом со мной.

— Игорь, ты красивый и богатый мужчина. Видимо, вокруг тебя вились девушки и женщины, которых привлекало именно это.

— Да наверняка. Желающих заполучить меня в качестве мужа, сожителя или хотя бы содержателя — немало.

— А ты был содержателем?

— Деньги для меня ничего не значат. Я лучше заплачу телке, лишь бы она ко мне не лезла.

— То есть у тебя были платные женщины?

— Все последние годы — да. Уже лет десять, наверное, с тех пор, как стал нормально зарабатывать. Только форма оплаты бывает разная. Кому-то просто сунешь сто баксов, она сделала минет и ушла, другой даришь подарки или постоянно даешь деньги, третьей снимешь квартиру и покупаешь тряпки. Мне так было проще. Лишь бы не пыталась заарканить меня.

— Ты всегда так дорожил своей свободой?

— Конечно. Что за мужик, если он зависит от бабы? Это так я думал раньше, пока не встретил тебя. А теперь вся моя жизнь зависит от того, посмотришь ли ты с улыбкой или уткнешься невидящим взглядом в стену, не замечая меня.

Лара благодарно улыбнулась и потерлась щекой о его плечо. Все ж в этих расспросах немало пользы. Если не ревновать ко всякой ерунде, как бывало с нею раньше, то все, что она сейчас слышит, — это еще одно лучезарное признание в любви.

Мужчина может хоть тысячу раз сказать женщине: “Я люблю тебя!” — но она хочет, чтобы он повторял это в тысячу второй, в две тысячи пятидесятый раз. Без конца и всю жизнь. Ласковых слов и признаний никогда не бывает слишком много — чем больше любимый говорит, тем больше хочется их слышать. Так хочется услышать, что она — единственная, а до нее он никого не любил.

— А в отношениях с другими женщинами для тебя был важен только секс?

— Преимущественно.

— А что еще?

— Иногда был азарт, кураж. Например, самоуверенная красотка, которая считает, что она пуп земли и, чтобы ее добиться, мужик должен ей луну с неба достать. Тут чисто спортивный интерес. Мне было просто забавно, а сколько она продержится. Иногда с приятелями заключал пари.

— И сколько обычно держались самоуверенные красотки?

— Да недолго.

— Ну сколько именно? День, неделю, месяц?

— Да ну, скажешь тоже — месяц! В жизни ни одну бабу месяц не обхаживал.

— Какой ты самоуверенный нахал, Казанова!

— Уж какой есть.

— А как обычно было? Сколько держалась неприступная крепость, когда ее осаждал столь умелый стратег?

— Да бывало, что и пары часов хватало, а то и пятнадцати минут.

— Врешь! — не поверила Лариса.

— Не вру.

— Расскажи.

— Ну, не надо тебе забивать этим головку, малышка.

— Ты же видишь, я улыбаюсь. Мне ужасно интересно все, что ты рассказываешь. Я хочу знать, как мужчины обольщают женщин.

— Ага, хочешь выведать все наши секреты?

— Именно так.

— Ну, мужики поступают по-разному. Одни спиртным накачивают, но я терпеть не могу пьяных баб — потом точно будет истерика. Другие намекают на койку или что-то говорят. Определенные движения, жесты, позы. Есть особый взгляд, который без слов говорит: я тебя хочу.

— А ты?

— Да понимаешь, если я кого-то кадрю, мне стоит лишь посмотреть, и даже говорить ничего не надо. Нормальная баба это поймет. А ненормальную я и сам стороной обойду.

— А что это за взгляд?

— Откуда я знаю? Когда хочется, это получается само собой.

— То есть ты не играешь, не изображаешь какой-то особый взгляд?

— Нет, конечно. По мне сразу видно, что у меня на уме. Если не дура, то поймет. А дура мне и самому не нужна. Что с ней в койке делать-то? Будут одни проблемы. Она тебя так издергает, что будешь не рад, что связался с ней.

— Да уж, когда ты хочешь, то по тебе это сразу видно... — задумчиво проговорила Лара.

— Малышка, только давай договоримся. Я честно отвечаю на твои вопросы, но все, что говорится о других, — к тебе не относится. Это все в прошлом. С тобой все по-другому. Тех я просто трахал, а тебя я люблю, а это совершенно разные вещи.

— Я это уже поняла, поэтому и расспрашиваю тебя совершенно спокойно. И чем больше о тебе узнаю, тем больше тебя люблю.

— Правда?

— Правда.

— Тогда я готов все тебе рассказать, лишь бы ты меня еще больше любила. Спрашивай все, что хочешь.

— А у тебя ни разу не было осечек — ты ее захотел, а она тебе не отдалась?

— Ни разу.

— Да ты что? — поразилась Лариса. — Вот ведь чертов Казанова! Любая, которую ты хотел, становилась твоей?

— Любая. Кроме тебя. Да и ты стала моей, правда, держалась целый год.

— А вдруг ты решил взять приступом неприступную красавицу, а она на тебя ноль внимания?

— Такого не бывало. Только с тобой. Ты на меня ноль внимания, несмотря на мои страдания, выразительные взгляды и ухаживания.

— Потом как-нибудь я тебе расскажу, почему я так себя вела.

— Да? — сразу оживился Казанова. — Расскажи сейчас.

— Нет, сегодня я расспрашиваю тебя, потому что я уже совсем не ревную. Ни капельки. Как только ты мне сказал, что уже десять лет у тебя партнерши как резиновые куклы из магазина “Интим” и ты им даешь деньги, лишь бы они больше ни на что не претендовали, — мне все стало ясно. Так что я спокойна. А ты все еще ревнуешь меня к прошлому. Если я тебе начну рассказывать все так же откровенно, ты встанешь на дыбы.

Казанова сразу скис. Значит, тогда у Ларисы был такой классный любовник, что на многозначительные взгляды Игоря Северина ей было глубоко начхать.

— Ну чего ты расстроился?

— Если б ты знала, как я тогда терзался! Да и сейчас кольнуло. У тебя кто-то был, что тебе было плевать на остальных мужчин, в том числе и на меня?

Лара помолчала. Нет, рассказывать о себе еще рано. Сейчас так хорошо, спокойно, а если она ему откроется, то даже и не угадаешь, что именно может вызвать у любовника бурный приступ ревности.

— Обо мне пока говорить не будем. Сегодня вечер откровений Игоря Северина. Казанова рассказывает историю своих любовных похождений.

Про себя же она решила, что никогда не расскажет ему всего. Лишь малую толику, чтобы его успокоить или чуточку подразнить, — в зависимости от ситуации.

Мужчина должен верить, что женщина его любит, но ни в коем случае нельзя дать ему понять, что все остальные мужчины для нее — пустое место. Не нужно, чтобы он бешено ревновал, — он истерзает и себя, и любимую, — но чуточку неуверенности не помешает. Если мужчина уверует, что для этой женщины он — единственный свет в окошке, и у него не было, нет и никогда не будет соперников, — то сразу успокоится и потеряет интерес. А пока мужчина заинтересован в этой женщине, он постоянно будет добиваться ее любви. Так пусть добивается! От этого оба выиграют. Скука — могильщик любви.

— Игорь, твоя репутация классного любовника вполне заслуженна. Ты настоящий Казанова. Значит, твоим любовницам было хорошо с тобой?

— Если баба мне интересна и не притворяется, то она свое получит. Я не эгоист. Мне дали — я тут же отдал. Халявы не люблю.

— И всех прежних ты так же ласкал, как и меня?

Болезненный вопрос для любой женщины. Обычно Лариса гнала от себя такие мысли — больно сознавать, что ее любимый с таким же упоением дарил ласки другой женщине. Но ведь о нем идет слава искусного любовника. Казанова действительно очень опытен, а опыт дается только практикой. В сексе важно не только чувство, но и техника. Чтобы достичь той техники, которой владеет ее любовник, нужно опробовать ее на многих женщинах.

Лара уже пожалела, что задала этот вопрос. Если Игорь сейчас ответит на него откровенно, то ей наверняка будет больно. Пусть он не любил своих прежних партнерш, но представить себе, что его губы, руки, язык так же нежно прикасались к другой... Ужас! Просто мурашки по коже.

“Пусть он соврет!” — молила она, страшась услышать ответ.

— Ни фига подобного! Да как ты могла такое подумать, малышка моя?! — Казанова так искренне возмутился, что Лариса сразу же испытала облегчение. — Так ласкать можно только любимую женщину. Я от твоего тела голову теряю. Но только потому, что я тебя люблю. Красивых тел полно, а люблю я только твое. Сто раз тебе говорил: такого, как с тобой, у меня никогда не было. Ни одной женщине не досталось и сотой доли того, что тебе.

Она уже совсем успокоилась, но ей стало любопытно. Как же было с другими? Ведь Алка говорила, что женщины от него просто млеют, готовы прыгнуть к нему в постель, помани он хоть пальцем. Дело же не в том, что Казанова красив, — мало ли красивых мужчин! — а в его славе непревзойденного любовника.

— А как же было с другими женщинами?

— Иногда просто техника, а иногда мне на бабу было наплевать, а она и так в экстазе.

— Ну, видно, она была в экстазе уже от одной возможности стать твоей любовницей.

— Может быть, и так.

— Теперь я понимаю, почему ты никогда не получал отказа ни от одной женщины. Они знали о твоей славе хорошего любовника и хотели попробовать.

— Возможно. Мне бабьи чувства без разницы. Может, им просто было любопытно. А некоторые сами лезли. Она знала, что другие со мной уже трахались, и ей тоже хочется.

— И любую, которая сама к тебе лезла, ты имел?

— Если она мне нравилась, то да.

— А если нет?

— Тогда на фиг.

— То есть для тебя важно, чтобы женщина тебе нравилась?

— Ну да. Причем так понравилась, чтобы я ее захотел. Но ты имей в виду, что все, что я тебе говорил, было во времена моей боевой юности, когда бабы мне еще были интересны.

— А что, сейчас неинтересны?

— Не-а.

Казанова ничуть не кривил душой. Его отношения с женщинами можно было условно разделить на два периода. Вначале ему казалось, что в новой партнерше есть что-то особенное. По молодости он делал стойку на любую красотку. Если она ему нравилась, то он хотел ее и, естественно, имел. Если в постели она его устраивала, то он давал ей испытать столько же оргазмов, сколько и сам. Игорь Северин считал это делом мужской чести. Если партнерша трудно заводилась, то он уже заранее знал, что ему светит раз, от силы два. Больше он к ней не лез, поскольку знал, что она после второго раза выдохнется и третьего у нее не получится. Но все это было давно.

Потом Казанова понял, что все бабы, в сущности, одинаковы. Раньше ему была интересна именно новая партнерша — какова она будет в постели, и он чуть ли не каждый день их менял, бывало, и по нескольку новых за день, потом и новые перестали его возбуждать. Варианты разные, но сценарий один, и он его уже знал наизусть.

Он стольких баб перетрахал и в конце концов понял, что все они, по сути, одинаковы и ничего особенного нет даже в самой писаной красавице. Такую женщину, которая бы его действительно заинтересовала, Игорь давным-давно не встречал. Поэтому уже и забыл, когда добивался женщины.

Телки сами к нему лезут, строят глазки и всем своим поведением показывают, что не только не против, а готовы хоть сейчас. Преснятина. Кого добиваться, если каждая согласна? Иногда ему бывало все равно, с кем, и та, которая подвернется, становилась партнершей на полчаса, на четверть часа, а то и на десять минут.

— Зачем же ты встречаешься с женщинами?

— А я с ними не встречаюсь. То, что она пришла ко мне в кабинет и сделала мне минет по-быстрому или я ее за десять минут трахнул, — это, по-твоему, встреча? Совсем же без бабы я не могу, не онанизмом же мне заниматься! Чисто физиологический аспект. Захотел, получил желаемое, а как личность она меня не интересует.

— А почему захотел именно ее? Если “голая” физиология, то не все ли равно, с какой партнершей получить разрядку?

— Иногда женщина нравилась, что-то в ней было такое, и мне ее хотелось. Но теперь такое бывает очень редко. Скажу тебе честно, как мужик мужику, — бабы мне уже до чертиков надоели.

— Но ты же ходил со своими красотками в рестораны...

— Ходил. Есть-то мне надо. Почему бы не взять с собой какую-то телку?! Пусть поест, выпьет, мне жалко, что ли?

— А потом?

— Потом она мне делала минет в туалете, или в машине, или у себя дома, или в любом другом месте, и до свидания.

— То есть только один раз, и все?

— Почему один? Если она нормально трахалась или хорошо делала минет, то я мог позвать ее еще.

— А если бы она сама к тебе пришла, сказав, что хочет тебя?

— Если у меня подходящее настроение, то пожалуйста. А если мне не до нее или она мне в прошлый раз не понравилась, то пошла на фиг.

— Хорошо, допустим, у тебя подходящее настроение. Что ты делаешь? Едешь к ней домой?

— Это редко. Такое бывало раньше, когда баба мне очень нравилась. Я знал, что захочу ее не один раз, а, допустим, три или пять, а она заводная и сможет пять раз кончить. Тогда ехал к ней или вез к себе. Но то было очень давно. Сейчас у меня просто нет на это времени. Я не могу потратить целый вечер на случайную вертихвостку. Да мне и неинтересно весь вечер с одной. Трахнул ее и уехал, вот и все.

— Ничего себе! А со мной ты уже каждый вечер и каждую ночь чуть ли не неделю.

— Малышка, ну сколько можно повторять! Да я с тобой готов всю оставшуюся жизнь провести в четырех стенах, если только ты согласишься.

Хотя Лариса не сомневалась, что все, что рассказал ей Игорь, — истинная правда, и все же было страшновато. Он ведь Казанова, а это говорит о многом.

Вокруг него вьется такое количество красивых, молодых, длинноногих, сексуально раскрепощенных девиц. Лакомый кусок Игорь Северин. Заполучить его в качестве мужа этим телкам, конечно, не светит, хотя они об этом и мечтают, но даже в качестве постоянного любовника — это уже победа.

— Не ври, Казанова. Ты не такой человек. Тебе самому быстро надоест быть со мной.

— Малышка, я не вру. Я действительно этого хочу.

— Да, в данный момент ты этого хочешь, но ты же человек компанейский.

— Так ведь и ты не захочешь сидеть в четырех стенах. Будем с тобой ходить на тусовки, в рестораны, танцевать, приглашать к себе гостей, ездить к теплому морю, играть в казино в Лас-Вегасе, объездим весь мир.

— Ага, а чуть я отвернусь, и ты за десять минут трахнешь какую-нибудь приглянувшуюся тебе телку, — засмеялась Лара.

— Вот дурашка! Да у меня теперь вообще ни на кого не стоит, кроме как на тебя. Я-то уж себя знаю.

— Ну, это сейчас, а что будет завтра?

— Ты уже столько про меня узнала и никак не можешь понять — я хочу только ту, которая мне по-настоящему нравится. А мне нравишься ты. И в ближайшем будущем на горизонте не предвидится еще какой-то женщины, которая была бы способна так меня увлечь. Все это бабье мне до лампочки. Я им давал напрокат свой член на пятнадцать минут, и все. Неужели ты не знаешь, что есть на свете мужики, которые могут только с одной женщиной, а с другими — нет?

— Знаю. Но это не про тебя. Ты — Казанова.

Лара давно уже поверила всему, что он ей рассказал, а расспрашивала из бессознательного женского кокетства — чтобы еще раз услышать подтверждение тому, что он ее любит, хочет только ее и на всех других ему наплевать. Даже если женщина уверена в своем избраннике, ей все равно хочется слышать это снова и снова, хоть сто раз на дню.

Не зря ведь придумали столько слов о любви. Просто “я тебя люблю” недостаточно. “А как ты меня любишь?”, “А за что ты меня любишь?” — такие вопросы задают многие женщины.

Это так заводит, когда тебе говорят, какая ты классная партнерша, какое у тебя необыкновенное тело и как оно возбуждает. Так что пусть говорит. Он же четко разделяет тех телок и ее, Ларису. Те девки — для слива спермы и снятия напряжения, а она его родной человек. “Мой кусочек...” — как он сам сказал. Так что пусть говорит еще.

Чем больше она узнает о своем любимом, тем больше любит его. Она женщина и конечно же не лишена некоторого женского тщеславия — приятно сознавать, что ее любит такой мужчина! Есть чем гордиться. В платонической влюбленности слюнтяев нет ничего, чем можно бы гордиться. Но Казанова! Настоящий мужик!

Игорь, как всегда, будто подслушал ее мысли и тут же сказал то, чего она от него ждала и ради чего расспрашивала:

— Казановой я был раньше. Теперь я люблю свою единственную женщину и больше мне никто не нужен.

— А в последние годы ты старался дать женщине наслаждение?

— Малышка, я же тебе сказал, что уже десять лет в той или иной форме оплачиваю услуги телок. И что, я ей плачу, и я еще буду стараться ее удовлетворять? Да на фиг мне это нужно? Это ее работа, за которую она получает бабки, вот и все.

— А если бы тебе понравилась женщина, которая отказалась брать у тебя деньги?

— В данном случае мы говорим абстрактно, поскольку давным-давно таких женщин у меня не было. Но если представить себе подобную ситуацию, то долг чести каждого нормального мужика дать своей партнерше столько же раз пережить оргазм, сколько и он. Лично я считаю это азами постельной этики и раньше сам их придерживался. Это если партнеры просто трахаются. А если мужик ее любит, то он даст ей кончить гораздо больше, чем сам.

— А чем объяснишь такую разницу?

— Потому что кайфа от того, что твоя любимая в экстазе, гораздо больше, чем несколько секунд собственного удовольствия.

— То есть тебе приятнее, когда я испытываю наслаждение, чем испытать его самому?

— Конечно. Поэтому я всегда вначале даю тебе возможность несколько раз достичь пика, и только потом сам, когда у меня уже нет сил терпеть. Но терпеть я могу долго. Твой экстаз для меня гораздо важнее, чем собственное удовольствие.

Это Лариса и так знала. Поначалу удивлялась, потому что прежде у нее были не такие партнеры. Бывало так, что любовник кончил не один раз, а она ни разу.

“Ну и дурой же я была! — подумала она. — Зачем я с ними спала?”

Наверное, многие женщины задают себе тот же самый вопрос. Одно дело — если женщина влюблена в своего избранника, тогда любое его прикосновение уже само по себе экстаз. Не важно, испытывает ли она оргазм, но и поцелуи, и объятия — выражение его любви и нежности. Пусть даже не будет пика, но женщина все равно счастлива — любимый рядом, ласкает ее и любит.

Но Лара не испытывала глубокого чувства ни к кому из прежних любовников. Была влюблена на какое-то время, но это быстро проходило. Зачем же она ложилась с ними в постель?

Если спросить тысячи женщин, которые не получают сексуального удовлетворения от интимной близости, — вряд ли будет однозначный ответ. Так принято — любовная связь предполагает интимные отношения. Или — не хочется обижать партнера. Или — женщина не хочет, чтобы он подумал, будто она холодна и секс ее не интересует. И самое главное — большинство женщин все еще на что-то надеются. Пусть сто раз ничего не получалось, но вдруг получится в сто первый?! Вдруг партнер поймет, прозреет, почувствует ее и сделает что-то, чтобы она наконец пережила это великое ощущение?! Ведь другие женщины испытывают наслаждение — чем же она хуже?!

Точно так же думала и Лариса. С некоторыми любовниками получалось, с большинством — нет. В чем же было дело? Ответ однозначен — партнеры были не те. И сама Лара их не любила, и они ее не любили настолько, чтобы полностью раствориться в любви, как Казанова. Если бы другие мужчины любили ее так же, как он, они бы чувствовали ее и старались дать максимальное наслаждение.

Любовь — чувство не эгоистическое. Она больше дает, чем берет. “Я тебя люблю и хочу, чтобы ты была счастлива, хочу, чтобы тебе было хорошо со мной” — вот лейтмотив поведения любящего человека, а не: “Я в тебя влюблен и хочу быть счастлив, хочу, чтобы мне было хорошо с тобой”.

— А раньше, когда ты обольщал женщин, сколько держалась самая стойкая?

— Да от силы пару дней. И то очень редко. Обычно в тот же день. Я привык сразу получать то, что хочу.

— И как это было — ты подходишь к ней, смотришь на нее своим особым взглядом, а дальше?

— Иногда и одного взгляда было достаточно, иногда улыбался — в улыбке ведь тоже очень много оттенков. Ты, например, меня можешь завести одной своей улыбочкой. Женщины это тоже чувствуют, когда мужик по-особому улыбается. Иногда что-то говорил. Иногда приглашал потанцевать. По-разному и смотря в какой обстановке. Нет четкого сценария. Когда эту бабу очень хочется, то даже не думаешь, что делаешь и о чем с ней говоришь. Можно говорить даже о погоде, а она все равно почувствует твое желание.

— Да, говорят же, что какие-то биотоки исходят или ферромоны. Видимо, от тебя шли такие мощные флюиды, что женщина это сразу чувствовала. Не зря ты носишь свое прозвище. Истинный Казанова. И что потом?

— А после этого отводил в любое место, где ее можно трахнуть. Мне все равно, где заниматься сексом, лишь бы баба не напрягалась.

— А ты никогда не боишься, что тебя могут застукать?

— Не боюсь. У меня все равно стоит железно. Что бы там ни случилось, а свое я получу. А если баба напрягается, то ей же хуже. Могла бы получить удовольствие, но не получит.

— Ну и гигант ты, Казанова! Но если в комнату кто-то войдет, то что ты сделаешь?

— То же, что и делал до этого.

— То есть ты можешь даже на людях?

— Я не ставил себе такой цели, но, если неожиданно кто-то входил, меня это не останавливало. И если рядом люди, то меня это тоже не смущало. В студенческие времена по четыре пары в одной комнате развлекались. Да и позже такое случалось. В моей прежней однокомнатной квартире такой трах стоял! Однажды я поимел бабу в лифте, в котором, кроме нас, ехало еще четверо.

— И что — те стояли рядом и смотрели?

— Да нет. Они стояли спиной, потом вышли, а мы остались.

— Теперь я понимаю, почему у нас было и в примерочной, и на улице в машине. Ты даже не боялся, что кто-то может войти.

— Нет, не боялся. Но мы же договорились, что сейчас разговор не про тебя.

— Да я нисколько не обижаюсь. Поняла, почему ты занимаешься сексом в разных неподходящих местах.

— А что, по-твоему, единственное подходящее место — это постель?

— Раньше я именно так считала.

— Вот видишь, как быстро я тебя переубедил.

— Да, ты переубедишь кого угодно. Если уж я позволила тебе трахнуть меня в моем собственном кабинете, где по коридору ходят мои сотрудники... Теперь понятно, почему даже неприступные бастионы так быстро сдавались. Ты просто ураган какой-то, когда тебе хочется. Раньше удивлялась, почему ты это делаешь, ведь ты меня компрометируешь. Можно же подождать до вечера.

— А я не привык ждать. Если хочется, если накатило, так зачем ждать-то?!

— Это я уже поняла. Я-то думала, что тебе иногда нужны острые ощущения. Есть люди, которые только так могут получить удовлетворение — когда их могут застукать за этим делом.

— Но ты же убедилась, что я могу в любом месте — мне не важно, застукают нас или нет.

— Убедилась. А еще мне казалось, что это ты специально делаешь, чтобы меня унизить, показать свою волю: хочу здесь, и изволь подчиниться.

— Дурашка ты моя! Надо же такое вообразить — что я хотел тебя унизить! Да я умирал от страха, когда думал, что невольно тебя чем-то обидел. Не собирался я демонстрировать тебе свою волю — просто очень тебя хотел и ты меня хотела. Ты же видела, что у меня, чуть я тебя коснусь, или ты что-то скажешь, или посмотришь на меня своим влекущим взглядом, — тут же ширинка вздувается. И что? Так и ходить?

— А подождать ты не мог?

— Но зачем, не пойму? Я тебя хочу, ты меня хочешь — в чем проблема? Почему я должен ждать, если меня хочет любимая женщина?

— А вот допустим, вообще нет никакой возможности?

— Да ну, ерунда. Возможность всегда можно найти, только не надо комплексовать и бояться, что увидят. В постели мы с тобой можем и по два часа не переставая, а для быстрого траха всегда место найдешь. Да если уж очень приспичит, можно зайти хоть в подъезд или в женский, в мужской туалет.

— И ты со мной мог бы в таких местах?

— Запросто. С тобой — хоть на антенне на крыше.

— А если бы я была против?

— Если бы была против — не стал бы. Но я же тебя знаю, ты никогда не против. Моя малышка такая заводная.

— Раньше я такой не была. Только с тобой.

— Знаю, котенок, поэтому и млею. Я же про женщин все знаю. Энциклопедию могу написать. Я их столько в своей жизни поимел, что стал настоящим спецом по бабам.

— Ты очень красивый мужчина, а в двадцать лет, наверное, был такой красавчик, что все женщины таяли.

— Да они и сейчас тают.

— До чего ты самоуверенный, Казанова!

