Перескочить к меню

Реабилитация: как это было 1953-1956 (fb2)

- Реабилитация: как это было 1953-1956 2907K, 791с. (скачать fb2) - А. Н. Артизов - Ю. В. Сигачев - В. Г. Хлопов - И. Н. Шевчук

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



РЕАБИЛИТАЦИЯ: КАК ЭТО БЫЛО МАРТ 1953 — ФЕВРАЛЬ 1956 гг.

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:

А.Н.Яковлев (председатель), Е.Т.Гайдар, В.П.Козлов, В.А.Мартынов, С.В.Мироненко, В.П.Наумов, В.Ф.Петровский, Е.М.Примаков, Э.С.Радзинский, А.Н.Сахаров, Г.Н.Севостьянов

РЕАБИЛИТАЦИЯ: КАК ЭТО БЫЛО

МАРТ 1953 — ФЕВРАЛЬ 1956 гг.


ДОКУМЕНТЫ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС И ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ

Составители А.Артизов, Ю.Сигачев, В.Хлопов, И.Шевчук

КОМИССИЯ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО РЕАБИЛИТАЦИИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД «ДЕМОКРАТИЯ», МОСКВА

МОСКВА 2000

УДК 947 Р31

ББК 63.3(2)632

Издание осуществлено при поддержке Института «Открытое общество» (Фонд Сороса).

Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3-х томах. Том 1. Март 1953 — февраль 1956. Сост. Артизов А. Н., Сигачев Ю.В., Хлопов В.Г., Шевчук И.Н. — М.: МФД, 2000. - 503 с.

ISBN 5-85646-070-7

Первый том трехтомного издания документов, подготовленный Комиссией при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий и Международным фондом «Демократия», отражает историю реабилитации репрессированных по политическим мотивам граждан СССР. Данный сборник содержит перечень реабилитационных документов начала 1950-х годов, показывает механизм принятия решений и борьбу вокруг них. Хронологические границы книги (март 1953 — февраль 1956) охватывают период советской истории после смерти диктатора и до XX съезда КПСС, на котором впервые был подвергнут осуждению «культ личности Сталина».

ББК 63.3(2)632

ISBN 5-85646-070-7

© Международный фонд «Демократия» (Фонд Александра Н. Яковлева), 2000.

© Артизов А. Н., Сигачев Ю. В., Хлопов В. Г., Шевчук И. Н. Составление, введение, примечания.

К ЧИТАТЕЛЮ

Комиссия при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий и Международный фонд «Демократия» предпринимают трехтомное издание документов, отражающих далеко не простую историю реабилитации репрессированных граждан СССР и России по политическим мотивам. Надо сказать, что в процессе работы идея публикации документов вышла далеко за рамки привычных сборников, как это предполагалось в самом начале замысла. Изучение сути документов, их политической логики, последовательности решений, изменений в оценках создает причудливую картину того, как послесталинское руководство страной лихорадочно искало пути выхода из тупика, в котором оно оказалось в результате политики массового террора, начало которому положил еще Ленин. Наследники Сталина понимали, что рано или поздно, но им придется нести ответственность за злодеяния режима, в том числе и за собственные. Однако признать их открыто не хватало мужества, да и страх перед возмездием висел над их головами.

Политические репрессии большевизма причинили стране ущерб, который можно сравнить с самыми опустошительными катастрофами. Счет невинно пострадавших идет на миллионы. Рабочие и крестьяне, инженеры и ученые, литераторы и художники, священники и военные, целые народы прошли через ад ленинско-сталинских тюрем, концлагерей, ссылок. В жерновах карательных органов оказались не только взрослые, но и дети «врагов народа», на долгие годы или навсегда оставшиеся без родителей и отчего крова.

Уже обнародовано немало документов, которые объясняют, когда, почему и зачем был запущен бесчеловечный механизм уничтожения нации. Еще живы те, кто прошел через горнило нечеловеческих страданий. Они — свидетели преступлений большевистской власти, живой укор нынешним коммунистам-обновленцам, утверждающим, что репрессии сталинских времен — давно забытое прошлое и нечего это прошлое чернить.

Это сегодня. А тогда, после смерти Сталина, его одноверцы физически чувствовали кровь на своих руках. Они начали процесс реабилитации. Начали с родственников правящей элиты, жен Молотова, Калинина, брата Кагановича и др. И все втихую, чтобы никто не знал. Но жизнь перехитрить трудно. Страх, разные манипуляции, вранье, политические зигзаги мало помогали. На диктатуру уровня Сталина не было ни сил, ни времени. Правда постепенно выходила из-под контроля власть предержащих.

Переломным событием стал XX съезд КПСС. Наверное, я один из немногих еще живых очевидцев знаменитого секретного доклада Хрущева «О культе личности и его последствиях». Я сидел на балконе, хорошо помню то чувство глубокого расстройства, если не отчаяния, которое охватило меня после сказанного Хрущевым. В зале стояла глубокая тишина. Не слышно было ни скрипа кресел, ни кашля, ни шепота. Никто не смотрел друг на друга — то ли от неожиданности случившегося, то ли от смятения и страха. Шок был невообразимо глубоким. Уходили с заседания, низко наклонив головы.

Постепенно приходило прозрение. Хотя и с опозданием, но началась Реформация России. Страна вступила на долгую и трудную дорогу к свободе. Судьба распорядилась так, что вот уже с 1987 года я возглавляю Комиссию, сначала при Политбюро, потом при Президенте России, которая занимается реабилитацией жертв преступного сталинского режима.

Передо мной сборник документов о тех событиях, которые положили начало реабилитации. Он является первым в этой серии. В следующих двух томах предполагается опубликовать документы о процессе политической реабилитации в 1956 — начале 1980-х годов и об отношении партийного и государственного руководства к этой проблеме в годы перестройки.

Эти книги — о нас самих, о постижении той горькой и беспощадной правды, без знания которой страна не сможет вылечиться и встать с колен.

Эти книги — документальный приговор бесчеловечной системе, которая десятилетиями уничтожала человека, уничтожала и физически, и духовно.

Эти книги — надежда на завтрашний день, в котором не будет ночного приезда «черного воронка».

Эти книги — призыв к покаянию, ибо их страницы пропитаны кровью жертв и бесстыдством карателей. Без покаяния у России счастливого будущего нет.

Председатель Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий, президент Международного фонда «Демократия»

Александр Н. Яковлев

ВВЕДЕНИЕ

В первых изданиях «Толкового словаря живого великорусского языка» Даля слово «реабилитация» отсутствует. Это латинское понятие (rehabilitatio — восстановление) утвердилось в русском языке вслед за такими прочно вошедшими в повседневный обиход «изобретениями» революционной эпохи, как «диктатура пролетариата», «классовая борьба», «руководящая роль партии», «враги народа» и др. «Реабилитация» в широком смысле слова подразумевает не только восстановление доброй репутации и попранных прав конкретного гражданина. В послесталинское время это понятие начали применять при характеристике процесса, как тогда говорили, «восстановления социалистической законности». Посмертное возвращение незапятнанного имени и достоинства невинно убиенным, снятие многочисленных правовых ограничений, освобождение из лагерей, тюрем и ссылок огромного количества честных людей, возврат им части конфискованного имущества, осуждение репрессий и злоупотреблений властью, наказание исполнителей кровавых преступлений — все это составные части начавшегося в 50-е годы реабилитационного процесса{1}.

В отличие от предшествующих изданий, в которых выборочно публиковались отдельные реабилитационные акты{2}, сборник призван дать по возможности полный перечень реабилитационных документов начала 50-х годов, показать механизм принятия решений и ту борьбу, которая велась вокруг них.

Политическая реабилитация в СССР всегда была лакмусовой бумагой для выявления политических настроений правящей элиты, для определения действительных устремлений и возможностей власти по реформированию общественной жизни, соблюдению конституционных прав и свобод граждан. Реабилитацию поэтому невозможно рассматривать вне общего контекста развития страны. Ее периодизация почти зеркально повторяет этапы общественно-политической эволюции советского общества.

Три неполных года без Сталина предшествовали докладу Хрущева «О культе личности и его последствиях» на закрытом заседании ХХ съезда партии. Но эти годы были чрезвычайно насыщенными, вместив в себя и ожесточенную борьбу за власть между наследниками вождя, и исполненную в традициях середины 30-х годов расправу с Берией, Абакумовым, другими палачами, и стыдливое замалчивание имен организаторов, причин, масштабов прежних репрессий, и начавшуюся трудную переоценку ценностей, и деятельность первых реабилитационных комиссий ЦК КПСС под руководством Ворошилова, Микояна, Поспелова.

Как это ни парадоксально, первые реабилитационные акты инициировал человек, чье имя общественное мнение прочно связывало с карательными органами и творившимся в стране произволом. Весной 1953 г. Берия проявил повышенную активность, буквально бомбардировав Президиум ЦК своими записками и предложениями. Они, правда, затрагивали лишь некоторых его ближайших сотрудников, родственников высших партийных сановников, а также осужденных на срок до 5 лет, т. е. по мягким обвинениям. Предлагалось пересмотреть дела второй половины 40-х — начала 50-х годов (так называемые дела кремлевских врачей, мингрельской националистической группы, руководителей артиллерийского управления и авиационной промышленности, убийство главы Еврейского антифашистского комитета Михоэлса и другие). Но при этом не было и речи о массовых репрессиях 30-х годов или депортациях народов в период Великой Отечественной войны, к которым сталинский подручный имел прямое отношение. И понятно почему: главной целью инициатив Берии было стремление укрепить собственное положение во властных структурах, поднять любыми способами личный авторитет, исключив себя из числа лиц, ответственных за преступления сталинского режима.

Смещение Берии, казалось, должно было облегчить процесс политической реабилитации. Но этого не произошло.

Остававшийся пока еще формальным лидером страны Маленков на июльском (1953 г.) пленуме ЦК КПСС ввел в оборот слова о «культе личности Сталина». Но для Маленкова этот культ означал, прежде всего, беззащитность партийно-государственной номенклатуры от произвола вождя. Будучи замешанным в организацию массовых репрессий, он, разумеется, не мог пойти на масштабный подход к этой проблеме.

Месяцы ушли на очередной передел власти внутри Президиума ЦК, расправу со сторонниками и родственниками Берии и других руководителей карательных служб, перестановку кадров в органах безопасности, внутренних дел и прокуратуры, пересмотр результатов объявленной по инициативе Берии амнистии. За активную роль в аресте Берии отблагодарили военных: состоялась реабилитация пятидесяти четырех осужденных генералов и адмиралов Советской Армии, в том числе близких Жукову — Телегина, Крюкова и Варенникова. Но многочисленные письма, поступавшие от заключенных, ссыльных и спецпоселенцев, оставались без ответа. Принятые в этот период решения отличало разве что более определенное указание на якобы главных виновников репрессий — бывших руководящих работников МГБ и МВД, которых судили в спешном порядке.

Лишь в начале 1954 г., когда в партийно-государственной верхушке четко обозначилось лидирующее положение Хрущева, реабилитация получила новый импульс. Хотя, взяв курс на расширение процесса реабилитации, на установление причин и последствий репрессий, Хрущев, как и свергнутый Берия, руководствовался далеко не бескорыстными мотивами. Об этом свидетельствуют, с одной стороны, сохранение в тайне статистических данных об арестованных органами ВЧК — ОГПУ — НКВД — МГБ за 1921–1953 гг. (они были подсчитаны, вероятно, по поручению первого секретаря ЦК, уже в декабре 1953 г.), а с другой, стремительная реабилитация участников «ленинградского дела». Хрущев хорошо усвоил сталинские методы использования компрометирующих материалов для ослабления соперников в борьбе за власть. Восстановление справедливости по отношению к ленинградцам компрометировало Маленкова, одного из виновников гибели Вознесенского, Кузнецова и их товарищей. Проведенная с широкой оглаской среди партийного аппарата, эта реабилитация укрепляла авторитет Хрущева, выстилая ему дорогу к единоличной власти.

Но какими бы мотивами ни руководствовались правители, чаяния и надежды политзаключенных и ссыльных стали постепенно сбываться. Наряду с установлением судебного порядка пересмотра дел (по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 1 сентября 1953 г. Верховный Суд СССР получил право пересматривать по протесту Генпрокурора СССР решения коллегии ОГПУ, Особого совещания и двоек и троек) был введен и упрощенный порядок. В мае 1954 г. начала работу Центральная комиссия по пересмотру дел осужденных за «контрреволюционные преступления», содержащихся в лагерях, колониях, тюрьмах и находящихся в ссылке на поселении, созданы аналогичные комиссии на местах. Центральная комиссия получила право пересматривать дела на лиц, осужденных Особым совещанием при НКВД — МГБ или Коллегией ОГПУ; местные комиссии наделили функциями пересмотра дел осужденных двойками и тройками НКВД. Для изучения положения спецпоселенцев была образована комиссия под председательством Ворошилова, результатом деятельности которой стало известное постановление «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев» от 5 июля 1954 г. Были освобождены из ссылки ранее осужденные на срок до 5 лет за «антисоветскую деятельность», сняты ограничения по спецпоселению с раскулаченных и граждан немецкой национальности, проживавших в районах, откуда выселение не производилось.

В следующем году были выработаны предложения по пересмотру политики в отношении отдельных репрессированных народов. Первыми от спецпоселения были освобождены немцы. В этом определенную роль сыграло установление дипломатических отношений между СССР и ФРГ и состоявшийся в сентябре 1955 г. визит в Москву западногерманского канцлера Аденауэра. Тогда же был принят ряд актов об освобождении от спецпоселения и возвращении к местам прежнего проживания греков.

Механизм принятия решений о реабилитации не был простым. Лишь в 1954 г. органы прокуратуры получили право востребовать из КГБ архивно-следственные дела, что позволило увеличить количество рассматриваемых персональных дел осужденных в судебном порядке жертв репрессий. Прокурорам, следственным работникам, военным юристам полагалось провести так называемую проверку дела, в ходе которой собиралась разнообразная информация о репрессированном, вызывались свидетели, запрашивались архивные справки. Особую роль при этом играли справки Центрального партийного архива, в которых отмечалась принадлежность репрессированного лица к той или иной оппозиции либо отсутствие таких данных.

Проводивший проверку работник составлял заключение. На основании этого документа Генеральный прокурор СССР, его заместители, Главный военный прокурор вносили (а могли этого и не делать) на Пленум, Коллегию по уголовным делам или Военную коллегию Верховного суда СССР протест по делу. Суд выносил определение. Оно не обязательно было реабилитационным. Суд, например, мог переквалифицировать предъявленные статьи (политические в уголовные и наоборот), мог оставить прежний приговор в силе, наконец, мог ограничиться лишь снижением меры наказания{3}.

Из-за усложненного порядка реабилитации к началу 1956 г. объем непересмотренных дел оставался огромным. Чтобы как-то ускорить процесс освобождения из лагерей, руководство страны пошло на создание специальных выездных комиссий, которым на месте, не дожидаясь определения о реабилитации, разрешалось принимать решения об освобождении заключенных.

Следует учесть еще одно важное обстоятельство. В соответствии с заведенным в стране порядком все принципиальные вопросы реабилитации, особенно известных в стране людей, предварительно вносились в Президиум ЦК. Именно этот всевластный орган являлся высшей «прокурорской» и «судебной» инстанцией, определявшей судьбы не только живых, но и мертвых. Без его согласия органы прокуратуры не вправе были представлять предложения по пересмотру дел в суды, а суды — выносить определения о реабилитации.

Однако не следует думать, что решения Президиума ЦК всегда незамедлительно воплощались в жизнь. Например, когда особые лагеря были преобразованы в обычные исправительно-трудовые, в них сохранялись старые правила внутреннего распорядка, регламентировавшие поведение «особо опасных государственных преступников». Вместо фамилии они по-прежнему называли свой номер, который носили на одежде. Другим примером является судьба осужденных, проходивших по делу Еврейского антифашистского комитета. После решения Президиума ЦК их реабилитация растянулась на несколько лет. Более того, во второй половине 80-х годов к этой проблеме пришлось вновь возвращаться.

В Президиум ЦК стекалась обобщенная и разносторонняя информация о ходе реабилитации. С каждой запиской, с каждым пересмотренным делом вырисовывалась все более зловещая картина преступлений, которую дальше трудно было скрывать от народа. Масштабы злодеяний не поддавались описанию. Чем больше выявлялось документов, тем острее вставали трудные, неприятные вопросы, и в первую очередь — о причинах и виновниках трагедии, об отношении к Сталину и его политике, о предании гласности кровавых фактов.

Ситуация внутри Президиума ЦК постепенно накалялась. Члены партийного ареопага не спорили при реабилитации Чубаря, Рудзутака, Косиора, Постышева, Каминского, Гамарника, Эйхе, других известных большевиков, болгарских или польских коммунистов. Голосования по этим постановлениям, как показывают протоколы, всегда проходили единогласно. Не спорили они и тогда, когда силовые министры и Генеральный прокурор СССР внесли предложение о выдаче родственникам расстрелянных и погибших в лагерях ложных справок об обстоятельствах и дате смерти, чтобы тем самым затушевать истинные масштабы и ход репрессий. Согласны были и с тем, что нельзя подвергать сомнению итоги внутрипартийной борьбы и реабилитировать троцкистов, оппортунистов, а также эсеров, меньшевиков, представителей других социалистических партий; что нужно, по возможности, воздержаться от возврата бывшим спецпоселенцам и ссыльным конфискованного у них во время репрессий имущества; что украинские и прибалтийские националисты по-прежнему должны оставаться в местах ссылки под административным контролем.

Споры возникали вокруг другого, близкого и больного — личной ответственности за преступления. Конечно, в такой прямой формулировке вопрос на заседаниях Президиума ЦК не ставился и по понятным причинам не мог ставиться. Можно было голосовать о мерах по наказанию бывших начальника следственной части по особо важным делам МГБ СССР Рюмина, Главного военного прокурора Вавилова, членов Военной коллегии Верховного суда СССР Зарянова, Детистова и Матулевича, но признать собственную вину никто, понятно, не хотел. Однако вопрос об ответственности незримо присутствовал на заседаниях Президиума ЦК, едва речь заходила об отношении к наследию Сталина и об обнародовании информации о репрессиях.

5 ноября 1955 г. состоялось заседание Президиума ЦК, на котором рассматривались мероприятия в связи с празднованием очередной годовщины Октябрьской революции. Был поднят вопрос о предстоящем в декабре дне рождения Сталина. В предшествующие годы этот день всегда отмечался торжественным заседанием. И вот впервые принимается решение торжеств не проводить. За это выступили Хрущев, Булганин, Микоян. Возражали Каганович и Ворошилов, подчеркивая, что такое решение «народом будет воспринято нехорошо».

Новая острая дискуссия развернулась 31 декабря 1955 г. при обсуждении письма Шатуновской об обстоятельствах убийства Кирова. Ворошилов обвинил автора письма во лжи. Другие члены Президиума ЦК высказали предположение, что к убийству приложили руку чекисты. Было решено просмотреть следственные дела бывших руководителей НКВД Ягоды, Ежова и Медведя. Тогда же для выяснения судеб членов ЦК ВКП(б), избранного на ХVII съезде партии, создали комиссию во главе с секретарем ЦК Поспеловым. В ее состав вошли секретарь ЦК Аристов, председатель ВЦСПС Шверник, заместитель председателя Комитета партийного контроля при ЦК Комаров. Комиссия получила право запрашивать все необходимые для работы материалы.

Вопрос о репрессиях снова был поставлен на заседаниях 1 и 9 февраля 1956 г. Входе острого обсуждения материалов о так называемом военном заговоре в Красной Армии и действительной вине Тухачевского, Якира и других военачальников члены Президиума сочли необходимым лично допросить одного из следователей по этому делу — Родоса. После его откровений, после знакомства членов Президиума и секретарей ЦК с приведенными в докладе комиссии Поспелова ужасающими фактами о варварских методах следствиях и о массовом уничтожении в 30-х годах членов партии Хрущев добился включения в повестку предстоящего ХХ съезда КПСС вопроса о культе личности Сталина и о репрессиях. Возражения Молотова, Ворошилова и Кагановича ни политически, ни морально уже не могли приниматься во внимание.

Какие мотивы определили позицию большинства Президиума ЦК, поддержавшего Хрущева? Микоян позднее писал, что о репрессиях лучше было рассказать самим руководителям партии и не ждать, когда за это возьмется кто-либо другой. Такая информация, считал Микоян, могла бы показать делегатам съезда, что всю правду о сталинских преступлениях его бывшие соратники узнали недавно, в результате специального изучения, предпринятого комиссией Поспелова. Тем самым члены Президиума ЦК пытались снять с себя вину за кровавый террор.

Подобного рода признания содержатся и в воспоминаниях Хрущева, который не только рассчитывал уйти от личной ответственности, но и понимал, что обнародование фактов о сталинских преступлениях в первую очередь дискредитирует старейших и пока еще авторитетных членов Президиума ЦК, долго работавших бок о бок со Сталиным. Хрущев почему-то был убежден, что о его причастности к репрессиям говорить не будут.

При оценке причин, побудивших выбрать курс на критику сталинизма, помимо субъективных моментов, следует учесть еще одно обстоятельство. Большинство Президиума ЦК к этому времени подошло к пониманию того, что прежними методами оно вряд ли сможет удержать страну в повиновении и сохранить режим в условиях тяжелого материального положения населения, низкого уровня жизни, острых продовольственного и жилищного кризисов. Об этом заставляли помнить недавно состоявшиеся восстания заключенных в Горном лагере в Норильске, в Речном лагере в Воркуте, в Степлаге, Унжлаге, Вятлаге, Карлаге и других «островах архипелага ГУЛАГ». При неблагоприятной обстановке восстания могли стать детонатором больших социальных потрясений. Поэтому выбор вариантов действий у членов Президиума ЦК был ограничен.

Прозвучавший 25 февраля 1956 г. при гробовом молчании зала на закрытом заседании ХХ съезда знаменитый доклад о культе личности и его последствиях произвел ошеломляющее впечатление на делегатов. Этот для своего времени смелый обличительный документ, вопреки первоначальным планам сохранения его в тайне, был доведен до сведения всей партии, работников советского аппарата, актива комсомольских организаций. С ним были ознакомлены присутствовавшие на съезде руководители делегаций зарубежных коммунистических и рабочих партий. Затем в откорректированном и несколько сокращенном виде доклад разослали для ознакомления председателям и первым секретарям всех дружественных коммунистических партий мира.

С этого момента критика сталинизма и неразрывно связанных с ним преступлений стала публичной. Открылся новый этап в реабилитации жертв репрессий.

***

Отбор документов для сборника проводился в Архиве Президента Российской Федерации, в Российском государственном архиве новейшей истории, в Государственном архиве Российской Федерации и в Центральном архиве Федеральной службы безопасности Российской Федерации. Всего было выявлено свыше 500 документов, в первую очередь из фондов Президиума ЦК и Комитета партийного контроля при ЦК КПСС (материалы секретариата ЦК привлекались эпизодически, при необходимости раскрытия внутренней кухни принятия решений).

В сборник включены все постановления высших органов власти и материалы к ним по вопросам коллективной реабилитации (о порядке реабилитации, о пересмотре результатов судебных процессов и групповых дел, о категориях спецпоселенцев, о репрессированных народах и т. п.). Что касается вопросов персональной реабилитации, то к публикации отобраны записки и постановления о наиболее известных партийно-государственных и общественных деятелях.

Привлечены также рабочие протокольные записи заседаний Президиума ЦК КПСС по вопросам реабилитации. Они были выполнены заведующим общим отделом ЦК Малиным и представляют собой карандашные заметки, сделанные на специальных протокольных карточках Президиума ЦК. Эти записи хотя и не дают полной картины заседания, но являются ценнейшим, иногда единственным, источником, восстанавливающим ход обсуждения вопроса.

Сокращения по необходимости произведены при публикации стенограмм выступления Хрущева на собрании Ленинградской партийной организации 7 мая 1954 г., его речи на пленуме ЦК КПСС 13 февраля 1956 г., выступления Руденко на Всесоюзном совещании руководящих прокурорских работников 23 июня 1955 г., а также Отчета КПК о своей работе за октябрь 1952 — июль 1955 г. Опущены лишь те фрагменты текстов, которые не имеют отношения к теме репрессий и реабилитации.

Археографическая подготовка документов к публикации проведена в соответствии с действующими правилами. Каждый документ имеет редакционный заголовок и дату. Даты, установленные составителями, приводятся в квадратных скобках.

Постановления Президиума ЦК помимо редакционных заголовков снабжены также заголовками, дословно повторяющими формулировки вопросов из протоколов заседаний партийных органов. Подлинный заголовок, например, документа № 6 раздела I, содержит номер протокола заседания (№ 3), номер вопроса повестки дня (пункт протокола — п. 1), формулировку вопроса (Доклад и предложения МВД СССР по «делу о врачах-вредителях»), перечень фамилий выступивших при обсуждении вопроса (тт. Берия, Ворошилов, Булганин, Первухин, Каганович, Сабуров, Микоян, Хрущев, Молотов, Маленков). В других случаях к протокольному заголовку добавляется указание на орган, протокол и дату предшествовавшего рассмотрения. Например, в документе № 24 раздела IV этот заголовок выглядит следующим образом — «№ 128, п. 125 — О мерах по усилению массово-политической работы среди спецпоселенцев (Ст. от 27.VI.55 г., пр. № 80, п. 133-гс)». Подобный набор реквизитов за некоторыми исключениями повторяют большинство заголовков постановлений Президиума ЦК.

Изменения в написании цифр после номеров пунктов протокола имеют свое значение. В соответствии со сложившейся к началу 50-х годов практикой протоколирования заседаний Президиума ЦК наличие римской цифры свидетельствует, что вопрос рассматривался непосредственно на заседании; арабская цифра, иногда с добавлением букв «гс», напротив, говорит о том, что решение было принято опросом членов партийного ареопага (по телефону или путем визирования проекта документа).

При передаче текстов разночтения между подготовительным и окончательным вариантом, а также результаты голосования по проекту, как правило, не оговариваются. Все изъятые при рассекречивании или опущенные составителями места обозначаются отточиями в угловых скобках. Сохраняются характерные для минувшей эпохи особенности пунктуации и написания слов, авторские подчеркивания в документах; наоборот, ошибки и описки в написании фамилий, учреждений и т. п. исправляются без всяких оговорок. В тех случаях, когда текст имеет явные смысловые пропуски, они воспроизводятся в квадратных скобках. Резолюции и пометы на документах приводятся в подстрочных примечаниях.

В легенде после каждого документа указываются архивный шифр, подлинность или копийность, способ воспроизведения текста и, если документ ранее был опубликован, — выходные данные первой публикации.

Примечания к содержанию документов имеют целью, с одной стороны, осветить историческую обстановку и процесс создания того или иного документа, принятия важного решения, с другой, — дополнительно ввести в научный оборот новые, неизвестные ранее источники, оказавшиеся за рамками основной публикации.

Сборник снабжен именным комментарием, именным указателем, списком сокращений.

Составители выражают признательность работникам Архива Президента Российской Федерации, Российского государственного архива новейшей истории, Государственного архива Российской Федерации, Центрального архива Федеральной службы безопасности Российской Федерации и Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга за помощь в подготовке данного сборника.

А.Н.Артизов

Ю.В.Сигачев

РАЗДЕЛ I ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ С РОДСТВЕННИКОВ И АМНИСТИИ МАРТ — ИЮНЬ 1953 г.

№ 1 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О ВОССТАНОВЛЕНИИ В ПАРТИИ П.С.ЖЕМЧУЖИНОЙ*[1]

* На документе имеются резолюции: «За. Г. Маленков» и «21/III. За. Л. Берия», а также машинописная помета: «Голосовали „за" т. Хрущев, т. Ворошилов, т. Булганин, т. Каганович, т. Микоян, т. Сабуров, т. Первухин, т. Молотов. Суханов. 21/III-53 г.» и рукописная помета: «Вып[иска] т. Шкирятову М. Ф.». — Сост.

21 марта 1953 г.

№ 2. п. 12 — О т. Жемчужиной П. С.

Утвердить следующее решение Комитета Партийного Контроля при ЦК КПСС: «Отменить решение Партколлегии КПК от 29 декабря 1948 года об исключении т. Жемчужиной П. С. из членов КПСС как неправильное. Восстановить ее членом КПСС»[2].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 20. Л. 31. Подлинник. Машинопись.

№ 2 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС «ОБ АМНИСТИИ»[3]

27 марта 1953 г.

№ 2. п. I — Об амнистии (тт. Берия, Ворошилов, Сабуров, Каганович, Булганин, Хрущев, Молотов, Маленков).

1. Одобрить внесенный МВД СССР тов. Берия прилагаемый проект Указа Президиума Верховного Совета СССР об амнистии, разработанный с участием Министерства юстиции СССР и Генерального прокурора СССР.

2. Указ опубликовать в газетах за 28 марта 1953 г.[4].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 20. Л. 2. Подлинник. Машинопись.

№ 3 ПРИКАЗ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР, МИНИСТРА ЮСТИЦИИ СССР И ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СССР «О ПОРЯДКЕ ИСПОЛНЕНИЯ УКАЗА ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР ОТ 27 МАРТА 1953 ГОДА „ОБ АМНИСТИИ"»

28 марта 1953 г. № 08/012/85с

Во исполнение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии» приказываем:

1. Применение Указа об амнистии возложить:

а) в отношении осужденных, содержащихся в исправительно-трудовых лагерях, — на начальников и прокуроров лагерей;

б) в отношении осужденных, содержащихся в тюрьмах и КПЗ, а также осужденных к срочной ссылке и высылке, — на министров внутренних дел союзных и автономных республик, начальников УМВД краев и областей и соответствующих прокуроров;

в) в отношении осужденных, содержащихся в исправительно-трудовых колониях, пересыльных тюрьмах, колониях для несовершеннолетних, — на начальников УИТЛК — ОИТК и отделов детских колоний и соответствующих прокуроров;

г) в отношении лиц, находящихся под следствием, числящихся за органами МВД и милиции, — на начальников этих органов и соответствующих прокуроров, а в отношении числящихся за органами прокуратуры, — на соответствующих прокуроров;

д) в отношении осужденных и привлеченных к уголовной ответственности, числящихся за судебными органами, — на соответствующие суды;

е) в отношении осужденных к исправительно-трудовым работам, — на начальников инспекций исправительно-трудовых работ.

2. Освобождение от наказания или сокращение срока наказания наполовину производить по специальному постановлению, составляемому на каждое лицо, подлежащее амнистии, и утверждаемому должностными лицами, перечисленными в п. 1 настоящего приказа, а в отношении числящихся за судебными органами — по определению соответствующего суда.

Постановление и определение скреплять гербовыми печатями.

3. Освободить от наказания со снятием судимости осужденных, которым определенный судом срок наказания в силу ст. 4 Указа сокращается наполовину, если на день издания Указа оставшийся после сокращения срок будет полностью отбыт.

4. Всех осужденных к исправительно-трудовым работам немедленно освободить от дальнейшего отбывания наказания распоряжением начальника инспекции исправительно-трудовых работ, письменно известив об этом лиц, освобожденных от данного наказания.

5. Прекратить производством следственные дела и дела, не рассмотренные судами, перечисленные в статье 5 Указа: в органах МВД и милиции — постановлениями начальников этих органов и соответствующих прокуроров; в органах прокуратуры — постановлениями соответствующих прокуроров; в судах — определениями подготовительных заседаний судов. О прекращении дел письменно уведомлять обвиняемых.

6. Осужденных, подлежащих амнистии, в отношении которых приговор вошел в законную силу, но не обращен к исполнению, освободить от наказания, или сократить им срок наказания определением суда, вынесшего приговор.

7. Амнистию в отношении осужденных, указанных в статье 1 Указа, применять независимо от того, по какой статье Уголовного Кодекса и каким органом наказание назначено.

8. Лиц, перечисленных в статьях 2 и 3 Указа, освободить от наказания независимо от срока наказания и статей Уголовного Кодекса, по которым они осуждены или привлечены к ответственности, кроме лиц, осужденных или привлеченных к ответственности за преступления, перечисленные в статье 7 Указа.

9. К осужденным иностранцам применять амнистию на общих основаниях с гражданами СССР*.

* [Далее рукой Л. П. Берии вычеркнут следующий абзац: «Амнистию не применять к военным преступникам из числа бывших военнопленных, осужденных по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года». — Сост.]

10. В соответствии со статьей 7 Указа амнистию не применять к лицам, осужденным на срок более 5 лет за контрреволюционные преступления, крупные хищения социалистической собственности (на сумму свыше 50 000 рублей), бандитизм и умышленное убийство, а также к лицам, привлеченным к ответственности за эти преступления.

11. Органам МВД и милиции прекратить розыск осужденных, а также находящихся под следствием и судом лиц, подлежащих амнистии в силу статей 1, 2 и 3 Указа.

12. Прекратить взыскание всех судебных и административных штрафов за действия, совершенные до издания Указа об амнистии.

13. В первую очередь освободить из мест заключения несовершеннолетних, беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей, а также лиц преклонного возраста, инвалидов и местных жителей. Освобождение беременных женщин и лиц, страдающих неизлечимыми недугами, производить на основании актов медицинских комиссий из числа вольнонаемных врачей.

14. На всех подлежащих освобождению из мест заключения женщин, имеющих детей вне лагеря, колонии, тюрьмы, запросить через органы МВД официальные справки, подтверждающие наличие у осужденных женщин детей в возрасте до 10 лет, т. е. детей, родившихся после 27 марта 1943 года. Органам МВД немедленно высылать указанные справки.

15. Начальникам ИТЛ, УИТЛК — ОИТК, отделов детских колоний:

а) освобождаемых по амнистии больных и нетрудоспособных, при отсутствии у них родственников, помещать с их согласия в дома инвалидов или лечебные учреждения;

б) подлежащих освобождению из мест заключения несовершеннолетних, не имеющих родителей, направлять в детские дома, ремесленные училища, школы ФЗО или трудоустраивать в промышленность, на строительстве и в сельском хозяйстве.

16. Каждому освобожденному из мест заключения выдать на руки справку установленной формы об освобождении от наказания по амнистии.

17. Органам милиции выдавать освобожденным из мест заключения паспорта по месту освобождения, а также по избранному освобождаемыми месту жительства, на основании справок мест заключения об освобождении.

18. Органам милиции обменять паспорта (с ограничениями) всем гражданам, с которых на основании статьи 6 Указа снята судимость.

19. Осужденных из числа спецпоселенцев, отбывающих наказание в лагерях и колониях, подпадающих под действие Указа об амнистии, после освобождения из мест заключения направлять под конвоем в места поселения на соединение с семьями.

20. Всех освобождаемых из мест заключения обеспечить путевыми деньгами в размере стоимости питания по гарантированной норме на время следования в пути, одеждой и обувью (при отсутствии у освобождаемых заключенных собственной одежды и обуви) и проездными билетами до избранного места жительства.

21. Органам МВД и милиции в местах массовых отправок, на узловых станциях железных дорог и речных станциях организовать совместно с ИТЛ, УИТЛК — ОИТК транзитные пункты для оказания помощи освобожденным из мест заключения при посадке в поезда и на пароходы и обеспечения их медицинским обслуживанием.

22. Работу по выполнению настоящего приказа закончить к 1 июня 1953 года. Приказ ввести в действие по телеграфу[5].

Министр внутренних дел Союза ССР Л. Берия

Министр юстиции Союза ССР К. Горшенин

Генеральный прокурор Союза ССР Г. Сафонов


ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 1329. Л. 17–20. Подлинник. Машинопись.

№ 4 РЕШЕНИЕ КПК ПРИ ЦК КПСС О ВОССТАНОВЛЕНИИ В ПАРТИИ Н.Н.СЕЛИВАНОВСКОГО

30 марта 1953 г.

№ 102. п. 4 — О т. Селивановском Николае Николаевиче (член КПСС с 1923 г., п. б. № 1878856).

Во изменение решения Партколлегии от 21 февраля 1952 г. восстановить т. Селивановского Н. Н. членом КПСС[6].

Поручить Дзержинскому райкому КПСС г. Москвы оформить т. Селивановскому Н. Н. выдачу партдокументов.


РГАНИ. Ф. 6. Оп. 3. Д. 114. Л. 3. Подлинник. Машинопись.

№ 5 РЕШЕНИЕ КПК ПРИ ЦК КПСС О ВОССТАНОВЛЕНИИ В ПАРТИИ Н.И.ЭЙТИНГОНА

30 марта 1953 г.

№ 102. п. 13 — О т. Эйтингоне Науме Исаковиче (член КПСС с октября 1919 г., п. б. № 3035385).

Во изменение решения Партколлегии от 18 февраля 1952 г. восстановить т. Эйтингона Н. И. членом КПСС.

Поручить Дзержинскому райкому КПСС г. Москвы оформить т. Эйтингону Н. И. выдачу партдокументов[7].


РГАНИ. Ф. 6. Оп. 3. Д. 114. Л. 5. Подлинник. Машинопись.

№ 6 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ ЛИЦ, ПРИВЛЕЧЕННЫХ ПО «ДЕЛУ О ВРАЧАХ-ВРЕДИТЕЛЯХ»[8]

3 апреля 1953 г.

№ 3. п. I — Доклад и предложения МВД СССР по «делу о врачах-вредителях» (тт. Берия, Ворошилов, Булганин, Первухин, Каганович, Сабуров, Микоян, Хрущев, Молотов, Маленков).

1. Принять предложение Министерства внутренних дел СССР:

а) о полной реабилитации и освобождении из-под стражи врачей и членов их семей, арестованных по так называемому «делу о врачах-вредителях», в количестве 37 человек;

б) о привлечении к уголовной ответственности работников б[ывшего] МГБ СССР, особо изощрявшихся в фабрикации этого провокационного дела и в грубейших извращениях советских законов[9].

2. Утвердить прилагаемый текст сообщения для опубликования в центральной печати[10].

3. Предложить б[ывшему] Министру государственной безопасности СССР т. Игнатьеву С. Д. представить в Президиум ЦК КПСС объяснение о допущенных Министерством государственной безопасности грубейших извращениях советских законов и фальсификации следственных материалов[11].

4. Принять к сведению сообщение тов. Л. П. Берия о том, что Министерством внутренних дел СССР проводятся меры, исключающие возможность повторения впредь подобных извращений в работе органов МВД.

5. Отменить Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20 января 1953 г. о награждении орденом Ленина Тимашук Л. Ф. как неправильный, в связи с выявившимися в настоящее время действительными обстоятельствами.

6. Внести на утверждение Пленума ЦК КПСС следующее предложение Президиума ЦК КПСС:

«Ввиду допущения т. Игнатьевым С. Д. серьезных ошибок в руководстве быв. Министерством государственной безопасности СССР признать невозможным оставление его на посту секретаря ЦК КПСС».

7. Настоящее постановление вместе с письмом тов. Берия Л. П. и постановлением специальной следственной комиссии МВД СССР разослать всем членам ЦК КПСС, первым секретарям ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов КПСС.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 423. Л. 1. Копия. Машинопись[12].

Опубликовано: Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. М. 1999. С. 23–24.

№ 7 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕЗУЛЬТАТАХ ПРОВЕРКИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ УБИЙСТВА С. М. МИХОЭЛСА И НАКАЗАНИИ ВИНОВНЫХ

3 апреля 1953 г.

№ 3. п. II — Записка МВД СССР о результатах проверки материалов о Михоэлсе[13].

Учитывая, что убийство Михоэлса и Голубова является вопиющим нарушением прав советского гражданина, охраняемых Конституцией СССР, а также в целях повышения ответственности оперативного состава органов МВД за неуклонное соблюдение советских законов, принять предложение Министерства внутренних дел СССР:

а) Об аресте и привлечении к уголовной ответственности быв. заместителя министра государственной безопасности СССР Огольцова С. И. и быв. министра государственной безопасности Белорусской ССР Цанава Л. Ф.[14]

б) Об отмене Указа Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями участников убийства Михоэлса и Голубова.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 17. Л. 129. Копия. Машинопись[15].

№ 8 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О ФАЛЬСИФИКАЦИИ «ДЕЛА О МИНГРЕЛЬСКОЙ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЙ ГРУППЕ»[16]

10 апреля 1953 г.

№ 5. п. I — О нарушениях советских законов бывшими Министерствами государственной безопасности СССР и Грузинской ССР (тт. Берия, Ворошилов, Каганович, Хрущев, Первухин, Микоян, Булганин, Молотов, Маленков).

I.

Как известно из постановлений ЦК ВКП(б) от 9 ноября 1951 г. и 27 марта 1952 г.[17], в Грузии якобы была вскрыта мингрельская националистическая организация, возглавляемая быв. вторым секретарем ЦК КП(б) Грузии М. Барамия, ставившая своей целью ликвидацию Советской власти в Грузии с помощью империалистических государств. В связи с этим органами госбезопасности был арестован ряд ответственных партийных и советских работников Грузинской ССР, которые содержались под следствием более года.

Ввиду недопустимой затяжки следствия, длившегося свыше 15 месяцев, а также в связи с поступившими сигналами о произволе и беззакониях, чинимых следователями в отношении арестованных, Министерством внутренних дел Союза ССР была проведена проверка всех следственных материалов по этому делу. В результате проверки выяснилось, что на самом деле никакой мингрельской националистической группы не было и нет, что вся эта нелепая версия о мингрельско-националистической группе в Грузии является провокационным вымыслом быв. министра государственной безопасности Грузинской ССР Н. Рухадзе.

Давно вынашивая преступные карьеристские цели, Рухадзе воспользовался тем, что в последний период в Грузии в работе партийных и хозяйственных органов имели место недостатки.

Не ограничившись провокационными попытками столкновения между собой руководящих партийных и советских работников, Рухадзе представил И. В. Сталину заведомо ложную информацию о существовании в Грузии мингрело-националистической группы.

Изобразив перед ЦК ВКП(б) преданных партии и Советской власти людей предателями и изменниками Родины, Рухадзе в сговоре с быв. заместителем министра государственной безопасности СССР Рюминым добился от И. В. Сталина санкции на их арест и заручился свободой действий для вымогательства от них показаний о преступлениях, которых они вовсе не совершали. Из МГБ СССР была направлена в Грузию бригада специально проинструктированных следователей в составе 10 человек во главе с заместителем начальника следственной части по особо важным делам Цепковым. Арестованных избивали, надевали на них наручники, подвергали длительному лишению сна и другим средствам принуждения, строго запрещенным советскими законами, требуя от них «признаний» в шпионско-подрывной работе. При этом следователи провокационно заявляли арестованным, что подобные приемы и методы следствия применяются по прямому заданию ЦК ВКП(б).

Таким путем пытались Рюмин, Рухадзе и их сообщники добиться подтверждения затеянного ими провокационного дела о так называемой «мингрельской националистической группе», а быв. министр госбезопасности СССР т. Игнатьев оказался на поводу у этих мерзавцев, целиком передоверил им следствие по этому делу и никак не реагировал на многочисленные жалобы арестованных о применении к ним следствием преступных методов.

Быв. секретарь ЦК КП(б) Грузии т. Чарквиани К. Н., а затем заменивший его на этом посту т. Мгеладзе А. И. не только не проявили элементарного критического отношения к сфабрикованным Рухадзе ложным данным, но и сами в значительной мере способствовали ему в этом деле.

А. Мгеладзе вместо того, чтобы разобраться в создавшейся обстановке и добиться прекращения чинимого МГБ произвола, сам проявлял активность в раздувании этого провокационного дела и в дальнейших незаконных арестах ни в чем не повинных людей.

II.

На основе предложения ЦК КП(б) Грузии в ноябре 1951 г. были приняты постановления ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР о выселении с территории Грузинской ССР враждебных элементов[18]. Как это теперь установлено Министерством внутренних дел СССР, указанные постановления были приняты на основе неправильной информации ЦК ВКП(б) со стороны ЦК КП(б) Грузии и Министерства государственной безопасности Грузинской ССР. Кроме того, при самом осуществлении этих постановлений были допущены со стороны МГБ СССР и Грузинской ССР явный произвол и грубейшие нарушения советских законов. Тысячи ни в чем не повинных советских граждан стали жертвами этого произвола и беззакония.

Подобный произвол и преступные нарушения советских законов в работе карательных органов наносят серьезный ущерб делу партии, интересам Советского государства.

ЦК КПСС постановляет:

1. Во изменение постановлений ЦК ВКП(б) от 9 ноября 1951 г. и 27 марта 1952 г. признать, что дело о так называемой «мингрельской националистической группе, возглавлявшейся быв. вторым секретарем ЦК КП(б) Грузии М. Барамия», является вымышленным и в преступных карьеристских целях сфальсифицировано быв. министром государственной безопасности Грузинской ССР Рухадзе, при содействии ряда руководящих работников б[ыв]. МГБ СССР.

2. Всех арестованных по делу так называемой «мингрельской националистической группы» — Барамия М. И., Рапава А. Н., Шария П. А., Зоделава И. С., Мирцхулава А. И., Шония В. Я., Каранадзе Г. Т. и других, в количестве 37 человек, из-под стражи освободить с полной реабилитацией, а дело на них производством прекратить.

3. Принять к сведению заявление тов. Берия Л. П. о том, что за фальсификацию материалов следствия по т. н. «делу о мингрельско-националистической группе», а также извращение методов следствия и грубейшие нарушения советских законов, помимо уже находящихся под стражей Рухадзе и Рюмина, МВД СССР арестованы и будут привлечены к уголовной ответственности зам[еститель] нач[альника] следчасти по особо важным делам б[ыв]. МГБ СССР Цепков, быв. зам[еститель] министра госбезопасности Грузинской ССР Тавдишвили, старший следователь того же министерства Кесонашвили и др.

4. Отменить постановление ЦК ВКП(б) от 16 ноября 1951 г. и постановление Совета Министров СССР от 29 ноября 1951 г. «О выселении с территории Грузинской ССР враждебных элементов» как неправильные, принятые вследствие введения в заблуждение ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР со стороны ЦК КП(б) Грузии, МГБ Грузинской ССР и МГБ СССР.

5. Поручить Министерству внутренних дел СССР пересмотреть дела всех граждан, выселенных с территории Грузинской ССР Особым Совещанием МГБ СССР на основе постановления Совета Министров СССР от 29 ноября 1951 года, и всех незаконно выселенных граждан вернуть к прежнему месту жительства.

6. Обязать Совет Министров Грузинской ССР вернуть гражданам, возвращенным в Грузию из спецпоселений, имущество, конфискованное у них при выселении.

* * *

ЦК КПСС отмечает, что в результате злонамеренной провокации отдельных преступников и проходимцев оказалась оклеветанной коммунистическая партия Грузии — одна из старейших организаций нашей партии, которая всегда была верной опорой партии большевиков и последовательно проводила ленинскую линию как до социалистической революции, так и в годы Советской власти. Авантюристы Рухадзе, Рюмин и их приспешники не остановились перед тем, чтобы навести тень на грузинский народ, веками тесно связанный с великим русским народом и доказавший на всем протяжении социалистического строительства в нашей стране свою непоколебимую верность нерушимой дружбе народов Советского Союза. ЦК КПСС предупреждает, что никому не будет позволено возводить поклеп на нации и народы нашей страны и тем самым подрывать взаимное доверие и дружбу между народами, составляющие важнейшую основу могущества нашего многонационального социалистического государства.

ЦК КПСС напоминает партийным организациям, что неприкосновенность советской социалистической законности является одним из главных условий дальнейшего укрепления нашего государства и успешного строительства коммунизма и обязывает всех руководителей партийных организаций бдительно стоять на страже соблюдения советских законов и ограждать от всяких посягательств на интересы государства и права советских граждан, записанные в Конституции СССР.

* * *

Постановление ЦК КПСС «О нарушениях советских законов бывшими Министерствами государственной безопасности СССР и Грузинской ССР» вместе с запиской тов. Берия Л. П. с приложением постановления следственной комиссии МВД СССР разослать членам ЦК КПСС, кандидатам в члены ЦК КПСС и первым секретарям ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии.

Поручить первым секретарям обкомов, крайкомов партии и ЦК компартий союзных республик с постановлением ЦК КПСС и материалами по этому вопросу ознакомить членов бюро ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 23. Л. 2–7. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. М. 1999. С. 37–40.

№ 9 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС ОБ ОДОБРЕНИИ МЕРОПРИЯТИЙ МВД СССР ПО ИСПРАВЛЕНИЮ ПОСЛЕДСТВИЙ НАРУШЕНИЙ ЗАКОННОСТИ

10 апреля 1953 г.

№ 5. п. IX — О мероприятиях, проводимых Министерством внутренних дел СССР (тт. Маленков, Молотов, Ворошилов, Хрущев, Каганович, Булганин, Микоян).

Одобрить проводимые тов. Берия Л. П. меры по вскрытию преступных действий, совершенных на протяжении ряда лет в бывшем Министерстве госбезопасности СССР, выражавшихся в фабриковании фальсифицированных дел на честных людей, а также мероприятия по исправлению последствий нарушений советских законов, имея в виду, что эти меры направлены на укрепление Советского государства и социалистической законности[19].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 23. Л. 66. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. М. 1999. С. 41.

№ 10 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС «О ПЕРЕСМОТРЕ СУДЕБНЫХ ПРИГОВОРОВ НА ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ ИНОСТРАНЦЕВ»[20]

15 апреля 1953 г.

№ 6. п. 1 — О пересмотре судебных приговоров на осужденных к лишению свободы: иностранцев.

1. Поручить комиссии в составе тт. Горшенина (Министерство юстиции СССР) — созыв, Сафонова (Прокуратура СССР), Круглова (МВД СССР), Пушкина (МИД СССР) и Федотова (МВД СССР) в месячный срок пересмотреть судебные приговоры, вынесенные советскими судами в отношении осужденных к лишению свободы иностранцев, с целью освобождения и отправки на родину тех из них, дальнейшее содержание под стражей которых не вызывается необходимостью[21].

2. Обязать Министерство юстиции (т. Горшенина) оформить упрощенным порядком через Верховный Суд СССР пересмотр дел на осужденных иностранцев, которые по решению комиссии подлежат досрочному освобождению из мест заключения.

3. Репатриацию иностранцев возложить на МВД СССР в сроки, согласованные с МИД СССР.

4. Обязать МИД СССР (т. Пушкина) договориться с правительствами соответствующих стран о порядке, сроках и пунктах передачи им освобождаемых из мест заключения иностранцев — граждан этих государств.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 24. Л. 3. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Источник. 1994. № 4. С. 111.

№ 11 ЗАПИСКА Л. П. БЕРИИ В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ Н.Д.ЯКОВЛЕВА, И.И.ВОЛКОТРУБЕНКО, И.А.МИРЗАХАНОВА И ДРУГИХ

17 апреля 1953 г.

т. Маленкову Г. М.

Постановлением Совета Министров СССР № 5444–2370 от 31 декабря 1951 г. «О недостатках 57-мм автоматических зенитных пушек С-60» были сняты с занимаемых постов и отданы под суд заместитель Военного министра маршал артиллерии Яковлев Н. Д., начальник Главного артиллерийского управления генерал-полковник артиллерии Волкотрубенко И. И. и заместитель Министра вооружения Мирзаханов И. А.

На основании этого постановления 5 января 1952 г. Прокуратурой Союза ССР на Яковлева, Волкотрубенко и Мирзаханова было заведено следственное дело, а в конце февраля 1952 г. они были арестованы МГБ СССР по подозрению в проведении вредительской деятельности.

Позднее по этому же делу МГБ СССР были дополнительно арестованы бывший начальник 3-го Управления Арткома ГАУ генерал-майор инженерно-технической службы Ахназаров А. Н. и бывший начальник отдела 3-го Управления Арткома инженер-полковник Овсищер Р. М.

Все арестованные по настоящему делу, не отрицая упущений в деле своевременного устранения конструктивных и производственных неполадок, связанных с освоением и организацией серийного выпуска зенитной пушки С-60 и некоторых других видов вооружения, виновными себя в преступных действиях не признали.

На протяжении 15 с лишним месяцев следствием также не добыто материалов, которые могли бы дать основание обвинить арестованных по настоящему делу во вредительстве.

В связи с этим Министерством внутренних дел СССР принято решение Яковлева Н. Д., Волкотрубенко И. И., Мирзаханова И. А., Ахназарова А. Н. и Овсищера Р. М. реабилитировать и из-под стражи освободить, следственное дело на них производством прекратить[22].

Л. Берия


АП РФ. Ф. З. Оп. 58. Д. 318. Л. 152–153. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. М. 1999. С. 41–42.

№ 12 ЗАПИСКА К. Е. ВОРОШИЛОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС «О ПОРЯДКЕ РАССМОТРЕНИЯ В ПРЕЗИДИУМЕ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР ХОДАТАЙСТВ О ПОМИЛОВАНИИ ОСУЖДЕННЫХ К ВЫСШЕЙ МЕРЕ НАКАЗАНИЯ»

20 апреля 1953 г.

В Президиум ЦК КПСС

До настоящего времени постановления Президиума Верховного Совета СССР по ходатайствам о помиловании осужденных к высшей мере наказания принимаются не всем составом Президиума, а только членами Президиума, находящимися в Москве, причем лишь после предварительного утверждения этих постановлений в Центральном Комитете КПСС. В связи с этим от участия в принятии постановлений Президиума по ходатайствам о помиловании осужденных к высшей мере наказания фактически устраняется большинство членов Президиума Верховного Совета СССР. Кроме того, Президиум Верховного Совета СССР не рассматривает в порядке помилования дела осужденных к высшей мере наказания, по которым не было подано ходатайств о помиловании.

Такой порядок рассмотрения ходатайств о помиловании осужденных к высшей мере наказания является неправильным.

В соответствии с поручением ЦК КПСС вносим предложение установить следующий порядок рассмотрения Президиумом Верховного Совета СССР ходатайств о помиловании осужденных к высшей мере наказания.

Все ходатайства о помиловании должны направляться через соответствующие военные трибуналы непосредственно в Президиум Верховного Совета СССР.

По поручению Президиума Верховного Совета СССР Верховный Суд СССР должен вносить свои представления по ходатайствам о помиловании на рассмотрение Президиума Верховного Совета СССР.

Ходатайства о помиловании и представления Верховного Суда СССР по делам осужденных к высшей мере наказания должны предварительно рассматриваться по докладу Председателя Военной Коллегии Верховного Суда СССР Председателем Президиума Верховного Совета СССР с участием Секретаря Президиума Верховного Совета СССР, Председателя Верховного Суда СССР и Генерального Прокурора СССР.

Проекты постановлений Президиума Верховного Совета СССР по рассмотренным ходатайствам осужденных к высшей мере наказания следует утверждать на заседаниях Президиума Верховного Совета СССР и лишь в период между заседаниями рассылать для голосования всем членам Президиума Верховного Совета СССР.

В том случае, если при голосовании у кого-либо из членов Президиума Верховного Совета СССР будут замечания по проекту постановления, не оформлять этот проект, а вносить его после дополнительной проверки на рассмотрение очередного заседания Президиума Верховного Совета СССР.

Постановления Президиума Верховного Совета СССР по ходатайствам о помиловании должны направляться для исполнения в Верховный Суд СССР.

Считаем необходимым, чтобы Президиум Верховного Совета СССР рассматривал в порядке помилования также дела осужденных к высшей мере наказания, независимо от того, подано ли ходатайство о помиловании, для чего Верховный Суд СССР должен представлять по этим делам свои заключения в Президиум Верховного Совета СССР.

Вместе с тем представляется целесообразным отменить установленные постановлением ЦИК СССР от 14 сентября 1937 года ограничения в подаче кассационных жалоб осужденными к высшей мере наказания по статьям 58-7 (вредительство) и 58-9 (диверсия) Уголовного Кодекса РСФСР и по соответствующим статьям уголовных кодексов других союзных республик.

Проект постановления Президиума ЦК КПСС по данному вопросу прилагается [Не публикуется. См. также документ № 18 раздела I.]

К. Ворошилов


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 25. Л. 3–5. Копия. Машинопись.

№ 13 ЗАПИСКА М.Т. ЕФРЕМОВА Н. С.ХРУЩЕВУ «О ФАКТАХ ВЫДАЧИ ТЮРЬМАМИ СПРАВОК ОСВОБОЖДАЕМЫМ ИЗ МЕСТ ЗАКЛЮЧЕНИЯ С ДАКТИЛОСКОПИЧЕСКИМИ ОТТИСКАМИ ПАЛЬЦЕВ»*

* На первом листе записки имеются резолюции: «Тт. Круглову, Серову. Подготовить предложения. Л. Берия. 28/IV», «Т. Серову А. И. Круглов. 29/IV.53 г.» и помета: «Исполнено. № 20 от 6.V/53 г. И. Серов. 7/V». — Сост.


26 апреля 1953 г.

Секретарю Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза товарищу Хрущеву Н. С.

Куйбышевский областной комитет КПСС сообщает, что освобожденным из мест заключения гражданам на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от

27 марта 1953 года «Об амнистии» выдаются справки, свидетельствующие об их освобождении из-под стражи, и на месте, где должна быть наклеена фотокарточка личности, наносится дактилоскопический отпечаток пальца.

Проверкой областной прокуратурой установлено, что начальником тюрьмы № 1 УМВД по Куйбышевской области т. Самсоновым многим освобожденным из мест заключения гражданам, находившимся под следствием по делам, прекращенным на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии», выдавались справки об освобождении из-под стражи и вместо фотокарточек личности наносились дактилоскопические отпечатки пальцев**.[** Подчеркнуто рукой неустановленного лица. — Сост.]

Такие справки выданы освобожденным из-под стражи гражданам Чернову М. А., Соловьевой Е. Г., Виноградовой В. Я., Норейко Р. Д. и др. Справки с дактилоскопическими отпечатками пальцев изъяты. Начальник тюрьмы № 1 т. Самсонов выдачу подобных справок на руки бывшим следственно-заключенным оправдывает тем, что руководствуется приказом министра внутренних дел СССР за № 021 7 от 2 июня 1943 года и инструкцией, утвержденной заместителем министра внутренних дел СССР товарищем Чернышевым, в которой прямо сказано, что на справки освобожденным из-под стражи можно приклеивать фотокарточки или применять дактилоскопический отпечаток пальцев.


Областной комитет КПСС считает, что выдача следственно-заключенным справок об их освобождении из-под стражи с дактилоскопическим отпечатком пальцев, вместо фотографической карточки личности освобожденного, является политически вредной. Поэтому обком КПСС не рекомендовал начальнику тюрьмы выдачу подобных справок.

Прилагаются справки за № 3344 и 3335, изъятые областной прокуратурой у граждан Норейко и Виноградовой[23].

Секретарь обкома КПСС М. Ефремов


РГАНИ. Ф. 5. Оп. 21. Д. 556. Л. 2–3. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Источник. 1994. № 4. С. 108–109.

№ 14 ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА КОМИССИЙ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ПРЕДПОЛОЖЕНИЙ СОВЕТА СОЮЗА И СОВЕТА НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР К ПРОЕКТУ УКАЗА ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР «О ЗАМЕНЕ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НЕКОТОРЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ МЕРАМИ АДМИНИСТРАТИВНОГО И ДИСЦИПЛИНАРНОГО ПОРЯДКА И О СМЯГЧЕНИИ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ОТДЕЛЬНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ»[24]

[28 апреля 1953 г.]* [Датируется по дате препроводительной к объяснительной записке и проекту Указа. — Сост.]

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии» было признано необходимым пересмотреть уголовное законодательство СССР и союзных республик, имея в виду заменить уголовную ответственность за некоторые должностные, хозяйственные, бытовые и другие менее опасные преступления мерами административного и дисциплинарного порядка, а также смягчить уголовную ответственность за отдельные преступления.

В соответствии со ст. 3 Положения о комиссиях законодательных предположений, в комиссиях Совета Союза и Совета Национальностей подготовлен проект Указа о внесении изменений в действующее уголовное законодательство.

В первом разделе проекта Указа предлагается внести изменения в «Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» (1924 г.), в соответствии с которыми построено действующее уголовное законодательство Союза ССР и союзных республик.

Во втором разделе предлагается заменить меры уголовного наказания, установленные за некоторые преступления, мерами административного и дисциплинарного порядка.

В третьем разделе предлагается смягчить уголовную ответственность за отдельные преступления.

В четвертом разделе предлагается смягчение уголовной ответственности за отдельные воинские преступления.

В пятом разделе предусматривается создание общественных товарищеских судов для рассмотрения дел о мелких правонарушениях.

В шестом разделе помещен перечень законодательных актов, подлежащих отмене в связи с изданием настоящего Указа.

I.

К «Основным началам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» предлагаются следующие изменения и дополнения:

1. О предельных сроках лишения свободы.*

[* Здесь и далее подчеркивания авторов документа. — Сост.]

В 1921 году был установлен предельный срок лишения свободы в 5 лет. В 1922 году этот срок был повышен до десяти лет. 2 октября 1937 года в качестве исключительной меры наказания и только за особо тяжкие преступления — шпионаж, вредительство и диверсию — было установлено лишение свободы на срок до двадцати пяти лет. В последующие годы такая же мера наказания была установлена и за другие тяжкие преступления — хищение социалистической собственности, изнасилование и др.

В настоящее время длительные сроки лишения свободы — более десяти лет — применяются к значительному числу осужденных.

Однако теперь, в условиях все возрастающего укрепления советского государственного и общественного строя и усиления воспитательного воздействия советского государства, применение столь длительных сроков лишения свободы, которые для многих осужденных являются фактически пожизненными, представляется нецелесообразным. Кроме того, опыт показывает, что осужденные на длительные сроки заключения, не видя перспективы скорого освобождения, не проявляют должного отношения к труду и соблюдению дисциплины, что снижает воспитательное воздействие на них и на других осужденных, отбывающих вместе с ними наказание. Отсутствие перспективы на скорое освобождение из заключения нередко также приводит к тому, что осужденные совершают другие тяжкие преступления и осуждаются повторно.

Исходя из этого, проект Указа предлагает установить предельный срок лишения свободы до десяти лет и только за контрреволюционные преступления, особо крупные хищения социалистической собственности, умышленное убийство, бандитизм и разбой допустить применение лишения свободы на срок свыше десяти, но не выше пятнадцати лет.


2. О возрасте, по достижении которого возможна уголовная ответственность.

Действующее законодательство устанавливает, что несовершеннолетние привлекаются к уголовной ответственности с применением всех мер уголовного наказания, начиная с 14-летнего возраста, а за совершение краж, причинение насилия, телесных повреждений, убийства и за действия, могущие вызвать крушение поезда — с 12-летнего возраста.

Уголовная ответственность несовершеннолетних с 12-летнего возраста была установлена в 1935 году в целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовершеннолетних, главным образом, среди беспризорных.

Поскольку к настоящему времени беспризорность, являвшаяся главной причиной преступности среди несовершеннолетних, в основном ликвидирована и значительно усилились меры воспитательного воздействия, что привело к резкому сокращению преступности среди детей, дальнейшее применение уголовного наказания к лицам моложе четырнадцати лет представляется нецелесообразным.

В связи с этим предлагается повысить возраст, по достижении которого возможна уголовная ответственность за совершение преступления, установив, что несовершеннолетние привлекаются к уголовной ответственности начиная с 16 лет, а за отдельные преступления — с 14 лет.

Одновременно с повышением возраста, по достижении которого возможна уголовная ответственность, предлагается также назначенное судом наказание сокращать несовершеннолетним в возрасте с 14 лет до 16 лет наполовину, а с 16 до 18 лет — на одну треть.

Наряду с этим предлагается указать в статье, что к лицам, не достигшим восемнадцатилетнего возраста, ссылка и высылка не применяются.

Было бы неправильным устанавливать одинаковые меры наказания как для взрослых, так и для несовершеннолетних, так как несовершеннолетние более легко поддаются перевоспитанию и исправлению, а применение к ним длительных сроков лишения свободы приводит к утрате воспитательного значения наказания.


3. О применении к осужденным досрочного освобождения.

До 1935 года действовал порядок, согласно которому осужденные к исправительно-трудовым работам или к лишению свободы, проявившие добросовестное отношение к труду и безупречное поведение, могли быть досрочно освобождены от дальнейшего отбывания наказания. В 1939 году этот порядок был отменен. Однако опыт показал, что отмена такого порядка себя не оправдала, т. к. многие осужденные к различным мерам наказания в период отбывания наказания своим честным трудом заслуживали применения к ним досрочного освобождения. В связи с этим в местах заключения в последние годы широко распространилась практика зачета одного дня отбывания наказания за два-три дня, что по существу является своеобразной формой досрочного освобождения.

Представляется целесообразным восстановить применение досрочного освобождения к лицам, отбывшим не менее двух третей назначенного судом наказания и своим добросовестным отношением к труду и безупречным поведением доказавшим, что они исправились. На лиц, осужденных за особо тяжкие преступления, предлагается досрочное освобождение не распространять.


4. О неприменении к осужденным лишения избирательных прав.

По действующему уголовному законодательству при осуждении к лишению свободы на срок более одного года суд обязан обсудить вопрос о лишении осужденного избирательного права. Судебная практика показывает, что лишение этого права применяется в редких случаях и лишь к осужденным за наиболее опасные преступления. Общее число лишенных избирательного права незначительно.

Представляется нецелесообразным в дальнейшем применять в качестве меры наказания лишение избирательного права. В связи с этим в проекте Указа предлагается отменить пункт «а» статьи 20 «Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик».


5. О распространении погашения судимости на всех осужденных.

По действующему законодательству не имеющими судимости признаются осужденные к лишению свободы на срок не более трех лет или к другим более мягким мерам наказания, если они по истечении трех или шести лет после отбытия ими наказания не совершили нового, не менее тяжкого, преступления. Осужденные к лишению свободы на срок свыше трех лет считаются судимыми пожизненно. Судимость с них может быть снята лишь в порядке помилования или амнистии Президиумом Верховного Совета СССР или Президиумами Верховных Советов союзных республик.

Пожизненная судимость создает некоторые ограничения для участия в производственной и общественно-политической жизни для относительно большого числа граждан. Сохранение такого положения в настоящее время не вызывается необходимостью.

В проекте Указа предлагается установить положение, согласно которому лица, приговоренные к наказанию, не связанному с лишением свободы, признаются несудимыми с момента отбытия ими наказания. Осужденные к лишению свободы или ссылке на срок не свыше трех лет, либо к высылке, признаются несудимыми по истечении одного года со дня отбытия наказания; осужденные к более длительным срокам лишения свободы, но не свыше 10 лет, — по истечении трех лет со дня отбытия наказания, и осужденные к лишению свободы на срок более десяти лет — по истечении пяти лет со дня отбытия наказания.

