загрузка...
Перескочить к меню

Мир Смерти (fb2)

- Мир Смерти (а.с. Warhammer 40000) 440 Кб, 198с. (скачать fb2) - Стив Лайонс

Настройки текста:



Первая глава 

Проснувшись, Лоренцо сразу понял — что-то не так.

Он перекатился на ноги, одновременно достав клык. В темноте Лоренцо бесшумно прильнул к земле, готовый вонзить полметра катаканской стали в сердце тому человеку или зверю, который наивно полагал, будто сумеет незаметно подкрасться к нему.

Но в каюте, кроме него, больше никого не было.

Он включил свет и унял нарастающий, покалывающий страх, когда вновь осознал, как давили на него стены этой комнатушки. А за этими стенами…

Койка Лоренцо была нетронутой: он предпочитал спать на полу, но даже тот, по его мнению, казался слишком ровным. Хотя у него и болела шея, Лоренцо проспал целых пять часов — куда дольше обычного. Чертово варп-пространство. Там, за адамантиевым корпусом корабля, была лишь пустота, но варп искажал само пространство и время, что пагубно сказывалось на инстинктах Лоренцо — особенно на его биологических часах.

У него раскалывалась голова, он безумно устал, но снова заснуть ему уже не удастся. Лоренцо посетовал на свою слабость: она ослабила его бдительность, а в джунглях это могло означать разницу между жизнью и смертью.

Теоретически, здесь Лоренцо ничто не угрожало. В тенях не скрывались враги Империума, никакие хищники не пытались подкрасться к нему во время сна, когда он был наиболее беззащитен. Тревожиться стоило лишь о варпе и вероятности того, что тот каким-то образом сумеет разорвать на части корабль вместе со всеми его обитателями — но если это случится, Лоренцо ничего не сможет поделать. Никто не сможет. Говорят, в варп могут смотреть только навигаторы. Говорят, смертного человека это просто сводит с ума. И все же Лоренцо хотелось бы рискнуть. Будь у корабля иллюминаторы, он непременно бы выглянул в них и, возможно, понял бы врага так же, как навигаторы.

Как-то раз Лоренцо довелось участвовать в космическом сражении. Он сидел в похожей на эту каюте, вцепившись в противоперегрузочный лонжерон, когда его то и дело встряхивало от взрывных волн и рикошетов. Тогда его жизнь и судьба находились целиком в руках капитана корабля, его канониров — и, естественно, Императора. Он ненавидел ту беспомощность и молился, чтобы враги пошли на абордаж судна, лишь бы только встретиться с ними лицом к лицу. Когда Лоренцо умрет, ему хотелось бы знать, что он доблестно погибнет в бою с превосходящим врагом, и если повезет, противник этот будет не обычным космическим пиратом или орком, но кем-то достойным истинного катаканца.

Перед смертью ему хотелось бы поприветствовать врага, а затем почить с миром в сырой земле.

Он плеснул на лицо немного воды и запустил пятерню в спутанные черные волосы, после чего набросил на себя камуфляжную куртку, хотя она была совершенно бесполезной в серых коридорах корабля. Он засунул нож обратно в ножны на ноге, порадовавшись его успокаивающей тяжести — катаканский нож был такой же естественной частью его, как рука или нога. Даже если нападение и казалось маловероятным, он предпочитал всегда оставаться наготове. Стоит тебе расслабиться, и смерть не заставит себя ждать.

Он знал, что остальные бойцы его роты также бодрствовали. Возможно, ему удастся перекинуться где-то в карты.

Лоренцо вышел из каюты, и его ботинки загремели по стальной палубе. Воздух был отфильтрованным и спертым, он передавал звуки куда хуже, нежели в обычных условиях. Искусственная гравитация корабля не походила ни на одну из тех, которую ему доводилось переносить ранее. И еще кругом было тихо — ужасно тихо. Не было слышно ни одного привычного естественного звука, едва уловимых подсказок, которые с рождения окружали Лоренцо и предупреждали о надвигающейся опасности. Вместо этого он слышал лишь тихий мерный гул двигателей, вибрация которых разносилась по всему кораблю настолько, что невозможно было определить источник.

Что-то здесь было не так.

Все здесь казалось неестественным. Человеку не пристало жить в подобных условиях. Здесь ничему нельзя было верить, и это выводило Лоренцо из себя. Чему еще он мог доверять, если не собственным инстинктам? «Бойся не того, что обитает в джунглях, но того, что скрывается у тебя в голове», неожиданно вспомнилась ему старая катаканская поговорка, и он воздал хвалу Императору, что его рота, наконец, получила задание. Сейчас они летели на новую планету, навстречу новым испытаниям.

Деталей Лоренцо пока не знал, но не сомневался в одном — скоро, возможно, уже через пару дней, его отделение вновь будет сражаться с обступающими его со всех сторон врагами. Возможно, кто-то из них погибнет, но главное, он вновь будет чувствовать себя как дома, и его судьба опять окажется у него в руках.

Ему не терпелось дождаться этого момента.


В полдень по корабельному времени полковник Грейвс Каменное Лицо вызвал третью роту XIV Катаканского полка на инструктаж.

Бойцы четырех взводов с переброшенными за спины патронташами столпились в небольшом зале. Четыре взвода — двадцать два отделения, включая стоявших в первых рядах два отделения катаканских дьяволов, к которым не осмеливались подходить даже закаленные ветераны. Здесь были также массивные огрины с низко посаженными бровями — их пригласили на инструктаж исключительно из вежливости, ведь они, скорее всего, не поймут и половины сказанного. Для полного счастья им нужно было всего лишь показать врагов и разрешить калечить и убивать их.

Лоренцо чувствовал себя уютно в окружении столь многих соотечественников — ему нравилась созданная ими давка и естественные, земные запахи грязи и пота.

— Слушайте сюда, неженки, — рявкнул полковник. Бойцы взорвались добродушными криками, но точеное лицо Грейвса оставалось бесстрастным и решительным. — Командование флота считает, что вы слишком долго прохлаждались, и я с ними согласен. Я упрашивал их: «Не давайте нам больше легких заданий. Мне нужна самая грязная и опасная работенка, которая только у вас найдется. Я не хочу, чтоб мои джунглевые бойцы превратились в жирных, ленивых сынов кислотных червей, которые даже руки не поднимут, чтобы почесать себе задницу». Поэтому дамочки, даю вам последний шанс понежиться в роскошных каютах — уже к вечеру работы у вас будет до отвала.

Это заявление было встречено радостными возгласами.

— Планетарная высадка назначена на семь часов вечера, — спокойно продолжил полковник, не прилагая ни малейших усилий, чтобы перекричать толпу. — Всякий, кто к половине седьмого не будет в полной выкладке ждать у воздушных шлюзов, загремит на месяц в штрафной отряд!

— Так точно, сэр! — ответили катаканцы.

— Полковник! — крикнул кто-то из задних рядов. Лоренцо узнал голос Вудса Спеца, бойца из его отделения. — Вы это серьезно? Неужели на этот раз нам поручат что-то стоящее?

— Бездельники, вы слышали когда-нибудь о Рогаре-3? — прорычал Грейвс. — Это джунглевый мир, который находится у черта на куличиках. Эксплораторы обнаружили его пару лет назад, решив, что он пригоден для колонизации и горных разработок. Но есть одна проблема: их опередили. Поэтому-то они и вызвали нас. Гвардейцы уже полтора года сражаются с местными орками, но лишь теперь начали понимать, во что вляпались.

Лоренцо вместе с остальными принялся сыпать шуточками в сторону простых гвардейцев.

— Они просят, чтобы кто-то поддержал им портки, — добавил Грейвс, и толпа радостно загоготала. — Видите ли, Рогар-3 оказался не прогулкой по парку, как они ожидали. Три недели назад, в ответ на доклады с передовой, планету объявили более непригодной для колонизации…

Полковник выдержал долгую паузу, хотя каждый из присутствующих знал, что должно за этим последовать. В отфильтрованном воздухе повисло нетерпение.

— … И классифицировали как мир смерти! — закончил полковник, и на этот раз бойцы кричали куда дольше и громче.


— Странно все это, скажу я вам.

Лоренцо сидел за обеденным столом вместе с четырьмя членами своего отделения. Он безрадостно взглянул в тарелку, позволив капле переработанной серой мульчи стечь с ложки. Пайки Имперской Гвардии — вот еще одна вещь, которую он всем сердцем ненавидел. Если бы он находился сейчас на поверхности планеты, то непременно отыскал бы какое-то растение или пряность, чтобы сделать еду немного более аппетитной. А если кто-то поймал бы местную живность, отделение вообще бы сейчас ело свежее мясо.

Лоренцо подумывал было вообще не питаться до самой планетарной высадки, но кроме проблем со сном ему не хватало еще только обессилеть. Он с тоской набрал еще одну ложку, засунул в рот и попытался проглотить пищу, не пробуя ее на вкус.

— Каменное Лицо все верно сказал, — скрипучим голосом продолжил сержант Грейсс Старый Упрямец. — Это очередное задание для кучки сопливых слабаков, которые думают, что очень крутые. Вот скажите мне, как обычная колонизируемая планета может за один день превратиться в мир смерти? Так ведь не бывает!

— Не знаю, сержант, — нахмурившись, сказал Доновиц Башка. — Я отслеживал радиообмен с поверхности, и последние доклады комиссаров показались мне довольно занятными. У них там серьезные неприятности.

— Ага, — вставил Вудс Спец, и его глаза заблестели от едва прикрытой улыбки. — И ты знаешь, сержант, что командование не прислало бы нас без веской на то причины. Они знают, что делают.

Грейсс бросил на молодого бойца строгий взгляд, а затем усмехнулся, дружески похлопав Вудса по спине.

— Все та же шарманка, — проворчал седой сержант, и его хорошее настроение тут же улетучилось. — На передовой дела идут из рук вон плохо, орки подобрались слишком близко к штабу командования, чем это устраивало бы крупных шишек. Ну, а затем какого-то офицеришка ужалила оса-кровопийца, или он подхватил крапивницу или… или…

— Стал в ядовитый вьюн, — спокойным тоном предположил Дуган Стальная Нога. — И как заорет: «Мир смерти»!

— Также говорили, — как ни в чем не бывало, продолжил Доновиц, — про аномалии на планетарных показаниях Рогара-3. Адептус Механикус взялись за расследование, но ничего не обнаружили. По крайней мере, ничего кроме орков.

— Ах, послушайте-ка Башку, — рассмеялся Грейсс. — Хлебом его не корми, дай только порыться в докладах.

Доновиц пожал плечами.

— Кто предупрежден, тот вооружен, сержант.

— И с каких-то это пор флотские доклады могут сказать тебе что-то важное? Единственное место, где ты можешь разузнать о враге, рядовой, это на поверхности планеты, в глубине джунглей. Человек против природы.

Лоренцо почувствовал, как при словах Грейсса у него защемило в груди. Он стал меньше нервничать с тех самых пор, как приближаясь к конечной цели, они вышли из варпа в реальный космос, но ему до сих пор не терпелось вырваться из этой клетки. Катаканцу едва ли помогало знание того, что уже скоро они окажутся на свободе. Время здесь тянулось со скоростью улитки. Лоренцо знал, что остальные бойцы также были как на иголках и жаждали действия. Повлиял ли на них варп таким же образом, как и на него? Есть вещи, о которых лучше не спрашивать.

— Не знаю, сержант, — мечтательно произнес Вудс. — Вот на последней планете бывали времена, когда я жалел, что не мог просто забиться в скатку с хорошим чтивом. Было бы куда интереснее, если понимаете, о чем я.

— Догадываюсь, Спец, — рассмеялся Грейсс. — Я почти скучаю по этим… Как их там звали?

— Риноцерапторы, — подсказал Доновиц.

— Ага, точно. Бросишь им пару осколочных гранат под ноги, и как рванет! Они даже не знали, от чего умирали. Пару отделений могло положить целую кучу их. Черт, Мэрбо, наверное, мог бы и в одиночку справиться.

— Хотя он не обрадовался бы тому, что мы впустую отняли у него столько времени.

— Да, тут ты прав, Спец.

— Конечно, — тихо сказал Дуган. — Они добрались до Брижновского.

Грейсс вздохнул.

— Верно, они добрались до Брижновского. Слышал, мы потеряли еще пару огринов.

— И новичка из отделения Бульдога, — добавил Дуган и поудобнее уселся на стуле так, чтобы вытянуть бионическую ногу. Некоторое время назад в нее попала пуля, и теперь она заедала, если Дуган долгое время не шевелил ею.

Пятеро солдат молчаливо вспомнили погибших товарищей, а затем грубое лицо Грейсса исказила тоска.

— Такова жизнь, — проворчал он. — Все идет к тому, что мне придется помереть в своей проклятой кровати!

Он отмахнулся от участливых восклицаний Вудса и Доновица.

— Ладно вам, парни. Скоро мне стукнет тридцать шесть. Это уже немного не тот возраст для пламени славы. Но ничего. За жизнь я многое успел сделать. Мне просто хочется уйти достойно, вот и все. Слишком долго я не бывал на планете, укротить которую не мог бы с закрытыми глазами. Слишком долго я не сталкивался с миром смерти, который бы оправдывал свое название.

— Возможно, тебе стоит попросить увольнительную домой? — сочувствующе сказал Дуган. — Назад на Катакан. Каменное Лицо поймет, ведь ему самому скоро стукнет тридцать.

Лоренцо знал, что по имперским меркам полковник Грейвс был еще молод, а Грейсс и Дуган лишь средних лет. Но большинство имперских граждан не росли на Катакане. Жизнь там была куда короче.

— Эх, да как я вас могу оставить, парни? Но кого-кого, а салаг мне действительно жалко. Вот, к примеру, Лоренцо. Как он получит прозвище, если никогда не бывал на планете, достойной укрощения?

Лоренцо оторвал взгляд от тарелки и пробормотал, что думает по этому поводу. Он никому не говорил, как сильно это его допекало: Грейсс никогда бы не назвал Спеца Вудса салагой, хотя Лоренцо был на два года его старше.

— У меня есть имечко для Лоренцо, — заметил Вудс. — Почему бы не назвать его Лоренцо Болтун? Или Никогда Не Затыкающий Рот Лоренцо?

Лоренцо бросил на него пристальный взгляд, но прежде чем успел сказать что-то в ответ, Грейсс отодвинул тарелку и встал из-за стола.

— Ладно, парни, — бросил он, и его голос внезапно обрел уверенность и властность. — Вы слышали полковника Грейвса. Сбор у места посадки в половине шестого.

— Полковник сказал в половине седьмого, сержант.

— Нас это не касается, Доновиц. Мое отделение собирается ровно в половине шестого. Пятьдесят упражнений, пару кругов по палубе — разомнетесь, приведете себя в форму. И когда мы высадимся на этом «мире смерти», то просто порвем его на куски и покажем тем гвардейцам, как у нас дела делаются. Завтра к этому времени мы уже будем лететь в варпе туда, где в нас по-настоящему нуждаются!

Лоренцо встретил эту перспективу со смешанными чувствами.


Вся третья рота могла бы уместиться в одном транспортном корабле, и еще бы даже осталось свободное место, но полковник Грейвс приказал каждому взводу сесть на отдельный корабль, что могло означать лишь одно — при спуске ожидаются проблемы. Лучше потерять пару отделений, чем целую роту от одного меткого попадания.

Пять отделений в транспортнике Лоренцо небольшими группками сидели в тесных креслах у стен десантного отсека. Не то чтобы они недолюбливали друг друга, просто обитатели мира смерти предпочитали ограничивать круг знакомых до минимума. Ведь их можно было так легко потерять. У Лоренцо не было друзей, но вместо этого он мог похвастаться чем-то лучшим. У него было девять товарищей, готовых без колебаний отдать за него свои жизни, как и он за них.

Темное пространство вокруг узких рядов кресел пустовало, если не считать пылившегося в углу разобранного шагохода «Часовой». Катаканцы несли с собой лишь то, что могло поместиться в рюкзаки — и они все время находились у них в руках либо на соседних креслах. Лоренцо представил себе четыре раскаленных от вхождения в атмосферу корабля, которые неслись к поверхности Рогара-3, словно метеоры в небесах. Он задался вопросом, сколько гвардейцев на земле взглянет на небо и поблагодарит Императора за подобное знамение. Мысль принесла ему облечение, и на какое-то время он даже позабыл, что сам еще не ступил на планету.

Несколькими днями ранее произошло перераспределение личного состава. Командир взвода В, лейтенант Вайнс, расформировал одно отделение и за счет его бойцов пополнил другие отряды. В отделении Грейсса оказалось два новичка, и старики Майерс и Сторм в настоящее время занимались тем, что расспрашивали одного из них, нервного салагу по имени Ландон.

Польщенный подобным вниманием Ландон рассказывал о том, как на Катакане он голыми руками расправился с черноспинной виперой. Майерс и Сторм притворялись, будто несказанно удивлены, но Лоренцо видел, что они просто посмеиваются над ним.

Другого новоприбывшего, Армстронга Патча, никто не донимал. На ледяном мире Тундар он попал в засаду четырех снежных обезьян. Они выбили ему левый глаз, но даже тогда он сумел сломать хребет одному зверю, зарезать еще двоих и пристрелить последнюю обезьяну, когда та попыталась сбежать. Повязка, которую он носил, вкупе с виднеющимися из-под нее кривыми шрамами были его знаками чести подобно ноге Дугана или пластине в голове сержанта Грейсса.

Десантный корабль затрясло.

Сначала тряска была едва заметной, но постепенно она становилась все сильнее. Малдуин Акулий Укус закатил рукав куртки и наносил собственный улучшенный камуфляж, ножом накладывая красители на кожу, но выругался, когда от толчка лезвие соскользнуло и укололо его. Лоренцо ничего не сказал, но лишь крепче сжал подлокотники кресла.

— Должно быть, чертова буря, — заметил Вудс, но судя по стиснутым зубам и раздутым ноздрям Грейсса, Лоренцо понял, что это была далеко не обычная буря.

А затем они начали падать.

Десантный корабль ушел в крутое пике, он падал подобно птенцу, впервые вылетевшему из родительского гнезда. Лоренцо затошнило, и если бы он заблаговременно не пристегнулся, то наверняка бы ударился о потолок. Вудс же самоуверенно ослабил собственные ремни и теперь изо всех сил пытался удержаться в кресле.

За эти восемь секунд Лоренцо столкнулся со своими худшими кошмарами. Затем двигатели вновь заработали, и корабль выровнялся, но его все еще продолжало трясти, и палуба непредсказуемо кренилась у них под ногами. Среди грохота металла по вокс-приемнику раздался тихий искусственный голос навигационного сервитора.

— Предупреждение: чрезвычайная атмосферная турбулентность. Достижение заданных координат невозможно. Приготовиться к аварийной посадке. Повторяю, приготовиться к аварийной посадке!

Как только прозвучало предупреждение, их тряхнуло в первый раз.

Лоренцо едва успел сгруппироваться, прижав подбородок к груди и обхватив руками голову. Казалось, будто по каждой его косточке ударили невидимым молотом. А затем их вновь тряхнуло, но в этот раз сила удара была уже несколько слабее.

Десантный корабль с ревом понесся по земле. Лоренцо сжался в кресле, ремни впивались ему в грудь. Невзирая на обстоятельства, он попытался расслабить мускулы, зная, что сопротивление принесет ему больше вреда, чем пользы.

Затем они ударились оземь в последний раз, но корабль все еще продолжал двигаться, комья земли и ветви оглушительно скрежетали по обшивке. Рогар-3, как любезно сообщил им Доновиц, был покрыт джунглями, здесь отсутствовали открытые пространства, на которых можно было приземлиться, кроме тех, что были расчищены топорами и огнем. Лоренцо представил, что сейчас творилось вокруг десантного корабля, пока он пробивался через спутанную растительность. Сервиторы прикладывали все усилия, чтобы остановить машину, пока она не столкнулась с чем-то, что сможет выстоять под ее тяжестью, и не превратится в груду искореженного металла.

Наконец они затормозили, двигатели в последний раз взвыли, и корабль со скрипом рухнул на землю. Освещение вспыхнуло и погасло, и Лоренцо оказался в кромешной тьме. К счастью, он знал, где люк, и его отделение находилось к нему ближе всех.

Десантный корабль упал на бок. Палуба наклонилась где-то около сорока пяти градусов к горизонтали, поэтому Лоренцо пришлось карабкаться к своей цели. Он перелазил с одно пустого кресла на друге, держась за их спинки, чтобы не упасть. Вокруг он слышал клацанье расстегивающихся ремней и возгласы людей, вскакивающих на ноги.

Он почти добрался до люка, когда понял, что его опередили. Вудс как раз пытался выдавить застрявший в раме люк, когда Лоренцо пришел ему на помощь. Сначала раздался скрежет, а затем Лоренцо ослепил яркий свет, и он сморгнул, чтобы избавиться от оставшихся на сетчатке глаз солнечных пятен.

Вудс взобрался на накренившийся бок корабля.

— Ей, — радостно окликнул он остальных. — Вам стоит на это посмотреть. Какой чудный вечер!

Лоренцо нахмурился. Выглянув в погнутый люк, он увидел знакомые очертания полога джунглей, но небо сквозь листья и ветви казалось идеально чистым, без единого облачка. Вудс был прав. Если здесь и была буря, то она, как это ни странно, исчезла без единого следа. Но что еще тогда могло сбить корабль?

И вновь он почувствовал ту же неправильность, которая одолевала его еще в варпе. Ему хотелось выбраться на открытое пространство. Остальной взвод уже столпился позади него, поэтому Лоренцо пошел на сладкий запах свежего воздуха, хотя и не без примеси дыма. Он ухватился за края люка и высунулся наружу.

Едва он успел поднять голову над парапетом, как Вудс затолкнул его обратно в десантный отсек с криком: «нас атакуют!»

К кораблю приближалось три растения. Он походили на Ловушечников с Катакана, но были несколько выше. Три луковичные пурпурные головки, явно слишком тяжелые для несущих их стеблей, распахнулись подобно ртам. Тем не менее, зубов внутри не было. Растения-плеватели.

В сторону корабля полетело три струи кристально-чистой жидкости. Лоренцо и Вудс вместе свалились в десантный отсек. На руке Вудса зашипела крупная капля кислоты. Он вытащил нож — внушительных размеров коготь дьявола — и наполовину отрезал, наполовину оторвал рукав, прежде чем его не прожгло насквозь. Все же, на его теле остался багрово-красный ожог.

Где-то неподалеку злорадно закаркала птица-падальщик.

— Ну, как там? — спросил Грейсс, и Лоренцо понял, что сержант обращается к нему.

На его губах заиграла улыбка, когда он дал традиционный ответ.

— Мне уже нравится это место, сержант. Оно напоминает мне о доме!

Вторая глава

Пространство за люком вновь наполнилось кислотными брызгами, и пару капель попало внутрь корабля. Солдаты, понукаемые криками тех, кто стоял спереди, поспешно вышли из опасной зоны. На патронташ Лоренцо попало совсем немного жидкости, но и этого хватило, чтобы насквозь прожечь ткань.

Сержант Грейсс, работая плечами, пробился к Лоренцо и Вудсу. В паре шагов от него следовал командир взвода. Лейтенант Вайнс был тихим и скромным человеком, но катаканцы сами дали ему это звание, поэтому всегда прислушивались к его словам. Он попросил двух бойцов рассказать об увиденном, и Вудс поведал ему о плюющихся растениях.

— Их трое, сэр, — подтвердил Лоренцо, — на два часа.

— Сержант, кто твой лучший снайпер?

Грейсс ответил без раздумий.

— Стрелок, сэр. Рядовой Майерс, — с этими словами он схватил за плечо жилистого смуглого человека и вытащил из толпы.

— Ты знаешь, что делать, Майерс, — сказал Вайнс.

Майерс кивнул и поднял лазган. Он подождал пару секунд и, убедившись, что снаружи все тихо, отважился выглянуть из покосившегося люка.

Лишь только он высунул голову, как в него тут же полетел шквал кислоты. Майерс сделал два выстрела и вкатился обратно в укрытие, приземлившись у ног Лоренцо. Он услышал, как сверху в обшивку десантного корабля ударяются струи кислоты. Затем Лоренцо глянул вниз и увидел, что палуба начала вздуваться в местах, где чуть раньше на нее попали капли.

Перед ним стоял Доновиц, сосредоточенно смотря вверх.

— Думаешь, им удастся прожечь адамантий? — спросил Лоренцо.

— Не исключено, — ответил Доновиц, — принимая во внимание повреждения, которые мы получили при посадке. Я буду присматривать за потолком. Если увидишь, что он меняет цвет, быстро спрячься под чем-то стальным.

— И это поможет?

— На пару секунд.

— Никогда не видел такой концентрированной растительной кислоты, — выдохнул Малдуин Акулий Укус, — даже дома.

— Поневоле становится интересно, — сказал Доновиц, — каких же насекомых она должна переваривать?

В то же время Майерс докладывал лейтенанту Вайнсу.

— Как и сказали Спец и Лоренцо, их трое, сэр. Я снял первое растение, еще одному удалось увернуться. Я уже понял их тактику.

Вайнс одобрительно кивнул, и Майерс опять приблизился к люку.

Он как раз находился на полпути к цели, когда растения выстрелили в четвертый раз.

В этот раз они прицелились куда лучше. Струи столкнулись прямо над люком, и в корабль полетели брызги жидкости. Майерс, ругаясь, отскочил назад. Капли попали на нескольких бойцов, но те, у кого в рюкзаках были щелочные порошки, сделанные из растений последнего мира смерти, где они побывали, быстро достали их и присыпали пораженные места.

По покосившейся палубе стекала разъедающая металл кислотная струйка, которая постепенно становилась все тоньше. И все же Лоренцо не единственный вскарабкался на кресло, чтобы убраться с его пути.

— Хитрые твари, — почти уважительно выдохнул Майерс. А затем, не ожидая приказа, он исчез в люке. Корпус корабля зазвенел после приземления катаканца. Лоренцо услышал лязг шагов, четыре выстрела из лазгана и кислотный плевок, пролетевший очень близко от того места, где предположительно находился Майерс.

Затем все неожиданно стихло.

Лоренцо с замиранием сердца вслушивался в звуки снаружи. Затем он заметил взгляд сержанта Грейсса и понял, что Старый Упрямец улыбается. Мгновением позже в люке возник Майерс, на лице которого также играла довольная ухмылка. Он сдул с лазгана воображаемый дымок.

— Все чисто, — объявил он.

Четыре сержанта тут же закричали всем немедленно вылезать из корабля. Лоренцо знал, что сержант отделения, которое последним окажется снаружи, накажет своих бойцов за нерасторопность нарядами вне очереди.

Пятьдесят человек хлынули к люку, но Вудс добрался до него первым. Как только Лоренцо оказался на поверхности нового мира, оглядываясь в поисках своего отделения, то почувствовал дрожь возбуждения. Он снова был в джунглях, своей естественной среде обитания. Что бы ни приготовил для них Рогар-3, это едва ли могло быть хуже душной каюты с единственной койкой.


Деревья на Рогаре-3 были высокими, тонкими и сучковатыми, но стояли настолько плотно, что местами между ними невозможно было пробраться. На них росли листья с острыми кромками, а с верхних веток свисали лианы, раздувшиеся от ядовитых пустул. Зеленовато-коричневый подлесок был вязким, глубиной иногда доходя до колена, кое-где на нем виднелись пестрые цветки, чертополох или участки сорняков. Издалека они ничем не отличались от любых других джунглей, которые повидал Лоренцо на своем веку. Он хотел поближе рассмотреть их, чтобы понять, чему он мог доверять, а что могло таить в себе опасность — но, по крайней мере, пока этому не сулило произойти.

Десантный корабль оставил в земле глубокую борозду, смяв по пути подлесок, повалив деревья и срезав ветви. Кое-где догорали небольшие костерки, заставляя лианы извиваться подобно отсеченным конечностям.

Вайнс сверился с компасом и получил координаты с войскового транспортника на орбите. Ему сказали, что они находятся в десяти километрах от имперского лагеря, и кратчайший путь к нему лежал по следу падения их корабля. Кроме того, это был и самый безопасный путь — в пепле Лоренцо разглядел пару плевателей кислоты, хотя большинство из них сгорели или были обезглавлены. Стоило кому-то из них шевельнуться и раскрыть пурпурную головку, как восемь катаканцев сразу брали его на прицел лазганов и стирали в пыль.

Катаканцы поначалу продвигались осторожно и без лишней болтовни. Каждый из них понимал, что это был самый опасный момент, их первый шаг в новом мире. Пока они не знали, какие угрозы их здесь поджидали, но наверняка им было известно то, что напасть на них могли в любую секунду. Со временем они освоятся на Рогаре-3, те из них, кто переживет первые дни. Они научатся предчувствовать и избегать всего, что может подсунуть им эта планета. После того, как мир перестанет представлять для них какую-либо опасность, катаканцы, если того пожелает Император, отправятся на следующее задание.

Лоренцо нравилось подобное состояние. Он любил, когда в нем зашкаливал адреналин, и обожал дарованные им острые ощущения.

Сама планета пока зализывала раны, предпочитая держаться на расстоянии. Ему послышались трели птиц, и краем взгляда заметил, как они перепорхнули с ветки на ветку. Джунглевая ящерица скрылась в лесу при приближении катаканцев. Она была крошечной, не более двадцати сантиметров в длину, хотя с такого расстояния Лоренцо не смог определить, кем именно она была: взрослой особью или детенышем.

Казалось, будто Рогар-3 оценивал новоприбывших, как и они его.

Рок Бульдог первым приказал своему отделению ускорить темп, и вслед за ним приказ повторили Грейсс и остальные сержанты. Какие-то бойцы затянули походный марш.

Лоренцо услышал вой двигателей и, взглянув на небо, заметил на металле багровый отблеск заходящего солнца. Не далее чем в паре километров от них поднималось два десантных корабля. Он задался вопросом, что случилось с третьим, вздрогнув от мысли, что еще один взвод мог оказаться не столь удачливым, как его.

Некоторое время спустя они добрались до места, где упал их корабль — там, где они впервые столкнулись с землей. Лоренцо подумал, что дальше перед ними расстелятся настоящие джунгли, но вместо этого он оказался на границе большой расчищенного участка. Он был около двух километров в диаметре, без сомнения созданный в результате длительной обработки огнеметами — и все же растительность по его краям вновь начинала понемногу прорастать.

Не сбавляя шаг, джунглевые бойцы направились прямиком к скоплению сборных домов в центре участка, которые теперь едва угадывались в сумраке. Дойдя до них, катаканцы по команде сержантов разбились на отделения и замолчали. Лоренцо заметил, что их шумное прибытие привлекло внимание нескольких гвардейцев, стоявших на посту. Но также о них узнал и комиссар, который сейчас шагал им навстречу.

Он был молодым, светловолосым мужчиной с бледной кожей и заметно оттопыренными ушами. На его фуражке с высокой тульей гордо расправил крылья имперский орел, а сам он едва не тонул в черной шинели. Лишь недавно закончил обучение, подумал Лоренцо. Даже низкорослый лейтенант Вайнс, казалось, возвышался над старшим по званию офицером. Лоренцо показалось, что Вайнс слегка ухмыльнулся, лениво отдав честь и доложив: «Взвод В, третья рота XIV Катаканского полка докладывает о прибытии, сэр».

— Вы опоздали, лейтенант, — быстро сказал комиссар. — Полагаю, это ваш корабль пролетел у нас над головами час назад, едва не разрушив лагерь, который мы обороняем?

Он говорил это как обвинение, будто в аварии был повинен сам Вайнс. Но прежде чем лейтенант успел что-либо ответить, комиссар обратился к взводу.

— Меня зовут Макензи, и здесь командую я. Пока вы на Рогаре-3, мое слово — это слово самого Императора. Всем ясно?

Пару катаканцев, едва сдерживая смех, пробормотали: «да, сэр», но большинство бойцов смолчало.

Макензи одарил их сердитым взглядом.

— Чтобы вы знали, — бросил он, — мне не нравятся жители миров смерти. По моему опыту, они неряшливы и недисциплинированны, и их высокомерие намного превосходит способности. Вы попали сюда по воле Императора, из чего я бы предположил, что у вас имеются определенные навыки, которые могут ускорить окончание войны. Но если бы решения поручили принимать мне, я бы предпочел сражаться вместе с одним отделением из любого другого мира, чем с десятью из Канака, Лютера Макинтайра, или из какой вы там дыры выползли.

— Катакан, сэр, — крикнул Вайнс, и его бойцы гордо взревели. Если Макензи своими словами хотел сломить дух джунглевых бойцов, ему это явно не удалось. Большинство катаканцев не удостоили его даже мимолетным вниманием, смотря на него с полнейшим безразличием. Вудс что-то прошептал, пару человек прыснули со смеху, и глаза комиссара сузились — он не разобрал слова и не смог определить их источник.

— Раз уж вы здесь, — продолжил он, — я найду вам наилучшее применение. Уж кто-кто, а я приведу вас в форму. Когда я закончу с вами, вы будете лучшими гвардейцами во всем Империуме.

Макензи развернулся на каблуках и бросил Вайнсу.

— Ваш взвод опоздал на инструктаж, лейтенант. Десять кругов вокруг лагеря, быстрым темпом. Последнее отделение бежит еще десять.

— Со всем уважением, сэр… — начал Вайнс, но судя по его презрительному взгляду, уважение было последним, что он хотел выказать.

— Это касается и вас, лейтенант, — рявкнул Макензи и быстро зашел в самое большое строение.

Вайнс сделал глубокий вдох.

— Ладно, — сказал он. — Вы слышали его.

Катаканцы неторопливо двинулись с места, распевая песню, в которой нашлась пара слов и для старших офицеров.


К тому времени, как они попали в обеденный зал, еды оставалось лишь на половинные пайки, и вся она к тому же давно остыла.

В зале находилось около пятидесяти катаканцев и пара огринов из взводов А и Г, которые, усевшись на столы и взгромоздив ноги на стулья, отхлебывали из фляг и громко спорили друг с другом. Чтобы отпраздновать прибытие, они открыли приготовленный на войсковом транспортнике самогон, отложенный для особого повода. Своим хриплым смехом они, казалось, наполнили весь зал.

Гвардейцев из другого полка было вдвое больше, но они ели в молчании в одном из концов зала, выглядя так, будто их загнали сюда насильно. Они носили красную с позолотой форму и, судя по нарукавным нашивкам, принадлежали к 32-му Королевскому Валидианскому полку. Все они показались Лоренцо высокими и костлявыми — из-за того, что гравитация на их родной планете была выше среднего, катаканцы были несколько ниже и мускулистее остальных жителей Империума.

Он не удивился тому, что солдаты сидели раздельно. Катаканцы были джунглевыми бойцами — элитными ветеранами с мира смерти. По их мнению, лучшие, кого мог предложить Империум. Обычные гвардейцы смотрели на них со смесью любопытства, уважения и, что проявлялось здесь куда сильнее обычного, возмущения.

Отделение Лоренцо взяло еду и уселось за стол. Спустя некоторое время к ним присоединился Грейсс. Он послал Ландона себе за порцией, пока расспрашивал остальных бойцов о том, что им удалось разузнать к этому времени.

Сержант бросил на стол сложенный лист бумаги, на котором Лоренцо заметил грубо отпечатанный заголовок «Орел и Болтер». Без сомнения, очередная пропагандистская листовка, наполненная утешительными «известиями» о победах Империума.

— Похоже, на этот раз сорвали неплохой куш, — радостно сказал сержант. — Здесь есть растения-убийцы, пожирающие людей слизни, ядовитые насекомые, кислотные топи — в общем, все как обычно. Кроме того, ходят слухи о невидимых монстрах и, можете ли поверить, призраках!

Он заметил, что за ними пристально наблюдает пара валидианцев из-за другого стола, и хитро добавил:

— Конечно, об этом рассказали какие-то салаги. Возможно, они просто испугались собственных теней.

— Призраки? — заинтересованно отозвался Доновиц.

— Призраки, огни — называй, как хочешь. Похоже, они появляются ночью и заманивают людей в джунгли: тех, кто по глупости пошли за ними, больше никогда не видели.

— Кстати, о пропавших, — вмешался Армстронг, — что-то слышно от взвода Б?

Одноглазый боец спросил будничным тоном, но Лоренцо знал, что когда-то Армстронг служил в исчезнувшем взводе.

— Пока нет, — ответил Грейсс, — они попали в ту же передрягу, что и мы, но, по-видимому, упали где-то дальше. Они пока еще там.

— Везет же гадам, — сказал Вудс. — Им пока не пришлось столкнуться с сухоребрым комиссаром Несправедливость.

— Это было что-то вроде бури, — отметил Доновиц.

— По словам остальных, — сказал Грейсс, — она появилась будто из ниоткуда. Сначала небо было чистым, потом в нас начали лупить молнии, а затем все опять стихло.

— Сержант, вы все еще считаете, что командование флота зря отнесло планету к мирам смерти? — спросил Вудс с наглой ухмылкой.

— Интересно, почему Рогар-3 изначально не нарекли миром смерти? — прокомментировал Майерс Стрелок. — Не понимаю, почему у них ушло столько времени, чтобы признать это.

— Возможно, все из-за Макензи, — предположил Дуган. — Ты слышал его слова. Он не хочет видеть нас здесь.

— Верно, — согласился Вудс, а затем добавил, подражая гнусавому голосу комиссара. — Мне не нравятся жители миров смерти. Уж кто-кто, а я приведу вас в форму. Слышал, Грейсс? Падай на колени и вылизывай мои блестящие черные ботинки. А когда закончишь с ними, можешь поцеловать мою…

— На твоем месте, — раздался позади него злой голос, — я бы дважды подумал, прежде чем говорить об офицере Империума в подобном тоне.

Вудс даже не удосужился обернуться, но Лоренцо увидел, что говорившим был широкоплечий валидианский сержант с квадратной челюстью.

— Мне не важно, какое у него звание, — небрежно бросил Вудс, — все равно он чертов идиот.

— Скажи мне это в лицо.

Глаза Грейсса сузились.

— Остынь, сержант, — сказал он. — Этими людьми командую я. Если у тебя с ними возникли проблемы, обращайся ко мне.

— Макензи сказал о вас правду, — усмехнулся валидианец. — Вам не хватает ни дисциплины, ни уважения.

— Там, откуда мы родом, — пробормотал Малдуин, лениво затачивая свой ночной жнец о кусок кремня, — уважение можно лишь заработать.

— Вы пришли сюда командовать и порочить наших людей, наивно считая, будто все это так просто сойдет вам с рук?

— А мне казалось, будто вы сами молили нас прийти, — сказал Вудс, — потому что не можете сделать все как положено. В чем проблема — солнышко слишком сильно припекает?

— Мы здесь уже полтора года, — резко ответил валидианец, — и побеждаем в войне. Мы оттеснили орков, этот лагерь они не атаковали уже более трех недель. Если бы вы хотели помочь, то вам стоило быть здесь, когда мы расчищали пространство, удерживали линию фронта, денно и нощно сражались с противником. Но, что характерно, вы всегда появляетесь в последний момент, зачищаете район и получаете все почести.

Грейсс вскочил на ноги и угрожающе зарычал.

— Все сказал, сержант?

Вудс также встал, под поводом отнести наполовину пустую тарелку.

— Все нормально, сержант, — сказал он, — старику просто нужно выпустить пар — за что его винить? Ведь не всякому полку Имперской Гвардии приходится просить защиты от деревьев да цветочков.

От подобных слов глаза валидианца едва не вылезли с орбит, его лицо побагровело. Он отвел кулак, но Вудс был готов. Он ушел от удара, схватил сержанта за руку и бросил его на стол.

Отделение Лоренцо разом вскочило из-за стола, разбросав попутно стаканы и тарелки. Друзья валидианца также отодвинули стулья и встали. Сержант попытался подняться, но Вудс не позволил ему это сделать. Валидианец попробовал лягнуть его, и катаканец увернулся от ботинка. С усилием, сержант, наконец, поднялся, но Вудс тут же ударил его головой — легендарный «катаканский поцелуй» — и разбил тому нос.

Первые два валидианца бросились к Вудсу, но Армстронг и Дуган перехватили их. Стальная Нога попытался замять драку, но тщетно: валидианец замахнулся, и он нанес ему такой удар в челюсть, что гвардеец рухнул на пол. К ним бросилось еще шестеро солдат, и Майерс со Стормом вскочили на стол и, встав спиной к спине, принялись отбиваться от нападающих руками и ногами.

Всего за пару секунд развязалась настоящая потасовка. Пистолетами и ножами никто не пользовался, но удары наносили в полную силу. Даже Ландон с видимым удовольствием присоединился к драке — он бил в живот солдата на две головы выше его до тех пор, пока тот не упал без сознания.

Высоко подняв над головой стул, к Лоренцо метнулся курносый небритый сержант. Увернувшись от сокрушительного удара, он прыгнул на гвардейца. Лоренцо вцепился в сержанта, и они вместе покатились по грязному полу.

Насилие ширилось подобно пожару. В драку ввязались другие отделения, валидианцы спешили на помощь валидианцам, катаканцы — катаканцам, и вскоре зал наполнился какофонией криков, воплей и ударов. Краем глаза Лоренцо заметил, что к схватке присоединилось два огрина, поднимая людей за горло и сталкивая их лбами.

Ловко запрыгнув на сержанта, Лоренцо прижал ему грудь коленом и начал бить по лицу, пока подкравшиеся сзади двое солдат не схватили его за плечи и оттащили от командира. Лоренцо видел их приближение, но в подобной неразберихе всех опасностей было никак не избежать. Но к этой он был готов. Лоренцо резко вывернул локти и перекатился вперед, сбросив с себя руки гвардейцев. Он вскочил в боевую стойку, но увидел, что на валидианцев набросился Грейсс.

Сержант положил руку на лицо солдата и толкнул его с такой силой, что тот растянулся на земле. Затем он с диким выражением лица и фанатичным блеском в глазах так яростно и стремительно избил следующую жертву, что, даже лишившись сознания, она еще продолжала некоторое время стоять на ногах.

Дуган попал в передрягу. Его окружили со всех сторон, а искусственная нога как назло опять заела. Лоренцо бросился старику на помощь, когда перед ним внезапно выросли двое валидианцев. Не сбавляя скорости, он заехал одному из них кулаком по голове. Второй схватил Лоренцо за горло и вздернул в воздух, но катаканец вцепился в плечи врага и ударил его ногами в грудь. Они оба полетели на пол, но Лоренцо сгруппировался и приземлился на ноги, готовый к встрече с очухавшимся первым противником.

Тем временем Дугану на помощь пришел Малдуин, который с боевым кличем на устах разбросал окруживших товарища гвардейцев. У Дугана открылось второе дыхание — он поднял одного валидианца за шиворот бронежилета и бросил в другого солдата. Огрины безостановочно сшибали гвардейцев лбами, и солдаты, наконец, поняли, во что встряли. Едва не затаптывая друг друга, они старались убраться как можно дальше от огромных существ.

Один незадачливый гвардеец натолкнулся на Лоренцо, который как раз добивал второго валидианца, и его глаза наполнились страхом. От потрясения он нарушил негласное правило и поднял лазган.

Лоренцо очутился возле него прежде, чем тот успел прицелиться. Оружие вылетело из рук гвардейца, когда катаканец схватил его за руку и начал выворачивать до тех пор, пока не треснула кость. Валидианец с визгом упал на колени, но он утратил любое право на милосердие или сострадание, поэтому Лоренцо изо всех сил ударил его ногой по голове.

Внезапно по залу разнесся чей-то громогласный голос. В комнате стоял комиссар Макензи, тщетно требуя тишины. Но позади него находился Грейвс, и как только полковник заговорил, катаканцы и валидианцы вмиг угомонились.

— Какого черта здесь происходит? — взревел Грейвс во внезапно воцарившейся тишине.

Третья глава

— Я спрашиваю, какого черта здесь творится? Что вы делаете?

Полковник Грейвс шагнул в обеденный зал, переводя презрительный взгляд с катаканцев на валидианцев.

— Я видал кислотных червей, которые вели себя более достойно. Вы же должны сражаться на одной стороне!

Следом за ним несся Макензи.

— Вот видите? — взорвался он. — Вот почему я был против того, чтобы джунглевые бойцы принимали участие в этой кампании.

Он поднял голос, обратившись к залу.

— Я хочу, нет — я требую — узнать, кто начал драку. Имена и звания!

Бойцы смущенно опустили глаза, кто-то шаркнул ногой — валидианцы не больше катаканцев хотели выдавать товарищей. От подобной несговорчивости лицо комиссара побагровело.

— Сержант Уоллес!

Незадачливый солдат, которого назвал комиссар, встал по стойке смирно.

— Мои извинения, сэр, но я не видел, как начался инцидент. Мои люди лишь пытались прекратить драку, когда ситуация вышла из-под контроля.

Тот же ответ Макензи получил и от следующих двух сержантов.

Лоренцо почувствовал за спиной движение и, обернувшись, увидел, как солдаты помогают подняться сержанту, которому Вудс сломал нос. Прижимая кусок ткани к окровавленному носу, он злобно смотрел на причину своих мук, но Вудс лишь самодовольно ему ухмыльнулся и демонстративно почесал костяшки пальцев.

Это не осталось незамеченным, и комиссар Макензи с раздувшимися от праведного гнева ноздрями метнулся к паре.

— Энрайт?

Окровавленный сержант беспомощно пожал плечами, используя ткань как защиту от всяческих расспросов. Макензи нетерпеливо цокнул языком, а затем взмахом руки отпустил Энрайта и двух помогавших ему гвардейцев. Троица направилась к дверям, а потом без сомнения туда, где сержанту смогут оказать помощь. Одарив Вудса испепеляющим взглядом, Макензи принялся поочередно разглядывать каждого катаканца, пока, наконец, не заметил сержантской нашивки на куртке Грейсса.

— Возможно, вы сумеете пролить свет на произошедшее, сержант?

— Грейсс, сэр.

— Сержант Грейсс. Похоже, вы находились в самой гуще событий.

— Мои извинения, сэр, — со сдавленным смешком ответил Грейсс. — Я не видел, как начался инцидент. Мои люди лишь пытались прекратить драку, когда ситуация вышла из-под контроля.

Один из катаканцев резко рассмеялся, но Макензи не обратил на него внимания. Он бросил еще один неприязненный взгляд на Вудса.

— Мне все ясно, сержант Грейсс — драку начало ваше отделение, и я сделаю так, чтобы вы очень об этом пожалели. Что скажете, Грейсс, если этой ночью вам придется спать в джунглях?

В глазах сержанта зажглись огоньки.

— С радостью.

Макензи лишь бессильно сжал кулаки — он явно ожидал другого ответа.

— Сержант Грейсс, хотите узнать, что делают с гвардейцами, которые не уважают старших офицеров?

— Я весь внимание, сэр, — прорычал Грейсс.

— Мы их закапываем, — довольно поведал комиссар. — Давайте я вам расскажу, Грейсс, каково это. Вы не сможете ни стоять, ни сидеть. Вы проведете ночь — или даже больше — в самой неудобной позе, какую только можете представить, пока не покажется, что еще чуть-чуть, и ваш хребет сломается. Снизу вас будут грызть пауки, а сверху — наседать джунглевые ящерицы. И днем, когда вы даже не сможете поднять руку, чтобы прикрыться от палящего солнца, вот тогда вы действительно будете жалеть, что не сдохли.

