Последняя жертва "Магистра" (fb2)

- Последняя жертва "Магистра" 285 Кб, 115с. (скачать fb2) - Виталий Дмитриевич Гладкий

Настройки текста:




Виталий Гладкий
Последняя жертва "Магистра"

ПРОЛОГ

В один из ясных осенних дней 1230 года от рождества Христова во время облавной охоты магистр ордена рыцарей Меча Готфрид фон Кельгоф неожиданно почувствовал себя настолько плохо, что потерял сознание и на полном скаку вылетел из седла. Когда подоспел его оруженосец, магистр дышал хрипло, неровно, с трудом; словно высеченное из гранита лицо его с массивным подбородком было землисто-серого цвета, на губах пузырилась кровавая пена. Магистра с большими предосторожностями положили на рыцарский плащ, закрепленный в виде носилок между коней, и поспешили в замок устроителя охоты барона Бернарда фон Репгова. Там личный лекарь магистра флорентиец Герардо пустил обеспамятевшему господину кровь, вправил вывихнутую руку и, когда тот пришел в себя, едва не насильно напоил подогретым снадобьем с отвратительным запахом. Магистру после этого стало дурно, его вырвало, что принесло ему облегчение.

– Что со мной? – спросил магистр склонившегося над ним лекаря

Флорентиец не ответил, только на миг плотно сомкнул веки. Магистр понял.

– Оставьте нас одних, – велел он собравшимся возле его ложа рыцарям; они с поклоном удалились, звеня шпорами и оружием.

– Яд… – обронил флорентиец это слово тихо, даже не пошевелив губами, так, что только магистр мог услышать.

Магистр больше ни о чем не спрашивал – ему и так все было ясно. Закрыв глаза, он задумался…

Когда Готфрид фон Кельгоф стал магистром, орден уже давно погряз в междоусобицах спесивых баронов. Былая мощь ордена Меча постепенно отходила в область преданий, и уже не один владетельный государь с вожделением посматривал на его обширные земли. Сплотив вокруг себя преданных рыцарей, Готфрид фон Кельгоф обуздал непокорных, тем самым заставив сюзеренов относиться к ордену с прежним почтением и опаской.

Только один из баронов, очень богатый и в такой же мере хитроумный, рыжий великан Бернард фон Репгов, избежал расплаты за свои деяния – быстро смекнув, что устоять перед натиском магистра он не в состоянии, явился к нему с повинной. Магистр сделал вид, что простил барона – участь опасного интригана им была давно решена, но Бернард фон Репгов пользовался чересчур большим авторитетом среди меченосцев, потому следовало повременить. А чтобы усыпить бдительность этого рыжего лиса, Готфрид фон Кельгоф принял приглашение барона поохотиться в его владениях.

Прибыл магистр к фон Репгову с очень сильным и многочисленным отрядом верных рыцарей. Рыжий барон встретил Готфрида фон Кельгофа любезно, показал оборонительные сооружения замка, посетовал на недостаточную обеспеченность провиантом – год выдался неурожайным. Такая откровенность вызывала подозрение, но даже мысленно упрекнуть в чем-то барона магистр не мог: тот был сама предупредительность и гостеприимство. Но теперь, лежа в постели, магистр, наконец, осознал коварный план фон Репгова. И мучился одним вопросом: как? Ведь всю пищу и вино, прежде, чем подать магистру, пробовал в его присутствии повар, затем оруженосец барона, и, наконец, хозяин замка… Над этим размышлял и Герардо. Поколдовав над своими склянками, он принялся макать в них птичьи перышки и наносить ими какие-то жидкости на вещи и оружие магистра. Когда очередь дошла до длинного тяжелого меча с крестообразной золотой рукоятью, в которую был вставлен огромный кроваво-красный рубин, Герардо не удержался от тихого восклицания: жидкость вдруг окрасила полированное золото в зеленый цвет

Возглас флорентийца заставил магистра открыть глаза. Присмотревшись к занятию лекаря, он только горестно вздохнул – теперь Готфрид фон Кельгоф уже не сомневался, что часы его жизни сочтены. Рыжий барон, зная привычку магистра, которая осталась еще со времен крестового похода, – перед тем, как отправиться в путь он, воткнув меч в землю, молился и целовал крест-рукоять, – видимо, приказал кому-то из слуг проникнуть ночью в опочивальню гостя и вымазать ядом рукоять меча.

– Сколько?.. – прохрипел магистр.

"Мне осталось жить…" – понял флорентиец недосказанное и, немного подумав, ответил по-прежнему шепотом:

– Не больше двух суток… – и добавил, склонив безнадежно голову: – Противоядия я не знаю.

– Достаточно, – с непонятным облегчением откинулся на подушку магистр. – Возьми мой перстень с печатью… И передай его оруженосцу… с приказом как можно скорее доставить сюда… ларец, который находится в моей опочивальне под плитой пола. На ней высечен крест… Коней не жалеть… Но до возвращения оруженосца – слышишь! – я должен жить. Должен!

Посланец успел вовремя: магистр был еще жив, но только снадобья неутомимого флорентийца, который двое суток не спал и ни на шаг не отходил от постели своего повелителя, поддерживали в еще недавно могучем теле угасающую на