загрузка...

Неопровержимое доказательство (fb2)

- Неопровержимое доказательство (пер. Нина Михайловна Демурова) (а.с. Двадцать один рассказ-3) 9 Кб (скачать fb2) - Грэм Грин

Настройки текста:




Грэм Грин Неопровержимое доказательство

Усталый голос не замолкал. Казалось, он говорит с невероятным трудом. Да он болен, с жалостью и раздражением подумал полковник Крэшоу. В юности он занимался альпинизмом в Гималаях, и ему вспомнилось, как на большой высоте перед каждым шагом приходилось несколько раз вздохнуть. Похоже, что невысокая эстрада в местном курзале потребовала от докладчика не меньшего напряжения. Не надо было ему выходить из дому в такой сырой день, думал полковник Крэшоу, наливая стакан воды и пододвигая его оратору. В зале было холодно, желтые щупальца зимнего тумана толклись за высокими окнами, словно выискивали щели, чтобы проникнуть внутрь. Сомнений не было: докладчик потерял контакт со слушателями. Они сидели кучками в большом зале — пожилые дамы, которые даже и не старались скрыть, что изнывают от скуки, и несколько мужчин, по виду отставных военных, которые делали вид, что слушают.

С неделю назад полковник Крэшоу, возглавлявший местное Общество парапсихологов, получил от нынешнего лектора письмо, написанное рукой, дрожащей то ли от болезни, то ли от старости, то ли от пьянства. Он просил срочно собрать Общество. Он должен безотлагательно, по горячим следам, сообщить о некоем необычайном и исключительно важном опыте, хотя, что это за опыт, в письме не объяснялось. Вряд ли полковник Крэшоу согласился бы созвать Общество, если бы в конце письма не стояло: «Отставной майор Индийской армии Филип Уивер». Полковник не мог отказать товарищу по оружию; верно, рука у майора дрожала вследствие возраста или болезни.

В том, что дело было, конечно, в болезни, полковник убедился, пожимая руку майора на эстраде курзала. Высокий, худощавый, темноволосый, лет шестидесяти, не больше, с некрасивым упрямым носом и саркастическим взглядом, майор Уивер совсем не походил на человека, с которым могло произойти что-то необъяснимое. Более всего Крэшоу насторожило то, что Уивер был надушен; из его нагрудного кармана свисал белый носовой платок, благоухавший сильно и сладко, словно алтарь, украшенный лилиями. Кое-кто из дам поморщился, а генерал Ледбиттер громко спросил, позволят ли ему закурить.

Уивер, несомненно, понял, в чем дело. Он насмешливо улыбнулся и медленно произнес:

— Не могли бы вы воздержаться от курения? У меня не в порядке горло.

Крэшоу пробормотал, что погода стоит ужасная, многие жалуются на горло, грипп...

Сардонический взгляд Уивера обратился к нему и внимательно изучал его, в то время как голос произнес так, что его хорошо услышали в первых рядах:

— В моем случае это рак.

В наступившей тишине, вызванной ненужной и шокирующей откровенностью, он заговорил, не дожидаясь, пока полковник Крэшоу представит его собравшимся. Поначалу он, казалось, торопился. Потом в его речи появились пугающие паузы. Голос у него был высокий, порой визгливый, на плацу он, верно, особенно раздражал. Он начал с комплиментов местному Обществу, преувеличенных ровно настолько, чтобы произвести неприятное впечатление. Он рад, заявил он, что может предоставить им возможность выслушать себя; то, что он собирается сообщить им, возможно, полностью изменит их взгляд на соотношение материи и духа. Мистика, подумал Крэшоу.

Тонкий голос Уивера сыпал банальностями. Дух, говорил он, сильнее, чем многие полагают; ему подчинена физиология сердца, мозга и нервов. Дух — это все. И он повторил голосом, который пискнул, словно летучая мышь под потолком:

— Дух намного сильнее, чем вы предполагаете.

Он взялся рукой за горло и покосился на окна, в которые тыкался туман, а потом перевел взгляд наверх, на ничем не прикрытый электрический шар, пышущий жаром при свете тусклого дня.

— Дух бессмертен, — торжественно объявил он слушателям, а они зашевелились, задвигались на стульях — им было неудобно и скучно.

Тогда-то голос и сник, а в речи возникли перебои. Возможно, докладчик понял, что потерял контакт с аудиторией. Пожилая дама в задних рядах вынула из сумки вязание; отблеск спиц заметался по стенам, словно веселый насмешливый дух. Взгляд Уивера на миг утратил иронию, и Крэшоу увидел в нем пустоту, словно глазное яблоко остекленело.

— Это чрезвычайно важно, — взывал лектор. — Я могу рассказать вам одну историю...

Слушатели на миг оживились в надежде услышать что-то не столь отвлеченное, но внимание дамы, застывшей со спицами в руках, его не утешило.

— Приметы и чудеса, — насмешливо бросил он в аудиторию.

И окончательно потерял нить рассуждений.

Он то подносил руку к горлу, то тер его, цитировал Шекспира, Послание апостола Павла к Галатам. По мере замедления речь его, казалось, потеряла всякую логику, хотя время от времени Крэшоу поражало остроумное сопоставление двух несоотносимых идей. Его слова напоминали речь старика, перескакивающего с одного предмета на другой, хотя связь





Загрузка...