— Да мне-то бабы уже давно побоку, малышка. У меня есть ты.

Игорь вспомнил свою боевую молодость, но решил не говорить об этом Ларисе. Одно время у него даже было хобби: поставил своей целью оттрахать ровно тысячу штук, но до сих пор не знает, выполнил ли норму. Партнерш он не считал, но их было много. В день даже по пять бывало.

Его лестное для мужчины прозвище закрепилось за ним еще с первого курса. Он поимел всех сокурсниц, кроме самых страшных. Нравы в студенческой среде были простые. Сокурсницы сами на него вешались гроздьями, чуть ли не в очередь становились, всем было интересно переспать с Казановой. Тогда он еще соблюдал свой собственный кодекс интимной этики, и ни одна не уходила неудовлетворенной. Где он их только не трахал! Даже во время лекций. Лекционный зал имел вид амфитеатра, у последнего ряда была высокая спинка. Между окнами и спинкой кресел было пространство примерно в полметра. Туда Игорь сводил половину своего курса и еще с тех времен перестал обращать внимание, если кто-то случайно его увидит в недвусмысленной позе. Не он один туда водил своих партнерш, и было не принято оборачиваться, если кто-то там развлекается с девушкой. Те, кто сидел на последнем ряду, делали вид, что ничего не замечают. Но даже если бы кто-то обернулся, Казанову это ничуть не смущало. Однажды туда зашел лектор, а Игорь так увлекся, что не услышал его шагов. Ребята с последнего ряда шептали, что идет профессор, а он словно оглох. Тот застал парочку в самый кульминационный момент, обоих чуть не исключили из института. Пришлось отказаться от этого пикантного места, где за сорокапятиминутную лекцию он успевал развлечься с несколькими девушками — как только одна уходила, тут же приходила следующая.

На третьем курсе их послали на картошку. Казанова на спор поимел за ночь десять сокурсниц. Суть пари была в том, чтобы не просто трахнуть десять девушек, а чтобы все остались довольны. Он не подкачал. Ящик водки выиграл, потом все упились вусмерть, в том числе и его партнерши.

— Игорь, а если бы нас с тобой где-то застукали? Ведь так, как ты, взрослые респектабельные мужчины не поступают, ты же не мальчишка из подворотни.

— Да мне плевать, как поступают все. Эти условности мне до лампочки. По-твоему, было бы лучше, если бы я приехал к тебе, когда мы три дня не виделись и у меня аж штаны лопаются, и вежливо уговаривал тебя о свидании вечером?

Лариса рассмеялась. Трудно было себе представить, чтобы Казанова вежливо уговаривал женщину отдаться.

— А если бы я тебе не далась?

— Но ты же далась.

— Да ты так на меня налетел, что невозможно было сопротивляться.

— По-моему, ты не очень-то и хотела сопротивляться, — с легкой усмешкой посмотрел на нее любовник.

— Ах ты, самоуверенный нахал! — шутливо замахнулась на него Лариса.

— Я же видел, что ты меня хочешь, просто боишься, что кто-то нас услышит или войдет, — проблема была только в этом. Но я все сделал так аккуратно, что никто ничего не услышал, и дверь сразу запер, верно?

— А если бы я действительно не хотела?

— Я бы не полез. Ни разу не насиловал бабу.

— Откуда ты знаешь, что женщина тебя хочет?

— Ну, это же сразу видно.

— Расскажи.

— Выражение глаз становится другим, лицо... Мне трудно это объяснить. Просто чувствую, и все. А уж если прижмешь ее к себе, то тут ошибиться невозможно, сразу видишь, что баба уже готова.

— А если ты прижал, а она еще не хочет?

— Сделаю так, чтобы захотела.

— И с любой так?

— С любой, если она не фригидка. Я же тебе говорил — фригидки для меня не женщины. За версту их чую и на пушечный выстрел не подпущу.

— А как ты делаешь, чтобы женщина тебя захотела?

— Ну, я же не пацан. Кое-что умею.

— Да уж, ты умеешь... Теперь я понимаю, почему у тебя прозвище Казанова. Тот не просто покорял женщин, но ни одну из них не оставил неудовлетворенной. Про тебя говорят, что ты классный любовник. Еще бы женщины не хотели под тебя ложиться!.. Хорошего любовника сейчас днем с огнем не найти.

— Говори еще, моя принцесса, это как бальзам на душу. Мне плевать, кто там собирался под меня ложиться, — если я сам эту бабу не хочу, то пусть она хоть наизнанку вывернется, я в ее сторону и не посмотрю. Но то, что именно ты оценила меня как любовника, — это греет мою душу. Я ведь очень старался. Сразу понял, что в первый раз ты позвала меня только ради секса. Тебе было так плохо, у тебя глаза были серые, а не зеленые, как обычно, и ты просто хотела отвлечься от своей беды. Так?

— Игорь, я просто поражаюсь, как ты все угадываешь про меня, знаешь многие мои привычки, вкусы. Откуда?

— Ох, малышка, когда любишь, все чувствуешь будто обнаженными нервами. Ты вот удивляешься, что я так много про тебя знаю. А я все это чувствую. Не могу объяснить как, просто чувствую, и все.

Это было правдой, но не всей правдой. Казанова ни разу не солгал и был предельно откровенен с Ларисой, но говорил ей не все. Игорь видел, как она каждый раз изумляется, убедившись, что он о ней многое знает. Ему нравилось ее удивление. Как и все женщины, малышка любопытна. Чуть-чуть тайны, интриги не помешает. Если все рассказать, ей станет скучно.

Его все интересовало в ней, и за этот год он постарался узнать как можно больше. Даже расспрашивал общих знакомых, хотя это противоречило его принципам. То, что он узнавал, терзало его ревностью, и все же Казанова из маленьких фрагментиков складывал мозаику жизни своей любимой. А что ему еще оставалось? Хоть как-то приобщиться, проникнуться, понять.

Почему Снежная королева так долго его отвергала — для него до сих пор загадка. На самом деле она вовсе не “снежная”. Но спросить об этом он боялся. Однажды Игорь заикнулся, что многое знает о ней, знает о ее бывших любовниках. В итоге, как всегда, она надменно вскинула подбородок и ушла. Больше он такой ошибки не повторит. Такой женщине, как Лара, оскорбительно услышать, что о ней выспрашивают. Ведь похоже на собирание сплетен.

Казанова догадывался, что Ларису отталкивала его репутация бабника, но ведь он всячески демонстрировал, что любит ее, а не просто стремится затащить в постель. Она же видела, с кем он появляется на тусовках, — любой поймет, что это всего лишь платные телки. Ни мужчины, ни женщины не относятся к ним всерьез. Телка не в счет, как и проститутка. Но возможно, Лара думала иначе? Может быть, ее отталкивало именно то, что рядом с ним всегда крутилась какая-то смазливая дурочка?

“Вот дурак-то! — подумал он. — Зачем же я таскался с ними на тусовки?! Наверное, поэтому Ларочка мне не верила. В ее понимании раз мужчина пришел с бабой, то она для него что-то значит. Наверное, малышке было противно, что я увиваюсь за ней, хотя пришел с какой-то телкой”.

Воистину это был день открытий для них обоих.

Казанова был наблюдательным человеком. Недели три назад Лариса курила в его машине, достав из сумочки только одну сигарету, а не всю пачку. Позже он извлек из пепельницы окурок, а потом купил для нее эти сигареты. Когда Лара захотела курить, он принес ее любимый “Салем”. Она была поражена, а он в душе порадовался.

И так во всем. Игорь знал, что Лариса очень чувствительна к ароматам. Несколько раз заметил, как она морщится — ей не нравился чей-то одеколон. Женя, его шофер, пользовался дешевым одеколоном “For man”, а малышка пару раз пожаловалась, что у нее болит голова. Сама она, видимо, не поняла причины, но Казанова сразу догадался и подарил шоферу “Фаренгейт”. Ларочка даже не заметила, что у водителя теперь другой одеколон, — она вообще мало обращала внимания на окружающее, но больше на головную боль не жаловалась.

Для нее он купил соли для ванны и понял, что они ей понравились. Сам Казанова никогда не принимал ванну с солями. Запахи солей он подбирал в той же гамме, что и ее духи. В духах Игорь Северин разбирался получше многих женщин и сразу определил, что любимые духи Ларисы — “Органза”.

Игорь любил делать подарки, но далеко не всем женщинам. Чаще всего он ими просто откупался, чтобы отвязаться. Как только баба начинала шмыгать носом и собиралась устроить ему сцену, он тут же совал ей флакон духов и выпроваживал. Большая практика позволила ему понять, что это стопроцентный способ отделаться от надоевшей любовницы. Казанова не любил выяснять отношения. Ему довелось перевидать столько бабьих истерик и сцен, что у него на них сформировалась стойкая аллергия. Как только он угадывал признаки — ну, сейчас начнется, — тут же бодро сообщал, что приготовил сюрприз, дарил духи и озабоченно заявлял, что ему, дескать, нужно бежать по очень срочному делу, а через пару часиков он позвонит или приедет. Потом, естественно, не звонил и не приезжал.

Почему-то почти каждая женщина желала заполучить его в единоличное пользование, чтобы он был только с ней и больше ни с кем. Но ведь она сама знала, с кем связалась — репутация бабника у него была лет с восемнадцати. Раньше никто его по имени не называл, только Казановой. Понятно же, что это означает. Но почему-то каждая считала, что именно она та последняя, на которой его интерес к женскому полу закончится, и все другие бабы для него перестанут существовать. Стоило любовнице узнать, что легкомысленного возлюбленного видели с другой, и начиналось... Как только Игорь слышал первые такты этой музыки, — тут же смывался.

Казанова никак не мог понять: чего они все от него хотят? Ну, трахнул он ее, и дальше что? Так ведь она тоже получила удовольствие. Он что — обещал ей любовь до гроба?

Сам он не чувствовал никаких обязательств ни перед одной женщиной. Ни одной не обещал быть верным. Если бы обещал — был бы верен. Игорь Северин ни разу в жизни не нарушил своего слова.

— Игорь, скажи, когда я позвонила тебе самый первый раз, ты сразу понял, что я хочу только классного секса?

— Конечно. Уже по телефону.

— А как?

— Малышка, я же не дурак. Кое-что понимаю.

— Ну расскажи.

— Во-первых, ты сама позвонила. Деловых отношений у нас не было — с чего ты станешь мне звонить? И потом, о деловой встрече договариваются другим тоном. У тебя же был совсем иной голос. У голоса масса разных оттенков. На тусовках ты мне вежливо улыбалась, но во всем твоем облике и в твоем голосе было: “Не для тебя я цвету, Казанова”. Когда ты позвонила, я сразу понял, что у тебя нет никакого опыта самой звонить мужикам и навязываться им. Ты же Снежная королева. Обычно бабы совсем по-другому говорят — игривым, многозначительным тоном, с особыми паузами. А когда ты растерялась и не знала, что сказать дальше, то тут мне все стало понятно. Я от счастья чуть не умер, что мне досталась такая честь — быть первым, кому ты звонишь сама.

— И зная, что я всего лишь хочу секса, ты, бросив все дела, примчался?

— Да если бы ты меня позвала хоть гвоздь в твоей квартире прибить или еще что-то для тебя сделать, я бы и то примчался. А когда ты настроилась на секс со мной, так я ног под собой не чуял, когда вылетал из офиса. У меня же тогда было совещание. Так я его тут же свернул и бегом к тебе, пока ты не передумала. Я же быстро приехал, помнишь?

— Да, через двадцать минут, я даже удивилась, ведь от твоего офиса до Алкиного довольно далеко, доехать за двадцать минут почти нереально.

— Знаешь, как Женька гнал машину? Такого и в боевиках не увидишь. Он же у меня настоящий ас, бывший автогонщик. Хороший парень, исполнительный, сдержанный. Я ему сказал: “Жень, умри, но мы должны там быть через двадцать минут”.

— Но неужели тебе не показалось оскорбительным, что я тебя позвала с такой целью?

— Да ты что, малышка? Я же люблю тебя, и все готов был сделать для моей любимой. Тебе был нужен хороший секс — с моим огромным удовольствием. Мне хотелось, чтобы ты это запомнила и не устояла бы перед желанием приехать еще. Я знал, что ты меня немножко презираешь, считая бабником, но надеялся, что тебе хотя бы понравится со мной в постели и ты будешь иногда приезжать ко мне ради этого. Когда ты говорила про фильм “Девять с половиной недель”, ты кое в чем была права — я действительно хотел привязать тебя к себе с помощью секса, постоянно доставляя тебе наслаждение и заставляя кончать по десять раз. Ведь было десять, правда же?

— По-моему, было и больше, я не считала.

— И я не считал. Но я хотел, чтобы ты хотя бы это оценила. Тогда я даже не надеялся, что ты меня полюбишь. Хоть иногда держать тебя в объятиях — вот была моя программа-минимум на тот момент.

— Ты своего добился. Только я этого даже не подозревала. Сначала я действительно просто балдела от секса в таком количестве, а потом — сам знаешь. Получил по программе-максимум. Я тебя люблю.

— Еще не все получил. Вот когда ты будешь совсем со мной — тогда я успокоюсь.

— Нет уж, ты не успокаивайся.

— Не бойся, — рассмеялся Казанова. — Ты меня так заводишь, что успокоиться мне не грозит. Но ты была не права, когда испугалась, будто я, как тот парень из фильма, хочу сломить твою волю и подчинить себе. Нет, малышка, я тебя люблю, и старался всеми силами, как умел, если уж не влюбить в себя, то хотя бы стать твоим постоянным любовником, но надеялся, конечно, на большее. Я вообще по натуре оптимист и всегда верю, что у меня все получится.

Лариса была рада, что они обо всем откровенно поговорили. Она многое поняла, а ведь еще пару дней назад боялась, что Казанова с ней только ради секса. Из-за этого было столько терзаний. И сама терзалась и его терзала. Зато теперь все стало ясно.

— А у тебя всегда такая железная эрекция?

— Если я хочу женщину, то да.

— А если не хочешь?

— Вот смешная! Малышка, это же элементарно — если мужик не хочет, то у него не встает.

— То есть могло быть так, что женщина вертит перед тобой задом и все такое прочее, а ты ноль внимания?

— Если я ее не хочу, пусть хоть голая на ушах ходит, — у меня ничего и не шевельнется.

— Ну надо же! А я считала, что хороший любовник — это тот, у которого всегда в порядке с эрекцией.

— А что, у меня разве не в порядке?

— Скажешь тоже! — рассмеялась Лариса. — Я вообще поражалась, с какой скоростью ты восстанавливаешься. Прошло всего несколько минут, и ты уже снова готов. Можешь говорить о всякой ерунде, мазать “мальчика” в желтый цвет в полосочку, а он у тебя как юный пионер.

— Ну вот, а ты не верила, когда я говорил, что люблю тебя.

— Так разве любовь и эрекция взаимосвязаны?

— Опосредованно, конечно. Я тебя люблю и всегда хочу. Даже если только что кончил, опять хочу. Поэтому и эрекция.

— А с другой женщиной у тебя может не быть эрекции?

— Да запросто.

— И такое с тобой бывало?

— Конечно. С любым мужиком это хоть раз в жизни, да бывало.

— И как часто у тебя были осечки?

— Раза три, по-моему, или четыре. Я всегда заранее знаю, с какой бабой будет все в порядке, а с какой проблемы.

— А почему проблемы?

— Ну, если она просто как чурка деревянная или истерику мне закатывает. Первый раз со мной такое было, когда поехали с ребятами на дачу. Я был без бабы, мне досталась сестра хозяйки дачи. Выпили, и все разбрелись по комнатам, а эта осталась со мной. А мне не хочется ее трахать, ну хоть умри. Мне было лет двадцать пять, а ей под сорок. Толстая, рыхлая, как разделась, у меня даже то, что еле шевелилось, упало. Она уж так старалась, но ничего даже не колыхнулось. С тех пор зарекся толстых баб трахать.

Лара хохотала так, что даже слезы выступили.

— Ой, — смеялась она, — представляю себе эту картинку!

— Ты смеешься, а я тогда испугался, что из-за нее импотентом стану. Удрал с этой дачи и поехал к одной бабе, всю ночь ее трахал и успокоился.

Лариса опять рассмеялась:

— А для тебя имеет значение именно фигура?

— Преимущественно. Морда тоже желательно смазливая, но если у бабы обалденные сиськи и задница, то я не буду смотреть на нее, а поставлю на четыре точки, и все. Но если мордашка симпатичная, а сиськи висят, или живот, или ноги кривые, волосатые, — бр-р! — передернулся Игорь. — Нет, у меня на нее ни за что не встанет.

— А если в темноте?

— Но руками-то и телом ощущаешь. Если я что-то такое почувствую, что мне не нравится, у меня сразу все упадет. Я выбирал только тех, кто в моем вкусе. Зачем мне тратить время на какую-то кикимору, если я знаю, что для меня это пустой номер? У меня лишнего времени нет. В общении с бабами для меня теперь важен только результат — кончил я или нет. А на партнершу мне глубоко начхать. Она за это бабки получает.

— Но если у тебя последнее время были партнерши, которых ты по-быстрому трахал в машине или еще где-то, то она же в одежде. Какая разница, какая у нее фигура?

— А я умею видеть то, что под одеждой. Мне одного взгляда на бабу достаточно, и я все знаю про ее фигуру.

— А если у нее фигура для подиума и все такое, и она тебе нравится, ты ее привез куда-то, а она как чурка?

— Так ведь прежде, чем ее привезти, я сначала удостоверюсь, что ей хочется со мной трахаться. Если ей не хочется, то она мне на фиг не нужна. А если ей хочется, чего ж она будет лежать как чурка? Будет шевелиться как миленькая. Я умею расшевелить бабу.

— А что ты делал, если женщина не может тебя возбудить?

— С такими я дела не имею. У меня нет лишнего времени возиться со всякими придурочными, которые будут ломаться или лежать как полено. Нюх у меня на это дело безошибочный. Так что осечки были по молодости и неопытности, а сейчас такого не бывает.

— Я всегда встречала тебя на тусовках с очень красивыми девицами.

— А я второсортный товар не покупаю.

— То есть ты считал, что ты их купил?

— Конечно.

— Но ты их как-то выбирал? Чтобы она тебе нравилась?

— Так ведь есть из кого выбирать, малышка!

— Да уж... Из тех красоток, что вертятся возле богатых мужчин, действительно можно выбрать.

Игоревы девки, хотя он им и платил, наверняка были в него влюблены. Да разве в него можно не влюбиться?

Казанова щедр, красив, обаятелен, галантен с женщинами. И хотя ему на них уже наплевать и он относится к ним чисто потребительски, используя их красивые тела для собственного удовольствия, Лариса же знает, что Игорь Северин никогда не бывает груб, бесцеремонен, бестактен. Он прекрасно держится даже в обществе своих телок, которым платит.

Раньше, когда Казанова ей был безразличен, они часто встречались на разных светских тусовках. Рядом с Игорем всегда была очередная красотка — длинные распущенные волосы, потрясающая фигура, смазливая мордашка. Девица не сводила с него глаз, а он вел себя как джентльмен, а не как некоторые тузы, которые обращаются со своей содержанкой как с подстилкой, публично унижая ее и демонстрируя всем, что она его вещь.

Игорь тут же развеял ее сомнения и еще раз доказал, насколько плохо она знает жизнь и людей:

— Да не бери ты их в голову, малышка моя! Ты их просто не знаешь. Если бы поближе познакомилась хоть с одной, быстро поняла бы, что они собой представляют. Все эти телки, по сути, одинаковы. Масть разная, а сущность одна. Я их выбирал только по экстерьеру и по тому, как они умеют делать минет. Вот и все.

— Но они-то в тебя были влюблены!

— Ну и что? Я же тебя тоже любил целый год, а тебе мои чувства были до лампочки. Вот и мне их чувства туда же.

— Но может быть, эти девушки думали, что они тебе нравятся, надеялись на что-то?

— Как только телка начинала возникать насчет чувств или что-то требовать — тут же получала отставку. Да и врут они все про чувства. Они на любовь не способны. Но по сценарию положено, чтобы девица говорила своему содержателю, какой он замечательный, как она его любит и все такое. Мужик, конечно, не верит, но слушать это ему нравится. А мне эти слюнявые нежности и на фиг не нужны. Я-то вижу, что все это притворство. Поэтому пусть лучше молчит. Сделала свое дело — пошла вон.

Казанова обрадовался, что Лариса сама затронула эту тему. Он понял, что был прав — ее отталкивало именно то, что он появлялся на тусовке в обществе смазливых телок. Раз малышка об этом спросила, значит, для нее этот вопрос имеет значение. Теперь она успокоилась.

— Игорь, но я не пойму разницы. Ты говоришь, что не всем платил деньгами, некоторым — подарки, тряпки и прочее. Но тогда любой подарок мужчины женщине можно расценить как оплату. Ты подарил мне очень дорогой изумрудный браслет, купил дорогое вечернее платье со всеми прибамбасами к нему, собираешься накупить мне десять дюжин трусиков и вообще все время порываешься что-то подарить мне.

— Котенок мой любимый, ты же умница! Ну как ты можешь сравнивать! Это же совсем разные вещи. Оплата услуг телки и подарки любимой женщине можно сравнить с сексом с проституткой и с любимой. Небо и земля! Эти телки прекрасно знают, сколько стоят их услуги. Я всегда платил сверх тарифа, но они все жадные. Сколько ни дай, все мало, клянчат еще. У них свои приемы, как выцыганить побольше. Видишь ли, то, как оплачиваются услуги телки, имеет определенный сценарий, и оба — и мужик, и она сама, — об этом прекрасно знают, так что тут никто не питает иллюзий.

— Но может быть, девушка, которой ты делаешь дорогие подарки, расценивает это не как оплату ее услуг, а как обычный знак внимания?

— Малышка ты моя, наивная и чистая, ты совсем не знаешь этих девок. Это ты в свои тридцать пять лет сохраняешь какие-то иллюзии, я просто поражаюсь, насколько ты порой далека от реальной жизни, а эти хищницы уже в семнадцать—восемнадцать лет никаких иллюзий не питают. Они знают, что желательно прилепиться к мужику с кошельком и тянуть из него побольше и подольше. Вот и все.

— Но неужели тебе приятно общаться с такими девицами, которых интересуют только твои деньги?

— Я с ними практически не общаюсь. То, что я беру телку с собой на тусовку или в ресторан, не означает общения. За весь вечер я могу сказать ей всего лишь несколько фраз общего порядка. С ними и говорить-то не о чем. То, что они лепечут, совершенно меня не занимает. А с тобой мне интересно. Уж сколько мы с тобой говорили! Я за всю свою жизнь столько не разговаривал с бабами. Прав был великий Хэм, когда писал: “На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало женщин, с которыми можно разговаривать”. Мне повезло — у меня женщина, с которой не только можно до потери сознания заниматься сексом, но и разговаривать, и я этим горжусь.

— А бывало так, что у тебя с одной из твоих теперешних баб не было эрекции?

— Во-первых, теперь у меня нет баб, а есть только ты, а во-вторых, телки все профессионалки, иначе кто же будет платить хорошие деньги секретарше или содержать какую-нибудь модельку, если она ничего не умеет? Такие в этом бизнесе не нужны. Красивая морда и задница еще не все. Так что если уж я беру телку, то уверен, что она все сделает, как надо. Сейчас с этим проще. Эти красотки сами лезут к мужикам, у которых есть монета. И меня совершенно не заботит — встанет у меня или нет. Это ее проблема.

— То есть она должна постараться, чтобы у тебя была эрекция?

— Конечно. Если хочет, чтобы ее содержали или платили хорошую зарплату.

— А вдруг она тебя не сумеет завести?

— Значит, выгоню ее к чертовой матери и возьму другую.

— Как вам, мужчинам, просто...

— Да ничего хорошего в этом нет, малышка. Я же тебе говорил, что это вариант резиновой куклы, только живой. Я ее трахнул и через пять минут про нее забыл.

— А были у тебя не профессионалки, а неопытные партнерши?

— Ой, малышка, я от тебя умираю! Ну до чего же ты наивна! Да сейчас уже даже школьницы знают, что и как. Девственницы и малолетки меня сроду не привлекали, а когда меня бабы еще интересовали, то я предпочитал иметь дело с женщинами твоего возраста. После тридцати у нее уже зрелая сексуальность, есть опыт, она знает, чего хочет, и я дам ей все, что она хочет. А восемнадцатилетняя дурочка еще ни черта не умеет, но капризов и амбиций — выше крыши. Она считает, что ее красота и молодость — это такое великое достоинство, что мужик должен ей за это ноги целовать. А в койке с ней совершенно неинтересно.

— Но сейчас же все твои девицы именно такого возраста.