К юному комиссару тихо подошел Грейвс и откашлялся.

— Могу я напомнить вам, сэр, что эти люди нам завтра еще будут нужны? Не вижу смысла в продлении конфликта. Особенно, — выделил он, — без доказательств вины моих бойцов. Как видите, все обошлось. По-моему, лучше замять это дело.

Какое-то время Макензи молчал — Лоренцо даже подумалось, что он собирается накинуться на полковника так же, как раньше на лейтенанта Вайнса. Но, по-видимому, поняв справедливость слов Грейвса, комиссар без слов развернулся и зашагал к выходу. С его уходом в зале ощутимо спало напряжение. Солдаты принялись убираться в зале — одни собирали разбросанные тарелки, поднимали перевернутые стулья и столы, другие помогали раненным. Катаканцы и валидианцы споро восстанавливали порядок.

— Дамочки, поступили известия от взвода Б, — сообщил полковник Грейвс. — Они потеряли восемь человек, но уже идут к лагерю. Ожидаемое время прибытия — завтра в одиннадцать утра. Из-за этой отсрочки комиссар Макензи решил больше не откладывать дела в долгий ящик — всем джунглевым бойцам приказано собраться на инструктаж через двадцать минут.


Лоренцо спал под сенью звезд на груде листьев, собранных на опушке джунглей и очищенных от колючек и ядовитых соков. Катаканцам выделили казарму, но из-за того, что коек там оказалось куда меньше, чем желающих прилечь бойцов, многие решили спать снаружи. Слишком много времени утекло с тех пор, как они делали это в последний раз.

Звуки ночных джунглей навевали на Лоренцо спокойствие. Шелест листьев на ветру, голоса ночных хищников, бульканье воды или еще чего-то — все это будто доносилось издалека. Ему хотелось оказаться сейчас глубоко в лесу. Территория, расчищенная валидианцами, остро разила гарью. Лоренцо привык спать под зеленым сводом — но сегодня он был черным, усеянным белыми точечками далеких-предалеких светил. Ночное небо было кристально чистым, воздух — теплым. Казалось, Рогар-3 хотел показать гостям свою лучшую сторону. Как будто он желал ослабить бдительность катаканцев, дабы скрыть свою истинную, дикую красоту. Этим Лоренцо было не обмануть. Он с нетерпением ждал рассвета, чтобы поближе познакомиться с миром.

Он не мог без волнения вспоминать об инструктаже Макензи. Комиссар, вооруженный списком катаканских отделений, распределял их на разные задачи. Взводу Б по причине отсутствия дали самое неинтересное задание — усилить местную охрану. Если им повезет, к ним в гости пожалуют орки, чтобы развеять местную скуку. Остальным катаканцам комиссар поручил сделать то, что никак не удавалось валидианцам: навязать бой самим оркам. А это, естественно, означало схватку и с самими джунглями.

— Я знаю, о чем вы думаете, — добавил полковник Грейвс после того, как замолчал Макензи. — «Это мир джунглей, пусть даже мир смерти, но все равно, ничего особенного». Спешу сообщить вам, что с Рогаром-3 все обстоит совершенно иначе. По словам комиссара, еще год назад планета была настоящим райским уголком. Не знаю, что здесь случилось, да мне и не очень-то интересно — но, как видите, дамочки, это уже не рай.

Чуть позже Доновиц сыпал фразами вроде «климатического изменения» и «смещения оси» — но лично Лоренцо было все равно.

Куда сильнее ему хотелось узнать, почему Империуму никак не удавалось расширить территорию лагерей Даже для того, чтобы удерживать столь небольшой участок, требовалась круглосуточная работа целого отделения гвардейцев. Стоило сжечь одно растение, как на его месте с потрясающей скоростью вырастало два новых.

— По прибытии на Рогар, — сказал Грейвс, — эксплораторы обратили особое внимание на странную энергетическую сигнатуру планеты.

Само собой, Лоренцо уже знал об этом (за что стоило поблагодарить Доновица).

— Я ничего этим не хочу сказать, просто будьте начеку. Мало ли что может таиться на этом мире смерти, и пару сотен погибших гвардейцев — лучшее тому доказательство.

Макензи развернул грубо набросанную карту местности и показал известные крепости орков. Комиссар планировал напасть на одну из них: согласно разведданным, она была слабо укреплена, так как зеленокожие всецело полагались на защиту джунглей. При этих словах катаканцы саркастически фыркнули.

В эту операцию пойдет взвод А и огрины, в то время как два отделения из взвода Г должны будут установить ловушки и ждать подкрепления из других крепостей орков. Остальные отделения займутся линиями снабжения — серией молниеносных атак им предстояло рассеять внимание врага.

Отделение Лоренцо стояло последним в списке, и все десять бойцов радостно загорланили, когда Макензи объявил, что эта задача была самой важной и опасной. Комиссару пришлось прикрикнуть на катаканцев, чтобы заставить их замолчать.

— Есть орк, который доставляет нам особые проблемы, — произнес он, — местный воевода. Вы знаете, каково это — убиваешь одного, а на его месте тут же появляется другой. Но этот куда умнее остальных. Солдаты зовут его Большим Зеленкой. Ему удалось организовать тварей — последние налеты я бы даже назвал более-менее спланированными. И еще у этого орка хорошо развито чувство самосохранения. Большинство воевод лично возглавляют свои банды, а этот предпочитает оставаться в тылу. Лишь из-за того, что он протянул дольше своих предшественников, о нем среди орков уже ходят легенды. Большая Зеленка хорошо влияет на их боевой дух. Даже слишком хорошо. Я хочу его смерти!

По словам комиссара, гвардейцы практически добрались до логова воеводы, когда «джунгли стали совершенно непроходимыми». Им приблизительно известно его местоположение, но само логово хорошо замаскировано. Катаканцам поручалось найти и прикончить орочьего воеводу. Задание по проникновению, одно убийство. Ничего сложного, подумал Лоренцо.

Но затем Макензи их всех огорошил.

— Учитывая важность задания, отделение возглавлю я. Тихо! — закричал он в ответ на протесты катаканцев.

Сержант Грейсс, который еще секунду назад широко улыбался, теперь выглядел так, будто ему влепили пощечину.

— Со всем уважением, сэр, — раздраженно сказал он, — вы не джунглевый боец. Лучше пусть бойцами командует тот, кто знает джунгли как свои пять пальцев.

Макензи ухмыльнулся

— В отличие от расхожего мнения, сержант, на офицерских курсах нас учат не только болтаться без дела и пить амасек. Меня обучили ведению боевых действий в джунглях, скажу даже больше — на практике. Уверен, ваш стиль командования можно сравнить с атакой со штыками наголо, но нам предстоит нанести точный удар. Для этой работы мне нужен… — он повысил голос, чтобы перекричать возгласы несогласных, — мне нужен тренированный, умелый боец, который понимает важность возложенной на него задачи и будет повиноваться без вопросов и жалоб. Со всем уважением, сержант, не думаю, что вы именно такой человек.

Уж что-что, а служить под началом Макензи Лоренцо совершенно не улыбалось. Но, с другой стороны, он ни за что не променял бы это задание. Он чувствовал гордость от мысли, что Грейвс порекомендовал именно его отделение, хотя и не питал на этот счет особых иллюзий. Полковник наверняка выбрал их из-за опытности Грейсса или длинного послужного списка Дугана и Армстронга. Вероятно, он даже не знал, как зовут Лоренцо. Но, скорее всего, Макензи сам выбрал их, возможно, просто, чтобы позлить Грейсса.

Катаканцы настояли на том, чтобы им позволили самим нести ночное дежурство, к вящему недовольству валидианцев, которые уже были заняты охраной лагеря. Лоренцо также вызвался добровольцем, но его смена пока не наступила. Он крепко спал, зная, что за ним присматривают товарищи, когда перед рассветом врожденное чувство опасности вырвало его из сладких объятий сна.

Лоренцо резко открыл глаза и встретился с пристальным желтым взглядом.

Джунглевая ящерица, ненамного больше той, которую он видел вчера. Каким-то образом ей удалось проскользнуть между часовых из двух полков и подкрасться к нему. Ее глаза были совершенно неподвижны, гибкое тело приподнялось на двух задних лапках, похожих на крошечные стволы деревьев. Во время дыхания крошечные ящерицы ноздри медленно и спокойно подрагивали, а ее пасть походила на тонкую линию, немного подернутую у краев, поэтому казалось, будто она смеется с катаканца.

Лоренцо видел ящериц, которые могли выдыхать огонь и плеваться ядом, или даже за пару секунд выпотрошить человека. Встречались ему и такие пресмыкающиеся, которые могли влезть в человека и управлять им, словно марионеткой. Лоренцо понятия не имел, что умела эта ящерица, но не сомневался, что способность была из ряда смертоносных. Иных зверей на мире смерти просто не водилось. И сейчас одна из этих тварей оказалась рядом с ним.

Лоренцо лежал, не смея шелохнуться, он внимательно следил за желтыми глазами в поисках малейшего намека на грядущее нападение.

Медленно, мучительно медленно, Лоренцо потянулся к катаканскому клыку на ноге.

Внезапно рот ящерицы разверзся, став едва ли не больше самой головы — и в кратчайшую долю секунды Лоренцо заметил метнувшийся красный язык с блестящей иглой на кончике. Лоренцо выхватил нож и попытался откатиться вбок, уже зная, что не успеет вовремя.

В воздухе просвистело что-то металлическое, из ящерицы брызнула густая зеленая кровь, и Лоренцо мигом вскочил на ноги.

Из головы ящерицы торчала лишь рукоять катаканского клыка, приколов ее язык в выжженной земле. Обычный человек наверняка благодарил бы за спасение Бога-Императора, но Лоренцо давным-давно понял, что в подобных делах не было божественного вмешательства. За это ему стоило сказать спасибо своим товарищам.

— Ты уж прости, друг, — сказал Майерс, вынул из ящерицы нож и, как ни в чем не бывало, принялся листком оттирать с него кровь и мозг. — Эти твари, как хамелеоны, могут менять цвет чешуи, чтобы сливаться с окружением.

Как всегда, вместе с Майерсом был Сторм Дикарь — мускулистый, бородатый катаканец, один вид которого говорил о том, что он без лишних слов оторвет тебе голову. Его лицо расплылось в ослепительной улыбке.

— Этой ночью мы прихлопнули уже парочку, — произнес он, — но эту услышали лишь тогда, когда она оказалась за нами. Пришлось за ней побегать какое-то время.

— Все нормально, — ответил Лоренцо и благодарно кивнул.

Больше не приколотая ножом, ящерица свалилась на бок. Ее язык вывалился наружу, истекая кровью и ядом. Теперь, когда Лоренцо смотрел на нее сверху, она казалась крошечной и неопасной. Сейчас она ничем не напоминала ту смертоносную тварь, которой была еще мгновение назад. Лоренцо вдруг стало интересно, что сделал бы с ним яд — ослабил, парализовал или же сразу убил?

— Думаешь, это и есть те «невидимые монстры», о которых здесь только и говорят? — спросил Сторм.

Лоренцо пожал плечами.

— Надеюсь, что нет, — ответил Майерс, пряча нож обратно в ножны. — Хотелось бы чего-то посерьезней.


Катаканцы завтракали похлебкой, которую Дуган сварил из местных растений. Лоренцо уже много месяцев не ел ничего вкуснее, но еда стала даже еще лучше, когда Сторм бросил в нее освежеванную тушку ящерицы. Бойцы с нетерпением ждали начала задания. Единственным облачком на небосклоне служил комиссар Макензи — что особенно раздражало Грейсса.

— Не понимаю, что Империум здесь вообще забыл, — проворчал он, не отрываясь от похлебки. — Планета находится одному Императору ведомо где, здесь не достаточно ресурсов для промышленной добычи, а про колонизацию мне даже говорить не хочется! Скажу даже больше — если орки завтра улетят с Рогара-3, мы едва ли задержимся здесь дольше. По-моему, все дело в том, что армия Императора не может бежать перед врагом. А орки не хотят уходить отсюда потому, что здесь есть с кем воевать.

— Ей, умерьте пыл, сержант, — предостерег Вудс. — Это уже попахивает ересью.

— Черт, пойми меня правильно, — сказал сержант. — Я готов сражаться, как и любой другой, просто мне бы хотелось, чтобы отсюда убрались и орки, и гвардейцы. Лишь джунглевые бойцы и джунгли, как оно и должно быть.

— Да, с этим сложно не согласиться, — улыбнулся Вудс.

— Но, конечно не нам это решать, — вздохнул Грейсс. — Мы просто идем туда, куда прикажут, сражаемся с теми, с кем прикажут, и прыгаем тогда, когда прикажут.

Лоренцо вспомнил слова сержанта о славе. Ему никогда не видать ее, если Макензи возьмет дело в свои руки. Он говорил себе, что седому сержанту еще не раз выпадет шанс проявить себя, но, судя по подавленному взгляду Грейсса, тот убедил себя, будто других возможностей ему больше не представится. Лоренцо не раз видел, что случалось с людьми, которые начинали думать подобным образом — эта мысль становилась навязчивой идеей, преследовавшей их денно и нощно.

Зал постепенно начал пустеть, когда к столу подошел валидианец и уселся рядом с Лоренцо. Гвардейцу было около тридцати, хотя выглядел он несколько моложаво. Он не был полным, но и мускулы его оставляли желать лучшего. У него слегка обвисали щеки. Мгновенно оценив гвардейца, Лоренцо решил, что на Катакане он бы не дожил и до половины своего возраста.

Грейсс поднял глаза.

— Ты ошибся столом, мальчик, — прорычал он, хотя валидианец был ненамного младше его. — Твое место в другом конце зала.

— Знаю, сержант, — ответил гвардеец. — Я просто хотел представиться перед выходом. Бракстон.

Он протянул руку, но Грейсс даже не взглянул на нее.

— Я адъютант комиссара Макензи, пишу для «Орла и Болтера». Не слыхали обо мне? Меня назначили в ваше отделение, и этим утром я выступаю вместе с вами.

— Черта лысого! — рявкнул Грейсс, отпихнул от себя тарелку и опрометью бросился из зала. Вудс насмешливо ухмыльнулся Бракстону и последовал за сержантом. Майерс и Сторм, которые сидели чуть дальше, были полностью поглощены собственным разговором, поэтому Лоренцо остался наедине с незваным гостем.

— Не обращай внимания на Старого Упрямца, — сказал он. — Твой начальник у него в печенках сидит.

Бракстон кивнул.

— Похоже, у комиссара настоящий талант к этому, — валидианец и джунглевый боец обменялись мимолетными улыбками. — Просто подумал, вам следует знать, что не все мы похожи на него или Энрайта.

— Энрайта? Кто это?

— Сержант, из-за которого началась буча. Уж он-то любит нарваться на неприятности. Не разбей ваш боец ему нос еще перед дракой, уверен, что это непременно сделали бы позже… Энрайт и его дружки никак не могут смириться с тем, что нуждаются в вашей помощи. По их мнению, мы можем разобраться с орками своими силами.

— Но проблема не в орках, — отметил Лоренцо.

— Знаю, — ответил Бракстон. — Рогар-3 изменился. Я заметил это куда лучше других, потому что… ну…

Он поерзал на стуле.

— После того, как меня сюда направили, я не слишком часто воевал, понимаешь? Но на прошлой неделе я впервые за долгое время опять оказался в джунглях и…

Лоренцо навострил уши.

— Клянусь, — продолжил Бракстон, — эти джунглевые ящерицы выросли вдвое по сравнению с теми, что я видел в последний раз, и они никогда не были такими агрессивными. Он прятались, стоило нам приблизиться к ним менее чем на десять метров. Да мы на них упражнялись в стрельбе! Теперь же они поднабрались храбрости и даже шныряют возле самого лагеря. Одна из них ужалила Маркса. Вены на его шее и лице враз почернели, он кричал, молил нас о помощи. Нам пришлось убить его — его вопли могли привлечь орков.

— Просто хотел сказать, — произнес Бракстон, — хорошо, что за дело взялись профессионалы.

— Макензи не разделяет твое мнение, — заметил Лоренцо.

— Знаю, но будь на это моя воля, я бы оставил всю работенку вам. Мы вас будем только тормозить. Но комиссар еще юн, ему хочется доказать, чего он стоит. Думаю, он хочет приручить джунглевых бойцов. И до кучи убить Большую Зеленку.

— А ты просто следуешь за Макензи, верно?

— Мне предстоит написать о его славной победе — конечно, если повезет выжить.

Лоренцо взглянул на Бракстона с новой, доброжелательной стороны. Похоже, он просто подчинялся приказам, как и всякий другой — и кто знает, возможно, он был умелым бойцом. Но, как и большинство гвардейцев, его призвали на службу уже взрослым, в шестнадцать или семнадцать лет. Лоренцо же научился обращаться с ножом раньше, чем ходить. К восьми годам катаканские дети должны были укротить дикого грокса: тяжелое испытание, которое пережить удается далеко не каждому. Жизнь на мире смерти была далеко не медом. Ты мог вырасти в джунглях или же увянуть в них.

За словами гвардейца Бракстона крылась невысказанная мольба о помощи. Но люди с планеты Лоренцо (впрочем, как и любого другого мира смерти в Империуме) знали только один закон: закон джунглей. Выживают сильнейшие.

Четвертая глава

На улице стояло погожее утро, солнце ярко светило, температура была несколько выше, чем предыдущей ночью, в воздухе — ни намека хотя бы на легкий ветерок. Большинство валидианцев находилось на плацу, и некоторым из них жара определенно не нравилась. Но для катаканцев она была в самый раз, а сам Лоренцо находил ее освежающей.

На поляне раздетые по пояс вспотевшие солдаты занимались физическими упражнениями под громкие возгласы сержантов. Отделения джунглевых бойцов готовились к отбытию. Бойцы из взвода А вооружались автопушками и тяжелыми болтерами, а также подготавливали трех «Часовых», которым первыми предстояло ввязаться в бой.

Макензи все время ошивался между солдат, перекидываясь словечками с сержантами и беспрестанно жалуясь на отсутствие у катаканцев обмундирования.

— В джунглях форму легко порвать, — объяснял ему полковник Грейвс.

Естественно, Макензи ответ нисколечко не удовлетворил.

Обычно отделение Грейсса сейчас бы делало пробежку или отжималось, но вместо этого сержант сидел, подтянув колени к груди, и орал на каждого, кому хватало глупости пройти возле него. Малдуин раздобыл краски цветов местной растительности и сейчас старательно наносил их на тело. Его примеру последовало пара других катаканцев, среди которых были и Майерс со Стормом, попутно радующихся солнышку, которое теплыми лучами ласкало их тела. Тем не менее, Лоренцо решил не заниматься «творчеством», вознамерившись пройти уготованное ему испытание в тяжелой камуфляжной куртке и с парой полос жира на лице.

Тем временем, Макензи определенно надоело, что солдаты не стоят по стойке «смирно» в ожидании проверки, и он скривился так, что этого не мог не заметить даже Грейсс. Старый сержант в ответ пожал плечами и поднялся на ноги. Катаканцы вразвалочку последовали за командиром, ясно давая понять офицеру, что они о нем думают. Макензи, в свою очередь, был несколько расстроен отсутствием у бойцов наплечников с идентификационными номерами, но с этим он сейчас ничего не мог поделать. Комиссар не преминул произнести суровую речь, в которой то и дело встречались вчерашние фразы «я приведу вас в форму», «лучшие гвардейцы в Империуме», а также несколько затасканных клише, вроде «когда я говорю прыгать…» и «по моему приказу вы и по битому стеклу поползете…».

— Нам предстоит идти четыре дня, — в завершение сказал комиссар. — Тем, кому посчастливится выжить — все восемь. Будет намного проще, если мы для начала познакомимся.

С этими словами Макензи достал лист бумаги и начал перекличку.

— Сержант Грейсс.

— Так точно!

— Так точно, кто?

— Так точно, сэр! — насмешливо отозвался сержант.

— Рядовой Армстронг.

Когда Патч откликнулся, Макензи двинулся дальше, оценивающе разглядывая каждого названного солдата, и запоминая их лица. Дуган, Сторм, Майерс, Доновиц, Малдуин, Вудс, Лоренцо и, наконец, Ландон.

Естественно, Бракстона комиссар уже знал. Валидианцу удалось откопать на складе необъятных размеров камуфляжную куртку, в которой он выглядел довольно нелепо. Макензи также облачился в камуфляжную форму, хотя фуражку он предпочел оставить. Та была немного большой для комиссара, и лишь торчащие уши юноши не давали ей сползти.

— Сэр, а зачем вы нацепили на голову мишень? — спросил Грейсс с едва сдерживаемым презрением.

— Это символ власти, сержант, — огрызнулся Макензи. — Скоро вы поймете. Скоро вы у меня все поймете.

По настоянию комиссара они во главе с сержантом двинулись быстрым темпом в две шеренги. Сам Макензи шел замыкающим, изредка выкрикивая приказы.

Тем не менее, они перешли на шаг, едва пересекши линию деревьев — и Лоренцо заметил, что Макензи мгновенно перебрался в центр группы, так, чтобы между ним и джунглями стоял, по крайней мере, один катаканец. По пути комиссар постоянно сверялся с грубым наброском карты и полевым компасом, ведя отделение курсом около двадцати пяти градусов.

— Мы идем в обход, — ответил он на вопрос бойцов, — чтобы избежать небольшого лагеря орков к северо-западу отсюда.

— Сэр, мы могли бы задать им перцу, — предложил Вудс.

— Не сомневаюсь, рядовой, — холодно бросил комиссар, — но, как я уже сказал на инструктаже, это секретная операция. Если хоть один орк прознает о нас и расскажет остальным, то мы можем возвращаться прямо сейчас — наши шансы добраться до воеводы будут равны нулю.

— Подумаешь, секретная… — обиженно пробормотал Вудс, но, как ни крути, Макензи был прав.

Деревья сомкнули над ними свои ветви, защищая от наиболее яростных солнечных лучей, хотя воздух был все еще спертым. Бракстон мигом начал истекать потом, то и дело вытирая мокрый лоб. Кругом витал запах паленого, и вскоре под ногами катаканцев захрустели мертвые, почерневшие листья. Эту территорию совсем недавно обрабатывали огнеметами, хотя едва ли это принесло сколь-либо ощутимый результат. Глядя на некоторые растения, могло показаться, будто они росли здесь годами.

Поход то и дело перемежался треском лазерных выстрелов, когда они замечали очередную джунглевую ящерицу. Отделение постоянно находилось настороже — Майерс и Сторм всех предупредили, что те умели сливаться с местностью, а Лоренцо добавил то, что разузнал у Бракстона. Каждый боец вслух поклялся, что не закончит свои дни так, как тот незадачливый валидианец, но Лоренцо знал — да и другим наверняка было об этом известно — что люди куда крепче не выдерживали той мучительной боли, которой с лихвой хватало на мире смерти.

Через какое-то время ящерицы будто поняли тщетность своих усилий и теперь старались держаться на расстоянии (хотя Лоренцо не сомневался, что столкнуться с ними им еще придется и, возможно, не раз).

Постепенно запах паленого ослабевал, трава становилась выше, деревья росли более плотно, едва пропуская сквозь спутанные ветви солнечный свет. Неожиданно позади катаканцев возникло растение-плевателя с пурпурной головкой, но Майерс расстрелял его раньше, чем оно даже успело открыть рот.

Лоренцо пробрала дрожь, но ощущение было приятным.

Как давно ему хотелось очутиться в темном сердце джунглей! И теперь его желание, наконец, сбылось — Лоренцо встретился с настоящим Рогаром-3.


Они шли уже около двух часов, когда Бракстон сказал ближайшим к нему джунглевым бойцам — Майерсу и Сторму, что ему кажется, будто за ними кто-то следует. Ответом ему послужила пара всезнающих улыбок, поэтому гвардейцу пришлось позвать Макензи.

— Сэр! Сэр, думаю, за нами хвост.

Юный офицер приказал остановиться, и отделение молча простояло пару минут. Макензи нахмурился.

— Вы что-то слышали?

— Нет, сэр, — забормотали катаканцы.

— Я слышал что-то вон там, — Бракстон ткнул пальцем на кроны деревьев.

— У тебя просто воображение разыгралось, — решил Макензи, хотя в его голосе сквозила неуверенность.

Лоренцо услышал, как Сторм шепнул Майерсу: «похоже, локаторы комиссару нужны только для красоты».

— На самом деле, — с немалым удовольствием сказал Грейсс, — за нами действительно идут. Все остальные знали об этом с тех самых пор, как мы вышли из лагеря.

Макензи порозовел.

— Что? Почему мне ничего не сказали?

— Он на нашей стороне. По правде говоря, для нас большая честь, что он присматривает за нами.

Комиссар в замешательстве просмотрел список имен.

— Все вроде на месте, — пробормотал он.

— Этот человек работает в одиночку, — сообщил ему Дуган.

Макензи нахмурился.

— Это неприемлемо. Операция была спланирована до последней мелочи, и я не позволю какому-то отщепенцу поставить все наши планы под угрозу, — сказав это, он повернулся к джунглям. — Эй, рядовой! Выходи оттуда!

Дуган кашлянул.

— Сэр, не кричите так. Вдруг здесь орки или гретчины какие…

Комиссар не обратил на его слова внимание.

— Рядовой, меня зовут комиссар Макензи, и я требую, чтобы ты немедленно показался. Даю тебе десять секунд. Если к тому времени ты не выйдешь, я отправлю тебя под трибунал!

Эхо его слов утонуло в листве. Где-то вспорхнула птица. Джунгли безмолвствовали.

— Может он просто вас не слышит? — предположил Майерс.

Сжав кулаки, Макензи резко обернулся к катаканцам.

— Если кто-то заметит или услышит этого человека, доложить мне немедленно! Понятно? Немедленно!

Отделение вновь двинулось в путь.

Дуган сбавил скорость, пока не поравнялся с Бракстоном и благосклонно кивнул валидианцу.

— Как правило, если Слай Мэрбо не хочет быть увиденным или услышанным, так оно и будет — и тут даже катаканцы не исключение. Парень, я поражен.


Час спустя джунгли стали настолько густыми, что бойцам пришлось достать ножи и расчищать ими путь. Армстронг и Малдуин вышли наперед, их коготь дьявола и гладкий, черный ночной жнец с легкостью рассекали жалящие растения и толстые пурпурные лианы.

Малдуин едва успел выкрикнуть предупреждение, когда из травы у его ног вылетела туча насекомых. Каждое из них было размером с палец Лоренцо, с черными волосистыми тельцами и полупрозрачными крылышками. Армстронг отпрыгнул с пути роя, но тот со злым жужжанием полетел за попятившимся Малдуином. Пару насекомых катаканец раздавил о ближайшее дерево, еще двоих разрубил ножом.

Остальное отделение поспешно отступило как можно дальше. Лоренцо торопливо поднял лазган и прицелился, выжидая подходящий момент. Он выстрелил одновременно с Грейссом, Доновицем и Вудсом, лазерный огонь изжарил нескольких насекомых, хотя казалось, их едва ли стало меньше.

Майерс со Стормом бросили рюкзаки на землю и начали распаковывать составные части тяжелого огнемета. Они быстро соединили их, затем Сторм поднял его, а Майерс прицелился в рой. Первая огненная струя задела кончики волос Малдуина и подожгла часть насекомых, их безжизненные опаленные тела посыпались на землю затухающими огоньками. Малдуин бросился на траву, и следующим выстрелом Майерс испепелил большую часть оставшегося роя.

По Малдуину все еще ползало около десятка насекомых, но он перекатился, раздавив собою тех, кто не успел вовремя слететь. Остальные бойцы принялись затаптывать и разрезать ножами уцелевших. Майерс и Сторм выпустили еще одну, упредительную струю туда, откуда вылетел рой. Затем катаканцы окружили лежавшего на земле Малдуина. Он ошеломленно моргал, его раскрасневшееся лицо было покрыто укусами.

— Какого черта ты творишь, Малдуин? — зло прикрикнул на бойца Грейсс. — Тебе больше заняться нечем, кроме как тревожить гнездо насекомых? Ты разве не видел его?

— Видел, сержант, — ответил он. — Я хотел переступить через него, но твари все равно набросились на меня.

— Похоже, они реагируют на вибрации, — предположил Доновиц. — Или на тепло тела — хотя в таком климате подобное маловероятно. Но зачем они атаковали, если на их гнездо никто не хотел напасть?

— Просто они злобные уродцы, — сказал Грейсс, помогая Малдуину подняться. — Все в порядке, Акулий Укус?

— Я чувствую себя ходячим дуршлагом, — угрюмо ответил солдат. — Они меня с ног до головы искусали, залезли, гады, в ботинки, под рюкзак, за воротник…

— Покажи мне, — резко сказал Грейсс.

За следующую пару минут сержант тщательно осмотрел Малдуина. Лоренцо знал почему — на Катакане обитало существо, известное как сосудистый червь, оно проникало в жертву и откладывало у нее в крови яйца. Сейчас Грейсс хотел убедиться, что насекомые не оставили в Малдуине подобных «сюрпризов». Убедившись, что боец в норме, сержант заставил его ответить, сколько тот видит перед собой пальцев — обычная проверка на токсины. Малдуин ответил правильно, и Грейсс с мрачной улыбкой взял его за руку.

— Жить будешь, — завершил он. — Возможно.

— Теперь мы можем идти? — нетерпеливо спросил Макензи.


Дальше они шли куда осторожнее, дорогу впереди взялись расчищать Вудс и Доновиц. Как только Вудс заметил среди травы еще одно гнездо, все поспешно отошли назад, а Майерс со Стормом приготовили огнемет.

— Чего вы ждете? — воскликнул Макензи. — Просто сожгите его ко всем чертям!

Бойцы покосились на Грейсса, но старый сержант покачал головой и потянулся за палкой.

Он бросил ее в улей, и воздух вновь почернел от облака насекомых. Майерс дернул пальцем на спусковом крючке, готовый мгновенно испепелить рой, если людям будет грозить хоть малейшая опасность. Но насекомые, казалось, не замечали катаканцев — какое-то время они покружились, а затем со злобным жужжанием вернулись в растревоженное логово.

— И что это было? — непонимающе спросил Макензи. — Вы просто хотели их раздразнить?

— Я хотел понаблюдать, — поправил его Грейсс. — Парни, вы заметили что-то?

— Вон тот красный цветок, — отозвался Доновиц. — К нему насекомые не подлетали.

Грейсс кивнул.

— Думаю, ему стоит уделить особое внимание.

Лоренцо проследил за пальцем Доновица и увидел растущий на стволе дерева красный цветок с восемью красивыми лепестками — он показался ему самой прекрасной вещью из всего виденного на Рогаре-3. Теперь Лоренцо не сомневался, что цветок этот опасен.

Грейсс подобрал еще одну палку и ткнул ею в цветок. Его лепестки сомкнулись на ней подобно тискам, и сержант, как ни старайся, не смог ее даже вытащить. Он попробовал выдернуть цветок с корнем, но тот вцепился в дерево мертвой хваткой. А затем цветок издал ор столь пронзительный, что Лоренцо показалось, еще мгновение, и у него треснет голова.

Грейсс выхватил клык и одним взмахом отсек головку от стебля. Крик тут же оборвался, и красные лепестки закрылись обратно. Сержант повернулся к бойцам с растеньицем в руке.

— Сам по себе цветок не кажется опасным, — прокомментировал он, — но следите за тем, чтобы он не ухватил вас за ногу. Вероятнее всего, вы останетесь в плену до тех пор, пока поблизости не появится хищник покрупнее.

Будто в ответ на его слова, над головой у них раздался трепет крыльев. Между деревьями скользнула тень. Хищная птица, подумал Лоренцо, она ответила на сигнал цветка, но, увидев, что кругом были люди, и ни один из них не попался в ловушку, улетела.

— Сейчас, — сказав это, Грейсс бросил головку цветка в гнездо и отбежал на безопасное расстояние. На этот раз в гуле насекомых послышались нотки неподдельной тревоги — и, судя по тому, что звук удалялся, они явно бежали отсюда. Спустя минуту, насекомые исчезли в джунглях.

Доновиц кивнул.

— Им это не понравилось. Похоже, эти цветки охотятся на насекомых, поэтому они научились распознавать их запах.

— Ладно, — резко бросил сержант. — Всем рассредоточиться и искать похожие цветки.

Ноздри Макензи гневно вздулись.

— Полагаю, вы забыли, кто здесь отдает приказы, сержант.

— Если у вас идея получше, комиссар, — не растерялся Грейсс, — я готов ее выслушать.

— Сержант, вы хотите, чтобы мы их себе на головы надели? — запротестовал Вудс Спец.

— На головы, на куртки, да хоть на штаны, — прорычал Грейсс. — Спец, мне все равно куда, главное чтобы запах отпугивал насекомых.

Присоединившись к поискам, Лоренцо не мог не заметить, что Малдуин выглядел слегка одурманенным. Увидев, что за ним наблюдают, катаканец тут же собрался и мрачно улыбнулся.

— Голова немного кружится, — сказал он извиняющимся тоном. — Похоже, чертовые насекомые высосали из меня пару пинт крови. Я только немного отдохну…


Лоренцо был не единственный, кто не спускал глаз с Малдуина. Он всегда был самым обезбашенным из них, за исключением, возможно, Вудса — постоянно шел впереди, с блеском в глазах, дикой улыбкой на лице и ночным жнецом в руке. Сейчас же Малдуин едва плелся позади. Пару раз он сбился с шагу и чуть не упал, но Лоренцо знал, что лучше не предлагать помощь, пока тебя самого о ней не попросят.

Малдуин часто прикладывался к фляге, но остальные катаканцы предпочитали молчать (хотя они не знали, когда смогут пополнить запасы).

— Ты беспокоишься за него? — тихо спросил его Бракстон.

Лоренцо пожал плечами.

— Что ты думаешь об этом? Тебе раньше приходилось сталкиваться с подобными насекомыми? Видел искусанных ими людей?

— Пару раз. Вреда от них немного. Но я никогда не видел, чтобы рой нападал с такой яростью.

Катаканец кивнул.

— Они могут переносить болезни, — сказал он со знанием дела. — Акулий Укус вполне мог что-то подцепить. Возможно, скоро он заболеет. Если вообще не умрет. Из-за этого Старый Упрямец заставил нас принять меры предосторожности.

Все они выжали сок из стеблей красных цветов, после чего втерли его в кожу.

— Новый мир — новые правила. Есть лишь один способ узнать каковы они, и Акулий Укус отлично это знает.

— А почему вы зовете его Акульим Укусом?

— Меня с ними тогда еще не было, — ответил Лоренцо.

С ними поравнялся Дуган.

— Посейдон Дельта, — начал ветеран. — Нам предстояло пересечь топь, но нас поджидал сюрприз — гигантская болотная акула. Она улавливает зыбь на поверхности воды на расстоянии десяти километров, а в ее пасти ты мог бы уместиться во весь рост. Акулий Укус — тогда еще просто рядовой Малдуин — завел «Часового» прямо в топь. Ты видел их в лагере: бронированные шагоходы с цепными пилами и огнеметами… Мы используем их, когда нуждаемся в грубой силе. Нога «Часового» застряла в тине, и болотная акула вскрыла кабину пилота как консервную банку, одним махом проглотив Рида. Но Малдуин…

Мы стреляли по ней с берега, но лучи просто рикошетили от твари. Малдуин тонул, придавленный обломками, а акула уже начала к нему подбираться. Мы думали, ему конец. И тут — можешь себе представить? — он как затолкнет ей в глотку связку осколочных гранат!

У нее была такая толстая шкура, что мы даже не услышали взрыв. Она принялась биться и стонать, а затем пошла на дно. Мы с Грейссом вытащили Малдуина из тины. Ему повезло, ведь он мог с легкостью лишиться руки или даже головы. Сомкни акула пасть секундой раньше… подумать страшно. Вот так Малдуин и заработал свое прозвище.

— Вижу, прозвища играют для вас большую роль, — полюбопытствовал Бракстон. — Среди вас есть Спец, Старый Упрямец, а ты — Стальная Нога, да?

— Как-нибудь в другой раз расскажу, — сказал Дуган.

— А Слай Мэрбо?

— Вот насчет него я не уверен, — признался Дуган. — Не знаю, прозвище ли это или же настоящее имя. Возможно, он его сам выдумал. Как бы то ни было, оно ему идет. К чему эти расспросы, сынок?

— «Орел и Болтер», — немедленно ответил Бракстон. — Просто хотел написать о вас. Всем известно, чем занимаются джунглевые бойцы, но именно о вас мало кто знает. Я подумал, что статья о жизни на вашем родном мире — Катакане, верно? — могла бы уменьшить наши разногласия.

Дуган кивнул.

— Хочу дать тебе совет, сынок. Не все здесь любители поболтать. Нет, конечно, если ты будешь ошиваться здесь достаточно долго, то наверняка услышишь все военные байки, но если будешь выпытывать кого-то вроде Старого Упрямца о его прошлом, будь готов к тому, что он расспросит и тебя. Штыком, вероятнее всего.

На какое-то время Бракстон затих. Но не прошло много времени, как он опять повернулся к Лоренцо и задал вопрос, которого тот так боялся.

— А какое прозвище у тебя, Лоренцо?

— У меня его нет, — ответил он. Этого не стоило стыдиться. — Пока нет.


Первым их услышал Армстронг. Он замер, прислушиваясь, и остальные быстро сделали то же самое.

Топчущие по подлеску шаги. Утробное хрюканье, издавать которое могла лишь глотка. Поблизости был кто-то, несколько существ, и они не пытались скрыть свое присутствие. Бракстон обернулся к Лоренцо и одними губами прошептал: «Мэрбо?» Лоренцо покачал головой.

Секундой позже катаканцы растворились среди джунглей — Лоренцо заметил смятение на лице Бракстона, когда тот понял, что остался совершенно один. Сам он скользнул за дерево, пытаясь слиться с его стволом. Малдуин спрятался там же, присев рядом с ним. С такого расстояния Лоренцо увидел, что его лихорадило — его бандана стала мокрой от пота, а дыхание было хриплым и неровным.

Сторм залег неподалеку так, чтобы укрыться со всех сторон травой. Издалека, а тем более с другого угла зрения он мог показаться невидимым. На самом деле Лоренцо не видел ни одного катаканца, лишь чуть поодаль комиссар Макензи пытался спрятаться за цветущей крапивой.

Опомнившись, Бракстон также нырнул в укрытие.

Шаги раздавались все ближе, послышался шелест листьев. Восемь-девять, подсчитал Лоренцо. Слишком маленькие и шустрые для неуклюжих орков. Скорее всего гретчины. Он были генетическими родственниками орков — меньшими, более слабыми и раболепными, но дьявольски хитрыми. Если они поймут, что их превосходят численно, то, скорее всего, побегут к своим хозяевам.

Похоже, они никуда не спешили и даже не догадывались о катаканцах. По-видимому, гретчины просто искали еду — но им могло и повезти. В столь густых джунглях они не заметят проложенной солдатами тропинки, только если не натолкнутся на нее. А даже если гретчины и найдут отсеченные лианы и выкорчеванные растения, то только приговорят себя к смерти.

Внезапно, сзади на него кто-то набросился.

Подобного поворота событий Лоренцо не ожидал. Он даже не думал, что на него смогут напасть с этого бока. На него кинулся товарищ, которому он доверял свою жизнь бессчетное количество раз. С пылающими от безумия глазами он бросил Лоренцо в грязь и занес над ним черный нож.

Малдуин пытался убить его.

И он кричал. Катаканец бессвязно вопил, и гретчины наверняка услышали его.

Пятая глава

Малдуин был крупнее и сильнее Лоренцо, и определенно тяжелее. Лоренцо оказался прижат к земле под весом товарища, утонув в шершавой на ощупь джунглевой траве. Он хотел дотянуться до катаканского клыка, но Малдуин успел прижать ему руку коленом. Лоренцо только и мог, что отбить другим локтем занесенный над ним нож.

Хотя ночной жнец Малдуина по размерам был несколько меньше катаканского клыка, смертоносности ему было не занимать. Нож был треугольной формы, чтобы оставлять огромные раны, которые не смогут затянуться — а зная Малдуина, лезвие почти наверняка было к тому же еще и отравленным (скорее всего, яд джунглевой ящерицы, подумалось Лоренцо). Малдуин всегда первым среди катаканцев обращал угрозы планеты в собственные преимущества.

Лоренцо ударил его обеими ногами, но тот прекрасно знал, как распределять свой вес для удержания равновесия. Он опять поднял нож, возвышаясь над товарищем с искаженным от слепой ярости небритым лицом и немигающим взором. Пытаться поговорить с ним, призвать к благоразумию, было теперь бессмысленно — Малдуин зашел слишком далеко. Лоренцо даже не догадывался, что сделали укусы насекомых с воображением его товарища, но понимал, что Малдуин его явно не узнает. Он сражался сейчас с собственными демонами.

Лоренцо не мог позволить ему победить, поэтому нащупал лицо Малдуина и растопыренными пальцами ткнул ему в глаза. Ослепленный, катаканец откинул голову назад и взвыл от боли и злости. Лоренцо высвободил правую руку, увернулся от плохо нацеленного удара ножом и вцепился Малдуину в запястье. Когда тот попытался ударить его еще раз, Лоренцо просто отвел выпад, и клинок погрузился глубоко в землю рядом с его головой.

Будь Малдуин в своем уме, то наверняка бы оставил нож до тех пор, пока не сможет безбоязненно вытащить его, но сейчас основные инстинкты подсказывали ему, что ночной жнец был его неотъемлемой частью, поэтому, забыв о Лоренцо, он попытался вырвать оружие из земли. Лоренцо вылез из-под товарища и тут же набросился на него. Он вновь и вновь лупил Малдуина по голове в надежде, что следующий удар заставит безумца потерять сознание, хотя и понимал, что тот был очень живуч. Скорее всего, угомонить без кровопролития его не удастся.

Лоренцо мог достать нож и быстро покончить с этим. С другим врагом, он наверняка бы так и поступил.

В ушах у него так пульсировала кровь, что он едва услышал, как катаканцы выскочили из укрытий и, не обращая внимания на опасность, бросились к гретчинам. Крошечные существа, едва завидев приближение солдат, тут же бросились врассыпную по проложенной ими ранее тропинке.

Даже едва стоя на ногах от боли, Малдуин продолжал отбиваться. Лоренцо иного от него и не ожидал, но к счастью, из-за лихорадки, которая замедляла реакцию его товарища, он с легкостью уклонялся от самых тяжелых ударов.

Наконец, на помощь ему бросился Дуган. Старый вояка знал, что бионическая нога будет замедлять его, поэтому решил подкрасться к Малдуину сзади. Он сгреб его обеими руками, а Лоренцо двумя точными ударами в солнечное сплетение выбил из катаканца дух. Ему вспомнился вчерашний «поцелуй» Вудса, но, в отличие от валидианского солдата, Малдуин был крепким орешком, и бить его означало все равно, что бить сам камень.

Малдуин со звериным рыком вырвался из хватки Дугана, но Лоренцо не пытался остановить его, решив посмотреть, как он поступит дальше. Малдуин затравленно оглянулся по сторонам. Его взгляд непроизвольно упал на торчавший из земли ночной жнец, но тот находился слишком далеко. А затем он сделал последнее, чего мог ожидать Лоренцо. Рука Малдуина метнулась к патронташу, и он достал оттуда подрывной заряд.

Одним быстрым движением выдернул чеку.

Лоренцо и Дуган накинулись на него одновременно с обеих сторон. Дуган попытался вырвать заряд у него из рук, но Малдуин держался за него так же, как ранее за ночного жнеца. Все в Лоренцо кричало ему как можно скорее искать укрытие, но он не собирался бросать Малдуина, пока оставался хотя бы ничтожный шанс на его спасение. Лоренцо схватил обезумевшего товарища за большие пальцы и изо всех сил дернул их.

Подрывной заряд вылетел из рук Малдуина, но Лоренцо успел вовремя подхватить его в сложенные ладони. Он на секунду отвлекся, и Малдуин резко ударил его ногой в лицо. Покатившись по земле, Лоренцо почувствовал во рту кровь. К счастью, Дуган опять схватил товарища, а заряд остался в руках Лоренцо — и, судя по всему, до взрыва осталось чуть меньше секунды.

Он приподнялся на локте, мгновенно сориентировался, где находятся остальные катаканцы, а затем что есть мочи метнул заряд как можно дальше. Едва долетев до верхушек ближайших деревьев, он взорвался, и Лоренцо окатило градом раскаленных осколков.

Дуган ухватил Малдуина за шею и, несмотря на лягание и крики, душил его, пока глаза обезумевшего бойца не закатались. Дуган для верности подождал еще какое-то время и лишь затем разжал хватку. На его лице промелькнуло сожаление, когда ноги Малдуина подкосились, и тот рухнул в высокую траву.

Двое бойцов срезали пару толстых лиан и связали бессознательного товарища по рукам и ногам. Лоренцо выдернул ночной жнец из земли и уважительно вложил его обратно в ножны. Даже при таких обстоятельствах он не мог оставить своего товарища без любимого оружия, хотя прежде убедился, что тот не сможет к нему дотянуться.

Услышав вдалеке треск лазерных выстрелов, Лоренцо понял, что его отделение догнало добычу.


Майерс и Сторм первыми вернулись с охоты на гретчинов. Следом за ними пришли Доновиц и Армстронг.

— Как он? — спросил одноглазый ветеран, кивнув в сторону Малдуина. Наверное, он видел начало схватки и догадался об ее причине.

Дуган пожал плечами.

— Сложно сказать. Горячка прошла, так что, скорее всего, с ним все будет нормально. Лучше дать ему проспаться, глядишь, там и в голове прояснится. А что с гретчинами?

— Мы выловили их, — ответил Сторм, оскалив белые зубы. — Думаю, они уже ничего не расскажут своим зеленокожим хозяевам.

Затем из листвы вырвался комиссар Макензи, а за ним — гвардеец Бракстон.

— Что это были за крики? — с ходу выпалил офицер. — И кто бросил бомбу? Зачем мы как угорелые гонялись за этими чертовыми гретчинами, если какой-то идиот выдал нашу позицию всем оркам на планете?

— Мы не смогли предотвратить это, — сказал Дуган.

— Джунгли заглушили взрыв, — добавил Доновиц. — Полагаю, он был слышим на расстоянии, скажем…

— Мне без разницы, рядовой! — отрезал Макензи. — Вся операция пошла наперекосяк. Где Грейсс?

Обернувшись, он едва не подпрыгнул от неожиданности, когда сержант бесшумно возник у него за плечом. Комиссар перевел дух и вновь завел.

— Сержант Грейсс! Разве вы не можете поддерживать дисциплину среди своих бойцов? Бог-Император мне свидетель, многого я от вас не жду — но лучше бы я уже вел в джунгли орков. Они хотя бы подчиняются приказам!

Грейсс взглянул на Макензи так, будто тот был кислотным червем, которого сержант нашел на ботинке. Казалось, остальные катаканцы даже не шевельнулись, но секунда — и они уже обступили комиссара тесным кругом.

Никто из них не проронил ни слова, но что-то неуловимо изменилось.

Лоренцо поймал взгляд Бракстона. Валидианец не понимал, что происходит, но внутренним чутьем догадывался, что комиссар хватил лишнего. Побледнев, он инстинктивно встал спиной к спине с Макензи.

Макензи держал себя в руках, но Лоренцо заметил в его взгляде тревогу.