Кроме того, в целях обеспечения беспрепятственного участия в производственной и общественно-политической жизни лиц, которые признаются несудимыми, проект предусматривает право этих лиц не указывать о судимости во всех официальных документах.


II.

Предлагается заменить уголовную ответственность мерами административного и дисциплинарного порядка за следующие преступления:

6. Об отмене уголовной ответственности за прогул и за самовольный уход с предприятий и из учреждений.

Практика применения уголовной ответственности за прогул без уважительных причин и за самовольный уход с работы показала, что для борьбы с подобными нарушениями дисциплины вполне достаточно дисциплинарных и административных мер воздействия, которыми располагает руководитель предприятия или учреждения.

Согласно статье 3 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1951 года, директоры предприятий и начальники учреждений имеют право к лицам, совершившим прогул без уважительных причин, применять ряд мер, вполне обеспечивающих успешную борьбу с подобными нарушениями трудовой дисциплины.

Кроме того, необходимо значительно расширить применение мер общественного воздействия за подобные нарушения дисциплины.


7. Об отмене уголовной ответственности колхозников за невыработку трудодней.

Осуждение в уголовном порядке колхозников за невыработку обязательного минимума трудодней на практике сводилось преимущественно к штрафу. Между тем, такая же мера может быть применена в дисциплинарном порядке и правлением колхоза, в соответствии с пунктом 17 Устава сельскохозяйственной артели, предоставляющим право налагать на колхозников за нерадивое отношение к труду штраф до 5 трудодней. В связи с этим нецелесообразно сохранять уголовную ответственность колхозников за невыработку трудодней.


8. Об отмене уголовной ответственности за уклонение от мобилизации на сельскохозяйственные работы.

Предлагается отменить уголовную ответственность лиц, уклоняющихся от мобилизации на сельскохозяйственные работы и за самовольный уход мобилизованных с работы, установленную Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 апреля 1942 года. Необходимость установления уголовной ответственности за подобные нарушения была вызвана обстоятельствами военного времени и оставление ее в настоящее время не является целесообразным.


9. Об отмене Указа от 10 февраля 1941 года «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия».

В связи с расширением прав министров вопрос об ответственности директоров предприятий за продажу, обмен и отпуск на сторону оборудования и материалов целесообразно решать в дисциплинарном порядке — властью соответствующих министров, а к уголовной ответственности, как за должностные преступления, привлекать лишь в тех случаях, когда продажа, обмен или отпуск оборудования или материалов совершены из корыстных соображений или иной личной заинтересованности.


10. Об отмене Указа от 15 декабря 1950 года «Об уголовной ответственности за необеспечение сохранности неустановленного и бездействующего промышленного оборудования».

Предлагается отменить Указ от 15 декабря 1950 года, т. к. в судебной практике он не применялся. Для наказания деяний, предусмотренных Указом, вполне достаточно установления дисциплинарной ответственности. В тех случаях, когда в результате подобных деяний наступают тяжкие последствия, виновные должны привлекаться к уголовной ответственности по статьям о должностных преступлениях.


11. Об отмене уголовной ответственности за самовольный проезд в товарных поездах и за самовольную остановку поезда стоп-краном.

Для борьбы с подобными нарушениями вполне достаточно административной ответственности. В тех случаях, когда такие нарушения имеют злостный характер, виновные могут быть привлечены к уголовной ответственности по статьям уголовных кодексов союзных республик, предусматривающим ответственность за нарушение правил по охране порядка и безопасности движения.


12. Об отмене уголовной ответственности за нарушение правил торговли.

Уголовная ответственность за нарушение правил торговли в практике встречается крайне редко. Проект Указа предлагает заменить ее мерами административной ответственности.


13. Об отмене уголовной ответственности за нарушение паспортного режима.

В проекте Указа предлагается отменить уголовную ответственность за нарушение правил прописки паспортов и проживание без паспортов в местности, где введена паспортная система, поскольку для борьбы с подобными правонарушениями вполне достаточно мер административного порядка.


14. Об отмене уголовной ответственности членов семьи изменника Родине.

Уголовная ответственность членов семьи изменника Родине, не знавших о готовящейся или совершенной измене, была введена постановлением ЦИК и СНК СССР от 8 июня 1934 года в качестве исключительной меры.

В настоящее время в результате упрочения советского общественного и государственного строя и резкого сокращения преступлений, заключающихся в измене Родине, представляется нецелесообразным дальнейшее сохранение этой меры, тем более, что она является единственной мерой, которая влечет уголовную ответственность лиц, не виновных в совершении какого-либо преступления.


III.

Предлагается смягчить уголовную ответственность за следующие преступления:

15. Об уголовной ответственности за хищение социалистической собственности.

Проект Указа предлагает сократить меры уголовного наказания за хищение государственного и общественного имущества, исходя из общего понижения мер уголовного наказания в виде лишения свободы с 25 до 15 лет и главным образом исходя из необходимости сокращения мер наказания за хищение, совершенное впервые и в малозначительных размерах, т. к. судебная практика показывает, что за эти преступления осуждается к длительным срокам лишения свободы значительное количество граждан.

К лицам, совершившим мелкую кражу впервые, суды до настоящего времени применяют меры наказания, предусмотренные статьей 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года, то есть лишают виновных свободы на срок не ниже пяти-семи лет, что, по обстоятельствам дела, далеко не всегда является целесообразным. В результате этого суды вынуждены в большом количестве случаев (23 % к числу всех осужденных за эти преступления) применять меру наказания ниже низшего предела, указанного в законе, или осуждать условно.

Соответственно предлагается снизить меры наказания и за другие виды хищений социалистической собственности.

Лишение свободы на срок более десяти лет предлагается установить лишь за хищения в особо крупных размерах, которые по существу являются контрреволюционным преступлением. Это обстоятельство подтверждается и тем, что за последние годы судебная практика рассматривает хищение в особо крупном размере как контрреволюционное преступление и карает лиц, виновных в этих преступлениях, по статье 58-7 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик (процессы в гг. Киеве, Баку, Москве).


16. Об уголовной ответственности за хищение личного имущества граждан.

По мотивам, изложенным в пункте 15, предлагается также снизить меры уголовного наказания и за хищение личной собственности граждан.


17. Об уголовной ответственности за изготовление и продажу самогона.

Как показывает судебная практика, подавляющее большинство осужденных за это преступление изготовляли самогон не для сбыта, а для личного потребления.

В связи с этим применение мер уголовного наказания в виде заключения в лагерь на срок от одного года до двух лет, установленных Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 апреля 1948 года, является нецелесообразным. В таких случаях достаточно ограничиться мерами административного воздействия, т. е. наложением штрафа.

Проект Указа предлагает также снижение наказания за изготовление самогона в целях сбыта и установление уголовной ответственности вместо 6–7 лет лишения свободы — до двух лет лишения свободы.


18. Об уголовной ответственности за изнасилование.

Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 года, в качестве меры уголовного наказания за изнасилование предусматривается лишение свободы на срок до двадцати лет.

В связи с установлением в проекте Указа общего принципа о том, что лишение свободы, как правило, назначается на срок не свыше 10 лет, предлагается также снизить и ответственность за изнасилование до этого предела.


19. Об уголовной ответственности за нарушение работниками транспорта правил безопасности движения.

В отличие от действующего законодательства (ст. 59-3 в УК РСФСР) в проекте предлагается статья об ответственности не за нарушение трудовой дисциплины работником транспорта, а за нарушение правил, изданных в целях обеспечения безопасности движения.

В первой части этой статьи предусматривается ответственность за те нарушения, которые не повлекли, но могли повлечь тяжкие последствия. Причем ответственность в этих случаях предусматривается значительно меньшая, чем за те нарушения, которые повлекли крушение, аварию, гибель людей или иные тяжкие последствия.

Установление различной ответственности в зависимости от последствий вызывается теми обстоятельствами, что наиболее часто встречающиеся нарушения работниками транспорта правил безопасности движения составляют случаи, хотя и создавшие угрозу безопасности движения, но не повлекшие никаких вредных последствий.


20. Об уголовной ответственности за хулиганство.

По действующему уголовному законодательству за хулиганство в качестве меры наказания предусматривается только лишение свободы. Судебная практика показывает, что не за всякие хулиганские действия надлежит применять меру наказания в виде лишения свободы и что в значительном числе случаев возможно и целесообразно применять исправительные работы или даже ограничиваться мерами административного порядка. Поэтому проект Указа предусматривает наказание в виде лишения свободы только за те случаи хулиганства, которые выражались в буйстве или бесчинстве, или по своему содержанию отличались исключительным цинизмом.


21. Об уголовной ответственности за спекуляцию.

По действующему законодательству уголовная ответственность за спекуляцию предусматривается только в виде лишения свободы на срок не ниже пяти лет, с конфискацией имущества. Между тем, в практике часты случаи единичной перепродажи в незначительных размерах, за которые нет необходимости применять лишение свободы на длительный срок. Поэтому часть 1 статьи проекта Указа смягчает меру наказания за спекуляцию и предусматривает штраф или исправительно-трудовые работы на срок до одного года или лишение свободы на срок до двух лет.

Что же касается спекуляции, совершенной в крупных размерах или организованной группой, или повторно, то мера наказания за эти преступления предусматривается в виде лишения свободы на срок до семи лет с конфискацией имущества.

Вместе с тем, проект Указа предлагает дополнить диспозицию статьи о спекуляции, включив в нее указания о том, что случаи скупки сырья, материалов и полуфабрикатов для последующей переработки и перепродажи их с целью наживы должны рассматриваться как спекуляция, тем более, что в судебной практике последних лет эти случаи рассматриваются и наказываются, как спекуляция.


22–23. Об уголовной ответственности за должностные преступления.

Имея в виду, что государственный аппарат в настоящее время значительно окреп, выросло сознание должностных лиц, повысилась их ответственность за порученное дело и усилился общественный контроль за их деятельностью, многие действия должностных лиц, рассматриваемые в настоящее время как уголовные преступления, следует рассматривать как служебные проступки и наказывать дисциплинарными мерами в порядке подчиненности. Применение мер уголовного наказания в виде лишения свободы за многие должностные преступления при этих условиях было бы не оправданно.

Целесообразность замены уголовного наказания мерами дисциплинарного воздействия подтверждается и судебной практикой последних лет, поскольку больше половины осужденных должностных лиц приговорено судами к мерам наказания, не связанным с лишением свободы.

В связи с этим в проекте Указа взамен статей 109 и 111 УК РСФСР и соответствующих статей Уголовных Кодексов союзных республик предлагаются статьи 22–23, в которых должностные преступления определяются в соответствии с судебной практикой последних лет.


24. Об уголовной ответственности за обман покупателей.

По действующему законодательству за это преступление установлена мера наказания в виде лишения свободы на срок до десяти лет. Однако, судебная практика показывает, что к суду привлекаются, главным образом, за мелкие случаи обмеривания и обвешивания потребителей и что поэтому целесообразно установить за данное преступление более мягкую меру наказания в виде лишения свободы на срок до пяти лет, а в менее значительных случаях возможно применение исправительных работ.


IV.

О смягчении уголовной ответственности за отдельные воинские преступления.

25. О замене уголовной ответственности за некоторые воинские преступления ответственностью в дисциплинарном порядке.

Предложения об изменении Положения о воинских преступлениях исходят из необходимости исключения уголовной ответственности за отдельные воинские преступления, которые при смягчающих обстоятельствах могут, без ущерба для боеспособности армии и укрепления в ее рядах воинской дисциплины, рассматриваться, как дисциплинарные проступки, влекущие за собой применение правил Дисциплинарного Устава.

К таким действиям следует отнести:

оказание сопротивления лицу, исполняющему возложенные на него обязанности по военной службе — ст. 3, п. «а»;

принуждение лица, находящегося при исполнении обязанностей по воинской службе, к нарушению этих обязанностей — ст. 4, п. «а»;

оскорбление военнослужащего военнослужащим — ст. 5;

самовольная отлучка военнослужащего из части, продолжавшаяся свыше 2 часов, — ст. 7, п. «б»;

промотание военнослужащим предметов обмундирования — ст. 14, п. «а»;

нарушение уставных правил караульной службы и уставных правил внутренней службы в караулах и нарядах, не имеющих важного значения, — ст. 15, п. «а» и ст. 16, п. «а»;

должностные преступления военнослужащих — ст. 17, п. «а» и отдельные случаи неисполнения приказа.


26. Об уголовной ответственности за самовольное оставление части.

Действующее законодательство устанавливает уголовную ответственность за самовольную отлучку продолжительностью свыше двух часов или хотя бы и менее двух часов, но совершенную неоднократно. Самовольное же оставление части свыше суток действующим законодательством рассматривается, как дезертирство и карается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет. Однако судебная практика показывает, что в подавляющем большинстве случаев самовольное оставление части бывает непродолжительным и совершается без намерения вовсе уклониться от военной службы.

Предлагаемая в проекте Указа редакция пунктов «а» и «б» статьи 7 Положения (взамен пунктов «а», «б» и «г» действующей статьи) устанавливает уголовную ответственность только за самовольное оставление части или места службы, продолжавшееся свыше суток, но не более трех суток.

Самовольное оставление части свыше трех суток, а равно и менее трех суток, но с намерением длительно или вовсе уклониться от военной службы предлагается рассматривать, как дезертирство.

Проект Указа предлагает и за это преступление снизить меру наказания. Вместо лишения свободы на срок от пяти до десяти лет по действующему законодательству предлагается лишение свободы на срок от трех до пяти лет или направление в дисциплинарный батальон на срок до двух лет.


V.

Об общественных товарищеских судах.

В связи с тем, что в значительном числе статей проекта Указа предлагается замена уголовной ответственности мерами дисциплинарного и общественного воздействия, предусматривается создание общественных товарищеских судов в колхозно-кооперативных организациях, а также расширение компетенции существующих в настоящее время товарищеских судов на предприятиях и в учреждениях с тем, чтобы возложить на них рассмотрение дел о нарушении трудовой дисциплины, о мелких кражах, о нарушении правил социалистического общежития и т. п.


VI.

В шестом разделе проекта Указа перечисляются те законодательные акты, которые теряют свою силу в связи с предлагаемым проектом Указа.


VII.

В седьмом разделе проекта Указа содержится предложение Верховным Советам союзных республик внести изменения в уголовное законодательство союзных республик в соответствии с настоящим Указом.


VIII.

В восьмом разделе предусматривается положение о том, что действие Указа должно распространяться на лиц, совершивших преступление до издания настоящего Указа, в том числе и на лиц, уже осужденных и отбывающих наказание.

***

В работе над подготовкой настоящего проекта Указа в комиссиях законодательных предположений принимали участие следующие практические работники судебных и прокурорских органов:

1. Баранов П. В. — Прокурор РСФСР;

2. Битюков С. П. — Председатель Верховного Суда РСФСР;

3. Вавилов А. П. — Главный Военный Прокурор Советской Армии;

4. Морозов Н. К. — Председатель судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР;

5. Студеникин С. С. — Зам. Начальника Военно-юридической академии;

6. Чепцов А. А. — Заместитель Председателя Верховного Суда СССР — Председатель Военной Коллегии Верховного Суда СССР.

Статьи о воинских преступлениях были специально обсуждены с участием работников органов военной юстиции.

А. Поскребышев

И. Каиров


АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 42. Л. 15–42. Подлинник. Машинопись.

№ 15 ПИСЬМО В.В.ДИМОВОЙ И.Г.ЭРЕНБУРГУ

28 апреля 1953 г.

Я обращаюсь к Вам, т. Эренбург.

Я долго думала, стоит ли писать это Вам, но решила, что писатель, а особенно публицист, как Вы, должен знать и то, что происходит у него дома. Я читала многие Ваши произведения и статьи. Везде Вы выступаете поборником прав человека. Вы пишете о праве человека на счастье, о том, что дети — будущее, имеют у нас все права на счастье, что людей, у которых отобраны надежды на будущее, у нас не существует. У нас все люди имеют равные права, у нас нет «негров».

А вот я «белый негр». Мне 18 лет, но я не могу поехать учиться в соседний город за 12 часов езды, я не могу выйти за 5 км от черты города, иначе мне обеспечено 20 лет каторги. За что это?

Может быть, Вы подумаете, что я преступница или мои родители совершили какое-нибудь преступление. Все несчастье в том, что моего отца угораздило родиться немцем, если смотреть глубже в прошлое, то всему виною его предки немцы-мастеровые, которых переселила в Россию Екатерина. И вот теперь, через 200 лет после этого «знаменательного» события, сам «немец», его мать — русская, которой около 70 лет, его жена — еврейка и я, его дочь (уж не знаю какой национальности себя считать, по паспорту еврейка), ходят каждый месяц на регистрацию. В паспорте стоит штамп: «Разрешено проживать только в г. Тюмени».

Мой отец инженер. Он работает сейчас старшим инженером на стройке «Обьрыба». Мать сейчас не работает, потому что уже в нескольких местах, куда она приходила наниматься, ей сначала говорили: «пожалуйста, да, да», а как увидят в паспорте клеймо, сразу: «да видите ли, собственно говоря, плановик нам не требуется, мы пока обойдемся» и т. д. Не позор ли это?

Вы пишете: «… нельзя жить без надежды. Надежда необходима человеку, как воздух, когда он перестает загадывать, мечтать, он перестает жить».

Но и надежды можно лишиться, если жить так, как живем мы.

Я понимаю, что если человек совершил что-то, то он должен отвечать за это. Но разве я могу отвечать за то, что родилась не русской, что моя мать еврейка, а отец немец? Я не считала и не считаю себя преступницей и не понимаю, почему у нас можно так унижать людей. Когда меня в 16 лет поставили на учет, то я долго не хотела итти в комендатуру на отметку, пока мне не пригрозили тем, что за мной в школу пришлют милиционера. И прислали бы, не беспокойтесь!

В прошлом году я окончила 10-й класс, я и еще несколько таких же, как я, хотели поехать учиться в Свердловск. Сколько я ни билась, все зря. Хоть разрешение на выезд и получилось, но слишком поздно, когда уже окончились вступительные экзамены. Я все-таки решила воспользоваться разрешением и съездить в Свердловск (может быть, мне больше за всю жизнь не удастся нигде побывать), так до Свердловска меня сопровождали и сдали с рук на руки свердловской комендатуре.

В этом году, наверное, получится то же самое, то же самое получилось и с остальными, такими же как я. В педагогический институт таких не принимают, они «идеологически» не подходят. Моей сестренке 15 лет. Ее ожидает такая же участь, как и меня. Я добилась разговора с местным высшим начальством по этой части, и он меня «успокоил», сказав, что вообще о детях никакого Указа нет, что это дело еще не рассматривалось. Так зачем же так калечат жизнь людей с детства? Я комсомолка, в школе была и секретарем и членом комитета, а теперь сижу дома и думаю только о том, отпустят меня в этом году учиться или нет.

Вот Вы выступаете на Международных Конгрессах, говорите о свободе, равенстве. Когда я сказала в комендатуре, что у меня, в сущности, нет прав, то там очень удивились: «Как, Вы же можете голосовать». Да, я голосую, а не могу отойти за 5 км от города. Это что — гетто?

Не я одна нахожусь в таком положении. Все дети, которых родители привезли в Тюмень, подросли и теперь не знают, куда им деться. За год до меня окончила 10-й класс нашей школы девушка — Аня Цвиккер, ее не приняли в пединститут — немка, не приняли в машиностроительный техникум, пришлось ей итти не в институт, а в техникум, и в какой — в физкультурный, хоть там не посмотрели, что она немка.

Разве это справедливо, что так уродуют жизнь такому количеству молодежи?

Моя мать приехала в Тюмень добровольно с нами к отцу, ведь никто не думал, что и после окончания войны может продолжаться такое положение. Они находятся в Тюмени уже 13 лет, даже преступников [не] ссылают на такие сроки, а тут честных людей. Что же это такое? Неужели Вы не знаете об этом? Вы печетесь о благосостоянии немцев в «Восточной Германии», среди которых действительно есть преступники, а не знаете о страданиях тех «немцев», которые всю войну самоотверженно трудились, имеют награды, а дети которых не имеют права даже учиться (на деле).

Вы должны разобраться в этом, потому что жить без всякой надежды немыслимо, так лучше вовсе не жить.

Извините меня, пожалуйста, за это письмо. Оно вышло сумбурное, но тут все правда. Ни я ни в чем не виновата, ни родители мои, зачем же мы так страдаем? Я хочу учиться, почему мне не дают этого, ведь я ничего больше не прошу. Я всей душой радовалась раньше, что мои родители лишены национальных предрассудков. Они настоящие советские люди. Такой интернациональной семьей, как наша, надо было бы гордиться, а не унижать ее, мои родители беспартийные и никогда ни под судом, ни под следствием не были.

Еще раз извините за то, что беспокою Вас своим письмом, но ведь это очень важно. Я знаю, что надо написать какими-то другими словами, чтобы Вы почувствовали всю боль нашего положения, ведь мы же идем к коммунизму, как же может быть такое национальное неравенство? Как я завидовала ворам, которые получили амнистию, полную. Если бы я была воровкой, то меня бы освободили. А сейчас «навечно»*. [* Подчеркнуто автором. — Сост.]

У меня мало надежды, что Вы мне ответите, но, может быть…{4}

Вот мой адрес: г. Тюмень, ул. Хохрякова, 40, Стройконтора, «Обьрыба» — Димова Валерия Владимировна.

Р.S. Если Вы отдадите мое письмо в МВД, то его перешлют в местную комендатуру, вызовут меня и ничего хорошего не получится.

28 апреля 1953 г. г. Тюмень В. Димова


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 180. Л. 170–173. Заверенная копия. Машинопись.

№ 16 ЗАПИСКА КОМИССИИ ЦК КПСС Г. М. МАЛЕНКОВУ О ТРУДОВОМ И БЫТОВОМ УСТРОЙСТВЕ СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ

Апрель 1953 г.

Товарищу Маленкову Г. М.

По поручению Бюро Президиума ЦК КПСС нами рассмотрена записка тт. Ганенко и Алаторцева[25] о трудовом и бытовом устройстве и состоянии политико-воспитательной работы среди спецпоселенцев, проживающих в Казахской и Узбекской ССР, Красноярском крае, Кемеровской и Молотовской областях.

В рассмотрении записки и обсуждении положения дел с трудовым и бытовым устройством спецпоселенцев и состояния политико-воспитательной работы среди спецпоселенцев участвовали секретари ЦК компартий Казахстана и Узбекистана тт. Шаяхметов и Ниязов, секретарь Красноярского крайкома партии т. Органов и секретари Кемеровского и Молотовского обкомов партии тт. Гусев и Прасс.

При этом выяснилось крайне неблагополучное положение дел с политической работой среди спецпоселенцев — немцев, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев, калмыков и крымских татар, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны. Многие местные партийные и советские органы допускают пренебрежительное отношение к работе среди спецпоселенцев, проходят мимо многочисленных фактов произвола в отношении этой части населения, ущемления законных прав спецпоселенцев, огульного политического недоверия к ним, что искусственно порождает настроения недовольства среди спецпоселенцев.

Считали бы целесообразным принять постановление ЦК КПСС об улучшении политической работы среди спецпоселенцев (проект постановления прилагается[26]).

Вместе с тем считали бы необходимым поручить группе работников изучить вопрос и доложить ЦК предложения о целесообразности дальнейшего сохранения во всей полноте тех правовых ограничений в отношении спецпоселенцев — немцев, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев, калмыков и крымских татар, которые были установлены в свое время постановлением Совета Народных Комиссаров от 8 января 1945 г. и постановлением Совета Министров от 24 ноября 1948 г.[27]

С момента переселения немцев, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев, калмыков и крымских татар прошло около 10 лет. За это время подавляющее большинство их осело на новом месте жительства, трудоустроено, добросовестно трудится на предприятиях, в совхозах и колхозах. Между тем, остается неизменным первоначально установленный строгий режим в отношении передвижения спецпоселенцев в местах поселения. Например, отлучка спецпоселенца без соответствующего разрешения за пределы района, обслуживаемого спецкомендатурой (иногда ограничиваемая территорией нескольких улиц в городе и сельсовета в сельских районах), рассматривается как побег и влечет за собой ответственность в уголовном порядке. Полагаем, что в настоящее время уже нет необходимости сохранять эти серьезные ограничения[28].

М. Суслов П. Поспелов К. Горшенин А. Шелепин

А. Горкин


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 180. Л. 154–155. Подлинник. Машинопись.

№ 17 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ М.М.КАГАНОВИЧА

7 мая 1953 г.

№ 7. п. 11 — Записка МВД СССР о результатах проверки архивных материалов о тов. Кагановиче М. М.[29]

1. Признать материалы быв. НКГБ СССР в отношении тов. Кагановича Михаила Моисеевича клеветническими и принять предложение МВД СССР о полной реабилитации тов. Кагановича М. М.

2. Выдать единовременное пособие жене Кагановича М. М. Каганович Цицилии Юльевне в размере 50000 руб.

3. Назначить персональную пенсию жене тов. Каганович[а] М. М. Цицилии Юльевне Каганович в размере 2000 руб. в месяц пожизненно.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 25. Л. 124. Подлинник. Машинопись.

№ 18 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС «О ПОРЯДКЕ РАССМОТРЕНИЯ В ПРЕЗИДИУМЕ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР ХОДАТАЙСТВ О ПОМИЛОВАНИИ ОСУЖДЕННЫХ К ВЫСШЕЙ МЕРЕ НАКАЗАНИЯ»

9 мая 1953 г.

№ 7. п. I — О порядке рассмотрения в Президиуме Верховного Совета СССР ходатайств о помиловании осужденных к высшей мере наказания (тт. Ворошилов, Булганин, Каганович, Хрущев, Берия, Маленков).

Поручить тов. Ворошилову в десятидневный срок переработать* проект постановления на основе обмена мнений на заседании Президиума ЦК и с учетом следующих замечаний:

а) ходатайства о помиловании осужденных к высшей мере наказания рассматривать на заседаниях Президиума Верховного Совета СССР;

б) в проекте предусмотреть порядок рассмотрения также и ходатайств о помиловании осужденных к другим мерам наказания;

в) заключения по ходатайствам о помиловании в Президиум Верховного Совета СССР вносит Генеральный Прокурор СССР в двухнедельный срок;

г) предварительную проверку материалов по вопросам о помиловании проводить Секретариату Президиума Верховного Совета СССР с участием представителя Верховного Суда СССР, Генерального Прокурора СССР и представителей Министерства юстиции СССР и МВД СССР;

д) вводную часть из проекта решения исключить;

е) пункт 3 представленного проекта исключить[30];

ж) решения Президиума Верховного Совета СССР о рассмотрении ходатайств о помиловании осужденных к высшей мере наказания и к другим мерам наказания докладывать Президиуму ЦК КПСС.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 25. Л. 2. Подлинник. Машинопись.

№ 19 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ В.А.АЛАФУЗОВА, Л.М.ГАЛЛЕРА И Г.А.СТЕПАНОВА

9 мая 1953 г.

№ 7. п. IV — Записка тов. Булганина по вопросу о реабилитации тт. Галлера, Алафузова и Степанова (тт. Булганин, Ворошилов, Микоян, Хрущев, Молотов, Берия, Маленков).

1. Приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР по делу Алафузова В. А., Степанова Г. А. и Галлера Л. М. отменить.

Восстановить В. А. Алафузова, Г. А. Степанова и посмертно Л. М. Галлера в воинских званиях и полностью их реабилитировать.

Тт. Алафузову и Степанову возвратить правительственные награды.

2. Поручить Министерству обороны СССР обеспечить семью Галлера Л. М. положенной пенсией, квартирой и другими льготами, установленными законом для семей военнослужащих.

3. Приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР о снижении тов. Кузнецова Н. Г. в воинском звании до контр-адмирала отменить. Восстановить тов. Кузнецова Н. Г. в прежнем воинском звании адмирала флота.

4. Обязать Верховный Суд СССР принять соответствующее решение по делу Алафузова В. А., Степанова Г. А. и Галлера Л. М.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 25. Л. 16. Подлинник. Машинопись.

№ 20 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС «ОБ ОТНОШЕНИИ К АНОНИМНЫМ ЗАЯВЛЕНИЯМ»

9 мая 1953 г.

№ 7. п. X — Об отношении к анонимным заявлениям (тт. Хрущев, Каганович, Булганин, Ворошилов, Молотов, Берия, Маленков).

1. Признать порочной сложившуюся* практику** отношения к анонимным заявлениям, когда они принимаются во внимание как документы, заслуживающие доверия, чем широко пользуются клеветники.

2. Поручить редакции газеты «Правда» выступить с необходимыми разъяснениями по этому вопросу[31].


*Слово вписано в текст рукой Г. М. Маленкова. — Сост.

** Далее слово «существующего» вычеркнуто рукой Г. М. Маленкова. — Сост.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 25. Л. 98. Подлинник. Машинопись.

№ 21 ЗАПИСКА Л. П. БЕРИИ В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС О РЕЗУЛЬТАТАХ ИЗУЧЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ АРЕСТА И ОСУЖДЕНИЯ П. С.ЖЕМЧУЖИНОЙ

12 мая 1953 г.

В Президиум ЦК КПСС

Тт. Маленкову Г.М. Хрущеву Н.С.* [* Фамилии вписаны в текст рукой Л. П. Берии. — Сост.]

В ходе ознакомления с следственными делами, находившимися в производстве б[ыв]. Министерства государственной безопасности СССР, выявилось, что материалы по обвинению т. Жемчужиной Полины Семеновны вызывают серьезное сомнение.

В связи с этим Министерство внутренних дел СССР провело тщательную проверку следственных данных, относящихся к аресту т. Жемчужиной.

В результате проверки установлено следующее.

Дело на т. Жемчужину возникло в 1949 году, в связи с арестом руководителей Еврейского антифашистского комитета.

Некоторые из арестованных по делу Еврейского антифашистского комитета — Фефер И. С., Зускин В. Л. и Лозовский С. А. принуждены были следователями оклеветать народного артиста СССР Михоэлса, назвав его руководителем еврейского националистического подполья в Советском Союзе, высказав при этом предположение о связи Михоэлса с т. Жемчужиной.

Никто из названных арестованных в своих показаниях не приводил конкретных фактов, которые в какой-либо мере подтвердили бы вражескую работу т. Жемчужиной. Тем не менее 26 января 1949 года МГБ СССР т. Жемчужина была арестована по обвинению в том, что она «находилась в преступной связи с еврейскими националистами и вместе с ними проводила вражескую работу против партии и Советского правительства».

Ныне арестованные б[ыв]. заместители Следственной части по особо важным делам МГБ СССР Лихачев и Комаров по указанию Абакумова пытались принудить т. Жемчужину к «признанию» и стали фальсифицировать следственные материалы, с целью «изобличить» т. Жемчужину в не совершенных ею преступлениях.

Не добившись «признания» от т. Жемчужиной и для того, чтобы любыми путями подтвердить провокационную версию о ее вражеской работе, МГБ СССР в 1949 году без каких-либо оснований арестовало ряд родственников, сослуживцев и знакомых т. Жемчужиной:

Лешнявскую Р. С. - домашнюю хозяйку, сестру т. Жемчужиной;

Карповского А. С. - пенсионера, брата т. Жемчужиной;

Штейнберга И. И. - директора завода № 339 Министерства авиационной промышленности СССР, племянника т. Жемчужиной;

Голованевского С. М. - помощника по кадрам начальника Главного управления лесотарной промышленности Министерства рыбной промышленности СССР, племянника т. Жемчужиной;

Иванова В. Н. - главного инженера Главного управления текстильно-галантерейной промышленности Министерства легкой промышленности СССР;

Мельник-Соколинскую С. И. - начальника отдела кадров Министерства легкой промышленности СССР;

Карповского М. Я. - начальника отдела поставок Министерства рыбной промышленности СССР;

Левандо Е. М. - старшего инспектора Министерства пищевой промышленности СССР;

Вельбовскую А.Т. - секретаря т. Жемчужиной.

Как установлено проверкой, все эти лица на следствии подвергались всевозможным издевательствам, вплоть до избиений, с целью вымогательства от них показаний, компрометирующих т. Жемчужину.

Арестованные Лешнявская и Карповский, не выдержав примененного к ним режима, умерли в тюрьме; Иванов разбит параличом и лишился речи; Штейнберг и Мельник-Соколинская оклеветали себя и дали вынужденные показания на т. Жемчужину о том, что она якобы проводила вместе с ними националистическую деятельность.

О том, как фабриковались следствием эти показания, Штейнберг И. И. заявил:

«Мне было сказано, что я должен признаться во враждебной и националистической деятельности, которую я якобы проводил вместе с Жемчужиной…

… Меня допрашивал министр государственной безопасности Абакумов, который потребовал, чтобы я признался. Я отрицал. Тогда министр приказал следователю бить меня до тех пор, пока я не подпишу такие признания. В течение двух дней после этого мне только показывали „орудия" (резиновую дубинку), но так как я продолжал отрицать, то приступили к систематическим избиениям. Наряду с этим мне давали спать не более 2–3 часов в сутки. Допросов с „дубинкой" было подряд семь. Их я выдержал, но перед восьмым допросом сдался и сказал неправду»[32].

По тому же вопросу Мельник-Соколинская С. И. заявила:

«… Я все же отказывалась подписывать ложь, теряла последние силы, падала на стол, просила отпустить меня, а он (Комаров) кричал, что меня на носилках будут допрашивать, и обрисовал картину страшных ужасов, меня ожидавших. Наконец, Комаров начал угрожать мне арестом моего мужа и дочери Лены, а другую обещал отдать в детский дом. Я начала терять почву. Судила про себя, что меня тоже взяли без вины и стряпают дело, и решила, что самые страшные четыре страницы попрошу переделать, а остальные подпишу, только чтобы не допустить ареста мужа и дочери. Но и тут он (Комаров) обманул меня, переделав только две. И я совершила в тюрьме преступление, подписав уже утром этот протокол».

В декабре 1949 года МГБ СССР «закончило следствие» по делу т. Жемчужиной и, в связи с невозможностью передачи дела в судебные органы из-за отсутствия доказательств, т. Жемчужина была осуждена Особым Совещанием при МГБ СССР к 5 годам высылки в Кустанайскую область Казахской ССР.

Вышеперечисленные арестованные по делу т. Жемчужиной были также осуждены Особым Совещанием при МГБ СССР на разные сроки тюремного заключения и содержались во Владимирской тюрьме со строгой изоляцией, а также в лагере для особо опасных государственных преступников.

Таким образом, т. Жемчужина и упомянутые выше ее родственники и знакомые стали жертвой учиненной над ними МГБ СССР расправы.

Министерством внутренних дел СССР принято решение т. Жемчужину и арестованных Штейнберга И. И., Голованевского С. М., Мельник-Соколинскую С. И., Иванова В. Н., Карповского М. Я., Вельбовскую А. Т. и Левандо Е. М. из-под стражи освободить с прекращением дела и полной реабилитацией.

Также реабилитированы по этому делу умершие в тюрьме Лешнявская Р. С. и Карповский А. С.

МВД СССР считает целесообразным рассмотреть вопрос о назначении персональной пенсии и обеспечении лечением через 4 Управление Министерства здравоохранения СССР разбитого параличом Иванова В. Н.[33]

Л. Берия


АП РФ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 17. Л. 131–134. Подлинник. Машинопись.

№ 22 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА С. Н. КРУГЛОВА И В. В. ИВАНОВА НА ИМЯ Л. П. БЕРИИ О НЕОБХОДИМОСТИ ОТМЕНЫ УСТАНОВЛЕННОГО В 1948 Г. ПОРЯДКА НАПРАВЛЕНИЯ В БЕССРОЧНУЮ ССЫЛКУ ОТБЫВШИХ НАКАЗАНИЕ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫХ

12 мая 1953 г.

Товарищу Берия Л. П.

Рассмотрев, по Вашему поручению, материалы о применении бывшим Министерством государственной безопасности бессрочной ссылки на поселение к лицам, судимым в прошлом за контрреволюционные преступления, докладываем.

По представлению бывшего Министерства государственной безопасности СССР 21 февраля 1948 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР, на основании которого отбывшие наказание особо опасные государственные преступники подлежали направлению в бессрочную ссылку на поселение.

К особо опасным государственным преступникам статьей 1-й Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. были отнесены: шпионы, диверсанты, террористы, троцкисты, правые, меньшевики, эсеры, анархисты, националисты, белоэмигранты, участники других антисоветских организаций и групп и лица, представляющие опасность по своим антисоветским связям и вражеской деятельности.

Одновременно, на основании статьи 2-й того же Указа Министерство государственной безопасности СССР обязано было направить по решениям Особого Совещания при МГБ СССР в ссылку на поселение перечисленных в статье 1-й Указа государственных преступников, освобожденных по отбытию наказания из исправительно-трудовых лагерей и тюрем со времени окончания Отечественной войны.

После издания Указа перечисленные категории осужденных, на основании постановления Совета Министров СССР № 416-159сс от 21 февраля 1948 г., были переведены в особые лагери и тюрьмы, откуда по отбытию наказания направлялись в бессрочную ссылку на поселение без решения Особого Совещания по нарядам отдела «А» МГБ СССР.

Всего по нарядам отдела «А» МГБ СССР в течение 1948–1953 гг. было сослано на бессрочное поселение 37951 человек.

Позднее, 26 октября 1948 г. была издана директива № 66/241сс МГБ СССР и Генерального прокурора СССР, по которой органам государственной безопасности было предложено подвергнуть аресту и по решениям Особого Совещания при МГБ СССР сослать на поселение «всех освобожденных по отбытию наказания из лагерей и тюрем со времени окончания Отечественной войны шпионов, диверсантов, террористов, троцкистов, правых, меньшевиков, эсеров, анархистов, националистов, белоэмигрантов и участников других антисоветских организаций и групп… за исключением стариков, беспомощных инвалидов и тяжело больных».

Всем арестованным на основании директивы 66/241сс обвинение предъявлялось по тем же статьям УК, по которым они уже отбыли наказание в лагерях и тюрьмах. Следствие по этим делам проводилось упрощенно, без проверки прежних доказательств. Основным документом, на основании которого Особым Совещанием выносились решения о направлении в ссылку, служили справки по архивно-следственным делам о прошлой антисоветской деятельности этих лиц.

Во исполнение этой директивы в течение 1949–1953 гг. было арестовано и по решениям Особого совещания при МГБ СССР сослано на бессрочное поселение 20 267 человек.

Таким образом, за указанное время на бессрочное поселение было сослано 58 218 человек (подробная справка прилагается)[34].

В связи с изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 г. «Об амнистии» в МВД СССР поступают многочисленные заявления от лиц, ранее осужденных на срок до 5 лет лишения свободы, а затем сосланных на поселение, с ходатайствами об амнистии.

Аналогичные категории лиц, в прошлом судимые на сроки до 5 лет и освобожденные из мест заключений до или в период Отечественной войны, в ссылку на поселение не направлялись и они, на основании ст. 1 и ст. 6 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 г., амнистированы.

Поскольку амнистия не распространяется лишь на лиц, осужденных на срок свыше 5 лет за контрреволюционные преступления, крупные хищения, бандитизм и умышленное убийство, то следует считать, что с лиц, ранее осужденных на срок до 5 лет лишения свободы и впоследствии сосланных на поселение, должна быть снята судимость, и, таким образом, оснований для содержания их в местах поселений не будет. Всего таких лиц 13815 человек.

При рассмотрении жалоб от сосланных на поселение возник вопрос о законности применения такого наказания с точки зрения основных принципов советской уголовной политики.

Таким принципом является, во-первых, принцип индивидуальной вины. Только при наличии вины к лицу, совершившему общественно-опасное действие, может быть применено наказание. Из этого следует, что советским уголовным законодательством наказание рассматривается не как мера безопасности от преступника, а как мера за конкретную вину (за конкретное преступление).

Во-вторых, советским уголовным законодательством предусмотрена определенная система наказания с твердо установленными сроками. Неопределенного наказания в виде пожизненного тюремного заключения или бессрочной ссылки суд назначить не может.

По действующему уголовному законодательству суд, при назначении основной меры наказания, может применить и дополнительное в виде ссылки, но не свыше 5 лет.

Повторность наказания за одно и то же преступление советским законом не допускается.

Таким образом, установленное в 1948 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР повторное наказание в виде бессрочной ссылки на поселение находится в противоречии с основными принципами советского уголовного права.

Ввиду этого считаем необходимым войти с представлением в Правительство и Президиум Верховного Совета СССР:

1. Об отмене постановления Совета Министров СССР № 416-159сс от 21 февраля 1948 г. в части направления лиц, отбывших наказание в особых лагерях и тюрьмах, в ссылку на поселение.

2. Об отмене Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21-го февраля 1948 г. «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытию наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР» и в соответствии с принятыми решениями:

а) освободить из ссылки на поселении лиц, ранее осужденных на срок до 5 лет лишения свободы, как подпадающих под действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 г. «Об амнистии»;

б) всех других лиц, ранее осужденных на сроки свыше 5 лет лишения свободы и впоследствии сосланных на бессрочное поселение, от дальнейшего пребывания в ссылке на поселении освободить;

в) впредь всех заключенных, в том числе и содержащихся в особых лагерях и тюрьмах, по отбытию ими наказания освобождать на общих основаниях;

г) директиву МГБ и Генерального Прокурора № 66/241сс от 26 октября 1948 г. отменить, аресты по этой директиве запретить немедленно и все находящиеся в производстве такие дела прекратить.

С. Круглов В. Иванов


РГАНИ. Ф. 89. Оп. 18. Д. 26. Л. 1–5. Копия. Машинопись.

№ 23 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС «ОБ УПРАЗДНЕНИИ ПАСПОРТНЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ И РЕЖИМНЫХ МЕСТНОСТЕЙ»

20 мая 1953 г.

№ 8. п. VI — Об упразднении паспортных ограничений и режимных местностей (тт. Берия, Маленков).

1. Утвердить представленный Министерством внутренних дел СССР (тов. Берия Л. П.) проект постановления Совета Министров СССР «Об упразднении паспортных ограничений и режимных местностей»[35].

2. Записку тов. Берия Л. П. по этому вопросу приложить к протоколу заседания Президиума ЦК КПСС[36].

Приложение к прот. № 8, п. VI

СОВЕТ МИНИСТРОВ СОЮЗА ССР ПОСТАНОВЛЕНИЕ

«мая 1953 г. Москва, Кремль

Об упразднении паспортных ограничений и режимных местностей

Постановлением ЦИК СССР и Совета Народных Комиссаров СССР, изданным в 1933 году, в целях очистки городов Москвы, Ленинграда и Харькова от лиц, не связанных с производством и не занятых общественно-полезным трудом, а также от укрывающихся кулацких, уголовных и иных элементов, были установлены паспортные ограничения.

В последующие годы по ходатайствам краевых и областных партийных и советских органов решениями Правительства количество режимных местностей и населенных пунктов было значительно увеличено.

В настоящее время в Советском Союзе паспортные ограничения распространены на 340 режимных городов, местностей, железнодорожных узлов, а также на пограничную зону вдоль всей границы страны шириной от 15 до 200 километров, а на Дальнем Востоке до 500 и более километров. При этом Закарпатская, Калининградская и Сахалинская области, Приморский и Хабаровский края, в том числе Камчатка, полностью объявлены режимными местностями.

При существующем положении граждане, отбывшие наказание в местах заключения или ссылки и искупившие тем самым свою вину перед обществом, продолжают испытывать лишения. При выдаче или обмене им паспортов делается запись о паспортных ограничениях и эти граждане лишаются права вернуться в город, где у них семья и жилье, не могут устроиться на жительство в большинстве промышленных и культурных центров, так как прописку им там не разрешают и на работу с непрописанными паспортами не принимают.

Наличие в стране широких паспортных ограничений создает трудности в устройстве не только для граждан, отбывших наказание, но и для членов их семей, которые также в связи с этим оказываются в затруднительном положении.

Несмотря на паспортные ограничения, граждане в силу необходимости вынуждены нарушать этот режим с тем, чтобы изменить место работы, профессию или устроить свой быт.

За последние 10 лет по судимости получили паспортные ограничения 2 млн. 900 тыс. граждан (из них только за один 1952 год 275 286 человек), которые после отбытия наказания не могут возвратиться в режимные местности, чтобы устроиться на работу или соединиться со своими семьями.

В течение 1948–1952 годов по всем городам страны выявлено 5 млн. 591 тыс. человек, нарушивших паспортный режим, из них привлечено к уголовной ответственности за эти нарушения 127 тыс. человек и оштрафовано в административном порядке 4 млн. 365 тыс. человек на сумму 217 786 000 рублей. Значительная часть из них подвергалась паспортным ограничениям.

Существующая вдоль границы Советского Союза режимная зона, которая простирается на сотни километров вглубь страны, в особенности на Дальнем Востоке, не имеет практического значения для охраны границы. Больше того, режим и паспортные ограничения, введенные в этих районах, тормозят их экономическое развитие.

Учитывая, что существующие в стране паспортные ограничения в настоящее время не вызываются необходимостью, Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. Принять предложения Министерства внутренних дел СССР (тов. Берия Л. П.) об упразднении паспортных ограничений в городах и местностях Союза ССР, а также режимной зоны вдоль границы СССР.

В городах Москве и 24 пригородных районах (приложение № 1), Ленинграде и 5 пригородных районах (приложение № 2), Владивостоке, Севастополе и Кронштадте сохранить в порядке исключения паспортные ограничения в отношении лиц, имеющих судимость за особо опасные преступления, предусмотренные статьями УК РСФСР и соответствующими статьями УК других союзных республик, согласно перечню (приложение № 3)[37].

2. Министерству внутренних дел СССР произвести обмен паспортов у граждан, имеющих отметки о паспортных ограничениях.

3. Сохранить установленную Положением о паспортах, утвержденным постановлением СНК СССР от 10 сентября 1940 года № 1667, ответственность за нарушения паспортной системы:

— подделка паспорта, проживание по чужому паспорту, а равно пользование подложным или чужим паспортом влекут за собой уголовную ответственность по ст. 72 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик (лишение свободы на срок до трех лет или исправительно-трудовые работы на срок до одного года, или штраф до 100 рублей);

— должностные лица учреждений, предприятий и организаций за прием граждан на работу без паспортов и с непрописанными паспортами подвергаются в административном порядке штрафу в размере до 100 рублей;

— управляющие домами, коменданты и домовладельцы за допущение проживания без прописки, без паспортов или с просроченными паспортами привлекаются к ответственности в административном порядке — штрафу до 100 рублей (в Москве, в соответствии с распоряжением СНК СССР от 29 мая 1943 года № 10749, штрафу до 200 рублей, в том числе и квартиросъемщики).

Повторное допущение управдомами, комендантами и домовладельцами проживания лиц без паспортов или с просроченными паспортами, а также повторное допущение должностными лицами приема на работу без паспортов или с просроченными паспортами влекут за собой уголовную ответственность по ч. 1 ст. 192-а УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик (исправительно-трудовые работы на срок до шести месяцев);

— граждане Союза ССР за проживание без паспорта или с просроченным паспортом, а также без прописки подвергаются в административном порядке штрафу до 100 рублей.

Повторные нарушения гражданами СССР установленных правил прописки паспортов в местностях, где введена паспортная система, влекут за собой уголовную ответственность по ст. 192-а УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик (исправительно-трудовые работы на срок до шести месяцев или лишение свободы на срок до двух лет).

Сохранить действие пункта «д» ст. 38 Положения о паспортах, запретив проживание в Москве, столицах союзных и автономных республик, краевых и областных центрах лицам, не занятым общественно-полезным трудом более 3 месяцев, за исключением инвалидов, пенсионеров, престарелых (мужчин старше 55 лет и женщин старше 50 лет) и иждивенцев трудящихся.

Аннулирование прописки и удаление из городов указанных выше лиц производить по заключениям органов милиции, утвержденным министрами внутренних дел союзных и автономных республик и начальниками краевых и областных управлений МВД.

4. Сохранить существующий порядок въезда в города Кронштадт, Севастополь и Владивосток по разрешениям, выдаваемым органами милиции по месту жительства гражданам, имеющим родственников или направляемым в эти города на работу, при условии обеспеченности их жилплощадью по установленной норме.

Обязать Министерство обороны СССР в Кронштадте, Севастополе и Владивостоке, в районах, непосредственно примыкающих к военным объектам и местам расположения военных кораблей и боевой техники, установить, по согласованию с Советом Министров РСФСР, для местных жителей пропускной режим, осуществляемый комендатурами военно-морских баз (укрепленных районов).

5. Министерству внутренних дел СССР на основании настоящего постановления Совета Министров СССР в месячный срок разработать и утвердить Положение о паспортах, предусматривающее порядок выдачи паспортов гражданам Союза ССР, порядок прописки и выписки паспортов в органах милиции и ответственность за нарушения Положения о паспортах.

Председатель Совета Министров СССР Управляющий Делами Совета Министров СССР


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 26. Л. 24–29. Подлинник. Машинопись.

№ 24 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА А.Л.ДЕДОВА Н.С.ХРУЩЕВУ ОБ ОТМЕНЕ ПОРЯДКА ВЫДАЧИ СПРАВОК БЫВШИМ ЗАКЛЮЧЕННЫМ С ДАКТИЛОСКОПИЧЕСКИМИ ОТПЕЧАТКАМИ ПАЛЬЦЕВ*

* На записке имеется помета: «Архив. 22/V [Подпись неразборчива]». — Сост.

21 мая 1953 г.

Секретарю ЦК КПСС тов. Хрущеву Н. С.

Секретарь Куйбышевского обкома КПСС т. Ефремов в письме на Ваше имя сообщил, что обком КПСС считает неправильными действия органов УМВД Куйбышевской области, которые, руководствуясь приказом НКВД СССР от 2 июня 1943 года, выдают освобожденным из заключения гражданам справки с дактилоскопическим отпечатком пальцев, вместо фотографии личности[38]. По этому вопросу поступила также информация от прокурора Куйбышевской области т. Ветрова.

По поручению т. Берия Л. П. записка т. Ефремова рассмотрена в Министерстве внутренних дел СССР. Установлено, что приказом НКВД СССР от 2 июня 1943 года, подписанным Чернышевым В. В., было разрешено при освобождении заключенных делать на справке дактилоскопический отпечаток пальцев. Это объяснялось отсутствием фотографов в ряде населенных пунктов в период Отечественной войны.

В настоящее время необходимости в этом нет, в связи с чем МВД СССР 6-го мая 1953 года издало распоряжение о запрещении производить дактилоскопические оттиски пальцев на справках, выдаваемых гражданам, освобождаемым из мест заключения. Необходимые указания по этому вопросу даны на места и ГУЛАГом Министерства юстиции СССР.

О принятых мерах тт. Ефремову и Ветрову сообщено.

Зав. отделом административных и торгово-финансовых органов ЦК КПСС А. Дедов


РГАНИ. Ф. 5. Оп. 21. Д. 556. Л. 14. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Источник. 1994. № 4. С. 110.

№ 25 СОПРОВОДИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Л.П.БЕРИИ В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС ОБ АНОНИМНОМ ПИСЬМЕ О ПОЛОЖЕНИИ НЕМЕЦКИХ СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ В СССР*

* На записке имеется помета: «Разослано т. Маленкову, т. Молотову, т. Ворошилову, т. Хрущеву, т. Булганину, т. Кагановичу, т. Микояну, т. Сабурову, т. Первухину. Отпечатано 11 экз. 1–9 адресатам, 10 — Секретариат МВД СССР, 11 — в дело 4 отд[еле]ния Секретариата], исп[олнитель] тов. Милюшин. Осн[овной] № б/№ от 8.V.53 г. вх. 6443». — Сост.


27 мая 1953 г.

Посылаю Вам поступившее в МВД СССР анонимное письмо о положении немцев — граждан СССР, высланных на спецпоселение в годы Отечественной войны из г.г. Москвы, Ленинграда, Московской и Ленинградской областей, Поволжья, Закавказья, Северного Кавказа, Кубани, Украины, Ростовской и Тульской областей[39].

Считая, что вопрос о спецпоселенцах имеет государственное значение, МВД СССР провело проверку состояния спецпоселений и готовит по этому вопросу предложения для рассмотрения в ЦК КПСС.

Л. Берия

ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 416. Л. 81–82. Копия. Машинопись. Опубликовано: Исторический архив. 1996. № 4. С. 153–154.

№ 26 ЗАПИСКА Г. К.ЖУКОВА В ЦК КПСС О ЗАЯВЛЕНИИ В. В. КРЮКОВА[40]

2 июня 1953 г.

Товарищу Хрущеву Н. С.

Ко мне поступило заявление бывшего командира кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта Крюкова В. В., арестованного в 1948 году, с просьбой передать его в ЦК КПСС.

Крюкова В. В. знаю с 1931 г. как одного из добросовестнейших командиров, храброго в боях против гитлеровских захватчиков.

Прошу Вас, Никита Сергеевич, по заявлению Крюкова дать указание.

Г.Жуков

Опубликовано: Военные архивы России. 1993. Вып. 1. С. 224.

№ 27 ЗАПИСКА Н.С.ХРУЩЕВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС О ЗАЯВЛЕНИИ В.В.КРЮКОВА[41]

2 июня 1953 г.

Членам Президиума ЦК КПСС

В ЦК КПСС прислал заявление бывший генерал-лейтенант Крюков В. В., осужденный в 1951 году. Такое же заявление он прислал маршалу Жукову с просьбой передать его в ЦК КПСС.

В своем заявлении Крюков пишет о том, что следствие шло три с лишним года и проводилось недопустимыми методами с применением мер физического воздействия. Он просит пересмотреть его дело, а также дело его жены Руслановой.

Посылаю Вам заявление Крюкова. По этому вопросу необходимо обменяться мнениями. Следовало бы проверить и пересмотреть это дело[42].

Н. Хрущев


Опубликовано: Военные архивы России. 1993. Вып. 1. С. 225.

№ 28 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ А. И. ШАХУРИНА, А.А. НОВИКОВА, А. К.РЕПИНА И ДРУГИХ[43]

12 июня 1953 г.

№ 9. п. VI — О результатах проверки материалов следствия по делу А. И. Шахурина, А. А. Новикова, А. К. Репина и др. (тт. Берия, Ворошилов, Хрущев, Молотов, Булганин, Микоян, Сабуров, Первухин, Маленков).

В апреле 1946 г. ныне арестованные б[ыв]. начальник Главного управлени контрразведки «Смерш» Абакумов и подчиненные ему следственные работники этого же управления Лихачев и Комаров сфабриковали материалы о том, что б[ыв]. нарком авиационной промышленности Шахурин А. И., б[ыв]. командующий военно-воздушными силами Советской Армии Новиков А. А., б[ыв]. главный инженер ВВС Репин А. К., б[ыв]. член Военного Совета ВВС Шиманов Н. С., б[ыв]. начальник Главного Управления заказов ВВС Селезнев Н. П., б[ыв]. заведующие отделами самолетостроения и моторостроения Управления кадров ЦК ВКП(б) Будников А. В. и Григорьян Г. М., якобы, умышленно наносили вред военно-воздушным силам Советской Армии, поставляя на вооружение самолеты и моторы с большим браком или серьезными конструктивными и производственными недоделками.

На основании сфальсифицированных материалов Абакумов направил И. В. Сталину ложную информацию, в которой извратил действительное положение с выпуском и поставкой военно-воздушным силам Советской Армии самолетов и моторов, оклеветал вышеперечисленных лиц, создав версию о том, что, якобы, в результате их преступного сговора, в частях военно-воздушных сил Советской Армии происходило большое количество аварий и катастроф.

Добившись на основании этих ложных материалов ареста Шахурина, Новикова, Репина, Шиманова, Селезнева, Будникова и Григорьяна, путем применения к арестованным извращенных методов следствия, Абакумов совместно с Лихачевым и Комаровым вынудил их подписать сфабрикованные самими же следователями «протоколы допросов», содержащие «признания» о том, что они проводили вражескую работу.

В ходе следствия по этому делу, Абакумов, в целях подтверждения вымышленных им же самим обвинений против перечисленных выше лиц, направлял в адрес И.В. Сталина ложные информации, в которых изображал отдельные недостатки, связанные с организацией серийного производства новых типов самолетов и моторов, как результат, якобы, имевшей место сознательной антигосударственной деятельности арестованных им по настоящему делу лиц.

Проверкой также установлено, что Абакумов совместно с Лихачевым и Комаровым, встав на преступный путь обмана партии и правительства, довел арестованных Шахурина, Новикова и Шиманова до состояния физической и моральной депрессии и, воспользовавшись этим, принудил их подписать сочиненные им же самим заявления на имя И. В. Сталина, в которых возводилась клевета на тов. Маленкова Г. М., шефствовавшего во время Великой Отечественной войны над авиационной промышленностью, в том, что он, якобы, зная о недостатках в производстве самолетов и моторов, не сигнализировал о них ЦК ВКП(б).

Между тем известно, что в период Великой Отечественной войны советская авиационная промышленность обеспечила наши военно-воздушные силы в необходимых количествах доброкачественными боевыми самолетами с высокими летно-техническими данными, в результате чего военно-воздушные силы Советской Армии добились полного превосходства над авиацией гитлеровской армии.

На основе сфабрикованных Абакумовым ложных материалов Военной Коллегией Верховного Суда СССР Шахурин, Новиков, Репин, Шиманов, Селезнев, Будников и Григорьян в 1946 г. были осуждены к лишению свободы на разные сроки.

Военная Коллегия Верховного Суда СССР, рассмотрев в судебном заседании от 29 мая с.г. заключение и материалы дополнительного расследования, произведенного Министерством внутренних дел СССР по делу Шахурина, Новикова, Репина, Шиманова, Селезнева, Будникова и Григорьяна, подтвердила заключение МВД СССР и приняла решение — приговор в отношении осужденных по настоящему делу полностью отменить и уголовное дело на них за отсутствием состава преступления прекратить[44].

В связи с этим Президиум ЦК КПСС постановляет:

1. Восстановить* тт. Шахурина А.И., Новикова А. А., Репина А. К., Шиманова Н. С., Селезнева Н. П., Будникова А. В. и Григорьяна Г. М. в рядах КПСС**.

2. Отменить решения Политбюро ЦК от 18 мая 1946 г. (№№ П52/47, П52/48 и П52/49) и восстановить:

а) т. Шахурина А. И. в звании Героя Социалистического Труда и т. Новикова А. А. в звании дважды Героя Советского Союза;

б) тт. Шахурина А. И., Новикова А. А., Репина А. К., Шиманова Н. С. и Селезнева Н. П. в присвоенных им ранее воинских званиях.

Возвратить*** лицам, перечисленным в пункте 1 настоящего постановления, правительственные награды, отобранные у них при аресте.

3. Установить, что решения Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/V от 4 мая 1946 г. и Пленума ЦК ВКП(б) № Пл. 9/1 от 6 мая 1946 г., в которых указывается, что тов. Маленков «как шеф над авиационной промышленностью и по приемке самолетов — над военно-воздушными силами, морально отвечает за те безобразия, которые вскрыты в работе этих ведомств (выпуск и приемка недоброкачественных самолетов), что он, зная об этих безобразиях, не сигнализировал о них ЦК ВКП(б)» — были приняты на основании сфальсифицированных Абакумовым материалов.

Исходя из этого, — указанные решения Политбюро ЦК ВКП(б) и Пленума ЦК ВКП(б) как неправильные — отменить.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 27. Л. 38–40. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Источник. 1993. № 4. С. 99–100.

* Далее в подлиннике, вероятно, рукой Г. М. Маленкова вычеркнуты слова: «в рядах членов КПСС». — Сост.

** Здесь и далее выделенные курсивом слова вписаны в текст, вероятно, рукой Г. М. Маленкова. — Сост.

*** Далее в подлиннике, вероятно, рукой Г. М. Маленкова вычеркнуты слова: «тт. Шахурину А. И., Новикову А. А., Репину А. К., Шиманову Н. С., Селезневу Н. П., Будникову А. В. и Григорьяну Г. М.». — Сост.

№ 29 ЗАПИСКА Л. П. БЕРИИ В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС ОБ ОГРАНИЧЕНИИ ПРАВ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ МВД СССР

15 июня 1953 г.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 года при народном комиссаре внутренних дел Союза ССР было учреждено Особое Совещание, которому было предоставлено право применять к лицам, признаваемым общественно-опасными:

— ссылку и высылку на срок до 5 лет;

— заключение в исправительно-трудовые лагери до 5 лет;

— высылку за пределы Союза ССР иностранно-подданных.

В течение последующих лет права Особого Совещания рядом решений директивных органов были значительно расширены.

Согласно постановлениям ЦК ВКП(6), с 1937 года Особое Совещание стало рассматривать дела и выносить решения о заключении в исправительно-трудовые лагери сроком до 8 лет лиц, обвиняемых в принадлежности к право-троцкистским, шпионско-диверсионным и террористическим организациям, а также членов семей участников этих организаций и изменников Родине, осужденных к ВМН.

Постановлением Государственного Комитета Обороны от 17 ноября 1941 года Особому Совещанию было предоставлено право по возникающим в органах НКВД делам о контрреволюционных преступлениях и особо опасных деяниях против порядка управления СССР выносить с участием прокурора Союза ССР обвиняемым меры наказания, вплоть до расстрела[45].

Этим постановлением б[ыв]. МГБ СССР руководствовалось вплоть до последнего времени.

Помимо упомянутых выше решений директивных органов, на протяжении последних лет Президиумом Верховного Совета СССР и Советом Министров Союза ССР издан еще ряд указов и постановлений, которыми Особому Совещанию предоставлено право:

— ссылать на бессрочное поселение лиц, ранее арестованных по обвинению в шпионской и диверсионно-террористической работе, принадлежности к право-троцкистским и другим антисоветским организациям, отбывших наказание, из мест заключения;

— заключать в особые лагери на 20 лет каторжных работ лиц, совершивших побеги с постоянного места поселения;

— заключать в исправительно-трудовые лагери сроком на 8 лет за уклонение от общественно-полезного труда в местах спецпоселения лиц, выселенных за уклонение от трудовой деятельности в сельском хозяйстве, а также лиц, высланных в места спецпоселения навечно;

— направлять на спецпоселение сроком на 5 лет лиц, занимающихся попрошайничеством и бродяжничеством;

— выселять из Литовской, Латвийской, Эстонской ССР и западных областей Украины в отдаленные местности СССР членов семей участников националистического подполья.

Такое положение приводило к тому, что б[ыв]. министерство государственной безопасности СССР, злоупотребляя предоставленными широкими правами, рассматривало на Особом Совещании не только дела, которые по оперативным или государственным соображениям не могли быть переданы на рассмотрение судебных органов, но и те дела, которые были сфальсифицированы без достаточных оснований.

Учитывая, что сохранение за Особым Совещанием предоставленных прав не вызывается государственными соображениями, МВД СССР считает необходимым ограничить права Особого Совещания при министре внутренних дел СССР, разрешив ему рассмотрение дел, которые по оперативным или государственным соображениям не могут быть переданы в судебные органы, и применять меры наказания в соответствии с действующим уголовным законодательством Союза ССР, но не свыше 10 лет заключения в тюрьму, исправительно-трудовые лагери или ссылки.

Одновременно МВД СССР считает целесообразным пересмотреть изданные за последние годы ЦК ВКП(б), Президиумом Верховного Совета и Советом Министров Союза ССР упомянутые выше указы и постановления директивных органов Союза ССР, противоречащие советскому уголовному законодательству и предоставившие Особому Совещанию широкие карательные функции.

Проекты постановления Президиума ЦК КПСС и положения об Особом Совещании при министре внутренних дел СССР прилагаются[46].

Л. Берия


ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 416. Л. 123–125. Копия. Машинопись. Опубликовано: Исторический архив. 1996. № 4. С. 160–161.

РАЗДЕЛ II ВИНОВАТЫ БЕРИЯ И АБАКУМОВ ИЮЛЬ 1953 — ФЕВРАЛЬ 1954 гг.

№ 1 ЗАЯВЛЕНИЕ Д. В. ПРИХОДЬКО Н.С. ХРУЩЕВУ О НЕДОСТАТКАХ В РАБОТЕ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ СССР*

* На первом листе заявления имеются следующая резолюция: «Разослать членам Президиума ЦК и Секретариата ЦК КПСС. Н.Хрущев. 11.VII.53 г.» и помета «Архив. Доложено. Д. Суханов. 28.VII.53». — Сост.

[Не позднее 2 июля 1953 г.]**

** Датируется по дате принятия постановлений Президиума ЦК КПСС о снятии с должности Генерального прокурора СССР Г. Н. Сафонова и назначении на эту должность Р. А. Руденко (прот. № 12, п. I от 2 июля 1953 г.). — Сост.

Секретарю ЦК КПСС тов. Хрущеву Н. С.

чл. КПСС Приходько Дмитрия Владимировича, партбилет № 1320103, проживающего г. Москва, проезд Серова, 17, кв. 24 (кв. тел. К 5-07-34, служ. тел. К 6-31-58).

Заявление

В интересах улучшения прокурорского надзора за следствием в МГБ СССР в марте 1952 года по решению ЦК КПСС была организована группа военных прокуроров в количестве 10 человек. Начальник этой группы — зам. Главного военного прокурора генерал-майор юстиции товарищ Китаев.

Перед этими прокурорами была поставлена задача улучшить прокурорский надзор за следствием в центральном аппарате МГБ СССР.

Все эти 10 военных прокуроров в своей работе должны отчитываться только перед Генеральным прокурором Союза ССР тов. Сафоновым.

Год и два месяца работает группа, но надзорная прокурорская деятельность не улучшается, а лишь омрачилась очередным грубым нарушением закона, я имею в виду дело врачей и др.

За это время на разрешение Генерального прокурора Союза ССР тов. Сафонова начальник группы и отдельные прокуроры ставили ряд существенных вопросов, на мой взгляд, выполнение которых улучшило бы надзорную прокурорскую работу, но они не нашли своего положительного разрешения.

1. Еще в начале создания группы, учитывая особый характер надзорной работы в центральном аппарате МГБ СССР, перед тов. Сафоновым ставился вопрос о необходимости утверждения положения о работе группы, но этот вопрос остался им не разрешен.