— Котенок, сейчас у меня нет никаких девиц, а есть ты, я тебе это уже не раз повторял. А во-вторых, у этих телок век короткий, максимум лет до двадцати двух—двадцати трех. Куда они потом деваются — понятия не имею, наверное, на панель идут, кое-кому, может быть, удается замуж выскочить. У них высокая конкуренция, и молодые теснят тех, кто постарше. Так что приходится выбирать из того товара, что есть в наличии. А тридцатипятилетняя женщина никогда не станет исполнять ту роль, которую берут на себя телки. У нее уже свой характер, свои потребности. Была бы возможность выбирать, я бы, конечно, предпочел зрелую женщину. А телки все притворщицы. И стонут, и изображают экстаз, а мне это противно. Поэтому я велю ей сделать минет, там стонать не надо. А вообще-то я всегда предпочитал иметь дело с хорошими партнершами.

— А что такое хорошая партнерша?

— Та, которая владеет техникой, а если чего-то не умеет, то хочет этому научиться, и я ее научу. А самое главное, чтобы она была чувственна, чтобы у нее было отзывчивое тело и она чутко ощущала партнера. Если эти качества в женщине есть, то техника — дело наживное.

— А я в твоем понимании — хорошая партнерша?

— Обалденная! У меня такой никогда не было. Ты просто клад, а не партнерша, даже если рассматривать тебя с этих позиций. Если на минуту представить, что я бы тебя не любил, а просто мне случайно повезло оказаться с тобой в постели, то я бы тебя уже от себя не отпустил. У тебя удивительное тело, и ты очень чувственна. Я все знаю и про эрогенные зоны, и про женский оргазм. У тебя все тело — эрогенная зона. Где тебя ни тронь, ты сразу заводишься, а про твой оргазм я уж и не говорю. Но мне не хочется говорить о тебе в таком ключе. Ты — не партнерша. Ты моя любимая женщина. А этим все сказано.

— Нет уж, расскажи мне про меня. Я тебя хвалила как любовника, теперь ты лей бальзам на мою душу.

— Ты наверняка и сама все знаешь, раз читала умные книги.

Книги-то Лариса читала, да разве из них все почерпнешь?! Они написаны скучным языком, там полно всяких медицинских терминов. Когда через мудреный текст продираешься, в душе ничего не всколыхнется. Сухое изложение материала, будто секс — это механическое трение чего-то обо что-то, и важен лишь результат — возбуждение, оргазм.

Конечно, оргазм — это замечательно, но ведь ни в одной книге не написано, как всю трясет, когда любимый к тебе прикасается. Тут даже и не столь важно, будет высший пик или нет, прикосновения любимого — это уже наслаждение.

Она потому так быстро возбуждается с Казановой, что любит его, а с другими ничего не получалось, потому что была к ним равнодушна. Романтическое увлечение — это еще не любовь. А для платонических отношений вообще достаточно ухаживаний.

Ни от одного мужчины ее так не прошибало током, как от Игоря. Стоит ему прикоснуться — и у нее оргазм всего тела.

Ее теоретическая осведомленность ничем не помогла ей. Даже знание эрогенных зон и ласк, хорошая техника в постели — это еще не все. Хотя Лариса прочла кучу книг о сексе, но все они, вместе взятые, не дали ей того, что сейчас рассказывает Казанова. Прикладная сексология в изложении героя-любовника с большой практикой. Здорово!

— Я хочу все услышать от тебя, — попросила она.

— У тебя очень короткая рефрактера, малышка. Знаешь, что это такое?

— Да. Пауза, когда не возбуждаешься.

— Умница, хорошо запомнила то, что читала. Ты почти сразу после оргазма уже снова возбудима, причем вся. Все твои эрогенные зоны готовы и только и ждут сигнала. Прикоснись к любой, и моя малышка уже говорит свое “а-ах!”, от которого я просто балдею, закрывает глазки и уплывает на волнах. Потом она открывает свои чудные глаза и снова уже очень скоро готова. Мечта, а не партнерша.

— А другие женщины?

— А у других эта пауза может длиться и час, и больше, а то и вообще сутки. Ты хоть застрелись, но ничем ее не возбудишь. Тебе, может, еще разок хочется, а ей нет. Вот это просто кошмар для мужика с нормальной потенцией. Он к ней и так и сяк, а ей не хочется, хоть умри.

— Ну, так трахнуть-то ее все равно можно.

— Можно, если она мужику безразлична. В данном случае мы говорим абстрактно, не о тебе и обо мне, а вообще. Хороший партнер никогда не станет приставать к партнерше, которая ему дорога, если знает, что она при этом не получит удовлетворения. А если у нее длинная рефрактера, то партнерша не возбудится и, естественно, не кончит. Так что? Он будет напрягать женщину, которую любит, только потому, что ему самому захотелось еще разок, зная, что ей это ничего не даст? Нормальный мужик этого никогда себе не позволит. Следовательно, второй раз ему светит только после того, как у нее закончится рефрактерная пауза. Соответственно, чем пауза короче, тем женщина привлекательнее в качестве партнерши, если у мужика высокая потенция и он не любит ограничиваться одним разом, а может два, три и больше. А уж такие женщины, у которых рефрактера, как у тебя, всего несколько минут, — вообще на вес золота для классного мужика.

— Такого, как ты?

— Такого, как я. С тобой мы это еще не пробовали, но как-нибудь испытаем, сколько раз я смогу за ночь обычным способом. Думаю, что много. Ну и плюс прочие изыски и варианты — это уж само собой.

— Да ты что?

— А что? С такой-то партнершей? Просто будет стыд и позор для моих седин, и я готов даже отказаться от своего почетного титула Казановы. Но мы примем кое-какие меры предосторожности, чтобы тебе не было больно, поскольку для меня-то это ерунда, а вот для моей девочки будет многовато.

— И что ты сделаешь?

— Намажу тебя специальной мазью, чтобы ничего не натереть и чтобы потом тебе не было больно.

— Уже купил?

— А как же! — рассмеялся Казанова. — Я много чего купил, мы еще не все опробовали. Но всему свое время, дойдет очередь и до них.

— А фаллоимитатор ты купил?

— Дилдо, что ли? А на кой мне протез? У меня свой есть, натуральный, живой и теплый. Или ты желаешь ради экзотики попробовать?

— Нет, конечно. Просто в книгах, например у Эдуарда Лимонова, обязательно фигурирует фаллоимитатор.

— Вот пусть Лимонов своих баб трахает дилдо, а мне без надобности. Этим дилдо можно даже травмировать женщину, а я не хочу причинять моей любимой девочке боли. Она у нас такая маленькая, нежная и узенькая, что я просто шалею. Кстати, еще одно твое качество классной партнерши. Занималась специальной гимнастикой?

— Да.

— Умница. Просто клад, а не партнерша. Обалденная во всех отношениях. А тебе сейчас не больно?

— Немножко.

— Я это понял. Иди сюда, будем тебя лечить, чтобы наша девочка не болела.

— Что это? — испугалась Лара, увидев в его руках тюбик с какой-то мазью.

— Это еще одна мазь, лечебная, чтобы все скорее прошло. А впредь буду мазать тебя другой мазью заранее, чтобы тебе не было больно. Но раньше такой необходимости не было — ты, когда хочешь меня, сразу становишься мокрая, я же это чувствую. Для одного раза этого вполне достаточно. Ты так быстро кончаешь, что я тебе ничего не натру. Но в этот раз на полу я совсем голову потерял и забыл обо всем, поэтому тебе больно. Иди ко мне, котенок.

Лариса напряглась. Одно дело — ласки, и совсем другое — какие-то медицинские манипуляции да еще при свете. Нет уж, этого она не позволит.

— Может быть, не надо? Ты знаешь, сейчас уже почти все прошло, — попробовала она схитрить.

— Не ври, малышка. Ты врать совершенно не умеешь. Да и я знаю, что у тебя там все болит. Я все знаю про свою любимую девочку. Папа-доктор ее бережет и хочет, чтобы она была здоровенькая. Давай-ка быстренько раздвигай ножки.

— Нет! — заартачилась Лара, покраснела и села в другой угол кровати, натянув на себя одеяло до подбородка.

— Ой, ну дурашка, я просто умираю! Да я тебя всю сто раз видел. Ничего там незнакомого для меня нет. Все твое я наизусть знаю и безумно люблю. Я тебя даже в темноте из тысячи баб узнаю, чуть прикоснувшись языком.

— Как? — спросила заинтригованная Лариса.

— На ощупь, по запаху, да и сердце подскажет. Ну и еще кое-что. Показать что?

— Ой, не надо! — всполошилась она.

— А чего ты так перепугалась? Чем тебе не нравится мой “мальчик”? По-моему, очень даже симпатичный. Ни разу меня не подводил, когда я с тобой.

— Нет, мне нравится, но просто ты опять меня заведешь.

— “Мальчиком” я тебя сегодня не трону, раз у тебя все болит. А языком и губами — обязательно, и не один раз. В этом месте у тебя не болит, я знаю.

— А откуда ты знаешь? — опять не удержалась любопытная Лара.

— Да я все про тебя знаю, дурашка ты моя. Так что давай иди к папе-доктору, будем лечиться. И нечего сдвигать ножки, я тебе их все равно раздвину. Надо лечить — значит, будем лечить.

Обреченно вздохнув, она легла на спину и закрыла глаза. Игорь выдавил на палец мазь и стал нежно ее намазывать.

— О-о! — взвыла Лариса. — Только не прекращай, пожалуйста! Как мне нравится такое лечение!



— Ну что, довольна? — ухмыляясь, спросил Казанова.

Лара уже перестала обращать внимание на его нахальные ухмылки и благодарно улыбнулась:

— Нет слов.

— Еще будем лечиться, чтобы совсем зажило?

— Ну дай же мне передохнуть!

— Твое желание для меня — закон. Но какая же ты заводная, моя принцесса! Просто обалдеть. Стоит коснуться, и ты уже вся горишь. Я ведь честно хотел тебя немножко подлечить, но лишь притронулся, и ты тут же взвилась. Просто мечта, а не женщина.

— Получается, что мы с тобой нашли друг друга даже в сексуальном плане?

— А я что говорю? Я же говорю: ты моя женщина, я твой мужчина. Замечательно поет Бутусов, ты только вслушайся в философию этой песни. Хочешь, поставлю?

— Хочу.

Игорь вышел в другую комнату, и вскоре полилась знакомая мелодия.

— Слушай теперь только слова. Слова песни написал Кормильцев. Но поет-то Бутусов. Раньше мы с тобой воспринимали песню в другом ключе. А теперь прочувствуй все в том аспекте, о котором мы только что говорили.


Ты — моя женщина,

Я — твой мужчина.

Если надо причину —

То это причина.


Слушая любимую песню, Лариса в который уж раз удивлялась себе — ну что за наивная дура! Живет в придуманном ею самой мире, идеализируя слабаков и не видя стоящих мужчин. Как же она целый год не обращала внимания на такого потрясающего мужика — Казанову! — и путалась со слабаками?!

Она видела выразительные взгляды Игоря, но они порой ее раздражали. Взгляд, которым мужчина уже раздел женщину. Он же сам говорил, что сразу определяет, что у женщины под одеждой. Поймав на себе его взгляд, Лара чувствовала себя оскорбленной. Дурашка, как сказал бы Казанова. Ведь когда он на нее смотрел, то восхищался ею. Да, Игорь знал, что у нее под вечерним платьем, но был от этого в восторге и желал ее. Что в этом такого? Красивый мужчина восхищается красивой женщиной и хочет ее. Гордиться надо, а она злилась, когда Казанова так на нее смотрел.

В сознании Ларисы тогда сложился определенный стереотип — ловелас не ее вариант, он не способен на чувства. Игорь Северин по прозвищу Казанова не будет ее любовником, потому что она не хочет стать в один ряд с его длинноногими красотками. Она — это она. Стать очередной пятьсот первой красавицей, побывавшей в его постели, ей совсем не хотелось.

Поэтому Лара подавала ему руку для поцелуя, мило улыбалась, когда Казанова говорил ей комплименты, и вежливо отказывалась, когда он приглашал ее потанцевать. Она даже не хотела ощущать его руки на своем теле. Почему? Может быть, уже тогда она подсознательно ощущала страх, что не устоит перед его необыкновенным магнетизмом?

Казанова безумно сексапилен и притягателен, она и тогда это прекрасно понимала, но убеждала себя — не ее вариант, пусть он растрачивает свой пыл на юных красоток. А она, Лариса, не будет одной их его многочисленных любовниц. Действительно упертая. Назло тебе, назло себе, но сделаю не так.

Алка на ее месте ни секунды бы не сомневалась. Она и сейчас-то говорит о нем с такой экспрессией, что понятно — она была бы не только не против, но вцепилась бы в Игоря мертвой хваткой. Слава Богу, она не в его вкусе, а то Алка — баба не промах. Оглянуться не успеешь — уведет мужика.

А ведь Игорь действительно герой ее романа, если выражаться книжным языком. В нем есть все, что ее привлекает, — и нежность, и романтические чувства, и искренность, и доброта, и неподдельная страстность.

Ну и дура же она была, терзая себя и его сомнениями, что это — всего лишь буйство плоти. Сейчас она понимает — то, что происходит между ними, не просто секс, это — любовь. Она любит его, а он ее.

— Ну, малышка, прочувствовала? — вклинился в ее мысли голос Игоря.

— Да, мой любимый Казанова. Действительно, зачем делать сложным то, что проще простого, когда мужчина и женщина созданы друг для друга...

— Вот и умница. Наконец-то до тебя дошло, что ты создана для меня, а я для тебя. И нечего все усложнять. Я тебя всю свою жизнь искал и наконец нашел. И больше никуда не отпущу. Но для этого мне пришлось перетрахать кучу баб, которые мне до лампочки, чтобы заслужить и свое прозвище, и свою репутацию хорошего любовника. Если бы этого не было, ты бы меня не позвала. Ты хотела хорошего секса и получила то, что хотела. Так что я не зря в поте лица добывал свою славу. Иначе ты бы мне не позвонила и никогда не стала бы моей.

— Наверное, ты прав. Я ведь могла позвонить кому-то из своих любовников.

— Малышка, не произноси этого слова. Мне больно, пойми.

— Прости.

— Я все время стараюсь об этом не думать, но иногда это меня так мучает.

— Мне даже странно, что ты такой ревнивый. Ревнивый Казанова — победитель конкурса самых коротких анекдотов.

— Я не знаю, что со мною. Когда любишь, всегда ревнуешь, наверное, в этом дело.

— Давай сменим тему. Когда мы слушали эту песню раньше, мы с тобой подразумевали другой, эмоциональный аспект наших отношений. А сейчас ты считаешь, что имеет значение чисто сексуальный?

— Вот дурашка! Да как их можно оторвать один от другого?! И эмоциональный, и сексуальный аспект взаимосвязаны. Настоящий секс — это любовь, а настоящая любовь — это настоящий секс. Вот и все. А всякий трах-перетрах не в счет. К любви это не имеет никакого отношения. Поняла?

— Поняла. Как все просто.

— А зачем делать сложным то, что проще простого?

— Игорь, а ведь получается, что песня “Наутилуса” про тебя. Ты так просто смотришь на взаимоотношения полов.

— А я думал, что ты давно это поняла. Мы же с тобой не раз ее слушали.

— Ну ты и нахал, Игорь Северин по прозвищу Казанова!

— Я не нахал, а просто мужик, который перетрахал в своей жизни столько баб, что, как ты верно заметила, теперь очень просто смотрю на взаимоотношения полов.

— Ты мне уже все про меня рассказал?

— Нет, еще не все. Ты еще хочешь услышать про себя?

— Конечно хочу. В такой форме и в таких своеобразных выражениях комплиментов мне еще не говорили.

— Вот именно то, что я тебе сейчас говорю, и есть настоящий полновесный комплимент.

— Да я лучшего в жизни не слышала! Так что говори еще.

— Про оргазм ты все знаешь?

— Да, я читала.

— Значит, знаешь, что у некоторых он бывает, только когда их трогают вот здесь...

— Ах! Не надо! — вскрикнула Лариса.

— Знаю, знаю, что пока еще не надо. Я же всего лишь показал. Ты же сейчас млеешь от комплиментов, которые я говорю, а слух, кстати, — одна из сильнейших эрогенных зон женщины. Так что я свое дело знаю. Говорю тебе комплименты и потихоньку тебя ими завожу.

— Заводи еще.

— А у других женщин оргазм бывает и при обычном трахании. Но таких меньшинство. А у тебя оба вида оргазма. Ты кончаешь и когда я тебя ласкаю языком, или пальцем, или струей душа вот здесь...

Казанова сделал многозначительную паузу и уже протянул руку, но Лариса, смеясь, оттолкнула его.

— ...и обычным способом, причем очень быстро. Ты даже умудрилась испытать оргазм при анальном сексе, чему, кстати, я несказанно удивился.

— А почему?

— Потому что у женщин это бывает крайне редко.

— Ты до этого завел меня очень сильно.

— Или же дело в другом, но с этим мы еще попозже разберемся.

— Расскажи.

— У тебя может оказаться еще одна эрогенная зона. Мы ее потом проверим на возбудимость. Не исключено, что есть и четвертая, мы и ее опробуем. Так что ты просто бесценное сокровище, моя дорогая, воистину уникальная партнерша, если рассматривать тебя с чисто теоретических позиций. И самое твое бесценное качество — множественный оргазм. Таких женщин, которые кончают подряд по пять—десять раз — единицы. А у тебя бывает, что один оргазм еще только спадает, и если я продолжаю тебя ласкать, то снова нарастает, и снова, и снова. Действительно, ты — уникум!

— А мне в такие минуты кажется, что я умерла, или сейчас умру, или лечу в космосе, или у меня душа рассталась с телом.

— Я это вижу. И хочу, чтобы так у тебя со мной было всегда.

— Но это только от тебя зависит.

— За меня не волнуйся, уж я постараюсь. Лишь бы тебе это не надоело.

— А разве это может надоесть?

— И думать боюсь, ведь тогда ты меня к себе и близко не подпустишь.

— Это верно, — согласилась она. — Но я надеюсь, что этого не произойдет.

— Я тоже. Постараюсь тебя не разочаровывать.

— Уж постарайся, — лукаво улыбнулась Лариса, и тот сразу воодушевился.

— Давай прямо сейчас и приступим, а то мы что-то слишком долго теоретизируем.

— Нет, я сначала хочу все выяснить.

— Ну пожалей меня. Дай руку.

Казанова взял ее руку и положил поверх одеяла, и она ощутила напряженный бугор.

— Иди ко мне, моя сладкая, мы сейчас с тобой такую симфонию сыграем...



— Сколько раз, малышка, считала?

— Нет, конечно.

— А я считал. Пять. Жаль, не выполнил программу. Хотел не меньше десяти, чтобы наглядно продемонстрировать тебе, какая ты великолепная партнерша.

— Так ты уже на полу перевыполнил программу.

— Ах, мадам, простите, старческий склероз! — дурачась, произнес Казанова, а Лара от смеха согнулась пополам и никак не могла успокоиться.

— Что-то опять на меня напал зверский голод и в горле пересохло. Пора поесть и выпить.

— А потом ты еще будешь отвечать на мои вопросы?

— Буду, — крикнул он уже из кухни. — Но с одним условием — теория будет чередоваться с практикой.

Казанова принес поднос с горячими гамбургерами и поставил его между ними.

— Вот. Велел экономке купить микроволновку и научился разогревать гамбургеры, — с гордостью заявил он.

Лариса сдержала улыбку. Великое достижение — засунуть гамбургер в микроволновку и включить таймер! Но хорошую инициативу следует поощрять. Игорь так старается.

— Экономка накупит всякой всячины типа пиццы, гордон-блю и прочего и будет приносить готовые блюда из ресторана. Все это можно разогреть в микроволновке. Еще она купила книгу “Микроволновая печь”, но я ее пока не освоил, времени нет. Картинки посмотрел, там все так классно выглядит. Теперь буду тебе готовить горячую пищу.

Он говорил это с такой серьезностью, что Лара изо всех сил удерживалась, чтобы не рассмеяться. Игорь Северин, который готовит горячий ужин и собирается изучать кулинарную книгу, — это же просто обхохочешься! Еще один короткий анекдот: Казанова — повар.

— Ты теперь стала такой умницей — кушаешь хорошо, — сказал он тоном заботливой наставницы, а Лариса не выдержала, прыснула, подавилась и закашлялась.

— Не смеши меня во время еды, а то не буду есть, — сказала она, после того как Игорь похлопал ее по спине и дал воды.

— Все, молчу, а ты ешь.

Он, как всегда, съел все гораздо быстрее. Лара всегда удивлялась, как быстро Игорь управляется с пищей.

— Почему ты так торопишься? Я еще жую один кусок, а ты за это время проглотил четыре гамбургера.

— Да привык уже, еще со студенческих времен. Мне всегда не хватало времени и было жалко тратить его на еду. Но в ресторане, если еда вкусная и я не очень голоден, могу есть медленно. А если голоден — смету в один момент.

— Игорь, а почему ты все делаешь сам, а не просишь меня?

— Я терпеть не могу, когда женщина толчется на кухне. Ты никогда не будешь на кухне.

— Мне это даже странно слышать. А кто же будет готовить?

— Да разве это проблема? Кухарка или повар, а мелочи я научусь делать сам.

Да-а, ну и дела. Игорь Северин серьезно готовится к семейной жизни. Еще один короткий анекдот: Казанова на кухне.

— А зачем тебе такая большая квартира? — спросила Лариса, лежа у него на плече.

— Я предчувствовал, что у меня будет целых пять принцесс — одна большая и четыре маленьких. Вот и подготовился заранее.

— А сколько комнат в твоей квартире? Мы с тобой бываем только в спальне, гостиной, на кухне и в ванной.

— Пять.

— Но для пятерых принцесс маловато.

— Значит, купим другую квартиру, побольше.

Как все просто. Никаких проблем.

— Ладно, не дурачься. Ну скажи, зачем ты купил такую квартиру? Я, например, свою терпеть не могу. В некоторых комнатах месяцами не бываю.

— А у тебя большая квартира?

— Большая, — вздохнула она. — Чужая и холодная, как склеп.

— Ну и плевать на нее. Ты все равно скоро в ней жить не будешь.

Лара приподнялась на локте. Неужели Казанова все это говорит серьезно? Уже все решил? Нет, к этому она пока еще не готова. Надо увести разговор в сторону, а то он зациклится на том, что ей уже пора к нему переезжать.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Какой? А, про квартиру... Ну, иногда заваливается большая компания. Я вообще мужик компанейский, друзей-приятелей навалом. Раньше, когда я был инженером, в мою однокомнатную набивалось по тридцать человек. Тем не менее парочки умудрялись уединяться — кто на кухне, кто в туалете, кто в ванной, кто на балконе. Сейчас-то времена уже не те. Пусть мои гости устраиваются с комфортом, а кто желает уединиться с дамой — есть гостевые спальни.

— А ты тоже уединяешься с дамой, когда у тебя собирается компания?

Казанова вздохнул. Опять она за свое. Но теперь он хотя бы понимал, почему Лариса его расспрашивает.

— Ну, конечно. Бывало, что и не с одной.

— С несколькими сразу?

— Или так, или по очереди.

— Привел одну в спальню, трахнул, потом другую, потом третью... Так?

— Примерно так.

— Вот в этой самой спальне, на этой самой кровати?

— Малышка, кончай, а?

— А ты сделай так, чтобы я кончила, — сказала она и потянула его на себя.

— Это я с огромным удовольствием, — тут же отозвался он.


— Игорь, а почему ты любишь секс при свете?

— А зачем в темноте? Я хочу тебя видеть. Ты же необыкновенно красивая. Я таких красивых женщин еще не встречал. Может, потому, что никого до тебя не любил.

— А услугами проституток ты когда-нибудь пользовался?

— Конечно. Но у меня всего пару раз было с настоящей профессионалкой. Первый раз было интересно попробовать, думал, они умеют что-то необыкновенное. Ни черта они не умеют. А второй раз с ребятами поехали в баню, выпили, ребята позвонили, и к нам приехали девочки.

— А почему не пользовался ими постоянно?

— Заразиться боялся. Откуда я знаю, кто ее трахал час назад, даже если она вчера была у врача?

— А от своих телок ты не боялся заразиться?

— Нет, эти за своим здоровьем следят. Да и потом, она же не гуляет направо и налево. Если секретарша директора переспит еще и с референтом, тот выгонит ее в две минуты. Может, по-тихому они и сигают на сторону, но если представить себе, что одна из этих телок меня бы заразила, то я бы ей башку оторвал. Они это знают, так что понапрасну не рискуют.

— А почему ты имел дело с такими девицами? Ведь так много женщин, которые готовы переспать с тобой бесплатно.

— С телками проще. Заплатил — получил, и до свидания.

— То есть, по сути, это разновидность проституции?

— Конечно, хотя официально они секретарши, референтки, переводчицы, модели, “мисс” и прочее.

— И им платят за каждый раз?

— По-разному. Если она в штате, то получает соответствующую зарплату за дополнительные услуги. Или разовые вливания. Или она клянчит дорогой подарок. Или она на содержании. Или ей покупают дорогие тряпки. Или берут с собой на крутой заграничный курорт. Или оплачивают ей квартиру.