Сержант Грейсс первым отвел взгляд. Он отступил на полшага назад, и напряжение чудесным образом исчезло.

— Хорошая работа, парни, — рявкнул сержант. — Просто немного не повезло. Акулий Укус слетел с катушек, с этим ничего нельзя было поделать, но вы поступили правильно.

Грейсс никогда не рассыпался в похвалах — как правило, в них никто и не нуждался — поэтому Лоренцо понял, что предназначалась она не джунглевым бойцам. Макензи, хоть и выглядел раздраженным, все же предпочел держать язык за зубами.

Лишь когда Грейсс приказал Вудсу поднять связанного Малдуина, комиссар нарушил молчание.

— Что ты творишь, Грейсс? — злобно прошипел он. — Рядовой уже однажды выдал нас. Мы не можем позволить, чтобы это случилось вновь.

— Этого не повторится, — пообещал Грейсс. — Я присмотрю за ним.

Его тон не оставлял места для пререканий, но Макензи не уловил скрытый намек.

— Он болен и может быть заразным. Что мы можем здесь для него сделать?

— У вас есть в лагере лекарства, которые могли бы помочь ему?

— Нет, — твердо ответил Макензи.

— Тогда мы берем Малдуина с собой, — с такой же решительностью заявил Грейсс. — И он будет с нами, пока я сам не увижу, что для него уже ничего нельзя сделать.

— Думаете, вы сможете пронести его всю дорогу до логова воеводы и обратно? Вы твердо уверены, что он не проснется по дороге и не привлечет к нам орков? Нет, сержант. Нет, нет, нет. Хотя мне это самому не нравится, но я приказываю вам бросить рядового ради успеха задания!

— Извините, сэр, — сказал Вудс, который без особых усилий взвалил крупного Малдуина на плечи. — Но этот вопрос решать не только сержанту. Акулий Укус мой друг. Если вы хотите бросить его на съедение ящерицам и птицам, то сначала вам придется убить меня.

С этими словами Вудс вызывающе повернулся к ним спиной и зашагал в джунгли. Остальные катаканцы, не теряя времени, присоединились к нему. Макензи с надеждой обернулся к Грейссу, но, заметив на его лице злобную полуулыбку, принял единственно верное решение — впал в угрюмое молчание.

Марш продолжился.


Вечером на них напали.

Небо в просветах между листвой все еще сохраняло немного синевы, но с заходом солнца джунгли утонули в тенях. За день листья впитали много тепла, но теперь оно начало испаряться. Естественно, катаканцы были привычны к джунглевым ночам, они отлично видели в сумраке, чего нельзя было сказать о Макензи с Бракстоном — пару раз оступившись, гвардейцу пришла в голову мысль сделать факел.

— Ты хочешь привлечь к нам всех тварей в джунглях? — зашипел на него Грейсс. — И ослепить нас всех?

Они не слышали, как над ними собираются птицы. Это само по себе было необычно — по своему опыту Лоренцо знал, что подобные существа не могли с такой слаженностью слететься за столь краткое время.

Удары их крыльев походили на близящийся гром, хотя они доносились со всех сторон одновременно. Птицы в своей массе походили на грозовое облако, столь темное, что даже катаканцы ничего не могли сквозь него увидеть. И вдруг они подобно граду прорвались сквозь листья — но градины тут же превратились в вопящие и царапающиеся дротики из чистой ярости.

Лоренцо едва успел выхватить катаканский клык и прикрыть им лицо. Другой рукой он схватился за лазган и принялся очередями палить над головами товарищей. Казалось, будто воздух заполонили кружащиеся клинки, которые так и норовили оцарапать, порезать или клюнуть его плоть. Из-за бури черных крыльев Лоренцо едва мог прицелиться, но когда на него, вытянув когти, бросилась особенно здоровая птица, он не преминул воспользоваться возможностью. Вонзил ей штык прямо в сердце и мрачно улыбнулся, когда по его пальцам потекла теплая кровь. У Лоренцо не было времени, чтобы сбросить тельце, поэтому он еще раз выстрелил из лазгана и взмахнул им как дубиной, сбив по пути парочку небесных хищников. Мертвая птица соскользнула со штыка и с влажным шлепком хлопнулась ему на ботинок.

Чей-то клюв вцепился ему в ухо, и Лоренцо отмахнулся клыком, но из-за этого его лицо на долю секунды оказалось открытым, и еще одна птица попыталась выклевать ему глаза. Лоренцо вовремя отвернулся, но стая сорвала с него бандану и принялась тягать его за волосы. Лоренцо наобум палил из лазгана, но, казалось, птицы лишь прибывают. Вдруг они вцепились в его винтовку и, скребя когтями по корпусу, попытались выдернуть ее у него из рук. Силы явно были неравны, поэтому птицы разом навалились на оружие и потянули ствол к земле, так, что Лоренцо теперь не мог выстрелить, не опасаясь при этом попасть себе по ногам.

Катаканец, за неимением других вариантов, бросил оружие на землю и яростно пнул одну из нерасторопных птиц, которая не успела слететь с лазгана, после чего наступил еще на одну и сломал ей шею.

Ему показалось, или стая действительно начала уменьшаться? Теперь Лоренцо мог рассмотреть каждую птицу по отдельности. На первый взгляд они казались угольно-черными от кончиков крыльев до когтей. В их темных глазах отсутствовало какое-либо выражение — ни гнева, ни удовлетворения — лишь пустота. Они яростно размахивали короткими крылышками, пытаясь удержать небольшие тельца на лету, то и дело клацая черными клювами, походившими на уродливые крюки.

Лоренцо прижался спиной к дереву, чтобы птицы не набросились на него сзади, продолжая без устали отмахиваться клыком от наседающих врагов. Теперь у них храбрости несколько поубавилось, они держались на безопасном расстоянии, выжидая подходящего момента. Лоренцо сделал ложный выпад, и одна птица, попавшись на уловку, метнулась к нему. Катаканец одним ловким ударом вспорол ей брюхо, и из нее посыпались внутренности.

Другая попыталась напасть на него сбоку, но Лоренцо схватил ее за горло и сломал шею. Труп птицы упал в растущую груду тел у его ног — и вдруг он почувствовал, как что-то цапнуло его за колено. Сперва Лоренцо подумал, что на него напала какая-то покалеченная птица, и поднял ногу, чтобы пнуть ее, когда понял, что внизу их было куда больше. Все вокруг опять почернело от птичьих тел. Подкрепление.

Птица внизу подпрыгнула и так сильно вцепилась ему в лицо, что, не прикуси Лоренцо язык, то наверняка бы заорал. Он ничего не видел, в рот и нос полезли липкие от крови перья.

Он попытался отодрать птицу, но ее сородичи начали клевать ему руки, не позволяя дотянуться до нее. Он бросился на землю и с усилием оторвал ее от себя вместе с добрым куском кожи. Теперь, сжимая ее в руках, Лоренцо смог подробнее рассмотреть птицу, и от этого зрелища даже он, успевший повидать многое за свою недолгую карьеру, удивленно открыл рот.

Голова птицы была практически оторвана, она безжизненно болталась на крыле, пока не отвалилась и упала в траву. Поразительно, но тело продолжало двигаться, и это были не конвульсивные судороги, которые могли последовать после смерти, но вполне осмысленная и почти успешная попытка вырваться из рук катаканца. Содрогнувшись от отвращения, Лоренцо ударил птицей о дерево с такой силой, что раздавил тщедушное тельце. Лишь после этого она окончательно затихла.

Затем Лоренцо краем глаза заметил, как по его ногам поползли новые птичьи трупы: у некоторых были сломаны лапки, у других перебиты крылья или хребты, еще у одних по пути высыпались внутренности. Кое-кто умер задолго до самой битвы. С их изглоданных костей сползала сгнившая плоть, а вонь стояла такая, что не будь у Лоренцо стальной закалки, его наверняка бы стошнило.

Первые скелеты добрались до его коленей и попытались допрыгнуть до горла, но их крылья были настолько истрепанными и прогнившими, что тела упали, так и не долетев. Лоренцо попытался стряхнуть их, но они были очень цепкими. Ему пришлось повторить ранее действие Малдуина — он упал и принялся кататься по земле, почувствовав под собою приятный хруст костей. Один скелет вцепился Лоренцо в лицо, но он пронзил его ножом. Лезвие прошло через пустую глазницу птицы, и Лоренцо с отвращением отшвырнул ее прочь.

Внезапно, птицы вокруг него замерли, не делая больше попыток напасть на него. Убедившись, что ему ничто не грозит, Лоренцо взглядом нашел товарищей и с облегчением заметил, что те уже победили или побеждали в собственных схватках. Лоренцо, не теряя времени, бросился им на помощь, и все вместе они быстро добили оставшихся птиц. Сильно уменьшившись в размерах, стая превратилась для джунглевых бойцов в легкую добычу.

Наконец, все стихло.


Бойцы собрались вместе и принялись осматривать раны. Больше всех досталось Ландону — все его лицо было в крови, но острых птичьих когтей не удалось избежать никому, кроме Малдуина. У всех товарищей Лоренцо виднелись глубокие порезы на руках и лицах, и, судя по покалывающей боли на щеках и лбу, выглядел он не лучше. Помимо этого, у него были также порваны рукава и штанина.

Бракстон также выдержал бой, хотя выглядел он неважно. С раскрасневшимся лицом, едва дыша, гвардеец тяжело прислонился к ближайшему дереву. Сторм выглядел особенно измотанным — птицы вырвали из его бороды огромные клочья. Дуган злобно вычищал перья, которые забились в сочленения бионической ноги.

Первым отозвался Вудс.

— Это было довольно… занятно, — сказал он. — Кто хочет еще?

Макензи явно был не в настроении.

— Что это была за чертовщина? — требовательно спросил он. — Я пробыл здесь год, и никогда не видел ничего подобного.

Грейсс нахмурился.

— Правда?

На мгновение, вражда между ними будто смягчилась перед лицом общей проблемы.

— Как бы это сказать, — начал Макензи, — они всегда были злобными, но после нескольких стычек научились держаться от нас на расстоянии.

— Птицы даже не пытались улететь, даже когда поняли, что им не уцелеть, — задумался Доновиц. — Как будто им не оставили другого выбора.

— Даже в смерти, — проворчал Макензи.

— Некоторые птицы умерли еще пару месяцев назад, — сказал Доновиц. — На их скелетах совершенно не было кожи. Что могло их воскресить?

Какое-то время бойцы молчали, обдумывая вопрос. Подавив дрожь, Лоренцо опустил глаза на раздавленные и сломанные кости у своих ног, в любой момент ожидая, что они вновь оживут.

Грейсс попытался разрядить обстановку.

— Скорее всего, это была чертова самозащита! — произнес он так, будто это все объясняло. — Наверное, мы зашли на их территорию. Что думаешь, Башка? По-моему, они что-то здесь защищали? Может быть, яйца?

Макензи в ответ покачал головой.

— Еще пару недель назад здесь ничего не было. Я выслал сюда отделение на разведку, и они ни о чем подобном не докладывали.

Грейсс удивленно поднял бровь.

— Сюда? Вы уверены, комиссар?

— Конечно, уверен, сержант. Что вы имеете в виду?

— Я знаю, что в джунглях легко скрыть следы, но могу поклясться, до нас сюда заходили довольно давно.

Комиссар принялся рыться в поисках карты. К тому времени его адъютант уже пришел в себя, хотя был довольно бледным.

— Могло быть и хуже, верно? — спросил Бракстон, и Лоренцо взглянул на него, пытаясь понять, что он хотел этим сказать. Убедиться, что катаканцы все держат под контролем? Или что хуже уже и быть не могло, а ему удалось пережить это? Он совершенно не понимал валидианца.

— Я хочу сказать, большинство из нас отделалось царапинами. Если только…

— Что «если только»?

Взгляд Бракстона упал на Малдуина, и тут Лоренцо осенило.

— Успокойся, парень, — нарочно растягивая слова, произнес Вудс. — Если бы птицы отравили нас, то мы бы уже догадались. У тебя что-то болит? Лично я никогда не чувствовал себя более здоровым. Прямо жду не дождусь, когда мы продолжим путь!

— Малдуин не догадывался, — тихо сказал Бракстон.

Лоренцо и Вудс переглянулись между собой, и Лоренцо понял, что они подумали об одном и том же: Малдуин с самого начала чувствовал недомогание, даже пытался бороться с первыми галлюцинациями. Он знал, но был слишком горд, чтобы рассказать об этом остальным.

— Если тебе нечем заняться, то поволнуйся лучше насчет тех «царапин», — резко сказал Вудс. — Здесь любой порез может стать смертельным. На джунглевых мирах распространено множество болезней, и не все они передаются насекомыми или грызунами. Большинство из них ты даже не видишь, но они постоянно окружают тебя. Эти болячки только и ждут, как бы проникнуть в тебя!

Вудс пошевелил пальцами, изображая бактерию, копошащуюся внутри Бракстона, а затем так быстро сжал их в кулак, что гвардеец подскочил от неожиданности.

Катаканец рассмеялся, но Лоренцо не присоединился к нему. Казалось, Вудсу нравилось измываться над Бракстоном, хотя описанная им угроза была настоящей. Возможно, запоздало подумал он, в этом и крылась причина нападения птиц. 

Шестая глава

Макензи без устали твердил, чтобы они разбили лагерь — схватка, видимо, забрала у него слишком много сил — но Грейсс настаивал на продолжении марша.

— От этого места веет смертью, — проворчал он и пнул свежий птичий труп, который, даже лишившись крыльев и головы, выполз из кустов и попытался наброситься на ногу сержанта. — Одному Богу-Императору ведомо, что попытается напасть на нас сегодня. Еще более крупные птицы, наверное.

Но Лоренцо знал, что на самом деле была еще одна причина. После атаки джунглевые бойцы как-то сникли. Теперь они вели себя еще тише, поминутно озираясь по сторонам. Никто не проронил ни слова, пока обрабатывали раны стерилизирующей жидкостью и синтекожей. Даже Вудс, который сейчас мог бы вдоволь посудачить о произошедшем, казался подавленным. Как верно подметил Брасктон, им приходилось встречаться и с более страшными угрозами, но с подобной этой — никогда. То, как птицы сражались даже за гранью смерти — все это казалось другим. Катаканцы испокон веков жили по законам природы, но этой ночью все встало с ног на голову. Грейсс хотел увести их подальше от проклятого места, занять чем-то другим.

— Пять минут, бойцы, — бросил он. — Заканчивайте со своими делами и уходим отсюда!

Левый глаз Ландона затек кровью — видимо, одна из птиц успела клюнуть его своим кривым клювом. Майерс и Сторм прислонили салагу к дереву, обтерли лицо тампонами из аптечки и принялись накладывать на глаз повязку.

— Подумать только, — добродушно сказал Сторм, — ты и повоевать-то толком еще не успел, а уже рвешься получить кучу шрамов. Что, так сильно хочешь получить кличку?

— Быть того не может, Дикарь, — отозвался Майерс, — хоть он и салага, но не даст себе выбить глаз — как-никак, один Патч у нас уже есть.

— Точно, — с напускной серьезностью согласился Сторм, — двух таких быть не может.

Ландон улыбнулся, но тут же скривился от боли. У Лоренцо внутри похолодело. Он знал, что Майерс и Сторм всего лишь старались поддержать парня, но на мгновение он испугался, что салага заработает кличку быстрее него. Лоренцо тут же отогнал эту мысль и выругал себя — его товарищ был ранен и нуждался в помощи. А если бы вместо Ландона в грязи сейчас валялся Лоренцо, задаваясь вопросом, сможет ли он еще когда-нибудь видеть на оба глаза?

Армстронг обрабатывал глубокий порез на руке, блестевший среди переплетения старых шрамов. Он зашивал его иголкой, зажав во рту палку, чтобы не закричать от боли. Но как только Грейсс скомандовал подъем, Армстронг, как и все остальные, поднялся на ноги и лихо забросил рюкзак за спину.

Макензи понял, что сержант был прав, поэтому не стал спорить. Но от Лоренцо не укрылся взгляд комиссара — ему определенно не нравилось то, что катаканцы во всем подчинялись своему сержанту, а не старшему по званию офицеру. Ничего кроме проблем, это не сулило.


Через полтора часа, оказавшись в менее густой части джунглей, Грейсс замер и приказал всем замолчать. Какую-то секунду он внимательно вслушивался, а затем сказал, что здесь можно остановиться. Бракстон сбросил с себя рюкзак и с тяжелым вздохом повалился на землю, но тут же с виноватым видом поднялся обратно, увидев, что катаканцы взялись за работу. Первым делом они срезали все растения, которые могли оказаться опасными. Доновиц заметил притаившегося за деревом плевателя кислотой. Они прочесали подлесок, и Майерс увидел джунглевую ящерицу. Та бросилась ему на ноги, куда выше, чем Лоренцо мог себе представить, но Майерс одним взмахом ножа рассек ее прямо в воздухе.

— Стоит разжечь огонь, — сказал Доновиц, обращаясь скорее к сержанту, нежели к комиссару.

Грейсс согласно кивнул, и Макензи тут же открыл рот, явно собираясь возразить.

— Думаю, риск оправдан, — резко произнес Грейсс. — Когда поешь горячей пищи, то и воевать станешь лучше. И довольно скоро стемнеет. Не знаю, как вы, но я предпочитаю видеть, что ко мне подкрадывается — а в ночных джунглях появляется очень много новых тварей, скажу я вам.

— К тому же, сэр, — как всегда вежливо сказал Дуган, — мы сможем узнать, какие существа боятся огня.

— А какие — нет, — про себя добавил сержант.

— А где Слай Мэрбо? — вдруг спросил Бракстон. — Он не придет?

Ответом ему послужило молчание. По правде говоря, никто из катаканцев понятия не имел, где сейчас был Мэрбо. Они не видели и не слышали его уже несколько часов. Возможно, во время нападения птиц он стрелял откуда-то сбоку, но в суматохе боя Лоренцо мог и не заметить его. Или Мэрбо разведывал дорогу, но столкнулся с орками и занял снайперскую позицию, где он мог ждать часами или даже днями — сколько будет нужно. Лоренцо не сомневался, что где бы сейчас ни был Мэрбо, он сможет о себе позаботиться. Слай вернется.

Джунглевые бойцы быстро расправились со своими пайками — все они дико устали, и никому уже не хотелось охотиться или собирать коренья. В любом случае, за прошедший день катаканцы начали сомневаться, что знают об этих джунглях хоть что-то, поэтому никто не рвался прямо сейчас проверять свои догадки на практике.

Ночь наполнилась трепетом крыльев летучих мышей, тихим стрекотом насекомых, а в какой-то момент мимо бойцов протопало что-то крупное и тяжелое. Огонь привлекал странных, похожих на мотыльков существ, и хотя они не казались агрессивными, Армстронг заметил у них зазубренные жвала, и джунглевые бойцы на всякий случай старались давить их при первой же возможности.

Кроме того, здесь водились змеи. Сторм заметил, как одна из них, длиною около метра, тонкая и черная, пыталась уползти под корни дерева. Он взглянул в ее глаза-щелки, бросая вызов, и змея уставилась в ответ на катаканца. Она зашипела, сделала выпад — и лишь тогда, убедившись, что она представляет опасность (как будто в этом могли быть какие-то сомнения) — Сторм поймал ее за голову и пальцами закрыл пасть. Дикарь вырвал змею из гнезда, взял в обе руки и изо всех сил ударил о землю. Все случилось так быстро, что Лоренцо успел заметить только рисунок в виде серебряного треугольника на ее спине. Сторм бросил безжизненную тушку Доновицу, который, наверное, во время своей вахты попытается выдавить из ее желез яд для анализа.

Лоренцо не очень хотелось ложиться в месте, о котором он почти ничего не знал. Но другого выбора у него не было, и к тому же он доверял своим товарищам, поэтому Лоренцо все же улегся на сырую землю и вскоре уснул.


Его разбудил Сторм.

Лоренцо потянулся к клыку и хотел уже вставать, но Сторм легко тронул его за плечо, и в глубинах его косматой черной бороды расцвела яркая улыбка.

— Спокойно, друг, — рассмеялся он. — Все в порядке, просто сейчас твоя очередь стоять на вахте.

Лоренцо расслаблено кивнул и бросил взгляд на небольшой клочок неба прямо у себя над головой. Когда катаканец ложился спать, тот был непроглядно черным, но сейчас уже немного посветлел. Если у Рогара-3 и была луна, то Лоренцо ее пока не заметил. Он набросил на себя куртку и надел патронташ, после чего осмотрел лазган.

Единственным источником света в лагере катаканцев служили угольки от костра. Они зашипели и затрещали, когда Майерс расшевелил их палкой, чтобы те окончательно не погасли. Было довольно прохладно, поэтому Лоренцо придвинулся поближе к костру, пытаясь хоть немного согреться.

— Кстати, Дуган был прав, — заметил Сторм. — Ящерицы действительно не любят огонь. Они стараются держаться от него подальше, хотя мы слышали, как они шипели неподалеку. Захочется стейка на завтрак — поищи по кустам.

Дуган кивком поприветствовал Лоренцо. Им придется вместе делить последнюю двухчасовую вахту. Вполне в духе Грейсса, подумал Лоренцо, поставить его в паре с ветераном, как будто за ним все еще нужно было держать глаз да глаз. Остальные бойцы казались темными кучками во мгле — хотя он смог узнать сержанта по тихому, но явственному храпу, подобно пускающему газы гроксу. Бракстоном, наверное, был тот, кто все время дергался и тихо постанывал, а Малдуином естественно тот, которого привязали к дереву.

— Присматривайте за ним, — посоветовал Сторм, кивнув в сторону лежавшего без сознания товарища. — Вудс рассказывал, что он проснулся посреди его вахты и принялся бормотать что-то о демонах и чудовищах. Спецу пришлось хорошенько огреть его по голове, что он успокоился.

Новости не обрадовали Лоренцо. Он надеялся, что в этот раз одна из трав, которые Доновиц насильно запихнул в Малдуина, окажет эффект и сумеет развеять галлюцинации. Несмотря на то, что Грейсс и Вудс наговорили Макензи, катаканцы понимали, что не смогут тащить Малдуина вечно — довольно скоро им придется признать, что его уже не спасти.

Майерс и Сторм улеглись спать, и вскоре их тяжелое дыхание слилось с сопением вокруг Лоренцо. Он уселся на пень, который остался после того, как Армстронг своим мачете наколол дров. Пень был слишком маленьким и неудобным, но комфорт был едва ли важен, если от твоей бдительности зависела жизнь товарища.

Дуган также это понимал, пока медленно обходил лагерь. Его тихие шаги были едва слышны, но Лоренцо мог сказать, что искусственная нога ступала чуть тяжелее, чем настоящая. Дуган не любил сидеть на вахте — риск, что в критический момент нога заест, был слишком велик.

Прошло около сорока минут, когда Лоренцо заметил свет.

Поначалу он не понял, что это было: слабое синее свечение среди деревьев, продлившееся всего мгновение. Лоренцо не смог определить его местонахождение, более того, он даже представить не мог, как далеко оно находилось. Лоренцо замер, перестав затачивать катаканский клык — Дуган, который во время последнего круга находился позади него, понял его движение и поступил также.

Возможно, это был всего лишь отблеск зари. К этому времени небо уже стало насыщенного индигового света. Но вот опять. Свет казался слишком мягким и тусклым, чтобы принадлежать факелу, он явно был не человеческого происхождения. И в то же время он был слишком большим и продлился слишком долго, чтобы сойти за случайный отблеск оружия или доспехов.

Лоренцо потянулся за палкой и быстро утопил в золе едва живые угольки костра. Синий свет теперь казался более четким, но все еще несколько неясным, будто все время скрывался где-то на самой границе зрения. Одно мгновение он плавал на уровне земли, а в следующее уже мелькал среди ветвей на уровне головы, и всякий раз, когда Лоренцо пытался сфокусировать на нем взгляд, он будто ускользал от него. Возможно, светящееся существо, подумал Лоренцо. Каким там словом пользовался Башка? «Биолюминесценция». Наверное, стоило разбудить товарищей, но он представил себе их лица, когда окажется, что это был всего лишь рой светлячков.

В любом случае, свет не приближался.

Лоренцо глядел на него еще какое-то время.

Он блеснул и погас.

Еще секунду назад из костра вилась тоненькая струйка дыма. Теперь же она иссякла. И небо чуть просветлело. Нахмурившись, Лоренцо нагнулся к золе и осторожно к ней прикоснулся. Она все еще теплела, но все же была холодней, чем следовало. Какое-то время его разум пытался понять то, что говорили чувства: прошло несколько минут, а он даже не заметил этого. И когда, наконец, Лоренцо понял, что произошло, он застыл от ужаса.

Свет загипнотизировал его, притупил его разум. Пока Лоренцо смотрел на него, могло случиться все, что угодно. К ним в лагерь могло пробраться какое-нибудь существо и утащить спящих катаканцев.

У его плеча возникла чья-то тень. Лоренцо резко обернулся, но то был всего лишь Дуган.

— Все нормально, сынок, — прошептал ветеран. — Мы всего лишь отключились на пару минут. Остальные в порядке.

— Вчера в обеденном зале Старый Упрямец рассказывал о чем-то похожем, — вспомнил Лоренцо.

Почему воспоминание приходит с таким трудом?

— Что-то насчет… насчет призраков. О свете, который уводил гвардейцев в… засады, что ли. Не понимаю… кажется, будто эта штука забралась мне в голову.

Дуган мрачно кивнул.

— Я иду туда, — заявил он.

— Но…

— Нам нужно узнать, с чем мы столкнулись. Не волнуйся. Мы уже увидели, на что способен этот свет, и сумели стряхнуть наваждение. Все дело в концентрации. Он даже не заметит меня.

— Ты прав.

Конечно, он был прав. Лоренцо пожалел, что не подумал об этом раньше, ведь тогда он смог бы сам вызваться и пойти туда в одиночку. Возможно, даже заработать себе кличку.

— Я пойду с тобой, — предложил он.

Дуган покачал головой.

— Тебе нужно остаться здесь и охранять лагерь. Возможно, свет хочет увести нас подальше, чтобы сюда смогло пробраться кое-что похуже.

— Можно разбудить кого-то.

— Не надо пока поднимать панику. Лучше я схожу один. Ты можешь оказаться прав насчет того, что впереди засада. Если будут проблемы, я крикну. Тогда разбудишь остальных, и пойдете за мной. Я рассчитываю на тебя, Лоренцо.

Лоренцо лишь покачал головой.

— Я пойду с тобой.

Дуган положил руку ему на плечо и с непоколебимой решительностью посмотрел ему в глаза.

— Дай мне сделать это, — сказал он. — Мне нужно сделать это!

Теперь Лоренцо не сомневался, что ему придется уступить. Он мрачно кивнул, и Дуган с улыбкой похлопал его по руке. В следующую минуту он пошел в джунгли, туда, где в последний раз виднелся синий свет. Спустя пару секунд он уже полностью растворился среди листвы.

Почему Дуган так хотел сделать это?

Он ведь уже получил свою толику славы. Почему бы ему не дать другим отведать ее? Почему Лоренцо согласился с ним? Почему он не убедил Дугана, что ему это было нужнее?

Лоренцо поднял палку — и вдруг его охватила такая злость, что он не заметил, как дерево треснуло в его стиснутом кулаке, загнав в палец занозу. Как он вообще сможет доказать, что чего-то достоин?

Лоренцо тряхнул головой, ужаснувшись своим мыслям. Он уважал своих товарищей и доверял им более, чем кому-либо. Лоренцо взглянул на лежащие тела, пытаясь напомнить себе об этом — но ярость вернулась, и теперь он уже ненавидел их, каждого из них за то, что они не отпустили его. Он ненавидел Грейсса Старого Упрямца и Вудса Спеца, но больше всего — Дугана Стальную Ногу.

Свет вернулся. Лоренцо никак на него не отреагировал, как будто знал, что он никуда и не исчезал. Он казался ярче прежнего, и теперь был позади него. Совершенно не в той стороне, куда ушел Дуган. И ближе. Казалось, стоит протянуть руку — и ты коснешься его. На секунду, всего лишь на секунду, Лоренцо подумал, что синий свет обманывает его, играет с его мыслями и чувствами — но затем истина ускользнула, и он позабыл о ней.

Но свет мог и не заметить его, пришел к заключению Лоренцо. Откуда ему знать, что здесь еще кто-то остался? Возможно, он подумал, что Лоренцо ушел вместе с Дуганом, поведясь на его хитрость. Теперь он, наверное, думал, что сможет безнаказанно убить спящих катаканцев — но здесь свет ошибался. Он явно недооценил Лоренцо.

Пару шагов. Всего пару шагов во тьму — больше и не нужно было. Пару шагов, и Лоренцо мог стать героем, человеком, который поймал сам свет.

Но что-то в нем воспротивилось. Лоренцо поспешно оторвал взгляд от света и потряс головой. Катаканец понял, что он затуманивал его рассудок, хотя определенно не понимал всю глубину его воздействия. Он припомнил слова Дугана. Все дело в концентрации. Лоренцо начал думать о своих товарищах, о том, что они были живыми и осязаемыми. Слух, дыхание, чувства — все в норме. Убедившись, что все его столь же остры, как и прежде, Лоренцо повернулся обратно.

Синий свет все еще ждал его.

Ему стоило позвать Дугана, но Лоренцо не хотел спугнуть свет. Ему стоило разбудить товарищей, но проклятое сияние заставляло его думать, что те не преминут украсть положенную ему славу. И ему явно не стоило бросать их здесь, спящих и беззащитных, но от света его отделяло всего пару шагов, и он держал себя в руках.

Всего пару шагов.

И еще пару.

Вокруг Лоренцо сомкнулись джунгли, но он не волновался, так как знал, что не ушел слишком далеко. Свет все еще маячил впереди, а Лоренцо знал, что тот не пытался ускользнуть. Стоит ему обернуться, и он увидит лагерь. Товарищи мигом придут к нему на помощь, стоит ему только позвать их.

Но Лоренцо никого звать не собирался. Он не нуждался в чьей-либо помощи. В мыслях Лоренцо оставил джунгли Рогара-3 и оказался в совершенно ином месте. На своем родном мире, Катакане. Он вел на охоту группу детей (среди которых, возможно, находилось и его чадо), и они с благоговением ловили каждое его слово и совет. Он был человеком, который заработал себе кличку. Более того, Лоренцо стал величайшим катаканским героем, снизошедшим до того, что решил передать детям толику своей мудрости.

Лоренцо указал на смертоносное растение с шипами, которое притаилось среди листвы, и осторожно обошел его. Он услышал сопение впереди и поднял руку, приказывая всем замолчать. Лоренцо полез вперед, лазганом отпихивая ветки. В центре небольшой поляны, греясь в теплых лучах света, стоял он: самый ужасный хищник планеты, чье имя стало легендарным едва ли не во всем Империуме. Зверь, в честь которого назвали его полк. Катаканский дьявол. Они стояли с подветренной стороны, поэтому хищник не мог их учуять. Лоренцо махнул детям, чтобы те подошли ближе и взглянули на огромного зверя. Они тут же подчинились и тихо выдохнули от страха и удивления. Лоренцо вспомнил, что был таким же в их возрасте, но он хотел показать им, что бояться не стоит, что человек всегда может совладать с природой. Конечно, если он достойный человек.

В их возрасте…

Он отложил лазган в сторону. Это будет честная схватка. Лоренцо вынул нож — метровый коготь дьявола, лучший из катаканских клинков — и бросился на зверя. Существо отпрянуло на шести покрытых щетиной лапах, обнажило огромные когти и взмахнуло хвостом, увенчанным шипом. Лоренцо уже почти забыл, насколько оно было быстрым. Или возможно, это он стал медленным из-за возраста. Сколько ему лет?

Но Лоренцо все еще мог одолеть его.

Он приземлился рядом с существом и занес нож для удара. Но дьявол уже исчез. Лоренцо огляделся по сторонам, но того уже и след простыл. Как ему удалось уйти от него? От… от… какая у него была кличка? Смущенный, он в одиночестве стоял посреди поляны. Смущенный и опозоренный. Ему показалось, будто до него долетел детский смех.

Затем Лоренцо заметил возле себя хвост, и тут он понял, что случилось. Катаканский дьявол просто ушел в поисках места, где было больше света. Мягкого синего света. Лоренцо вновь заметил его среди деревьев, и хотя он не знал, чем тот был на самом деле, катаканец отбросил всякие сомнения. Свет означал безопасность. Теперь все опять обрело смысл. Кроме одного…

Когда он успел так постареть?

Лоренцо знал, о чем за его спиной шептались дети. Они твердили, что он не мог стать героем, ведь Лоренцо пережил ту войну, в которой погибли все настоящие храбрецы. Они обзывали его трусом, говорили, что он никогда не рисковал, никогда ничем не выделялся. И в конечном итоге так и не заработал кличку. Лоренцо слышал их издевки. Он попытался не обращать на них внимания и сконцентрироваться на синем свете впереди. Лоренцо уже едва мог различить его, поэтому он прибавил ходу. В сиянии света он докажет всем, как они в нем ошибались. «Кто-то говорил мне, что джунглевые бойцы не стареют…»

Этого Лоренцо не хотел.

Но даже если и так, для Лоренцо это было недостижимой мечтой. Мало кто из джунглевых бойцов оканчивал свои дни подобным образом, и он даже не надеялся на то, что станет одним из них.

Это было не по-настоящему.

Не по-настоящему.

Осознав это, Лоренцо резко вернулся в реальность, обратно на Рогар-3. Он в ужасе понял, что стоял на берегу неподвижно-гладкого озера, уже занеся ногу над его поверхностью. Лоренцо отпрянул назад, и немного грязи стекло в воду. Попав в озеро, она тут же испарилась в облачке белого пара. Кислота.

Синий свет парил посреди озера, но, поняв, что план провалился, он мигнул и погас. Лоренцо остался в кромешной тьме. Один. Без лазгана.

В той части джунглей, о которой он ничего не знал.  

Седьмая глава

Лоренцо было страшно.

Чувство это было ему в диковинку. И, тем не менее, боялся он не потому, что оказался один, бросив свое отделение. Он боялся за жизни товарищей, а не за свою собственную.

Он не знал, ни где оказался, ни куда ушел Дуган. Он понятия не имел, как далеко забрел, загипнотизированный синим светом. Он понимал только одно — ему во что бы то ни стало нужно было вернуться в лагерь. Лоренцо прорывался сквозь джунгли, идя по следу, который даже не помнил, как оставил, попутно проклиная себя за слабость.

Дело было даже не в том, что его не предупредили. Теперь он ясно это понимал. Свет таился в его голове все это время, но проявлял себя так незаметно, что Лоренцо даже представить себе не мог. Он усиливал его желания, разжигал страхи и делал все необходимое, чтобы увести Лоренцо за собой. К гибели. Но ему повезло, ведь он оказался достаточно сильным.

Каким-то чудом Лоренцо сумел сконцентрироваться и освободился от заклинания.

Все, что ему сейчас хотелось, вершиной его желаний было найти своих товарищей живыми. Он вспомнил подозрения Дугана насчет того, что свет пытался увести их из лагеря. Что если в их отсутствие на катаканцев напали? Что если все они уже погибли, и в этом была его вина?

Дуган. Внезапно Лоренцо вновь услышал его голос и увидел мольбу в его глазах. «Дай мне сделать это… Мне нужно сделать это!» Он ни о чем не спросил его тогда и не заметил, что свет околдовал и Дугана также.

Лоренцо резко остановился. Его след куда-то исчез.

Какое-то время он бесцельно рассматривал траву в поисках сломанной ветки или потревоженного листка — чего угодно, что могло бы указать, что он недавно здесь проходил. Ничего. И когда он уже начал терять надежду, задаваясь вопросом, стоит ли ему позвать товарищей, его пальцы что-то нащупали. Что-то прочное и холодное, гладкое и угловатое. Дерево и металл.

Его лазган. Лоренцо пришлось буквально вырвать свое оружие из хватки сорняков — казалось, оно пролежало здесь не меньше недели. Он вновь почувствовал укол тревоги. По мнению Лоренцо, прошло не больше пары минут, максимум полчаса, и предрассветное небо лишь подтверждало его догадку — но во власти синего света даже само понятие времени переставало что-либо значить. Тела его товарищей могли уже давно сгнить.

Он попытался не думать о такой возможности. Нет смысла волноваться о том, что ему изменить не под силу. Сейчас нужно вернуться к лагерной стоянке и разобраться с реальными вещами.

Из-под цветущего растения на Лоренцо уставилась пара желтых глаз. Без лишних раздумий катаканец испепелил их владельца лазерным лучом, только чтобы проверить, что его оружие все еще работало.

Ему в лицо дунул слабый ветерок, и все его царапины начали жечь. Значит, в наваждении он пробыл недостаточно долго, чтобы раны успели зажить. Лоренцо вспомнил, как набросился с подветренной стороны на катаканского дьявола. Ему хотелось надеяться, что, по крайней мере, эта часть фантазии была настоящей. Лоренцо закрыл глаза и повернулся к тому месту, где нашел лазган, и попытался представить себя на той поляне, чтобы вспомнить, какой дорогой он добрался туда.

Открыв глаза, он уже знал, в какую сторону следует идти.


Лоренцо услышал голос среди деревьев — уж не сержанта ли?

Он сорвался на бег и остановился только тогда, когда перед ним возникли фигуры Армстронга и Ландона.

— Что случилось? — одновременно спросили катаканцы.

— Мы обыскались тебя, — сказал Армстронг. — Где…?

— Где все…?

— Мы подумали, тебя что-то сцапало. Хорошо еще, что Акулий Укус проснулся и начал вопить. У Ландона на плече оказалась ящерица, повезло, что мы успели сбить ее оттуда.

— Простите. Я не хотел…

— Где Стальная Нога? Он с тобой?

У Лоренцо все внутри похолодело.

— Вы не видели его?

Он сглотнул и, сгорая от стыда, рассказал обо всем Армстронгу. Пока Лоренцо говорил, ветеран уже вел их в лагерь. По пути к ним присоединились Майерс и Сторм, которые тут же засыпали его вопросами. Армстронг быстро ввел их в курс дела, а Лоренцо показал, куда пошел Дуган. Майерс и Сторм тут же вознамерились продолжить поиски. Армстронг сымитировал хриплое карканье катаканской летающей болотной мамбы, и вскоре к ним по двое подтянулись остальные джунглевые бойцы. Услышав последние известия, они решили начать искать Дугана в указанном направлении.

Сержант Грейсс оценивающе взглянул на Лоренцо и поинтересовался, все ли с ним в порядке. Лоренцо кивнул, после чего Грейсс ткнул в него пальцем и прорычал: «ты — со мной, боец».

Лоренцо поплелся следом за сержантом, стараясь избегать его взгляда. Он догадывался, о чем тот сейчас думал.

Поиски длились еще около часа, чему немало поспособствовал восход солнца. Доновиц и Вудс нашли нечто похожее на след, и Доновиц узнал характерный тяжелый отпечаток бионической ноги Дугана — но, как и в случае с Лоренцо, он оборвался на полпути.

Лоренцо чувствовал, что Грейсс уже был готов сдаться. Но пока он не отдал прямой приказ, у них все еще оставалась надежда. Он нашел заросшую тропу и принялся ножом прокладывать дорогу. Какое-то время Грейсс просто смотрел на него, а затем, к огромному облегчению Лоренцо, достал свой катаканский клык и принялся помогать ему.

Они не прошли и пары метров, когда с дерева возле них соскочила фигура. Это был высокий человек в камуфляжной одежде и обычной бандане, с загорелой кожей и черными волосами, как у Дугана. Сердце у Лоренцо подскочило — он узнал пришельца, но то был не их товарищ. Перед ними стоял Слай Мэрбо.

Раньше он никогда не находился так близко от легендарного «человека-армии». В других обстоятельствах он чувствовал бы себя польщенным, но Мэрбо, казалось, даже не заметил Лоренцо. На его лице не проступала ни единая эмоция, его глаза казались белыми и пронзительными, но мертвыми внутри. Он обернулся к Грейссу.

— Здесь ты не найдешь своего бойца.

Грейсс без лишних вопросов поверил ему на слово.

— Ты не видел его?

Мэрбо покачал головой.

— В этих джунглях легко теряются как вещи, так и люди. Пока еще не разобрался, как именно.

Грейсс тяжело вздохнул.

— Парни, отбой! — крикнул он. — Сбор в лагере!

Ответа не последовало, но Лоренцо знал, что слова сержанта услышали и передали дальше.

— Еще одно, — глубоким, гортанным голосом сказал Мэрбо. — В сорока километрах отсюда на двадцать два градуса находится лагерь орков. Крупный. Не думаю, что валидианцы знают о нем, но ваш путь лежит как раз через него.

Лоренцо даже не спрашивал, когда он успел провести такую глубокую разведку. Как-никак он был Слаем Мэрбо.

— Сможем обойти?

— Если только через кислотную топь, ну или плюс четыре дня пути.

Грейсс коротким кивком поблагодарил ветерана, и в следующее мгновение Мэрбо исчез. Лоренцо лишь моргнул, а тот уже испарился, даже не потревожив листву. Сержант также оглянулся, пытаясь отыскать хотя бы малейший след, но Лоренцо остановил его, положив руку на плечо.

— Нет, вы не можете… рядовой Дуган все еще может быть…

Грейсс поднял бровь.

— Ты слышал Мэрбо. Стальной Ноги больше нет. Смирись.

— Но если он до сих пор в плену у света? Если он его загипнотизировал… Дуган может быть все еще там!

— Ты говорил, что свет пытался заставить тебя искупаться в кислоте.

— Да, но я очнулся.

— И если Стальной Ноге также это удалось, то он давно бы уже отыскал нас. Что с тобой такое, Лоренцо? Ты ведь и раньше терял товарищей.

Лоренцо промолчал. Он не мог словами передать ту боль, которую почувствовал, когда Грейсс прекратил поиск. Сержант был прав, ему и раньше приходилось терять товарищей — ты не мог сражаться в войнах Императора и расти на Катакане, не привыкнув к тому, что смерть неотступно шла за тобой по пятам. Но в этот раз все обстояло иначе. Иначе, потому что слова Дугана все еще крутились у него в голове: «Я рассчитываю на тебя, Лоренцо».

Он подвел Дугана. Подвел их всех. Наконец Лоренцо получил шанс стать героем, и он не справился. Пару раз ему приходилось видеть, что случалось с джунглевыми бойцами, которые теряли доверие своего отделения. Казалось, будто их там не было, будто их даже не существовало. Лоренцо не чувствовал ни грамма жалости к подобным отбросам. В джунглях, если у тебя нет доверия товарищей, считай, у тебя нет ничего. Теперь Лоренцо станет таким же невидимым для остальных, как и для Мэрбо.

— Никак не возьму в толк, — сказал Грейсс, пока они брели к лагерю, — как тебе это удалось?

— Что удалось? — не понял Лоренцо.

— Одолеть заклинание. Как ты вернулся в сознание до того, как искупался в кислоте? Я хочу сказать, не в обиду Стальной Ноге, упокой Бог-Император его душу, он был так же крепок, как и все остальные, но вернулся именно ты.

— Не знаю, сержант. Просто не знаю.

— Должно быть, тут нужна сила разума. Знаешь, мы тут поговорили и решили, что тебе пора получить собственное прзвище.

— Нет! — твердо сказал Лоренцо. — Не за это, сержант.

Грейсс кивнул, и внезапно Лоренцо понял, что сержант отлично понимает его чувства. Он не потерял доверие сержанта. Скорее наоборот — Грейсс не винил его в гибели Дугана, потому что доверял ему и знал, что Лоренцо сделал все от него зависящее. Мало кто из них мог бы сделать больше, даже такой опытный ветеран, как Дуган.

Теперь Лоренцо было стыдно, но не из-за того, что не доверял ему, а потому что подумал, будто его товарищи отвернутся от него. Ему следовало знать их лучше. Лоренцо поклялся, что попытается любой ценой загладить свою вину. Идти стало чуточку легче, как будто с души упало тяжкое бремя. Об этом они никогда не будут больше вспоминать.


Комиссар был в отвратительном расположении духа.

Макензи не распознал сигнал Армстронга, поэтому все это время продолжал вместе с Бракстоном искать в ложном направлении. Он принялся ругать Армстронга на все лады, но Вудс бросился на защиту товарища, и между ними завязалась ссора. По возвращении Лоренцо и Грейсса Макезни тыкал пальцем в грудь Спецу и надрывно орал, что едва не погиб из-за небрежности джунглевых бойцов.

— На меня напала самая большая ящерица из всех, что мне приходилось видеть! Она свалилась с ветки прямо мне на плечо. Если бы Бракстон не застрелил ее, меня бы уже здесь не было.

Лоренцо подавил улыбку, представив лицо комиссара, когда адъютанту пришлось сбивать ящерицу у него с плеча. Вудс оказался менее сдержанным и просто расхохотался. Армстронг обернулся к Бракстону.

— Не думаю, что я смог бы так же метко попасть в такую маленькую цель, — поздравил его ветеран.

Макензи нахмурился, но прежде чем он вновь дал выход своему гневу, Грейсс сдвинул брови и, сжав кулаки, ступил вперед.

— Я повторю то, что сказал вашему сержанту в лагере, комиссар, — прорычал он. — Если у вас проблемы с моими людьми, вы говорите со мной.

Макензи стремительно обернулся к нему.

— И что это даст, Грейсс? Ты уже не раз доказал, что не можешь держать под контролем свое отделение. Большая часть утра ушла на поиски твоих бойцов — в противовес моим недвусмысленным желаниям — только потому, что твоим парням захотелось ночью немного погулять.

— И, конечно же, ваши валидианцы никогда бы так не поступили? — усмехнулся Грейсс.

— Мои солдаты никогда бы не ушли в джунгли за какими-то идиотскими огоньками, сержант. Просто они умеют держать себя в руках! Если рядовой Дуган не сумел сдержаться, нам даже будет лучше без него.

Грейсс говорил тихо, но в его голосе чувствовалась явственная угроза.

— Не давите на меня, комиссар. Я только что потерял хорошего бойца, который не заслужил подобной участи. Я сейчас не в настроении препираться.

Он протянул лазган Вудсу, который без лишних вопросов принял его.

Макензи выпучил глаза.

— Что ж, теперь понятно, где рядовые вроде Армстронга и Вудса научились подобной дерзости! — взорвался он. — Грейсс, с меня хватит. Мне надоело, что ты оспариваешь каждый мой приказ. Насколько я понял, ты не смог бы даже возглавить отделение навозных жуков, о чем я обязательно упомяну в донесении!

Грейсс достал катаканский клык, взвесил его в руке, а затем отдал Вудсу.

— С этого момента, — продолжил Макензи, — считай себя пониженным до звания рядового. На время этой операции моим заместителем будет Бракстон.

Судя по тому, как побледнел Бракстон, ему далеко не льстило столь внезапное повышение.

Сержант стянул рюкзак и с медленной решимостью закатал рукава. Макензи продолжал бушевать, явно не замечая происходящего. Будь здесь Дуган, он непременно бы попытался разрядить обстановку, подумалось Лоренцо. Стальная Нога всегда умел подобрать нужные слова и заставить их звучать вежливо и взвешенно. Но попытайся Лоренцо проделать такое, его бы за это по голове не погладили, поэтому он решил держать язык за зубами.