Между тем в этом положении предусматривалась необходимость не реже одного раза в месяц проверять законность содержания арестованных во внутренней и Лефортовской тюрьмах, к которым никто из названных прокуроров доступа с точки зрения проверки не имеет.

Не ошибусь, если скажу, что внутренняя тюрьма МВД СССР и Лефортовская прокурорским надзором около 10 лет не проверялись вообще. Поэтому неизвестно, правильно ли соблюдается закон тюремной администрацией и лицами, имеющими к ним отношение, или нет. Становится известно лишь только потом, как, скажем, по делу группы врачей, что в тюрьмах внутренней и Лефортовской грубо нарушался закон, арестованные избивались, не предоставлялось им время для сна, не давалась арестованным бумага для написания жалоб в директивные органы, прокурору и др.

Между тем во многих случаях эти нарушения закона можно выяснять своевременно, а именно при проверке тюрьмы прокурором.

Также говорилось, что крайне важно, чтобы прокурор имел право самостоятельно вызвать к себе на допрос арестованного. Сейчас прокурор, осуществляющий надзор за следствием, если ему не вызовет следователь арестованного из тюрьмы, сам этого сделать не имеет права, хотя бы даже необходимость этого допроса возникла у прокурора в связи с жалобой в его адрес. И последующий сам допрос проходит только совместно со следователем.

При такой постановке прокурорского надзора прокурор затруднен своевременно выяснять те или другие нарушения, допускаемые в процессе расследования дела.

Как ни удивительно, но и сейчас допускаются нарушения постановления СНК и ЦК ВКП(б) от 17. Х1.38 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». При этом в одном из основных вопросов этого постановления — дача санкций на арест. В этом вопросе рядовые прокуроры также обращали внимание лиц, дающих санкции на арест, на то, что имеют место необоснованные аресты, но эти сигналы не учитывались и в расчет не принимались, в итоге эта беспринципность приводит к тому, что «вначале арестовывается человек, а затем собираются в отношении него доказательства». Иначе говоря, прокурором тов. Сафоновым, его заместителем и Китаевым даются санкции на арест по недостаточно проверенным и обоснованным материалам, т. е. как раз делается то, что категорически запрещается названным выше историческим решением партии и правительства.

30 января 1953 года с санкции тов. Сафонова был арестован Зинченко К. Е., кандидат технических наук, работник Министерства иностранных дел. Зинченко обвиняется в том, что с 1940 по 1944 гг., находясь в служебной командировке в Англии, поддерживал преступную связь с американским журналистом и передавал ему ряд сведений, составляющих государственную тайну. При критической оценке данных, которые были представлены Генеральному прокурору при получении санкции на арест, они не могли служить основанием для ареста Зинченко, но тов. Сафонов, придерживаясь, очевидно, линии перестраховки, арест санкционировал.

Дело Зинченко следственными органами МВД СССР в данное время поставлено на прекращение за отсутствием преступления.

Товарищ Сафонов достаточно в курсе по тем делам, по которым даются санкции по его поручению генерал-майором юстиции тов. Китаевым, который также дает санкции без критического и принципиального анализа материалов.

5 марта 1953 года с санкции тов. Китаева был арестован Кудояров Б. П., фотокорреспондент сельскохозяйственной] выставки. Кудояров обвинялся в том, что он проводил шпионскую работу и занимался антисоветской агитацией. Документальных данных или свидетельских показаний, подтверждающих это обвинение, при истребовании санкции не было. Однако санкция была дана. Кудояров содержался в тюрьме два месяца с лишним, т. е. до 11 мая 1953 г., а затем его дело было прекращено за отсутствием состава преступления.

5 марта 1953 года с санкции тов. Китаева был арестован Шушаков А. С., корреспондент газеты «Социалистическое земледелие». (Причем, при аресте никто не позаботился о судьбе двух малолетних детей 9 и 11 лет, оставшихся без каких бы то ни было родственников, и дети находились без надзора.)

В постановлении на арест указано, что Шушаков проводил антисоветскую агитацию и что виновность подтверждается показаниями свидетелей Воробейчик и др., но стоило прочесть эти показания и было бы видно, что свидетель Воробейчик и др. не дают изобличительных показаний в отношении Шушакова, что для предъявления ему обвинения материалов, т. е. доказательств, нет. Поэтому после доклада материалов следствия новому руководству министерства дело Шушакова 13 апреля 1953 года органами следствия было прекращено, а он из-под стражи освобожден.

6 февраля 1953 года с санкции тов. Китаева был арестован за проведение антисоветской националистической агитации Чайковский Г. М., содержался под стражей три месяца, т. е. до 13.V.53 г., а затем из-под стражи освобожден за прекращением его дела по признакам отсутствия состава преступления.

Только в апреле и мае 1953 г. прекращено около 20–35 дел, не связанных с делом группы врачей Вовси и Коган. Такое значительное прекращение дел в процессе следствия свидетельствует о том, что Генеральным прокурором не перестроена надзорная прокурорская работа под углом требований, изложенных в постановлении СНК и ЦК ВКП(б) от 17.ХI.38 г., в результате надзор все еще формальный, а санкции на арест даются без критического анализа представляемых доказательств для их получения, что и вызвало большое прекращение.

Действительно, за год работы прокурорской группы по надзору за следствием в МВД СССР ни одного отказа в даче санкции не было, тогда как прекращено только за апрель и май месяцы, о чем сказано уже выше, 20–25 дел, и об этом тов. Сафонову достаточно известно.

Очень часто перед окончанием дела следствием практикуется переход с тяжкого состава преступления, по поводу которого арестован тот или другой гражданин, на так называемую статью «социально опасный» и осуждается к ссылке или высылке Особым Совещанием МВД СССР.

Что здесь неправильного и [почему] товарищ Сафонов должен был принять меры к устранению?

Неправильно то, что этим осуждением к ссылке или высылке оправдывается неосновательно данная прокурором санкция на арест. Например, в феврале и марте 1953 г. были арестованы Григорьева, Грузд, Рэне и др. Одни из них за измену, другие за шпионаж и антисоветскую агитацию, но в процессе следствия то, за что они арестованы, не подтвердилось, остались только подозрения. При таком положении вместо прекращения дела арестованные осуждаются к ссылке или высылке, тогда как социально опасное лицо по закону может быть выселено без его ареста — в административном порядке.

При такой, на мой взгляд, неправильной прокурорской линии страдает и другая сторона дела — чисто оперативно-следственная, а именно: оперативный работник, а затем и следователь не будут обеспокоены тем, что слабо первым подготовлены данные к аресту Грузд, Рэне и др., а следователь не будет обеспокоен тем, что он не раскрыл, не разоблачил преступника, так как есть выход из этого положения для оперативного работника, следователя и прокурора замазать свою порочную работу осуждением к ссылке или высылке, т. е. осудить как социально опасную личность.

На мой взгляд, если они арестованы за измену Родине или шпионаж, то за это преступление они и должны быть осуждены или их дела должны быть прекращены.

Потеря чувства ответственности за дачу санкций дошла до того, что дается она по таким несостоятельным материалам, что потом органы МВД СССР, получив санкцию, не реализуют ее. 24.II.53 г. тов. Китаев дал санкцию на арест гр. Полякова, но арестован Поляков не был ввиду недостаточно обоснованных материалов.

Кроме того, практика показала, что при получении согласия в директивных органах на арест совершивших преступление отдельных ответственных работников, материалы на этот арест вначале прокурору не представляются, а между тем в целях исключения случаев необоснованного ареста материалы эти необходимо прежде представлять Генеральному прокурору и только с положительной отметкой Генерального прокурора, т. е. что собранные доказательства обоснованы, представлять их в директивные органы для получения разрешения на арест. Такая постановка, по моему мнению, с одной стороны, не будет связывать Генерального прокурора при даче им санкции на арест, уже состоявшийся указанием или решением директивных органов, а с другой Генеральный прокурор или его заместитель будут иметь возможность проверить, насколько объективно, правильно составляются по агентурно-следственным материалам справки и другие документы для получения на арест согласия от директивных органов. Иначе говоря, в справках и других обобщенных документах, представляемых органами МГБ в прошлом в директивные органы, не всегда отдельными работниками эти документы составляются объективно, правильно (дело Степанова). В справке, а затем и в постановлении на арест по делу Степанова указано, что «по имеющимся в МГБ СССР материалам известно, что английской разведке удавалось получать некоторые сведения о решениях Политбюро и пленумов ЦК ВКП(б), представлявшие государственную тайну». И далее указано: «Проверкой и тщательным анализом всех этих материалов установлено, что источником информации англичан является Степанов». Никакими данными, а тем более проверенными в отношении Степанова, органы МГБ СССР не располагали, тем не менее Степанов был арестован. Сейчас же после ареста было выяснено, что Степанов арестован по недостаточно проверенным материалам, изложенное обвинение в справке и постановлении не соответствует действительности.

И хотя дело Степанова подлежит прекращению, но все еще оно не доложено новому руководству МВД СССР, очевидно, боясь ответственности. Эти факты и вызывают необходимость, чтобы прокурор проверял справки и другие документы с точки зрения доказательств при направлении в директивные органы. Такой же порядок необходим и при окончании дел по тем делам, окончание которых согласовывается с директивными органами. Но тов. Сафонов этот вопрос почему-то перед директивными органами на разрешение не ставит.

Сроки следствия продляются прокурорами безотказно, если не считать 5–6 случаев за год, когда прокурорами не продлен срок следствия и предложено ускорить окончание дела. А вообще, как правило, расследование по делам ведется вместо предусмотренного законом два месяца 6–7 и больше месяцев* [*Так в тексте. — Сост.]. Мотивы для продления срока следствия и содержания под стражей приводятся неубедительные и не вытекающие из требования закона, однако это на протяжении длительного времени не пресекается. Вряд ли кто-либо из работников Прокуратуры сможет назвать случай, чтобы Генеральный прокурор принял какие-либо жесткие меры к уменьшению волокиты по следствию.

Известно ли было тов. Сафонову и его заместителю о незаконных методах ведения следствия в центральном следственном аппарате МВД СССР по делу врачей и др.? Да, известно. Ему по этому поводу говорили военные прокуроры тт. Новиков, Кожура, Андреев и др., и особенно для тов. Сафонова был ясен этот вопрос в связи с докладом дела и жалобы Дарон А. П. В жалобе Дарон указывал на незаконные методы следствия, которые применялись к нему, но мер тов. Сафонов не принимал. В данное время дело Дарон прекращено за отсутствием состава преступления, и он восстановлен на прежней работе в Прокуратуре СССР.

Нереагирование со стороны тов. Сафонова на эти сообщения прокуроров о неблагополучии в следствии ставило тем самым всю прокурорскую группу в неясное положение с точки зрения принятия прокурорских мер к устранению отмеченного.

Обращаясь к Вам, Никита Сергеевич, со своим заявлением, прошу Вас дать указание Генеральному прокурору устранить отмеченные недостатки в прокурорской надзорной работе.

По изложенным фактам я обращался к товарищу Дедову и другим работникам из Отдела административных органов ЦК КПСС, и они мне порекомендовали написать заявление на Ваше имя.

Недочеты в надзорной прокурорской работе в аппарате МВД СССР могут подтвердить военные прокуроры этой группы: Кузяйкин Т. М., Савинич, Новиков В. К., Аракчеев и Андреев. Тов. Андреев хотя и не входит в следственную группу, но он почти год осуществлял надзор за так называемым «грузинским» делом[1]. Обвиняемые по этому делу из-под стражи освобождены за прекращением их дела. Тов. Андреев неоднократно заявлял, что он докладывал тов. Сафонову о том, что по этому делу нарушается закон. Но принимал ли какие-либо меры тов. Сафонов в этом направлении, мне неизвестно.

Д. Приходько


АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 42. Л. 76–82. Заверенная копия. Машинопись.

№ 2 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ ГЕНЕРАЛОВ И АДМИРАЛОВ СОВЕТСКОЙ АРМИИ[2]

1 3 июля 1953 г.

№ 15. п. 1 — О пересмотре дел на осужденных генералов и адмиралов Советской Армии.

Утвердить представленный тт. Булганиным, Руденко и Чепцовым прилагаемый проект постановления.

Приложение к прот. № 15, п. 1.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦК КПСС*

[* Данные слова вписаны от руки, вероятно, помощником Г. М. Маленкова Д. Н. Сухановым взамен следующих вычеркнутых слов: «Постановление Совета Министров Союза ССР. Совет Министров Союза ССР постановляет:». — Сост.]

1. Обязать Военную Коллегию Верховного Суда Союза ССР пересмотреть дела на осужденных генералов и адмиралов, имея в виду:

а) прекратить дела и полностью реабилитировать генералов и адмиралов: Романова Ф. Н., Цирульникова П. Г., Чичканова А. С., Галича Н. И., Гельвиха П. А., Мошенина С. А., Ляскина Г. О., Голушкевича В. С., Жукова И. И., Тимошкова С. П., Самохина А. Г., Минюка Л. Ф., Туржанского А. А., Васильева А. Ф., Жарова Ф. И., Ильиных П. Ф., Эльсница А. Г., Токарева С. Ф., Мрочковского С. И., Буриченкова Г. А., Попова Д. Ф., Ширмахера А. Г., Бычковского А. Ф., Ухова В. П., Телегина К. Ф., Ворожейкина Г. А., Терентьева В. Г., Филатова А. А., Кузьмина Ф. К., Иванова И. И., Крюкова В. В., Власова В. Е., Петрова Е. С., Бежанова Г. А., Лапушкина Я. Я., Вейса А. А., Клепова С. А.;

б) снизить наказание до фактически отбытого ими срока и освободить из-под стражи осужденных бывших генералов: Калинина С. А., Герасимова И. М., Ротберга Т. Ю.

2. Обязать МВД СССР:

а) прекратить дела и полностью реабилитировать генералов: Жукова Г. В., Гуськова Н. Ф., Дашичева И. Ф., Варенникова И. С., Сиднева А. М., Ильина В. Н., Глазкова А. А., Меликова В. А., Потатурчева А. Г., Гончарова Л. Г., Наумова И. А., Паука И. X., Тамручи В. С., Соколова Г. И.;

б) прекратить дела и освободить из-под стражи членов семей осужденных генералов, подлежащих полной реабилитации.

3. Обязать Министерство обороны СССР обеспечить назначение положенных пенсий семьям полностью реабилитированных генералов и адмиралов, умерших в заключении: Глазкова А. А., Меликова В. А., Потатурчева А. Г., Гончарова Л. Г., Наумова И. А., Паука И. X., Тамручи В. С., Соколова Г. И., Ширмахера А. Г.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 34. Л. 12–14. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Военно-исторический журнал. 1994. № 2. С. 95.

№ 3 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ С.С.ЮДИНА[3]

13 июля 1953 г.

№ 15. п. 2 — О реабилитации профессора Юдина С. С., осужденного бывшим МГБ СССР.

Утвердить представленный тт. Булганиным, Руденко и Кругловым прилагаемый проект постановления.

Приложение к прот. № 15, п. 2.

постановление совета министров союза сср

Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. Утвердить заключение комиссии в составе тт. Булганина, Руденко и Круглова по делу профессора Юдина С. С.

2. Профессора Юдина С. С. полностью реабилитировать и восстановить во всех правах. Вернуть Юдину диплом лауреата Сталинской премии, а также ордена, медали, почетные знаки и документы к ним.

3. Обязать Исполнительный комитет Московского городского Совета депутатов трудящихся (т. Яснова) предоставить профессору Юдину С. С. отдельную квартиру, равноценную ранее им занимаемой[4].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 34. Л. 24–25. Подлинник. Машинопись.

№ 4 ПИСЬМО Е.Д.ГОГОБЕРИДЗЕ А.И.МИКОЯНУ

16 июля 1953 г.

Дорогой Анастас Иванович!

Я одновременно пишу тт. Г. М. Маленкову и Н. С. Хрущеву, но к Вам обращаюсь как к единственному человеку среди руководителей партии, кто с самой юности, в течение многих лет знал моего брата Левана Давыдовича Гогоберидзе. Помню и то, как искренно Леван любил Вас.

Сегодня, наконец, настал час, когда воочию стало ясно, что человек, загубивший Левана — враг народа. Берия загубил его сознательно, боясь разоблачений.

Вряд ли Вам доподлинно известно, как Л. Берия ненавидел Левана за то, что в руках Левана оказались в свое время (1933 г.) материалы, свидетельствовавшие о позорных фактах его биографии[5]. Серго[5a] велел Левану молчать, пока не будут собраны неоспоримые доказательства. Следующие два-три года, если Вы помните, Леван тяжело болел, а затем наступил 1936–1937 год и Берия разделался с ним.

Умоляю Вас, дорогой Анастас Иванович, спасите Левана, если он еще жив* [* Подчеркнуто автором. — Сост.] — мы ничего о нем не знаем вот уже 17 лет. (Осужден он был уже в Ростове на 10 лет.)

Если он жив, он много мог бы раскрыть сейчас, — ведь свидетелей начала политической карьеры Берия осталось в живых очень мало. Но и независимо от того, нужны ли сейчас партии такого рода свидетельства, напомните о Леване, а если Леван уже погиб, спасите хотя бы его имя, имя честного большевика, прошедшего славный путь бойца, преданного партии и народу.

Я не знаю, какие показания вынуждали его дать, возможно он и оговорил себя, но пусть его осудит тот, кто не знает какие «методы воздействия» применял в ту пору Берия на допросах тех, кого он считал опасными для своей карьеры.

Посылаю Вам копии двух последних, можно сказать, предсмертных записок Левана, написанных в 1937 г. во внутренней тюрьме НКВД в Тбилиси. Оригиналы я послала Г. М. Маленкову[6]. Если у Вас найдется время, примите меня, может на словах мне удастся сказать больше, чем можно написать в письме[7].

С искренним уважением,

Елена Давыдовна Гогоберидзе Москва, 1, ул. Ал. Толстого, д. 16, кв. 10 Телефон К 4-51-34


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 83. Л. 70. Копия. Машинопись.

№ 5 ЗАЯВЛЕНИЕ ГРУППЫ ИНГУШЕЙ-СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ Г.М.МАЛЕНКОВУ И К.Е.ВОРОШИЛОВУ О ВОССТАНОВЛЕНИИ ИХ В ПРАВАХ*

*На первом листе письма имеется помета помощника Г. М. Маленкова: «Д. С[уханов]. 11/IХ.53». — Сост.

18 июля 1953 г.

Председателю Совета Министров Союза ССР товарищу Маленкову Г. М. Председателю Верховного Совета Союза ССР товарищу Ворошилову К. Е.

От группы ингушей, спецвыселенцев

Вами разоблачен и привлечен к суровой ответственности Берия, как враг народа, как буржуазный националист, как носитель национальной розни и вражды между братскими народами Союза ССР.

Все кавказские народности, особенно переселенные с Кавказа и, в частности, ингушский народ, первые поднявшиеся за революцию, призывая все горские нации к присоединению к Российской Федерации, к великому русскому народу, хорошо понимал[и], что Берия по явно национально враждебному отношению, подвергает отдельные национальности Кавказа к невиданным в истории Руси ужасам.

Мы не сомневаемся в том, что Вы, члены правительства, до сего времени не знаете, что с нами творили под руководством Берия, что Берия, благодаря своим враждебным отношениям к нам, Вас информировал о нас о том, чего не было в самом деле. Существенный факт во всем этом был угон грузинской баранты чеченцами и несколькими ингушами через границу ингушей и убийство при этом племянника Берия.

При переселении Чечено-Ингушетии по указу Берия нам не давали возможность брать с собой кусок хлеба. Больных, детей, стариков брали из саклей, варварски бросали в машины и возили к фронту погрузки, запирали в холодные вагоны в морозные дни. Умерших в пути следования на ходу поезда выкидывали с вагона на снег на пищу воронам. Прибыв в Казахстан и в Киргизию, нас поместили под открытым небом в скотских дворах и свинарниках. Одни умирали, протягивая руку за куском хлеба, другие умирали от холода и простуды, а третьи — от вспыхнувшей эпидемии тифа.

При всех этих ужасах мы понимали, что это дар нам от Берия, и говорили об этом тихо между собой, но были уверенны, что сотни душ невинно погибших детей, стариков с голода и холода предстанут рано или поздно перед глазами Берия и спросят его: «за что? почему ты нас уничтожил?» Эта уверенность нас не покидала, и мы ждали, когда великий русский народ, народ справедливый и объективный, займется вплотную нашим вопросом.

Но мы потеряли надежду, когда радио принесло нам весть о новом правительстве, когда услыхали фамилию Берия вторым лицом в правительстве. Сейчас, когда Вы раскрыли истинное лицо Берия, к нам снова вернулась надежда, что Вы займетесь вопросом спецпереселенцев, что Вы им дадите счастье, которое Вы дали за последние 4 м[еся]ца многим миллионам людей.

Мы обращаемся к Вам, дорогие товарищи Маленков и Ворошилов, и убедительно просим не допустить дальнейшее замирание нашей национальной культуры, образования, печати, самоуправления по Конституции СС[С]Р, вернуть нас в братскую семью народов СССР с равными правами, снять с нас всякое ограничение, избавить нас от угнетения бериевских приказов, угнетения органами МВД за переход с улицы в улицу без пропуска.

Великий русский народ всегда был справедлив и беспристрастен, и потому мы свою судьбу вверяем Вам и надеемся на Вас, что на сессии Верховного Совета Союза ССР, созываемой 28 июля, Вы обсудите наш вопрос в смысле предоставления нам равных прав в советской семье.

Наш народ гарантирует честно доказать Вам свою бесконечную преданность. С огромным нетерпением ждем Ваше решение о нас.

Группа ингушского народа 18-VII-53 г. г. Фрунзе.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 180. Л. 181–182 об. Подлинник. Рукопись.

№ 6 ПИСЬМО Р.ОГОЛЬЦОВОЙ Г.М.МАЛЕНКОВУ[8]

30 июля 1953 г.

Дорогой Георгий Максимилианович!

Звонок от Вас влил струю жизни, озарил нас ярким лучом надежды на близкую, радостную встречу с мужем и отцом. Мы ждем его каждый день, каждый час, каждую минуту. Мы ждем потому, что мы, как в себе, уверены в невиновности Огольцова.

Прошел месяц напряженного ожидания. Срок не маленький для принятия мер по проверке дела Огольцова. Для нас это вечность, но кто-то не торопится. Очевидно, бериевские прихвостни в угоду своему хозяину постарались так нанизать обвинения, что человеку сейчас не просто доказать свою невиновность.

Я хочу Вам рассказать, что мне известно из слов Огольцова о поведении и отношении к нему со стороны Берия.

Когда Огольцов, не работая почти месяц, находился дома, он ходил в министерство писать объяснения, которые от него требовал Берия. Заметно нервничая, он называл кощунством то, что от него требовали.

Разговаривая по телефону с т. Игнатьевым, он говорил, что от него требуют объяснения по делу, которому в свое время т. Сталин дал очень высокую оценку.

Вступив в обязанности министра внутренних дел, Берия, очевидно, заранее предрешил судьбу Огольцова. Об этом говорят следующие факты.

В первый раз, когда Берия вызвал его к себе, он поинтересовался состоянием его здоровья и между прочим где бы он хотел работать, не предлагая ничего конкретного. На это Огольцов ответил ему, что дело руководителя расставить кадры так, как он находит нужным. Вскоре ему дали почувствовать, что в этом «хозяйстве» он не ко двору.

Две недели никто его не вызывал и не интересовался им.

Бывая в министерстве, беседуя с некоторыми товарищами, он понял, что вокруг него плетутся какие-то сети. Огольцов сам попросился на прием, попросил дать ему объяснение, чем вызвано к нему такое отношение, что он оказывается за бортом. Тут Берия стал на него кричать: «Вы, мол, занимались безобразием, сажали не того, кого нужно; вы могли так и до Берия добраться и меня посадить. Не воображай, что ты был ближе к Сталину, чем Берия и т. п.»

Когда Огольцов пытался объяснить, что, работая десять месяцев в Ташкенте, он не несет ответственности за то, что делалось здесь, Берия все же продолжал угрожать: «Ты будешь отвечать, ты должен был знать, что тут делается, можешь объяснений не писать, будем допрашивать».

Не чувствуя за собой никакой вины, точно выполняя указания свыше, Огольцов не верил этим угрозам. Он объяснял это как ревность к вождю и наушничание некоторых лиц, которым нежелательно было его присутствие в Москве.

Сердце женщины, матери чувствует надвигавшееся несчастье.

Я умоляла мужа попроситься на прием к Вам и рассказать, какая против него повелась кампания. Не посмел он со своим личным делом отнимать у вас время. «Нет, — говорит, — доказательств идти на конфликт. Помни, что бы со мной ни случилось, я преступлений никаких не совершал».

Мы не знаем, что сейчас с Огольцовым, здоров ли он, как тяжко его обвинение и как долго он еще будет находиться в заключении. Неведение для нас пытка, а каждый томительный день ожидания — вечность.

Приношу Вам, Георгий Максимилианович, глубокое извинение за свое письмо, за то время, которое мы у Вас отнимаем.

Желаем Вам большого здоровья и много сил*.

Р. Огольцова


* на первом листе письма имеется помета помощника Г. М. Маленкова Д. Н. Суханова: «Архив. Т. Огольцов в соответствии с решением Президиума ЦК из-под ареста освобожден. Д. Суханов. 11.VIII.53». В протоколах Президиума ЦК данное постановление отсутствует. — Сост.

АП РФ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 17. Л. 137–138 об. Автограф.

№ 7 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА С. Н. КРУГЛОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС О НЕОБХОДИМОСТИ ОСВОБОЖДЕНИЯ К. К.ОРДЖОНИКИДЗЕ

17 августа 1953 г.

Товарищу Маленкову Г. М.

Во Владимирской особой тюрьме содержится заключенный Орджоникидзе** [** Здесь и далее выделенное курсивом слово вписано в текст от руки. — Сост.] Константин Константинович, 1896 года рождения, арестованный НКГБ СССР 5 мая 1941 года и осужденный Особым Совещанием за незаконное хранение оружия и как социально-опасный элемент.

В постановлении на арест Орджоникидзе, составленном бывшим начальником Следственной части НКГБ СССР Влодзимирским и утвержденном бывшим наркомом государственной безопасности Меркуловым и прокурором Союза ССР Бочковым, указано, что «Орджоникидзе К. К. подозревается в том, что является участником антисоветской организации и проводит вражескую работу».

Никаких данных, подтверждающих изложенное в постановлении на арест, в материалах следственного дела не имеется.

Постановление об избрании меры пресечения Орджоникидзе не объявлялось.

Через 7 месяцев после ареста бывший зам. начальника Следчасти по особо важным делам НКВД СССР Родос предъявил Орджоникидзе обвинение по ст[атьям] 58–10 и 58–11 УК РСФСР. Протоколом допроса это не оформлялось.

В деле имеется всего три протокола допроса Орджоникидзе. Один из них составлен 4 января 1942 года, второй — 16 июля 1942 года и третий протокол — 4 августа 1944 года.

Орджоникидзе на следствии показал, что он с 1917 года и до момента советизации Грузии состоял в партии социалистов-федералистов, а в 1921 году служил по мобилизации в меньшевистской армии (охранял цейхгауз).

Кроме того, Орджоникидзе признал себя виновным в незаконном хранении двух пистолетов, один из которых ему был подарен братом Серго, а второй — его секретарем.

26 августа 1944 года Особым Совещанием НКВД СССР за незаконное хранение оружия и как социально-опасный элемент Орджоникидзе был осужден к 5 годам тюремного заключения и по указанию Кобулова помещен в одиночную камеру.

После пяти с половиной лет пребывания в тюрьме Орджоникидзе, в ноябре 1946 года Абакумов вновь пересмотрел дело Орджоникидзе и за тот же состав преступления Орджоникидзе был осужден к 10 годам тюремного заключения.

В документе, направленном в Особое Совещание бывшим начальником Следчасти Леоновым и начальником отдела «А» МГБ СССР Герцовским, утвержденном Абакумовым, указано: «Имея в виду, что вынесенная мера наказания не соответствует совершенным Орджоникидзе преступлениям, а также учитывая его социальную опасность, считаем необходимым во изменение решения Особого Совещания НКВД СССР от 26 августа 1944 года определить Орджоникидзе меру наказания 10 лет тюремного заключения».

В 1951 году Орджоникидзе отбыл десятилетний срок заключения, с 1951 по 1953 год содержался под стражей незаконно, а 4 марта 1953 года по заключению, утвержденному Гоглидзе и Сафоновым, Особое Совещание при МГБ СССР вновь осудило Орджоникидзе еще на 5 лет тюремного заключения.

Таким образом, Орджоникидзе отбыл в заключении уже 12 лет, из них 7 лет при отсутствии каких-либо новых обстоятельств по делу.

Орджоникидзе неоднократно подавал заявления в адрес инстанций с просьбой пересмотреть его дело, а также разрешить переписку с семьей или свидания с детьми. Из материалов дела не видно, что эти заявления докладывались адресатам.

Орджоникидзе подлежит освобождению из-под стражи по Указу об амнистии[9].

Представляем на Ваше рассмотрение[10].

Министр внутренних дел Союза ССР

С. Круглов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 16–18. Подлинник. Машинопись.

№ 8 ЗАПИСКА КОМИССИИ ЦК КПСС В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС С ПРИЛОЖЕНИЕМ ПРОЕКТОВ ПОСТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР И УКАЗА ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР О ПЕРЕСМОТРЕ СОСТАВА «ОСОБО ОПАСНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ» И ИЗМЕНЕНИЯХ В ПОРЯДКЕ ИХ НАКАЗАНИЯ

19 августа 1953 г.

Президиум ЦК КПСС товарищу Маленкову Г. М.*[* Подчеркнуто авторами. — Сост.] товарищу Хрущеву Н. С.

В соответствии с поручением Президиума ЦК КПСС представляем при этом проекты постановления Совета Министров СССР «Об особых лагерях и тюрьмах МВД СССР» и Указа Президиума Верховного Совета СССР о частичном изменении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР».

Просим их рассмотреть[11].

К. Ворошилов, С. Круглов, К. Горшенин

[Приложение]

Проект

Совет Министров Союза ССР Постановление «» августа 1953 года №

Москва, Кремль

Об особых лагерях и тюрьмах МВД СССР

В целях обеспечения должной изоляции особо опасных государственных преступников и поддержания в особых лагерях и тюрьмах МВД СССР строгого режима, Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. В частичное изменение Постановления Совета Министров СССР от 21 февраля 1948 года № 416–159 установить, что к категории особо опасных государственных преступников, подлежащих содержанию в особых лагерях и особых тюрьмах МВД, отнести осужденных к лишению свободы за измену Родине, шпионов, диверсантов, террористов, троцкистов, правых, меньшевиков и эсеров.

2. Поручить МВД СССР с участием Генерального Прокурора СССР и Министерства юстиции СССР в 3-месячный срок пересмотреть состав заключенных особых лагерей МВД, оставив в них лишь особо опасных государственных преступников, перечисленных в п. 1 настоящего постановления[12]. Остальных заключенных передать для отбытия наказания в общие лагери Министерства юстиции СССР.

3. Распространить на заключенных, содержащихся в особых лагерях МВД СССР, выполняющих и перевыполняющих производственные нормы, зачеты рабочих дней в порядке, установленном Постановлением Совета Министров СССР от 22 мая 1948 года № 1723-688.

Ввести для заключенных, содержащихся в особых лагерях МВД СССР и в лагерных подразделениях для каторжан, 9-часовой рабочий день, снять с одежды заключенных номерные знаки, предоставить заключенным особых лагерей МВД право переписки с родственниками один раз в месяц.

4. МВД СССР разработать и внести на утверждение Совета Министров СССР инструкцию «О режиме содержания заключенных особых лагерей МВД СССР».


Проект

Не подлежит публикации

Указ Президиума Верховного Совета СССР

О частичном изменении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР»

Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

1. Во изменение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР» направление в ссылку на поселение из числа особо опасных преступников, отбывших наказание, производить только наиболее неисправимых лиц на срок от 3 до 7 лет с учетом персональных характеристик, данных администрацией лагерей и местной прокуратурой.

2. Не применять направления в ссылку на поселение к заключенным особых лагерей и тюрем, если они по состоянию здоровья требуют за собой постороннего ухода (беспомощные инвалиды, дряхлые старики, лица, прикованные к постели в связи с неизлечимым недугом). За такой категорией лиц, находящихся в домах инвалидов, органам МВД надзор не осуществлять; этих лиц освобождать из особых лагерей и особых тюрем на общих основаниях.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Секретарь Президиума Верховного Совета СССР


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 168. Л. 132–135. Подлинник. Машинопись.

№ 9 ПИСЬМО А.Я.СВЕРДЛОВА Г.М.МАЛЕНКОВУ

25 августа 1953 г.

Дорогой Георгий Максимилианович!

Я вынужден обратиться к Вам, к руководству партии с просьбой разрешить вопрос обо мне, определить мое место в жизни, потому что совершенно незаслуженно и необоснованно я выведен из строя, оказался в невозможном положении, которое усугубляется сознанием, что все происходящее со мной невольно ложится тенью на имя отца, сокращает жизнь и пятнает безупречную партийную честь моей 77-летней матери, члена партии с 1904 года. Я обращался в КПК, был у тт. Шаталина и Круглова, но, очевидно, обстоятельства мои столь сложны, что только руководство партии сможет решить вопрос обо мне полностью и до конца.

Вся моя жизнь неразрывно связана с партией. Будучи сыном Якова Михайловича Свердлова я родился и вырос среди большевиков. Этим определялись все мои помыслы и устремления, самый смысл существования. Вся сознательная жизнь прошла в комсомоле и партии, в активной работе и борьбе с врагами партии и советского государства. Я не боялся трудностей и ответственности, старался в работе, поведении, личной жизни быть принципиальным, с честью носить высокое звание члена партии. Никогда я не спекулировал и не прикрывался именем отца, старался стоять на собственных ногах, работой, делом оправдать все, что было мне дано.

Несмотря на это, сейчас, когда так нужен каждый человек, стремящийся и способный всего себя, все силы отдать активной и страстной борьбе за дело партии, я оказался вне партии, вне работы, фактически лишенным политического и делового доверия, а длительная неопределенность моего положения, среди людей, мало знающих меня, порождает необоснованные разговоры и даже выступления по моему адресу. Я ничем этого не заслужил.

С 1938 г. я работал в ЧК, куда был направлен по указанию товарища Сталина. Из оперуполномоченного, без чьей-либо поддержки и покровительства, вырос в заместителя начальника крупного самостоятельного отдела. Наряду с оперативной вел активную партийную, теоретическую, общественную работу. Неоднократно избирался в состав партбюро коллектива, был с 1939 г. делегатом всех партийных конференций Министерства, в годы войны докладчиком МК ВКП(б). В 1948 г. с отличием окончил заочную Высшую партийную школу ЦК. С 1940 г. беспрерывно читал лекции в Высшей школе МГБ и в 1950 г. написал учебник по спецдисциплине. Вел большую общественную работу во всесоюзных спортивных организациях и в спортобществе «Динамо».

Однако в октябре 1951 г., без всякой вины с моей стороны, я был арестован, 19 месяцев находился под следствием, совершенно безосновательно обвинялся в самых чудовищных и нелепых преступлениях. Когда с моим делом объективно разобрались, все обвинения отпали и 18 мая с.г. я был освобожден и реабилитирован.

Сразу же по освобождении, получив свой партийный билет, я обратился в партком МВД, где мне сообщили, что в феврале 1952 г., в числе других арестованных чекистов, Комиссией партийного контроля я был исключен из партии. Мне разъяснили, что в КПК должно быть направлено сообщение о моей реабилитации и вопрос о восстановлении в партии будет рассмотрен без моего участия, как это было, якобы, в отношении освобожденных ранее меня[13]. Сообщение в КПК было послано 19 мая. Так как решение КПК затягивалось, я, не добившись результата в парткоме МВД, сам обратился в КПК, звоню туда регулярно, но вопрос мой так и не рассматривается.

Так же и с работой. Месяц после освобождения я добивался возможности начать работать, 19 июня получил назначение, 18 июля от работы отстранен. 22 июля, по моей просьбе, я был принят и внимательно выслушан тт. Шаталиным и Кругловым, которые обещали ускорить разбор партийного вопроса, дать мне серьезную работу, помочь занять, как сказал т. Шаталин, надлежащее место в жизни. Я считал, что после этой беседы в отношении меня не осталось неясностей. Тов. Шаталин прямо заявил, что я стою на крепких большевистских ногах, сказал, чтобы я ничего не говорил матери и не волновал ее, так как вопрос о моей партийности и работе будет решен в ближайшее время. С тех пор прошел месяц. На днях я вновь обратился к т. Шаталину, но из его ответов понял, что он отстранился от решения моего вопроса. Ничего определенного не говорит мне и т. Круглов.

Георгий Максимилианович! Ведь речь идет о коммунисте, который может и обязан много и напряженно работать, наиболее плодотворно, с максимальной пользой для партии прожить оставшиеся годы. Вне партии, вне активной политической работы нет и не может быть у меня жизни. Я всегда был и буду бойцом партии, не могу, не имею права жить иначе. Так что же мешает решить обо мне вопрос, что лишает меня доверия?

Быть может, мое прошлое? Да, в прошлом, будучи еще почти мальчишкой, 16-ти лет, политически незрелым и не в меру самонадеянным, я осенью 1927 г. поддался троцкистской демагогии и в школе несколько раз выступил в защиту троцкистов. Никогда с троцкистским подпольем связан я не был, не участвовал в его вражеской работе, не знал о его существовании. Осознав вредность троцкистских взглядов и осудив их, в 1929 г. я вступил в комсомол с единственной целью — стать настоящим коммунистом. С тех пор никогда я не сочувствовал взглядам троцкистов, правых и иных мерзавцев. Однако от личных недостатков — политического легкомыслия и словоблудия, критиканства — избавился не сразу, позволял себе обсуждать и критиковать среди сверстников личные качества руководителей партии. В результате, в 1930 г. допустил гнусное высказывание в адрес товарища Сталина.

С 1930 г. я начал активно работать в комсомоле, в 1932 г. был принят в партию. Ни с одним троцкистом или правым не поддерживал с тех пор никаких отношений.

В 1935 г. я был сурово наказан за свои прошлые ошибки. Меня арестовали и освободили только после вмешательства товарища Сталина, которому был передан написанный мною еще в 1931 г. документ, характеризовавший мое отношение уже тогда к правотроцкистской сволочи. Всей последующей жизнью и работой в комсомоле и партии, на заводе и в ЧК я стремился загладить прошлую вину, доказать, что давно осознал и полностью изжил ошибки ранней молодости. Тем не менее в январе 1938 г. меня вновь арестовали и 11 месяцев держали в тюрьме, без всякой вины с моей стороны. Только 6-го декабря 1938 г., когда товарищ Сталин и руководство партии узнали о моем аресте, я был освобожден. Товарищ Сталин позвонил моей матери, сказал, что я ни в чем не виноват и виновники моего ареста будут сурово наказаны, а мне помогут в дальнейшей работе и росте. Я хотел вернуться на завод, но по указанию товарища Сталина был направлен на работу в НКВД. Руководство партии разобралось со мной, направило на острый участок политической борьбы, и у меня не было сомнения, что прошлое мое выяснено полностью и не будет уже больше никогда ломать мою жизнь и препятствовать плодотворной работе. Сознавая лежащую на мне ответственность, все силы, всю жизнь, всего себя отдавал я той работе, которая мне поручалась, никогда не преследовал корыстных интересов, честно и самоотверженно служил своей партии, своему народу. Так неужели же проклятое «прошлое» ничем и никогда не может быть перекрыто и вновь, в который уже раз, уродует мою жизнь? Что еще нужно сделать, как жить, чтобы снять это пятно? Если недостаточно всего пережитого мною, если осталось еще что-либо неясное и сомнительное — пусть вызовут и спросят, я готов держать ответ за каждый свой шаг и поступок. Но меня ни в чем не обвиняют, ничего не спрашивают, а от жизни я отстранен.

Быть может, меня рассматривают, как «человека Берия» или Абакумова? Это совершенно необоснованно. Всю сознательную жизнь я стремился быть человеком партии, большевиком-ленинцем, светлый образ отца стоял передо мной. В своей практической работе я старался руководствоваться партийными принципами, решениями и указаниями партии, а не чьими-то личными пожеланиями и настроениями. Никогда ни перед кем я не заискивал и не угодничал, не был и не мог быть ничьим охвостьем. И действительно — я никогда не был близок к Кобулову, Абакумову, Берия, не искал и не пользовался чьим-либо покровительством и поддержкой, никто не выдвигал и не приближал меня. Фактически последние 10 лет я был предоставлен сам себе. На должность зам. начальника отдела я был выдвинут в начале войны, благодаря проводившейся мною работе, и в этой должности оставался свыше 10-ти лет. Сейчас, в 1953 г., меня почти 2 месяца держали в тюрьме после того, как были освобождены, восстановлены в партии и на работе большинство арестованных одновременно со мной чекистов (Шубняков, Утехин, Райхман, Эйтингон и др.). Целый месяц после освобождения мне не давали работы, а затем назначили на такой участок, который мало соответствовал моим знаниям и опыту, о чем я прямо заявил тов. Круглову, направлявшему меня на работу. Ни Кобулов, ни Берия, при этом, вообще со мной не разговаривали. Так какие же основания считать меня «чьим-то человеком»?

Быть может, недоверие вызывают отдельные мои промахи и личные недостатки? Были такие. Но не промахи и недостатки определяли мою сущность, я всегда стремился осознать их и преодолеть, за последние же годы столько пережил и передумал, что избавился, надеюсь, от своих наиболее крупных недочетов. Что же касается моих деловых качеств, то всегда и везде — на заводе и в ЧК, на партийной и общественной работе — они оценивались высоко.

Георгий Максимилианович! Не о личном благополучии идет речь, никогда этот вопрос не имел для меня значения. Речь идет о том, чтобы вернуться в строй, занять в жизни такое место, которое дало бы возможность, будь то в ЧК или на иной работе, полно и всеобьемлюще отдать свои силы, способности, знания, принести наибольшую пользу партии, Родине. Речь идет о имени, которое я ношу, о судьбе моих близких.

Очень прошу Вас, руководство партии принять меня, выслушать, определить, на что я способен и чего стою, поручить самое трудное, серьезное дело. Чем труднее оно будет, тем скорее смогу я доказать, что все мои силы и сама жизнь целиком и без остатка принадлежит партии[14].

Свердлов А. Я.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 224. Л. 93–98. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Источник. 1995. № 6. С. 127–129.

№ 10 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС ОБ УПРАЗДНЕНИИ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ МВД СССР[15]

1 сентября 1953 г.

№ 31. п. V — Об утверждении Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об упразднении Особого Совещания при Министре внутренних дел СССР».

1. Утвердить прилагаемый проект Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об упразднении Особого Совещания при Министре внутренних дел СССР».

2. Установить, что все дела о совершенных преступлениях рассматриваются только в судебных органах.

3. Поручить Генеральному прокурору СССР т. Руденко Р. А. проверить нерассмотренные быв. Особым Совещанием МВД СССР дела и передать на рассмотрение соответствующих судебных органов только те дела, по которым привлекались лица, совершившие преступления, предусмотренные советским уголовным законодательством[16].

4. Обязать Генерального прокурора СССР т. Руденко и Министра внутренних дел СССР т. Круглова о важных следственных делах предварительно докладывать Президиуму ЦК КПСС.

Приложение к прот. № 31, п. V. Без опубликования в печати.


УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР

Об упразднении Особого Совещания при Министре внутренних дел Союза ССР

В целях дальнейшего укрепления социалистической законности и повышения роли советского правосудия Президиум Верховного Совета Союза ССР постановляет:

1. Упразднить Особое Совещание при Министре внутренних дел СССР.

2. Установить, что жалобы и заявления осужденных коллегией ОГПУ, тройками НКВД — УНКВД и Особым Совещанием об отмене решений, сокращении срока наказания, досрочном освобождении и о снятии судимости рассматриваются Прокуратурой СССР с предварительным заключением по этим делам МВД СССР.

3. Предоставить Верховному Суду СССР право пересматривать по протесту Генерального Прокурора СССР решения бывших коллегий ОГПУ, троек НКВД — УНКВД, Особого Совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР.

4. Считать утратившими силу:

а) статью 8 постановления ЦИК СССР от 10.VII.1934 г. «Об образовании общесоюзного Народного комиссариата внутренних дел»;

б) постановление ЦИК СССР и СНК СССР от 5. ХI.1934 г. «Об Особом Совещании при Народном Комиссаре внутренних дел СССР».

Председатель Президиума Верховного Совета СССР К. Ворошилов Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Н. Пегов

Москва, Кремль «» сентября 1953 г.[17]


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 11. Л. 60–61. Копия. Машинопись.

№ 11 ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО И С.Н.КРУГЛОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ А.С.АЛЛИЛУЕВОЙ И Е.А.АЛЛИЛУЕВОЙ*

* На первом листе записки имеются следующие пометы: «Тов. Хрущев ознакомлен. Шуйский. 4. Х1.-53», «По сообщению тов. Серова, в соответствии с полученными им указаниями, Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР вопрос разрешен положительно. В. Малин», а также написанное и зачеркнутое рукой помощника Н. С. Хрущева Г. Т. Шуйского слово «Уничтожить — Сост.


31 октября 1953 г.

товарищу Маленкову Г. М. товарищу Хрущеву Н. С.

29 мая 1948 года Особым Совещанием МГБ СССР была осуждена к тюремному заключению сроком на 5 лет Аллилуева Анна Сергеевна**.

[** Здесь и далее выделенные курсивом слова вписаны в текст от руки. — Сост.]

Как видно из материалов следственного дела, Аллилуева А. С. изобличалась показаниями многих свидетелей в том, что после ареста своего мужа Реденса С. Ф. озлобилась на И. В. Сталина и среди своего окружения на протяжении ряда лет распространяла о нем клеветнические измышления.

Сама Аллилуева А. С. на следствии виновной себя в предъявленном обвинении по ст[атьям] 58–10 ч. 2 и 58–11 УК РСФСР признала.

Срок наказания Аллилуева А. С. отбыла 4 февраля 1953 года.

16 декабря 1952 года бывший начальник отдела «А» МГБ СССР Герцовский представил бывшему заместителю министра государственной безопасности Гоглидзе рапорт с предложением снова внести дело Аллилуевой А. С. на рассмотрение Особого Совещания. 18 декабря 1952 года по делу было вынесено утвержденное Гоглидзе ничем не мотивированное заключение о внесении дела на рассмотрение Особого Совещания на предмет увеличения срока наказания Аллилуевой А. С. до 10 лет тюремного заключения.

Постановлением Особого Совещания МГБ СССР от 27 декабря 1952 года во изменение ранее принятого постановления мера наказания Аллилуевой А. С. была незаконно изменена на 10 лет тюремного заключения.

Одновременно с Аллилуевой А. С. Особым Совещанием МГБ СССР была осуждена к тюремному заключению сроком на 10 лет Аллилуева Евгения Александровна.

Аллилуева Е. А. была арестована 10 декабря 1947 года по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст[атьями] 58-1 «а», 58–10 ч. 2 и 58–11 УК РСФСР.

Расследованием по делу было установлено, что Аллилуева Е. А., окружив себя родственниками репрессированных за антисоветские преступления, в беседах с ними враждебно отзывалась о мероприятиях, проводимых Советским правительством, и распространяла клеветнические измышления по адресу членов правительства.

В указанных преступлениях Аллилуева Е. А. виновной себя признала и изобличена показаниями 14 свидетелей и в том числе показаниями дочери Аллилуевой К. П. и мужа Молочникова.

Отбывая тюремное заключение, Аллилуева Е. А. стала обнаруживать признаки душевного заболевания.

<…>*

[**Здесь и далее данным знаком обозначены изъятия, сделанные при рассекречивании документа. — Сост.]

Полагали бы, как незаконное, решение Особого Совещания от 27 декабря 1952 года в отношении Аллилуевой А. С. через Верховный Суд СССР отменить и ее из-под стражи освободить.

В отношении Аллилуевой Е. А., учитывая ее тяжелое душевное заболевание, через Верховный Суд СССР отменить решение Особого Совещания МГБ СССР до фактически отбытого срока наказания и из-под стражи освободить.

<…>

Просим Вашего решения.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко Министр внутренних дел СССР С. Круглов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 314. Л. 93–95. Подлинник. Машинопись.

№ 12 ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО И С. Н. КРУГЛОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ Л. Р. ШЕЙНИНА

16 ноября 1953 г.

товарищу Маленкову Г. М. товарищу Хрущеву Н. С.

В октябре 1951 года МГБ СССР был арестован по обвинению в антисоветской националистической деятельности бывш[ий] начальник следственного отдела Прокуратуры Союза ССР Шейнин Лев Романович.

Шейнин, в частности, обвинялся в том, что он поддерживал преступную связь с рядом еврейских националистов, высказывал антисоветские клеветнические измышления о политике партии и Советского правительства, протаскивал в своих литературных произведениях националистические взгляды.

В ходе следствия выдвинутое против Шейнина обвинение подтверждения не нашло. Выяснилось, что оно было построено на необъективных показаниях ряда арестованных, которые при проверке не подтвердились. К тому же почти все арестованные, давшие показания на Шейнина, от них отказались как от вымышленных.

Шейнин вначале признал себя виновным в антисоветских националистических высказываниях, затем от этих показаний отказался и никаких данных о его преступной работе не получено.

Представляя при этом справку по следственному делу на Шейнина Л. Р.[18], считаем необходимым следствие по его делу прекратить и Шейнина из-под стражи освободить. Просим Вашего согласия*.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко Министр внутренних дел СССР С. Круглов


* На первом листе записки имеются подписи «Согласен. Н. Хрущев», «За. Г. Маленков», «За. К. Ворошилов», «За. В. Молотов» и «За. Л. Каганович», а также помета помощника Г. М. Маленкова Д. Н. Суханова: «Архив. Тт. Руденко и Круглову сообщено. 21.Х1.53». — Сост.

АП РФ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 17. Л. 142–143. Подлинник. Машинопись.

№ 13 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА С.Н.КРУГЛОВА И Р.А.РУДЕНКО Н.С.ХРУЩЕВУ О ПЕРЕСМОТРЕ ДЕЛ ОСУЖДЕННЫХ ОСОБЫМ СОВЕЩАНИЕМ ПРИ НКВД — МГБ СССР

8 декабря 1953 г.

Секретарю ЦК КПСС товарищу Хрущеву Н. С.**[** Здесь и далее подчеркнуто авторами. — Сост.]

Докладываем Вам предложения в отношении лиц, осужденных Особым Совещанием при НКВД — МГБ СССР за время его существования.

Особое Совещание при НКВД СССР было создано постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 г. и существовало до 1 сентября 1953 г.

За это время Особым Совещанием было осуждено 44 2531* [* Здесь и далее цифры в машинописный текст вписаны от руки. — Сост.] человек, в том числе к высшей мере наказания 10 101 человек, к лишению свободы 360 921 человек, к ссылке и высылке (в пределах страны) 67 539 человек и к другим мерам наказания (зачет времени нахождения под стражей, высылка за границу, принудительное лечение) 3970 человек.

Особым Совещанием было осуждено:

в 1934 году 1003 чел.

в 1935 году 29 452 чел.

в 1936 году 18 969 чел.

в 1937 году 17 911 чел.

в 1938 году 45 768 чел.

в 1939 году 13 021 чел.

в 1940 году 42 912 чел.

в 1941 году 26 534 чел.

в 1942 году 77 548 чел.

в 1943 году 25 134 чел.

в 1944 году 10 611 чел.

в 1945 году 26 581 чел.

в 1946 году 8 320 чел.

в 1947 году 13 393 чел.

в 1948 году 17 257 чел.

в 1949 году 38 460 чел.

в 1950 году 19 419 чел.

в 1951 году 9 076 чел.

в 1952 году 9 58 чел.

в 1953 году 204 чел.

Подавляющее большинство лиц, дела на которых рассмотрены Особым Совещанием, осуждено за контрреволюционные преступления.

В практике работы Особого Совещания имели место случаи недостаточно обоснованного осуждения граждан СССР. Этому способствовало то обстоятельство, что рассмотрение дел на Особом Совещании проходило в отсутствие обвиняемых и свидетелей, чем создавались широкие возможности покрывать недостатки предварительного следствия, а иногда и грубейшие извращения советских законов.

Кроме того, грубые нарушения социалистической законности органами МГБ были допущены в связи с директивой б[ыв]. МГБ СССР и Прокуратуры СССР от 26 октября 1948 года № 66/241сс. Согласно этой директиве органы МГБ были обязаны вновь арестовывать государственных преступников, уже отбывших наказание за совершенные ими преступления и освобожденных из мест заключения после окончания Великой Отечественной войны.

Этим лицам предъявлялось обвинение в том же самом преступлении, за которое они отбыли наказание, и по их делам вновь проводилось следствие, причем указанной директивой было предусмотрено, что если в процессе следствия по делам этих лиц не будет получено каких-либо данных об их антисоветской деятельности после освобождения из тюрем и лагерей, то такие дела подлежали направлению на рассмотрение Особого Совещания для применения к арестованным ссылки на поселение.

В целях выявления случаев необоснованного осуждения граждан и последующей их реабилитации считаем необходимым специально пересмотреть все архивные следственные дела, рассмотренные Особым Совещанием за период с июня 1945 года по день его упразднения; пересмотреть также дела на лиц, которые по отбытии ими наказания в местах заключения были направлены в ссылку на поселение на основании директивы б[ыв]. МГБ СССР и Прокуратуры СССР от 26 октября 1948 года № 66/241сс.

Специально пересматривать дела, рассмотренные Особым Совещанием до июня 1945 года, полагаем нецелесообразным, поскольку Особое Совещание до Великой Отечественной войны имело ограниченные права по применению мер наказания (заключение в исправительно-трудовые лагери не более чем на 8 лет), сроки отбытия которых у осужденных давно истекли, а в период Великой Отечественной войны решения Особого Совещания в основном были подчинены требованиям военного времени.

Для пересмотра архивных следственных дел, рассмотренных Особым Совещанием, вносим предложение создать комиссию в составе Генерального Прокурора СССР тов. Руденко, Министра внутренних дел СССР тов. Круглова, Председателя Верховного Суда СССР тов. Волина и заведующего Отделом административных и торгово-финансовых органов ЦК КПСС тов. Дедова.

Указанной комиссии поручить тщательно проверить обоснованность обвинения и правильность квалификации состава преступления каждого лица, осужденного Особым Совещанием, а также обоснованность направления в ссылку на поселение лиц, отбывших наказание в местах заключения.

Установить, что заключения комиссии по делам на лиц, необоснованно осужденных Особым Совещанием, а также на лиц, необоснованно направленных в ссылку на поселение по отбытии ими наказания в лагерях и тюрьмах, представляются на рассмотрение Верховного Суда СССР для вынесения решений об отмене постановлений Особого Совещания или об отмене ссылки.

Работу по пересмотру дел на указанных лиц провести в течение 6 месяцев.

При этом представляем проект постановления ЦК КПСС по указанному вопросу[19].

С. Круглов

Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 109. Л. 1–3. Подлинник. Машинопись.

№ 14 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА С. Н.КРУГЛОВА И И.А.СЕРОВА Н.С.ХРУЩЕВУ О РЕАБИЛИТАЦИИ РОДСТВЕННИКОВ ЛИЦ, ОСУЖДЕННЫХ ПО «ЛЕНИНГРАДСКОМУ ДЕЛУ»

10 декабря 1953 г.

Секретарю ЦК КПСС товарищу Хрущеву Н. С.

МВД СССР докладывает об осужденных и высланных в ссылку Военной Коллегией Верховного Суда СССР и Особым Совещанием МГБ по Ленинградскому делу в 1949-51 годах.

По имеющимся в МВД СССР данным, всего было осуждено 214 человек, из них 69 человек основных обвиняемых, и 145 человек из числа близких и дальних родственников. Кроме того, 2 человека умерли в тюрьме до суда.

При этом Военной Коллегией Верховного Суда СССР осуждено 54 человека, а остальные осуждены Особым Совещанием МГБ.

Согласно имеющимся приговорам Военной Коллегии и постановлениям Особого Совещания, 23 человека осуждены Военной Коллегией к ВМН (расстрелу), 85 человек осуждены на различные сроки содержания в лагерях и тюрьмах на срок от 5 до 25 лет, один человек помещен в психиатрическую больницу для принудительного лечения и 105 человек постановлениями Особого Совещания МГБ направлены в отдаленные районы страны в ссылку на различные сроки, в основном от 5 до 8 лет.

Из общего числа осужденных 36 человек работали в Ленинградском обкоме и горкоме КПСС, а также в областном и городском исполкомах, 11 человек — на руководящей работе в других обкомах КПСС и облисполкомах и 9 человек — в райкомах и райисполкомах Ленинградской области.

Разобравшись с лицами, осужденными по Ленинградскому делу, Министерство внутренних дел СССР считает целесообразным пересмотреть архивно-следственные дела на родственников осужденных для вынесения заключений об отмене решений Военной Коллегии и быв. Особого Совещания МГБ, т. к. на абсолютное большинство из них не имеется серьезных оснований для привлечения к уголовной ответственности или высылке в дальние районы страны.

Так, например:

Осуждены Особым Совещанием МГБ на 5 лет ссылки мать быв. секретаря Ленинградского обкома партии Бадаева в возрасте 67 лет и две его сестры, проживавшие самостоятельно.

Осуждены в ссылку: отец быв. секретаря Ленинградского горисполкома Бубнова в возрасте 72 лет, мать 66 лет, два брата и две сестры.

У быв. зав. отделом комсомольских и профсоюзных органов Ленинградского обкома Закржевской осуждены Особым Совещанием в ссылку три сестры и дочь одной из сестер — Балашова Таисия в возрасте 20 лет.

У быв. секретаря Ленинградского горкома Левина осуждены на разные сроки лагерей и ссылки: мать, жена и три брата. Причем, все три брата значительно старше Левина, а одному из них 60 лет.

У быв. зам. председателя Ленгорисполкома Галкина, кроме его жены, осуждены брат с женой и сестра на 5 лет ссылки каждый и дочь брата на 3 года ссылки.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что Особое Совещание МГБ без законных оснований только по родственным признакам, в том числе и дальним, осудило на различные сроки содержания в тюрьмах и лагерях, а также в ссылку большую группу лиц.

В связи с изложенным, Министерством внутреннних дел СССР будут все следственные дела на эту группу осужденных пересмотрены и с заключениями направлены Генеральному прокурору СССР с просьбой опротестовать в установленном законом порядке перед Верховным Судом СССР и отменить решения Военной Коллегии и Особого Совещания МГБ по лицам, незаконно осужденным.

Вся эта работа будет выполнена в месячный срок.

О результатах будет Вам доложено дополнительно[20].

Приложение: список осужденных[21].

С. Круглов И. Серов


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 3289. Л. 63–64. Копия. Машинопись.

№ 15 СПРАВКИ СПЕЦОТДЕЛА МВД СССР О КОЛИЧЕСТВЕ АРЕСТОВАННЫХ И ОСУЖДЕННЫХ ОРГАНАМИ ВЧК — ОГПУ — НКВД — МГБ СССР В 1921–1953 гг


11 декабря 1953 г.






И. о. начальника 1 спецотдела МВД СССР, полковник Павлов[22]


ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 4157. Л. 201–205. Подлинник. Рукопись.

Опубликовано: ГУЛАГ (Главное управление лагерей). 1917–1960. М. 2000. С. 431–434.

№ 16 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ РОДСТВЕННИКОВ Г. К.ОРДЖОНИКИДЗЕ

14 декабря 1953 г.

№ 44. п. 8 — Заявление А.М. Орджоникидзе[23].

1. Поручить тов. Руденко рассмотреть заявление о снятии судимости с А. М. Орджоникидзе и И. К. Орджоникидзе.

2. Признать необходимым оказать [им] материальную помощь.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 72. Л. 77. Подлинник. Машинопись.

№ 17 ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС ОБ ОТСРОЧКЕ ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ПЕРЕСМОТРА СОСТАВА «ОСОБО ОПАСНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ»*

* На первом листе записки имеются подписи: «За. Н. Хрущев», «За. Г. Маленков» и следующие пометы: «Контроль. Тов. Руденко сообщено. Д. Суханов. 21/ХII-53 г.» и «Контролируется. На контрольной карточке отмечена отсрочка представления предложений. [Подпись неразборчива]. 22. ХII.53 г.». — Сост.


17 декабря 1953 г.

В Президиум ЦК КПСС товарищу Маленкову Г. М. товарищу Хрущеву Н. С.

Президиум ЦК КПСС 17 сентября с.г. поручил тт. Руденко (созыв), Круглову и Горшенину в трехмесячный срок пересмотреть состав заключенных, содержащихся в особых лагерях и тюрьмах МВД СССР, и представить предложения о содержании особо опасных государственных преступников[24].

Для выполнения указанной работы созданы комиссии в составе: министров внутренних дел республик или начальников УМВД краев и областей по месту дислокации особых лагерей и тюрем, министров юстиции республик или начальников краевых и областных управлений Министерства юстиции СССР, прокуроров республик или краевых и областных прокуроров, начальников особых лагерей и тюрем и прокуроров особых лагерей.

Для рассмотрения материалов местных комиссий создана Центральная комиссия в составе: заместителя министра внутренних дел СССР тов. Серова, заместителя Генерального прокурора СССР тов. Хохлова, заместителя министра юстиции СССР тов. Данилова, начальника Главного управлении исправительно-трудовых лагерей и колоний Министерства юстиции СССР тов. Долгих и начальника Тюремного управлении МВД СССР тов. Кузнецова.

По состоянию на 16 декабря с.г. из 202.162 заключенных, содержащихся в особых лагерях и тюрьмах, получено материалов от местных комиссий на 117 549 человек и рассмотрено Центральной комиссией на 84 613 человек.

Задержка в работе Центральной комиссии произошла ввиду позднего получения материалов из отдаленных лагерей с разбросанными на большие расстояния лагерными подразделениями, в связи с чем прошу разрешить отсрочить представление в ЦК КПСС материалов по пересмотру заключенных особых лагерей и тюрем МВД на две недели[25].

Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 168. Л. 146–147. Подлинник. Машинопись.

№ 18 ЗАЯВЛЕНИЕ М.В. НАНЕЙШВИЛИ-КОСАРЕВОЙ Г.М.МАЛЕНКОВУ О РЕАБИЛИТАЦИИ*

* На первом листе письма имеется следующая резолюция: «Тов. Руденко. Прошу выяснить это дело. Г. Маленков. 18.1.54 г.». — Сост.


17 декабря 1953 г.

Председателю Совета Министров СССР Г. М. Маленкову от Нанейшвили-Косаревой Марии Викторовны

Заявление

Не ставя перед собой задачу защиты и оправдания моего мужа, бывшего первого секретаря ЦК ВЛКСМ Косарева А. В., я хотела сообщить Вам некоторые факты, которые могли бы объяснить одну из причин ареста Косарева.

В 1936 или 1937 году, я не помню точно, у нас в гостях был Багиров, за ужином Косарев предложил тост: «За настоящее большевистское руководство в Закавказье, которого сейчас там не имеется».

Через некоторое время в Москву приехал Берия, кажется, на Пленум ЦК ВКП(б); увидев там Косарева, он подошел к нему и спросил: «Почему ты считаешь, что я не гожусь в руководители парторганизации Закавказья?» После этого разговора Косарев понял, что Берия это не забудет, и отношения у них были испорчены.

В 1938 году Берия был переведен в Москву и назначен начальником Главного управления госбезопасности. Я по работе узнала о назначении Берия раньше, чем узнал Косарев, и когда сказала ему об этом, он был очень встревожен и даже испуган. И действительно, через четыре месяца после назначения Берия в ГУГБ Косарев был арестован.

Мстительность Берия дошла до того, что он сам приехал арестовать его и из-за этого пострадала уже я.

Когда приехали арестовывать Косарева, я сразу спросила: «Нужно ли собираться и мне тоже и буду ли я также арестована», — но мне сказали, что нет, и меня не трогали.

В последний момент, когда уводили Косарева, я бросилась к нему и не отпускала, стояв возле него, как вдруг сзади нас раздался голос: «А ну возьмите ее тоже». Оглянувшись, я увидела Берия.

Тогда меня в ту же минуту также арестовали.

Все эти факты можно легко установить. Если жив Косарев, он повторит всю эту историю слово в слово. Думаю, что Багиров и Берия тоже не забыли об этом.

Как происходил мой арест, могут подтвердить комендант Жданов, присутствовавший при аресте, и работники ГУГБ, производившие арест.

Моя первая следовательница Хорошкевич тоже знала, что я арестована только волей Берия.

После того, как меня арестовали, стали подбирать обвинения.

Законченный материал следствия прокуратура вернула обратно, так как там не было основания для осуждения. Тогда снова началось следствие, только уже другого характера. Меня допрашивало сразу по 5–6 человек, ругаясь площадной бранью, издеваясь и применяя недопустимые на следствии приемы. Несмотря на мое упорное отрицание принадлежности к какой-либо организации, я была все же осуждена, как член право-троцкистской организации, в которой я никогда не состояла.

Мне кажется, что в свете вскрывшихся обстоятельств, разоблачивших Берия, к пересмотру моего дела есть все основания, о чем я и прошу Вас[26].

Мария Нанейшвили

Нахожусь в ссылке в г. Норильске Красноярского края. Адрес: Норильск, 21-й квартал, д. 66, кв. 45.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 31–32. Копия. Машинопись.

№ 19 ЗАЯВЛЕНИЕ В. М. ВАРЕЙКИСА Н.С.ХРУЩЕВУ О РЕАБИЛИТАЦИИ

[Не позднее 22 декабря 1953 г.]* *Датируется по штампу на обороте первого листа заявления: «Спецотдел Генпрокуратуры СССР. 22 декабря 53 г.» — Сост.

Секретарю ЦК Ком[мунистической] партии Советского Союза Хрущеву Н. С.

От заключенного Варейкиса Вацлава Михайловича, 1904 г. рожд[ения], осуж[денного в] 1949 г. Особым Совещ[анием] к 10 годам ИТЛ по ст. 58–10, ч. I. Конец срока 1-го мая 1958 г.

Я, бывший член ВКП(б) с 1919 по 1937 г., исключенный после ареста моего брата Варейкиса И. М. с мотивировкой «За связь с врагом народа Варейкисом И. М.».