— А у тебя красивая секретарша?

— Нормальная. Людям показать не стыдно.

— А ты с ней спишь?

Казанова слегка замялся. Разговор начинал принимать нежелательный оборот. Одно дело — какие-то абстрактные партнерши в прошлом, другое дело — конкретная женщина в настоящем, которую Лариса может увидеть, приехав к нему в офис.

Почувствовав его заминку, она улыбнулась:

— Можешь не отвечать, я уже и так поняла. Не бойся, я не ревную. Я же понимаю, что это входит в обязанности любой секретарши.

Он перевел дух. Все-таки Лариса умница.

— Ты ее сам выбирал?

— Нет, прислали из агентства.

— И ты ее сразу же трахнул?

Лара смотрела невинно, продолжая улыбаться. Ну что ж, раньше не врал, и теперь не стоит.

— Сразу, но я ее не трахал, а велел сделать минет. Мне же надо было узнать, качественный ли товар я покупаю.

— А как часто?

— Когда настроение подходящее.

— Уточни.

— Ну, например, устал как собака, хочется расслабиться, звоню ей.

— Она приезжает к тебе домой?

— Еще чего? Я не люблю водить в свой дом телок, лишь в редких случаях или когда компания собирается.

— Значит, на работе, в собственном кабинете?

— Ну да.

— Игорь, а что было после того, как ты развелся с женой?

— Я тогда вообще хотел морским узлом завязать. Решил, что больше ни одну бабу к себе и на пушечный выстрел не подпущу. Только платных.

— А потом изменил свое мнение?

— А потом я встретил тебя и влюбился, как только увидел.

— Но женщины же у тебя были.

— Ну, я уже говорил, какие это были женщины. Скажешь — ложись, она ложится, если я хочу минет — делает минет. Вот и все отношения.

— И даже с такими партнершами ты занимался сексом с таким же упоением, как со мной?

Казанова от души расхохотался:

— Ой, малышка, какая же ты у меня наивная! Да секс с телкой и секс с любимой женщиной — это, как говорят одесситы, две большие-большие разницы!

— У женщин, я знаю, это так. С мужчиной, который нравится, одни ощущения, а с тем, кого не любишь, вообще ничего не почувствуешь, только противно. Но у мужчин иная психология и физиология.

— И тем не менее отношение мужчины к женщине тоже имеет значение.

— Но ведь некоторые мужчины занимаются сексом, не испытывая никаких чувств к постельной партнерше.

— Да таких случаев большинство. То есть до того мужик бабу хочет, а как только трахнул — привет, подружка. У меня так было почти всегда.

— А если она тебе совершенно не нравится?

— Ну, с какой-нибудь кикиморой это просто трудно себе представить... Нужно, как минимум, чтобы она хоть чем-то привлекала. Хотя, если тебе делают минет, можно закрыть глаза и вообразить, что, например, тебе делает его Ким Бессинджер.

— А при этом получится с любой?

— В принципе — да. Лишь бы баба умела. Там же главное техника.

— А ты любишь, когда тебе делают минет?

Любовник снова от души расхохотался:

— Малышка! Да ты вообще ничего не знаешь о мужиках! По-моему, школьница и то знает больше, чем ты.

— Но откуда же мне это знать? Ты первый человек, с которым я столь откровенно говорю о сексе.

— Получается, что я провожу сексграмоту?

— Получается, что так. Ты же хочешь, чтобы у тебя была сексуально грамотная партнерша?

— Да ты и так хороша. Тебя учить — только портить. Ты естественна, отдаешься вся, я же это чувствую. А некоторые бабы владеют техникой, а мужик ее совершенно не чувствует. Сексмашина, и все.

— И тем не менее просвещай меня дальше.

Казанова покачал головой и усмехнулся:

— Да нет мужика, которому бы не нравился минет.

— А что ты предпочитаешь — трахаться или минет?

— Когда баба тебе до лампочки, то, конечно, минет. Да и вообще это проще. Самому ничего делать не надо. Это забота партнерши, чтобы все было как надо. А при трахе надо трудиться. Может и не встать, если баба совсем никудышная. Иногда просто лень.

— Вот бы никогда не подумала, что тебе может быть лень. Я-то думала, что ты это дело всегда любишь.

— Только с тобой, дорогая моя. С тобой — это песня, а с другой, бывало, — тяжкий труд. Поэтому последние годы я себя не утруждал.

— А твоя секретарша именно так тебя ублажала?

— Только так.

— Но почему ты не хотел трахнуть ее?

— А мне было неохота. Она сама, бывает, вертит задницей, завлекает меня, но мне лень.

— А как она тебя завлекает?

— Ну как обычно телки завлекают? Расстегнет блузку и наклоняется над столом, чтобы я увидел, или старается прикоснуться своими сиськами, или принесет кофе, а когда ставит на столик, поворачивается задом и наклоняется так, чтобы я увидел ее трусы. Юбки-то она носит — короче некуда. Или когда я прохожу по приемной, закидывает ногу на ногу, чтоб под юбкой что-то мелькнуло. Все эти приемчики я наизусть знаю. У меня этих секретарш знаешь сколько было!

— И что дальше? Это тебя заводило?

— Иногда заводило, если настроение подходящее.

— А дальше?

— Дальше я велел ей запереть дверь, откидывал голову на спинку своего кресла и закрывал глаза. Остальное уже не моя забота.

— То есть она расстегивала тебе ширинку и так далее.

— И так далее, — смеясь, кивнул Казанова.

Никогда бы не подумал, что можно так запросто говорить с женщиной. С мужиками-то понятно, но с любимой женщиной... И главное, Лариса сейчас совершенно спокойна, улыбается.

— А что потом?

— Потом она застегивала мне ширинку и уходила. Или я ее сам застегивал — вот и вся разница.

— Но почему же ты не трахал ее на своем диване? Я полагала, что именно для этих целей он стоит в твоем кабинете?

— А на кой черт мне это надо? Минет проще и быстрее. Да и ощущения другие.

— А зачем твоя секретарша тебя завлекает?

— Ну, ей же надо отработать свою зарплату. Деньги она получает немалые. Ее остальная работа таких денег не стоит.

— А может быть, она имеет на тебя виды? Многие секретарши мечтают выйти замуж за шефа.

— Может, и эта мечтает. Мне-то какое дело?

— А про меня она знает?

— Знает, конечно.

— Ты ей рассказал? — ахнула Лариса.

— Да ты что? Еще чего не хватало! Я всего лишь распорядился, чтобы с тобой немедленно соединять — в любое время, какое бы важное совещание у меня ни было, и найти меня из-под земли, если я случайно не прихватил свой мобильник. И если после каждого твоего звонка, бросив все дела, я пулей вылетаю из офиса и пропадаю надолго, сказав, что меня нет ни для кого, и не беру с собой мобильник, то сложить дважды два сумеет даже эта дура.

— А она не ревнует?

— Да мне-то какое дело?

— Игорь, а с тех пор, как ты со мной, ты приглашал секретаршу в свой кабинет?

Он внимательно посмотрел на нее. Слишком уж тема щекотливая.

— Малышка, неужели ты ревнуешь к этой телке?

— Нет, ты же видишь. Мне просто интересно. Меня всегда интересовала психология. Считай, что я провожу психологическое исследование твоей личности.

— Ничего себе! Это вместо того, чтобы заняться делом, ты меня исследуешь?

— А заняться делом — это трахаться, что ли?

— Ну, это я так неудачно выразился. Я просто хотел сказать, что мы с тобой треплемся, а время идет, и мы могли бы провести его более приятно. Мы же договорились, что совмещаем теорию с практикой.

— А по-моему, мы не зря с тобой обо всем говорим. Сам ведь уже убедился. Ну, так отвечай на мой вопрос.

— Было один раз, — нехотя признался Игорь. — Это когда ты мне целых три дня не звонила. Я был зол как черт. Только о тебе и думал, а как о тебе подумаю, так у меня сразу напряг. Ну я и позвал ее.

— А закрыв глаза, представлял не Ким Бессинджер, а меня?

— Точно! — обрадовался Казанова. — И знаешь, сразу полегчало. Я тут же решил: а чего я жду звонка? Поеду-ка я сам, и даже если моя малышка поначалу будет кусаться и царапаться, все равно через несколько минут будет в экстазе.

— А если бы я кусалась, царапалась и не давалась?

— Все равно бы своего добился, — уверенно сказал он.

Лариса расхохоталась и обняла его.

— Вот за это я тебя и люблю! За уверенность в себе и даже самоуверенность. И за то, что мне нравится, как ты меня ласкаешь.

— Тогда все, хватит разговоров!

Казанова тут же опрокинул ее на кровать и придавил за плечи, когда она попыталась приподняться.

— Я тебя сейчас стукну, — верещала Лариса, отбиваясь ногами.

— Стукни, только не по самому важному месту.

Она сразу перестала сопротивляться.

— А какое у нас самое важное место? — нежно спросила она, сбегая ладошками к низу его живота и сложив их лодочкой. — Вот это?

Потенция у ее любовника, как всегда, была просто потрясающая. Всего лишь одно прикосновение, и он уже готов.

— Иди ко мне, любимый, — шепнула Лариса и закрыла глаза...


Положив голову на плечо Игоря, она лежала в тихой, блаженной истоме. Даже разговаривать не хотелось — за сегодняшнюю ночь они так много говорили... Лариса была рада — и тому, что сама совершенно успокоилась насчет его прошлого, и тому, что любовник был с ней так откровенен и честен.

Рассказав все, Казанова как бы подвел черту под своим прошлым. Тех баб он просто трахал — он все же мужчина, причем очень сексуальный мужчина, а женщины сами хотели оказаться в его постели.

Нет, любимый не врал ей. Он не притворялся ни с прежними женщинами, ни с нею. На самом деле он такой, каким лишь она его знает, а не те, случайные телки.

Человек открывает душу только самому близкому, любимому, кому может довериться и знает, что его правильно поймут. Неужели Казанова стал бы все это рассказывать какой-то из прежних женщин, каждая из которых желала заполучить его в мужья?! Да она тут же воспользовалась бы его откровенностью и закатила ему каскад сцен ревности! Или, почувствовав его слабинку — мечту о дочери, — родила бы и всю жизнь держала его на крючке. Он никогда не бросил бы своего ребенка и терпел бы ради него.

К каждому человеку относятся так, как он того заслуживает.

Человека, не способного любить, тоже никто не полюбит.

Конечно, бывает и платоническая любовь к недосягаемому объекту, но не у нормальных мужчины и женщины, а у романтических юношей и девушек или... импотентов.

Бывает, что женщины любят и отъявленных мерзавцев — как говорится, страдания слаще любви.

Казанова отдал ей всего себя, и она — его награда. Он действительно заслуживает любви настоящей женщины. А все прежние были недостойны его, вот он их и не любил, а использовал.

Виснуть на мужчине, рыдать, уверяя, что жить без него не будет и покончит с собой, если он ее бросит, — это не любовь, это шантаж.

Истинную любовь не обретешь с кем попало.



— Малышка, выходи за меня замуж, — попросил Казанова.

— Ты же сам сказал, что после первого раза уже зарекся жениться.

— Так то на бабах, а здесь речь идет о любимой женщине. Я как представлю, что каждую ночь ты будешь лежать рядом со мной, положив голову мне на плечо, и я буду ощущать твои волосы и твое тело... О-о...

Она тоже об этом мечтает. Сейчас, лежа на его плече, Лара чувствовала себя удивительно комфортно. С Казановой все хорошо: и заниматься сексом, и разговаривать, и просто лежать рядом или на его плече, молчать и чувствовать тепло его сильного тела.

Пусть этот замечательный мужчина всегда будет рядом, и больше ей ничего не надо.

Сейчас Лариса уже не сердилась на своего мужа. Она была счастлива, а счастливый человек — душевно щедр.

Миша такой, какой есть. Сам он в этом не виноват, такой уж уродился. И его отец точно такой же — замкнутый, неразговорчивый. Кабинетный ученый, весь в себе.

Она ведь сама согласилась выйти за него замуж, никто ее не заставлял. Какой из себя Миша — прекрасно знала, десять лет проучились в одном классе. И тогда он был одиноким и замкнутым, и сейчас такой же. Неужели она надеялась, что после свадьбы он переменится?! Им обоим было уже по двадцать четыре года, не дети, чтобы в одночасье изменить характер.

“Зачем же я с Мишей жила столько лет? Успокаивала себя, что ребенку нужен отец. Но ребенку нужна нормальная семья, любящие родители. Года через два Алешка понял бы, что между папой и мамой — отчуждение, стена…”

Что ж, пусть одиннадцать лет брака псу под хвост, зато у нее есть Алешка. У него будет хороший пример перед глазами в лице Игоря. Пусть лучше Алешка перенимает манеры сильного, уверенного в себе мужчины, чем такого никчемного слабака, как ее бывший муж.

“Наверное, Мише лучше будет одному, — раздумывала Лара. — К Алешке пусть приходит, если захочет. А не захочет, пусть живет, как знает”.

Так что можно считать, что все пришло к закономерной развязке.

Казанова не даст ей вспоминать о прошлом. С ним каждый прожитый день, каждая ночь — событие. Они еще многого друг о друге не знают. А Игорь тот человек, о котором ей хочется узнать все или почти все. Чем больше она его узнает, тем больше понимает и привязывается к нему.

“В конце концов, все, что ни делается, — к лучшему. Наверное, то, что я сейчас думаю, цинично, но, не случись убийства Кости, я бы так и жила с Мишей, тянула бы ненавистную супружескую лямку ради сына. А теперь я свободна. Вся моя будущая жизнь связана с Игорем. Тягостно жить с мужем, украдкой встречаясь с любимым. Теперь мы с Игорем на равных. Жизнь вновь начинается с чистого листа”.

Лариса верила не в Бога, не в судьбу, а в высшую справедливость. За каждый плохой поступок человек будет наказан. Она мучила Мишу одиннадцать лет, за что и была сурово наказана.

Эти месяцы, когда она то тряслась от страха, то впадала в глухое отчаяние, были самыми тягостными в ее жизни. Но кого винить, кроме себя?! Что заслужила, то и получила.

За все в жизни приходится платить, а за кое-что - расплачиваться.


— Игорь, а почему ты раньше не женился?

— Да я даже в страшном сне не мог себе представить, что буду жить с одной и той же бабой, да еще и в одной квартире! Мне мои зазнобы очень быстро надоедали. После одной-двух встреч они уже начинали ныть и намекать, а то и напрямую требовать, чтоб женился. А поскольку я не хотел, то начинались рыдания, истерики, угрозы покончить с собой и все такое прочее. И я от нее тут же бегом. Может, если бы попалась хоть одна умная, которая не вцепилась бы в меня мертвой хваткой после первой же койки, а делала бы вид, что я ей до фени, или вообще держала меня на расстоянии, может, я бы хоть из любопытства женился. Вот если бы я с тобой познакомился десять—пятнадцать лет назад, то я бы наизнанку вывернулся, чтобы повести тебя под венец. Ведь ты и в двадцать лет наверняка была такая же независимая и не вешалась мужикам на шею, верно?

— Верно.

— Мужиков так же держала в узде, так же высокомерно смотрела, не ложилась в койку ни после первого, ни после второго, а может, и после десятого свидания, так?

— Так.

— Ну почему ты не встретилась мне пятнадцать лет назад, а? Смотри, сколько мы времени зря потеряли!

Лара от души рассмеялась:

— Ох, Игорь, до чего ты порой бываешь непосредственным. Да ты меня бы уже через год бросил.

— Я? Тебя? Да ты что?

— Да ладно, не ври.

— Можешь не верить. Но ты ведь не изменилась бы, даже если бы мы прожили с тобой эти пятнадцать лет?

— Думаю, что нет.

— Так с чего же я должен был тебя бросить? Ты и в свои тридцать пять потрясающая женщина. Я что, совсем дурак — менять бриллиант на картошку? Я, между прочим, и в студенческие годы был умный.

— Ну ладно, мой умник. Хорошо, что хоть сейчас встретились.

— Повезло. Судьба.

Игорь прав: он ее мужчина, а она его женщина.


Утром Игорь, как всегда, накормил ее завтраком, хотя у нее не было никакого аппетита.

— Малышка, ты выглядишь усталой, у тебя тени под глазами. Я даже чувствую себя виноватым.

— Так я же сама всю ночь приставала к тебе с разговорами.

— А я к тебе приставал с иными намерениями. Все, это уже перебор. Ты у меня и впрямь ослабеешь и, не дай Бог, заболеешь. Я себе никогда этого не прощу. Давай сегодня снова устроим себе день отдыха. Спи сколько хочешь, а я буду тебя кормить, холить и лелеять.

— Нет, милый, сегодня я не могу. Мне утром надо быть у себя в офисе. Олег, мой заместитель, пригласит шофера и охранника для моего сына. Мне нужно с ними поговорить и решить, подходят ли они мне.

— Это не проблема, малышка. Я сам могу съездить и глянуть на этих ребят. Не волнуйся, я в этом разбираюсь. Если парни толковые, то я сразу пойму. Или можно сделать по-другому. Я тебе дам шофера и охранника из своих ребят.

— А почему ты сам ездишь без охраны?

— А я никого не боюсь, — рассмеялся он. — Во-первых, я стараюсь не делать другим подлостей, чтобы не было желания со мной поквитаться, во-вторых, я умею улаживать любые проблемы и не доводить их до того, чтобы у кого-то возникло желание нанять киллера, а в-третьих, от снайперской винтовки не спасет ни один охранник, а в морду я и сам могу любому дать.

Господи, как с ним все просто. Раз-два и все разложил по полочкам. Может решить любую ее проблему. Может вообще избавить ее от всех проблем. А если и впрямь махнуть на все рукой, выйти за него замуж, родить ему ребенка и жить за его широкой спиной, не зная забот? Как заманчиво...

Ведь на самом-то деле она уже устала тащить этот воз на себе. Жизнь заставила, и Лариса стала бизнес-леди, потому что на те гроши, что они получали с мужем, работая в науке, прожить невозможно. И Лара стала единственным кормильцем и для своей семьи, и для мамы. Сейчас уже привыкла, а ведь поначалу так не хотела заниматься бизнесом. Алка уговорила. Было очень трудно, все для нее новое, непривычное. Теперь она уже достаточно заработала. Можно не закрывать свою фирму, ее возьмет под свое крыло Игорь. Этот все может. А самой устраниться от дел. Заманчиво.

Казанова сидел рядом и молча смотрел на нее. Как всегда, он догадался, о чем Лариса думает, но не хотел торопить ее. Уже давно понял, что только она сама может принять решение. Просить, уговаривать ее бесполезно.

Лара перевела на него взгляд и улыбнулась. По ее глазам Игорь сразу понял, что не все потеряно, надежда есть. Она еще не решила окончательно, но уже колеблется. Уже неплохо.

Еще два дня назад, предложи он ей это, Лариса тут же встала бы на дыбы: “Я сама!” Как ребенок, право. Трехлетний малыш упрямо отталкивает руку, когда ему пытаются помочь: “Я сам!” Так и Ларочка. Маленькая девочка, которая живет во взрослой женщине. Девочка-женщина — обалденное сочетание! Есть от чего сойти с ума.

— Спасибо, милый, за заботу, но я уже обещала Олегу. Я все же съезжу и поговорю с ними, а если они мне не понравятся, то ты дашь мне своих ребят, хорошо?

Игорь про себя усмехнулся. Ладно, в этом вопросе малышка все же осталась при своем, но мысль о том, чтобы бросить бизнес и стать его женой, уже засела в ее голове. Больше он не будет на нее давить, пусть созреет сама.

— Хорошо, мой котенок. Мое дело предложить, а твое дело — решать. Но я очень тебя прошу — завершай свои дела как можно быстрее и приезжай ко мне. Не забывай, что я по тебе очень скучаю.

— А ты останешься дома?

— Нет, тоже поеду на работу. Что мне делать дома без тебя?

— Тогда давай собираться.


Лариса пошла в ванную. Здесь до сих пор нет ее ничего, кроме косметички, которую она случайно оставила в самую первую их встречу, а Игорь дорожит ею и не отдает. Больше ни в ванной, ни в его квартире ее вещей нет — ни халата, ни тапочек, ни парфюмерии, ни прочих дамских причиндалов. Только косметичка и коллекция ее трусиков, боевых трофеев Казановы, которые тот хранит в своей тумбочке.

Она сознательно не хотела ничего приносить в его квартиру из своих вещей. Это его квартира. Сюда она приходит к нему. Но это не ее дом. Пока. Любая вещь, которую она сюда бы принесла, означала бы, что Лариса уже сделала первый шажок, а она пока колебалась — то хотела, то сомневалась.

Конечно, ходить несколько дней в одном костюме неприятно. Вчера хоть удалось переодеться, а до этого три дня она была в одном и том же, в котором приехала к Казанове в воскресенье. Это совершенно не в ее правилах, но пока пусть все остается как есть. Скажи она любовнику — и он накупит ей кучу костюмов, и Лариса не сомневалась, что все они будут ей в стиль.

Вкус у Игоря безупречный. Он и сам одевается очень элегантно, на нем только дорогие вещи, купленные в хороших магазинах за границей, а не в наших бутиках, где второсортный товар продается по бешеным ценам. И в женских туалетах он разбирается, у Лары уже была возможность в этом убедиться.

Как было бы просто — иметь такого мужа, который будет пылинки с нее сдувать, покупать красивые тряпки, в которых она будет выглядеть королевой, называть “моя принцесса”, “русалка”, “малышка”, носить на руках и выводить в свет, чтобы все полюбовались на его красавицу жену. И устраивать ей сумасшедшие ночи с фантастическим сексом.

Может, стоит подумать, а?

Глядя на свое отражение, Лариса мысленно спрашивала женщину, которая смотрела на нее из зеркала, хочет ли она этого.

Эта женщина хочет, чтобы все было так, как мечтается, но пока еще не может решиться. Даже трудно объяснить самой себе - почему. Есть где-то в глубине души смутное ощущение: все это слишком хорошо, чтобы стать реальностью.

Опять предчувствие?

Расчесывая свои пепельно-русые волосы, Лара усмехнулась, вспомнив, что все Игоревы красотки тоже были с длинными волосами. Он сам признался, что это его слабость. Даже в любимой актрисе Ким Бессинджер ему нравится не столько ее потрясающая фигура и ее сексапильные губы, сколько ее волосы.

Обычно Лариса носила высокую прическу. Ей достаточно было свернуть свои роскошные волосы узлом и заколоть их на макушке, и она выглядела дамой. Но когда Лара приходила к любовнику, он тут же вытаскивал все шпильки и распускал ее волосы. Немного фетишист, его фетиш — длинные волосы естественного цвета. Как-то Казанова сказал ей, что терпеть не может химических блондинок с пересушенными, неживыми волосами. Только свой, природный цвет.

Лара причесалась, нанесла легкий макияж и вышла из ванной. В спальне Игоря не было. Она быстро оделась и, стоя уже с сумочкой, ждала его. Он появился из глубины квартиры в новом костюме, чистой рубашке. Элегантен, как бог. Комильфо, мужчина, безупречный во всех отношениях.

— Поехали, моя принцесса, — сказал он и взял ее под руку.


Сегодня они расставались уже без надрыва. Столько всего было сказано, что ни к чему устраивать тягостное прощание. И так уже все ясно — через несколько часов они увидятся, и все будет замечательно.

Чмокнув Казанову в щеку, Лариса села в свой “мерседес” и выехала со двора. Следом тут же двинулась “ауди” Игоря. Некоторое время его машина почти впритык следовала за ней, и Лара видела в зеркало заднего обзора улыбающееся лицо любовника, потом она свернула на Садовое, а “ауди” поехала дальше.

Может быть, и надо было прислушаться к своим предчувствиям, но не хотелось.

Ей хорошо, она счастлива и будет жить сегодняшним днем, а завтра будет завтра.



В офисе Ларису уже ждали Олег и двое парней-телохранителей. Она прошла в свой кабинет, сняла манто, села за стол и пригласила их. Ребята ей понравились. Толковые, четкие, все понимают с полуслова. Им можно доверить сына. Молодец Олег, подобрал хорошие кандидатуры.

С делами управилась быстро. Только собралась позвонить Алле, а та сама тут как тут. Телепатия.

— Привет, дорогая! — услышала она в трубке голос верной боевой подруги.

— Привет! — весело откликнулась Лара.

— Спешу тебя порадовать — бывшая супружница Казановы уже не представляет опасности.

— С ней что-то сделали? — испугалась Лариса.

— Нет, просто поговорили. Ольга хоть и дура, но быстро все просекла. Поклялась, что ближе, чем на километр, к тебе не подойдет. А грозилась якобы по пьяни. Она и вправду на той тусовке была пьяная в дым. Так что спи спокойно.

— Спасибо, подруга.

— Кушай на здоровье. Может, заскочишь, когда выпадет свободная минутка? Я уже соскучилась по любимой подружке.

— Ладно, дорогая, приеду.