Первый удар Грейсса застал комиссара врасплох. Голова Макензи мотнулась вбок, он пошатнулся и едва не потерял равновесие. Комиссар, конечно же, видел приближающуюся угрозу, понял Лоренцо, просто до последнего момента не верил, что его смогут ослушаться. Даже сейчас первым делом он постарался не потерять лицо. Макензи гордо распрямил плечи и поднялся во весь свой небольшой росток, и уже собирался сделать выговор Грейссу, когда получил сокрушительный удар в челюсть.

Макензи кубарем покатился в траву и упал на спину, потеряв фуражку. Грейсс поставил ногу на грудь комиссару и склонился над ним.

— Это тебе за то, что сказал о Стальной Ноге!

Затем сержант убрал ногу и с выражением полнейшего презрения повернулся к комиссару спиной.

Лоренцо подумал было, что все уже кончилось, когда Макензи вдруг сделал последнюю вещь, которую от него ожидали. Он вскочил на ноги и с бешеной скоростью и яростью прыгнул на Грейсса.

Сержант заметил его приближение и сделал полуоборот, когда комиссар врезался ему в бок. Джунглевые бойцы отскочили в стороны, пока те метались из стороны в сторону, стараясь покрепче ухватить друг друга и нанести удар посильнее. Наконец Грейссу удалось двинуть Макензи в живот, отчего комиссар согнулся и подставил подбородок по еще один удар. Вудс радостно вскрикнул, когда мощный апперкот заставил Макензи отшатнуться назад. Грейсс бросил противника в грязь, но комиссар собрался с силами и ударом ноги отпихнул от себя сержанта. Вудс поморщился, когда сержант тяжело завалился на землю, а уже в следующее мгновение комиссар оказался сидящим на нем. Макензи принялся без разбору молотить сержанта по лицу, и Грейссу оставалось лишь прикрываться от самых опасных ударов.

Ландон бросил исполненный тревоги взгляд на Армстронга, но тот лишь отрицательно покачал головой.

Грейсс схватил Макензи за запястье. Другой рукой он взял комиссара за горло, прикрыв локтем голову, а затем изо всех сил толкнул его обоими коленями. Глаза Макензи едва не вылезли из орбит, когда он попытался удержаться на месте. Он был хорош, куда лучше, чем думал Лоренцо, но все же не ровня Грейссу. Сержант знал свое тело, каждый мускул не хуже своего катаканского клыка. Он знал, когда следует напрячься, когда надавить, а когда сделать обманное движение, чтобы обхитрить Макензи и заставить его ошибиться. Медленно, но уверенно, сержант одолевал комиссара, и спустя какое-то время Грейсс оказался сверху. Грейсс подмял Макензи под себя и принялся душить его. В глазах сержанта пылал безжалостный гнев, когда он все сильнее сжимал хватку.

Макензи лягался и царапал Грейсса, но тот не сдвинулся ни на миллиметр.

— Брасктон, — задыхаясь, пролепетал комиссар.

Гвардеец хотел было броситься на помощь, но замер, как вкопанный, под тяжелым взглядом Сторма. Схватив трясущимися пальцами руки сержанта, Макензи умоляюще смотрел через плечо, будто ожидая, что джунглевые бойцы спасут его. Комиссару удалось вырваться лишь потому, что Грейсс отпустил его. Сержант дал Бракстону поднять себя на ноги, затем сбросил с руки валидианца и вытер лоб рукой. Он бросил взгляд на лежавшего комиссара, будто вызывая на второй раунд.

Макензи лежал, раскинув руки, пытаясь восстановить дыхание. Почувствовав себя лучше, он поднял дрожащий палец на Грейсса в жалкой попытке сохранить хоть крупицу авторитета.

— Я казню тебя за это, Грейсс, — просипел он. — Если ты считаешь, что Дуган погиб бесславной смертью, то ты глубоко заблуждаешься. Тебя расстреляют! Не сохраняй мы радиомолчание, за тобой бы уже давно пришло отделение валидианцев. А вы все… вы просто стояли и ничего не сделали, когда боец напал вышестоящего офицера. Вы за это поплатитесь. Когда я напишу доклад, вы дорого заплатите. Вы послужите примером каждому чертовому джунглевому бойцу в Имперской Гвардии!

Макензи поднялся и побрел в джунгли, бросив остальным бойцам приказ следовать за ним. Бракстон оглянулся, как будто хотел что-то сказать, но передумал и быстро заторопился за комиссаром. Остальные собрали снаряжение, Майерс и Сторм подняли Малдуина и последовали вслед за ними.

Лоренцо заметил, как катаканцы, а в особенности Грейсс и Вудс, переглядывались между собой, и подавил дрожь. Похоже, комиссару не судилось написать доклад.


Идти было куда легче, чем в предыдущий день, поэтому, несмотря даже на мрачное настроение, отделение продвигалось довольно быстро. Катаканцы начинали постигать Рогар-3. Они узнали, каких растений следует избегать, а сок цветка, который бойцы осторожно нанесли на кожу, отгонял насекомых. Джунглевые ящерицы попытались прыгать на них с деревьев, как та, что напала на Макензи (очевидно, это была их свежая уловка), но катаканцы сразу раскусили трюк и начали состязаться в меткости стрельбы по ним. Естественно, победителем оказался Майерс.

Бракстон нарушил затянувшуюся молчанку, выразив свое восхищение тем, как скоро катаканцы приспособились к новым условиям. Это была попытка навести мостки, но она натолкнулась на стену отчуждения.

Если где-то неподалеку и остались птицы, они старались не высовываться. За всю дорогу Лоренцо не услышал ни одного птичьего крика. И все же воспоминание о существах, которые сражались даже после смерти, висело над отделением подобно темному савану.

Хотя были и хорошие новости. Малдуин, наконец, очнулся, и в этот раз он был в полном сознании. Майерс и Сторм помогали ему идти еще какое-то время, пока тот не начал жаловаться, что вполне сможет передвигаться и без сторонней помощи. Они задали ему несколько простых вопросов, чтобы убедиться, что Малдуин сможет контролировать себя. Акулий Укус не помнил ничего, что случилось после того, как он растревожил улей, поэтому Сторм поведал ему о его драке с Лоренцо.

— Видимо, я не очень-то старался, — прокомментировал он. — Как видите, он до сих пор представляет собою одно целое.

Ухмыльнувшись, Лоренцо обернулся к Малдуину.

— Просто повезло, что я бил тебя всего в полсилы — как-никак, ты тогда явно был не в себе.

— Ха! Да если бы я не сдержался, то повалил бы тебя еще до того, как ты успел что-либо понять, — боец определенно вновь стал самим собой. Он обернулся к Майерсу и Сторму. — Нет, правда, Лоренцо действительно победил меня в одиночку?

— Ну, — скривился Майерс, — ему помогли.

— Все внутри Лоренцо свернулось от воспоминания о Дугане.

— Да, — оцепенев, пробормотал он. — Мне помогли.


Прошло около двадцати минут, когда задумчиво шагавший позади всех Лоренцо почувствовал, что за ним кто-то идет. Он резко обернулся назад, и ему показалось, будто среди деревьев мелькнула тень. Фигура с человеческими очертаниями просто стояла и наблюдала за ним. Но как только Лоренцо взглянул прямо на нее, она растворилась в листве, будто ее никогда и не было. Как синий свет прошлой ночью. Неужели его вновь хотели обхитрить?

Лоренцо предупреждающе воскликнул, и все отделение мгновенно замерло на месте. Он заторопился к тому месту, где видел тень, одновременно целясь в кусты, где та могла спрятаться. Пусто.

— Простите, — сказал Лоренцо. — Ложная тревога.

Остальные согласно забормотали и двинулись дальше.

Но Лоренцо понимал, что все было куда сложнее. Сейчас это происходило не так, как прошлой ночью, когда вырвавшись из транса синего света, он с легкостью смог отличить реальность от иллюзии. Возможно, нечто похожее на свет до сих продолжало играть с его чувствами, ведь в этот раз Лоренцо мог наверняка сказать, что увидел что-то.

Нет, не просто «что-то». Кого-то…

Он понимал, насколько это было нелепо. Он знал, что даже без постороннего влияния, разум мог обманывать его. Особенно, если человек чувствовал грусть. И вину. Но именно в тот момент, когда Лоренцо заметил человека, он отчетливо понял, что знает его.

Он был уверен, что узнал Дугана.  

Восьмая глава

Джунгли схватили Вудса без предупреждения.

В этой местности буйно росли красные цветки, поэтому Лоренцо вместе с отделением старался идти как можно осторожнее. Вудс как раз рассказывал какую-то шутку необычайно жизнерадостному Грейссу, когда его нога провалилась под землю. Катаканцы тут же схватились за оружие. Вудс рухнул в высокую джунглевую траву, и все красные цветки разом завопили.

Сначала Лоренцо подумал, что он по неосторожности подошел к ним слишком близко, хотя и вынужден был признать, что на Спеца это нисколечко не походило. И тут он с ужасом понял, что Вудса не просто что-то держало, оно его тащило.

Вудса схватили не головки цветов, а их корни. Они вырвались из-под земли, опутали его ноги и потянулись к запястьям. Корни скручивались и свивались вокруг него подобно живым существам, словно змеи, они искали слабые места бойца. Малдуин и Ландон, которые находились ближе всего к Вудсу, принялись ножами рубить корни, но те оказались слишком толстыми и крепкими. К тому времени, как Ландон сумел пустить из них первый сок, а Малдуин отрубить первый корень, на их место из подлеска поднялся еще десяток. Положение усложнялось тем, вопящие цветки изо всех сил тянулись к незадачливым спасателям, пытаясь укусить их.

Вудса утянуло от Ландона. Салага бросился за ним, отчаянно стараясь не упустить корень, который он почти отсек, но внезапно какой-то цветок схватил его за палец. Ландон панически задергался, пытаясь освободиться, но лепестки держали его столь же сильно, как раньше палку Грейсса. Ландон сместил вес, чтобы обрести новую точку опоры, но тут еще один красный цветок распустил лепестки и вцепился ему в ногу. Теперь Ландон оказался полностью обездвижен.

Малдуин успел вовремя убрать руку, но когда он вновь принялся махать ночным жнецом, корни успели утянуть Вудса еще на метр в сторону неизвестности. Ближние корни ослабили хватку, передав пленника тем, которые находились чуть дальше. Они вернулись на место, раскачиваясь из стороны в сторону, словно выискивая следующую жертву.

Вудсу удалось высвободить одну руку, и он в отчаянии начал хвататься за траву, будто та могла удержать его. После того, как он вырвал их третью охапку, боец отринул этот план и потянулся к когтю дьявола. Но когда он попытался протащить нож мимо сковывающих его уз, один из цветков схватил лезвие и вывернул оружие из хватки Вудса.

— Ей, — весело крикнул Вудс, хотя в его тоне явственно ощущалось напряжение. — Знаете, я бы не отказался сейчас от помощи!

Естественно, упрашивать никого не пришлось. Большинство джунглевых бойцов к этому времени уже возились около него или же пытались преодолеть «минное поле» из густой растительности. Но как бы они не секли, рвали и кромсали, корни продолжали тащить Вудса все дальше и дальше. Один из них вцепился ему во вторую руку и прижал ее к боку. Боец лишь бессильно барахтался, словно рыба в сети — дальше сопротивляться он уже не мог.

— Не стойте как истуканы, сделайте хоть что-то! — заорал Макензи, как будто это могло помочь. — Освободите его!

Лоренцо просто стоял на месте, размышляя… он искал путь, безопасный путь, по которому смог бы добраться к Вудсу сквозь свалку тел, хотя и понимал, что даже если найдет таковой, то все равно вступит в уже проигранный бой…

Вдруг он вспомнил о кислотном озере, и ему подумалось, что корни могли тащить Спеца к чему-то… Крепко сжав лазган, Лоренцо бросился вперед. С удивлением он заметил, что Бракстону, очевидно, пришла в голову та же мысль. Они стали плечом к плечу, и нервно сжимая пальцы на спусковых крючках, принялись оглядываться по сторонам.

Первым его заметил Лоренцо: среди цветущих кустов, практически скрытый под листвой, притаился плеватель кислоты. Почувствовав на себе взгляд, растение напряглось и открыло рот. Лоренцо точно знал, что брызги до него не долетят — но, тем не менее, когда оно плюнуло, инстинкт заставил Лоренцо отскочить в сторону, попутно прихватив с собою и Бракстона.

Плеватель отлично прицелился — жидкость попала в грязь как раз там, где они стояли всего лишь мгновение назад. Через пару секунд в пределах досягаемости растения оказался Вудс.

Два лазерных выстрела спалили плевателя дотла. Затем, не сговариваясь, Лоренцо и Бракстон принялись палить в подлесок перед Вудсом, расстреливая поджидавшие там цветы. Их крик стал громче, пронзительнее, интенсивнее, резче, и Лоренцо показалось, что еще мгновение, и его голова просто расколется. Где-то на краю зрения он заметил черные точки. Остальным бойцам было не легче, они шатались и раскачивались из стороны в сторону, зажимая уши руками.

Он продолжал стрелять, зная, что лишь так можно было прекратить это безумие. Каждый раз, когда погибал очередной красный цветок, его корни, прежде чем вяло опасть, какую-то секунду слепо бились в воздухе, хотя проклятый звук и не думал стихать.

Лоренцо пришлось остановиться, когда его зрение начало затуманиваться, а оставшиеся цветки оказались слишком близко в Вудсу. Спеца тащили в никуда, и хотя корни вокруг него были почерневшими и мертвыми, они все равно удерживали его связанным по рукам и ногам. Другие джунглевые бойцы последовали примеру Лоренцо и Бракстона, стреляя теперь по головкам цветков, а не по корням. Они хватали их за красные лепестки и резкими ударами отсекали от стеблей. Узы Вудса постепенно спадали, пока он, наконец, не сумел освободиться и, пошатываясь, подняться на ноги — крик растений не прошел для него без последствий.

Но хуже всех было Макензи. Он стоял на коленях, прижимая руки к ушам, и Лоренцо с тревогой заметил, что по его пальцам течет кровь.

Когда Вудс оказался вне опасности, а Ландон высвободился, бойцы вскоре уничтожили все красные цветки. И когда на поле боя опустилась благословенная тишина, Лоренцо закрыл глаза и протяжно вздохнул.

— Что ж, похоже, мы их заткнули, — пробормотал Грейсс, когда у него перестало звенеть в ушах. — В этом месте таится что-то очень нехорошее.

Доновиц сидел на земле, подтянув колени к груди, по его лбу стекали крупные капли пота.

— Видимо, эволюционный процесс проходит здесь быстрее, — заключил он. — Красные цветки уже не могут ловить своих жертв по старинке, потому что и насекомые, и мы научились избегать их. Теперь они начали притягивать добычу к себе. Плевальщики теперь плюют дальше. Разные виды научились действовать сообща — но на это должны были уйти поколения. А в этом месте весь процесс прошел за пару дней. Я бы сказал, что подобное невозможно, но мы видели все своими глазами.

Лоренцо вновь почувствовал, как по спине прошла дрожь. Он не хотел слушать ни о чем таком, не хотел об этом знать, но другого выбора у него не было.

— Вот почему птицы и ящерицы стали такими агрессивными, — заметил он пустым голосом.

— И изменили тактику, — подтвердил Доновиц.

— И почему они начали называть Рогар-3 миром смерти всего лишь пару недель назад, — добавил Армстронг.

— По-моему, именно прибытие орков и войск Империума нарушило местный экологический баланс, — задумчиво сказал Доновиц. — С тех пор…

— Рогар начал изобретать новые методы борьбы против них, — мрачно завершил Армстронг. — А теперь он пытается бороться и с нами!

Какое-то мгновение они озадаченно молчали, пытаясь понять суть слов Армстронга, а затем вперед выступил Грейсс.

— Получается, надеяться нам не на что, — мрачно заметил он. — Когда нам будет казаться, будто мы изучили поведение растений или зверей, они тут же получат совершенно новые атакующие свойства. Нам придется все время быть начеку, парни.

Макензи сидел, прислонившись к дереву, и пытался отдышаться. Спустя какое-то время он нашел в себе силы подняться на ноги.

— Рядовой Грейсс, ты, похоже, забыл, что уже не отдаешь приказы.

— Так точно, сержант, — сказал Вудс так, будто комиссар был пустым местом.

— Чертовски верно, сержант, — сказал Майерс.

— Как скажешь, серж, — отозвался Сторм.

Макензи лишь скривился и отдал приказ выдвигаться. Но теперь он шел впереди не с такой решимостью, как раньше. Он приказал Вудсу стать вместо него во главе отделения, а сам влез на куда более привычное и безопасное место среди бойцов. Вдруг комиссар заметил, как прищурившись, за ним пристально наблюдает Грейсс.

— Я смотрю за тобой, Грейсс, — коротко сказал Макензи. — Один неверный шаг, и ты окажешься в цепях.

— Со всем уважением, комиссар, — прорычал сержант, — вы бы лучше за собственной спиной смотрели. Джунгли — опасное место, и если вас утащат так же, как Спеца, вы ведь не сможете полагаться на «недисциплинированный сброд»?

Его зубы обнажились в кровожадной ухмылке.


После полудня они вышли к реке.

Макензи казался довольным, так как, несмотря на сомнения Грейсса, он вел отделение в верном направлении.

— Пять минут, — великодушно сказал он. — Наполните фляги, умойтесь и сделайте все, что сочтете нужным. Только помните о том, что это последний известный источник пресной воды между нами и воеводой.

— А вы уверены, что это пресная вода? — хмыкнул Грейсс.

— Я уже говорил тебе, Грейсс, мои люди разведали эту местность. Мы проверили воду на все известные нам яды и болезни.

— А мы знаем несколько таких заболеваний, о которых у вас нет ни малейшего представления, — констатировал Армстронг.

— Вода абсолютно безопасна, — от раздражения голос комиссара стал писклявым. — Я сам ее пробовал. Или вы считаете, что весь прошлый год мы сидели у окошка и ждали, когда всемогущие джунглевые бойцы придут нам на помощь?

— Просто хочу ее лично проверить, — прорычал Грейсс. — Акулий Укус?

— Так точно, сержант, — с этими словами Малдуин сорвал охапку сорняков и ступил на берег реки. Вода казалась до невозможности чистой и быстротекущей. Река была шести метров в ширину и ослепительно сверкала, когда на нее попадали солнечные лучи.

Лоренцо целиком разделял подозрение сержанта: вода выглядела слишком хорошо.

Малдуин бросил сорняки в воду. Едва коснувшись воды, они зашипели и вспузырились, а спустя долю секунды превратилось в облачко пара, уносимое вниз по течению.

От лица Макензи отхлынула кровь.

— Но… доклады… мои люди заверили меня… зачем им… ?

— Возможно, ваши люди не очень жалуют вас, сэр, — сказал Вудс с кривой усмешкой. — Но это только предположение.

Бракстон суетливо попытался дать объяснение произошедшему.

— Все, как и сказал Доновиц, сэр. Планета адаптируется к нашему присутствию и находит новые способы борьбы с нами.

— Наверное, — согласился Доновиц, — но к эволюции это не имеет никакого отношения, какой бы быстрой она ни была. Если раньше здесь действительно была пресная вода, но за пару недель превратилась в концентрированную кислоту, то мы имеем дело с крупным экологическим изменением.

— А может все дело в орках? — спросил Бракстон, и Лоренцо почувствовал, что тот был не единственным, кому хотелось так думать. Все они желали ухватиться, словно утопающий за соломинку, за рациональную, понятную причину их невзгод. — Они могли каким-то образом отравить реку?

— Возможно, — признал Доновиц, хотя в его голосе сквозило сомнение.

— Не недооценивайте зеленокожих, — пробормотал Макензи. — Я ведь говорил, что их воевода дьявольски хитер!

— Да, ну что ж, — сказал Грейсс. — Пока для нас важно не то, что было раньше, а то, что нам следует делать сейчас.

Макензи бросил взгляд на кислотную реку, но мигом выпрямился, будто вспомнив о своих обязанностях.

— Верно. Думаю, не стоит говорить, что с этого момента нам придется экономить воду. У нас большие проблемы.

— Только не говорите, — иронично заметил Армстронг, — что нам нужно ее пересечь.


Сначала Вудс вскарабкался на дерево.

Он полез на самые высокие ветви, покуда его не скрыла листва. Спец ненароком потревожил птицу (первую, которую бойцы увидели за весь день), но вместо того, чтобы напасть, она пронзительно каркнула и в ужасе упорхнула.

Оказавшись наверху, Вудс принялся оглядывать реку в поисках естественного брода. Никто на самом деле не удивился, когда он вернулся с новостями, что ничего подобного здесь и в помине не было. Это было бы слишком просто. Армстронг достал веревку, и все отделение расступилось, когда Майерс сделал из нее лассо, после чего раскрутил над головой и бросил на другой берег. Оно перелетело кислотную реку и упало на ветку. Майерс дернул веревку, чтобы убедиться, что та крепко зацепилась. Все тяжело вздохнули, когда она слетела оттуда прямо в реку, где испарилась прежде, чем Майерс успел затащить ее обратно. Теперь на руках бойца оказался всего лишь двухметровый обрубок.

Джунглевые бойцы проверили несколько лиан, но те оказались слишком ломкими, иссушенными безжалостным солнцем. Наконец, Малдуин подал идею, что им стоило бы сорвать несколько цветов-хватальщиков, на что Грейсс согласился. Макензи что-то проворчал про себя, но решил не возражать, поэтому вскоре бойцы в напряженной тишине вили новую веревку из крепких корней цветов. Они сплели вместе пару коротких отрезков, и через некоторое время Майерс смог попробовать снова. На этот раз лассо попало точно в цель. Свой конец веревки боец обвязал вокруг ствола самого прочного на вид дерева, которое он смог найти. Макензи поинтересовался, кто осмелится пересечь реку первым.

Как всегда, рука Лоренцо взвилась в воздух второй. Первым оказался Ландон.

— Уверен? — хмыкнул сержант.

— Это разумно, сержант, — ответил салага. От Лоренцо не укрылось, с каким трудом давались ему слова. — Кому-то ведь нужно пересечь реку и укрепить лассо, а я самый легкий из всех. У меня должно получиться.

Грейсс согласился, и Малдуин быстро обмотал оставшиеся два метра веревки вокруг пояса добровольца, протянул ее между ног парня, а затем перебросил через веревку из корней, создав тем самым подобие страховочного ремня. К нему он привязал конец еще одной такой же веревки — пока Ландон будет пересекать реку, та постепенно размотается.

Джунглевые бойцы молча наблюдали, как Малдуин подсадил салагу, чтобы тот руками и ногами вцепился в раскачивающуюся веревку. Ландон оставил свой тяжелый рюкзак на берегу, но лазган решил все же взять с собой — кто знает, что может поджидать его на том берегу.

Ландон, словно белка, принялся стремительно лезть по самодельной веревке. Ему пришлось сбавить скорость, когда он добрался до середины реки, где веревка провисала едва ли не до самого уровня воды. Если он здесь ненароком свалится, то умрет прежде, чем страховка успеет спасти его.

Именно в этот момент лассо Майерса, которое и так сильно натянулось под весом Ландона, заскользило по ветке.

К счастью, веревка зацепилась за сучок. Салага находился в считанных сантиметрах от воды. Лоренцо втянул воздух сквозь стиснутые зубы, зная, что ничем не сможет помочь своему молодому товарищу — но Ландон изо всех сил держался за трясущуюся веревку. Кислотная река проглотила лазган салаги, но, насколько видел Лоренцо, самому бойцу ничего не грозило.

Как только веревка перестала раскачиваться, он возобновил переход, стараясь прижиматься к веревке как можно плотнее, пока она, наконец, не начала подниматься. Спустя какое-то время он добрался до дальнего берега и спрыгнул на твердую землю.

Ландон отвязал ремень и быстро оглядел местность в поисках опасности. Он проверил свой лазган и без лишних слов отбросил его — очевидно, кислота превратила его в груду металлолома. После этого он обвязал принесенную с собой веревку вокруг дерева. Ландон снял конец первой веревки с ветки и привязал ее к ближайшему стволу, убедившись, что она была туго натянутой. Наконец, он повернулся к товарищам и показал поднятые кверху большие пальцы. Следующим Макензи послал Вудса. Джунглевые бойцы доплетали еще одну веревку из корней для страховки, но Спец решил не дожидаться ее. Пересечение реки было уже не таким опасным, как для Ландона, теперь Вудс мог держаться за две веревки, зная, что они были крепко привязаны с обоих концов. До другого берега он добрался всего за пару секунд.

Армстронг терпеливо дождался, пока страховочный ремень не закрепят на веревках из корней, а затем двинулся довольно быстрым и размеренным темпом. Оказавшись на том берегу, он перебросил свою и Ландона страховки обратно остальным, поэтому Майерс и Сторм также вскоре присоединились к ним. Доновиц пошел следующим и, переправившись через реку, он предупредил, что первая веревка начала протираться посередине.

— Старайтесь держать большую часть веса на второй веревке, — посоветовал он.

Бракстон внимательно следил за джунглевыми бойцами, и когда настала его очередь, он постарался копировать их движения. Одолев всего лишь треть веревки, его рука соскользнула, и он сорвался. Страховка не дала ему упасть в реку, но на мгновение гвардеец очутился на волосок от смерти.

Тогда же и оборвалась первая веревка — не выдержав нагрузки, она лопнула, и ее свободные концы полетели в воду, где их тут же поглотила кислота. Бракстон вцепился в оставшуюся веревку с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. Лишь спустя минуту он нашел в себе силы двинуться дальше. Он упал еще раз, но страховочный ремень опять его спас, и в этот раз боец оправился уже быстрее. Когда Бракстон добрался до остальных, Лоренцо облегченно вздохнул и понял, что все это время он следил за гвардейцем, затаив дыхание. На лице Макензи также было написано волнение. Неужто комиссара действительно волновала участь своего адъютанта, и он считал его не просто живым щитом?

Грейсс и Малдуин о чем-то шептались между собой, не обращая ровным счетом никакого внимания на происходящее над рекой. Когда Макензи обратил на них внимание, те быстро отодвинулись друг от друга, но на секунду их взгляды пересеклись, и Лоренцо показалось, будто он заметил в них что-то зловещее. Похоже, они на чем-то сошлись.

Макензи приказал трем оставшимся джунглевым бойцам свить новую веревку.

— Пустая трата времени, — высказался Грейсс. — Вторая веревка была всего лишь запасной.

— Мера предосторожности, которая полностью себя оправдала, — холодно заметил Макензи.

— Ваш гвардеец едва ли понимал, что делает, — возразил Грейсс. — Если бы он послушал совета Башки…

— Я не доверю свою жизнь… — начал Макензи.

— Нас осталось четверо, и Малдуин с Лоренцо почему-то не ноют, — оборвал его сержант. — Веревка прекрасно держала нас раньше, удержит и сейчас. Лучше рискнуть, чем сидеть на этом берегу еще час. Мы уже и так отстаем от графика.

С этими словами он забросил рюкзак Ландона себе на правую руку, а свой опустил на другую руку, чтобы удерживать равновесие. Затем он схватился за веревку и, подражая Вудсу, принялся перелазить без страховки.

— Вернись, Грейсс! — взревел Макензи. — Предупреждаю, если ты немедленно не вернешься, я… я….

— Хотел бы взглянуть на это, — бесцеремонно сказал Малдуин. — Вы едва ли можете чем-то грозить ему.

— Это также войдет в список твоих обвинений, рядовой! — проорал комиссар вслед сержанту. — Малдуин, ты что себе позволяешь?

Малдуин сказал, чтобы Лоренцо шел следующим, и принялся обматывать веревку ему вокруг пояса, но Макензи быстро отпихнул его в сторону.

— Следующим переправлюсь я, — заявил он. — За Грейссом и Вудсом нужно все время присматривать.

— Уверен, Бракстон об этом позаботится, сэр, — с неприкрытой издевкой бросил Акулий Укус. Макензи лишь зло взглянул на него, но ничего не сказал.

Малдуин обвязал комиссара страховочным ремнем и кивнул. Он не подсадил его до веревки, как всех джунглевых бойцов, и безучастно смотрел, как Макензи самостоятельно пытается дотянуться до нее. Наконец, его старания увенчались успехом, и, более-менее ухватившись за веревку, он бросил опасливый взгляд на кислотную реку.

Комиссар начал переправляться, уверенно и неторопливо перебирая одной рукой за другой. Тогда-то Лоренцо вновь заметил тот блеск в глазах Малдуина, и его сердце ёкнуло.

Ему доводилось слышать, что уровень смертности комиссаров, приписанных к катаканским подразделениям, был во много раз выше среднестатистического по Империуму. Естественно, потери списывали на несчастные случаи — обычнее последствия того, что людей, которые отродясь не бывали на мирах смерти, неважно насколько высокопоставленные или обученные они были, отсылали в незнакомую им среду обитания. Мало кто задумывался о том, что дела могли обстоять несколько иначе — по крайней мере, ни о чем подобном Лоренцо не слышал. Но все знали (или, по крайней мере, подозревали) негласную истину.

Миры смерти Империума порождали независимых и гордых людей, которые хранили верность лишь тем, кто заработал их уважение. Но катаканцы выделялись даже на их фоне.

— У него хорошо получается, — пробормотал Малдуин, наблюдая за Макензи с неприкрытым презрением. — Слишком хорошо.

С этими словами он потянулся к веревке и взглянул на Лоренцо так, будто тот попытается что-то сказать или помешать ему. В этот момент Лоренцо подумал, что, возможно, ему стоило бы именно так и поступить, сделать что-либо. Наверное, такой поступок был бы правильным, но в горле у него так пересохло, что он не мог выдавить из себя и слова. В любом случае, это его не касалось, а если даже и касалось, он должен был оставаться верным своим товарищам, не так ли?

Не так ли?

Но слишком поздно. Он всегда опаздывал.

Пальцы Малдуина сомкнулись на веревке, и с мрачной довольной улыбкой Акулий Укус дернул ее.

Лоренцо в ужасе увидел, как комиссара дернуло на полдороге. Лоренцо все равно не успел бы предупредить его, даже если бы хотел. Макензи выпустил веревку, и его подбросило вверх. Комиссар судорожно попытался вновь схватить ее, и тут страховочный ремень лопнул, как и ожидал Лоренцо. Простой затяжной узел.

Теперь комиссара Макензи ничего не удерживало.

Он полетел в реку.

Девятая глава

Лоренцо не хотелось на это смотреть, но отвернуться он также не мог.

В любом случае, ему не хватит времени. Он и глазом не успеет моргнуть, как Макензи плюхнется в кислоту.

Но каким-то непостижимым образом тот прекратил падать.

Он вытянул руку и отчаянно вцепился в веревку у себя над головой.

Лоренцо даже сквозь шум реки услышал болезненный стон комиссара. Он держался одной рукой за веревку, которая все еще продолжала дергаться, пытаясь сбросить его вниз. Судя по его падению, тому, как он ухватился за веревку, и как теперь висел, молотя ногами воздух — Лоренцо был уверен, что Макензи вывихнул себе плечо. Требовалось огромное усилие воли, чтобы продолжать держаться, даже когда его пальцы онемели от боли. Но он висел и, более того, сумел подтянуться, ухватиться за веревку другой рукой, и, наконец, обхватить ее коленями.

Не желая того признавать, Лоренцо был поражен. Малдуин смотрел на комиссара так, будто не верил собственным глазам. Он помрачнел и вновь потянулся к веревке.

Недолго думая, Лоренцо схватил товарища за руку. Малдуин рассердился, но как Лоренцо мог винить его за это, если он и сам не до конца понимал мотив своего поступка? Он взглянул ему прямо в глаза и покачал головой: «Не надо!» Лоренцо знал, что не выдержит его взгляд и отведет глаза первым.

К его удивлению, Малдуин согласно кивнул, убрал руку и повернулся так, чтобы Лоренцо не увидел выражение его лица.

Веревка вновь задрожала. Даже не глядя в ту сторону, Лоренцо знал, что комиссар возобновил движение. Мгновение спустя веревку тряхнуло, когда комиссар спрыгнул с нее, и Майерс перекинул на противоположный берег последний страховочный канат.

Малдуин хранил молчание, пока обвязывал веревку вокруг пояса Лоренцо. Но когда он подсаживал товарища, они встретились взглядами, и Лоренцо увидел в них уважение.

Но затем Малдуин отвернулся, и он остался один, сконцентрировавшись на веревке, мускулах рук и ног, а также на кислотной реке под собой.

Пройдя половину расстояния, ему подумалось, что расстрой он Малдуина, то к этому времени уже наверняка бы купался в ней.


Когда Малдуин оказался на другом берегу реки, Макензи уже поджидал его. Бракстон зафиксировал плечо комиссара на самодельной перевязи, но тому, очевидно, было все еще больно. И все же он поприветствовал Малдуина с прибытием мощным ударом в челюсть, от которого катаканец распластался на земле.

Малдуин валялся среди травы, утирая с губы кровь.

Макензи отступил назад и поправил куртку, неотрывно следя за бойцом.

Катаканец злобно потер подбородок.

— Ладно, — признал он. — Я это заслужил.

Он поднялся на ноги и отряхнулся.

— И еще одно, — прошипел Макензи. — Если ты хотел присоединиться к Грейссу в камере смертников, то не смог бы придумать лучшего способа, Малдуин.

— Эй, — отозвался он с невинным лицом, — вы не можете винить меня за несчастный случай.

Ноздри Макензи гневно раздулись.

— Какой еще несчастный…!

В разговор встрял Грейсс.

— Будьте осторожней, комиссар, обвиняя хорошего бойца в попытке убийства, если у вас нет никаких доказательств, и особенно перед его отделением. Малдуин сказал, что это был несчастный случай, и я ему верю.

Не обращая на сержанта ни малейшего внимания, Макензи продолжал смотреть на Малдуина.

— Я хочу, чтобы его взяли под стражу, — холодно бросил он.

— Молчать! — крикнул он, когда бойцы взорвались хором возражений. — У этого человека нужно забрать оружие и связать ему руки. Бракстон!

Бракстон сделал шаг вперед, но когда Грейсс преградил ему путь, тот с облегчением вздохнул.

— Вы не можете так поступить, комиссар, — пророкотал он. — Оставив человека без оружия посреди джунглей, считайте, вы убили его без суда и следствия.

— И что ты прикажешь мне делать, Грейсс? Малдуин доказал, что несет опасность заданию и мне лично. Я могу казнить его прямо сейчас. Ты этого добиваешься?

— Это был несчастный случай.

Лоренцо удивился сам себе, но чувствовал, что был в долгу перед Малдуином. После этих слов все присутствующие уставились на него.

— Я был там, — продолжил он. — И все видел. На Малдуина набросилась птица. Одна из тех черных, вчерашних. Она слетела прямо с ветки у него над головой, и Малдуин от неожиданности зацепил рукой веревку.

— Точно, — произнес Вудс. — Я отсюда видел. Акулий Укус ранил ей крыло жнецом, и та улетела.

Пару солдат замахали головами и принялись одобряюще бормотать.

Макензи переводил взгляд с одного джунглевого бойца на другого, очевидно не веря ни одному их слову.

— Моя страховка…

— Должно быть, протерлась, — сказал Малдуин. — Простите. Я должен был внимательнее осмотреть ее. Я должен был увидеть повреждение до того, как отослать вас. Сэр.

Какое-то время Макензи глядел на Малдуина. Затем он обернулся к Бракстону.

— И все равно я хочу, чтобы вы его связали, — сказал он. — Просто, чтобы убедиться, что не произойдет других «несчастных случаев».

В этот раз вперед вышли Майерс и Сторм и, презрительно скрестив руки, встали между Бракстоном и Малдуином. Вудс достал коготь дьявола, и комиссар заметил его мерцание.

— Сомневаюсь, что ты поймешь нас, Макензи, — прорычал Грейс, став лицом к лицу с комиссаром. — Ты можешь быть Великим и Всемогущим комиссаром в своей уютной штаб-квартире в окружении тысячи гвардейцев, которые готовы всячески унижаться и отдать за тебя свои жизни — но ты сейчас на мире смерти. Это — наша территория, и потому мы здесь! Пока ты не наберешься уму-разуму и не начнешь поступать по-нашему, «несчастные случаи» будут происходить и дальше, улавливаешь?

— Ты мне угрожаешь, Грейсс? — спросил Макензи. — У меня есть свидетели.

— У тебя есть только Бракстон.

— Если со мной что-то случится, хоть что-то…

— Это будет в докладе. Да, это я уже понял. Если, конечно, он успеет его написать. Но, как я уже говорил тебе, Макензи, здесь несчастные случаи довольно частое явление.

Уши Макензи пылали, но остальное его лицо было белым, словно мел. Наконец, он понял намек.


— Знаешь, в душе он хороший.

Лоренцо следил за джунглями. Среди листвы шныряли ящерицы, и опять его одолевало чувство, будто за ними наблюдают, хотя подтверждений этому у него не было. Он не обращал внимания на Бракстона, пока тот не замедлил шаг и не поравнялся с ним. Лоренцо вдруг почувствовал раздражение из-за того, что валидианец постоянно околачивался рядом с ним. Сейчас ему меньше всего хотелось говорить, и особенно о том, что случилось у реки.

Но Бракстону, казалось, очень хотелось поболтать.

— Я о комиссаре, — продолжил он. — Сам увидишь, когда прослужишь с ним какое-то время.

Лоренцо скептически поднял бровь.

— Знаю, он относится к вам не лучшим образом. Но он еще вчера был кадетом. Возможно, Макензи просто слишком сильно хочет доказать, что достоин звания комиссара.

— Это его проблемы, — коротко ответил Лоренцо. — Мы не можем ему потакать. На Катакане он умер бы еще двадцать лет назад.

— В любом случае, спасибо, — сказал Бракстон.

— За что?

— За то, что остановил Малдуина. Я все видел.

— Ты стоял слишком далеко. Ты ошибся.

— Но согласись, комиссар не заслуживает смерти.

— Я согласен со своими товарищами, — ответил Лоренцо. — Старый Упрямец не заслужил того, что ему уготовил Макензи, Стальная Нога был отличным солдатом и не заслужил тех слов, которые наговорил о нем Макензи.

— Но должен быть способ….

— Или он, или Грейсс.

— Если до этого дойдет, — медленно произнес Бракстон. — Я… мне придется…

Лоренцо кивнул. Он понимал. Больше они не разговаривали. Слов больше не было.


Он остановились посреди участка, по мнению Малдуина и Доновица, поросшего водоносными лозами. На них цвели розовые ягоды, которые ранее собрал и попробовал Малдуин. Лоренцо достал катаканский клык и слегка надрезал лозу. Из нее слабо закапала влага, и Лоренцо тут же подставил практически опустевшую флягу.

Через двадцать минут джунглевые бойцы осушили все лозы, но их припасы пополнились всего на чуть-чуть. Когда Лоренцо вернул флягу в рюкзак, то услышал приглушенные голоса, и тут же понял, что Грейсс куда-то исчез.

Он узнал фигуру сержанта среди листвы. Он разговаривал с кем-то, кого Лоренцо совершенно не видел, настолько умело тот сливался с окружающей местностью. Он сразу понял, что это мог быть лишь Слай Мэрбо. Лоренцо не расслышал, о чем шла речь, но когда Грейсс с поникшими плечами вернулся к ним, на его лице царило мрачное и задумчивое выражение.

Он собрал вокруг себя джунглевых бойцов, и, к удивлению Лоренцо, Макензи не только не возражал, но и присоединился к ним. Грейсс пересказал отделению то, что Лоренцо и так уже знал: впереди находились орки. Макензи удивленно нахмурил лоб и уставился в карту, но опять же ничего не сказал.

— Мэрбо разведал дорогу, — произнес Грейсс. — Мы сможем обойти зеленокожих, но путь все равно будет пролегать слишком близко от них. Комиссар уже объяснил, почему мы не можем действовать открыто, но вот еще одна причина — по словам Мэрбо, исходя из размера их лагеря и количества хижин, орки превосходят нас тридцать к одному. Даже Спец не уделал бы сразу тридцать!

— Да ну? — ухмыльнулся Вудс. — Только покажите мне их.

— Итак, пробраться мимо них мы сможем лишь благодаря скрытности, — продолжил Грейсс.

— Как далеко их лагерь? — спросил Доновиц.

— Через пять километров мы столкнемся с передовыми патрулями, — ответил Грейсс. — Сделаем здесь привал и постараемся прорваться вечером. Соберем еды, отоспимся и выдвинемся до рассвета.

Все согласно загалдели, и джунглевые бойцы начали уже разбирать рюкзаки, когда Грейсс прервал их.

— Еще одно. Никому не кажется, что за нами следят? В смысле, после небольшой проделки Лоренцо.

Катаканцы разом замолчали. Пару джунглевых бойцов обменялись смущенными взглядами. Глаза Грейсса сузились.

— Почему-то никто этого не отрицает.

Неожиданно отозвался Макензи.

— Кажется, я что-то слышал. Шаги, около полутора часа назад. Когда я обернулся, там никого не оказалось. Я подумал, что это Мэрбо.

— Совсем недавно я что-то видел, — отозвался Доновиц. — Я ничего не сказал, потому что… сержант, оно просто промелькнуло на миг. Игра света. Скорее всего, просто привиделось.

— Мы с Дикарем немного отстали, ничего вам не сказав, — добавил Майерс, — хотели проверить кусты, где, по-моему, кто-то был. Приблизительно тогда же, когда что-то послышалось комиссару.

— Но там никого не было, — продолжил Сторм, — а если бы и был, то, поверьте мне, он бы не смог уйти незамеченным.

Грейсс мрачно кивнул.

— Мэрбо также что-то видел. Он считает, что оно крадется за нами. Но, стоит к нему приблизиться, и оно исчезает, не оставляя вообще никаких следов.

Затем он добавил с улыбкой.

— По словам Мэрбо, оно почти столь же хорошо, как и он.

— Призраки! — воскликнул Бракстон.

Все одновременно уставились на него.

— Об этом говорили валидианцы. Я писал об этом в «Орле и Болтере», нашей широкополоске. Четыре взвода докладывали об одном и том же. Всем им казалось, что их преследуют, но доказательств тому не было. Возможно, это синий свет — джунгли играют с нами.

— Галлюциногены в воздухе? — предположил Доновиц. — Их может выделять одно из местных растений. Или они есть в ягодах, которые мы ели.

— Я не ел ягод, — отозвался Майерс, — по крайней мере, до того, как увидел… это.

— Все очень серьезно, — пробормотал Грейсс. — Сначала свихнулся Акулий Укус, потом Стальная Нога и Лоренцо блуждали ночью, а теперь это. Если всему виной джунгли, то мы не можем доверять даже собственным чувствам.

— Ты сказал, что Мэрбо видел того «призрака», — произнес Доновиц. — По его словам, он следует за нами. Если джунгли заставляют всех нас страдать паранойей, то он мог подумать, что призрак преследует его. Не лишено смысла, да?

— Значит, оно настоящее, — сказал Лоренцо.

— Нужно узнать наверняка, — добавил Армстронг.

— А может, не стоит обращать на него внимания, — задумался Бракстон. — Как-никак, нигде не говорилось о том, что «призраки» на кого-то нападали.

— И все же, — не унимался Армстронг. — К этому времени ты мог бы уже понять, что здесь все очень быстро меняется. По-моему, нужно его выследить.

Грейсс согласно кивнул, и отделение разделилось — каждый боец принялся обыскивать свой участок джунглей, тем не менее, стараясь оставаться в поле зрения, по крайней мере, двух товарищей одновременно. Они осмотрели траву, кусты и деревья (а на некоторые даже взобрались на них, чтобы проверить верхние ветки). Джунглевые бойцы осмотрели все места, в которых бы спрятались сами. Наконец, прочесав территорию в радиусе трехсот метров, они вернулись обратно. Никого. Ни единого признака того, что здесь кто-то был, за исключением самих катаканцев.


После этого им не оставалось ничего, кроме как продолжать идти. Но спустя всего пару минут Лоренцо вновь почувствовал некое покалывание в затылке.

И не он один. Когда Лоренцо оглянулся, чтобы осмотреть деревья позади, Сторм и Бракстон поступили так же. На этот раз он был уверен. Там что-то скрывалось. Среди деревьев он различил фигуру. Точнее, лишь ее голову и плечи. Он поднял лазган и медленно ступил вперед, боясь даже моргнуть или отвести от нее взгляд. Чувства подсказывали ему, что Сторм и Бракстон шли рядом с ним, а остальное отделение чуть позади. Он сделал еще один шаг. Голова слегка наклонилась в жесте, очень напоминавшем человеческий.

Он находился всего в нескольких метрах от фигуры, когда она изменилась. Фигура превратилась или, если быть точнее, сфокусировалась прямо у него перед глазами. Тень оказалась артишоками. Артишоками, которые всегда росли здесь, но воображение Лоренцо сыграло с ним злую шутку. Он вздрогнул, когда Сторм пару раз выстрелил в них, а затем на всякий случай обстрелял еще и окружающую траву.

— Это если существо умеет изменять форму, — объяснил он. Но своей стрельбой он растревожил лишь парочку черных насекомых, которые, почуяв запах цветочного сока на джунглевых бойцах, улетели прочь.

После этого отделение держалось настороже. Лишь благодаря огромному усилию Лоренцо не подскакивал от каждой увиденной тени и долетавших до ушей отдаленных звуков. Он думал о словах Грейсса, о том, что им не стоило доверять собственным чувствам. Других, казалось, это не волновало, они наверняка думали, что с ними такого никогда не случится, но у него самого не шел из головы синий свет. Он помнил, насколько реальной казалась ему та ложь.

Ландон поравнялся с Грейссом, и Лоренцо, который находился неподалеку, расслышал их приглушенный разговор.

— У меня есть идея, сержант, — произнес салага. — Давайте я спрячусь на дереве, а вы пойдете дальше. И если за нами кто-то идет, то я наверняка узнаю.

— Даже не знаю, — задумался Грейсс. — Мы говорим о существе, которое ускользнуло от Слая Мэрбо — а это далеко непросто.

— Возможно, оно знало, что Мэрбо где-то неподалеку. Может быть, оно подслушало наши о нем разговоры. Сержант, я самый маленький из нас, тот, кого существо вероятнее всего упустит из виду, если наблюдает за нами. Пусть остальные соберутся вокруг меня на секунду, чтобы закрыть из виду, и я мигом исчезну. В следующий раз «призрак» заметит меня только когда пройдет подо мной, и я тут же подниму тревогу.

Грейсс недоверчиво поднял бровь.

— Это обещание? Клянешься на клинке? Ландон, сегодня ты проявил себя не раз — пойми меня правильно, это хорошо, мы сделаем из тебя отличного бойца, а со временем может даже и сержанта — но сейчас не время бахвалиться, желая урвать себе часть славы.

— Как только я увижу существо, я буду орать изо всех сил, — пообещал Ландон.

Грейсс какое-то время обдумывал предложение и, в конце концов, кивнул. Тем не менее, тихим шепотом передавая приказ отделению, по двум бойцам за раз, он внес несколько изменений. Последним он подошел к Макензи, но к тому времени комиссар уже услышал о плане.

— Если просишь моего разрешения, Грейсс, — ядовито бросил он, — то, считай, оно получено.

Через какое-то время они вышли к согбенному дереву с ветвями, опускавшимися до самой земли, и увитому водоносными лозами. Идеальное место для засады.