Осужденный в 1946 году О[собым] С[овещанием] по статье 58–10, ч. I, я в настоящее время отбываю срок в Воркутлаге.

Возведенное на меня обвинение при исключении из партии явилось основанием к моему аресту и заключению, хотя между этими событиями прошло 10 лет.

Следствие и дознание велись в Министерстве госбезопас[ности] Литовской ССР. Они были беспредметны и бездоказательны. Все обвинения строились на событиях 10-25-летней давности, причем, выясняя мои позиции в борьбе ли с троцкистами, право-левацким уклоном или правым уклоном, ведущие следствие не находили оснований к обвинению, т. к. я ни разу не изменил генеральной линии партии. При следствии я ссылался на свидетелей, знавших меня в эти периоды, да и мое партийное дело до исключения не было замарано.

Разложив жизнь по частям — дни, месяцы, годы, — нельзя найти в ней, а следовательно и в делах, а это значит и в мыслях, ничего антикоммунистического, антисоветского. Я не колеблясь шел на самые тяжелые участки партийной и советской работы.

Юношей-подростком в рядах Красной армии в 1919 г. дрался с колчаковскими бандами. Был в 1929 году на коллективизации в Тамбовской обл. Был на строительстве МТС в 1933 г. в Поволжье, а затем на Украине. Был добровольцем в Отечественную войну. Был на установлении Советской власти в Литовской ССР с июля 1944 г. Правда, в годы после исключения из партии, в годы войны и после, условия надломили быт и порядок в моей личной жизни. Разрушилась семейная жизнь. Разрушилась работящая семья. Один брат пропал безвестно, другой брат скоропостижно умер в 36 лет, и я, оставшись один, лишенный чести, подвергнутый остракизму, начал терять сознание своей нужности. Стал больше чем следовало бы пить, оторвался от общественной жизни.

В это время тайными путями, применяя всякого рода провокации, опер[ативный] отдел Лит[овского] МГБ собирал на меня материал. Но материала не было. Секретные агенты может быть и писали на меня поносные докладные, однако, видимо, они были слишком легковесны, т. к. в период следствия мне ничего не было предъявлено ни через свидетелей, ни на бумаге.

Арестованный органами МГБ, я сохранял веру, что все исправится и зря не будут держать и мучить безвинных людей. Я полагал также, что будут судить, где я смогу защитить себя, но судили меня тайно и тайно отправили в лагерь.

Проведенные в заключении семь лет отразились на здоровье — «тюрьма не красит» — но не убили веру. В настоящее время я инвалид, причем это уже навсегда, но я работаю и живу.

Обращаясь с этим заявлением, я прошу Вас дать указание, чтобы рассмотрели мое дело не предвзято, а по совести.

Я уверен, что достаточно малейшего Вашего внимания, чтобы вслед за тем восторжествовала правда[27].

г. Воркута, п/я 175/9

Варейкис


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 31. Д. 38921. Л. 22–22 об. Автограф.

№ 20 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ В. Я. КАЧАЛОВА

29 декабря 1953 г.

№ 46. п. 8 — Об отмене постановления Президиума Верховного Совета СССР по делу Качалова В. Я., осужденного к высшей мере наказания[28].

Утвердить постановление Президиума Верховного Совета СССР об отмене ранее принятого постановления Президиума Верховного Совета СССР в отношении Качалова В. Я., осужденного к высшей мере наказания.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 43. Копия. Машинопись.

№ 21 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ Б.И.ЗБАРСКОГО И Е. Б. ЗБАРСКОЙ

29 декабря 1953 г.

№ 46. п. 31 — О реабилитации Збарского Б. И. и Збарской Е. Б.

1. Согласиться с заключением Генерального Прокурора СССР тов. Руденко по результатам проверки дела Збарского Б. И. и Збарской Е. Б., арестованных бывш. МГБ СССР[29].

2. Академика Збарского Бориса Ильича и его жену Збарскую Евгению Борисовну реабилитировать и восстановить в правах.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 76. Л. 5. Подлинник. Машинопись.

№ 22 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О НЕОБХОДИМОСТИ ПРОВЕРКИ «ДЕЛА» Е.Ф. РОДИОНОВОЙ

30 декабря 1953 г.

№ 46. п. 33 — Заявление Е. Ф. Родионовой[30].

Поручить Генеральному Прокурору СССР рассмотреть заявление и внести свои предложения[31].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 76. Л. 12. Подлинник. Машинопись.

№ 23 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О НЕОБХОДИМОСТИ ПРОВЕРКИ «ДЕЛА» П. В. РЫЧАГОВА

3 января 1954 г. № 46. п. 49

Заявление В.В.Рычагова[32].

Поручить Генеральному Прокурору СССР тов. Руденко рассмотреть заявление и внести свои предложения[33].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 76. Л. 167. Подлинник. Машинопись.

№ 24 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О НЕОБХОДИМОСТИ ПРОВЕРКИ «ДЕЛА» А.А.АФАНАСЬЕВА

3 января 1954 г.

№ 46. п. 50 — Заявление А. А. Афанасьева[34].

Поручить Генеральному Прокурору СССР тов. Руденко рассмотреть заявление и внести свои предложения.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 76. Л. 174. Подлинник. Машинопись.

№ 25 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО, К.П. ГОРШЕНИНА И С. Н. КРУГЛОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС О ПЕРЕСМОТРЕ СОСТАВА «ОСОБО ОПАСНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ»

5 января 1954 г.

Товарищу Маленкову Г. М.

Товарищу Хрущеву Н. С.

По поручению Президиума ЦК КПСС Прокуратурой СССР, Министерством внутренних дел СССР и Министерством юстиции СССР произведен пересмотр состава особо опасных государственных преступников, содержащихся в особых лагерях и тюрьмах МВД СССР.

По состоянию на 15 декабря 1953 года в особых лагерях МВД СССР содержалось 203 573 и в особых тюрьмах МВД СССР — 1 076 осужденных, отнесенных к категории особо опасных государственных преступников.

В эту категорию преступников, в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года, входят осужденные к лишению свободы шпионы, диверсанты, террористы, троцкисты, правые, меньшевики, эсеры, анархисты, националисты, белоэмигранты и участники других антисоветских организаций и групп и лица, представляющие опасность по своим антисоветским связям и вражеской деятельности.

Указом предусмотрено также, что заключенные особых лагерей и особых тюрем по отбытии срока наказания подлежат ссылке на поселение в отдаленные районы Советского Союза.

Направление осужденных в особые лагеря и тюрьмы производилось по назначению органов МГБ СССР, причем вследствие неопределенности состава преступления таких лиц, как «участники других антисоветских организаций и групп и лица, представляющие опасность по своим антисоветским связям и вражеской деятельности», — многие осужденные недостаточно обоснованно относились к категории особо опасных государственных преступников и направлялись для содержания в особые лагери и тюрьмы.

В целях уточнения категории особо опасных государственных преступников и определения в связи с этим количества заключенных, подлежащих переводу в лагери Министерства юстиции СССР, работниками органов Прокуратуры СССР, МВД СССР и Министерства юстиции СССР были просмотрены в лагерях и тюрьмах приговоры судебных органов и выписки из решений Особого совещания при МГБ СССР, находящиеся в личных делах осужденных.

Уголовные дела на осужденных, в том числе на 33 382 осужденных Особым совещанием при МГБ СССР, по существу не пересматривались.

В результате пересмотра личных дел на заключенных, считаем целесообразным оставить в лагерях и тюрьмах МВД СССР, как особо опасных государственных преступников, 94 668 человек. К этой категории преступников отнесены активные участники различных националистических банд (ОУН, УПА и др.) — 35 999 человек; активные пособники немецким оккупантам, принимавшие непосредственное участие в борьбе против Советской Армии и советских партизан, в уничтожении советских людей и издевательствах над ними, а также находившиеся в преступных связях с органами немецко-фашистской разведки и контрразведки, а также с разведками других государств и изобличенные в предательской деятельности — 20 095 человек; шпионы — 28 095 человек; диверсанты — 1337 человек; террористы — 4962 человека и троцкисты, правые, меньшевики и эсеры — 1854 человека, прочие активные участники различных антисоветских организаций — 2326.

Остальных 109 981 осужденных, содержащихся в настоящее время в особых лагерях и тюрьмах МВД, надлежит перевести для дальнейшего отбытия срока наказания в лагери Министерства юстиции и общие тюрьмы МВД СССР, а именно:

— осужденных за пособничество националистическим бандам, которое выражалось в предоставлении бандитам ночлега, питания, в выполнении отдельных поручений по связям и т. п. — 72 684 человека;

— осужденных за пособничество немецким оккупантам и за службу в немецко-фашистской администрации в качестве старост или полицейских, но не совершивших конкретного преступления против советского народа (предательство, участие в карательных экспедициях и т. п.) — 16 866 человек;

— осужденных по ст. 19–58 п. 8 УК РСФСР за высказывание террористических намерений — 2156 человек;

— участников различных церковных и сектантских антисоветских групп — 5183 человека;

— участников других антисоветских групп, проводивших антисоветскую агитацию — 13 092 человека.

В интересах государственной безопасности Советского Союза считаем целесообразным в дальнейшем к категории особо опасных государственных преступников относить только лиц, осужденных за измену Родине, а также шпионов, подрывников-диверсантов, террористов, троцкистов, правых, меньшевиков и эсеров и содержать их в лагерях МВД СССР. Учитывая при этом, что в системе МВД СССР никаких других лагерей нет, считаем, что наименование этих лагерей «особыми» не вызывается необходимостью так же, как и наименование «особые тюрьмы», присвоенное Владимирской, Верхне-Уральской и Александровской тюрьмам, которые по существу являются обыкновенными срочными тюрьмами.

Учитывая, что обвиняемые в тяжких государственных преступлениях приговариваются судебными органами к длительным срокам лишения свободы, считаем, что ссылка на поселение навечно заключенных, отбывших срок наказания в лагерях МВД СССР, не вызывается необходимостью, тем более, что судебные органы, согласно ст. ст. 35 и 36 УК РСФСР и соответствующим ст. ст. УК союзных республик, имеют право и в нужных случаях могут применять ссылку как дополнительную меру наказания. В соответствии с этим считаем целесообразным освободить из ссылки находящихся в настоящее время на поселении после отбытия наказания в особых лагерях и тюрьмах

37 049 человек ссыльно-поселенцев, а также 20 942 человека, направленных в ссылку по решениям Особого совещания из числа лиц, отбывших наказание после Отечественной войны.

В целях упорядочения последующего направления и содержания особо опасных государственных преступников в лагерях МВД СССР, вносим предложение утвердить Положение о лагерях МВД СССР, которое предусматривает:

а) строгий режим содержания заключенных, обеспечивающий надежную их изоляцию;

б) использование всех трудоспособных заключенных преимущественно на физических работах и строгие требования к ним по выполнению ими установленных норм выработки;

в) установление 9-ти часового рабочего дня;

г) строгое наказание за нарушение лагерного режима и за совершение уголовных преступлений.

Положение не предусматривает предоставление заключенным зачетов рабочих дней и нумерацию верхней одежды заключенных, ныне существующую.

Представляем при этом проект постановления Президиума ЦК КПСС по вопросу об особо опасных государственных преступниках, проект Положения о лагерях МВД СССР и проект указа Президиума Верховного Совета СССР об отмене указа от 21 февраля 1948 года[35].

Просим рассмотреть[36].

Р. Руденко, К. Горшенин, С. Круглов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 169. Л. 2–5. Подлинник. Машинопись.

№ 26 ПИСЬМО Н.Т.БЕРИЯ Н.С.ХРУЩЕВУ*

* На первом листе письма имеется резолюция: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС. Н. Хрущев». Письмо было переслано в ЦК КПСС из Главной военной прокуратуры, куда поступило из Бутырской тюрьмы МВД СССР. — Сост.

7 января 1954 г.

До своего ареста[37] я состояла членом КПСС и это, как мне кажется, дает мне право обратиться к партии помочь мне пережить позор, выпавший на мою долю так неожиданно для меня, как на жену Л. П. Берия.

Мне предъявлено обвинение в участии в антисоветском заговоре с целью восстановления капитализма в Советском государстве. Такое обвинение — страшное, тяжелое! В этом можно обвинить человека, который, потеряв человеческий образ, превратился в «свинью под дубом» и, продав свою родину врагам, пользуется правами и благом, предоставленными ему почетным званием советского гражданина; в этом можно обвинить человека, которого Великая Октябрьская социалистическая революция лишила материальной базы для эксплуатации трудящихся и который хочет вернуться к старому положению.

Условия жизни, в которых я выросла и жила, не могли из меня сделать такого подлеца! Заявляю со всей ответственностью, вытекающей из этого заявления после полугодового заключения и следствия по моему делу, что я никогда не встречала человека, заявившего мне в какой-либо форме недовольство Советской властью или отдельными представителями деятелей партии и Советского государства.

Мое социальное происхождение из мелкопоместных дворян, но насколько я знаю, предки моего отца получили дворянство еще в период турецкого нашествия на Грузию в борьбе против них, большинство же, носящее эту фамилию, является по своему происхождению крестьянами. Отец мой имел в собственном владении два гектара земли, деревянный дом из трех комнат, под крышей которого постоянно стояли деревянные чаны в случае дождя, не было рабочего скота, не было коровы и даже домашней птицы, т. к. не хватало кукурузы, собранной с этого клочка земли, даже для людей в семье; мясо или кружку молока я видела только в большие праздники, а сахар я первый раз в жизни попробовала в возрасте одиннадцати лет. При этих условиях, естественно, о какой-либо наемной силе не могло быть и разговора; даже рукам детей моей матери от первого мужа, которые могли быть помощниками в хозяйстве, нечего было делать и не на что жить в доме. Они принуждены были батрачить у других, но т. к. в то время они стыдились этого, уезжали из нашего селения в другие местности (сестра Ксения в г. Поти была няней в купеческой семье, брат Николай Шавдия был батраком в Кутаиси в семье священника). Отец мой, в моей памяти, будучи уже совсем стариком, целый день босый и раздетый лил пот на этот небольшой участок земли. В 1917 г. он был подстрелен царским стражником и через полгода умер. Таково мое дворянское происхождение.

Все это, если в этом есть надобность, можно точно установить на месте — в Гру — зии (Гегечкорский район, село Гегечкори, бывшее Мартвили), где я родилась в 1905 г.

В процессе следствия мне было предъявлено обвинение в переписке якобы с моим родственником, грузинским меньшевиком Гегечкория, который находится в эмиграции в Париже. Я его не знала, никогда не видела, он не является моим родственником и я ни в какой переписке с ним не находилась и не могла находиться.

При меньшевистской власти в Грузии я в возрасте от 11 до 16 лет жила в Грузии в крайней бедности (как и большинство населения) без отца при больной матери. За возможность иметь кусок кукурузной мамалыги и посещать школу я батрачила в г. Кутаиси в доме Раждена Хундадзе два года, где в результате непосильного труда для моего возраста заболела. Меня забрал к себе брат мой по матери Николай Шавдия в г. Тбилиси, который служил счетоводом или бухгалтером в таможне. Я обслуживала его и училась. Жили мы в Нахаловке (теперь Ленинский район) на Магистральной улице № 19 в доме Утошова, который был заселен железнодорожниками. Для того, чтобы иметь возможность доехать до училища на трамвае, я стирала на весь двор, но поскольку это у меня не всегда получалось, я покрывала расстояние более пятнадцати километров ежедневно босая, одевая тапочки только в подъезде училища. Живя в этих условиях, я не знала и не обращалась и не входила ни в какие отношения с моим «родственником», да и вряд ли он знал, что я где-то существую. Что же меня могло заставить вступить с ним в какие-либо отношения при Советской власти и в ущерб Советскому государству, которая меня вызволила из крайней темноты и бедности? Использовать меня как темного человека никто не мог, т. к. я имею высшее образование и как член партии политически настолько грамотна, что хорошо разбираюсь, как меньшевики и другие эмигранты могут и являются агентами и шпионами международной буржуазии. Я виновна только в том, что ношу фамилию (девичью) Гегечкори, если это может быть поставлено мне в обвинение. Но из этой фамилии вышли и последовательные революционеры-большевики, которые являлись действительными моими родственниками и создали мне нормальные условия после советизации Грузии и имя которых носит сейчас деревня, где я родилась, и один из больших районов Западной Грузии.

Действительно страшным обвинением ложится на меня то, что я более тридцати лет (с 1922 г.) была женой Берия и носила его имя. При этом, до дня его ареста, я была ему предана, относилась к его общественному и государственному положению с большим уважением и верила слепо, что он преданный, опытный и нужный для Советского государства человек (никогда никакого основания и повода думать противное он мне не дал ни одним словом). Я не разгадала, что он враг Советской власти, о чем мне было заявлено на следствии. Но он в таком случае обманул не одну меня, а весь советский народ, который, судя по его общественному положению и занимаемым должностям, также доверял ему.

Исходя из его полезной деятельности, я много труда и энергии затратила в уходе за его здоровьем (в молодости он болел легкими, позже почками). За все время нашей совместной жизни я видела его дома только в процессе еды или сна, а с 1942 г., когда я узнала от него же о его супружеской неверности, я отказалась быть ему женой и жила с 1943 г. за городом вначале одна, а затем с семьей своего сына. Я за это время не раз ему предлагала, для создания ему же нормальных условий, развестись со мной с тем, чтобы жениться на женщине, которая может быть его полюбит и согласится быть его женой. Он мне в этом отказывал, мотивируя это тем, что без меня он на известное время может выбыть как-то из колеи жизни. Я, поверив в силу привычки человека, осталась дома с тем, чтобы не нарушать ему семью и дать ему возможность, когда он этого захочет, отдохнуть в этой семье. Я примирилась со своим позорным положением в семье с тем, чтобы не повлиять на его работоспособность отрицательно, которую я считала направленной не вражеским, а нужным и полезным*.[* Так в тексте. — Сост.]

О его аморальных поступках в отношении семьи, о которых мне также было сказано в процессе следствия, я ничего не знала. Его измену мне, как жене, считала случайной и отчасти винила и себя, т. к. в эти годы я часто уезжала к сыну, который жил и учился в другом городе.

Считая себя абсолютно невиновной перед советской общественностью, перед партией, я беру на себя непозволительную смелость обратиться к Вам, к партии с просьбой возбудить ходатайство перед Генеральным прокурором Советского Союза — Руденко, чтобы мне не дали умереть одинокой, без утешения сына своего и его детей в тюремной камере или где-либо в ссылке. Я уже старая и очень больная женщина, проживу не более двух-трех лет и то в более или менее нормальных условиях. Пусть меня вернут в семью к сыну своему, где трое моих маленьких внучат, нуждающихся в руках бабушки.

Если мое общение с людьми, как с опозоренной и всеми презираемой, в настоящее время нецелесообразно, я обязуюсь и дома сохранить тот тюремный режим, который я сейчас имею. Если же мне можно будет заработать свой хлеб самостоятельно, я со всей добросовестностью выполню порученную мне работу, как это делала всегда в своей жизни.

В отношении Л. П. Берия я в дальнейшем буду исходить из того решения, которое вынесет советский народ и выработанное им правосудие[38].

Если же прокурор все-таки найдет, что я в какой-то степени причастна к вражескому действию против Советского Союза, мне остается просить его только об одном: ускорить вынос заслуженного мною приговора и его исполнение. Нет больше сил выносить те моральные и физические (по моей болезни) страдания, с какими я сейчас живу.

Только быстрая смерть может меня избавить от них и именно это и будет проявлением высшей гуманности и милосердия в отношении меня[39].

Нина Теймуразовна Берия


РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 78. Л. 12–17. Копия. Машинопись.

Опубликовано: Источник. 1994. № 2. С. 74–76.

№ 27 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА П. Н. ПОСПЕЛОВА Н. С.ХРУЩЕВУ О РЕЗУЛЬТАТАХ ИЗУЧЕНИЯ «ДЕЛА» И. М. ГРОНСКОГО

9 января 1954 г.

Товарищу Хрущеву Н. С.

Бывший редактор газеты «Известия» И. М. Гронский, отбывший 15-летнее заключение по обвинению в принадлежности к антисоветской организации правых, обратился в Центральный Комитет КПСС с заявлением[40], в котором считает неправильным его осуждение и просит: 1) снять с него судимость; 2) восстановить в рядах КПСС; 3) направить его на работу в какой-либо научно-исследовательский специальный институт или в редакцию одного из наших толстых журналов в качестве критика.

В своем письме Гронский пишет, что все обвинения его в принадлежности к антисоветской организации правых основаны главным образом «на довольно глуповатых и откровенно провокационных показаниях Стецкого», и просит кого-либо из людей, знакомых с политической обстановкой того времени, проанализировать эти показания Стецкого, которые стоили ему, Гронскому, 15 лет заключения.

Ознакомившись по Вашему поручению с делом И. М. Гронского, прихожу к следующим выводам:

1. Действительно основным материалом для осуждения И. М. Гронского явились показания Стецкого о том, что он, Стецкий, давал задания Гронскому проводить вредительство в литературе и что Гронский будто бы это вредительство проводил. В обвинительном заключении по делу Гронского в качестве одного из основных пунктов предъявлено, что Гронский по заданию антисоветской организации правых «проводил подрывную вредительскую работу на литературно-идеологическом фронте».

В чем же конкретно выразилось это «вредительство»?

Основной пункт, что Гронский, работая в Оргкомитете Союза советских писателей, недостаточно боролся с РАППом. В «признании» Гронского говорится следующее: «РАПП я критиковал, но недостаточно и тем самым проводил вредительство в литературе» (дело Гронского, лист 84-й).

Вторым конкретным фактом «вредительства» в литературе приводится то, что, работая редактором журнала «Новый мир», Гронский опирался на таких писателей, как Ф. Гладков иЛ. Леонов, которые оцениваются материалами дела как писатели, зараженные буржуазной идеологией.

Это второе конкретное обвинение звучит так же несерьезно и необоснованно, как и первое, особенно если учесть то, что и Ф. Гладков и Л. Леонов, несмотря на отдельные ошибки в их творчестве, в целом проявили себя, особенно в период Отечественной войны, как советские патриоты и виднейшие писатели.

Считаю, что обвинение Гронского в «подрывной вредительской работе на литературно-идеологическом фронте» было необоснованным и неправильным.

2. И. М. Гронский на основании одного показания бывшего эсера обвинялся также в том, что он якобы принимал активное участие в восстании эсеров в 1918 году в Ярославле. Гронский это обвинение категорически отрицал. Материалами дела участие Гронского в восстании эсеров в 1918 году в Ярославле не подтверждается. Необоснованность этого обвинения видна из того факта, что Гронский был принят в коммунистическую партию в июле 1918 года, т. е. сразу же после эсеровского восстания в Ярославле, и принимался он в партию там же, в Ярославской области. Этого не могло бы произойти, если бы он был замешан в восстании эсеров. Обвинение настаивало на этом пункте, исходя из того, что Гронский до вступления в коммунистическую партию с 1912 по 1918 г. был в партии социалистов-революционеров (максималистов). Но надо иметь в виду, что после мятежа левых эсеров в июле 1918 года и Ярославского восстания среди эсеровской партии произошло резкое расслоение и часть рабочих-эсеров порвала с эсеровской партией и, вступив в ряды ВКП(б), активно боролась с эсерами. И. М. Гронский по происхождению рабочий-слесарь, работал в Петрограде, он был принят в нашу партию как раз в июле 1918 года и служил в Красной Армии в период гражданской войны.

Считаю, что обвинение Гронского в участии в эсеровском мятеже в Ярославле не обосновано и противоречит тому факту, что он был принят в нашу партию в июле 1918 года там же, в Ярославской области.

Из материалов дела можно сделать вывод, что в начале следствия на Гронского было оказано давление. В процессе следствия Гронский от своего первоначального признания в участии в антисоветской организации правых отказался. Так же он держался и на суде.

Что касается письма И. М. Гронского в ЦК КПСС и Совет Министров СССР, то оно производит хорошее впечатление. Гронский, видимо, искренне хочет служить делу партии, у него не чувствуется настроений озлобленности от обиды.

Считаю, что было бы правильным:

1. Снять с И. М. Гронского судимость, поскольку он был осужден без достаточных оснований.

2. Поручить Комитету Партийного Контроля при ЦК КПСС рассмотреть вопрос о партийности И. М. Гронского, имея в виду возможность восстановления его в рядах партии.

3. Считаю возможным направить И. М. Гронского на работу в Институт мировой литературы имени М. Горького Академии наук СССР в качестве научного сотрудника (он окончил в 1924 году Институт красной профессуры) или же направить его на работу в качестве члена редколлегии журнала «Сибирские огни» (гор. Новосибирск).

П. Поспелов


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 81. Л. 147–149. Копия. Машинопись.

№ 28 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О ПРОВЕРКЕ «ДЕЛА» И.М.ГРОНСКОГО

16 января 1954 г.

№ 49. п. 2 — Записка тов. Поспелова П. Н. о заявлении быв. редактора газеты «Известия» И. М. Гронского.

1. Поручить Генеральному Прокурору СССР тов. Руденко проверить следственные материалы на И. М. Гронского и представить предложения.

2. Поручить КПК при ЦК КПСС с учетом решения вопроса, изложенного в пункте 1, рассмотреть вопрос о партийности И. М. Гронского.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 81. Л. 145. Подлинник. Машинопись.

№ 29 ПИСЬМО Н.А.РЫКОВОЙ Н.С.ХРУЩЕВУ*

* На первом листе письма имеются следующие пометы: «Хранить в архиве (указание т. Малина). 19. ХII.55 [подпись неразборчива]» и «Возвращено от т. Малина. 17.VIII.65 г. [подпись неразборчива]». — Сост.

1 февраля 1954 г.

Уважаемый Никита Сергеевич!

Я вынуждена обратиться к Вам с просьбой вмешаться в течение моей судьбы, так как ненависть к имени моего отца преграждает мне все дороги.

На протяжении последних пяти лет, находясь в Енисейском районе Красноярского края на положении ссыльнопоселенки, я не могу получить работу, несмотря на то, что неоднократно обращалась во все местные, краевые и даже центральные соответствующие органы.

После Вашего указания, данного в ответ на мое письмо в 1951 г. относительно трудоустройства, местные органы Советов не сумели предоставить мне работу. Организации, в которые они обращались, узнав о ком идет речь, утверждали, что вакантных мест нет, хотя это не соответствовало действительности. И по настоящее время в нашей местности действует неоглашенное указание, данное якобы по партийной линии, о всемерном устранении ссыльных от любых, кроме физических, работ. А я к тому же еще дочь Рыкова.

17 июня 1953 г. из Вашего Секретариата было направлено в МВД мое письмо. 15 июля с резолюцией «Дать указание трудоустроить» (№ X 6750) это письмо пошло в Красноярский край. В сентябре 1953 г., показав это письмо с препроводительной запиской, комендант РО МВД объявил, что МВД трудоустройством не занимается и взял с меня об этом расписку. Тут же мне было сказано, что ЦК КПСС трудоустройством не занимается, и мне не следует писать Вам. Не умею разобраться во всем этом.

С 1948 г. после двух операций рака я инвалид. Трудное материальное положение и условия жизни окончательно подорвали мое здоровье. К физической работе я не годна.

Муж, на иждивении которого нахожусь вместе с престарелой сестрой моей матери (оба ссыльнопоселенцы), изнурен многолетним туберкулезом, сейчас находится в больнице.

Для лечения мы не имеем ни материальной, ни правовой возможности, так как лишены права передвижения, а для поправки здоровья необходима перемена климата.

Я отлично понимаю, что в свое время изоляция меня была вызвана необходимостью. С тех пор прошло больше 16 лет, за которые я проверена всесторонне.

В постановлении ОСО при НКВД СССР в 1946 году в отношении меня сказано: такая-то, отбывшая 8 лет в ИТЛ, дочь врага народа. Решение: из лагеря освободить, сослать сроком на 5 лет. Ссылка мне была дана, как дочери врага народа. Против этого не могу возражать. Но в 1951 г., за год до окончания срока ссылки, в РО МВД в Енисейске мне дали расписаться на новом постановлении ОСО — о ссылке меня на поселение, аргументируя эту новую ссылку констатированием моих «политических преступлений» с употреблением слова «троцкистских». Откуда и для чего это взято — не знаю. Никаких обвинений мне не предъявлялось, никакого следствия не было. Не могу протестовать против меры, категорически протестую и отвергаю ложную аргументацию.

Не изменишь того, что я дочь врага народа, но никакого преступления я не совершала и могу прямо смотреть в глаза каждому советскому человеку.

С момента освобождения из заключения до переезда в Красноярский край я работала и имею хорошие отзывы с мест работы.

Имея работу по специальности (преподаватель русского языка и литературы средней школы) или иную посильную работу — я сумею быть полезной.

Я прошу приостановить дальнейшее отбывание мною ссылки — поселения и дать мне возможность работать на посильной работе.

Наталья Рыкова

1. II.54 г.

Красноярский край, г. Енисейск, дер. Епишино.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 86–87. Заверенная копия. Машинопись.

№ 30 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О ПОРЯДКЕ НАКАЗАНИЯ «ОСОБО ОПАСНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ», СТРАДАЮЩИХ НЕИЗЛЕЧИМЫМИ НЕДУГАМИ

2 февраля 1954 г.

№ 50. п. 31 — Вопрос МВД СССР и Прокуратуры СССР.

В связи с упразднением Особого Совещания при МВД СССР[41] принять следующее предложение тт. Круглова и Руденко о порядке дальнейшего направления отбывших наказание особо опасных государственных преступников, страдающих неизлечимым недугом[42]:

всех лиц после отбытия срока наказания в особых лагерях и тюрьмах МВД, а также находящихся в ссылке на поселении, которые по состоянию здоровья не могут существовать самостоятельно, по заключениям МВД СССР и Прокуратуры СССР передавать под опеку родственникам, проживающим в нережимных местностях, а в случае отсутствия таких родственников или их отказа взять инвалидов под опеку — направлять в специальные дома инвалидов;

разрешить МВД СССР и Прокуратуре СССР в таком же порядке пересмотреть дела на лиц, в отношении которых Особым Совещанием было принято решение о направлении их в специальные дома инвалидов.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 181. Л. 3. Подлинник. Машинопись.

№ 31 ПИСЬМО А.А.АХМАТОВОЙ К. Е. ВОРОШИЛОВУ*

* На письме имеются следующая резолюция: «Руденко Р. А. Прошу рассмотреть и помочь. К. Ворошилов. 12.II.54» и помета помощника Председателя Президиума Верховного Совета СССР: «Копия с резолюцией т. Ворошилова К. направлена т. Руденко Р. А. 12.2.54». — Сост.


8 февраля 1954 [года]

Глубокоуважаемый Климент Ефремович!

Умоляю Вас спасти моего единственного сына, который находится в исправительно-трудовом лагере (Омск, п/я 125) и стал там инвалидом.

Лев Николаевич Гумилев (1912 г. р.) был арестован в Ленинграде 6 ноября 1949 г. органами МГБ и приговорен Особым Совещанием к 10 годам заключения в ИТЛ.

Ни одно из предъявленных ему на следствии обвинений не подтвердилось — он писал мне об этом. Однако, Особое Совещание нашло возможным осудить его.

Сын мой отбывает срок наказания вторично[43]. В марте 1938 года, когда он был студентом 4-го курса исторического факультета Ленинградского университета, он был арестован органами МВД и осужден Особым Совещанием на 5 лет. Этот срок наказания он отбыл в Норильске. По окончании срока он работал в качестве вольнонаемного в Туруханске. В 1944 году, после его настойчивых просьб, он был отпущен на фронт добровольцем. Он служил в рядах Советской Армии солдатом и участвовал в штурме Берлина (имел медаль «За взятие Берлина»).

После Победы он вернулся в Ленинград, где в короткий срок окончил университет и защитил кандидатскую диссертацию. С 1949 г. служил в Этнографическом музее в Ленинграде в качестве старшего научного сотрудника.

О том, какую ценность для советской исторической науки представляет его научная деятельность, можно справиться [у] его учителей — директора Государственного Эрмитажа М.И.Артамонова и профессора Н.В.Кюнера.

Сыну моему теперь 41 год, и он мог бы еще потрудиться на благо своей Родины, занимаясь любимым делом.

Дорогой Климент Ефремович! Помогите нам! До самого последнего времени я, несмотря на свое горе, была еще в состоянии работать — я перевела для юбилейного издания сочинений Виктора Гюго драму «Марьон Делорм» и две поэмы великого китайского поэта Цю-й-юаня. Но чувствую, что силы меня покидают: мне больше 60-ти лет, я перенесла тяжелый инфаркт, отчаяние меня разрушает. Единственное, что могло бы поддержать мои силы — это возвращение моего сына, страдающего, я уверена в этом, без вины[44].

Анна Ахматова

Ахматова Анна Андреевна

Ленинград, ул. Красной конницы, д. 4, кв. 3, тел. А2-13-42

Москва, Б[ольшая] Ордынка, д. 17, кв. писателя В. Е. Ардова, № 13, тел. В1-25-33.


ГА РФ. Ф. 7523. Оп. 85. Д. 251. Л. 16–16 об. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Шпион. 1994. № 3. С. 20–21.

№ 32 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Н. Г.ИГНАТОВА Н.С.ХРУЩЕВУ О «ДЕЛЕ» «КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ МОЛОДЕЖИ»*

* На первом листе записки имеются следующие пометы: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС, кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС, секретарям ЦК КПСС тт. Поспелову, Шаталину и Генеральному Прокурору СССР тов. Руденко (указание тов. Хрущева). В. Малин. 25.II.54 г.» и «Архив. В. Чернуха. III.54 г.». — Сост.


20 февраля 1954 г.

Секретарю ЦК КПСС товарищу Хрущеву Н. С.

В 1949 году органами Министерства государственной безопасности было заведено дело о существовании в гор. Воронеже тайной молодежной организации, так называемой «Коммунистической партии молодежи» (КПМ).

22 сентября 1949 года за подписью бывшего Министра госбезопасности Абакумова в адрес И. В. Сталина был направлен документ, в котором «КПМ» квалифицировалась, как троцкистская организация.

Всего по делу было арестовано 24 участника «КМП». Обвинялись они в намерении захватить в свои руки власть в стране и в проведении вражеской пропаганды.

24 июня 1950 года решением Особого Совещания при МГБ СССР 23 участника «КПМ» были приговорены к различным срокам лишения свободы, а один из них получил направление на принудительное лечение по поводу шизофрении.

Группе работников Воронежского областного Управления МГБ за это дело была объявлена благодарность с выдачей денежного вознаграждения.

После рассмотрения дела в Особом Совещании от осужденных и их родственников систематически поступали жалобы в правительственные инстанции, в Верховный Суд, в Прокуратуру и органы МВД о незаконном привлечении к ответственности участников «КПМ» и применении по их делу незаконных методов ведения следствия.

В целях проверки этих жалоб Управлением МВД по Воронежской области совместно с Военной прокуратурой Воронежского Военного Округа были передопрошены по существу предъявлявшегося обвинения как осужденные по этому делу, так и 9 человек свидетелей.

Все осужденные отказались от данных ими в 1949-50 годах показаний о вражеских замыслах «КПМ» и заявили, что эти показания они вынуждены были дать под влиянием изнуряющих ночных допросов, уговоров, угроз и обмана со стороны следователей.

Передопрошенные по делу свидетели также изменили свои прежние показания и заявили, что факты антисоветской деятельности «КПМ» им не известны.

По заключению УМВД фигурировавшие в деле в качестве вещественных доказательств — рукописный журнал и другие, исполненные от руки, документы, как показало их изучение, не могут быть признаны доказательством преступной деятельности участников «КПМ». Документы эти состоят из путаных, противоречивых положений, свидетельствующих о политической незрелости их авторов.

Таким образом, дело молодежной организации — «КПМ» было раздуто, сфальсифицировано.

Как теперь установлено, — говорится в заключении УМВД, — организация «КПМ» преступного характера не носила и контрреволюционного умысла у ее участников не было.

На основании изложенного Управлением МВД по Воронежской области вынесено заключение о прекращении уголовного дела на 23-х участников «КПМ» за отсутствием в их действиях состава преступления и само дело направлено на окончательное разрешение в Верховный Суд СССР[45].

Из 23-х осужденных по этому делу содержатся под стражей в тюрьме 10 человек, а 13 человек освобождены — трое по отбытии меры наказания и 10 человек по амнистии.

Материалы о незаконных действиях работников УМГБ, расследовавших дело участников «КПМ», находятся в Военной Прокуратуре Воронежского военного округа.

О чем обком партии и докладывает ЦК КПСС.

Одновременно обком КПСС докладывает, что во время перепроверки было установлено, что в период расследования дела участников «КПМ» руководство бывшего УМГБ в нарушение установленных принципов применяло оперативную технику для подслушивания телефонных разговоров руководящих партийных и советских работников, главным образом работников обкома партии.

Секретарь обкома КПСС Н. Игнатов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 100–102. Подлинник. Машинопись.

№ 33 ЗАЯВЛЕНИЕ Н.С.КАМЕНЕВОЙ Н. А. БУЛГАНИНУ О РЕАБИЛИТАЦИИ С.С.КАМЕНЕВА*

* На первом листе письма имеется следующая резолюция: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС, т. Руденко Р. А. Булганин. 13.III.1954 г.». — Сост.


22 февраля 1954 г.

Первому заместителю Председателя Совета Министров СССР, министру обороны СССР товарищу Булганину Н. А.

От Каменевой Наталии Сергеевны, прож[ивающей] Москва, 66, Гороховский пер., д. 4, кв. 59. Телефон Е-1-46-19.

Многоуважаемый Николай Александрович.

Обращаюсь к Вам, как к человеку, который лично знал моего отца, Сергея Сергеевича Каменева, и верю, что если Вы можете помочь, то Вы поможете разобраться в том страшном, совершенно непонятном «деле», которое навязала чья-то злая воля моему отцу, по-видимому рассчитывая, что мертвые молчат и не могут ни защитить, ни оправдать себя.

И вот уже много лет лежит темное пятно на светлом имени моего отца. В 1937 году произошло непонятное: увековеченное имя его было отобрано у Военного санатория в Гурзуфе, оно было снято с названия улиц города Киева, у стрелковой школы и у многих других объектов. Памятник ему не поставили, его уголки в музеях Советской Армии и Революции были закрыты, пенсию у моей матери отняли, короче говоря, была стерта с лица земли вся его безупречная, честная работа, служение делу партии и народа.

В чем дело?

В течение семнадцати лет я ставила этот вопрос, неоднократно обращаясь к членам Правительства в письменной форме, но никто никогда на него не ответил, а между тем сколько лет я прожила под таким тяжким гнетом совершенной несправедливости, с чувством полной беспомощности.

Я прошу Вас помочь мне выяснить этот вопрос с тем, чтобы реабилитировать моего отца и вернуть ему доброе имя, которое он заслужил своим самоотверженным и безупречно честным служением партии и Родине[46].

Разрешите надеяться, что хоть это письмо не останется без ответа.

С глубоким уважением дочь С. С. Каменева,

Наталия Сергеевна Каменева


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 127–128. Заверенная копия. Машинопись.

№ 34 ЗАПИСКА КОМИССИИ ЦК КПСС ПОД ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВОМ К. Е. ВОРОШИЛОВА Г. М. МАЛЕНКОВУ И Н.С. ХРУЩЕВУ О СНЯТИИ ОГРАНИЧЕНИЙ В ПРАВОВОМ ПОЛОЖЕНИИ СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ

24 февраля 1954 г.

Товарищу Маленкову Г.М., товарищу Хрущеву Н. С.

В соответствии с поручением ЦК[47] нами рассмотрен вопрос об освобождении от спецпоселения отдельных категорий спецпоселенцев и снятии некоторых ограничений в их правовом положении.

Как видно из имеющихся материалов, большая часть спецпоселенцев, выселенных главным образом во время Отечественной войны и в послевоенный период, прочно осела на жительство в местах поселений, закрепилась в промышленности и сельском хозяйстве, добросовестно относится к своим обязанностям и принимает активное участие в общественной и производственной жизни.

В этих условиях, а также принимая во внимание то обстоятельство, что в подавляющем своем числе спецпоселенцы лично не совершили никакого преступления перед государством, становится нецелесообразным дальше сохранять некоторые ограничения, установленные для спецпоселенцев.

По действующему положению спецпоселенцы не имеют права отлучаться без разрешения коменданта спецкомендатуры за пределы района расселения, обслуживаемого данной спецкомендатурой, причем территория, охватываемая спецкомендатурой, меньше сельского и даже городского района. Отсюда невозможность для многих спецпоселенцев устроиться на работу по своей специальности, выехать в командировку, на лечение и по другим личным и служебным делам. Самовольная отлучка за пределы района расселения рассматривается как побег и влечет за собой ответственность в уголовном порядке.

Спецпоселенцы обязаны ежемесячно отмечаться в спецкомендатуре, подчиняться всем распоряжениям спецкомендатур и за нарушение режима и общественного порядка подвергаются административному взысканию в виде штрафа до 100 рублей или ареста до 5 суток.

За уклонение от общественно-полезного труда в местах поселений для спецпоселенцев установлена уголовная мера наказания — 8 лет исправительно-трудовых лагерей, а за самовольный выезд (побег) из мест поселения — 20 лет каторжных работ.

Такой излишне строгий режим, установленный для спецпоселенцев, неизбежно приводит к многочисленным случаям его нарушения, порождает факты беззакония в отношении спецпоселенцев со стороны работников спецкомендатур.

Отрицательные стороны установленного режима в местах спецпоселения с особой тяжестью сказываются на детях спецпоселенцев.

По достижении 16 лет дети спецпоселенцев берутся в настоящее время на персональный учет спецпоселения со всеми вытекающими из этого ограничениями, т. е. они становятся также спецпоселенцами. Не имея права передвижения за пределы спецкомендатур, дети спецпоселенцев таким образом лишены часто возможности получить среднее образование, не говоря уже о высшем, не могут принять участие в спортивных соревнованиях, в смотрах художественной самодеятельности, для них крайне ограничены возможности выбора профессии по своим способностям и склонности.

В связи с тем, что на учет спецпоселения берутся все дети спецпоселенцев, общее число спецпоселенцев с каждым годом увеличивается за счет детей. Так, за период с 1945 по 1952 год взято на посемейный учет 360 545 родившихся детей и на персональный учет спецпоселения 332 739 детей, достигших 16-летнего возраста.

В центральные органы от спецпоселенцев поступают многочисленные заявления и жалобы, в которых излагается просьба снять с них чрезмерно стеснительные ограничения, предоставить возможность наравне со всеми советскими гражданами принимать участие в хозяйственном и культурном строительстве.

Комиссия считает необходимым в качестве первоочередных мер, направленных на создание для спецпоселенцев более нормальных условий для их трудовой деятельности и личной бытовой жизни, снять некоторые ограничения в их правовом положении и смягчить ответственность за нарушение режима в местах спецпоселений.

Комиссия предлагает:

а) предоставить право спецпоселенцам свободного передвижения в пределах области, края, автономной республики, а по командировкам, путевкам на курорты, в дома отдыха и т. д. — в любой пункт страны на срок, указанный в командировочном удостоверении или путевке, обязав их о временном выезде сообщать органам МВД по месту нахождения на учете спецпоселения;

б) разрешить спецпоселенцам беспрепятственно изменять место жительства в пределах административного района, обязав их о новом месте жительства сообщать в районные отделы МВД; изменение места жительства с выездом за пределы административного района производить с разрешения МВД — УМВД;

в) установить для спецпоселенцев личную явку на регистрацию в органы МВД вместо одного раза в месяц — один раз в три месяца;

г) запретить органам МВД за нарушение режима производить арест спецпоселенцев в административном порядке.

Вместе с тем Комиссия считает необходимым совсем снять с учета спецпоселения и с посемейного учета всех детей спецпоселенцев, не достигших 18-летнего возраста, и в дальнейшем детей спецпоселенцев на учет не брать. Является также целесообразным снять с учета спецпоселения членов и кандидатов в члены КПСС, комсомольцев, награжденных орденами и медалями, участников Отечественной войны.

Что же касается предложений об освобождении от спецпоселения отдельных категорий спецпоселенцев и ограничении срока спецпоселения для других категорий спецпоселенцев, то Комиссия считает необходимым дополнительно изучить этот вопрос, одновременно разработав практические меры по закреплению спецпоселенцев в местах их настоящего жительства.

Следует иметь в виду, что основная масса спецпоселенцев расселена в Казахской, Узбекской и Киргизской ССР, в Красноярском и Алтайском краях, Кемеровской, Новосибирской, Молотовской, Свердловской и некоторых других областях Сибири и Урала, т. е. в районах, где ощущается большой недостаток в рабочей силе. Поэтому вопрос о возможности освобождения от спецпоселения отдельных категорий спецпоселенцев должен быть разрешен таким образом, чтобы это не вызвало большого ухода рабочей силы из этих районов, а, наоборот, чтобы спецпоселенцы прочно закрепились в местах их настоящего жительства. Это необходимо тем более, что в указанных районах намечается проведение больших мероприятий по освоению залежных и целинных земель, по общему развитию сельского хозяйства и промышленности.

С другой стороны, является нежелательным, чтобы выселенные в свое время из Крыма, Кавказа, Поволжья, пограничных районов Украины, Белоруссии, из прибалтийских республик снова вернулись в эти районы.

Исходя из того, Комиссия считает необходимым запросить мнение руководящих партийных и советских органов Казахской, Узбекской и Киргизской ССР, а также руководящих органов краев и областей, на территории которых проживает основная масса спецпоселенцев, о возможности освобождения от спецпоселения отдельных категорий спецпоселенцев и о тех мероприятиях по трудовому и бытовому устройству, которые необходимо провести в целях закрепления спецпоселенцев, по возможности добровольного, на работе в промышленности и сельском хозяйстве этих районов.

Просим ЦК утвердить прилагаемый проект постановления о снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев и разрешить отсрочить до 15 апреля с.г. представление предложений об освобождении от спецпоселения отдельных категорий спецпоселенцев, смягчении уголовного наказания за нарушение режима в местах спецпоселения и о мерах по трудовому и бытовому устройству спецпоселенцев[48].

К. Ворошилов, К. Горшенин, С. Круглов, К. Лунев, А. Дедов, Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 181. Л. 10–13. Подлинник. Машинопись.

№ 35 ЗАПИСКА К. Е. ВОРОШИЛОВА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС О КАТЕГОРИЯХ И КОЛИЧЕСТВЕ СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ В СССР*

* На первом листе записки имеется резолюция: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС. (указание тов. Хрущева). В. Малин. 23.3.54». — Сост.


4 марта 1954 г.

Товарищу Маленкову Г.М., товарищу Хрущеву Н. С.

В дополнение к ранее посланным материалам направляю Вам краткую справку о спецпоселенцах [49].

По данным МВД СССР на спецпоселении в настоящее время всего находится 2 819 776 человек, в том числе детей, не достигших 16-летнего возраста — 884057 человек.

Основную группу спецпоселенцев — около 2 миллионов человек составляют немцы, карачаевцы, чеченцы, ингуши, балкарцы, калмыки и крымские татары, выселенные во время Отечественной войны.

Немцы из районов Поволжья были выселены на основании Указа от 28 августа 1941 г.; одновременно были выселены немцы из Московской и Ленинградской областей, Украины, Северного Кавказа, Крыма и других районов. Всего было переселено в этот период 856 637 человек. После войны по распоряжению СНК СССР были направлены на спецпоселение 208 462 чел. репатриированных немцев и в 1948 году МВД СССР были взяты на учет как спецпоселенцы 159 906 чел. немцев — местных жителей Дальнего Востока, Сибири, Урала, Казахстана и других районов.

Всего, таким образом, немцев на поселении находится в настоящее время вместе с детьми 1 225 005 человек.

В соответствии с Указами от 12 октября 1943 г., 7 марта и 8 апреля 1944 г. из районов Северного Кавказа было переселено карачаевцев, чеченцев, ингушей и балкарцев всего 489 118 человек и по Указу от 27 декабря 1943 г. из бывшей Калмыцкой АССР было переселено калмыков 79 376 человек.

Крымские татары были переселены на основании постановления ГОКО от 11 мая 1944 г.; одновременно были выселены из Крыма немецкие пособники из числа греков, болгар и армян. Всего выселенных из Крыма находится на спецпоселении 199 215 человек.

В соответствии с Указами и распоряжениями Правительства СССР выселенные должны наделяться в местах поселения землей и угодьями и им должна быть оказана государственная помощь по хозяйственному устройству в новых районах.

В местах поселений находятся также лица, выселенные в соответствии с Указами Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля и 2 июня 1948 года по общественным приговорам общих собраний колхозников или крестьян села, как злостно уклоняющиеся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущие антиобщественный, паразитический образ жизни 27 285 человек.

На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. сосланы на поселение отбывшие наказание шпионы, троцкисты, меньшевики, правые, террористы, националисты и другие особо опасные преступники, всего — 52 468 человек.

В местах поселений находятся также другие категории выселенных по решениям Правительства СССР:

бывшие кулаки, выселенные из районов сплошной коллективизации на основании постановления ЦИК и СНК от 1 февраля 1931 г. и не снятые еще с учета спецпоселения — 24 686 человек[50];

поляки — граждане СССР, выселенные на основании постановления СНК СССР от 28 апреля 1936 г. из пограничных районов Украинской и Белорусской ССР — 36 045 человек;

«оуновцы», выселенные из западных областей Украины на основании постановления Совета Министров СССР от 10 сентября 1947 г. и 4 октября 1948 г. — 175 063 человека;

иноподданные, бывшие иноподданные и лица без гражданства, дашнаки и другие лица, выселенные из Грузии на основании постановления ГОКО от 31 июля 1944 г. и постановлений Совета Министров СССР от 29 мая 1949 г., 21 февраля 1950 г. и 29 ноября 1951 г. — 160 197 человек;

«власовцы», выселенные на основании постановления ГОКО от 18 августа 1945 г., постановления СНК СССР от 21 декабря 1945 г. и постановления Совета Министров СССР от 29 марта 1946 г. сроком на 6 лет — 56 476 человек;

бывшие помещики, фабриканты, торговцы, кулаки, немецкие пособники и их семьи, выселенные из Молдавской ССР на основании постановления Совета Министров СССР от 6 апреля 1949 г. — 35 838 человек;

члены семей бандитов, пособники бандитов и кулаки с семьями, выселенные из Прибалтики в 1945–1951 гг. — 159 417 человек.

Кроме того в предвоенные годы и после войны по отдельным постановлениям Правительства СССР были выселены бывшие помещики, фабриканты, торговцы, сотрудники карательных органов бывших буржуазных правительств Польши, Латвии, Литвы, Эстонии и Румынии, члены семей осужденных сектантов («истинно-православных христиан», иеговистов и др.), кулаки с семьями из западных областей Украины и Белоруссии, басмачи и другие, всего 85 799 человек.

В Указах и постановлениях Правительства не предусматривалось, что дети спецпоселенцев по достижении совершеннолетия должны браться на учет как спецпоселенцы.

Однако, согласно Инструкции МВД СССР от 19 февраля 1949 года дети спецпоселенцев в возрасте от 16 лет и старше берутся на персональный учет как спецпоселенцы.

В совместной директиве Министра внутренних дел СССР и Прокурора СССР от 16 мая 1949 года говорится, что все дети спецпоселенцев по достижении 16-летнего возраста и проживающие в спецпоселении вместе с высланными родителями (родственниками) подлежат зачислению на вечное поселение и им объявляется Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года, которым устанавливается уголовная ответственность за самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения.

К. Ворошилов







«Андерсовцы»[51]


АПРФ Ф 3. Оп. 58. Д 182. Л. 17–24. Подлинник. Машинопись

РАЗДЕЛ III Н. С.ХРУЩЕВ ПЕРЕХВАТЫВАЕТ ИНИЦИАТИВУ МАРТ — ДЕКАБРЬ 1954 г.

№ 1 ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО, С.Н.КРУГЛОВА, И.А.СЕРОВА И К.П.ГОРШЕНИНА В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС ОБ ОБРАЗОВАНИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО ПЕРЕСМОТРУ ДЕЛ ОСУЖДЕННЫХ ЗА «КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ», СОДЕРЖАЩИХСЯ В ЛАГЕРЯХ, КОЛОНИЯХ, ТЮРЬМАХ И НАХОДЯЩИХСЯ В ССЫЛКЕ НА ПОСЕЛЕНИИ[1]

19 марта 1954 г.

В Президиум ЦК КПСС товарищу Маленкову Г. М., товарищу Хрущеву Н. С.

В результате разоблачения Центральным Комитетом КПСС и Правительством изменнической деятельности Берия и его сообщников установлено, что эти враги народа преднамеренно и систематически нарушали социалистическую законность для того, чтобы облегчить проведение своей преступной деятельности. С целью истребления честных, преданных делу коммунистической партии и Советской власти кадров, преступники, пробравшиеся в органы МВД, сознательно насаждали произвол и беззаконие, совершали незаконные аресты ни в чем не повинных советских граждан, применяли строжайше запрещенные законом преступные методы ведения следствия и фальсифицировали дела.

Значительное количество случаев недостаточно обоснованного осуждения граждан имело место в практике работы Особого Совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР. Этому способствовало то обстоятельство, что рассмотрение дел на Особом Совещании проходило в отсутствие обвиняемых и свидетелей, чем создавались широкие возможности покрывать недостатки предварительного следствия, а иногда и грубейшие извращения советских законов.

Особым Совещанием при НКВД — МГБ — МВД СССР, которое просуществовало с 5 ноября 1934 года до 1 сентября 1953 года, было осуждено 442 531 чел., в том числе к расстрелу 10 101 чел., к лишению свободы 360 921 чел., к ссылке и высылке (в пределах страны) 67 539 чел. и к другим мерам наказания (зачет времени нахождения под стражей, высылка за границу, принудительное лечение) 3970 человек.

Грубые нарушения социалистической законности органами МГБ были допущены также в связи с директивой быв. МГБ СССР и Прокуратуры СССР от 26 октября 1948 года № 66/241 сс (за подписями Абакумова и Сафонова), согласно которой органы МГБ вновь арестовывали лиц, уже отбывших наказание за совершенные ими контрреволюционные преступления и освобожденных из мест заключения после окончания Великой Отечественной войны, и направляли их по решениям Особого Совещания в бессрочную ссылку на поселение.

Имевшие место нарушения социалистической законности подтверждаются большим количеством жалоб на незаконное осуждение за контрреволюционные преступления, поступающих от осужденных и их родственников.

Таких жалоб в Прокуратуру СССР за время с августа 1953 года по 1 марта 1954 года поступило 78 982.

В настоящее время в лагерях, колониях и тюрьмах содержится заключенных, осужденных за контрреволюционные преступления 467 946 человек, и, кроме того, находится в ссылке после отбытия наказания за контрреволюционные преступления 62 462 человека.

В целях выявления случаев необоснованного осуждения граждан и последующей их реабилитации, считаем необходимым специально пересмотреть все уголовные дела на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления всеми судебными и внесудебными органами, ныне содержащихся в лагерях, колониях и тюрьмах МВД СССР, а также на лиц, находящихся в ссылке на поселении по отбытии наказания за контрреволюционные преступления.

Для пересмотра дел и принятия необходимых решений по ним считаем целесообразным образовать Центральную Комиссию в следующем составе:

Председатель Центральной Комиссии — т. Руденко, Генеральный прокурор СССР.

Члены Комиссии:

т. Круглов — министр внутренних дел СССР,

т. Серов — председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР,

т. Горшенин — министр юстиции СССР, т. Данилов — зам. министра юстиции СССР,

т. Вавилов — начальник управления по надзору за местами заключения Прокуратуры СССР,

т. Сучков — зам. начальника отдела по спецделам Прокуратуры СССР,

т. Максимов — начальник отдела Главной Военной Прокуратуры Советской Армии,

т. Турцев — прокурор отдела Главной Военной Прокуратуры Советской Армии,

т. Леонов — начальник управления Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР,

т. Плетнев — начальник отдела Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР,

т. Максимов — пом. начальника управления военных трибуналов Министерства юстиции СССР,

т. Костромин — начальник ревизионного управления военных трибуналов Министерства юстиции СССР,

т. Филиппов — начальник управления транспортных судов Министерства юстиции СССР,

т. Калинин — начальник управления спецсудов Министерства юстиции СССР.

Пересмотр уголовных дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, производить по месту осуждения этих лиц.

Для пересмотра дел создать в республиках (не имеющих областного деления), краях и областях комиссии в составе: прокурора республики, края, области (председателя), членов комиссии: министра внутренних дел республики, начальника Управления МВД по краю, области, начальника Управления Комитета государственной безопасности по республике, краю, области, министра юстиции республики, начальника Управления министерства юстиции, края, области.

В целях быстрейшего завершения работы по реабилитации незаконно осужденных лиц полагаем целесообразным изменить существующий порядок пересмотра дел, согласно которому дела на осужденных внесудебными органами (Особым Совещанием при НКВД — МГБ — МВД, Коллегией ОГПУ, тройками НКВД — УНКВД) пересматриваются в Верховном Суде СССР по протесту Генерального Прокурора СССР.

В связи с тем, что такой порядок пересмотра дел, несомненно, усложнит эту работу и удлинит сроки ее окончания, вносим следующие предложения:

1. Дела на лиц, осужденных Особым Совещанием при НКВД — МГБ — МВД и Коллегией ОГПУ, пересматривать на заседаниях Центральной Комиссии, а дела на лиц, осужденных тройками НКВД — УНКВД, — на заседаниях республиканских, краевых и областных комиссий.

Республиканские, краевые и областные комиссии по делам на лиц, осужденных Особым Совещанием при НКВД — МГБ — МВД и Коллегией ОГПУ, выносят мотивированные заключения и представляют эти дела на рассмотрение Центральной Комиссии.

При рассмотрении указанных дел Центральная Комиссия, республиканские, краевые и областные комиссии в случаях незаконного осуждения, неправильной квалификации состава преступления, необоснованного направления в ссылку на поселение выносят постановления соответственно: об отмене решения по делу и полной реабилитации осужденного, о переквалификации состава преступления, о сокращении срока наказания, применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии», об отмене ссылки на поселение. В отношении лиц, осуждение которых будет признано правильным, комиссии выносят постановления об отказе в пересмотре решения по делу, о чем сообщается осужденным по месту их нахождения.

Постановления Центральной Комиссии, республиканских, краевых и областных комиссий, вынесенные по рассмотренным делам, считать окончательными.

2. Дела на лиц, осужденных судебными органами, по которым комиссиями будет признано необходимым отменить или изменить приговор, рассматриваются в соответствующих судебных инстанциях по протестам, вносимым в установленном законом порядке.

Представляем при этом проект постановления ЦК КПСС[2] и план мероприятий по организации этой работы[3].

Р. Руденко, С. Круглов, И. Серов, К. Горшенин


АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 109. Л. 10–15. Подлинник. Машинопись.

№ 2 ПИСЬМО Н. Н. КОРОЛЕВА В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ «ИЗВЕСТИЯ»*

* На первом листе письма имеется помета: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС. В. Малин. 14.V.54 г.». — Сост.


29 марта 1954 г.

В редакцию газеты «Известия» — орган Совета депутатов трудящихся СССР от заключенного Королева Николая Николаевича, 1926 года рождения, осужденного по статьям 193-7г., 58–10, 58–14 сроком 25 лет и 5 лет поражения прав, отбывающего срок наказания по адресу: Чукотка, Певек, пос. Красноармейский, п/я № 261/4.

Обращение

Обращаясь к Вам, я надеюсь найти правду, которую тщетно пытаюсь я искать последнее время. Я заключенный, но я также человек, который может чувствовать, желать и жить как все люди земли. Когда-то я был комсомольцем, служил в Красной Армии, а до этого прошел все стадии воспитания, что и каждый человек, вышедший из советской школы. Когда мне было 19 лет, из-за буйной фантазии, дон-кихотства, желания отличиться я совершил поступок, который впоследствии стал преступлением. Меня судили и дали 5 лет. Но кому-то показалось, что за 5 лет я не исправлюсь и, взяв в основу новый материал обвинения из ложных показаний клеветника, меня судили снова по антисоветской статье 58–10, дав по ней 8 лет и 3 года поражения прав. Так я стал жертвой клеветника и карьериста. Об этом я писал в Верховный суд, но ответ — молчание.

Сделав меня антисоветским человеком, меня направили в отдаленные лагеря Дальстроя. Меня решили воспитывать в «исправительно-трудовых лагерях». А вы знаете, что это такое? Это места, где воспитываются преступники, где делают преступников, кто им еще не стал, где убивают зверски тех, кто им не хочет стать. «Исправительно-трудовые лагеря» — это гнезда, откуда пополняется наша страна новыми кадрами убийц, воров и мошенников, но не людьми. Человеком здесь быть нельзя, а если кому-нибудь и удастся вынести и сохранить человеческий облик, то он вынесет самые ожесточенные чувства против советского правительства, партии. Тем, кто становится на дорогу преступлений, тому идут навстречу, а кто сопротивляется существующим порядкам, того объявят антисоветским человеком или просто убьют.

24 декабря 1953 года, т. е. около 3-х месяцев назад, произошло зверское убийство заключенного Пичугова Ивана Федоровича. Его убили за то, что он хотел быть человеком. Он хотел честно трудиться, освободиться быстрей, чтобы закончить свое прерванное образование и жить так же, как живут советские люди. И он был за это убит лагерными бандитами, содержащимися и поощряемыми на подобные поступки людьми, которые носят советские погоны, имеют партийные книжки. Когда я попробовал обратиться к ним и к местной парторганизации о возмутительных порядках, мне дали понять, что я не человек, а вещь, которая не имеет права искать человеческих прав. Другие же разводили руками, говоря: «Ну что же поделаешь, здесь Чукотка». Здесь Чукотка! Здесь нет советских законов, нет человеческих прав. Здесь другой закон, закон удельных князей, оголтелых убийц, воров.

Подобная атмосфера не только здесь, она всюду в лагерях Дальстроя. Люди, не выдерживая установленных порядков, сходят с ума, кончают жизнь самоубийством, рубят руки и ноги, уходят в побеги. А побег из пределов Дальстроя — это тоже самоубийство. И все же побеги здесь не редки. Их ловят, зачастую убивают и беспощадно судят. Так, в 1943 году, не выдерживая больше беззакония и террора, я тоже уходил в побег, но был пойман и, к удивлению, не убит. Меня судили и к 5 оставшимся годам до побега дали предел — высшую меру наказания — расстрел, заменив его 25 годами «исправительно-трудовых лагерей».

Убийства в лагерях ежемесячны и еженедельны. А сколько издевательств ежедневных происходит над людьми! Причина всему этому одна. Старые, закоренелые рецидивисты, убийцы, воры, мошенники, не раз судимые, содержатся совместно с общей массой заключенных, осужденных за мелочи. В результате эта преступная аристократия свою преступную деятельность продолжает и здесь. Внутри лагеря создается режим рабства, беззакония и террора честных людей, стремящихся честно освободиться и влиться в ряды советских людей. Лагерные руководители и руководители управлений вместо того, чтобы бороться с лагерным бандитизмом, идут им навстречу. Считая из-за лени или из-за халатности, а, может быть, и отлично понимая, что они делают руководство лагерем и людьми слишком хлопотливым и нестоящим делом, они режим лагеря поддерживают руками бандитов. Иногда от этих руководителей и прямо можно слышать, что «нам ваша работа не нужна, нам нужно ваше мучение» (оперуполномоченный порта Михайловского Зырянского управления). Иногда подобные князья хотят повеселиться и устраивают гладиаторские побоища. Так, летом 1953 года подобранная группа вооруженных бандитов численностью 80 человек была спущена на 140 человек честных людей, стремящихся быстрее освободиться и исправиться. В то время, когда происходило кровавое побоище, в трюме баржи, прокурор и начальник Зырянского управления спокойно наслаждались у люков баржи зрелищем.

Жизнь человека в лагере дешевле собачьей. Так, бандиты, которым надоест быть в одном лагере, находят простой выход. Они убивают любого заключенного и их везут в центральную тюрьму на комендантский лагерь, где справляют видимые формальности суда*. После суда он опять повторяет то же, не боясь, что его накажут строже. Для того, чтобы лагерная масса людей не роптала на них, ежемесячно они устраивают свои бандитские заходы на людей, подозреваемых в недовольстве на них и на своих хозяев. От таких заходов всегда обычно бывают трупы и горы наштабелеванных, изуродованных зверскими побоями людей. Бьют и убивают зверски. Так, человека раздевают до белья, кладут на пол, на спину и бьют мешком, наполненным песком, по животу. Обычно от 3–4 ударов человек теряет сознание. Или же другим способом наказывают непокорных. Так же раздевают до белья, связывают руки и кидают вверх. Человек с 2-метровой высоты грохается о пол на спину, на зад. В результате от 2–3 раз из горла идет кровь, и человек теряет сознание.

Попасть под такой заход каждый может и почти каждый побывал. Для этого нужно небольшую причину. Так, например, молодой человек красивой наружности, отказавшись удовлетворить половую нужду бандита, будет так наказан. Человек, отказавшись убить своего товарища, также станет жертвой сам. Не так улыбнешься, не так услужишь, не так пройдешь, мало отработаешь норму на производстве за него, не выделишь львиную долю из своей зарплаты — все эти причины достаточны, чтобы попасть в немилость бандитам и стать их жертвой…

Тяжела лагерная атмосфера для человека. Он, задавленный и угнетенный безвыходностью положения, приспосабливается как может, сообразуясь со своим характером и способностью. Особенно лагерные порядки пагубно действуют на молодежь. Не зная еще жизни, не имея еще своего постоянного окрепшего взгляда на жизнь, не способная бороться с трудностями жизни, она отдается стечению окружающей действительности. Многие, особенно более пассивные характеры, становятся педерастами, слугами и вообще исполнителями любой прихоти бандитов. Молодежь побойчее начинает подражать бандитам поддерживать их в убийствах, воровстве и в других черных делах. И все, как правило, становятся игроками в карты, так как бандиты на игроков смотрят более снисходительно, ибо знают, что все деньги в конечном итоге будут все равно у них. Люди, которые пытаются в стороне остаться от преступной жизни, находятся в очень жалком положении. Не находя поддержки со стороны руководителей лагеря, а зачастую видя их сообщничество с бандитами, угнетенные бандитами, в вечном страхе за свою жизнь, к ним прививается ненависть к советскому правительству, к партии.