Закончив с делами, Лара заехала в офис Аллы. Та беседовала с элегантным господином и кивнула подруге:

— Еще пару минут, мы уже заканчиваем.

Лариса прошла к холодильнику, достала бутылку минеральной воды, взяла из шкафа бокал и села в кресло. Алла мило распрощалась с партнером и, когда он ушел, похвасталась:

— У конкурентов отбила. Учись, подруга, пока я жива. Видала, какой респектабельный дядечка?! Но я ему, видно, милее тех показалась. Для начала предложила ему хорошие условия, а там посмотрим. Он и сам не заметит, как попадется, да поздно будет. А у тебя как делишки, как детишки?

— Хорошо. Вчера была в агентстве, наняла гувернантку для Алешки. Очень милая девочка, интеллигентная, образованная. Да и сыну она сразу понравилась, Леха даже не хотел ее вечером отпускать, обучил играть в компьютерные игры.

— Так ты ее взяла, чтобы она на компьютере с ним резалась?

— Не только. Они все успели сделать — и уроки, и языком позанимались. Я даже краем уха слышала, как Лена в обычном разговоре к Алешке по-английски обращается, и он что-то в ответ лопочет. А раньше не хотел заниматься языком, буквально из-под палки его заставляла.

— Отлично! Так Леха гораздо быстрее язык освоит. В наших школах язык по старинке учат — грамматика, правила, слова зубрят, а разговорный язык у них на последнем месте. Так и надо язык учить — просто говорить на нем, и все. Что не поймет — спросит, несколько раз в разговоре она повторит ему фразу, и он запомнит. Маленькие дети именно так и учатся говорить — слушают речь взрослых и повторяют. Никакой грамматики не знают, а говорить умеют. А вся эта теория побоку, главное, чтобы бегло говорил и понимал чужую речь. Надо будет — теорию освоит. А чем еще они занимаются?

— Алешка сам уроки делает, его и контролировать не надо. Но если понадобится, она поможет. И на улице они будут гулять. Вчера вдвоем омлет приготовили, она Алешку учила.

— Вот это девка! Так она нам классного мужика воспитает.

— Я купила еще одну машину, взяла шофера и охранника для Алешки. Мало ли что... Пусть присмотрят.

— Давно пора. Ты у нас дамочка богатенькая, какие-нибудь уроды запросто могут свистнуть нашего мальца. Я бы на твоем месте двух охранников взяла.

— Шофер тоже с правом ношения оружия, он сам охранник.

— Трое охранников лучше, чем двое. Шофер же за рулем, пока он из машины выскочит... Охранники Леху прикрывают, а он отстреливается.

— Ой, Алка, не пугай меня, у меня от твоих слов мурашки по коже!

— А вот чтобы потом локти не кусать, надо взять еще одного охранника.

— Ладно, уговорила, возьму, — согласилась Лариса.

— А этих где ты раздобыла?

— Олег порекомендовал.

— Ларка, не нравится мне это! Олега ты знаешь чуть больше месяца. Как помощник он неплохой, а так — темная пока лошадка. Очень даже себе на уме твой Олег. Ты небось на его красивые глаза купилась, что так симпатично о нем отзываешься?

— Нет, мать, я теперь зареклась романы на работе заводить. Мне и убийства Кости с лихвой хватило.

— Ну и слава Богу! Тужилась, тужилась и родила здравую мысль. Я же тебе сто раз говорила: не путай работу с койкой.

— Все, первый и последний раз. Больше такого не будет.

— Ага... зарекалась одна свинья говно жрать... А то я тебя не знаю!

— Нет, Алка, мне теперь не до служебных романов. Кроме Игоря мне никто не нужен. Ну их в баню, всех остальных мужиков, одни неприятности от них.

— Ты в максимализм-то не впадай! Не стоит морским узлом завязывать из-за одного печального случая. Кроме неприятностей, кое-что приятное от мужиков бывает...

— Ладно, подруга, не буду завязывать, — рассмеялась Лариса.

— Казанова, конечно, классный кадр, но и запасной аэродром иметь не помешает. Так, на всякий пожарный случай. Как-то на душе спокойнее, когда еще кто-то есть. Чтоб за единственного не сильно держаться.

— Пока не хочется. С Игорем мне хорошо.

— Ну, дело твое, только что-то я в этом сильно сомневаюсь, дорогая... Зная твой характер, влюбчивость и склонность к неверности... Не пройдет и месяца, как в кого-нибудь втюришься.

— Не втюрюсь. Лишь бы Казанова меня не бросил.

— А что, уже есть признаки? — встревожилась Алла.

— Да пока нет.

— Но будь начеку, старуха. Крепче держи его, чтоб не увели.

— Сама уже поняла. Другого такого в моей жизни никогда не будет.

— Слушай, — оживилась верная боевая подруга. — Мы с тобой остались без мужей, я ведь своего Витьку тоже выперла к чертям собачьим. Унесся мой бывший супруг, высоко подбрасывая зад. Так что место вакантно. Надо бы всерьез заняться поиском подходящей кандидатуры.

— Зачем? — удивилась Лариса.

— Замуж, — лаконично ответила Алла.

— Тебе не хватило трех мужей?

— Хватило выше крыши. Но разве это мужья?! Видимость одна, штаны в доме и куча проблем.

— Хочешь новые штаны и новые проблемы? — подколола Лара.

— Нет, теперь я за себя возьму тихого, беспроблемного. Просто для статуса. Мне как-то непривычно быть незамужней дамой. Несолидно. Да и кавалеры начнут клеиться, на бракосочетание намекать. Замужем надежнее. Может, объявление дать или в брачное агентство обратиться, а?

— Ты что, Алка, серьезно? — ахнула Лариса.

— Ларка, ты как была наивная, так и осталась. Тебя приколоть можно за рупь двадцать. Да на черта нам эти мужья облокотились-то?! Мы бабы самостоятельные, сами зарабатываем, можем целую гвардию дармоедов содержать. Сейчас альфонсов развелось! Только свистни — столько желающих сбежится, что кольями отбиваться придется.

— Игорь мне не раз предлагал за него замуж, да я боюсь. Казанова классный любовник, а каким он будет мужем? У него характер о-го-го. А я не привыкла никому подчиняться. Вот и будем бодаться с ним! Он собственник и ужасно ревнивый. Чуть что, сразу на дыбы: “Убью любого, кто посмеет тебя лапать!”

— Ну и не ходи за него, правильно решила. Хороший любовник — еще не муж. Казанова же гуляка, каких свет не видывал. Это он пока пылает к тебе страстью, а через год, два, три? Ты же вся изведешься, если Игорь начнет бегать налево.

— Да он клянется, что, кроме меня, ему никто не нужен.

— Все они так говорят, — отрезала Алла. — Все клянутся. Чем дольше ты будешь держать Казанову на расстоянии, тем больше он будет хотеть тебя заполучить. У меня есть сильное подозрение, что Казанова целый год по тебе млел именно потому, что ты ноль внимания на его пылкие взгляды. Игорь из породы мужиков-победителей. Боец, не отступится. А победив, уже теряет интерес и ищет новую цель. Так что чем дольше ты будешь его фаловать и отнекиваться насчет замуж, тем больше он будет хотеть этого. Усекла, подруга?

— Усекла.

— Умница. Я тоже пока замуж не спешу, план по мужьям уже выполнила. Брак – это похороны любви.



Позвонив в офис Игоря, она услышала сладкий голос его секретарши:

— Акционерное общество “Зевс”.

— Будьте добры, Игоря Николаевича.

— Одну секунду. — Тембр голоса секретарши сразу изменился. С чего бы это?

Ларису вдруг заинтриговало — а как выглядит эта девушка, которую Казанова зовет в свой кабинет, когда ему хочется расслабиться. Именно ее он позвал, когда Лара ему три дня не звонила. Так что с определенной натяжкой можно считать, что они соперницы.

“Поеду-ка я на нее посмотрю”, — неожиданно для самой себя решила Лариса.

— Привет, моя принцесса! – обрадовался Казанова.

— Ты сейчас свободен? Я хотела к тебе заглянуть.

Секундная заминка. Лариса усмехнулась. То ли Игорь все понял, то ли ему сейчас это не в жилу. Боится показать свою секретаршу?

Но если Лариса что-то решила, с пути ее не свернешь.

— Хочу опробовать твой диван... — особым голосом сказала она, зная, что Казанова сразу воспламенится.

— Тогда я спускаюсь вниз, чтобы тебя встретить, — тут же ответил он.

Как всегда, готов, как юный пионер. В любом месте, в любое время.

— Я недалеко от тебя, через десять минут буду.



Казанова встречал ее на крыльце. Увидев “мерседес”, быстро сбежал со ступенек и открыл дверцу. Лара даже не стала забирать ключи — знала, что охранники все сделают.

Она никогда не была в офисе “Зевса” и очень удивилась. Старинный трехэтажный особняк, недавно отремонтированный, сохранивший всю свою прежнюю прелесть. Никакого пресловутого европейского дизайна, который только уродует красивое здание и выглядит безобразной нашлепкой на его фасаде.

— Это твой особняк?

— Мой, — кивнул Игорь.

— Да ты у нас, оказывается, богатый жених, — усмехнулась Лариса.

— В твоих устах это звучит как насмешка.

— А ты бы хотел, чтобы я проявила алчность?

Любовник рассмеялся и взял ее под руку.

Когда Игорь вел ее через приемную, она мазнула быстрым взглядом по его секретарше. Та в этот момент щебетала своим сладким голосом по телефону. Длинные волосы почти платинового цвета, большие зеленоватые глаза, прямой носик, пухлые губы и высокомерно-капризное выражение лица. Хорошенькая, даже очень. Красивая грудь просвечивает сквозь тонкую ткань блузки. Девушка не носит бюстгальтера, надеясь поймать на приманки своего шефа. Больше Лара ничего не успела разглядеть, но не сомневалась, что и все остальное тоже соответствует вкусу Казановы.

Увидев, что шеф ведет под руку Ларису, секретарша замолчала, приоткрыв рот, глаза ее округлились, рука, в которой она держала телефонную трубку, дрогнула и опустилась на стол. Понятно, девушка влюблена в своего шефа по уши и на что-то надеется. Вероятно, девица где-то ее видела и знает, кто такая Лара.

— Меня ни для кого нет, — бросил ей на ходу шеф и провел любимую женщину в свой кабинет.

Примерно так она и представляла себе место, где он работает. Казанова любит комфорт, и у него хороший вкус. Огромный кабинет, красивая мебель, все в стиль. Изящно, строго, со вкусом, все, что нужно, и ничего лишнего.

Усадив ее в удобное кресло, Игорь подошел к бару:

— Что тебе налить?

— Что хочешь.

Ее ошарашила молодость и внешность его секретарши, и сейчас в голове был легкий туман. Хотя ехала сюда, настраивая себя, что это всего лишь одна из его телок, но не подозревала, что та так хороша. Чем-то похожа на нее, Ларису, — волосами, чертами и выражением лица. Ей часто говорили, что она выглядит высокомерной, и на мордашке его секретарши тоже похожее выражение.

Интересно, Казанова и ее выбирал по своему вкусу? Или подбирал секретаршу, похожую на нее? С легкой болью Лара подумала, что, если бы родила в семнадцать лет, у нее могла бы быть такая дочь.

— Ты днем пьешь коньяк? — спросил любовник.

— А ты?

— Я его пью в любое время суток.

— Тогда я тоже.

Казанова разлил коньяк, поставил бокалы на столик и сел в кресло напротив. Он все прекрасно понял, этот умница Игорь Северин, большой знаток женской психологии. Малышка приехала посмотреть, кто делал ему минет в кабинете. Вот ведь глупышка! Ну что для него значит эта кукла, что сидит в приемной! Да, ублажила она его классно, вот и все ее достоинство. Он и взял-то ее только потому, что в какой-то момент она капризно вздернула подбородок, напомнив ему Ларису. До этой у него была куча девиц всех мастей. Казанова их и не помнил, может быть, и не узнал бы, встретив на улице. Мордашки у всех были разные, только сиськи и задницы примерно одинаковые.

Сейчас его любимая сидит напротив, делает вид, что спокойно курит и пьет коньяк, а сама терзается. Ну зачем он ей вчера все рассказал! Разве же можно с женщинами быть таким откровенным! Ты, только ты, одна ты, единственная на свете, до тебя у меня вообще никого не было, я почти девственник, а все, что про меня говорят, это враки и сплетни — вот так надо разговаривать с женщиной, даже если это умная женщина. Она хочет слышать именно такие слова, и именно их ей и надо говорить.

Он, дурак, распустил язык, поверил, что Лариса действительно уже спокойно относится ко всему. А сам он на ее месте сохранил бы спокойствие, если бы любимая сказала, что из-за того, что Игорь три дня ей не звонил, вконец измучилась и пригласила молодого референта в свой кабинет, чтобы расслабиться?! Да убил бы он этого референта, на кусочки порвал, даже если тот для Ларисы значит столько же, сколько для него секретарша!

Глядя на свою любимую женщину, которая задумчиво курила, Казанова думал, что в очередной раз по своей дурости причинил ей боль. Не сознательно, конечно, но обычно так и бывает — не думаешь, что твои слова или поступок больно ранят.

Почему, ну почему мы мучаем своих любимых?!

Ведь без этого человека свет не мил, и потом сам терзаешься виной, но разве можно все повернуть вспять... Кого люблю, того мучаю... Где-то Казанова слышал эту фразу. Зачем он терзает эту женщину, которую любит больше жизни?! Почему не думает заранее, что можно, а чего нельзя себе позволить, чтобы не причинить ей боли?! Ведь он так хорошо ее знает и понимает.

Поверил, дурак, что малышка уже не ревнует... Будто он не знает, что такое ревность!.. Дикий зверь, который терзает тебя изнутри, так что хочется все крушить, чтобы дать выход своей ярости. Как он ревновал Ларису, в ту пору Снежную королеву, к прежним любовникам, к сопляку Косте и даже к мужу! Как с ума сходил, представляя во всех подробностях, что она лежит, обнаженная, а этот... Нет, даже страшно вспоминать. Когда ревнуешь, мозги просто отключаются и никакие самоуговоры и доводы не могут побороть это дикое чувство.

То, что он рассказал любимой о каких-то абстрактных телках, которых она не знала, — еще куда ни шло. Лариса видела его с ними на тусовках, но в ее сознании они остались каким-то расплывчатым пятном. Все эти жрицы платной любви в чем-то похожи друг на друга. Малышка успокоилась, ассоциировав их с резиновой куклой. Но эта-то живая! Сидит за дверью, и его ненаглядная это знает. И что самое ужасное — знает, что эта кукла держала его член во рту в то время, когда их роман уже начался.

“Черт бы меня побрал, — ругал себя Казанова. — Зачем я сказал малышке про эту дуру! Про других-то ладно, но нельзя было говорить про то, что пару недель назад телка елозила на коленях напротив моего кресла”.

Лара докурила, положила сигарету в пепельницу и поставила свой бокал на столик.

“Сейчас уйдет!” — ужаснулся Казанова.

Но Игорь Северин никогда не сдавался. Боец и оптимист по жизни.

Он легко поднялся, пересел на диван и протянул руку:

— Иди сюда, малышка.

Как во сне, она встала и подошла к нему.

— Так, юбку мы снимем, чтобы не помялась. Подними, пожалуйста, ножку. Так, теперь другую. Замечательно, теперь аккуратно положим юбочку на кресло. Теперь снимем жакет, а то тоже изомнем. Теперь бюстгальтер. Колготки и трусики оставим пока на закуску. А теперь мы, как всегда, вытащим все шпильки, чтобы распустить волосы, которые я так люблю.

Игорь говорил, лишь бы отвлечь ее, лишь бы не висело в воздухе это тягостное молчание, когда человек про себя решает, как ему быть. Чтобы Лариса ни о чем не думала, Казанова говорил. Снимал с нее одежду, чтобы она чувствовала его руки.

Стянув с нее колготки и трусики, он помахал ими, делая вид, что все как всегда:

— Еще один мой боевой трофей.

Лариса стояла, чувствуя себя неживой. Внутри все сразу умерло, и там больше ничего нет. Что с нею делает любовник, ей было все равно. В голове пустота, в душе — тоже.

Уложив ее на диван, Игорь встал рядом на колени. Никакого отклика. Безучастное тело, будто он ласкает муляж.

Казанова приподнял ее голову и попытался заглянуть в глаза любимой. Лариса на него не смотрела, взгляд устремлен куда-то мимо. Взгляд в себя. Глаза серые и пустые.

— Малышка, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты даже не можешь себе представить, как мне тяжело, что я причинил тебе эту боль. Как будто ударил беззащитного ребенка.

Она перевела на него взгляд, некоторое время молча смотрела. Игорь с болью в душе снова увидел тот же серый свет в ее глазах, как тогда, когда ей было очень плохо. Когда его принцесса весела, ее глаза искрятся зеленью, как морская вода под лучами солнца, а сейчас они серо-тускло-зеленоватые, как стоячая вода в болоте.

— Я сама дура, что приехала, — тихо сказала Лара. — Не надо было этого делать. Она так похожа на меня...

— Конечно, — как можно беспечнее отозвался Казанова. — Я ведь именно такую куклу заказал, правда, не резиновую в магазине “Интим”, а живую и в агентстве. Описал тебя и даже показал твою фотографию.

— Откуда у тебя моя фотография? — Ее голос был по-прежнему безжизненным.

— А это ты видела?

Легко подняв Ларису на руки, любовник донес ее до своего стола и усадил в кресло.

— Посмотри сама.

Сначала она скользила по столу безразличным взглядом, потом взгляд остановился на фотографии в рамке из темного дерева, которая стояла рядом с телефоном. На фото улыбающаяся Лариса в декольтированном вечернем платье стояла рядом с Никитой Фоминым, директором АРСа, тот держал ее под руку и тоже улыбался в тридцать два зуба.

Снимок был сделан с год назад, на сорокалетии Никиты, с которым Лара когда-то училась в институте. Тот был на три курса старше и вовсю ухлестывал за красавицей первокурсницей. Пару месяцев у них был красивый роман, потом все тихо закончилось, и они остались друзьями.

По поводу своего сорокалетия Никита закатил грандиозный банкет, на котором Ларисе торжественно вручили приз как самой элегантной бизнес-даме. Именно этот приз она и держала в руках на фото. Никита потребовал, чтобы они снялись на память.

Ничего не понимая, Лара уставилась на фотографию, потом взяла ее в руки и подняла глаза на Игоря:

— Откуда она у тебя?

— У Никитки выпросил. Точнее, выиграл в преферанс. Ставки были — моя машина против этой фотографии. Она Никитке тоже очень дорога, и он не хотел ставить ее на кон, но я предложил бросить жребий, и выпало мне, так что ему пришлось смириться, хотя он ужасно расстроился. Я сражался аки лев, и вот — выиграл приз, самый важный для меня приз в жизни.

Рука Ларисы упала на стол, фотография выпала и скользнула на пол.

Игорь бережно поднял фото, поцеловал и поставил на место.

— Не надо небрежно обращаться с тем, что мне так дорого. Твоя фотография скрасила мне немало безрадостных дней.

— И давно она у тебя?

— Да почти год.

— И всегда здесь стоит?

— Всегда. Когда мне было очень хреново, я смотрел на фото и думал, что на свете есть моя любимая женщина, ради которой стоит жить и бороться. И мне снова хотелось жить и бороться.

— А другие люди ее видели?

— Специально я не показывал, но думаю, видели многие. А я и не скрывал, что с ума схожу по тебе. Все это знают.

Она глубоко вздохнула:

— И когда секретарша делала тебе минет, ты тоже смотрел на мою фотографию?

— Ага, — весело ответил Казанова. — И верил, что еще не все потеряно. Я же оптимист.

Резко встав, Лара усадила его в кресло. Любовник повиновался, еще не понимая, что будет дальше. Она опустилась на колени и потянула “молнию” на его брюках. Казанова перехватил ее руку и поднес к губам.

— Нет, малышка, этого не будет никогда. Это было обязанностью той куклы, что сидит в приемной. Было, — подчеркнул он, с особым значением посмотрев ей в глаза.

Лариса поняла. Все в прошлом. Больше Игорь никогда не пригласит секретаршу в свой кабинет, чтобы расслабиться. Она улыбнулась, и глаза потеплели.

— Но я хочу попробовать тоже.

— Не надо.

Любовник легко встал, поднял ее на руки и перенес на диван.

— Мы же собирались опробовать именно этот предмет мебели, а не кресло.

— Игорь, а почему ты никогда не просил меня сделать тебе минет?

— Я думал, ты не хочешь. Есть женщины, которые этого терпеть не могут. Им противно или они стесняются. Да и вообще это тяжкий труд. Для телок это просто работа, они привычные, а женщина может доставлять такую радость только любимому мужчине.

— Ты мой любимый мужчина, и я этого хочу, только не умею.

— Не умеешь?! — вытаращил на нее глаза Казанова. — Ты хочешь сказать, что никогда и не пробовала?

Лара помотала головой. Это была истинная правда. Не то чтобы она ханжа, но ведь комплексы... Да, честно говоря, не было в ее жизни мужчины, которому бы ей хотелось подарить эту ласку. Игорь прав, это возможно только по отношению к любимому.

Конечно, Лариса знала, что большинство современных пар практикуют оральные ласки, да и в умных книгах написано, что это равноправный способ полового удовлетворения. Но то другие люди, они иначе относятся к интимным отношениям, а она не могла переступить через себя.

Бывшие любовники не раз просили ее, но, представив себе на минутку свои ощущения, Лара тут же испытывала тошноту. Да ее просто вырвет!

Раньше она даже смотреть не могла на обнаженных мужчин ни в “рабочем”, ни в “нерабочем” состоянии, никогда не прикасалась руками — так ей было противно. Пусть он все делает сам и в темноте.

Да к тому же Лара не умела. Если на минутку представить себе, что она бы все же переборола себя, то что делать? Техникой-то она не владеет. Игорь говорил, что все его бывшие телки — профессионалки, значит, обучены. Ну не может же она, тридцатипятилетняя женщина, попросить кого-то: “Научи меня...” Да у нее язык бы не повернулся сказать такое. Ах, комплексы, комплексы...

Но с Казановой Лариса действительно жаждала этой ласки. Он дал ей столько наслаждения, что и она хочет одарить его по максимуму. Но ей ли тягаться с его телками-профессионалками! Наверняка у нее, неумехи, ничего не получится, и он будет разочарован. Так что хоть и хочется, но — увы! — нет практики. Если уж не умеешь делать хорошо, то лучше не делать этого вовсе.

— Никогда, никогда, ни одному мужику? — спросил любовник, еще не веря, но рот от радости уже до ушей.

— Никогда, никогда, ни одному мужику. Я как раз из тех, кому это было противно.

Казанова вскочил, потрясая руками, как римский гладиатор, выигравший смертельную схватку.

— Обалдеть! Я самый счастливый мужик в мире! Это нужно немедленно отметить.

В три прыжка подскочив к бару-холодильнику, он достал бутылку шампанского, потом ринулся к застекленному шкафу, в спешке рассыпал высокие узкие бокалы, и они поскакали по полу, звонко разбиваясь.

— Посуда бьется — жди удач! — кричал Игорь, совершенно ошалев. — К счастью! Ура! Вот счастья-то привалило!

Обнаружив два уцелевших бокала, он поставил их на столик, открыл шампанское и разлил с высокой шапкой пены. Взяв бокалы, Казанова вернулся к дивану, встал на колени и протянул один из них Ларисе. Она не понимала причины его восторгов, но молча наблюдала, как он носится туда-сюда.

— За тебя, моя принцесса!

Бокалы с легким звоном сошлись, и на ее грудь выплеснулось немного шампанского.

— Не вытирай! — закричал любовник, когда Лара потянулась свободной рукой. — Я сам потом все выпью.

Допив свой бокал, Казанова поднялся с колен и игриво подмигнул:

— Сейчас создадим необходимую атмосферу. Что бы ты хотела послушать?

— А у тебя здесь есть магнитофон? — удивилась Лариса.

— Конечно. Я же отчаянный меломан. Когда у меня фиговое настроение, музыка меня спасает.

— Поставь “Pink Floyd” “The Dark Side of the Moon”, если у тебя есть.

— А то! Классика. Я рад, что у моей принцессы хороший вкус и что наши увлечения совпадают. Мы с тобой любим не только “Наутилус”, но и “Pink Floyd”. Причем “Dark Side” один из моих любимых концертов, и как раз к моменту. Ты у меня умница, так чутко ощущаешь музыку. Сейчас почувствуем биение наших сердец в унисон.

Поставив пустой бокал на столик, он прошел к музыкальному центру. Пока Игорь искал диск, Лариса думала о своем неугомонном любовнике Казанове и их бурном романе, в котором чувства подобны пловцу в штормовом море, и они то взлетают вместе на волне страсти, то ухают вниз, и на них обрушивается тяжеленная волна отчаяния, и кажется, что уже не вынырнешь, сейчас в ней захлебнешься, но вновь тебя выносит на новый высокий гребень и опять с головой обрушивает вниз...

Вот и сегодня. Полчаса назад она стояла перед этим диваном почти мертвая, думая о том, что секретарше Игоря всего восемнадцать лет, а ей тридцать пять, и та наверняка так же стояла голая в его кабинете, и сравнение явно не в пользу Ларисы; что Казанова подбирает себе партнерш только определенного типа — стройное тело, длинные пепельного цвета волосы, зеленые глаза; что называя Ларису “русалкой”, он не имел в виду именно ее, а лишь тот тип женщин, который ему нравится, и она всего лишь одна из многих других его “русалок”.

С утра, когда она расчесывала волосы в ванной, у нее уже было предчувствие, что что-то сегодня случится. Вот и случилось. Но, слава Богу, это не черная полоса, а всего лишь полосочка, так что не стоит даже обращать внимания. Зато она еще больше узнала о своем любимом.

Сейчас она лежит счастливая и ждет своего Казанову. Еще бы не быть счастливой! Да что значат в его жизни все эти девки! Уже почти год на его столе стоит ее фотография, и этот невозможный человек ни от кого не скрывал, что безнадежно влюблен в женщину, которая его отвергает, хотя у той десятки других любовников, в том числе и юнец, который ничего собой не представляет. Но этот юнец обладал тем, что было недоступно ему, Игорю Северину, — Снежной королевой. Казанова может покорить или купить любую женщину, но не мог завоевать Снежную королеву.

Вряд ли его друзья-приятели с пониманием относились к его чувству, ведь наверняка втихомолку подшучивали. В их кругу к взаимоотношениям полов относятся легко. Красивых доступных телок вокруг вьется видимо-невидимо, а Игорь Северин, герой-любовник, знаменитый бабник по прозвищу Казанова, безответно страдал по Снежной Королеве.

Но Игорю было плевать, как относятся к этому его приятели. Казанова захотел поставить на стол фотографию любимой женщины и оценил ее в стоимость своей машины. Не Ларису, а всего лишь ее фотографию. Выиграл фото и водрузил на свой стол, как на пьедестал, чтобы видеть каждый день, и чихать ему, кто и что скажет. Да пусть только кто-то попробует что-то сказать!

А еще Лара думала, что за дверью сидит похожая на нее девица и напряженно прислушивается к звукам в кабинете шефа. И что в приемной томятся люди, которые пришли к Игорю по делу, а он в это время ищет диск с концертом любимой группы любимой женщины. И когда они с Казановой выйдут из кабинета, те увидят ее и все поймут, а среди них могут оказаться ее знакомые и деловые партнеры.

Наконец Игорь нашел нужный диск. Зазвучали первые такты, напоминающие биение сердца. Лариса почувствовала руку Казановы на своей левой груди. Так задумалась, что даже не заметила, как тот подошел. Он взял другую ее руку и приложил к левой стороне своей груди:

— Твое сердце уже бьется в унисон с музыкой. А чувствуешь, как бьется мое?

Она закрыла глаза. А, будь что будет!



— Малышка, — услышала она через некоторое время голос Игоря. — Ты не можешь расслабиться, потому что думаешь о том, что за дверью сидит эта кукла. Забудь об этом. Я с тобой, и я тебя люблю. Думай только об этом. А лучше вообще не думай, только чувствуй.

Как всегда, Казанова, большой знаток женской психологии и сексуальности, все понял. Просто удивительный человек! Лара действительно не могла расслабиться, продолжая думать о его секретарше и людях в приемной. Она открыла глаза.

— Игорь, давай не будем. Все равно у меня ничего не получится.

— Еще чего! Чтобы Казанова отпустил любимую женщину неудовлетворенной?! Я должен заработать очередной боевой трофей, а сачковать не привык. Не дал малышке покачаться на волнах и улететь в заоблачные выси — значит, трофей не заработал.

Он быстро встал, подошел к столику и наполнил бокал.

— Так, сейчас мы сделаем замечательный коктейль.

Казанова вылил шампанское на ее живот и бедра, и она от неожиданности вздрогнула.

— Спокойно, малышка. Шампанское холодное, но сейчас я тебя так согрею, что тебе станет жарко.

Лариса была вся мокрая, липкая, под нею на кожаном диване хлюпало шампанское, и она хотела сказать, что это ей неприятно, но руки Игоря раздвинули ее бедра, и она, как и обещал ее любимый, не заметила, как улетела в заоблачные выси...



Открыв глаза, Лара увидела, что Казанова по-прежнему стоит перед диваном на коленях и с нежностью смотрит на нее. Забавно — она лежит голая, а он в костюме, в галстуке, весь застегнутый.

— С прилетом, малышка! Ну что, уже везде все сухо?

Действительно, тело уже не было ни мокрым, ни липким, и под ней ничего не хлюпало. Когда это он успел?

— А почему музыки нет? — удивилась Лариса.

— Потому что диск закончился.

— Так что же, я летала сорок пять минут?

— Чуть побольше — музыка закончилась уже давно, — ухмыльнулся Казанова.

— Почему ты одет?

— А мне и так хорошо.

Она лишь вздохнула. Ну как можно не любить такого мужчину, который позволяет тебе качаться на волнах наслаждения час или даже больше, не получив сам при этом физического удовлетворения?! Ему вполне достаточно сознания того, что его любимая не замечает, как летит время.

— Я очень орала?

— Прилично. Громче, чем играла “Pink Floyd”. Я просто балдею, когда ты кричишь, стонешь и называешь меня самым сладким, самым любимым и самым желанным. Такая музыка нравится мне гораздо больше любимой группы.

— Но в приемной все было слышно! — всполошилась Лара. — Там у тебя наверняка полно народу.

— Ничего, пусть завидуют. Не каждому дан талант заставить так кричать от страсти женщину.

— Это уж точно. У тебя настоящий талант, мой милый Казанова.

Она села на диване, растерянно оглядываясь.

— Одеть тебя? — спросил он.

— Нет уж, знаю я, как ты одеваешь, — засмеялась Лариса. — Опять улечу далеко-далеко. Я сама.

Наполовину одевшись, она оглянулась на Игоря:

— А где мои трусики?

— А вот они! — Казанова вытащил их из кармана и помахал ими.

— Отдай.

— Фигушки. Я честно заработал свой боевой трофей.

— Но как же я так пойду?

— А так и пойдешь. Без трусов. А я буду знать, что на тебе их нет и они лежат в моем кармане.

Пришлось натянуть колготки на голое тело. Казанова, сидя на диване, с легкой задумчивостью наблюдал за ней. Она знала этот взгляд.

— А ничего видок, — сказал он особым голосом. — Мне нравится. По-моему, пора снимать.

— Игорь! — отшатнулась Лариса.

— Я Игорь, и что? — ухмыляясь, спросил он, притягивая ее к себе и одним движением сдернув колготки.

Пока любовник расстегивал брюки и усаживал ее к себе на бедра, она еще пыталась брыкаться, отталкивала его, упиралась ступнями в спинку дивана, откидываясь назад. Он еще сильнее откинул ее тело, так что ее распущенные волосы коснулись пола, и, придерживая обеими руками под спину, надвинул на себя.

— Счастливого полета, малышка, — пожелал Ларисе ее невозможно самоуверенный, циничный, но такой любимый Казанова.



— Все, я быстро одеваюсь и не смей на меня смотреть.

— Еще чего! Буду смотреть. Мне, между прочим, очень понравилось. Никогда не думал, что мой диван — такой замечательный космический корабль. Летать на нем просто замечательно. Еще слетаем?

Казанова сидел на диване наполовину раздетый и нахально ухмылялся. Она отпрыгнула от него и отбежала в угол.

— А колготки-то вот они! — торжествующе произнес он, подняв их с пола. — Или заработай, или пойдешь без них. Ну и само собой, без трусов.

— Не собираюсь я ничего зарабатывать, — буркнула Лара. — Пусть твои телки зарабатывают.

— Моя принцесса обиделась на слово “заработай”... Все, я его не произносил. Забыли. Иди ко мне.

— Не пойду.

— Ну иди же. — Казанова протянул руку и так на нее посмотрел, что она покорно пошла к нему.

Усадив Ларису на колени, он положил ее голову себе на плечо и откинул волосы с ее лица.

— Если ты не хочешь, то не будем. Не собираюсь ничего делать против твоего желания. Я думал, тебе тоже понравилось.

Она сразу оттаяла:

— Мне понравилось. А мы здорово орали?

— Наверное, здорово. Я же себя не слышал.

— А ты тоже в такие моменты ничего не слышишь?

— А то! Конечно.

— Этот диван скрипит?

Игорь несколько раз подпрыгнул вместе с сидящей на его коленях Ларисой, и диванные пружины зазвенели.

— Тише! — в ужасе прошептала она. — Это же не диван, а музыкальный инструмент! В приемной наверняка все слышно.

— Значит, поменяем на другой, молчаливый, с порванными струнами. Слушай, малышка, а мне понравилось так работать. Кайф, а не работа. Давай ты будешь моим деловым партнером, и на новом диване мы с тобой будем обсуждать очень важные дела.

Лариса не выдержала и прыснула.

— Ты что, хочешь, чтобы я часто сюда к тебе приходила?

— Почему бы и нет? Чем мой кабинет хуже любого другого места? И космический корабль вполне на уровне. Ну так что, малышка, слетаем еще разок на старом корабле, а? — вкрадчивым тоном спросил Казанова, разворачивая ее спиной к себе и подтягивая поближе.

Ощутив обнаженными ягодицами, что он уже готов, она поняла, что сопротивляться бесполезно, да и не хотела сопротивляться, и закрыла глаза...



Когда они вышли из кабинета, в приемной действительно было полно народа. Несколько человек сидели на кожаном угловом диване, какие-то молодые люди стояли возле стола секретарши, держа в руках документы, очевидно, принесли показать шефу.

Лара чуть не умерла со стыда, когда все лица повернулись к ним.

Отстранив рукой шагнувшего к нему сотрудника, Игорь сказал:

— Меня сегодня нет и не будет.

Таким властным тоном любовник говорил при ней впервые.

— Игорь Николаевич, нужна всего лишь ваша подпись. Факс нужно отправить сегодня. — Молодой человек протянул ему документ.

— Я уже все сказал, — тем же властным тоном произнес Казанова и, взяв ошарашенную Ларису под руку, повел к выходу.

Стоявший на их пути сотрудник шарахнулся в сторону.



Лара перевела дух лишь в его машине.

— Ну ты и крутой шеф... — покачала она головой. — Никогда бы не подумала.

— Какой есть, — уже совсем другим тоном, каким он обычно разговаривал с ней, ответил Казанова. — Женя, домой.

— Игорь, но ты же мог подписать ему документ, это же минутное дело. Сегодня пятница, значит, факс отправят только в понедельник.

— Малышка, этот засранец должен был подготовить проект контракта еще вчера. Но даже сегодня утром документа не было на моем столе. Если по вине этого придурка будут проблемы с контрактом, я его уволю. Да я его в любом случае уволю. Мои ребята знают: если я сказал, что должно быть готово к такому-то сроку, значит, должно быть готово. Отговорки, почему возникла задержка, меня не интересуют. Я свою команду собирал и муштровал не один год. А этот недоумок работает у меня всего третий месяц. Не въехал, значит, не будет в моей команде, вот и все.

— Но, не подписав документ, ты же сделаешь хуже своей фирме. Стоит ли ради того, чтобы наказывать нерадивого сотрудника, вредить делу?

— Котенок мой, у меня три заместителя. Я позвоню одному из них и скажу, чтобы он подписал, вот и все. Не переживай ты так, родная моя, я же не первый год работаю.

Лариса вздохнула. Да уж, учить ученого... Игорь в бизнесе более десяти лет, уже настоящая акула, ей ли ему подсказывать. Она-то по сравнению с этой акулой бизнеса просто салака.

— Малышка, мне не раз говорили уважаемые мною люди, что ты, будучи очаровательной женщиной, очень жесткая бизнес-леди.

— Да, в общем-то это так... Партнер я жесткий, и дисциплина в моей фирме нормальная, но я обычно с первого раза не увольняю. Даю возможность исправиться, а если не помогает, тогда — до свидания.

— У меня второго раза не бывает, и все это знают. “Первый раз прощается, второй запрещается, а на третий вышел из круга” — эта считалочка из нашего с тобой детства. А сейчас совсем другие времена, действует закон джунглей, и прежнее совковое разгильдяйство в приличной фирме недопустимо.

— Разгильдяйства я тоже не терплю, но мне иногда бывает жалко уволить, если человек просто ошибся или у него еще нет опыта.

— Дурашка ты моя... Ну ладно, у меня свой стиль работы, у тебя свой.

— А что подумают твои сотрудники о тебе, обо мне?

— А что они могут подумать? Наверняка именно то, что и было на самом деле.

— Наверное, мои сотрудники меня бы не поняли, если бы я отказалась подписать срочный документ, выйдя из кабинета с любовником после двухчасового траханья.

— А мне плевать, понимают они меня или нет. Их обязанность — хорошо работать, а не понимать своего шефа.

— Игорь, я чуть не умерла, когда увидела все эти лица в приемной. Так боялась, что к тебе пришел кто-то, кто знает меня. И вдруг мы с тобой выходим после того, как два часа разносили в щепы диван в твоем кабинете, и все это слышали.

— Фиг ли тебе переживать по такому пустяку?! Скоро ты станешь моей женой, и все заткнутся.

— А представь, люди потом будут злословить, что ты трахал свою будущую жену в своем кабинете.

— Ну и что? Моя жена — где хочу, там ее и люблю.

Ой, ну и нахал! Уже все решил. “Моя жена...” Да уж, Казанова привык получать то, что хочет.

— На лице твоей секретарши было написано все, что она обо мне думает. Бр-р! — передернула плечами Лариса. — В ее взгляде было столько злобы и ревности. Она готова была меня растерзать. Я всей кожей ощутила, как ненавидит меня эта девица.

— Я ее завтра же уволю.

— За что?

— За то, что посмела так смотреть на мою будущую жену и огорчила ее.

— Игорь... Ну зачем ты так? Мне даже стало ее жалко. Она же совсем девчонка, влюблена в тебя по уши, наверняка надеялась на что-то.

— Малышка, я уже все сказал. Свои решения я не меняю. Следующая секретарша будет такой, чтобы у тебя и мысли не возникло, что она может выполнять те же функции, что и прежняя.

— Чтобы все решили, что я такая ревнивая мегера?

— Мне плевать, кто и что решит. Ты не ревнивая мегера, ты моя любимая женщина, которую я не хочу огорчать даже по пустякам. И все, хватит об этом. Впереди уик-энд, надо придумать, как его весело провести. Сходим куда-нибудь, потанцуем? Я обожаю с тобой танцевать. Ты лучшая партнерша из тех, с кем я танцевал.

— Я с тобой тоже люблю танцевать. Аналогичные комплименты в твой адрес.

— Может, мы прямо сейчас куда-нибудь завернем, а? Поедим нормальную пищу, хватит питаться всякой ерундой, потом от души потанцуем — и домой.

— Но я же в костюме, а не в вечернем платье.

— Да какие проблемы? Сейчас заедем и купим тебе вечернее платье и все прочие прибамбасы.

— Ага, а потом ты опять трахнешь меня в примерочной?

— А ты этого хочешь?

— Нет уж, давай лучше не будем.

— Тогда не будем, раз ты против. Но есть надежда, что через некоторое время захочешь. — Казанова искоса посмотрел на нее особым взглядом, от которого у Ларисы сразу слабели коленки. — Слушай, я же совсем забыл, что ты сидишь без трусиков. Чего это я понапрасну теряю время на разговоры?..

Лара и охнуть не успела, как он запустил руку ей под юбку и залез под колготки. В немом ужасе она замерла, глядя в затылок невозмутимого шофера.

— А где же мое любимое “а-ах!”, малышка, — щекоча губами ее ухо, шепотом спросил этот невозможный наглец, продвигая палец ниже.

Лариса сидела сцепив зубы, чтобы шофер ничего не услышал.

— Расслабься, дорогая, — шептал ей на ухо Казанова. — Женька все равно ничего не слышит, он туговат на ухо.

Его палец нежно двигался, совершая легкие круговые движения.

— А-ах! — закрыв глаза, вскрикнула Лара и провалилась в бездну...



Встретив взгляд своего ухмыляющегося любовника, Лариса прыснула и вдруг зашлась в истерическом смехе. Ее всю трясло, она никак не могла остановиться и начала икать.

— Женя, тормозни, — приказал Игорь.

Шофер, подрезая другие машины, резко взял вправо и через пару минут остановился у бровки тротуара.

— Сбегай за водой, — велел ему Игорь, и парень тут же выскочил из машины и побежал к ближайшей коммерческой палатке.

Казанова заглянул в мини-бар между сиденьями, достал бутылку минеральной воды и пластмассовый стаканчик. Налив воды, он поднес стаканчик к ее губам:

— Задержи дыхание, сосчитай до десяти, а потом выпей не дыша, большими глотками.

Она послушно сделала все, что он сказал, и икота сразу прошла.

— Почему же ты послал шофера за водой, если она есть у тебя в машине? — удивилась Лара.

— А зачем мне нужно, чтобы ты напрягалась от его присутствия, когда на тебя напала икота?

— Какой же ты у меня умница... Все так тонко чувствуешь и бережешь мой душевный покой... Только больше никогда не делай мне так в машине, в присутствии водителя, ладно?

— Понял, больше не буду. Я хочу, чтобы моя любимая, вернувшись из полета, улыбалась мне, а не икала.

Вернулся запыхавшийся шофер с двумя пластиковыми бутылками:

— Я взял “Фанту” и холодную минералку.

— Молодец.

Игорь забрал обе бутылки и, подмигнув Ларисе, спросил:

— Тебе “Фанты” или холодной минералки?

Она поняла — водитель не должен догадаться, что его отослали намеренно, — и подыграла:

— “Фанты”.

То, что в автомобильном баре есть минеральная вода, но не холодная, шофер наверняка знал. Игорь подмигнул ей: “Умница” — и налил “Фанты”. Пришлось выпить для полной достоверности.

Женя уже сидел за рулем, терпеливо ожидал команды шефа.

— Поехали, — приказал тот, и “ауди” тут же рванулась.

— Так как насчет ресторана, малышка?

— Знаешь что, давай просто поужинаем в тихом месте, где не танцуют. Тогда и вечернее платье не понадобится.

— Как пожелаешь, моя дорогая, — сказал Казанова и, наклонившись к ее уху, прошептал: — Значит, не хочешь еще разочек в примерочной?..

Лара снова зашлась в хохоте. Игорь с тревогой смотрел на нее, но она быстро успокоилась.

— Жень, тормозни у какого-нибудь кабака по пути.

То ли шофер слышал их разговор, то ли сам догадался, но привез их как раз к такому ресторану, где вечерний туалет не требовался.

Здесь их никто не встречал, интерьер был так себе и публика соответствующая. Оглядев зал, Игорь повернулся к Ларисе:

— Останемся или поедем в другое место? Здесь наверняка паршивая кухня.

— Давай рискнем, — предложила она.

— Люблю рисковых женщин, — согласился Казанова, провел ее к гардеробной, помог раздеться и спросил у гардеробщика: — Нас здесь не отравят?

Тот недоуменно посмотрел на него, держа в руках их пальто.

— Я имею в виду, здесь нормально кормят?

Тот кивнул, а Лариса про себя усмехнулась. Нашел у кого спрашивать.

Казанова довел ее до свободного двухместного столика, усадил и сел сам.

— Да уж, такое заведение явно не для моей принцессы.

К ним подошел официант и протянул меню, но Игорь сделал отстраняющий жест:

— Принесите закуски и горячее на ваше усмотрение, но чтобы все было вкусно. Если будет невкусно, я счет не оплачу. И бутылку хорошего коньяка.

Ошарашенный официант отошел.

— Зачем ты с ним так? Он же совсем очумел от твоих слов.

— Не волнуйся, малышка, я знаю, что делаю. Сейчас он скажет метру, а тот шеф-повару, и нас действительно вкусно накормят. То, что едят за соседними столиками, меня совсем не вдохновляет.

Им тут же принесли напитки, типичное рыбное ассорти и вполне приличный салат. Понятно, что новый салат так быстро приготовить не могли, но оставалась надежда, что, пока они будут заниматься закусками, шеф-повар расстарается и приготовит им нормальное мясо.

Именно так все и получилось. Мясо было сочным, гарнир оригинальным, и даже Лариса съела всю порцию, за что получила одобрение:

— Умница. Просто пай-девочка.

— Умеешь ты добиваться своего, Игорь Северин. Даже в таком паршивом заведении умудрился заставить обслугу приготовить тебе особое блюдо. А меня уже почти приучил есть. Я скоро растолстею и тоже буду ныть про диеты.

— Ты не растолстеешь, малышка. Все, что ты ешь, моментально сгорает, учитывая, как мы проводим свободное время.

— Французская диета? — рассмеялась Лара.

— Ага, но в российском варианте. Разве может француз по десять раз? А я могу.

— Да, ты настоящий русский мужик, Игорь Северин, как раз такой, потрахаться с которым якобы мечтает каждая иностранка, — с легкой иронией сказала она.

— Почему я слышу насмешку в твоем голосе?

— Потому что понятие “настоящий русский мужик” уже имеет лишь абстрактный смысл.

Услышав трель мобильного телефона, Лариса потянулась к сумочке, но увидела, что Казанова достает свою трубку из кармана пиджака. А она даже не заметила, когда он ее туда положил. Раньше Игорь никогда не возил с собой мобильник, и Лара знала почему — когда он с ней, больше ни для кого его нет.

Странно... Почему же Игорь захватил с собой телефон? Ах да, наверное, из-за того контракта, факс по которому нужно отправлять сегодня.

Некоторое время тот молча слушал, потом сказал:

— Нет, поезжай сам. Запиши телефон. — Он продиктовал номер. — Позвони немедленно и договорись о встрече. Бабки не имеют значения. Дай столько, чтобы все было о’кей. Как сделаешь, сразу позвони мне на мобильник.

Он убрал телефон. Лариса не стала спрашивать, в чем дело. Игорь со своими делами разберется без нее. Он акула, а она мелкая рыбешка.

— Поехали, малышка. Здесь скучно.

Казанова оставил деньги на столике и, взяв ее под руку, повел к выходу. Если бы так сделал кто-то другой, то Лариса про себя усмехнулась бы: “Повадки типичного нового русского”, но Игорь Северин оставил немалую сумму не потому, что хотел пустить пыль в глаза — какой он богатый, а потому, что его накормили так, как он хотел.

— Домой, Женя, — приказал Игорь и повернулся к ней: — Завтра мы сходим в более приличное заведение и потанцуем, хорошо?

— Хорошо, только перед этим ты отвезешь меня домой, и я надену вечернее платье и твой браслет.

— Какая ты все же вредная, упрямая девчонка! Я так хотел, чтобы ты его носила постоянно, а ты оставила его дома.

— Но у тебя же безупречный вкус, милый. Не мне тебе объяснять, что такой дорогой браслет не носят с деловым костюмом. Если ты хотел, чтобы я носила твой браслет каждый день, нужно было купить другой.

— Хорошо, завтра же заедем и купим тебе браслет на каждый день. Только, чур, я выберу сам.

Она лишь вздохнула, но не стала спорить. Лара признавала драгоценности только к вечерним туалетам. В будни она не носила даже серьги и кольцо, не говоря уже о кулонах, колье и браслетах.

— Я знаю, малышка, о чем ты сейчас подумала. Кстати, я давно хотел тебе сказать, что мне безумно нравится твой стиль. Никогда не видел более элегантных костюмов. Жаклин Кеннеди бы просто обзавидовалась, увидев их, а она была всемирно признанным эталоном элегантности. И то, что ты не нацепляешь все эти цацки, я тоже оценил. Даже не могу себе представить, что я бы целовал твое милое ушко, а в нем болталась какая-то железка со стекляшками. Я тебе потом расскажу, почему хочу, чтобы ты носила именно изумруды, хотя прекрасно понимаю, что изумруды идут далеко не к каждому туалету. Но иногда можно поступиться некоторыми принципами ради более важных.

— Хорошо, милый, я непременно буду носит браслет, который ты купишь мне завтра. Тем более, что ты угадал с изумрудами. Когда я покупала колье, то подумала, что изумруды, по легенде, должны принести мне счастье, но нет человека, который бы мне их подарил и дал счастье. Видно, уже тогда предчувствовала твое появление в моей судьбе. Теперь у меня есть любимый и есть изумруды, которые он мне подарил.

— Ты даже себе не представляешь, какой бальзам то, что ты сказала. Не думай, что я просто хотел заставить тебя сделать по-моему. Дело в другом. В более подходящей обстановке я тебе все объясню.

“Ауди” остановилась у дома Казановы.

— Женя, пригони сюда машину Ларисы Николаевны и оставь ключи у консьержа, — сказал Игорь.

Лариса отдала ему ключи, а он передал шоферу.

Взяв под руку, он повел ее к подъезду.

Раньше Казанова говорил: “Поехали ко мне”, “У меня”, а теперь говорит: “Поедем домой”, и она кивает. Уже привыкла к этому слову. Пока еще к слову. Квартира Игоря еще не была для нее домом. Но уже есть определенные сдвиги. Скажи он ей три дня назад: “Поехали домой”, она бы тут же фыркнула: “Это твой дом, а не мой”.

Сегодня любовник уже спокойно вел себя и в лифте, и в своей квартире. Помог ей раздеться, аккуратно повесил ее манто, поставил рядышком сапожки, не спеша разделся сам.

— Пошли в ванную, малышка, нужно смыть с себя всю деловую пыль и сменить энергетику.

Казанова включил воду, неторопливо раздел Ларису, усадил в ванну, разделся сам и сел напротив. Она уже перестала удивляться тому, что каждый раз он ведет себя по-разному. Достав с полки флакон, Игорь хотел насыпать соль, но она жестом остановила его:

— Погоди. А что за запах был в самый первый раз? Такой горько-пряный, типа полыни, но с каким-то оттенком?

— Ты хочешь его?

— Да.

Он достал другой флакон, бросил горсть соли в воду и слегка поболтал рукой. Лариса смотрела, как растворяются кристаллики и вода постепенно приобретает зеленоватый оттенок. Зачерпнув ладонью, она поднесла ее к лицу. Да, запах тот же самый — легкая горечь с пряным оттенком. Горечь, горечь...

Как-то было немного смутно на душе... То ли потому, что Казанова так спокойно себя вел, а не набросился на нее уже в лифте или холле, то ли потому, что он взял с собой мобильник, то ли потому, что с горечью ароматической соли у нее ассоциировался надрыв...

“Конечно, страсть не бывает вечной, — с легкой грустью думала Лариса. — Хотелось бы, но ведь понятно, что это невозможно”.

Видимо, Казанова уже стал пресыщаться, пропал эффект новизны. “Все, что много, то плохо, — кроме денег”, — говорят мудрые французы.

Было слишком много секса, а то, чего слишком много, быстро приедается. Невозможно целыми днями питаться одними пирожными, какими бы вкусными они ни были.

Игорь — завоеватель, а завоевав, теряет азарт. Лариса уже все чаще с ним соглашается, не спорит по пустякам, не вздергивает строптиво подбородок. А ведь именно это ему нравилось — ее непредсказуемый характер, ее независимость.

Решив избавить себя и его от надрыва и раскачивания чувств, она пришла к выводу, что лучше уступать ему, а получилось, что из-за этого утратила свою индивидуальность, которая столь привлекала ее любовника. Пока Лариса рвалась и металась, не даваясь в руки, и каждую минуту Казанова боялся, что она уйдет навсегда, — он стремился всеми силами удержать ее. Теперь она не рвется и не мечется, а покорно следует за ним туда, куда Игорь ее ведет. Результат закономерен — любовник ее уже приручил, и ему стало скучно. Даже секса с ней ему не хочется. Сидит спокойно и смотрит на нее.

— Я знаю, о чем ты думаешь, малышка. Я умею читать твои мысли. Ты не права. Я люблю тебя и такой, какая ты была раньше, и такой, какая сейчас. Ты же, по сути, не изменилась. Делаешь вид, что соглашаешься со мной, но лишь по мелочам. А как личность ты осталась неизменной и никогда не изменишься. И если ты думаешь, что сейчас я сижу и бездельничаю потому, что мне уже надоело, то сейчас я докажу тебе, что это не так, и докажу еще не раз.

Казанова крепко обхватил ногами ее бедра и придвинулся ближе.

— Какой цвет мадам предпочитает сегодня? — спросил он со своей обычной ухмылкой.

— Ой, ты опять меня будешь смешить, когда возьмешься мазать своего “мальчика”. Лучше не надо.

— Надо, малышка, а то мы сделаем тебе больно. А я очень дорожу своей любимой девочкой и не хочу причинить ей вреда. Так что мазь нужна. В прошлый раз был черный цвет, а сейчас пусть будет оранжевый. Мадам не возражает?

Он взял с полки баночку, чуть приподнял бедра, и она убедилась, что Казанова готов доказать, что ему еще не прискучило. “Мальчик” стал оранжевого цвета, и Лариса не смогла удержаться от смеха.

— Иди ко мне, любимая, и перестань смеяться, а то перекрашу “мальчика” в черный цвет, чтобы ты стала серьезной.

Приподняв Ларису за бедра, Казанова медленно опустил ее, как всегда, именно туда, куда надо.

— Полетели, малышка, — шепнул он ей, и она тут же закрыла глаза, простонав свое обычное “а-ах!”...



— Вылезаем или останемся здесь? — спросил Казанова через полчаса.

— Как хочешь.

Он перешагнул через борт ванны, быстро вытерся, приподнял Ларису и, сдернув с вешалки банную простыню, обернул ее и отнес в спальню.

— Я тебя сейчас вытру по-другому.

Постепенно сдвигая простыню, Казанова побежал губами по ее телу. Лариса тут же подалась ему навстречу, ощущая сладкую дрожь в каждой клеточке и замерев в ожидании знакомой волны, которая сейчас затопит ее с головой...



Снова Лариса лежала в блаженной истоме, счастливая и довольная. Рядом любимый человек, который сделал ее счастливой, и он хочет быть с нею, и она будет с ним.

С Игорем она стала другой. Точнее, не другой, а просто позволила приоткрыться своей истинной натуре и перестала носить прежнюю маску.

Поначалу она была строптивой и своенравной, чуть что — вскидывала голову и обижалась. А ведь обиды — это от комплексов. Да, она комплексовала, потому так болезненно реагировала на любой пустяк. Сознавала свою слабость, но не хотела ее показать, вот и пряталась под маской внешнего высокомерия. Да никогда она не была высокомерной! Просто так легче было жить. Не хотелось, чтобы ее ранили, хотела избавить себя от боли. Хоть Борис предал ее почти пятнадцать лет назад, но та драма не забылась.

Ничто не проходит бесследно. Даже если мы прячем свою боль где-то глубоко внутри, но она там есть, и мы оберегаем себя от повторения.

Только Игорь помог ей забыть о той давней ситуации. Она наконец поверила, что не все мужчины — потенциальные предатели. Есть и такие, как ее любимый Казанова. И она благодарна судьбе, что ей довелось встретить такого мужчину. Они достойная пара. Так, как его любит она, никогда не полюбила бы другая женщина. И так, как Игорь любит ее, — никто никогда бы не полюбил.

“Мы созданы друг для друга, мы одно целое, — подумала она. — Игорь моя половинка, человек, которого я искала всю жизнь. Как он трахал баб, чтобы найти свою единственную, и разочаровывался, так и я раздвигала ноги перед никчемными мужиками и тоже разочаровывалась, потому что это не мое”.

Теперь она поверила в себя. Рядом с таким сильным мужчиной женщина может быть даже слабой. Зачем ей играть надоевшую роль железной леди? С ним она будет такой, какая на самом деле.

Заботиться о семье должен мужчина. И решать все проблемы тоже должен мужчина. А получалось, что мужиком приходилось быть ей — Миша-то не опора. Не ее это роль, да жизнь заставила.

Теперь ей уже не надо тащить на себе этот груз. У нее есть настоящий мужчина, который и защитит, и укроет от всех жизненных тягот. А она будет его любить, ласкать и родит ему дочь.

Казанова избавил ее от комплексов. Первое время она немного стыдилась. Пряталась, некоторые его прикосновения и утонченные ласки были непривычны, и она слегка напрягалась. Но так было поначалу. Сейчас этого уже нет.

Лариса поняла, что он любит ее тело, оно его возбуждает, но самое главное — Казанова хочет дать ей максимум ощущений.

Как всегда, Игорь будто подслушал ее мысли.

— Малышка, я знаю, что ты никогда никому не позволяла делать с тобой то, что позволяешь мне.

— Откуда ты это знаешь?

— Милая моя, я же тебя чувствую, как никто! Я стопроцентно уверен, что тебя ни один мужик не любил так, как я тебя люблю. Могу поклясться чем угодно. Я по легкой тени в твоих глазах уже знаю, о чем ты думаешь. Я же вижу легкую заминку, когда я ласкаю тебя так, как никто до меня не осмеливался. Ты же ужасно стеснительная, но очень чувственная. Иногда испытываешь неловкость, пробуешь сопротивляться, а потом сдаешься, потому что не в силах удержаться. Так?

— Именно так. Ну и интуиция у тебя, Казанова! Тебя не обманешь.

— А ты меня не обманывай, бесполезно, я все равно это пойму.

— Да уж, как говорится, тяжкое бремя плоти... И хотела бы сопротивляться, да не могу.

— Да зачем же сопротивляться, если самой хочется? Я же люблю тебя, уже в сто двадцатый раз это повторяю, и хочу, чтобы тебе было хорошо. И никакое это не бремя плоти, а великое достоинство такая чувственность. Я рад, что ты избавилась от своей стеснительности и комплексов. Ты наконец поняла, что в постели с любимым человеком нечего стесняться. Все естественно, если обоим приятно. Нельзя только ничего делать против воли другого человека. Поэтому я так перепугался, когда несколько дней назад сделал немного больно твоей попке. Я ведь не предупредил тебя, а завел так, что ты уже сама просила. Но больше я так делать никогда не буду. Я не хочу, чтобы тебе было больно, хочу, чтобы было только приятно, чтобы ты кричала, извивалась, кусала меня, задыхалась, билась в судорогах и улетала в космос.

— Ах, какой класс! У меня аж дыхание перехватило от твоих слов, снова захотелось улететь.

— Так нет проблем. Я готов, и уже давно...



Открыв глаза, Лариса увидела, что ее любовник лежит рядом и смотрит на нее улыбаясь.

— Прилетела обратно, родная? — спросил он с обычной ухмылкой.

— Казанова, ты иногда такой циник, что мне тебя стукнуть хочется.

— Так стукни, раз хочется. Ты можешь делать со мной все, что хочешь, но только будь со мной. Если бы, не дай Бог, ты была садисткой, я бы терпел от тебя даже боль.

— Бр-р! — содрогнулась Лариса. — Садизм не в моем вкусе.

— И не в моем. Так что это лишь к слову.

— Но почему ты иногда так цинично говоришь?

— А что я циничного сказал? Ты мне говоришь, что улетаешь в космос, а я спросил, прилетела ли ты обратно. Что тут такого? Да и вообще я привык называть вещи своими именами. Чего жеманничать-то, когда двое голых людей лежат в постели?

— Ну ладно, ладно, не ворчи. Ты меня уже убедил. Скажи, а когда ты меня ласкаешь языком, это ты делаешь только ради меня или тебе самому так нравится?

— Да я сам от этого балдею. Мне в тебе все нравится. И ласкать тебя нравится. Я завожусь, когда еще только прикасаюсь к тебе, а уж когда ласкаю, так просто с ума схожу. И потом, я знаю, что так могу заставить тебя кончить и пять, и десять раз.

— Да, так бывало, и не раз.

— Ну вот, целый час будешь летать в космосе. Разве это плохо?

— Кто сказал, что плохо? Мне хорошо.

— Малышка, а ты ответишь мне только на один вопрос? Я ведь честно отвечал на все твои вопросы и впредь готов отвечать.

“Черта с два я теперь скажу ей всю правду, — подумал он при этом. — Я уже убедился, к чему это приводит. Она услышит от меня только то, что хочет услышать”.

Лара слегка напряглась, не зная, стоит ли обещать ему. Она уже догадалась, к чему он клонит. Игорь, как всегда, сразу почувствовал ее заминку.

— Клянусь, что не буду вставать на дыбы.

— Ладно, тогда отвечу, — согласилась Лариса.

— Тебя кто-нибудь раньше ласкал языком?

Она снова слегка замялась. Но ведь обещала, а свое обещание она привыкла сдерживать.

— Да.

— Тебе нравилось?

— А это уже второй вопрос!

— Ну, пожалуйста, скажи, я ведь все тебе про себя рассказывал, — попросил Казанова таким тоном, что она поняла: нужно сказать, и сказать всю правду, иначе он не успокоится.

— Мне нравилось. Особенно самое первое прикосновение. Но ты прав, я очень стеснялась, и у меня полно комплексов. Не каждому это можно позволить. При свете, как тебя, я вообще никого не подпускала. И вообще это было редко. Желающих, а уж тем более таких любителей, как ты, было не очень много. А уж таких умельцев, как ты, и подавно. Чаще всего, если у партнера были проблемы с эрекцией, тогда он хотел как бы загладить свою вину. Но я-то это понимала, и мне было противно, я сдвигала ноги и отказывалась. Но даже если я позволяла, то обычно партнер касался как-то очень грубо, мне тут же становилось больно, и я его отталкивала.

— И что — ни разу не кончала?

— Нет. Я знала, что это возможно, но видимо, партнеры были плохие, да и я была скованной. Так что ничего у меня не получалось. С тобой у меня было впервые. Помнишь, в первый раз ты меня сюда привез, а потом я собралась уходить и ты стал меня одевать. Только начал надевать трусики, а потом сдернул их и стал меня ласкать языком. Я тогда уже настроилась уходить, но тут просто обалдела и забыла и про то, что собиралась домой, и что свет горит, и про стеснение.

— Знаешь, я так боялся тебя спрашивать, но сейчас не жалею, что спросил. Ты даже себе не представляешь, как я рад твоему ответу. И ни чуточки не злюсь. Так, глядишь, скоро перестану быть ревнивым.

— Думаю, что перестанешь. Не к кому ревновать-то. Все мои прежние любовники, вместе взятые, и в подметки тебе не годились. Столько, сколько у меня с тобой бывает за одну ночь, у меня, наверное, за всю мою жизнь не было.

— Слушай, а ведь я и вправду перестану ревновать тебя к прежним мужикам. Меня, признаюсь, еще трясет, когда я подумаю, что кто-то лапал тебя, но я буквально грыз подушку, когда представлял, как ты с кем-то улетаешь. Так что процесс пошел. Чем больше ты мне о себе расскажешь, тем меньше я буду тебя ревновать к прошлому. А как тебе больше нравится?

— Как угодно. Мне с тобой все нравится. Ты говоришь, что у меня все тело — эрогенная зона, и где бы ты ни коснулся, я тут же завожусь. Это потому, что я знаю, что от этих прикосновений я через минуту буду купаться в волнах блаженства, и уже заранее настроена, что сейчас испытаю божественные ощущения, и жду этого с нетерпением. Когда меня затапливает сладкая волна, я хочу, чтобы скорее наступил высший пик, и одновременно не хочу, потому что потом все пойдет на спад, но ты не позволяешь, чтобы произошел спад, и опять все нарастает, и я опять взлетаю и жду пика, потом опять и опять. Поэтому с тобой я такая заводная. А когда долго мучают, а толку никакого, то и я не заводная. Так что я хорошая партнерша только с тобой, а с другими я, наверное, была плохой партнершей.

— А бывало так, что тебя долго мучили?

— Ну конечно. Партнер думает, что он такой гигант, а я мечтаю, чтобы это поскорее закончилось. Никаких приятных ощущений не испытывала. Иногда бывало, что его пыхтение и сопение меня начинали ужасно раздражать, мне были противны его прикосновения, хотелось немедленно уйти и больше никогда его не видеть.

— Ну так скинула бы этого придурка на пол — всего делов-то!

— Да как-то неудобно было...

— Что-о?! — заорал Казанова. — Мужик не умеет завести классную бабу, а тебе неудобно сказать ему: “Отвали от меня!” Ведь тебя стоит только завести.

— А они не умели...

— Та-ак, чувствую, я уже почти совсем излечился от ревности. Теперь злость появилась. Я бы такому трахателю точно рога обломал.

— Да ну их всех к черту! Даже вспоминать не хочется. Я же тебе говорила, что не к кому ревновать. Алка мне на днях сказала, что ни одному из моих бывших любовников не дала бы и понюхать. Уж она-то спец по части секса. Если мужик ее не удовлетворяет, моя подруга его тут же вышвырнет без всяких церемоний.

— Странно, вот ты приревновала тогда меня к своей Алке, а если честно, у меня бы и не шевельнулось.

— Вот бы она удивилась-то! Все уши мне прожужжала, какой ты классный любовник.

— Думаю, что у нее не было бы возможности убедиться в этом. У твоей Аллы нет ни единого шанса оказаться со мной в одной постели. Таких нахальных баб я терпеть не могу. Я потому и влюбился в тебя, что ты такая женственная и нежная.

— А откуда ты знал, что я нежная, когда еще со мной не спал?

— Ларочка, малышка моя, я же в женщинах разбираюсь. Мне одного взгляда на бабу достаточно, и я уже знаю, чего ждать от нее в постели.

— А ты, когда влюбился, уже сразу хотел меня?

— А что еще с тобой делать? Под луной вздыхать, что ли?

— Ничего себе! — возмутилась Лариса. — Так ты не влюбился в меня, а всего лишь хотел трахнуть! А говорил, как ты меня любил!

— Родная моя, да какая же в нашем возрасте может быть любовь без секса? Было бы нам по тринадцать лет, тогда еще могли бы писать друг другу записочки и вздыхать, глядя друг на друга. А я считаю, что когда любят взрослые мужчина и женщина, то постель — это выражение их любви. Мы же об этом уже говорили.

— Но должен же быть какой-то этап ухаживаний до постели. Мне, например, раньше это больше всего нравилось в любовном романе.

— Ничего себе роман! Он тебе дарит цветы, нежно на тебя смотрит, говорит всякие слова, держит за ручку и вздыхает. И это, по-твоему, роман? Это называется — платоническая любовь. И бывает она либо у подростков, либо у мужиков с нарушенной потенцией.

— Так что же, если двое влюбились, так сразу мадам у койку?

— А чего тянуть-то?!

— Казанова, ты невозможен, — хохотала Лариса, вытирая выступившие от смеха слезы. — Причем настолько органичен и естествен, что мне даже и возразить тебе нечего, хотя я бы расценила это как крайнюю степень цинизма.

— Да почему сразу цинизм? Вот ты объясни мне: если двое любят и хотят друг друга, то зачем им неделю ходить вокруг да около?

— Но, может быть, я не хотела ложиться с этим мужчиной в постель, а лишь принимала его ухаживания.

— О! Вот теперь мы с тобой добрались до самой сути. Ты его просто не хотела, потому и тянула. Приятные слова, комплименты и цветы всем женщинам нравятся, даже если она и не собирается с этим мужиком спать. И тебе нравились. Но в постель ты с ним не торопилась, наоборот, тянула. А он такой слабак, что не сумел сделать так, чтобы ты его захотела.

— Но не все же такие сексапилы, как Игорь Северин! Это от тебя прет мощной волной, против которой невозможно устоять, а у других я такого не замечала.

— Какой бальзам на мою душу! Слушай, ну уже совершенно не ревную. Я понял, что вокруг тебя увивались одни слабаки. У мужика в штанах плохо шевелится, но как можно пройти мимо такой красавицы?! Вот он и гарцует вокруг тебя со своими платоническими ухаживаниями. Ему и хотелось бы, да слабо.

— Примерно так и Алка говорила про моих бывших любовников.

— Обалдеть! А я-то страдал!

Услышав трель своего мобильника, Игорь поднялся:

— Малышка, я жду важного звонка. Извини меня, я всего на минутку.

Он вышел из спальни и пошел в ванную, где оставил свою одежду и телефон. Разговор длился всего несколько минут. Вдруг Лара услышала его яростный голос:

— Мудак! — и звук, будто трубку шваркнули о стену.

Его долго не было. Она уже забеспокоилась, но решила не лезть к нему, раз Игорь в таком состоянии и сердится на кого-то из своих сотрудников. Видимо, тот контракт под угрозой.

Потом она услышала его шаги. Он прошел к бару, налил себе и тут же выпил. Через несколько минут Игорь вошел в спальню с двумя бокалами коньяку, протянул один из них Ларисе, а свой выпил залпом, чего раньше никогда не делал, и сел рядом с ней.

— Котенок мой, я не хотел портить эту последнюю ночь, поэтому не сказал сразу. Утром я улетаю в Нью-Йорк.

Лариса оцепенела. Вот все и кончилось. Красивый роман, пронзительная страсть...

Ведь было же сегодня утром, когда она стояла в ванной, ощущение, что все это слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Значит, уже тогда у нее было неясное предчувствие, что их роман близится к развязке. Только она не думала, что это произойдет так скоро. А впрочем, какая разница, скоро или не скоро, если это все равно конец...

— Малышка моя, ну, пожалуйста, не сиди так, как неживая...

А она и неживая. Уже умерла. Сегодня уже второй раз. Правда, в первый раз Казанова ее воскресил. Но во второй ему уже не по силам. Он улетит, и его не будет рядом. Воскрешать ее будет некому. А она останется с мертвой душой.

Казанова так неожиданно ворвался в ее жизнь три с половиной недели назад, устроил ей необыкновенный праздник души и тела, околдовал своим необычайным магнетизмом, и теперь, когда она почти поверила, что вся ее будущая жизнь связана с ним, бросает ее.

“Игорь, Игорь, такой искренний во всем, предельно откровенный и правдивый, ты лгал в самом главном. Ты знал, что конец нашего романа уже близок, но делал вид, что это продлится вечность, говорил, что хотел бы уехать со мной на всю оставшуюся жизнь на необитаемый остров, ты просил меня стать твоей женой, ты разбередил мне душу, попросив родить тебе девочку с такими же глазами и волосами, как у меня... И, говоря это, ты знал, что все неправда... Зачем тебе надо было рассказывать мне красивые сказки, ведь я и так вся твоя?! Разве можно бросаться такими словами, неужели в тебе нет ничего святого?! Неужели ты столь жесток?.. Ведь ты так меня чувствовал и понимал и вдруг так больно ранил. Да не ранил, а просто убил”.

— Да будь ты проклят! — яростно закричала Лариса, вскочила и швырнула бокал в стену. Спрыгнув с кровати, она вихрем пронеслась по квартире в ванную, где осталась ее одежда. Трусиков, как всегда, не было. Это чертов фетишист опять их забрал, чтобы сложить в свой проклятый ящик. Да пусть подавится ими или действительно намотает на свой проклятый член и мастурбирует. Не попадая ногой в колготки, Лара резко дернула их, и они тут же треснули. Да черт с ними! Поедет и без колготок, и без трусов. Она наклонилась за своей юбкой, и в этот момент руки Игоря подняли ее и понесли.

— Отпусти меня! Ненавижу! — кричала Лариса, колотя его кулаками по лицу изо всей силы. Он лишь чуть отклонял лицо, когда ее руки наносили очередной яростный удар.

Казанова донес ее до спальни и положил на кровать, но она тут же вскочила:

— Я не останусь здесь ни единой секунды! Если ты немедленно не отдашь мне одежду, я уйду голая.

— Погоди, малышка, — тихо сказал он, и в этот момент она увидела, что из разбитой брови течет струйка крови, но Игорь лишь смахнул ее ладонью. — Выслушай меня. Я должен подписать контракт. Тянул до последнего, надеялся, что поездку можно отложить, перенести. Невозможно. Тогда я договорился с партнерами, что вместо меня полетит мой заместитель Виктор. Все уже было решено. Бизнес-виза у него есть, а переоформить мой билет не проблема. Но сегодня Виктор свалился с гриппом. Позвонил утром мне в офис, даже говорить не может, температура под сорок. Я хотел послать своего второго зама Сергея. А у того оказалась просроченной виза. Как раз в тот момент, когда ты мне позвонила в офис, я занимался вопросом о продлении его визы. Я мог бы все уладить, но, как видишь, не смог.

Лариса оторопело глядела на него. То есть если бы ей не пришла блажь приехать сегодня к нему на работу, чтобы поглазеть на его секретаршу, то Игорь бы уладил вопрос с визой своего второго зама и ему не пришлось бы лететь самому? Казанова ей не лгал, он просто не хотел ее огорчать и ничего не говорил о необходимости срочно определиться с поездкой. И он бы, разумеется, управился, если бы она не заявилась к нему в офис. Теперь понятно, почему он на секунду замялся, когда она заявила, что сейчас приедет к нему, — ему надо было срочно решить проблему с визой своего зама, и приезд Ларисы был абсолютно не в жилу.

— Почему же ты мне не сказал, что занят очень важным делом и мы встретимся попозже?

— Разве я мог сказать тебе, чтобы ты не приезжала?.. — с нежной печалью произнес он.

Даже в такой мелочи Казанова не мог ей отказать, боясь, что она опять обидится. Наверное, согласившись, чтобы Лариса приехала, он не предполагал, что та столь болезненно отреагирует на его секретаршу и ему потом придется ее два часа успокаивать, чтобы она о ней забыла.

— Но почему ты мне не сказал потом? — простонала Лариса.

— Ну как я мог говорить тебе о каких-то делах, когда ты стояла в моем кабинете как неживая... Для меня сейчас самое главное — твое настроение, а дела на втором месте. Я поручил Сергею самому заняться этой проблемой, сказал, к кому обратиться. Ему не удалось продлить визу. Он только что позвонил и сообщил об этом. Придется лететь мне.

— А если бы ты сам этим занялся, то визу бы продлили?

Казанова вздохнул и кивнул.

Лариса зажмурилась. Боже, пусть это окажется неправдой! Жить всю оставшуюся жизнь с ощущением того, что ты сама, собственными руками разрушила свое счастье...

Ради того, чтобы побыть с нею сегодня, Казанова махнул рукой на все дела. Господи, какая же она дура... Зачем она притащилась в его офис? Если бы не это, Игорь решил бы сегодня все проблемы.

Открыв глаза, она увидела, что Казанова вытирает рукой кровь с лица.

— У тебя кровь! — ахнула Лариса, как будто только сейчас это увидела. Видела и раньше, но это прошло мимо ее сознания.

— Да ерунда, до свадьбы заживет.

— Нет-нет, нужно остановить кровь.

Лариса вскочила, побежала в ванную, сдернула с вешалки полотенце и намочила его холодной водой. Вернувшись в спальню, она приложила компресс к лицу Игоря.

— Подержи пока так. Где у тебя перекись водорода?

— Да нет у меня перекиси водорода.

— Но хотя бы йод?

— Я вообще терпеть не могу всякие лекарства.

— А в аптечке в машине?

— Понятия не имею.

— В моей машине есть аптечка. Там есть и перекись, и йод.

— Не волнуйся ты так, малышка, это же мелочь.

— Нет-нет, я знаю, бровь — это очень опасно. Дай посмотрю.

Она приподняла полотенце. Кровь из раны еще текла.

— Я сейчас сбегаю в машину. Перекись сразу остановит кровотечение.

— Малышка, не надо. Эта царапина не стоит твоих волнений.

Не слушая его, Лара выбежала в прихожую, набросила манто на голое тело, сунула голые ноги в сапожки и выбежала из квартиры. Спустившись на лифте, она подбежала к комнате консьержа. Тот спал, уронив голову на скрещенные на столе руки. Господи, да сейчас же ночь. Все нормальные люди второй сон видят. Только ненормальные, вроде нее, бьют кулаками по лицу своих любимых, не разобравшись, в чем дело. Лариса вошла в комнату консьержа и потрясла его за плечо.

— Дайте, пожалуйста, ключи от моей машины, — попросила она, когда тот поднял голову.

Он не сразу понял, что эта растрепанная женщина — та самая элегантная дама, которая приезжает с Игорем Николаевичем. Потом до него дошло, и он, пошарив в ящике стола, нашел ключи и протянул ей.

Лариса вышла на улицу. Холодный весенний ветер сразу завернул полы ее незастегнутого манто, но ей было плевать, что консьерж видит ее голые ноги. Открыв свой “мерседес”, она достала аптечку и вернулась в подъезд.

— Мадам, вы не заперли машину! — крикнул ей консьерж, когда она уже шла к лифту.

Лариса обернулась:

— Пожалуйста, заприте ее, ключи в дверце. Пусть останутся у вас, утром я их заберу.

Тот обалдело таращился на нее. Наверное, не так часто в этом респектабельном доме полуголые дамы бегают посреди ночи, забывая запирать свои машины.

Дверь квартиры была по-прежнему открыта. Сбросив манто и сапожки, она прошла в спальню. Игорь лежал на кровати, и у Ларисы оборвалось сердце. Что она наделала?! Может быть, она так сильно ударила его, что у него сотрясение мозга? Ведь колотила по лицу изо всех сил.

Подойдя к кровати, она открыла аптечку, достала перекись, разорвала пачку стерильных салфеток, смочила раствором и, опустившись на колени, осторожно убрала полотенце. Кровь все еще текла. Казанова лежал с закрытыми глазами и даже не пошевелился. Лариса приложила салфетку с перекисью к ранке. Убрав через некоторое время салфетку, она убедилась, что кровь остановилась. Намочив ватку йодом, смазала рану. Игорь дернулся, но не открыл глаза. Лариса подула, чтобы йод быстрее испарился, и тут же наклеила полоску бактерицидного пластыря.

— Больно, милый? — тихо спросила она.

— Нет, не снаружи. Внутри.

“Дело не в том, что я разбила ему бровь, а в том, что ударила, и не по лицу, а по самолюбию. Наверное, Игоря Северина никогда не била по лицу женщина. Это огромное унижение для любого человека, а тем более для мужчины, а тем более для такого, как Казанова. Мужчины такого не прощают”.

Оказалось, конец их пронзительной страсти, который Лариса предчувствовала утром, связан не с тем, что Казанова ее бросает, а с тем, что его унизила женщина, которую он любил. Любил... Теперь уже в прошедшем времени.

А в сущности, какая разница — в чем причина. Финал, он и есть финал.



Казанова лежал, не в силах пошевелиться. Тоска, отчаяние, чувство потери и безысходность соединились в один тугой комок почти физической боли, и эта боль придавила его, как огромный валун, который внезапно рухнул на него, и он распластался под его тяжестью.

Игорь Северин, оптимист и веселый бабник, который легко шагал по жизни и все ему всегда удавалось, — наконец понял простую истину, что за все в жизни приходится платить. Но он привык платить деньгами, а вот теперь приходится платить в иной форме, но платить сторицей, и цена очень высока.

Казанова привык поступать так, как ему хотелось, не задумываясь, как оценят его поступок другие люди и что они при этом будут думать и чувствовать. Ему было плохо, когда Лариса три дня не звонила, и он позвал свою секретаршу. Это то, к чему Казанова привык, — использовать женщину как потребитель. Если бы этого не случилось, то не было бы и всего остального: Лариса не приехала бы к нему в офис, он бы уладил все проблемы и остался с ней.

Дело не в том, что Казанова рассказал Ларисе о минете с секретаршей, а в том, что позвал эту девицу в свой кабинет, когда у него на душе было погано, хотя в то время Лара уже была его любовницей. Игорь наконец добился того, к чему стремился целый год, он обрел свою единственную женщину, но потерял ее из-за простейшей глупости. Потому что он Казанова, потому что он привык так поступать.

Его прошлое вернулось к нему бумерангом как раз в тот момент, когда он нашел свою любимую.

Казанова брал от жизни все, использовал женщин ради собственного удовольствия, соблазнял их, влюблял в себя и бросал, не задумываясь о том, какие чувства испытывают брошенные им любовницы. И вот теперь он понял, что бывает в душе человека, когда тот теряет любимого, — тоска, отчаяние, безнадежность — то, что он испытывает сейчас, как будто тоска всех женщин, которых Казанова в своей жизни бросил, собралась в один сгусток и навалилась на него.

Все, абдуценс, аллес песец, как обычно говорил он сам, подразумевая финал. Жить не хочется.

Ларису он потерял.

За все в жизни приходится платить.

Плати, Казанова.



Лариса встала, прошла в гостиную и остановилась перед музыкальным центром. Взяла с подставки “Атлантиду” “Наутилуса Помпилиуса”, нашла песню, которую хотела услышать, включила звук на полную мощность и села в кресло.

Трагический голос Славы Бутусова ворвался в комнату.


Я нашептывал сказки

Про далекие страны,

Я хотел тебе сделать

Хоть немного приятно...


“Это же она для меня поставила, — подумал Казанова. — Это я обещал увезти ее в Лас-Вегас, к теплому морю, на необитаемый остров, объездить с ней весь мир. Это я говорил, что хочу делать ей только приятное и доставить максимум наслаждения...”

Игорь понял, почему Лариса так взвилась. Она считает, что он ее обманывал. Казанова и сам никогда не верил отговоркам и долгим объяснениям. Есть отрицательный результат, а почему это произошло — его не интересовало.

Казанова уезжает, но все эти двадцать пять дней скрывал это от Ларисы, а почему скрывал и что он при этом делал, чтобы отложить поездку, — для нее пустые отговорки. Она не поверит, даже если сейчас сделала вид, что приняла его объяснения. Любимая просто испугалась, увидев на его лице кровь, поэтому все остальное для нее стало второстепенным. А когда Казановы не будет рядом, то все эти мысли снова придут ей в голову. И она снова яростно крикнет: “Да будь ты проклят!” И он ее потеряет. Уже даже не столь важно, найдет ли Лариса утешение в объятиях другого. Если она когда-то позвала его, желая забыться, то может еще раз так же поступить и позвать кого-то другого. Но даже если этого не произойдет, его, Казанову, она не захочет больше видеть, потому что перестала ему верить. А она полюбила его потому, что поверила в его искренность.

Но он же Игорь Северин по прозвищу Казанова, боец, который никогда не сдается, и если есть хотя бы один шанс из тысячи — борется до конца. И он будет бороться, пока есть малейший шанс.

Казанова встал, прошел в гостиную, опустился на колени перед креслом, где сидела Лариса, и обнял ее холодные коленки. Она даже не пошевелилась. Игорь смотрел в любимое лицо, которое сейчас застыло трагической маской, в эти опять ставшие серыми от внутренней боли глаза, и ему было так нестерпимо больно, что хотелось кричать.

Ну почему, почему он терзает эту хрупкую, нежную женщину, ведь сам потом страдает от этого?! Больше всего на свете ему хотелось, чтобы ей было хорошо, и он изо всех сил старался, но потом что-то сделал не так, потому что привык поступать как всегда, потому что он — избалованный женским вниманием Казанова. Он понимал, что Лариса не такая, как другие женщины в его жизни, она очень ранима, но почему-то иногда забывал об этом и так больно ее ранил, что она сразу становилась как мертвая.

— Я люблю тебя. И я тебя не обманывал. Просто не хотел тебя огорчать и надеялся, что все улажу. Прости мне эту боль, которую я тебе причинил.

Лариса молчала, глядя невидящим взглядом перед собой и не слыша, что говорит ей Казанова. “Я его потеряла, — думала Лариса. — Или он там останется навсегда, или самолет взорвется, или в Нью-Йорке случится землетрясение, или он попадет в автокатастрофу, или небо рухнет на землю, или наступит конец света, или Казанова мне не простит, что я его ударила. Какая разница, если я его больше не увижу...”


Как мы делаем больно

Тем, кому дарим небо...


“Я мучила его своими перепадами настроения, ревностью, он извелся со мной. А напоследок еще и унизила”.

— Я не хочу делать тебе больно! — закричал Игорь, перекрывая голос певца. — Я же люблю тебя и не хочу тебя терять, пойми ты это! Я всегда хотел только, чтобы тебе было хорошо!

Лариса наконец услышала его и подняла голову:

— Да? И сейчас хочешь?

Казанова рывком сдернул ее на пол — и снова это бешеное сплетение тел, тугой клубок отчаяния, горечь потери и страх потерять любимого человека.

Эта пронзительная страсть, которая дала им и величайшее наслаждение, и так больно ранила...



И снова, как два дня назад, они лежали, обессиленные физически и морально, тяжело дыша и еще не понимая, изменилось ли что-то, обрели ли они снова друг друга, или это была всего лишь последняя конвульсия их агонизирующей страсти.

— Я не хочу тебя терять, — тихо сказала Лариса.

— Я тоже не хочу тебя терять. Я вернусь через несколько дней. Мне нужно побывать в Нью-Йорке, Сиэтле и Детройте, но я сделаю все дела так быстро, что ты даже не успеешь соскучиться по мне.

— Успею. Я все равно успею соскучиться, даже если ты улетишь всего на два дня.

— Тогда я постараюсь сделать все за один день.

Она наконец улыбнулась:

— Врун ты, мой любимый Казанова. Слетать за один день в Штаты, побывать в трех городах и вернуться невозможно.

— Это единственный раз, когда я тебе соврал.

— Я знаю.

— Ты веришь, что я действительно сделал все, чтобы не лететь в эти проклятые Штаты?

— Верю, конечно. И благодарна тебе, что ты мне не сказал о предстоящей поездке. Хорошо, что я этого не знала. Эти три с половиной недели были самыми счастливыми в моей жизни.

— Почему были? У нас еще будут счастливые недели, месяцы и годы. Целая жизнь.

— И ты ко мне вернешься?

— А куда же я денусь?

— Тогда я буду тебя ждать и скучать по тебе.

— Жди. Только когда очень сильно соскучишься, разозлишься на меня и тебе станет очень плохо, одиноко и тоскливо — никому не звони, чтобы он тебя трахнул, ладно?

— Не буду. Мне никто не нужен, кроме тебя. Да и кто сможет с тобой сравниться, мой любимый Казанова?! Лучше я подожду, когда приедешь ты. Только ты возвращайся, ладно?

— Я вернусь. Обязательно. Казанова еще ни разу не нарушал своего слова.

— Я всего боюсь. Пока здесь сидела, каких только страстей не напридумывала: или самолет взорвется, или террористы его захватят, или тебя возьмут заложником, или будет автокатастрофа, или небоскреб рухнет, или трос у лифта оборвется, или на тебя на улице нападет какой-нибудь псих.

— Не бойся. Ничего со мной не случится. Я везучий.

— Все равно боюсь. Пожалуйста, возвращайся. Я умру без тебя. Правда. Я уже столько раз умирала, когда думала, что тебя потеряла, но ты меня воскрешал. Если тебя не будет рядом, некому будет меня воскресить.

— Больше я никогда не сделаю тебе больно.

— Когда я ставила эту песню, то имела в виду, что это я причинила тебе боль. Прости меня, мой любимый.

— Мне не за что тебя прощать, ты никогда не причиняла мне боли.

— Я разбила тебе бровь. Теперь поедешь в Америку с этим пластырем, как хулиган.

— Да это пустяк. Я же тебе сказал — ты можешь делать со мной все, что угодно, только будь со мной.

— Но я ударила тебя по лицу, это так унизительно. Когда ты сказал, что у тебя болит внутри, я решила, что у тебя болит душа.

— Когда женщина с такой страстью тебя бьет, то этим можно только гордиться. Только любя, можно так яростно ненавидеть.

— Казанова, я люблю тебя. И я твоя.

— Я люблю тебя, моя принцесса. Я твой. Мы всегда будем вместе.



Он поднял ее на руки и отнес в постель.

— Во сколько вылет? — тихо спросила Лариса.

— В шесть сорок.

— У нас осталось всего полчаса. Ты собрал вещи?

— Нет, но я не хочу тратить на это время. Куплю все там. Эти полчаса я хочу побыть с тобой.

— А документы?

— Сергей привезет в аэропорт все документы и билет. Я же все отдал ему. Ведь я оптимист, до последней минуты верил, что у него получится с визой.

Потом они лежали молча, просто прижавшись друг к другу и думая каждый о своем.

Казанова думал о том, что для него нет ничего дороже этой женщины, которую он сейчас обнимает, но уже через несколько часов она останется одна и на нее накатит такая волна отчаяния и одиночества, что ей, может быть, снова захочется совершить безрассудный поступок, чтобы хотя бы временно забыться. И тогда Лариса может набрать чей-то номер и сказать: “Приезжай”.

И он ее потеряет. Даже если тот мужчина ничего не будет значить в ее жизни, но после этого Лариса уже никогда не сможет так искренне сказать ему: “Я твоя”, потому что не умеет лгать.

Да и она ему нужна вся. Игорь Северин всегда был максималистом — ему нужно было все или ничего.

Лариса думала о том, что их пронзительная страсть длилась всего несколько недель и что она многое предчувствовала. Она говорила с Казановой о фильме “Девять с половиной недель” и уже тогда чувствовала, что что-то их объединяет с героями этого фильма. Там тоже — утонченный секс, которым герой околдовал героиню, и тоже трагический финал.

Ее любимый Казанова, который мчался к ней сломя голову, забыв все, впервые не бросил дело ради нее и улетает, хотя из-за этого чуть не потерял ее и рискует потерять.

Он мог бы остаться с ней. Любую поездку, какой бы важной она ни была, можно перенести, отложить, отменить, если на кон поставлена такая высокая ставка.

Казанова отдавался ей со всей страстью своей сильной натуры, и три с половиной недели для него не существовало никого и ничего, кроме Ларисы. Он мог бы отказаться от поездки, даже если бы из-за этого сорвался контракт.

Но не отказался.


Лариса подняла голову и посмотрела на настенные часы. Пора.

— Я тебя отвезу в аэропорт.

Они молча оделись. Лариса натянула разорванные колготки на голое тело. Плевать. Уже не до таких мелочей.

Игорь взял свой “дипломат”, и они вышли из квартиры. Пришлось опять будить спящего консьержа, чтобы забрать ключи от “мерседеса”.

Всю дорогу до аэропорта они ехали молча. Не хотелось ничего говорить. К чему слова? Уже все сказано. Тревожно, неспокойно на душе, но уже ничего невозможно изменить.

В аэропорту их ждал Сергей, он суетливо передал шефу документы и билет. Казанова молча взял и посмотрел на своего зама таким взглядом, что тот виновато отвел глаза, поспешно попрощался и тут же ушел.

Игорь с Ларисой молча стояли, прижавшись друг к другу в последнем объятии, пока вся очередь не прошла таможенный контроль. Чиновник посматривал на них, но к таким сценам прощания ему, наверное, не привыкать.

Наконец Казанова оторвался от нее и посмотрел в глаза:

— Я скоро вернусь, малышка.

— Я знаю.

Не сводя с нее глаз, он протянул декларацию таможеннику и поставил свой “дипломат” на ползущую ленту. Чиновник кинул взгляд на экран, шлепнул печать на декларацию и протянул ее Игорю. Тот взял ее, подхватил свой “дипломат” и, повернувшись лицом к Ларисе, спиной пошел к очереди на паспортный контроль.

Очередь двигалась медленно. Казанова стоял и смотрел на любимую женщину, чтобы запомнить ее лицо и вспоминать его, когда будет лететь в самолете, ехать в машине, вести переговоры... Только бы она никому не позвонила, пока его не будет.

Когда подошла его очередь, Казанова помахал Ларисе и прокричал на весь зал: “Я люблю тебя!!!”

И только когда его высокая фигура скрылась из виду, Лариса заплакала. Слезы текли по ее лицу, но она их не вытирала, стоя неподвижно и глядя туда, где только что стоял ее любимый Казанова, крича: “Я люблю тебя!!!”

Хотелось верить, что он вернется, они снова будут вместе и все у них будет хорошо, но где-то в глубине души притаился клубочек страха, что это невозможно. Три с половиной недели назад судьба подарила ей любовь, а потом снова больно ударила, да так, что вся ее жизнь могла перевернуться. Потом судьба опять смилостивилась и Лариса снова была счастлива, забыв про прошлые горести.

Всего лишь три с половиной недели счастья...

И снова судьба нанесла ей удар. Черная полоса, белая, потом снова черная и опять белая... Как и все Водолеи, Лариса обладала даром предвидения и предчувствовала, что ее еще ожидают потрясения и драматические события.

Слишком все это было похоже на сказку, чтобы стать былью.

Продолжение следует…


И напоследок…

И как всегда в романах этой серии, небольшое авторское послесловие.

Переиздания этого романа мои постоянные читательницы очень ждали. Я получила очень много писем с одним вопросом: когда же выйдет долгожданный «Казанова»? Но мне не хотелось писать наспех – к этому роману я отношусь трепетно. Здесь очень много автобиографического.

Как-то раз я дала прочесть роман своему другу с просьбой посоветовать: переделывать ли его (прежний вариант мне не нравился). «Не трогай, - посоветовал он. – Мне роман понравился». «Начало слишком затянуто, - возражала я. - (Ведь женщина спрашивает мужчину вовсе не для того, чтобы получить от него совет, а для того, чтобы он подтвердил ее мнение или опроверг ее опасения). – Это love story, а в прежнем варианте аж 70 страниц до встречи Ларисы с Казановой, я и сама утомилась читать». «Но это же детектив», - терпеливо втолковывал мой собеседник. 

Нет, это не детектив, а эротический триллер. Да и триллером-то его можно назвать с большой натяжкой. Просто так уж получилось, что когда я писала предыдущий роман, история любви Ларисы и Казановы заняла очень много места, получился роман в романе, я значительно превысила объем и решила издать эту love story отдельной книгой. Но прежние издатели чесали затылки: как быть, ведь это детективная серия, а детективом можно считать предыдущий и все последующие романы, но никак не «Казанову». Но и издать его отдельно - тоже не вариант, ведь в моих романах сквозные герои. Мне удалось убедить издателей, что вовсе неважно, в каком жанре я пишу, может быть, это новый жанр (жизнь показала, что так оно и есть). И я оказалась права: отнюдь не детективная фабула интересовала моих читательниц, а взаимоотношения героев и то, что редакторы называли «психологизмы» и поначалу жестоко вымарывали. Впоследствии, когда почти одновременно вышли 6 моих первых романов («Казанова» по хронологии событий, происходящих с главными героями, второй по счету), именно «Казанова» сразу стал бестселлером и неизменно оставался в числе бестселлеров. До тех пор, пока я не надумала переделать его (а чтобы не было путаницы с предыдущим вариантом, дать более развернутое название, тем более, что журналисты с момента выхода романа в свет назвали его «Российские девять с половиной недель») и тянула с этим делом аж несколько лет.

Женщинам, обладающим нормальной сексуальностью, роман, как правило, нравился, а вот некоторые мужчины, представьте себе, испытывали комплекс неполноценности. «Слишком много секса. Так не бывает», - сказал мне мой друг, поняв, что я все-таки буду переписывать роман.

Бывает. К счастью, бывает.

Желаю вам, мои дорогие читательницы, встретить своего Казанову, любить и быть любимой!

Диля Еникеева


Примечания

1

Лариса Ивлева, она же Лара, Снежная королева, тургеневская барышня, неисправимая идеалистка, лакировщица действительности, - героиня всех романов Дили Еникеевой серии «Все женщины делают это…». Данный роман – второй по хронологии событий (здесь и далее, кроме оговоренных случаев, примеч. ред.)

(обратно)

2

Игорь Северин, он же Казанова, - герой всех романов этой серии.

(обратно)

3

Если вы хотите узнать предысторию этих событий, читайте роман «Любовь требует жертв».

(обратно)

4

Алла Королева, она же верная боевая подруга, Крутая Уокерша, Всеобщая палочка-выручалочка, Робин Гуд в юбке, Санитарка общества, Криминальная леди, Мастер острого словца, Казанова в юбке, Робингудша, Ниро Вульф в женском обличье, Железная бизнес-леди, Воспитательница трудновоспитуемых мальчишей-плохишей – героиня всех романов этой серии.

(обратно)

5

Неологизм от словосочестания «вольный казак» (примеч. авт.)

(обратно)

6

А. Добронравов «Волчица» (примеч. автора).

(обратно)

7

Михаил Ивлев, муж Ларисы, - один из героев романа «Любовь требует жертв» и других романов этой серии.

(обратно)

8

Измайлова – девичья фамилия Ларисы.

(обратно)

9

Вполне правомочное словосочетание; влюбленность в подростковом возрасте некоторые сексологи называют «любовь щенка» (примеч. авт.)

(обратно)

10

Вольный перевод украинской пословицы: «Видели глаза, что покупали» (примеч. автора).

(обратно)

11

У Василия Аксенова есть рассказ «Маленький Кит, лакировщик действительности» - о мальчике, который старался во всем видеть хорошую сторону (примеч. автора).

(обратно)

12

Адвокат Наталия Покровская – героиня многих романов этой серии.

(обратно)

13

Психиатр Лидия Петровна Карелина, помогающая своим пациентам в сложных, в том числе и криминальных, ситуациях, - героиня всех романов этой серии.

(обратно)

14

Реактивное состояние – невроз, возникающий вследствие сильной психической травмы (например, смерть близкого человека, разрыв с любимым) или длительной психотравмирующей ситуации (примеч. автора).

(обратно)

15

Следователь Прохоров – один из героев романа «Любовь требует жертв».

(обратно)

16

Слава Миронов, он же Мирон, один из любовников Аллы, в прошлом – руководитель крупной московской организованной группировки, а ныне – бизнесмен, банкир, - герой многих романов этой серии.

(обратно)

17

Виктор – невостребованный писатель, считающий себя талантливым, третий муж Аллы Королевой.

(обратно)

18

Следователь Прохоров – один из героев романа «Любовь требует жертв».

(обратно)

19

Brevi manu (лат) – быстро, без проволочек.

(обратно)

20

Имеется в виду фильм «Без пощады».

(обратно)

21

Песня Белокурой Жози из фильма «Неуловимые мстители».

(обратно)

22

Сленг, вольная транскрипция от love story.

(обратно)

23

Полиандрия – здесь: женщина, у которой много мужчин (примеч. автора).

(обратно)

24

Обуть, раздеть – преферансный сленг; означает «обыграть партнера».

(обратно)

25

Филипп, он же Фил, – один из героев романа «Легкие связи с тяжелыми последствиями».

(обратно)

26

Об этом вы узнаете из следующих романов этой серии.

(обратно)

Оглавление

  • КАЗАНОВА, или Российские 91/2недель
  • Неделю назад…
  • А сейчас…