Катаканцы сгрудились вокруг него и с помощью ножей принялись собирать влагу. Лоренцо не дал Бракстону прильнуть губами прямо к лозе, указав на то, что ее кора могла быть ядовитой.

Через пару минут Ландон незаметно сместился в центр отделения, и Доновиц отдал ему лазган взамен того, который тот потерял на реке. Салага встал на сложенные ладони Малдуина и подтянулся к нижней ветке дерева, благодаря камуфляжной форме и разрисованному темной краской лицу он практически мгновенно затерялся среди листвы. Лоренцо услышал тихий шелест у себя над головой и подавил желание взглянуть вверх.

— Так, бойцы, — объявил Грейсс немного громче обычного, чтобы было слышно издалека. — Пора выдвигаться. Мы все еще отстаем.

Когда отделение тронулось в путь, джунглевые бойцы рассредоточились несколько шире обычного, но при этом ухитрялись часто пересекаться путями с остальными. Стороннему наблюдателю было бы тяжело даже сосчитать их, не говоря уже о том, чтобы понять, кого именно не хватало. Кроме того, он шли медленнее обычного — никто не говорил это вслух, но им не хотелось оставлять товарища слишком далеко позади.

Чем дальше они удалялись от позиции Ландона, тем тяжелее им давался каждый следующий шаг. Лоренцо заметил, что сзади возникла небольшая давка — каждый из них хотел встать на место замыкающего и первым расслышать сигнал тревоги. Естественно, победителем вышел Вудс.

Лоренцо мысленно отсчитывал минуту. Когда он досчитал до шестидесяти, Грейсс кивнул, и Малдуин скрылся среди кустов. Майерс совершил отвлекающий маневр: с криком — «джунглевая ящерица!» — он принялся стрелять в траву, а затем, с притворной глупостью, сказал, что ему всего лишь померещилось.

Они продолжали идти, Ландон должен был бы вскоре появиться, а на его место встать следующий. Прошло двадцать секунд, и Лоренцо заметил, что Грейсс начал волноваться. Еще через пять он остановился и уже собирался крикнуть условный сигнал, отменявший операцию, когда раздался крик Ландона.

Но это было не предупреждение.

Он вопил от страха.

Лоренцо сорвался с места еще до того, как стихло эхо. Они ушли слишком далеко от места, где остался Ландон, поэтому он несся изо всех сил, но путь к товарищу все равно казался практически бесконечным. Лоренцо бежал так быстро, что даже не чувствовал под собою ног, казалось, от падения его удерживала лишь сила воли. Спереди доносились звуки — плохие звуки, которые могли сулить лишь беду — но он едва различал их из-за громкого биения сердца и топота товарищей.

Каждая секунда была на вес золота. Каждая доля секунды.

И их было в обрез.

Ландон заорал опять: ужасный булькающий хрип, который внезапно оборвался на середине. Лоренцо, наконец, увидел салагу — его безвольное тело было в хватке существа, которое, хотя и походило на человека, на самом деле было отвратительной пародией на него.

Монстр был покрыт сантиметровым слоем грязи, травы, опавших листьев, цветов и корней больших растений, словно часть джунглей обрела форму. Поначалу Лоренцо подумал, что это было растение, но после заметил кое-где загорелую кожу и человеческие пальцы, которые сомкнулись на шее Ландона. Вудс, паля на ходу из лазгана, бросился на существо.

Лоренцо выхватил оружие, но стрелять не стал, боясь попасть в салагу. Вудс видел то, чего не видел он, или, скорее, смирился с тем, с чем не мог смириться Лоренцо.

Наверное, оно поджидало Ландона, понял он. Существо стояло прямо под деревом, на котором спрятался гвардеец, но он не спустился бы с него, если не думал, что это безопасно. Монстр раскрыл засаду джунглевых бойцов и расставил свою ловушку в ответ.

Вудс врезался в чудовище, и Ландон с вывернутой под неестественным углом шеей полетел на землю. Лоренцо находился на полпути к нему, когда увидел, что в этом уже не было смысла. Он резко развернулся и бросился к монстру вместе с яростно орущими Майерсом и Стормом. Наверное, Вудс и сам бы управился с существом, а затем с радостью бы об этом судачил, но сейчас Лоренцо думал только о Ландоне.

Монстр оказался сильнее, чем они ожидали. Одним взмахом руки он отшвырнул от себя Вудса и Майерса. Тем не менее, на месте упавших бойцов тут же оказались Малдуин и Грейсс. Монстр повалился под весом четырех катаканцев, но пока они избивали его кулаками, тот, казалось, нисколько не слабел. Лоренцо выхватил клык и с ревом вонзил в сердце чудищу, но вырвав его, обнаружил, что лезвие было покрыто лишь грязью, а монстр продолжал бороться.

Существо извернулось у него под ногами, и Лоренцо понял, что оно тонет… словно в зыбучих песках, хотя земля вокруг была самой обычной. Лоренцо отчаянно потянулся к монстру, думая лишь о том, что тот убил Ландона и теперь хотел скрыться, но он вдруг исчез, оставив Лоренцо с двумя пригоршнями грязи в руках и пустотой в душе.

Он тяжело поднялся на ноги и отошел от густо поросшего травой места, где еще мгновение назад было чудище. Лоренцо взглянул на Грейсса и с удивлением обнаружил, что тот держит в руках последний подарок от существа, который сержант успел вырвать из его тела прежде, чем он исчез под землей. Грейсс просто смотрел на него, и впервые в жизни ему нечего было сказать своим бойцам.

Сержант поднял свою добычу так, чтобы остальные тоже увидели ее.

Это была бионическая нога.  

Десятая глава

Лоренцо не спалось.

Для него это было необычно, по крайней мере, когда он находился в джунглях.

Они разбили лагерь перед заходом солнца. Катаканцы отдыхали в ожидании перехода мимо лагеря орков — испытание, в котором ночь станет им лучшим союзником. Лоренцо чувствовал на лице легкое касание далекого солнца, и его красный свет пробивался ему сквозь веки — но к этому он уже привык. Он всегда старался вздремнуть при каждом подвернувшемся случае. Но сегодня Лоренцо не мог заснуть не только из-за солнечного света.

И не совсем из-за гибели бойца, которого он едва знал и с которым даже не успел толком поговорить. Юнец мог бы стать хорошим боевым товарищем, даже героем, доживи он до собственной клички.

Монстр — у Лоренцо язык не поворачивался назвать его Дуганом — мог утонуть в земле и с такой же бесшумностью восстать из нее.

Стоит ли удивляться, что до сих пор ему удавалось ускользать от них? Не странно, что Ландон не заметил его.

Лоренцо чувствовал тот же дискомфорт и нескончаемое покалывание в теле, что и на транспортном корабле. Его безотвязно преследовала мысль, что окружающий мир более не подчиняется тем законам природы и физики, которые он доселе считал нерушимыми. В одночасье все лишилось смысла.

— Это не мог быть Стальная Нога, — настаивал Вудс после скоротечной схватки с существом, игнорируя доказательство, которое Грейсс держал в руке. — Меня не волнует, что случилось с ним, что эта планета сделала с ним, этого не могло случиться… просто не могло. Только не со Стальной Ногой.

— Прости, Спец, — мрачно отозвался Грейсс, — но факты говорят сами за себя. Этот кусок металла я бы ни с чем не спутал. Видишь, здесь, под грязью? Эти ожоги Стальной Ноге оставила одна тварь на Вортисе. Она замкнула цепь и послала через жвала разряд. Стальная Нога не мог ходить после этого две недели, пока протез не починили, но в тот день он спас нас всех.

— Это был не он, — уверенно произнес Доновиц. — У существа могло быть его тело, но это был не Стальная Нога. Он мертв!

Майерс почесал подбородок, куда его ударил измазанный грязью монстр.

— Ну, нам пришлось потрудиться, чтобы свалить его.

— Башка прав, — добавил Малдуин. — То, с чем мы только что сражались, не было Стальной Ногой. Скорее, это было нечто вроде зомби. Я глядел ему прямо в глаза, и, клянусь, это был не Стальная Нога.

Как обычно, Грейсс перевел разговор на тему насущных проблем, чтобы бойцы поменьше задумывались о том, чего не могут объяснить.

— Так, — сказал он. — Судя по всему, у нас проблемы.

— Сомневаюсь, что существо вернется, сержант, — сказал Майерс. — Оно ведь осталось без ноги.

— Я не об этом, Стрелок. На планете есть нечто, что может воскрешать мертвецов.

— Не совсем воскрешать, — поправил Доновиц, — просто поднимать из мертвых. Но без тела Стальной Ноги я не смогу сказать, поселился ли в нем какой-то паразит или…

Он замолчал, проследив за взглядом Грейсса.

Все они посмотрели на тело Ландона.

С тяжелым вздохом Лоренцо перекатился на спину, смирившись с тем, что заснуть ему не удастся — по крайней мере, пока он не успокоит тревожные мысли, от которых его голова чуть ли не раскалывалась. Он прислушался к стоящему на карауле Майерсу, который что-то напевал вполголоса, вычищая свой нож. Его безучастный взгляд скользнул на полимерную пленку, которую Малдуин и Доновиц привязали к покрытым листьями веткам близлежащих деревьев, чтобы собрать немного влаги. Затем он вслушался в дыхание лежавшего рядом Бракстона и понял, что валидианцу также не спится.

Рогар-3 побеждал. Он одолевал их — а то, что при этом мир мог изменять законы физики, доставляло Лоренцо мало радости.

Он хотел честного соревнования. Более всего Лоренцо жаждал получить прозвище. Его отделение уже уменьшилось на два человека, а они еще даже не столкнулись с орками. Катаканцы понесут еще большие потери, в этом Лоренцо не сомневался. Что ж, больше шансов проявить себя. Или погибнуть в благородной попытке сделать это. Дело не в том, что Лоренцо боялся смерти, но его не оставляли мысли об остальной роте, которая, без сомнения, уже сражалась в ожесточенном бою. Интересно, они уже успели прочесать Рогар и выучить его секреты, или же планета обратила все свои силы против одного крошечного отделения, двенадцати бойцов, которые отважно пытались проникнуть в ее черное сердце. Уже десяти. Что подумают остальные джунглевые бойцы, успешно выполнив свою часть задания, когда поймут, что их отвага была потрачена впустую — если отделение, которому поручили самую важную задачу, безвестно пропадет.

Нет, Лоренцо боялся не смерти. Он боялся поражения. И того, что его похоронят в могиле без надгробия, об его имени никто не вспомнит, а о подвигах не расскажут.

Сжечь тело Ландона они не могли. Отделение находилось слишком близко к оркам, чтобы рисковать разжечь огонь. Майерс предположил, что из-за сломанной шеи их товарища не сможет поднять из мертвых та же сила, что и Дугана. Но Доновиц лишь покачал головой.

В конце концов Грейсс сделал все самостоятельно. Он не позволил ни одному из них помогать ему и накричал на Вудса, когда тот попытался ослушаться приказа. Сержант попросил их запомнить Ландона таким, каким он был при жизни. И все же Лоренцо не мог забыть, как Старый Упрямец принялся раз за разом бить прикладом лазгана по рукам и ногам мертвого салаги. Он бил до тех пор, пока его тело не превратилось в ошметок изорванной плоти и сломанных костей. Покуда никакая сила в Империуме или за его пределами не смогла бы заставить его подняться на ноги.

Казалось, звук ударяющейся оземь лопатки длился вечно. Наконец, Грейсс, весь в грязи и с раскрасневшимся лицом, вернулся обратно. Бесцветным голосом он сказал, что все кончено, и Ландон почил с миром.

Лоренцо провалился в наполненную кошмарами полудрему, где он отбивался от своих товарищей, а лишенные плоти руки Дугана и Ландона пытались утащить его к себе под землю.


Он услышал тихие голоса.

Лоренцо открыл глаза, стараясь отдышаться от увиденного во сне кошмара, который постепенно угасал в его памяти. Минула добрая часть ночи. Вокруг стояла темень, но возле него шевелились согбенные тени. Время пришло.

Лоренцо поднялся на ноги, его все еще трусило от сна, но он старался не подавать вида. Он набросил на себя куртку и патронташ, проверил рюкзак. Джунглевые бойцы почти не разговаривали, полностью сконцентрировавшись на предстоящем задании, понимая его важность. Макензи и Бракстон выглядели особенно уставшими, и Лоренцо понял, что они, должно быть, проспали меньше половины отведенного для отдыха времени. Их не ставили на караул, но комиссар, наверное, не решался сомкнуть глаз, если за ним не присматривал адъютант. Он уже никому не доверял.

Лоренцо также не стоял в карауле. Возможно, дело в том, что Грейсс не доверял ему. Несмотря на то, что он говорил о противоположном. Все из-за последней ночи. Но последовавшее совещание развеяло его опасения.

Грейсс говорил тихо и немногословно. Ночью любые звуки разносятся далеко. Но катаканцы знали, что от них требовалось, а Макензи и Бракстону просто нужно было следовать за ними. Он напомнил отделению о важности скрытности: «если нас заметит или услышит хоть один гретчин или орк, нам конец, и мы не только провалим задание, но и не сможем оправдаться перед полковником Грейвсом».

От его следующих слов сердце Лоренцо подскочило.

— Лоренцо пойдет впереди, — сказал Грейсс. — Дело в том, что мы можем столкнуться не только с зеленокожими. Помните, бойцы, синие огни появляются ночью. Разбейтесь по парам и присматривайте за напарником — если заметите хотя бы признак того, что у него помутился рассудок, дайте ему пощечину. Лоренцо, я доверил тебе идти впереди потому, что ты уже однажды стряхнул с себя наваждение света. Ты ведь сможешь и дальше ему сопротивляться, верно?

— Верно, сержант.

Грейсс обрисовал предполагаемый маршрут, и Лоренцо почувствовал прилив гордости, когда сержант обернулся и спросил, все ли ему ясно. Когда он утвердительно ответил, Грейсс отвел его в сторону и похлопал по плечу.

— Знаю, что не должен напоминать, чтобы ты передвигался медленно и осторожно. Черт, если ты будешь там хотя бы вполовину столь же тих, то орки тебя и близко не заметят.

Затем Грейсс отдал приказ выдвигаться, и Лоренцо, достав катаканский клык, стремительно, но стараясь оставаться в тени, скользнул в джунгли. Лазганом он отодвигал лианы и лозы у себя с пути, осматривая при этом землю в поисках следов хищников и прочих опасностей. Он двигался осторожно, стараясь не оставлять следов. Листья покачивались под его легким, но уверенным касанием, и сразу смыкались за ним, пока ему не начало казаться, будто он движется в зеленом коконе. Лоренцо знал, что его товарищи идут позади, но слышал только шелест джунглевых ящериц и шепот ночного ветерка. Они держались поодаль, в случае, если он шагнет не туда, встанет на орочью мину и подорвется. Теперь Лоренцо был совершенно один. На самом опасном месте. Но ничего. Он всем сердцем желал подобной ответственности.

Опасность обостряла разум Лоренцо. Усиливала его чувства. Сметала прежние сомнения, подобно крепкому свежему ветру.


Час или около того он шел в довольно быстром темпе, но с приближением лагеря замедлился. Пока Лоренцо не заметил признаков присутствия орков, но ему казалось, будто в воздухе витает их запах. В кустах неподалеку что-то прошуршало, и Лоренцо замер, надеясь, что камуфляж скроет его. Но то была всего лишь змея. С серебряным треугольником на коже.

Он осторожно двинулся дальше, но через пару минут заметил среди травы еще одну. Она также увидела катаканца. Головка подалась назад, и змея обнажила крошечные зубы и зашипела, но пока не пыталась напасть на Лоренцо. Казалось, она следит за ним.

Лоренцо вспомнил, как ранее птицы наблюдали за катаканцами, едва заметно кружась у них над головами, прежде чем разом атаковать. Он вспомнил слова Бракстона о том, что джунглевые ящерицы также несколько дней бродили вокруг лагеря валидианцев, прежде чем осмелились пробраться в него. Змея с серебряной спиной пока не представляла угрозы, но, как сказал Армстронг, все может измениться в мгновение ока. А если змея была не одна, и они всем скопом набросятся на джунглевых бойцов, это непременно привлечет внимание орков.

Лоренцо сделал шаг вперед, его пальцы нервно подрагивали на рукоятке ножа. Змея напряглась, следя за каждым его движением. С лазганом он управился бы быстрее, но шума от него будет слишком много. Лоренцо замер и протянул свободную руку в качестве приманки. Змея с подозрением отползла назад. Лоренцо сделал еще один шаг.

Змея атаковала. С более далекого расстояния, чем он ожидал. Ее свитый кольцами хвост подействовал в качестве пружины, выбросив ее из травы. Она попыталась вцепиться в вытянутую руку, но Лоренцо вовремя одернул ее и отсек змее голову прежде, чем та успела приземлиться. Он наступил на отрубленную голову, превратив ее в кашу из темной крови. Затем Лоренцо схватил извивающееся тело, смотал в клубок и забросил во мрак. Тихое нестройное шипение подсказало ему, что невидимые наблюдатели получили сообщение. От него во все стороны зашелестела и заколебалась высокая трава.

А вскоре он натолкнулся на первую ловушку.

Лоренцо догадался о ней, так как подлесок здесь был вытоптан, а растения и ветки — сломаны. Здесь побывали орки, и притом недавно.

Как и большинство устройств орков, ловушка была примитивной и очевидной: натянутая между деревьями на уровне колена проволока, которая крепилась к чему-то, скрытому среди нижних ветвей. Граната, скорее всего. И все же, в спешке гвардейцы могли бы и не заметить ее. Вот еще одно доказательство того, что хитрость воеводы распространяется среди его последователей.

Лоренцо осторожно переступил ее и стал ждать. Через тридцать секунд из кустов в паре метров от него возникла голова Малдуина. Он с любопытством взглянул на Лоренцо. Лоренцо указал на растяжку. Малдуин скорее всего ее уже заметил, но береженого Император бережет. Малдуин кивнул, и Лоренцо пошел дальше.

Опять один.

Вторая растяжка оказалась выше и расположена в куда более удобном месте. Справа от нее висели ядовитые лианы, и Лоренцо знал, что в той стороне находится кислотное болото, о котором их предупредил Слай Мэрбо. Слева же росло множество красных цветов, пройти через которые было невозможно. И вновь он не мог воспользоваться лазганом. Оказаться в цепких лепестках было уже само по себе плохо, но куда большую опасность представлял вопль цветов, который точно привлечет к себе ненужное внимание.

Лоренцо осторожно приблизился к проволоке, которая находилась слишком высоко, чтобы перешагнуть ее. Он мог бы разминировать ее — обрезать проволоку или достать гранату с дерева. Риск при этом будет минимальным, но все же будет. Если после джунглевых бойцов этой дорогой пройдут орки или гретчины, они сразу догадаются, что здесь кто-то побывал.

Нет. Лучше не рисковать. Нужно проползти под растяжкой.

Лоренцо опустился на живот, заметив, что земля была несколько мягкой и влажной. Он стянул рюкзак и лазган и протолкнул их под проволоку. Затем полез сам, стараясь держать голову как можно ниже.

Места вокруг было предостаточно. Пока не случилось ничего непредвиденного, пока он не потерял бдительность, ему не стоило волноваться.

Пока не случилось нечто непредвиденное…

Синий свет вспыхнул прямо перед ним подобно корабельному прожектору. Ярким шаром он завис в паре сантиметров над землей. Внутри Лоренцо все сжалось, когда он, стараясь не поднимать подбородок, вытянул шею, пытаясь взглянуть на него. Он слышал его зов, твердивший ему встать и подойти к нему, и почувствовал напряжение в готовых подчиниться руках и ногах.

Ему удалось остановиться прежде, чем спина потревожила растяжку.

Лоренцо закрыл глаза, и ему стало чуточку легче. В голове прояснилось. Он вслушался в собственное дыхание, отметив, что грязь под ним была холодной. Он подумал о Дугане Стальной Ноге. Лоренцо знал, что синий свет был все еще здесь, но он не сможет пробраться в его разум. Если не будет смотреть на него, то точно не сможет.

Но что если синему свету только это и нужно? Что если в этот раз он хотел именно ослепить его? Что если к нему сейчас что-то подкрадывается?

…Трава возле его головы зашелестела…

Лоренцо открыл глаза, дезориентированный, как после ночного кошмара. Он быстро оглянулся, но ничего не заметил. Ничего, кроме синего света, который притягивал его взгляд так, будто был единственной вещью в мире. По крайней мере, единственной важной вещью. Лоренцо показалось, будто в этот раз свет был намного ближе, чем прошлой ночью, стоит протянуть руку, и он коснется его, поймает его, схватит то, что создает его. Разберется с угрозой. Спасет товарищей.

В синем свете Лоренцо увидел одобрение сержанта Грейсса, которое он столь редко выказывал. Но в своих воспоминаниях он услышал его голос: «Я доверяю тебе пойти впереди… Ты ведь сможешь и дальше сопротивляться ему, верно?»

Грейсс рассчитывал на него.

«Верно?»

Лоренцо вспомнил, как ему хотелось доказать, что он достоин доверия Старого Упрямца, что не подведет его опять. Он знал, что единственный способ выполнить его приказ — сдержать обещание…

«Верно?»

«Верно, сержант».

Сопротивляться. Это было сильнейшее желание Лоренцо, то, чего ему больше всего сейчас хотелось, и, хотя он смутно это осознавал, синий свет это и показал ему, победив таким образом самого себя. Лоренцо моргнул. Синий свет находился все еще рядом, но теперь он был самым обычным светом, который никак на него не влиял.

Какое-то время катаканец не двигался, пытаясь отыскать в уголках разума следы синего света. Убедиться, что его и дальше не разыгрывают. Он сконцентрировался на воспоминаниях, на словах Грейсса и понял, что пока будет держаться тех точных указаний, все будет хорошо.

Лоренцо опустил локти в грязь и пополз дальше. Выбравшись из-под орочьей растяжки, он поднялся и собрал свои вещи. Синий свет исчез. Испарился. Как будто почувствовал, что здесь он бессилен. И вдруг Лоренцо понял, что он уже не вернется. Только не к нему. А потом он почувствовал жжение на руках.

Его ладони покраснели и начали покрываться волдырями. Мысли о свете настолько поглотили его, что он даже не заметил этого. Влажная земля. Кислота. Должно быть, она впитала ее из ближайшего болота. Колени на его штанах были прожжены практически насквозь, и подошвы ботинок почти растаяли. Пока ничего страшного, но со временем…

Лоренцо вытер руки листком и подождал, пока вновь не появится Малдуин. На этот раз он указал на растяжку и махнул вперед. Затем к ним подошел Грейсс и поднял руку, приказывая бойцам позади него остановиться.

— Думаю, стоит забрать немного к северу, — прошептал Лоренцо, указав на поврежденные ботинки.

— Так мы окажемся слишком близко к оркам, — ответил Малдуин.

Грейсс взглянул на свою обувь и нахмурился.

— Лоренцо прав. Какой смысл идти за Большим Зеленкой на окровавленных культях? — затем он с неохотой добавил. — Макензи не ошибся насчет этого зеленокожего. Построить лагерь на краю болота, вовсю используя естественные преимущества — согласен, это очень хитрый ублюдок.


Лагерь оказался куда ближе, чем думал Лоренцо.

Едва джунглевые бойцы сменили направление, как он вышел к краю поляны, немногим меньше той, что расчистили гвардейцы, забитой наспех сколоченными хибарами из металла и дерева.

Катаканец залег и внимательно осмотрел каждую тень, пока не уверился, что в них не таятся враги. Он оглядел хижины, изучил их расположение и все слепые углы из которых могли бы наброситься на него орки или гретчины. Часовых он не заметил, и это встревожило его, ведь они наверняка должны были быть. Где-то.

Оглянувшись назад и увидев свое отделение, Лоренцо показал им поднятые кверху большие пальцы и двинулся вперед. Он старался идти медленно, до боли медленно, зная, что сейчас скрытность играет критическую роль. От орков его отделял небольшой ряд деревьев. Ему нужно было с умом использовать все возможные укрытия и при этом не издать ни малейшего звука.

Казалось, у него ушла вечность на то, чтобы добраться до первой опасной точки — прохода между двумя хибарами. Лоренцо подкрался к нему и внимательно осмотрел. Чисто. Прошло будто целое столетие, хотя он знал, что это заняло не более пары минут. Но Лоренцо был терпелив. Он жил ради подобных моментов.

Среди деревьев перед ним что-то было.

Лоренцо замер.

Существо было крупнее человека, но ссутуленное, огромные руки свисали до коленей, широкие и мускулистые плечи. Оно было облачено в темные доспехи, и хотя из-за темноты Лоренцо не мог разобрать цвета, кожа, видневшаяся в местах стыка металлических пластин, без сомнений была зеленоватого оттенка.

Орк будто и не пытался прятаться. Затаив дыхание, Лоренцо задумался, не услышал ли тот посторонний звук, и теперь искал его. Если катаканец приблизится, орк точно учует его.

Но существо хрюкнуло и с бряцаньем отвернулось от него. Оно пришло сюда всего лишь облегчиться. Лоренцо никогда не встречал более уязвимого врага, более беззащитного, он мог без труда подкрасться к нему сзади и набросить на шею удавку. Но орки были выносливыми тварями, и он точно бы поднял шум. Лоренцо решил не трогать его — справив нужду, зеленокожий побрел в лагерь и вскоре исчез в тени металлической хижины.

Лоренцо двинулся дальше. Он перешагнул еще одну растяжку и подождал, чтобы показать ее Малдуину. Бросив взгляд вперед, он понял, что практически миновал лагерь. Возможно, они назовут его Хитрым Лоренцо. Нет, такая кличка ему не очень нравилась. Лоренцо Тень? Лоренцо Проныра?

Голоса.

Они были приглушены, но на фоне тихих ночных звуков звучали неестественно громко, словно лазерные выстрелы.

Ему показалось, будто один из голосов принадлежал Грейссу. Он был настойчивым, едва ли не молящим. Лоренцо взглянул на лагерь, уверенный, что их услышали, но там было тихо. Пока. Он хотел узнать, что стряслось, но нельзя было оставлять позицию. Он вложил нож обратно в ножны и достал лазган, чтобы сразу воспользоваться им при первой же необходимости.

Взрыв застал его врасплох.

В одно мгновение ночь обратилась в день, слишком быстро и неожиданно, чтобы Лоренцо успел отвернуться. Его ослепило. Он ничего не видел.

Но едва стихли отголоски взрыва, и в ушах перестало звенеть, как в паре метров от себя он услышал топот и хрюканье. Все очертания, которые он видел, шевелились.

Неужели его товарищи напоролись на ловушку, которую он пропустил? Или столкнулись с чем-то другим? Была ли в этом его вина?

Скорее всего, кто-то погиб, и от одной лишь мысли об этом у него пересохло в горле. Взрыв прогремел прямо там, где он слышал голос Грейсса. Взорвалась, наверное, осколочная граната.

Теперь туда отовсюду стекались тени, орки, бросившиеся на защиту своей территории, кричали и ревели от жажды боя.

Внутренности Лоренцо скрутило от отчаяния, когда он понял, что теперь уже неважно, живы его товарищи или нет. Орки знали, где находились джунглевые бойцы, и, по словам Грейсса, превосходили их тридцать к одному. Бежать катаканцам также было некуда — они оказались зажаты между лагерем с одной стороны и кислотным болотом с другой.

Без сомнений, им всем конец. 

Одиннадцатая глава

Орки неслись сплошной ордой. Все они казались одинаковыми, по крайней мере, для ослепленного взора Лоренцо. Воздух полнился звуками, земля то и дело вздрагивала от расцветающих взрывов: орки, которые находились позади, метали самодельные гранаты над головами впереди бегущих.

В ответ из джунглей вырвались лазерные лучи, которые насквозь пробили первых орков и попали в следующих за ними зеленокожих. Лоренцо в душе порадовался этому. По крайней мере, семи катаканцам удалось выжить, и теперь они отстреливались, а следующие взрывы разметали уже ряды самих орков. Зеленокожие сбились в одну кучу, поэтому осколочные гранаты джунглевых бойцов были куда действеннее бомб орков, и, скорее всего, осколками задело очень многих зеленокожих. Броня и толстая шкура защитят их от наихудшего, но некоторые будут ранены, а кое-кто, возможно, даже тяжело. Зеленокожие разлетались во все стороны от мощных взрывов, и когда зрение у Лоренцо прояснилось, он увидел, что орки сталкиваются друг с другом, затаптывают упавших, отпихивают других в сторону — но продолжают бежать.

Они не знали, где он скрывался.

Орки бросились к отделению Лоренцо, и он понял, что те прошли мимо него. Остальным в любом случае пришел конец. Теперь у него появился шанс выбраться отсюда и, если повезет, вернуться с докладом к лейтенанту Вайнсу, чтобы следующая группа знала, что ее будет ждать здесь.

Но подобную мысль он сходу отбросил.

Лоренцо выскочил из укрытия и с громким яростным кличем на устах вжал курок лазгана, принявшись поливать непрерывным огнем толпу врагов. Ему было все равно, насколько точно ложились выстрелы, ибо орков было так много, что каждый луч все равно найдет свою цель. Он просто хотел привлечь к себе внимание. Если повезет, зеленокожие подумают, что еще одна группа врагов совершила обходной маневр и теперь окружила их лагерь. Чем больше орков он отвлечет от своего отделения, тем выше у них будут шансы спастись, но тем хуже придется ему самому.

В любом случае, ему не выбраться отсюда живым, говорил Лоренцо сам себе. Им всем конец. Но чем дольше продержатся джунглевые бойцы, тем больше врагов они заберут вместе с собой. Чем больше орков они убьют, тем большая вероятность, что дома о них будут рассказывать истории. В том случае, конечно, если они каким-то чудом дойдут до Катакана.

Ближайшие от Лоренцо орки всполошились и запаниковали, у них ушло какое-то время, чтобы вычислить местоположение катаканца. Заметив его, они подняли свои грубо смастеренные пушки. Слишком медленно. Лоренцо заскочил в проем между двумя хижинами и бросился бежать. Вслед за ним об металл зазвенели пули. Судя по хрюканью, крикам и тяжелым шагам, ему удалось оттянуть на себя пару десятков орков. Что ж, теперь ему осталось лишь выжить.

Он метался, крутился и петлял между хижинами. Чем дольше преследователи будут искать его, тем с меньшим числом орков придется разбираться остальным. Но при этом он не мог скрыться от преследования и исчезнуть в джунглях, так как орки могли просто бросить погоню и вернуться обратно в бой. Лоренцо крикнул и трижды выстрелил из лазгана в воздух, заманивая преследователей глубже в лагерь. Он вылетел из-за очередного поворота и налетел на кучку гретчинов, которые, затрещав на своем грубом неразборчивом языке, с визгом бросились на него.

Лоренцо удалось снять несколько врагов, прежде чем остальные окружили его со всех сторон. Они лягались, царапались и звали на помощь своих хозяев. Лоренцо взмахнул лазганом, словно дубиной, и повалил двоих наземь. Других он принялся избивать и пинать ногами. Катаканец потянулся через плечо, схватил вцепившегося ему в спину гретчина и кинул его на землю. Он сорвался с места, сбив по пути еще нескольких, но остальные наседали ему на пятки. Лоренцо развернулся и меткими выстрелами снял еще двоих, вынудив мелких паршивцев разбежаться во все стороны. Но стоило Лоренцо отвернуться, как они вылезли вновь.

Как и ожидал Лоренцо, их крики привлекли внимание более крупных орков.

Первый из них возник впереди, отрезав ему путь. Существо взревело, словно желая напугать его одним своим присутствием. Он слышал, что с некоторыми людьми подобный фокус проходил — из-за нависающих бровей, выпирающей челюсти и глубоко посаженых злобных глазенок орк представлял собою внушительное зрелище. Голова катаканца была вровень с устрашающими клыками и пухлыми губами твари. Тем не менее, для человека, который сталкивался с катаканским дьяволом, один-единственный орк не был чем-то особенным. Он мог ходить и говорить, но для жителя мира смерти зеленокожий монстр был всего лишь еще одним существом, которое можно убить.

Выстрел Лоренцо едва не попал в орка, хотя тот с криком отшатнулся от яркой вспышки. Он отвлекся всего на мгновение, но катаканцу больше и не нужно было. К нему со всех сторон уже неслись дружки орка. Некоторые, как раньше Лоренцо, расшвыривали по пути меньших гретчинов. Выполнив свою работу, жалкие согбенные существа бросились врассыпную.

Лоренцо сконцентрировал огонь в одном направлении, пытаясь расчистить себе дорогу к спасению. Единственным преимуществом ему служило то, что зеленокожие не могли использовать оружие без риска попасть друг в друга, но учитывая скорость, с которой они приближались, это ему и так не поможет. Он успел прикончить двоих, но когда на него бросился третий, энергетическая батарея лазгана взвыла и разрядилась. Лоренцо попытался насадить тварь на штык, но та одним взмахом отбила оружие в сторону. Сзади в него врезался еще один орк, но, покатившись по земле, он стремительно выхватил нож и ушел из-под опускающегося на него топора. Оружие вгрызлось в землю в волоске от уха Лоренцо. Хозяин топора решил не доставать оружие обратно и вместо этого запрыгнуть на свою упавшую жертву и разорвать ее голыми руками. Лоренцо вовремя подставил нож, и под своим весом орк насадился прямо на его лезвие, которое прошло через рот и проникло в мозг.

Рухнувшее тело прижало его к земле, но на миг подарило укрытие, в котором можно было перевести дух. Когда орки отпихнули мертвого товарища, Лоренцо был вновь готов к бою. Он на четвереньках проскользнул между ногами одного из нападавших, затем следующего, и еще одного. Орки суетились, толкались и валились друг на друга, пытаясь поймать изворотливого катаканца, но те, кому это удавалось, натыкались лишь на его острый клык.

И вот уже перед ним открылось свободное пространство. Лоренцо вскочил на ноги, схватил лазган и потянулся к патронташу за новой энергетической батареей, но внезапно чья-то мясистая рука схватила его за куртку. Гигантский орк подтащил его к себе, развернул и с силой впечатал в металлическую стену хижины, и пока катаканец пытался отдышаться, врезал кулаком ему в живот. Лоренцо закашлялся кровью и почувствовал, как немеют его ноги.

Следующий удар топором он парировал лазганом — и то был последний раз, когда он его спас. Лезвие впилось в корпус оружия и вышло оттуда с треском, искрами и слабым гулом садящейся энергии. Лоренцо ударил штыком в пасть орку, и истекающее кровью существо с визгом отшатнулось, вырвав винтовку у него из рук. У катаканца остался лишь боевой нож. В лучшем случае ему удастся прикончить еще одного орка, прежде чем остальные доберутся до него. Лоренцо сосредоточился на убийстве. Выбрал цель и отскочил от стены, увернувшись от пары зеленых рук. Бросился вплотную к незадачливой жертве, лишив ту возможности воспользоваться топором или пушкой. Вонзил нож ему в живот, а затем провернул, разрезая внутренности. Заливая кровью одежду катаканца, существо сомкнуло пальцы на его шее, и мир Лоренцо начал погружаться во тьму. Смертельный танец, из которого живым не выйти никому.

Лоренцо услышал треск и хруст и подумал, что это сломались его кости, но орк вновь пошатнулся в смятении, и хватка на горле ослабела. Ему показалось, будто он видит поджарого человека с черными волосами, метающего гранаты с крыши ближайшей хижины. Или, возможно, это ему лишь казалось.

Лоренцо поднял клык, чтобы сполна воспользоваться дарованной передышкой — ему хотелось бы отнять жизнь у еще одного орка, но перед глазами у него все еще стояла пелена, а команды мозга, казалось, не достигали мышц… и вот уже Лоренцо оседает на землю, медленно и одновременно слишком быстро, чтобы успеть подставить руку. Он рухнул на землю, и спину осыпало волной раскаленных осколков. Затем на него свалилось тело орка, но Лоренцо просто лежал, пытаясь остаться в сознании. По нему текла кровь, хотя он не знал, кому она принадлежала.

Спустя целую вечность Лоренцо услышал, что орки куда-то заторопились. Они обратили внимание на нового врага, вероятно посчитав Лоренцо мертвым (хотя сейчас он не мог сказать наверняка, что они так уж ошибались). Лишь через целую минуту катаканец понял, что еще может сражаться — он все еще дышал, сердце его продолжало биться, а в голове прояснилось. Лоренцо прошептал молитву Богу-Императору за то, что сохранил ему жизнь, но, собравшись с силами, он понял, что благодарить лучше стоит Слая Мэрбо.

Почему Мэрбо решил спасти его, а не остальных? Возможно, ему просто посчастливилось оказаться в нужное время в нужном месте. Зная Мэрбо, тот мог провести на крыше всю ночь, дожидаясь этого момента. Какой бы ни была причина, Лоренцо был решительно настроен отплатить ему за помощь или, по крайней мере, попытаться сделать это.

Мэрбо подал ему отличную идею. Найти возвышенность.

Он полез на крышу ближайшей хижины, найдя множество опор в старой проржавевшей стене, но едва не свалился на полпути, когда его ослабевшие мышцы воспротивились такой нагрузке. Лоренцо частично ожидал увидеть там Мэрбо, но тот, конечно, уже ушел. Он перекатился на живот и выглянул с крыши, стараясь, чтобы его не заметили.

К этому времени сражение переместилось за границы лагеря. Катаканцы заманили многочисленных врагов в джунгли, которые были им родным домом, даже несмотря на то, что из-за кислотного болота сзади у них оставалось мало места для маневра. Отсюда Лоренцо не видел замаскированных товарищей — но судя по тому, как двигались орки, он догадался, что они рассредоточились по периметру, чтобы их было сложнее обнаружить. Казалось, зеленокожие были повсюду — они трясли деревья, стреляли по кустам и делали все, чтобы выкурить врагов из укрытий.

Конечно, многие из них все еще бродили среди зданий в поисках давно пропавшего Мэрбо, хотя вполне могли найти Лоренцо вместо него.

Он задержал взгляд на одной постройке: небольшая металлическая хижина без окон, построенная тщательнее остальных, двери которой были обмотаны толстыми цепями. Склад боеприпасов, догадался он. Лоренцо открыл рюкзак и достал из него два подрывных заряда. Они использовались совсем не в военных целях — когда катаканцы спешили, а скрытность была не важна, с их помощью они расчищали труднопроходимые участки джунглей — но сейчас взрывчатка ему не помешала бы.

Когда орки отвернулись, Лоренцо бросил первый заряд рядом с запертой дверью. Он выставил детонатор с двухсекундной задержкой, и, отсчитывая время, катаканец почувствовал, как вспотели его ладони, сжимавшие холодную взрывчатку.

Второй заряд полетел еще до того, как взрыв сотряс все окрестные здания. Лоренцо сорвался на бег, едва успело задрожать его здание, но из-за встряски оступился во время прыжка к следующей хижине. Невероятным усилием ему удалось вцепиться в край крыши, едва не сломав при этом все пальцы.

Прямо под ним стояло двое орков, которые тут же взяли его на прицел. Прежде чем они успели спустить курки, их сбила с ног яростная волна жара и звука. Казалось, вокруг Лоренцо бушует ураган, но он стиснул зубы и продолжал цепляться за парапет, пока ему в спину летели обломки.

Как только шквал ослаб, катаканец выбрался наверх. Пытаясь отдышаться, он упал на спину, но тут же приподнялся на локтях, когда в нем пересилило желание взглянуть на плоды своих усилий.

Казалось, само небо пылало. Здание, с которого он только что спрыгнул, обрушилось вместе с парой других, а на месте склада боеприпасов теперь зияла горящая воронка, из которой струился дым. Очевидно, он не прогадал насчет его содержимого. Первый его заряд разнес двери, а второй влетел внутрь. Как Лоренцо и рассчитывал, взрыв привел к цепной реакции. Прочные стены, прежде чем обвалиться, приняли на себя большую часть удара, иначе он был бы уже покойником. К его радости, среди руин догорали и дымились тела нескольких орков, которые среагировали на первый взрыв, но не успели предотвратить следующий.

Из джунглей бежали десятки орков, чтобы выследить и убить врагов, посмевших вторгнуться в их дом. Лоренцо и надеяться не мог на большую удачу. Он заметил, как трясется листва, потом услышал болезненные крики орков, а затем из джунглей вырвался Малдуин, паля во все стороны из лазгана. Хотя с такого расстояния Лоренцо и не видел, что именно там происходило, но все же мог догадаться. Один из любимейших трюков Малдуина: собрать в охапку несколько смертоносных лиан, спрятаться за деревом и, когда враг приблизится, метнуть их прямо в них. Орки прыгали и извивались, пытаясь избавиться от них, пока лианы жалились и взрывали ядовитые пустулы в их уродливые морды.

Но теперь ему некуда было бежать, кроме как вперед, на открытую местность, где его раскрашенная кожа не поможет укрыться. Как и Лоренцо ранее, он метнулся к орочьим хибарам, чудом не попав под град пуль, но одна здоровенная тварь, которой удалось избежать уловки Малдуина, с разгону врезалась ему в спину. Лоренцо сорвался с места прежде, чем Акулий Укус успел упасть. Он перескочил с одной крыши на следующую, едва не оступившись на ее скользкой поверхности, быстро выпрямился и снова прыгнул. Его пальцы потянулись было к кармашкам с осколочными гранатами, но затем он понял, что его и Малдуина разделяло не так много орков, чтобы сформировать живой щит, как это было в случае с Мэрбо, поэтому здесь граната принесла бы больше вреда, чем пользы. Лазгана у него не было. Значит, остается только нож.

Он бросился с последней крыши орку на спину и издал боевой клич — так, чтобы тот услышал его и обернулся, но не успел при этом прицелиться и снять его в прыжке. Орк на мгновение отвернулся от Малдуина. Зеленокожий отшатнулся, оставив упавшую добычу, когда клык Лоренцо погрузился ему между лопаток, и тот же миг Малдуин вонзил ночной жнец в шею. Орк какое-то время продолжал стоять, но затем упал как подкошенный, и Лоренцо показалось, будто сама земля содрогнулась от этого удара. Или чего-то другого…

К ним что-то приближалось. Что-то большое. Лоренцо даже не хотел оглядываться и терять драгоценные доли секунды, чтобы узнать то, что и так уже понял — дела их были хуже некуда, и им стоило поскорее укрыться. Но Малдуин с трудом мог стоять, и Лоренцо увидел, что его голову рассекает глубокий порез, а глаза будто подернуты пеленой. Контузия.

Лоренцо протянул руку, и Акулий Укус со смешком принял ее.

— Похоже… я обязан тебе жизнью, — хохотнул он. Затем, насторожившись, он схватил Лоренцо за руку и взглянул на него так, словно хотел поделиться самой важной информацией во всем Империуме. — Лоренцо, а ты заметил? Здесь… да здесь и половины тех зеленокожих не наберется, о которых говорил Грейсс. Тридцать… тридцать к одному, черт подери! Скорее десять к одному. А нам ведь по силам укатать по десятку орков, да? Черт, я уже прикончил пятерых.

Звук доносился все ближе… похоже на рев двигателя. Теперь Лоренцо увидел его — сначала яркий свет, который пронзал стелящийся по полю боя густой дым, а следом за ним огромного левиафана.

Машина была черной, с намалеванными человеческими черепами и костями — грубо смастеренная, но увешанная листами брони и разнообразным оружием. Лоренцо и раньше приходилось видеть нечто подобное. Боевой вагон, как его называли, был орочьим эквивалентом танка, под завязку набитым зеленокожими. Заметив врагов, орки на броне неестественного чудовища завопили и замахали пушками. Стрелок навел прожектор на двух катаканцев и начал разворачиваться машину.

Внезапно взгляд Малдуина стал отрешенным, а сам он странно побледнел, не считая ярко-красного пореза на голове.

— Проблемы, — безучастно произнес он, — они достали Башку. Я видел, как он погиб. Нам придется разделить между собой его долю убийств.

Лоренцо не мог позволить себе каким-либо образом отреагировать на такую новость. Он почтит память павшего товарища позже, когда от этого не будут зависеть жизни остальных бойцов.

У боевого вагона было два орудия, торчащих впереди подобно глазам на стебельках. Правая пушка вспыхнула, и Лоренцо оттолкнул Малдуина в сторону прежде, чем мимо них со свистом пролетел снаряд и рухнул в грязь, заполнив мир ярким светом и оглушительным звуком. Товарищ обмяк у него на руках, и Лоренцо пришлось влепить ему пощечину, чтобы привести обратно в чувство. Правое орудие вновь выстрелило, но им удалось избежать света прожектора и скрыться в дыму. Кроме того, орки по большей части клепали свое оружие из первых подвернувшихся под руку деталей, поэтому оно было ужасно ненадежным. И все же следующий взрыв едва не сбил Лоренцо с ног.

Малдуин сморгнул кровь, которая попала ему в глаз, и закашлялся от попавшего в горло дыма. Лоренцо тащил его в сторону хижин, но оттуда раздался еще один выстрел, и их отбросило обратно на открытое пространство прямо под луч прожектора. Теперь к ним из лагеря и джунглей бежали орки, которые казались тенями в густом тумане.

Малдуин втиснул в руки Лоренцо лазган.

— Держи, он тебе больше пригодится.

— Что… что ты…?

Не закашляйся он от дыма, ему все равно не пришлось бы заканчивать. Он уже и так понял ответ. Акулий Укус достал из патронташа пару подрывных зарядов — и хотя первым порывом Лоренцо было остановить его, спасти, но он сдержался, когда увидел, что его товарищ улыбается.

— Ты спас мне жизнь. Теперь мой черед. И, кроме того, я насчитал на танке девять зеленокожих. Если добавить их к тем пяти, то выйдет как раз моя часть и еще половина Башки.

Взглянув в пепельно-серое лицо товарища, Лоренцо увидел в нем едва сдерживаемую боль, скопившийся в уголках глаз мрак и понял, что Малдуин хочет, чтобы так все и случилось.

И прежде чем Лоренцо успел что-либо сказать, он вырвался из его объятий. Акулий Укус ринулся на свет, и прежде чем орки успели понять, что происходит, он оказался слишком близко, чтобы они смогли выстрелить из орудия. Но недостаточно близко. В него прицелилась другая пушка — та, что слева…

Огнемет. Это объясняло то, что делал здесь вагон, подумал Лоренцо, почему орки собрали его среди джунглей, которые бы лишь мешали ему — они использовали его для расчистки местности. В Малдуина полетела струя обжигающего пламени, но, судя по всему, он избежал большей части удара. И хотя Лоренцо мало что видел из-за дыма и света прожектора боевого вагона, он был уверен, что Малдуина все-таки задело, тот был обожжен, но, подобно выносливым оркам, продолжал бежать.

Он вскарабкался на передние орудия, разметав по пути их стрелков. Орки, стоявшие позади, заметили угрозу и с рычанием схватились за оружие. Один из них прыгнул на Малдуина, но катаканец обратил скорость и вес существа против него самого, перебросив через плечо прямиком за борт движущейся машины. Остальные орки принялись решетить Акульего Укуса пулями. Лоренцо испугался, то он свалится и погибнет в луже грязи и собственной крови, и все же он продолжал лезть на крышу вагона, словно жизнь в нем теплилась лишь благодаря силе воли. Он свалился в толпу орков, которые тут же принялись рубить его тело, но к этому времени катаканец достиг своей цели.