При общем взгляде на положение вещей создается мнение, что все это не случайные вещи. Не видеть этого нельзя, но все же Москва не видит этого и не видит не один уже год. Берия и подобные ему люди приходят и уходят, а порядки, установленные при них, остаются на своих местах. Почему это?! Почему мы стали забытыми людьми в нашей стране?! Почему двери правосудия стали закрыты для нас?! Почему мы лишены человеческих прав?!

За эти сроки, написанные к вам, я буду убит как и каждый, кто это сделает при их разоблачении. Я сам был свидетелем подобных зрелищ не раз. Поэтому, писав эти строки тайком, я не мог осветить всех фактов, происходящих здесь. Я бы хотел, чтобы дали мне и другим людям поговорить лично с советским представителем из Москвы.

Пичугов Иван Федорович, зверски убитый 24/ХII, работал токарем по металлу. Давая на производстве 150 с лишним процентов, он надеялся, получая зачеты, освободиться как можно быстрее. Ему было всего 24 года и он писал домой 60-тилетней матери о том, как он сожалеет, что не может работать и учиться как все. Мать была рада за сына и за то, что он «исправляется». Сейчас она пишет, спрашивает, почему не отвечает ее сын. Как ответить 60-тилетней матери о случившемся? Соврать я не могу, а действительность слишком ужасна для любящей сына матери. Как ответить старухе-матери, кто убил ее сына? Если вы сможете ответить, то ответьте по ее адресу: Кемеровская обл., г. Прокопьевск, Парниковка, ул. Дорожная, д. № 93, Пичуговой Анне Ивановне.

Не легче положение и на вольных поселках Колымы и Чукотки. Освобождающие — ся воры и бандиты объединяются и здесь в группы, которые терроризируют вольнонаемный состав. Договорник, случайно попавший сюда, проклинает того и тот день, когда ему посоветовали и он решил сюда ехать. Каждую весну по обочинам дорог вскрываются трупы из-под таящего снега. Шофера без конвоя, а иногда и сам конвой отказываются ездить между поселками. Иногда бандиты враждуют и между собой, тогда вокруг себя они собирают преступников-сторонников, и борьба, сопровождаемая еженедельными убийствами, обостряется еще сильнее. Человеку, освободившемуся из лагеря или договорнику, стоит больших трудов выехать отсюда невредимым. Иногда мечта увидеть родных и быть на родине у людей не сбывается. Он может быть убитым или, не вынося тяжелых условий, убьет себя сам. Так, на днях повесился главный инженер филиала ЦРМ (Центральные ремонтные мастерские). Недавно среди белого дня произошло убийство нескольких вольных. Особенно часто убивают шоферов.

Прокуратура на все беспорядки смотрит сквозь пальцы. Иногда бандиту за преступление дают срок или добавляют, но ему это не страшно. Он считает лагерь своим домом и отдыхает от своей преступной работы на свободе. Зато прокуратура особое внимание уделяет беглецам. Для них строятся бараки усиленного режима, куда их изолируют; дают сроки на всю жизнь, а часто просто убивают. И в то же время все прекрасно знают, что побег — то же самоубийство. И если б были в лагерях человеческие условия, никто бы не шел на самоубийство. И все же каждый год люди идут на самоубийство.

Но удивительнее всего то, что здесь есть люди, которые считают себя советскими, есть парторганизации, комсомольские организации, воинские части со своим офицерским составом — и все эти советские люди спокойно наблюдают беззаконие и произвол, происходящий вокруг них. Очень интересно, в каких школах и кто их научил занимать подобную позицию среди происходящей нечеловеческой действительности? Взглянешь в местные газеты «Чаунская правда» и «Магаданская правда», ни слова не найдешь о происходящих безобразиях. Почему местные советские организации, газеты, прокуратура, наконец, Москва молчат о средневековых порядках, существующих в наше время в нашей стране?

Сейчас мне 28 лет. Из их я уже 8 лет лишен свободы! Шесть лет являюсь наблюдателем беззакония и произвола в управлении Дальстроя. До этого в тяжелые дни войны, находясь на военных производствах, потом в армии, мне не пришлось пожить и увидеть настоящей советской жизни. Мои понятия о советской жизни были вынесены из советской школы и сейчас, столкнувшись с мрачной окружающей меня действительностью, я повис над пропастью, не находя под собой почвы. Происходящие вокруг факты говорят обратное моим понятиям. Невинно осужденный по двум антисоветским статьям, я до сих пор не могу доказать свою невинность не потому, что я очень глубоко обвинен, а лишь потому, что на меня смотрят как на вещь. Во мне убили все человеческое и уже который год переделывают мои воззрения на жизнь. Еженедельный страх за свою жизнь, угнетение со стороны бандитов, безразличие руководителей советских людей ко всем безобразиям, невольно создают новые впечатления и понятия, совершенно противоположные понятиям, привитым в детстве в советской школе. Просматривая центральные газеты нашей страны, все берешь под сомнение лишь только потому, что быт вокруг настолько противоречив им, что трудно верить после этого хотя и в самую простую истинную правду.

Убитый Пичугов Иван Федорович был моим товарищем. Четыре года находясь вместе в самых трудных условиях, часто среди ежедневных трупов, мы не покидали надежды вместе освободиться, работать и учиться как все люди нашей страны. Он имел небольшое образование, но работая над собой, он подготовил себя за 10 классов, чтобы по освобождении пойти в физико-математический факультет, который он мечтал обязательно окончить. Он любил Белинского. У этого великого русского человека он учился жить и любить все хорошее. Но кто-то испугался его, как человека, который может стать разоблачителем зверских фактов, позавидовал его маленьким успехам, оскорбился его жизнью, поведением, которое при данных условиях жизни ставило его выше убийц, и его зверски, издевательски убили. Его убивали на глазах 60–80 человек, чтобы другие не вздумали так здраво жить. И несмотря на это, свидетелей убийства не оказалось, а многие прямо заявляли, что они хотят жить, давать же показание, значит быть убитым. Люди знают, что сильнее советского закона есть еще закон бандитов и карьеристов, которые сообща управляют лагерем. При моей беседе с оперуполномоченным Чувыкиным он сказал, что ему известно о 200 бандитах, орудующих в лагере. Для решительной же борьбы с бандитизмом он не имеет санкции прокурора управления. В то же время оперуполномоченный хорошо знает, что у него в лагере один из главарей бандитской шайки является комендантом лагеря и все административные люди внутри лагеря полностью зависят от бандитов.

Посылая это письмо вам, я надеюсь получить ответы на вопросы, поставленные мной выше. Я надеюсь также, что вы сделаете запрос в Верховный суд о моем деле. Я желаю сейчас свободы как никогда, чтобы иметь возможность лично вам рассказать об антисоветских фактах, существующих здесь. Если раньше я о них молчал, считая, что за 8000 км от Москвы мне не найти правды, то сейчас, когда произошло убийство моего друга, я не остановлюсь ни перед чем.

Я бы хотел, чтобы мое письмо было направлено в ЦК КПСС лично Н.С.Хрущеву, так как я не имею возможности это сделать прямым адресом[4].

Также я прошу дать мне возможность поговорить с советским представителем из Москвы. Многое мною в этом письме не сказано, так как писалось оно в спешке и украдкой.

Я жду вашего ответа и законных действий нашего правительства. К сему

Королев Николай Н.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 169. Л. 106–113. Копия. Машинопись.

№ 3 ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО И И.А.СЕРОВА В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ ЧЛЕНОВ СЕМЕЙ ОСУЖДЕННЫХ ПО «ДЕЛУ ЕВРЕЙСКОГО АНТИФАШИСТСКОГО КОМИТЕТА»*

* На первом листе записки имеются резолюции: «Согласен. Н.Хрущев. 10/IV-54 г.», «За — В. Молотов. 12/IV», «За — К. Ворошилов. 12/IV», «За — Булганин. 13/IV», «За — Л. Каганович», «За — А. Микоян», «За — М. Сабуров. 14/IV-54», «За — М. Первухин. 14/IV» и помета «Тт. Руденко и Серову сообщено. В архив. В. Малин. 15.IV.54 г.». — Сост.


8 апреля 1954 г.

ЦК КПСС

В январе-феврале 1953 года б[ывш.] УМГБ Московской области были представлены на Особое совещание при МГБ СССР дела на членов семей и родственников лиц, осужденных Военной Коллегией Верховного Суда СССР к высшей мере наказания — расстрелу по делу Еврейского антифашистского комитета: Лозовского С. А., Фефера И. С., Бергельсона Д. Р., Юзефовича И. С., Шимелиовича Б. А., Маркиша П. Д., Зускина В. Л., Квитко Л. М., Гофштейна Д. Н., Теумин Э. И. и Тальми Л. Я.

Решением Особого совещания при б[ывш]. МГБ СССР осуждены к ссылке в отдаленные районы, как члены семей изменников Родины, сроком на 10 лет с конфискацией имущества:

Шамберг Софья Абрамовна, 1903 года рождения, жена Лозовского С. А.;

Лозовская Галина Соломоновна, 1928 года рождения, дочь Лозовского С. А.;

Фефер-Калиш Дора Исааковна, 1924 года рождения, дочь Фефера И. С.;

Климовский Евель Моисеевич, 1923 года рождения, муж Фефер Д. И.;

Бергельсон Циля Львовна, 1896 года рождения, жена Бергельсона Д. Р.;

Бергельсон Лев Давидович, 1918 года рождения, сын Бергельсона Д. Р.;

Островер Ноэми Леоновна, 1921 года рождения, жена Бергельсона Л. Д.;

Юзефович Мария Самойловна, 1899 года рождения, жена Юзефовича И. С.;

Шимелиович-Фридман Хиена Наумовна, 1898 года рождения, жена Шимелиовича Б. А.;

Шимелиович Лев Борисович, 1922 года рождения, сын Шимелиовича Б. А.;

Шимелиович Юлия Борисовна, 1930 года рождения, дочь Шимелиовича Б. А.;

Лазебникова Эсфирь Ефимовна, 1912 года рождения, жена Маркиша П. Д.;

Маркиш Симон Перецович, 1931 года рождения, сын Маркиша П. Д.;

Маркиш Ента Давидовна, 1893 года рождения, сестра Маркиша П. Д.;

Маркиш Ольга Перецовна, 1929 года рождения, дочь Маркиша П. Д.;

Маркиш Юрий Маркович, 1928 года рождения, племянник Маркиша П. Д.;

Берковская Эда Соломоновна, 1903 года рождения, жена Зускина В. Л.;

Зускина Алла Вениаминовна, 1936 года рождения, дочь Зускина В. Л.;

Квитко Белла Самойловна, 1899 года рождения, жена Квитко Л. М.;

Гофштейн Левия Давидовна, 1926 года рождения, дочь Гофштейна Д. Н.;

Гофштейн-Биберман Фельга Соломоновна, 1 889 года рождения, жена Гофштейна Д. Н.;

Гофштейн Шамаль Давидович, 1915 года рождения, сын Гофштейна Д. Н.;

Гофштейн Илья Давидович, 1916 года рождения, сын Гофштейна Д. Н.;

Теумин Полина Наумовна, 1882 года рождения, мать Теумин Э. И.;

Теумин Владимир Исаакович, 1915 года рождения, брат Теумин Э. И.;

Теумин Фрума Шмулевна, 1920 года рождения, жена Теумин В. И.;

Тальми-Розенберг Сарра Аврумовна, 1898 года рождения, жена Тальми Л. Я.

Изучением дел на указанных лиц установлено, что они не причастны к преступной деятельности осужденных по делу Еврейского антифашистского комитета, а также не были осведомлены о ней.

Данные решения Особого совещания являются незаконными, так как уголовной ответственности согласно ст. 58-1 «в» УК РСФСР подлежат члены семей не всех изменников Родины, а только тех из них, которые, будучи военнослужащими, совершили бегство или перелет за границу.

Осужденные же по делу Еврейского антифашистского комитета лица военнослужащими не являлись.

Считали бы возможным поставить вопрос перед Верховным Судом Союза ССР об отмене решений Особого совещания в отношении этих лиц, освобождении их из ссылки и разрешении проживать им в нережимных городах, указанных в перечне Совета Министров СССР от 21 октября 1953 года.

Просим Вашего согласия[5].

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 32. Д. 18. Л. 1–4. Подлинник. Машинопись.

№ 4 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ ЛИЦ, ПРОХОДИВШИХ ПО «ЛЕНИНГРАДСКОМУ ДЕЛУ»

15 апреля 1954 г.

№ 58. п. XV — О деле Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других.

1. Принять в основном представленный проект постановления ЦК КПСС о деле Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других[6].

2. Поручить Секретариату ЦК КПСС с учетом состоявшегося обмена мнениями на заседании Президиума ЦК отредактировать проект постановления и внести на утверждение в Президиум ЦК[7].

3. Разрешить Прокурору СССР после принятия решения опротестовать приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР по данному делу на предмет его прекращения и реабилитации осужденных[8].

4. Поручить т. Хрущеву выехать в мае с. г. в гор. Ленинград и доложить активу Ленинградской партийной организации о решении ЦК КПСС по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других[9].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 99. Л. 161. Подлинник. Машинопись.

№ 5 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО Н.С.ХРУЩЕВУ О ФАЛЬСИФИКАЦИИ «ДЕЛА НАЦИОНАЛЬНОГО ЦЕНТРА В АКАДЕМИИ НАУК СССР»*

* На первом листе записки имеются пометы «Разослать членам Президиума ЦК КПСС (указание тов. Хрущева). В. Малин. 19.IV.54 г.» и «В архив. В. Чернуха. 26.IV.54». — Сост.


15 апреля 1954 г.

Секретарю ЦК КПСС товарищу Хрущеву Н. С.

В 1938 году НКВД СССР были арестованы и затем осуждены непременный секретарь Академии Наук СССР, бывший личный секретарь товарища Ленина В. И. и Управляющий Делами СНК СССР Горбунов Николай Петрович к ВМН, член-корреспондент Академии Наук СССР Федоровский Николай Михайлович к 15 годам ИТЛ, старший научный сотрудник отделения химических наук Академии Наук СССР Дубов Петр Иванович к ВМН и профессор Чекин Павел Алексеевич к 20 годам ИТЛ.

Все они обвинялись в том, что являлись членами шпионо-террористической национал-фашистской организации под названием «Национальный центр», существовавшей в Академии Наук СССР.

По показаниям осужденных в эту контрреволюционную организацию якобы входили академики Кржижановский Г. М., Брицке Э. В., Ферсман А. Е., Губкин И. М., Зелинский Н. Д., Винтер А. В., Графтио Г. О., Веденеев Б. Е. и ряд других крупнейших советских ученых.

Прокуратурой СССР установлено, что дело о существовании в Академии Наук СССР контрреволюционной организации «Национальный центр» было сфабриковано в 1938 году по заданию ныне разоблаченных врагов народа Берия и Кобулова.

Определениями Военной Коллегии Верховного Суда СССР в 1954 году дела по обвинению Горбунова, Федоровского, Дубова и Чекина прекращены и они полностью реабилитированы.

Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 107. Подлинник. Машинопись.

№ 6 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ИЗ ССЫЛКИ РАНЕЕ ОСУЖДЕННЫХ ЗА «АНТИСОВЕТСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ» НА СРОК ДО 5 ЛЕТ

19 апреля 1954 г.

№ 59. п. XII — Об освобождении из ссылки на поселение ранее осужденных за антисоветскую деятельность.

Принять предложение Министерства внутренних дел СССР и Прокуратуры СССР[10] об освобождении из ссылки ранее осужденных за антисоветскую деятельность к лишению свободы на срок до 5 лет включительно и после отбытия наказания направленных по нарядам МГБ, МВД СССР и постановлениям Особого Совещания при МГБ — МВД СССР в ссылку на поселение.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 181. Л. 7. Подлинник. Машинопись.

№ 7 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО И И.А.СЕРОВА В ЦК КПСС О ЛИТОВСКИХ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫХ

20 апреля 1954 г.

ЦК КПСС

Перед началом Отечественной войны в Литовской ССР были взяты под стражу и этапированы в Краслаг НКВД лица, ранее активно принимавшие участие в деятельности буржуазных профашистских партий, военно-полевых судах и других контрреволюционных учреждениях буржуазной Литвы.

Наиболее реакционные из них, находясь в лагере, не прекратили своей борьбы против советской власти, проводили антисоветскую агитацию, пророчили неминуемое поражение СССР в войне с фашистской Германией, распространяли различные провокационные слухи и, ожидая победы гитлеровцев, предприняли шаги к созданию так называемого литовского комитета, который должен был организовать возвращение в Литву высланных литовцев.

В связи с этим в 1941 году органами НКВД эта группа лиц в количестве 18 человек была арестована и привлечена к уголовной ответственности.

В 1942 году следствие по делу было закончено и дело направлено на рассмотрение в Особое совещание при МГБ СССР.

В течение десяти лет по неизвестным причинам Особое совещание дело это не рассматривало. За это время 10 человек из привлеченных к ответственности умерло, а один из них был освобожден из лагеря по постановлению прокурора. Оставшиеся 7 человек были осуждены лишь 27 апреля 1952 года, из них 6 к 25 годам тюремного заключения и один к ссылке на поселение в Красноярский край.

К 25 годам тюремного заключения были осуждены:

1. Стульгинскис Александрас Доминик, 1885 года рождения, быв. президент Литовской буржуазной республики, член ЦК партий «Христианские демократы» и «Крестьянский союз».

2. Стасис Адамос, 1885 года рождения, в прошлом член РСДРП меньшевиков, организатор националистической партии «Сантра», министр юстиции в литовском буржуазном правительстве.

3. Тонкунас Иозас Миколас, 1894 года рождения, бывший министр просвещения литовского буржуазного правительства.

4. Пранцулис Ионас Изидорас, 1895 года рождения, бывший офицер литовской армии.

5. Визгирдас Пронас Иоза, 1896 года рождения, в прошлом сотрудник литовской полиции.

6. Пошунас Антонас Винцас, 1896 года рождения, бывший полковник литовской армии.

В настоящее время от Тонкунаса и Пранцулиса в МВД СССР поступили заявления с просьбой пересмотреть их дело и освободить от дальнейшего пребывания под стражей.

В связи с укреплением советского социалистического строя в Литве и с учетом того, что обвиняемые по настоящему делу Стульгинскис, Тонкунас, Пранцулис, Шилингас, Визгирдас и Пошунас содержатся под стражей около 13 лет, считали бы возможным освободить их из-под стражи и применить к ним паспортное ограничение с запрещением проживать в режимных городах, включенных в перечень Совета Министров Союза ССР от 21 октября 1953 года, а также на территории Литовской, Латвийской и Эстонской республик.

Просим Ваших указаний.[11]

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д.439. Л. 115–117. Подлинник. Машинопись.

№ 8 ПРИКАЗ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР И ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СССР «ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ИЗ ССЫЛКИ НА ПОСЕЛЕНИЕ ЛИЦ, ОСУЖДЕННЫХ ЗА КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ НА СРОК ДО 5 ЛЕТ»

24 апреля 1954 г.

№ 00350/76сс

1. Всех лиц, ранее осужденных за контрреволюционные преступления к лишению свободы сроком до 5 лет включительно и после отбытия наказания направленных в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. по нарядам МГБ, МВД СССР и постановлениям Особого Совещания при МГБ СССР в ссылку на поселение, освободить из ссылки на поселение, поскольку, в силу Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии», судимость с них снята.

Освободить из-под гласного надзора органов МВД тех же лиц, переданных под опеку родственникам или направленных в специальные дома инвалидов.

Освобождение производить по заключениям, утвержденным министрами внутренних дел республик, начальниками УМВД краев и областей, санкционированным прокурорами республик, краев и областей.

2. Прекратить производством дела о побегах из мест ссылки указанной категории лиц, а также прекратить розыск таких лиц.

3. Органам милиции выдавать освобожденным из ссылки на поселение паспорта по месту освобождения на основании справок МВД — УМВД об освобождении из ссылки на поселение и снятии судимости.

Иноподданным и лицам без гражданства выдать виды на жительство для иностранцев и лиц без гражданства.

4. Работу по освобождению из ссылки на поселение, согласно настоящему приказу, закончить к 1 июня 1954 года.

5. МВД — УМВД на каждого освобожденного высылать установленным порядком в отдел «П» МВД СССР извещение, а по выполнении настоящего приказа — справку о проделанной работе.

Личные учетные дела на освобожденных сдать в архив.

Министр внутренних дел СССР, генерал-полковник С. Круглов

Генеральный прокурор СССР, действительный государственный советник юстиции Р. Руденко


ЦА ФСБ РФ. Ф. 100. Оп. 1. Д. 4. Л. 97–98. Копия. Машинопись.

№ 9 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О «ЛЕНИНГРАДСКОМ ДЕЛЕ»

3 мая 1954 г.

№ 63. п. 53 — О деле Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других.

Расследованием, произведенным в настоящее время Прокуратурой СССР по поручению ЦК КПСС, установлено, что дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других в измене Родине, контрреволюционном вредительстве и участии в антисоветской группе было сфальсифицировано во вражеских авантюристических целях бывшим министром госбезопасности СССР, ныне арестованным Абакумовым и его сообщниками.

Используя факты нарушений государственной дисциплины и отдельные проступки со стороны Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других, за которые они были сняты с занимаемых постов с наложением партийных взысканий, Абакумов и его сообщники искусственно представили эти действия, как действия организованной антисоветской изменнической группы, и избиениями и угрозами добились вымышленных показаний арестованных о созданном якобы ими заговоре.

По этим сфабрикованным Абакумовым ложным материалам Военной коллегией Верховного суда СССР в 1950 году были осуждены Кузнецов, Попков, Вознесенский Н., Родионов, Капустин и Лазутин к расстрелу, Турко — к 15 годам тюремного заключения, Закржевская и Михеев — к 10 годам тюремного заключения.

В связи с этим делом Особым совещанием при бывшем МГБ СССР и Военной коллегией Верховного суда СССР было осуждено свыше 200 человек, часть как соучастники, а большинство — близкие и дальние родственники осужденных.

ЦК КПСС постановляет[12]:

1. Поручить Генеральному прокурору СССР т. Руденко в связи с вновь открывшимися обстоятельствами опротестовать приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других на предмет его отмены и прекращения этого дела[13].

2. Принять к сведению сообщение Прокуратуры СССР, что дела в отношении членов семей, осужденных в связи с этим делом, пересмотрены и эти лица реабилитированы.

3. Поручить Комитету госбезопасности при Совете Министров СССР (т. Серову) и Прокуратуре СССР (т. Руденко) вменить в вину Абакумову и его сообщникам совершенное ими преступление — фальсификацию дела и учиненную ими расправу в отношении Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других[13a].

5. Поручить Управлению делами ЦК КПСС выдать партийным и советским работникам, которые были осуждены по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других, а в настоящее время реабилитированы, денежную помощь в размере 10 тысяч рублей и по 5 тысяч рублей на каждого члена семьи (мать, отец, жена, дети).

Обязать Ленинградский и Московский обкомы КПСС предоставить работу этим работникам и членам их семей.

Обязать Министерство финансов СССР возвратить указанным работникам и членам их семей конфискованное у них имущество или возместить стоимость этого имущества.

6. Обязать Ленинградский и Московский горисполкомы депутатов трудящихся лицам, осужденным в связи с делом Кузнецова и др. и ныне реабилитированным, предоставить надлежащую жилплощадь.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 10. Д. 108. Л. 113; Д. 81. Л. 31–32. Подлинник. Машинопись.

№ 10 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС О СОЗДАНИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ КОМИССИИ И МЕСТНЫХ КОМИССИЙ ПО ПЕРЕСМОТРУ ДЕЛ ОСУЖДЕННЫХ ЗА «КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ», СОДЕРЖАЩИХСЯ В ЛАГЕРЯХ, КОЛОНИЯХ, ТЮРЬМАХ И НАХОДЯЩИХСЯ В ССЫЛКЕ НА ПОСЕЛЕНИИ[14]

4 мая 1954 г.

№ 63. п. V — О пересмотре дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, содержащихся в лагерях, колониях и тюрьмах МВД СССР и находящихся в ссылке на поселении (тт. Хрущев, Каганович, Микоян, Ворошилов, Булганин, Руденко, Маленков).

1. Принять предложения Прокуратуры СССР, МВД СССР, Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР и Министерства юстиции СССР о пересмотре уголовных дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, содержащихся в лагерях, колониях и тюрьмах МВД СССР и находящихся в ссылке на поселении.

2. Для проведения работы по пересмотру дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, создать Центральную Комиссию в составе: т. Руденко — Ге — неральный Прокурор СССР (председатель), члены Комиссии: тт. Круглов — министр внутренних дел СССР, Серов — председатель Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, Горшенин — министр юстиции СССР, Данилов — зам. министра юстиции СССР, Вавилов — начальник Управления по надзору за местами заключения Прокуратуры СССР, Сучков — зам. начальника отдела по спецделам Прокуратуры СССР, Максимов — начальник отдела Главной Военной Прокуратуры Советской Армии, Турцев — прокурор отдела Главной Военной Прокуратуры Советской Армии, Леонов — начальник управления Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, Плетнев — начальник отдела Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, Максимов — пом. начальника Управления военных трибуналов Министерства юстиции СССР, Костромин — начальник Ревизионного управления военных трибуналов Министерства юстиции СССР, Филиппов — начальник Управления транспортных судов Министерства юстиции СССР и Калинин — начальник Управления спецсудов Министерства юстиции СССР[15].

В республиках (не имеющих областного деления), краях и областях создать комиссии в составе: прокурора республики, края, области (председателя), членов комиссии: министра внутренних дел республики, начальника Управления МВД по краю, области, начальника управления Комитета государственной безопасности по республике, краю, области, министра юстиции республики, начальника Управления министерства юстиции края, области.

2. Пересмотр дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, производить по месту их осуждения.

Установить, что дела на лиц, осужденных Особым совещанием при НКВД — МГБ — МВД и Коллегией ОГПУ, пересматриваются Центральной Комиссией. Дела на лиц, осужденных тройками НКВД — УНКВД, пересматриваются республиканскими, краевыми и областными комиссиями.

При рассмотрении указанных дел Центральная Комиссия, республиканские, краевые и областные комиссии в случаях незаконного осуждения, неправильной квалификации состава преступления, необоснованного направления в ссылку на поселение выносят постановления соответственно: об отмене решения по делу и полной реабилитации осужденного, о переквалификации состава преступления, о сокращении срока наказания, применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии», об отмене ссылки на поселение, а в отношении лиц, осуждение которых будет признано правильным, выносят постановления об отказе в пересмотре решения по делу.

Постановления Центральной Комиссии, республиканских, краевых и областных комиссий, вынесенные по рассмотренным делам, считать окончательными.

Дела на лиц, осужденных судебными органами, по которым комиссиями будет признано необходимым отменить или изменить приговор, рассматриваются в соответствующих судебных инстанциях по протестам, вносимым в установленном законом порядке.

4. Обязать Центральную Комиссию регулярно докладывать ЦК КПСС о своей работе по пересмотру дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления.

5. Поручить комиссии в составе тт. Шаталина, Руденко и Дедова систематически наблюдать за ходом выполнения настоящего решения ЦК КПСС и по мере надобности докладывать ЦК о ходе работы по пересмотру дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 10. Д. 79. Л. 2, 12–14. Подлинник. Машинопись.

№ 11 ПРАВЛЕНАЯ СТЕНОГРАММА ВЫСТУПЛЕНИЯ Р. А. РУДЕНКО НА СОБРАНИИ АКТИВА ЛЕНИНГРАДСКОЙ ПАРТИЙНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ О ПОСТАНОВЛЕНИИ ЦК КПСС ПО «ЛЕНИНГРАДСКОМУ ДЕЛУ»[16]

6 мая 1954 г.

Товарищи! Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза поручил Прокуратуре СССР тщательно проверить и доложить Центральному Комитету о результатах проверки уголовного дела по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского и ряда других ленинградских работников, арестованных в 1949 году бывшим министром государственной безопасности Абакумовым и осужденных в 1950 году.

Как известно, Абакумов был разоблачен Центральным Комитетом КПСС как преступник, фальсифицирующий уголовные дела, авантюрист, готовый на любые преступления ради своих карьеристических, вражеских целей, буржуазный перерожденец. В связи с этим Абакумов был снят с поста министра государственной безопасности, исключен из партии и арестован.

После разоблачения врага народа Берия было установлено, что Абакумов является соучастником преступлений Берия, обязанный ему своим продвижением и карьерой.

В свете вскрытых Центральным Комитетом партии и Советским правительством злодеяний Берия и его сообщников, в свете разоблачения преступной деятельности Абакумова потребовалось особенно тщательно проверить расследованные ранее Берия, Меркуловым и Абакумовым уголовные дела о разного рода заговорах.

Об одном из таких «заговоров» секретарь Центрального Комитета нашей партии тов. Хрущев Никита Сергеевич сообщил здесь на активе, зачитав решение Центрального Комитета партии по делу Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других[17].

Как сказано в этом решении, произведенным расследованием Прокуратуры СССР по поручению Центрального Комитета было установлено, что дело Кузнецова, Попкова и других сфальсифицировано и обвинения всех этих лиц, преданных суду, в измене Родине, контрреволюционном вредительстве, участии в контрреволюционной группе были ложно возведены на них Абакумовым и его сообщниками. Также установлено, что обвиняемые по этому делу оговорили как сами себя, так и других.

В соответствии с решением Центрального Комитета партии Прокуратурой СССР в порядке, установленном законом, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, был внесен протест в Верховный Суд СССР на предмет прекращения этого дела и реабилитации осужденных.

30 апреля с.г. Верховный Суд Союза прекратил дело производством из-за отсутствия в действиях обвиняемых состава преступления.

Таким образом, Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин и Родионов реабилитированы посмертно. Турко, Закржевская и Михеев, осужденные на длительные сроки тюремного заключения, освобождены из тюрьмы и также реабилитированы.

Ленинградской партийной организации памятно, что дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других слушалось Военной Коллегией Верховного Суда СССР в сентябре 1950 года в открытом судебном процессе в Ленинграде.

Все подсудимые признали себя на суде виновными.

Возникает вопрос: как же могло случиться, что обвиняемые по этому делу ложно оговорили себя не только на следствии, но и на суде?

Для того, чтобы представить, каким путем проникшим в органы государственной безопасности преступникам удалось сфальсифицировать уголовное дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других, необходимо вспомнить некоторые выводы, вытекающие из дела врага народа изменника Родине Берия и его сообщников.

Разоблачение Центральным Комитетом КПСС и Советским правительством изменнической деятельности Берия и его сообщников вскрыло, что проникшие в органы Министерства внутренних дел СССР преступники в своих изменнических целях захвата власти, свержения советского строя и реставрации капитализма злодейски уничтожали преданные Советской власти и коммунистической партии кадры путем фальсификации следственных дел и ложных обвинений невиновных людей в контрреволюционных преступлениях.

Грубейшие, преднамеренные нарушения социалистической законности, надругательство над советскими законами, циничные утверждения, что нормы советского процесса якобы вообще не применимы к тем «особым делам», которые расследуются в органах МВД, служили для участников антисоветского заговора Берия одним из главных методов осуществления их злодеяний против Советского государства.

Истребляя честных советских и партийных работников, эти предатели наносили удар самому дорогому достоянию коммунистической партии и Советского государства — нашим кадрам.

Для достижения этих преступных целей участники заговора Берия не гнушались самыми подлыми, циничными и бесчеловечными приемами и средствами. Для фальсификации следственных дел применялись избиения и пытки арестованных. В течение ряда недель и даже месяцев арестованные подвергались строжайше запрещенным советскими законами методам физического и морального воздействия, угрозам и избиениям, изматывающим ночным допросам, помещениям в специальный карцер и т. д.

Все это делалось для того, чтобы деморализовать человека, подавить в нем волю к сопротивлению, заставить его ложно оговорить самого себя. Таким путем преступникам удавалось добиться от заключенных ложных показаний не только на предварительном следствии, но и на суде.

Фальсификация следственных дел, злостные и преднамеренные нарушения социалистической законности для избиения партийных и советских кадров применялись не только преступниками, преданными суду совместно с врагом народа Берия, но также другими их ставленниками и, в частности, бывшим министром государственной безопасности СССР Абакумовым.

Одним из уголовных дел, сфальсифицированным последним, и было дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского и др.

Фальсификация этого дела так же, как и многих других дел, была произведена Абакумовым и его сообщниками при помощи таких же бесчестных и преступных приемов, какими пользовались Берия, Меркулов, Кобулов и другие заговорщики.

Следствием по делу Абакумова установлено, что начало его близости к Берия относится еще к 1938 году, когда после назначения на должность народного комиссара внутренних дел СССР Берия, не ограничившись переводом из Закавказья в центральный аппарат ряда ближайших сообщников, стал окружать себя авантюристами и карьеристами, готовыми выполнить любое его преступное распоряжение. Именно в это время Абакумов, прикомандированный к следственной части, которой ведал один из ближайших соучастников Берия — Кобулов, сумел выдвинуться как фальсификатор следственных дел.

Для ответственной работы в органах государственной безопасности у Абакумова не было ни достаточной оперативной подготовки, ни политических знаний, ни общего образования. Однако у Абакумова была собачья угодливость перед Берия и Кобуловым и готовность выполнить любое их преступное задание. Именно поэтому, узнав Абакумова как карьериста и авантюриста, Берия и Кобулов сделали его одним из своих приближенных.

Начиная с 1938 года, Берия и Кобулов всячески поддерживали и выдвигали Абакумова. Первоначально он был назначен Берия на должность начальника УНКВД по Ростовской области. Затем Берия сделал Абакумова заместителем наркома государственной безопасности и начальником армейских особых отделов. И, наконец, Берия выдвинул Абакумова на пост министра государственной безопасности.

Являясь сообщником Берия, Абакумов по заданиям этого изменника совершал самые подлые и гнусные преступления.

Как было доказано на предварительном следствии и на суде по делу Берия и его сообщников, они на протяжении ряда лет вели подлую интриганскую борьбу против выдающегося деятеля коммунистической партии и Советского государства Серго Орджоникидзе. После кончины Серго Орджоникидзе заговорщики продолжали жестоко мстить членам его семьи. Сейчас установлено, что соучастником Берия в этих гнусных преступлениях являлся Абакумов.

Так, именно Абакумов, будучи заместителем наркома внутренних дел СССР, еще в 1942 году санкционировал незаконное содержание под стражей Константина Орджоникидзе.

Ни в чем не виновный Константин Орджоникидзе первоначально был осужден в 1944 году через Особое Совещание при НКВД СССР к 5 годам тюремного заключения. После того, как в мае 1946 года срок этого, ничем не обоснованного, наказания истек, Абакумов, занявший к тому времени пост министра государственной безопасности, продолжал незаконно содержать Константина Орджоникидзе в особой тюрьме под номером, тщательно скрывая от тюремного персонала фамилию и имя заключенного. Затем Абакумов и его соучастники сфабриковали фальшивое, клеветническое «заключение» по делу Константина Орджоникидзе и, используя в преступных целях Особое Совещание при МГБ СССР, продлили ему срок заключения в тюрьме еще на 5 лет.

Так, Абакумов помог врагу народа Берия осуществить свою гнусную расправу с братом Серго Орджоникидзе — Константином, который содержался в тюрьме в одиночном заключении более 12 лет.

Константин Орджоникидзе был полностью реабилитирован в 1953 году, после разоблачения Центральным Комитетом партии и Советским правительством врага народа Берия[18].

Из обвинительного заключения по делу Берия известно, что в своей изменнической деятельности он использовал гнуснейшие методы тайных похищений людей, злодейских убийств из-за угла, совершал тягчайшие преступления против человечности, производя опыты над живыми людьми, умерщвляя людей при помощи различных ядов и т. д. Для совершения этих преступлений Берия создал особую группу готовых на все головорезов — Судоплатова, Эйтингона, Майрановского и др.

Абакумов был участником этих преступлений. Поэтому, даже получив прямое указание от И. В. Сталина об аресте Судоплатова и Эйтингона, Абакумов уберег их от ареста.

Допрошенный по этому поводу Берия показал: «В 1950 году в середине или в начале года Абакумов, будучи у меня в Совете Министров, рассказал, что он имеет указание И.В.Сталина арестовать Судоплатова, Эйтингона… Я сказал Абакумову: „Я бы на твоем месте сохранил Судоплатова…". Абакумов, рассказывая мне о Судоплатове и Эйтингоне, имел в виду мое отношение к ним».

Абакумов выполнил это преступное указание Берия. Эйтингон и Судоплатов не только не были арестованы, но сохранены Абакумовым на руководящей работе в органах МГБ и арестованы лишь после разоблачения Берия[19].

Абакумов был полностью осведомлен о глубоком моральном падении Берия, сожительстве его с многочисленными женщинами, связанными с иностранными разведчиками. Абакумов не только скрывал эти факты, но пресекал всякую возможность появления сигналов о моральном разложении Берия.

Бывший начальник охраны Берия арестованный Саркисов показал: «О моральном разложении Берия я докладывал Абакумову… В 1948 или 1949 году я пришел в его служебный кабинет и сказал ему, что я больше не хочу работать в охране Берия. Абакумов спросил, почему я не хочу там работать. Я сказал, что прошу перевести меня в какое-либо другое место, т. к. Берия развратничает. Абакумов спросил: „А много у него женщин?" Я ответил: „Сотни! В каждом переулке, на каждой улице". Причем рассказал, что Берия специально разъезжал по улицам Москвы, особенно по улице Горького и Столешникову переулку, выискивал женщин с привлекательной внешностью и заставлял меня и других сотрудников охраны узнавать фамилии и адреса этих женщин, после чего заводит с ними знакомство, завозит в свой особняк и там сожительствует с ними»*. [* Так в тексте. — Сост.]

Показаниями многочисленных свидетелей — оперативных работников установлено, что Абакумову неоднократно докладывалось о моральном разложении Берия. Абакумов всегда с крайним раздражением реагировал на эти доклады, запрещая «собирать клеветнические сведения» о Берия.

Вместе с тем доказано, что Абакумов использовал органы государственной безопасности для расправы над женщинами, отказавшимися сожительствовать с Берия, подвергая этих женщин заключению в лагери через Особое Совещание.

Уже находясь под стражей, Абакумов не переставал возлагать свои надежды на помощь Берия.

Такова краткая характеристика теснейших связей, которые существовали между главарем разбойничьей шайки заговорщиков, врагом народа Берия и его ставленником Абакумовым, на которого возлагается непосредственная ответственность за фальсификацию так называемого «ленинградского дела».

Приняв должность министра государственной безопасности СССР от одного из ближайших соучастников Берия — врага народа Меркулова, Абакумов в своей практической деятельности продолжал придерживаться тех же преступных приемов и методов, что и Берия, Меркулов, Кобулов.

Это касается, в частности, одного из самых острых участков работы МГБ СССР — следствия по делам, расследованным следственной частью по особо важным делам центрального аппарата министерства. В этой следственной части должно было сосредотачиваться расследование дел, возбужденных по поводу наиболее опасных государственных преступлений.

Фактически, как это сейчас установлено, Абакумов при содействии Берия обманывал директивные органы, ложно информируя о раскрытии несуществующих в действительности заговоров или о государственных преступлениях, якобы совершенных такими лицами, которые в действительности ни в чем виновны не были.

Так же, как и для самого Берия, этот бессовестный и подлый обман служил вражеским целям Абакумова для расправы с невиновными людьми. Так, в течение ряда лет Абакумов незаконно содержал в заключении во внутренней тюрьме МГБ СССР ряд генералов Советской Армии, не совершивших никаких преступлений, но ложно обвиненных Абакумовым в измене Родине и других тягчайших преступлениях.

Эти генералы были реабилитированы после разоблачения изменника Родине Берия и его клики[20].

Так называемое «ленинградское дело» было лишь одним из ряда дел, сфальсифицированных Абакумовым и его соучастниками.

Преступные методы следствия, примененные с целью фальсификации уголовного дела Абакумовым и его соучастниками, ничем не отличаются от преступных методов, применявшихся для этих же целей врагом народа Берия.

Так же, как и Берия, Абакумов добивался от ложно обвиненных в тягчайших государственных преступлениях людей сфальсифицированных, не соответствующих действительности «признаний» и самооговоров. С этой целью, по преступным указаниям Абакумова, следователи создавали для арестованных невыносимые условия, добиваясь, как они сами заявляли, «сломить волю», «подавить способность к сопротивлению» со стороны допрашиваемого, а фактически — заставить невиновного человека подписать сфальсифицированный протокол допроса.

Среди подручных Абакумова были даже особые «специалисты» по составлению подобных «собственноручных» показаний и заявлений. Таковы были, например, Броверман, Шварцман, Комаров. Эти сообщники Абакумова, исходя из его преступных заданий, составляли проекты «собственноручных признательских показаний» и заявлений обвиняемых. Затем проекты корректировались Абакумовым и передавались следователям, заставлявшим арестованных переписывать от руки и подписывать вымышленные «признания».

Разумеется, получить от невиновных людей не только ложные оговоры других лиц, но и ложные признания в собственной контрреволюционной деятельности было возможно только при помощи преступных методов воздействия на арестованных.

Я уже говорил, что так называемое «ленинградское дело» было лишь одним в числе ряда дел, сфальсифицированных Абакумовым и его соучастниками.

Так, например, в апреле 1946 года, при непосредственном участии Абакумова, были сфальсифицированы следственные материалы по обвинению руководящих работников наркомата авиационной промышленности и военно-воздушных сил Советской Армии — Шахурина, Новикова, Шиманова и др.

И в этом деле были сфальсифицированы «признательные заявления» арестованных.

По этому поводу арестованный Броверман показал:

«По поручению Абакумова я вместе с начальником секретариата Черновым и секретарем Абакумова Комаровым сфальсифицировал заявление арестованного Шиманова. Комаров заставил Шиманова переписать печатный текст сфабрикованного нами заявления от руки и, таким образом, получился подлинник заявления Шиманова, в точности совпадающий с печатным текстом. Снималась не копия с оригинала заявления Шиманова, а наоборот, „подлинник" заявления Шиманова был скопирован Шимановым с текста, составленного нами по указанию Абакумова… Заявления от имени Шахурина и Новикова были сфальсифицированы таким же путем. Занимался этим делом начальник следственного отдела СМЕРШ Леонов и его заместитель Лихачев под непосредственным руководством Абакумова».

Верховный Суд СССР полностью реабилитировал Шахурина, Новикова и других[21].

О том, при помощи каких методов вымогались показания от арестованных, свидетельствуют показания свидетеля Штейнберга:

«В ночь с 2 на 3 августа 1949 года я был арестован и доставлен в Лефортовскую тюрьму… Ночью того же дня я был вызван на допрос к Рассыпнинскому, а затем приведен в кабинет к Комарову. Комаров потребовал, чтобы я признался во вражеской деятельности. Я отказался признать это. Так как на следующих допросах я продолжал отрицать свою виновность, то на одном из допросов Комаров заявил мне, что меня будут бить и заставят подписать эти показания.

Была показана дубинка, Комаров довольно детально и со вкусом объяснил мне, как ею орудуют, какие последствия остаются у людей, ее испробовавших. Давал ее подержать… Я отказался все же дать такие показания и на одном из следующих допросов впервые был избит… Комаров заставил меня встать, ударил два раза по лицу, при этом выбил два зуба, а затем вместе с Рассыпнинским потащил меня к креслу и избил резиновой дубинкой… Затем на следующем допросе, когда я продолжал упорствовать, Комаров заявил, что перейдет на пятки. Меня уложили на пол, сняли полуботинки и били той же дубинкой по подошвам и пяткам. Всего таких допросов было семь. Все это сопровождалось ежедневными вызовами на допрос днем и ночью, ночью с 1 2 часов до 4-х, а чаще до 5-ти утра, при этом спать не разрешалось. После седьмого допроса я не выдержал и сказал, что согласен дать показания».

Следует отметить, что в от Штейнберга вымогались клеветнические показания в отношении члена семьи одного из руководителей правительства[22].

Еще один пример гнусной фальсификации дела Абакумовым и Комаровым.

В 1948 году Абакумовым был арестован по ложным материалам бывший министр морского флота Афанасьев. За несколько дней до ареста Афанасьев по указанию Абакумова был схвачен на улице сотрудниками МГБ и доставлен на конспиративную квартиру, где один из сотрудников, отрекомендовавшись «американским разведчиком», заявил Афанасьеву о его якобы принадлежности к английской разведке и предложил сотрудничать с американцами. Вырвавшись из рук так называемых «американских разведчиков», Афанасьев немедленно явился к Берия и доложил ему о случившемся. Берия при Афанасьеве позвонил Абакумову (Берия был полностью осведомлен о провокации) и приказал явиться к нему.

Для вида Берия стал ругать Абакумова, заявляя: «Что ты за министр, что у тебя делается. Американские разведчики до того обнаглели, что на улицах хватают людей, вот схватили Афанасьева и заставляют вести шпионскую работу». После этого Берия «приказал» Абакумову «разыскать американских разведчиков», похитивших Афанасьева. Через некоторое время Абакумов «разыскал» того сотрудника МГБ, который выдал себя за американского разведчика. Была проведена очная ставка между Афанасьевым и этим провокатором, который, назвавшись американским агентом и «раскаявшись», показал, что по указанию «американцев» он втянул Афанасьева в шпионаж. После этого Афанасьев был арестован. К нему применили незаконные методы следствия, в результате чего Афанасьев был вынужден дать ложные показания против самого себя. Афанасьев был осужден по постановлению Особого Совещания при МГБ СССР к 20 годам лишения свободы.

В настоящее время дело по обвинению Афанасьева прекращено Верховным Судом за отсутствием состава преступления[23].

Я привел сейчас эти примеры, иллюстрирующие подлые и преступные методы фальсификации следствия, применявшиеся Абакумовым и его подручными, для того, чтобы ответить на вопрос — как могли и почему оговорили себя Кузнецов, Попков и другие осужденные по так называемому «ленинградскому делу».

Теперь я доложу партийному активу, как возникло это дело, как оно фабриковалось.

Известно, что постановлением Центрального Комитета ВКП(б) в феврале 1949 года за нарушение государственной дисциплины и отдельные проступки Кузнецов, Попков, Родионов были сняты с занимаемых постов с наложением на них партийных взысканий[24].

Никакого поручения МГБ о производстве следствия по этим фактам ЦК не давал.

Враг Абакумов решил использовать эти факты отдельных нарушений и проступков со стороны Кузнецова, Попкова, Родионова и других для того, чтобы при помощи преступных методов следствия искусственно представить эти факты как изменнические действия и контрреволюционное вредительство, а себя изобразить разоблачителем антисоветского заговора.

Однако, так как по поводу этих фактов уже имелось исчерпывающее постановление ЦК, а поручения производить следствие МГБ дано не было, Абакумов решил некоторое время выждать и до июля 1949 года не проявлял никакой активности.

Для того, чтобы осуществить свой авантюристический вражеский замысел о фальсификации дела по поводу несуществующего «заговора», Абакумов решил представить бывшего секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) Капустина английским шпионом.

21 июля 1949 г. Абакумов направил заведомо ложную информацию товарищу Сталину, в которой сообщал, что Капустин является агентом английской разведки.

По приказанию Абакумова Капустин был арестован и без санкции прокурора заключен 23 июля 1949 г. в тюрьму. Санкция на арест Капустина была получена у прокурора только 1 августа, т. е. через 8 дней после фактически произведенного ареста и после получения от Капустина так называемого «признания».

Бывший следователь Сорокин показал, что Абакумов требовал обязательно добиться любыми средствами показаний Капустина о том, что он английский шпион. Капустин на допросах отрицал свою принадлежность к английской разведке, что вызвало злобу и недовольство у Абакумова. После этого Абакумов приказал начать избивать Капустина.

Сорокин показал: «Мне было тогда же передано указание Абакумова о том, чтобы я не возвращался в министерство без показаний Капустина о шпионаже. После избиения Капустина он начал давать показания, что, находясь в командировке в Англии, он был завербован английской разведкой. Однако эти его показания были путаны и настолько нежизненны, что я не мог им поверить и не записал это в протоколе допроса».

Действительно, из материалов уголовного дела по обвинению Кузнецова, Капустина и других видно, что обвинение в шпионаже Капустину предъявлено не было, хотя [он] в этом преступлении и «сознался».

С 23 июля по 4 августа Капустин непрерывно допрашивался и 4 августа подписал сфальсифицированный протокол допроса о вражеской деятельности в Ленинграде, назвав ряд участников — Кузнецова, Попкова, Вознесенского и других.

Следствием по делу руководил лично Абакумов. Его ближайшим помощником являлся Комаров. Как показал Комаров, Капустин по указанию Абакумова подвергался избиениям. После получения от Капустина ложных показаний, были арестованы в августе 1949 г. остальные обвиняемые[25].

О методах следствия, о том, как получались «признания», дают представление показания Турко, Закржевской, Михеева.

Я зачту вам сейчас извлечение из показаний бывш. секретаря Ярославского обкома партии, а ранее второго секретаря Ленинградского обкома партии Турко, допрошенного мною.

Турко показал:

«… Действительно, на предварительном следствии я подписал протоколы, в которых признавал себя виновным в совершении ряда контрреволюционных преступлений и подтвердил свою виновность на суде, несмотря на то, что я никаких преступлений не совершал и виновным себя ни в чем не считал и не считаю. Показания же о якобы совершенных мною преступлениях я вынужден был дать в результате созданного мне тюремного режима, угроз со стороны следствия, помещения в карцер и систематических избиений.

Сразу же после ареста меня вызвал следователь Путинцев и, не предъявляя каких-либо обвинений, начал в грубой форме требовать от меня признаний в совершенных мною преступлениях. Я заявил следователю, что не знаю, за что я арестован, т. к. никаких преступлений я не совершал. На это мне Путинцев ответил: „Подумайте. А чтобы легче было думать, я вас отправлю в военную тюрьму". В тот же день я был отправлен в Лефортовскую тюрьму, где и проходило следствие.

Меня систематически в ночное время вызывал следователь Путинцев и требовал, чтобы я сознался во вражеской деятельности и угрожал, что если я не сознаюсь, меня будут бить. Путинцев говорил мне, что они не таких, как я, уламывали. Но так как я отрицал свою вину, Путинцев начал меня систематически избивать на допросах. Он бил меня по голове, по лицу, бил ногами. Однажды он меня так избил, что пошла из уха кровь. После таких избиений следователь направлял меня в карцер. Он угрожал уничтожить мою жену и детей, а меня осудить на 20 лет лагерей, если я не признаюсь.

Когда я заявлял следователю, что не знаю в чем я виноват, он говорил мне, что в своих показаниях я должен исходить из того, что существует вражеская антипартийная группа во главе с Кузнецовым и Попковым и что я являюсь участником этой группы. При этом Путинцев заявлял, что я арестован по указанию правительства и меня все равно осудят. Он заявлял мне, что следствие — это голос Центрального Комитета партии и, ведя борьбу со следствием, я веду борьбу с ЦК.

Несмотря на это, я продолжал отрицать свою вину. Однажды Путинцев повел меня в кабинет к полковнику Комарову, который начал на меня кричать и требовать, чтобы я сознался в совершенных преступлениях, заявляя, что все арестованные вместе со мной уже признались и остался лишь я один. На мой ответ Комарову, что я ни в чем не виноват, он схватил меня и ударил головой о стенку, после чего вызвал дежурного и отправил меня в камеру. Во время этих допросов никаких протоколов не велось.

Спустя некоторое время Путинцев вызвал меня и предложил подписать заранее составленный им протокол моего допроса. На мое замечание, что в этом протоколе все неправда и возводится клевета на А. А. Жданова, Путинцев заявил, что они ведут следствие невзирая на лица. Я отказался подписать этот протокол, тогда Путинцев меня избил и бросил в карцер.

В результате такого бесчеловечного обращения со мной, систематических избиений, применения карцера, лишения сна я потерял способность к сопротивлению и подписал все, что мне предлагал следователь…

Во время моих допросов в кабинет неоднократно заходил подполковник Рюмин, который также требовал, чтобы я давал показания, говорил, что меня нужно убить за то, что я отрицаю свою вину, а на мое заявление, что меня бьют, Рюмин ответил: „Мы бьем и этого ни от кого не скрываем"».

Проверкой показаний Турко было установлено, что с 26 августа по 29 октября 1949 года он вызывался на допросы 41 раз. Большинство вызовов происходило в ночное время, причем допросы длились до утра. Такой метод также служил целям физического и морального изматывания арестованного, т. к. согласно правил тюремного режима заключенные не имеют права спать в дневное время. Первый протокол допроса Турко с «признанием», причем не записанный от руки, а отпечатанный на пишущей машинке, датирован 30 октября. В этом протоколе Турко признал себя виновным в антисоветской вражеской деятельности и дал показания против других лиц.

Нужно указать, что 27 октября Турко был заключен на 5 суток в карцер. Он был освобожден из карцера досрочно 29 октября, после того как согласился подписать требовавшиеся от него фальсифицированные показания.

Бывший следователь Путинцев на вопрос о причинах заключения Турко в карцер показал:

«Признаю, что заключение в карцер Турко по указанию Комарова и Абакумова было с целью получения признательных показаний… Я признаю, что по делу Турко было допущено нарушение законности, применялись угрозы, я заявлял Турко, что „вас могут избить". Все это делалось на основании прямых указаний Абакумова и Комарова.

Если Комаров заходил на допросы Турко, то он, безусловно, его избивал, ибо это было у него обычным правилом… Должен откровенно признать, что я лично сомневался в обвинениях, предъявленных Турко и Закржевской. Но мы требовали такие показания в результате давления Абакумова».

Аналогичными приемами вымогались ложные показания и от привлеченной к ответственности по этому делу бывшей заведующей отделом партийно-комсомольских и профсоюзных органов Ленинградского обкома КПСС Закржевской.

Закржевская была арестована и заключена в тюрьму, будучи беременной.

В результате условий, в которых она находилась в тюрьме, у Закржевской произошел выкидыш. Несмотря на крайне тяжелое физическое и психическое состояние, Закржевская подвергалась систематическим вызовам на ночные допросы, во время которых от нее требовали признаться в якобы совершенных ею контрреволюционных преступлениях, а также изобличить в этом других лиц. На очной ставке с Закржевской Комаров показал, что, когда он впервые увидел Закржевскую на допросе, то обратил внимание на ее беременность и, приехав в министерство, доложил, что допросы беременной женщины производят ночью. Как показал Комаров:

«Абакумов грубо обрезал меня, заявив: „Нашелся мне тоже защитник. Врач не запрещает, а ты определяешь возможности ее допроса. Не вмешивайся в это и занимайся своими делами".

Закржевскую вызывали на допросы не только следователи, но и Абакумов, который требовал от нее ложных признаний о преступных связях с Кузнецовым. Через некоторое время Закржевской стали давать на подпись сфальсифицированные протоколы допросов. Доведенная до состояния морального и физического изнеможения, Закржевская подписала эти сфальсифицированные, лживые признания».

Михеев также подтвердил, что дал свои показания под воздействием незаконных методов следствия.

Перед судебным процессом Комаров по заданию Абакумова производил специальную усиленную подготовку подсудимых и вовлек в это преступное дело следователей. Так, Турко по этому поводу показал:

«Перед началом суда следователь Носов предупредил меня, чтобы я в суде показал все так, как записано в протоколах допроса. Он говорил, что вина моя небольшая и моя задача состоит в том, чтобы разоблачить подлость Кузнецова. Затем меня вызвал полковник Комаров и потребовал, чтобы я на суде повторил лишь то, что записано в протоколах допроса и с угрозой предупредил меня: „Суд идет и пройдет, а вы останетесь у нас". Я это понял так, что, если я в суде откажусь от показаний и расскажу о том, как со мной поступали на следствии, то меня снова будут бить… Накануне суда следователь Носов дал мне копию протокола моего допроса от 30 октября 1949 года и сказал, чтобы я хорошенько его прочел, запомнил и повторил на суде. Копию этого протокола я несколько раз прочел, зазубрил и повторил в суде. В перерывах судебного заседания ко мне приходили Комаров, Путинцев и Носов и говорили, что суду все ясно, что я должен на суде во всем признавать себя виновным и просить у суда пощады. Так я и сделал».

Подобные же показания о подготовке к судебному процессу дали Закржевская и Михеев.

Бывш. следователь МГБ Носов показал:

«Подготовка обвиняемых к судебному процессу имела место, ведущая роль в этом принадлежала Комарову».

Теперь ясно, почему Кузнецов, Попков, Вознесенский и другие признавали себя на суде виновными, и вряд ли кто-нибудь может поверить этим вынужденным «признаниям».

Фальсификация дела по обвинению ряда ленинградских работников была установлена после разоблачения Центральным Комитетом партии и Советским правительством врага народа Берия.

Именно разоблачение Берия и его преступных связей с Абакумовым нацелило на детальную и тщательную проверку так называемого «ленинградского дела».

В связи с делом Кузнецова, Попкова и других враг Абакумов и его сообщники подвергли репрессии свыше двухсот человек, часть как соучастников, а большинство как близких и дальних родственников осужденных, использовав для этой гнусной расправы Особое Совещание при МГБ СССР. В настоящее время подавляющее большинство этих так называемых «уголовных дел» пересмотрено и невинно осужденные освобождены и реабилитированы[26]. В соответствии с решением ЦК пересматриваются остальные дела.

Фальсифицируя так называемое «ленинградское дело», совершая эту гнусную политическую провокацию, враг народа Абакумов, несомненно, стремился, представив себя разоблачителем несуществующего заговора, пробраться при помощи изменника Родины Берия к руководству в стране.

Не случайно ближайшее окружение Абакумова распространяло слухи, что Абакумов скоро войдет в Политбюро.

Фальсифицируя уголовные дела о несуществующих в действительности заговорах, учиняя расправу с невиновными людьми, Берия, Абакумов и другие предатели стремились посеять страх среди советских людей, подозрительность и недоверие друг к другу для того, чтобы в этой обстановке пробиться к власти для осуществления своих изменнических планов по свержению советского строя.

Являясь агентом реакционных империалистических кругов, иуда Берия и его сообщники умышленно извратили известное положение, данное товарищем Сталиным на XVIII съезде партии, о том что во второй фазе развития Советского государства острие разведки обращено не во внутрь страны, а во вне ее, против внешних врагов.

Покровительствуя иностранным шпионам, агентам американской и английской разведок, освобождая их от ответственности, Берия, Меркулов, Абакумов и другие предатели отвлекали внимание чекистского аппарата от борьбы с врагами, пытаясь поставить под подозрение честных советских людей.

Именно с этой преступной целью враг народа Меркулов, выступая на совещании руководящего оперативного состава МГБ СССР, давал преступную установку о создании массовой сети агентуры, «пронизывающей все население СССР».

Это выступление Меркулова имело место в 1943 году, когда советский народ мужественно, не жалея жизни и сил, защищал честь, свободу и независимость свой отчизны.

В это время предатели Берия, Меркулов, Абакумов и другие пытались взять под подозрение советских людей. Однако, выступая на этом совещании, Меркулов ни слова не сказал о главной задаче нашей разведки в период Отечественной войны — борьбе с гитлеровской и иной вражеской агентурой.

Центральный Комитет КПСС и Советское правительство пресекли вражескую деятельность Берия, Абакумова и других изменников Родине.

Враги народа, враги Советского государства, пробираясь в те или иные звенья советского аппарата, всеми мерами пытались подорвать, нарушить социалистическую законность, чтобы создать обстановку, способствующую их подрывной деятельности.

Совершенно законен вопрос — где же был прокурорский надзор за следствием в органах государственной безопасности?

Выступая здесь перед партийным активом, я должен прямо сказать, что, по существу, этого надзора не было. Преступники Берия, Меркулов, Абакумов и другие игнорировали прокурорский надзор, а руководители Прокуратуры СССР не нашли в себе мужества со всей остротой и партийной принципиальностью поставить перед Центральным Комитетом партии и Правительством вопрос о состоянии прокурорского надзора и извращениях в следствии в МГБ — МВД СССР.

Сошлюсь на такой факт.

За все время существования Прокуратуры СССР до последнего времени ни разу не проверялись прокурорским надзором Внутренняя и Лефортовская тюрьмы МГБ — МВД СССР, хотя именно в этих тюрьмах совершались преступления. Внутренняя и Лефортовская тюрьмы не проверялись по единственной причине: Берия, Меркулов, Абакумов запретили пускать туда прокуроров.

Когда недавно представитель прокурорского надзора проверял Лефортовскую и Внутреннюю тюрьмы Комитета госбезопасности при Совете Министров, он зашел в камеру, где содержится арестованный Абакумов.

На вопрос прокурора — не имеет ли Абакумов каких-либо жалоб на тюремный режим и условия содержания его под стражей, Абакумов заявил, что никогда не поверит тому, что прокурор смог посетить Внутреннюю тюрьму для производства проверки. Тогда представитель прокуратуры предложил Абакумову ознакомиться с его прокурорским удостоверением. На это Абакумов заявил: «Любое удостоверение можно сделать».

За крупные недостатки в прокурорском надзоре Центральным Комитетом партии снят с поста Генерального Прокурора СССР т. Сафонов, а дело о нем передано в Комитет Партийного Контроля[27].

Решением Центрального Комитета партии упразднено Особое Совещание при МВД СССР и строго установлено, что уголовное наказание может быть назначено только по приговору суда и только за совершенное преступление[28].

Тов. Хрущев: Главное для них было — решать без следствия.

Тов. Руденко: Совершенно верно.

Тов. Хрущев: После смерти Сталина Берия хотел сохранить это.

Тов. Руденко: Центральный Комитет партии и Советское правительство приняли ряд мер, направленных к установлению неослабного и систематического контроля партийных организаций за деятельностью всех звеньев советского аппарата, в том числе органов государственной безопасности, за строгим соблюдением советской социалистической законности. Тем самым создана обстановка, при которой обречены на провал попытки любых авантюристических, карьеристских, враждебных нашему государству элементов использовать те или иные звенья советского государственного аппарата в своих преступных подрывных целях, против интересов народа.

Особая роль в области осуществления неустанного государственного надзора за строгим соблюдением социалистической законности возлагается на советскую прокуратуру. Созданная в 1922 г. по инициативе великого основателя Советского государства В.И.Ленина, прокуратура является органом, осуществляющим высший надзор за точным исполнением законов всеми советскими учреждениями, должностными лицами, а также гражданами СССР.

Работники прокуратуры делают все необходимые выводы из указаний Центрального Комитета партии о крутом подъеме прокурорского надзора за строгим и точным соблюдением законов в стране.

В обращении Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза ко всем избирателям, к рабочим и работницам, крестьянам и крестьянкам, к советской интеллигенции, к воинам Советской Армии и Военно-Морского флота говорится:

«Партия ведет и будет вести непримиримую борьбу со всеми проявлениями бюрократизма и волокиты в отдельных звеньях советского аппарата, с фактами невнимательного, пренебрежительного отношения к нуждам и запросам трудящихся, будет неустанно укреплять социалистическую законность, ограждающую священные и незыблимые права граждан нашей Родины, записанные в Конституции СССР»[29].

Волей советского народа, волей партии стерты с лица земли изменник Родине Берия и другие злодеи. И подлых соучастников Берия, всех этих абакумовых, рюминых, комаровых постигнет суровая кара во имя торжества справедливости, во имя торжества социалистической законности[30]. (Продолжительные аплодисменты).


ЦГААИПД Санкт-Петербурга. Ф. 24. Оп. 83. Д. 438. Л. 6-24. Подлинник. Машинопись.

№ 12 ИЗ НЕПРАВЛЕНОЙ СТЕНОГРАММЫ ВЫСТУПЛЕНИЯ Н.С. ХРУЩЕВА НА СОБРАНИИ АКТИВА ЛЕНИНГРАДСКОЙ ПАРТИЙНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ О ПОСТАНОВЛЕНИИ ЦК КПСС ПО «ЛЕНИНГРАДСКОМУ ДЕЛУ»[31]

7 мая 1954 г.

Теперь, товарищи, хочу ответить на некоторые вопросы. Спрашивают насчет «дела» врачей, а также о судьбе врача Тимашук, по письму которой началось это дело. Заявление Тимашук использовали провокаторы. Она не виновата, написала заявление из честных побуждений. Нельзя же за это человека наказывать. Она хороший врач, и она хотела хорошего. Дело врачей — это позорное дело, да и некоторые другие дела не лучше. Взять, к примеру, Виноградова. Это крупнейший профессор, он всех нас лечил до ареста и теперь, после такой неприятности, я с ним встречаюсь, он оказывает мне помощь в лечении, хотя я и редкий пациент, огорчаю врачей. (Б у р н ы е а п л о д и с м е н т ы.)

Во время съезда партии[32], когда я уже читал на него показания, он пришел меня лечить. Я ему верил. Но что я мог сделать как член Президиума ЦК? Нам рассылают показания, в которых говорится, что предъявляются такие-то обвинения. Человека арестовали. Потом он сам признался. А в чем? Есть анекдот, что он признался в том, что написал «Евгения Онегина» (с м е х). Это было точно таким признанием.

Думаю, что такие позорные «дела» больше не повторятся.

Спрашивается, как могли возникнуть такие «дела», почему врагам удалось состряпать липовые дела и расправляться с честными людьми?

Одной из причин является то, что враги партии и народа Берия и Абакумов втерлись в доверие к товарищу Сталину и, глубоко маскируясь, пытались использовать органы МВД — МГБ против партии и правительства. Это врагам часто удавалось потому, что в Президиуме ЦК, особенно в последнее время, не было должной коллегиальности. Надо сказать, что основой возникновения этих позорных дел является возведение культа личности. Не все еще осознали, какое это зло для партии. Я говорю свое мнение и знаю мнение товарищей по Президиуму ЦК.

Мы считаем, что во вред товарищу Сталину неимоверно был раздут культ личности товарища Сталина. Товарищ Сталин действительно является большим человеком, гениальным марксистом. Но даже таким людям нельзя давать таких прав, какими он пользовался. В результате этого мы имели «дело» врачей и «ленинградское дело». Товарищ Сталин вызывает Абакумова, дает ему указания, тот что-то докладывает. Никто из членов Президиума, кроме Берия, не имел права вызывать Абакумова или взять под сомнение то, что пишет Абакумов, взять под сомнение протоколы допросов, которые он представляет. Мы же не допрашивали преступников.