Акулий Укус взорвал боевой вагон изнутри, и восемь орков с криком погибли среди взметнувшегося пламени.

К этому времени Лоренцо успел перезарядить отданный товарищем лазган и теперь стрелял по силуэтам, которые вырисовывались перед ним, стараясь постоянно перемещаться, чтобы не стать легкой мишенью посреди царившего хаоса. С мрачным ликованием он отнял этой ночью десятую жизнь, и ему подумалось, что Малдуин Акулий Укус мог бы им гордиться.

Но знал он и то, что окружен и что с каждой минутой орки подбирались к нему все ближе. Они шли на Лоренцо со всех сторон, как обычно стараясь вступить в ближний бой, чтобы противопоставить свое численное превосходство и силу его изворотливости и неуловимости. Но на этот раз ему не стоит ждать избавления, никакой Мэрбо больше не спасет его. Он израсходовал весь свой запас удачи. И поэтому он бросил лазган, метнул последние гранаты и подумал о том, как героически погиб Малдуин (и Доновиц, в чем он не сомневался), после чего достал катаканский клык.

И так, с клинком в руке и яростным ревом на устах, Лоренцо ринулся на своих врагов. 

Двенадцатая глава

Казалось, сражение длилось целую вечность.

Лоренцо помнил, как коснулся неба первый луч света, помнил, как удивился тому, что прошла всего одна ночь, ибо уже и не мог припомнить, когда думал о чем-то другом, кроме дыма, огня и крови. И даже вспоминая то время, он помнил лишь размытое пятно из осклабившихся орочьих морд, ударов ножом и смертей. Множество смертей. Лоренцо помнил, как какое-то время стоял спиной к спине с сержантом Грейссом. Когда они ввязались в ближний бой, ему ничего не оставалось, кроме как отдаться на волю инстинктов. Если бы он тогда вспомнил об усталости, боли от ссадин и все еще превосходящих их по численности силах врага, то просто упал бы на землю и умер. Или, что еще хуже, думал бы о том, как погибнуть.

Он мог умереть и, вполне возможно, даже не заметил бы этого. Всего один удар, рана, которую он бы даже не почувствовал — не худший вариант.

Лоренцо сражался, словно во сне, мышечная память сама поднимала его руки в ответ на воображаемую череду сошедших от крови с ума врагов. Краем сознания он задумывался, сумеет ли проснуться когда-нибудь, или же ему судилось вечно пребывать в этом ужасающем кошмаре.

И все же это была великая битва.

И еще более великой она стала после того, как Лоренцо почувствовал на своем лице солнечный свет и, открыв глаза, понял, что остался в живых.


Спустя мгновение он понял, где находится. Свет был ярким, хотя окружающие его предметы словно плыли в тумане. Лоренцо заметил, что лучи пробивались сквозь окошко, но тонули в пыли и грязи внутри.

Орочья хижина. Лоренцо лежал на койке (всего лишь груда хлама, покрытая рваным тряпьем) под вонючими мехами. У него был жар, он буквально горел. На краткий миг он подумал, что орки, должно быть, принесли его сюда в качестве пленника. Но это было не в их духе. То, что он лежал здесь, могло означать лишь одно — его отделение совершило невозможное. Они победили. Но какой ценой?

Бок Лоренцо был словно оцепеневшим, и он засунул руку под толстое одеяло, чтобы ощупать его. На правых ребрах он нащупал крепкий узел из синтекожи и содрогнулся от внезапного яркого воспоминания об орочьем топоре, который впивается ему в плоть. Его и без того смутные воспоминания путались, но эту рану ему наверняка нанесли одной из последних. Лоренцо печально вздохнул. Лучше было бы, если под конец он остался стоять на ногах.

— Эй, Лоренцо? Ты можешь шевелиться под этим тряпьем?

Лоренцо при звуках знакомого голоса покосился влево, где на соседней койке лежал Вудс. Наверное, его также ранили, но из-за насмешливой ухмылки Лоренцо не мог сказать это с полной уверенностью.

— И как раз вовремя, — продолжил Вудс. — Я уже пару часов как не сплю, а ты тут до сих пор храпишь. Какой смысл победы в самой крутой заварушке из всех, в которых сражалось наше отделение, если после этого не можешь потрещать о ней со своими корешами, а?

— Мы… значит, мы победили?

Вудс удивленно поднял бровь.

— Я спишу это на то, что ты просто обалдел от счастья. Конечно, победили, Лоренцо!

— Я… я слышал насчет Башки.

Вудс надулся.

— Ага. Мы потеряли Башку. И, судя по всему, Акульего Укуса тоже. Они ищут его уже все утро.

В памяти Лоренцо вспыхнуло воспоминание о том, как Малдуин бежит на свет прожектора орочьего боевого вагона, и он почувствовал резкую боль в животе.

— Они не найдут его, — тихо сказал катаканец. Вудс одарил его удивленным, почти молящим взглядом, и Лоренцо понял, что должен поведать последнюю историю Малдуина Акульего Укуса, дабы легенда о нем продолжала жить. Эта честь и обязанность лежала теперь на его плечах. Поэтому он набрал воздух в грудь, на мгновение закрыл глаза, чтобы подобрать нужные слова, и рассказал ее. Он описал, с какой отвагой погиб Малдуин. Лоренцо упомянул о ране на его голове, ведь то, что несмотря на нее, он продолжал сражаться, делало его еще более героическим, и немного преувеличил количество убитых им орков — ведь вокруг было темно и много дыма. На боевом вагоне вполне могло оказаться четырнадцать или пятнадцать зеленокожих, а Лоренцо не хотелось преуменьшать заслуг товарища. Вудс слушал рассказ с все возрастающим уважением в глазах, и когда Лоренцо закончил, он тяжело выдохнул через крепко стиснутые зубы и согласился, что Акулий Укус пал смертью храбрых. Лоренцо чувствовал странную гордость из-за того, что был там и видел этот храбрый поступок, но более всего оттого, что теперь о его товарище никогда не забудут, и все стало казаться ему чуточку светлее.

— Некоторые видели, как погиб Башка, — поведал ему в ответ Вудс. — С ним было пару наших, орки прочесывали джунгли, поэтому они не успели найти хорошее укрытие до того, как все покатилось к чертям собачьим. Они видели, как Башка позволил оркам найти себя, ведь сделай они еще пару шагов, то натолкнулись бы на Дикаря и еще, возможно, Стрелка. Он отдал жизнь, чтобы выиграть для остальных время. Выскочил и принялся стрелять по всему, что движется. Признаюсь, у меня частенько не находилось времени для старины Башки, я думал, что он слишком часто вякает не к месту — но, по словам остальных, прошлой ночью Мэрбо мог бы им гордиться. Он в одиночку уложил десять или двенадцать орков, и продолжал сражаться еще достаточно долго, чтобы другие перегруппировались и начали отстреливаться.

— Что случилось? — спросил Лоренцо. — В смысле, из-за чего все началось? Мы уже прошли лагерь, когда…

— Ах, да, — скривившись, сказал Вудс, — чуть не забыл, что ты был впереди, и ничего не видел. Но, могу поспорить, ты и сам догадаешься. Уверен, ты знаешь, кто был достаточно туп, чтобы напороться на орочью ловушку и подорваться на ней ко всем чертям.

— Макензи? — догадался Лоренцо. Выражение лица Вудса и сквозившее в его голосе отвращение послужили ему неплохой подсказкой.

— Кто же еще? — подтвердил он. — Наш дорогой комиссар.

— Но даже он…

— Все из-за синего света. Появился будто из ниоткуда. На секунду я почувствовал его в своей голове, он словно сканировал меня, читал мой разум, но затем двинулся дальше. Макензи… скорее всего, свет выбрал слабейшего из нас. Макензи встал и, словно в трансе, пошел вперед. Сержант пытался остановить его — он поднял лазган и пригрозил, что если тот сделает еще хотя бы шаг, то пристрелит его. Не знаю, почему его это так заботило, утони Макензи в трясине, лично я за ним ничуть бы не горевал. Но Старый Упрямец, похоже, сумел привлечь к себе его внимание. Макензи замер и уставился на Старого Упрямца, а за ним мерцал синий свет. Думаю, именно Стрелок первым заметил растяжку. Макензи перешагнул ее одной ногой. Одному Богу-Императору ведомо, как он не подорвался. Старый Упрямец приказал всем отойти, а сам продолжил тихо и мирно говорить с комиссаром. Макензи слушал сержанта, понимая, что тот говорит верно, но он все еще хотел добраться до того света, в общем, сам знаешь. Макензи спрашивал, почему он должен нам верить. Он говорил о происшествии на реке и обвинял сержанта в том, что тот хочет его смерти. Я понял, что мы оказались в передряге, и все равно привлечем к себе орков, даже если он не зацепит ту чертову растяжку. Старый Упрямец продолжал шептать, пытаясь успокоить комиссара, но тот впал в истерику.

— Именно так синий свет и поступает, — печально сказал Лоренцо. — Он играет на наших чаяниях и страхах. А Макензи и так уже был напуган…

Он замолчал, поняв, что сболтнул лишнее. Он признался в своем страхе перед Вудсом — солдатом, который если чего и боялся в жизни, то никогда не подавал вида.

Но это уже казалось не столь уж важным.

— В этом есть смысл, — произнес Вудс. — Думаю, где-то глубоко внутри Макензи хотел верить, хотел, чтобы его переубедили, но синий свет просто оказался слишком сильным для него.

— Что с Бракстоном?

— Отдам ему должное, — признался Вудс, — он попытался. Полез вперед, зашел в опасную зону, чтобы только поговорить с Макензи и подтвердить слова Старого Упрямца. Но стоило ему открыть рот, как Макензи, он просто… казалось, крыша у него окончательно съехала. Комиссар обвинил Бракстона в предательстве, сказал, что остался один и больше никого не собирается слушать. Он закрыл глаза и уши, словно ему было больно, и заорал, чтобы все заткнулись, оставили его в покое и дали подумать. Конечно, тогда все и закончилось. Бракстон сделал шаг вперед — не знаю зачем, возможно, он просто хотел забрать Макензи — но комиссар уже все для себя решил.

— Или, скорее, свет решил все вместо него, — пробормотал Лоренцо.

— А остальное, как и комиссар Макензи — уже история.

— А Бракстон?

— О, за него не волнуйся. Старый Упрямец вытащил его из зоны взрыва, чуть сам не погиб. А вот это была бы уже трагедия!

— Мне не стоило останавливать его, — сказал Лоренцо. — Акульего Укуса. На реке. Он мог убить Макензи, но я думал… Не знаю, что думал. Если бы я смолчал и дал ему… Акулий Укус был бы жив. И Башка…

— Не все так просто, — сказал Вудс с большим пониманием, чем даже мог ожидать от него Лоренцо. — Никто не мог заставить Акульего Укуса делать то, чего он не хотел. Ты просто дал ему повод задуматься, вот и все. Он отпустил Макензи по той же причине, по которой это сделал бы любой из нас: когда страховка комиссара оборвалась, но он сумел дотянуться до веревки, то очень удивил всех. Ты был прав, Лоренцо. Нельзя лишать человека второго шанса, если он показал себя подобным образом.

— Даже если и так…

— Если бы свет не околдовал Макензи, — бросил Вудс, — он сделал бы это с кем-то другим. Возможно, с Бракстоном. Или… или… я говорил, Лоренцо, что чувствовал его в своей голове. Я слышал, как он звал меня — и, думаю, в ту секунду я сделал бы все, что он мне сказал.

Этим все было сказано. Это был не тот Вудс, которого знал Лоренцо. Он тревожно обернулся к товарищу.

— Но ты ведь ничего не рассказал о себе. Как у тебя все закончилось… точнее, как ты справился. Прошлой ночью.

— Насчет меня не волнуйся, — радостно ответил Вудс. — У меня все нормально. Правда. Просто немного устал, но ты ведь знаешь Грейсса, он всегда думает, будто присматривает за нами. Серж сказал, что если я не прилягу, то он сам вырубит меня.

— Верно, — сказал Лоренцо, не до конца поверив его словам. Когда на его товарища упал солнечный свет, он внезапно понял, насколько тот был бледен. На его лбу блестели капельки пота, словно его лихорадило — или, возможно, ему было просто жарко под орочьими мехами.

— Серьезно, — сказал Вудс, — если думаешь, что я выгляжу плохо, то ты еще не видел того орка, который это со мной сделал. В смысле, двадцать орков!

Катаканец тут же пустился в подробный пересказ каждого своего удара, выстрела и выпада дьявольским когтем против орочьих орд.

Через какое-то время Лоренцо перестал слушать. Он прислушался к далеким, приглушенным звукам за стенами хижины: шаги, скрежет, странные обрывки разговоров. Казалось, будто он провалялся в кровати целую вечность, и ему больше всего хотелось вдохнуть свежий воздух и поговорить с товарищами, с которыми, как он думал, больше никогда не увидится. Узнать, что нового случилось за время его отсутствия.

Он понимал, что должен подождать, так как не знал, насколько серьезны его раны. Лоренцо не чувствовал особенной боли, но в голове у него царила сумятица, и, возможно, у него был шок. Возможно, он получил заражение. Но, обычно, ему об этом поведал бы Башка, который бы стоял у его кровати с охапкой лечебных трав. Ждать дольше Лоренцо просто не мог.

Вудс замолчал. Лоренцо понял, что тот уснул.

Он сбросил с себя одеяло, согнул и разогнул конечности, а затем опустился на ноги. Лоренцо немного покачнулся и почувствовал, как к горлу подступает тошнота, но сумел унять ее. Сквозь окно задувал легкий ветерок, покалывая его кожу, подобно булавкам и иголкам. Он подошел к Вудсу и положил ему руку на лоб. Горячий, словно раскаленная сковорода. В углу Лоренцо заметил свою одежду и рюкзак, поверх которых уважительно лежал лазган Малдуина.

Его куртка была тяжелой и прокопченной, а изнутри была покрыта его собственной засохшей кровью. Лишь увидев свою флягу, он понял, насколько у него пересохло в горле, и как растрескались от жажды губы. Он жадно отхлебнул и с трудом остановил себя, чтобы не осушить ее до дна. Где-то в лагере должна была быть пресная вода, рассудил он. Кожу вокруг его сшитой раны явно промыли. Сейчас ему больше всего хотелось искупаться в пруду, хотя обычно он особо не волновался из-за грязи.

Наконец, Лоренцо добрался до двери наружу и поначалу подумал, что она закрыта, когда та не поддалась. Он приложился и постарался открыть ее, но от этого усилия у него потемнело в глазах. Моргая, он вывалился прямо на улицу и тут же врезался в сержанта Грейсса.

Неподалеку горел костер, и Лоренцо увидел, как Майерс и Сторм тащат к нему тело орка.

Затем Грейсс отвел его обратно в хижину, тихо советуя при этом расслабиться. Лоренцо хотел было сбросить с себя его руку, попытаться доказать, что может стоять без посторонней помощи, но затем понял, что уже сидит на койке, радуясь тому, что комната перестала вращаться. Грейсс взял голову Лоренцо в мозолистые руки, взглянул ему в глаза и удовлетворенно кивнул.

— Жить будешь.

— Мы хорошо справились, сержант?

— Да, Лоренцо. Мы хорошо справились. Мы справились даже лучше, чем хорошо. Мы все утро сжигали орочьи тела.

Лоренцо не расспрашивал насчет последней фразы. Катаканцы не сжигали тела павших, дабы упокоить их души. Орки славились своими регенеративными способностями, для мертвого орка считалось обычным делом подняться с хладного поля боя в поисках отмщения. Но, как уже понял Лоренцо, на Рогаре-3 было даже больше причин для подобных предосторожностей.

— Сержант! — Вудс опять проснулся. Был ли его голос таким же тихим и подавленным, когда он говорил в последний раз? Возможно, так оно и было, а он заметил это только сейчас. — Лоренцо рассказал об Акульем Укусе?

Грейсс ответил отрицательно, и Вудс пересказал историю внимательно слушавшему сержанту. В этот раз на боевом вагоне оказалось уже двадцать орков, а Малдуину пришлось прорубить себе путь к нему еще сквозь четырех, но Лоренцо решил не исправлять его. Из уст Вудса рассказ звучал даже лучше, тем более Малуин заслужил свою славу.

— Мы уже готовы выдвигаться, сержант? — спросил Вудс после того, как поведал историю.

— Пока нет, Спец, — ответил Грейсс. — Еще подчищаем за собой. Мы уничтожили все вокс-установки, которые смогли найти, но, думаю, паре гретчинов удалось ускользнуть, когда те поняли, что их разгромили.

Вудс скривился.

— Рано или поздно они найдут других зеленокожих, и тогда вся планета узнает, что мы здесь.

— Если нам повезет, орки в спешке не сумеют сложить все воедино, — сказал Грейсс. — Они ведь знали, что лагерь все это время был нашей целью.

— Ага, особенно, когда они услышат про нападения на другие лагеря.

— Но орки поймут, что мы подбираемся к их воеводе — даже если они и думают, что мы сами не догадываемся об этом — а если Большой Зеленка хотя бы вполовину настолько умен, как говорил Макензи, то к этому времени он уже удвоит свою охрану. Но наш дорогой, почивший с миром комиссар сделал путь к цели еще в десять раз сложнее по сравнению с тем, каким он был.

— Я тоже так думаю, — произнес Вудс. — Но нам все же удалось одолеть их с перевесом тридцать к одному. Не думаю, что теперь нас кто-нибудь остановит, да?

— Кстати, насчет этого, — проворчал Грейсс. — Здесь нет и половины тех тел, которые мы должны были обнаружить. Думаю, нам просто повезло, Спец. Похоже, наша работа была наполовину сделана еще до того, как мы здесь появились.

— Считаешь, Рогар воюет и против них?

— Исходя из их количества, да.

— А теперь ты думаешь, куда подевались орки, которых убила планета. И сколько времени ушло у выживших на то, чтобы понять, что каждое тело, которое они оставляют целым…

Лоренцо не помнил, как лег, но сейчас он смотрел в потолок, не помнил, как скинул рюкзак и куртку, но их на нем уже не было. Он думал о Дугане или, точнее, о той пародии, в которую мир смерти превратил память о нем. О скелетах птиц, которые продолжали двигаться. А теперь еще и о паре сотен мертвых орков на разных стадиях разложения, которые выбираются из земли по всей планете…

— Следующую пару дней будут очень интересными, — пробормотал Грейсс.

— Но мы справимся, — сказал Вудс. — Верно, сержант?

Лоренцо провалился в сон без сновидений и, открыв глаза через несколько часов, увидел, что все еще лежит в койке, а Грейсс стоит в дверях. Он, должно быть, уже уходил, но разбудил Лоренцо, толкнув плечом скрипящую дверь. Но что-то остановило его. Сержант смотрел на Вудса, и из-за солнечного света, который бил ему в спину и заставлял его лицо теряться в тени, Грейсс выглядел так, словно на его плечи давили все тридцать пять лет жизни. Сержант казался старше и более уставшим, чем Лоренцо когда-либо его видел.

В следующий раз он проснулся из-за того, что Грейсс тряс его за плечо и, судя по свету из окна, Лоренцо догадался, что день уже перевалил за полдень.

— Пора тебе вылезать из этой дыры, боец, — сказал он. — Если мы все еще хотим застать воеводу врасплох, то должны будем пройти сегодня значительное расстояние. Готов?

— Так точно, сержант, — ответил Лоренцо и поднялся на ноги, мимоходом порадовавшись тому, что тело прекрасно его слушается. Он все еще чувствовал слабость, организм был обезвожен, а бок адски болел, но в голове у него, по крайней мере, прояснилось. Катаканцы быстро восстанавливаются. Он опять набросил куртку и рюкзак, взял лазган, который, судя по всему, теперь принадлежал ему, и направился к выходу. И тут же замер, поняв, что Грейсс не идет следом. Он сидел на койке Лоренцо и смотрел в никуда, положив лазган на колени. Оружие была Вудса: его, как обычно, было закреплено под рюкзаком. Все внутри Лоренцо сжалось, когда перед ним открылась страшная правда.

— Что со Спецом, сержант? Вы не собираетесь будить его?

— Через минутку, — ответил Грейсс.

Лоренцо взглянул на Вудса. Его кожа была белее обычного, покрыта испариной. Он натужно дышал, а на его лице отображались эмоции, которых раньше Лоренцо у него не замечал. Он то и дело стонал, почти хныкал. Казалось, ему снится худший из кошмаров. Молодой боец казался поразительно крошечным.

— Он…? — отважился спросить Лоренцо.

— Спец нашел на дереве отличную позицию для стрельбы, — сказал Грейсс. — Он снимал зеленокожих, как мишени на стрельбищеНо один из них смотрел в верном направлении, когда случился взрыв, и заметил отблеск лазгана Спеца. Он бы не успел спуститься оттуда вовремя. Орки окружили дерево и начали стрелять по веткам. Ему попало в ногу, еще пару раз задело, но ничего серьезного — он использовал рюкзак и ветку для защиты, а из-за камуфляжа орки не видели, куда целиться. Спец палил по ним, сбрасывал гранаты. Наверное, положил около десятка. Но ты же знаешь орков. Они не сдаются просто так. Зеленокожие полезли на дерево, Спец продолжал стрелять и резать ножом, но вечно так длиться не могло. Он спрыгнул с дерева прямо им на головы.

В голосе Грейсс на мгновение проскользнула нотка уважения, но затем его плечи печально поникли. Лоренцо знал, как сержант относился к Вудсу.

— Ему не удалось.

— Если бы не то чертово ранение в ногу… — Грейсс молчал какое-то время, а затем с гордостью продолжил. — Но он продолжал сражаться. Даже после того, как ему сломали позвоночник, он упал на землю, а сверху на него набросились орки… мне стоило оказаться там вместо него.

— Нет, сержант! — машинально вырвалось у Лоренцо.

— Не говори мне этого, — прорычал Грейсс. — Если кому из нас и судилось завершить дни калекой, то только старому солдату, который свое уже отвоевал. Лучше, чтобы им был тот, у кого вся жизнь за плечами, чья история уже рассказана.

Лоренцо все еще пытался осмыслить значение слов Грейсса: «… завершить дни калекой…»

Они находились на тайной операции, без поддержки, без возможности эвакуации — но даже если им бы удалось доставить Вудса в имперский госпиталь, это была бы точно последнее, чего хотелось бы Спецу. Доктор едва ли сумел бы ему помочь. Единственным человеком, который мог спасти его от участи хуже смерти, был Грейсс. Взгляд Лоренцо остановился на лазгане, который покоился у сержанта на коленях.

— Его будут помнить, — сумел он выдавить из себя. Эти слова несколько приободрили Грейсса.

Затем вновь опустилась кошмарная тишина. Лоренцо больше нечего было сказать, поэтому он вновь повернулся к двери.

Последнее, что увидел перед тем, как выйти из хижины и навеки потерять очередного товарища, было то, как Грейсс склонился над Вудсом, ласково разбудил его, сказал, что время пришло, и протянул ему лазган. И еще улыбку Вудса — не испуга, но радости. Даже благодарности.

Еще один из многих. Лоренцо научился уже жить с этим. Он продолжал идти, борясь с желанием сорваться на бег и убраться отсюда подальше, прежде чем услышит…

Он вспомнил о своем обещании. «Его будут помнить». Он шел и ждал. И думал о своем товарище, о том, как расскажет его последнюю историю, и жалел, что не уделял ему достаточно внимания. Он думал об опасностях, которые предстояло осилить его отделению, и пообещал себе, что они любой ценой преодолеют их.

Лоренцо не хотелось слышать темный голос в своей голове. Он шептал: «Да, Вудса Спеца будут помнить. Малдуина Акульего Укуса будут помнить. Их всех будут помнить.

Но как долго?»

Тринадцатая глава

С наступлением вечера пошел дождь.

Джунглевые бойцы видели собирающиеся тучи, чувствовали холодный ветер, предвещающий грозу — но ярость и скорость, с которой она началась, превысила все их ожидания.

Дождь был кислотным. Бракстон вздрогнул, когда первая капля упала ему на щеку, а Лоренцо приложил руку к шее, когда ее вдруг начало жечь. К счастью, кислота оказалась слабой, не такой, как у растения-плевальщика — но если находиться под дождем слишком долго, она могла причинить вред.

Они укрылись под развесистыми ветвями огромного дерева. Лоренцо слушал, как дождь колотит по пологу из листьев, и мрачно смотрел на стекавшую вокруг него каскадом жидкость. Ему стало интересно, через сколько времени кислота прожжет листву, и его не отпускала мысль, что даже ливень начался не просто так. Казалось, планета так жаждала уничтожить их, что была готова пожертвовать даже частью самой себя.

Катаканцы начали спорить насчет того, чтобы вернуться под склепанные металлические листы орочьего лагеря, но Грейсс не желал никуда уходить.

— Кроме того, — проворчал он, бросив опасливый взгляд через плечо, — мы даже не знаем, что сейчас скрывается позади нас.

Все они понимали, что сержант имел в виду. С тех пор, как они джунглевые бойцы выдвинулись из лагеря, они знали, что за ними вновь идут призраки.

Конечно, это было неизбежно. И все же Лоренцо надеялся хоть на какую-то передышку. Он был не единственным из шести оставшихся бойцов своего отделения — половины от первоначального числа — кто получил ранение в бою прошлой ночью, не говоря уже о том, что чувствовал себя глубоко уставшим. Левая рука Армстронга висела плетью — топор орка повредил нервы в его плече, а Бракстон не проронил и слова с самого полдня и выглядел так, словно в любой момент мог упасть. Их лазганы были практически разряжены, поэтому Майерс нес на себе пояс из связанных вместе батарей, чтобы подзарядить их от солнца, прежде чем они разожгут костер и сделают работу должным образом. Но из-за задания Грейсс, который теперь стал неоспоримым командиром, требовал идти дальше, да и ни один из шести бойцов не был готов признать поражение. Их карта сгинула вместе с Макензи, но Армстронг знал, где они находятся, и был уверен, что вспомнит местонахождение логова воеводы по инструктажу. Или хотя бы подведет их к нему.

Из рюкзаков они достали щелочные порошки и втерли их в открытые участки кожи и волосы. Пока они занимались этим, краешком глаза Лоренцо заметил, как вокруг них начали собираться призраки. На этот раз они привлекли к себе внимание не одного существа. Их было куда больше. И они, похоже, не очень стремились скрыть свое присутствие.

Или, возможно, дело в том, что они были крупнее и неповоротливее Дугана. Тела орков, как и предвидели джунглевые бойцы. На таком расстоянии не осталось сомнений, что от них несло трупной вонью. Последнюю пару часов, когда ветер дул в их сторону, он постоянно ее чувствовал. Некоторые орки были мертвы уже несколько недель или месяцев, но теперь будто стали частью самой планеты, были покрыты ее землей и оживлены таинственной силой.

Для того, чтобы отогнать одного подобного монстра, потребовались совместные усилия шести джунглевых бойцов. Самое меньшее существо. Шесть джунглевых бойцов, относительно свежих и готовых к бою.

Пока зомби держались на расстоянии и просто наблюдали. Тем не менее, Грейсс быстро приказал отделению выдвигаться из-за опасений, что, останься они здесь дольше, существа полностью окружат их. Они пошли быстрым шагом, прикрывая головы рюкзаками и стараясь держаться поближе к деревьям. К счастью, за это время они успели достаточно хорошо узнать Рогар, чтобы избегать его самых очевидных ловушек — хотя Лоренцо не забывал предупреждения Доновица насчет стремительной эволюции планеты и подозрительно осматривал даже самые неопасные с виду цветы.

Он дернулся от шелеста среди листвы. Звук раздался ближе обычного, несколько левее отделения, а не как обычно сзади. Лоренцо прицелился, но не осмеливался открыть огонь, так как не знал, сумеет ли сразу прикончить существо. Он различил фигуру орка, который вперился в него взглядом немигающих глаз, один из которых наполовину вылез из орбиты от скопившейся там засохшей крови. Пока Лоренцо наблюдал за ним, зомби сделал шаг назад и молча утонул в земле.

— Они следят за нами, — заявил он. — Мы пережили все, что бросал на нас Рогар, поэтому он приказал зомби следить за нами и постараться отыскать в нас уязвимое место.

— Мне бы хотелось, чтобы они уже напали на нас и покончили со всем этим, — пробормотал Бракстон.

— Будь осторожнее со своими желаниями, — мрачно предупредил его Сторм.

— После вашего прибытия, — сказал Бракстон, — когда вы говорили о Рогаре так, словно он, даже не знаю, был живым существом, вроде орка или еще чего… теперь я начинаю понимать. Эта планета будто живая, она обладает разумом и по-настоящему желает нашей смерти.

Он говорил так, словно хотел, чтобы его разубедили.

Этого никто не сделал.


Джунгли перед ними вновь встали непроходимой стеной. Грейсс послал Малдуина и Сторма для расчистки дороги, и темп отделения резко упал.

А за их спинами продолжали собираться призраки.

— Возможно, стоит пальнуть по ним пару раз, — встревожено предложил Армстронг и поднял лазган здоровой рукой, будто желая убедиться, что ею-то он еще может шевелить. — Чтобы припугнуть немного.

— Не знаю, сработает ли, — пробормотал Грейсс.

— Спец стрелял в… — сказал Лоренцо, но запнулся, не в силах произнести имя Дугана, — … в первого. Тот вообще никак не отреагировал.

— Они нечувствительны к боли, — произнес Грейсс. — Вспомните, что сказал Башка. Мы не должны думать о них, как о живых существах. Это уже даже не орки. У них нет сердец, а если и есть, то они давно не бьются. Нет также внутренних органов, нервных окончаний, болевых точек, и сомневаюсь, что их мозги еще работают. Они растения, не более. Часть джунглей, самой планеты, которая просто опутала останки мертвых.

Лоренцо украдкой взглянул на скапливающиеся тени, ища ту, которая была меньше других. Он всей душой надеялся, что не найдет ее. Если у Бога-Императора была здесь хоть какая-то власть, настолько далеко от Золотого Трона, он должен сделать так, чтобы Дуган почил с миром.

— Значит, разбираться с ними будем как с любым другим враждебным растением, — подал идею Армстронг.

— Мы не сможем вырвать их с корнем, — прорычал Грейсс. — Их у зомби нет.

— Разрезать их? — отозвался Сторм, и его пальцы легли на рукоять ножа.

— Слишком долго будет, — ответил сержант. — Думаю, они будут двигаться до тех пор, пока ты не доберешься до самих костей и не переломаешь их.

— Нужно что-то сделать, — сказал Бракстон, — пока они не напали!

— Мальчик прав, — произнес Армстронг. — Нам нужно показать свою силу, дать им повод для размышлений. Если, конечно, они умеют думать.

— А если и не умеют, то это вполне может сделать кто-то вместо них, — пробормотал Майерс.

— Сколько у нас осталось взрывчатки? — спросил Лоренцо.

— Пару противопехотных мин, — тут же ответил Майерс.

— Припасем их для особого случая, — с блеском в глазах произнес Грейсс. У меня возникла идея получше.

Он переглянулся с Армстронгом.

— Сожжем их! — вместе сказали они.


Лоренцо и Бракстон взялись за расчистку дороги, а Майерс и Сторм вновь собрали огнемет. Грейсс с трудом поднял тяжелое орудие и сделал несколько шагов к наблюдающим зомби. Затем он нажал курок и повел огнеметом из стороны в сторону.

Казалось, одновременно прозвучал десяток взрывов — растения и деревья лопались, словно пламя поглощало их изнутри. У зомби, которых видел Лоренцо, горели наиболее легко воспламеняющиеся части тел, состоящие из лоз и трав. Они шатались в явном смятении и будто в замедленном движении молотили себя по телам, но из-за этого их руки также воспламенялись либо сталкивались с другим зомби, и огонь перебирался на их товарищей.

Лоренцо пораженно наблюдал за ужасными последствиями, пока не вспомнил, что Рогар прежде уже имел дело с огнем — начиная с небольшого костра, который разожгли джунглевые бойцы две ночи назад, и заканчивая попытками людей и орков расчистить местность. Планета знала, что может сделать ей огонь — и хотя все инстинкты твердили ему о противоположном, Лоренцо был уверен, что Рогар боялся пламени. Сам мир смерти боялся, и из-за страха он решился напасть на существ, которые причинили ему столько вреда, пока у него еще было достаточно сил. И он послал своих солдат вперед…

Джунглевые бойцы разом подняли лазганы, когда шестеро зомби — тех, что еще могли ходить — поковыляли к ним, дымясь, словно небольшая демоническая армия. Катаканцы сделали залп, который впрочем, не дал эффекта, и Грейсс выпустил еще одну струю пламени перед зомби в надежде перекрыть им путь, а затем, точно рассчитав время, бросил огнемет и отскочил в сторону. Туда, где всего лишь мгновение назад стоял сержант, упал зомби и поджег под собою траву. Он попытался подняться, но выжженная земля начала отслаиваться от него подобно омертвевшей коже, обращаясь в пепел, пока не стали видны кости, так что вскоре существо уже просто не могло встать. Остальные бойцы сбросили рюкзаки и попытались рассредоточиться, что оказалось не так легко в узком расчищенном коридоре. К сожалению, у зомби все обстояло иначе: хотя их движения были медленными и неуклюжими, им ничего не препятствовало, казалось, сама листва была частью их. Существа также разделились, и каждое из них выбрало себе цель. Лоренцо вместе с Бракстоном попытались пробиться в джунгли, разрывая куртки о колючки и жалясь крапивой, когда к ним метнулись двое горящих зомби.

— Цельтесь по коленям! — завопил Армстронг.

Лоренцо последовал совету Патча и попытался отстрелить ближайшему зомби ногу. Он успел сделать четыре выстрела, когда существо подобралось к нему вплотную. Зомби отвел огромный кулак, и хотя поначалу Лоренцо не мог понять, кого именно он хотел ударить — его или Бракстона — когда кулак полетел прямо в него, катаканец поднырнул под него и попытался проползти под ногами монстра, но отдернул руку от горящего отпечатка ноги в траве. Зомби развернулся к нему, но тут кость в его ноге треснула, и Лоренцо понял, что стрельба, в конечном итоге все же дала результат. Зомби сумел обратить падение в бросок, и Лоренцо точно бы не смог увернуться от летевшего на него горящего скелета, который остался от существа. На мгновение он уставился в его пустые глазницы — туда, где некогда были поросячьи орочьи глазенки — и ему показалось, будто в них виднелась насмешка. Лоренцо поднял ногу, уперся в живот зомби и попытался перебросить его через себя. От удара ботинком существо распалось, и хотя большая его часть пролетела у него над головой, Лоренцо все же осыпало костями, грязью и горящими листьями.

Он перекатился, чтобы сбить попавший на одежду огонь. Затем вскочил на ноги, держа лазган наизготовку, но увидел, что другие зомби подвергались такой же участи, как и его. Огонь и лазерные выстрелы уничтожали их тела, и те валились у ног джунглевых бойцов. Два скелета оставались относительно целыми, и как только Лоренцо взглянул на них, те начали тонуть в земле. До одного из них Сторм дотянулся прежде, чем тот успел исчезнуть, и ударом приклада сломал ему хребет. Второй, с которым до этого сражался Грейсс, успел скрыться.

Бойцы успокоились и перегруппировались, как только на джунгли опустилась тишина, вокруг них горели десятки небольших огней, пока дождь в конечном итоге не погасил их.

— Думаешь, мы столкнулись с ними в последний раз, сержант? — спросил Майерс.

— Надеюсь, Стрелок, — прорычал Грейсс. Он бросил пренебрежительный взгляд на брошенный огнемет. — Потому что эта штуковина почти пуста.

Тем не менее, Майерс и Сторм разобрали и сложили огнемет обратно в рюкзаки на случай, если за ними наблюдали — хотя впервые за два дня никто из катаканцев не чувствовал этого.

— Существ было больше, — сказал Армстронг сержанту. — Ты сжег только первые ряды. Сзади их было, по крайней мере, еще с десяток — но как только они увидели огонь, сразу ушли под землю.

— И это не говоря уже о тех орках, которые погибли на Рогаре за прошедшие годы, — произнес Лоренцо.

— И гвардейцах, — тихо добавил Бракстон.

Грейсс кивнул.

— Интересно, они могут перемещаться под землей? — спросил Бракстон. — Или появляются там же, где исчезли?

— Не знаю, — ответил Грейсс. — А ты как думаешь?

— Что лучше расставить мины.

Какое-то время Грейсс пристально разглядывал Бракстона, а затем его губы скривились в усмешке.

— Мне нравится ход твоих мыслей, гвардеец. Правильно, тащите сюда все мины. Патч, со мной. Ты же видел, где исчезли некоторые из ходячих мертвецов? Что ж, когда они в следующий раз попытаются выбраться из могил, их будет ждать неприятный сюрприз. Лоренцо, Бракстон, расчищайте путь. Когда мы установим эти малышки, нам нужно будет убраться отсюда как можно скорее.

— Так точно, сержант, — ответил Лоренцо.

Грейсс уже было отвернулся, когда ему в голову пришла еще одна мысль, и он опять взглянул на Бракстона.

— Дай посмотрю твой нож, — сказал он. Бракстон показал ему небольшой затупленный клинок, которым расчищал дорогу, и Грейсс презрительно назвал его «имперским штыком».

Лоренцо заметил, что теперь у сержанта было два ножа, и сразу догадался, откуда у него появился второй. И все же он очень удивился, когда сержант достал из-за пояса дьявольский коготь Вудса — более метра в длину, его можно было скорее назвать мечом, чем ножом — и протянул валидианцу.

— Бери, — предложил он. — С ним тебе будет проще. Но не забывай, что он у тебя лишь временно.

Бракстон взял коготь и повертел его в руках. Он полюбовался хорошо заточенной кромкой и удивился, насколько оружие было легким и сбалансированным благодаря полому лезвию, наполовину заполненному ртутью.

— Да, сержант, — почти благоговейно ответил он.


— Теперь я понимаю, почему вы все о нем такого высокого мнения, — сказал валидианец, когда они с Лоренцо вновь остались наедине. Грейсс и Армстронг все еще устанавливали мины, а Маейрс и Сторм, сославшись на медленное движение отделения, ушли в джунгли на поиски ящериц и всего, что они сочтут съедобным. Лоренцо же и Бракстон продолжили расчищать путь, и хотя работа была долгой и утомительной, она пошла намного быстрее, когда Бракстон получил новый нож.

— Ты о ком? — спросил он.

— О сержанте Грейссе.

— Конечно, так и есть. Не заработай он всеобщее уважение, то и не получил бы это звание.

— Я даже не понимал. Поначалу он казался — даже не знаю — мрачным типом, что ли. Сдержанным. Осуждающим.

— Если ты ищешь среди нас приветливых людей, — сказал Лоренцо, — то спешу сообщить, что на Катакане таких не водится.

— Наверное, так и есть. Но теперь я видел сержанта Грейсса в действии — то, как он всем подает пример, командует отделением, заставляет нас думать лишь о задании. И то, как он… в смысле, он действительно заботится о своих бойцах, даже если и не всегда…

— Он бы просто отдал за нас жизнь, — коротко ответил Лоренцо, — как и мы за него. Что в этом странного?

— Дело в том, что я привык к сержантам, которые все делают по Уставу. То же и с комиссаром. Если бы Макензи выжил и увидел Грейсса сейчас…

— Если бы он захотел увидеть, — поправил его Лоренцо.

— Да. Просто я хотел сказать, что Макензи был таким же, как валидианцы. Мы с ним не понимали этого, пока находились среди них. Я даже представить не могу, что значит для тебя, Грейсса и всех остальных оказаться на подобном мире. Мире смерти. Но я понемногу начинаю понимать, и, думаю, со временем это понял бы и Макензи.

— Считаешь, он бы не написал рапорт на Старого Упрямца? Не расстрелял бы его?

— Мы этого уже не узнаем, — ответил валидианец. — И, думаю, лучше не возвращаться к этому вопросу. Я точно ничего не скажу.

Лоренцо собирался согласиться с ним, когда заметил что-то посреди травы. Серебряный треугольник. Поначалу он подумал, спутал его необычной формы листком, который сорвался с ветки, но тот напомнил ему кое о чем. Предупреждение.

Нож Бракстона опускался прямо на треугольник, и Лоренцо оттолкнул его руку даже прежде, чем вспомнил, что же означал знак. Из травы выпрыгнула змея и укусила то место, где еще секунду назад находилась рука Бракстона.

— Лучше нам поменьше говорить, — сказал Лоренцо, — и внимательнее смотреть под ноги.

Бракстон кивнул. Но прошло не так много времени, прежде чем он опять заговорил.

— Я вот думаю, — сказал он, — может, мне следует что-то сказать остальным? Дать им знать, что они могут мне доверять.

Лоренцо слабо улыбнулся.

— Они и так знают. В особенности Старый Упрямец, — он указал на дьявольский коготь в руке Бракстона. — Поверь, он знает.

Затем к ним подбежали Грейсс и Армстронг, а вслед за ними Маейрс со Стормом.

Они едва успели остановиться, как земля сзади содрогнулась от серии взрывов, так, что с веток осыпались листья. Ловушка сработала. Грейсс злорадно осклабился. Минуту они стояли на месте, пытаясь услышать шаркающую походку зомби или увидеть среди дождя очертания орочьей фигуры, но вокруг них никого не было.

Через какое-то время Баркстон обнаружил ловушку. Петля среди травы, которая бы вздернула за ногу ничего не подозревающего человека. Когда валидианец указал на нее, Лоренцо понял, что неподалеку есть орки. Хитрые орки. А затем он внимательнее осмотрел петлю. Она была из лиан, но не сплетена вручную, а, казалось, приобрела такую необычную форму естественным образом.

— Рогар учится, — пробормотал он, когда Бракстон одним ударом разрубил петлю. — И он учится у нас.


Они шли еще добрую половину ночи, чтобы компенсировать поздний старт, пока Лоренцо не начал чувствовать, что еще чуть-чуть, и он просто свалится с ног от усталости. Долгое время он шел лишь на чистом адреналине, но даже тот со временем иссяк. Кислотный дождь не прекращался и, несмотря на предосторожности, лицо и шея Лоренцо покраснели и покрылись волдырями. Рана в боку будто горела. Он мучался вопросом, положит ли Грейсс когда-либо конец этой пытке, хотя, конечно, он бы об этом никогда не пожаловался. Наконец, сержант смирился с тем, что даже его бойцам необходим отдых. Тем не менее, он предупредил, что времени у них совсем немного. Старый Упрямец собирался выдвигаться рано поутру, а до тех пор джунглевым бойцам придется стоять на карауле в три смены по два человека, если синий свет вздумает появиться вновь.

Впервые Лоренцо не вызвался добровольцем на первый караул. В него Грейсс поставил Майерса и Сторма, а Лоренцо лишь смог порадоваться тому, что его определили в третий и последний с Армстронгом. Возможно, причина была в том, что они оба получили ранения прошлой ночью. Только когда они разбили лагерь — навесив полимерную пленку, чтобы укрыться от дождя — он понял, насколько уставшим выглядел сам сержант.

Они разожгли самый большой и яркий костер, который только сумели, несмотря на то, что их могли заметить. Катаканцы сделали так, дабы напугать своего настоящего врага: Рогар-3.

Лоренцо заснул даже прежде, чем его голова коснулась земли. Но, казалось, только он успел закрыть глаза, как его тут же разбудил чей-то крик.

Сначала он подумал, будто ему и дальше снится сон. Тот, в котором его утягивали мертвые товарищи. Но в этот раз его по-настоящему засасывало. Лоренцо уже наполовину погрузился под землю, он отчаянно попытался вырваться, но вместо этого его начало затягивать с еще большей силой.

Зыбучий песок? Лоренцо тонул, хотя, когда он ложился, земля была совершенно твердой. Катаканец старался не барахтаться, так как знал, что таким образом лишь быстрее утонет. Кто-то выкрикивал его имя, умолял его проснуться, а дождь продолжал хлестать по уже ставшей коричневой от кислоты пленке.

Это было хуже зыбучих песков. Лоренцо знал, что в них на самом деле было довольно трудно утонуть — но сейчас в него вцепился сам Рогар-3, он жаждал утащить его в свои глубины. Первым его порывом было достать катаканский клык, но пользы от него пока не было. Дело в том, что обе ноги Лоренцо уже утонули, и ему не хотелось потерять еще и свое оружие.

С огромнейшим усилием он поднял голову. Весь лагерь превратился в сплошное болото. Армстронг и Майерс также попались в ловушку во время сна. Грейсс и Бракстон стояли, но их засосало по колени — должно быть, планета атаковала во время их смены. Бракстон продолжал кричать, возможно, со своего места он не видел, что Лоренцо уже проснулся. От костра не осталось и следа: наверное, его первым утащило под землю. Сторму повезло больше всех. Он стоял посреди грязи на четвереньках, и благодаря своей огромной силе, стиснув зубы и напрягаясь до предела, греб, пока не достиг края лагеря катаканцев и не ухватился за ветку. Теперь, когда ему было за что держаться, он начал понемногу вытягивать себя.

Лоренцо хотел было последовать примеру Сторма, когда земля рядом с ним взорвалась. Лоренцо отшатнулся и еще больше погрузился в трясину, когда из-под нее вырвалось существо. Огромное сгорбленное существо с клыками, виднеющимися среди темного слоя растений и грязи. Орк-зомби.

Они выскочили из земли вокруг лагеря, полностью окружая джунглевых бойцов. В отличие от своих тонущих жертв, они с легкостью передвигались по грязи, и их некогда неуклюжая походка казалась теперь довольно проворной.

Ближайший зомби встал во весь рост над Лоренцо и поднял обе руки, приготовившись убить его. 

Четырнадцатая глава

Лоренцо выставил правую руку с ножом, чтобы защитить голову, и попытался также прикрыться левой, но она уже была под землей. Он погрузил ее глубже и коснулся знакомого предмета. Он нащупал его, сначала казалось, будто Лоренцо хватает холодную слизь, но затем пальцы сомкнулись на металле. Напрягаясь, он вытащил из трясины лазган и обеими руками поднял его над головой.

Орк так сильно ударил по оружию, что Лоренцо всего тряхнуло. На мгновение ему показалось, что он потерял и этот лазган, что он наверняка развалится на две части, но каким-то чудом тот уцелел. Катаканец понял, что из-за удара и собственных усилий он погрузился в землю по самые плечи.

Когда зомби приготовился нанести новый удар, Лоренцо перевернул лазган и нажал на курок, но оружие заклинило. Грязь в стволе. Лоренцо тут же полоснул ножом по ноге существа и оставил на ней глубокий порез, но оно никак не отреагировало. Трясина уже поднималась почти до затылка, лаская его уши холодными щупальцами.

Ему не победить монстра. Он мог лишь надеяться сдерживать существо достаточно долго, чтобы планета поглотила его, заполнила нос и рот своей субстанцией.

Ему не победить монстра. Поэтому он прекратил сражаться.

Из бедра зомби смешно торчал пучок цветков. Лоренцо с трудом потянулся и схватился за него, после чего начал выбираться из болота, которое, хотя чавкало и пыталось дальше засасывать его, понемногу все же отпускало. Держа лазган, нож и цепляясь за цветки, Лоренцо не смог уклониться от следующего удара, который зомби нанес ему обеими кулаками по затылку. От боли у Лоренцо потемнело в глазах, и он едва не лишился сознания, но, крепко стиснув зубы, катаканец стоически перенес его. Казалось, будто череп треснул. А затем он ощутил, что цветы с корнем оторвались от земляной плоти зомби.

Лоренцо полетел назад, он не мог переставить ноги, чтобы выровняться, но, выбросив руки, крепко ухватился за ноги самого зомби. Монстр не успел вовремя отреагировать, пошатнулся, потеряв равновесие, и завалился в трясину. Лоренцо вцепился в его холодное влажное тело и, словно по бревну на реке, принялся карабкаться вверх. Подтягивая за собою ноги, он поднимался по зомби, срывая с него сгнившие листья по пути и одновременно погружая его все глубже в землю.

Когда голова твари исчезла в трясине, Лоренцо сумел, наконец, встать прямо. Он оттолкнулся от его груди, как от трамплина, и допрыгнул до края лагеря. Катаканец приземлился обеими ногами в болото и тут же вновь погрузился по пояс, но при этом верхняя часть его тела подалась вперед, он сумел ухватиться за ветку и, как ранее Сторм, и начал с ее помощью выбираться из болота.

Оглянувшись, он увидел, что зомби постепенно поднимается на поверхность — и что в его сторону направляется еще один. Времени на то, чтобы полностью освободиться от хватки Рогара у него не оставалось. Вместо этого Лоренцо обхватил ствол дерева и вылез по пояс на твердую землю. Затем запихнул палец в дуло лазгана и принялся выковыривать оттуда грязь, после чего приставил приклад к плечу, прицелился во второго зомби и нажал на курок. Лазган тихо взвыл и выпустил луч тусклого света. Зомби почти добрался до него. Лоренцо вновь вжал курок, и лишь с четвертой попытки дуло, наконец, выплюнуло грязь, и оружие выстрелило.

Лоренцо опять целился в колено, ему потребовалось четыре выстрела, чтобы достать до кости. Приближающееся существо рухнуло, подобно кукле с обрезанными ниточками, и тут же исчезло под поверхностью.

К этому времени первый зомби сумел подняться на ноги и теперь направлялся к нему. На него у Лоренцо ушло целых шесть выстрелов, и существо упало менее чем в метре от него, протянув к катаканцу руки. Лоренцо воздал благодарность Богу-Императору за замедленные рефлексы зомби: если бы он сместил вес на здоровую ногу, то еще бы простоял достаточно долго, чтобы успеть вцепиться ему в горло.

Больше ему непосредственно ничего не угрожало, поэтому он вновь окинул взглядом поле боя. Майерс и Армстронг понемногу брали верх над своими соперниками — но вот у Бракстона были проблемы.

Валидианца окружили трое зомби, и его засасывало в грязь. Голова гвардейца уже исчезла, он не мог дышать.

Грейсс заметил, что происходит, только когда расправился со своим противником. Он бил его катаканским клыком до тех пор, пока не добрался до хребта, а затем схватил его и вырвал из тела. Отбросив останки отвратительного существа в сторону, Грейсс с рычанием пошел к Бракстону, но из-за грязи, доходившей ему до живота, сержант продвигался очень медленно.

Сторм открыл огонь, и, наконец, один из напавших на Бракстона зомби повалился под его выстрелами. Дикарь сменил цель, и Лоренцо присоединился к нему, их совместный огонь за пару секунд прожег колено второму существу.

Последний зомби обернулся к Грейссу и взмахнул увесистым кулаком, но старый сержант увернулся. Его голова находилась вровень с животом существа, которое было настолько огромным, что, казалось, могло раздавить сержанта одним пальцем — но Старый Упрямец ударил его прикладом по ноге и, к удивлению Лоренцо, сломал ее. Кость, наверное, была старой и ломкой. Но рефлексы этого зомби оказались лучше, нежели у собратьев. Он устоял на одной ноге и посмотрел вниз, где на тинистых нитях свисала его вторая нога.

Затем со звериным рыком Грейсс ударил прикладом еще раз, и зомби медленно, словно сражаясь с самой силой притяжения, упал в болото и исчез. Теперь Грейсс мог добраться до Бракстона, но валидианца уже полностью затянуло.

Лоренцо был слишком далеко, потому ничем бы не смог ему помочь. Вместо этого он открыл огонь по все еще стоявшим зомби, которые наседали на Майерса и Армстронга. Но, тем не менее, он продолжал бросать взгляды на участок болота, где исчезла голова Бракстона, и затаил дыхание, когда туда, наконец, добрался Грейсс и погрузил руку в булькающую грязь.

Майерс расправился со своим орком-зомби, но бой дорого ему обошелся. Он стремительно тонул. Сторм запрыгнул обратно в трясину и побрел на помощь товарищу. Он дотянулся до Майерса, схватил его под руки и принялся вытаскивать, но за каждые два сантиметра, которые удавалось преодолеть двоим, трясина утягивала их на один, и теперь Стрелок погрузился уже по шею. Лоренцо сконцентрировался на том, чтобы освободить ноги. Планета отпустила его столь резко, что катаканец свалился в кусты и потерял драгоценные мгновения, высвобождаясь от шипов. Он помчался вдоль края трясины туда, где находился Сторм. Погрузив одну ногу в грязь, а другой упершись в твердую землю, Лоренцо схватил протянутую руку Дикаря и изо всех сил потянул его на себя.

В другом конце лагеря, к облегчению Лоренцо, Грейсс вытаскивал кашляющего и отплевывающегося Бракстона на поверхность — но из-за его усилий сержант сам начал тонуть, поэтому над болотом виднелись лишь две беззащитные головы.

Армстронг снял последнего зомби, но проблемы от него никуда не делись — он находился недалеко от края, но из-за раненной руки не мог до него дотянуться. Стиснув зубы, Лоренцо потянул сильнее, так, что Сторм упал на берег рядом с ним, после чего они оба схватили Майерса за руки и принялись вытаскивать. Стрелок при этом пытался что-то схватить под землей. Напрягшись, он вырвал из ослабевшей хватки планеты покрытый грязью рюкзак. Свой же вместе с курткой и патронташем Лоренцо потерял. Не успев вылезти из болота, Майерс уже рылся в рюкзаке, и Сторм усмехнулся в черную бороду, когда тот достал веревку. Наверное, он свил ее из корней растений после того, как все остальные они потеряли на реке.

Конечно же, сам Майерс и сделал бросок. Конец веревки плюхнулся в грязь рядом с головой Грейсса, но утонул прежде, чем тот смог освободить руку и схватить его. Грейсс и Бракстон с трудом начали шевелить руками в трясине, чтобы отыскать тонущую веревку, подбородок Бракстона вновь ушел под землю, и он закашлялся, выплевывая попавшую в рот грязь. Затем валидианец крикнул: «есть!», и Маейрс с Лоренцо потянули ее на себя

В это время Сторм нашел ветку, которая свисала практически над Армстронгом. Дикарь взобрался на самый ее край, и та согнулась под его весом. Армстронг протянул здоровую руку и с трудом ухватился за ладонь Дикаря.

Наконец, шестеро грязных измученных солдат лежали на твердой земле и печально глядели на трясину, некогда бывшей их лагерем. Каждого из них терзали мысли о том, сколько вещей там пропало и сколько им удалось спасти.

У них осталось всего три наполовину пустые фляги: Лоренцо, Сторм и Армстронг потеряли свои вместе с рюкзаками. Без деталей, которые нес Сторм, они уже не могли вновь собрать огнемет. И, тем не менее, батареи для лазганов, которые были у Майерса, остались целы.

Но больше всего Лоренцо было жаль Армстронга, потому что он потерял в болоте свой дьявольский коготь. Из-за этого ветеран джунглевых бойцов казался опустошенным, боль от подобной утраты мучила его сильнее раненного плеча. Бракстон предложил ему взять взамен дьявольский коготь Вудса, но тот лишь отмахнулся. Это было далеко не одно и то же.

— Не хочется этого говорить, — заявил Грейсс, — но нам придется еще немного пройтись, прежде чем разбить следующий лагерь.

— Думаешь, на этой чертовой планете хоть где-то безопасно? — угрюмо спросил Армстронг.

— Могу поспорить, что у Рогара ушло много времени на то, чтобы превратить это место в болото, — сказал Грейсс. — Иначе, почему он ждал столько времени? С этого времени нам придется менять стоянку по несколько раз за ночь, и спать будем всего по пару часов за раз.

Хотя идея была совсем безрадостной, все они понимали ее необходимость.

Катаканцы прошли несколько сотен метров, прежде чем Грейсс распорядился вновь расчистить участок. На караул встали Лоренцо и Армстронг, а остальные улеглись спать. Армстронгу совершенно не хотелось говорить, он просто сидел на поваленном стволе и пялился в землю. К счастью, Лоренцо проспал довольно долго и сейчас чувствовал себя относительно бодрым. Он в одиночку навесил защитную пленку над головами товарищей, хотя вскоре после этого дождь, наконец, прекратился.

Несколько раз из травы доносилось шипение змей с серебряными спинами, но, к счастью, оставшаяся часть ночи минула без происшествий.


На следующее утро у джунглевых бойцов появился нежданный гость.

Когда они готовились выступать, из-за деревьев вышла фигура, и в нее тут же прицелилось шесть лазганов. Тем не менее, та не совершала никаких угрожающих движений.

Лоренцо с удивлением оглядел ее. По росту и телосложению существо походило на человека и состояло из растительности Рогара, до определенной степени напоминая орков-зомби. Но оно носило куртку, сплетенную из разноцветных листьев, а через плечо у него была переброшена ветка, так, как джунглевые бойцы носили лазганы. Казалось, у него было даже лицо, широкоглазое и ухмыляющееся, хотя оно было создано таким (уж не случайно ли?) из искривленных стеблей и растений, покрывавших его грубо вытесанную голову. Из самой же головы торчал пучок соломы, словно копна светлых волос. Какую-то минуту существо ухмылялось джунглевым бойцам, пока те с опаской следили за ним. Затем фигура издала странный нечеловеческий звук: последовательность гортанных щелчков и трель гласных звуков, после чего развернулась и неуклюжей, пошатывающейся походкой, от которой она едва не разваливалась, зашагала в ту сторону, куда катаканцы намеревались идти. Дойдя до края джунглей, существо рывками подняло руку и резко опустило, затем еще и еще раз.

— Какого черта это значит? — выдохнул Майерс.

— Не догадываешься? — проворчал Грейсс. — Он хочет казаться одним из нас. Взгляни на него, Стрелок. Он изображает, будто прорубает путь сквозь джунгли, прямо как мы.

— Думаю, оно пытается говорить, — сказал Армстронг. — Существо хочет говорить, как мы, подражать нашим голосам, но не понимает языка.

— И мы должны повестись на это? — спросил Лоренцо, не зная, удивляться ему или опасаться. — От нас ожидают, что мы подумаем, будто оно — наш товарищ, позволим ему присоединиться к нам, а дальше?

— Я за то, чтобы мы этого не узнали, — сказал Майерс.

— Я тоже за, — согласился с ним Грейсс.

Катаканцы взяли на прицел неудачливого двойника. Тот обернулся к джунглевым бойцам, и не знай Лоренцо о его природе, то мог бы поклясться, что на его лице отразилось удивление. А затем фигура взорвалась.

Из груди и рта существа выстрелили похожие на крошечные дротики колючки, и джунглевые бойцы тут же бросились в укрытия. К счастью, между ними и чучелом было большое расстояние, поэтому оно ни в кого не попало. Приподняв голову, Лоренцо увидел, что из дерева возле него торчат с десяток колючек. Среди травы он также обнаружил несколько штук и увидел, что их острия истекали ядом. От самого же существа не осталось и следа. Оно развалилось на части, слившись обратно с породившими его джунглями, так что Лоренцо не мог уже сказать, из каких листьев и растений существо ранее состояло.

Следующее чучело появилось почти четыре часа спустя. Оно просто вышло позади джунглевых бойцов на дорогу, которую те прорубили, и что-то неразборчиво прощебетало. Но не прошло и секунды, и катаканцы так изрешетили его лазерными лучами, что существо повалилось на спину и выпустило свой смертоносный заряд в небо. Лоренцо едва успел рассмотреть чучело, хотя у него осталось явственное впечатление, что его создали уже тщательнее, нежели предшественника. Именно тогда они и почувствовали первую дрожь.


По меркам джунглевых бойцов день прошел спокойно. Они убивали джунглевых ящериц, змей и растения-плевальщиков, но не было ничего, что по-настоящему могло бы им угрожать. После случая со вторым чучелом никто больше не замечал, будто их преследуют, поэтому казалось, что — по крайней мере, пока — зомби от них отвязались.

С каждым шагом их боевой дух возрастал. Лоренцо чувствовал, будто они, наконец, познали этот мир смерти, что Рогар исчерпал все возможности навредить катаканцам и смирился с их превосходством. Это было прекрасное чувство. Чувство собственной значимости. Благодаря ему все их жертвы теперь не казались бессмысленными.

Никто не упоминал о дрожи. Скорее всего, это было явление местного характера — и чем больше времени проходило, тем сильнее оно таковым и казалось.

С заходом солнца джунгли поредели, и, когда идти стало легче, бойцы смогли вложить ножи в ножны. Вскоре они обнаружили следы гретчинов и поняли, что до цели осталось совсем немного. Катаканцы вернулись немного назад, пока не вышли к уединенной полянке, где можно было немного передохнуть. Все понимали, что это было в последний раз перед самой важной частью их задания. Найти и устранить воеводу орков. Теперь их мысли вновь вернулись к этой проблеме.

Грейсс не возражал, чтобы они разожгли огонь, листва здесь была густой, и дым, скорее всего, никто не заметит. В любом случае, стандартных пайков у катаканцев оставалось всего ничего, но у них были джунглевые ящерицы, которых поймали Майерс и Сторм, а также пару пригоршней отборных корешков. Прежде чем бросить в котелок, Стрелок попробовал каждый из них, на случай, если те изменились с тех пор, когда их ели в последний раз. На случай, если планета хотела удивить их новым ядом.

Существовала небольшая вероятность, что на них могли натолкнуться гретчины-фуражиры, поэтому Лоренцо вместе с Армстронгом расставили несколько ловушек. Всякое существо, которое подберется к ним в пределах слышимости, попадется в сети и не сможет поднять тревогу. Они ели, и постепенно их беседа перетекла в обычное русло: о товарищах, ушедших, но не забытых. Они говорили о Спеце, Акульем Укусе и Башке, а также о том, как они сражались с орочьими ордами. Конечно, все они уже успели услышать эти истории, но никто не возражал против того, чтобы послушать их вновь. Это их успокаивало и помогало лучше запомнить подробности, когда им придется пересказывать их в следующий раз. Катаканцы говорили об отваге Ландона, и о, без сомнения, героическом поединке против синего света, в котором пал Дуган Стальная Нога. Потом начали вспоминать более ранние истории, и это было еще лучше, ибо Армстронг с Бракстоном были новичками в их отделении, и еще не слышали их.

Грейсс припомнил, как Вудс Спец, тогда еще молодой и пылкий салага, бросился к орочьему снайперу, который своим огнем прижал отделение и, чудом не получив ни единой царапины, зарубил его на месте. Майерс и Сторм по очереди рассказали, как Доновиц Башка пережил схватку с застрявшим в ловушке космическим десантником Хаоса, просто перехитрив его, и были удовлетворены, когда Бракстон задавал вопросы и восхищался в положенных местах. Затем они слушали истории Армстронга о героях из его бывшего отделения, и все дружно согласились, что им бы стоило познакомиться со столь великими людьми и лично стать свидетелями их деяний.

Затем Майерс поведал рассказ о том, как свое прозвище получил Старый Упрямец. Конечно, эти события случились еще до появления Лоренцо, даже до Майерса, если уж на то пошло, но оба знали ее наизусть. Тогда еще рядовой Грейсс был в составе взвода, который уничтожил дредноут Хаоса. Чудище попалось в одну из расставленных Грейссом ловушек, и пока оно пыталось освободиться, боец установил ему на ногу мину. К несчастью, он не успел отбежать достаточно далеко, когда взрыв разнес дредноут на куски. Но, возможно, дело было не в удаче, а именно благодаря судьбе в голову Грейссу попал увесистый осколок. Говорили, что хирурги уже списали его со счетов, но благодаря своему волевому характеру он сумел выкарабкаться.

— Если бы не та металлическая пластинка у него в голове, — подытожил Майерс, — он бы не был тем сварливым старым хрычом, которого мы сегодня знаем.

— Завязывай, Стрелок, — проворчал Грейсс, — если не хочешь чистить сортиры, когда мы вернемся обратно к цивилизации.

— Ничего, скоро о тебе напишут на первой полосе «Орла и Болтера», сержант, — ответил Майерс. — Как-никак, среди нас затесался репортер.

— И правда, — вспомнил Сторм и обернулся к Бракстону. — Я слышал, ты пишешь о нас историю?

— Мы дали тебе уже достаточно материала? — вставил Майерс.

— Расслабьтесь, вы, оба, — сказал Грейсс. — Вы же знаете, что представляют собою те газетенки. Командование вовек не позволит Бракстону напечатать это, даже если бы он хотел. Им важна лишь своя правда.

— Хотел бы я поспорить с этим, — ответил Бракстон, — но вы правы, да. Я всегда писал то, что мне приказывали писать — об успешных операциях и захваченных территориях. Не думаю, что хотя бы половина из всего этого правда. Да я и не спрашивал.

— Все широкополоски на одно лицо, — отметил Майерс.

— И я всегда думал, что ничего в этом такого нет, — продолжил Бракстон, — так как делал это ради боевого духа солдат. Так всегда говорил Макензи, и комиссар до него. Представь все в самых ярких красках, говорили они. Говори войскам о полномасштабной кампании, о том, как Империум побеждает врагов, и напомни, ради чего они делают это. Не позволяй им задумываться о деталях — о том, как люди вроде них страдают и умирают ради достижения общей цели. Ваша история ничем бы не отличалась от других. Пару строчек о вашей великой победе, возможно, перечень имен для комиссара. Они никогда бы не позволили мне написать о Вудсе, Дугане и остальных.

— Еще одна причина, чтобы вернуться живыми, — сказал Сторм. — Ведь если не мы поведаем эти истории, то кто?

— Я, — поклялся Бракстон. — Однажды. Я расскажу всем, что значит сражаться вместе с вами, о том, как вы стараетесь помнить всех, делать так, чтобы каждая жизнь чего-то да стоила.

— Продолжай болтать в том же духе, — произнес Грейсс, — и твой следующий комиссар позаботится о том, чтобы ты отправился на первое же самоубийственное задание. Бракстон скривился, но принял шутку без возражений.

Они все еще улыбались, когда земля вновь задрожала.

В этот раз землетрясение было сильнее. Оно длилось дольше и казалось сильнее, хотя от него лишь слабо затряслись деревья, да упало несколько листьев и плодов. Дрожь прошла, не причинив особого вреда, но от Лоренцо не скрылось опасение во взглядах джунглевых бойцов. Они знали, что это могло предвещать.

Возможно, Рогар-3 пока не признал поражение. Возможно, он просто выжидал, строил планы и готовился раз и навсегда уничтожить чужаков.

Пятнадцатая глава

— Сержант, вам стоит взглянуть на это.

Проникнув глубоко в орочью территорию, джунглевые бойцы вновь стали передвигаться бесшумно, как раньше у лагеря. В этот раз идти первым поручили Майерсу. Он уже успел провести отделение мимо пары растяжек и волчьей ямы. Спустя некоторое время Стрелок торопливо вернулся к ним, с раскрасневшимся от бега лицом.

Бойцы прошли следом за ним сквозь заросли, параллельно протоптанной множеством ног тропе. Спереди постепенно начал доноситься звон, лязг и гортанные крики орков, и потому Лоренцо шел как можно осторожнее, стараясь не задеть ни единого листка.

Вдруг сквозь листву пробились лучи, и поначалу Лоренцо испугался, что их опять настиг синий свет. Но этот был куда ярче и резче, казалось, он исходил сразу из нескольких источников. Джунглевые бойцы скрылись среди теней, чтобы свет не выдал их.

Майерс аккуратно раздвинул покрытые шипами ветки, и Лоренцо понял, что было источником этого шума.

Орки рыли туннель. Поляну освещали развешанные на деревьях фонари, от их яркого света все казалось обесцвеченным. Поляна постепенно перерастала в холм, в склоне которого и зияло отверстие. Вход в туннель поддерживали деревянные опоры, и через некоторое время джунглевые бойцы заметили, как в его глубинах возник еще один источник света. Из него вышел орк, на его шишковатой голове была помятая шахтерская каска с фонарем. Он толкал перед собою кособокую тележку, под завязку нагруженную камнями, которую затем без лишних церемоний выгрузил на одну из множества груд мусора.

В камнях тут же начали рыться четверо гретчинов, внимательно осматривая каждый из них, прежде чем отбросить в сторону. Неподалеку пара орков сцепились из-за кирки, а еще десятеро зеленокожих стояло на равных промежутках друг от друга на краю поляны. Двое сторожили вход в шахту. Между орками бесцельно шатались гретчины, иногда предлагая своим хозяевам еду и воду.

— Интересно, что они ищут? — спросил Армстронг после того, как джунглевые бойцы отошли на безопасную дистанцию.

— На Рогаре и добывать-то нечего, — сказал Сторм, — по крайней мере, так говорил Башка, или я чего-то не понял?

Грейсс покачал головой.

— Все верно, Дикарь. Но Башка упоминал еще об энергетической сигнатуре планеты. Здесь есть что-то, чего не могут понять эксплораторы. Думаю, зеленокожие как раз ищут это «что-то».

— Но как? — возразил Лоренцо. — Если даже эксплораторы не могут это найти…

— Ты же знаешь орков, — пожал плечами Грейсс. — У них голова не для того, чтобы ею думать. Наверное, они просто верят, что где-то здесь есть волшебный камень, с помощью которого они сумеют нас уничтожить. Скорее всего, они изроют планету вдоль и поперек, прежде чем признают поражение.

— Сохрани нас Император, если они что-то найдут, — пробормотал Армстронг.

— Ну, и что дальше? — спросил Сторм, и Лоренцо заметил в его глазах нетерпеливый блеск. — Дела у нас обстоят несколько лучше, чем пару дней назад, и к тому же на нашей стороне эффект неожиданности. Если мы сразу откроем огонь, то сумеем перебить половину зеленокожих прежде, чем те поймут, что происходит.

— Половина зеленокожих меня не волнует, — проворчал Грейсс. — Мы здесь исключительно по одной причине и я пока не увидел никого, кто подходит под описание Большого Зеленки.

— Вы заметили, что там нет хижин? — внезапно отозвался Бракстон. — Где же они живут?

— В еще одном лагере неподалеку? — предположил Майерс.

— Пойдешь и разведаешь, — сказал Грейсс. — Обойдешь поляну, глянешь, есть ли где-то следы колес или еще одна тропа. Но, думаю, там ничего не окажется. Скорее всего, зеленокожие перебрались жить под землю, в шахту.

— Значит, убить их босса будет не так просто, как казалось вначале, — добавил Майерс.

— Но ему же хотя бы изредка нужно выходить на поверхность? — предположил Бракстон.

— Ой ли? — насмешливо ответил Армстронг.

— В нормальных обстоятельствах я бы выждал, — произнес Грейсс. — Расставить снайперов и обождать пару деньков, чтобы цель сама вышла к нам. Но мы на Рогаре-3. Если останемся здесь надолго, то кто знает, чем еще он нас порадует?

— Если мы ворвемся в шахту, Большой Зеленка непременно узнает об этом, — сказал Армстронг. — Если он хотя бы вполовину настолько умен, как говорил Макензи, то не даст загнать себя в угол.

— Вот тебе еще одно задание, Стрелок, — решил Грейсс. — Поищешь черный ход. Если таковой есть, то он находится в нескольких километрах отсюда и хорошо замаскирован. Но я костями чую — нам нужно зайти через главный вход. Вот только как сделать так, чтобы не встревожить при этом воеводу?


Спустя двадцать минут Лоренцо лежал на животе среди травы, а товарищи измазывали ему спину грязью. Некоторые даже со слишком большим удовольствием, подумал он. Лоренцо принялся возражать, когда Сторм попытался впихнуть ему в волосы ветку, но отвязаться от него удалось лишь тогда, когда он ткнул его в глаз.

Наконец, Лоренцо с помощью Бракстона поднялся на ноги. С него упало несколько листьев, и, едва сдерживая смех, он взглянул на измазанного схожим образом Армстронга.

У них ушло еще десять минут, чтобы закончить маскировку. Теперь он с Армстронгом стояли, и Лоренцо оценивающе наблюдал, как его товарищ постепенно исчезает под слоями грязи. Местами грязь отваливалась, и кое-где виднелась кожа Патча. На плечи Армстронгу нацепили венок из сплетенных растений, так что издалека могло показаться, будто они растут прямо из его тела. И хотя он не совсем походил на зомби, от  одного его вида у Лоренцо мурашки пошли по коже. Лоренцо не мог даже повернуть голову, чтобы от него не отвалилась грязь, но знал, что выглядит не лучше.

Грейсс оценивающе осмотрел обоих бойцов, а затем объявил, что они готовы.

— Мы, по крайней мере, сделали все, что в наших силах, — добавил он. — Думаю, вам стоит держаться теней на краю поляны и сгорбить плечи. Вы ведь должны сойти за орков. А вам, тощим чертям, еще повезет, если вас примут за гретчинов.

— Но это лишь до тех пор, пока зеленокожие не узнают в них катаканцев, а, сержант? — ухмыльнулся Майерс. К всеобщему удивлению, он достал из рюкзака две орочьи пушки, которые тут же вручил Лоренцо и Армстронгу. — Вот, так больше сойдете за орков.

— А у тебя есть еще? — спросил Грейсс.

— Боюсь что нет, сержант. Просто подобрал парочку в лагере, на всякий случай. Но в них полные обоймы.

— Тогда остальным придется стрелять из лазганов. Патч, Лоренцо — откроете огонь первыми, если повезет, орки в суматохе ничего не заметят.

План казался довольно рискованным. Для начала джунглевым бойцам следовало надеяться, что орки уже сталкивались с зомби-растениями.

— Когда вы подстрелите первых зеленокожих, — сказал Грейсс, — они должны считать, что на них напали их же живые мертвецы. Поэтому, парни, без героизма. Нужно уравнять шансы — снять парочку часовых, а затем отступить обратно в джунгли, не более того.

Грейсс, Майерс, Сторм и Бракстон заняли позиции, и Лоренцо с Бракстоном остались одни. Лоренцо, как и Грейсс, боялся, что из-за ран Армстронг едва ли подходит для этой операции, но когда сержант высказал свое опасение, ветеран сказал, что потерял глаз и руку, а не ноги или мозги.

Они подождали две минуты, как и было условлено, после чего поковыляли на свет фонарей и орочьи голоса. Подражать неуклюжей неестественной походке зомби оказалось куда проще, чем ожидал Лоренцо: она давалась ему естественным образом, настолько сильно он опасался, чтобы при ходьбе с него не слетела маскировка.

Едва приблизившись к поляне, они разделились — Армстронг пошел направо, а Лоренцо налево. Он не видел остальных, хотя знал, что те были неподалеку. Он сделал глубокий вдох и шагнул на открытую местность, встав у пятна света, который отбрасывал фонарь. Ближайший орк оказался несколько ближе, чем он ожидал, и Лоренцо, недолго думая, нажал спусковой крючок. Откуда-то справа тут же раздался грохот еще одного орочьего оружия.

Взревев, орк с пеной на губах ринулся к Лоренцо. Зеленокожий уже умер, но из последних сил старался прикрыть своих товарищей. Если он доберется до Лоренцо, то катаканцу не поздоровится. Лоренцо сделал шаг назад, ему ни в коем случае нельзя было показывать всю свою ловкость и скрытность, чтобы враги не разгадали обман. Катаканцу оставалось лишь стрелять и молиться. Когда воздух прошили первые лазерные росчерки, орк упал на землю. За Лоренцо бросилось еще четверо орков, и джунглевый боец понял, что пришло время уносить ноги.

Потребовалось все самообладание, чтобы не броситься на землю или не побежать — он просто отвернулся и заковылял обратно. На несколько мучительных мгновений он превратился в легкую цель. Позади орочьи шаги раздавались все ближе. Мимо уха просвистела пуля, еще одна зацепила плечо.

И как только Лоренцо прошел сквозь кусты и скрылся из поля зрения врагов, то отбросил всяческую осторожность.

Катаканец бросился в джунгли, оставляя за собою огромные комья грязи, просто надеясь на то, что преследователи в спешке ничего не заметят. Он старался оставить между собой и орками как можно больше препятствий. Орки с ревом и криками палили во всех направлениях — они его уже не слышали и не видели. Скорее всего, они подумали, что он уже давно утонул в земле, как другие зомби Рогара. По крайней мере, в теории.

Вдруг один за другим прогремели два взрыва. Орки натолкнулись на собственные растяжки, месторасположение которых Майерс и Грейсс заблаговременно поменяли. Несколько зеленокожих наверняка погибли. Но пока было рано говорить, удалась ли вторая часть плана — самая важная.

Грязь лезла Лоренцо в глаза и рот, но он все же сумел добраться до места встречи с остальным отделением. Он пришел первым. Глубоко вдыхая теплый ночной воздух, катаканец принялся сдирать с лица огромные куски грязи, выплюнув при этом забившийся в горло лист. Через некоторое время Лоренцо стал походить на самого себя, хотя кусочки земли висели на нем подобно второй коже. Он даже не знал, сумеет ли он когда-либо полностью смыть ее с себя.

Вдруг рядом с ним кто-то заговорил, и Лоренцо подскочил от неожиданности. Затем он узнал голос Грейсса и краем глаза заметил знакомую фигуру сержанта, хотя до сих пор не мог понять, что тот говорит. Возможно, все дело в грязи, которая попала в уши. Лоренцо принялся вычищать их пальцами, когда Грейсс подошел к нему и положил руку на плечо.

Лишь тогда он понял свою ошибку.

Лоренцо резко поднял голову и взглянул в пустые глаза чучела. Оно было сделано куда лучше первых двух, Рогар идеально воссоздал грубые черты Грейсса, больше того, он даже отыскал веточки, походившие на седину в волосах сержанта. Даже в его голосе ощущались знакомые резкие нотки, хотя Лоренцо не сумел разобрать ни слова. Катаканец тихо выругался, оттолкнул от себя чучело и бросился на землю, понимая, что не успеет вовремя.

Чучело с хлопком взорвалось, и бок Лоренцо пронзило обжигающей болью.

Он перекатился на спину, поднял левую руку и увидел, что из нее торчит четыре колючки, а еще три попали меж ребер. Катаканец тут же выдернул их, разорвав при этом в нескольких местах кожу, отчего боль стала еще острее. К счастью, на большинстве колючек все еще виднелись капельки яда — значит, в его кровь не попала вся доза. Семь колючек, хотя… Некоторые раны кровоточили, и это также было хорошо, ведь вместе с кровью мог вытечь и попавший в нее яд. Лоренцо согнул руку, чтобы ртом дотянуться до двух ран, и принялся отсасывать яд. От резкого кислого привкуса его язык даже онемел.

Сердце громко колотилось, голова кружилась. Первые признаки отравления или просто страх? Ему не хотелось, чтобы все закончилось вот так. Только не из-за собственной невнимательности. Только не без прозвища, по которому его могли бы запомнить товарищи. Лоренцо полез в карман и быстро отыскал капсулу с травяными вытяжками, которую вручил ему Доновиц пару месяцев назад. Он называл его видовым противоядием, но предупредил, что лекарство сработает не во всех случаях. Миры смерти, по словам Доновица, создавали новые яды быстрее, чем человек придумывал способы борьбы с ними. А для Рогара-3 это верно вдвойне, мрачно подумал Лоренцо.

Он одним махом проглотил капсулу, изо всех сил цепляясь за жизнь. Пошатываясь, поднялся на ноги, когда из джунглей позади него вырвался Армстронг, следом Сторм и Грейсс, а еще через какое-то время и Бракстон.

Лоренцо немедленно рассказал о случившемся. У него не было выбора — нужно было предупредить их на случай, если Рогар попытается провернуть подобный трюк и с ними. Но, тем не менее, он упомянул лишь о трех колючках и уверил, что успел отсосать из них весь яд. Грейсс недоверчиво прищурился, но Лоренцо взглянул на него ясными и сосредоточенными глазами. Возможно, подумал он, с ним ничего плохого не случится?

Спустя пару минут вернулся Майерс, — после нападения джунглевых бойцов он остался, чтобы проверить обстановку — и, судя по широкой улыбке, он принес именно те новости, которые все хотели услышать.

— Мы пристрелили троих зеленокожих, — доложил он, — еще нескольких ранили. От своих же ловушек погибли еще трое орков и почти все гретчины.

— Они вызвали подкрепления? — спросил Грейсс.

Майерс покачал головой.

— Просто рассредоточили оставшихся часовых. Похоже, сработало, сержант. Судя по тому, как орки то и дело оглядываются и тыкают пушками в растения, они действительно считают, что на них напала планета.

— Сколько их осталось? — спросил Армстронг, подсчитывая в уме. — Шестеро?

— Пятеро, — ответил Майерс. — Один из них подошел к моему кусту, а я поймал подползшую ко мне джунглевую ящерицу. Я не смог устоять — посадил ее на лазган и бросил прямо на орка. Ящерица цапнула его за шею прежде, чем он успел даже дернуться. Когда я уходил, он еще бился в судорогах.

— Итак, пятеро орков, — сказал Грейсс, — а сколько гретчинов?

— Я насчитал четверых. Возможно, и пять, — ответил Майерс.

— Совсем неплохо, — задумался Армстронг. — Мы перебили почти половину зеленокожих, а они даже не догадываются, что на них напали.


Теперь джунглевым бойцам предстояло сделать так, чтобы их присутствие действительно заметили.

Они одновременно атаковали с шести разных направлений. Лоренцо, Бракстон, Грейсс, Армстронг и Сторм подстрелили по одному орку, хотя Армстронг выругался про себя, потому что ему достался уже раненный зеленокожий. Пока Лоренцо добивал свою жертву, он заметил, как гретчины бросились к шахте, чтобы предупредить воеводу. Работа Майерса состояла в том, чтобы остановить их.

Майерс открыл беспощадный огонь по жалким существам, почти всегда одним выстрелом попадая в двух, а то и в трех разом. Двое гретчинов упали, а трое оставшихся бросились врассыпную, Майерс оказался между ними и входом в шахту. Грейсс сумел выманить последнего орка, который охранял вход, и тот теперь нерешительно озирался, не зная, атаковать сержанта или броситься на нового противника. В конечном итоге, все решили вместо него. Одним выстрелом Грейсс прострелил ему череп и изжарил крошечный мозг.

Орк, с которым сражался Лоренцо, побрел к нему из последних сил. Катаканец бросил лазган, достал клык и одним ударом рассек тому горло. Но даже при смерти зеленокожий продолжал бороться. Лоренцо вывернулся из его неуклюжей хватки, но едва не упал, когда тот двинул его плечом. Орк повалился на него, придавив своим весом. Одна рука также оказалсь прижатой, но другой он вцепился в горло катаканцу. Лоренцо тут же схватился обеими руками за толстые зеленые пальцы, тщетно пытаясь разжать их.

Силы постепенно покидали орка, и, издав последний вздох, он медленно закатил глаза. Лоренцо вылез из-под трупа как раз вовремя, чтобы увидеть, как Грейсс пристрелил последнего гретчина. Остальные бойцы уже прятали тела среди листвы, и Лоренцо последовал их примеру. И хотя ни один из зеленокожих не прожил достаточно долго, чтобы успеть поднять тревогу, звуки боя могли разнестись по шахте.

Пригнувшись, Лоренцо молча наблюдал за входом в туннель, кровь мертвого врага просачивалась ему в ботинок. Минуту спустя он заметил внутри движение, а после — приближающийся лучик света.

Это был еще один орк с тележкой. Очевидно, он не слышал стрельбу, так как в полном замешательстве остановился посреди поляны, начиная понимать, что стоит в резком свете фонарей в одиночестве.

Он отпустил тележку, которая тут же перевернулась, рассыпав содержимое. На лице орка отразилось смятение, смешанное со страхом — и так на нем и осталось, когда в него попало несколько вылетевших из мрака лазерных лучей. Джунглевые бойцы вновь вышли на поляну, а Грейсс пнул упавшего орка ботинком, чтобы проверить, что тот не собирается в ближайшем будущем подняться. Майерс предложил сжечь тела, дабы планета не смогла ими воспользоваться. Поколебавшись, Грейсс ответил, что у них нет на это времени. Исчезновение орков могут заметить в любой момент, а потому им просто стоит положиться на удачу.

Они по одному вошли в шахту. Сторм занял место впередиидущего, натянув орочью каску с фонарем. За ним шел Майерс, затем Армстронг, Бракстон, Лоренцо и в самом конце Грейсс, сжимавший в руке нож.

Катаканцы прошли всего десять шагов, когда столкнулись с еще одним орком. Лоренцо ослепило ярким светом, зеленокожий также зажмурился от луча Сторма и поэтому сразу не узнал нападающих. Сержант Грейсс приказал использовать лазганы лишь в крайней необходимости — не только из-за того, что у них оставалось мало боеприпасов, но и потому, что они не знали, как далеко здесь эхом разносятся звуки. С приглушенным рычанием Сторм прыгнул на орка и выпотрошил его прежде, чем тот успел даже заскулить.

Дикарь поднял каску мертвого орка и по цепочке передал ее Грейссу. Сержант выключил фонарь, но все равно надел ее. Джунглевые бойцы двинулись дальше, туннель все явственнее уводил вниз, пока Лоренцо не понял, что они уже находятся под землей.

Он взглянул на шаткие деревянные опоры — большинство представляли собою обычные ветки, из некоторых до сих пор торчали сучки и листья. Они высились по всему туннелю, поддерживая вес земли у них над головами. От одного их вида Лоренцо стало неуютно.

Затем земля вновь задрожала, и катаканцев обсыпало землей. Лоренцо не знал, была ли эта дрожь сильнее двух предыдущих, но здесь она ощущалась куда явственней.

— Если туннель обвалится, то весь наш поход окажется ненужным, — сказал Бракстон, словами выразив мысли Лоренцо после того, как дрожь угасла. — Рогар справится с Большим Зеленкой вместо нас.

— Может быть, — пробормотал Грейсс. — А может быть и нет. Он может ускользнуть через черный ход, и у нас уйдет еще год, чтобы выследить его. Пусть этот чертов мир хоть развалится на части, но я не собираюсь полагаться на авось. Я в жизни не поверю, что эта тварь сдохла, пока не увижу ее вонючий труп своими глазами!

Внезапно у Лоренцо закололо в животе, и он с огромным трудом унял подступившую к горлу желчь. Его кожа пылала, дышать становилось все сложнее. Признаки отравления возникли, будто из ниоткуда, и поначалу он даже подумал, что причиной была клаустрофобия.

А затем он вспомнил о чучеле и колючках.

Все его предосторожности оказались бесполезными. По его венам до сих пор струился яд Рогара-3. Он понимал, что ему следует рассказать остальным, предупредить их на тот случай, если сойдет с ума так же, как Малдуин и превратится для них в угрозу. Но тогда его товарищи, скорее всего, бросят его здесь на бесславную смерть, как Вудса, а такой участи он себе не хотел. Только не теперь, когда они были почти у цели. Только не теперь, когда он, наконец, получил реальный шанс заработать себе прозвище.

Он обязательно заслужит себе прозвище. Лоренцо поклялся себе в этом. Если он не получит его здесь, где против него сражался целый мир, то где еще? Он мог отдать свою жизнь за отделение, ради цели, ради шанса, что его не забудут. Лоренцо знал, что на этот раз колебаться он не будет. Потому что на этот раз ему нечего терять. На этот раз он все равно умрет.

Но, возможно, при этом он умрет в пламени славы.

 Шестнадцатая глава 

Сержант Грейсс тихо выругался.

Туннель перерос в пещеру, и судя по отсутствию деревянных подпорок и шероховатой, с неровностями, поверхности скалы, на которую падал свет фонаря Сторма, она была естественного происхождения.

— Похоже, зеленокожие вырыли здесь целый подземный комплекс, — проворчал Грейсс. — Он может тянуться на много километров.

— Что будем делать, сержант? — поинтересовался Бракстон.

Прежде чем Грейсс успел ответить, Майерс шикнул и поднял руку, чтобы они замолчали. Мгновение спустя катаканцы также услышали гулкие шаги, эхом отдающиеся от стен, так что было невозможно сказать, откуда они приближаются. Сторм тут же снял каску и потушил фонарь, а остальные бойцы рассредоточились, по памяти выискивая в кромешной тьме щели, в которых можно укрыться. Лоренцо пригнулся у входа в узкий извилистый туннель и на краткий миг испугался, что орки могут выйти именно из него. Затем он заметил луч света, после чего в пещеру зашли две огромные фигуры, направляясь в сторону выхода.

Джунглевые бойцы одновременно, как по команде, набросились на орков. Сторм запрыгнул на спину ближайшего зеленокожего и перерезал ему глотку. Грейсс и Бракстон с разгону налетели на второго, отчего он пошатнулся, а Лоренцо сбоку толкнул его плечом. Уже когда орк начал падать на землю, ему в живот вонзилось три ножа.

— Вы заметили? — спросил Армстронг, когда катаканцы убедились, что их жертвы мертвы. — Эта парочка шла на поверхность без тележек. Ни кирок, ни заступов, только оружие.

— Думаешь, они что-то подозревают? — мрачно пробормотал Грейсс.

— Похоже, Большой Зеленка начинает волноваться за своих парней. Или, возможно, часовые наверху должны были доложиться. Спорю, эти орки шли разведать обстановку.

— А если и они не вернутся… — выдохнул Майерс.

— Ладно, — кивнул Грейсс, — думаю, пару минут у нас в запасе пока имеется, прежде чем здесь разверзнутся врата ада. За это время нам предстоит как можно глубже проникнуть в пещеры и убедиться, что воевода никуда от нас не уйдет. Вы слышали? Кто-то вроде копает.

Майерс подтвердил, и, почесав щеку, Сторм утвердительно кивнул. Лоренцо, который ничего не слышал, принялся выковыривать из ушей забившуюся грязь. Он делал это с такой яростью, что у него закружилась голова. К горлу вновь подступила тошнота, но усилием воли он смог ее унять.

Грейсс и Майерс пошли на звук в правый угол пещеры, в котором нашли вход еще в один туннель, но куда шире и с более истоптанным полом, чем в предыдущем.

— Похоже, этой дорогой везли тележки, сержант, — произнес Майерс. Встав у входа в туннель, Лоренцо также услышал, как откуда-то снизу раздаются металлические удары по камню.

— Верно, — вздохнул Грейсс, — значит, план следующий. Разделимся на три группы. Патч и Лоренцо, пойдете этим туннелем. Бракстон со мной — мы возьмем на себя дорогу, откуда пришли орки. Дикарь, Стрелок — обождете здесь какое-то время. Возможно, здесь пройдут еще зеленокожие, и, могу поспорить, как только они найдут тела своих дружков, то как пить дать донесут об этом боссу.

— А мы сможем пройти следом за ними, — закончил Сторм. — Верно, сержант.

Похоже, план понравился всем, а Лоренцо не хотел оказаться единственным, кто возразил бы против него. И все же, он чувствовал себя неважно. Его шанс первым найти воеводу только что уменьшился втрое. Он представил себе, как гибнет в каком-то темном туннеле, в то время как Грейсс с Бракстоном или Майерс вместе со Стормом убивают свою жертву и присваивают всю славу. Этому не бывать.

Грейсс дал Лоренцо каску одного из мертвых орков, и тот едва не силком потащил Армстронга в туннель.

— Полегче, — прошептал Патч ему на ухо, — такими темпами ты и не заметишь, как натолкнешься на зеленокожих.

Но Лоренцо даже не слушал его. Он слишком долго осторожничал. Теперь же он хотел пройти максимальное расстояние. Опередить две остальные группы. Первым найти воеводу орков. Заработать себе прозвище, прежде чем не стало слишком поздно.


Впереди забрезжил свет — резкий, как от светильников на поляне. Лоренцо выключил фонарь на каске и осторожно двинулся вперед, Армстронг в шаге за ним.

Туннель круто ушел вниз, так, что они наполовину шагали, наполовину скользили. Удары кирок и лопат слышались теперь безошибочно, но там было еще нечто. Скрип колеса.

Армстронг хлопнул Лоренцо по плечу и указал на узкий и низкий, но хорошо освещенный боковой проход. Лоренцо кивнул, и они оба влезли внутрь, вжавшись в стену так, чтобы свет не отбрасывал их тени на перекресток.

Снизу появился натужно пыхтящий орк, который с видимым усилием тащил доверху нагруженную тележку. Лоренцо потянулся к лазгану. Если зеленокожий их заметит, им конец. Тому стоит лишь закричать. К счастью, орк прошел мимо, ничего не заметив. Майерс и Дикарь позаботятся о нем, подумал он.

Катаканцы пошли дальше по боковому проходу, пока стена по правую руку не исчезла, и они не оказались на галерее естественного происхождения, из которой отрывался вид на огромную пещеру. Ее пол находился в десяти метрах под ними, а дальняя стена — где-то в сорока. В пещере было полно орков, которые долбили стены, а суетящиеся рядом гретчины собирали в тележки упавшие камни. Пространство освещало шесть фонарей, расположенных в нишах на разных расстояниях, которые соединялись между собою толстыми кабелями. Из стены галереи прямо позади катаканцев был протянут как раз один из них, и бойцы сразу же пригнулись, чтобы любой взглянувший в их сторону орк ничего не разглядел из-за бьющего в глаза света. Лоренцо оглядел пещеру, в душе надеясь увидеть особо крупного орка в лучших и более чистых доспехах. К сожалению, его поиски не увенчались успехом.

— В пещеру ведут еще десять проходов, — выдохнул Армстронг. — Да это же сплошной лабиринт!

— Даже не знаю, — пробормотал Лоренцо. — Похоже, большую часть туннелей орки прорыли сами, и, судя по всему, продолжают копать дальше. Видишь, как из них выходят гретчины с камнями? Могу поспорить, что все они заканчиваются тупиками.

— Еще не значит, что Большой Зеленка не находится в одном из них.

В душе Лоренцо согласился с этим, но кивнул на вход в особо широкий туннель слева от них.

— Зеленокожие постоянно туда ходят, — отметил он, — да и переход, в котором мы сейчас находимся, ведет в его сторону. Думаю, стоит взглянуть.

— Как скажешь, — ответил Армстронг.

Они осторожно двинулись дальше, пока вокруг них вновь не сомкнулась скала. Через пару шагов переход стал вести вниз, затем сузился и внезапно оборвался. Тем не менее, пол не совсем сходился со стеной. Лоренцо выглянул в проем и увидел внизу еще одну дорогу. Под ним прошел орк, стоило Лоренцо потянуться, и он бы коснулся его макушки. Какое-то время катаканец внимательно прислушивался, но до его слуха доносились лишь звуки из главного зала. Он взглянул на Армстронга, и тот кивнул ему в ответ — Лоренцо пролез в дыру, повис на кончиках пальцев, а затем спрыгнул вниз.