Здесь некоторые обвиняют т. Козлова и других[33]. Если т. Козлов отвечает, то я в большей степени отвечаю за «ленинградское дело», чем Козлов. Вы обвиняете Андрианова. У него были ошибки, но нельзя все свести к Андрианову. Нужно понять, что если бы он не стал выполнять указаний после решения о ленинградских руководителях, то его бы сняли, наказали и, может быть, исключили бы из партии. Ведь было записано, что они враги народа. Значит, надо было новому руководству делать из этого выводы и относиться к ним, как врагам, и делать соответствующие выводы к тем, кто с ними работал.

Ведь нельзя же делать так, как ректор университета т. Александров. Что он здесь заявлял? Вот, говорит, Презент мне не нравится, приказали назначить на работу, но я не назначил и не буду назначать. Дорогой товарищ, за такое отношение вас можно исключить из партии, не за Презента, конечно, а за то, что не выполняете решения, не подчиняетесь государственной дисциплине. Товарищи, если у нас не будет дисциплины, не будет партии (а п л о д и с м е н т ы), не будет государства. (А п л о д и с м е н т ы.) Мы не можем так относиться, как т. Александров, который проявил полное непонимание партийной и государственной дисциплины. Вы выступили как анархист: «выбираю, что мне нравится, провожу, что нравится, а что не нравится — не провожу». За такие дела во время гражданской войны, во время Отечественной войны расстреливали. Вы это должны понять.

Некоторые товарищи начинают шарахаться в другую крайность, не понимают, в чем заключается коллегиальность и по каждому, даже пустячному вопросу требуют решения. Были заявления такого рода: «Вот он такой, сякой, позвонил мне по телефону и требует выполнить, а ведь решения нет, как же я буду выполнять».

Если, товарищи, мы дойдем до такой глупости, то бюро обкома, горкома, райкома партии будут ходить с протоколами и упрашивать: смотрите — мы записываем коллегиально, видите — вот вам бумажка, решайте. Надо исправлять ошибки, но не терять при этом головы, проводить продуманно.

Нужно учитывать обстановку, которая была в то время. Нужно учитывать, что было решение ЦК, был приговор, был суд здесь, в Ленинграде. Если бы я работал здесь, то думаю, что я меньше глупостей сделал бы, но я бы тоже поверил. (А п л о д и с м е н т ы.) Конечно, надо иметь разум. Если бы т. Андрианов не был карьеристом, а более вдумчивым, более партийным, он мог бы не допустить этого дела.

В последние годы товарищ Сталин в результате болезни часто менял свое мнение, у него часто менялись настроения. В поведении товарища Сталина в последнее время, вследствие высокого кровяного давления, появлялось немало странностей, чрезмерная подозрительность и раздражительность. Этим пользовались авантюристы типа Берия и Абакумова. Андрианов тоже писал гнусные записки, подливал горючее. Он также сыграл плохую роль в этом деле. Если бы он попытался трезво оценить обстановку и правильно доложить, то это «дело», может быть, и не возникло бы.

В связи с этим уместно вспомнить такой случай. В конце 1949 года товарищ Сталин предложил мне переехать на работу в Москву. Он тогда мне сказал: «Товарищ Хрущев, плохие у нас дела в Москве и Ленинграде. Очень озабочена партия. В Ленинграде провал, там оказались враги народа».

Товарищ Сталин верил в то, что в Ленинграде орудовали враги.

«В Московской организации Попов провалился, — говорил товарищ Сталин. — Смотрите, что он творил. Видимо, придется Вам перейти в Москву. Надо, чтобы Ленинградская и Московская организации были верной опорой партии. Вам придется перейти в Москву».

Я говорю: «С большим удовольствием. 13 лет проработал на Украине, надо и честь знать». (С м е х. А п л о д и с м е н т ы.)

Через некоторое время, после переезда в Москву, товарищ Сталин присылает мне анонимное заявление, написанное в адрес лично Сталина. В этом заявлении написано, что Попов является заговорщиком, что с ним в заговоре заодно некоторые секретари райкомов, называют фамилии, указывалось, что Попов готовит в Москве переворот с целью захвата власти.

Стоило мне, прочитав это заявление, сказать товарищу Сталину, что заявление серьезное, надо проверить, сразу было б поручение Абакумову провести следствие и было бы новое дело. Но я, признаюсь, грешен, затянул ответ. Я считал, пусть переварится, уляжется у него, у товарища Сталина, впечатление от этого письма. Через некоторое время он спрашивает меня: «Я передавал письмо относительно Попова, как ваше мнение?» Я говорю: «Это больной какой-то написал. Разве можно поверить, что Попов готовит заговор, это чепуха!»

— А как секретари райкомов? — спрашивает т. Сталин.

— Секретари райкомов есть хорошие, есть плохие.

— Значит, ничего нет?

— Нет, — отвечаю, — я не верю. Попов дурак, но что он не заговорщик, в этом никакого сомнения нет.

Больше к этому вопросу тов. Сталин не возвращался[34].

Думаю, что у товарища Сталина был разговор с т. Андриановым о бывших ленинградских руководителях. И если бы так поступил Андрианов, никакого бы дела не было. Это точно.

Здесь могут сказать: значит, Андрианов является главным виновником. Думаю, что такого вывода нельзя делать. Андрианов, конечно, карьерист. Он видел, что у Сталина кипит, что у него возникают подозрения в результате доклада Абакумова. Андрианов вместо того, чтобы трезво оценить и взвесить ответственность за свои слова, начал подбрасывать горючего, начал подогревать. Он посылал немало гнусных записок, в этом он гнусный человек, оказался плохим коммунистом, хотя он и член Центрального Комитета партии. В этом его большая вина.

Вы скажете, следует за это исключить Андрианова из партии и наказать его. Я думаю, что этого не следует делать. Если за ленинградские дела наказать Андрианова, то ей богу, вы скажете — вот нашли с кого спросить. Уж вы себя лучше накажите. Вы больше имели возможности подать свой голос.

Надо небольшой холодный душ принять, спокойно оценить обстановку с тем, чтобы, исправляя ошибки и глупости, не допустить новых ошибок, новых перегибов. Центральный Комитет партии принял свое решение. Но, товарищи, пусть каждый из нас соображает, анализирует, как его лучше выполнить, как лучше исправить ошибки. Нам нужно, чтобы каждый коммунист сделал правильные выводы из этого правильного решения, которое принято Центральным Комитетом в интересах партии, которое еще больше укрепляет Ленинградскую партийную организацию и партию в целом. (А п л о д и с м е н т ы.)

<…>* *Здесь и далее не публикуются те места выступления, которые не имеют отношения к теме репрессий, реабилитации и борьбы за власть. — Сост.

Пересматривая дела об исключенных из партии, надо эту работу проводить вдумчиво, чтобы принять правильное решение и восстановить тех, кто этого достоин.

Приведу такой пример. В связи с ленинградским делом снят с работы и осужден Куприянов — бывший секретарь ЦК Карело-Финской республики. Узнав, что его арестовали по ленинградскому делу, я сказал т. Руденко: «Прошу пересмотреть дело Куприянова». Он через несколько дней говорит: «Надо подумать».

«Что же тут думать, — спрашиваю, — мне хорошо известно, что он арестован по ленинградскому делу».

«Верно, — говорит т. Руденко, — по ленинградскому делу, но он в лагере снюхался с преступниками, с белогвардейцами, он разговаривает там языком бандитов, белогвардейцев».

Тов. Руденко правильно ставит вопрос. Если он быстро пошел на сговор с белогвардейцами, нашел общий язык с классовым врагом, то у него нутро гнилое. Его давно надо бы из ленинградского «дела» исключить, гнилой человек оказался. А разве других Куприяновых нет? Есть. И у вас они есть. Поэтому, товарищи, будьте осторожны.

Большая ответственность лежит на всех нас. Наша партия добилась больших побед, руководствуясь учением марксизма-ленинизма. Но нельзя успокаиваться, надо повышать ответственность всех коммунистов в борьбе за новые успехи в коммунистическом строительстве.

Меня спрашивают, когда мы перестанем рассматривать анонимные письма[35]. Мы их мало рассматриваем. Но другой раз на сотню анонимных писем бывает заявление, которое помогает разоблачать преступления. Бывает так, что у человека не хватает духа подписаться. Он воюет с безобразиями, напишет анонимное письмо, а вы формально, только на том основании, что оно не подписано, отбросите, а завтра выяснится, что это был серьезный сигнал для партии и государства. Надо с умом подходить. Нельзя допускать, чтобы по клеветническим, непроверенным письмам обвиняли честных работников. Я думаю, что коммунисты, которые не формально подходят, разберутся, где наносное, а где зерно правды.

Спрашивают: почему до настоящего времени органы МВД еще не на все участки, не ко всем делам допускают прокурора? Это неверно. Сейчас прокурор имеет право и должен контролировать все дела. Центральный Комитет партии придает большое значение укреплению советской законности и поднимает роль прокуратуры.

<…>

Товарищ спрашивает: как расценивать поступки коммунистов Попкова, Вознесенского и других, которые подписали вымышленные сфальсифицированные документы. Не является ли это малодушием?

Об этом, товарищи, сейчас нам трудно судить. Вы слышали то, что говорил прокурор. Условия были адские и, может быть, человек был доведен до такого состояния, что думал, пусть лучше расстреляют, поэтому и наговорил на себя. Конечно, с точки зрения партийной морали они поступили неправильно.

Есть и стойкие коммунисты. Возьмите, например, Кедрова. Вы читали обвинительное заключение[36]. Старый большевик, член партии с 1903 года. Как его ни били, расстреляли его, но он ложных показаний на себя не дал. Но такой характер, как Кедров, не каждый имеет.

Спрашивают: когда будет объявлено решение о Сталинских премиях? На это дам самый мудрый ответ: когда все будет готово, тогда и будет объявлено.

Есть записка, в которой товарищ предлагает разобраться в делах 1937-38 гг., когда происходило избиение кадров. Недавно ЦК создал комиссию для рассмотрения этих дел[37]. Мы знаем, что в те годы пострадали некоторые работники не заслуженно и есть люди, которые достойны, чтобы их дела пересмотрели. Комиссия рассмотрит. Но это большая и сложная работа. Некоторых лиц уже освободили. Месяц тому назад освободили Снегова, члена партии с 1917 г., который работал заворгом Мариупольского окружкома. Он просидел 16 лет. Он прислал в ЦК письмо, просил у меня приема и я беседовал с ним. Он мне рассказывал, что его судили пять раз. Он вынужден был дать на себя показания во вредительстве. Он признался, что написал вредительскую книжку. Я, говорит, это сделал для того, чтобы скорее мое дело попало в суд. Когда предъявили в суде обвинение на основании его признаний, он обратился к судьям и сказал: возьмите эту книжку и прочтите, я за каждую букву и запятую ручаюсь. После этого решили передать дело на доследование и так передавали на доследование пять раз. Осудили его напрасно. Видимо, не один Снегов такой, есть и другие.

Есть такая записка: «Серов долгое время работал вместе с Берия, Кобуловым и другими, неужто он не знал, как коммунист, о всех этих методах, а если не знал, то как же это он не знал». Если товарищ написал, значит, над этим вопросом задумываются.

Центральный Комитет партии верит т. Серову и поэтому его назначили на такой ответственный пост. Что Серов знал и чего он не знал, я отвечать за Серова не буду. Но у нас нет никаких данных к тому, чтобы не доверять т. Серову. Нельзя придерживаться такого принципа, что если человек работал в органах МВД во времена Берия и Абакумова, значит ему уже нельзя доверять. Это как раз то, что вы сегодня в своих выступлениях осуждали, что осуждает наша партия. Как же можно так подходить к людям? Ведь если так рассуждать, значит можно прийти к полному абсурду и говорить, что Хрущеву, Маленкову, Молотову, Булганину тоже нельзя верить, потому что мы работали с Берия много лет.

Судить о людях по такому принципу — это значит скатиться на весьма вредный и опасный путь, который вы справедливо осуждаете в своих выступлениях и за что вы критиковали руководителей Ленинградской организации.

Должен сказать, что мы решили в Президиуме ЦК партии созвать совещание работников МГБ и на этом совещании хорошенько поговорить об улучшении работы[38]. Я считаю, что сейчас очень ответственный политический момент, и такое неуважительное отношение к органам нашей разведки не способствует улучшению их работы, а, наоборот, расстраивает работу этих органов.

А кому это выгодно? Это выгодно только нашим врагам, всем разведкам, кроме нашей. Дезориентировать разведку Советского Союза — это значит облегчить работу разведки вражеских стран, ослаблять работу нашей советской разведки. Мы не можем допускать такого нетерпимого положения.

Поэтому надо наводить необходимый порядок в этом деле. Такой порядок мы наведем. Но надо помнить, что органы нашей разведки необходимо хорошенько поддержать, чтобы советская разведка работала лучше, чтобы она с большей энергией действовала против врагов нашего государства, чтобы советские люди знали, что нам не грозит то, что в работе нашей разведки будут провалы.

Поэтому, товарищи, мы поддерживаем и будем поддерживать нашу советскую разведку и органы государственной безопасности, будем доверять им и постоянно их укреплять и всем это советуем делать. Кому не доверяете — снимайте, но раз назначили человека на ответственный пост, то поддержите его, помогайте ему, не дергайте, дайте спокойно, с пользой для дела, работать. Тогда будет польза. Работа с кадрами, с людьми — это очень серьезный вопрос, в котором нельзя допускать перегибов.

<…>

О прокуратуре также многие пишут, почему такая жалкая роль была у нашего генерального прокурора. Спрашивают об их беспомощности в обсуждаемом деле.

Законный вопрос. Надо знать обстановку, которая была в то время. Тов. Руденко говорил здесь, что Абакумов (тов. Руденко не назвал свою фамилию — это он заходил в камеру к Абакумову) сказал, что кто-кто, а он-то, то есть Абакумов, знает, что прокурор не имеет права заходить в камеру к преступнику, потому что он, когда был министром, сам категорически не допускал этого.

Почему? Вот я спрошу у сидящих здесь секретарей райкомов. Вы слушали на заседаниях райкомов партии отчеты начальника районного отделения МГБ? Отчитывался ли он перед райкомом? (Г о л о с а с м е с т: Н и к о г д а.) Вот в том-то и дело. МГБ в результате интриг Берия и его сообщников и, я бы сказал, в силу ненормальных условий, которые были в то время в работе ЦК, стало не только бесконтрольным, а МГБ стало вроде какого-то контроля над партией. В этом трагедия.

Я помню, когда работал на Украине, там после войны в западных областях буквально была война с остатками вражеских войск и буржуазно-националистическими бандами. Там не просто враги из-за угла стреляли, там они первое время были с пулеметами и артиллерией.

Начальники районных отделений МГБ, конечно, не без ведома своего руководства, говорили так — мы в райкомы о положении на местах не будем докладывать, потому что они наши секреты из райкомов передают или могут передать бандитам. И на этом основании перестали давать секретарям райкомов доклады о положении дел в данном районе, о действиях вражеских банд. Когда мне рассказали об этом, я тогда сказал — антипартийное дело. Ведь в 1937 году состоялось решение ЦК партии, в котором было осуждено, когда чекистский аппарат был поставлен над партией. Почему же сейчас происходят такие явления?

Мои замечания незамедлительно стали известны Абакумову. И тот сразу же стал звонить всем секретарям. Позвонил он и мне — мол, извиняюсь за тех дураков, которые допускают такие беспорядки. Он видит, что его на этом деле с поличным поймали, и начал вывертываться. Вывертываться на словах, а по существу продолжал ту же антипартийную линию.

Так что прокурор в таких условиях ничего не значил, прокурор не мог вмешиваться в дела, он был отстранен от выполнения своих обязанностей. Поэтому, вот в результате таких грубых нарушений и получились подобные безобразия и беззакония.

<…>

Задают мне такой вопрос: «Прошу Вас разъяснить, было ли указание ЦК руководству обкома об освобождении всех технических и ответственных работников, ранее работавших при Кузнецове, из аппаратов обкома, горкома и райкомов?»

Товарищи, думаю, что вам самим понятно, что Центральный Комитет партии не давал такого указания и вы не давали такой директивы своему руководству. Но логика борьбы имеет свои законы. Если бы я, например, узнал, что Иванов является контрреволюционером, то я являюсь врагом не только ему, но врагом всех его друзей. Верно? Это верно. Вы поймите, отсюда все начинается. Если бы мне позвонил Козлов, когда есть установка, что Кузнецов — враг, Попков — враг, и спросил, как быть с людьми, которые близко с ними работали, например, стенографистка, я бы сказал: если Кузнецов или Попков враги, уберите стенографистку. Казалось бы, техническая должность. Но стенографистка находится на заседаниях, она все записывает, она знает наши разговоры, она может быть источником информации вражеских сил. Или тот же невинный сторож в райкоме или горкоме. Мы с вами работаем, бросаем разные черновики, копии документов. Вы думаете, что они никому не нужны. Но врагам они очень нужны. Брошенный материал, черновик, представляет для них огромную ценность. А сколько еще у нас расхлябанности! Ушел работник, а документы на столе оставил; приходит, документы целы. Целы, но сфотографированы, документы на месте, а ценные данные возможно уже пошли за границу. Это мог сделать небольшой человек, который умеет щелкнуть из фотоаппарата и все, у него функция очень небольшая — он всего лишь сторож.

Вот вы и подумайте, правильно ли люди делали, когда обновляли аппарат, располагая данными о том, что во главе этого аппарата стояли враждебные люди. Я говорю: правильно. Сейчас легко умным быть, когда решение ЦК вышло, когда известно, что эти люди не виновны. И вот начинают судить о поступках людей, которые делали правильное дело, заботясь об укреплении партийного аппарата. Они стояли тогда на позициях решения ЦК партии, а некоторые хотят наказать этих людей за вчерашний день, когда они вместе с ними поддерживали эти действия. Так нельзя. Нельзя искать козла отпущения, хотя фамилия у вашего секретаря и Козлов. (С м е х в з а л е.) Я прошу вас правильно понять меня — я не хочу выводить из-под критики руководство, критиковать надо и это полезно, но я хочу, чтобы при рассмотрении всех этих вопросов не отыгрались на этих людях, чтобы отвести, как громоотвод, удар от других, которые могут говорить — вы бейте вон тех, а мы такие хорошие, мы ни при чем.

Разве не могли мы справиться с Андриановым, когда заметили, что он начал финтить с Берия? Андрианова мы с вами освободили, когда увидели, что он допускает грубые ошибки, работает не так, как следует. Мы могли бы и раньше это сделать, если бы у нас было другое отношение. За те проступки можно кого-то больше, кого-то меньше осуждать, но в целом осуждать проводимую линию нельзя, потому что они в других условиях эти проступки совершили, полагая, что тогда в организации оставались пособники осужденных врагов. Тогда в тех условиях их действия не были проступками. Закон обратной силы не имеет, а некоторые хотят сейчас вернуться к этим вопросам.

<…>

Товарищи, я извиняюсь, что очень затянул с ответами на ваши вопросы. Хотел бы сказать относительно дела, которое мы с вами обсуждаем.

Из зачитанного вам решения Центрального Комитета партии и сообщения тов. Руденко видно, что так называемое дело о Ленинградской антипартийной группе было состряпано бандой Берия[39]. Одним из ближайших сообщников Берия являлся бывший министр госбезопасности Абакумов, преступления которого хорошо вскрыты и доложены вам прокурором т. Руденко. Видимо, в ближайшее время будет суд над Абакумовым. У меня было такое мнение, мы обменивались мнениями, не знаю, насколько целесообразно: может быть, суд над Абакумовым следовало бы организовать здесь, в Ленинграде. (А п л о д и с м е н т ы.) Я вам скажу единственное, что удерживает нас от этого — этот негодяй в своих показаниях будет много ссылаться на товарища Сталина. Вот это немножко и сдерживает, а так этого негодяя надо было бы судить здесь, чтобы вы посмотрели на этого врага, потому что прокуратура его разденет и он предстанет во всех своих многочисленных грехах, которые совершил, во всех своих гнусностях. Об этом надо подумать.

Надо в таких делах не давать воли чувству, а больше доверяться рассудку, чтобы выгоднее решить для партии. Ведь можно желать хорошего, а получить результат отрицательный. Надо иметь в виду, что Абакумов арестован по распоряжению товарища Сталина. Видите, какая сложность. За что он был арестован? Если бы Абакумов все дело знал, он мог бы заявить: позвольте, вы меня неправильно арестовали, наоборот, я достоин похвалы. Абакумова арестовали за то, что он якобы укрыл от наказания врача Этингера — старого профессора, который умер в тюрьме. Видимо, это был невинный человек, но он во время следствия якобы показал, что он способствовал умерщвлению товарищей Щербакова и Жданова. Но это, как выяснилось, чепуха. У тов. Жданова было больное сердце и поэтому он умер. Мы знаем, что тов. Жданов мог бы жить, если бы он немножко осторожнее относился к своему здоровью.

Но, видимо, во время какого-либо допроса было получено какое-то показание. Рюмин написал об этом тов. Сталину. Сталин взял тогда тот документ и поставил вопрос об аресте Абакумова. Видите, не пожалел Абакумова, сказал — сейчас же арестовать — и того арестовали. Сейчас установлено, что тов. Жданов и тов. Щербаков умерли естественной смертью. Значит, Абакумов прав, что не поверил показаниям профессора, значит, он вроде как бы зря сидит. Если формально разбирать историю, как она складывалась, получается, что сидит в тюрьме он напрасно. Но когда умер товарищ Сталин и мы получили возможность после ареста Берия разобраться в делах МГБ, то выяснилось, что Абакумова на костре сжечь надо. Это матерый преступник, заговорщик, но по другим уже делам. Смотрите какие вещи он творил хотя бы с делом Кузнецова, Попкова и др. Так что это очень крупный преступник, аферист и заговорщик.

Вы смотрите. Когда он сидел в тюрьме, он направил такое письмо Берия: «Дорогой Лаврентий Павлович, мне стало крайне тяжело. Вы мой самый близкий человек и я день и ночь жду, что вы меня вернете. Я вам еще крепко буду нужен. (Вы понимаете, это лишь преступник может так писать: я вам крепко буду нужен. Он еще будет нужен! Значит, они ждали, что такое время будет). Записку, которую я направляю, прошу оставить у себя. Всегда ваш Абакумов».

Это из тюрьмы он писал Берия. Эти преступники вовремя были схвачены.

Какую цель преследовали враги, фабрикуя «Ленинградское дело»? Враги пытались ослабить Ленинградскую партийную организацию, поколебать ее единство, пытались отвлечь внимание от решения важнейших хозяйственных и политических задач, стоящих перед страной, опорочить кадры Ленинградской организации, поколебать доверие партии и народа к Ленинградской партийной организации. И, я думаю, что в некоторой мере они этого достигли.

Недавно со мной разговаривал тов. Мжаванадзе, который сейчас является первым секретарем ЦК Компартии Грузии. Перед этим он много лет работал и учился здесь, в Ленинграде. В беседе со мной он сказал: «Знаете, когда я прочел решение о реабилитации, дышать стало легче. Я всегда чувствовал, что в Ленинграде хорошая и крепкая партийная организация. Но вот мне было неудобно даже говорить, что я долго здесь работал и воспитывался».

Вы прекрасно понимаете, что правильное решение вопроса — это большое дело. Но дело не только в том, что в какой-то мере было поколеблено доверие к Ленинградской организации.

Вы помните, как фабриковалось дело. Утверждалось, что в Ленинграде была заговорщическая организация, которая хотела выделиться из Советского Союза, захватить руководство страной в свои руки. Это поклеп не только на Ленинградскую организацию. Это поклеп на Российскую Федерацию, поклеп на русский народ. К так называемому «Ленинградскому делу» Родионова пристегнули. Утверждалось, что в Ленинграде хотели создать какой-то центр, противопоставить его Центральному Комитету партии. Ведь этого же не могло быть и не будет, пока живет и здравствует наша родная коммунистическая партия, потому что каждый из нас, ее членов, понимает, что сила нашего Советского Союза в единстве рядов нашей партии, в единстве и сплоченности всех народов Советского Союза. Вот это каждому советскому человеку понятно. (П р о д о л ж и т е л ь н ы е а п л о д и с м е н т ы.)

Вражеская клика во главе с Берия состряпала так называемое «Ленинградское дело». Враги обманули Центральный Комитет, обманули товарища Сталина. Берия и Абакумов втерлись в доверие к товарищу Сталину.

Вот я сам еще не знал, когда, в каких условиях затевалось это «дело», мне тов. Руденко здесь рассказал. Когда дело это было состряпано кликой Берия и его сообщников, товарищ Сталин в это время был в Сочи. Абакумов полетел туда и соответствующим образом, видимо, докладывал товарищу Сталину. Вызвали в Сочи военного прокурора, который должен был это дело проверять. Приехал этот военный прокурор. Казалось бы, и Абакумова надо послушать, и прокурора. А приехал прокурор, его принял только Абакумов и сказал, что дело создалось, надо ленинградцев осудить, и вы, мол, можете ехать обратно. Вот как обстояло дело и как оно складывалось. Как видите, были допущены грубые нарушения установленных порядков. Вот в чем трагедия.

После этого некоторые товарищи могут сказать геройски: надо хоть на плаху идти, но беззакония не допускать. В борьбе с врагом, на фронте, наши люди так и поступали. Они не сгибали свою голову перед захватчиками, стояли насмерть. У нас много людей шло на плаху — и юношей, и старых. Вот Зоя Космодемьянская — воплощение геройства, мужества. Но ведь это же было перед немцами. А кому этот самый прокурор должен был сказать — на плаху пойду, а участвовать в суде не буду, потому что нарушаются установленные законом порядки. Ведь Абакумов сказал бы ему — это сам товарищ Сталин утвердил. Он сказал бы: «Раз товарищ Сталин утвердил, значит это правильно». Другое дело, что порядок был принят не тот.

Теперь всем нам ясно, что ни в коей мере нельзя нарушать советских законов и установленных порядков. По каждому делу должно вестись следствие, чтобы это следствие проверялось далее прокурором. В то время, когда Берия хозяйничал в МВД, установленные советским законом порядки грубо нарушались. Люди, заключенные в тюрьмы и находящиеся под следствием, избивались, чтобы получить от них нужные следователям показания. Избиения арестованных в тюрьме, как вы теперь знаете, не являлись секретом. Как это тогда объясняли, да и сейчас некоторые говорят: врага надо бить. Но надо бить врага. Я тоже за то, что врага бить надо. Но ведь надо знать, что бьешь именно врага, а не невинного человека. А то вот результаты какие получаются, когда нарушаются законы, когда следствие ведется не так, как полагается, когда арестованных жестоко избивали, чтобы получить от них нужные следствию показания, пусть даже неправильные. Это приводило к тому, что из своих друзей делали врагов. Запротоколировали вырванные путем побоев, бессонницы и голода неправильные показания и делали из честных людей врагов. Так действовала клика Берия и его сообщников. Так грубо попирали они все законы, бесчинствовали и стряпали нужные им «дела», избивали наших честных советских людей, пытаясь нанести как можно больший вред нашему великому делу строительства коммунизма.

Поэтому, когда тов. Руденко вел следствие по делу Берия и его клики, он был лишен этих методов. Наши органы, которые ведут следствие, прокуратура и суд должны настойчиво, не нарушая законов, разбираться в делах, довести преступника до признания совершенных им преступлений, доказать его вину. Это, конечно, тяжелая вещь, куда «легче» действовать методами Берия. Но когда наша прокуратура разбирала дело Берия и его клики, когда им дали все их показания, полученные не путем избиений, а законным путем, преступники вынуждены были признать, что следствие было проведено глубоко и обстоятельно, собран действительный материал.

Тут товарищи многие скажут, а как же товарищ Сталин? Видите ли, последние годы очень сильно сказались на Сталине. У него очень часто менялось настроение. Поэтому были моменты, когда Сталину трудно было что-либо докладывать. Власть большая, а силы слабые. Человек он стал нервный, вспыльчивый. Не каждый хотел идти к нему и вызвать на себя гнев. Видите, если бы были равные условия, как, например, сейчас у нас в Президиуме ЦК КПСС. Пусть кто-либо из членов Президиума что-нибудь сморозит. Ему скажут: слушай, ты не прав. Сталину так сказать никто не мог, хотя не раз выслушивали такие вещи, на которые могли бы сказать: товарищ Сталин, ведь это неправильно. Вот такая была обстановка.

Нельзя сейчас этого допускать. Я говорю это к тому, чтобы у нас в партии всегда была коллективность руководства, не создавался культ личности. Наша партия настолько сильна, что она всегда, по любому вопросу, найдет правильное решение в своем коллективе.

И вот таким физическим состоянием товарища Сталина (этого раньше, до войны, со Сталиным не было) ловко воспользовался Берия. Он играл на настроении товарища Сталина как на рояле, так как у этого человека ничего святого не было, потому что он был вражеским разведчиком. Когда мы Берия арестовали и посадили в тюрьму (пусть Руденко мне напомнит), а, может быть, уже после расстрела Берия, Черчилль заявил примерно следующее: «Опоздали мы с русскими, опоздали с ними вести разговоры. Сейчас момент упущен».

Что значит упущен момент? С нами всегда можно разговаривать. Черчилль жалел, что нет Берия, этого, хитрого и ловкого шпиона и провокатора. Когда Берия не был еще разоблачен, Черчилль надеялся на поддержку со стороны Берия, а нет Берия — значит и поддержки планов империалистов не будет.

Теперь враги говорят, что у русских после смерти Сталина сперва язык был другой, а политика та же. Политика при жизни Сталина была совершенно правильной политикой, которую мы вместе со Сталиным проводили и будем ее неуклонно проводить дальше. (Б у р н ы е а п л о д и с м е н т ы.) А это значит отстаивать и укреплять наше Советское государство, двигать его по пути строительства коммунистического общества, накапливать и наращивать наши силы, готовиться к грядущим боям, которые неизбежны и от которых уйти нельзя, ставить вопрос, говоря языком Чапаева, в мировом масштабе.

<…>

Некоторые товарищи спрашивают — какое отношение Центрального Комитета партии к решению ЦК о партийных проступках Кузнецова и других?[40]

Мы не разбирали этих вопросов и я не знаю, есть ли сейчас смысл возвращаться к ним, потому что мы их наказали в свое время за допущенные ими ошибки в партийном порядке.

Что даст новое рассмотрение этого вопроса? Может быть, поколеблет веру в правильность решения Центрального Комитета партии, принятого на первом этапе партийных проступков бывших руководителей Ленинградской организации.

Тут может быть степень наказания разная. Это я допускаю. Почему? Известно, что тов. Кузнецов и другие допускали разные излишества, выпивки допускались. Ведь это факт. И расходование средств государственных не по назначению допускалось, и бахвальство, и некоторое зазнайство. Было же все это, товарищи. Он болтал в Москве о том, что мы, мол, ленинградцы, люди особого склада. Не понимаю, какой это особый склад? Тогда давайте укажите, чтобы мы этот «склад» заметили, а то начинают говорить: ленинградцы — люди особого склада, москвичи — особого склада, киевляне — тоже особого склада. А какого же склада партия? Она, получается, складывается из групп разных складов? Что за чепуха? Это бахвальство. Оно и было осуждено и правильно осуждено. И сегодня нужно осудить, а не воскрешать его. Да, слушайте, товарищи ленинградцы, вы на самом деле думаете, что вы лучше, чем коммунисты, работающие в Свердловске? Если так полагать, тогда не может быть в партии общего языка. Партия не может предоставить вам какую-то полочку ленинградскую, да вряд ли вы сами захотите иметь такую особую полочку. (П р о д о л ж и т е л ь н ы е а п л од и с м е н т ы.)

То, что Ленинград сделал для партии, как передовой отряд коммунистов, то, что сделал петроградский рабочий класс для России, для Советского Союза, этого не стереть никаким врагам истории. (А п л о д и с м е н т ы.) Но нужно ли кичиться перед своими друзьями? Это не годится. Поэтому я считаю, что в этих вопросах решение ЦК партии было правильное.

Я допускаю, что в интриганских целях Берия использовал изменение отношения Сталина к Кузнецову и Вознесенскому. В то время я был на Украине и не знал, как все эти вопросы тогда проходили. Одно время товарищ Сталин очень высоко поднял Вознесенского, чего, конечно, не мог терпеть Берия. Ведь Сталин сделал тогда Вознесенского своим первым заместителем по Совмину, дал очень большие полномочия Кузнецову, сделав его секретарем ЦК партии. Кузнецову было поручено наблюдать за органами МВД. Абакумов был подчинен Кузнецову. В этих условиях я допускаю, что вражеской кликой Берия было все использовано, всякий малейший промах, малейшее пятнышко, где бы оно ни появилось, чтобы натравить Сталина против Вознесенского и Кузнецова. И это им, как видите, удалось.

Можно по-разному относиться к Вознесенскому. Очень многие члены Политбюро не уважали Вознесенского за то, что он был хвастлив, груб, к подчиненным людям относился по-хамски. Но это такие свойства, которые можно порицать, которые дают право не дружить с ним лично. Но это не значит, что такие свойства дают объяснение, что Вознесенский являлся врагом. Наоборот, я глубоко убежден, что Вознесенский был честный и умный, но своенравный человек.

Кузнецова хвалили, когда он работал в Ленинграде. Я с ним мало сталкивался. Раза два был у него, когда он работал секретарем ЦК, так как в то время я редко приезжал в Москву. Потом, сознаюсь, что, занимая такое положение в партии, я имел возможность все вопросы решать непосредственно со Сталиным, поэтому и не было особой нужды встречаться с Кузнецовым. Короче говоря, я его плохо знал. Как-то после окончания войны мне звонил товарищ Маленков и предлагал избрать Кузнецова вторым секретарем Центрального Комитета Коммунистической партии Украины. Мне говорили, что он хороший работник, но часто болеет, у него, говорят, был туберкулез. Я сказал, что, если он серьезно болен, то на Украину посылать его не стоит, но если может работать, то, пожалуйста, пускай приезжает. На этом разговор и кончился. Знаю, что после этого товарищ Сталин предлагал ему поехать на Дальний Восток, на ответственную работу.

Все это было использовано Берия. Я видел прохвостов, но такого законченного прохвоста и негодяя, как Берия, трудно даже представить. Надо слишком большую фантазию иметь, чтобы представить, что это был за подлец. Я удивлялся его хитрости, часто думал о том, что так поступать может лишь матерый провокатор. Ведь как вел себя он при Сталине? К примеру, Берия мог грубо сказать, что это, мол, белое. Другие соглашались с этим: «Да, это действительное белое». Но потом Сталин мог сказать: «Нет, это черное». Берия тут же менял свои позиции и спешил «уличить» другого, что тот сказал, что это белое, хотя всем было ясно, что это он, Берия, первый сказал, что это белое и действительно было белым. Перестроившись, Берия всюду начинал твердить, что это совсем не белое, а черное. Повторяю, я видел много негодяев, но такого отъявленного негодяя и мерзавца, как Берия, я не видел. Это Берия!

В нашем присутствии он не стеснялся говорить со Сталиным только на грузинском языке. Почему в окружении русских, в окружении друзей говорить на непонятном им языке? А он этим демонстрировал перед нами свою особую близость к Сталину. Да, это был коварный и хитрый враг.

Некоторые товарищи задавали вопрос: почему так поздно был разоблачен Берия, как это произошло? Думаю, что вы читали протокол пленума ЦК[41]. Когда на пленуме мы поставили вопрос о враждебных действиях Берия, мы и десятой доли не знали того, что выявилось несколько позже, когда повел следствие прокурор. Таким образом полностью подтвердилось то, что мы чувствовали на протяжении последних 15–20 лет, подтвердилось его подлое коварство. Он, как говорится, в зубах у нас застрял.

Приведу вам и такой пример, показывающий как орудовал Берия. Когда мы в Президиуме ЦК стали говорить, что надо кончить с Особым совещанием, Берия на словах против такого предложения не возражал. Особое совещание могло дать человеку 15 лет тюрьмы или высылки, а он внес предложение — дать Особому совещанию право высылать на срок до 10 лет. Когда он внес такое предложение, мы стали между собой говорить: что же это такое? Ведь существо дела от этого не изменится. Я прямо заявил, что это значит: сперва человека посадят на 10 лет, а потом еще на 10. Ведь Берия достаточно было человека на один год в тюрьму посадить, чтобы потом держать его там всю жизнь. Константина Орджоникидзе он вначале посадил на 5 лет, но тот двенадцать лет в одиночной камере просидел.

Зачем Берия нужны были Особые совещания? Он стремился оставить органы МВД бесконтрольными, где полностью хозяйничает Берия, который кого ему надо арестовывает, ведет следствие и самочинно судит через особые совещания, где нет ни защитника, ни прокурора. И когда он яростно стал бороться за сохранение такой формы суда, он еще более себя разоблачил.

А потом его записки по западным областям Украины, Белоруссии, по Литве, — все это явно говорило о том, что он поставил свой аппарат, созданный им в органах МВД, над Центральным Комитетом партии[42]. Он ведь Строкачу — теперешнему министру МВД Украины позвонил во Львов и потребовал у того представить ему полные сведения на партийных работников. «Почему у меня, — спросил тот, — обращайтесь в ЦК». Тогда Берия ему заявил: «Тебе секретов нельзя доверять». Когда нам стали известны все эти факты и другие данные о враждебных действиях Берия, стало ясно, что это опасный преступник. Было решено арестовать его и судить.

Теперь, после процесса над Берия, вы знаете о «деле» Кедрова. Дважды суд его оправдывал, а Берия все-таки расстрелял его. Чтобы этого не повторилось больше, а я думаю, что не повторится, надо, чтобы у нас была развернута настоящая критика, чтобы было действительно коллективное руководство. Нельзя создавать себе бога, который бы за нас всех думал. Надо каждому думать, каждому принимать участие в жизни партии, каждому брать на себя ответственность за решение всех вопросов. Тогда этого не повторится.

А все ли у нас ясно по вопросу о культе личности? По моему, не все. Формально как будто бы и ясно, а по существу иногда и нет. Некоторые и сейчас еще прикидывают, кто в Президиуме ЦК первый, кто второй, а кто третий. Это — вреднейшая вещь. Надо всем нам уяснить, что первый у нас — это партия. Руководство партией — это Центральный Комитет. Президиум ЦК — это исполнительный орган, подотчетный Центральному Комитету. Все члены Президиума ЦК в равной степени отвечают за порученное им дело, все они избраны, все пользуются равным правом и в одинаковой мере несут ответственность перед Центральным Комитетом. Правильно? (Г о л о с а с м е с т: П р а в и л ь н о!) Надо всегда исходить из этого, тогда не будет неправильного понимания вопроса о коллективном руководстве в партии. Думаю, что мы должны сделать все для того, чтобы укрепить это в сознании людей и во всей нашей практической деятельности обеспечить в партии действительное коллективное руководство.

Некоторые неправильно считают, что если, мол, в Президиуме ЦК нет первого, второго, то все члены Президиума как бы серые, незаметные. Почему серые? Разве человек, избранный в состав Центрального Комитета, серый? Конечно, нет. Его партия избрала в свой Центральный Комитет, он пользуется полным доверием партии. Каждый имеет сильные стороны, один в одном вопросе, другой в другом, поэтому коллективное решение вопроса всегда наиболее правильное. Разве это плохо? Это хорошо.

<…>

Товарищи, заканчиваю свое выступление. Уверен, что Ленинградская партийная организация правильно поймет решение Центрального Комитета партии, правильно поймет, правильно оценит и сделает все необходимые выводы из этого решения. Я очень хотел бы, чтобы Ленинградская организация, ее актив, руководящее ядро не проявляли горячности, а мудро решили бы вопросы, вытекающие из решения ЦК, чтобы вы не наломали дров.

А опасность такая имеется. Поэтому надо сдерживать горячие головы. Я не стою на позициях беспринципного мира и спокойствия, потому что всегда был противником беспринципности. Но, товарищи, просто поднять шум — для этого надо мало ума. Необходимо ко всему подходить разумно. Ведь вы сменили весь состав обкома, горкома, райкомов. Что же теперь опять его менять? Ну что же это будет? Разве это пойдет на усиление работы? Это будет не усиление партийной работы, а ослабление. Если допустить это, то получится общее избиение нового, подросшего коллектива. Думаю, что это выгодно только нашим врагам. Конечно, нас партия учит вовремя менять слабых. Это является правом и обязанностью каждого партийного органа. Но нельзя при этом подходить огульно. Я уверен, товарищи, что все вы понимаете, что эти вопросы не являются главными. Решение Центрального Комитета партии следует выполнять вдумчиво, с умом. Одного ретивого сердца здесь еще мало.

Думаю, что нам предстоит рассмотреть ряд дел 1937–1938 гг. Это большая работа. Совершенно неправильно было бы полагать, что тогда не было врагов. Враги были и острие нашей борьбы было направлено против врагов. Но, видимо, Берия, Ежов и другие много посадили и расстреляли невиновных людей. Грешным делом, я даже склонен думать, что Берия уничтожил Ежова. Нам грузины помогают внести ясность в это дело. Один бывший чекист написал в ЦК письмо[43], в котором обратил внимание на тот факт, что ни одного заместителя Берия нет в живых. Все заместители, которые работали с Берия, уничтожены. И это верно, ибо Берия шел в Москву через трупы.

Ежова я знал хорошо. Он сам ленинградец, довольно простой человек. Может быть, старики помнят его. Был рабочий, много лет работал в аппарате ЦК, потом стал пить, спился. Берия его арестовал.

Вы знаете, как действовал Берия? В Закавказье одно время работал чекист Реденс. Я также знал его. Реденс — старый член партии, по национальности поляк, работал в ВЧК секретарем у Дзержинского. Берия был у него заместителем, когда тот был наркомом НКВД Грузии. Берия задался целью убрать Реденса и достиг этого. Надо сказать, что Реденс был женат на сестре жены Сталина, так что имел доступ к Сталину. Это для Берия имело большое значение, — ведь Реденс мог пожаловаться Сталину, его часто встречали у Сталина на квартире. Это и естественно, так как сестры встречались. Берия однажды зазвал Реденса к себе в гости, напоил до бесчувствия и выбросил на улицу. Сам же Берия прислал милицию, которая подобрала того пьяным на улице и установила, что это нарком внутренних дел Грузии. Естественно, скандал! Реденса убирают, Берия становится наркомом вместо Реденса[44]. Внешне здесь он как бы и ни при чем, но разве без умысла он споил бывшего наркома? Никакими средствами не гнушался Берия для достижения своей цели. Повторяю, что это был страшный человек. Он добился, что Реденса тоже сослали. Не знаю, жив ли он сейчас. До Грузии Реденс был начальником НКВД Московской области. Это человек не особо большого размаха, но не глупый, старый член партии. Вот как действовал Берия.

Говоря вам об этом, я хотел бы, чтобы вы знали, какие хитрые и коварные приемы применял Берия и какая была обстановка. Все это надо правильно оценить и разумно подойти к решению той задачи, которая вытекает из решения ЦК.

Полагаю, что это решение мы опубликовывать не будем. Меня спрашивают, как довести до сведения всех членов партии? Я вам затрудняюсь сказать. Видите ли, раз мы собрали такой широкий актив, то это говорит о том, что секрета из этого мы не делаем, но думаю, что нам не стоит перед широкой публикой разглагольствовать об этом, так как это не будет способствовать укреплению Ленинградской парторганизации и всей нашей партии. Сказать, что это секрет и об этом не следует говорить, — тогда, пожалуй, будет больше разговоров (с м е х в з а л е), но специально звонить во все колокола, по-моему, будет глупо. Думаю, что нам не надо давать повода к тому, чтобы наши враги смаковали ошибки, которые были нами допущены. Поэтому каждый из вас должен исходить из того принципа: не делай и не говори то и тому, что ослабляет нашу партию, что ослабляет нашу борьбу, что вооружает наших врагов. (Б у р н ы е а п л о д и с м е н т ы.)

Я понимаю переживания ленинградцев. Мы пока решение ЦК не рассылали в другие организации, считали, что первой должна узнать о нем Ленинградская партийная организация. Думаю, что вся партия примет это решение с большим удовлетворением. Такую организацию опозорить, сделать ее неполноценной, сделать, чтобы каждый стеснялся произносить, что он из Ленинградской организации, а именно этого добивались Берия и его сообщники. То, что произошло в Ленинграде — это очень тяжело не только для ленинградцев, но и для каждого из нас. Вот почему мы не могли мириться с этим и приняли такое решение. Думаю, товарищи ленинградцы, что решение ЦК нашей партии даст вам еще больше возможности теснее сплотить свои ряды и занять еще более достойную позицию в нашей партии, в нашей общей борьбе за реализацию всех решений Центрального Комитета, за выполнение задачи, которая поставлена великим Лениным перед рабочим классом, перед всем советским народом, — добиться построения коммунистического общества в нашей стране. (Б у р н ы е, п р о д о л ж и т е л ь н ы е а п л о д и с м е н т ы. В с е в с т а ю т. В о з г л а с ы: «Д а з д р а в с т в у е т Ц е н т р а л ь н ы й К о м и т е т н а ш е й п а р т и и!»)


АП РФ. Ф. 52. Оп. 1. Д. 398. Л. 63-114. Подлинник. Машинопись.

№ 13 ЗАПИСКА С. Н. КРУГЛОВА В ЦК КПСС О СНЯТИИ ОГРАНИЧЕНИЙ В ПРАВОВОМ ПОЛОЖЕНИИ СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ

19 мая 1954 г.

ЦК КПСС

Министерство внутренних дел Союза ССР просит рассмотреть вопрос о правовом положении спецпоселенцев.

Подавляющее большинство спецпоселенцев (немцы, чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, крымские татары, калмыки, участники националистических банд в западных областях Украины, Литовской, Латвийской и Эстонской ССР, пособники бандитам, члены их семей и другие), выселенных в районы Казахской, Узбекской, Киргизской и Таджикской ССР, Коми, Башкирской и Якутской АССР, Алтайского, Красноярского и Хабаровского краев, Кемеровской, Молотовской, Новосибирской, Омской, Свердловской и других областей, находятся в местах поселения более 10 лет.

За это время они, будучи трудоустроены в сельском хозяйстве и промышленности, хозяйственно обосновались в местах своего нового жительства. Многие из них получили новую трудовую квалификацию и специальность.

В настоящее время, когда материальное положение спецпоселенцев значительно укрепилось, основная масса их включилась в хозяйственную и культурную жизнь и тем самым прочно обосновалась в новых местах жительства, дальнейшее применение к ним всех ныне существующих ограничений не вызывается необходимостью.

В связи с этим целесообразно рассмотреть вопрос о снятии со спецпоселенцев некоторых ныне существующих ограничений в их правовом положении.

В соответствии с постановлением Совета Министров Союза ССР от 8 января 1945 года № 35 спецпоселенцы не имеют права без разрешения органов МВД отлучаться за пределы района расселения, обслуживаемого данной спецкомендатурой. Самовольная отлучка за пределы этого района рассматривается как побег и влечет за собой ответственность в уголовном порядке. За самовольный выезд (побег) спецпоселенцев из мест обязательного поселения Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года определена мера наказания — 20 лет каторжных работ, а для лиц, виновных в укрывательстве бежавших из мест поселений или способствовавших их побегу, а также виновных в выдаче разрешения спецпоселенцам на возврат в места их прежнего жительства, — лишение свободы на 5 лет.

Спецпоселенцы обязаны строго соблюдать установленный для них режим и общественный порядок в местах поселений и подчиняться всем распоряжениям спецкомендатуры МВД. За нарушение режима и общественного порядка в местах поселений они подвергаются административным взысканиям в виде штрафа до 100 рублей или ареста до 5 суток.

В период, когда спецпоселенцы не были в достаточной степени экономически закреплены по месту нового жительства и совершали побеги, эти мероприятия сыграли положительную роль в деле хозяйственного устройства спецпоселенцев и укрепления режима в местах поселений.

В настоящее же время существующий в местах поселений режим затрудняет дальнейшее повышение материально-бытового и культурного уровня жизни спецпоселенцев, так как создает ненужные препятствия к передвижению спецпоселенцев по жизненно необходимой для них территории, выездам в служебные командировки, на учебу и для участия в общественных мероприятиях, а также к устройству на работу по специальности.

Учитывая изложенное, Министерство внутренних дел СССР вносит следующие предложения:

1. В частичное изменение постановления СНК СССР от 8 января 1945 года № 35 — а) предоставить спецпоселенцам в районах их расселения право свободного передвижения в пределах области, края, республики (без смены постоянного местожительства в районе поселения), а по служебным командировкам — в любой пункт страны на общих основаниях.

О выезде в служебную командировку из места поселения за пределы области, края, республики спецпоселенцы обязаны сообщать в соответствующую спецкомендатуру МВД;

б) установить для спецпоселенцев личную явку на регистрацию в органы МВД один раз в 3 месяца;

в) сократить размер штрафа, налагаемого на спецпоселенцев за нарушение режима в местах поселений, до 50 рублей, а применение к ним ареста, как административной меры наказания, отменить.

За нарушение общественного порядка привлекать спецпоселенцев к ответственности в соответствии с действующим законодательством на общих основаниях.

2. Во изменение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны» установить, что спецпоселенцы за самовольный выезд (побег) с места обязательного поселения или в пути следования к нему подлежат привлечению к уголовной ответственности по части 1 ст. 82 УК РСФСР или соответствующим статьям УК других союзных республик на срок 3 года лишения свободы, а лиц, способствующих побегу спецпоселенцев и виновных в их укрывательстве, привлекать к уголовной ответственности на общих основаниях.

Проект постановления ЦК КПСС прилагается[45].

Министр внутренних дел СССР С. Круглов


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 3286. Л. 113–116. Заверенная копия. Машинопись.

№ 14 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА С. Н. КРУГЛОВА В ЦК КПСС О СОСТОЯНИИ ДЕЛ В ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВЫХ ЛАГЕРЯХ И КОЛОНИЯХ

26 мая 1954 г.

ЦК КПСС

В соответствии с поручением Президиума ЦК КПСС Министерство внутренних дел СССР докладывает о состоянии дел в исправительно-трудовых лагерях и исправительно-трудовых колониях, о мероприятиях, проведенных МВД СССР после приема в феврале 1954 года лагерей и колоний из системы Министерства юстиции СССР, и представляет проект постановления ЦК КПСС о мерах улучшения работы исправительно-трудовых лагерей и колоний МВД[46].

В системе МВД СССР для содержания осужденных к лишению свободы преступников имеется 65 исправительно-трудовых лагерей и 798 исправительно-трудовых колоний и лагерных подразделений.

На 1 апреля 1954 года в лагерях и колониях содержится 1 360 303 заключенных, в том числе отбывающих наказание

за контрреволюционные преступления 448 344 чел.

за бандитизм, разбой и умышленные убийства 190 301 чел.

за грабежи, кражи, хищения и другие особо опасные уголовные преступления 490 503 чел.

за хулиганство 95 425 чел.

за должностные, хозяйственные и прочие преступления 135 730 чел.

В числе заключенных, содержащихся в лагерях и колониях: мужчин 1 182 759 чел., женщин 177 544 чел., молодежи в возрасте до 25 лет 383 243 чел. (28,2 %).

В течение 1953 года и 1 квартала 1954 года в лагери и колонии поступило вновь 589 366 заключенных. За это же время выбыло 1 701 310 человек, из них 1 201 738 освобождено в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии».

Таким образом, количество содержащихся в лагерях и колониях заключенных на

1 апреля 1954 года по сравнению с численностью на 1 января 1953 года уменьшилось на 1 111 944 человека или на 45 %.

Поступающие в места заключения МВД осужденные преступники после вступления судебных приговоров в законную силу, в зависимости от сроков наказания, состава преступления и степени их опасности, направляются для отбытия наказания в исправительно-трудовые лагери МВД СССР или в исправительно-трудовые колонии и лагерные подразделения МВД — УМВД республик, краев и областей, где используются на работах в различных отраслях народного хозяйства.

Исправительно-трудовые лагери расположены преимущественно в отдаленных и северных районах страны — на Дальнем Востоке, Крайнем Севере, на Урале, в Сибири и Казахстане. В них содержатся заключенные, осужденные за наиболее тяжкие преступления на длительные сроки (свыше 3 лет).

По состоянию на 1 апреля 1954 года в исправительно-трудовых лагерях содержится 897 051 заключенный.

Остальные заключенные в количестве 463 252 человека, осужденные к лишению свободы за менее тяжкие преступления, отбывают наказание в местных исправительно-трудовых колониях и лагерных подразделениях МВД — УМВД.

Заключенные, осужденные за контрреволюционные преступления, бандитизм, разбой и уголовники-рецидивисты содержатся изолированно от остальных заключенных. Осужденные женщины размещаются в отдельных лагерных подразделениях и колониях.

В исправительно-трудовых лагерях установлены строгий, усиленный и общий режимы содержания заключенных.

На строгом режиме содержатся осужденные за бандитизм, вооруженный разбой, умышленные убийства, побеги из мест заключения и неисправимые уголовники-рецидивисты. Они находятся под усиленной охраной и надзором, не могут быть расконвоированы, используются преимущественно на тяжелых физических работах, к ним применяются наиболее строгие меры наказания за злостный отказ от работы и нарушения лагерного режима.

На усиленном режиме содержатся заключенные, осужденные за грабежи и другие опасные преступления, воры-рецидивисты. Эти заключенные используются главным образом на общих работах, также не подлежат расконвоированию.

Все остальные заключенные в исправительно-трудовых лагерях, а также находящиеся в исправительно-трудовых колониях содержатся на общем режиме. Разрешается их расконвоирование, использование на низовой административно-хозяйственной работе в аппарате лагерных подразделений и исправительно-трудовых колоний, а также привлечение к постовой и конвойной службе по охране заключенных.

Заключенные размещаются в бараках, оборудованных в основном двухярусными нарами вагонного типа. Норма жилой площади на одного заключенного установлена в 2 кв. метра. Однако в некоторых лагерных подразделениях, расположенных в северных районах страны (в лагерях Дальстроя, Норильского и Воркуто-Печорского комбинатов, лесных лагерях МВД), из-за недостаточного количества помещений, средняя обеспеченность жилой площадью составляет 1–1,5 кв. метра.

Одеждой, обувью и питанием заключенные обеспечиваются по утвержденным Правительством нормам. Горячая пища выдается три раза в день. Кроме того, в лагерных подразделениях и исправительно-трудовых колониях организованы платные столовые и ларьковая продажа необходимых для заключенных товаров, главным образом продуктов питания, предметов санитарии и гигиены.

В исправительно-трудовых лагерях и колониях имеется 1986 амбулаторий, 1167 больниц и стационаров на 71 641 койку, которые полностью обеспечивают медицинское обслуживание заключенных. Для восстановления физического состояния заключенных имеются оздоровительные пункты, в которых заключенные получают необходимый отдых под наблюдением врачей и улучшенное питание. В 1953 году через оздоровительные подразделения было пропущено 245 200 заключенных, а в 1 квартале 1954 года 53 198 заключенных.

Основой исправительно-трудовой политики в лагерях и колониях является перевоспитание заключенных путем приобщения к общественно-полезному труду и проведения среди них политико-воспитательной работы.

В настоящее время в лагерях и колониях имеется заключенных, годных к физическому труду, 55,6 % к их общей численности, 32,7 % ограниченно годных и 11,7 % являются инвалидами и престарелыми, которые в большинстве своем по физическому состоянию и возрасту в трудовом процессе участвовать не могут.

Все трудоспособные заключенные работают на предприятиях и стройках МВД СССР и на объектах других министерств и ведомств. Ограниченно годные к труду заключенные используются на легких работах, главным образом, по выпуску изделий ширпотреба и подсобно-вспомогательных работах. Заключенные используются на работах в различных отраслях народного хозяйства: в цветной металлургии 182 000 человек, в нефтяной промышленности 96 000 человек, в угольной промышленности 95 000 человек, на строительстве электростанций 60 000 человек, строительстве железных дорог 51 000 человек, в лесозаготовительных лагерях МВД 229 000 человек, на специальных строительствах Главпромстроя и Главспецстроя МВД СССР 93 000 человек, в сельскохозяйственных лагерях МВД 45 000 человек и на других объектах промышленности и строительства 46 000 человек.

Трудовое использование остальных заключенных организовано по месту их содержания в исправительно-трудовых колониях и лагерных подразделениях МВД — УМВД. Эти колонии и лагерные подразделения представляют из себя промышленные и сельскохозяйственные предприятия, выполняющие силами заключенных установленный для них государственный план и находящиеся на полном хозяйственном расчете.

В соответствии с народнохозяйственным планом исправительно-трудовые колонии и лагерные подразделения МВД — УМВД в I квартале 1954 года изготовили 7580 конных борон, что составляет 151,6 % к плану, 2350 тракторных сцепок — 109,1 %, 2372 зерносортировки — 98,8 %, 1005 корнеклубнемоек — 100,5 %, 7840 точильных аппаратов — 104,5 %, 403 ветродвигателя — 100,7 %, 1500 приводных поршневых насосов для колодцев — 100 %, 5000 ручных пожарных насосов — 100 % к плану, на 633 млн. рублей товаров широкого потребления, в том числе: на 489 млн. рублей швейных изделий, выполнив план на 111 %, на 51,1 млн. рублей мебели (столов, стульев, диванов, шкафов и пр.) — 102,2 %, металлических кроватей 55,7 тысячи штук — 92,8 %, чугунно-черной посуды 282 тонны — 100,7 %, алюминиевой посуды 886 тонн — 86,6 %, печного и хозяйственного литья 2686 тонн — 98,2 % и 1 017 штук баянов — 127,1 %.

Всего исправительно-трудовые колонии и лагерные подразделения МВД — УМВД в 1 квартале 1954 года выпустили валовой продукции на 996,2 млн. рублей, что составляет 100,3 % к плану.

Недовыполнен (на 24,3 %) план 1 квартала Главным управлением лагерей лесной промышленности, переданным в МВД СССР из системы Министерства лесной и бумажной промышленности в марте текущего года. В настоящее время Главное управление лагерей лесной промышленности МВД СССР вошло в график выполнения плана 2 квартала. План апреля по вывозке леса ГУЛЛП выполнен на 101 %.

Доходы лагерей и колоний на 1 человеко-день, отработанный заключенными, занятыми на контрагентских работах других министерств и ведомств, составили в 1 квартале 1954 года 27 руб. 84 коп. при плане 25 руб. 99 коп. или 107,1 %. В целом доходы лагерей на 1 человеко-день, отработанный заключенными, составили 26 руб. 05 коп. при плане 25 руб. 15 коп. или 103, 9 %.

Однако квартальный план выводов заключенных на работы выполнен только на 60,9 % при установленных 68 %. Из числа работающих заключенных 11,1 % не выполняли установленных норм выработки. Недовыполнение плана выводов заключенных на работы объясняется в большинстве случаев непредоставлением фронта работ на предприятиях и строительствах министерств цветной металлургии, нефтяной промышленности, путей сообщения и электростанций.

Расходы по содержанию трудоспособных заключенных, в том числе и расходы по содержанию лагерного аппарата и охраны, в основном окупаются производственной и хозяйственной деятельностью лагерей и колоний.

В 1953 году в связи с амнистией из исправительно-трудовых лагерей и колоний освобождено большинство заключенных, имеющих высокие производственные квалификации, вследствие чего еще до настоящего времени на предприятиях и строительствах, где используются заключенные, ощущается недостаток в квалифицированной рабочей силе.

Министерством внутренних дел СССР проводятся мероприятия по массовому обучению заключенных различным специальностям.

В 1 квартале в школах, на курсах и путем бригадного ученичества в исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД — УМВД подготовлено и пропущено через курсы по повышению квалификации 35 000 заключенных.

Всего в 1954 году в исправительно-трудовых лагерях и колониях будет подготовлено 142 000 квалифицированных рабочих из числа заключенных. Кроме того, организуется повышение квалификации кадров массовых профессий в количестве 100 000 человек.

В соответствии с Постановлениями Совета Министров СССР от 20 ноября 1948 года № 4293-1703сс и от 13 марта 1950 года № 1065-376сс заключенные во всех лагерях и колониях за свой труд получают заработную плату, исчисляемую исходя из пониженных (до 30 %) тарифных ставок и должностных окладов, с применением сдельно-прогрессивной и премиальной систем оплаты труда, установленных для рабочих, инженерно-технических работников и служащих в соответствующих отраслях хозяйства.

В целях повышения производительности труда и заинтересованности заключенных, используемых на работах оборонного значения, на добыче золота, на железнодорожном строительстве, строительстве объектов нефтяной промышленности, строительстве электростанций, в угольной и лесной промышленности, в соответствии с решениями Правительства применяется система зачетов рабочих дней. Эта система в настоящее время действует в лагерях и колониях с общим количеством 737 800 заключенных (54,2 % от всей численности заключенных).

Среди заключенных проводится политико-воспитательная и культурно-массовая работа, направленная на воспитание их в духе советского патриотизма и социалистического отношения к труду.

Заключенным разъясняется внутренняя и внешняя политика советского государства, важнейшие решения партии и Советского правительства, а также проводится разъяснительная работа на естественнонаучные, правовые и другие темы.

Для проведения политико-массовой и культурно-просветительной работы среди заключенных в лагерях и колониях имеется 1 807 библиотек (стационарных и передвижных), 338 клубов, 929 клубов-столовых, 1665 комнат культпросветработы, 1 396 киноустановок (стационарных и передвижных), 89 % лагподразделений радиофицировано. Для заключенных выписываются газеты из расчета 1 центральная газета на 50 заключенных, 1 областная (краевая, республиканская) на 25 заключенных и неограниченное количество местных газет. Выписываются также и журналы. Силами политотделов издается 39 многотиражных газет для заключенных и около 30000 стенных газет. Не менее 4 раз в месяц обеспечивается бесплатный показ кинокартин.

В исправительно-трудовых лагерях и колониях имеются самодеятельные коллективы заключенных, силами которых в лагподразделениях и колониях даются спектакли, концерты и т. п. Заключенные, зарекомендовавшие себя с положительной стороны и имеющие соответствующую подготовку, привлекаются для работы в библиотеках, клубах и в качестве культорганизаторов в подразделениях (бригадах, сменах, участках).

Лагерной администрацией среди заключенных организуется трудовое соревнование, которым охвачено 96,7 % работающих.

Охрана заключенных осуществляется военизированной стрелковой охраной Главного управления исправительно-трудовых лагерей и колоний МВД СССР. На 1 апреля 1954 года общая численность охраны составляет 1 48 049 человек, в том числе рядового состава 98.863 человека, сержантского 37 688 человек и офицерского 11 498 человек.

Для обеспечения установленного режима, борьбы с преступностью среди заключенных и предотвращения побегов в лагерях и колониях имеются режимно-оперативные аппараты.

В 1953 году в работе исправительно-трудовых лагерей и колоний произошли значительные изменения, связанные с передачей в марте 1953 года лагерей и колоний из МВД СССР в Министерство юстиции СССР и выполнением Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии».

По амнистии из лагерей и колоний было освобождено 1 201 738 человек, что составило 53,8 % общей численности заключенных на 1 апреля 1953 года. По этой причине было ликвидировано 104 лагеря и 1567 колоний и лагерных подразделений. В связи с этим значительно изменился состав заключенных, содержащихся в исправительно-трудовых лагерях. Подавляющую часть заключенных стали составлять лица, осужденные за особо опасные уголовные преступления (бандитизм, грабежи, умышленные убийства, уголовники-рецидивисты, а также отбывающие наказание за контрреволюционные преступления).

Уход по амнистии из лагерей и колоний значительного количества заключенных, осужденных за маловажные преступления и положительно проявивших себя в местах заключения, активизация оставшейся части заключенных против мероприятий лагерной администрации, а также неприспособленность периферийных аппаратов Министерства юстиции на местах к руководству лагерями и колониями отрицательно сказались на обеспечении режима содержания заключенных, поддержании должного порядка в лагерях и колониях и организации трудового использования заключенных.

В 1953 году в лагерях резко возросло число бандитских проявлений и групповых неповиновений заключенных, сопровождавшихся в ряде случаев человеческими жертвами.

В 1 квартале 1954 года преступность среди заключенных уменьшилась, однако, продолжает оставаться высокой. За январь, февраль и март месяцы в лагерях и колониях на почве бандитских побуждений, личных счетов, мести, из-за вражды между группировками уголовного рецидива было совершено 129 убийств. За это же время из лагерей бежало 155 заключенных, из которых еще не задержаны 38 человек.

Все еще высокий уровень преступности среди заключенных и большое количество допускаемых ими нарушений являются следствием серьезных недостатков в режиме содержания заключенных и в политико-воспитательной работе, проводимой среди них.

Администрация мест заключения основное внимание уделяла хозяйственной деятельности в ущерб выполнению главной задачи, заключающейся в перевоспитании и исправлении осужденных, обучении трудовым профессиям и возвращении их по отбытии наказания к честной трудовой жизни.

В лагерях и колониях не обеспечивалась надлежащая изоляция при размещении заключенных с учетом совершенных ими преступлений, в связи с чем затруднялась работа по перевоспитанию заключенных и трудовому их использованию, а основная масса заключенных, в том числе молодежь, не ограждалась от вредного влияния со стороны рецидивистов и других лиц, осужденных за тяжкие преступления.

Значительное количество уголовных проявлений в исправительно-трудовых лагерях и колониях и случаев группового неповиновения лагерной администрации объясняется в большинстве своем тем, что начальники лагерей, их заместители и начальники оперативно-режимных аппаратов проявляют нерешительность, а в ряде случаев трусость и несвоевременно пресекают эти уголовные проявления с изъятием организаторов беспорядка.

На состоянии режима содержания заключенных и внутреннего порядка в лагерях и колониях отрицательно сказывается и то обстоятельство, что многие хозяйственные органы министерств и ведомств нарушают постановление Совета Министров СССР от 12 марта 1952 года № 1280-424с, которым они обязаны обеспечить трудовое использование заключенных изолированно от основной массы вольнонаемных рабочих и служащих.

В результате свободного общения с вольнонаемными заключенные устанавливают с ними близкие связи, осуществляют через них нелегальную переписку, приобретают запрещенные для хранения в лагерях и колониях предметы, спиртные напитки. Все это создает дополнительные трудности в работе исправительно-трудовых лагерей и колоний.

Руководство Министерства, ГУЛАГа и ИТЛ не проявили должной требовательности и настойчивости в неуклонном выполнении этого постановления Правительства.

Политико-воспитательная и культурно-массовая работа с заключенными во многих лагерях и колониях находится в неудовлетворительном состоянии. В культурно-воспитательных аппаратах нередко работают провалившиеся на других должностях люди, не имеющие необходимой подготовки и опыта. Многие должности культурно-воспитательных работников, особенно в отдаленных лагерях, до сего времени не укомплектованы. Среди работников культурно-воспитательных отделов и частей в лагерях и колониях 60 % имеют низшее и незаконченное среднее образование.

Политотделы ИТЛ все еще слабо занимаются организацией политико-воспитательной работы с заключенными и в ряде случаев не ведут должной борьбы с фактами нарушения советской законности.

Во многих лагерях и колониях воспитательная работа среди заключенных подменялась массовым применением мер дисциплинарного воздействия, даже за малозначительные нарушения лагерного режима.

Крупные ошибки допускались в подборе, расстановке и воспитании кадров в исправительно-трудовых лагерях и колониях. На многих должностях в системе ГУЛАГа находились провалившиеся на прежней работе и неподготовленные работники.

Наличие большого количества используемых на работе в лагерях и колониях скомпрометированных и неподготовленных работников не могло обеспечить проведение в жизнь действенной исправительно-трудовой политики. Эти работники допускали грубейшие нарушения советской законности. Однако руководство МВД СССР и ГУЛАГа проявляло к ним терпимость.

Наличие крупных недостатков в режиме содержания заключенных, трудовом использовании их и в воспитательной работе с ними затрудняет выполнение органами МВД важной государственной задачи по перевоспитанию заключенных в системе исправительно-трудовых лагерей и колоний. Поэтому часть заключенных после освобождения из лагерей и колоний по отбытии срока наказания вновь становится на преступный путь. На 1 апреля 1954 года из числа заключенных, освобожденных по амнистии, привлечено вновь к уголовной ответственности 84.225 человек.

Следует также отметить бездействие МВД СССР, ГУЛАГа и местных органов МВД, которые примиренчески относятся к фактам негодной судебной практики по делам заключенных, привлеченных к ответственности за особо злостные проявления бандитизма в исправительно-трудовых лагерях.

Судами при рассмотрении уголовных дел о бандитских проявлениях, сопровождавшихся убийствами, совершенных заключенными в лагерях, почти не применяется предусмотренная Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 января 1953 года высшая мера наказания — расстрел.

Так, из 2167 заключенных, привлеченных в 1953 году к уголовной ответственности за бандитизм, были приговорены к высшей мере наказания только 65 человек, а утверждены и приведены в исполнение приговоры лишь в отношении 11 человек.

Таким образом, бандиты, осужденные, как правило, на срок до 25 лет лишения свободы, совершая вновь тяжкие преступления, практически никакого наказания не несут, продолжают терроризировать других заключенных и дезорганизовывать деятельность лагерных подразделений.

Органы прокуратуры также не реагировали на указанные факты негодной судебной практики.

Во исполнение постановления ЦК КПСС от 12 марта 1954 года «Об основных задачах Министерства внутренних дел СССР»[47] МВД СССР разработало и проводит в жизнь ряд практических мероприятий по устранению серьезных недостатков в работе Министерства, ГУЛАГа, местных органов МВД и наведению надлежащего порядка в работе исправительно-трудовых лагерей и колоний.

Указанное постановление ЦК КПСС доведено до каждого коммуниста исправительно-трудовых лагерей и колоний, обсуждено на собраниях партийных активов, партийных конференциях и на общих собраниях первичных партийных организаций.

Для разъяснения постановления ЦК КПСС от 12 марта с.г. и принятия мер к его выполнению, устранения имеющихся недостатков в работе исправительно-трудовых лагерей и колоний и принятия исчерпывающих мер к коренному улучшению дела перевоспитания и исправления осужденных, их правильному трудовому использованию, а также обеспечению должного режима содержания заключенных, МВД СССР организовало глубокое изучение деятельности лагерей и колоний и проверку, насколько правильно каждое из исправительно-трудовых подразделений выполняет поставленные перед ним задачи.

Изучение произведено специальными комиссиями, назначенными из числа ответственных работников центрального аппарата Министерства и МВД — УМВД. По согласованию с соответствующими партийными органами, в работе комиссий принимали участие представители местных партийных органов.

Выявленные при проверке недостатки устранялись на месте, по каждому лагерному подразделению комиссиями разработаны практические мероприятия. О состоянии проверенных лагерей и колоний проинформированы республиканские, краевые и областные партийные органы.

Результаты проверок рассмотрены в Министерстве внутренних дел СССР, значительная часть предложений комиссий принята и включена в представленный на рассмотрение ЦК КПСС проект Положения об исправительно-трудовых лагерях и колониях[48].

Выполняя указания ЦК КПСС об укреплении ГУЛАГа, исправительно-трудовых лагерей и колоний проверенными и подготовленными кадрами, министерством пересмотрен весь личный состав центрального аппарата ГУЛАГа, в результате чего от работы в ГУЛАГе освобождено 38 человек. По периферийным органам ГУЛАГа по состоянию на 20 мая 1954 года освобождено от работы и уволено из системы лагерей и колоний: работников номенклатуры министра 30 человек, номенклатуры начальника ГУЛАГа 39 человек и прочих работников из числа начальствующего состава 1716 человек, в большинстве своем скомпрометировавших себя на работе или неспособных обеспечить порученные им участки. Эта работа продолжается и в настоящее время.

Приняты также меры к улучшению политико-воспитательной работы среди заключенных. По согласованию с местными партийными органами широко привлекаются для агитационно-пропагандистской работы лекторы и докладчики крайкомов, обкомов, горкомов и райкомов партии, а также лекторы Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний.

Более активно стали проводить агитационно-пропагандистскую работу среди заключенных коммунисты исправительно-трудовых лагерей и колоний. Проводимая работа положительно сказывается на поведении заключенных и их настроениях.

В 1954 году дополнительно стали издаваться для заключенных 14 многотиражных производственных бюллетеней, число которых в настоящее время составляет 39 с общим тиражом до 100 тысяч экземпляров.

Приняты меры к упорядочению практики начисления зачетов рабочих дней и выдачи заработной платы. МВД СССР обязало лагери и колонии впредь зачеты рабочих дней начислять и объявлять ежемесячно.

Поступившие в лагери и колонии заключенные из числа освобожденных в 1953 году по амнистии, осужденные за вновь совершенные преступления, размещаются теперь изолированно от впервые осужденных с тем, чтобы оградить последних от вредного влияния рецидивистов. Изъяты из общих лагерей и изолированы в строго режимных подразделениях уголовные рецидивисты, а не поддающиеся исправлению в системе ИТЛ заключенные в количестве 11 560 человек переведены для дальнейшего содержания в тюрьмы.

МВД СССР приняты меры к улучшению организации питания и торгового обслуживания заключенных, для чего приводятся в полный порядок пищеблоки и усилен контроль за приготовлением пищи и санитарным состоянием кухонь и столовых.

Приняты меры к ликвидации канцелярско-бюрократического стиля руководства исправительно-трудовыми лагерями и колониями, усилена практическая помощь лагерям и колониям путем выезда работников центрального аппарата Министерства и ГУЛАГа, резко сокращена бумажная отчетность лагерей и колоний.

Во исполнение решения ЦК КПСС МВД СССР разработан и представляется при этом проект Положения об исправительно-трудовых лагерях и колониях, в котором регламентируются режим содержания заключенных, организация их трудового использования и перевоспитания, а также права и обязанности администрации лагерей.

На основе изучения положения дел в исправительно-трудовых лагерях и колониях, материалов произведенной проверки их деятельности и поступивших предложений с мест Министерством внутренних дел СССР также подготовлен представляемый при этом проект постановления ЦК КПСС «О мерах улучшения работы исправительно-трудовых лагерей и колоний МВД»[49].

Прошу рассмотреть[50].

Министр внутренних дел СССР С. Круглов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 169. Л. 50–66. Подлинник. Машинопись.

№ 15 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО В ЦК КПСС О ЗАСЕДАНИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО ПЕРЕСМОТРУ ДЕЛ ОСУЖДЕННЫХ ЗА «КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ», СОДЕРЖАЩИХСЯ В ЛАГЕРЯХ, КОЛОНИЯХ, ТЮРЬМАХ И НАХОДЯЩИХСЯ В ССЫЛКЕ НА ПОСЕЛЕНИИ*

* На первом листе записки имеются резолюции «Чл[енам] Презид[иума]. Н.Хрущев. 5/VI», «Ознакомился. Маленков. 6/VI», «Читал и не все понял. К. Ворошилов», «Озн[акомился]. А. Микоян», а также помета «В архив Президиума ЦК. В. Малин. 5.VIII.54». — Сост.


1 июня 1954 г.

ЦК КПСС

Докладываю, что 31 мая 1954 года состоялось очередное заседание Центральной комиссии, которое рассмотрело 81 уголовное дело, в том числе 7 дел групповых, всего на 113 человек, ранее осужденных Особым совещанием.

По рассмотренным делам приняты решения:

отменены решения по делам с полной реабилитацией осужденных на 46 человек; освобождено из ссылки с оставлением в силе ранее состоявшихся решений на 11 человек;

снижен срок наказания до 5 лет с применением Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии» на 10 человек;

снижен срок наказания до фактически отбытого без применения Указа «Об амнистии» на 2 человека;

переквалифицирован состав преступления по делу с освобождением из ссылки 3-х человек;

направлено на доследование дел на 2 человека;

отказано в просьбе об отмене решений по делам 18-ти человекам;

освобождено от принудительного лечения 2 человека.

Одно групповое дело на 6 человек направлено в Прокуратуру Союза ССР для опротестования в установленном законом порядке.

Из числа прекращенных дел с полной реабилитацией отменено решение по групповому следственному делу на 10 человек работников сельского хозяйства и сельской интеллигенции, осужденных за контрреволюционную деятельность тройкой УНКВД по Алтайскому краю в 1938 году 7 человек к расстрелу и 3 человека к 10 годам лишения свободы.

Указанное дело в 1936–1937 гг. было сфальсифицировано бывшими работниками УНКВД по Алтайскому краю, которые в свое время были привлечены к судебной ответственности.

Отказано в просьбе об отмене решения по делу Талиянц Николая Паниевича, осужденного в 1938 году Особым совещанием при НКВД СССР за троцкистскую деятельность к 8 годам ИТЛ, а в 1945 году направленного в ссылку на поселение в Красноярский край.

Отказано в просьбе об освобождении из ссылки Гуревич Эсфирь Исаевны (бывш. жены Бухарина), осужденной в августе 1949 года за участие в организации правых.

Председатель Центральной Комиссии, Генеральный прокурор СССР Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 109. Л. 21–22. Подлинник. Машинопись.

№ 16 ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО И И. А. СЕРОВА В ЦК КПСС О ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫХ — БЫВШИХ РУКОВОДИТЕЛЯХ ЭСТОНИИ, ЛАТВИИ И ЛИТВЫ*

* На первом листе записки имеется помета «Тт. Руденко и Серову сообщено. В архив Президиума ЦК. В. Малин. 5.VIII.54». — Сост.


1 июня 1954 г.

ЦК КПСС

С установлением советской власти в Эстонии, Латвии и Литве из этих мест были выселены в центральные области Советского Союза вместе с семьями враги Советского государства, ранее активно принимавшие участие в деятельности буржуазных профашистских партий, военно-полевых судов и других контрреволюционных учреждениях прибалтийских стран:

Пятс Константин Яковлевич, 1874 года рождения, (бывший президент буржуазной Эстонии) и его сын — Пятс Виктор Константинович, 1906 года рождения, бывший член Государственной думы буржуазной Эстонии;

Лайдонер Иван Яковлевич, 1894 года рождения, (бывший главком эстонской буржуазной армии) и его жена — Лайдонер Мария Антоновна, 1890 года рождения;

Мунтерс Вильгельм Николаевич, 1898 года рождения, (бывший министр иностранных дел буржуазной Латвии) и его жена — Мунтерс Наталья Александровна, 1897 года рождения;

Балодис Иван Петрович, 1881 года рождения, (бывший военный министр буржуазной Латвии) и его жена — Балодис Эльвира Юльевна, 1902 года рождения;

Меркис Антон Карлович, 1887 года рождения, (бывший премьер-министр буржуазной Литвы), его жена — Меркис Мария Антоновна, 1897 года рождения и сын — Меркис Гедимин Антонович, 1922 года рождения;

Урбшис Иозас Казимирович, 1896 года рождения, (бывший министр иностранных дел буржуазной Литвы) и его жена — Урбшис Мария Францевна, 1895 года рождения.

После начала Отечественной войны указанные лица были арестованы и заключены в тюрьму. В 1942 году следствие по их делу было приостановлено и возобновлено лишь через 10 лет в 1952 году.

В соответствии с распоряжением Совета Министров СССР от 4 февраля 1952 года № 2183 рс (по представлению МГБ СССР) перечисленные выше лица были осуждены Особым Совещанием при МГБ СССР к двадцати пяти годам тюремного заключения каждый.

Осужденные Пятс В. К. и Лайдонер И. Я. умерли, Пятс К. Я. находится в Казанской психиатрической больнице, а Меркис Г. А. освобожден из-под стражи по решению Военной Коллегии Верховного Суда СССР.

В настоящее время от Мунтерс В. Н., Лайдонер М. А., Меркис М. А. и других поступили заявления с просьбой пересмотреть их дело и освободить от дальнейшего пребывания под стражей.

В связи с укреплением советского социалистического строя в Литве, Латвии и Эстонии и с учетом того, что обвиняемые по настоящему делу Мунтерс В. Н., Мунтерс Н. А., Лайдонер М. А., Меркис А. К., Меркис М. А., Урбшис И. К., Урбшис М. Ф., Балодис И. П., Балодис Э. Ю. и Пятс К. Я. содержатся под стражей около 13 лет, считали бы возможным освободить их из-под стражи и применить к ним паспортное ограничение с запрещением проживать в режимных городах, включенных в перечень Совета Министров Союза ССР от 21 октября 1953 года, а также на территории Литовской, Латвийской и Эстонской республик.

Просим Ваших указаний[50a].

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 122–124. Подлинник. Машинопись.

№ 17 ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО И И.А.СЕРОВА В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ С.А.ХУДЯКОВА*

* На первом листе записки имеются резолюции: «В круговую. Чл[енам] През[идиума] ЦК. За. Н. Хрущев. 7/VI-54 г.», «За — Г. Маленков», «За — К. Ворошилов», «За — А. Микоян», «За — М. Первухин», «За — Л. Каганович», «За — Булганин», «За — М. Сабуров» и пометы «Тов. Булганин за. В. Малин» и «Тт. Руденко и Серову сообщено. В архив. В. Малин». — Сост.


4 июня 1954 г.

ЦК КПСС

Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР рассмотрены материалы дела по обвинению бывш. командующего 12 воздушной армией ВВС, маршала авиации Худякова Сергея Александровича (он же Ханферянц Арменак Артемьевич), осужденного Военной Коллегией Верховного Суда СССР в 1950 году за измену Родине и злоупотребление служебным положением к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор приведен в исполнение.

Худяков-Ханферянц был заключен под стражу Главным управлением контрразведки «Смерш» в декабре 1945 года, однако постановление на его арест утверждено Абакумовым и санкционировано прокурором лишь 18 марта 1946 года.

На следствии Худяков-Ханферянц долгое время виновным себя не признавал, но после применения к нему мер физического воздействия показал, что в 191 8 году, отстав от отряда Красной Армии, он был мобилизован на службу в дашнакский отряд эсеро-меньшевистского правительства в Баку и в сентябре того же года вместе с группой сослуживцев принимал участие в сопровождении 26 бакинских комиссаров, вывезенных из Баку в Красноводск на пароходе «Туркмен».

В протоколах допроса Худякова-Ханферянца записано далее, что в том же 1918 году он познакомился с английским офицером Вильсоном, был привлечен им к шпионской деятельности, а затем передан на связь белогвардейскому офицеру Вознесенскому, по заданию которого неоднократно перебирался через линию фронта в расположение частей 39 дивизии Красной Армии для сбора шпионских сведений.

Перед последней заброской за линию фронта он получил сфабрикованные документы на имя Худякова и, проникнув в расположение советских войск, обманным путем приобрел себе билет красногвардейца и остался на службе в Красной Армии.

В этом же плане Худяков дал показания и в судебном заседании Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР в апреле 1950 года. Вместе с тем, в суде он заявил, что после 191 8 года никакой антисоветской работой не занимался и честно выполнял свой служебный долг в рядах Советской Армии.

«Признания» Худякова-Ханферянца о службе в дашнакском отряде и связях с английской разведкой, полученные в результате применения к нему незаконных методов ведения следствия, противоречивы, вызывают сомнение в их правдоподобности и никакими объективными данными не подтверждаются.

Следствие по делу Худякова-Ханферянца велось односторонне и тенденциозно. К делу не были приобщены документы, оправдывающие Худякова-Ханферянца или смягчающие его вину. Например, ни в одном документе, приобщенном следствием к делу, ничего не упоминается о заслугах Худякова-Ханферянца перед Советским государством за весь период его службы в Советской Армии и особенно в годы Отечественной войны.

Между тем следствию было хорошо известно, что за 25-летний период службы в Советской Армии Худяков-Ханферянц проявил себя с положительной стороны, был награжден семью орденами, а также медалями.

Рассмотрев все материалы дела, Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и Прокуратура Союза ССР полагали бы возможным пересмотреть решение Военной Коллегии в отношении Худякова-Ханферянца и посмертно его реабилитировать.

Просим Ваших указаний.

Генеральный прокурор Союза ССР Р. Руденко

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 313. Л. 167–169. Подлинник. Машинопись.

№ 18 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО В ЦК КПСС О ЗАСЕДАНИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО ПЕРЕСМОТРУ ДЕЛ ОСУЖДЕННЫХ ЗА «КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ», СОДЕРЖАЩИХСЯ В ЛАГЕРЯХ, КОЛОНИЯХ, ТЮРЬМАХ И НАХОДЯЩИХСЯ В ССЫЛКЕ НА ПОСЕЛЕНИИ*

На первом листе записки имеются резолюции: «В круговую. Чл[енам] През[идиума] ЦК. Н. Хрущев. 26/VI», «Ознакомился — Г.Маленков. 28/VI», «К. Ворошилов. 28/VI», «В. Молотов», «А. Микоян» и помета «В архив Президиума ЦК. В. Малин. 3/VIII-54 г.». — Сост.


19 июня 1954 г.

ЦК КПСС

Докладываю, что 14 июня 1954 года состоялось очередное заседание Центральной комиссии по пересмотру уголовных дел, на котором было рассмотрено 117 дел на 111 человек (на некоторых лиц рассмотрено по два дела) и приняты следующие решения.

1. Прекращено уголовных дел за отсутствием состава преступления, за недостаточностью собранных по делу доказательств и необоснованностью направления в ссылку на поселение — на 50 человек, из них 8 человек ранее состояли в КПСС.

2. Снижена осужденным мера наказания, с освобождением их из-под стражи на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии» — на 12 человек.

3. Снижена мера наказания до фактического отбытого срока — 5 человек.

Всего по решению комиссии подлежит освобождению из мест заключения 26 человек и от ссылки и высылки 41 человек.

Наиболее характерным из числа прекращенных уголовных дел является дело на бывшего заведующего кафедрой философии Ростовского университета, доктора философских наук Резникова Лазаря Осиповича и старшего преподавателя того же университета Рутштейна Макса Михайловича, осужденных 4 марта 1950 года Особым совещанием при МГБ СССР за антисоветскую агитацию к 10 годам лишения свободы.

Резников Л. О. и Рутштейн М. М. обвинялись в том, что в своих лекциях и научных работах по философии искажали марксизм, выражая идеологию троцкизма и правого оппортунизма.

В результате дополнительной проверки и произведенной экспертизы установлено, что Резников и Рутштейн в своей научной преподавательской деятельности допускали отдельные ошибки, выражавшиеся в неправильной трактовке ряда вопросов философии, однако эти ошибки свидетельствуют лишь об их заблуждении и поэтому не могут быть расценены как факты антисоветской деятельности.

Прекращено дело на Косареву Елену Александровну, 1930 года рождения, направленную по постановлению Особого совещания при МГБ СССР от 14 декабря 1949 года в ссылку сроком на 10 лет как дочь осужденного бывшего первого секретаря ЦК ВЛКСМ Косарева А. В.

Как видно из материалов дела, Косарева после ареста ее отца с семилетнего возраста находилась на иждивении бабушки и по окончании средней школы училась в Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева.

Никаких компрометирующих материалов, которые могли бы служить основанием к осуждению Косаревой, в процессе следствия добыто не было.

4. Из общего числа заслушанных комиссией уголовных дел отказано в пересмотре решений Особого совещания: осужденным

за измену Родине — 11 чел.

за высказывание террористических намерений — 5 чел.

за участие в антисоветских организациях — 5 чел.

за антисоветскую агитацию — 15 чел.

за прочие контрреволюционные преступления — 3 чел.

Отказано в пересмотре дела бывшему начальнику участка треста «Севзапэнерго-ремонт» Бураченок Никодиму Спиридоновичу, осужденному в 1952 году за антисоветскую агитацию к 10 годам лишения свободы.

Бураченок в 1925–1926 гг. примыкал к троцкистской оппозиции. За активную троцкистскую деятельность Бураченок в 1953 году исключен из рядов коммунистической партии.

В 1948 году Бураченок, работая в должности начальника участка треста, в присутствии рабочих возводил злобную клевету на советскую действительность и материальные условия жизни трудящихся в СССР.

Председатель Центральной Комиссии, Генеральный прокурор СССР Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 57. Д. 109. Л. 23–25. Подлинник. Машинопись.

№ 19 ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО, И.А.СЕРОВА И С.Н.КРУГЛОВА В ЦК КПСС ОБ ОТМЕНЕ ДИРЕКТИВЫ МГБ СССР И ПРОКУРАТУРЫ СССР О НАПРАВЛЕНИИ В ССЫЛКУ ОТБЫВШИХ НАКАЗАНИЕ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫХ*

* На первом листе записки имеются подписи «Чл[енам] През[идиума] ЦК. За. Н. Хрущев. 2/VII», «За. Г.Маленков. 2/VII», «За. В. Молотов. 2/VII», «За. А. Микоян», «За. К. Ворошилов», «За. М. Сабуров», «За. Л. Каганович» и помета «Тт. Руденко и Серову сообщено. В архив Президиума ЦК. В. Малин. 3.VIII. 54». — Сост.


1 июля 1954 г.

ЦК КПСС

26 октября 1948 года б[ывшим] МГБ СССР и Прокуратурой СССР в связи с постановлением Совета Министров СССР от 21 февраля 1948 года № 416-159сс была издана совместная директива № 66/241сс, в которой органам МГБ предлагалось всех лиц, ранее судимых за шпионаж, диверсию, террор, а также троцкистов, правых, меньшевиков, эсеров, анархистов, националистов, белоэмигрантов и участников других антисоветских организаций и групп, освобожденных по отбытии наказания из лагерей и тюрем после окончания Великой Отечественной войны, в том числе и тех, сроки наказания которым истекли во время войны, но они были задержаны в лагерях и тюрьмах до окончания войны, — арестовывать, предъявлять им обвинение в соответствии с составом преступления, за которое они отбывали ранее наказание в лагерях и тюрьмах и через Особое Совещание направлять в ссылку на поселение.

С момента издания указанной директивы и до упразднения Особого Совещания, т. е. до 1 сентября 1953 года, в ссылку на поселение было направлено 20 272 человека, многие из которых по отбытии наказания находились на свободе и в течение 3–5 лет занимались общественно-полезным трудом.

Учитывая, что лица, осужденные за тяжкие государственные преступления, приговариваются судебными органами к длительным срокам лишения свободы, считаем, что ссылка на поселение осужденных, отбывших срок наказания в лагерях и тюрьмах, не вызывается необходимостью, тем более, что судебные органы, согласно ст. 35 и 36 УК РСФСР и соответствующим ст[атьям] УК других союзных республик, имеют право и в нужных случаях могут применять ссылку как дополнительную меру наказания.

В соответствии с этим считаем целесообразным директиву МГБ СССР и Прокуратуры СССР от 26 октября 1948 г. № 66/241сс отменить и лиц, находящихся в ссылке на поселении по решениям Особого Совещания при МГБ СССР, от ссылки освободить.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов

Министр внутренних дел СССР С. Круглов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 181. Л. 32–33. Подлинник. Машинопись.

№ 20 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР «О СНЯТИИ НЕКОТОРЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ В ПРАВОВОМ ПОЛОЖЕНИИ СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ»[51]

5 июля 1954 г.

№ 1 439-649с

В результате дальнейшего упрочения советского общественного и государственного строя и учитывая, что в настоящее время основная масса спецпоселенцев, выселенных в районы Казахской, Узбекской, Киргизской и Таджикской ССР, Коми, Башкирской и Якутской АССР, Алтайского, Красноярского и Хабаровского краев, Кемеровской, Новосибирской, Омской, Свердловской и других областей, будучи трудоустроена в сельском хозяйстве и промышленности, включилась в хозяйственную и культурную жизнь и обосновалась в новых местах жительства, и считая, что в связи с этим применение к ним ныне существующих ограничений в правовом положении не вызывается необходимостью, Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. Предоставить лицам, состоящим на учете спецпоселений, занимающимся общественно полезным трудом, право проживания в пределах данной области, края, республики, а по служебным командировкам — право свободного передвижения в любой пункт страны на общих основаниях.

Не распространять этого права на лиц из числа спецпоселенцев, которые не занимаются общественно полезным трудом, нарушают режим и общественный порядок в местах поселения.

2. Во изменение существующего порядка установить для спецпоселенцев личную явку на регистрацию в органы Министерства внутренних дел СССР один раз в год. Лица, меняющие постоянное место жительства, обязаны сняться с учета в спецкомендатурах и встать на учет по новому месту жительства в органах Министерства внутренних дел СССР.

3. Снять с учета в органах Министерства внутренних дел СССР детей спецпоселенцев до 16-летнего возраста включительно, освободить их из-под административного надзора и не применять к ним в дальнейшем ограничений, установленных для спецпоселенцев.

4. Снять с учета спецпоселений детей старше 16 лет, принятых и направленных в учебные заведения, разрешить им выезд к месту учебы в любой пункт страны.

5. Отменить применение штрафа и ареста, как административных мер наказания к спецпоселенцам, за нарушение режима в местах поселения.

6. Обязать Советы Министров союзных и автономных республик, исполкомы краевых и областных Советов депутатов трудящихся усилить политическую работу среди спецпоселенцев, вовлекая их в активную общественно-политическую жизнь. Спецпоселенцы, как и другие трудящиеся, должны вовлекаться в профсоюзные, комсомольские организации, а также поощряться и награждаться за трудовые успехи и использоваться на работе в соответствии с их образованием и специальностью.

7. Настоящее постановление не распространяется на лиц, осужденных за особо опасные государственные преступления и направленных в ссылку на поселение после отбытия наказания, а также на категории спецпоселенцев, указанные в приложении[52].

Председатель Совета Министров СССР Г. Маленков

Управляющий Делами Совета Министров СССР А. Коробов


Опубликовано: Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Ч. II. Курск. 1999. С. 263–264.

№ 21 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО К. Е. ВОРОШИЛОВУ ОБ ОТКАЗЕ В ПРОСЬБЕ А.А.АХМАТОВОЙ О РЕАБИЛИТАЦИИ Л.Н. ГУМИЛЕВА*

* На первом листе записки имеется подпись К. Е. Ворошилова «КВ». — Сост.


6 июля 1954 г.

Председателю Президиума Верховного Совета товарищу К. Е. Ворошилову

Произведенной проверкой дела по обвинению Гумилева Льва Николаевича установлено, что он 13 сентября 1950 года бывшим Особым Совещанием при МГБ СССР был осужден за принадлежность к антисоветской группе, террористические намерения и антисоветскую агитацию к заключению в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет.

Ранее, 26 июля 1939 года он был осужден Особым Совещанием при НКВД СССР за участие в 1937 году в антисоветской группе к заключению в исправительно-трудовой лагерь сроком на 5 лет.

На следствии в 1949–1950 гг. Гумилев показал, что антисоветские взгляды у него возникли еще в 1933 году под влиянием антисоветски настроенных поэта Мандельштама и отчима Гумилева — Пунина. Он и Пунин сгруппировали вокруг себя единомышленников в лице студентов Борина, Полякова, Махаева и к 1934 году у них сложилась антисоветская группа. Практически они на его, Гумилева, квартире неоднократно высказывали различные клеветнические измышления в отношении руководителей партии и правительства, охаивали условия жизни в Советском Союзе, обсуждали методы борьбы против советской власти и вопрос о возможности применения террора в борьбе против Советского правительства, читали стихи контрреволюционного содержания. Он, Гумилев, читал сочиненный им в связи с убийством С.М.Кирова такого же характера пасквиль «Экабатана», в котором возводил гнусную клевету на И.В.Сталина и С.М.Кирова. Он же высказывался за необходимость установления в СССР монархических порядков.

По поводу антисоветской деятельности в период 1945–1948 гг. Гумилев показал, что после освобождения его из места заключения в 1944 году его взгляды оставались враждебными советской власти, он клеветал на карательную политику советской власти и в антисоветском духе высказывался в отношении отдельных мероприятий ВКП(б) и Советского правительства.

Так, после опубликования постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» он осуждал это постановление, заявлял, что в Советском Союзе нет свободы печати, что настоящему писателю делать нечего, ибо нужно писать так, как приказывают — по стандарту.

Факты антисоветской деятельности Гумилева, изложенные в его показаниях, подтверждаются показаниями Пунина, Борина, Полякова, Махаева, Мандельштама и Шумовского.

В 1951 году Гумилев обращался с просьбой пересмотреть решение по его делу, указывая, что его осуждение явилось результатом отрицательного отношения к его матери — поэтессе Ахматовой, а также отрицательного отношения к нему, как к молодому ученому-востоковеду.

В пересмотре решения Особого Совещания Главным Военным Прокурором Гумилеву было отказано.

Ахматова в жалобе на Ваше имя написала[53], что предъявленное Гумилеву Л. Н. обвинение на следствии не подтвердилось, однако, это ее утверждение не соответствует действительности.

Исходя из того, что Гумилев Л. Н. осужден правильно, Центральная Комиссия по пересмотру уголовных дел 14 июня 1954 года приняла решение отказать Ахматовой А. А. в ее ходатайстве о пересмотре решения Особого Совещания при МГБ СССР от 13 сентября 1950 года по делу ее сына — Гумилева Льва Николаевича.

Действительный государственный советник юстиции Р. Руденко


ГА РФ. Ф. 7523. Оп. 85. Д. 251. Л. 17–18. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Шпион. 1994. № 3. С. 22–23.

№ 22 УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР «ОБ ОТМЕНЕ УКАЗА ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР ОТ 26 НОЯБРЯ 1948 ГОДА „ОБ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПОБЕГИ ИЗ МЕСТ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО И ПОСТОЯННОГО ПОСЕЛЕНИЯ ЛИЦ, ВЫСЕЛЕННЫХ В ОТДАЛЕННЫЕ РАЙОНЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА В ПЕРИОД ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ"»*

* На первом листе подлинника Указа имеется гриф «Без опубликования в печати». — Сост.


13 июля 1954 г.

Москва, Кремль

№ 104/43

1. Отменить Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны».

2. Лиц, находящихся на спецпоселении, за самовольный выезд (побег) с мест обязательного поселения привлекать к уголовной ответственности по части 1 ст. 82 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик[54].

Председатель Президиума Верховного Совета СССР К. Ворошилов

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Н. Пегов


ГА РФ. Ф. 7523. Оп. 72. Д. 174. Л. 176. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Ч. I. Курск. 1999. С. 403–404.

№ 23 ПРИКАЗ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР «О СНЯТИИ НЕКОТОРЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ В ПРАВОВОМ ПОЛОЖЕНИИ СПЕЦПОСЕЛЕНЦЕВ»

16 июля 1954 г.

№ 00597

Объявляя Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля 1954 года «Об отмене Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года „Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны"» и Постановление Совета Министров Союза ССР от 5 июля 1954 года № 1439649 сс «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев»,

приказываю:

1. Лицам, состоящим на учете спецпоселения и занимающимся общественно полезным трудом, предоставить право проживания в пределах области, края, республики, а по служебным командировкам — право свободного передвижения в любой пункт страны на общих основаниях.

Не распространять это право на спецпоселенцев, уклоняющихся от общественно полезного труда, нарушающих режим и общественный порядок в местах поселений.

Спецпоселенцы при изменении постоянного места жительства обязаны сняться с учета в спецкомендатуре, а по прибытии к новому месту жительства — встать на учет в органах МВД. О выезде в командировку за пределы области, края, республики спецпоселенцы обязаны сообщать в соответствующую спецкомендатуру МВД.

2. Установить для спецпоселенцев личную явку на регистрацию в органы МВД один раз в год.

Регистрацию спецпоселенцев производить в населенных пунктах по месту их фактического проживания.

3. Административные меры наказания в виде штрафа до 100 рублей или ареста до 5 суток, применяемые к спецпоселенцам за нарушение режима в местах поселений, отменить.

4. В трехмесячный срок объявить спецпоселенцам об их правах и обязанностях и об уголовной ответственности за побег с места обязательного поселения.

5. Не распространять пп. 1, 2 и 3 настоящего приказа на спецпоселенцев:

украинских националистов, бандитов «ОУН — УПА», бандпособников и членов их семей, выселенных из западных областей Украинской ССР в 1944–1952 годах;

членов семей бандитов, бандпособников и кулаков с семьями, выселенных из Латвийской, Литовской и Эстонской ССР, западных областей Украинской и Белорусской ССР и Псковской области в 1945–1952 годах;

«андерсовцев» и членов их семей, выселенных из Литовской ССР, западных областей Украины и Белоруссии в 1951 году;

иеговистов, выселенных из Латвийской, Литовской, Молдавской и Эстонской ССР, западных областей Украины и Белоруссии в 1951 году.

Правовое положение перечисленных в данном пункте категорий спецпоселенцев оставить прежним.

6. За самовольный выезд (побег) с места обязательного поселения привлекать спецпоселенцев к уголовной ответственности по части 1 статьи 82 УК РСФСР или соответствующим статьям УК других союзных республик.

Дела на таких лиц представлять на рассмотрение народных судов по территориальности.

7. По находящимся в производстве следственным делам о побегах спецпоселенцев с мест обязательного поселения обвинение переквалифицировать с Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года на часть 1 статьи 82 УК РСФСР или соответствующие статьи УК других союзных республик.

8. В месячный срок снять с учета органов МВД детей спецпоселенцев всех категорий, родившихся после 31 декабря 1937 года, и впредь детей на учет спецпоселения не брать.

Об освобождении из спецпоселения детей объявить их родителям или опекунам и сделать соответствующие отметки в книгах посемейного учета со ссылкой на настоящий приказ.

9. Детям старше 16 лет для поступления в учебные заведения разрешать выезд в любой пункт страны.

Зачисленных в учебные заведения снимать с учета спецпоселения по заключениям МВД — УМВД.

Министр внутренних дел СССР, генерал-полковник С. Круглов


ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 1360. Л. 398–400. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Ч. I. Курск. 1999. С. 404–406.

№ 24 СОВМЕСТНЫЙ ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СССР, МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР И ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КГБ ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР

16 июля 1954 г.

№ 127с/0391/078

Во исполнение указаний директивных органов приказываем:

1. Директиву МГБ СССР и Прокуратуры СССР № 66/241 сс от 26 октября 1948 года отменить.

2. Лиц, находящихся по решениям Особого Совещания в ссылке на поселении на основании директивы МГБ СССР и Прокуратуры СССР № 66/241 сс от 26 октября 1948 года, от ссылки на поселение освободить и с учета снять.

3. Лиц, ранее направленных по решениям Особого Совещания в ссылку на поселение, а впоследствии переданных под опеку родственникам или помещенных в специальные дома инвалидов, освободить от опеки и из домов инвалидов и снять с них надзор органов МВД.

4. Освобождение лиц от ссылки на поселение, согласно настоящему приказу, производить по спискам, утвержденным министрами внутренних дел республик, начальниками управлений МВД краев и областей, председателями Комитетов государственной безопасности республик, начальниками управлений Комитета госбезопасности по краю, области и санкционированным прокурорами республик, краев и областей.

Списки составить в 2 экземплярах по административным районам нахождения освобождаемых от ссылки на поселение по следующей форме: фамилия, имя и отчество освобождаемого, время и место рождения, национальность, по каким статьям УК ранее был осужден, на какой срок, и социальное положение до осуждения.

Один экземпляр списка направить в райотдел (отделение) милиции для выдачи паспортов в соответствии с Положением о паспортах, утвержденным Постановлением Совета Министров СССР от 21 октября 1953 года, имея в виду, что прежняя судимость с освобождаемых от ссылки на поселение с них не снимается.

5. К личному делу каждого освобождаемого приобщить справку об освобождении его от ссылки на поселение и снятии с учета на основании настоящего приказа и произвести отметки в соответствующих учетах МВД — УМВД.

6. МВД — УМВД на каждого освобожденного выслать в установленном порядке в отдел «П» МВД СССР извещения. Личные дела сдать ни хранение в архивы I спецотделов МВД — УМВД по территориальности.

7. Прекратить все следственные дела на лиц за побег из ссылки на поселение и розыск этих лиц, подпадающих под действие пункта 2 настоящего приказа.

8. Работу по освобождению от ссылки на поселение, согласно настоящему приказу, закончить в 2-месячный срок.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

Министр внутренних дел СССР С. Круглов

Председатель КГБ при СМ СССР И. Серов


ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 532. Л. 208–208 об. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано в извлечении: Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Ч. I. Курск. 1999. С. 407–408.

№ 25 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО В ЦК КПСС ОБ ОБНАРУЖЕНИИ В АРХИВАХ ЗАЯВЛЕНИЯ И.М. КЕДРОВА И В. П. ГОЛУБЕВА ПРОТИВ Л. П. БЕРИИ

28 июля 1954 г.

ЦК КПСС

В обвинительном заключении по делу врага народа Берия и его сообщников указывалось, что сотрудниками НКВД И. Кедровым и В. Голубевым было подано в ЦК ВКП(б) и КПК заявление, разоблачающее Берия. Перехватив это заявление, Берия расправился с И. Кедровым, его отцом — старым коммунистом, членом Президиума ВЧК при Ф. Э. Дзержинском М. С. Кедровым, В. Голубевым и приемной матерью последнего — членом партии Батуриной.

Самого заявления Кедрова и Голубева в момент проведения следствия по делу Берия обнаружено не было. Поэтому в обвинительном заключении содержание заявления излагалось лишь на основании показаний знакомых с ним в общих чертах свидетелей.

Указывалось, в частности, что заявление должно было содержать данные, разоблачающие вредительскую деятельность Берия в области советской разведки за рубежом, а также данные, компрометирующие прошлую деятельность Берия (период работы Берия в Азербайджанской] ЧК).

В настоящее время в личном архиве Берия обнаружен подлинник заявления И. Кедрова и В. Голубева, похищенный Берия из архивов МВД.

Этот документ свидетельствует, что выводы обвинительного заключения о содержании заявления полностью подтвердились.

Кедров и Голубев открыто высказывают недоверие по отношению к Берия, обвиняют его в расстановке соучастников в центральном аппарате НКВД СССР и, кроме того, указывают, что в распоряжении «старика Кедрова» имеются документы, свидетельствующие о том, что Азербайджанская] ЧК, во главе которой в 1921 г. стояли Багиров и Берия, «скатывалась на буржуазно-националистические позиции и к антигосударственной практике».

Прилагаю подлинное заявление И. Кедрова и В. Голубева[55].

Очевидно, что отметки на этом заявлении сделаны рукой врага народа Берия.

Приложение: на 9 листах и папка.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 3286. Л. 141–142. Копия. Машинопись.

№ 26 ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ П. В. РЫЧАГОВА*

* На первом листе записки имеются пометы «Разослать членам Президиума ЦК КПСС. В. Малин. 4.VIII- 54» и «Архив. В. Чернуха. 11.VIII.54». — Сост.


2 августа 1954 г. В ЦК КПСС

В соответствии с поручением Президиума ЦК КПСС[56] Прокуратурой СССР рассмотрено дело по обвинению бывшего начальника Главного Управления военно-воздушных сил Красной Армии генерал-лейтенанта авиации Рычагова Павла Васильевича и установлено.

Рычагов был арестован 24 июня 1941 года по ордеру, подписанному врагом народа Кобуловым, без санкции прокурора. Постановления на арест Рычагова и об избрании ему меры пресечения были составлены уже после, т. е. 27 июня 1941 года.

Рычагов обвинялся в том, что был участником антисоветской заговорщической организации и проводил вражескую работу, направленную на ослабление мощи Красной Армии.

На допросе 24 июня 1941 года Рычагов отрицал свою виновность в предъявленном ему обвинении. В последующих показаниях Рычагов признавал себя виновным в том, что являлся участником антисоветской заговорщической организации, по заданию которой вместе с другими лицами проводил вредительскую деятельность в военно-воздушных силах Красной Армии, но отрицал связь с германской разведкой и террористические намерения.

Следствием по делу Берия и его сообщников установлено, что Рычагов дал показания о своей якобы вражеской деятельности и вражеской деятельности других лиц в результате применявшихся к нему избиений и истязаний.

Свидетель Семенов П. П. показал:

«… В 1941 году, когда Влодзимирский занимал кабинет № 742, а я находился в приемной, я был свидетелем избиения Влодзимирским арестованных… Локтионова, Рычагова и других. Избиение носило зверский характер. Арестованные, избиваемые резиновой дубинкой, ревели, стонали и лишались сознания».

Один из наиболее активных сообщников Берия — Влодзимирский на допросе показал:

«В моем кабинете действительно применялись меры физического воздействия, как я уже об этом показывал, к Рычагову, может быть к Локтионову… Били арестованных резиновой палкой… Я помню, что один раз сильно побили Рычагова, но он не дал никаких показаний, несмотря на избиение».

Свидетель Болховитин А. А. об обстоятельствах дела по обвинению Рычагова дал следующие показания:

«… На допросах, которые проводил я, Рычагов виновным себя во вражеской деятельности не признавал и давал показания об отдельных непартийных своих поступках.

Влодзимирский всячески домогался от меня получения от Рычагова показаний с признанием им антисоветской деятельности, хотя убедительных и проверенных данных, изобличающих его, не было.

По указанию Влодзимирского в начале июля 1941 г. была проведена очная ставка между Смушкевичем и Рычаговым. До этой очной ставки Влодзимирский прислал ко мне в кабинет начальника первого отдела следчасти НКГБ СССР Зименкова и его заместителя Никитина.

Никитин, по указанию Влодзимирского, в порядке „подготовки" Рычагова к очной ставке зверски избил Рычагова. Я помню, что Рычагов тут же заявил Никитину, что он теперь не летчик, т. к. во время этого избиения ему перебили барабанную перепонку уха. После этого привели в мой кабинет Смушкевича и началась очная ставка. Смушкевич, судя по его виду, очевидно, неоднократно избивался.

На следствии и на очной ставке давал невнятные показания о принадлежности Рычагова к военному заговору и о его шпионской деятельности. Рычагов же отрицал обвинение в шпионаже».

Несмотря на отсутствие объективных доказательств виновности Рычагова в совершении тяжких государственных преступлений, он, в числе других 25 арестованных, 28 октября 1941 года без суда был расстрелян по преступному предписанию Берия, а враги народа Кобулов и Влодзимирский в 1942 году задним числом сфальсифицировали заключение о расстреле Рычагова, заведомо ложно указав в нем, что предъявленное ему обвинение доказано.

Дело Рычагова Павла Васильевича Прокуратурой СССР прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления и он посмертно реабилитирован.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 131–133. Подлинник. Машинопись.

№ 27 ЗАПИСКА Р. А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ А. В. КОСАРЕВА[57]

4 августа 1954 г.

ЦК КПСС

Прокуратурой СССР рассмотрено дело по обвинению бывшего секретаря ЦК ВЛКСМ Косарева Александра Васильевича и установлено.

Косарев еще в период работы врага народа Берия в Грузии считал, что в руководстве партийными органами он проводит неправильную линию, о чем и говорил в узком кругу комсомольских и партийных работников. Об этом 21 ноября 1937 года дал показания арестованный бывш[ий] начальник Политотдела Закавказской железной дороги Арутюнов С. А. (копия протокола его допроса приобщена к делу по обвинению Косарева).

Арутюнов показал, что в 1934 году Косарев, Салтанов, Гобечия, Георгий Твалчерлидзе, Жоржоладзе и Амвросий Рамишвили, находясь в Первомайской гостинице г. Москвы, критиковали выступление Берия по вопросу об искажении истории компартии Грузии, причем Косарев утверждал, что Берия притесняет старых большевиков, имея в виду Ф. Махарадзе и Миха Цхакая.

Об этих высказываниях стало известно Берия, в связи с чем Косарев пытался выяснить у Арутюнова, кто сообщил Берия о разговорах, имевших место в гостинице.

При расследовании дела Багирова была допрошена жена Косарева — Нанейшвили М. В., которая заявила, что ее муж считал Берия человеком нечестным, способным на любую провокацию и в качестве примера приводила случай компрометации бывшего полномочного представителя ОГПУ в Закавказье Реденса.

Нанейшвили также показала, что в начале 1937 года Косарев приехал с Багировым к себе на дачу в Волынское и за ужином провозгласил тост: «За настоящее партийное руководство в Закавказье, которого сейчас там нет…» Багиров ничего не ответил и затем уехал.

Вскоре после этого, как показывает Нанейшвили:

«… муж, придя с работы и будучи расстроенным, рассказал мне, что Багиров сообщил Берия о содержании тоста, произнесенного у нас за ужином. По словам мужа, на каком-то совещании он встретился с Берия, который обиженным тоном стал выяснять, почему муж не считает его, Берия, настоящим партийным руководителем.

Попытка мужа сначала отрицать этот случай, а затем как-либо его смягчить оказалась безрезультатной, так как Берия сообщил, что ему все известно со слов Багирова…»

При допросе Багиров не отрицал посещения дачи Косарева, но заявил, что содержания произнесенных последним тостов он не помнит.

О переходе Берия на работу в НКВД СССР Нанейшвили узнала раньше Косарева и когда ему об этом сообщила, то, по ее словам, он очень расстроился и был испуган.

28 ноября 1938 года Берия лично явился на квартиру Косарева, арестовал его и произвел обыск.

В момент прощания с мужем, по приказанию Берия, была арестована и Нанейшвили, хотя в отношении нее никаких компрометирующих данных не было.

Расследование по делу Косарева Берия поручил бывшему заместителю начальника следчасти Шварцману (арестован) — фальсификатору следственных дел.

На первом допросе 28 ноября 1938 года и последующих очных ставках с другими арестованными Косарев категорически отрицал обвинение в «изменнических делах…» и «предательской работе против партии и государства…», высказывал надежду, что в его деле разберутся, и признал себя ответственным лишь за отдельные ошибки, допущенные при подборе и выдвижении комсомольского актива.

Как показал Шварцман, Берия, узнав об этом, приказал применить в отношении Косарева меры физического воздействия и добиться от него признания. Косарева жестоко избивала группа следователей под руководством врага народа Влодзимирского, причем, как заявил Шварцман:

«… арестованный, поняв безвыходность своего положения, согласился давать показания о своей вражеской работе…»

Установлено, что составленный после избиений Косарева протокол его допроса от 5 декабря 1938 года, подписанный Берия и Шварцманом, сфальсифицирован, так как первые его пять страниц перепечатаны из протокола допроса Косарева от 28 ноября 1938 года, когда он отрицал обвинения, а затем уже добавлены показания о признании им своей вражеской деятельности.

Эту фальсификацию признал и Шварцман, объяснив, что она произведена по предложению Берия и для того, чтобы в инстанции (куда была послана копия протокола), «… видели процесс активного изобличения Косарева…»

В результате избиений и пыток Косарев признал себя виновным в том, что являлся руководителем контрреволюционной право-троцкистской организации в комсомоле, где и проводил террористическую и шпионскую деятельность.

О надуманности и неправдоподобности «признания» Косарева свидетельствуют его показания в протоколе от 5 декабря 1938 года. На вопрос, какими средствами проводилась им подрывная работа, Косарев ответил:

«… мы вели работу по политическому разложению комсомола, притуплению его боевых качеств, разбуханию и засорению его рядов, сведению на-нет идейно-воспитательной работы, вместо чего поднимали на щит гармошку и галстух* [*Так в тексте. — Сост.], направляли внимание молодежи в сторону культурничества, отвлекая ее от насущных политических задач дня.

Мы выдвигали к руководству комсомолом наших сторонников, враждебных партии и ведущих борьбу с ней, сеяли в рядах молодежи недовольство существующим положением в стране и формировали кадры, готовые в нужный момент к открытой вооруженной борьбе против советской власти…»

Конечные цели «вражеской работы» Косарева в протоколе допроса сформулированы так:

«… свержение советской власти, восстановление капитализма в стране, приход к руководству блока из правых и троцкистов, включая в этот блок антисоветские силы и нас, представителей контрреволюционной молодежи…»

Шварцман признал, что он с врагом народа Кобуловым избивали бывшего секретаря ЦК ВЛКСМ Пикину В. Ф. (ныне реабилитированную) с целью получить от нее показания о вражеской деятельности Косарева. Такие же требования к Пикиной предъявлял и лично Берия.

Пикина 29 апреля 1954 года показала:

«В конце допроса Берия мне сказал, чтобы я дала показания на Косарева, как на врага народа. На это я ответила, что ложных показаний о Косареве я дать не могу…

На второй день я была вызвана Кобуловым, который мне сказал, что арестованы мой отец, мать и ребенок, что „вы должны спасти их и себя" и требовал от меня дать показания на Косарева…»

Однако Пикина ложных показаний о Косареве не дала.

Неправдоподобность «признания» Косарева была очевидна и самому Шварцману, что видно из его же показаний от 28 июля с. г.:

«В результате расследования и общения с Косаревым у меня не сложилось убеждения о причастности его к шпионажу и террору. По этой причине запись показаний по этим обвинениям… я производил так, чтобы несостоятельность этих обвинений была более или менее очевидна.

Опять-таки по этой причине я стремился при записи показаний Косарева избегать упоминания лиц, не арестованных и не осужденных во избежание новых арестов по делу…»

Однако, несмотря на все это, дело по обвинению Косарева с обвинительным заключением, утвержденным врагом народа Кобуловым, было направлено на рассмотрение в Военную Коллегию Верх[овного] Суда СССР. В судебном заседании Косарев признал себя виновным, подтвердил свои показания, данные на следствии, и 23 февраля 1939 года по приговору суда был расстрелян.

Тот факт, что Косарев не заявил о самооговоре, избиениях и пытках, можно объяснить только тем, что Берия и Шварцман прибегли еще и к обману, т. е. обещали сохранить Косареву жизнь в случае подтверждения им своих вымышленных показаний на суде. По этому поводу Шварцман дал следующие показания:

«… При вызове Косарева до или после заседания Военной Коллегии Верх[овного] Суда СССР, не помню, я, вопреки существовавшему порядку, сам дал Косареву бумагу и предложил написать заявление о сохранении ему жизни на имя Берия… Такое заявление было Косаревым написано и его я лично, минуя непосредственных начальников, доложил Берия. Однако Берия, прочитав заявление, выругался, просьбу Косарева отклонил, а заявлению дальнейшего движения не дал…»

Впоследствии Берия и его сообщники по сфальсифицированным материалам репрессировали жену Косарева — Нанейшвили М. В. и его дочь (когда она через 10 лет после ареста отца достигла совершеннолетия).

В настоящее время эти лица полностью реабилитированы.

Таким образом, приведенные выше обстоятельства свидетельствуют о том, что Берия расправился с Косаревым как с неугодным и опасным для него человеком.

Полагал бы принести протест о прекращении дела Косарева для посмертной его реабилитации.

Прошу Ваших указаний[58].

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 439. Л. 135–140. Подлинник. Машинопись.

№ 28 ЗАПИСКА КОМИССИИ ЦК КПСС В ЦК КПСС О СНЯТИИ ОГРАНИЧЕНИЙ ПО СПЕЦПОСЕЛЕНИЮ С РАСКУЛАЧЕННЫХ И ГРАЖДАН НЕМЕЦКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ, ПРОЖИВАЮЩИХ В РАЙОНАХ, ОТКУДА ВЫСЕЛЕНИЕ НЕ ПРОИЗВОДИЛОСЬ

11 августа 1954 г. ЦК КПСС

На спецпоселении в Коми АССР, Алтайском крае, Кемеровской, Курганской, Мурманской, Тюменской и Херсонской областях находится 12 508 человек бывших кулаков, выселенных из районов сплошной коллективизации в соответствии с постановлением ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1931 года[59].

К началу 1941 года в местах поселений их находилось 930 221 человек.

После окончания Великой Отечественной войны по отдельным постановлениям Совета Министров СССР в 28 республиках, краях и областях ограничения по спецпоселению с бывших кулаков были сняты. Преобладающее количество освобожденных из спецпоселения осталось на постоянное жительство в пределах мест поселений.

Совет Министров Коми СССР, обком КПСС и областной Совет депутатов трудящихся Кемеровской области, на территории которых расселено около 10 тысяч бывших кулаков, ходатайствуют об освобождении их из спецпоселения.

В связи с этим Комиссия просит рассмотреть вопрос о снятии с бывших кулаков ограничений по спецпоселению.

Кроме того, на учете спецпоселения состоит 75 226 человек немцев — местных жителей Дальнего Востока, Сибири, Урала, Средней Азии, Казахстана и других мест, откуда выселение немцев не производилось, и 34 665 человек немцев, мобилизованных в период Великой Отечественной войны для работы в промышленности, но не подвергавшихся выселению.

Преобладающее большинство немцев — уроженцев и жителей местностей, откуда выселение не производилось, на учете спецпоселения не состоит. Так, в Омской области из 46 386 немцев на учет было взято 1142 человека, в Алтайском крае из 17 567 человек — 1130, а в Чкаловской области из 14 300 — всего 399.

В результате этого создалось такое положение, когда в семье местного немца часть ее членов взята на учет спецпоселения, а другая часть на учете не состоит.

Учитывая, что бывшие кулаки на спецпоселении находятся длительное время, полностью включились в хозяйственную и культурную жизнь и прочно обосновались в новых местах жительства, а местные и мобилизованные в промышленность немцы выселению не подвергались, по месту своего постоянного жительства имеют собственные дома и приусадебные участки, Комиссия просит рассмотреть вопрос о снятии с учета спецпоселения бывших кулаков, выселенных в 1929–1933 годах, местных немцев и немцев, мобилизованных в период Отечественной войны для работы в промышленности, уроженцев и жителей Дальнего Востока, Сибири, Урала, Средней Азии, Казахстана и других мест, откуда выселение их не производилось.

Р. Руденко С. Переверткин И. Серов П. Кудрявцев


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 136. Л. 2–3. Копия. Машинопись.

№ 29 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС «О СНЯТИИ ОГРАНИЧЕНИЙ ПО СПЕЦПОСЕЛЕНИЮ С БЫВШИХ КУЛАКОВ И ДРУГИХ ЛИЦ»

13 августа 1954 г.

№ 78. п. XXII — О снятии ограничений по спецпоселению с бывших кулаков и других лиц.

Учитывая, что находящиеся на спецпоселении бывшие кулаки, выселенные в 1929–1933 годах из районов сплошной коллективизации, длительное время находятся на спецпоселении, прочно обосновались в местах настоящего жительства, а местные и мобилизованные для работы в промышленности немцы выселению не подвергались, на учет спецпоселения были взяты по месту их постоянного жительства, где они имеют собственные дома и приусадебные участки, в связи с чем дальнейшее применение ограничений по спецпоселению к этим лицам не вызывается необходимостью, ЦК КПСС постановляет:

снять ограничения по спецпоселению:

— с бывших кулаков, выселенных в 1929–1933 годах из районов сплошной коллективизации;

— с немцев — местных жителей Дальнего Востока, Сибири, Урала, Средней Азии, Казахстана и других мест, откуда выселение немцев не производилось;

— с немцев, мобилизованных в период Великой Отечественной войны для работы в промышленности, которые выселению не подвергались[60].


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 136. Л. 1. Подлинник. Машинопись.

№ 30 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС «О СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ПО ДЕЛАМ ОБ АНТИСОВЕТСКОЙ АГИТАЦИИ»

26 августа 1954 г.

№ 80. п. ХV — О судебной практике по делам об антисоветской агитации.

Предложения Председателя Верховного Суда СССР т. Волина по данному вопросу в том виде, как они представлены, признать неправильными и не принимать[61].

Предложить т. Волину с учетом состоявшегося обмена мнениями на заседании Президиума ЦК КПСС обстоятельнее изучить данный вопрос и, если возникнет необходимость, внести свои предложения на рассмотрение в ЦК КПСС.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 139. Л. 44. Подлинник. Машинопись.

№ 31 ЗАПИСКА К. Ф. ЛУНЕВА И Р. А. РУДЕНКО В МВД СССР О НАПРАВЛЕНИИ НА СПЕЦПОСЕЛЕНИЕ РОДСТВЕННИКОВ ЛИЦ, ОСУЖДЕННЫХ ПО ДЕЛУ Л. П. БЕРИИ

28 августа 1954 г.

Министру внутренних дел Союза ССР товарищу Круглову С. Н.

По решению инстанций Комитетом государственной безопасности при Совете Министров Союза ССР и Прокуратурой СССР выселены следующие члены семей врага народа Берия и его сообщников[62] -

в Казахскую ССР:

Меркулова Лидия Дмитриевна — жена Меркулова и его мать Меркулова-Цинамзгварова Кетевана Николаевна;

Кобулова Анна Ивановна — жена Кобулова, его дочь Кобулова Светлана Богдановна, мать Кобулова Осана Погосовна и сестра Кобулова Наталья Захаровна;

Гоглидзе Евлалия Федоровна — жена Гоглидзе и его сын Гоглидзе Владимир Сергеевич;

Мешик Софья Ильинична — жена Мешика и его мать Мешик Варвара Мартыновна;

Деканозова Нора Тиграновна — жена Деканозова, его сын Деканозов Реджинальд Владимирович и жена сына Деканозова Циала (Валюся) Петровна, Арутюнова Варвара Мартыновна — мать жены Деканозова;

Влодзимирская Сусанна Яковлевна — жена Влодзимирского;

Кварацхелия-Антадзе Елена Дмитриевна — сестра Берия и ее муж Антадзе Акакий Николаевич, Кварацхелия-Квичидзе Тамара Дмитриевна — сестра Берия и ее муж Квичидзе Николай (Марк) Дмитриевич.

в Красноярский край:

Кварацхелия Иван Петрович — двоюродный брат Берия;

Кварацхелия Вахтанг Капитонович — племянник Берия с женой Кварацхелия Ларисой;

Берия-Лоладзе Анна (Анета) сестра Берия и ее муж Лоладзе Леван Исмаилович; Кварацхелия-Козляковская Сусанна Капитоновна — племянница Берия; Кварацхелия Александра Павловна — жена брата Берия.

Просим обеспечить содержание их на поселении и соблюдение ими соответствующего режима.

На высланных членов семей врага народа Берия[63] и его сообщников распространяется пункт 7 постановления Совета Министров СССР № 1439 — 649 с от 5 июля 1954 года[64].

Заместитель председателя Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР Лунев

Генеральный прокурор Союза ССР Руденко


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 4002. Л. 280–281. Заверенная копия. Машинопись.

№ 32 ЗАПИСКА Р.А.РУДЕНКО, С.Н.КРУГЛОВА, И.А.СЕРОВА И К.П.ГОРШЕНИНА 8 ЦК КПСС О ПОРЯДКЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ СО СПЕЦПОСЕЛЕНИЯ ДАШНАКОВ И ЧЛЕНОВ ИХ СЕМЕЙ

9 сентября 1954 г.

ЦК КПСС

Согласно постановлению Совета Министров СССР от 29 мая 1949 года № 2214-856сс из Армянской ССР по решениям Особого Совещания выселено на спецпоселение в Алтайский край 3017 семей дашнаков.

При проведении выселения органами бывшего Министерства госбезопасности СССР к категории дашнаков без достаточных оснований отнесено свыше 3 тысяч человек. В настоящее время от этой категории лиц в партийные и советские органы, в МВД и Прокуратуру СССР поступает большое количество заявлений и жалоб на необоснованное их выселение.

После соответствующей проверки заявлений, при отсутствии оснований к содержанию на спецпоселении, МВД и Прокуратура СССР дела на этих лиц представляют в Верховный Суд СССР для отмены постановлений Особого Совещания о их выселении.

Учитывая, что материалы, послужившие основанием к выселению на спецпоселение дашнаков и членов их семей, оформлялись в МВД Армянской ССР и что существующий порядок рассмотрения дел на эту категорию в Верховном Суде СССР осложняет работу по пересмотру дел, Комиссия вносит предложение поручить Армянской республиканской комиссии по пересмотру дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, рассматривать по поступающим жалобам и заявлениям дела на выселенных в 1949 году из Армянской ССР дашнаков и членов их семей и необоснованно выселенных из спецпоселения освобождать.

Проект постановления ЦК КПСС прилагается[65].

Р. Руденко, С. Круглов, И. Серов, К. Горшенин


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 3286. Л. 169. Заверенная копия. Машинопись.

№ 33 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ М. Е. КОЛЬЦОВА*

* На первом листе записки имеются помета «В круговую: членам Президиума ЦК КПСС. На голосование. Тов. Булганин — за, тов. Маленков — за. В. Малин. 15/ХI.54», резолюции «За. К. Ворошилов. 16/ХI — 54», «За. Л. Каганович. 17/ХI — 54», «За. А. Микоян», «За. М. Первухин», «За. М. Сабуров. 19/ХI — 54», «За. В. Молотов» и еще одна помета «Тов. Руденко сообщено. В архив Президиума ЦК КПСС. В. Малин. 22. ХI.54». — Сост.


4 ноября 1954 г.

ЦК КПСС

В связи с жалобой художника Ефимова Б. Е. на имя товарища К. Е. Ворошилова Прокуратурой Союза ССР проверено дело Кольцова Михаила Ефимовича.

Проверкой установлено.

Кольцов М. Е., 1898 года рождения, член КПСС с 1918 года, до ареста член редколлегии газеты «Правда», депутат Верховного Совета РСФСР. Кольцов был арестован быв. НКВД СССР 14 декабря 1938 года по постановлению, утвержденному Берия, и осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР 1 февраля 1940 года к расстрелу по обвинению в принадлежности к антисоветскому заговору, шпионаже и проведении антисоветской агитации.

Кольцов обвинялся в том, что он в 1923 году примкнул к троцкистскому подполью и пропагандировал троцкистские идеи, в 1932 году был вовлечен Радеком в троцкистскую террористическую организацию и по заданию последнего установил контакт с агентами германской разведки.

Кроме того, Кольцов обвинялся также в том, что в 1935–1936 гг. он установил связь с агентами французской и американской разведок и передавал им секретные сведения.

На предварительном следствии Кольцов в предъявленном ему обвинении виновным себя признал, однако, в суде от своих показаний отказался и пояснил, что эти показания им были даны в результате применения к нему мер физического воздействия. Из оперативных материалов НКВД СССР видно, что к Кольцову в процессе следствия действительно применялись незаконные методы следствия.

В деле Кольцова имеются показания Гиршфельда Е. В. и Гнедина С. А. о принадлежности Кольцова к антисоветскому заговору, существовавшему в Наркоминделе, однако, эти лица еще в процессе следствия от своих показаний отказались и заявили, что они оговорили себя и других лиц в результате незаконных методов ведения следствия.

Изобличавшая Кольцова в принадлежности к троцкистской организации, существовавшей среди литераторов, бывший сотрудник редакции газеты «Правда» Леонтьева от своих показаний также отказалась. Будучи допрошена в 1954 году, Леонтьева охарактеризовала Кольцова с положительной стороны и заявила, что в 1938 году она оговорила Кольцова в результате применения к ней незаконных методов следствия.

Просмотром дела по обвинению Радека установлено, что он никаких показаний в отношении Кольцова не дал.

Таким образом проверкой установлено, что Кольцов был арестован и осужден необоснованно.

Прокуратура СССР считает возможным внести протест на приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР по делу Кольцова Михаила Ефимовича на предмет прекращения дела за отсутствием в действиях Кольцова состава преступления и его посмертной реабилитации.

Прошу Вашего согласия[66].

Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 1–2. Подлинник. Машинопись.

№ 34 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ Н.Н.ДЕМЧЕНКО*

* На первом листе записки имеются резолюции: «Чл[енам] През[идиума] ЦК. Согласен. Н. Хрущев», «За — Г. Маленков», «За — В. Молотов», «За — Булганин», «За — К. Ворошилов», «За — Л. Каганович», «За — А. Микоян», «За — М. Первухин. 7/ХI> и помета «Т. Руденко сообщено. В архив Президиума ЦК КПСС. В. Малин. 22.XI.54 г.». — Сост.


10 ноября 1954 г.

ЦК КПСС

Прокуратурой СССР проверено дело по обвинению быв. народного комиссара совхозов СССР Демченко Н. Н. Проверкой установлено.

Демченко Николай Нестерович, 1896 года рождения, член КПСС с 1916 года, исключен в связи с арестом, был арестован 22 июля 1937 года НКВД СССР и осужден 29 октября 1937 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу по обвинению в принадлежности к антисоветскому заговорщическому центру на Украине.

На предварительном следствии Демченко признал себя виновным в антисоветской деятельности, однако в судебном заседании отказался от этих показаний и заявил, что на предварительном следствии он себя оговорил.

Несмотря на это, Военная Коллегия Верховного Суда в составе председательствовавшего армвоенюриста Ульриха и членов бригвоенюристов Рутьмана и Преображенцева, рассмотрев это дело в течение 5 минут, вынесла в отношении Демченко обвинительный приговор.

В протоколе судебного заседания отмечено, что при рассмотрении дела Демченко были оглашены показания Якира. Однако, в деле Демченко протокола допроса Якира нет.

В процессе настоящей проверки было изучено дело по обвинению Якира И. Э. и установлено, что ни на предварительном следствии, ни в суде Якир никаких показаний в отношении Демченко не давал.

Что касается показаний Буценко, Литовченко, Шелехес и Прядченко, протоколы допросов которых приобщены к делу Демченко, то их показания являются неконкретными и противоречивыми.

Таким образом, проверкой установлено, что Демченко был арестован и осужден необоснованно.

Прокуратура СССР считает возможным опротестовать приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР по делу Демченко на предмет прекращения дела за отсутствием в действиях Демченко состава преступления и его посмертной реабилитации.

Прошу Вашего согласия.

Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 15–16. Подлинник. Машинопись.

№ 35 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ М. Е.МИХАЙЛОВА*

* На первом листе записки имеются помета «В круговую. Членам Президиума ЦК КПСС. На голосование. Тов. Булганин — за, тов. Маленков — за. В. Малин. 15. ХI-54 г.», резолюции «За — В. Молотов», «За — К. Ворошилов», «За — Л. Каганович. 17-ХI.54 г.», «За — А. Микоян», «За — М. Сабуров. 19. ХI-54 г.», «За — М. Первухин. 20/ХI» и еще одна помета «Т. Руденко сообщено. В архив Президиума ЦК КПСС. В. Малин. 22.ХI.54». — Сост.


12 ноября 1954 г. ЦК КПСС

Произведенной Прокуратурой СССР проверкой уголовного дела по обвинению Михайлова (Коцелененбогена) Михаила Ефимовича, быв. секретаря Московского, а затем Калининского и Воронежского обкомов ВКП(б), в связи с жалобой его жены Цельмс Л. Ю., и дополнительным расследованием по этому делу установлено.

Михайлов был осужден 1 августа 1938 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу (приговор приведен в исполнение). Он был признан виновным в том, что:

1) с 1932 года являлся активным членом антисоветской террористической организации правых и под руководством участников этой организации — бывшего работника аппарата ЦК ВКП(б) Левина А. А. и бывшего наркомзема СССР Яковлева Я. А. проводил подрывную работу в сельском хозяйстве Московской, а затем Калининской и Воронежской областей;

2) работая секретарем МК ВКП(б), Михайлов лично завербовал в антисоветскую организацию ряд секретарей районных комитетов ВКП(б), заместителя уполномоченного комитета заготовок Копелева и руководил контрреволюционной деятельностью этих лиц, а в 1935–1936 гг. создал в Калининской области несколько террористических групп для осуществления террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского Правительства;

3) с целью дискредитации колхозного строя организовал в пограничных с Латвией районах Калининской области самоликвидацию 30 колхозов;

4) с целью подрыва обороноспособности СССР законсервировал ряд работ по укреплению советско-латвийской государственной границы;

5) поддерживал шпионские связи с бывшим секретарем Бобрикского райкома ВКП(б) Еновым и через него передавал врагу народа Уборевичу секретные сведения, составлявшие государственную тайну.

Следствие по делу Михайлова М. Е. велось с грубыми нарушениями закона.

Михайлов М. Е. был арестован 10 ноября 1937 года без санкции прокурора. Обвинение Михайлову не было предъявлено. К его делу приобщены никем не подписанные и не заверенные копии протоколов допросов 20 лиц, арестованных в 1937 году управлением НКВД по Калининской области, с показаниями которых Михайлов ознакомлен не был. По фактам, которые ему вменялись в вину, и по показаниям других лиц Михайлов ни разу не допрашивался.

В начале следствия у Михайлова М. Е. были отобраны собственноручно написанные им 2 черновика заявлений на имя Ежова и 2 черновых наброска его показаний, в которых Михайлов называл себя участником антисоветской террористической организации правых и приводил названные выше факты своей контрреволюционной деятельности. Однако в дальнейшем Михайлов от этих своих заявлений и показаний отказался и стал категорически отрицать свою вину.

Дело Михайлова М. Е. велось сотрудниками 4 отдела ГУГБ НКВД СССР Гатовым М. Л. и Глебовым-Юфа 3. Н., которые в 1938 году сами были арестованы, как участники контрреволюционной организации в аппарате ГУГБ НКВД СССР и осуждены к расстрелу.

Показания Глебова-Юфа, имеющиеся в его архивно-следственном деле, и показания допрошенных в настоящее время бывших оперуполномоченных 4 отдела ГУГБ Неймана Е. И. и ныне арестованного Родоса Б. В., свидетельствуют о том, что добиваясь от Михайлова показаний, следователи его избивали и применяли другие незаконные методы следствия. Так, на очной ставке с Левиным А. А. в Лефортовской тюрьме Михайлова избивали Ежов, Фриновский, Каруцкий и другие бывшие руководящие работники НКВД СССР.

При рассмотрении дела в Военной коллегии Верховного Суда СССР 1 августа 1938 года Михайлов виновным себя также не признал и вновь отказался от всех своих заявлений и показаний.

Свидетели в суд не вызывались.

Изучением архивно-следственных материалов на лиц, проходивших по делу Михайлова, и допросами свидетелей установлено, что обвинение против Михайлова было сфальсифицировано.

Названные Михайловым М. Е. лица, с которыми он якобы был связан по контрреволюционной деятельности, Копелев С. Л., Енов и другие в числе 14 человек, на следствии никаких показаний о Михайлове не давали. Только Яковлев Я. А. и Левин А. А., допрошенные в один и тот же день 11 ноября 1937 года (т. е. на следующий день после ареста самого Михайлова), показали о нем, как об участнике контрреволюционной организации правых, хотя до того они на допросах Михайлова вообще не называли.

Однако эти показания Яковлева и Левина имели весьма противоречивый и неконкретный характер, расходились с показаниями самого Михайлова и не были подтверждены другими свидетелями. Кроме того, при оценке показаний Яковлева Я. А. следует иметь в виду то, что, по свидетельству бывшего сотрудника 5 отдела ГУГБ НКВД СССР Казакевича В. М. (допрошен 21 августа 1954 года), Яковлев дважды отказывался от своих показаний, а затем после применения к нему мер физического воздействия вновь подтверждал их.

Показания о Михайлове 20 арестованных, копии протоколов допросов, которые были приобщены к его делу, также не могут служить доказательством вины Михайлова М. Е. Из числа названных лиц 10 человек от всех своих показаний отказались, заявив, что давали их вынужденно, после применения к ним мер физического воздействия (эти лица освобождены), а остальные арестованные, хотя и были осуждены, но никаких компрометирующих Михайлова показаний не давали. Всех этих лиц допрашивали бывшие работники управления НКВД по Калининской области: Никонов А. Н., Листенгурт Р. Н., Рождественский А. К., Ягодкин А. А., Моисеев Н. Г., Лисицин А. Н. и другие, которые в 1938–1939 гг. за факты фальсификации следственных дел и извращенные методы следствия сами были арестованы и осуждены, в том числе Никонов, Листенгурт, Рождественский и Лисицин — к расстрелу.

Обвинение Михайлова М. Е. во вредительской деятельности в сельском хозяйстве и организации самороспуска 30 колхозов в пограничных с Латвией районах Калининской области является неосновательным.

Из справки Министерства сельского хозяйства СССР «О состоянии сельского хозяйства Калининской области в 1935–1940 годах» видно, что площади зерновых культур в колхозах, посевы льна-долгунца, посевные площади картофеля и овощей, поголовье свиней, овец, коз, крупного рогатого скота и другие показатели за период работы Михайлова в Калининской области улучшались из года в год, что, конечно, не могло бы иметь места при вредительской системе ведения сельского хозяйства. В декабре 1935 года «за выщающиеся успехи в области сельского хозяйства и промышленности и за перевыполнение государственных планов по сельскому хозяйству» Михайлов был награжден орденом Ленина.

Никаких данных о вредительстве в сельском хозяйстве Московской и Воронежской областей в деле Михайлова нет.

Обвинение Михайлова в том, что он с целью подрыва обороноспособности СССР законсервировал ряд работ по укреплению советско-латвийской границы и поддерживал шпионские связи с Еновым, через которого якобы передавал Уборевичу секретные сведения, является вымышленным.

Допрошенный в июле 1954 года бывший командир 2 стрелкового корпуса генерал-лейтенант Смирнов И. К. показал, что в 1936–1937 гг. он лично отвечал за охрану советско-латвийской границы и поэтому хорошо знает, что в тот период на границе с Латвией «у нас никаких военных укреплений не было, а, следовательно, и консервации оборонных работ не могло быть».

Таким образом, следует прийти к выводу, что Михайлов (Коцелененбоген) М. Е. был арестован и осужден совершенно неосновательно.

Также неосновательно Особым Совещанием при НКВД СССР была осуждена к 5 годам ссылки жена Михайлова — Цельмс Лайма Юльевна, член партии с 1919 года по 1938 год, проживающая в настоящее время в г. Рига. Дело по обвинению Цельмс Л. Ю. подлежит прекращению.

Считаю, что дело по обвинению Михайлова М. Е. ввиду отсутствия в его действиях состава преступления подлежит прекращению с посмертной реабилитацией Михайлова М. Е.

Прошу Вашего согласия.

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 19–23. Подлинник. Машинопись.

№ 36 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО И И. А. СЕРОВА В ЦК КПСС ОБ УСКОРЕНИИ РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ БЫВШИХ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫХ

15 ноября 1954 г.

ЦК КПСС

Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 1 сентября 1953 года «Об упразднении Особого совещания при министре внутренних дел СССР»[67] рассмотрение жалоб и заявлений по делам на лиц, осужденных бывшей коллегией ОГПУ, тройками НКВД — УНКВД и Особым совещанием при НКВД — МГБ — МВД СССР возложено на Прокуратуру СССР с предварительным заключением по этим делам Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР.

В соответствии с установленным порядком жалобы и заявления по этим делам с заключением периферийных органов поступают в Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР, где рассматриваются повторно и затем с заключениями Комитета направляются в Прокуратуру СССР.

Таким образом, наряду с расследованием дел на арестованных, а также рассмотрением архивно-следственных дел центрального аппарата в Комитет госбезопасности поступает значительное количество архивно-следственных дел, ранее уже рассмотренных местными органами КГБ, на лиц, отбывших наказание по решениям бывшей Коллегии ОГПУ, троек НКВД — УНКВД и Особого совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР.

В результате этого в настоящее время в центральном аппарате Комитета госбезопасности скопилось большое количество пересмотренных дел по жалобам и заявлениям, которые не могут быть рассмотрены в ближайшее время.

Дела на лиц, отбывающих наказание, пересматриваются Центральной и местными комиссиями по пересмотру уголовных дел.

В целях более оперативного рассмотрения жалоб и заявлений от лиц, отбывших наказание, считали бы целесообразным установить, что жалобы и заявления от лиц, отбывших наказание по решениям бывшей Коллегии ОГПУ, троек НКВД — УНКВД и Особого совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР, рассматриваются органами Прокуратуры и Комитета госбезопасности в порядке, устанавливаемом Прокуратурой СССР и Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР.

Порядок рассмотрения жалоб и заявлений по делам осужденных, отбывших наказание, нам представляется следующим:

1. Жалобы и заявления от лиц, отбывших наказание по решениям бывшей Коллегии ОГПУ, троек НКВД — УНКВД и Особого совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР, рассматриваются комитетами государственной безопасности республик (не имеющих областного деления), областными и краевыми управлениями Комитета госбезопасности.

2. Рассмотренные жалобы вместе с заключениями местных органов КГБ направляются соответствующим прокурорам республик, краев и областей для внесения ими представления об опротестовании неправильности осуждения или подтверждения отказа в пересмотре решения по делу.

3. Представления прокурора со всеми материалами дела направляются Генеральному прокурору СССР для окончательного решения вопроса о внесении протеста в Верховный Суд Союза ССР или отклонения ходатайства о пересмотре дела.

Такой порядок повысит ответственность работников прокуратуры и местных органов КГБ и ускорит рассмотрение жалоб и заявлений.

В связи с этим необходимо внести изменения в Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР от 1 сентября 1953 года.

Проект Указа прилагаем[68].

Просим Вашего согласия[69].

Генеральный прокурор Союза ССР Р. Руденко

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 168. Л. 146–148. Копия. Машинопись.

№ 37 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА С. Н. КРУГЛОВА, К. П. ГОРШЕНИНА, Р.А. РУДЕНКО, И.А.СЕРОВА И А.А. ВОЛИНА К. Е. ВОРОШИЛОВУ О ПОРЯДКЕ РАССМОТРЕНИЯ ЗАЯВЛЕНИЙ ГРАЖДАН О СУДЬБЕ РЕПРЕССИРОВАННЫХ РОДСТВЕННИКОВ

18 ноября 1954 г.

Председателю Президиума Верховного Совета Союза ССР товарищу Ворошилову К. Е.

По вопросу рассмотрения писем и заявлений граждан о судьбе их родственников, репрессированных органами НКВД в 1937–1938 годах, докладываем.

С 1939 года на заявления родственников лиц, осужденных к расстрелу Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ, Особой комиссией НКВД и Прокуратуры СССР, тройками НКВД — УНКВД в 1937–1938 годах, а позже Особым совещанием и Военной Коллегией Верховного Суда СССР, органами МВД и государственной безопасности даются ответы, что эти лица «осуждены к 10 годам лишения свободы без права переписки».

В связи с тем, что со времени осуждения указанных лиц прошло более 10 лет, подобные ответы заявителей не удовлетворяют, т. к. без соответствующих документов о судьбе осужденных их родственники не в состоянии разрешить правовые и другие вопросы (оформление наследства, разделение имущества, получение пенсии и т. д.).

Сообщать же заявителям о действительной мере наказания их родственников в данное время нецелесообразно, т. к. ранее им выдавались справки об осуждении последних к 10 годам лишения свободы.

В целях разрешения создавшегося положения Прокуратурой СССР, Министерством внутренних дел СССР и Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР были разработаны и 19 июня 1954 года № 1497-с представлены в ЦК КПСС на рассмотрение следующие предложения:

На заявления родственников лиц, осужденных к расстрелу, со дня ареста которых прошло свыше 10 лет, объявлять устно, что осужденные умерли в местах заключения.

Такие ответы, как правило, давать только членам их семей: родителям, жене-мужу и детям.

При необходимости разрешения родственниками осужденных правовых и имущественных вопросов выдавать справки о смерти осужденных через органы ЗАГСа.

Право выдачи справок об осужденных за антисоветскую деятельность предоставить органам Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, а по делам органов милиции — Министерству внутренних дел СССР.

По делам, рассмотренным Военной коллегией Верховного Суда СССР, выдачу справок возложить на Военную Коллегию Верховного Суда СССР.

По указанным предложениям решения еще не имеется[70].

С. Круглов К. Горшенин

Р. Руденко И. Серов А. Волин


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 3286. Л. 264–265. Заверенная копия. Машинопись.

№ 38 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О ПЕРЕСМОТРЕ ДЕЛА ПО ОБВИНЕНИЮ С.АЗИМОВА И ДРУГИХ*

* На первом листе записки имеется резолюция «За. Н. Хрущев» и пометы «Разослать членам Президиума ЦК КПСС (указание тов. Хрущева). В. Малин. 29. ХI.54» и «Архив. В. Чернуха. 8. ХII.54». — Сост.


19 ноября 1954 г.

ЦК КПСС

15 ноября 1954 года Центральной Комиссией по пересмотру уголовных дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, рассмотрено и прекращено за отсутствием состава преступления уголовное дело по обвинению бывшего секретаря ЦК КП(б) Узбекистана Азимова Сулеймана и других лиц.

Кроме Азимова по этому делу были арестованы бывший заместитель заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК КП(б) Узбекистана Хусаинов Сатты, бывший зав. отделом редакции газеты «Кзыл-Узбекистан» Джалалов Тухтасун, литературный сотрудник этой же газеты Латыфов Юнус, литературный сотрудник журнала «Муштун» Расулев Гафур, секретарь редакции журнала «Яш-кух» Адылов Амиль, зав. учебной частью средней школы Хашимов Абид, а также повар артели «Таракчи» Иминов Сали.

Установлено, что уголовное дело по обвинению указанных выше лиц было возбуждено в 1941 году бывшим наркомом внутренних дел Узбекской ССР Кобуловым Амаяком, при полном отсутствии доказательств виновности Азимова С. и других обвиняемых в совершении каких-либо контрреволюционных преступлений.

После того, как А. Кобулов применил к арестованным избиения и пытки, обвиняемый Джалалов дал показания, что он входил якобы в состав националистической повстанческой организации, созданной секретарем ЦК КП(б) Узбекистана Азимовым, и по заданию последнего завербовал в эту организацию Иминова и Хашимова.

Об обстоятельствах, при которых он якобы сделался членом контрреволюционной организации, Джалалов показал, что, встречаясь с Азимовым в феврале и июне 1940 года, он узнал от него о контрреволюционной деятельности Азимова. Кроме того Джалалов показал, что в сентябре 1941 года, прогуливаясь по городу, он случайно зашел на квартиру Азимова, где в это время происходило «антисоветское сборище» с участием профессора Кара-Ниязова (в то время зам. председателя Совнаркома УзССР, ныне Президента Академии Наук Узбекистана) и Юлдашева (бывш. секретаря Ташкентского обкома партии). Азимов якобы представил собравшимся Джалалова как «своего человека», после чего они стали обсуждать методы активизации антисоветской деятельности. Несмотря на то, что показания Джалалова были явно неправдоподобны хотя бы потому, что в 1940 году он не мог вести в Ташкенте разговоров контрреволюционного характера с Азимовым, так как последний после тяжелого ранения, полученного при автокатастрофе, находился на излечении в городе Сочи, эти полученные путем преступных методов следствия показания послужили поводом для арестов Азимова и других и расправы с арестованными.

Лично участвуя в избиениях арестованных, А. Кобулов добился от них признаний в контрреволюционных преступлениях, после чего дело было направлено на рассмотрение Особого Совещания при НКВД СССР.

Следствие по делу велось с грубым нарушением закона. Так, обвинительное заключение по делу было составлено 24 июня 1942 года, а об окончании следствия обвиняемым объявлено только 1–2 июля 1942 года.

11-12 августа 1942 года без всяких оснований к этому арестованным было предъявлено дополнительное обвинение в подготовке вооруженного восстания против Советской власти.

12 августа 1942 года, т. е. в тот день, когда арестованным предъявлялось в Ташкенте это клеветническое дополнительное обвинение, в Москве состоялось уже решение Особого Совещания по делу, которым Хусаинов и Латыфов были осуждены к смертной казни — расстрелу, Азимов и Джалалов к тюремному заключению сроком на 10 лет каждый, а остальные обвиняемые к разным срокам лишения свободы.

На основании этого решения Хусаинов и Латыфов были расстреляны; обвиняемый Расулев умер, находясь в лагере, а остальные подсудимые после отбытия наказания направлены в ссылку на поселение.

Центральной Комиссией по пересмотру уголовных дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, Хусаинов, Латыфов и Расулев посмертно реабилитированы, в отношении остальных осужденных дано указание об освобождении их из ссылки.

Главный виновник фальсификации этого дела враг народа Кобулов А. за изменническую деятельность осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР к высшей мере наказания — расстрелу[71].

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 24–26. Подлинник. Машинопись.

№ 39 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА П. В. БАРАНОВА Н. С.ХРУЩЕВУ О РЕАБИЛИТАЦИИ Р. Г. РУБЕНОВА*

* На первом листе записки имеются пометы «Разослать членам Президиума ЦК КПСС (указание тов. Хрущева). 29.ХI.54. Шуйский, В. Малин» и «В архив. В. Чернуха. 8. ХII.54». — Сост.


19 ноября 1954 г.

Первому секретарю ЦК КПСС товарищу Хрущеву Н. С.

По Вашему поручению в связи с жалобой Рубеновой Т. Р. прокуратурой произведено расследование по делу отца жалобщицы Рубенова Рубена Гукасовича.

Рубенов Р. Г. являлся членом коммунистической партии с 1917 года и до ареста работал секретарем Фрунзенского РК, секретарем Московского Комитета, секретарем ЦК Компартии Азербайджана и руководителем группы КПК при ЦК ВКП(б).

15 сентября 1937 года Рубенов был арестован НКВД СССР и 27 ноября 1937 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР осужден к ВМН за то, что «с 1928 года являлся участником антисоветской террористической правотроцкистской организации, в которую вовлечен был врагом народа Ломинадзе».

21 и 23 сентября 1937 года от арестованного Рубенова Р. Г. были отобраны письменные объяснения, в которых он признал себя виновным в том, что примыкал к группе, состоявшей из бывших ответственных работников Закавказья. Участники этой группы, как пишет Рубенов, открыто высказывались о связях Берия с муссаватистской охранкой и, питая недоверие к его деятельности, пытались различными путями, в том числе используя свои близкие отношения с Серго Орджоникидзе, добиться снятия Берия с руководства Закавказьем и Грузией.

30 сентября 1937 года составлено два протокола допроса Рубенова, отпечатанные на машинке, в которых в острой форме излагается контрреволюционная деятельность Рубенова.

Произведенным по Вашему поручению расследованием установлено, что «признательные» показания Рубенова о якобы имевшей место с его стороны контрреволюционной деятельности не соответствуют действительности, и Рубенов Р. Г. был арестован и осужден неосновательно.

По заключению прокуратуры Военная Коллегия Верховного Суда СССР 17 ноября 1954 года дело Рубенова Рубена Гукасовича прекратила за отсутствием в его действиях состава преступления.

П. Баранов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 27–28. Подлинник. Машинопись.

№ 40 ЗАЯВЛЕНИЕ К. Б. БОГОМОЛОВОЙ-ГАМАРНИК Н. С.ХРУЩЕВУ О РЕАБИЛИТАЦИИ

20 ноября 1954 г.

Секретарю ЦК КПСС товарищу Хрущеву Никите Сергеевичу

Заявление* [* Подчеркнуто автором. — Сост.]

от Богомоловой-Гамарник К. Б.

Я решила Вас побеспокоить и обратиться с большой просьбой уделить немного внимания моему делу. В 1937 году 13 июня, работая в Москве в облпрокуратуре, я была исключена из рядов компартии по признакам того, что я являюсь сестрой Гамарника.

В 1937 году 2 августа я была арестована, а в 1938 году решением Особого совещания МВД осуждена к 8-ми годам лагерей как член семьи Гамарника.

У меня была своя жизнь; начиная с 14-тилетнего возраста я начала свою трудовую жизнь, а в 1921 году, живя и работая в Киеве, вступила в ряды комсомола, а в 1927 году в ряды компартии.

До 1933 года я все время жила и работала в Киеве (в Киевском госбанке, в Гор [отделе] К[онтрольной] К[омиссии] РКИ, в Ленинском райкоме партии, одновременно будучи на руководящей выборной работе КСМ).

В 1933 году с санкции парторганизации я переехала в Москву, работала там в Московском горкоме партии, а позднее в органах прокуратуры (Подольская и областная).

Будучи в партии на протяжении 10 лет, а в КСМ 16 лет, я работала преданно и честно, никогда не подвергалась никаким взысканиям и замечаниям.

Муж мой Богомолов Андрей Николаевич был членом партии с 1919 года (в 1937 году работал одним из секретарей Московского горкома партии) был арестован тоже в 1937 году позднее меня на месяц, о нем мне ничего неизвестно.

Уходя из дома, я оставляла двух малолетних детей, сына 8-ми лет и дочь 2-х лет. Сын мой в 16-тилетнем возрасте (в мое отсутствие) трагически погиб под машиной в Москве. Дочь мою воспитали родные, она и сейчас продолжает жить с родными мужа, не признавая меня как мать.

Будучи в заключении в Карлаге МВД на протяжении многих лет я работала на культработе, отдавая все свои силы на мобилизацию заключенных на выполнение и перевыполнение производственных заданий, особенно в период Отечественной войны.

Я понимаю, что все написанное мною не может служить подтверждением моих слов, но я знаю, что у Вас есть все возможности для проверки всей моей жизни, об этом я и прошу.

Год тому назад мною была заполнена анкета о снятии судимости и даны характеристики со всех организаций, где я работала.

Умоляю Вас, верните меня к жизни, дайте мне возможность быть равноправным гражданином моей любимой Родины, дороже которой для меня ничего в жизни нет. Помогите мне вернуть мою единственную дочь!

Мой адрес: Караганда, 21, стройуправление № 2[72].

Богомолова


РГАНИ. Ф. 5. Оп. 47. Д. 89. Л. 32–33. Подлинник. Машинопись.

№ 41 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ И.А.АКУЛОВА*

* На первом листе записки имеются резолюции «Согласен. Н. Хрущев», «За. Булганин», «За. Г.Маленков», «За. В. Молотов», «За. М. Первухин», «За. М. Сабуров», «За. Л. Каганович», «За. К. Ворошилов», «За. А. Микоян» и помета «Тов. Руденко сообщено. В архив Президиума ЦК. 8.XII.54. В. Малин». — Сост.


1 декабря 1954 г.

ЦК КПСС

В связи с заявлением гр[аждан]ки Шапиро Н. И., адресованным товарищу Г. М. Маленкову, Прокуратурой СССР проверено дело по обвинению ее мужа Акулова Ивана Алексеевича.

Акулов И. А., 1888 года рождения, член КПСС с 1907 года, бывший секретарь ЦИК СССР и член бюро КПК при ЦК ВКП(б), был арестован НКВД СССР 23 июля 1937 года, как участник троцкистской организации и военного заговора, 29 октября 1937 года Акулов осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу.

По приговору суда Акулов признан виновным в том, что, являясь с 1927 года кадровым троцкистом, он вел подрывную работу против ВКП(б) и Советского правительства. По директиве троцкистского центра, полученной от Пятакова, проводил вредительскую работу на шахтах Донбасса.

Кроме того, Акулов признан виновным в том, что в 1933 году был вовлечен Якиром в военно-фашистский заговор и через Бухарина осуществлял связь с центром правых.

На предварительном следствии Акулов виновным себя признал, однако, в суде от своих показаний отказался и заявил, что все его показания, которые он давал на предварительном следствии, являются вымышленными и даны им в состоянии потери воли.

Акулов показал также, что троцкистом он никогда не был, наоборот, все время боролся с троцкизмом, вредительством не занимался и встреч с Пятаковым не имел. С Якиром, Бухариным и Гамарником он встречался, однако никаких разговоров о преступной деятельности с ними не вел.

В деле Акулова, кроме двух протоколов его допроса и заявления на имя следователя, никаких доказательств его виновности нет.

Просмотром архивно-следственных дел на Пятакова, Тухачевского, Якира, Бухарина, Лившица, Мрачковского, Балицкого, Постоловского и других, с которыми по показаниям Акулова на предварительном следствии, он был связан по преступной деятельности, установлено, что Акулов по показаниям этих лиц не проходит, никто из них Акулова, как троцкиста и участника военно-фашистского заговора, не назвал.

Таким образом, проверкой установлено, что Акулов был арестован и осужден необоснованно.

Прокуратура СССР считает возможным внести протест на приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР по делу Акулова Ивана Алексеевича на предмет прекращения дела за отсутствием в действиях Акулова состава преступления и его посмертной реабилитации.

Прошу Вашего согласия.

Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 34–35. Подлинник. Машинопись.

№ 42 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ С. З. КОРЫТНОГО*

* На первом листе записки имеются резолюции «Чл[енам] Презид[иума] ЦК. Согласен. Н.Хрущев. 11/ХII», «За. Булганин», «За. К. Ворошилов», «За. Г.Маленков», «За. Л. Каганович», «За. А. Микоян», «За. В. Молотов», «За. М. Первухин», «За. М. Сабуров» и помета «Тов. Руденко сообщено. В архив Президиума ЦК. В. Малин. 4.I.55». — Сост.


9 декабря 1954 г.

ЦК КПСС

Прокуратурой СССР проверено дело по обвинению Корытного Семена Захаровича.

Проверкой установлено:

Корытный Семен Захарович, 1900 года рождения, бывш. член КПСС с 1919 года, бывш. секретарь Московского городского комитета партии, был арестован 26 июня 1937 года и Военной Коллегией Верховного Суда СССР 15 августа 1939 года, как активный участник контрреволюционной троцкистской террористической организации, осужден к расстрелу.

На протяжении почти двух месяцев после ареста Корытный виновным себя не признавал, а затем 21 августа 1937 года Абакумовым, работавшим в то время оперативным уполномоченным 4 отдела Главного управления госбезопасности НКВД СССР, от Корытного были получены собственноручные показания о том, что он с 1934 года являлся одним из руководителей Московского областного центра контрреволюционной троцкистской организации, в которую был вовлечен Фурером — бывш. заведующим культпропотделом Московского комитета партии.

На последующих допросах у Абакумова Корытный дал развернутые показания о проводимой контрреволюционной деятельности троцкистской организации и ее членов.

В судебном заседании Военной Коллегии Верховного Суда СССР Корытный виновным себя не признал и заявил, что на предварительном следствии он дал вымышленные показания и оговорил других лиц по принуждению следователей.

К делу Корытного приобщены копии протоколов допросов арестованных по другим делам Богомолова, Танина-Цурикова, Крымского, Зиндера, Филатова, Матусова и других лиц, которые на предварительном следствии дали показания о причастности Корытного к троцкистской организации. Однако эти показания были получены от них уже после ареста Корытного, вызывают серьезные сомнения в их правдоподобности и потому не могут быть положены в основу обвинения Корытного.

Так, Богомолов и Танин-Цуриков в суде виновными себя не признали и от данных на предварительном следствии показаний отказались еще до окончания следствия по делу Корытного. Однако это обстоятельство в деле Корытного отражения не нашло и от суда было скрыто.

Арестованные Крымский, Зиндер и Акулов на предварительном следствии показали, что Корытный по контрреволюционной деятельности был связан с Якиром, Тухачевским, Гамарником и другими заговорщиками.

Акулов впоследствии от этих показаний отказался.

Проверкой же дела, по которому осуждены Якир, Тухачевский и другие заговорщики, установлено, что никто из них показаний на Корытного не дал.

По показаниям Филатова и Быкова, как участник троцкистской организации, проходит Коган Е. С., с которой Корытный был якобы связан по контрреволюционной деятельности, однако Коган, как это установлено проверкой, в троцкистской организации не состояла и в настоящее время полностью реабилитирована[73].

Арестованные Матусов, Федосеев, Крымский, Грехов и Порташников в числе участников троцкистской организации назвали Коллер, Бабину и Прищепчик М., но последние, будучи арестованными, виновными себя не признали и свое участие в контрреволюционной троцкистской организации отрицали.

Все это дает основание сделать вывод о том, что Корытный был осужден неосновательно, по непроверенным и сфальсифицированным материалам.

В связи с этим, Прокуратура СССР считает возможным внести протест по делу Корытного С. З. на предмет отмены приговора Военной Коллегии Верховного Суда и посмертной реабилитации Корытного[74].

Прошу Вашего согласия.

Р. Руденко


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 37–39. Подлинник. Машинопись.

№ 43 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС ОБ УСКОРЕНИИ РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ БЫВШИХ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫХ

9 декабря 1954 г.

№ 97. п. XXXVII — О порядке рассмотрения жалоб и заявлений от лиц, отбывших наказание по решениям бывшей коллегии ОГПУ, троек НКВД — УНКВД и Особого совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР[75].

Согласиться с предложением Генерального прокурора СССР (т. Руденко) и Председателя Комитета Госбезопасности при Совете Министров СССР (т. Серова) об изменении порядка рассмотрения жалоб и заявлений от лиц, отбывших наказание по решениям бывшей коллегии ОГПУ, троек НКВД — УНКВД и Особого совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР, установленного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 сентября 1952 года «Об упразднении Особого совещания при Министре внутренних дел СССР»[76].

2. Установить, что жалобы и заявления от лиц, отбывших наказание по решениям бывшей коллегии ОГПУ, троек НКВД — УНКВД и Особого совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР рассматриваются прокурорами республик (не имеющих областного деления), краев и областей, военными прокурорами округов и транспортными прокурорами, по месту совершения преступления.

В тех случаях, когда прокуратура признает необходимым материалы, послужившие основанием для осуждения, проверить через органы КГБ, прокурор поручает соответствующим органам Комитета госбезопасности провести проверку и представить ему заключение.

3. При установлении неправильного осуждения эти дела с представлением соответствующего прокурора о принесении протеста в Верховный суд СССР направляются Генеральному прокурору СССР.

4. Утвердить проект Указа Президиума Верховного Совета СССР по этому вопросу.

Приложение к прот. № 97, п. XXXVII.

УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СОЮЗА ССР

Во изменение статьи 2 Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 1 сентября 1953 года «Об упразднении Особого совещания при Министре внутренних дел» установить, что жалобы и заявления от лиц, отбывших наказание по решениям бывшей коллегии ОГПУ, троек НКВД — УНКВД и Особого совещания при НКВД — МГБ — МВД СССР, рассматриваются органами прокуратуры в порядке, устанавливаемом Генеральным Прокурором СССР.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Секретарь Президиума Верховного Совета СССР

Москва, Кремль

«декабря 1954 года.


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 173. Л. 114–115. Подлинник. Машинопись.



№ 44 ПРЕПРОВОДИТЕЛЬНОЕ ПИСЬМО А.Н.ТУПОЛЕВА Н.С.ХРУЩЕВУ К СПИСКУ ОСУЖДЕННЫХ РАБОТНИКОВ АВИАКОНСТРУКТОРСКОГО БЮРО

27 декабря 1954 г.

Уважаемый Никита Сергеевич!

В соответствии с Вашим согласием оказать нам помощь в деле реабилитации, направляю Вам список работников моего конструкторского бюро, репрессированных органами НКВД в 1937–1938 годах и освобожденных досрочно, со снятием судимости, постановлениями Президиума Верховного Совета Союза ССР.

Приложение: список на 9 листах (м[оторное] б[юро] № 4552)[77].

А. Туполев


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 59–69. Копия. Машинопись.

РАЗДЕЛ IV РЕАБИЛИТИРОВАТЬ: КОМПРОМЕТИРУЮЩИХ ДАННЫХ НЕ ИМЕЕТСЯ ЯНВАРЬ — ДЕКАБРЬ 1955 г.

№ 1 ЗАПИСКА Р.А. РУДЕНКО И И.А.СЕРОВА В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ ГРУППЫ БЫВШИХ БОЛГАРСКИХ ПОЛИТЭМИГРАНТОВ*

* На первом листе записки имеется следующая резолюция: «Чл[енам] През[идиума] ЦК. Согласен. Н. Хрущев». — Сост.


31 января 1955 г.

ЦК КПСС

Прокуратурой Союза ССР и Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР рассмотрены материалы архивно-следственных дел по обвинению бывших болгарских политэмигрантов Исакова Давида Наимовича, Минчева Михаила Христофоровича, Лулчева Ганчо Ивановича, Славова Минчо Дымова, Четникова Георгия Георгиевича, Чикалова Кирилла Янаковича, Михайлова Георгия Георгиевича, Квартирникова Панайота Михайловича, Илиева Матвея Тосиевича, Глебова (он же Атанасов) Владимира Петровича, Касаветова Ивана Райковича, Коен Иосифа Садиковича, Тошевой Златильды Тасковны и Катева Христиана Ташевича.

Перечисленные лица были арестованы органами НКВД в период 1935–1939 гг. и осуждены Михайлов, Квартирников, Тошева, Катев и Глебов за контрреволюционную деятельность, а остальные по подозрению в шпионаже к различным срокам наказания.

На следствии, как это видно из материалов дел, в предъявленном обвинении виновными себя признали только Минчев, Четников, Квартирников, Илиев, Касаветов, Тошева и Коен. Однако в последующем все они от своих показаний отказались как от вымышленных, данных ими в результате применения мер физического воздействия.

Следует при этом отметить, что никакими доказательствами «преступной деятельности» большинства из перечисленных выше лиц органы следствия не располагали.

Вместе с тем, не могли служить основанием для ареста и осуждения приобщенные к делу свидетельские показания в отношении Михайлова и Квартирникова. Помимо того, что эти показания неконкретны и противоречивы, они опровергаются другими документами.

Например, имеющимся в деле подлинным письмом Георгия Димитрова Квартирников характеризуется «как активный и стойкий коммунист, преследовавшийся болгарскими властями и оказавший партии ряд ценных услуг».

Произведенной в настоящее время дополнительной проверкой установлено, что все перечисленные выше лица были арестованы и осуждены необоснованно.

В связи с этим Прокуратура Союза ССР и Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР считают возможным опротестовать решения Особого Совещания при НКВД СССР в отношении Исакова, Касаветова, Михайлова, Илиева, Коен, Чикалова, Минчева, Квартирникова, Лулчева, Славова, Четникова, Тошевой, Катева и Глебова на предмет прекращения дел и полной их реабилитации.

Просим Вашего согласия[1].

Генеральный прокурор Союза ССР Р. Руденко

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 42–43. Подлинник. Машинопись.

№ 2 ЗАПИСКА И. А. СЕРОВА И П. В. БАРАНОВА Н.С.ХРУЩЕВУ О РЕАБИЛИТАЦИИ ГРУППЫ БЫВШИХ РУКОВОДЯЩИХ РАБОТНИКОВ КОМПАРТИИ ПОЛЬШИ*

* На первом листе записки имеются пометы: «Экз. для Прокуратуры СССР» и «Послано в связи с письмом т. Б. Берута, которое возвр[ащено] в ЦК КПСС, за № 18рсс от 27.VII.55 г.». — Сост.


18 февраля 1955 г.

Секретарю ЦК КПСС товарищу Хрущеву Н. С.

В соответствии с Вашим поручением Прокуратурой Союза ССР и Комитетом государственной безопасности изучены архивно-следственные материалы в отношении группы руководящих работников Коммунистической партии Польши, репрессированных органами Наркомвнудела СССР в 1937–1938 гг.

Аресту были подвергнуты: Варшавский Адольф, Кошутская Мария, Прухняк Эдвард, Пашин Ян, Лещинский Юльян, Херинг Ежи, Будзынский Станислав, Томорович Витольд, Бортновский Бронислав, Циховский Казимеж, Штейн Владислав, Данелюк Александр, Круликовский Стефан, Ланьцуцкий Станислав, Битнер Генрих, Сыпула Константин, Лауэр Генрих, Рыбацкий Щепан, Логинович Юзеф, Славинский Адам, Любенецкий Игнацы, Горвиц Максимилиан, Гемпель Ян, Бернштейн Мечислав, Рейхер Густав, Амстердам Саул, Бобинский Станислав, Цитершпиллер Якуб и Форнальский Александр.

Всем перечисленным лицам предъявлялось обвинение в том, что они являлись участниками так называемой «Польской организации войсковой» («ПОВ»), а также являлись шпионами Польши и проводили провокаторскую деятельность в Коминтерне.

Как видно из следственных дел, конкретных данных об их преступной деятельности в распоряжении следствия не имелось, за исключением отдельных показаний лиц, ранее арестованных по обвинению в принадлежности к «ПОВ».

Расследование по данной категории дел проводилось в условиях грубейшего нарушения социалистической законности. Преступное руководство НКВД (Ежов, Фриновский) издало специальный приказ всем органам НКВД провести массовую операцию по изъятию поляков-политэмигрантов, рассматривая их как диверсионно-шпион-скую агентуру Пилсудского[1a].

Несмотря на тяжелые условия, в которых находились арестованные, о чем свидетельствуют их заявления при рассмотрении дел в Военной коллегии, 12 человек из них не признали себя виновными, в том числе такие видные деятели коммунистического движения в Польше, как Варшавский, Данелюк и Прухняк.

Варшавский категорически отрицал свою принадлежность к разведорганам панской Польши и заявил, что как один из руководящих работников ЦК КПП, он был повинен в том, что занял неправильную позицию в период захвата Пилсудским власти в 1926 году.

Член Политбюро ЦК КПП до 1930 года Данелюк Александр обвинялся в провокаторской работе в рядах компартии Польши и в рабочем движении. На следствии никаких показаний не дал и, протестуя против незаконного ареста, 23 января 1937 года вскрыл себе вену и кровью написал: «В годовщину смерти Ленина. Самым категорическим образом отвергаю какие бы то ни было обвинения против моей чести как революционера».

Другой член Политбюро ЦК КПП и член Президиума ИККИ Прухняк Эдвард на следствии также виновным себя ни в чем не признал, а в своем последнем слове на заседании Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР заявил, что он всю жизнь был честным коммунистом и утверждал, что показания Уншлихта о его принадлежности к «ПОВ» являются ложными.

Следует отметить, что Уншлихт, который дал показания не только в отношении Прухняка, но и многих других арестованных руководящих работников компартии Польши, в судебном заседании от своих показаний отказался.

Из общего количества подвергнутых аресту 10 человек Будзынский Станислав, Лещинский Юльян, Херинг Ежи и другие дали показания о своей якобы принадлежности к «Польской организации войсковой» и подрывной работе, проводимой ими против Коминтерна. Однако при рассмотрении дел в Военной коллегии они от этих показаний отказались, заявляя, что вынуждены были оговорить себя в тяжких преступлениях под воздействием следствия.

Признали себя виновными на следствии и в суде только 6 человек: Бернштейн Мечислав, Гемпель Ян, Любенецкий Игнацы, Лауэр Генрих, Циховский Казимеж и Бобинский Станислав. Однако их показания неконкретны, недостаточно убедительны и не подкреплены какими-либо объективными доказательствами.

Все привлеченные по данному делу осуждены к ВМН, за исключением Кошутской Марии, которая умерла в лагере в 1939 году.

Из записки Центрального Комитета Польской объединенной рабочей партии также видно, что арестованные в 1937–1938 гг. деятели коммунистического движения Польши являлись активными участниками революционной борьбы и не были заподозрены в измене делу рабочего класса, хотя некоторые из них в разные периоды допускали отдельные политические ошибки.

Проверкой установлено, что основные работники НКВД, организовавшие арест и следствие по этим делам, осуждены.

Учитывая, что аресты руководящих работников Коммунистической партии Польши были произведены без достаточных к тому оснований, а выдвинутые против них обвинения не подтвердились, Прокуратура Союза ССР и Комитет государственной безопасности входят в Верховный Суд с протестом об отмене решений по их делам и их посмертной реабилитации.

Приложение: телеграмма тов. Беруту по этому вопросу[2].

Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров Союза ССР И. Серов

И. о. Генерального прокурора Союза ССР П. Баранов

№ 3 ЗАПИСКА П. В. БАРАНОВА И И.А. СЕРОВА В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ Г.Н.КАМИНСКОГО*

* На первом листе записки имеется следующая резолюция: «Чл[енам] През[идиума] ЦК. Согласен. Н. Хрущев. 24/II-55 г.». — Сост.


22 февраля 1955 г.

ЦК КПСС

Прокуратурой СССР и Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР проверено дело по обвинению бывшего народного комиссара здравоохранения СССР Каминского Григория Наумовича.

Проверкой установлено:

Каминский, 1895 года рождения, русский, состоял в КПСС с 1913 года, был арестован 25 июня 1937 года НКВД СССР и 8 февраля 1938 года осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу по обвинению в принадлежности к антисоветской диверсионно-террористической организации.

На предварительном следствии Каминский виновным себя признал. В судебном заседании Военной Коллегии, которое вместе с вынесением приговора длилось лишь 15 минут, Каминский заявил, что «он не чувствует себя врагом народа».

Проверка показала, что Каминский осужден на основании противоречивых и не проверенных в суде доказательств.

Так, Каминский, обвинялся в том, что он был завербован в 1929 году Бухариным в антисоветскую организацию правых и поддерживал преступную связь с Рыковым, Смирновым А. П. и Сулимовым.

Однако Бухарин, Рыков и Смирнов А. П. показаний в отношении Каминского не давали, а Сулимов на предварительном следствии по его делу показал, что о причастности Каминского к организации правых ему известно от Рыкова, но это обстоятельство Рыков не подтвердил.

На предварительном следствии Каминский показал, что по заданию Антипова и Сулимова он создал в Наркомате здравоохранения вредительскую организацию, однако, Антипов и Сулимов это не подтвердили.

Участниками этой вредительской организации в Наркомате здравоохранения Каминский назвал Гугель, Лебедеву, Металикова и других.

Произведенной в настоящее время проверкой установлено, что Гугель не арестовывался и по делу Каминского в 1937–1938 гг. не допрашивался, а Лебедева и Металиков показаний Каминского не подтвердили. Допрошенный в феврале 1955 года Гугель показал, что о существовании вредительской организации в Наркомздраве ему ничего неизвестно и с Каминским он никаких антисоветских разговоров не вел.

Учитывая изложенное и обстоятельства ареста Каминского, Прокуратура Союза ССР и Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР полагают необходимым внести в Верховный Суд СССР протест Генерального Прокурора СССР на предмет прекращения дела Каминского Г. Н. и его посмертной реабилитации.

Представляем на рассмотрение[3].

И. о. Генерального прокурора Союза ССР П. Баранов Председатель Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР И. Серов

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 206. Л. 90–91. Подлинник. Машинопись.

ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 4002. Л. 27–30. Копия. Машинопись.

№ 4 ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА А.Л.ДЕДОВА, П.В.БАРАНОВА И И.А.СЕРОВА Н.С.ХРУЩЕВУ О РЕАБИЛИТАЦИИ А. Н.ТУПОЛЕВА, В. М. МЯСИЩЕВА, В. М. ПЕТЛЯКОВА И ДРУГИХ*

* На первом листе записки имеется копия следующей резолюции Н. С. Хрущева от 28 февраля 1955 г.: «Членам Президиума ЦК КПСС. Согласен». — Сост.


23 февраля 1955 г.

Секретарю ЦК КПСС товарищу Н. С. Хрущеву

В соответствии с Вашим поручением[4] нами рассмотрены следственные дела на Туполева А. Н. и других крупных специалистов авиационной промышленности, находившихся в заключении.

В ходе ознакомления со следственными делами вызывались для беседы авиаспециалисты, находившиеся под арестом, а также были допрошены: бывший прокурор СССР Панкратьев, бывшие члены Военной Коллегии Верховного Суда СССР Матулевич и Орлов, принимавшие участие в заочном рассмотрении дел на работников авиационной промышленности. Кроме того, проведена проверка обвинений, предъявленных авиаспециалистам во время следствия, и отобраны объяснения от бывших следственных работников НКВД, занимавшихся в тот период расследованием дела на Туполева и других.

В результате установлено.

Туполев и другие видные работники авиационной промышленности были арестованы НКВД СССР в 1937–1938 гг. Конкретных материалов для обвинения в распоряжении НКВД не имелось, и все следствие строилось лишь на показаниях арестованных, оговоривших друг друга.

От Туполева, например, были получены показания, что он из числа сотрудников ЦАГИ создал антисоветскую группу, участники которой в первые годы существования советской власти якобы занимались саботажем, а впоследствии объединились во вражескую организацию и вредительски сконструировали почти все самолеты.

Вскоре после ареста Туполева были также арестованы все ведущие работники ЦАГИ — Мясищев, Петляков, Некрасов и другие. Все эти лица на допросах показали, что они будто бы занимались организованной антисоветской деятельностью.

В последующем большинство специалистов авиационной промышленности отказались от ранее данных показаний, как от вымышленных, и заявили, что они оговорили себя в результате применения запрещенных методов следствия.

В 1938 году все эти лица, не будучи осужденными, были направлены на работу в Особое техническое бюро при НКВД СССР и дела на них без рассмотрения судом были сданы в архив.

С приходом в НКВД Берия, он для того, чтобы создать видимость использования заключенных специалистов для пользы дела, добился обманным путем перед инстанцией осуждения 307 авиаспециалистов заочно на разные сроки, указав, что «рассмотрение этих дел в обычном порядке нецелесообразно, т. к. это оторвет специалистов от их работы и сорвет план работы Особого технического бюро».

Приведя эти явно надуманные и совершенно несостоятельные доводы, Берия вместе с тем лживо утверждал, что вина арестованных специалистов в совершении государственных преступлений якобы доказана, и отмечал, что вызов обвиняемых в судебное заседание ничего не даст, так как они длительное время находились во взаимном общении и договорились о характере показаний, которые следует давать в будущем. Далее в письме Берия просил разрешения на создание специальной комиссии в составе его, Прокурора СССР и председателя Военной Коллегии Верховного Суда СССР, которая заочно определит меру наказания каждому из арестованных специалистов в виде лишения свободы на срок от 5 до 15 лет.

В архиве КГБ имеются также протоколы заседаний указанной комиссии, которыми назначена мера наказания всем арестованным специалистам.

В мае 1940 года Военная Коллегия Верховного Суда заочно рассмотрела дела на арестованных специалистов и всем им определила меры наказания в соответствии с решением этой комиссии.

Таким образом были осуждены все арестованные специалисты, а впоследствии в 1940-44 гг., по ходатайству НКВД, Президиумом Верховного Совета СССР многие из них были освобождены со снятием судимости.

В результате проверки всех следственных материалов по делам на Туполева, Петлякова, Мясищева и других установлено, что они в 1937–1938 гг. были арестованы и привлечены к уголовной ответственности необоснованно, а следственные материалы были сфальсифицированы в результате применению к ним мер физического воздействия.

Проверкой по Министерству авиационной промышленности установлено, что многие сконструированные Туполевым и другими работниками ЦАГИ самолеты, о которых следствие добилось показаний, как о сделанных вредительски, изготовлялись в серийном производстве и в свое время считались первоклассными (ТБ-3, СБ и др.). При этом бомбардировщик СБ получил очень высокую оценку во время боевых действий в Испании.

В связи с изложенным считаем целесообразным поручить Генеральному Прокурору СССР внести в Верховный Суд СССР протесты по делам на Туполева и других специалистов авиационной промышленности об их полной реабилитации[5]. В отношении работников быв. НКВД, допустивших нарушение социалистической законности по этим делам, провести расследование.

А. Дедов П. Баранов И. Серов


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 56–58. Копия. Машинопись.

№ 5 ЗАПИСКА П. В. БАРАНОВА В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ М.Ф.БОЛДЫРЕВА

25 февраля 1955 г.

ЦК КПСС

Прокуратурой СССР проверено дело по обвинению бывшего народного комиссара здравоохранения СССР Болдырева Михаила Федоровича. Проверкой установлено:

Болдырев, 1 894 года рождения, русский, состоял в КПСС с 191 7 года, был арестован 16 июля 1938 года НКВД СССР и 25 февраля 1939 года осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу по обвинению в принадлежности к антисоветской террористической и диверсионно-вредительской организации.

На предварительном следствии Болдырев виновным себя признал. В суде Болдырев виновным себя не признал и показания, данные им на следствии, не подтвердил, заявив, что они ложны и даны под физическим воздействием.

Проверка показала, что Болдырев осужден необоснованно*. [* Подчеркнуто рукой неустановленного лица. — Сост.]

Болдырев обвинялся в том, что он был завербован в антисоветскую организацию в 1932 году Кучминым и поддерживал преступную связь с Филатовым, Каминским и Чубарем.

Установлено, что Кучмин, Филатов и Каминский показаний в отношении Болдырева не дали, а показания Чубаря противоречат другим доказательствам.

На предварительном следствии Болдырев показал, что вредительскую работу в системе здравоохранения он проводил через участников антисоветской организации Гращенкова, Елкина, Леменева, Суходрева и других.

Произведенной в настоящее время проверкой установлено, что Гращенков, Елкин, Леменев и Суходрев по делу Болдырева не арестовывались и в 1937–1939 гг. не допрашивались. Допрошенные в 1955 году Гращенков, Елкин, Леменев и Суходрев показали, что о существовании антисоветской организации в Наркомздраве СССР им ничего не известно и с Болдыревым они никаких антисоветских разговоров не вели.

Учитывая изложенное, Прокуратура СССР считает возможным внести в Верховный Суд СССР протест на предмет прекращения дела Болдырева М. Ф. и его посмертной реабилитации.

Прошу указаний[6].

И. о. Генерального прокурора СССР П. Баранов


РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 211. Л. 132–133. Подлинник. Машинопись.

№ 6 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ПРОВЕРКИ «ДЕЛА» А.Н.ТУПОЛЕВА И ДРУГИХ[7]

4 марта 1955 г. № 111, п. 3

О деле Туполева А. Н. и других авиаспециалистов.

Поручить Генеральному Прокурору СССР рассмотреть следственные материалы по делам Туполева А. Н. и других специалистов авиационной промышленности, разобраться конкретно в отношении каждого специалиста в отдельности и внести в Верховный Суд СССР предложения на предмет реабилитации этих специалистов.

В отношении работников быв. НКВД, допустивших нарушение социалистической законности по этим делам, провести расследование.


АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 440. Л. 55. Копия[8]. Машинопись.

№ 7 ЗАПИСКА П. В. БАРАНОВА В ЦК КПСС О РЕАБИЛИТАЦИИ М.И.КАХИАНИ

11 марта 1955 г.

ЦК КПСС

В Прокуратуру СССР поступило заявление Давтян Т. Н. - жены бывшего члена Комиссии Партийного Контроля при ЦК ВКП(б) Кахиани Михаила Ивановича с просьбой о его реабилитации.

Проверкой уголовного дела по обвинению Кахиани установлено, что он был арестован в августе 1937 года НКВД Грузинской ССР. В момент ареста Кахиани являлся уполномоченным КПК при ЦК ВКП(б) по Орджоникидзевскому краю. До этого он в течение ряда лет работал секретарем ЦК КП(б) Грузии, а затем секретарем ЦК КП(б) Казахстана. На XVI съезде партии Кахиани был избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б), а на XVII партсъезде — членом КПК при ЦК ВКП(б).

Работая в Закавказье, Кахиани являлся близким знакомым С. Орджоникидзе и не порывал связей с ним во все последующее время.

Следствие по делу Кахиани производили ныне арестованные, как соучастники Берия, бывшие следователи НКВД Грузинской ССР Хазан, Кримян, Савицкий, Парамонов, которым Берия наиболее часто поручал расправы с неугодными ему людьми. Кроме того, в допросах Кахиани участвовали Берия, Гоглидзе и Б. Кобулов.

Во время следствия от Кахиани были получены показания о том, что им совместно с бывшим председателем Северо-Кавказского крайисполкома Пивоваровым, заведующим сельхозотделом Северо-Кавказского крайкома партии Дятловым, председателем Карачаевского облисполкома Курджиевым, председателем Черкесского облисполкома Камбиевым, секретарем Осетинского обкома партии Маурером якобы готовились террористические акты в отношении И. В. Сталина, В. М. Молотова и Л. М. Кагановича, для чего Кахиани намеревался использовать прием работников Северного Кавказа членами Правительства. Кроме того, от Кахиани были получены показания о том, что он распространял «контрреволюционные клеветнические измышления» по адресу Берия.

Как установлено следствием по делу Берия, словами «клеветнические измышления о Берия» участники заговорщической группы зашифровали то обстоятельство, что арестованное ими лицо располагало сведениями о службе Берия в мусаватистской контрразведке. Кахиани показал также, что намеревался совместно с бывшим секретарем Заккрайкома партии М. Орахелашвили и другими лицами совершить террористический акт в отношении Берия. Кроме того, Кахиани показал, что С. Орджоникидзе был якобы осведомлен о различных контрреволюционных разговорах, которые вели Орахелашвили, Кахиани и другие близкие знакомые Орджоникидзе.

Приведенные выше показания Кахиани, с признанием им своей виновности в контрреволюционных преступлениях, были составлены без проверки. Лица, которых Кахиани указывал в качестве своих соучастников в контрреволюционной повстанческой и террористической деятельности на Северном Кавказе, допрошены по делу не были и очные ставки с Кахиани им не предоставлены.

В отношении Мамия (Ивана) Орахелашвили, которого Кахиани назвал одним из руководителей контрреволюционного подполья в Грузии и своим соучастником, доказано, что уголовное дело по обвинению Орахелашвили сфальсифицировано. В настоящее время это дело прекращено за отсутствием в действиях Орахелашвили состава преступления и он посмертно полностью реабилитирован.

Во время следствия Кахиани отказывался от данных им показаний.

Из имеющихся в деле материалов видно, что показания с признанием вины в контрреволюционных преступлениях были получены от Кахиани путем избиений. Так, использованный Б. Кобуловым в качестве камерного осведомителя арестованный Сарчимелия 4/VIII-37 г. доносил:

«Сегодня, вернувшись со следствия, он (Кахиани), решив, очевидно, спровоцировать следствие, рассказал, что он откажется от своих показаний и аннулирует их полностью и что решил отрицать вообще свою причастность к контрреволюционной организации, причем высказал настроение, что так как его больше не будут репрессировать, поэтому он и не станет давать показаний, подобно ранее им данных. В его высказываниях чувствовалась надежда на то, что он сможет обойти репрессии и снять с себя обвинения.

Кроме этого он заявил, что, сделав отвод своему следователю, он, несомненно, сможет обойти репрессии».

Нужно указать, что на условном языке, принятом участниками группы Берия, выражение «репрессировать» арестованного означало применить к нему избиения и пытки.

Проверка аналогичных дел (Орахелашвили, Гогоберидзе, Буачидзе, П. Орджоникидзе и др.) показала, что Берия, расправляясь с лицами, связанными с С. Орджоникидзе и располагавшими сведениями о службе Берия в муссаватистской контрразведке, фальсифицировал против них уголовные дела и, добиваясь от арестованных ложных показаний, расстреливал заведомо невиновных людей.

Учитывая, что показания Кахиани о якобы совершенных им государственных преступлениях являлись вынужденными и не подтверждены объективными доказательствами, считал бы необходимым посмертно реабилитировать Кахиани, а также реабилитировать его жену.

Прошу указаний[9].

И. о. Генерального прокурора СССР П. Баранов


ГА РФ. Ф. 8131. Оп. 32. Д. 4000. Л. 57–59. Копия. Машинопись.

№ 8 ЗАПИСКА Д. Е. САЛИНА В ЦК КПСС О РАБОТЕ ОТДЕЛА ПО СПЕЦДЕЛАМ ПРОКУРАТУРЫ СССР ПО РЕАБИЛИТАЦИИ ГРАЖДАН ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1954 — НАЧАЛЕ 1955 г.*

* На первом листе записки имеются следующие пометы: «Разослать членам Президиума ЦК КПСС, кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС и секретарям ЦК КПСС. В. Малин. 17.III.55 г.» и «В архив. В. Чернуха. 9.IV.55 г.». — Сост.


14 марта 1955 г.

ЦК КПСС

Докладываю, что отделом по спецделам Прокуратуры СССР во втором полугодии 1954 г., январе и феврале текущего года рассмотрено 13084 дела на лиц, осужденных по обвинению в контрреволюционных преступлениях.

По рассмотренным делам часто выявляются факты незаконного осуждения граждан, грубые нарушения социалистической законности при расследовании дел б[ыв]. органами МВД и МГБ как в центре, так и на местах.

В связи с этим за указанное время по рассмотренным делам Прокуратурой СССР было внесено 7727 протестов об отмене и изменении ранее состоявшихся судебных приговоров, постановлений б[ыв]. Особого Совещания и троек НКВД.

Только за последние три месяца — декабрь, январь и февраль по внесенным 3629 протестам поставлен вопрос о пересмотре приговоров и постановлений б[ыв]. Особого Совещания в отношении 6329 лиц, в том числе:

о прекращении дел и реабилитации необоснованно осужденных и об освобождении из ссылки — на 5183 лица;

о снижении наказания — на 802 лица;

о переквалификации преступлений, об исключении неосновательно предъявленных статей Уголовного кодекса и др. — на 344 лица.

Привожу наиболее характерные дела, по которым граждане, и особенно из работников партийного и советского актива, необоснованно были арестованы и обвинены в тяжких контрреволюционных преступлениях, которых не совершали.

Инструкторы Московского Комитета КПСС Колкер Клара Иосифовна, член КПСС с 1922 года, Бабина Мина Ефимовна, член КПСС с 1917 года, Прищепчик Лидия Антоновна, член КПСС с 191 7 года, второй секретарь Ногинского ГК КПСС Астанкова Елизавета Васильевна, член КПСС с 1917 года, инструктор Дзержинского райкома КПСС г. Москвы Прищепчик Марина Антоновна, член КПСС с 1919 года, были признаны виновными в проведении контрреволюционной троцкистской деятельности и по постановлению Особого Совещания при НКВД СССР от 1 апреля 1938 г. осуждены к разным срокам лишения свободы.

После отбытия этого срока Колкер, Прищепчик и Бабина были сосланы на спецпоселение. При дополнительной проверке дела путем просмотра 9 архивно-следственных дел на лиц, со слов которых были даны показания об участии Колкер и других в троцкистской организации, установлено, что ни один из них показаний на осужденных по данному делу не дал.

Все привлеченные по этому делу лица были осуждены необоснованно и по протесту Прокуратуры СССР Верховный Суд СССР 8 января 1955 г. постановления Особого Совещания отменил и дела на Колкер, Прищепчик и других производством прекратил за недоказанностью обвинения.

Помощник секретаря МК КПСС Алексахин И. П. был арестован 6 ноября 1937 г. при отсутствии каких-либо материалов, свидетельствующих об его антисоветской деятельности. После ареста Алексахина были получены неконкретные и противоречивые показания 6 лиц, арестованных по другим делам, об участии Алексахина в контрреволюционной организации, причем эти лица дали показания в основном со слов других.

По постановлению Особого Совещания при НКВД СССР от 8 мая 1938 г. Алексахин был осужден к 8 годам лишения свободы, а по отбытии этого срока по постановлению Особого Совещания от 25 мая 1949 г. сослан на поселение.

Проверкой большого числа архивно-следственных дел на лиц, со слов которых были даны показания на Алексахина, установлено, что Алексахин по их показаниям или вовсе не проходит или же они затем от показаний на Алексахина отказались. Какой-либо конкретной враждебной деятельности Алексахина по делу не установлено.

По протесту Генерального прокурора СССР Верховный Суд СССР 1 4 января 1955 г. оба дела по обвинению Алексахина производством прекратил.

Сомс-Кауфман Карл Петрович, член КПСС с дореволюционным стажем, работавший начальником Политуправления Наркомсовхозов СССР и членом комиссии Советского контроля при СНК СССР, был арестован 1 декабря 1937 г. НКВД СССР без санкции прокурора.

Материалов о том, что Сомс совершил преступление, к моменту его ареста не было.

Следствие вести было поручено Семенову Л. С., работавшему начальником отделения 3 отдела Главного управления государственной безопасности.

В ночь на 2 декабря 1937 г. в Лефортовской тюрьме Семенов приступил к допросу Сомса, с применением к нему мер физического воздействия.

Вместе с Семеновым в так называемом «допросе» арестованного участвовали бывш. начальник 7 отделения Захаров (осужден) и бывшие сотрудники 3 отдела Дегтярев (умер), Постников (уволен в 1953 г.) и Демин (работает в МВД СССР).

Допрашивающие преследовали цель — добиться от Сомса показаний о том, что он преступник, а что представлял из себя этот допрос — видно из объяснения Семенова от 14 декабря 1939 года.

Семенов писал:

«… В ночь с 1 на 2 декабря 1937 г. я по распоряжению бывш. нач. 3 отдела ГУГБ Минаева был вызван в Лефортовскую тюрьму. Прибыв в Лефортово, я получил указания Минаева допрашивать арестованного Сомс-Кауфмана и к утру взять от него показания. Тут же мне Минаев сказал, что Сомс-Кауфман арестован как участник латышской националистической организации, я вызвал арестованного Сомс и стал допрашивать.

Вскоре в следственную камеру вошел бывш. нач. 16 отд[еления] 3 отд. ГУГБ Дегтярев и сказал: „Что ты с ним разговариваешь, его надо бить как сидорову козу", — и, взяв у меня портупею от ремня, стал его хлестать. Спустя некоторое время в следств[енную] комнату вошел бывш. нач. 7 [Латышского] отделения Захаров, видимо, с целью осведомиться, дает ли показания Сомс и, узнав, что он не дает показания, начал его бить. Уходя из кабинета, Захаров заявил, что пришлет следователей 7 отд[еления] Постникова и Демина для помощи, и действительно почти тотчас же они пришли с соответствующими „инструментами"».

(л. д. 46–47).

Такой «допрос» длился всю ночь, а к утру 2 декабря 1937 г. Сомс был убит.

В связи с его арестом, его жена Грислис Э. И. была исключена из партии.

Лица, убившие Сомса, не были наказаны и лишь 5 апреля 1940 г. Семенову был объявлен выговор и он переведен на неоперативную работу.

По выявлении всех этих фактов 2 декабря 1954 г. материал на Сомса был прекращен за отсутствием в действиях Сомса состава преступления.

Прокуратурой СССР поставлен вопрос перед Комитетом госбезопасности о привлечении Семенова, Постникова и Демина к ответственности.

Касьян Сергей Иванович, 1 876 года рождения, член КПСС с 1905 года, был признан виновным в том, что являлся руководителем контрреволюционной организации, готовившей отторжение Армении от Советского Союза и теракт над разоблаченным в настоящее время врагом народа Берия.

По постановлению тройки при НКВД Грузинской ССР от 7 декабря 1937 г. Касьян расстрелян.

Произведенной проверкой установлено, что осужден он был необоснованно и в феврале 1955 г. решение по его делу опротестовано в Верховный Суд СССР с постановкой вопроса о прекращении дела.

В 1938 году был арестован Руденко Алексей Исидорович, 1887 года рождения, член КПСС с 1905 года.

3а революционную деятельность он трижды подвергался репрессиям со стороны царского правительства.

В период гражданской войны он принимал активное участие в боях с белогвардейцами на Донском, Царицынском и Южном фронтах, последнее время до ареста работал в Сталинграде директором завода № 1 4.

По делу он был признан виновным в том, что являлся участником контрреволюционной организации, занимался вредительством и по постановлению Особого Совещания от 17 октября 1939 года осужден к 5 годам лишения свободы, а по отбытии этого срока направлен в ссылку.

Материалов о вредительстве в деле не было, показания же о Руденко осужденных по другим делам были неконкретны и противоречивы.

28 августа 1954 г. дело о нем прекращено.

В 1954 году при проверке жалобы по делам семьи Катарских установлено, что бывший начальник Коломенского РО НКВД Галкин и его заместитель Терновский сфальсифицировали материалы дел по обвинению Катарского П. А., трех его сыновей и невестки.

Катарский П. А., 1872 года рождения, с 1903 по 1917 гг. состоял членом РСДРП, а с 1917 г. — член КПСС.

В 1908 году за революционную деятельность он был осужден к каторжным работам и до Октябрьской революции находился в Сибири.

С 1922 г. работал кочегаром на Коломенском заводе, а последнее время с 1936 года находился на пенсии.

Три его сына, также являвшиеся чл