У Лоренцо вновь все поплыло перед глазами, он потерял равновесие и упал. Сконфуженно поднявшись, он резко махнул Армстронгу, чтобы тот следовал за ним. Его догадка оказалась верной. В одном направлении переход вел в главный зал, в другом — плавно поднимался во мрак. В свете фонаря Лоренцо мало что видел, но все равно заметил, что стены туннеля были испещрены множеством дыр. Армстронг спустился следом, и хотя он пользовался лишь одной рукой, приземлиться ему удалось куда лучше своего товарища.

В их сторону шли двое орков. Катаканцы стремительно скрылись в одной из дыр за изорванной занавеской. Небольшая пещера была забита кожами и всяким хламом. Похоже, здесь орки спали. К счастью, сейчас там никого не было.

Чуть дальше туннель уводил вниз и разветвлялся на три части, из которых катаканцы выбрали левую дорогу. Там они обнаружили еще больше комнатушек, из одних доносились ворчание и храп, другие, очевидно, пустовали. Кое-где из-за занавесок пробивался свет. В одной из таких пещер занавеска была отодвинута, а внутри четверо орков играли в кости на выровненном валуне. Мимо них Лоренцо и Армстронг пройти не осмелились, поэтому им пришлось вернуться назад и выбрать другой туннель.

Лоренцо злился. Оркам не следовало мучить планету. По крайней мере, катаканцы честно сражались против мира смерти. Они не вгрызались ему в кожу, пытаясь уничтожить изнутри, словно вирус. От этой мысли он вздрогнул, и живот вновь скрутило от боли… Лоренцо не понимал, откуда взялись эти мысли, эти чувства, ведь Империум также рыл шахты на планетах. Хотя, возможно, не на таких планетах, как Рогар-3…

Они подошли к особенно крупной пещере, и в Лоренцо забрезжила надежда, что это и было логово воеводы. Он не горел желанием совать голову за занавеску. Вряд ли он разглядел бы что-либо во тьме, да и к тому же можно было при этом кого-то потревожить. Кроме того изнутри доносился храп из трех глоток, а у воеводы, скорее всего, было собственное логово.

Но мгновение спустя из незамеченного ими туннеля раздались шаги, и джунглевые бойцы мигом скользнули в другую пещеру. И она также оказалась занята.

Лоренцо затаил дыхание, но не только из-за вони немытых орочьих тел. Он увидел вокруг себя на полу три огромные груды. Проникнув внутрь, Лоренцо едва не наступил на одну из них, но вовремя успел убрать ногу. Армстронг двигался настолько тихо, что на мгновение Лоренцо подумал, будто тот остался снаружи, но затем заметил отблеск его единственного глаза во тьме.

Шаги приблизились к входу в пещеру, и на миг Лоренцо испугался, что они укрылись в обители пришедших орков, но вскоре те прошли мимо.

Направились в главный зал, мельком подумал он.

Но что-то здесь все равно не так. От ужаса у Лоренцо мурашки побежали по коже.

За секунду до того, как это случилось, он понял, что удача, в конечном итоге, отвернулась от них. Отвернулась самым коварным образом.

Лоренцо пошатнулся от внезапной дрожи, которая затем прошла по стенам и стихла у него над головой. Один из орков зашевелился, и катаканец оказался в ловушке. Скорее всего, орк пока не заметил его или Армстронга, но стоит им шевельнуться, и все изменится в мгновение ока. К тому же в переходе вновь послышались шаги.

Просыпающийся орк за чем-то потянулся, и Лоренцо задумался, остался ли у него еще шанс, крошечный, ничтожный шанс зажать ему горло, прежде чем тот закричит, и перерезать горло? Но дрожь не стихала, и стоило Лоренцо сделать шаг, как земля под ногами буквально вздыбилась, и он полетел прямо на орка, расставив руки. Который, конечно, сразу проснулся. Первый орк дотянулся до шахтерской каски и включил свет, залив пещеру ярким светом.

Армстронг выпустил очередь из лазгана, от которой орк вжался в землю, но успел предупредительно вскрикнуть. После этого проснулся и последний орк.

Он сонно начал подниматься на ноги, одновременно вытягивая оружие, в то время как второй орк крепко вцепился в руку Лоренцо. Катаканец резко поднялся, потащив зеленокожего следом за собою. Лоренцо развернулся, и попробовал плечом оттолкнуть его от себя. Орк сместил вес на другую ногу, но при этом ослабил хватку, и Лоренцо тут же ловко из нее вывернулся.

А затем он с Армстронгом бросился наутек — третий орк нашел свое оружие и открыл огонь, пусть и в совершенно противоположном направлении, введенный в заблуждение движущимися тенями и прыгающим лучом света раненного товарища. Джунглевые бойцы выскочили в переход, где их уже поджидал зеленокожий, от которого они прятались. Когда от каски срикошетила пуля, Лоренцо пригнул голову, прибавил скорости и с силой врезался в орка. Существо отшатнулось на пару шагов, но выдержало удар. Между ними разгорелась схватка за орочье оружие, но Лоренцо внезапно отскочил в сторону, из-за чего зеленокожий потерял равновесие. Орк пошатнулся и тут же напоролся на вовремя подставленный нож Лоренцо. Затем, поставив ногу на живот упавшего существа, катаканец резким движением выдернул клык. Орк все еще шевелился, но у Лоренцо не было времени, чтобы добить его.

В переход со всех сторон начало стекаться все больше орков. Армстронг и Лоренцо оставались в живых исключительно благодаря тому, что земля продолжала дрожать с все возрастающей силой. Армстронг бросился туда, откуда они пришли, в то время как Лоренцо направился вглубь шахты, чтобы найти босса орков. Они оба успели сделать лишь пару шагов, прежде чем поняли, что идут в разных направлениях.

Каким-то внутренним чутьем Лоренцо понял, что они в опасности, и бросился на Армстронга, прижав к стене, за миг до того, как обвалился потолок. Их окутало клубами грязи, в горло забилась пыль, глаза его слезились, но, по крайней мере, они уцелели. Вокруг них панически метались орки, поэтому, недолго думая, Лоренцо инстинктивно схватил Армстронга за руку и, не разбирая дороги, потащил сквозь бушующий хаос. Он был не в силах объяснить происхождение этого чувства. Дрожь к этому времени превратилась в настоящее землетрясение, и Лоренцо с кристальной ясностью понимал, что это было только начало. Туннель раз за разом сотрясался, перед глазами у Лоренцо двоилось, по стенам змеились трещины, пол, словно дикий грокс, кидал его из стороны в сторону, обваливаясь прямо под ногами. Потолок со стоном рушился прямо на головы зеленокожим. Рогар-3 начал мстить оркам, которые посмели осквернить его — он поглощал их или, скорее, хоронил в себе. Лоренцо потерял всякое чувство направления, но мчался теперь в потоке орков, а это означало, что он направлялся обратно в главный зал и, таким образом, к входу в шахту. Словно сама планета вела его по этому пути. Какие у него были шансы найти теперь воеводу? Как он отыщет воеводу на освещенной фонарями поляне, где его уже будут поджидать сотни зеленокожих? И это еще учитывая, что Лоренцо доберется туда.

Он лихорадочно искал иной вариант, способ обмануть судьбу, когда орк перед ним отшатнулся и замахнулся на него заступом. Лоренцо поднял клык, но из-за землетрясения орк, казалось, был сразу в десяти местах, поэтому удар катаканца прошел мимо цели. Он не знал, откуда ждать следующей атаки.

А затем позади орка с гулким треском раскололась стена, и Лоренцо обдало жаром.

Из трещины хлынула ярко-багровая светящаяся лава. Она попала орку на спину, и зеленокожий завопил от невыносимой боли. Лоренцо не останавливался ни на мгновение, ему не хотелось знать, каким образом планета сумела донести собственную кровь так близко к поверхности. Это был Рогар, и катаканец чувствовал, как жар лавы опаляет его лицо еще до того, как она добралась до него. Лоренцо пнул обожженного и дымящегося орка прямо в грудь. Огромный орк с криком рухнул прямо в лаву, как Лоренцо и расчитывал. Вопли зеленокожего вскоре затихли, когда жидкий огонь омыл егоплечи и ноги.

На какое-то время Лоренцо и Армстронг получили передышку. Большинство орков у них за спинами, как только увидели лаву, бросились в узкий туннель. Они отпихивали и валили друг друга на землю. Судя по поднявшимся во мраке крикам, Лоренцо понял, что где-то сзади вырвался еще один поток лавы.

Джунглевые бойцы бросились бежать, но Лоренцо внезапно остановил товарища, поняв, где они оказались. В потолке над ними зияла дыра, из которой они недавно вылезли — та, по которой можно было подняться в галерею. Дорога в обход главного зала, куда сейчас стекались разозленные орки.

Лоренцо подсадил Армстронга, который пролез через дыру и затем протянул здоровую руку товарищу. Когда Лоренцо схватился за нее и полез следом, внезапно из ниоткуда с ревом выскочил орк и замахнулся топором по его болтающимся ногам. Из-за дрожи орк промахнулся, и Лоренцо пнул его в лицо, после чего, наконец, выбрался наверх. Он выпустил в дыру очередь из лазгана, чтобы отпугнуть преследователей, затем развернулся и пошел за Армстронгом по переходу, но через несколько метров пораженно остановился. Тот заканчивался тупиком.

Галерея, их путь к свободе, обвалилась. Джунглевые бойцы заглянули в дыру и увидели вдалеке еще одну, до которой, к сожалению, им было не допрыгнуть. Их от нее отделял длинный промежуток стены, слишком отвесный, чтобы по нему пролезть, даже если бы все кругом не дрожало. Лоренцо на что-то наступил: еще работающий фонарь, висевший на одних лишь проводах. Лоренцо проследил за лучом света и увидел на полу зала расплавленную реку.

Пещера раскололась прямо посередине, и из трещины вырывался пузырящийся лавовый поток. На дальней стороне в ловушке оказались десятки орков, среди которых начала расти паника. Один из зеленокожих попытался перепрыгнуть лаву, но не долетел до другого берега. Он жутко завопил, когда его ноги испарились в лаве, следом за ними и остальная часть тела, пока тот не превратился в тоненькую струйку пара.

У Лоренцо было полно своих проблем. Из дыры позади него высунулась орочья голова. Он с Армстронгом сделали пару выстрелов — цепляясь за край обеими руками, существо не могло себя защитить. Но даже погибнув, орк продолжал подниматься, в переход пролезли широкие плечи, а затем и остальная часть зеленого тела. Очевидно, другие орки толкали труп снизу, используя его в качестве щита. Из дыры показался ствол орочьего оружия, владелец которого принялся палить из него наугад. Пули со звоном носились в закрытом пространстве, и Лоренцо тяжело выдохнул сквозь крепко сжатые зубы, когда одна из них задела его плечо.

— Здесь мы уязвимы, — пробормотал Армстронг. — Какое-то время мы сможем удерживать зеленокожих, но орки из главного зала все равно смогут зайти к нам с тыла. Стоит им увидеть нас, и мы окажемся под перекрестным огнем.

Лоренцо и сам понимал это. Он оглянулся по сторонам, взгляд упал на фонарь. От него к следующему светильнику, который все еще держался, по часовой стрелке вдоль стены пещеры бежали спутанные кабели, а еще один, но уже против часовой стрелки, был вырван из своего паза. Лоренцо дернул кабель в том направлении и обнаружил, что тот провисает.

Армстронг проследил за его действиями и одобрительно кивнул.

— Отсюда сможет выбраться только один, — сказал он. — Иди. Я постараюсь выиграть тебе немного времени.

И прежде чем Лоренцо смог остановить его, катаканец метнулся обратно в переход и запрыгнул на первого орка, который вылезал из дыры, и оба они полетели вниз, к жаждущей крови своре, уже наверняка поджидавшей внизу. Лоренцо хотел было броситься следом за товарищем, как-то помочь ему, но это было не только безнадежно, но и сослужило бы лишь дурную службу. Армстронг пожертвовал собою ради Лоренцо, дал ему, по крайней мере, шанс, а Лоренцо позволил ему так поступить, он не сказал Патчу, что ему в любом случае конец. Если его не убьют орки или землетрясение, то яд доконает наверняка.

Армстронг надеялся, что Лоренцо расскажет его историю — и именно это вселило в катаканца новые силы. Он подпрыгнул и выдернул из фонаря прочные кабели, а затем взглядом поискал безопасное место для приземления, где не было орков, лавы и падающих камней.

Тогда-то Лоренцо и увидел его. Среди царившего на дальнем берегу хаоса возвышался огромный мускулистый орк, который был куда выше и казался намного увереннее своих товарищей. Его окружала охрана из семи орков, среди которых был увешанный кошмарными тотемами зеленокожий с посохом в руках.

Двое телохранителей схватили пробегавшего мимо гретчина и бросили прямиком в лаву. Сначала крупный орк, а затем и шаман воспользовались им в качестве ступеньки, став ему на спину, а после перепрыгнув на другой берег прежде, чем тот сгорел заживо. Крупный орк развернулся и принялся орать на телохранителей, требуя, чтобы они немедленно следовали за ним. Четверо из них тут же попытались перепрыгнуть огненную реку, но удалось всего двум.

Они едва ли волновали Лоренцо. Его взгляд был прикован лишь к огромному вожаку с темно-зеленой кожей и покрытым ритуальными каракулями сверкающим топором, который был вдвое больше обычного орочьего оружия. Катаканец не сомневался, кто это. Воевода. Большой Зеленка. Внезапно он понял, кто этот странный орк с посохом, и почему ему уделяют столько внимания. Источник поразительного ума Большого Зеленки. Орочий псайкер — чуднапарень!

Все, чего он мог когда-либо желать. Его пламя славы…

Лоренцо крепко взялся за выдернутые кабели, в уме просчитывая траекторию полета. Командир орков стоял на берегу, даже не глядя в сторону катаканца. Один точный удар меж лопаток, и тот кубарем полетит в лаву. Если повезет, то, возможно, он заберет с собою и чуднапарня. Лоренцо не смущал даже тот факт, что вместе с ними в лаве погибнет и он сам. Лучшей смерти для героя и не придумаешь. Вот только, с отчаянием подумал он, кто увидит его подвиг? Кто поведает историю об его триумфе? На мгновение он засомневался.

Из-за чего, в свою очередь, он разозлился на себя. Только не в этот раз, подумал он. Его последний шанс совершить нечто важное, так, чтобы жизнь его не оказалась прожитой зря. По крайней мере, он сам будет об этом знать.

Поэтому Лоренцо спрыгнул со скалы и с невыразимой радостью понял, что траектория полета оказалась верной, и даже землетрясение не смогло сбить его с траектории. Он видел, как навстречу ему несется судьба, и в этот момент осознал, что когда-нибудь эту историю все же расскажут.

Пусть хотя бы и сами орки.

Семнадцатая глава

Все изменилось в мгновение ока.

Вот Лоренцо уже лежит на земле, стараясь не потерять сознание, не зная, дрожит ли это пещера вокруг или же его собственное тело. Он постарался собрать воедино фрагменты произошедших только что событий.

Перед глазами у него проносился весь остаток жизни. Героическая смерть. Орочий воевода, который становился все ближе и ближе, пока не затмил собою весь мир. Остался лишь воевода и пламенная река.

Но Большой Зеленка каким-то образом услышал его приближение, или же один из телохранителей вовремя воскликнул, а может все дело в псайкере. Воевода обернулся, но так как времени поднять топор или уйти в сторону у него не оставалось, он просто подпрыгнул и грудью принял удар Лоренцо. Мускулистыми руками он вцепился в ноги катаканца, и они оба рухнули на землю. Орк сумел приземлиться на ноги, в то время как Лоренцо тяжело упал на спину.

Он уже приготовился умереть, но вдруг увидел, что и воевода пошатнулся. Чтобы устоять, ему пришлось сделать шаг назад, и его нога скользнула в лавовый поток. Увидев, что воевода оказался в беде, псайкер тревожно залепетал и торопливо захромал к выходу. Лоренцо затаил дыхание, но воевода оказался невероятно выносливым. Он выдержал кошмарную боль и теперь возвышался над катаканцем с высоко поднятым топором, даже несмотря на то, что нога его до колена превратилась в обрубок опаленной плоти. Лоренцо не знал, что ему делать, так как вовсе не планировал подобного, не рассчитывал, что проживет столь долго.

Среагировал он вовремя, изо всех сил пнув воеводу по целой ноге, тот повалился наземь, хоть и не туда, куда катаканец рассчитывал. Лоренцо стремительно взобрался на орка, все еще надеясь утащить того вместе с собою в лаву, но Большой Зеленка оказался слишком тяжелым и крупным, и к тому же сзади на катаканца набросились двое уцелевших телохранителей.

Он лягался и орал, пока его оттаскивали от лежащего противника. Орки кинулись к нему со всех сторон сразу, как только увидели, что их командир в опасности. Ему нечасто доводилось видеть подобное проявление верности от зеленокожих. Лоренцо видел вокруг себя лишь ревущие пасти, и, потеряв из виду воеводу, понял, что все кончено.

Сначала звуки лазерных выстрелов показались ему отдаленными, словно из другого мира. И лишь когда орки бросились врассыпную, когда один из них получил выстрел в ногу и ослабил хватку, Лоренцо понял, что в уравнении появился новый элемент. Вернее, два элемента. Сержант Грейсс и Бракстон. Лоренцо не знал, откуда они взялись — вероятнее всего, из туннеля под разрушенной галереей — но они подарили ему еще один шанс, когда он лишился всякой надежды, и теперь катаканец не собирался упускать его.

Лоренцо попытался сбросить с себя последнего зеленокожего, но ему это не удалось. И вновь, на помощь Лоренцо пришли инстинкты, подсказав, когда под ногами орка вздыбится земля, и куда его при этом толкнуть. Оступившись, зеленокожий с воем полетел головой прямиком в лаву.

Лоренцо схватил лазган и тут же нашел цель. Псайкер зеленокожих. Он думал, что чуднапарень давным-давно убрался отсюда, но, должно быть, тот столкнулся с другими катаканцами, и был вынужден вернуться обратно. По крайней мере, думал Лоренцо, если он убьет его, то лишит воеводу преимущества. Он станет обыкновенным орком. Но его отделению не приказывали устранить псайкера. От них требовалось уничтожить самого Большого Зеленку, и именно это Лоренцо намеревался сделать.

На одной ноге воевода не мог уйти далеко. Он находился всего в паре метров от катаканца, идти ему помогали двое телохранителей. Но Грейсс находился ближе, и Лоренцо заметил в глазах сержанта знакомый блеск. Сержант увидел свой шанс, и собирался воспользоваться им, невзирая на цену. Тогда как путь Лоренцо оказался перекрытым, и он не успевал добраться до него вовремя. Но все равно, катаканец ринулся на орков, стреляя из лазгана и размахивая клыком. Он не знал, был ли багровый туман у него перед глазами результатом вспышки беспричинного гнева, отравлением или просто отблеском лавовой реки.

И в этот отчаянный момент Лоренцо понял, что ему следует добраться до воеводы раньше сержанта. Он ничего не мог с собой поделать. Грейсс устал от жизни, хотел уйти на вершине славы, а Лоренцо жаждал получить прозвище. Разве о сержанте уже не сложено достаточно историй?

Грейсс пробивался сквозь зеленокожих с поразительной легкостью. Из-за землетрясения орки уже даже не пытались застрелить его. Они кидались на сержанта со всех сторон, но тот отбрасывал их в сторону, потрошил или просто перепрыгивал, когда те, неверно рассчитав движение, падали у ног Грейсса. Лоренцо так увлекся этим зрелищем, что едва осознавал собственные действия: он двигался почти бессознательно, ударив одного орка ножом в горло, увернувшись от топора другого. И лишь когда от потолка откололся крупный кусок, от которго Лоренцо вовремя отскочил, и раздавил десяток орков, катаканец понял, что только что совершил. Он заманивал противников, сбивал их в кучу, дабы потом те погибли под обломками… разве не так?

Вокруг него поднялись клубы пыли, с потолка то и дело падали камни, разбились последние рабочие фонари. Теперь пещеру освещала лишь лава, и Лоренцо едва не свалился в нее, когда, в поисках выеводы наступив на груду камней. Земля вновь задрожала, и из сотен небольших трещин в полу пещеры хлынули новые потоки огня, разделив его на небольшие островки. Лоренцо принялся перескакивать с одного на другой. Он знал, куда идет, дыхание жертвы словно раздавалось у него в ушах.

Большой Зеленка вместе с последним телохранителем оказался на одиноком островке, вокруг которого текла тонкая струйка лавы, но из-за раны была для него непроходимой. Увидев Лоренцо, его глаза расширились от страха и ненависти. Он принялся орать на своего охранника, чтобы тот лег в лаву и дал ему возможность пройти на другой берег по спине. В ответ зеленокожий попытался зарубить его топором. Очевидно, у верности были свои пределы, особенно, когда орк понял, что дни командира сочтены.

Но Большой Зеленка стал воеводой не просто так. Некоторые из орков сходились в поединках даже с космическими десантниками. Проявив ту же молниеносную реакцию, что и при стычке с катаканцем, он перехватил лезвие топора обеими руками в сантиметре от морды и вывернул оружие из рук испуганного телохранителя.

Лоренцо лихорадочно открыл огонь, но, как и орки ранее, осознал, что из-за землетрясения его выстрелы уходят в «молоко». В это время воевода схватил предателя за шею, вывернул ему руку за спину и начал пригибать к лаве. Казалось, воевода в конченом итоге все же одержит верх, когда Лоренцо просто бросился ему на спину.

Его прыжок усилило землетрясение, Большой Зеленка резко обернулся и взмахнул топором, но Лоренцо оказался выше, чем тот ожидал, поэтому лезвие прошло в сантиметре под его ногами. Секунда, и катаканец оказался на плечах у воеводы, сразу вонзив нож ему в глаз, пытаясь достать до мозга.

Большой Зеленка взревел и попытался сбросить с себя джунглевого бойца. Лоренцо держался изо всех сил, но из-за силы воеводы и землетрясения это походило на то, как если бы он оседлал трех гроксов сразу. Прежде чем его не скинули, он выдернул нож и ловко спрыгнул на землю.

Он парировал удар топора, одновременно пнув воеводу в раненую ногу, отчего тот вновь взвыл. Но Большой Зеленка не упал. Он даже не пошатнулся, а Лоренцо рассчитывал, по крайней мере, на секундную передышку, чтобы успеть встать в защитную стойку. Следующий удар оказался таким сильным, что сломал ему запястье, и нож бессильно вылетел у него из руки.

Клык покатился в лаву, и, бросив лазган, Лоренцо без раздумий бросился вслед за ним. Он поймал его в воздухе, извернувшись, чтобы самому не упасть в огонь. Катаканец тяжело упал на спину, и на мгновение у него потемнело в глазах. Лоренцо попытался отпихнуть воеводу ногой, но тот с легкостью отбил ее в сторону. Он взобрался на Лоренцо, его острые клыки едва не касались лица джунглевого бойца, из выколотого глаза на щеку капала кровь, а рукоять топора давила на горло.

Лоренцо ухватился за нее обоими руками, пытаясь откинуть орка, но воевода был слишком силен. Катаканец задыхался. Легкие горели, в глазах потемнело. Но Лоренцо продолжал держаться, ибо каждая доля секунды отдаляла побег Большого Зеленки. Пусть монстра убьет не Лоренцо, но он станет тем героем, который задержал его на время, достаточное, чтобы орка прикончило землетрясение. Но катаканец понимал, что надежда была тщетной.

Внезапно дышать стало легче. Лоренцо попытался осмотреться, но его глаза заволокли слезы. Руки отказывались повиноваться, пока легкие жадно вбирали в себя воздух. Лоренцо закашлялся, когда в горло попала пыль.

Открыв глаза, он сразу понял, что происходит: Грейсс сражается с воеводой. Сержант уже успел нанести ему несколько мощных ударов. На щеке у Большого Зеленки красовался свежая рана. Тем не менее, он продолжал сражался так, словно ничего и не произошло.

Лоренцо так отбил ноги при падении, что не мог подняться, поэтому он атаковал врага снизу. Из-за искалеченной ноги Большой Зеленка вновь рухнул на землю. Катаканцы кинулись на него и принялись бить его кулаками и раз за разом всаживать ножи. Но орк взмахнул топором, который расколол сержанту шахтерскую каску, рассек скальп и громко звякнул о металлическую пластину под ним. Грейсс упал на спину, кровь текла на седые волосы, а в это время Лоренцо, использовав рывок воеводы, титаническим усилием сумел перебросить его через себя прямиком в кипящую лаву. Командир орков упал в нее лицом, но все еще продолжал дергаться, поэтому Лоренцо схватил рукой за затылок и издал победный рев, в котором слышалась вся глубина скопившейся за эти дни ненависти. Он вдавил лицо Большого Зеленки в лаву…

Затем Лоренцо бросился обратно к Грейссу, хотя и не знал, чем мог ему помочь. Из раны ручьем текла кровь, но на лице сержанта читалось лишь злобное удовлетворение. И, возможно, намек на одобрение, когда он взглянул на Лоренцо.

А затем его глаза внезапно тревожно расширились. Лоренцо обернулся и увидел, что воевода поднялся из ручья, и хотя с его лица стекала жидкая лава, а большая часть кожи сгорела, он вновь направился к ним…

Грейсс тут же принялся стрелять ему грудь. Лоренцо сомневался, что этого будет достаточно, но затем кто-то открыл огонь в спину Большому Зеленке. Огромный орк уже занес над катаканцами топор, когда из завесы пыли вышел грязный, измазанный сажей Бракстон и всадил ему последний луч прямо в голову. Безумный свет в глазах монстра угас раз и навсегда.

Лоренцо думал, что со смертью командира орков будет чувствовать себя иначе. Он надеялся почувствовать… хоть что-то. Возможно, облегчение. Или расстройство из-за того, что последний удар нанес другой. Думал, что каким-то чудом кругом все стихнет и даже само время остановится. Когда рядом с ним упал еще один кусок скалы, он понял, что этого не будет.

Бракстон поднял Лоренцо на ноги, и когда они вдвоем собрались помочь встать сержанту, тот лишь упрямо отмахнулся.

— Нужно выбираться отсюда, сержант, — произнес Бракстон, когда Лоренцо нашел свой лазган и загнал в него новую батарею. — Скоро все обвалится. Большинство орков уже сбежали. Где Патч?

Лоренцо покачал головой.

— Стрелок и Дикарь?

— Мертвы, — печально ответил Грейсс. — Мы натолкнулись на их тела по пути сюда. К сожалению, они нашли Большого Зеленку раньше нас.

— Уверен, они сражались достойно, — автоматически сказал Лоренцо. — Если бы они не ослабили его…

— Помянем их позже, — проворчал Грейсс. — Зеленокожие направились на поляну, но мы нашли другой путь наружу.

Он кивнул в сторону туннеля, из которого они вышли.

— По той дороге сопротивление будет явно слабее. Конечно, если она еще не обрушилась.

— Я поведу, — сказал Лоренцо.

— Черта с два! — взвился Грейсс. — Если ты не заметил, боец, то я пока не окочурился и командую этим отделением или тем, что от него осталось.

— Я не об этом, сержант. У меня появилось… даже не знаю, как правильно сказать, нечто вроде предчувствия насчет землетрясения. Словно я знаю, когда задрожит земля, куда нужно становиться, куда…

Лоренцо замолчал, поняв, насколько глупо и неправдоподобно звучат его слова.

Мгновение Грейсс смотрел на него холодным взглядом, а затем согласно кивнул.

— Тогда вперед, — проворчал он.

Лоренцо уверенно двинулся вперед, хотя в душе опасался, что удача могла отвернуться от него в любую секунду. А затем его вновь охватило неподдающееся описанию чувство, что они идут в верном направлении. Грейсс указал на туннель впереди, но Лоренцо вместо этого выбрал обходной путь к цели. Его осторожность оправдала себя, когда там, словно из гейзера, хлынул поток лавы.

Джунглевые бойцы вжимались в стену, стараясь держаться подальше от бурлящего огня, пока не добрались до другого туннеля и не ступили в его затхлые, но прохладные стены. После этого идти стало несколько проще, так как здесь не было лавы, и можно было опереться об стену. Когда особенно сильная дрожь стала бросать их от одной стены к другой, Грейсс выругался и спросил у Лоренцо, почему тот не почувствовал ее приближения.

Их окутала тьма, поэтому Лоренцо пришлось включить фонарь на каске, который, к счастью, еще работал. Они прошли несколько перекрестков, и обнаружили, что путь все чаще преграждают небольшие завалы, под которыми были погребены орки.

Бракстон первый сказал, что ему кажется, будто за ними кто-то идет, но когда Лоренцо посветил назад, там никого не оказалось. Грейсс понукал их идти дальше, и через пару минут они вышли в ведущий вверх переход. Он был более широкий и прямой, чем остальные, очевидно, им пользовались не реже главного туннеля.  

Первая пара деревянных подпорок, которую они увидели, прогнулась и покосилась, но каким-то чудом еще держались. Джунглевые бойцы осторожно пробрались мимо них. Следующая пара была разбита в щепки, но потолок держался сам по себе.

Они как раз проходили третью, когда удача все же оставила их.

Лоренцо услышал орков впереди прежде, чем увидел. Пятеро зеленокожих панически пытались откопать завал, перекрывший туннель. При этом они лишь мешали друг другу.  Пока Лоренцо наблюдал за ними, один из них нечаянно всадил кирку в череп товарищу. Они были прекрасными мишенями, узкий коридор гарантировал, что даже невзирая на землетрясение лазерный огонь найдет свои цели. Орки же, судя по всему, не были вооружены. Когда джунглевые бойцы начали стрелять в них, те сбились в кучу и бросились на новых врагов. Одному из зеленокожих удалось подобраться вплотную к Лоренцо, и катаканец прикончил его клыком.

Выдернув клинок из груди орка, он пошатнулся и, нечаянно задев рукой стенку туннеля, отпрянул от ее жара. Грейсс также почувствовал тепло и вопросительно взглянул на него.

— Лава, — подтвердил Лоренцо. — Но давление там пока слишком низкое, чтобы вызвать взрыв. Пару минут у нас есть.

Грейсс кивнул.

— Как далеко до поверхности? — спросил он.

— Уже почти добрались. Она по ту сторону завала.

— Тогда эти орки не ошибались, — сказал Грейсс, после чего катаканцы подобрали с земли кирки и заступы и принялись вновь расчищать путь.

Лоренцо беспокоился насчет Грейсса. Тот перевязал банданой рану на голове, но кровотечение не думало стихать, заливая его щеку алыми струйками. Тем не менее, сержант с привычным рвением работал киркой.

— Похоже, ты был прав, Бракстон, — пробормотал Грейсс, и когда Лоренцо вновь обернулся, его луч света в этот раз на что-то натолкнулся. И это что-то больше не собиралось таиться.

По туннелю позади них ковыляли орки-зомби. Из-за широких плеч они шли только по двое в ряд, хотя их колонна тянулась далеко назад. Лоренцо с ужасом увидел, что среди них возвышается огромное существо с наполовину покрытым грязью обнаженным черепом, которое некогда могло быть только воеводой.

Раскопать завал они в любом случае не успели бы, у них больше не осталось шансов выбраться отсюда. Теперь Рогар мог бросить сколько угодно трупов, даже не считая тех, которые сгорели в лаве или попали под завалы.

Лоренцо отвернулся, но не от страха перед их силой и числом, но из-за видневшейся среди них знакомой человеческой фигуры.

— Похоже, это конец, — проворчал Грейсс.

— Нет, сержант, — возразил Лоренцо, хотя и понимал, что дело безнадежно. — Только не теперь. Мы ведь так близко!

— А я и не говорил, что нам всем конец. Только мне. И как раз вовремя!

— Что… о чем вы? — начал Лоренцо, когда Грейсс удобнее перехватил кирку. Он заметил знакомый блеск в глазах сержанта и, проследив за его взглядом, понял, что тот намеревается сделать. Лоренцо инстинктивно положил ему руку на плечо.

— Лучше я, — произнес он.

— Да что с тобой, боец? — взвился Грейсс. — Ты уже второй раз оспариваешь мои приказы, и мне это совсем не по нраву!

— Вы получали и более серьезные раны, сержант. Я знаю это. Вы ведь не позволите какому-то тупому орку убить себя?

— Я слишком стар, — прошептал Грейсс. — И эта миссия должна была быть последней. А тебе все еще предстоит закончить работенку, Лоренцо. Ты единственный, кто сможет рассказать историю Патча. Мне только жаль, что лично ее не услышу.

— Я… я умираю, сержант. Меня отравили.

Грейсс внимательно оглядел Лоренцо.

— Как по мне, все с тобой в порядке, — произнес он.

С этим Лоренцо не мог поспорить. Хотя он был истощен и ранен, Лоренцо понимал, что тошнота и головокружение исчезли.

Грейсс хлопнул его по руке и мрачно улыбнулся.

— Живи ради меня. Расскажи всем, что я погиб в пламени славы. И не будь таким строгим к себе. Поверь, когда-нибудь о тебе будут ходить великие истории, а сегодня ты лишь заработал себе прозвище.

Он развернулся и, прежде чем Лоренцо успел что-либо сказать, прежде чем успел придумать, что сказать, с ужасающим ревом бросился на зомби. И вот, когда он добрался до них, когда они уже протянули к нему лапы, Грейсс ударил киркой в стену, затем еще и еще, пока в ней не появилась трещина,… которая расширилась… и взорвалась.

В переход ворвался мощный поток лавы. Он поглотил сержанта Грейсса и зомби, смыл их вниз, и теперь Лоренцо знал наверняка, что Рогар здесь больше никого не сможет оживить. Он отвернулся, не в силах смотреть, и принялся вместе с Бракстоном киркой крушить завал. Лоренцо вгрызался все глубже, не обращая внимания на боль в сломанном запястье, не позволяя себе думать ни о чем другом, ведь стоит ему вспомнить о том, что стало с Грейссом, Армстронгом, Майерсом, Стормом и всеми остальными, если он по-настоящему попытается вспомнить об этом, то просто сойдет с ума. Почему они? Почему они, а не он?

Чем дольше Лоренцо думал об их самопожертвовании, тем больше боялся, что оно пропадет впустую.

Кирка поднималась и опускалась, Лоренцо чувствовал жар лавы. Кирка поднималась и опускалась, в его глазах стояли слезы, а, возможно, это был лишь пот со лба. Он вспомнил корабль в варп-пространстве, казалось, это было в прошлой жизни, и то чувство, будто он оказался в ловушке, окруженный со всех сторон врагами и не способный никак изменить свою судьбу. Лоренцо мечтал джунглях, но боялся, что никогда больше их не увидит.

Кирка поднималась и опускалась, и Лоренцо казалось, будто он бьет уже целую вечность, направляясь в никуда. Он чувствовал планету — своего врага — и понимал, что она победила, и ему никогда не выбраться отсюда. Рогар-3 похоронит его здесь, как и остальных его товарищей. Просто поглотит их, не оставив и следа. Никто не расскажет их истории.

Никто не вспомнит…

Восемнадцатая глава

Солнце.

Поначалу Лоренцо не заметил его, он не мог поверить, что это была не очередная злая шутка планеты. Сквозь трещину пробился лишь тоненький лучик света, которого было недостаточно, чтобы разглядеть детали снаружи. Но все же это был солнечный свет, и он вдохнул в Лоренцо новые силы.

Правая рука занемела и почернела, каждый раз, когда катаканец поднимал кирку, его тело пронзала острая боль. Но к этому времени он с Бракстоном уже убрал с пути самые крупные камни, поэтому ножа было достаточно, чтобы справиться с оставшейся грязью. Расширить проем, сквозь который проникал лучик света.

И вот, наконец, спустя вечность во мраке, они, кашляя и шатаясь от усталости, выбрались наружу. Было раннее утро. Судя по солнцу, миновало лишь пару часов с тех пор, как джунглевые бойцы вошли в шахту орков. Но сколько всего случилось за это время.

Землю больше не трусило. Возможно, Рогар-3 израсходовал всю энергию или удовлетворился смертями и разрушениями. Пока. В джунглях не было слышно ни шороха, а после недавнего грохота тишина казалась неестественной. Она лишь подогревала чувство одиночества.

В траве лежало тело. Орк. Сначала Лоренцо подумал, будто тот отдыхает, но, осмотрев его внимательнее, понял, что он мертв. На его зеленой коже было множество запекшихся ран от лазерных лучей. Неподалеку валялись трупы еще двух зеленокожих и гретчина. Последний, судя по всему, пытался убежать, но его застрелили в спину. Должно быть, им удалось выбраться из шахты как раз перед обвалом, но снаружи они столкнулись с еще большей угрозой. Лоренцо лишь устало воздал хвалу Императору. Сейчас трое орков с легкостью бы его одолели.

Лоренцо почувствовал движение за спиной и сразу же догадался, кто это был. Он обернулся и прохладно кивнул Слаю Мэрбо.

Легендарный катаканец стоял всего в паре метров от него, но Лоренцо едва видел его на фоне джунглей. Он узнал его безжизненные светлые глаза и глубокий, лишенный всяческих эмоций голос.

— Добрались до него? — спросил Слай Мэрбо.

— До Большого Зеленки? — переспросил Лоренцо. — Да, да, добрались.

Мэрбо кивнул, услышав то, что хотел. Он не сделал ни единого шага, не издал ни шороха, просто растворился среди джунглей. Мгновение Лоренцо грызло неприятное чувство, будто Мэрбо продолжает наблюдать за ним. Обычная паранойя. Мэрбо ушел, и маловероятно, что Лоренцо встретится с ним вновь.

Тем временем Бракстон сел, прислонившись к дереву и подтянув колени к груди.

— Я бы целую неделю проспал, — простонал он.

— Можешь вздремнуть, — сказал Лоренцо и присел рядом, оглядевшись в поисках джунглевых ящериц. — Часок-другой, во всяком случае. Я побуду на карауле, но, думаю, мы в безопасности. У Рогара уйдет много времени на то, что собраться с силами, приготовиться к следующему ходу.

— Откуда ты знаешь? — спросил Бракстон.

Лоренцо пожал плечами.

— Знаю и все тут. Словно чувствую это. Как в пещере, когда задрожит земля, куда потечет лава… я чувствовал это с тех пор, как меня отравило чучело.

— Ты сказал сержанту, что умираешь.

— Мне так казалось. Но дело здесь в другом. Во мне частичка планеты. Думаю… каким-то удивительным образом, Рогар пытался… общаться.

— Но постоянно при этом пытаясь убить тебя, — заметил Бракстон. — Да и всех нас.

— Да, — согласился Лоренцо. — Думаю, чувствую, у него не было иного выбора.

— Значит, он попытается снова.

— Скорее всего.

Ему было странно говорить подобные слова, верить в то, что пару дней назад счел бы невозможным. Будь здесь Башка, подумал Лоренцо, он наверняка смог бы придумать рациональное объяснение. Все, что ему довелось пережить, он мог объяснить только одним.

— Помнишь, — произнес Лоренцо, — когда за нами шли зомби, ты сказал, будто планета разумна?

— Тогда именно так мне и казалось.

— Да. Нам всем казалось. Но не уверен, что это так. У Рогара нет разума как такового, в обычном понимании. Скорее он… реагирует. На происходящее на поверхности. На орков. На нас. На войну. Словно не может отреагировать иначе.

— Вроде аллергии, — предположил Бракстон. — Чем больше мы сражаемся, тем сильнее вредим планете, и тем сильнее она защищается. Новые виды растений и зверей возникают на ее поверхности, подобно сыпи. Или антителам.

— Да. Нечто вроде. И чтобы ни было этому причиной, не думаю, что до него можно докопаться. Орки впустую теряли время.

— Вот чего Рогар хотел от нас — понимания, — сказал Бракстон. — Мы теряем здесь время.

Взглянув на валидианца, Лоренцо вспомнил того нервного, вечно извиняющегося адъютанта, который четыре дня назад присоединился к отделению, чужака, которому катаканцы нисколько не были рады.

— Ты хорошо себя проявил, — произнес он. — В смысле, действительно хорошо. Все остальные погибли, так и не увидев завершения операции. А сейчас стоишь здесь. И нанес смертельный удар.

— Моей заслуги в этом нет, — отмахнулся Бракстон. — Мы ведь действовали в команде. Ты набросился на вожака и обездвижил его. А если бы не сержант Грейсс, то нас бы уже на свете не было. Я просто оказался в нужном месте в нужное время.

— Но ведь оказался, — сказал Лоренцо, — в то время как остальные — нет. Думаю, теперь ты стал одним из нас.

— Это еще не конец, — задумался Бракстон. — Нам еще предстоит четырехдневный путь назад, если мы вообще доберемся до лагеря.

— Даже если и нет, Мэрбо обязательно дойдет. Ему известно, что мы выполнили задание. Командование узнает о смерти Большого Зеленки.

— Возможно, — сказал Бракстон. — Но им следует узнать не только это. Им нужно узнать о Старом Упрямце и остальных, о том, на что они пошли рад нас… ради них. Но даже не думай, что я буду писать об этом историю.

— Ты всегда можешь попробовать, — ухмыльнулся Лоренцо. — Если тебя турнут из Имперской Гвардии, уверен, джунглевые бойцы с радостью примут тебя.

Они сидели так очень долго, греясь на солнце. Бойцы не говорили, но слов и не требовалось. Теперь их связывали крепкие узы товарищества, плечом к плечу выкованные в огне сражения. Наконец, Бракстон поднялся и обыскал орков. У одного из них он нашел флягу и сделал из нее долгий глоток, прежде чем протянуть ее Лоренцо. До этого времени катаканец не понимал, как его мучила жажда, и холодная влага показалась ему настоящим благословением.

— Итак, как мне теперь тебя называть? — спросил Бракстон, вновь усевшись рядом.

— Не знаю, о чем ты, — солгал Лоренцо.

— Грейсс сказал, что ты заработал себе прозвище.

— Он просто не хотел, чтобы вместо него погиб я. Сержант жаждал пламени славы, и поэтому просто сказал то, что я хотел услышать.

— Думаешь? — вопросительно поднял бровь Лоренцо. — Возможно, я не знал Старого Упрямца так, как ты, но ответь мне вот на что: за все то время, что сержант командовал твоим отделением, он хоть раз сказал вам то, что вы хотели услышать?

— Пожалуй, нет, — рассмеялся он.

— Итак, как же мне тебя называть?

— Пока просто Лоренцо, — вздохнул он. — Просто рядовой Лоренцо. Прозвище катаканцу могут дать лишь его товарищи. Это вроде знака их уважения, символа того, что они принимают его. А у меня не осталось товарищей.

— Возможно, когда в других взводах услышат…

— Возможно. Но узнать об этом и быть там — две разные вещи. Скорее всего, меня переведут в другое отделение к бойцам, с которыми я не знаком. Им будет все равно, что мой старый сержант собирался дать мне прозвище. Мне придется вновь проявлять себя. Да и в любом случае, как бы они меня прозвали? Что я совершил такого особенного? Я хотел… хотел стать тем, кто задержит орков, чтобы Патч смог спастись, но он опередил меня. Хотел стать тем, кто убьет Большого Зеленку, но оказался недостаточно силен. Хотел остановить зомби, но Старый Упрямец…

— Мне кажется, — произнес Бракстон, — ты просто ищешь смерти, как будто думаешь, что не сможешь проявить себя, не погибнув при этом. Что ты сказал мне? «А сейчас стоишь здесь…»

— Но лишь потому, что я был недостаточно храбрым, — пробормотал Лоренцо.

— Ты ведь пережил все, что уготовала тебе планета, — возразил Бракстон. — Птицы, кислотные растения, свет, зомби, землетрясение… ты столкнулся со всем этим и выжил! Думаешь, дело в слепой удаче? Я наблюдал за тобой, Лоренцо. Да, признаем, ты не всегда первым лез в пасть ко льву, но лишь потому, что ты сначала думаешь, просчитываешь возможные варианты и лишь затем решаешь проблему. И не ради показухи или славы, но с максимальной эффективностью. Ты просто делаешь свою работу. Ты первый дал мне шанс, несмотря на то, что меня к вам запихнул Макензи. Возможно, другим потребовалось чуть больше времени, чтобы признать это, возможно, они считали твои подвиги обычным делом. Но спорю, под конец Старый Упрямец понял: ты ведь всегда был рядом, рядом с ним, рядом со всеми нами, ты был самым надежным бойцом в его отделении. Будь он здесь, то наверняка дал бы тебе подходящее прозвище. Что-то вроде… вроде… «Долгий Путь».

— «Долгий Путь»?

— Лоренцо Долгий Путь. Ну, как тебе? Нравится?

— Даже не знаю. Я…

— Смирись, — ухмыльнулся Бракстон. — Ты ведь сам сказал, что я теперь один из вас.

— А у тебя отличная память.

— Значит, у меня есть право дать тебе прозвище. Имя, которое ты заслужил. И мне нравится Долгий Путь.

Лоренцо оперся о дерево, прокрутил прозвище в голове, пытаясь придумать доводы против него, а затем улыбнулся.

— Да, — наконец ответил он, — мне тоже.

— Итак, — произнес Бракстон. — Что кажешь, Долгий Путь? Готов выдвигаться?

— Я думал, ты хотел поспать.

— Я в норме. Даже больше, чем в норме. Думаю, пока все тихо, нам нужно пройти как можно большее расстояние.

Лоренцо согласно кивнул.

— Возможно, дорога, которую мы прорубили сюда, еще не заросла. Орки нам пока не грозят. Если поторопимся, то вернемся дня через три.

— Скорее это зависит от того, как сильно Рогар-3 будет пытаться остановить нас, — произнес Бракстон, поднимаясь.

— Мы справимся со всем, что он пошлет против нас, — ответил Лоренцо, поправив бандану. — Должны. Нам нужно поведать историю. Остальные отделения сейчас наверняка возвращаются с заданий. Им захочется узнать, как мы здесь справились, были ли оправданы их усилия. Нужно предупредить их насчет Рогара. Нужно рассказать, что это такое и как его изменяем.

— Думаешь, это что-то даст? — спросил Бракстон.

Лоренцо покачал головой. Он вспомнил слова Старого Упрямца тем утром, когда они вышли из лагеря.

— Лучше всего нам будет просто оставить планету в покое. Это все, чего она хочет. Но Империум не уйдет отсюда до тех пор, пока здесь есть орки, а зеленокожие — пока есть мы. Никто не оставит друг друга в покое, и потому мы будем сражаться дальше.

— Впустую, — сказал Бракстон.

— Впустую, — согласился Лоренцо. — И наша жестокость со временем породит ответную жестокость. Мы начали называть Рогар-3 миром смерти всего месяц назад. А во что он превратится еще через месяц? Год? Десятилетие?

— Не знаю, — произнес Бракстон, — но рассчитываю выяснить.

Лоренцо ухмыльнулся.

— И я жду не дождусь.

Затем, как раньше Слай Мэрбо, они беззвучно исчезли в джунглях. После них остались лишь слабые отпечатки следов, свидетельствовавшие, что здесь кто-то был. А через пару минут мир смерти стер и их.


Оглавление

  • Первая глава 
  • Вторая глава
  • Третья глава
  • Четвертая глава
  • Пятая глава
  • Шестая глава
  • Седьмая глава
  • Восьмая глава
  • Девятая глава
  • Десятая глава
  • Одиннадцатая глава
  • Двенадцатая глава
  • Тринадцатая глава
  • Четырнадцатая глава
  • Пятнадцатая глава
  •  Шестнадцатая глава 
  • Семнадцатая глава
  • Восемнадцатая глава

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии