Жесткая инструкция по выживанию или Зимняя сказка. Кн. 1: Апокалипсис [Олег Кожевников] (fb2) читать онлайн

- Жесткая инструкция по выживанию или Зимняя сказка. Кн. 1: Апокалипсис (а.с. Зимняя сказка -1) 1.48 Мб, 464с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Олег Анатольевич Кожевников

Настройки текста:



Олег Кожевников «Жесткая» инструкция по выживанию или Зимняя сказка

Выставляю целиком первую книгу романа. Весь текст переработан, по полученным ком. от моих дорогих читателей. Этот текст я и намерен начинать рассылать по разным издательствам. Надеюсь, что какому-нибудь он понравится. Всем спасибо, всем пока, до новых приключений наших героев.

Часть 1 АПОКАЛИПСИС

Глава 1

Меня все ещё интересует вопрос, почему мы, совершенно обычные люди, не подготовленные, не обладающие властью и доступом к Государственным стратегическим запасам и резервам, выжили, а большая часть человечества, несмотря на его многочисленность и колоссальные ресурсы погибло. Удачное стечение обстоятельств, или вмешательство Высших сил, не знаю, пусть над этим ломают голову будущие поколения, а мы, как могли, сделали самое главное и трудное — мы выжили. Итак, все по порядку, надо же изложить начало истории нового мира, для будущих поколений.

Можно сказать все началось в 2008 году, в мае. Я с женой, уже с ранней весны проживал на даче недалеко от Москвы, её я строил четыре года и вот, наконец, в этом году мы там, впервые, находились своей семьёй, без строителей. Правда возведённый дом оказался не совсем удачный, зимой было холодно, с подачей воды возникали проблемы, уже при -15 градусах труба в колодце скважины замерзала, она была от дома метрах двадцати. Электричество часто отключалось из-за аварий на деревенской сети, да и напряжение было очень неустойчивым. Правда все это компенсировалось, участком в 25 соток и прекрасным местонахождением, всего в 30 километрах от Москвы.

Однако надо немного о себе в 2008 году мне было 42 года, по специальности строитель, по жизни предприниматель, правда, незадолго до этого продал свой магазинчик и занялся трейдерской работой на бирже, а проще сказать, стал биржевым спекулянтом.

Жена — на тот момент ей было 39 лет, она была агроном. По своей специальности она практически не работала, после окончания Сельхозакадемии, вышла за меня замуж и через два года родила Вику. Наша дочка недавно окончила школу и поступила в МГУ на Филологический факультет, на бюджет.

Семья — в лице хрупких, с тонкой душевной организацией, моих женщин, верных и трудолюбивых, не была избалована избытком внимания с моей стороны. Будучи, по их мнению, человеком без сантиментов и нетерпящим самокопания, я был практически лишён способности к внешнему проявлению чувств. Они часто, откровенно посмеивались над моим косноязычием и возмущались нежеланием вникать в глубинные тонкости их эмоциональных переживаний. А также обсуждать психологические портреты общих знакомых. Называли меня «сухарём» и любое лирическое отступление в моих монологах, считали подвигом. Все мои советы по решению насущных жизненных и их личных проблем, иронично называли — жёсткой и нудной инструкцией по выживанию.

Соседи называли меня куркулем, прежде всего из-за нежелания нанимать работников для выполнения небольших объёмов работ, я предпочитал делать все сам, а также из-за моей маниакальной запасливости. У меня весь гараж был забит — болтами, гайками и другими различными железяками. Поселковые жители, при отсутствии какой ни будь детали или инструмента, приходили ко мне и, как правило, нужная вещь находилась.

Одним словом, мы с женой жили в нашем поселке тихо-мирно и в полном согласии с окружающими. На следующий день после праздника Победы 9 мая, пришла соседка и мы втроем после бурно проведенного праздника — оттягивались пивом, на лужайке перед домом.

Примерно около двух часов дня, проехала машина — джип Лексус. Из нее вышли две женщины и мужчина, они начали ходить вдоль дороги, осматривая стоящие дома и близлежащие окрестности. Потом подошли к нашим воротам и начали расспрашивать о поселке. Я пригласил их на участок, где жена и соседка начали рассказывать, как здесь все хорошо, после этого они стали узнавать — не продает ли кто дом с большим участком.

Тут я сдуру, после выпитого и желания покрасоваться перед соседкой, заявил:

— Продам, но не меньше, чем за миллион, — потом немного помолчав, добавил, — миллион евро…

Жена и соседка, развеселились, я наоборот, «насупился».

Приезжих совершенно не смутила названная сумма, они переглянулись, потом мужчина сказал:

— Это дороговато, но мы будем думать…

Осмотрев участок и дом, и все это засняв на цифровую камеру, они записав мой номер телефона, уехали. А мы довольные, что так ловко отшили незнакомцев, усиленно продолжили потребление пенного напитка.

Дня через три, раздался звонок сотового телефона. Мужской голос, представившись — недавно побывавшим у нас на даче покупателем, сказал:

— Мы подумали, посоветовались и согласны купить землю и дом за 700 тысяч евро.

Тут я немного офонарел и внутренне моментально согласился. Не зря же, как говорил один из классиков Коммунистической идеологии: — «любой капиталист за 200 % прибыли готов на все», а я и был считай, капиталист и дача обошлась мне максимум в 150 тысяч долларов, правда, не считая моего труда.

Но я сразу не сдался и выторговал оформление за счет клиента и что дом освобожу только через 10 дней после продажи и получения денег, а гараж и вовсе к осени. А в это время в голове у меня струился бриллиантовый дым, мелькали мысли, что, наконец, смогу купить дочке квартиру — она постоянно ныла, что ей надо устраивать личную жизнь. Что мы с женой наконец-то, сможем съездить отдохнуть в южные страны, что я смогу купить хороший джип, снегоход и отличное ружьё — об этом я давно мечтал. И что на эти деньги я построю еще лучшую дачу, все минусы прошлого дома смогу учесть, тем более, силы пока еще есть, да и опыта поднабрался. В общем, договорились мы и, как говорится — процесс пошел.

Через десять дней мы оформили договор купли-продажи, деньги поступили на счет. В течение недели после этого я освободил полностью дом, перенеся все в гараж, забив его под завязку — неимоверным количеством вещей и разных материалов, пустого пространства практически не осталось.

До осени нужно было его тоже освободить, и возникал вопрос, где поместить такое количество вещей, выбрасывать их было выше моих сил. Мне вспомнилась реклама — о продаже земли недалеко от города Пущино, правда, на территории Тульской области в 125 километрах от Москвы. Цена была не очень дорогой, да и Симферопольское шоссе мне подходило, оно практически примыкало к району Северное Бутово, где я жил.

Позвонил в фирму, которая была собственником этой земли и кроме ее продажи занималась строительством поселка на ней и прокладкой всех коммуникаций Они были согласны продать землю без договора подряда на дом, и с прокладкой всех коммуникаций до участка.

Мы с женой съездили туда, посмотрели — места нам понравились. Вокруг леса, рядом озерцо, небольшая речка, текущая через деревню в трех километрах от строящегося коттеджного поселка. Сам поселок стоял на большом холме, с двух сторон к нему примыкал большой лесной массив. До ближайшего города Пущино было 10 километров, до Ясногорска 15 километров.

Подъезд от трассы был хороший, от дома я доехал за час двадцать. На месте поселка уже велось строительство нескольких домов, стояло много строительной техники. Связь тоже была хорошая и устойчивая. Для меня это было очень важно, вся моя работа на бирже шла через интернет. Я даже специально захватил с собой ноутбук с модемом, для подключения к Интернету через сеть МТС.

Итак, все сходилось в одном, нужно было покупать здесь землю, это диктовалось и нехваткой времени, нужно было вывозить вещи из гаража, и наличием больших денег. Совершенно не критично было вложить в землю 30 тысяч евро, тем более что в эту сумму входила и подводка коммуникаций.

К тому же, было большое желание все-таки иметь — тёплый большой дом, где жить постоянно, подальше от Московских пробок, тяжелого воздуха, хлорированной воды и неимоверного количества людей.

Одним словом, я купил эту землю. После этого сразу возник вопрос, на чем я буду вывозить вещи из гаража, нужно было сделать не менее восьми ездок на грузовике. И второй вопрос, куда на этой земле буду их складировать, чтобы не растащили. Поразмыслив, решил купить грузовую ГАЗель, тем более, когда у меня был магазинчик, я на них наездил не одну тысячу километров. По любому она себя окупит — в процессе строительства, при подвозе материалов. По прошлой стройке я знал, насколько дороги наемные машины и представлял, какое громадное количество грузов придется перевозить.

Покупка земли и грузовичка, а также их оформление заняло, в общей сложности, 10 дней и вот, к 1 июня, я стал обладателем 30 соток земли и автомобиля ГАЗель (бортовой с удлиненным 4 метровым кузовом и двигателем в 105 л. сил).

Теперь оставалось найти бригаду строителей, обеспечить их проживание, и построить какое ни, будь закрытое помещение для хранения вывозимых вещей. По прошлой стройке у меня остались связи и с шабашниками из Белоруссии, и со складами строительных материалов, где по дешёвке я скупал всякий строительный неликвид и слегка бракованные материалы, а так же были знакомые военные прапорщики — барыги.

Не очень долго думая, я из Белоруссии вызвал опытного строителя универсала, надежного и, самое главное, честного человека — Валеру. Он с собой взял хорошего каменщика, за которого поручился. Им в помощь для черновой работы — нанял четверых таджиков, которые еле говорили на русском, но по виду были трудолюбивые, управляемые и порядочные люди.

Когда я занимался реальным бизнесом — жизнь научила меня хорошо разбираться в людях, без этого там делать нечего, разорят в течение полугода.

У военных, купил списанную, но вполне нормальную большую палатку, кровати, матрасы и остальные принадлежности для ночлега, и все это за совершенно небольшие деньги — плюс ящик водки.

Вместе с таджиками я установил палатку, потом привез несколько кубов обрезной доски. На одном складе стройматериалов, закупил целую упаковку в 100 листов — слегка ржавого железа, а также 100 листов, фанеры, она тоже была под брак — слегка подмоченная, железо и фанеру брал по 20 рублей за лист.

Все это я перечисляю, чтобы было видно, мою куркульско-кулацкую натуру, которая не терпит лишних затрат, ненужной работы, бестолковой суеты, а любит — создание запасов с прицелом на будущее.

Потому что, если подумать, зачем мне сейчас нужно столько листов железа или фанеры. Но тем и отличается мой мозг, что он сразу придумывает куда можно и даже нужно приспособить имеющиеся в наличии материалы, оборудование, да и механизмы. Тем более, когда все куплено в десятки раз дешевле рыночной цены. А использовать купленный материал я решил на строительство большого склада и летней кухни для строителей, а так же утепления палатки. Кстати, я ездил ещё на склад и там купил 120 листов пенопласта, правда, уже не по бросовым ценам, а всего-то раза в два дешевле рыночных. Покупая на строительном рынке 4 метровую обрезную доску, я договорился с продавцом, рыжим мужиком зверовидной внешности, что он привезет конкретно на мой участок — кубов 25 пиломатериалов в ассортименте.

Когда строители закончили делать склад, он получился огромным, 8 на 12 метров. Снаружи этот сарай-склад — оббили железными листами. Сарай получился даже двухэтажный, фронтоны второго этажа ничем не загораживали, для лучшего проветривания будущих стройматериалов. Со стороны дороги, сделали большие ворота — шириной 4 метра с торца, вторые — шириной в 2 метра. Внутри по вторым стойкам сделали перегородки, в результате этого получилось два небольших, длинных склада. В этих отделениях, я и планировал складировать вещи, перевезенные со старой дачи.

Пока строили этот сарай, и обустраивалось жилище строителей, экскаватором вырыли большой котлован под фундамент и подвал дома и, под фундамент будущего гаража. Строительная техника находилась совсем рядом — на строительстве домов в поселке. Насчет техники я договаривался частным образом, так как участок я выкупил без договора подряда — только с подводом всех коммуникаций.

Проектировать и строить дом я решил сам, ведь он должен был стать домом моей мечты. Я не нашел ни одного проекта, соответствующего моим идеям об автономности и удобстве круглогодичного проживания при минимальных затратах энергии на отопление.

По этой причине котлован под подвальное помещение дома я заказал специфический. Во-первых, достаточно большой, так как хотел большой дом, жилой площадью не меньше 300 квадратных метров, а во-вторых, с устройством въезда туда тяжелой техники для бурения скважины. Я хотел скважину для получения чистой воды сделать прямо в подвале, чтобы не зависеть от внешних погодных условий и не тянуть лишних подземных коммуникаций. Хотя по условиям договора при покупке земли, фирма должна была подвести к участку воду из общественной скважины, но мне хотелось, на всякий случай, быть независимым от внешних поставщиков. Неизвестно, по какой стоимости они в дальнейшем будут поставлять воду.

Основной моей мечтой и целью было сделать этот дом теплым, чтобы жить круглогодично, ведь я хотел переехать туда жить. В Москве уже всё раздражало. И куча народа, и постоянные пробки, куда-нибудь съездить уже становилось целым событием. Благо — нашел работу, которая не требовала постоянного моего присутствия в городе. Тем и хороша трейдерская работа, что можно заглядывать в монитор компьютера раза три в неделю, отслеживая тренд и изредка заключая сделки.

Хотя, в последнее время, чувствовалась какая-то напряженность. Как в макроэкономике, так и на бирже — я, буквально чувствовал, как надувается пузырь с ценами на нефть и начал опасаться большого обвала, поэтому начал выходить из ценных бумаг. Распродавать все свои акции (на биржевом сленге уходить в кэш). По этой же причине я не стал вкладывать полученные за продажу старой дачи деньги в рынок акций, а положил на валютный депозит в банк на полгода, оставив на строительство и прочие расходы 100 тысяч евро.

Ну ладно, про биржу и про другие непонятные дела, которыми люди занимались до катастрофы, об этом поведаю как-нибудь в других записках. Сейчас про историю и причины, почему мы выжили. А дом и история его постройки имеет к этому прямое отношение.

Размеры дома, а значит и подвала, я вывел исходя из размеров плит перекрытий 6 на 1,2 метра, то есть два ряда по 12 плит. Размер гаража определился тоже исходя из размеров плит и того, что нужно было ставить 2 машины (Газель и мою постоянную ездовую, любимую машину).

На тот момент у меня был Мерседес Вито-109 дизельный фургон довольно неповоротливый, но зато надежный и неприхотливый. Я вообще любил большие и вместительные автомобили. Массой он был 2,3 тонны, мог перевозить до 1 тонны груза. После получения я его немного переделал. Во-первых, поставил три пассажирских кресла и боковое и заднее стекла, а, во-вторых, установил хорошую аудиосистему и прочие прибамбасы… Произвел качественный тюнинг салона, в общем, получилось — эффектная конфетка, с громадным внутренним багажником.

Едешь на ней, как какой ни будь крутой босс — сидишь высоко, видишь далеко. Другие машины сильно близко боятся приближаться, а что — чёрный «Мерс» с сильно затемнёнными стеклами — сами понимаете.

Ну ладно, опять вылезли старые амбиции и тогдашние представления о жизни, когда людей оценивали не по их делам, а по подобранному антуражу, по автомобилям, одежде и прочей ерунде. Когда человек, не имея за душой ничего, мог, пользуясь чужими усилиями и трудом, показать другим свою значимость и что он что-то стоит. Может из-за этой ущербной психологии, воцарившейся тогда на Земле: — что человек живет один раз и надо взять от жизни все любыми путями и произошла та полная дезорганизация общества. Каждый пытался выжить за счет других, а в итоге не выжил никто. По крайней мере, нам сейчас об этом не известно.

Итак, о стройке. От строительства предыдущей дачи у меня осталось много вещей — практически полный набор нужных в процессе стройки инструментов, оборудования и механизмов, на их перечень не хватило бы нескольких страниц. Инструменты я любил и никогда не экономил на их приобретение денег, при этом как, правило, выбирал профессиональный инструмент известных в своей области фирм.

После постройки склада ребята строители начали заливать бетоном фундамент гаража. В это время приехали бурильщики и начали бурить скважину, хороший водяной пласт оказался на 86 метрах глубины. Привезли так же заказанный мной пиломатериал. Брус и доска были хорошего качества, ровными, без всякой гнили, в общем, мужик не обманул, привез первоклассную древесину. Мои строители все измучились, разгружая огромный КАМАЗ с прицепом.

Я решил отметить привоз такого количества материала и, заодно, устроить релаксацию моим ребятам после такой работы. Хозяин, привёзшего древесину КАМАЗА, Петрович с напарником остались с нами до утра. Погуляли «добре», попели песни, даже таджики приняли на грудь водочки, хотя и мусульмане.

В процессе строительства я почти каждый день ездил на дачу, нередко и ночевал там, работу на бирже почти забросил, как вывел деньги в «кэш» так больше и не заключал никаких сделок по покупке акций и даже перестал отслеживать торги по монитору компьютера.

И это оказалось почти гениальным ходом, об этом мне осенью говорили все мои знакомые трейдеры — начался финансовый кризис 2008 года. В течение августа-сентября индекс биржи рухнул более чем в два раза. Получилось так, что я еще и заработал на покупке земли и других затратах по строительству. Убытки, которые мог бы получить не выведя деньги из оборота, превышали все мои затраты на покупку земли и ведение строительства. А в процессе нарастания кризиса и падения индексов бирж — к ноябрю, был уже залит фундамент гаража и сооружен практически полностью подвал у дома и даже закрыт плитами перекрытия, а так же построен первый, кирпичный этаж гаража.

После долгих размышлений я задумал над гаражом сделать жилое помещение, которое потом можно использовать для размещения строителей в холодное время.

После того, как сделали крышу над гаражом, используя целиком для стропил шести метровый брус — получилась высокая, с крутыми скатами крыша, под которой и разместились две прекрасные комнаты по 18 квадратных метров каждая. Вход на второй этаж сделали сбоку, рядом с малыми воротами, он получился как стоящая посередине длинного здания башня, внутри неё была винтовая лестница на второй этаж, вход в башню являлся и входом в гараж. В общем, получилось все очень красиво и оригинально, издали ни за что не поймешь, что это гараж, а не богатый жилой дом, Крышу сделали легкую, из андулина зеленого цвета, что очень гармонировало с красными кирпичными стенами.

Подвал дома, помня о прошлом не очень теплом доме, который зимой трудно было обогреть — я спроектировал в виде сэндвича, или можно сказать термоса. Толщина внешних стен фундамента получилась 90 сантиметров. Высота 3 метра, полезная площадь каждого из двух залов была по 92 квадратных метра. Правда, в первом зале, как я его называл — техническом, большую площадь занимала лестница, ее сделали из двух стандартных лестничных пролетов для многоэтажных домов. А также примыкавшая к ней шахта для электрического подъемника — конечно, это был мой каприз, не хотелось таскать в подвал тяжелые вещи по лестнице. Этот лифтовой колодец с одной стороны служил опорой для лестничного пролета. Естественно, туда я поставил не настоящий лифт, а всего лишь стандартный строительный подъёмник, грузоподъемностью 100 килограмм, купленный в одном строительном управлении, так же, как и лестничные пролеты. Много места занимал так же печной фундамент и встроенный в него дымоход. Я намерен был в подвале поставить универсальный отопительный котел, работающий от угля, солярки и других видов топлива. Два квадратных метра занимала система подачи воды: скважина, накопительный бак и другое оборудование. В этом же зале строители сделали и небольшую сауну.

Таким образом, в этом отделении подвала, свободной площади оставалось не более 60 метров, но, согласитесь, это тоже неплохо. Здесь я планировал поставить бильярдный стол — в соседнем помещении, хотел сделать спортивный зал и установить несколько тренажеров, а так же использовать его, как тир.

Пострелять я любил, в обществе охотников состоял уже более 20 лет, однако на охоту ходил редко, последний раз лет пять назад. Но за ружьями следил, у меня их было две пары, это гладкоствольная Сайга 12С — 12 калибра с откидным прикладом и нарезной карабин Медведь 3, самозарядный на 4 патрона калибра 7,62 с оптическим прицелом. Из них я ежегодно стрелял на даче по мишеням. К тому же обладание оружием прибавляло уверенности в себе, в то неспокойное время. В подвале я собирался устраивать стрельбу конечно не из ружей, а из пневматического оружия. У меня была обычная пневматическая винтовка, стреляющая стандартными пульками и пневматический пистолет, работающий от баллончика с сжиженным газом.

К 20 ноября, предварительный строительный сезон был закончен. Строители были очень довольны заработком. Все с удовольствием, хотели приехать в следующем году, на продолжение стройки.

Валера с Сергеем, после небольшого отдыха на родине, решили приехать на работу по окончательной отделке внутренних жилых помещений в гараже на втором этаже. И наконец, ко мне на участок подвели электричество — питание шло от трансформатора, находящегося в расположенной невдалеке деревне. Со своим трансформатором у фирмы что-то не получалось, наверное помешал наступивший финансовый кризис.

Окончательная отделка помещения заключалась, в утеплении комнат, проводке электрики, настилке полов и обивке стен и потолка вагонкой, а так же устройстве туалета и душевой.

Таджики тоже не все уехали домой. Один из них — Рустам, остался в Подмосковье, устроившись работать на базу «Чермета», недалеко от города Климовска — приемщиком металлолома. На заработанные у меня деньги он прибарахлился, — даже купил сотовый телефон, чему был очень рад и горд. Хотя на мой вопрос:

— Рустам! Почему, не поехал домой?

Отвечал:

— В Таджикистане работу найти почти невозможно, из всей моей большой семьи, зарабатываю только один я. Все кормятся на присылаемые мной деньги — семь тысяч рублей которые сейчас зарабатываю, перелопачивая металлолом, очень приличные средства на родине, на них спокойно может жить большая семья.

Я побывал у него на этой металбазе, и был весьма впечатлён большой территорией и горами металлолома. Таджиков работало там не меньше сорока человек — проживали они прямо на территории базы в пассажирских железнодорожных вагонах. Там я поручил Рустаму;

— Откладывай хорошие металлоизделия: уголки, швеллера, трубы и прочие интересные для стройки материалы. При наборе достаточного количества, звони, и я буду вывозить. Оплата по принятой у вас таксе от 5 до 10 рублей за метр нормальных металлоизделий.

Глава 2

Пока я занимался строительством дачи, — финансовый кризис всё нарастал. К Новому году индекс ММВБ, а я работал в основном на этой бирже, опустился практически до 500 пунктов, что составляло падение более чем в три раза от его максимума в июне 2008 года, когда я начал продавать акции и уходить в кэш.

Магия круглых чисел начала действовать на меня, — я был больше чем уверен, что ниже рынок не упадет, и что пора начинать покупать акции. Перед самым Новым годом начал покупать ценные бумаги некоторых эмитентов, — когда цена их опускалась ниже определенной мной величины. Оставшиеся 300 тысяч евро, я оставил, на покупку квартиры дочери и продолжение строительства дачи и не сомневался, что этого вполне хватит. Тем более что стройматериалы и квартиры стремительно дешевели.

Кстати, мою дочку зовут Вика. В тот момент времени ей было 19 лет. Она страшно упрямый и независимый человек, очень увлекалась музыкой и прекрасно играла на гитаре и пианино. В свободное время даже ходила на платные занятия сольфеджо в музыкальный колледж «Красный химик».

Имелись у неё и навязчивые идеи, что формы у неё должны быть идеальными 90-60-90, а вес не более 53 килограммов, и это при росте в 176 сантиметров, который она все мечтала увеличить. Двух нижних параметров она добилась, правда верхний параметр ей никак не покорялся. Своими диетами она всех измучила, постоянно капала на мозг, что мы едим не те продукты и не ограничиваем себя в питании. Мамку — мою жену Марию прямо замучила, заставляла придерживаться диет и заниматься зарядкой.

Моя жена Маша — страшно добрый и душевный человек, с обостренным чувством справедливости, она себя очень неуютно и потерянно чувствовала в том жестоком и бестолковом старом мире. Поэтому стремилась к самоизоляции и сведению к минимуму всех отношений с внешним миром. Ей нужен был только, наш маленький мирок, где её знали и любили, в этот мирок были ещё допущены только близкие родственники.

Маше исполнилось в 2008 году 39 лет, по специальности она была агроном, по призванию, домохозяйка и Мамочка. Больше всех расстраивалась при продаже старой дачи как раз Маша, у неё там были насаждения различных лекарственных трав и все это в виде живописных лужаек, в окружении полудиких кустарников и плодовых деревьев. На участке произрастали даже такие дикие ягоды, как черника, клюква, в одном месте росли даже лесные грибы.

После продажи дачи и получения денег мои девчонки меня просто изводили тем, что нужно покупать квартиру Вике. Что до учебы она добирается больше чем за полтора часа в переполненном народом транспорте, что, наконец, ей надо устраивать личную жизнь, а постоянно жить с нами она не может.

Я прекрасно все это осознавал и сам, поэтому 20 января не став ждать дальнейшего падения цен на недвижимость, купил Вике однокомнатную квартиру на Мичуринском проспекте. Квартира была под чистовую отделку, в наличии было только отопление, то есть, для проживания нужно было делать всё: и пол, и электрику и установку сантехники.

Вся эта работа, меня ничуть не пугала, средства были, строители были. Они от нетерпения, чуть ли не стучали копытами, мечтая поскорее начать работать и получать хорошие деньги. По крайней мере, еженедельно одолевали меня, телефонными звонками. Я их заранее предупреждал, — что после Нового года, предстоит работа по ремонту квартиры.

Рустам, работающий на сортировке металлолома, про меня тоже не забывал, уже два раза приходилось вывозить набранные им металлоизделия. Валера с Сергеем, находились тоже тут под боком, они как раз заканчивали отделку жилых помещений над гаражом.

В общем, с февраля ребята приступили к ремонту Викиной квартиры все, кроме Рустама, которого я, можно сказать, специально не вызывал — меня устраивало, что он работал на металбазе и подбирал нужные мне железки.

На Бирже я ввел на инвестиционный счет 13 миллионов рублей и на все деньги купил 1 миллион акций Сбербанка. Мне казалось, что они совершенно не оправданно упали и имеют самый большой потенциал роста. Одним словом, я решил стать инвестором и полгода даже не заглядывать в монитор, сосредоточившись только на ремонте квартиры и строительстве дома.

Где то после 8 марта позвонил Рустам и пригласил приехать, привезли какие-то интересные металлоконструкции. Я приехал посмотреть — это оказались корпусные части от списанного башенного крана (четырёхугольники со сторонами по два метра и длинной по 5 метров). Посмотрев их и особо не заинтересовавшись, я пошел по территории базы, высматривая какие ни будь полезные железки. Дойдя до кучи, где складировались изделия из разных сплавов и цветных металлов, начал рассматривать пропеллер от самолета — почему-то он меня заинтересовал. И тут у меня в голове что-то щелкнуло, я представил себе колонну, собранную из звеньев башенного крана, наверху этот пропеллер, соединенный с генератором, и все это вырабатывает дармовую электроэнергию.

Наверное, сработало подсознание, озабоченное — дороговизной и проблемами с подачей электричества с деревенского трансформатора. А также к происходящим с завидным постоянством авариям на деревенской линии — добавлялись, скачки напряжения и несоблюдение частотной характеристики, подачи тока. К такой линии страшно было подключать сложные и нежные электронные приборы, например, компьютер, а от его бесперебойной работы зависела вся моя деятельность на бирже. Бесперебойная связь и получение информации — это был мой хлеб, я за счет этого жил и вроде бы неплохо.

Найдя Рустама, ему сказал:

— Передай вашему «боссу», что брать буду четыре «сегмента» крана и самолетный пропеллер.

Кроме этого ещё попросил его:

— Дорогой! Нужно ещё поискать вал, которым этот пропеллер был соединен с двигателем самолета.

А сам направился на дачу за ГАЗелью, заодно узнать, работает ли сейчас там кран.

Приехав в наш посёлок, увидел, что кран работает — кран был марки «КАТО». Поговорив с крановщиком, — выяснил, что кран сможет поднять мой груз на высоту до 30 метров, так же договорился о выгрузке привозимых сегментов. С крановщиком у меня вообще были очень хорошие отношения, я его постоянно подкармливал левым заработком — это он разгружал и укладывал плиты перекрытия на гараж и подвал.

С прорабом стройки у меня были тоже очень неплохие отношения, ему так же что-то перепадало от использования мною экскаватора и крана. И вообще, он часто приходил ко мне, когда я оставался на ночь на даче, пропустить стаканчик другой — ну, и поговорить, естественно. Все-таки я тоже бывший строитель и говорили мы с ним на одном языке — иногда, правда, и нецензурно.

В течение пяти дней, я вывез все четыре сегмента крана, а так- же пропеллер и валы на дачу (Рустам откопал целых два вала с редукторами, они были по одному метру длинны).

После эпопеи с вывозом деталей для будущего ветряка, заехал к знакомому военному — барыге, старшему прапорщику Михалычу. Он был кладовщиком на весьма интересных, с моей точки зрения, военных складах. Чего там только не было, в основном, конечно, инженерная техника и запчасти к ней.

Переговорив с ним, я за 20 тысяч рублей выкупил дизельный генератор мощностью в 30 киловатт, с ЗИП-ом и кучей расходных материалов, в основном с графитовыми щетками. Правда Михалыч предупредил, что хотя дизельный генератор практически новый, но сам двигатель сломан и годится только на списание и металлолом. Сбоку движок был чем-то примят, наверное, вояки на него что-то уронили тяжёлое. Но мне было всё равно, какое состояние двигателя, главное, это электрогенератор, а он был в отличном состоянии.

Но под бракованный движок я вытребовал у Михалыча: по пять пар, ватных штанов, валенок и теплых варежек. Расстались мы довольные друг другом. Он, что втюрил мне списанный агрегат — я, что получил основной элемент для будущей моей электростанции.

Я, конечно, понимал, что самостоятельная постройка, без проектирования специалистами, это верх самонадеянности и глупости, и всё может закончиться пшиком и полным провалом. Но, как говорится, у богатых свои причуды, а я сейчас чувствовал себя весьма богатым человеком. Что мне выбросить на ветер лишние деньги — какие-то 200–300 тысяч рублей. На бирже начался хороший рост, и мой счет ежедневно увеличивался на 200 тысяч рублей.

Несмотря на это, моя жена продолжала экономить — обегая ежедневно несколько магазинов, чтобы сэкономить десять рублей и постоянно попрекая меня и дочь, о потраченной лишней копейке. И мои призывы перестать заниматься этой мелочной экономией — полностью игнорировались.

Правда, я и сам был жадноват и прижимист, но никогда не экономил на хороших инструментах, механизмах и материалах, а когда мной овладевала какая-нибудь идея — я пёр как танк, невзирая на обстоятельства и финансовые затраты. Такая идея овладела мной, и тогда — построить теплый зимний дом, полностью автономный от внешних обстоятельств, по снабжению жилища, энергией и водой.

После покупки генератора — приехал в Москву и озадачил Валеру новым проектом. Мы с ним долго сидели, обсуждая и рисуя схемы устройства ветряка. После детальной проработки этого вопроса мы пришли к следующим выводам:

— постройка ветряка возможна;

— нужно ставить редукторную коробку, для передачи на генератор необходимой скорости вращения и предусмотреть там возможность отключения вала от пропеллера — можно поставить и коробку от автомобиля вместе с системой сцепления.

— Для эксплуатации в зимнее время надо делать обогрев, чтобы редуктор и подшипники работали в комфортных условиях, а смазка не замерзала.

С этими техническими условиями и схемами, нарисованными нами, — поехал на Климовский Механический завод, где работал начальником экспериментального цеха мой старый приятель. Он долго придирался к этой идее, но потом всё-таки принял заказ, оговорив, правда, что я буду подвозить недостающие детали, которые они не смогут изготовить, или которых нет у них на складе. На что я ответил:

— Без проблем, сколько надо будет списанных коробок от автомобилей, столько и привезу.

Памятуя о Рустаме и о горах, лежащих на базе «Чермета» разбитых автомобилях. Заказ мой товарищ обещал сделать в течение одного-двух месяцев, меня это полностью устраивало.

Мои строители к пятому апреля закончили ремонт квартиры, и я завез туда мебель и необходимую для жизни бытовую технику, после чего отвез строителей на дачу.

Перед этим, туда завезли необходимый для строительства кирпич и пеноблоки, разгрузив все это краном. Задел для начала второго этапа строительства, был положен. Стены у дома запроектировал — делать тоже многослойными, типа сэндвича с пенополистиролом между кирпичом и блоками, толщина стены дома получилась в один метр. Для большей устойчивости и крепости конструкции, по углам укладывались сделанные из толстой проволоки уголки, на каждый слой стяжки из кирпича укладывалась оцинкованная металлическая сетка. Я купил её, по низким ценам — целых пятьдесят рулонов.

Внутри дома я был намерен наклеить на стены и потолок, тонкий утеплитель, «Пенофол» и обшить вагонкой по принципу, как делаются сауны. Эта мысль у меня возникла из-за одной, довольно некрасивой для меня истории.

Когда-то в 2008 году мы начинали делать сауну в подвале, я заехал купить в один из Московских строительных супермаркетов утеплитель, покрытый фольгой. Взяв два рулона сантиметровой толщины, каждый по 20 метров. На кассе с меня взяли всего 420 рублей, я просто поразился — загружая их в машину, понял, почему с меня взяли так мало, — сканер по штрих-коду считывал стоимость одного погонного метра утеплителя (никто же не брал их рулонами). Поняв это, я побежал ещё покупать этот материал, и пока не забил полностью машину, не успокоился. А набил их в свой Мерин — аж двенадцать рулонов. Отвезя материал на дачу, на следующий день повторил закупку, правда, в другом магазине этой же фирмы. На третий раз, этот номер не прошёл, на кассе с меня взяли, как и положено за погонный метр по 210 рублей. Но я всё равно был очень доволен, у меня получилось 27 рулонов, таким количеством можно утеплить все стены и потолок дома и обошлось мне всё это практически даром. С одной стороны это было некрасиво, а с другой стороны я понимал, что простые работники магазина не пострадают. Убыток понесут руководители, материально ответственные лица, которые сами постоянно химичат, обманывая покупателей. Сколько раз я сам попадал, покупая по завышенным ценам, потому что часто не проверял чеки после покупки. В этом и проявлялся наш — нецивилизованный, совковый стиль торговли, где каждый хотел друг друга обдурить.

Ну да ладно, хватит лирики и отступлений — только сухой стиль изложения нашей истории. Итак, мы начали второй этап строительства. Ребята из Таджикистана привезли ещё одного каменщика — виртуоза этого дела. Одна бетономешалка уже не справлялась с приготовлением смеси, пришлось у соседа Володи взять взаймы вторую, он свою стройку уже закончил. В конце мая вернулся и Рустам со своего «Чермета», теперь у меня трудилась бригада уже из семи человек, и работа закипела. Я еле успевал привозить цемент, его я брал на Подольском цементном заводе. Одновременно с постройкой дома начались работы по возведению опоры ветряка.

Вырыли котлован, глубиной в 3 метра, куда забетонировали первую деталь стойки генератора, в наличии у меня, было четыре таких сегмента, длинной по 5 метров и общая высота стойки генератора получилась 17 метров. Эту стойку-опору мы вкопали на самом высоком месте участка, рядом с забором. Ветра дули, как я заметил, постоянно и, как правило, в одну сторону, с запада на восток.

Посёлок наш располагался на высоком месте, лента полей с двух сторон ограничивалась лесными массивами, дальше в низине, километрах в десяти текла река Ока. То есть местность представляла как бы большую аэротрубу, ветер практически постоянно дул в сторону реки.

Это и являлось одной из основных причин возникшей у меня мысли о Ветряке. Ещё одна причина, наверное, генетическая, — предки у меня были Уральскими казаками, поэтому, наверно, я стремился всегда быть независимым от внешних условий и очень быстро соображал, как можно возникшие обстоятельства и подручные материалы использовать в нужном мне направлении и получение от этого максимального эффекта.

К майским праздникам я перевёз дочку в её новую квартиру на Мичуринском проспекте. И остались жить мы с женой одни в трёх комнатной квартире в «Северном Бутово». Хотя жена все равно весьма часто ездила к Вике — всё опекала её.

На Бирже дела тоже шли в гору, индекс увеличивался и хотя я, практически только один день в неделю занимался работой, получил уже доход в 300 % с начала года, то есть более 60 миллионов рублей или 2 миллиона долларов. Ха! Я стал долларовым миллионером, при этом тратил меньше, чем зарабатывал, несмотря на все мои прожекты и затраты.

К 10 июня ребята закончили первый этаж. Я начал заказывать окна, решил делать дорогие из тройного стеклопакета, по два на каждое окно, ширина стен это позволяла. Так же уже можно было присматриваться к материалу на крышу. Начал завозить утеплитель для крыши и полов, это заняло у меня три дня. Всё-таки дом требовал колоссального количества материалов. Я подсчитал, что уже по количеству ездок Газель себя полностью окупила. Если бы я использовал коммерческий транспорт, то каждая ездка до дачи с грузом, стоила бы 3–4 тысячи рублей.

В июне мы с женой полностью переехали жить на дачу. Валеру с Сергеем, я потеснил, отправив жить на первый этаж в гараж. Они огородили себе жилой уголок фанерой и были очень даже рады — по крайней мере, говорили, что довольны, не надо подниматься по лестнице на второй этаж.

Так мы и жили с Машей на даче, появляясь в Москве, только чтобы навестить Вику, взять деньги и купить продукты. Для работы и чтобы быть в курсе последних новостей, я купил новый, последнего поколения, ноутбук и модемную приставку МТС, для мобильного подключения к интернету. Скорость трафика для моей работы на Бирже была, конечно, маловата, система электронной торговли «Квик», довольно часто зависал, но если делать не частые сделки и использовать ноутбук, в основном для отслеживания ситуации на рынке и в Мире, то эта мобильная система вполне годилась.

К середине августа закончили второй этаж и приступили к возведению крыши, каменщики в это время, начали делать печь. Печку жена хотела большую, с лежанкой, настоящую «Русскую» печь.

К концу августа наконец-то сделали на Климовском заводе всю механическую систему ветряка — вместе с платформой, на которой всё крепилось, Утепленный кожух, закрывал генератор, всю трансмиссию и подшипники, там располагались и нагревательные тэны для обогрева всего пространства под кожухом. За всю эту систему я отдал больше денег, чем за сам генератор и сегменты башенного крана, но это стоило того. На заводе изготовили и посадочную платформу, которая намертво крепилась к вышке. Система отопления, пространства под кожухом включалась и выключалась, посредством термореле, получая энергию от самого генератора.

В общем, оставалось закрепить посадочную платформу к последнему сегменту и краном установить туда сам генератор с пропеллером. Подниматься к генератору для проведения регламентных работ нужно было по лестнице внутри сегментов. К платформе была приварена площадка и поставлены ограничители, чтобы вся система двигалась не более чем на 180 градусов, так как было маловероятно, что ветер будет дуть перпендикулярно лесу. Кабель от генератора проходил тоже внутри сегментов и по вкопанным в землю, железным трубам вводился в подвал дома, где в специальном шкафу стояли аккумуляторы.

К ноябрю, наконец, закончили крышу, всё хорошо утеплили, при строительстве крыши мы выкроили место для устройства третьего, этажа, там получилось две неплохие комнаты, площадью по 24 квадратных метра. Попасть туда можно было по винтовой лестнице для подъёма на второй этаж, поставили стандартные бетонные пролеты лестниц, такие же, как и в подвал.

Дом смотрелся великолепно, особенно после установки окон. Кирпичные стены, высокая, зелёная крыша, балкон с торцевой стены здания. Ветряк мы так пока и не установили, не хватило времени, стремились до больших дождей и наступления холодной минусовой погоды закончить крышу. Для него успели только установить стойку-опору, высотой она получилась 17 метров. Ещё я придумал установить туда антенну, мы приварили к верхней площадке специальную трубу, куда потом, можно будет вставить держатель антенны.

Строители разъехались домой недели на две, потом собирались приехать на окончательную доделку дома. Практически все материалы на окончательную отделку помещений имелись в наличии, оставалось докупить только вагонку и половую доску, для устройства деревянного пола в подвале. Первоначально я хотел там делать полы из керамической плитки, но потом, посмотрев на эти прекрасные, теплые, уютные помещения, смотрящиеся, так даже в неотделанном виде подумал. А почему бы не сделать полы из лиственницы, — древесина прекрасная, не боится влажности, не гниёт и ходить по ней, имея в наличии Сауну, можно было босиком и опять же, хорошая теплоизоляция от бетонного пола, тем более, если положить вниз утеплитель. Её высокая цена сейчас меня нисколько не смущала.

Дождавшись возвращения ребят, правда, двое таджиков не приехали, у них дома возникли какие-то обстоятельства, мы с женой отбыли, как говорится, на зимние квартиры, проще говоря, на проживание в Москву. Строители, вместо нас, заняли теплые помещения на втором этаже гаража, я, как и раньше, челноком мотался из Москвы на дачу, завозя необходимые материалы и продукты.

Зима, кстати, показала прекрасную теплозащиту дома, несмотря на суровую зиму, температура порой достигала -35 градусов. Строители пользовались, только одной маленькой печкой «Булерьян», ни разу за всю зиму не задействовав большую «Русскую» печь. Правда, когда были самые сильные холода, включали имеющийся электрический обогреватель, мощностью в полтора киловатта.

За десять месяцев, то есть к ноябрю, все работы были завершены и я принял работу, как говорится, под ключ. Ветряк, тоже окончательно установили. Правда, не обошлось без весьма большой переделки. Когда мы его установили с пропеллером от самолёта, работал он прекрасно, но почему то выдавал мощность немного больше одного киловатта. Пришлось мне приглашать на шашлычок…, одного из приятелей — специалиста энергетика. Когда он приехал, то долго смеялся над этой нелепой конструкцией. Потом сказал:

— Ты Толь, совсем ошизел, от свалившегося на тебя бабла. И сейчас напоминаешь мне дореволюционного купца низшего пошиба — думаешь, пришла, мысля, кинул деньги и всё будет тип-топ. А накось выкуси! Против аэродинамики, брат не попрёшь! А тут чистая аэродинамика — профиль лопастей не тот. Авиационный пропеллер — он тянущий и ты радуйся, что смог получить хотя бы один киловатт энергии. И что тебя угораздило с такими деньгами ставить самоделку — не понимаю. Коль так приспичило, ставил бы промышленный ветряк — оно вышло бы дешевле, да и смотрелось бы гораздо эстетичней, чем это недоразумение.

Пока мы были ещё трезвые, я вынудил его описать требования к лопастям и дать обещание по дешёвке, обеспечить меня несколькими комплектами аккумуляторов для ветряка. Наша экспертиза происходила в субботу, а в понедельник я уже приехал на поклон к товарищу, на Климовский завод. Где опять выслушал, не очень лестные выражения в свой адрес, но всё-таки получил обещания по изготовлению лопастей. Эти лопасти, там изготавливали почти три недели. Вся конструкция получилась диаметром 3,8 метра, лопасти были изготовлены из композиционных материалов. Такой диаметр получился исходя из наличия материалов в этом экспериментальном цеху. После установки этих лопастей — Валера проверил привезенными с собой приборами мощность и другие параметры работы ветряка. Генератор выдавал, при средней силе ветра всю положенную ему мощность — вся система работала спокойно, без всяких замечаний. А мой счёт в банке уменьшился на несколько десятков тысяч рублей.

Правда, теперь я и не знал, куда девать дармовую электроэнергию. Полностью использовать её можно было только зимой, отапливая электричеством весь дом. Хорошо там был предусмотрен механизм, отключающий лопасти от генератора, поэтому на лето я решил генератор не включать.

Глава 3

Зимой вся система работала прекрасно, за всю зиму печку не топили ни одного раза. Мы уже практически окончательно переселились в этот дом, даже на Новый год не уезжали праздновать в Москву, а праздновали здесь на даче, вместе с соседями.

Вика, уже окончательно от нас отделилась, в начале декабря она вышла замуж. Вика встречалась с Александром почти что год и вот, наконец, поженились. Саше было 26 лет, он военный, служил где-то в специальных частях, правда, зараза, мне не признавался где, но, судя по его физической форме, ловкости, и постоянным командировкам на Кавказ, где-то в спецназе ГРУ. Звание у него тогда было капитан. Парень он был видный, довольно высокий, рост где-то под метр восемьдесят пять, да и характер у него был веселый и незлобивый. В общем, мне он понравился, а жена так вообще души в нём не чаяла.

Они поселились в квартире у Вики, на Мичуринском проспекте, Саша до этого проживал в офицерском общежитии в отдельной комнате. Нам он говорил:

— Не волнуйтесь! Скоро мне должны выделить двухкомнатную квартиру. Я же теперь женатик.

Я над ним немного подшучивал, говоря:

— Ты наконец-то породнился с настоящим долларовым миллионером, который заработал эти деньги не должностью и использованием народных ресурсов, а исключительно своей головой — так что должен вести себя подобострастно и выполнять все наши капризы и пожелания.

На, что он не менее язвительно отвечал:

— Если бы не такие солдаты, как я, то тебе батя — никогда бы не стать миллионером, в лучшем случае пришлось бы работать дворником, на какого ни будь заграничного дядю. И вообще у нас с Викой желания общие — сделать много детей, поэтому в этом я полностью соответствую твоим и тёщиным пожеланиям.

Так что отношения у нас сложились добрые, можно сказать, сердечные, тем более что мы им особо не надоедали, приезжали в гости достаточно редко. Мы с Машей после переезда на дачу выезжали в Москву только для закупки мебели, хозяйственного инвентаря и продуктов. Обычно покупали продуктов много, забивая ими всю машину, одних холодильников у нас было три штуки.

В марте я наконец-то купил снегоход — Японский и довольно, дорогой. По мнению всех разбирающихся в этом знакомых, хороший и очень надежный. Снегоход я давно хотел, может быть из-за мечты о зимней охоте и рыбалке. К тому же, один из соседей по даче, постоянно раззадоривал это желание. Он часто хвастался своим снегоходом, но, правда, не с превосходством, а с намерением, чтобы ещё кто ни будь, заинтересовался этим вопросом и купил, что-то подобное, чтобы вместе кататься по заснеженным полям. Зимой он дал несколько раз прокатиться на его технике и провел, как он выразился — курс молодого бойца.

Вообще, в поселке собрался весьма интересный народ. Правда, постоянно проживали кроме нас ещё три семьи. С двумя из них, мы очень сдружились.

Ну, во-первых, это мой ближний сосед Володя и его жена Галя. С Володей мы были одногодки, обоим уже по 43 года. Он работал в Пущино в Институте биологического приборостроения, был заместителем директора, и ещё у него была небольшая фирма по производству приборов точной механики. Он переодически хвастался, что делает гироскопы, даже для космоса. Я, правда, сомневался. Может, какие ни, будь детали, и делали, не знаю — но там работало всего-то 23 человека. Галя его жена, сорокалетняя женщина, была кандидатом наук и работала тоже в Пущино, в Институте Белка, тема ее работы что-то связанное с клонированием. У них был сын, который жил и учился в Москве и изредка их навещал.

Другими постоянными жителями поселка, были живущие за три дома от нас — Николай и его жена Ирина. Коле было 42 года, он был хороший автомеханик и содержал автосервис в Пущино, мне он постоянно помогал в ремонте и обслуживании Газели у себя на сервисе. Ещё он был весельчак и балагур, любил рыбалку и был фанатом охоты. Меня раза три затаскивал на рыбалку, на Оку — один раз мы с ним сходили и на охоту. Его жена Ирина тоже работала в Пущино, в Институте Биофизики Клетки — научным работником.

Ирина, разводила ещё курей (их было штук десять) и откармливала поросят. Она вообще была фанатом натуральных, без трансгенов, продуктов. У них было двое детей — парень Максим 16 лет и 12 летняя девочка Даша. Они летом жили с ними на даче, а на учебный период, с бабушкой в Пущино. Приезжая к родителям в поселок на выходные и каникулы.

Третья семья, была достаточно молодая, Игорю было 32 года, он тоже работал в Пущино в местной больнице врачом хирургом, а его двадцатипятилетняя жена Надя сидела дома с маленьким, двухлетним мальчиком — Никитой. Она тоже раньше была медицинским работником, работала фельдшером в Роддоме. Дом в поселке им купили родители — так получалось дешевле, чем квартиру в городе.

Вообще то, до самого Пущино можно было дойти и пешком часа за два, а если на машине, то совсем ничего. Туда, как и до Ясногорска, ходили, автобусы, но до ближайшей остановки нужно было пройти больше километра.

С Володей и Колей мы часто засиживались вечерами за игрой в преферанс — под легкое красное сухое вино. Практически, все остальные владельцы домов в поселке — жили в Москве и приезжали только на выходные.

Строительная фирма, возводившая поселок, к сентябрю тоже закончила свою работу и увезла технику и людей — обещая на следующий год закончить возведение всех недоделанных объектов и коммуникаций. А недоделанной была электрика. Все, кроме меня, так и продолжали пользоваться деревенским трансформатором, не подведён был так же и газ.

Соседняя деревня зимой также была пустынна, проживало не более двадцати семей, только летом всё наполнялось жителями.

К нам тоже — дочка с зятем приезжали только летом, и, бывало, на неделю-две. Когда Саша приезжал из своих командировок, ему обычно давали двухнедельный отпуск.

Из Белоруссии в конце сентября приехали Валера с Сергеем. Оказывается, они договорились с хозяином, если считать от меня, пятого дома, на проведение у него отделочных работ. Как приехали, то сразу пришли ко мне просить о проживании на втором этаже гаража — пока они не оборудуют теплое жилье в строящемся доме. Я согласился, всё зимою будет веселее. Только я им поставил условие, что они будут оплачивать за потребление электричества. Гараж был подключён только к деревенской линии, и электричество оплачивалось по счетчику, Дом я перевел на потребление электричества только от ветряка. Для отопления дома только электричеством я, к имеющемуся универсальному, теперь стоящему в резерве — поставил и мощный электрический котел.

26 октября, я с Машей поехал в Москву. Задача была, кроме покупки продуктов и прочих хозяйственных товаров, снять немного денег с инвестиционного счета на бирже. Я, задумал, покупать новую машину. Мой фургончик Мерседес, был всё-таки уже староват, ему шел уже седьмой год. Но продавать его мне было жалко. Решил — пока пускай постоит в гараже. Покупать я хотел Японский джип — Тоёту РАВ-4, он не очень большой, для джипа довольно экономный. К тому же ездить за город лучше на полноприводной машине, да и на охоту или рыбалку можно спокойно поехать, без угрозы застрять.

Деньги я снял в течение двух дней — два с половиной миллиона рублей. Так как началась плохая погода, мокрый снег и метель, решил немного подождать с покупкой машины, несколько дней погоды не делают. Съездили в гости к дочке, как раз Саша приехал со сборов и сказал, что будет отдыхать две недели. Обещал и к нам на дачу приехать погостить. Я его смассовал — поехать дня через три со мной, выбирать и покупать машину, а потом на дачу, обмывать её, естественно. По любому он был нужен, перегонять нужно было две машины, новую и старую.

После поездки к Вике занялся анализом рынка и изучением информации в интернете. Этому я собирался посвятить всё оставшееся до запланированной покупки время. Вообще не собирался никуда выходить, а целые дни и даже может быть ночи, изучать информацию из Интернета и анализировать её, а то я давно не занимался финансовым анализом и не разрабатывал методов своих действий на бирже.

28 октября, часов в 12 ночи, просматривая информацию в Интернете, наткнулся на новость, что астрономами НАСА, обнаружен метеорит, который с вероятностью в 99 %, столкнётся с Землёй. Диаметр его предположительно, был от 100 до 200 метров.

В комментариях по этому вопросу различных экспертов и научных светил было написано: — это столкновение на самом деле, ничем не грозит Земле, что такие метеориты с периодичностью не реже чем раз в сто лет обязательно падали на Землю и последним, вероятно, был Тунгусский метеорит. Так же в комментариях говорилось — максимум, что может быть при падении его на поверхность Земли, это разрушения и возникающие от этого проблемы на расстоянии до ста километров от точки его столкновения. Если он упадёт в океан, то возможно небольшое Цунами и что предупреждения всем приморским странам уже разосланы.

Само НАСА сообщало: — полосу и примерное место его падения, можно будет определить минут за 30 до столкновения. Структуру метеорита (твёрдое это вещество или смерзшийся газ), от чего будет зависеть степень разрушений, смогут определить, так же не ранее чем за час до катастрофы.

Вся эта информация, меня порядком обеспокоила, не то чтобы я испугался, что метеорит упадет на Москву, но вся эта неопределённость порядком настораживала. Жизнь научила меня, что лучше предполагать, что ситуация пойдет по самому плохому сценарию и метеорит упадет недалеко от Москвы. Поэтому, зная качество моего Московского дома, который от сотрясения мог и развалиться, решение пришло очень быстро — надо было отправляться на дачу, в качестве того дома я был полностью уверен. Тем более, в Москве жило такое количество народа, что при малейшей панике, в магазинах все сметут и вообще всё может кончиться очень печально. Да, ещё, чуть не забыл, столкновение с метеоритом НАСА прогнозировало через пять часов.

Коротко обрисовав ситуацию Марии, я ей поручил быстро собирать все продукты, некоторые тёплые вещи и документы.

Намечаемая покупка автомобиля меня не останавливала, можно было купить и позднее. Тем более, ближе к Новому году, обычно можно было получить дополнительные бонусы. Было уже полпервого-ночи, но я всё равно решил будить дочку и зятя, их я хотел в обязательном порядке, увезти из Москвы на дачу, несмотря на все их возражения и насмешки.

Как ни странно, они не спали, оказывается, недавно приехали из ресторана и продолжали отмечать присвоение внеочередного звания товарищу Саши — все были весёлые и слегка поддатые. Рассказав о приближении метеорита, — посмеявшись над своей мнительностью вместе с Сашей, я всё-таки добился согласия поехать на несколько дней с нами на дачу. Правда, пообещав продолжить праздновать вместе с ними. А завтра обеспечить их пивом и дать покататься на снегоходе, если на полях уже лежит снег.

Переговорив с Викой, как с самой трезвой и адекватной, посоветовал, что нужно приготовить для выезда и что мы подъедем — часа через два, предварительно закупив в круглосуточном магазине продуктов. В час ночи, мы с Машей уже загрузили машину и выехали из дома.

Продукты решили закупить в магазине фирмы «МЕТРО» в Очакове. Во-первых, он круглосуточный. Во-вторых, находится по пути к Вике, в- третьих, он для оптовых покупателей, цены ниже, чем в обычных супермаркетах. К тому же, там всё будет в коробках и можно взять много. Карточка покупателя у меня была, — осталась ещё от тех времён, когда я занимался непосредственно торговлей.

На улице было примерзко, было холодно, и свирепствовала метель. Единственный плюс — машин на улицах было очень немного, поэтому до магазина мы доехали быстро. По дороге мы с Машей договорились, что будем брать. Это в первую очередь, тушенку, крупы, сахар, соль. В общем, знакомый каждому русскому, — набор продуктов для выживания.

Приехав в магазин, мы, взяв две большие тележки, быстро забили машину коробками и упаковками с продуктами, для этого сделали три ходки. Одной тушенки взяли десять ящиков, а всего разных продуктов набрали на килограмм шестьсот, заднюю половину машины забили полностью. Даже взятые двенадцать бутылок водки «Алтай» 0,75, еле рассовали в оставшиеся промежутки в багажнике. Вот что значит фургон, — в обычную легковушку и четверть купленного товара вряд ли вошло, а тут свободными оставались все пассажирские места.

К Вике мы приехали не через два, а через два с половиной часа. Там уже всё было готово, вещей было немного, тем более половину я забраковал, сказав ей:

— Всё не влезет. Шмотки оставь дома, как и свою любимую косметику. И пойми, всё придётся складывать под ноги и на колени.

Саша и его друг Флюр, по национальности он татарин, были не совсем пьяные, на ногах стоять ещё могли, с Флюром была ещё его подруга Катя. С трудом погрузив ребят на задние сидения — с ними вместе села Катя. На передних местах, еле разместились Мария с Викой — все было забито вещами, под ногами, на коленях, в общем везде.

Мы тронулись в путь, когда до столкновения с метеоритом оставалось, где-то полтора часа. Ребята уснули, а я как мог, пытался отслеживать, положение метеорита и примерное место его падения. Для этого включил радио, Вике дал ноутбук — чтобы она по мобильному интернету открыла новостной сайт НАСА и контролировала всю информацию по метеориту.

Ехать нам надо было долго, примерно два часа, скорость была небольшая. Дорога была скользкая и видимость плохая из-за усиливающейся метели, а проехать нам надо было до дачи, где-то сто сорок километров. Заправиться я решил на бензоколонке, на Симферопольском шоссе, недалеко от поворота на Пущино.

По радио, никакой информации о приближающемся метеорите не было, только на «Эхе Москвы» промелькнуло несколько фраз. По Интернету, когда мы проехали поворот на Подольск написали, что до столкновения с метеоритом осталось сорок минут. Диаметр его 130 метров, он состоит из твёрдых материалов, скорее всего металла, что сила удара эквивалентна взрыву трёх ядерных бомб средней мощности, что упадет он вероятнее всего в акватории Тихого океана, недалеко от побережья США или Мексики.

Исходя из этих сообщений — уехали из Москвы мы совершенно зря. Пусть завтра народ и посмеётся, — думалось мне, — но зато качественно отдохнет на даче, попарится в баньке, подышит чистым воздухом, всё лучше, чем торчать в душной квартире в Москве.

Столкновение с метеоритом, произошло как раз тогда, когда мы заправлялись, — абсолютно не было ни каких изменений в окружающем мире, никто ни чего не почувствовал. Пока подъезжали к дому, по Интернету пошла информация о месте столкновения: — это произошло на территории США в штате Вайоминг, недалеко от находящегося там Национального парка. Последствия были ужасные — полностью были уничтожены два городка, разрушения были даже в столице Штата, а так же сообщили, что нанесенный ущерб будет уточняться…

Да, жалко, конечно, пострадавших, подумалось мне, но это было так далеко и казалось совершенно нереальным. В душе, правда, оставалась какая-то непонятная тревога… Разгрузив машину и приняв 150 грамм водки Алтай, чтобы унять эту тревогу, я следом за всеми отправился спать.

Проснулись все в первом часу дня, конечно, легли ведь под утро. Перекусив и попив кофейка, ребята начали канючить про мое вчерашнее обещание обеспечить их пивом. Я сказал:

— Без проблем! Сейчас поеду в Пущино и привезу вам хоть целый ящик.

Флюр ухмыляясь, заявил:

— Обычно ящик я выпиваю один, а на природе под баньку, да не за один день, даже и не знаю сколько, а вообще-то, как профессиональный военный люблю — «Арсенальное», Тульского пивзавода.

С не менее лучезарной улыбкой я ему ответил:

— До Тулы здесь всего-то 90 километров, а известно, что для бешеной собаки сто километров не круг.

Саша тоже встрял в эту пикировку, заметив:

— Батя правильно! Главное в нашем деле это — маневр. Нужно собутыльника, прежде всего, ошеломить — абсурдностью предложения. Но мы бойцы, подготовленные, и нас трудностями не возьмёшь, тем более такими.

И ребята со смешками ухватились за предложение и выразили намерение поехать вместе со мной, так как в Туле никогда не были. Ну, как говорится, — назвался груздем, полезай в короб. Пришлось собираться, и где то в полвторого мы отправились в Тулу, за пивом «Арсенальное», погода к этому времени наладилась.

Приехав в Тулу и сделав для ребят небольшой ознакомительный круг, чтобы посмотреть город, мы подъехали уже при выезде из города к большому торговому центру. Когда начали приценяться к пиву, один из посетителей магазина, сказал:

— Зачем нужно покупать здесь такое количество, по таким ценам, когда в метрах ста отсюда есть оптовый склад, где цены раза в два ниже, но нужно покупать не меньше ящика.

Узнав у него, как туда добраться, мы поехали на этот склад. Он действительно производил впечатление, — несколько больших ангаров, набитых товаром, в основном бакалеей, но «Арсенальное» пиво там действительно имелось, и цена его была дешевле, конечно не в два раза, но процентов на тридцать точно. Закупив там семь ящиков пива, коробку фисташек и целый мешок воблы, а что мелочиться, всё равно не пропадёт. Тем более ребята шутили, что с таким сервисом они весь отпуск проведут на даче. И я чувствовал, что недельный загул, мне будет точно обеспечен. Ну что же надо расплачиваться, коль сбил людей из привычной, распланированной жизни. Надо быть менее мнительным и не поддаваться собственным домыслам. Хотя и Саше и Флюру, вся эта неожиданная поездка, вся эта суета, очень даже понравилась.

Флюр, вообще, был парень весьма приятный и доброжелательный, ему, так же как и Саше было 26 лет и он тоже, правда, четыре дня назад стал капитаном, по военной специализации, как по секрету сказал мне Саша, в их группе он был минёр. Что-то характерное от этого у него точно было, какая-то рассудительность, осторожность, спокойствие, я бы даже сказал флегматизм. Его подруге Кате, было 22 года, она была программист, математик, закончила МГУ, факультет ВМК. Никогда бы не подумал, что математики, могут быть такими жизнерадостными и достаточно симпатичными.

Где то в восьмом часу вечера, мы прибыли на дачу. Включив баню и слегка перекусив, мы начали, так сказать банно-пивной вечер, который затянулся до часу ночи.

Глава 4

На следующий день, а это был понедельник, просматривая информацию по интернету — нигде ничего интересного и угрожающего, не нашел. Ребята в это время развлекались, катались по первому снегу на снегоходе. Часам к шести, приехав с работы, подтянулись соседи — Володя с Николаем и наше гульбище продолжилось, приняли в этом участие и Валера с Сергеем. Я всех познакомил со своими гостями — сидели не очень долго, часов до одиннадцати вечера, наступал вторник и все кроме нас работали.

Проснулся я как обычно в восемь часов утра, позавтракав, сразу сел за компьютер просматривать новости. Почти сразу — изучая новости по последствиям столкновения с метеоритом, натолкнулся на информацию о подозрительных проявлениях активности у вроде бы давно потухшего супервулкакна в Йеллоустоне. Расположенного в западном штате США — Вайоминг. Именно на территорию этого Штата и упал позавчерашний метеорит.

Об этом — самом большом из известных супервулканов я когда-то читал. Он находился в США на территории Национального парка Йеллоустон, известного своими гейзерами и горячими источниками. Там даже был создан специальный институт, который занимался изучением этого феномена. На фоне недавних событий, я стал более детально изучать всю информацию об этом вулкане и, вот что я вычитал:

— Эта изрыгавшая некогда огонь и лаву яма, имеет в длину 100 километров, в ширину 30 километров, а её общая площадь составляет 3825 квадратных километров. Как было установлено, резервуар с магмой находится совсем рядом с поверхностью кальдеры, на глубине всего 8 километров. При этом запасы его таковы, что супервулкан может извергнуть более 2,5 тысяч кубических километров вулканического вещества. Предположительно — три извержения супервулкана Йеллоустон имело место в истории на протяжении цикла в 600–700 тысяч лет. То, что самое последнее извержение произошло 640 тысяч лет назад — говорит о том, что вулкану уже давно пора проснутся.

— В 1999 году английский геолог профессор Макгир, подготовил для правительства Великобритании специальный доклад, в котором заявил, что по его расчётам, Йеллоустон должен взорваться в 2074 году.

Нельзя сказать, что США не знали о могущей произойти катастрофе, был создан Научный совет при Президенте и специальный научный институт для изучения вулкана и всех явлений происходящих там. И сейчас из этого института, начала поступать угрожающая информация — за одни сутки почва поднялась на 20 сантиметров, и что может произойти даже не извержение, а взрыв вулкана. Делался вывод — такому неожиданному усилению активности супервулкана, наверное, способствовало падение метеорита. По прогнозам некоторых специалистов этот взрыв может произойти буквально в течение трех-пяти дней.

На комментариях и предположениях, по этой информации выдвигались гипотезы, — что, например, гибель динозавров была вызвана взрывом такого же типа вулкана. Так же высказывалась гипотеза, — что если этот супервулкан взорвётся, то это будет конец цивилизации и вообще всему живому миру, так как при взрыве будет выброшено в атмосферу такое количество газа и сажи, что наступит ядерная зима и температура может опуститься до космических величин.

Особенно меня напугал прогноз, сделанный одним из научных специалистов, он писал о взрыве супервулкана:

— Мощность будет соответствовать десятку тысяч Хиросим, в небо на высоту до полусотни километров взметнутся столбы раскалённых газов и пепла. Одновременно пирокластические потоки помчатся вдоль поверхности Земли. Через несколько часов большая часть выброшенного пепла начнет оседать, покрывая им целые государства. Слоем до 8 сантиметров будет покрыт весь мир. Он создаст эффект «Вулканической зимы», почти ничем не отличающейся от «Ядерной зимы» — эффекта, возникающего при глобальном ядерном конфликте и рассчитанном впервые более двадцати лет назад Советским математиком Н.Н.Моисеевым.

Ко всему прочему там было сказано:

— По всей Земле будет сильное землетрясение, мощное Цунами и будет колоссальный метеоритный дождь.

Этот массив информации, опять чрезвычайно возбудил мои еще не улёгшиеся после падения метеорита страхи. Хотя я и давал себе слово, не быть смешным и не поддаваться на всякую паническую информацию. Но природная осторожность и предусмотрительность — всё равно победили, Тем более, наличие свободных средств, — более двух миллионов рублей, давали возможность действовать и что-то предпринять.

На восемьдесят тысяч рублей я уже закупил продуктов в магазине «МЕТРО» и теперь решил оставшиеся наличные деньги, а так же средства, находящиеся на банковских пластиковых карточках, потратить на продукты, бензин и топливо. Тем более что в случае хорошего развития ситуации, на бирже я смогу их отбить в течение двух-трёх месяцев.

План закупок сложился тоже очень быстро — не зря мы ездили в Тулу, и нашли там этот оптовый склад. Распечатав найденные материалы по супервулкану — позвал всех в комнату с компьютером и обрисовал всю складывающуюся ситуацию. Дал почитать распечатанные комментарии и прогнозы — но все присутствующие опять подивились моему чудачеству. Но как говорится — кто платит, тот и заказывает музыку, поэтому я всех убедил действовать по моему плану…

В Тулу мы с ребятами решили ехать на двух машинах, на Газели и на моём Мерседесе, и покупать там все, что долго хранится и не боится морозов. Кстати, из гипотез о последствиях взрыва вулкана, я, хорошо, запомнил информацию, что похолодание может продлиться от 5 до 10 лет, и замёрзнет всё, даже океан на экваторе. Срок в 5 лет был мной выбран, как минимальный ориентир на нужное нам количество продуктов.

Конечно, я понимал, что такое количество мы не сможем привезти, не хватит ни средств, да и времени тоже — но хотя бы запас года на два я хотел иметь. Потом можно будет пошарить по складам и другим местам. Если катастрофа всё-таки произойдёт, я был уверен, что вся инфраструктура рухнет, и власти ничего не смогут сделать. Единственное, что возможно успеют, это в атомных убежищах — спасти себя и своих приближённых. Но смогут ли они это делать в течение длительного времени, если температура опустится, ниже -100 градусов — это большой вопрос. Такой же вопрос возникал, конечно, и о нашей судьбе, но я собирался бороться до конца, всеми доступными средствами и даже сверх них.

За продуктами в Тулу, мы выехали только в 11 часов, ехать до продуктовой базы было часа полтора. Прибыв на место и заняв очередь на обслуживание, я пошёл в контору оформлять и оплачивать закупку — перед нами была очередь из трёх машин. Из предыдущего приезда за «Арсенальным» пивом я узнал, что желательно, тем более при закупке больших партий товара, оформлять договор на юридическое лицо. У меня от прошлого занятия бизнесом оставалась печать моего малого предприятия — официально оно еще продолжало существовать, хотя никакой деятельности не вело. Я решил воспользоваться этой печатью, тем более это снимало массу ненужных нам вопросов у администрации базы и позволяло легально закупать любое количество товара. Я задумал воспользоваться легендой, что мы открываем новый продуктовый магазин в посёлке, недалеко от города Ясногорска, и нам нужно много продуктов: крупы, сахара, соли и различных консервов, в основном тушенки — дачники, да и местные жители неплохо это всё покупают.

Заключив Договор о поставках, мне удалось добиться у руководства и довольно значительных скидок, я пообещал в дальнейшем закупаться только у них. Загрузившись, мы оставили оплаченный заказ, пообещав ещё сегодня приехать за ним. Обрадованная закупкой администрация гарантировала, что нас обязательно дождутся и загрузят, даже если придется продлить время работы.

Всего мы загрузили в две машины не менее двух с половиной тонн продуктов. Одну тонну круп, пол тонны сахара в мешках, пол тонны макарон и 50 ящиков тушенки. На второй заезд заказали, продуктов общим весом около трёх тонн и половину этого веса составляли различные консервы.

Приехав домой, разгрузившись и даже перекусив, мы успели до 18 часов приехать на продуктовую базу за новой партией товара. Пока ребята загружались, я пошёл искать, где можно снять наличные деньги с пластиковых карточек Сбербанка. На них было довольно много денег. Средства надо было снимать, потому что я чувствовал — с такими темпами закупок, наличных денег не хватит. Найдя отделение Сбербанка, я заказал деньги на завтра. Сразу у них такой суммы не было, тем более валюту я попросил конвертировать в рубли. По пути обратно я увидел аптеку и решил обязательно после базы заехать туда.

Ребята уже загрузились и ждали только меня. Заехав в аптеку, мы купили довольно много лекарств и все, которые там были витамины и микродобавки — объяснив это тем, что надолго уезжаем на север, а там это просто необходимо.

После аптеки мы, наконец-то, поехали домой. На улицах Тулы всё было совершенно спокойно, по радио тоже не передавали никакой тревожной информации. Приехав на дачу, я первым делом пошел смотреть, какие новые сведения поступили в интернет.

Информация по Йеллоустону становилась всё тревожней:

— Почва поднялась уже более чем на 80 сантиметров…

— Сегодня срочно, собирается Научный совет при Президенте США…

— Профессор Макгир, английский геолог, заявлял, что взрыв может произойти буквально в ближайший день, два…

Так что мои опасения, только усилились. Вечером часам к десяти я решил пригласить к себе всех соседей, находившихся сейчас в нашем посёлке — рассказать им о сложившейся ситуации и вместе подумать, что будем делать. Тем более что, исходя из суммы, которую я сегодня потратил, всех моих денег только на продукты хватит ещё не более чем на два дня.

Все собрались без опоздания, пришли Володя с Галей, Коля с Ириной, Игорь пришёл без жены — она сидела с ребёнком, были ещё строители Валера с Сергеем, ну и, естественно, все наши гости и Маша. Я всё подробно изложил, показал в ноутбуке все ссылки по этой теме. Сказать, что народ был в шоке, значит, ничего не сказать. Даже Саша с Флюром были потрясены, они первый раз увидели весь объём информации и нарастающую панику в комментариях по ситуации вокруг супервулкана. У Гали — начался истерический припадок, она всё вскакивала, с намерением немедленно ехать в Москву и привозить сына сюда. Я как мог, успокоил присутствующих, сказав:

— Если взрыв вулкана произойдет, то он случится не немедленно и у нас, по мнению учёных, имеется в запасе, по крайней мере, два-три дня. А тем более — две трети специалистов говорят, что ничего не произойдёт и вулкан уже давно выродился.

Однако я настоятельно порекомендовал всем:

— Не позднее, чем завтра, привезти сюда всех детей и близких родственников, а то потом может быть поздно.

Так же я посоветовал:

— Особо не распространяйтесь о надвигающейся катастрофе, а то все будут смотреть, как на идиотов и реагировать соответственно. Те же, кто обладает полной информацией по этой теме и стоит у власти, постараются ещё и заизолировать где-нибудь, чтобы не распространяли панические слухи.

И привёл всем пример:

— Ни по телевизору, ни по радио и даже на уровне слухов, никаких намёков на надвигающуюся катастрофу нет. Вы сами узнали эту информацию, только сегодня от меня. А значит, кто-то очень боится возникновения паники, и намертво глушит любые намёки на ухудшающуюся с каждым часом ситуацию с Йеллоустоунским супервулканом.

Наконец я заметил, что люди, немного, успокоились и начали адекватно себя вести, размышлять и строить планы дальнейших действий. Хотя чувствовалось, что многие не восприняли серьёзно полученную информацию. Например, Валере и Сергею, было жалко вкладывать имеющиеся средства в закупку продуктов и прочих нужных для выживания вещей. Видно было, что жалко денег и другим, поэтому я пообещал:

— Если ничего не произойдёт в течение десяти дней, то половину понесённых затрат я возмещу.

После этого конкретное обсуждение нужных действий и требуемых закупок пошло веселее и более продуктивно. В конце мы договорились, что я, Саша и Флюр, продолжим закупку продуктов. Володя с утра поедет в Москву за сыном и там произведёт закупку лекарств, а в особенности, витаминов, а если останутся деньги и место в машине, то ещё купит продуктов. Володя пообещал мне, что он снимет все деньги со своей и Галиной пластиковых карточек и возьмет всю имеющуюся у них наличность, но привезёт полную машину нужного товара — у него был джип «Шевроле Блайзер». Так же он высказал мысль:

— Если произойдёт взрыв вулкана, то произойдёт колоссальный выброс вредного и даже опасного для жизни газа и могут быть большие проблемы с чистым воздухом. У меня на складе в институте имеется много воздушных лабораторных фильтров, есть и воздуховод, куда вставляются эти фильтры. Собрать систему с всасывающим вентилятором из имеющихся комплектующих материалов можно достаточно быстро. Так, что нужно всё это привозить сюда.

Привезти и собрать фильтр согласились Валера с Сергеем, грузовую машину предоставлял Николай — у него на сервисе была грузовая Газель. Вместе со строителями в институт должна была поехать Галя — она должна была обеспечить доступ на склад и вывоз оборудования. Так же она предложила:

— Нужно ещё вывезти, небольшой запас овощей, числящийся за моей лабораторией.

Оказывается, в её институте находилось небольшое овощехранилище для питания подопытных животных, там было несколько тонн картофеля, капусты, моркови. Это меня весьма обрадовало, потому, что было проблематично купить на рынке большое количество овощей, а без них питание было бы неполноценным.

Коля обещал заняться — закупкой горюче-смазочных материалов, тем более у него были связи на заправках, а так же он мог достать бочки, куда будет заливать бензин и дизельное топливо.

Игорь должен был обеспечить медицинское оборудование и на все имеющиеся деньги закупить лекарств и витаминов, для чего обещал завтра съездить на оптовый фармацевтический склад.

Разошлись мы достаточно поздно — время уже приближалось к двум часам ночи. На следующее утро я сразу сел за компьютер и вошёл в интернет — никаких улучшений в Йеллоустоне не наблюдалось, но и резких ухудшений тоже, всё как будто законсервировалось. Но планов наших действий я менять не собирался — если решил истратить все имеющиеся деньги на продукты, то так тому и быть.

В девять часов, мы опять на двух машинах выехали в Тулу на продуктовую оптовую Базу. В этот день мы были намерены сделать две, а если получится три ездки, тем более что загружать будут намного быстрее — товар был уже подобран и оплачен. И действительно в этот день нам удалось сделать целых три ездки. Правда, все изрядно вымотались, ещё бы, ведь только наездили мы около 600 километров, а на Газели это было тяжело — максимально на трассе разгонялись до 90 километров в час.

Работали весь день без обеда, перекусывая бутербродами только во время загрузки машин на базе. Последний груз привезли где-то к восьми часам вечера, всего за этот день мы завезли восемь тонн продуктов, примерно всё в том же ассортименте… Единственное, что добавилось — это по пять коробок чая и чешских сухих супов в пакетах.

Извинившись перед соседями, которые уже собрались у нас в доме, мы быстро перекусили и пошли обсуждать, — кто, что сделал за сегодняшний день. Валера с Сергеем, всё ещё ковырялись с воздухозаборной системой, установить её решили у меня в доме, в душевой комнате на 1 этаже, там было маленькое окошко. Сняв створки со стёклами, туда просунули квадратную трубу воздухозаборника, оставшиеся промежутки — запенили монтажной пеной.

В этой системе было два фильтра. Один — тонкий, оказался снаружи окна на улице, это был фильтр грубой очистки, он предназначался для очистки воздуха от пыли и других крупных образований. Второй — толстый, катриджный фильтр, находился в доме и предназначался для тонкой очистки воздуха и работал даже лучше противогаза и гораздо производительнее. Сам картридж служил гораздо дольше. Замена фильтров производилась, очень просто — сбоку трубы воздуховода вынимался использованный картридж и вставлялся новый. Причём использовать фильтр для грубой очистки, можно было многократно — просто промывая его.

В душевой комнате устанавливался и вентилятор — втяжка воздуха производилась принудительно, за счет этого в доме создавалась небольшое избыточное давление, и внешний атмосферный воздух не мог туда попасть. По заверению Валеры:

— Мы с Серёгой, завтра обязательно установим всю эту систему. Так что можете спокойно заниматься своими делами — от удушья никто не помрёт.

После этого он немного помолчал, а потом, уже ухмыляясь, добавил:

— Но денег мы всё равно не дадим! Нам семьи кормить надо… Не все же здесь миллионеры!

У Володи, — который и, правда, привёз набитую под завязку машину лекарств и продуктов — не вышло самое главное, он не привёз сына. Оказывается, тот уехал с подругой отдыхать в Египет на 2 недели. У Гали опять было истерическое состояние, но я её довольно быстро успокоил, сказав:

— У вашего сына, пожалуй, самые высокие шансы на выживание. Во-первых, это недалеко от экватора, а значит там самые тёплые на Земле места, и, во-вторых, это очень далеко от Америки — вот кому я бы не завидовал это, американцам.

Про себя я думал совершенно другое, что южным странам придётся намного тяжелее. Там ничто не приспособлено к функционированию при минусовой температуре: ни дома, ни инженерные коммуникации, ни население. И они все обречены, если океан замёрзнет и минусовая температура продержится не меньше года. Северные страны были более подготовлены даже к большим минусовым температурам. Всё-таки утеплённые зимние дома, и большие запасы топлива, подготовленные заранее к длительной, затяжной зиме. К тому же, в той же России, были такие районы, где ни редкость и температура ниже -60 градусов по Цельсию.

Кстати о топливе, у нас его было заготовлено явно недостаточно. Валера с Сергеем, собираясь жить и работать в Посёлке всю зиму — наготовили себе кубов пять дров. У меня тоже было закуплено куба 4 дров, у других так же было заготовлено по 5–6 кубов. Но это было явно недостаточно, и я всех озадачил этой проблемой. Сам я вспомнил, что недалеко от нас был зимний пионерский лагерь, там была угольная котельная и, проезжая мимо, видел там целую гору угля.

Порадовал Николай, он пригнал целый бензовоз — на базе автомобиля КАМАЗ, полный дизельного топлива (там его было восемь тысяч литров). Он объяснил, что взял его взаймы на десять дней в Серпуховском Автодоре, где у него был приятель — Главный инженер этого предприятия. В Автодоре они использовали этот КАМАЗ для заправки тяжёлой строительной техники, и не позднее этого срока нужно было отдать его обратно с таким же количеством топлива. Там же он взял пустую прицепную бочку и у знакомых на заправке залил в нее 3000 литров бензина АИ95, истратив на это все свои наличные средства. Всю эту технику он пока оставил на своём участке. Детей он тоже перевёз на дачу, родители, правда, отказались, обозвав его — легковерным идиотом.

Игорь тоже, как и обещал, привёз довольно много лекарств и витаминов, так же он взял из своей больницы много медицинских инструментов и некоторое оборудование и тоже временно на несколько дней.

Вечерняя информация из интернета — по поведению супервулкана, успокоения и облегчения не принесла. Подъём грунта продолжался, правда, медленными темпами, за последние сутки рост составил, всего пять сантиметров. Поэтому мы решили продолжить начатое дело. Я вместе с Сашей возить продукты — Коля, Флюр и Игорь, начнут завозить уголь. Володя пообещал — взять еще два грузовика из института, может быть даже с двумя грузчиками. И так же он сказал:

— Уголь нужно возить не с котельной, а со станции в Ясногорске и я договорюсь с руководством угольного склада, его отпустят без денег — по гарантийному письму моего предприятия…

Коля так же сказал:

— А я договорюсь с Палычем из Автодора, и он выделит на несколько ездок пару самосвалов КАМАЗ. Но за это Анатоль — должен будет поставить ему потом литр…

На эту подковырку Коли я ответил:

— Дорогой! Какой литр! Да если всё нормализуется, я ему все эти КамАЗы забью ящиками с Кристаловской водкой….

На Газели Николая и на одном из бортовых ЗИЛовских Бычков, — которые собирался брать Володя в институте, решили возить уголь, расфасованный в бумажные мешки крафт. На станции была линия фасовки, правда за это нужно было заплатить наличными фирме, которая занималась продажей угля населению в розницу. Деньги на это Володя обещал найти. Второй обещанный с грузчиками Бычок — должен был под контролем Гали вывезти как можно больше овощей с институтского овощехранилища, если грузчиков не дадут, то их заменят Валера с Сергеем. Но до этого они должны с самого утра подготовить место, куда будут сгружать уголь самосвалами. Сколотить из досок короб и оббить его железными листами и лишь после этого ехать грузить овощи или заканчивать с системой очистки воздуха. Если грузчиков всё же выделят, то разгружать овощи всё равно предстояло им, так как грузчикам не следовало знать, куда увозятся овощи — вести этот Бычок собирался сам Володя.

Погода, кстати, наладилась, прошла оттепель и установилась плюсовая температура, снег практически везде растаял, работать было можно. В этот день мы разошлись отдыхать относительно не поздно, ещё не было и одиннадцати вечера. Может быть, и из-за этого я встал в семь часов и, как обычно, начал просматривать информацию из интернета.

Обстановка вроде бы успокаивалась, все страшные прогнозы и панические посты, куда-то исчезли — как корова языком слизнула. Даже Биржа пошла в рост, до этого была довольно значительная просадка, и я нёс большие убытки, по имеющимся лонгам. Лонги — это имеющиеся в наличии акции предприятий.

Меня обуревали противоречивые мысли: с одной стороны — будет просто прекрасно, если катастрофы не произойдет. А с другой стороны — я опять облажаюсь, и все опять будут смотреть на меня, как на чудака и маниакального паникёра. И теперь не только в семье, но и на даче, — да разнесётся, наверное, по всему посёлку. Для себя я решил, если ничего не произойдет, то придется возместить каждому полностью все понесённые затраты, а запасённые продукты передам или в Детский дом, или в Дом престарелых — ничего не обеднею, всё равно все затраты в пол года точно возмещу. Сейчас что-то останавливать, или менять было уже поздно.

За первую партию, заказанных на сегодня продуктов было уже уплачено. Поэтому уже без былого пыла и истерического настроя собрался и пошёл завтракать, ребята были уже в столовой, они тоже были молчаливые и задумчивые, чувствовалась усталость от беспрерывных поездок. Наши женщины тоже были какие-то дёрганные и очень нервные. Так что в Тулу мы с Сашей, выехали в подавленном настроении. Пока ехали, никакой информации по радио о вулкане я так и не услышал, только по Маяку какой-то экономист объяснил резкое колебание Американского фондового рынка — информацией о возможном извержении вулкана в Йеллоустоне. Но скорее всего у неподготовленного слушателя, информация об извержении вулкана, где, то в Америке — никакого страха, а тем более паники, породить не могло.

Поездки на продуктовый склад приобрели уже рутинный характер. Когда мы приехали на продуктовую базу, нас быстро загрузили, мы подобрали и оплатили заказ на следующий приезд и покатили обратно в посёлок. Здесь уже лежала в сколоченном Валерой и Сергеем коробе — гора угля. Как они объяснили, самосвалы уже один раз приезжали, второй раз водители обещали привезти уголь часа в два.

Воздухозаборник им оставалось делать — часа четыре не больше. К этому времен обещали привезти уголь и Флюр с Колей. Быстро разгрузившись, мы поехали за второй партией товара. Деньги, снятые для покупки автомобиля у меня уже кончились. Правда оставались практически нетронутыми деньги, снятые с карточек, а это было почти миллион рублей и значило, что хватит максимум на три ездки — две ещё сегодня и одну завтра последнюю. После чего можно будет отдохнуть и ждать с недельку, наблюдая, какие события будут твориться в мире.

В последнее время мы начали ездить в Тулу только с Сашей, втроём в этих поездках было делать нечего. Мы с Флюром решили, что он будет помогать в завозе угля, там при разгрузке, его руки будут явно не лишними. К часу дня Володя должен был подвезти первую партию овощей, он уже позвонил мне и сказал:

— Всё тип-топ! Грузчиков выделили! Товар коммуниздим…

Погода для тридцатого октября стояла прекрасная, было довольно сухо, и температура держалась около +2 градусов, поэтому второй раз мы обернулись достаточно быстро, часа за три. Когда мы привезли продукты второй раз, все мужчины разгружали уголь в мешках — его решили складировать в гараж, возле маленьких ворот, чтобы было удобно носить к дому. Мешки были нагружены килограммов по тридцать, всего их привезли в этой партии сто семьдесят штук. Ребята спешили, что бы успеть сделать ещё одну ездку. Финансировал эту закупку угля Николай, для этого он снял деньги со счета в банке и все-таки ему выдали все имеющиеся у них деньги Валера и Сергей.

Володя уже один раз сделал ходку на Бычке, привез 4 тонны картошки, сейчас он поехал за овощами по второму разу, при этом он просил, чтобы мне передали:

— Машины на завтра получить не удастся, они нужны в институте.

Самосвалы тоже сделали вторую ходку с углем и, как предупредили Николая, это была последняя — их снимали и перебрасывали на другую работу. Хотя их услуги, если честно, нам уже были, пожалуй, и не нужны, вся сколоченная ёмкость уже была заполнена до краев углём — его там было тонн тридцать. Чтобы не отвлекать ребят от разгрузки мешков с углём мы с Сашей сами разгрузили все привезённые продукты. К этому времени закончили разгружать и уголь. Мы пошли в дом немного перекусить, где переговорив с мужиками, я пригласил их вместе с женами приходить к нам в гости часам к семи. Нужно было всё обговорить, ну, заодно, и расслабиться, ведь ещё оставалось почти пять ящиков пива купленного в Туле и, вообще, как говорится — от работы кони дохнут, надо и отдохнуть.

В нашу третью ездку в Тулу, мы с Сашей выехали в половине четвёртого, хотя ещё светило солнце, но начало быстро холодать и усиливался ветер. Но всё равно, ехать было легко и приятно, дороги были чистые и сухие, до складов мы добрались за один час двадцать минут.

Глава 5

Загрузили нас тоже достаточно быстро, мы, как обычно, заказав и оплатив товар на завтра, выехали обратно в Посёлок. Погода как-то резко испортилась, пошел мелкий ледяной снег. Пока мы ехали по Симферопольскому шоссе до поворота на Пущино, началась сильная метель, стало очень скользко и, к тому же, стемнело, поэтому после поворота, мы поехали очень медленно не более 40 километров в час. Даже у меня в Мерседесе, где имелась антиблокировочная система и прочие причиндалы для безопасного движения, чувствовалась скользкость дороги — лампочка АВС часто загоралась. А каково же сейчас Саше управлять Газелью — сочувственно думал я.

Не доезжая где-то километра три до поворота на наши дачи, меня начало бросать по дороге то вправо, то влево, — я резко затормозил, с досадой думая, что, наверное, пробил колесо и сейчас, в темноте, при такой плохой погоде, придётся его менять. Остановившись, я попытался выйти из машины. Но в этот момент опять начало трясти, всё зашаталось и меня откинуло обратно на сидение. Такое может быть только при землетрясении — подумалось мне, и в сердце что-то испуганно сжалось и ёкнуло — неужели проклятый вулкан всё-таки взорвался.

Страх и какое-то беспомощное состояние обуяло меня. Я неподвижно сидел в полной прострации, не в состоянии, ничего сделать. Очнулся только от резких толчков в бок — это был Саша, он что-то кричал. Только через несколько секунд я начал понимать смысл его выкриков. Оказывается, его выбросило на обочину, и он не свалился в кювет только благодаря нашей низкой скорости и не растаявшему валу снега на обочине, который собрали при чистке дороги. Газель носом уткнулась в этот вал, и без помощи, Саша выехать оттуда не мог. Несмотря на бурную деятельность, которую мы развили по вытаскиванию машины из сугроба — эта наша лихорадочная деятельность была вызвана беспокойством о судьбе наших женщин. Вытащить Газель удалось только минут через тридцать. Я на Мерсе сжег, наверное, все покрышки, вытаскивая Газель из снежного плена — если бы у меня была не шипованная резина, вряд ли удалось бы её вообще вытащить.

Пока мы этим занимались, произошло ещё несколько сильных толчков. Самое интересное то — что до Саши, ещё не дошёл, весь ужас происходящего. Выдернув, наконец, Газель, я подошёл к нему и отстраненно, глядя на звёздное небо, заметил:

— Вот и начинается!

Он непонимающе переспросил меня:

— что начинается?

Я немного дрожащим голосом ответил:

— Ад начинается! Йеллоустооунская катастрофа, всё-таки произошла, и видать по наихудшему сценарию — взрыва супервулкана, и первые последствия этого, ты видишь сам. Как ещё по-другому ещё можно объяснить землетрясение в Подмосковье? А по тому, как нас болтало — это было не менее 8–9 баллов по шкале Рихтера…

Он побледнел, видно до него начало доходить и, чтобы уже Сашу вывести из ступора, я легонько его пихнул и сказал:

— Нужно быстрее ехать домой! Вдруг потребуется оказать помощь нашим женщинам или друзьям.

Он тут же очнулся, и мы поехали на дачу. Слава Богу, до неё было недалеко — три километра по трассе и километр по подъездной дороге. Ехали мы очень медленно, так как начали попадаться трещины в асфальте — не очень широкие, сантиметров по пять — десять на машине проехать было можно. Минут через двадцать мы всё-таки доехали до посёлка. Кстати, связь не работала — сразу после толчков я попытался дозвониться до жены и до дочери, но аппарат, ни как не мог поймать сеть Билайна, из этого я сделал вывод, — что произошла какая-нибудь авария, скорее всего от землетрясения разрушились вышки ретрансляторов.

В посёлке уличное освещение не работало — всё было темно, сторожей тоже не было, и ворота были открыты настежь. В этой темноте, выделяясь очень ярко, горели окна только в моём доме, от сердца немного отлегло — значит, дом цел и никто не пострадал, да и ветряк не рухнул.

Мелькали какие-то огоньки у дома Игоря, мы подъехали туда — весь народ был там. Дом стоял полуразрушенный, крыша сползла, рухнули кое какие перекрытия. Но, к счастью, ни Надя, ни её малыш Никита, не пострадали — Игорь постоянно с ней перекрикивался. К моменту нашего появления, мужчины практически освободили проход в дом. Мы тоже сразу же включились в работу, и примерно минут через сорок, вытащили ошалевшую Надю с совершенно спокойным и что-то гукающим своё ребёнком. После чего все отправились к нам домой.

В доме было всё нормально, никаких разрушений не наблюдалось, только некоторая мебель сдвинулась, да упал и разбился цветной телевизор, и во внутренней стене на 2 этаже появилась трещина, но это было не критично. Стена не была несущей, а служила просто перегородкой в полкирпича, между санузлом и коридором. В душе я и не сомневался, что мой дом устоит от таких толчков. Всё-таки всё было сделано качественно из первоклассных материалов, с большим запасом прочности. Тем более я столько металлической сетки и метростроевской арматуры, извёл на армирование дома.

Меня больше беспокоил ветряк, всё-таки его высота была больше семнадцати метров — но он выдержал испытание с честью, его нисколько не перекосило, мы хорошо углубили его стояк в землю и забетонировали.

А вот гараж подкачал — у него рухнули две плиты перекрытия, разбив часть кирпичной кладки и перекосив большие железные ворота. Хорошо, что там не стояла машина, а то её точно бы раздавило. Запасы угля и других материалов и оборудования не пострадали, они были в задней части гаража, куда через маленькие ворота машину я не ставил — использовал это место для мастерской. Место у больших ворот было свободно, оно предназначалось для стоянки Газели, в передней части гаража, пострадала только электрощитовая и электросчетчик, на который подавалась электроэнергия с общей линии.

У других моих соседей дела обстояли гораздо хуже. Как я уже говорил, у Игоря дом был полуразрушен, у Володи обвалилось тоже несколько перекрытий, и рухнула задняя стена — жить в таком доме, было уже нельзя. У Николая дом практически весь рассыпался, одним из обломков был даже разбит моторный отсек пригнанного бензовоза — хотя он стоял в метрах пятнадцати от дома. К счастью, сама цистерна с горючим не пострадала, так же обломками дома был полностью раздавлен автомобиль — «Форд Мондео». Несмотря на это Коля буквально излучал счастье, они всего за несколько минут до толчков ушли к нам, прихватив с собой и детей. Вика с Катей собирались поиграть с ними в «Монополь». Если бы они хотя бы на десять минут вышли позже их наверняка бы там засыпало.

По другим домам посёлка, целы ли они или разрушены — никто ничего не знал, было уже очень темно. Единственно, что я разглядел — это дом, напротив, через дорогу. Судя по очертаниям, он особо не пострадал. Отсутствие связи заметили все, ни у кого сотовый телефон не работал. У Володи контракт был с МТС, у Валеры с Мегафоном, у остальных с Билайном. Интернет тоже не функционировал.

В результате пережитых волнений никто не задумывался, что же всё-таки произошло. Когда я рассказал о своих выводах, все были в шоке, так как, несмотря на предпринимаемые уже третий день усилия и проведённые работы, никто до конца не верил, что это серьёзно, что это не какая-то игра — богатого чудака соседа. Более или менее серьёзно воспринимал информацию из интернета только Володя, остальные выполняли взятые на себя обязательства только из боязни потерять моё расположение. И я сейчас буквально физически чувствовал, как рос мой авторитет среди этих людей, как они всё больше начали прислушиваться к моим словам.

Прослушав мои предположения, все начали громко, не слушая друг-друга, высказываться по этому поводу. В основном говорили о пережитых ощущениях и намерениях немедленно выезжать на помощь своим родственникам и близким. Обстановка становилась все более нервозной и истеричной, чтобы всех как то успокоить я принес две бутылки водки Алтай, разлил ее и буквально вынудил всех выпить по сто грамм. Минут через пять после этого народ немного успокоился, стал относительно адекватен и уже был способен воспринимать не только свои выкрики.

Потом я всем напомнил, — что по прогнозам специалистов, после взрыва супервулкана должен произойти большой выброс раскалённых вулканических газов и пепла, а также выброс на орбиту до 50 километров массы твёрдых осколков, которые скоро начнут падать, метеоритным дождём. По моим прикидкам основанных на информации из интернета, газ может достигнуть нас уже через 15–20 часов после взрыва и к этому надо подготовиться. Если же на нас упадёт метеорит, то сделать мы всё равно ничего не сможем, поэтому об этом лучше и не думать. После переваривания этой информации Николай заявил:

— Мне срочно надо до подхода сюда вулканических газов ехать в Пущино — вывозить родителей…

Я с этим согласился, посоветовав ехать с Володей на его Джипе, но возвращаться не позже, чем через 12 часов, потом будет проблематично вообще куда-либо доехать. Володе тоже надо было в Пущино постараться вывезти Тёщу и переговорить с друзьями — предупредить их. Всех нас интересовала информация, что же творилось в этот момент во внешнем мире — степень разрушения домов и инфраструктуры.

После отъезда, Володи и Николая мы начали готовиться к возможной газовой атаке, а именно срочно доделывать систему очистки и подачи воздуха, заклеивать и запенивать все возможные щели. Так же мы занялись эвакуацией и переносом всей имеющейся живности и небольшого запаса корма для неё.

Размещать всех животных договорились в первую от входа комнату, по размеру она была самая большая в доме, из неё мы решили сделать сени. Из живности у нас были — только куры и поросята Ирины, пчелы Николая, а так же две собаки Володина лайка — кличкой Чапа и Колин охотничий пёс Билл — породы кромфорлендер.

Так же надо было подумать и о нашем размещении — нужно было раздобыть недостающие кровати и постельные принадлежности. Решили — при невозможности их взять из разрушенных домов, вскрывать целые и забирать всё, что нам было нужно, включая имеющиеся там продукты и лекарства. Этим пошли заниматься Саша с Флюром и Сергеем, за ними увязались и Вика с Катей.

Часа через четыре появились, Володя с Колей, все грязные, измазанные и измученные. Оказывается, на дороге в Пущино, километрах в четырёх от нас, образовалась трещина, шириной метра в полтора и никакой возможности проехать по дороге не было. Тогда они попытались объехать её по полю и там намертво застряли. Сколько не пытались вылезти, не смогли и вконце-концов сели в грязь на брюхо машины. Пришлось бросить джип там и возвращаться пешком, Николай заявил:

— Дело тухлое! Без трактора ловить там нечего. Если его не найдём — машину не вытащить. Придется ей зимовать на этом поле.

Саша с ребятами к этому времени как раз вскрыли один из мало разрушенных домов и начали носить кровати и постельные принадлежности. В этом доме так же был небольшой запас консервов, сахара и макарон, а так же несколько бутылок красного сухого вина и две бутылки водки — всё это мы взяли себе. Там было так же, (что было нам весьма полезно), пятикиловаттный обогреватель от сжигания дизельного топлива, а топлива у нас было достаточно много — целый бензовоз.

Запомнившиеся прогнозы по «вулканической зиме» с возможной температурой ниже -100 градусов по Цельсию и другая информация, почерпнутая из интернета — меня чрезвычайно пугала. Я продолжал считать, что для такой холодной и длительной зимы у нас недостаточно топлива, тем более — у нас не вышло завозить уголь хотя бы ещё один день. И я очень радовался, когда мы добывали ещё какие-нибудь запасы топлива или оборудования, которым могли воспользоваться, для дополнительного обогрева дома.

В том же вскрытом доме ребята нашли ещё небольшой, на 2,2 киловатта бензогенератор, скорее это даже был мобильный, легко перемещаемый и удобный энергоагрегат — он крепился на платформе в виде тележки, похожей на хозяйственную, с сумкой. Так же там была полная канистра с бензином и небольшой снегоуборщик на колёсах.

Ребята перенесли нужное количество кроватей и других вещей, и мы начали распределять комнаты, кто, где будет жить. Всего в доме было одиннадцать комнат. Четыре комнаты, включая столовую — на первом этаже. Так же там был один санузел с душевой кабинкой, теперь, правда, вместо душа там стояла система воздухоочистки. На втором этаже — было пять спален. Две из них достаточно большие, по 30 квадратных метров, три другие были по 18 метров, оставшееся место занимал коридор, лестница и большой санузел, где была даже ванная с джакузи. На третьем этаже, было две прекрасные, мансардные комнаты площадью по 25 квадратных метров.

На втором этаже в одной из больших спален был балкон-лоджия. Балкон был застеклён и с него открывался прекрасный вид на окрестности посёлка. Эту комнату мы решили не занимать, а использовать её как наблюдательный пункт, оттуда было хорошо видна подъездная дорога в посёлок, да и наш склад с гаражом тоже хорошо просматривались. Нельзя было занимать и две большие комнаты на первом этаже.

Первую от входа мы начали использовать как сени — разместив там имеющихся животных, запас их кормов и небольшой запас топлива для печей. Ещё там сейчас находилась часть продуктов, привезённых из Тулы, и овощей вывезенных из Галиного Института — всё это мы ещё не успели опустить в подвал. Несмотря на то, что эта комната была площадью в 45 метров — она была вся забита коробками, мешками и вольерами с животными.

Даже пройти к примыкавшей к ней комнате площадью 18 метров было затруднительно, там мы договорились разместить Валеру с Сергеем. Эта комната могла дополнительно отапливаться установленной там небольшой печью Булерьян, у неё был общий дымоход с камином, который размещался в большом зале — теперь преобразованном в сени и скотный двор.

Второй большой зал на первом этаже занимала столовая, совмещённая с кухней. Если бы убрать санузел, пространство, занятое лестницами на второй этаж и подвал, а так же лифтом в подвал, то в этом зале тоже было бы 45 квадратных метров площади. Здесь же стояла вся кухонная бытовая техника и раковина, вмонтированная в кухонную стенку.

Собирались и общались мы, обычно тоже в столовой, там стояли Т образно, два больших стола мягкий диван-кровать и 12 стульев — всё это было куплено в магазине «Икея», на распродажах. Так что все прекрасно размещались в этом зале-столовой, там было удобно и обедать. Плита и печка были под боком, кроме этого, на стене висела большая плазменная панель телевизора — она была подключена к системе домашнего кинотеатра.

В маленькой комнате, примыкавшей к столовой, поселились Володя с Галей. На втором этаже в оставшейся большой спальне остались мы с Машей — эта комната была нашей спальней с момента постройки и сдачи в эксплуатацию дома. В других маленьких спальнях второго этажа, расселились все остальные пары. Третий этаж, отвели детям Николая и Ирины — выделили им по целой комнате на человека.

Кстати об информации — её мы могли черпать, только, из передач радио и спутникого телевидения. Нормально функционировало очень немного телевизионных каналов и радиостанций. Вещание, которое велось с Останкинской телебашни, отсутствовало. По телевизору рассказывали и показывали страшные вещи — в Москве было разрушено несколько тысяч зданий и сооружений, число жертв исчислялось многими десятками тысяч человек.

Землетрясение в Москве было силой 8 баллов по шкале Рихтера, но Москве ещё очень повезло. Например, Лондон был почти полностью разрушен, к землетрясению силой 8,5 баллов, там добавились гигантские волны Цунами — которые буквально прошли над Англией. Число жертв исчислялось миллионами человек. Немного лучше обстояло дело на территории остальной Европы. Из Америки никаких данных не было вообще. Связи ни с одной страной Северной и Центральной Америки не было. Азия тоже сильно пострадала, особенно приморские страны, Японию практически всю смыло серией колоссальных волн Цунами. В Китае творился форменный ад. Во всех странах, с которыми существовала связь — было объявлено чрезвычайное положение.

Вся эта информация поступала в течение ночи по радио и спутниковому телевидению от разных мировых агентств и телекомпаний. Всё это переводила Вика, она свободно владела английским языком. Из наших электронных СМИ мы ловили только Вести-24 и несколько радиостанций. Под утро с качеством приёма сигналов начали происходить неприятные вещи, появились сильные помехи, а изображение и звук становились порой практически неразличимы.

Мы в эту ночь непрерывно что-то делали и не один человек, кроме маленького Никиты и двенадцатилетней Даши, даже не прилёг. Было состояние полной нереальности и в то же время перевозбуждённости. Когда практически пропали сигналы телевизора и радиоприёмника, появились первые признаки и проявления взрыва супервулкана. На улице вместо снега начали изредка падать серо-белёсые хлопья пепла. Заметя их, мы включили наш воздухоочиститель, даже не проверяя качество воздуха на улице, да и проверить мы его, могли только одним доступным нам способом, — пожертвовав каким либо животным, или выйти самим на улицу. Но выходить никому не хотелось, даже захватив с собой противогаз. У нас их было четыре штуки и ещё шесть запасных картриджа к ним — это привезли ребята, когда забирали детали воздухозаборника из института в Пущино.

Воздух в самом доме был вполне нормален, электричество подавалось от нашего ветряка тоже вполне нормально. Температура в доме держалась на установленном в термореле электрического котла уровне — в двадцать один градус по Цельсию. Электрический котёл полностью справлялся с отоплением всего дома, мы даже ни разу не затапливали, ни одной печки.

Уже днём все собрались в столовой, сидели уставшие, хмурые и молчали. Видя такое состояние народа, я предложил выпить грамм по двести водки, перекусить и укладываться спать. Всё равно мы уже ничего сделать не сможем. Никто не отказался, по крайней мере, выпить, даже женщины решили выпить водки, а не вина. Двумястами граммами на человека, мы конечно тогда не обошлись, все были слишком перевозбуждены и, несмотря на усталость, сидели где-то до одиннадцати часов вечера и во время этого молчаливого застолья Максим пытался поймать по радио хоть какую-нибудь станцию, но всё было безрезультатно. Время прекращения пьянки у меня плохо отложился в памяти, помню только, что посмотрел на часы у нас в спальне, еле поднявшись туда при помощи жены.

Проснулся я где-то часов в десять утра, к этому времени встали ещё не все. В столовую пришли только Володя с Галей и Николай с Ириной, ну, естественно, и мы с Машей, остальные продолжали отсыпаться, после вчерашнего сумасшедшего дня. Настроение у пришедших, впрочем, как и у нас с Машей, оставалось ниже плинтуса. Радио и телевизор не работали, на улице продолжали падать хлопья пепла, на земле уже образовался слой в пол сантиметра, температура воздуха за окном на улице была плюс три градуса.

Было мучительно сидеть и ничего не делать, хотя весь организм требовал, предпринимать какие либо действия. Хотелось немедленно собраться и ехать, помогать, и возможно спасать своих близких, своих родных. Но я был приучен работой на бирже и ещё раньше своим мелким бизнесом — что, ни в коем случае нельзя совершать, непродуманных, спонтанных поступков, обязательно нужно себя удерживать от этого любыми доступными средствами. Ведь, например, на бирже 95 % разорившихся, это те, кто спонтанно, под воздействием слухов и пропаганды, либо купил, либо встал в шорт, не обращая внимания на фундаментальный анализ. Вот и в нашем случае нельзя, что-либо делать, не обращая внимание на внешние условия.

Поэтому я всех призвал успокоиться, не суетится и предложил лучше поиграть в преферанс, заметив при этом:

— Играть мужики будем не меньше недели, и за это время я вас всех обнулю. А дамы могут открывать тотализатор, ну и соответственно кидать чепчики в воздух. От этого я просто зверею и порву всех партнёров-противников.

Играли мы, естественно, на виртуальные деньги, записав, когда то каждому по миллиону рублей на счёт, ставка обычно была по одному рублю. На тот день по этому счёту я проигрывал 150 тысяч рублей. Пока мы разыгрывали первую партию, подошли завтракать и остальные наши — теперь уже можно сказать, соратники.

После того, как все позавтракали, началось спонтанное обсуждение сложившейся ситуации: о пережитых ощущениях и о судьбах родственников, друзей и подруг — женщины при этом непрерывно рыдали и всхлипывали. Это продолжалось часа полтора, потом мне это всё надоело и, обращаясь ко всем, предложил:

— Заканчивайте эти самоедские переживания, и бессмысленное обсуждение происходящих в мире событий. На это мы никакого воздействия оказать не сможем. Нам надо обсудить свои проблемы, и разработать план наших действий в сложившейся обстановке. И в первую очередь избрать руководителя нашей группы, а так же ответственного по расходованию наших продуктовых запасов. Только они дают нам какой-то шанс на выживание. Именно эти выбранные люди должны установить нормы потребления продуктов на каждый день, а без этого в сложившейся обстановке обойтись никак невозможно.

Все восприняли это моё выступление с какой-то непонятной надеждой, как будто им показали выход из окружавшего их ужаса, Мы устроили голосование — за меня, как за руководителя группы, проголосовали все единогласно, других предложений даже и не возникло. Главным распорядителем наших запасов, после небольших прений выбрали Володю — в его честности и порядочности никто не усомнился. Главным силовиком — это я так пошутил, выбрали Сашу, его задача была организовать дежурства с наблюдением за подъездными путями, а так же организовывать отпор, если появятся банды мародёров. Я поделился с присутствующими своими опасениями по этому поводу:

— Искатели продуктов и других необходимых вещей могут появиться довольно скоро. Так как вся эта коммерческо-бандитская система перераспределения рухнет тоже очень скоро, если уже не рухнула. Никакие деньги — ни рубли, ни валюта, ни кому не будут нужны. Будут цениться реальные вещи, помогающие выжить: продукты, бензин, оружие, медикаменты, а скоро и уголь и другое топливо. В этом я полностью уверен.

Зная любовь и почитание наших людей, к официальным бумажкам, я заставил Вику написать протокол этого собрания — со смешками все его подписали. После чего объявил:

— Я принимаю первое не популярное решение — в течение недели выходить из дома не будем. А потом, в обязательном порядке, перед собственным выходом, выпустим на улицу на крыльцо — или собаку, или поросёнка и если с ним ничего не случится в течение трёх часов, то только тогда будем выходить сами.

Народу собак было жалко, поэтому решили выносить поросёнка.

Главным шеф-поваром я назначил свою жену Машу, её помощником Галю, они кроме приготовления пищи, должны были с участием — главного нашего медика Игоря — составлять ежедневное меню, исходя из наличия выделенных по установленным нормам продуктов. Нормы мы с Володей пообещали установить, когда подсчитаем все наши запасы.

Они у нас по большей части находились в железном сарае, и в сенях и их надо было переносить в подвал, чем и нужно заняться в первую очередь, пока неделю сидим в доме. Поэтому я объявил второе своё решение:

— Чтобы совсем не отсидеть свои задницы, играя в карты, будем переносить продукты из сеней в подвал, а когда воздух нормализуется, займёмся переноской туда же продуктов из сарая.

Потом продолжил:

— Скучать нам не придется. А кому станет грустно и тоскливо, может выйти во двор — подышать свежим вулканическим воздухом, тогда надеюсь, мозги-то быстро прочистятся.

Почему мы многие продукты разгрузили в сарай, а не сразу в дом или в гараж, было несколько причин. Во-первых, в дом было слишком долго, а мы спешили сделать больше ездок. В гараж мы не разгружали, чтобы не разбивать продукты на несколько частей, важно было, чтобы они находились в одном месте. Всё это из-за мышей, чтобы они не попортили наши запасы. У меня были две электронные акустические мышепугалки, привезённые из Гонконга. Они работали прекрасно, ни одна мышь не приближалась ближе, чем на 5–6 метров. Установив эти пугалки, можно было покрыть ультразвуком территорию либо гаража, либо сарая, а так как было удобнее и легче разгружать даже тяжёлые вещи в сарай — так мы и делали.

Перед воротами в сарай, на столбах у меня была оборудована кран-балка, правда с ручной, двухтонной талью. И ещё, что тоже важно, склад был больше гаража и по всему периметру были сделаны удобные, четырёхсекционные полки. Уже сейчас у нас там хранилось больше 15 тонн продуктов. Картошка и другие овощи, привезённые из Галиного института, частично были складированы в сенях. Чтобы компактно поместить продукты в подвале, там нужно было делать полки — этим после обеда мы и начали заниматься.

Доски, брус и фанеру, а также необходимые инструменты и гвозди, требуемые для сооружения полок, мы перенесли в подвал ещё ночью. Делали это больше даже для того, чтобы как-то отвлечься от поступающей кошмарной информации о катастрофе в Америке. Тогда никто не мог спать, и я решил, что нужно чем-то занять людей.

Всю неделю мы мастерили полки и переносили продукты из сеней в подвал, а так же оборудовали места для нормального размещения наших животных. Для птицы сделали зарешёченный вольер с насестами, для поросят небольшие боксы, для собак поставили две будки, пчёл мы разместили на лоджии. Корма пока хватало, его принесли от Ирины, еще, когда эвакуировали животных.

Саша распределил смены для круглосуточного дежурства. Помимо наблюдения за окрестностями, дежурный должен был заносить в электронный журнал два раза за смену — температуру воздуха и атмосферное давление, а так же время восхода и захода солнца и долготу светового дня. Для этого Катя даже написала компьютерную программу. Кроме этого дежурные должны записывать все произошедшие значимые события и явления.

Например, второго ноября были замечены на небе следы множества метеоритов, на протяжении всей недели пепел продолжал сыпаться, и достиг к 5 ноября слоя в 3,5 сантиметра. Первого ноября днём стало очень сумрачно, и всю неделю света становилось всё меньше и меньше. Температура постоянно колебалась, но для ноября было не очень холодно, 5 ноября температура была -2 градуса по Цельсию.

Свободное время, которого было предостаточно, члены нашей коммуны, проводили, либо, смотря фильмы по домашнему кинотеатру, либо читая книги, или, как мы с Володей и Колей — играя в карты. Молодёжь практически всё свободное время проводила в подвале, играя или в настольный теннис, либо в бильярд (несмотря на изготовленные полки и перенесённые из сеней продукты, свободное место там ещё оставалось). Полки мы смонтировали по периметру подвала, и они не мешали этим играм.

Овощи мы начали размещать в малом отсеке подвала, под лестницей и в сауне. Баню решено было пока не использовать, было не до этого и к тому же это слишком большой расход электроэнергии. Если бы возникло желание и необходимость в бане, складируемые там запасы овощей можно было легко и быстро вытащить.

Иногда мы все вместе смотрели фильмы по домашнему кинотеатру, или пели под караоке, или просто проигрывали аудиодиски — все эти функции входили в систему домашнего кинотеатра. Всего у меня было не очень много дисков: лазерных видеодисков было штук семьдесят, аудио дисков, записанных в формате МП-3, было около пятидесяти. За эту неделю никому скучно не было — каждый занимался интересующим его делом. Единственное, что было тяжело и давило на психику — это находиться в информационном вакууме, не зная абсолютно ничего. Ни того, что творится в мире, ни куда в конце-концов мы катимся.

Поэтому все с облегчением, но и с опаской дождались седьмого ноября, когда мы решили выносить на крыльцо поросёнка — для тестирования качества наружного воздуха.

Глава 6

Утром 7 ноября, надев противогазы, Саша и Флюр пошли в гараж и привезли овощной зарешёченный контейнер, который занесли на крыльцо, или, как мы его называли предбанник. Крыльцо было довольно большое, боковые стены были заложены, прозрачными стеклоблоками, крыша была из металлочерепицы, двери из прозрачного пластика, двойные распашные. За счёт парникового эффекта сейчас там было гораздо теплее, чем на улице. На лето эти двери легко снимались. Постелив на дно контейнера старый ковёр, чтобы животное не замёрзло, они положили несчастного, обиженного поросёнка туда, захлопнули крышку и быстро зашли обратно в дом.

По их ощущениям на улице было совершенно нормально. Пепел был перемешен со снегом, поэтому было трудно понять, сколько его выпало, а вообще слой осадков не превышал восьми сантиметров. Видимость на улице была не очень хорошей. Солнца не было видно, всё небо в густых серых облаках, Но зимой иногда бывает такая погода и такая видимость.

Мы с нетерпением стали ждать окончания эксперимента, эти три часа тянулись невыносимо медленно. Наконец, отмеренное время подошло к концу. Флюр, надев противогаз, принёс поросёнка в дом, тот возмущённо хрюкая, вырвался из его рук. Мы от радости, что поросёнок жив, навалили ему полную миску варёной картошки, добавив туда остатки нашего завтрака. Он удовлетворённо начал чавкать, поглощая пищу.

После этого все мужчины вышли во двор осмотреться. В воздухе присутствовал какой-то запах, но не очень сильный. На ночь мы решили не отключать воздухоочиститель, несмотря на то, что фильтров тонкой очистки оставалось только пять штук, остальные четырнадцать мы уже использовали. Флюр ежедневно надевая противогаз, менял фильтр грубой очистки, который находился вне дома на улице, для этого он поставил рядом с воздухозаборником лестницу-стремянку. По два раза в сутки менялся и фильтр тонкой очистки, его можно было заменить, не выходя из дома.

На улице, хотя было ещё двенадцать часов дня — было сумрачно, полное ощущение, что уже около пяти и скоро будет вечер. В воздухе ощущалось наличие мелкой пыли — по-видимому, ветер раздувал выпавший пепел. Поэтому мы решили надеть строительные респираторы, у меня их было десять штук и заняться насущными делами — переносом продуктов в подвал, при этом Володя должен делать точный подсчёт всего, что у нас было. Сегодня никуда решили на вылазку не ходить и не ездить. В первую очередь нужно было разобраться со своими запасами, чтобы знать, на что мы можем в конечном итоге рассчитывать. На какое время нам хватит этих запасов и следует ли дёргаться, увеличивая их.

Хотя Володя всё пытался предложить идти вытаскивать его джип. Но я сказал:

— Если машина ещё не уехала, то до завтра точно не уедет. И вообще, что бы её вытащить, нужен трактор, а в округе он имеется только в деревне — у Ивана. А мы пока соберёмся, пока пообедаем, уже начнёт темнеть, а в нынешние времена в темноте, я, например, сначала бы стрелял, а потом разбирался, кто это и что ему было нужно.

Он согласился, что надо подождать до завтрашнего утра, но вынудил дать обещание, что первым делом завтра мы займёмся его машиной. Пообедав часа в четыре, мы продолжили переноску продуктов в подвал до десяти часов вечера. Хорошо, что двор у меня освещался со всех сторон — стояло несколько фонарей и ещё прожектор над крыльцом дома.

В районе девяти часов вечера небо прочертила яркая огненная полоса, и раздался сильный взрыв, даже стёкла зазвенели. Дежурившая в этот момент на наблюдательном пункте Катя потом рассказывала:

— Жуть! Я видела сам взрыв, он произошёл километрах в четырёх от дома, на краю поля, рядом с лесом и даже заметила, как упало несколько деревьев, находящихся неподалёку.

Ночью тоже было несколько близких взрывов, метеоритная бомбардировка нарастала, и я молил Бога, что бы метеорит ни упал на нас.

Хотя сон был тревожный, нарушаемый громкими взрывами, я, как ни странно, встал в 7 часов утра с совершенно свежей головой и с желанием что-нибудь сделать нужное и полезное. К восьми часам встали и все остальные. Конечно, у многих вид был невыспанный, видно прошедшая ночь далась им нелегко. Позавтракав, начали обсуждать сегодняшние планы. Сошлись на мнении, что в первую очередь сегодня надо вытаскивать машину Володи — потом будет намного труднее, всё засыплет снегом и даже пробиться к ней на поле будет проблематично. Так же надо добраться до Пущино, узнать, что творится в большом мире. И надо было продолжать запасать топливо и провизию, ведь прогнозы по последствиям взрыва вулкана были ужасными, а длительность наступающей после этого взрыва «Вулканической зимы», оценивалась лет в пять-десять. Никто уже не сомневался в самых негативных вариантах прогноза полученного из интернета.

На работу по вытаскиванию застрявшего джипа договорились ехать на моей машине вчетвером: Володя, Коля, Саша и я. Взяли с собой три лопаты, ломик и имеющеюся у меня ручную лебёдку, предназначенную специально для таких случаев. Ей очень удобно вытаскивать застрявшие машины, не нужно никакого упора, она одним концом просто вворачивалась в землю. Взяли с собой так же два ружья, на всякий случай. Всего у нас было три ружья, два моих и один карабин Николая, его карабин мы и оставили Флюру, для охраны нашего дома. Хорошо, что Коля принёс его ко мне до обрушения своего дома.

Мой «мерин» с трудом, но пробирался по засыпанной снегом вперемешку с пеплом дороге — все-таки АВС и шипованная резина весьма способствовали этому. После нас оставалась колея спрессованного пепла. И думалось мне — ехать обратно по этой колее будет гораздо легче. Минут за пятнадцать доехали до трещины в асфальте, она действительно оказалась шириной более метра, невдалеке на поле увидели и занесённую снегом и пеплом машину Володи.

Почти что час мы вчетвером пытались её вытащить, но даже при помощи лебёдки удалось протащить её всего-то меньше метра. И мы решили ехать в деревню за трактором, тем более что тракториста Ивана трое из нас хорошо знали, именно он зимой чистил дороги в нашем посёлке. Еле развернувшись, поехали в деревню, она находилась, где то километрах в трёх от этого места.

Приехав туда, мы не увидели ни в одном доме признаков жизнедеятельности. В деревне царили тишина и запустение, неслышно было даже лая собак, обычно присущее этому месту. Подъезжая к дому Ивана, я едва не раздавил останки одной из них. Выйдя из машины, мы почувствовали даже через респираторы запах гниения, этот процесс происходил даже, несмотря на минусовую температуру.

Войдя в дом, мы увидели труп Ивана с обмотанной вокруг рта и носа марлевой повязкой, он сидел за столом, а рядом стояла недопитая бутылка водки. Около стола на диване, в позе эмбриона, лежал труп его жены Светы. Запах в комнате стоял тошнотворно-сладкий. Мы очень быстро выскочили на улицу, никто даже не попытался осмотреть трупы, итак было всё ясно. Они отравились, вдыхая ядовитый воздух, и при этом Иван понимал, что воздух отравлен, наверное, по запаху. Он попытался сделать защиту из марли, но ничего не помогало. Поэтому он взял и просто напился и, дал изрядную дозу жене. Бутылка на столе была емкостью в один литр, и она была практически пуста. Кроме этого, на полу рядом со столом валялась еще одна пустая бутылка.

Вообще-то он умер достойно. Как мог, попытался спасти себя и свою жену. А когда понял, что ничего не получается, не суетился, не пытался куда-то бежать, ища спасения любой ценой. А просто взял и напился вместе с женой водки, от безысходности и чтобы не было так больно и тяжело. Я уважал таких людей, которые, несмотря ни на какие обстоятельства, не будут, унижаясь и суетясь, стремиться спастись любой ценой.

Выйдя из дома Ивана, мы даже сняли респираторы и закурили. На душе было очень тяжело. Но надо было действовать, нас дома ждали наши родные и близкие, и если бы мы опустили руки, пропали бы все. Поэтому покурив, надев, обратно респираторы, мы пошли искать трактор. Он стоял в большом сарае. Коля, как опытный механик, довольно быстро его запустил, и мы поехали вытаскивать наш джип.

При помощи трактора мы довольно быстро вытащили машину Володи и на двух машинах и тракторе поехали домой.

Приехав и рассказав всем о положении дел в деревне. На холодную голову проанализировав всё увиденное, мы пришли к выводу, что отравление воздуха какими то — вулканическими газами всё-таки было. И эти газы имели такую концентрацию, что люди и животные погибали от этого и, по видимому это происходило по всему Земному шару и скорее всего, чем ближе к супервулкану, тем концентрация ядовитых веществ в вулканическом газе, выше. Правда мы надеялись, что в наших городах такого ужаса не должно быть, ведь всё-таки там есть специалисты, оборудование, противогазы, да и бомбоубежища, оборудованные системами очистки воздуха. Так же мы решили, что из деревни надо вывезти все запасы продуктов, а запасы овощей, солений и варенья у них должны быть наверняка.

Поэтому после обеда мы уже вдевятером, то есть все мужчины, включая сына Николая, поехали на Газели, тракторе и моём фургоне в деревню, собирать всё, что нам может пригодиться, в первую очередь, конечно, продукты и топливо. Обойдя обжитые дома, мы выяснили, что продуктов и особенно овощей в деревне действительно много и нужно порядка семи-восьми ездок на Газели, чтобы вывезти продуктовые запасы с крестьянских дворов. А в деревне был ещё небольшой продуктовый магазин, там тоже было различного товара на 3–4 ездки.

Начали погрузку с дома Ивана, у него в погребе было мешков тридцать картошки. На наше счастье ещё не засыпанной в деревянный короб. Было килограмм пятьдесят муки, а также много лука и чеснока, связанных в косу. Кроме этого стояли две бочки с квашеной капустой и бочка с засоленными огурцами, были и солёные грибы и двадцать литровых банок с вареньем и много ещё других продуктов. В сарае Саша нашёл самогонный аппарат, видать старый и заслуженный. Его мы тоже решили увезти, всё-таки техника, которая может пригодиться.

Ещё у Ивана стояла во дворе 1000 литровая бочка на колёсах, заполненная доверху дизельным топливом. В общем, видать по характеру он был наш человек, такой же куркуль. Для перевозки найденных вещей и продуктов мы решили использовать трактор Ивана, благо большой прицеп к нему стоял возле дома. Мы вообще чувствовали себя как бы его наследниками, тем более именно мы похоронили их с женой и помянули, приняв по пятьдесят грамм водки у их могилы, на огороде.

Вывоз и загрузка продуктов и других необходимых нам вещей только из дома Ивана заняла всё время до позднего вечера, несмотря на использование трактора с прицепом. Для того чтобы было всё видно, был привезён маленький бензогенератор, с его помощью осветили подвал с домом и весь двор.

На следующий день подъём был опять в семь часов утра. После завтрака и небольших сборов, в восемь часов мы опять приступили к вывозу запасов из деревни. Кроме продуктов, решили ещё вывозить и корма для наших животных, для свиней тонны три силоса, для птицы нашли довольно много зерна пшеницы, гречихи и ячменя. В целом по всей деревне нашли тонны четыре зерна, оно было всё обмолочено и хранилось в мешках. За счет деревни наши запасы резко увеличились, особенно овощей и солений. Повысило уровень наших запасов и наличие в деревне магазина, правда там из товаров были в основном водка и сигареты. Водки было тридцать четыре полных ящика, она была дешёвая и скорее всего палёная, более-менее неплохой водки было 5 ящиков, два Московского Кристалла и три Тульского завода, было много сухих вин в ассортименте и Шампанского. Пиво было всё попорчено, стеклянные бутылки лопнули от минусовой температуры, а в пластиковых бутылках была не жидкость, а лёд.

Из оставшегося товара, больше всего нас порадовала соль и специи, а так же чай, кофе, и разнообразные консервы, одного чая там было ящиков шесть. Всего из магазина мы сделали четыре ездки на Газели — значит, всего вывезли не меньше семи тонн продуктов и напитков, машину мы грузили с перегрузом, ехать было совсем недалеко. За весь день, а работали мы опять до десяти вечера, нам так и не удалось вывезти всё из деревни. Нужен был ещё минимум один день для вывоза всех найденных продуктов и вещей.

В течение всего этого времени, мы слышали отдаленные звуки взрывов метеоритов, но близко, ни один из них не падал.

Загрузив в десять часов вечера последнюю машину, мы поехали домой. Хотя был поздний вечер, но на улице было не очень темно, всё небо светилось от огненных траекторий падающих метеоритов, везде стоял красный, пульсирующий полумрак. Было немного жутковато, световая гамма была, как будто с картины о страшном суде и если бы не нахождение рядом моих товарищей, можно было бы сойти с ума.

Приехав домой и, разгрузившись, сели за поздний ужин — общее подавленное настроение немного уменьшил Флюр, у него вообще очень часто в разговорах проскакивали смешные истории и шутки. Он, как и Николай, был природный оптимист и весельчак — только несколько флегматичный. На стенания женщин по поводу того, что мы заняли овощами баню, душ на первом этаже, очистителем воздуха, и места, чтобы помыться и принять душ, оставалось только одно на всех — на втором этаже и туда были постоянные очереди. Он заявил:

— Женщины очень ленивые — они любят мыться, потому что им — лень чесаться.

Мы все долго смеялись над этой шуткой. Потом начали делиться впечатлениями от поездки в деревню. Во-первых, всех удивило, после увиденного в доме Ивана, что во всех обойдённых домах мы нашли ещё только три трупа — повсеместно находили, только мёртвых животных и было видно, что они погибли не сразу. Во-вторых, можно было разглядеть множество старых следов машин практически от всех жилых домов, даже старые полузанесённые колеи от транспорта угадывались на этом неповреждённом, снежно-пепельном покрове. По ним Саша определил, что проделаны они, были пять-шесть дней назад.

Из всего этого мы сделали вывод, что вулканический газ был, не настолько ядовит, что бы сразу убить всех. Кроме Ивана с женой, остальные трупы были людей преклонного возраста. И значит, остальное население деревни успело эвакуироваться, скорее всего, в Пущино. Правда, в большой спешке, об этом говорило большое количество брошенных овощных запасов. Очень настораживал тот факт, что больше в деревню никто не возвращался. Хотя на удивление — деревянные деревенские дома, от землетрясения пострадали незначительно.

Так же мы заметили, что в стоящих на пригорке двух домах не было найдено ни одного мёртвого животного, только сломанные заборы и еле заметные следы, уходящие по полю в сторону леса. Да и наши женщины видели сегодня, несколько летающих птиц. Выходило, что газ, скорее всего, был тяжелее воздуха и скапливался в низинах. А деревня как раз и находилась в ложбине, на берегу небольшой речушки. И ещё мы заметили, что следы из деревни вели не на Пущинскую трассу, а в сторону леса, значит, там был проезд, а про трещину на шоссе жители деревни, наверное, знали.

По следам на шоссе было видно, что несколько машин к трещине за эти дни подъезжали, но разворачивались и уезжали обратно. На дороге перед трещиной со стороны Пущино было видно, что снежно-пепельный слой на шоссе довольно сильно утрамбован и последняя машина подъезжала не далее как вчера.

После обсуждения всех этих наблюдений и предположений, на душе у всех стало намного легче, всё-таки мы остались не одни. Тем более, у нас случилась большая радость, пока мы сидели, Максим поймал по транзистору, по УКВ диапазону работающую радиостанцию — это была местная Серпуховская станция. Хотя он ловил на небольшую транзисторную антенну, качество приёма было неплохое, речь диктора можно было разобрать, хоть иногда она и прерывалась помехами. Подсоединив приёмник к большой антенне. Мы добились приёма хорошего сигнала практически без помех — ведь до Серпухова было не больше двадцати пяти километров.

По радио передавали довольно-таки безрадостные новости. После всемирного землетрясения, вызванного взрывом вулкана в Америке на территории США. Большие разрушения произошли и в городе Серпухове. Рухнуло двадцать три многоэтажных дома, множество домов сильно пострадало — включая и малоэтажные частные дома. По предварительным подсчетам погибло более двадцати тысяч человек, гибель людей усугубил ядовитый вулканический газ, принесённый в окружающую атмосферу силой колоссального взрыва. Так же несколько сотен человек по Серпуховскому району погибло в результате падения метеоритов — на территории города зафиксировано падение семи метеоритов.

С отравленным воздухом при отсутствии противогаза по радио советовали бороться — делая в несколько слоёв марлевую повязку для носа и рта и поддерживая её во влажном состоянии. Концентрация газа, становилась опасной для жизни на высоте ниже 3–4 метров над землёй. Нахождение на верхних этажах зданий было вполне безопасным. Так же там успокаивали тем, что ядовитые компоненты вулканического газа недолговечны и при обычных условиях распадаются в течение 7-10 суток.

Связь с Москвой в городе функционировала только по кабельной связи. Положение там тоже очень тяжёлое, число жертв исчисляется семизначными цифрами. Воздушное сообщение полностью остановлено. Полёты любых видов аппаратов невозможны — ввиду сильной турбулентности и наличию в атмосфере большого количества пепла.

Ещё по радио через каждые полчаса, повторялись призывы регистрироваться на пунктах гражданской обороны — давались их адреса, и сообщалось, что вводится снабжение продуктами по карточкам, которые будут выдаваться только зарегистрированным на этих пунктах. Так же сообщалось, что по всей стране вводится, «Чрезвычайное положение» и все случаи мародёрства будут решительно и жестоко пресекаться прямо на месте преступления. Вводится патрулирование города воинскими подразделениями.

Нас, в принципе, обрадовали сообщения по радио, хотя они были, мягко сказать — принеприятнийшими, но факт наличия людей, которые пытались взять ситуацию под контроль и облегчить выживание людей, нас успокаивал. Было важно знать, что где то существует власть, которая занимается своим прямым делом и обязанностью — снабжением и защитой своих граждан. Правда, у всей нашей мужской половины были большие сомнения, что при таком уроне возможна быстрая нормализация обстановки.

Тем более при таких чиновниках, которые больше смотрят на свой карман, чем на нужды людей и в этой обстановке будут любыми путями обеспечивать в первую очередь себя, своих близких и своих подельников. Не понимая, что такими действиями обрекают и себя и других на верную гибель. Привычный их образ жизни, что можно вылезти за счет других, умея угождать вышестоящему начальству — сейчас вряд ли пройдёт. Просто таких легковерных дурачков эти «хозяева жизни» уже не найдут — они тихо вымрут. Их просто не пустят на этот спасательный плот жизни — будут спихивать любыми путями. Ведь эта чиновничья армия никогда не понимала обычных людей, — что только за счет их незаметного безропотного труда — она и могла существовать. Как правило, чиновники практически ничего не умели и не желали принимать самостоятельно никаких решений. Принципы: «круговой поруки» и «не высовывайся — убьёт» уже перешли у них на уровень инстинктов. Исторический опыт тысячелетий показывает, что в тяжёлые времена только забота о других — объединение с целью выживания дают шанс на существование. Но центральная власть вряд ли об этом думает, а если и думает, то вряд ли что-нибудь сможет сделать — инстинкты за несколько недель не изменить, а новых людей, эта чиновничья камарилья вряд ли допустит до власти.

Наши военные, Саша и Флюр, в один голос утверждали, что имеющимися в наличии военными контингентами, порядок навести, не удастся, что самые дисциплинированные и боеспособные части находятся на Кавказе, а при таких условиях транспортного коллапса, их невозможно оттуда быстро доставить. Воздушный транспорт не действует, наземный — исходя из видимых нами трещин дорожного полотна и информации о разрушенных землетрясением домах, сооружений и мостов — тоже вряд ли функционирует.

В общем, проговорив, таким образом, до часу ночи, мы всё-таки заставили себя разойтись. Завтра надо было вставать пораньше, световой день значительно сократился, а надо было успеть перевезти все запасы из деревни домой, а то найдутся любители лёгкой наживы и без нас. Наши женщины в один голос заявили, что теперь они поодиночке дежурить ночью не будут — очень страшно. Вид из окна действительно открывался не для слабонервных: мерцающий красно-бордовый цвет неба, долетающие звуки отдалённых взрывов давили на психику. Поэтому мы решили, на эту ночь дежурства отменить, а завтра женщины будут дежурить по двое — заодно постоянно слушать приёмник и записывать важные новости и сообщения.

Встал я по будильнику в восемь часов утра. Все уже, как на работу, начали собираться на выезд по зачистке деревни от продуктов. Мы надеялись за сегодня, наконец, всё закончить. А завтра попытаться проехать в Пущино и вообще, осмотреться. В город хотели поехать по следам, оставленными деревенскими жителями. Несмотря на продолжающий изредка падать пепел и снег — колеи, проделанные несколькими машинами, наверняка останутся.

Приехав в деревню, сразу приступили к погрузке. Оставалось ещё перенести запасы из трёх домов. В это время Саша пошёл по второму разу осмотреть уже вычищенные дома. Вдруг мы что-то пропустили. И, действительно, в доме Ивана мы пропустили занавешенную настенным ковром нишу — где лежало охотничьё ружьё Сайга М3, 12 калибра и довольно много патронов и непонятно зачем нужные Ивану три гранаты ф-1. Как пошутил Флюр:

— Если ещё поискать, то наверняка найдём и пулемёт Максим, а может что и покруче…

Мы обрадовались находке, всё-таки оружия у нас было маловато. Зато теперь был целый арсенал: четыре ружья с 315 патронами из них 157 с крупной картечью, также три гранаты ф-1 и ещё ракетница с 12 выстрелами — её мы тоже нашли в одном из домов. Из интересного, мы нашли ещё один самогонный аппарат и литров десять самогонки, ткацкий станок «Веритас» с большим запасом ниток, кроме этого, нашли большой аквариум с рыбками и водной растительностью. Как ни странно, рыбки были живы, и аквариум цел, вода там не замёрзла — видно дом сохранил тепло. Все работы мы закончили в девять часов вечера и поехали домой.

Вывезли всё, что можно, даже нарубленные дрова.

Глава 7

В этот день мы опять работали без обеда, поэтому ужин был плотным, и он затянулся до одиннадцати часов. Сигналы радиоприёмника опять начали давать сбои. Правда, там никакой новой информации не было, повторяли всё одно и то же.

У нас сени были полностью заставлены привезёнными продуктами, оставался только проход и немного места для животных. Женщины не успевали перебирать привезённые овощи. Мы решили хранить их в деревянных коробах, пересыпая слои песком, как это делают в деревнях. Делать короба и переносить овощи в подвал решили завтра. Хорошо всё-таки я поставил в подвал подъёмник, а то переноска заняла бы кучу времени и сил — причинила бы массу неудобств. Короба договорились делать из расчёта того, чтобы туда влезало, не более 20 килограммов овощей и чтобы его легко можно было поставить на подъёмник, а потом на полку в подвале — песком пересыпать, тут наверху.

Обсудив все эти внутренние вопросы нашей жизни, мы не успокоились и всё-таки решили, что Володя, Коля и я — отправятся на разведку в Пущино на Володином джипе. Остальные же займутся изготовлением коробов и переносом привезённых овощей в подвал, женщины продолжат наблюдение и дежурство, а также переборку овощей. После этого все отправились по своим комнатам отдыхать. Вставать решили опять в восемь часов, раньше не имело смысла — светать начинало не раньше девяти часов. Сегодня, ночное дежурство решили тоже отменить, вряд ли кто-нибудь в такую страшную ночь решит проникнуть в наш посёлок — тем более в незнакомое место.

Утро, как уже повелось, было сумрачным, солнце даже и не проглядывало, температура была около минус пяти градусов по Цельсию, снега не было, пепел тоже практически не падал. Все быстро позавтракали и отправились выполнять поставленные вчера вечером задачи. Мы, втроём заправив Володину машину под завязку бензином, тронулись в путь.

Поехали мы на всякий случай вооружённые, взяли с собой два ружья: мою Сайгу и карабин Николая, а так же, на всякий случай, я захватил одну гранату. Ребятам для отпугивания мародеров оставили всё остальное оружие, дежурившим девчонкам выделили ракетницу со всем наличным запасом выстрелов. Это было сделано для их успокоения и, чтобы в случае чего, они могли подать сигнал.

Мы решили ехать через деревню по следам уехавших жителей. Через трещину решили не ездить, хотя и сколотили из брусьев два трёхметровых мостика, шириной по сорок сантиметров, их положили сверху на багажник. Также, на всякий случай, захватили с собой ручную лебёдку и две лопаты. Добравшись до деревни, мы медленно поехали по проложенным следам. Так петляя, километра через три, выехали на просёлочную дорогу, которая вывела нас на Пущинскую трассу, вблизи самого города.

Первое, на что мы обратили внимание при въезде в город, что у заправки стояла БМД, и не далеко от неё был сложен бруствер из мешков с песком, но солдат не было видно. У дороги тоже не было никакого поста, и никто въезд и выезд не контролировал. Дороги были нечищеные, по краям встречались какие-то обломки, видно их просто сдвинули в сторону от колеи. Виднелось несколько обрушенных многоэтажек, при снятом респираторе, ощущался запах гари. У развалин домов, кое-где виднелись группы людей, роющихся в руинах.

Мы не стали подъезжать ни к одной группе, чтобы выяснить обстановку, у нас была первоочередная цель — ехать к родственникам Коли и попытаться вывезти их к нам в посёлок. Потом нужно было заехать домой к Володе, захватить кое-что из личных вещей и тоже попытаться найти и вывезти его родных. Потому что проблем в городе было явно предостаточно, это было видно даже нам, находящимся здесь всего 15 минут. Во-первых, мы заметили в некоторых окнах уцелевших домов печные трубы, которые нещадно дымили — значит, централизованное отопление отсутствовало. Несмотря на сумрачный день, нигде не было видно электрического света — значит, и электроснабжения не было. А что такое город без электричества? Это значит отсутствие воды, да и канализация, скорее всего, не действует.

Редкие прохожие провожали нас внимательными взглядами — проезжающие машины здесь стали в редкость. На лицах практически всех прохожих мы видели защитные марлевые повязки. Дом родственников Володи был от нас ближе всего, он стоял в старом городе практически напротив центрального входа в Научный центр, ближе к реке Ока. Это была старая девятиэтажка, построенная ещё во времена Брежнева, подъезжать к ней нам нужно было мимо длинного двенадцатиэтажного шестиподъедного дома. Он был практически цел, только последнюю секцию пересекала трещина, и почти во всех окнах вылетели стёкла. Объехав дом, мы упёрлись в трещину в асфальте, шириной более двух метров, она тянулась, и по грунту, постепенно расширяясь.

Девятиэтажки, где проживали тесть и тёща Володи, просто не было, лежала большая куча обломков здания, похожая на те, которые я когда то видел по телевизору, после землетрясения в Нефтеюганске на Сахалине.

Мы стояли просто в шоке, таких разрушений мы ещё не видели. По-видимому, такое обрушение произошло не только в результате землетрясения, но и вследствие сползания грунта к реке, ведь дом находился совсем недалеко от высокого берега реки. Чтобы попасть к останкам девятиэтажки, нам не пришлось перекидывать через трещину наши мостики, привязанные на багажнике джипа. Невдалеке уже был переход, сделанный из пролёта железного заборчика с положенными сверху досками.

Мы подошли к руинам дома, там копался в развалинах какой-то человек. Коля его окликнул — он сначала сильно нас испугался. А что, трое мужиков, одетые в камуфлированные куртки, двое из них с оружием — моя Сайга была копией автомата Калашникова, только ствол толще. Поэтому он дёрнулся убежать, но понял, что быстро выбраться из развалин ему не удастся. И молча на нас, смотрел, жалко улыбаясь. Правда, Володя его быстро успокоил, сказав:

— Мы приехали за родственниками, увезти их в деревню. А тут такая трагедия! Мы вообще нечего не знаем, что творится и творилось в городе. Можно ли где-нибудь узнать о судьбе проживавших в этом доме людей?

Мужчина вышел к нам, его звали Дима, мы угостили его сигаретой и пригласили в машину пропустить грамм по сто пятьдесят водки и помянуть погибших. А я видел, что Володе, да и Николаю это было надо. Необходимо было сбить весь этот стресс, ведь это был их родной город, а у Володи вообще тёща и тесть, скорее всего, погибли. Мы с собой на всякий случай захватили целый ящик водки, вдруг надо будет что-либо выменять, либо о чём-то договориться, а водка в такой ситуации самая лучшая валюта.

Дима с удовольствием согласился разделить с нами компанию. Кроме водки у нас были бутерброды с сухой колбасой, привезённой ещё из Москвы, банка сайры и варёная картошка с солёными огурцами, всё это было заботливо собрано на обед, нашими женщинами, вместо хлеба, были лепёшки, выпечённые моей Машей ещё вчера. Дима с жадностью набросился на разложенную Николаем еду, и с набитым ртом начал отвечать на наши вопросы:

— Сам момент обрушения дома я не видел, но совершенно точно это было уже после землетрясения, минут через пять, потому что у меня в квартире всё начало качаться вылетели стёкла и погас свет около восьми часов вечера. После этого я почти сразу вышел на балкон посмотреть, что же это творится вокруг — сначала я подумал, что это происки террористов. Выйдя на балкон, едва успел выкурить сигарету, когда раздался жуткий грохот, после чего я собрался и выбежал из дома на улицу, всё было в пыли, везде метались люди, было ничего не понятно. Обойдя дом, только тогда и увидел эту ужасную картину. Выломав пролёт забора с соседями сделали мостик через трещину — правда, с того времени она увеличилась сантиметров на пятьдесят. Сделав мостик и перейдя к разрушенному дому, мы встретили человек десять жителей этого дома, успевших после первых сотрясений покинуть девятиэтажку. Пожилых, мужчину и женщину, описанных вами, я не видел. Но, ни одного пожилого человека там не было. Все собравшиеся попытались как то разобрать эту кучу, но без техники и в темноте, это было бесполезно — ничего не получалось и я пошёл домой. Все остальные тоже разошлись, пострадавшие вроде собирались направиться в местный исполком — так как никто из ответственных чиновников на место катастрофы так и не приехал. Оставшиеся без дома даже не знали где им ночевать, во что одеваться и чем питаться, а шёл уже второй час ночи.

Рассказывая всё это, Дима не забывал потреблять водку и после второй пятидесяти граммовой дозы, его слегка повело, но он стал более разговорчив и откровенней, начал рассказывать о несчастьях, которые свалились на него и его семью в эти последние десять дней.

Рассказ Димы
После того, как пришёл с развалин обрушившегося дома, первым делом пришлось вставлять стёкла в окна. Хорошо у меня на балконе, по заказу моего товарища, было приготовлено несколько комплектов для установки на его дачу. Когда установил, спать совсем не хотелось, хотя было уже полвторого ночи, жена тоже не спала, мечась по квартире от одного окна к другому.

Кстати когда пришёл, света в доме не было, на мой седьмой этаж пришлось подниматься пешком, ощупывая стену, чтобы как-то ориентироваться и не упасть. Жена, причитая, бросилась ко мне с вопросами, что происходит и долго — ли всё это будет продолжаться, ведь завтра утром, когда встанут дети, ей не на чём будет приготовить им завтрак — воды тоже нет. Оттолкнув её, я закричал — что сам ничего не знаю и не понимаю. Скорее всего, произошёл оползень, и соседний дом развалился — поубивав кучу народа, на улице образовалась громадная трещина и коммуникации, наверное, все повреждены. Как ни странно, этим я её немного успокоил, особенно словами — о больших жертвах в соседней развалившейся девятиэтажке. Наверное, она почувствовала облегчение, что мы-то живы и никаких повреждений кроме разбитых стёкол, в квартире не было — ну а коммуникации всё равно дня через два починят.

Я предложил жене, чтобы окончательно успокоится — давай примем коньячёк, который был приготовлен для подарка тестю на день рождения — тем более я замучился и замёрз. Немного подумав, она дала добро — бутылку мы уговорили, где то за час и только после этого смогли уснуть.

Наутро я злой и невыспанный встал, чтобы идти на работу, воды так и не было, умываться было нечем. Неожиданно заработала радиоточка на кухне. По ней передавали, что произошло катастрофическое землетрясение из-за взрыва вулкана в Америке, и чтобы все сохраняли спокойствие, все меры по ликвидации аварий будут приняты. Прослушав сообщение, я отправился на работу в местную типографию — работал я там электриком. Зарплата была небольшая, но я ещё подхалтуривал на стороне — по крайней мере, на покупку машины и на жизнь хватало.

Прейдя на работу, я узнал, что временно типография работать не будет и всех собирают в клубе Биологического центра к десяти часам. Там сейчас организован штаб Гражданской обороны, будет проведена информационная лекция, и будут распределять на работу. Пока не заработает типография, работать придётся там, зарплата будет такая же. Прейдя в клуб, я услышал то же самое, что передавали по радио, единственное дополнение, что, судя по снимкам из космоса, разрушения наблюдаются по всему миру, а Америке вообще — хана. Из космоса Центральную и Северную Америку совершенно не видно, слишком плотные облака, смешанные с пеплом и другими выбросами вулкана, даже радиосигналы не проходят, и информации о положении дел в странах расположенных там совсем нет. Так же там нас предупредили, что и в сторону России идут эти облака.

Было объявлено, что вводится чрезвычайное положение и временно, до нормализации обстановки, вводится карточная система распределения продуктов и топлива. Только по карточкам, которые для работающих будут выдаваться здесь, а для неработающих и детей в домоуправлениях по месту прописки — можно будет получить продукты, бензин и другие, жизненно необходимые вещи.

Все магазины, заправки и другие торговые точки закрываются, а имеющиеся в них товары изымаются под расписку, для будущей компенсации. Они говорили, конечно, правильные вещи, но я лично видел, направляясь сюда — как несколько парней громили коммерческий ларёк. А прохожие после отъезда этих бандитов с добытым пивом и другими товарами, которыми они загрузили свой БМВ, принялись разбирать остатки товара, я тоже успел урвать блок сигарет «Бонд» и несколько шоколадок. Все это происходило днем, и никакая власть им не помешала.

Между тем, зарегистрировавшись, я получил пока назначение в бригаду по расчистке улиц. Как сказал главный по распределению на работы:

— Тебя обязательно привлечем к работе по специальности. Нужно только чтобы прояснилась ситуация с подачей электроэнергии — без неё не получится подать воду и тепло в дома. Специальность на будущее нужная.

На мой вопрос:

— А как же сейчас людям брать воду?

Он ответил:

— Машины водовозки на все районы города уже выделены. Они по графику будут развозить воду.

И пошутил:

— От жажды никто не умрёт.

Нашей бригаде в двадцать человек выделили трактор Беларусь, автобус ПАЗик, самосвал ЗИЛ и каждому по лопате, было ещё три ломика. На наше возмущение по поводу низкой механизации, нам объяснили: — тяжёлой техники и так не хватает и она вся будет занята на разборке завалов зданий.

Каждому зарегистрированному выделили по пятилитровой бутылке воды, по две пачки галет, плавленый сыр Виола и банку рыбных консервов. На сборе нашей бригады всех отпустили на два часа домой, отнести полученные продукты и сообщить родным, где мы и чем заняты. Телефоны ни у кого не работали. К двум часам дня все должны были собраться у дороги, напротив главного входа в Биоцентр, туда же должна была подъехать и выделенная техника.

Принеся домой полученные и добытые мной товары, я рассказал жене обо всей ситуации, творящейся в мире и в нашем городе, и сказал ей, чтобы она не тянула, а пошла, регистрироваться и получать талоны в домоуправлении на детей и на себя. После чего, пошёл на новую работу.

Мы работали по расчистке дорог, где то часа два, потом нас сняли и направили на разборку рухнувшего дома возле кинотеатра. Людей не хватало, а там была надежда найти хоть кого-нибудь живого. Всем выдали по противогазу и респиратору. Без респиратора работать там было невозможно. А в некоторых местах из-за произошедших утечек газа, было невозможно работать уже и без противогаза. Наша бригада работала без перерыва до девяти часов вечера, место работ освещалось прожекторами от дизельгенератора. К девяти часам прибыла бригада сменщиков, и я отправился домой.

Кстати, нам выдали ещё и небольшие фонарики с запасными батарейками. Придя домой, поужинал холодной пищей. Жена, правда, обнадёжила, сказав:

— С завтрашнего дня можно будет получать горячее питание в институтской столовой, я взяла на всех талоны — но правда только один раз в день.

Я её слушал в пол уха, был ужасно вымотан и, несмотря на довольно ощутимую прохладу в квартире, просто рухнул на кровать спать. Проснулся в пять часов утра, на улице было ещё темно, в квартире было холодно, на комнатном термометре было девять градусов.

До работы я собирался на машине доехать, взять пустую 250 литровую бочку, которую вчера нашёл и припрятал, когда мы чистили дорогу. Из неё я собирался делать печку, типа — буржуйки. Вчера я понял, что скорой подачи электричества и тепла не предвидится, а при такой температуре в квартире мы быстро вымерзнем — как мамонты. По пути я хотел заехать и в хозяйственный магазин неподалёку. Вчера вечером я заметил, что магазин вскрыли и что-то там таскали. Не позавтракав, так как горячего ничего не было, а сухая и холодная пища в рот не лезла, я пошёл к машине, завёл её и подъехал к магазину.

Действительно кто-то там уже побывал. Очень осторожно, оставив машину метрах в пятнадцати от магазина, я влез в разбитую стеклянную витрину. Решётка, раньше стоявшая тут, была вырвана с корнем, наверное, её вырвали при помощи троса, привязанного к автомобилю. Включил фонарь, вокруг было всё перевёрнуто, некоторые полки были опрокинуты. Вот сволочи — подумал я: — ну вскрыли, ну взяли, что вам было нужно, зачем же портить остальной товар — а товара оставалось ещё много.

Мне для печки нужны были дымовые трубы, и они тут были, я взял нужное мне количество, а также одну полуметровую трубу «сэндвич» для прохода через окно и отнёс это всё в машину. Вернувшись, нашел ещё два двухметровых листа из нержавейки, свернул их в трубу и тоже отнёс в машину. Потом я в три полиэтиленовых пакета собрал разную мелочь, которая может пригодиться для изготовления печки. К своей радости, нашёл и термогерметик, теперь будет чем заделывать щели в печке.

Я торопился, не стоило оставаться там слишком долго, а то ещё кто ни будь, увидит. К тому же скоро идти на работу, а нужно ещё привезти бочку и перенести всё домой. Набив пакеты, я поехал за бочкой, потом вместе с женой затаскивал её на свой седьмой этаж, затем мы вместе переносили всю мою сегодняшнюю добычу. Так что еле успел к девяти часам подойти на работу, ведь надо было ещё успеть забежать в институтскую столовую, съесть свой горячий завтрак, (всем участвующим в спасательных операциях выделили дополнительные талоны на завтраки в столовой).

В этот день мы были опять направлены на разбор завалов рухнувшего дома. Я видел много людей, которые поселились в здании института, все-таки здесь было электричество от дизельгенератора и было гораздо теплее. Сам тоже подумывал, не эвакуироваться ли и нам сюда, но людская скученность, (практически везде стояли раскладушки и железные кровати), а также надежда на изготовление печки, удерживали меня от этого.

Работали мы часов до двух, но потом прекратили, мешали осадки в виде какого-то пепла и очень неприятный запах, даже в респираторе. У людей, которые долго дышали этим воздухом без противогаза, начинала сильно болеть голова и подступала тошнота.

По команде мы все эвакуировались в здание штаба в бывший кинотеатр. Там просидели два часа, пока учёные из института делали анализ воздуха. Я очень беспокоился за свою семью, но меня успокоили, сказали:

— По трансляции уже объявили об опасности отравления воздухом, и сообщили инструкцию по поведению, что нужно закрыть все окна и заклеить щели, а в вентиляционную систему квартир вставить в решётки несколько слоёв марли, которую следует поддерживать во влажном состоянии.

Через два часа выступил профессор из института и объяснил:

— Это вулканический газ и в небольшой концентрации он не смертелен и он тяжелее воздуха. Поэтому он вряд ли поднимется выше пяти метров, тем более, рядом низина, русло реки, и этот газ, по любому будет стремиться туда и выветриваться из города.

Газ этот через неделю, даже в низинах должен полностью распасться на безопасные фракции и вообще, людям выше третьего этажа можно его не опасаться, а спокойно жить с открытыми окнами.

Этим он всех более или менее успокоил.

В связи с возникшей газовой опасностью, руководство нашего МЧС решило все работы приостановить и всех распустить по домам. О сборе будет сообщено по радиотрансляции, так же предлагалось всем, кто живёт ниже третьего этажа, эвакуироваться в здания Биологического центра или академической гостиницы. За водой и отовариванием карточек советовали ходить только в противогазах. Тут же начали выдавать по два запасных картриджа к противогазу и по продуктовому набору, вместе с 5 литровой баклажкой с водой. После чего, все, уже надев противогазы, начали расходиться по домам.

Придя домой, я застал жену и обоих детей, одетых в зимнюю одежду, дети сверху ещё были закутаны в ватные одеяла. Все трое сидели возле единственного источника света и тепла в квартире, — свечи поставленной в маленькое блюдце. Хорошо, что в магазине я набил ими два целлофановых пакета. В квартире, стояла температура в шесть градусов — на улице было минус четыре.

Даже не раздеваясь, я сразу приступил к изготовлению печки. В наборе моих инструментов была ручная дрель, а свёрл по металлу я набрал в магазине. Попутно рассказывая жене о том, что узнал сегодня, я по периметру высверлил дно у бочки, потом перевернув её, сделал отверстие под диаметр трубы дымохода, с боку бочки высверлил два проёма для дверок, одно большое для закладки дров и маленькое для поддувала и уборки золы.

Я решил работать хоть всю ночь, но печку сделать, потому что при такой температуре можно было уснуть и не проснуться. Дело шло довольно споро, железо сверлилось легко, свёрл у меня было много. Для перегородки внутри печки, на которой будут лежать дрова, я использовал высверленное днище, предварительно пробив там дырки для доступа воздуха. Держалось оно на двух арматуринах, которые я продел, просверлив бока бочки.

Получившуюся конструкцию поставил на лист нержавейки, который привез из магазина. Отверстие куда встанет труба, я сделал меньшего диаметра, чем труба, а потом плоскозубцами загнул до нужного мне диаметра, после чего труба встала туда как влитая и не двигалась. Места соединения тщательно замазал герметикам. Дверцы к печке, тоже сделал достаточно просто: высверленные части проёмов посадил на обычные дверные петли, сверху, на получившуюся дверку, привинтил вырезанную из нержавейки пластину большего размера, чтобы она перекрывала все щели.

К утру, печка была готова. Я поставил её в двух метрах от форточки, куда выходила труба, чтобы эта длинная труба тоже грела комнату. Промежутки, оставшиеся в форточке, я забил стекловатой, найденной на работе по расчистке дорог. Со стороны комнаты я сделал из нержавейки экран, закрепив его к форточной раме саморезами. Таким образом, форточный проём был полностью закрыт листом нержавейки, и куски стекловаты не проникали в дом.

Пока все спали я, надев противогаз, вышел во двор набрать дров. Разных деревяшек валялось много, — я сделал уже четвёртую ходку, когда встала жена. Она круглыми недоверчивыми глазами смотрела на мою конструкцию, но после того, как я растопил печь, начала с криком восторга прыгать вокруг неё. А я обессилено уселся на диван, сил говорить, или что-то делать уже не оставалось.

Проснулся я только на следующий день рано утром, в комнате было уже гораздо теплее — около 17 градусов. Дров уже не было, печка была холодная. Пришлось надеть противогаз и начинать носить дрова, где то на пятой ходке встала жена, и пока я делал ещё четыре ходки, приготовила горячий завтрак, и я первый раз с момента катастрофы поел дома горячую пищу.

Воды у нас оставалось совсем немного. Подумав, решил съездить на машине в ближайшую деревню Балково за водой, я знал, там был колодец, — заодно осмотреться и привезти дров. Около дома уже всё собрали, этим занимался не только я.

По пути я заглянул в хозяйственный магазин. Видно было, что его уже довольно сильно подчистили, но я всё равно нашёл там четыре пластиковые 20 литровые канистры. Съездив в Балково, я набрал воды. Было видно, что многие дома были покинуты жителями. В один по виду жилой я постучал, думая переговорить с хозяевами. Но меня послали куда подальше и пригрозили, если не уберусь в своё Пущино, а продолжу лазить по деревне, угостить дробью. От греха подальше, я ушёл от этого дома и решил осмотреть покинутые.

Во всех царил разгром, видно они подверглись мародёрству и только в одном я нашёл несколько банок варенья и солений, а так- же большой бак квашеной капусты и полную кастрюлю засолённого сала — наверное, эти запасы, лежащие в маленьком погребе, в самом доме пропустили при грабеже. Забрав всё это, я во дворе из поленницы загрузил полную машину дров и поехал домой изрядно вымотанный — всё-таки, нахождение всё время в противогазе здорово утомляет.

На следующий день я ещё раз съездил в Балково, там уже было несколько машин из Пущино, народ тарился на местном коровнике — мясом, отрезая куски от погибших животных. Я тоже принял в этом участие, загрузив в багажник килограммов семьдесят вполне нормального мяса. Потом набрал воду и опять загрузил полную машину колотыми дровами, по всем покинутым домам их уже оставалось очень немного, основную часть вывезли, по-видимому, сюда ездило много народа из Пущино — дорога была хорошо наезжена.

После этой поездки, я, до вчерашнего, дня не выходил из дома, только вчера по трансляции объявили общий сбор и отменили газовую опасность. Нашу бригаду поставили на вывоз погибших людей и животных. Работа была кошмарная, трупов было много, на это поставили треть всех бригад.

Трупы отвозили к оврагам на западной окраине города, где укладывали в эти братские могилы и бульдозером засыпали. Туши животных свозили самосвалами в овраг неподалеку. Вчера работали до позднего вечера и единственное послабление после этого кошмара, это то, что после работы выдали по двести грамм водки и хорошо накормили. Правда, многие есть, не смогли, горы трупов стояли перед, глазами. Так же нам на сегодня сделали выходной — вот поэтому я с утра и копаюсь в развалинах, в поисках деревяшек для дров и в надежде найти, какие-нибудь продукты или ещё что-нибудь нужное в хозяйстве.

Рассказав всё это, Дима, изрядно захмелев, добавил:

— Вы счастливые, что оказались в деревне и не видели всего этого ужаса, я тоже хотел бы уехать из города, но уже использовал практически весь бензин в машине, а нового негде взять. Да и нет у меня: ни дома, ни родственников в деревне.

Мы его успокоили, тем, что в коллективе с грамотным руководством шансов выжить гораздо больше, тем более они объединены под руководством официальных структур и имеют полное право воспользоваться, стратегическими государственными запасами. На что Дима, печально ухмыльнулся и сказал:

— Права то имеем, но власть «правее». И как обычно оказываются, что всё это не про нас. Наверху идут свои разборки за ресурсы. Уже теперь власти разделились на два лагеря. Один из институтского начальства и администрации города, которые контролируют четыре микрорайона. Второй из бывшего милицейского начальства, которые закрепился в микрорайоне ФИАМ, где была угольная котельная и несколько продуктовых складов и эти «козлы» не хотят со складов отдавать на нужды города, ни уголь, ни продукты.

Ещё поговорив немного по этому поводу, мы распрощались с Димой, подарив ему на прощание две бутылки водки, что бы он выменял на них продукты для семьи. Было его немного жаль, хороший человек, но, по большому счёту, помочь ему и его семье мы ничем не могли. Возможно, под патронажем государственных структур, с их грандиозными мобилизационными запасами, его семье предоставлялось больше возможностей выжить, чем нам, рассчитывающим только на свои силы.

Выпивали и разговаривали мы с Димой в общей сложности часа три, из нас троих практически не пил только я, ведь должен оставаться кто-то трезвый и адекватный, чтобы вести машину. К тому же, Пущино не мой родной город, я был здесь всего раза три, поэтому мне было легче переносить все эти разрушения. Потом мы поехали к дому Колиных родных, он был совсем недалеко, но из-за трещины нам пришлось сделать довольно большой крюк.

Подъехав к совершенно целому дому, мы вышли из машины и направились в квартиру к родителям Коли. Они жили на первом этаже, квартира оказалась открытой, и там никого не было, книги, и деревянная мебель тоже исчезли. Поднявшись по лестнице выше, мы нашли заселённую квартиру, где проживающие там люди, хорошо знавшие родителей Николая, перебивая друг-друга, рассказали нам:

— Все жильцы с первого этажа погибли, Твоих родителей Коля, нашли в подъезде на первом этаже. По-видимому, они почувствовали неприятный запах, вышли из квартиры в подъезд, но сделать уже ничего не смогли и умерли там. Увезли хоронить их в братскую могилу вчера днём.

Больше эти соседи ничего не знали. Николай, до этого молча сидевший, вдруг никого не стесняясь, начал рыдать. Я встал, пошёл в машину и принёс две бутылки водки и оставшуюся банку консервов. Мы вместе с соседями помянули трагически погибших родителей…. Коля немного успокоился, все-таки общее горе и несчастья сглаживали его личную трагедию. Потом я настоял на том, чтобы не ехать в темноте, тронутся домой прямо сейчас — дорога была довольно сложная. Только Николай немного упирался — требуя сначала заехать к нему домой, ему нужно было забрать кое, — какие вещи и фотографии родителей. Но я ему пообещал завтра обязательно туда заехать. Всё равно нужно было в Пущино вернуться, чтобы пообщаться с администрацией. Может быть, мы сможем оказать друг другу какую-нибудь взаимопомощь и окажемся чем-либо полезными.

Глава 8

Наш приезд домой совпал с наступлением полной темноты, небо изредка озаряли следы падения метеоритов, количество их, по сравнению с прошлой ночью, резко сократилось. Приехав домой, мы застали всех слегка возбуждёнными. Оказывается, сегодня днём в посёлок пытались проникнуть мародёры. Они приехали на двух машинах и вырвали буксировочным тросом одну из створок железных, въездных ворот. Ворота мы постоянно закрывали на навесной замок, после исчезновения сторожей. После землетрясения — они, скорее всего, плюнув на работу, уехали домой к своим родным.

Наши дежурные Вика и Катя вовремя увидели чужие машины и сразу предупредили ребят, занятых переноской овощей в подвал. Саша с Флюром, взяв ружья, пошли узнать, что надо этим людям в машинах, они приблизились к тому моменту — когда те уже вырвали створку. На вопрос Саши:

— Что вам здесь нужно?

Эти бандиты сразу начали стрелять, но ребята были опытные, и подготовленные и их трудно было застать врасплох. Саша мгновенно залёг, а Флюр, замаскировавшись у домика сторожей, открыл ответный огонь и вроде ранил двух человек картечью. Но сейчас определить это было невозможно, машины развернулись и быстро уехали, ребята не стали стрелять им вслед. Описывая этот эпизод, Саша сказал:

— В принципе мы могли положить там всех мародёров, это были полные дилетанты — просто открытые мишени. Надеюсь, теперь получив слегка по мозгам, они вряд ли сюда сунутся.

Обсудив это происшествие, мы тоже рассказали, что видели и узнали в Пущино, а так же о гибели родственников и родных Володи и Коли. Узнав о гибели бабушки и дедушки, заплакал даже Максим, не говоря уже о женщинах. С Галей, после нашего рассказа о судьбе дома, и, скорее всего, гибели родителей, опять случился истерический припадок, пришлось делать ей успокаивающий укол. Остальных я просто отпаивал валерьянкой.

Потом мы решили помянуть всех погибших и вообще, я только тогда узнал, что в этой обрушившейся девятиэтажке находилась квартира и Володи с Галей, только в соседнем подъезде. А вообще, наши женщины держались стоически, всё-таки произошедшие события закалили их — жалоб и истерик практически не было.

Поминки затянулись практически до одиннадцати часов вечера, хотя утром договорились вставать не позже семи часов. Народ был молчалив, как никогда, все вспоминали своих родственников, о которых ничего не было известно.

С этого дня договорились опять установить ночное дежурство. В эту ночь посменно должны были отдежурить Валера с Сергеем. Ночами теперь будут дежурить одни мужчины. Утром все встали, как и хотели, в семь часов. Во время завтрака распланировали, как повелось, задачи каждого на сегодня. Мы опять втроём едем в Пущино. Попытаемся встретиться с администрацией и, самое главное, почему я так стремился в город. Может оттуда удастся связаться с Москвой — туда должны были проходить проводные линии связи. Мне было необходимо узнать о судьбе моих родных, друзей и родителей Маши. Саша также просил связаться с его командованием и доложить о невозможности сейчас добраться до службы.

Ну а Николаю, нужно было попасть в свою квартиру и в свой сервис — захватить дома личные вещи и фотографии, и кое-какие инструменты и расходные материалы для автомобилей у себя на сервисе. Ребята в это время отремонтируют ворота и продолжат переносить запасы в подвал. Женщины будут перебирать овощи, займутся дежурством, стиркой и приготовлением пищи.

Из дома мы выехали в восемь часов, по знакомой дороге через полчаса добрались до города и сразу поехали к администрации. Там Володя вышел — мы решили, что всем вместе нам светится там совершенно необязательно, это только может навредить. Володя знал прекрасно всё руководство Научного центра и был знаком с МЭРом и всеми его замами и обо всём, что нужно, он сам договорится, а мы приедем на это место часа через четыре.

С Колей мы собирались пока съездить к нему домой и на сервис, загрузится нужными вещами. Он жил в микрорайоне Г, это было совсем недалеко от администрации и мы там были уже через семь минут. Поднявшись пешком на Колин этаж — увидели, что дверь в его квартиру сломана и даже не закрыта. Зайдя туда, мы увидели печальную картину — деревянной мебели практически не осталось, только щепки валялись на полу, книг тоже не было. Из вещей в квартире оставались только наваленная на полу старая одежда и бытовая техника. Мародеры брали, в первую очередь, дрова и пищу. По заверению Николая:

— В доме оставались кое-какие продукты и вина.

Но делать было нечего, Коля пошарил по набросанным кучам старых вещей и обуви и кое-что отобрал, всё это мы сложили в пакеты, принесённые с собой, и пошли к машине.

К соседям разозлённый Коля даже не стал стучаться, как он выразился:

— Сволочи! Наверняка если не они это сделали, то слышали, как ломали дверь и ничего не предприняли. А залез в квартиру и таскал обломки мебели и книги однозначно жилец нашего подъезда.

Уложив принесённые вещи в машину, мы поехали к сервису, он находился на окраине города возле гаражей, при выезде к деревне Балково. Сервис был тоже разгромлен, видно искали топливо, исчезли все смазочные материалы, кроме графитовой смазки, но инструменты и оборудование не были тронуты. Загрузив в машину найденные инструменты, мы положили в багажник небольшой токарный станок. Вдвоём мы его еле туда засунули, такой он был тяжёлый. А так как до встречи с Володей оставалось более часа, мы поехали посмотреть, что творится в городе и можно ли чего полезного приватизировать. Так же хотели заглянуть в хозяйственный магазин, про который рассказывал Дима, может там ещё не всё растащили и нужные нам в хозяйстве вещи пока остались.

Недалеко от микрорайона ФИАМ, я обратил внимание на два милицейских УАЗика — один стоял у самого входа в магазин, и люди в форме, что-то оттуда в него загружали, второй стоял немного в стороне, как бы охраняя первый. Вдруг этот УАЗик сорвался с места и перегородил нам дорогу.

Я остановился метрах в пятнадцати от него и сразу вспомнил рассказ Димы, что, в основном, милиция отделилась от структур администрации и захватила власть над микрорайоном ФИАМ. Что они были замечены в грабежах магазинов, и именно защитой от них была вызвана необходимость — поставки БМД около заправки, так как они пытались взять и её тоже под свой контроль.

Из УАЗика вышли двое в милицейской форме с автоматами, третий остался в машине, но автомат демонстративно высунул в окно. Один из вышедших милиционеров громко закричал:

— Быстро! Вышли из машины. Приготовили документы и открыли багажник для досмотра.

Я крикнул Коле:

— Вылезай под защиту корпуса джипа и приготовь ружьё. Машину я остановил боком к проезжей части, пассажирским местом к милиционерам. Коля сидел на своём обычном месте, на заднем сидении.

Выйдя сам под защиту машины и высунув Сайгу, я закричал в ответ:

— Мы едем по заданию администрации, и сначала сами предъявите документы и представьтесь.

Заметив оружие, вышедшие милиционеры быстро отбежали под защиту УАЗика. И оттуда чередуя слова с матерной бранью, приказали:

— Уматывайте от машины, оставив ключи.

При этом кричали:

— Вы можете не бояться, мы вдогонку стрелять не будем, сами вы нам на хрен не нужны.

Николай выглянул, с намерением им что-то ответить, и в этот момент, сидящий в УАЗике, начал стрелять, и стрелял он на поражение. Коля дёрнулся, приседая под защиту машины, я тоже присел, передвигаясь под защиту двигателя. Потом оперев ружьё о передний бампер, выстрелил, не останавливаясь все находящиеся в магазине патроны, а их там было шесть штук и заряжены они были картечью, а на близком расстоянии, это покруче чем автомат. Тем более у них были укороченные АК под 5,45 миллиметровый патрон. Выглянув из-за, машины, увидел, что я картечью буквально изрешетил весь УАЗик, а от магазина стреляя в нашу сторону, бежит ещё три человека. Второй УАЗик уже завели, и сейчас он тоже поедет в нашу сторону. Дело стало принимать совсем неблагоприятный оборот. Тогда я бросил единственную, имеющуюся у нас гранату в сторону набегавших милиционеров и крикнул Коле:

— Сваливаем! Быстрей забирайся в тачку, пора делать ноги.

Он в это время с упоением стрелял, в остановивший нас УАЗик.

Хорошо, что наша машина была не заглушена. Плюхнувшись на водительское сидение, засыпанное осколками от разбитых выстрелами боковых окон, я с визгом пробуксовываемых колес, через бордюр, по пешеходной дорожке развернулся и поехал прочь. После взрыва гранаты, противник присмирел, и преследовать нас не решился — только пострелял вслед. К счастью, переднее стекло хоть и было продырявлено в двух местах, но ещё держалось, хотя видимость была затруднена.

Мы отъехали где-то километра три от места боестолкновения, когда наша машина сильно задымила, на приборной панели лампочка мигала, показывая сильный перегрев. Я остановился и заглушил мотор, потом зарядил ружьё и только после этого занялся постанывающим Николаем.

Всё в области правого плеча у него было в крови, да и на заднем сиденье были брызги крови. Под его непрекращающийся мат, прерываемый вскриками, я стащил с него куртку и оголил плечо. Рана была пустяковая, пуля по касательной задела плечо, содрав кожу и вырвав немного мяса, правда, рана сильно кровоточила. Продезинфицировав водкой и стерев с плеча кровь влажной салфеткой, я обмазал толстым слоем мази «спасатель» эту, можно сказать, глубокую и крупную царапину, потом залепил её большим бактерицидным пластырем. Всё это я взял из автомобильной аптечки. Для обезболивания я дал Коле три таблетки анальгина, хотя он требовал — сто грамм водки.

После обработки раны, Николай с проклятиями натянул куртку, и мы вышли из машины, предварительно открыв капот двигательного отсека — нужно было посмотреть, что же случилось с машиной. Внешне наш джип, предстал довольно в неприглядном виде: все боковые окна были выбиты, с правого боку в обоих дверях выделялось несколько пробоин, правая фара разбита, переднее стекло держалось на честном слове. Там было две пробоины, от которых расходились длинные трещины, но это было всё-таки лучше, чем, если бы оно распалось на мелкие осколки. Сейчас хотя бы через лобовое стекло была видна дорога и не дул в лицо холодный ветер.

Заглянув под капот, мы увидели, что двигатель был в полном порядке, но вот радиатору не повезло. На нём была длинная рваная пробоина от пули, видно она прошла по касательной к радиатору и вскрыла его, как консервную банку. Ремонту не подлежит — изрёк Николай и стал грязно ругать встретившихся нам милиционеров.

— Что будем делать? — остановил я его руладу.

— А что тут сделаешь — ответил он, — будем ехать минут по пять, потом останавливаться и охлаждаться. Печку надо включить на полную мощность и постоянно доливать в радиатор воду, может так до дому и доберёмся. А если движок заклинит, придётся машину бросить и идти пешком.

Мы представили Володю, когда он увидит состояние своей машины — после того как он потерял родственников, свою квартиру, да и дача стояла полуразрушенная, и нам стало неуютно. Но делать было нечего — за Володей, же ехать надо. Долив воды в радиатор — у нас была двухлитровая бутылка из-под газировки, мы поехали к месту встречи, к администрации, по пути мы ещё раз останавливались, остудить машину.

На месте встречи уже стоял Володя, он даже замёрз, ожидая нас. Температура воздуха была минус пять градусов, но как, ни странно, сильного снегопада всё это время после катастрофы не наблюдалось. Володя просто остолбенел, когда увидел свою машину, он только кивал в ответ, когда мы ему рассказывали о наших злоключениях. Он даже не мог ничего толком рассказать о своём посещении института и местной администрации, только протянул три пакета набитых какими-то приборами и стекляшками и ещё сказал:

— Связаться с Москвой очень проблематично, прямого выхода нет, только через Серпухов.

Чтобы как-то разрядить ситуацию, я предложил пропустить по сто грамм и перекусить немного. Тем более Коля всё время ныл, что ему необходимо по всем военным канонам жидкое обезболивающее, а то рана постоянно болит. Так как в машине без стёкол было холодно, мы быстро допили открытую мной для дезинфекции раны Николая бутылку, заедая всё это взятыми из дома бутербродами.

Для того чтобы доехать до дома, нам нужно было где то раздобыть воды. Володя знал, где стоит водовозка, оставалось найти ёмкости для воды, двухлитровой бутылки было мало. Решили сходить в хозяйственный магазин, о котором рассказывал Дима — там наверняка будут какие-нибудь ёмкости, тем более что он находился совсем недалеко, Володя знал, где он располагался. Пошли мы с Володей, оставив Колю, как раненого, сторожить машину, при этом я посоветовал:

— Чтобы не замёрзнуть, побегай вокруг спасшего тебя своим телом джипа. И вообще ты охотник и должен тренироваться переносить климатические неурядицы.

В магазине действительно было всё разгромлено, и он стоял почти, что весь опустошённый, много оставалось только удобрений и земли в мешках — даже краску и ту почти, что всю растащили. Хотя я не понимал, кому она может понадобиться в такой ситуации. Обойдя весь магазин, мы все-таки нашли двадцатилитровую пластиковую канистру с антисептиком «Сенеж». Нашли также несколько свёрл и наборов пилок для электролобзиков, не понадобились мародерам и обрезные диски для болгарки, — все это мы нагрузили в имеющиеся пакеты и пошли к выходу. Там был ещё ларёк с лазерными дисками, его тоже практически не тронули. Пошарив там, мы набрали штук сто семьдесят различных дисков и уже окончательно пошли к машине. «Сенеж», естественно, мы вылили, освободив ёмкость.

Николай ходил возле машины и, увидев нас, сказал:

— Больше сидеть тут и ждать не могу и лучше пойду я сам, в одиночку за водой.

Я, усмехаясь, заметил:

— Опять Николя ты пролетел! Зачем ходить, лучше мы туда доедем.

Сложив всё в машину, мы поехали к месту стоянки водовозки, до неё было меньше километра. Наполнив ёмкости водой, сразу поехали домой, периодически останавливаясь, охлаждая машину и доливая воды в радиатор. В машине, несмотря на постоянно работающий обдув от печки, было холодно и все очень замёрзли. Поэтому на середине пути, при очередной остановке решили ещё принять по сто граммов водки на брата. Таким образом, мы добирались до дома три часа, вместо тридцати минут, которые ехали утром. На улице похолодало, температура опустилась ниже -7 градусов. Когда уже стемнело, мы подъехали к дому, несмотря на выпитое, были совершенно трезвые, наверное, это от холода. Зайдя домой и, отогревшись за горячим ужином, мы начали рассказывать о приключившихся с нами коллизиях, о столкновении с милиционерами, потом, о посещении местной администрации и института рассказал Володя.

Глава 9

Рассказ Володи
После отъезда Толи с Николаем, я в первую очередь решил направиться в администрацию — посмотреть, кто сейчас там всем распоряжается. И Мэра, да и его замов я знал достаточно хорошо. А уже после этого в свой институт. Потом зайти на работу к Гале и взять пару низкотемпературных термометров, об этом попросил Толя.

В администрации мне сказали, — что Мэра нет, он так и не объявился после катастрофы, а всем сейчас заправляет Погорелов, раньше он был заместителем директора Объединенного Научного центра по административной части. Михалыча я знал очень хорошо, раньше он работал в нашем институте начальником Опытного производства и мы с ним часто пересекались по моему бизнесу, он оказывал мне существенную помощь в моём производстве. Поэтому я, смело, игнорируя сидевшую секретаршу, постучал и вошёл в его кабинет. Михалыч обрадовался моему появлению. Хлопнув меня по плечу, он сказал:

— Привет! Ну, что жив, курилка?

Потом, предложил усаживаться и рассказать о моих злоключениях.

Коротко рассказав ему, — что в момент катастрофы мы с Галей находились на даче, правда она сильно пострадала, и мы сейчас живём у соседей, куда набились все оказавшиеся в нашем дачном посёлке люди. Тесть с тёщей погибли в городе под обломками рухнувшего дома, в этом же доме была и моя квартира.

Посуровев лицом, он произнёс:

— Может быть, им ещё повезло, смерть была быстрая и лёгкая.

Я задал вопрос:

— Не могут ли власти оказать нам помощь топливом и продуктами? В свою очередь, мы готовы делать всё, что поручат. На мои слова он горько засмеялся и начал рассказывать о положении дел в городе — как старому товарищу, ничего не скрывая и говоря без прикрас:

— Во-первых, в городе погибло не менее трети всего населения, по крайней мере, мы собрали и захоронили более трёх тысяч человек — это не считая погибших и не откопанных под развалинами. Сейчас в наличии, тех, кто зарегистрировался и получает пайки — одиннадцать тысяч человек. Это не считая микрорайона ФИАН, где в живых остались не более двух тысяч человек, а всего до катастрофы в Пущино проживало — 21 тысяча человек.

Во-вторых, больших складов с продуктами на территории, контролируемой нашей администрацией, нет. Они все находятся на захваченной начальником милиции территории микрорайона ФИАН. И он, не смотря на все требования, для города ничего не выделяет, утверждая, — что власть не легитимна, что избранного народом мэра нет, а он подчиняется только мэру. На предложение о том, чтобы взять всю полноту власти и заботу о населении, он отказывается, наверное, боится, что на такое количество народа надолго его запасов продовольствия не хватит.

Ещё какая-то группа образовалась в пансионате «Родник», находящемся на северной окраине города. У них там имеются продуктовый склад и угольная котельная, и они единственные, кто во всём городе не замерзает. Городская же ТЭЦ работала на газу, подача которого после катастрофы прекратилась. Единственное куда мы добились подачи тепла с маленькой, резервной институтской угольной котельной — это в два корпуса института, Академическую гостиницу и в здание администрации, только туда же подаётся электричество с двух дизельных генераторов. Угля нам хватит хорошо, если месяца на два, солярки на месяц.

Запасов найденных и переписанных продуктов, даже при самых маленьких нормах, гарантирующих выживание, хватит на всё население максимум на два месяца. Подвозить топливо и продукты из Серпухова сейчас очень проблематично, мосты через Оку разрушены. Пробовали доплыть туда на теплоходе, но рухнувшие пролёты загородили фарватер. Правда, сейчас решается вопрос о доставке продуктов и топлива грузовиками до пристани на том берегу Оки — недалеко от автомобильных мостов Симферопольского шоссе, но и это может сорваться, если река начнёт замерзать и теплоход не сможет плавать или как говорят моряки — ходить. Так что особо ждать помощи от области, пока река не замёрзнет, не стоит.

Центр помог только вначале, — для поддержания порядка прислав взвод солдат на трёх БМД из Тульской десантной дивизии. Нам их хватило только на организацию охраны, складов Научного центра, гипермаркета «Карусель» с запасом продуктов и бензозаправку — единственного реального ресурса администрации. Ведь только в обмен на бензин милиционеры дают некоторые продукты, в частности муку и крупы. В «Карусели» этих продуктов не очень много, на складах Научного центра в основном овощи для селекционной работы и корма для подопытных животных, ну и небольшой запас продуктов для пищеблока.

Запрашивали ещё помощь в Ясногорске, они прислали, конечно, — одну машину с мукой и сухим молоком и три самосвала с углём, но сказали, что ещё вряд ли пошлют. У них своё начальство в Туле, а беженцев и разрушений тоже много.

А людей Володя, мы сами не знаем, чем занять, иногда приходится придумывать работы, чтобы все были при деле. Вот сейчас начали организовывать валку леса на дрова. Так что, помочь мы вам вряд ли сможем, и мой тебе совет, лучше сидите там, на даче: нарубите дров, охотьтесь или рыбачьте, в конце концов, всё будет легче продержаться, чем с этим скопищем нытиков, иждивенцев и халтурщиков.

Какие-нибудь конфликты — здесь у нас вспыхивают ежедневно, масса беженцев живёт в зданиях института в невероятной скученности. Считай вся служба безопасности, Научного центра, занята предотвращением и гашением этих конфликтов. Все ругают власти и руководство города, в непринятии мер и допущении такого положения, а сами, между прочим, не хотят ударить палец о палец по облегчению своего положения. Считают, что всё должны положить им на блюдечке с золотой каёмочкой, везде норовят схалтурить и делают нужные им же вещи из-под палки.

— Видать у Михалыча наболело, коли он начал жаловаться и обличать. Раньше я этого у него не замечал. Да! Груз накатившихся проблем совсем измочалил мужика, — подумал я.

Он продолжил:

— По вопросу связи с Москвой, про которую ты спрашивал, тоже ничем не могу тебя обрадовать. Проводная связь есть только с Серпуховом и Ясногорском и только через коммутаторы. Автоматическая связь отключена и у нас и в Серпухове. С Москвой можно связаться только через Серпухов и только с государственными учреждениями, автоматическая связь в Москве тоже прекращена. По секрету тебе могу сказать, положение в Москве ещё хуже, чем у нас, полгорода разрушено. В Серпухове негде пройти от беженцев из Москвы, у нас их не видно из-за обрушенных мостов через Оку.

Так что, сидите и не рыпайтесь — здесь вы всё равно ничего не найдёте. Магазины, которые мы не успели взять под охрану или всё оттуда вывезти — уже все пограблены мародёрами. Лучше съездите в Тулу, может там повезёт, и что-нибудь достанете, все-таки там имеются большие стратегические склады. Как я слышал, на какой-то выработанной шахте есть громадный продовольственный склад Госрезерва. При таком положении его должны расконсервировать и, вполне возможно беженцам там могут раздавать продукты.

А я чувствую, что мы скоро будем вынуждены эвакуировать город и, скорее всего, в Тульскую область, всё-таки там есть и добыча угля и запасы продовольствия, а зиму наши учёные прогнозируют очень холодную. Солнечное излучение, которое достигало поверхности Земли, упало в разы, так что ещё раз советую, рубите побольше дров. И ещё у тебя дача вроде возле деревни Зайцево — там, у местных много скота и, скорее всего, он отравился и пал. Наши биологи проверили и пришли к выводу, что мясо павших несколько дней назад животных после термической обработки можно использовать в питании. Оно при этой минусовой температуре ещё не протухло. Мы уже два дня ездим по деревням и собираем туши падшего домашнего скота и здесь их разделываем. Так что займитесь сами заготовкой мяса.

И он поднялся, намекая, что пора заканчивать, — у него ещё много дел. Я вспомнил просьбу Саши о звонке в Москву на службу и сказал Михалычу, он пообещал отправить такую телефонограмму. Вышел со мной в приёмную и поручил секретарше вместе со мной составить телефонограмму. И по установленному графику связи с Серпуховом отправить её для передачи в Москву. Попрощавшись со мной, он ушёл. Я оставил телефонограмму, у секретарши и пошёл в свой институт — думал повидаться с коллегами.

В здании моего института все помещения были забиты железными кроватями, да и просто матрасами, лежащими на полу, стоял стойкий запах пота и какой-то химии. Дежурный спросил, кто я такой и к кому пришёл, он не хотел меня пропускать в мой кабинет. Но тут вышел Василий Петрович, работник нашей охраны, который меня хорошо знал и конфликт быстро разрешился. Я прошёл в свой кабинет, он был тоже занят пятью кроватями, моего стола и стульев не было, но сейф стоял на месте. Я его открыл и забрал находившуюся там бутылку Французского коньяка, бутылку водки, две банки шпрот и коробку конфет. Также положил в пакет лежащие там компьютерные диски с различными утилитами и с моими работами, после чего, попрощавшись с Василием Петровичем, пошёл в лабораторный корпус Галиного института — это была вотчина моей жены.

Корпус встретил меня неприветливо, стёкла в вестибюле были разбиты, было холодно и везде было загажено. Осторожно переступая, чтобы никуда не вляпаться, я пошёл в лабораторию, где, по словам Гали, имелись низкотемпературные термометры, они стояли в специальных морозильных камерах. В течение минут десяти я демонтировал три из них и пошёл в кабинет Гали, захватить какие-то лекарственные препараты, находившиеся у неё в сейфе-холодильнике. Аккуратно разложив взятые вещи по пакетам, я пошёл на место встречи с ребятами, никого из своих коллег я так и видел, а специально искать не стал. Толя с Николаем уже должны были подъехать.

Увидев их на разбитой машине, я сначала обалдел, но потом вспомнил слова Михалыча о количестве погибших, подумал: — Ну, что такое разбитая железка, по сравнению с такими жертвами. Особенно меня резануло чувство единства и близости с этими людьми, когда я увидел окровавленную куртку Коли. Ну, а остальное вы уже услышали из рассказа Анатолия с Николаем, — закончил свой рассказ Володя.

Кстати, я рассказал обо всех членах нашей, можно уже сказать, большой семьи, а о себе так особо ничего и не сказал. Итак, моё имя Анатолий, фамилия Котлов, мне тогда было 43года, по профессии я строитель, работал когда-то и главным инженером строительного управления и заместителем начальника крупного объединения, в котором работало более трёх тысяч человек. После прихода Ельцина к власти — занялся бизнесом, чтобы выжить с семьёй. С государственной службы ушёл, зарплата была мизерная, а взяток я не брал — не мог из принципа. Занялся торговлей, на этом сколотил неплохой капитал — по крайней мере, хватило купить трёхкомнатную квартиру в Бутово, построить дачу, и купить неплохую машину, а также отложить на чёрный день денег, на депозит в банке и завести инвестиционный счёт на бирже.

Заведя счёт на бирже, я понял, как меня достал этот геморрой с розничной торговлей, продал свою долю в фирме и занялся только биржевыми спекуляциями ну, а остальное вы всё знаете. Ну да ладно про себя, продолжим рассказ о нашей жизни и действиях, что для будущих наших потомков гораздо интересней и познавательнее.

После нашего и Володиного рассказов все начали горячо обсуждать общее положение дел, а особенно действия милиции в Пущино, потом незаметно разговор перешёл на происшествия в посёлке. Оказывается, сегодня опять подъезжала какая-то машина, но Вика, дежурившая на наблюдательном пункте, её увидела ещё на подъезде к посёлку и сообщила Саше. Они с Флюром как вчера, взяв ружья, пошли узнать, что нужно этим людям и прояснить ситуацию — но подходили гораздо осторожнее. Приезжие, ещё издали увидев вооружённого Сашу, развернулись и, не вступая ни в какие разговоры уехали.

Так же ребята на моём фургоне ездили в деревню, хотели привезти ещё мяса, но никаких туш животных там уже не осталось. По следам они поняли, что приезжали из Пущино на двух больших грузовиках, загрузили туши и уехали — перед этим обшарив все дома. Мы вовремя всё оттуда вывезли, единственно жалко, что не взяли все туши животных. После этого, появления чужой машины никаких событий не происходило, все занимались переносом и переборкой овощей.

Потом мы вернулись к обсуждению и планированию наших действий в свете рассказа Володи о положении дел в Пущино, Серпухове и Москве. И о подтверждении моих записей из интернета — с прогнозом о резком похолодании и наступлении длительной «вулканической зимы». Учёные из Пущино, тоже предупредили администрацию о крайне суровой зиме и необходимости создания больших запасов топлива. Поэтому мы решили усиленно заготавливать дрова, уголь мы вряд ли где-нибудь достанем, его весь уже, наверно, разобрали или зарезервировали власти и привезти его со станции в Ясногорске, нам уже не удастся.

Правда, может быть, имело смысл съездить в зимний детский пансионат, находящийся недалеко — километрах в пяти от нас. Там была угольная котельная и запасы угля, но, наверняка, на него уже положили лапу Пущинские власти. Поэтому оставалось рубить дрова, собирать все деревянные стройматериалы по нашему посёлку и ещё раз доехать до деревни, может у них там ещё оставались уже поколотые и подсушенные дрова. Когда Саша и Валера ездили в деревню за мясом, они не обратили на это внимание, может быть «Пущинские» оставшиеся дрова не забрали, там одними мясными тушами, можно было загрузить два грузовика с верхом.

Ещё Саша загорелся поездкой в Тулу. Начал доказывать, что нам удастся раздобыть там какие либо продукты, по крайней мере, выменять на водку и самогон, которых у нас предостаточно. Всё равно самогон и палёную водку никто из нас в здравом уме пить не будет. В Туле же нам наверняка на эту водку удастся выменять патроны, а может быть и автомат Калашникова, всё-таки это оружейная столица России.

Так же в Туле был отдел от службы Саши и Флюра, и через них можно было связаться с Москвой. К тому же, там наверняка дадут какой-нибудь продуктовый паёк на него и Флюра, а может быть и на Вику, ведь все документы у них были с собой. Я был не против поездки в Тулу, но у меня был один вопрос, его я и задал:

— На чём ты представляешь поездку туда? Володин джип у нас изуродован, машина Николая раздавлена обломками дома, остался только мой мерин и таратайка Игоря. А на этих нечищеных дорогах, с трещинами после землетрясения, можно застрять и потерять последнюю приличную машину.

На что Саша резонно заметил:

— Батя, а ты подумай! Сегодняшние посетители были на обычных Жигулях и видно, нигде не застревали, а Мерседес тяжелее их и гораздо мощнее, у него есть и АВС и другие навороты, к тому же, диаметр колёс больше и сами покрышки шипованные. Мы сегодня с Валерой ездили в деревню, и не было никаких проблем с проходимостью. И если ехать, то лучше не тянуть, ведь на дворе конец осени и по любому, эта аномалия скоро кончится, и начнутся снегопады, вот тогда точно никуда не сможем проехать.

— А как же наши снегоходы, — воскликнул Коля, — у нас же имеется два прекрасных аппарата: один Анатолия, а второй, который мы взяли у соседа.

Действительно, когда мы изымали всё нужное и полезное нам из всех домов и строений нашего посёлка, у Василия из гаража взяли снегоход Ямаху.

— Да, — ответил Саша. — А ты попробуй двести километров проехать на снегоходе, да в мороз. Как задницу отморозишь, сразу такие мысли пропадут. Так как думаешь ты, именно ею.

Обговорив все наши проблемы, решили завтра утром в Тулу всё-таки поехать и захватить с собой десять ящиков водки и весь самогон для обмена на что-либо полезное. А для ликвидации возможных проблем, особенно при проезде через трещины, положить в фургон изготовленные нами мостики, а так же пару лопат, ломик и ручную лебёдку.

— С таким набором мы точно везде проедем, — пошутил Флюр — и вообще, только за один самогон на руках до Тулы донесут, — продолжил он.

Договорились, что поедут Саша, Флюр и я, как самый опытный торговец. Выезжать надо было пораньше, чтобы постараться обернуться за световой день. Темнеть сейчас стало раньше — уже в шестнадцать часов становилось темно, температура тоже начала постоянно понижаться.

Мы втроём встали в шесть часов утра, пока завтракали, заправляли и готовили машину, загружали её водкой и другими вещами, наступило восемь часов — в это время мы и выехали.

Глава 10

С собой в Тулу, как обменный фонд, я решил захватить и двенадцать блоков сигарет, два Мальборо и десять Явы. Сигареты и водка должны пользоваться спросом, в такой тяжёлой, стрессовой ситуации.

Дорога была тяжёлой, хоть мы и ехали по проложенной колее, часто встречались трещины в асфальте. Скорость держали небольшую, максимум — сорок километров в час. Недалеко от выезда на Симферопольское шоссе перед деревней была большая трещина более метра шириной, но проехать было можно. На ширину колеи она была забросана кусками дерева и строительным мусором, но мы, на всякий случай, положили свои мостки и переехали на другую сторону. Пролёт моста на развязке с Симферопольским шоссе был разрушен и упал на дорогу, перегородив её. Мы выехали через разделительную полосу на нужное нам Тульское направление. Колея была наезженна — видно было, что это делали не только мы.

Движение по трассе было небольшое, пока мы ехали в сторону Тулы, навстречу нам попалось только две машины и одна военная колонна из шести грузовиков. Все посты ГИБДД были пусты, на всех проезжаемых заправках въезды были заблокированы или грузовиками, или наваленными брёвнами. На трёх мы заметили стоящую там военную технику. Мы так и предполагали, что топливо достать вряд ли удастся, рассчитывать можно было только на себя. В городе нужно было внимательно следить за машиной, чтобы никакие шустрики не увели наше топливо, а то придётся путешествовать пешком сто километров — удовольствие не из приятных.

По трассе ехать было полегче, не засыпанных гравием трещин практически не встречалось, поэтому мы держали скорость километров семьдесят, проезжали медленно, только в местах пересечения с другими дорогами. Как правило, пролёты мостов были обрушены, и приходилось эти завалы объезжать.

На въезде в Тулу тоже пришлось выезжать на противоположную полосу движения, разворотная эстакада была разрушена. Подъездная дорога в город оставляла ещё худшее впечатление, чем Симферопольская трасса. Здесь сразу было видно, что её ни разу после катастрофы не чистили — образовались довольно глубокие колеи, петляющие между каких-то обломков и брошенных автомобилей.

В самом узком месте дороги стоял УАЗик (патрульно-постовой службы), вокруг суетилось несколько вооружённых милиционеров. Они досматривали микроавтобус Фольксваген. Видно было, что у него багажник и часть салона были набиты какими-то пакетами. Рядом стояло ещё несколько грузовиков и фургонов.

— Какой-то порядок соблюдается, — подумал я. Правда мне не понравилось, что как то грубо вытаскивали пассажирку из машины. Также вызывало недоумение, почему проверяют здесь — ведь мы проехали совершенно пустой пункт ДПС, километрах в трёх от этого места.

Один из стоявших милиционеров внимательно проводил нас взглядом, но останавливать не стал. Въехав в сам город, мы поразились творившемуся здесь бардаку. Видно было, что улицы не убирают, кое- где на обочинах виднелись неубранные трупы людей на встречающихся развалинах, никакой организованной разборки не велось. На руинах некоторых зданий копались бомжатского вида личности. По сравнению с Пущино, здесь было гораздо меньше порядка, несмотря на то, что имелось гораздо больше всех видов ресурсов, включая топливо, продовольствие, да и армейские части здесь были в достатке, а так же было много различных специальных Служб.

Проезжая, мы видели много военной техники, стоящей у больших продуктовых магазинов и у заправок, но ощущения порядка не было. Наверное, здесь было много начальства, и каждый тянул одеяло на себя. Если даже в Пущино образовалось два центра власти, то здесь, судя по всему, их гораздо больше.

В первую очередь, мы, конечно, поехали на продовольственную базу, где в прошлые приезды закупали продукты. У нас всё ещё теплилась надежда, что мы там что-либо получим — ведь я оплатил наш заказ.

Подъехав туда, мы увидели, что у ворот стоит БМД и поблизости, жгут костёр солдаты-десантники. Увидев нас, они взяли автоматы наизготовку, и подошли к нам. Пулемёт в башне БМД тоже недвусмысленно нацелился на нашу машину. Подошедший сержант в наглой форме потребовал:

— Выйти из машины и предъявить документы! Приготовить машину для досмотра, на предмет поиска неразрешённых грузов: продовольствия, топлива и оружия с боеприпасами.

Саша с Флюром предъявили ему свои документы, а ксивы у них были весьма серьёзные и навороченные — там даже была бумага, где было сказано, что грузы и граждане, сопровождаемые ими проверке, и досмотру не подлежат. Развязность и наглость у сержанта сразу пропала. Он уже другим тоном спросил, — что требуется товарищу капитану.

Саша начал придумывать прямо на ходу, — мы по заданию командования составляем список объектов жизнеобеспечения в этом районе Тулы, а также, какие меры приняты для их охраны. Так что боец, мы посмотрели на объект и удовлетворены — можете продолжать службу.

Сержант покосился в мою сторону, Саша продолжил, — а это мобилизованная машина с водителем-хозяином.

Сержанту нечего было сказать, не идти же звонить, проверить наши полномочия. Тем более что документы были серьёзные, а мы ничего не просили и не требовали, только посмотрели и собрались уезжать. Поэтому, он, молча, козырнул, повернулся и пошел, обратно к костру, махнув бойцам, чтобы те опустили оружие. А я просто всё это время боялся, что они заглянут в машину и увидят водку с самогонкой, тогда уже никакие ксивы не помогут — обязательно всё конфискуют, а может и пристрелят, чтобы следов не осталось, а машину сожгут. Поэтому, после разговора, я весьма быстро развернулся и поехал к центру города. Больше мы решили никакие склады и большие магазины не искать.

В центр города мы поехали найти отдел Сашиной с Флюром конторы, в надежде, что там им должны выделить продуктовые пайки и оказать другую помощь. И с чем чёрт не шутит — может быть удастся эвакуироваться в такое место, где имеются большие стратегические запасы продуктов и какой-нибудь стабильный источник энергии, например, ядерный реактор, атак же большое организованное поселение людей. Всё-таки, большой группой, пережить наступающую «вулканическую зиму» будет намного легче.

Ещё ребята очень хотели связаться с Москвой — дисциплина и долг у них в крови, они обязаны были доложиться и получить указания. И как я их не убеждал, — что в такой ситуации они, в первую очередь, должны думать о родных и о себе, и им так скажет любое начальство их конторы, — они продолжали гнуть свою линию.

Въезд в центр перекрывал военный патруль из той же Тульской десантной дивизии. Командир патруля проверил документы ребят и посоветовал, как найти нужную службу. Он, правда, сказал:

— Здание нужного вам отдела разрушено, и все службы сейчас собраны в здании администрации города. Там, по, крайней мере, тепло и есть электричество и организована гостиница для потерявших свои части офицеров.

При этом он с сочувствием посматривал на Сашу и Флюра.

Когда мы подъехали к администрации — ребят направили к дежурному майору, я в это время стоял в стороне, меня никто не выгонял и, вообще, как бы ни замечали. Майор, посмотрев документы, раздражённым тоном произнёс:

— Вот опять отпускники, тут своим-то места не хватает!

Потом более спокойным голосом спросил:

— Что вам совсем негде остановиться?

Саша ответил, — в принципе, есть, мы живём на даче у родственников, а в Тулу приехали связаться с командованием в Москве и доложиться. Что до службы доехать нет никакой возможности, все мосты разрушены, никакой транспорт не функционирует, и обычной телефонной связи нет.

Майор, уже деловым тоном, сказал:

— Связываться с Москвой бесполезно, там наверняка не до вас и других проблем достаточно. И у нас в Туле положение тоже очень напряженное, особенно по размещению людей. Отапливаемых помещений катастрофически не хватает, система центрального отопления и электроснабжения нарушена, и в ближайшее время наладить её, не обещают. Поэтому я советую не пытаться пристроиться где-нибудь здесь, а ехать, обратно на дачу и переждать там пару, тройку месяцев. А справку, что вы обращались сюда, я вам напишу, а так же выдам продуктовый аттестат. Но, правда, на получение только однодневного пайка, больше не разрешено. Если хотите получить ещё на один день, то должны приехать завтра, выдам также талоны на сегодняшнее посещение столовой и, в виде исключения, даже на вашего товарища, — он кивнул на меня.

Делать было нечего, выступать и что-то доказывать было бессмысленно. Поэтому ребята, молча, козырнули, а майор начал оформлять продуктовые аттестаты и ещё какие-то справки. Получив обещанные бумаги, мы, первым делом, отправились в столовую, ведь горячий обед был нам очень кстати. В столовой было много народу, и стоял тяжёлый запах немытых тел, перегара и какой-то гнилости. Обед был, мягко сказать, не вкусным, после него у меня сразу началась изжога, и я с ностальгией вспомнил обеды, которые готовили наши женщины. Но мы всё равно подъели всё полностью, может быть, чтобы не выделяться среди окружающих людей, которые с жадностью съедали всё подряд. Потом я пошёл в машину, а ребята направились отоваривать свои аттестаты.

Я вышел из здания, подошёл к машине и, прислонясь к ней, решил покурить после невкусного, но сытного обеда в столовой. Мне стало жарко в моей тёплой одежде и хотелось охладиться на лёгком морозце. Ко мне подошел молоденький солдат, призванный, наверное, не более трёх месяцев назад. Он вероятно, охранял авто стоянку. Подошёл он стрельнуть сигарету, я ему, конечно, выделил и даже несколько штук — уж очень он имел жалкий вид, весь какой-то скукоженный, всё время хлюпал носом. На лице были следы побоев, но на плече гордо болтался автомат Калашникова. Мы разговорились, я ему посочувствовал, — холодно, наверное, находится тут, даже погреться негде.

Его звали Андрей, и он очень обрадовался, что есть, кому высказаться и поплакаться.

Рассказ Андрея
Призвали меня в начале мая в городе Челябинск. Я окончил школу год назад и пошёл работать на завод имени Колющенко — учеником токаря. После призыва направили сюда, в Тулу, в учебку. Присягу принимал здесь же, после учебки, в начале октября, направили в часть, обстановка во взводе у нас была вроде бы нормальная. Старики, конечно, издевались — не без этого. Надо мной, в основном, по поводу моего родного города Челябинска. Достали с «крутым челябинским пацаном» — всё предлагали проверить, насколько у меня крутые яйца, выдержат ли удар табуретки, если их положить на стол. Ну, это ладно — после катастрофы стало гораздо хуже.

Половина офицеров куда-то исчезла, оставшиеся совсем озверели. Старики тоже стали раздражительные, ни хрена не делают, заставляют молодых нести всю службу, а сами ночами выходят в город, чтобы раздобыть буханину и жрачку — в основном бомбят брошенные квартиры. Но вчера ночью решили взять коммерческий магазинчик, раньше там вовсю продавали водку — вот и думали, что и сейчас там тоже много бухалово осталось.

Когда начали ломать, оттуда открыли стрельбу и убили Марата, пришлось кинуть в окно пару гранат. Когда туда влезли, куча бутылок с водкой была разбита, но всё равно старики, ящик с целыми бутылками набрали, ещё взяли шоколадки и чипсы.

Всего в этом магазине сидело три человека, ребята сказали, — что в отместку за Марата, они их всех мочканули. А нам молодым ни хрена из этой добычи не досталось. Старики только командиру и прапору отдают часть добычи, чтобы они их прикрывали. А вообще, всё это начальство хапает целыми машинами. Вон земеля Саша Силин из соседнего взвода рассказывал:

— Наше отделение какому-то полковнику целую грузовую машину продуктов на дачу вывезли, одной тушенки там ящиков пятьдесят было, а получили за эти погрузочно-разгрузочные работы на рыло: по две банки тушенки, бутылку водки и по блоку сигарет Ява — хотя, конечно, это тоже дело.

Я бы с удовольствием поучаствовал в такой работёнке, а то заставляют ходить тут по морозу, хотя нету сейчас никакого смысла служить в армии, врагов-то нету… Говорят, Штаты вообще разнесло — так, что надо распускать на хрен армию, лучше уж своим родным помогать. У нас во взводе уже семеро, кто недалеко живёт, дезертировали. Жил бы я поближе, тоже домой бы подался, а то тут, получается, работаешь не на страну, а на чужого дядю…

Вон, сами посмотрите, сколько машин здесь собралось и, считай, каждая или джип или иномарка и стоят столько, что на государственной службе и за сто лет не заработаешь. А откуда они сейчас берут бензин, хотя было распоряжение, топливо выделять, только на государственные машины, для обеспечения социальных нужд… А сюда приехали к своим подельникам, чтобы ещё что ни будь нахапать…

После этого монолога он зло и подозрительно посмотрел на меня. Я его успокоил — говоря, что я не хапуга и не блатной, хоть и на иномарке, тем более не на джипе, а на фургоне… И приехал я сюда с сыном, он офицер, был в отпуске и нужно зарегистрироваться, а так он служит совершенно в другом городе. Здесь выделять место в тёплом офицерском общежитии отказались, а продуктов выделили только на один день.

Андрей засмеялся, — да, — говорит, — тут пока одно место не подлижешь, ничего не добьешься.

На этом мы и расстались. Минут через десять, появились и Саша с Флюром с небольшими пакетами в руках, там были все продукты, которые им выдали на аттестат. На двоих: две банки тушенки, булка чёрного хлеба, две банки лосося, два больших пряника и две пачки сигарет Ява. Но мы и этому были рады, особенно я, потому что у Саши, как и у Флюра, полностью пропало желание ещё раз сюда наведываться и добиваться связи со своим начальством.

Окрикнув Андрея, я стал выспрашивать у него, есть ли здесь рынок или барахолка, где можно поменять вещи на продукты. Он заинтересовался, — а что вы хотите менять?

Я ему говорю:

— У нас есть несколько бутылок самогонки, а нам нужны тёплые вещи, ну, и оружие тоже не помешает.

Немного подумав, он сказал:

— Сейчас вызову прапора и вы с ним всё обговорите, но с вас бутылка за содействие.

Я ответил:

— Смотря, что он сможет предложить. Но по любому — пачку Явы ты заработаешь…

Где находится рынок, он нам тоже рассказал. Мы дождались, пока Андрей не привёл прапорщика, тот представился Иваном Сергеевичем. Я описал ему, что нам, прежде всего, нужно и чем мы за это готовы платить:

— Нам необходима: тёплая одежда, оружие и амуниция, а так же продукты, в первую очередь консервы.

Он подумал и сказал:

— Одеждой и продуктами я помочь никак не могу. Но по этой теме есть у меня нужный человечек.

А по оружию спросил:

— Что конкретно вам нужно? И сколько готовы на это потратить и всё-таки, чем собираетесь расплачиваться — если рублями или валютой, то можете засунуть их себе в жопу, это никому сейчас не нужно.

Я его ещё раз успокоили, и сказал, — у нас самая главная сейчас валюта, водка и сигареты — на что он одобрительно хмыкнул.

Цены он заломил, по нашему мнению, какие-то несуразные. Например, за автомат Калашникова, требовал три ящика водки, да и то — сегодня он их взять не сможет, только завтра. Мы долго торговались по имеющемуся у него сейчас в наличии оружию и снаряжению, убеждали его, что с такими запросами у него никто ничего не возьмёт, даже налили и выпили с ним по сто грамм.

Наконец договорились, что он нам отдаёт — три разовых огнемёта РПО-А (шмель) и десять гранат РГО за два ящика водки, кроме этого, за два ящика водки и десять литров самогонки — ручной пулемёт Калашников (РПКМ, коробчатый магазин ёмкостью 40 патронов) с ящиком патронов к нему. В виде бонуса он нам даёт прибор ночного видения. Так же договорились, что послезавтра мы ещё подъедем, и он пообещал подготовить три автомата АКМ с тремя запасными рожками и двумя цинками патронов. За всё это мы должны были привезти пять ящиков водки и четыре блока сигарет Мальборо.

Вместе с Андреем они быстро принесли выторгованный нами товар и забрали водку и самогон. Андрею я все-таки выделил бутылку самогонки и пачку сигарет Ява.

После этой торговой операции мы поехали по указанному Иваном Сергеевичем адресу. Это было ближе к окраине города, там находилось какая-то военная часть и большие склады. Для торговли у нас оставалось шесть ящиков водки и одиннадцать блоков сигарет. Подъехав к КПП, Саша вызвал старшего прапорщика Климчука Виктора Лукича — так нам написал Иван Сергеевич, дал он нам и записку к нему.

Тот появился минут через двадцать, прочитал переданную ему записку и сразу спросил:

— Что именно из снаряжения вам нужно? Сразу скажу — продуктов я достать не смогу. Они теперь все на особом складе и доступа я сейчас к ним не имею. Там идёт двойная проверка и ещё особисты осматривают каждую машину, выезжающую с того склада. А что касается одежды и снаряжения — то тут нет проблем. Я сказал:

— Нам нужна самая тёплая из всех возможных видов одежда, а так же, неплохо было бы взять валенки и тёплые рукавицы, пар по десять.

Он задумался, потом посмотрел на нас хитрыми глазами и сказал:

— Тут недавно поступило экспериментальное зимнее обмундирование с электроподогревом. В комплект входят: унты, длинная куртка, тёплые штаны и варежки, и к этому всему даже закрытый шлём — в этот комплект так же входит и литиевый аккумулятор. Для электропитания можно использовать и бортовую сеть транспортного средства. Но только эти комплекты очень дорого стоят!

Саша спросил:

— Сколько?

Подумав, он сказал:

— Не меньше пяти ящиков водки за комплект…

Мы дружно засмеялись и по наигранному сценарию пригласили его к нам в машину. Там споили ему почти, что пол-литра водки, сами пили совсем по чуть-чуть и обрабатывали его в три голоса. Наконец, он дрогнул и согласился отдать пару этих комплектов за шесть ящиков водки. Ещё мы с ним договорились, что он отдаст пять пар валенок и тёплых варежек за пять блоков сигарет Ява и блок Мальборо.

На нашей машине, он провёз нас через КПП, до своего склада, где мы всё выменянное быстро разместили у себя в машине, а ему разгрузили водку и сигареты. Потом он нас проводил обратно за территорию складов. Попрощались вполне довольные друг-другом, он приглашал приезжать ещё…

Время ещё было непозднее, и мы решили доехать до местной барахолки, вдруг что-нибудь выменяем полезное. У нас ещё оставалось: разлитая в пять бутылок самогонка, десять бутылок водки и шесть блоков сигарет.

Подъехав к рынку, мы с Сашей, оставили Флюра сторожить наше добро. А сами отправились на эту толкучку — иначе это скопище народа назвать было трудно. Нормальных прилавков с разложенным товаром, здесь не существовало вообще. Максимум, что было — это разложенный на картонках и газетах прямо на снегу всякий бытовой товар, по большому счёту сейчас никому не нужный. В основном около таких своеобразных прилавков стояли пожилые женщины. Разложенных продуктов не было видно вообще нигде. Торговцы мужчины, носили весь свой товар на себе, в рюкзаках или заплечных сумках. Некоторые ходили просто со списком имеющегося товара, эти списки висели у них на шее. Товар находился, где то недалеко под охраной, скорее всего, в машине.

На стоянке мы заметили, что практически возле каждой машины кто ни будь, находился. Тогда мы подумали, что это посетители просто боятся, чтобы у них не слили топливо. С бензином везде была довольно большая проблема, в открытой продаже или в распределении его вообще не было. На рынке же, во многих местах стояли и продавали трёхлитровыми банками бензин. Мы приценились у одной женщины, которая торговала топливом (рядом стояло банок пять бензина). Стоимость одной банки — либо бутылка водки, или пять пачек сигарет, можно было также расплатиться: тушенкой, крупами, солью, в общем, любыми продуктами. Все продавали или стремились продать свой товар, только за продукты или спиртное.

Мы хотели приобрести на рынке, прежде всего патроны 12 калибра, для наших ружей. Потом, нам не помешал бы хороший бинокль, а лучше два. Также нас интересовала система связи типа «Уоки-токи». Да, и ещё нужен был прибор ночного видения, одного нам было всё-таки маловато. Бинокли мы нашли довольно быстро, но пока взяли только один — его нам уступили за бутылку водки и пачку сигарет Ява. Патроны нашли тоже, но дешевле чем бутылка водки за десяток, продавать не соглашались. Договорились, что вместо водки — отдадим самогон. Берём пять десятков патронов с картечью за пять бутылок самогона и две пачки сигарет Ява. Мужик, перед тем как согласиться, сначала попробовал самогонку и одобрительно почмокал.

Комплект радиостанции искали довольно долго, за всю систему, состоящую из базовой радиостанции и четырёх переносных приёмо-передатчиков, нам пришлось отдать всю имеющуюся водку — это десять бутылок и три блока сигарет Ява. Там же, на рынке, мы выменяли на сигареты десять пар толстых и тёплых вязанных шерстяных носков.

Загрузив всё в машину, мы решили немного проехать по городу, осмотреться, хотя, наверное, это было, довольно, опасно. Иногда слышались отдалённые звуки выстрелов, но местные жители на них совершенно не обращали внимания.

Мы решили доехать до вокзала и по параллельной улице направиться к выезду из города. Доехать до вокзала меня упросил Саша из-за того, что какой-то местный, бомжатского вида мужик, когда мы покупали бинокль и хотели взять цифровой фотоаппарат, толкая меня и Сашу, громко шептал:

— Нахрен покупать за такую цену! Я знаю у вокзала большой магазин Культтоваров почти, что совсем неразграбленный. Там этой гадости хоть задом ешь, и, за стакан я покажу это место. Продавец услышал этот полушёпот и грубо отогнал этого бомжа прочь, пообещав:

— После закрытия толчка, вправлю тебе мозги, и в этом мне с большим удовольствием поможет половина рынка.

Так что наше намерение доехать до вокзала, имело и вполне конкретную задачу — попробовать найти этот магазин и там покопаться. Тем более что темнеть начнёт не раньше чем через три с половиной часа. Около вокзала мы узнали, где находится нужный нам магазин у женщины, везущей на санках две канистры с водой.

Магазин оказался недалеко, на перпендикулярной от нашей дороги улице, это был магазин «Эльдорадо». Когда мы к нему подъехали, то увидели, что несколько стеклянных витрин было разбито, видно одну из них разбили совсем недавно, вокруг валялось много осколков, не засыпанных снегом. Взяв фонарики, мы с Флюром направились туда, оставив Сашу охранять машину. Он был совсем не против этого. Как только мы остановились, Саша с упоением начал заниматься с пулемётом, разбирая и протирая все детали. Сразу было видно, что он любил, да и умел обращаться с оружием.

Улица, на которой стоял магазин, была пустынна. Два дома на ней были полуразрушены, в других отсутствовали стёкла в окнах. Недалеко в палисаднике, перевалившись через маленький заборчик, лежал труп мужчины и лежал видно давно. Перебравшись через низкую раму разбитой витрины, мы с Флюром попали в магазин, там везде был беспорядок, дорогие плазменные телевизоры валялись на полу.

Пол вообще был весь усыпан лазерными дисками, деталями компьютеров, какими-то проводами, но, тем не менее, товара оставалось ещё много, видно халявная электронная аппаратура и бытовая техника не пользовалась популярностью у местного населения и мародёров. Действительно, где же им было взять электричество, а от этой аппаратуры сыт не будешь.

У нас с Флюром глаза просто разбегались, хотелось взять всё, но мы решили брать только те вещи, которые нам были явно необходимы. Мы разделились, я пошёл в отдел фотоаппаратов, а Флюр начал разыскивать системы связи «Уоки-токи». Отдел фотоаппаратов, биноклей и другой оптической техники я нашёл довольно быстро, но, ни в витринах, ни на полках, фотоаппаратов и биноклей уже не было. Видно всю мелкую качественную технику, давно вывезли из магазина — валялись одни китайские фотоаппараты-мыльницы.

Я начал производить более детальный осмотр отдела и нашёл за одной витриной, импровизированный мини склад, там лежали несколько десятков коробок с цифровыми фотоаппаратами, видеокамерами, биноклями и другими товарами. Я даже был в затруднении, что же выбрать, потом подумал и взял две одинаковые видеокамеры Сони, большой цифровой фотоаппарат Никон и четыре бинокля с разной степенью увеличения.

Положив добычу в два больших пакета — их нашли целую упаковку у кассы, я начал проверять коробки дальше. И нашёл большую подзорную трубу, можно сказать, телескоп с подставкой и другими причиндалами, его я тоже решил взять.

Крикнув Флюру, я отнёс всё в машину и пошёл на второй заход. Сейчас решил брать два фотопринтера Эпсон — второй на всякий случай, ну, конечно, и жадность играла свою роль. Взял так же расходные материалы к ним — они были упакованы в небольшие коробочки вместе с фотобумагой, ими я набил три пакета. Пока Флюр искал «Уоки-токи» я сделал пять ходок, ещё принёс несколько коробок аккумуляторных батареек, их я нашёл в этом же мини — складе. Видно те, кто громил этот магазин, никогда не работали в торговле, потому, что нужный товар, был изъят только с видных и легкодоступных мест, а так же с центрального склада, в котором оставили только крупногабаритную технику, работающую от электросети.

Там я взял и принёс в машину шесть керамических, полуторакиловаттных норвежских обогревателей. Они мне понравились тем, что не потребляли кислород, и там было термореле, которым можно задать нужную температуру, ну и надёжностью, естественно. Ещё я взял два пятикиловаттных нагревателя той же фирмы, они были проточными и вдували тёплый воздух. Ими можно было гораздо быстрее нагреть нужное помещение.

Когда мы с Сашей укладывали нагреватели, наконец, появился Флюр, он всё-таки нашёл, правда, один комплект, переговорного устройства и то только потому, что «Уоки-токи» лежало под столом, заваленное сверху пустыми коробками. Кроме этого комплекта он был нагружен четырьмя набитыми чем-то пакетами. Там была целая куча лазерных дисков с фильмами и музыкой, четыре маленьких аудио плейера с памятью на «флешках», штук тридцать самих «флешек», несколько упаковок чистых лазерных дисков, а так же зачем-то электронный переводчик. На мой вопрос:

— Зачем он нужен? Где ты сейчас найдёшь хоть одного иностранца? Или ты собираешься читать в подлиннике Шекспира, а может быть Хайдеггера или Камю?

Флюр ответил:

— Да идите вы! Просто очень давно хотел такой агрегат, но было жалко денег.

Посовещавшись, мы решили ещё сделать пару заходов и по любому уезжать, здесь мы уже находились около двух часов, а нам ещё ехать сто километров по дороге, чреватой различными неожиданностями. Я захотел захватить ещё хороший, дорогой компьютер, два лазерных принтера и сколько унесём расходных картриджей к ним, а так же бумаги. Компьютеры, принтеры, как и расходные материалы к ним, практически были не тронуты, только растащили все ноутбуки. Бумагу, по-видимому, брали, её оставалось не так много, всего упаковок тридцать. Мы в течение двадцати минут перекидали всё это в машину.

Теперь можно было ехать домой, до начала сумерек оставалось не менее часа. Взятым товаром из магазина мы забили багажник фургона полностью, даже заложили левое заднее сиденье коробками до самой крыши.

Вёл машину Флюр, он вообще был очень неплохой водитель, и зрение у него было отличное, у меня со зрением было не ахти. Я сел на переднее пассажирское сидение, поставив между ног свою Сайгу. На всякий случай, в связи с выстрелами в городе, я снял её с предохранителя и был настороже. Стрельба стала слышна чаще. Время близилось к вечеру, и всякая нечисть вылезла на добычу. На заднем сидении расположился Саша со своей новой игрушкой, пулемётом — по-видимому, он в него влюбился, по крайней мере, наглаживал его, покачивал и что-то приговаривал, было смешно на него смотреть. Пулемёт он зарядил и сказал:

— Всех порвём! С такой игрушкой, готов отразить атаку любой банды. Так, что Батя, спрячь свою пукалку — ей только людей смешить.

Так со смешками и подначками, в приподнятом настроении мы отъехали от магазина к себе домой. Я сидел и думал. Отчего мы с таким маниакальным упорством хватали всё, что попадалось на глаза. Этими вещами мы запасались, наверное, не только из жизненной необходимости. Просто, в такой невообразимо жуткий жизненный момент, набитый под завязку фургон с дорогой по прежней жизни техникой — грел душу.

Глава 11

До выезда из города мы ехали минут двадцать, больше нигде не останавливались, машина была загружена полностью. Я оглядывал окрестности в шестикратный бинокль, взятый в магазине. На том же месте, недалеко от выезда на Симферопольское шоссе, так же как и утром стоял милицейский УАЗик. И вокруг суетилось пять человек — трое в форме, а двое в гражданском, но почему-то все с автоматами. Меня насторожила реакция гражданских, когда они увидели наш приближающийся автомобиль, они спрятались за УАЗик, чтобы мы их не увидели. Ещё больше насторожило то, что невдалеке стояло, по крайней мере, две знакомые машины, которые я хорошо запомнил ещё с утра. Особенно микроавтобус Фольксваген, у него было промятое левое заднее крыло. Из него утром постовой грубо вытаскивал пассажирку. Утром в самом микроавтобусе было видно много разных коробок и пакетов, он был загружен примерно, как теперь наша машина. Сейчас никаких пассажиров и груза не было видно, а в бинокль можно было всё хорошо рассмотреть.

Ещё добавляла несуразности с этим постом ситуация в городе, где был полный бардак и мы за целый день, так и не видели ни одного поста милиции. А тут вдруг обычная патрульно-постовая служба, даже без гаишников, досматривает машины, тем более не на стационарном посту ГИБДД, да ещё с вооружёнными гражданскими лицами.

Воспоминание о перестрелке с Пущинскими милиционерами — когда они начали стрелять, без всякого предупреждения и сразу на поражение, было ещё свежо в памяти. Поэтому я предупредил Сашу:

— Если нас остановят, ты сразу открываешь боковую дверь и начинаешь стрелять из своего пулемёта по людям, сидящим и спрятавшимся за милицейский драндулет. Двух легавых, которые стоят у дороги и будут нас останавливать, я возьму на себя…

Внимательно прислушивающемуся Флюру сказал:

— Если нас будут тормозить, ты остановишься так, чтобы было удобно целиться и мне и главное, Саше стрелять из боковой двери.

Всё-таки выучка у ребят была отличная — никто из них даже и не попытался что-то выяснить, или тем более вступить в пререкания. Когда мы приблизились к УАЗику метров на семьдесят — на край дороги вышел один из милиционеров и жезлом начал показывать, что требует остановиться. Метрах в пяти от него стоял другой милиционер с автоматом наизготовку. Я решил сначала стрелять в него, потому что тот, который с жезлом по любому не успеет выбросить его, схватить автомат и прицелиться — тут у меня будет несколько секунд форы.

Флюр остановил машину метрах в десяти от милиционера с жезлом — выехав на обочину и поставив наш фургон немного косо. Как раз так, чтобы УАЗик и подходящие милиционеры оказались в зоне поражения. Перед самым поворотом к постовым я кнопкой автоматически опустил стекло. Ствол ружья, чтобы заранее не увидели, я загородил пустым пластиковым пакетом. Как только мы остановились, я сразу же начал стрелять в дальнего от меня милиционера, сделал подряд три выстрела картечью. Первые два выстрела целился в голову, третьим в ноги — предполагая, что они могут быть в бронежилетах, а у меня были всё-таки не пули и вряд ли пробили бы бронежилет. Вторая серия из двух выстрелов была по милиционеру, который нас останавливал. Он с выпученными глазами, с болтающимся на шнурке жезлом — нервно пытался изготовить свой автомат к стрельбе.

— Поздно, батенька, поздно, — перевозбуждено прошептал я. В это время Саша, настежь распахнув боковую дверь, хладнокровно, не очень длинными очередями — дырявил милицейский УАЗик.

Да, всё-таки страшная штука — действие пулемётных пуль на близком расстоянии. УАЗик, а он был в метрах тридцати, мало того, что насквозь прошивало — его ещё и шатало от каждой очереди.

Вся наша стрельба продолжалась от силы минуты три, да и, то только потому, что Саша, пока не расстрелял все патроны из контейнера — не успокоился. Потом наступила тишина — в ответ не прозвучало ни одного выстрела. Пока мы стреляли, Флюр, схватив второе ружьё, выскочил из машины — используя её как защиту, настороженно всё оглядывал. Он не сделал ни одного выстрела, но контролировал окружающую обстановку и развитие ситуации — нет ли где подозрительного движения.

Движения не было, только останавливающий нас милиционер катался, по земле — тонко повизгивая. Зарядив ружьё, я тоже вышел из машины и хотел пойти проверить, что там, в УАЗике и за ним, но меня остановил Саша:

— Батя постой! Сейчас начинается наша работа, — крикнул он и отобрал у меня заряженную Сайгу. Потом почти кошачьим шагом на полусогнутых ногах добрался до УАЗика. Я даже не увидел, как он успел приготовить гранату. Дойдя до милицейской машины, он посмотрел в неё, заглянул за УАЗик — потом выпрямился и убрал гранату в карман.

— Всё нормально, — крикнул Саша, но почему-то сделал три выстрела из моего ружья. После чего спокойно направился к нам. Флюр в это время занимался раненым милиционером.

— Что там такое у Саши? Какого «хрена» палит? — Спросил я его.

— На всякий случай, контрольный выстрел, теперь гарантированно все двухсотые, в спину никто не выстрелит, — с каменным лицом проговорил Флюр.

Я себя чувствовал ужасно — всё думал, что ребята меня сильно осуждают. Ведь, можно сказать, безо всякой причины и, в принципе, без проявления агрессии с противоположной стороны, только потому, что мне ситуация показалась опасной — взяли и убили кучу народа. Поэтому я чувствовал какое-то тяжёлое к себе отношение. Саша и Флюр, не обращая внимания на меня, занимались единственным раненым. У второго милиционера, в которого я стрелял, голова была наполовину снесена — наверное, он умер уже после первого моего выстрела, а я методично стрелял уже в труп.

Так я настраивал себя. Подойдя к убитому мной человеку и посмотрев на разбросанные куски мозгов — меня затошнило и захотелось проблеваться. Я хотел зайти за УАЗик облегчится, но там увидел не менее страшную картину — буквально расчлененные близкими пулемётными очередями два трупа. Меня затошнило ещё больше, и я побежал к ближайшему оврагу.

— О Боже, — только мог прошептать я. Там, вповалку лежало больше двадцати трупов. Одной из верхних была женщина, — которую милиционер утром вытаскивал силком из микроавтобуса. Тут мне совсем стало плохо — казалось, что я схожу с ума, и мне уже везде мерещатся трупы. Я только и смог, валясь в снег, крикнуть:

— Ребята!

Первым ко мне подбежал Флюр, посмотрев в овраг, он просто остолбенел, вторым подошел Саша, он, наверное, как более опытный — успел вытащить из аптечки нашатырный спирт и упаковку нитроглицерина. Аптечка у меня лежала в большом инструментальном ящике, который стоял между задними пассажирскими креслами и мог служить дополнительным местом, когда там ехало больше трёх человек. Подойдя к нам, он даже не стал меня реанимировать, а тоже уставился на открывшуюся страшную картину в овраге. Так молча, они стояли несколько минут. Я уже немного оклемался — понял, что всё-таки не сошёл с ума и мне всё это не кажется.

В душе разрасталось ощущение жуткой неправильности всего происходящего, Не может такое происходить с людьми в ХХ1 веке, но факт, как говорится, был на лицо. Тогда же я почувствовал и по взглядам и по поведению — изменение отношения ко мне ребят, они полностью и без разговора признали во мне командира, который вправе принимать любые решения, потому что он мудрее и предусмотрительнее их.

Они, наверное, представили, где все мы могли лежать, если бы я безаппеляционно, не спрашивая их совета, не обсуждая, просто приказал стрелять — стрелять на тогдашний их взгляд подло и неожиданно. Даже их военная подготовка, по-видимому, этого не предусматривала — для любой силовой операции, нужно было какое-то обоснование и иногда, они сами его придумывали, чтобы не превратится в хладнокровных, профессиональных убийц.

Я же сейчас был благодарен профессиональной подготовке Саши и Флюра, они не обсуждая и не пререкаясь — точно выполнили полученные указания. Да, я хоть и не военный — но в тот момент сработала или память предков, всё-таки я казацкого рода. А может быть работа на бирже — где просто необходима решительность и умение за очень небольшое время принять единственно верный вариант, не обращая ни на что внимание, провести его в жизнь. Кто этого не может — тому делать на бирже нечего. Я имею, конечно, в виду ежедневную спекуляцию, а не инвестирование средств на длительный период. Ежедневная спекуляция производит мощный естественный отбор — очень быстро разоряя неподходящих людей, является просто живым примером теории Дарвина. А я всё-таки занимался этим без малого четыре года и, в принципе, преуспел. Так, что эта работа свободным трейдером — несомненно, добавила в мой характер решительности и способности к быстрым действиям, несмотря на сомнения, научила не верить кем-то придуманным условностям и чужим авторитетам. Как правило, на бирже проигрывали те, кто следовал привычным и почти что официальным правилам поведения цен на акции, которые должны подчиняться расчётам технического и фундаментального анализа. Они иногда и подчинялись — сегодня законам линейного теханализа, завтра волнам Элиота, послезавтра только фундаментальным факторам, а потом, вдруг, делали кульбит и шли не туда. И только трейдеры-интрадейщики, каким-то шестым чувством, предугадывали движение рынка. Например, я, буквально чувствовал, какие должны быть уровни по некоторым акциям. Ну ладно, что я про свою бывшую работу. Теперь, я думаю, в ближайшие несколько сотен лет, она точно никому не будет нужна.

Итак, посмотрев на гору трупов в овраге и сопоставив с количеством стоящих машин, мы сделали вывод, что здесь грабили проезжающие с грузом автомобили, а водителей и пассажиров просто убивали — сталкивая трупы в овраг и, судя по количеству тел, этим занимались не один день.

Отношение к раненому милиционеру у ребят после увиденного ужаса в овраге, сразу изменилось — появилась какая-то злоба и жестокость. Подойдя к нему, Флюр, несмотря на то, что только что, несколько минут назад, он бережно перевязывал раненого и вкалывал ему пирамидол из аптечки — схватил его за воротник куртки и потащил к оврагу, где лежали трупы. Раненый громко закричал, подошедший Саша грубо пнул его в бок, чтобы тот заткнулся, милиционер затих и только всхлипывал, иногда тихонько подвывая. Я стрелял ему по ногам, и было видно, что на одной ноге, на бедре был вырван картечью целый кусок мяса. Правда, Флюр перебинтовал ногу, но я после того как вышел из машины, сразу посмотрел на результаты своей стрельбы.

Подтащив раненого к оврагу и посадив его лицом к горе трупов, чтобы он мог видеть этот кошмар — ребята начали производить дознание. Перед этим Саша посоветовал:

— Батя пойди, посмотри, что там творится в других машинах. Тебе с непривычки лучше этого не видеть. Мы же обучены проводить допрос в боевой обстановке — так, что по любому выжмем из него всю информацию.

Мне действительно после этих событий было не по себе и я, подойдя к нашей машине. Достал оставшуюся неполную бутылку водки — там было примерно грамм двести и прямо из горлышка, не закусывая, выпил половину. Другую половину я оставил Саше, а Флюру пить не полагалось, он был за рулём.

Перекурив и немного отойдя от пережитого, я действительно отправился осмотреть стоявшие неподалёку машины. Своё ружьё взял наизготовку, менять его на автомат я не стал, «Сайга» была всё же привычнее и роднее. Ребята же разобрали трофейные автоматы. Оставшиеся лишними три автомата, а так же всю амуницию и боезапас, найденный на трупах и в простреленной машине, собрали и уложили в наш фургон.

Осматривая брошенные автомобили, я был готов, что они окажутся пустыми — так оно и оказалось. Там оставались только разбросанные личные вещи водителей и пассажиров, никакого следа перевозимых грузов не было. Когда я осматривал грузовую ГАЗель — раздался одиночный выстрел, я даже присел от неожиданности. Потом осторожно выглянул из-за борта Газели, ничего опасного на горизонте вроде бы не наблюдалось. Ребята спокойно шли от, оврага к нашей машине. Флюр призывно махнул мне рукой. Я бросил осматривать Газель и быстро подошёл к ним. На мой вопрос:

— Что случилось с раненым?

Флюр с каменным выражением лица сказал:

— Он догоняет своих приятелей по дороге в ад.

После этих слов, я даже не стал обсуждать причины одиночного выстрела, стало и так всё понятно.

Сев в машину и включив печку, Саша начал рассказывать, что удалось узнать у раненого Милиционера:

— Эти уроды занимались грабежом проезжающих машин уже три дня. Выбирали, как правило, автомобили с номерами других регионов, и по степени загруженности машин. Если в машине не было ничего ценного, особенно продуктов, её отпускали, конечно, для конспирации проверив документы. Останавливали только одиночные машины. Людей, в машинах у которых груз конфисковывался, они просто убивали, сталкивая тела в овраг. Раненый, правда, божился, что он никого не убил, что он просто стоял на дороге, останавливая машины, а убивали те в гражданском — они вообще были зверьё — конченые уголовники. Один из них, который постарше, и был вдохновителем и организатором всей банды, а их, простых милиционеров, эти бандиты в гражданском — просто использовали. У подельников этого бандита сейчас находится его семья, жена с маленьким ребёнком. Вообще он всячески пытался нас разжалобить.

Его перебил Флюр:

— Врал гад! Я понюхал ствол его автомата, из него точно сегодня стреляли и вообще все они, это настоящие оборотни в погонах, их надо уничтожать, — с ненавистью закончил он.

Саша между тем продолжил:

— Всего их в банде одиннадцать человек. Шестеро из них сейчас на базе, которая находится невдалеке, на территории местного ДРСУ. Там есть небольшая угольная котельная и поэтому в помещении конторы тепло и вся банда перебралась жить туда. Всех работников предприятия не перешедших к ним в услужение они перебили. База видна даже отсюда, — он показал.

Несмотря на то, что уже начинало темнеть, можно было разглядеть километрах в пяти несколько больших боксов. Я взял из машины большой бинокль и уже отчётливо увидел — два больших бокса, каждый с пятью воротами под грузовую машину. Рядом стояло двухэтажное, видно административное здание. Была видна и дымящая, пятнадцати метровая труба котельной. По шкале бинокля выходило, что до Базы пять километров семьсот метров. Пока я в бинокль разглядывал базу, Саша продолжил:

— Вооружена банда хорошо, у каждого есть автомат и по несколько гранат, а также имеется крупнокалиберный пулемёт и несколько гранатомётов.

Потом он немного замялся и продолжил.

— Они убивали не всех — симпатичных и молодых женщин увозили к себе на базу. Ну, там, сами понимаете, что с ними делали. Сейчас у них находится пять женщин.

Он замолчал, я тоже прекратил рассматривать бандитское гнездо и посмотрел на Сашу и Флюра. Оба они имели мрачный вид, на меня старались не смотреть, отводили глаза.

А у меня наоборот — после выпитой недавно водки, появилась какая-то лихость и вера в своё всесилие. А в сердце клокотала ненависть к этим уродам, исчадью ада в человеческом обличии и жалость к погибшим людям, нежданно-негаданно, попавшим под руку этим мразям. Саша всё-таки посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ну что командир, будем делать? Уже поздно, пора ехать домой.

И увёл глаза в сторону. Я сказал:

— Нет, ребята! Эти животные не имеют право на существование, их надо уничтожить. К тому же, они, наверное, сейчас там над захваченными женщинами издеваются и нас наверняка не ждут, а ждут этих вот гадов с добычей.

Я кивнул на расстрелянный УАЗик. После моих слов, ребята сразу как то расслабились, у них появились улыбки, Саша, улыбаясь, хлопнул Флюра по плечу и воскликнул:

— Ну что я тебе говорил Татарин!

Они, наверное, предполагали, что я, верный своему принципу — не влезать, ни в какие разборки и не становиться ни на чью сторону, если это не касается непосредственно нас. Сейчас скомандую о возвращении домой, тем более что мы в, принципе, удачно съездили, набрали целую машину ценных вещей. Нас никто не заставлял устанавливать мировую справедливость и тем более я им, наверное, плешь проел, рассказом о самом неблагоприятном сценарии развития данной катастрофы. О том, что наступит «вулканическая зима» на длительный период времени и всё равно большинство людей погибнет, особенно в городах. Не в наших силах этому помешать, или оказать какую-нибудь существенную помощь людям и, тем более, власти. Поэтому, сейчас надо думать только о нашей группе и пытаться по максимуму набирать любые продуктовые или топливные припасы, потом это будет сделать невозможно.

Поэтому, после моего заявления, ребята слегка обалдели, услышав от апологета принципа невмешательства — предложение спасти совершенно незнакомых женщин. Но они были страшно рады этому решению и сразу начали обсуждать план операции. Я в этом не стал принимать участие, рассудив, что они профессионалы и лучше меня всё просчитают и распланируют.

В это время, я, в бинокль пытался изучить бандитское логово, хотя и стало уже значительно темнее. Вдруг увидел, что от базы отделились огни, по-видимому, оттуда выехала машина. Начав за ней наблюдать, понял — она поехала в нашу сторону. Прервав наблюдение, сказал ребятам:

— Мужики! К нам по видимому едут гости с бандитской базы. Нужно подготовиться и хорошо их встретить.

Как-то незаметно команду на себя взял Саша. Отобрав у меня бинокль, он проследил за движением приближающейся машины и сказал:

— Едет такой же УАЗик, как тот, который мы раздолбили.

Потом поручил мне развернуть наш фургон фарами к приближающемуся автомобилю и включить дальний свет. Чтобы попытаться ослепить гостей и повысив голос, приказал:

— Батя встань под защиту машины и приготовь своё ружьё, но сам, ни в коем случае первым не открывай огонь. Стреляй только если кто-то из гостей сам выбежит прямо на тебя.

Сами Саша с Флюром отбежали метров на тридцать от машины и залегли по разные стороны дороги в кювет — прямо в грязный снег.

Машина с бандитами приблизилась где-то минут через пять, после того как я переставил фургон и включил дальний свет. Я стал махать им подобранным жезлом. Они поморгали мне фарами и остановились метрах в двадцати от нашей машины. Из УАЗика вышел один человек — он что-то крикнул, но тут прозвучало четыре одиночных выстрела и всё смолкло. Потом с правой стороны дороги к УАЗику метнулся силуэт Флюра, и раздалось ещё два выстрела, после чего на дорогу вышел и Саша. Он уже не прятался, а стоя перед горящими фарами УАЗика, отряхивал с одежды налипший грязный снег. Флюр в это время вытаскивал с водительского места труп бандита в милицейской форме — второй был в гражданском.

— Ну, что транспорт подан! — опять ёрничая, сказал Флюр. На что Саша заметил:

— Нас можно поздравить, уже минус два бойца.

Мы оттащили мёртвых бандитов в овраг к остальным трупам и встали перекурить. У меня от волнения дрожали руки — это стало особенно видно, когда я попытался зажечь зажигалку, получилось только с третьего раза, но никто этого как бы, ни замечал. Наверное, видя моё состояние, Саша окончательно взял бразды правления в свои руки. Всё-таки он был более подготовлен к тому как вести себя в критической ситуации и мог холодно и рационально оценивать окружающую обстановку и необходимые адекватные действия применительно к ней. Он начал командовать и сказал.

— Во-первых, в связи с привалившей удачей, в виде уменьшения живой силы противника и возможностью легально подъехать к базе на этом, — он пнул УАЗик по колесу, — автомобиле, мы план нашей операции меняем. Теперь не будем подбираться огородами к этому бандицкому гнезду. Выстрелов они, наверное, не слышали, а если и слышали, то вряд ли предполагают, что стреляли здесь.

Действительно иногда вдалеке раздавались звуки выстрелов. Видно, в городе шла напряжённая борьба за место под солнцем, волки вышли на охоту, и обычному обывателю было трудно что- либо противопоставить этому. Между тем Саша продолжал говорить:

— Сейчас мы убираем наш фургон куда-нибудь вглубь этих машин, — Он кивнул на стоящие пустыми грузовики:

— Немного разворачиваем разбитый нами УАЗик, чтобы издали не было видно всех пробоин и на этом, — он опять пнул по колесу, приехавший УАЗик, — едем прямо к воротам базы, ликвидируем охрану, если она у них, конечно, есть и по обстановке — мочим всех бандюг.

Потом он обратился уже непосредственно ко мне:

— А ты батя сядешь за руль. Когда подъедем к воротам, если их не откроют, то вылезаешь из машины, прячешься за неё и оттуда страхуешь нас. Только сильно не пали, а то своей дробью нас можешь зацепить. Если же ворота откроют или они будут открыты, а от этих дилетантов можно ожидать чего угодно. Ты заезжаешь на территорию базы — приостанавливаешься, выпуская нас. Потом прижимаешься к боксу, напротив светящихся окон двухэтажного здания и оттуда так же страхуешь нас, чтобы к нам в тыл никто не сунулся.

Я кивнул в знак того, что понял свой манёвр и свою диспозицию. Потом он сказал, обращаясь уже к Флюру:

— Твоя забота на начальном этапе ликвидация охраны. Если её будет трудно достать, тогда закидываешь их гранатами. После ликвидации охраны, будешь оказывать помощь в зачистке дома.

В случае малейшей заминки — гранаты не экономить. Ну, в общем, работаем как обычно.

После этого монолога Саши, мы начали выполнять задуманное. Я поставил фургон за Газель, чтобы его не было видно с дороги. Ребята на УАЗике — прямо бампером, поворачивали расстрелянную нами машину. Всё это мы проделали минут за десять, включая наше довооружение гранатами и проверку оружия и боезапаса.

После чего я сел за руль УАЗика, и мы покатили в сторону бандитского логова. Сидеть на месте убитого водителя было неприятно. Боковое окно было выбито пулей, и на обшивке двери и сидения, когда осматривал водительское место, я видел капли крови. Но чувства я загнал вглубь себя, чтобы они не мешали предстоящей операции.

Глава 12

К бандитской базе подъехали, когда стало уже совсем темно, ворота были закрыты. Когда мы приблизились к ним метров на пять, из железной калитки выглянул мужик. Я ему требовательно посигналил и помигал фарами — он пошел открывать ворота. Пока он грохотал с той стороны задвижкой — Флюр выскользнул из машины и подбежал к калитке, держа в руке нож. Это был отличный, правда, не фабричный, нож, который мы выменяли на барахолке в Туле, он очень понравился тогда Флюру. Когда мы заехали на территорию базы — Флюр уже укладывал тело охранника возле калитки, чтобы не было видно из окон конторы. Я притормозил, чтобы выпустить Сашу, потом, как и было указанно, прижался УАЗиком ближе к железным воротам бокса — чтобы сзади никто не мог подойти.

Встал я напротив окон административного здания, фарами УАЗика осветил весь торец здания, потом, не выключая машину, вышел и, пригнувшись у заднего бампера, приготовил ружьё. После чего начал внимательно оглядывать все подходы к зданию, чтобы никто не зашёл в тыл к ребятам. Саша в это время пытался открыть дверь в здание, но она была закрыта на щеколду изнутри.

Флюр вышел из бытовки сторожа, — наверное, проверял её — подумал я. В этот момент я заметил движение в окне второго этажа. Кто-то открыл окно и что-то крикнул — его силуэт чётко выделялся освещённый моими фарами. Но его было отлично видно только мне, ребятам же он был не виден, они находились слишком близко к дому. Всё это время после открытия окна я держал его на мушке. Не услышав ответа на свой окрик, он начал доставать автомат. Я выстрелил и выстрелил как обычно, три раза подряд, чтобы наверняка попасть. Флюр практически сразу после моих выстрелов метнул в это окно гранату.

Кстати у бандитов была электроэнергия — было слышно негромкое тарахтение бензогенератора, и горел свет в бытовке у сторожа и в двух окнах первого этажа административного здания.

Почти сразу после взрыва гранаты, из окна первого этажа, где горел свет, начали стрелять из автомата прямо через оконное стекло по машине, на которой мы приехали. Хотя я и присел и был защищён всем корпусом автомобиля, включая мотор, но всё равно было муторно слышать чмокающие звуки пуль, попадающие в машину.

Во время выстрелов из окна — Саша, подобравшись сбоку, кинул туда одну за другой две гранаты. После их взрывов он, расчистив проход через окно автоматным корпусом — влез в здание.

В это время Флюр — разбив выстрелами стекло в светящимся окне, и кинул туда гранату. Потом метнулся к окну, где скрылся Саша и тоже проник в здание.

Всё стихло и замерло, я тоже притаился — напряжённо осматривая территорию базы. Поэтому сразу заметил приоткрывшуюся дверь котельной и побежавший вдоль забора силуэт. Не раздумывая, я начал стрелять по нему, пока в обойме не кончились патроны, потом сразу начал перезаряжать ружьё — хотя у меня и был в запасе трофейный автомат, снятый с предохранителя и лежащий рядом. Силуэт, кстати, упал, и опять наступила тишина. Неожиданно раздалось несколько одиночных выстрелов в доме, и через минут десять распахнулась входная дверь в здание, и вышел Саша. Сняв прибор ночного видения, он подошёл ко мне и сказал:

— Ну, всё батя, отбой! Здание зачищено, сейчас территорию осмотрим и можно передохнуть.

Я ему сказал:

— Из котельной выбежал какой-то человек, и я его вроде подстрелил.

Саша удивился и сказал.

— Странно! Вроде мы подсчитали всех двухсотых, счёт сошёлся, вместе с теми, кто в овраге — ровно одиннадцать. Неужели тот козёл обманул — но после такого допроса обычно говорят правду.

После этих слов он, уже напряжённый, на полусогнутых ногах, опять надев прибор ночного видения и выставив вперёд автомат — направился в указанную мной сторону. Заглянув в кочегарку, он пошёл вдоль забора и вскоре наткнулся на тело подстреленного мной человека и потащил его на свет к бытовке. Я тоже подошел туда. Человек, в которого я стрелял, был ещё жив — но весьма плох.

Одет он был в обычную телогрейку, испачканную угольной пылью. Она была сейчас пробита множеством картечин и видны были следы крови. Саша попытался задать ему несколько вопросов, но мужик только мычал в ответ и дёргался, потом он дёрнулся всем телом и умер на руках у Саши — тот опустил его на пол бытовки.

— Всё отмучился бедолага, — сказал он:

— Наверное, это был простой кочегар, оружия я нигде не нашёл. Ну ладно! Не надо было прислуживать бандитам, ведь наверняка понимал, чем они занимаются.

Мне тоже было не особо жалко этого человека и никакого угрызения совести за свои выстрелы, я не испытывал. Мы вышли во двор, к нам подошёл и Флюр, вышедший из здания и там решили перекурить. Ребята рассказали, — что после взрывов гранат, живых и могущих стрелять бандитов они в здании не нашли. А стреляли на всякий случай — делая контрольные выстрелы и добивая одного тяжёлораненого, который, конечно, не смог бы ничего предпринять, но собаке собачья смерть. Тем более, он был в той комнате, где они нашли убитую осколком гранаты женщину, она была раздета и привязана за руки и ноги к спинкам железной кровати. Той же гранатой убило и бандита, который был без брюк, но с автоматом — это он стрелял с первого этажа. На втором этаже, в комнате где, открыли окно, нашли одного убитого бандита, у него моими выстрелами было снесено пол черепа, и как сказал Флюр:

— Нервным на него лучше не смотреть.

Мы начали гадать — куда могли спрятать остальных захваченных женщин. Флюр вспомнил железную дверь с навесным замком на первом этаже. Там ещё рядом было маленькое окошко, тоже закрытое железной створкой — наверное, это было помещение кассы. Мы кинулись туда. На весь длинный коридор имелась только одна, горящая тусклым светом, лампочка и было довольно темно.

Мы, подсвечивая фонариком, хорошо осмотрели замок, Саша попросил нас, — немного отойти. А потом несколькими выстрелами сбил его с петли — ему было лень искать по карманам убитых бандитов ключи. После выстрелов, за дверью истерично завыли женские голоса. Открыв дверь, мы увидели, что три совершенно обезумевшие женщины, забившись в угол с закрытыми глазами — дико кричали от испуга, особенно дико это смотрелось под светом фонариков. Я крикнул Флюру, — сбегай в комнату на первом этаже, куда Саша кидал гранаты, — несмотря на полный разгром, я там заметил на полу у железного шкафа несколько уцелевших бутылок Дагестанского коньяка: — и срочно принеси бутылку и стакан.

После этого мы с Сашей начали, как могли, успокаивать женщин и почти что силой вытащили их в коридор. К этому времени подбежал Флюр с двумя бутылками и двумя стаканами.

— Всё-таки он сообразительный, — подумал я. Мы силком влили каждой из женщин грамм по сто коньяка. Сами допили остатки из первой бутылки. Крики прекратились — девушки просто испуганно озирались и дрожали всем телом. В это время Саша спокойным голосом говорил:

— Всё позади! Самое страшное уже кончилось! Мы представители власти — при этом он махал перед носами женщин своей ксивой. После выпитого коньяка девушки немного успокоились, а может их, успокоил вид официального документа. Они уже сами, морщась, выпили налитые им дозы коньяка. Мы с ребятами опять допили оставшийся коньяк, разделяя поровну — по братски. Старшая из них троих выхватила Сашин документ и начала его рассматривать, потом закричала:

— Где вы были так долго! Тут такое творилось!

И, выронив удостоверение, зарыдала. Глядя на неё, две другие девушки тоже начали всхлипывать. В коридоре было достаточно прохладно, а девушки были легко одеты. Саша сказал Флюру:

— Надо пошарить по комнатам, может, где есть тёплая одежда. Если не найдёшь женскую, то неси мужскую. Мы пока пойдём в бытовку, там гораздо теплее и светлее.

Проходя мимо комнаты, куда Саша закинул две гранаты, она стояла открытая — выбитая взрывом дверь валялась в коридоре, девушки увидели окровавленный и весь растерзанный труп бандита. Две молоденькие отвернулись, стараясь туда не смотреть. А третья женщина, лет двадцати пяти, кинулась к этому трупу и что-то крича начала пинать его ногами. Мы с Сашей еле её оттащили и выволокли из здания. Приведя всех девушек в бытовку, мы с Сашей вытащили лежащий здесь труп кочегара на улицу — на это девушки даже не прореагировали. Потом вскипятив воду в электрическом чайнике, заварили им по большой кружке и раздали по бутерброду каждой, а так же дали на всех половину варёной курицы и один большой тульский пряник — это всё было в запасе у сторожа.

Дождавшись, когда Флюр принёс целый ворох курток, штанов и три пары валенок (всё это он принёс за два раза), я сказал девушкам:

— Приводите себя в порядок! Умывальник и целое ведро чистой воды здесь есть. А мы пока пойдем, походим по территории, осмотрим здесь всё.

Самая старшая по возрасту из всех троих, её, кстати, звали Таней, задала вопрос:

— А где все остальные спецназовцы?

Саша засмеялся и ответил.

— Все здесь в наличии. Для таких сверхкрутых бойцов как мы, эта операция — лёгкая разминка.

А потом уже серьёзно сказал:

— Никакие мы не спецназовцы!

И коротко рассказал историю нашего здесь появления. Девушки сразу притихли и задумались, а самая молоденькая опять начала всхлипывать.

Оставив девушек, мы пошли всё осматривать. В первую очередь, мы собрали у бытовки всё трофейное оружие, правда, к сожалению Саши, крупнокалиберный пулемёт, который стоял в комнате на втором этаже, был основательно повреждён взрывом нашей гранаты и уже не подлежал восстановлению. Но и без него набралась внушительная куча вооружения. Потом мы подошли к доставившему нас УАЗику. Он был безнадёжно испорчен, наверно пол рожка патронов от АКМ угодило в моторный отсек — полностью там всё разбив. Нужно было искать какое-либо средство передвижения. На виду во дворе стояли только несколько самосвалов и тяжелая строительная техника. Мы начали с Сашей осматривать закрытые воротами боксы. Перед этим Саша отправил Флюра на второй этаж административного здания, чтобы он оттуда контролировал прилегающую территорию и подъезды к базе.

В третьих железных воротах первого бокса была небольшая незапертая дверь. Зайдя туда, мы включили фонарики — тут стояло пять грузовых машин, четыре КамАЗа и один фургон ЗИЛовский Бычок. Причём один из КамАЗов был бензовоз. Мы подошли проверить сначала к нему — он был полон бензина. Я и Саша крайне обрадовались. Ещё бы, по нынешним временам, это было целое состояние.

Ещё больше нас обрадовало содержание кузовов других машин, один из тентованных КамАЗов был завален доверху мешками. Мы проверили — там, оказалось пшеничная мука, под мешками с правой стороны стояло четыре двухсотпятидесяти — литровых бочки с растительным маслом. По-видимому, эту машину захватили, когда она перевозила сырьё на хлебозавод, дверь в одном месте была прострелена.

Два оставшихся тентованых КамАЗа были забиты овощами, видно на них везли товар откуда-то с юга, у них были дагестанские номера. Бычок был забит рыбными консервами, Саша залез в кузов и осмотрел несколько ящиков, там были «лосось» и «сайра» в жестяных банках.

Воодушевлённые этими находками мы направились в другой бокс. Здесь стояли три грузовые машины и два джипа, один «Лэнд ровер», а второй «Нисан Патруль». Машины тут были поменьше, две Газели фургона и длинный тентованый дизельный грузовик «Исузу» грузоподъемностью 4,2 тонны. Один из Газелевских фургонов был заставлен ящиками, в основном с водкой, в другом было множество разнокалиберных коробок. Вскрыв некоторые из них, мы увидели — чипсы, сухие супы, бульонные кубики. Другие коробки решили открывать дома, уже как говорится — с чувством, толком, с расстановкой. «Исузу» был забит различного вида мясными консервами, импортными сухими колбасами, было несколько ящиков с Хамоном немецкого производства, а также много ящиков с голландскими паштетами.

В этом же боксе было огороженное, закрытое помещение. Взломав замок, мы увидели полки, забитые аккумуляторами, запчастями, различного вида маслами и другими расходными материалами для автомобилей.

— Да! Для разбора этого склада необходим Коля, — подумал я.

После осмотра боксов, нас перестала беспокоить мысль, на чём мы поедем — зато начала глодать мысль, как же мы всё это оставим без охраны. С этими думами Саша и я пошли советоваться с Флюром. Зайдя на второй этаж, крикнули ему, что это мы идём, на что он как всегда шутливо ответил:

— Походку бати я за километр услышу и узнаю. Чем-то похоже на поступь слона.

Подойдя к нему, мы стали ему рассказывать о наших находках, он только цокал языком и периодически повторял:

— Да славненько мы сюда заглянули!

На мои опасения, — о необходимости оставить, такие ценные запасы без присмотра даже на один день. Он только рассмеялся и заметил:

— Несколько часов назад мы даже и не знали ни об этой базе, ни об этих запасах, поэтому жалеть нечего. А обнаруженные богатства — это подарок судьбы или Бога за то, что не остались равнодушны к судьбе незнакомых женщин и покарали это исчадье ада.

Мы с Сашей ещё в боксе однозначно решили, что сегодня, по любому, будем перегонять отсюда домой — машину с мукой и бензовоз. Муки у нас дома было очень мало, а хлеб мы все любили, тем более, её можно пока хранить на холоде, а что с ней будет. Саша предложил, — давай ещё возьмём Бычок с консервами, вместо нашего Мерина оставшегося на дороге, — но я ни в какую не хотел его оставлять.

Так что обо всех этих предложениях мы рассказали Флюру, на это он ответил:

— Я давно тут наблюдаю за окрестностями и в бинокль, и в прибор ночного видения и пришёл к выводу, что здесь поблизости нет ни одной живой души. А люди, которые жили вон в тех домах, — он показал на находящиеся метрах в трёхстах, несколько бараков, — наверное, погибли от газа, или эвакуировались. Видите, они находятся в низине и дома все низкие, одноэтажные, самое высокое здание здесь — это наше. Да и бандиты наверняка всё зачистили около места своего обитания, даже кочегар жил тут.

Флюр продолжил:

— Так что, с этой стороны опасаться нам не надо, что касается дороги, то за всё время наблюдения там не проехала ни одна машина. Да и днём, кто поедет вглубь неизвестного поселения? Следующие по делам, к Симферопольской трассе — точно не завернут. Так что никто тут не появится до нашего следующего приезда. Ещё предлагаю, поставить милицейский УАЗик за забор, прямо около административного здания, чтобы его было видно издали — тогда точно диких бомжей отпугнёт.

Так же Флюр согласился с нами, что в первую очередь надо забирать муку и бензин, и продолжил невысказанную нами мысль:

— Завтра надо брать всех наших мужиков, умеющих управлять транспортными средствами и приезжать сюда обратно для вывоза оставшейся техники.

Потом он спросил:

— Не заглядывал ли кто из вас в подвал?

Я удивлённо посмотрел на него и спросил:

— А что тут есть ещё и подвал?

Он ответил утвердительно и сказал:

— Это в конце коридора и он закрыт на навесной замок.

После чего попросил:

— Если никто не проверял, то разрешите сходить проверить, а то я здесь уже засиделся.

Я разрешил ему и Саше пойти проверить, что там, в подвале, правда, сказал:

— Предварительно навестите женщин, может быть им, что ни будь нужно. Потом после проверки подвала, начинайте подготавливать КАМАЗ с мукой и бензовоз к движению — нужно проверить уровень топлива, завести и выгнать во двор. Поищите ещё ключи от этих всех автомобилей. Я пока буду сидеть тут и дежурить.

Они, ухмыляясь, вытянулись, козырнули, потом по-уставному развернулись и строевым шагом вышли из комнаты.

— Мальчишки! — подумал я, и начал осматривать окрестности в бинокль, а потом в прибор ночного видения, который мы купили у прапорщика в Туле. И это было сегодня утром, а казалось, очень давно, вот, что значит, навалилось сразу столько событий. После осмотра окрестностей, я посмотрел на часы, было уже четверть одиннадцатого, а нам ещё предстояло проехать около ста километров, по этим дорогам и начавшемуся, правда, не очень сильному, снегу.

Минут через десять, ко мне поднялся Флюр и позвал в подвал, сказав:

— Батя! Пошли быстрее в подвал. Там ты просто охренеешь видя всё это…

Спустившись туда, я увидел довольно большое помещение, заставленное полками и железными шкафами. Всё это было заполнено различного вида продуктами. Например, подойдя к одной из полок, я вскрыл ящик и увидел, что он заполнен металлическими банками с красной икрой ёмкостью по 140 грамм, рядом стояли ящики с оливками и маслинами — судя по всему, бандиты очень неплохо себя обеспечили.

— Какого чёрта они продолжали беспредельничать на дороге, — думал я, — здесь было столько запасов, что им надо было сидеть и не рыпаться. Но как обычно, победила бандитская наглость и самоуверенность, а так же расчёт на то, что все другие — трусливые дураки и безропотные овцы, которые только и ждут момента, чтобы попасть под нож мясника. И, наверное, был ещё расчёт на то, что если кто-то и заметит, что-то подозрительное, вмешиваться всё равно не будут — уедут от греха подальше, вряд ли кому хотелось лишних забот и проблем. Этим и была взращено это злокачественное образование — нежеланием других людей, обладающих силой и властью, влезать в чужие разборки и даже элементарно, оказать помощь попавшему в тяжёлое положение — другому, незнакомому человеку. В конечном счёте — они, казалось бы, сильные, обладающие определённой властью люди, при малейшем ухудшении своего положения или своей силы, например в результате несчастного случая, тоже не дождутся никакой помощи, и винить в этом могут только сами себя, своё равнодушие. Вся система взаимоотношений между людьми похожа на принцип домино, при падении одной христианской заповеди через некоторое время посыплется вся конструкция и, наоборот, при бескорыстной, помощи нуждающемуся, всё вернётся дающему в сто кратном размере, правда, может и не сразу, и не в материальном плане. Сейчас всё общество напоминало мне большую, растревоженную стаю крыс.

Думая обо всём этом, я, между тем, обошёл весь подвал. Комната с продуктами занимала где-то треть его, остальная площадь была занята трубами и другими инженерными сооружениями и механизмами, служившими для обеспечения жизнедеятельности этого здания и, по-видимому, всей базы.

По моим прикидкам, для вывоза всех имеющихся здесь продуктов, нужно было, не менее пятнадцати ездок на моей Газели. В подвале было не менее двадцати пяти тон груза, и вытаскивать его отсюда, была тоже большая морока.

— Придётся, всем нашим мужчинам потрудится и не один день, — подумал я. Мы не удержались и подняли наверх три ящика с икрой. Их мы решили обязательно увезти домой, чтобы порадовать наших женщин. Эти ящики решили уложить в кабины КамАЗов, под ноги пассажирам, тем более кабины там были большие.

Так как время было дорого, ребята сразу пошли заниматься машинами, чтобы выгнать их во двор. Баки они уже проверили и сказали, что топлива хватит хоть до Москвы. Я в это время пошёл к девушкам, ведь нужно было с ними как то объясниться — выяснить их намерения и планы. Войдя в бытовку и посмотрев на них, я удивился, как быстро девушки успели измениться. Из забитых, испуганных, трясущихся существ, превратились просто в красавиц, даже глаза у них начали блестеть, по-особому. Их совершенно не портили не по размеру одетые мужские брюки и куртки — это даже придавало им несколько пикантный и милый вид. Они о чём-то разговаривали между собой, иногда даже похихикивая — видно коньяк оказал на них своё благотворное воздействие.

Войдя, я первым делом предложил познакомиться, а то в горячке событий, мы даже не узнали, как их зовут. Первой представилась самая старшая девушка:

— Меня зовут Таня. Бандиты захватили меня ещё позавчера, остановив под видом проверки документов наш «Ленд ровер», в нём мы ехали вместе с мужем, которого убили прямо у меня на глазах. Застрелил его и издевался надо мной все эти две кошмарные ночи — тот урод и просто мерзкое животное в человеческом обличии, труп которого я пинала в той комнате. Молоденькие девушки оказались сёстрами, старшую звали Наташа, младшую Рита. Старшая, срывающимся голосом продолжила рассказ Тани:

— Нас с сестрой захватили сегодня утром, когда мы с родителями ехали домой в Москву. Родителей тоже убили прямо на посту, где стояла милиция.

Я спросил:

— Не на микроавтобусе ли Фольксваген вы ехали?

Обе сестры закивали головами. Мне стало понятно, что утром я видел, как это из их машины выволакивали женщину — наверное, это была их мать. Потом все замолчали… Вдруг Рита начала рыдать, сквозь слёзы она причитала:

— Всё пропало! Мы не знаем, что нам делать и где искать защиты! Даже вы, которые нас спасли от страшной участи, хотите нас бросить! Я чувствую, что вы собираетесь уезжать…

У других девушек тоже появились слёзы на глазах. Тогда я сказал:

— Если у вас нет других планов, то вы можете ехать с нами, но только при условии, если будете полностью подчиняться нашим правилам и моим указаниям и прекратите истерику.

Потом я рассказал им о нашей колонии, о наших правилах и кратко о ситуации, которая сейчас складывается в мире. После моего рассказа они дружно согласились влиться в наш коллектив и обещали полностью выполнять все наши правила и требования. А работать они могут очень хорошо и совершенно неизбалованные, а у Наташи имеется даже взрослый первый разряд по биатлону и она очень хорошо стреляет. Тогда я предложил:

— Идите собирать свои личные вещи, конечно, если они у вас остались…

А Наташе вручил трофейный автомат с двумя запасными рожками и сказал:

— Это теперь твоё оружие! Теперь ты должна понимать положение, где мы все оказались. Думаю, что ты уже в такую задницу не попадёшь, да и другим не дашь попасть. Как писал старик Дюма — один за всех и все за одного.

Другим же девушкам сказал:

— Когда вы немного обучитесь стрелять, то и вам выдам такой же — чтобы больше не попадали в такие истории.

К этому времени Саша и Флюр выгнали КамАЗы из бокса и поставили рядом с бытовкой. Девушки сказали, — что у них нет никаких вещей, и они готовы немедленно занимать места в автомобилях. Я вышел из бытовки, чтобы переговорить с ребятами, предупредить их, что все девушки едут с нами и становятся частью нашей группы.

Так же надо было, как планировали, поставить УАЗик за ворота, рядом с административным зданием, для отпугивания бомжей и других случайно приблизившихся мародёров. Зацепив тросом многострадальный УАЗик, КамАЗом вытащили его за территорию ДРСУ. Потом общими усилиями поставили его передним бампером к зданию, чтобы не было видно пробитого корпуса и разбитого переднего стекла.

После чего, выключив генератор, закрыв ворота и заперев калитку, мы поехали на бензовозе и КамАЗе с мукой, к моему Мерсу стоящему на месте нашего первого боестолкновения с бандитами.

Глава 13

Мы подъехали к месту, где оставили мой фургон. Я вылез из КамАЗа и, настороженно озираясь, подошёл к нему. Всё оставалось, так же как и до отъезда — никто, здесь не появлялся. Я завёл машину и выехал на дорогу. Девушки решили ехать со мной — с молодыми ребятами, которые к тому же всё время молчали, им было ехать некомфортно и потом, все салоны грузовиков были завалены, трофейным оружием и ящиками с икрой. К тому же мы освободили в моей машине пассажирское сиденье от коробок, уложив их в кабины грузовиков.

С ребятами мы договорились — ехать колонной не далее чем пятьдесят метров друг от друга с максимальной скоростью в 60 километров в час. Погода и дорога были неважные, падал снег, и температура понизилась — как показывал термометр на приборном щитке моего Мерседеса, она упала уже до — 16 градусов.

Первым должен ехать Саша на КамАЗе с мукой. Он, как самый тяжелогружёный, будет пробивать колею, потом еду я на фургоне, замыкать колонну будет Флюр на бензовозе. Включив дальний свет, мы тронулись в дорогу. Посмотрев на часы, я засёк время, было без десяти минут двенадцать ночи. Вокруг была полная темнота, — которая только иногда озарялась красно-бордовым светом от огненных следов, иногда ещё падающих метеоритов.

Доехали мы спокойно, без всяких приключений. Уже без четверти два ночи въезжали на территорию посёлка. Девушек в моей машине, в тепле разморило и они уснули. Перед самым посёлком вперёд выехал я, чтобы наши наблюдатели не испугались и не перепутали, приняв нас за чужих.

Никто у нас дома не спал, при нашем приближении все вышли на улицу, несмотря на холод и плохую погоду — наверное, переволновались. Ворота на участок были уже распахнуты. Когда я вышел из машины, мне на шею сразу же бросилась Маша и разрыдалась, я, как мог её успокаивал, говоря:

— Всё хорошо! Задержались, потому что нашли много полезных вещей и продуктов, к тому же в нашем коллективе пополнение… Подошли и ребята, на шее Саши тоже висела Вика. Они с Флюром тоже всех успокаивали и ни слова не сказали про боестолкновение. Потом мы всех познакомили с девушками.

Я предложил:

— Так как время позднее и мы все жутко устали, все рассказы будут завтра вечером. Потому что завтра рано утром нужно всем мужчинам ехать вместе с нами за второй партией груза.

В это время, Саша с Флюром и помогающий им Валера начали приносить и складывать в сенях трофейное оружие. Все с немалым удивлением смотрели на растущую кучу автоматов и гранатомётов, сверху на эту кучу я положил пулемёт, купленный нами в Туле — за ним я специально сходил к своей машине. Захотелось поприкалываться, и к тому же эта картина требовала завершающего мазка.

КамАЗы мы решили поставить на участок Володи, муку пока не разгружать, оставить её в машине. А бочки с растительным маслом мы выгрузили при помощи ручной тали и откатили в сени, чтобы масло не промёрзло. Разгрузив бочки и поставив КамАЗы, мы с ребятами сразу пошли спать — даже не ужинали, только выпили горячего чая с бутербродами. Я поручил Коле — вместе с нашими женщинами накормить привезённых девушек и разместить их на третьем этаже, а другим мужчинам разгрузить фургон, заправить его, в общем, подготовить к завтрашней поездке. И предупредил всех, что завтра общий выезд и значит — обязательный подъём всех мужчин в семь часов утра. После этого, уже плохо соображая, я направился в душ, после чего в спальню, где сразу уснул и ничего больше не слышал.

Проснулся я только от того, что меня трясла жена, уже было семь часов утра — на улице было ещё темно. Проснулись все — мужчины уже были готовы отправляться в дорогу. Саша и Флюр выглядели бодрыми, как будто проспали часов десять. Например, я, более или менее восстановился, когда выпил две чашки кофе, при этом во вторую чашку добавил грамм двадцать коньяка. В процессе завтрака мы договорились, что поедут семь человек. Останутся охранять посёлок Николай и его сын Максим. Они надулись и начали оспаривать это решение, на что я объяснил:

— Николай ещё не залечил свою рану, а Максим ещё молодой и не имеет Водительских прав — опыт вождения очень маленький, а нам нужно будет перегонять большие грузовые машины. К тому же больше семи человек в мой фургон не войдёт — и так двоим, придётся сидеть в багажном отделении на откидных сидениях. И вообще наша задача сегодня перегнать грузовики, разгрузить их, а потом на них сделать вторую ходку и вывезти, сколько сможем груза. Так что, работы будет много и остающимся тоже, им надо всё подготовить, чтобы мы могли быстро разгрузиться.

Выехали мы без четверти восемь, на улице было ещё сумрачно, снег ночью прекратился, но на дороге его уже было много, ехать было тяжело. На трассе, пока ехали до Тулы мы увидели только одну машину — междугороднее движение практически совсем прекратилось.

До бандитской базы мы добирались около двух часов. По приезде туда — прежде всего, убедились, что там пусто, и никто её не посещал, снег вокруг лежал не тронутый никакими следами. Во время дороги мы в подробностях рассказали — иногда перебивая друг друга, про нашу вчерашнюю схватку с бандитами. И про богатые запасы на их базе. Но когда приехали — остальные ребята ещё долго ходили, смотрели и удивлялись, до чего же эти сволочи, много награбили. А когда мы рассказали про овраг полный трупов, все начали жалеть, что они не участвовали в этой расправе над бандитами. Они бы порвали этих зверей голыми руками. В общем, мне было смешно смотреть на них. В эту минуту они походили на наивных, великовозрастных пацанов.

Нас как раз хватало на перегонку шести оставшихся грузовиков. Подумав, я решил пока оставить свой Мерин здесь, а взять джип «Лэнд ровер». Всё-таки у него четыре ведущих колеса и он гораздо проходимее моего Мерса. Посадочных мест там с дополнительными сидениями было тоже семь, да и объём багажника у него был тоже большой, загрузить было можно много продуктов, особенно мне в нём понравилась — лебёдка, закрепленная на переднем бампере. А свой фургон возьму потом — всё равно нам сюда приезжать ещё не один раз. К тому же на завтра мы договорились с прапорщиком Климчуком опять произвести бартерный обмен.

Когда приехали, то выгнали все грузовые машины и «Лэнд ровер» из боксов. Перегрузили часть водки из Газели в мой фургон для намечающейся бартерной операции. Потом её и бортовую ИСУЗУ, догрузили продуктами из подвала — также полностью загрузили и «Лэнд ровер».

Так как мы всё продумали заранее, и каждый был уже закреплён за определённой машиной, то никакой суеты и бестолковых метаний не было. Вся работа была проделана достаточно быстро и в одиннадцать часов мы тронулись в обратный путь.

Двигаться опять решили колонной: первый я на «Лэнд ровере», потом Саша на КамАЗе, замыкал колонну Флюр тоже на КамАЗе, скорость как обычно — решили держать не более 60 километров в час. Каждый из нас был вооружён автоматом АКМ с несколькими запасными рожками, а у Саши и Флюра было ещё и по гранатомёту с двумя запасными выстрелами. У меня в машине, у Володи, едущего в середине колонны и у Саши с Флюром — были, вчера выменянные на водку, радиопереговорные устройства. В случае непредвиденных обстоятельств, решено было мигать дальним светом и гудеть.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, чем путь в Тулу, все-таки тяжёлые машины шли гораздо увереннее по такой дороге. Ехали мы совершенно спокойно, без всяких происшествий, домой приехали полпервого дня. Сразу стали разгружать машины, в первую очередь с овощами, мы опасались, что они уже могут быть переморожены. Всё-таки столько часов они находились в неотапливаемом боксе, да и везли их при минусовой температуре, на улице было — 15 градусов. Но, к счастью, они ещё не успели промёрзнуть. По-видимому, в боксе пока держалась плюсовая температура — он не успел после отключения котельной, сильно охладится.

Участие в разгрузке приняли все, включая женщин, только Надя с маленьким ребёнком сидела на наблюдательном пункте. И всё равно, несмотря на такое количество народа — разгружали машины до самого вечера, закончили только в восьмом часу. Все очень устали и поэтому решили — наплевать на сегодняшний план, а ехать на базу завтра пораньше. Гнать туда ночью и опять заниматься погрузкой — совершенно не хотелось. А если там за сегодняшний день ничего не растащили, то за ночь — точно не растащат.

После такой работы, нам захотелось устроить праздничный ужин с шампанским и икрой. И наконец-то послушать рассказы наших новых друзей — членов нашего сообщества. Конечно, все уже примерно знали об их злоключениях, но никто, включая и меня, не знал полного рассказа.

За стол мы сели в восемь часов вечера, плотно поужинали, потом налили женщинам шампанского. Мужчины все решили пить коньяк, чтобы как-то снять накопившуюся усталость — да и повод был не особенно радостный, предстояло услышать рассказ о невесёлых событиях. Первой начала рассказ о себе и о том, как судьба привела её к нам, — Татьяна:

Рассказ Татьяны
Зовут меня Татьяна, по мужу фамилия Селезнёва, в девичестве Аверина, мне 25 лет, по специальности учитель химии. Окончила Педагогический институт, но в школе я проработала всего год, потом вышла замуж за Костю и больше не работала. Мой муж, работал Топ менеджером в одной торговой компании в Москве, сам он из Курска, там оставались жить его родители. Четыре дня назад мы ехали от них домой в Москву, тогда и случился этот кошмар.

Мы только недавно купили машину «Лэнд ровер» — жутко дорогую и престижную. И в принципе, поехали в Курск, чтобы муж мог похвастаться перед родителями и перед своими старыми друзьями детства. В Курск мы поехали на следующий день, как рухнул этот проклятый метеорит — как раз тогда все вроде успокоились.

Приехав в Курск, я практически всё время сидела с родителями Кости, а он в это время пьянствовал с друзьями. И в тот ужасный день, когда было землетрясение, он пришёл домой очень пьяный. Само землетрясение родительский дом выдержал очень хорошо, ничто не обрушилось, не развалилось. Хотя в городе было много рухнувших зданий и масса жертв — особенно когда пошёл отравленный воздух.

Всю неделю после землетрясения, мы сидели дома, следовали рекомендациям, которые передавались по трансляции. Слава Богу, у нас было много продуктов. Мы с Костей привезли родителям, полную машину различных консервов и деликатесов из Москвы. Так же было много водки и Костя с тестем каждый вечер напивались. Как говорил Костя:

— А что ещё делать? Выйти нельзя, телевизор не работает.

Квартира у родителей Кости была на третьем этаже четырёх — этажного дома — ещё дореволюционной постройки. Поэтому там у некоторых жильцов остались даже печки, а дымоходы были во всех квартирах. У тестя, правда, вместо печки был сделан камин, которым он очень гордился. Вот мы и сидели целыми днями у этого камина — грелись. Отопление и всё остальное отключилось сразу после землетрясения.

Как только отменили газовую опасность, и можно стало выходить на улицу, мы с мужем сразу начали собираться в Москву — домой. Родители Кости с нами ехать отказались. Тесть упёрся, говоря:

— Здесь мы с матерью что-то значим и нас уже записали на эвакуацию в заводской пансионат — там есть отопление и электричество и там будут, правда, по талонам ежедневно кормить. А в Москве, хоть Костя и говорит, что он один из совладельцев фирмы и очень уважаемый там человек, но мы-то всё равно там будем никому не нужны — да и сам Костя с нами намучается.

Так мы и отправились вдвоём в Москву, у нас был почти полный бак бензина и ещё в запасе двадцатилитровая канистра, как сказал Костя:

— Можно доехать до Москвы и вернуться обратно, ни разу не заезжая на заправку.

Подъезжая к Туле, решили ехать через город, вдруг удастся, что-либо купить поесть, а самое главное, нам нужна была вода, ту, которую брали с собой, уже заканчивалась. В городе еды мы конечно не нашли, но воду набрали — её развозили на машинах и они стояли на всех крупных площадях, так же как в Курске.

Когда выезжали из города, а это было в три часа дня, нас остановил милицейский патруль. Они с интересом осмотрели нашу машину, спросили у мужа, — когда она куплена, — потом попросили предъявить документы. Меня тоже попросили выйти, — чтобы осмотреть машину.

Подошедший человек в штатском, но с оружием, о чём-то переговорил с милиционером, потом обращаясь к моему мужу, сказал:

— Нужно пройти к милицейской машине, проверить данные по компьютеру…

Он пропустил Костю вперёд, поднял автомат и выстрелил моему мужу прямо в затылок. Я всё это видела и попыталась броситься туда — но, стоящий рядом милиционер, ударом повалил меня в снег, заломил руки и одел наручники. Потом, они вместе с гнусным убийцей затащили меня в УАЗик и приковали наручниками к какой-то скобе и этот страшный маньяк меня предупредил:

— если ты тварь будешь кричать, то сука, я заткну тебе пасть, какой-нибудь грязной тряпкой.

После этих слов Таня разрыдалась…

Я налил ей 50 грамм коньяка и почти что силой заставил выпить. Через некоторое время она уже смогла продолжить свой рассказ:

— В милицейской машине я просидела ещё часа два, потом туда засунули ещё одну женщину и приковали наручниками к скобе на другой стороне автомобиля. Она была тоже зарёванная и побитая — её звали Ирина. Перед этим я слышала три выстрела. Мы вдвоём просидели так в машине ещё час, затем нас отвезли на эту проклятую базу и посадили в маленькую тёмную каморку, бросив туда два матраса. В эту же комнатёнку поставили ведро для туалета. Света там не было — освещение шло только через маленькое окно из коридора. Мы чтобы не видеть этих гнусных бандитских рож, обычно это окошко закрывали на железную створку.

Поесть и воды нам дали только один раз. Мы с Ириной прорыдали все время до позднего вечера — пересказывая друг — другу все ужасы, которые с нами случились. Ирина тоже видела, как убили её мужа и родителей. Отца и маму застрелили совершенно хладнокровно два милиционера — они даже свою беседу прервали буквально на одну минуту.

Ночью нас с Ириной развели по разным комнатам. Я не знаю, что случилось с Ириной, а меня мучило это животное, этот ублюдок всю ночь. Это тот, который застрелил моего мужа, и, которого я убила бы ещё раз с большим удовольствием.

Под утро он привёл меня обратно в каморку, дал продуктов и воду, а потом, гнусно ухмыляясь, сказал:

— Передохни тут до вечера, а ночью должна показать мне всё, на что способна. Если конечно хочешь жить и готовься, может, я позову своего друга, — после этих слов он жутко рассмеялся.

Ирина так и не появилась, днём привезли ещё одну женщину — Полину. У неё была примерно такая же история попадания к бандитам. Она ехала, сопровождая груз муки на хлебозавод, с ними ехал и вооружённый охранник. На въезде в Тулу их остановили на милицейском посту для проверки документов, а потом застрелили водителя и сопровождавшего их охранника — хоть у него и был автомат. Их с охранником вызвали из кабины под предлогом, что в кузове груз сейчас развалится. На улице охранника просто застрелили сзади, в голову, водителя убили прямо в кабине.

Полина тоже была потрясена пережитым и нашим рабским, безысходным положением. Мы просто превратились в игрушки для утех этих зверей. Меня в этот вечер не трогали. Полину же увели, сказали, — на прописку. Потом втолкнули всю избитую, часа через три. Я всю ночь не спала, со страхом ожидая, что вот сейчас, придут за мной. Но пьяный гвалт, доносившийся из коридора до середины ночи, наконец, утих, и к утру я уснула.

Проснулась только днём, когда втолкнули к нам в каморку Наташу и Риту. Где-то под вечер, опять увели Полину, за мной, гнусно смеясь, — обещали зайти попозже, а девчонки получат боевое крещение — когда приедут с операции другие.

Потом, приблизительно через час началась стрельба и взрывы, мы с испуга закрыли наше окошко железной створкой и сидели в полной темноте, забившись в угол. И, наконец, появились наши спасители.

Таня посмотрела на нас и опять заплакала. Её начали успокаивать, даже снова налили коньяку. Больше всех усердствовал Валера — наверное, она ему понравилась, он даже ушёл со своего обычного места за столом, чтобы сесть рядом с ней.

Помолчав, переваривая услышанное, все, наверное, чтобы снять эту тяжесть, вызванную рассказом Тани, начали говорить о бытовых проблемах и что нужно улучшить в нашей жизни. Специально отвлекая мысли Тани и свои тоже от тех трагических моментов, как бы говоря, — что сделать что-либо уже нельзя и жить нужно дальше. Этим всё возникшее напряжение, вызванное рассказом Тани, как-то сбилось. Мы начали обсуждать, что завтра на базу надо ехать большему количеству человек, что, судя по сегодняшней разгрузке, загрузить машины будет очень нелегко, тем более, придётся таскать груз по подвальной лестнице. Поэтому, договорились, что завтра с нами поедут ещё Вика с Катей и Максим. Таня и Наташа с Ритой не хотели возвращаться на бандитскую базу — не хотели вспоминать пережитое. Во время этих разговоров как-то незаметно начали рассказывать о себе и своих злоключениях Наташа и Рита — при этом перебивая и дополняя, друг друга.

Рассказ Наташи и Риты
Начала рассказ Наташа:

— Фамилия наша Максимовы, мне 22 года, я только летом закончила географический факультет МГУ, но распределение не получила, собиралась на работу устроиться после Нового года, договорённость об этом уже была. Очень увлекалась спортом и имею первый разряд по биатлону, а также часто ходила в различные экспедиции.

Моя младшая сестра Рита, ещё учится в школе, в выпускном классе. Ей 16 лет, она тоже увлекается спортом, ходит в теннисную секцию и имеет второй разряд по большому теннису. Кроме этого она серьёзно занимается музыкой, оканчивает музыкальную школу, очень неплохо играет на пианино.

Мы проживали в Москве, а в Тулу поехали накануне падения метеорита, на похороны бабушки — матери нашего отца. Вообще, всеми похоронами и другой бумажной волокитой, пришлось заниматься, нашему папе. Так как родственников в Туле у бабушки считай, что и не было — был ещё один непутёвый сын, но он после их приезда, вообще не просыхал и даже на похоронах был пьяный. Похороны были на следующий день после падения метеорита.

Мы всё время до катастрофы жили в квартире бабушки, раньше уехать не могли. Отец утрясал возникшие проблемы с наследством. Брата отца мы не видели с самих похорон — он занял пять тысяч рублей и исчез. Квартира бабушки находилась на четвёртом этаже двенадцатиэтажного дома, построенного в 70-е годы прошлого столетия. Именно там, нас и застало случившееся землетрясение. Наш папа, не растерявшись, успел купить до наступления паники, немного продуктов и печку, работающую на дизельном топливе. А так же заправить полностью машину и ещё налить дизельного топлива в четыре двадцатилитровые канистры.

Так, что, на время объявление химической тревоги, у нас скопилось довольно много продуктов — с учётом того, что мы привезли из Москвы на похороны. Тревогу и инструкции, что делать — объявляли через громкоговоритель из машины, проезжающей у по улице. Так же там давали марлевые повязки и какую-то жидкость для их смачивания. Из этой же машины, призывали запасаться водой, топливом и другими жизненно необходимыми вещами — минимум на пять дней, во время которых нельзя будет выходить на улицу. Мы так и сделали — заполнили водой все ёмкости, которые нашли и после этого больше недели сидели в квартире, греясь у дизельной печки, на ней же мы и готовили.

За это время папа, только два раза выходил за водой, в расположенный недалеко парк — где был небольшой пруд. Перед этим он надевал по две марлевые повязки, одну на другую. Хорошо у бабушки был фильтр, и мы могли процеживать эту воду из пруда. Первый раз отец, без марлевых повязок, вышел из дома только тогда, когда увидел на улице прохожих.

Он сразу направился к местным властям, но, несмотря на то, что папа был в Москве крупным начальником в министерстве спорта, никто не мог, да и не хотел нам помочь — хотя отец ходил по инстанциям несколько дней. Мы всё это время сидели дома, только мама выходила — набрать воды из начавшей приезжать машины водовозки. Обойдя все инстанции, и ничего не добившись, отец решил ехать в Москву. Хотя все мы, конечно, слышали об ужасном там положении, но папа считал, что там у него гораздо больше возможностей. К тому же, топливо в канистрах кончилось, продукты тоже подходили к концу, а в Туле всё это достать было невозможно.

Мы слышали, что мосты через реку Оку обвалились, но отец считал, что где-нибудь должен быть объезд, или должны пустить паром. Итак, мы собрались и выехали. Утром, в этот кошмарный день, нас на выезде из Тулы, остановил милицейский патруль. Отца с мамой попросили подойти с документами к милицейской машине, а нас просто выйти на улицу. Папа взял документы и пошёл, мы тоже вышли, а мама заупрямилась и не стала выходить из машины. Тогда милиционер силой выволок маму из неё, папа попытался броситься ей на помощь, но его застрелил сопровождавший милиционер — потом застрелили маму.

Мы всё это видели и впали в какой-то ступор, стояли и не могли даже пошевелиться. Мама как чувствовала, когда не хотела вылезать из машины — хотя милиционер и кричал, что посадит её на 10 суток, за оказание сопротивления представителю власти. Из оцепенения нас вывел другой милиционер. Он подошёл и сковал нас между собой наручниками, а потом тычками ствола автомата перегнал нас в милицейскую машину. Примерно через два часа, нас перевезли на бандитскую базу — где и засунули к Тане в каморку. Там мы, слава Богу, дождались вашего появления.

В этой тесной комнатушке, куда нас засунули бандиты — сидевшие уже там Полина и Таня рассказали нам таких ужасов про этих людей, что мы опять впали в оцепенение до самого вашего появления.

На этом рассказ Наташи закончился — её сестра Рита, только всхлипами и иногда прорывающимися рыданиями подтверждала всё вышеизложенное. Сказать что-нибудь самой у неё физически не получалось. Чтобы как-то развеять эти мрачные ощущения, я предложил тост:

— За ваше счастливое спасение и за то, что все эти подонки уже дают в аду отчёт о своём злодействе — кипеть в адском котле они будут вечно.

После этих моих слов, все выпили и начали собираться разойтись по своим комнатам. Кстати Тане и сёстрам, мы выделили две комнаты на третьем этаже. В комнате с Таней осталась жить Даша, а Максим переехал на первый этаж, в комнату к Валере с Сергеем.

Я тоже направился свою спальню, время было пол — двенадцатого ночи, а завтра мы решили вставать в семь часов утра, все поставили будильники на это время.

Встал тяжело, тело после вчерашних нагрузок всё болело, я сделал небольшую разминочную зарядку, стало полегче.

Внизу в столовой уже все собрались завтракать. Молодёжь смотрелась вполне бодрой, как будто вчерашней работы по разгрузке не было.

Ехать решили на четырёх машинах, двух КамАЗах, Бычке и ИСУЗУ. Николай уже их заправил и подготовил к поездке. Он опять оставался на охране посёлка, в помощь ему теперь была Наталия — по её словам и словам Даши, она очень хорошо стреляла. Да и видно было по её обращению с автоматом, что она умеет обращаться с оружием. А Николай не расставался с пулемётом, похоже, он, так же как и Саша, просто влюбился в него. Вот и сейчас, он рассказывал только о нём:

— Вчера отстрелял пулемёт и бой у него прекрасный, а сегодня, когда вы уедите, я оборудую огневую точку на втором этаже не разрушенного дома, недалеко от выезда. Там открывается великолепный обзор всей дороги, и я оттуда пристреляю все ориентиры.

Я согласился, патронов у нас хватало. Мы только у бандитов изъяли 12 ящиков с патронами 7,62, а такого калибра у нас был только один пулемёт и два автомата, изъятых у бандитов.

Остальные автоматы были калибра 5.45 миллиметров, таких патронов мы изъяли у бандитов 15 ящиков, самих автоматов десять единиц.

Ехали мы опять колонной, первый шёл КАМАЗ под управлением Саши, замыкал колонну, как обычно, Флюр тоже на КамАЗе. Всего нас выехало десять человек, по два пассажира разместилось в КамАЗах и по одному в других машинах. С собой мы везли остаток дешёвой водки из магазина в деревне. Из нас никто эту водку пить не мог, и мы решили пустить её на бартерный обмен в Туле. Кроме этих одиннадцати ящиков водки мы оставили в моём фургоне десять ящиков из Газели, захваченной у бандитов.

Пассажирам в КамАЗах было конечно немного тесновато, слишком много мы везли с собой оружия. Кроме автоматов, в кабинах были и гранатомёты с запасными выстрелами, это была вынужденная мера, хорошо с ними могли обращаться только Саша и Флюр. Но не брать с собой оружия по максимуму, мы не решились. Лучше вытерпеть немного неудобств — в течение полутора часов и быть готовым к любой ситуации, чем остаться беззащитным и, соответственно, вообще без всего и скорее всего мёртвым. Пассажирам КамАЗов я пообещал:

— Обратно поедем уже свободно. Возьмем с базы мой Мерин и джип «Нисан Патруль».

Продукты решили грузить хоть всю ночь — но вывезти всё окончательно с этой базы. Все боялись начала обильных снегопадов, и тогда уже совсем нельзя будет проехать по дорогам. Сейчас уже, даже на тяжёлом КамАЗе возникали трудности с проездом. Я, если прямо сказать, опасался, как поеду на своём фургоне обратно. Когда мы ехали, снег продолжал идти, и уже начали образовываться заносы на дороге. Но эти опасения у меня пропали, когда мы выехали на трассу — она оказалась почищенной. Рано утром здесь прошли автогрейдером. У меня шевельнулась надежда — может быть, всё-таки, обстановка наладится и пусть, с большими потерями, Россия сможет выйти достойно из последствий этой катастрофы. А верховные власти всё-таки смогут взять под контроль эту вакханалию мелких чиновников и различных начальничков. Которые растаскивали под шумок, все запасы продуктов и топлива, в свои норы.

Глава 14

На место мы приехали в районе десяти часов утра. За время нашего отсутствия здесь ничего не изменилось, никто сюда не заглядывал. Приехав, мы, первым делом, включили печку в бытовке. Теперь я догадывался, откуда она взялась, наверное, это её купил отец Наташи и Риты. На всякий случай мы решили выставить часового. Наблюдать за подъездом к базе он будет из бытовки, а не со второго этажа административного здания — там было холодно. За время, прошедшее после нашего последнего приезда, здание сильно выстудилось, и теперь там была минусовая температура. К тому же, из бытовки открывался прекрасный обзор на подъездную дорогу, а вне дороги вряд ли, кто мог нас посетить.

В подвале температура стояла еще выше нуля и поэтому мы решили загружать в первую очередь те продукты, которым уличный холод не страшен. Погрузка предстояла быть долгой.

Потом мы протянули электрическую линию от бензогенератора, чтобы хорошо осветить: коридор, подвальную лестницу и сам подвал. На территории базы мы нашли автопогрузчик и решили, что продукты из подвала мы сначала будем укладывать на поддоны прямо возле выхода из здания. Потом погрузчиком эти поддоны отвозить в бокс и ставить в кузова грузовиков, а уже оттуда аккуратно укладывать. Так получится гораздо быстрее и что не маловажно в боксах было гораздо теплее и продуктам, да и грузчикам тоже.

Пришлось нам тянуть ещё две электрических линии до боксов. Хорошо мощность у бензогенератора была 5,6 киловатт — хватало на все линии. Провода и другие аксессуары мы нашли здесь же на базе.

Первую машину загрузили ещё при нас с Сашей, к двенадцати часам дня. Потом мы с ним на моём Мерине, загруженным водкой и сигаретами, отправились на обговоренную заранее встречу со старшим прапорщиком Виктором Лукичом. Тёплая одежда нам всё ещё была необходима, да и другие вещи, при которых он находился, нам были тоже интересны. Насчёт оружия, я сомневался, хотя Саша говорил:

— Оружия, как и водки — много не бывает! Дополнительно: РПГ, патроны и просто гранаты нам не помешают. Да и для заготовки дров — пригодились бы толовые шашки, мы могли бы быстрей валить деревья, а то на холоде спиливать толстое дерево, удовольствие ниже среднего. А так привязал шашку, поджёг, отбежал, взрыв и дерево уже лежит, только пили на поленья.

Этим он меня убедил, поэтому мы решили вначале заехать к Виктору Лукичу, а потом, если у нас останется водка, заехать к другому прапору — насчёт оружия и взрывпакетов. У нас было в наличии двадцать один ящик водки и целая коробка, в пятьдесят блоков сигарет Ява. Одиннадцать ящиков водки мы взяли в магазине в деревне — всё остальное изъяли у бандитов.

Подъехав к знакомой военной части, мы с КПП вызвали старшего прапорщика. Тот опять вышел минут через двадцать и сразу залез к нам в машину. Косясь на ящики с водкой, а их было прекрасно видно, он заявил:

— Цены выросли! Сейчас придётся делиться с большим количеством людей и давать больше — так как контроль усилился…

Саша спросил:

— Сколько сейчас стоят те самые экспериментальные зимние комплекты?

Виктор Лукич ответил:

— Каждый не менее пяти ящиков водки, и их осталось только два.

Мы стали его убеждать, — что это безумно дорого и опять по старой памяти достали бутылку водки. Но он упёрся и твердил одно:

— Дешевле никак не смогу отдать и даже водку с вами пить не буду. За прошлые комплекты такой пистон словил, что всё ещё отхожу.

В общем, мы его уговаривали и прессовали минут двадцать. В конце концов, договорились до того, — что мы отдаём семнадцать ящиков водки и двадцать блоков сигарет. А он нам взамен отдаёт — два экспериментальных комплекта, три утеплённых гагачьим пухом морских полушубка, а так же некоторое другое зимнее обмундирование. На этом мы и остановились, после чего он подошёл к КПП, что-то там сказал, и мы поехали к нему на склад. При въезде Саша предъявил своё удостоверение и там, в журнале переписали все данные. Когда мы подъехали — прапорщик ушёл внутрь склада и минут через десять начал вместе с каким-то бойцом выносить обговоренные вещи, в это время мы выгрузили нашу валюту. Всего эта операция выгрузки-загрузки заняла от силы полчаса. После чего, мы, попрощались с Виктором Лукичом и отправились к военной комендатуре, на встречу с другим прапорщиком с Иваном Сергеевичем.

Наш запас валюты значительно уменьшился, оставалось только четыре ящика водки и тридцать блоков сигарет Ява, ну, кроме, разумеется, трёх дежурных бутылок водки на всякий случай, лежащих в моём Фургоне.

Подъехав к комендатуре, мы нашли часового, он жался в вестибюле здания, на улице всё-таки было довольно холодно.

Это был уже не Андрей, а другой молодой солдат, не менее заморенный и жалкий. Показав удостоверение и поставив бойца по стойке смирно, Саша приказал:

— Быстро! Позови сюда Иван Сергеевича, скажи ему, что его ждут позавчерашние офицеры — отпускники.

Саша показал солдату, в какой машине мы будем ждать старшего прапорщика. Усевшись в мерин, завели его и включили обдув тёплым воздухом. При такой температуре на улице — в Мерсе было тепло и хорошо. Прапорщик появился не раньше, чем через полчаса. Когда он подошёл, мы вышли, поздоровались, потом вместе сели в тёплую машину. Иван Сергеевич почти, что сразу сказал:

— С поставкой автоматов ничего не получится.

Потом посмотрел на наш арсенал — лежащий в низу у передних пассажирских сидений и добавил:

— Да они, судя по всему, вам особо и не нужны и вообще сейчас с поставкой стрелкового оружия у нас начались некоторые проблемы.

Тогда Саша спросил:

— А есть в наличии, толовые шашки и гранаты?

Тут прапорщик оживился и ответил:

— Этого добра хватает, по крайней мере, толовых шашек.

Так поговорив минут десять, мы пришли к соглашению. На оставшиеся у нас четыре ящика водки и тридцать блоков сигарет. Он нам отдаёт: десять гранат Ф-1 и аж целых три ящика двухсот — граммовых толовых шашек по сто штук в каждом. В придачу к этим ящикам он даёт двадцатиметровый моток бикфордового шнура, пять электрических, пять химических взрывателей и одну взрыв машинку, а также армейский счётчик радиации.

Договорившись, мы подъехали к заднему выходу в здание, где прапорщик с Сашей быстро произвели эту бартерную операцию. После чего, мы тепло попрощались и договорились в случае чего к нему обратиться.

Потом мы поехали на базу к нашим ребятам, уже начинало немного смеркаться. Приехали к ребятам уже в пятом часу вечера. Второй КамАЗ всё ещё не загрузили — все уже устали, и работа шла медленно, тем более через каждый час, все шли отдохнуть и отогреться в бытовку. Когда мы приехали, то договорились устроить большой отдых и поздний обед — до этого они даже не перекусывали.

Отдыхали и обедали мы до половины шестого вечера, потом с новыми силами за полчаса догрузили второй КамАЗ. Бычок мы загрузили часа за два, потом уже гораздо медленней начали загружать ИСУЗУ. В подвале продуктов уже оставалось не очень много, в одни КамАЗы было загружено около двадцати тонн. По моим расчётам всё должно было спокойно войти в ИСУЗУ и мой фургон и даже, может быть, останется место.

Чтобы полностью загрузить все машины, мы пошли с Володей подбирать, какие мы возьмём автомобильные масла, запчасти и аккумуляторы. Когда мы укладывали отобранные запчасти на поддон, мой взгляд остановился на самосвалах, стоящих во дворе. Наверное, меня всё-таки внутренне мучил вопрос с отоплением, поэтому мне пришла в голову мысль. А почему бы нам не использовать эти самосвалы для перевозки угля, складированного возле местной котельной. Тем более, загрузить их можно было легко, с использованием большого погрузчика — он стоял тоже на открытой территории базы.

Проверив баки погрузчика и самосвалов, я обнаружил, что они почти пусты. Но мы оставили в резерве полную двухсот пятидесяти литровую бочку солярки, домой её не увозили, а так же, возле бытовки, стоял запас солярки для печки, там оставалось литров восемьдесят топлива. Посмотрев всё это и проверив, сколько угля, оставалось возле котельной, я на новом перекуре в бытовке рассказал свою задумку. Нас было семеро мужчин, кто мог водить автомобили и ещё Вика, которая спокойно могла ездить на моём мерине. Что раньше не раз и делала и, кстати, на нём, когда она сдавала на права, я её дополнительно обучал вождению. Игорь, Валера и Сергей водили большие машины не очень уверенно, но всё-таки в колонне могли ехать.

После небольшого обсуждения решили грузить три самосвала углём, солярки до дома должно хватить с избытком. А джип оставить здесь, всё-таки уголь для нас был важнее. На мой взгляд, угля в куче у котельной хватало с избытком, чтобы загрузить три КамАЗовских самосвала — да и разгружать у нас было куда. Если немного нарастить короб, сколоченный Валерой с Сергеем, вполне хватит места для этой партии угля.

Обговорив всё это, мы в последующий час загрузили ИСУЗУ полностью. В это время Саша и Флюр заправили горючим и завели три самосвала и погрузчик — после чего начали загружать уголь. Мы в это время грузили остатки продуктов и другие нужные нам вещи в мой фургон. Потом мы демонтировали печку, отключили бензогенератор и собрали провода и лампочки. Кстати, мы нашли на складе в боксе — целую коробку пятисотваттных ламп для уличного освещения, их мы, вместе с проводами и другой мелочью, загрузили в кабины самосвалов и бортовых КамАЗов, забив пассажирские места, полностью. Бензогенератор и печь мы положили в кузова самосвалов на свободное от угля место. В общем, мы всё закончили только к двенадцати часам ночи и сразу тронулись в путь.

Ехали как обычно колонной. На моём фургоне поехала Вика пассажиркой у неё была Катя. Игорь, как самый неопытный водитель грузовика, поехал на ИСУЗУ. Наша ночная езда закончилась без поломок и остановок, и уже в два часа ночи, мы въехали в наш посёлок.

Хотя все ужасно устали, но, чтобы не заморозить окончательно продукты, разгружать машины решили прямо сейчас и пока в подвал их не заносить, а оставить всё в сенях — позже разберёмся. Быстро перекусив и попив горячего кофе с коньяком, принялись за разгрузку машин, участие в этой работе приняли все наши женщины. Только Вику и Катю мы по переменке через час отсылали дежурить на наблюдательный пункт. Всё-таки они вместе с нами ездили в Тулу и там принимали активное участие в погрузке машин. Разгрузили всю технику мы гораздо быстрее, чем загружали.

В дом занесли только продукты, всё оборудование, одежду, запчасти, сложили в гараже. В большой комнате, или как мы её называли сенях, опять остались одни узкие проходы в столовую и в комнату ребят. Хорошо, что женщины вместе с Колей перенесли практически все овощи, которые мы привезли перед этим, в подвал. Как мне рассказала Маша:

— Мы большую часть времени, пока вы ездили в Тулу, занимались переноской овощей, особенно хорошо работали новые девушки, да и Коля — хотя рана ещё не прошла, как заведённый в одиночку носил мешки с картошкой.

Машины мы закончили разгружать к девяти часам утра, потом, попив горячего чая и кое-как умывшись, все в полубредовом состоянии разошлись по своим спальням. Дежурить осталась одна Надя, всё равно её малыш уже проснулся и не дал бы ей заснуть. Так что можно сказать, — на дежурстве у нас осталось двое — Надя и её сын, двухлетний Никита. Дойдя до кровати, я просто упал и отрубился, только вечером часов в семь встал, пообедал и опять пошёл спать.

Когда я окончательно проснулся, на улице было ещё темно, часы показывали уже шесть часов утра. Ничего же себе, проспал почти что сутки, — подумал я. В доме ещё все спали и я, наконец, без очереди пошёл в душ и мылся там, наверное, минут сорок, отмывая всю грязь, накопившуюся за эти четверо суток. Слава Богу, что всё хорошо работает и в доме тепло — хотя мы ещё ни разу не топили наши печи. Электричества пока хватало и на свет, и на обогрев дома, и на приготовление пищи. Готовили мы на электрокерамической плите «Кайзер», а чай, обычно, делали в большом электрическом самоваре и пока у нас ни разу не было перебоев с электричеством.

Ветряк работал, как «швейцарские часы», ветры дули практически постоянно, и он отдавал 70 процентов паспортной мощности генератора — двадцать киловатт. Правда, я думал, что пока ещё не совсем холодно, нужно туда залезть, провести техническое обслуживание — заменить графитовые щётки, а то в середине зимы это будет сделать проблематично. Вдруг, действительно будут дикие холода, как предсказывали в прогнозах и тогда, будет невозможно залезать на верхотуру и на ледяном ветру менять щётки. А это работа тонкая, надо делать голыми руками, опять же, надо добавить в подшипники смазки.

Этими думами я разбередил в себе самую беспокоящую меня мысль о доме и его функционировании, а именно, вопрос об утилизации отходов. Если будут сильные холода, все стоки замёрзнут, и их вряд ли мы сможем отогреть и тогда — прощай душ, прощай тёплый ватерклозет, придётся вёдрами, как в деревнях выносить отходы в какую-нибудь отхожую яму. За подачу воды я совсем не беспокоился, всё-таки скважина глубокая, и вряд ли земля промёрзнет до такой глубины. Размышляя обо всём этом, я остановился на одном действии, которое мы были в силах быстро исполнить.

Надо ещё раз наведаться в деревню и набрать там простейших рукомойников и закрывающихся фляг. Я там видел эти предметы в нескольких местах и вряд ли на них остановятся взгляды мародёров. Скорее всего, их никто не взял, всё-таки это не продукты и не предметы первой необходимости.

На случай очень больших морозов и отказа канализации, у нас не было ни ручных рукомойников, ни герметично закрывающихся ёмкостей, таких, чтобы их можно было спокойно, не расплескав, перенести. Куда выливать отходы я уже себе представлял — за два дома от меня, на противоположной стороне улицы, было недостроенное здание, с большим подвалом. Его хозяин Гена показывал мне его, советуясь по строительству своего дома. Я ещё удивился тогда и спросил его:

— Зачем ты сделал такой глубокий подвал, что ли хочешь сделать противоядерный бункер? А может быть у тебя тут будут пыточные казематы, чтобы на улице ничего не было слышно?

Глубина подвала была больше четырёх с половиной метров.

Гена объяснил:

— Хочу сделать там бассейн и хороший спортзал.

Размер подвала меня, конечно, впечатлил, это было помещение площадью больше трёхсот метров и высотой 4,5 метра. Подвал Гена доделал, но вот дом полностью доделать не успел, только в сентябре закончил крышу, а так не было ни окон, ни дверей, пола тоже не было — хотя запасы стройматериалов были уже завезены. От землетрясения это строение не пострадало, всё-таки он использовал качественные материалы, и его строители работали честно, не халтурили. Одним словом, Гена денег на стройку не жалел. Конечно — зарплата у него вместе с бонусами весьма впечатляла. Выходило, как он говорил, по сто двадцать тысяч долларов ежемесячно — он работал вице-президентом какого-то банка. Как-то я его спросил:

— Зачем ты здесь строишься? С таким доходом купил бы дом на Рублёвке и жил бы там, в ус не дул — не надо мотаться сто двадцать километров до Москвы на работу.

На что он ответил:

— Меня уже полностью достала эта Москва, да и жить рядом с ней не хочется и, вообще, во всех этих престижных местах народ живёт поганый. Лучше я проеду на машине лишний час, но буду дышать чистым воздухом и общаться с нормальными, порядочными людьми, а не с теми, у которых главная цель в жизни — хапнуть побольше и чтобы за это ничего не было. Потом накупить разных дорогих шмоток и машин, чтобы показать, какой он крутой, и вообще от этой гнуси можно ожидать в любой момент предательства, или удара в спину. И уже пора думать, где и как жить в старости, уезжать за границу я не хочу — хочу жить со своим народом в своей стране.

Он много чего рассказал о себе и про то, каким хочет видеть этот дом — но видно не судьба. Вот если бы не делал так долго такой подвал, сейчас дом был бы готов и, наверняка, он в нём бы жил, а значит, вполне вероятно, сейчас был бы среди нас, но, как говорится: — Судьба индейка, а жизнь злодейка. Теперь вот, скорее всего, придётся использовать его подвал под отхожую яму.

Я уже начал планировать, как мы будем доставлять фляги к тому подвалу, думал о какой-нибудь канатной дороге, или рельсовому пути, чтобы не таскать фляги на руках. Одним словом — бриллиантовый дым в голове, даже этих фляг ещё не было, а я уже выстроил план их использования.

Постучала Маша и спросила:

— Долго ли ты будешь занимать душ? Уже все встают и пора бы тебе и честь знать.

Я сразу выключил воду и начал вытираться — действительно, пора было выходить. Внизу в столовой, на самом деле уже начал собираться народ.

Все выглядели достаточно отдохнувшими и повеселевшими, даже у Наташи с Ритой было игривое настроение, они перешучивались с Максимом, который всё время крутился возле них, пытаясь чем-нибудь быть полезным. Хорошему настроению способствовала и погода, на улице немного потеплело, было всего -14 градусов и перестал идти снег.

Но, несмотря на то, что все отдохнули — ни у кого не было желания ещё раз съездить в Тулу и привезти оставшийся уголь и джип Нисан. Да и мне тоже не очень-то хотелось мотаться в Тулу — там оставалось угля, максимум ещё на два самосвала и, к тому же, у нас скопилось его довольно много. Джип у нас уже был и очень неплохой — это «Лэнд ровер», пригнанный из той же Тулы. К тому же, дома скопилось очень много неотложной работы.

Все сени были буквально завалены продуктами — даже в столовую приходилось протискиваться боком. Да и бедным животным оставили слишком мало жизненного пространства.

Поэтому, все единодушно решили, — прежде всего, заняться размещением запасов в подвале, а уже только потом думать о дальнейших экспедициях и то, выезжать только, если погода будет хорошая. Мы распределились — кто, чем будет заниматься.

Валера с Сергеем, в первую очередь, сразу после завтрака нарастят короб для хранения угля. И как самые хорошие строители — будут делать ещё полки в подвале, им помогут Максим и Игорь. Угольный короб нужно нарастить как можно быстрее — чтобы мы могли освободить от угля, стоящие на улице самосвалы. Они так и оставались стоять на улице, перегородив всю дорогу.

Когда из них выгрузили весь уголь, их решили отогнать на самый дальний участок у забора и там уже окончательно поставить. Туда же решили отогнать — слить топливо и другие технические жидкости, снять аккумуляторы, в общем, поставить на консервацию всю ненужную нам сейчас технику. Да и мой фургон тоже пришлось поставить туда.

Ездить, если нужно, будем на джипе «Лэнд ровер». Джип Володи у нас стоял напротив въездных ворот. Наученные горьким опытом мы теперь всегда, загораживали въездные ворота и калитку, чтобы их не могли вырвать с помощью троса или протаранить — на пути стояла машина.

Когда мы начали обсуждать, куда ставить ненужную сейчас технику, Саша предложил:

— Давайте заменим джип Володи у ворот — на КАМАЗ, тот всё-таки тяжелее и его труднее сдвинуть и, к тому же, он длиннее, объехать его будет невозможно. А когда нам нужно будет выезжать, он вполне может сдать назад на три метра, размер площадки это позволяет. Все, конечно, согласились на это, а Володя, вообще это предложение горячо поддержал. Всё-таки ему было всё ещё жаль свой джип — несмотря на то, что у него была полностью испорчена система охлаждения. Чтобы его откатить с дороги, освобождая проезд, приходилось заводить без охлаждающей жидкости (мы всё полностью слили, чтобы не разморозить движок). Так что была опасность — в один прекрасный момент двигатель может перегреться и заклинить.

Так же все согласились с моим предложением:

— Нужно ещё раз съездить в деревню — собрать там все имеющиеся фляги и найти несколько рукомойников…

Я всем пересказал свои опасения о возможном отказе канализации, а так же насчёт проведения регламентных работ с ветряком. С вопросом о замене графитовых щёток решили, что это может немного подождать. Больших холодов в ближайшую неделю пока вроде не предвидится.

В тайне, все надеялись, что Землю всё-таки обойдёт эта прогнозируемая «вулканическая зима» и, в конечном итоге, всё наладится. Практически, уже все считали, что топлива и продуктов у нас вполне достаточно, чтобы пережить любую зиму. В этом их убеждали собственные мозоли, натёртые при переноске продуктов и топлива. Тем более рядом стоял громадный лес, в котором можно было нарубить море дров. Может быть, поэтому и не было стремления ехать ещё раз в Тулу за углём.

Когда все позавтракали, то разошлись по своим запланированным делам. Надя с маленьким Никитой на наблюдательный пункт, я с Сашей — разгружать уголь из самосвалов и помогать Валере с Сергеем, наращивать стенки у угольного короба. Максим с Игорем — носить с других участков доски и фанеру. Остальные в это время переносили продукты в подвал.

Нарастили короб и разгрузили самосвалы с углём мы в течение часа, получилась довольно значительная куча, всё-таки мы уже до этого разгрузили туда пять самосвальных КамАЗов угля, а вместе с этими тремя — там уже лежало под шестьдесят тонн угля.

Подозвав Валеру и Сергея, я сказал им:

— Мужики! Пока можете идти делать полки в подвале, а мы с Саней принесём сюда ещё материалов. У меня появилась задумка — закрыть угольный склад крышей, чтобы не попадал снег, да и уголь будет суше, и его легче будет отсюда забирать.

Материалов по дачам было много и никаких трудностей для возведения такой крытой беседки не предвиделось. Мы с Валерой, прямо здесь, определились, — какая крыша нам нужна, и сколько материала приносить. Решили делать односкатную крышу из металлочерепицы, угловые столбы просто углубить в землю, для чего высверлить ручным электробуром полуметровые отверстия и вставить туда брус. Сбоку тоже решили набить металлочерепицу, чтобы снег не задувал на уголь.

Обговорив всё это, Валера с Сергеем пошли делать полки, а мы, взяв один бортовой КАМАЗ и сняв с него тент и дуги, поехали собирать с участков нужные нам стройматериалы. Собирать решили с дальних участков — с ближних носили Игорь и Максим. Нужной нам длины брус, пилили бензопилой прямо на месте, чтобы легче было перевозить и переносить. Мы занимались этим до того момента, пока прибежавшая Вика не крикнула:

— Пора обедать, уже час дня!

Только тогда мы прервались и поехали домой. Мы с Сашей быстро пообедали, и я предупредил остальных:

— Нам надо торопиться, чтобы съездить в деревню, а то скоро будет темнеть. Остальные пускай занимаются тем, чем и занимались.

Быстро разгрузив КАМАЗ — покидав брус, половые доски и металлочерепицу прямо возле угольного короба на снег, мы, захватив оружие, поехали на грузовике в деревню.

Приехав туда, внимательно осмотрелись. После последнего нашего наезда сюда, чужих следов вроде бы тут не появилось. Я, и Саша, разделившись, с разных концов деревни, начали опять обходить дома, теперь уже отыскивая фляги и рукомойники. В итоге мы нашли: 8 хороших пятидесяти литровых фляг и всего три нормальных рукомойника. Остальные были изуродованы скопившимся в них льдом, видно, когда здесь всё бросили, в них оставалась вода.

Загрузив всё это в кузов машины, положив туда ещё несколько вёдер и тазиков, мы поехали домой. И пока было светло, продолжили набирать стройматериалы. К нам в погрузке КамАЗа присоединились и Игорь с Максимом. Когда потемнело, подогнали машину с досками к дому и, ничего не разгружая, пошли греться в тёплое помещение.

Количество продуктов в сенях заметно уменьшилось, но ещё оставалось достаточно много. Да! За сегодня не управится, — подумалось мне — народ двигался уже вяло. Поэтому я скомандовал:

— «Ахтунг»! Всем большой перерыв.

Этот перерыв незаметно перешёл в ужин. Отдыхали и ужинали долго, до восьми часов вечера, разговоры велись про нашу жизнь. Мы с Валерой всё обсуждали, — как лучше сделать навес над углём и решили делать, всё-таки двухскатную крышу (поставив ещё по длинному столбу на середине торцовых сторон) и тогда, туда можно будет поставить калитку, и уже точно снег не сможет попасть на уголь.

Флюру всё натерпелось испытать толовые шашки, он предложил:

— Давайте всё проведём быстро и эффектно — с грохотом и комьями летающей земли. Посредством взрыва — сделаем ямы для столбов.

На, что я ему ответил:

— Тебе что войнушка снится? Мало настрелялся в Туле? Тебя что не научили экономить боезапас? Земля ещё не настолько промерзла, чтобы её не взял электробур и им сделать подходящие отверстия, получится гораздо быстрее, чем твоей взрывчаткой.

Валера продолжил свою мысль, сказав:

— Столбы можно будет, наверное, забетонировать, я видел низкотемпературные добавки для бетона у соседа, когда мы осматривали подвал.

На что я ответил:

— Можно конечно попробовать, но можно уплотнить и песком, не настолько это серьёзное сооружение.

В восемь часов мы всё-таки решили ещё немного поработать и до десяти часов вечера продолжали переносить продукты в подвал. А Валера с ребятами продолжал мастерить полки. В десять мы всё это дело прекратили, попили чаю и разошлись по своим комнатам. Завтра решили опять никуда не ездить, а продолжать всем вместе заниматься внутренними делами и наконец, закончить переноску продуктов и освободить сени.

Глава 15

Подъём у нас в этот день был в семь часов утра. Все не спеша собрались на завтрак, перед этим, кто вчера не смог сходить в душ, делали это сегодня. Торопиться особо было некуда, сегодня мы собрались не спеша закончить перенос продуктов и начать строить навес. Валера с Сергеем, Флюром и Максимом, пошли разгружать КАМАЗ с досками и делать навес. Потом после разгрузки Флюр должен был поставить грузовик перед воротами в посёлок. Остальные занялись привычным делом, переноской продуктов. Флюр пришёл помогать нам где-то через полтора часа — КАМАЗ он уже установил перед воротами.

На наблюдательном пункте дежурила Рита — она вообще оказалась очень наблюдательной и исполнительной девочкой. Вдруг, приблизительно в двенадцать часов дня, она прибежала в подвал и закричала:

— Танк! Танк! Там в деревне едет танк и много машин…

Мы все бросились на второй этаж в наблюдательный пункт. Действительно, в деревне стоял, конечно, не танк, а БМД, невдалеке стоял Хамер с пулемётом на крыше и две Нивы, около домов мелькали фигуры людей.

Даже в бинокль было тяжело разглядеть, во что они одеты и чем вооружены — но что не солдаты это было точно. Саша в это время внимательно глядел на эту технику в подзорную трубу. Потом он крикнул Флюру:

— Хан! Шустро дуй в гараж и тащи четыре РПО и пару РПГ. К РПГ, возьми два запасных выстрела и не забудь прихватить все маскхалаты, после чего жди меня внизу.

Потом посмотрел на меня — лицо у него было бледнее, чем обычно. Он сказал:

— Батя! Я узнал одну из машин, синюю Ниву. Это она участвовала в мародёрском налёте на нас, когда тросом вырвали ворота. Наверняка, после деревни они направятся к нам. Надо срочно готовиться к отражению атаки, а так, как у них имеется бронетехника, да и бойцов там не меньше пятнадцати человек, нападения и штурма нам не избежать. Стрельбой из автоматов мы их не испугаем. Они на сто процентов будут нас штурмовать и пока всех здесь не перебьют, не успокоятся — их силы им это позволяют сделать. Поэтому, в такой ситуации, я, как боевой офицер — беру командование полностью в свои руки и ничего обсуждать не буду. Сейчас это непозволительная роскошь. Времени — практически нет.

На эту быструю речь, я только и мог сказать:

— Командуй! Что надо делать?

Саша сразу поставил каждому его задачу:

— Во-первых, Николай и в помощь ему Наталья быстро бегут занимать позицию в оборудованной Колей пулемётной точке — на втором этаже дома неподалеку от ворот. В случае если мы с Флюром не успеваем с гранатомётами занять позицию вдоль въездной дороги и замаскироваться — то Коля должен из пулемёта обстрелять колонну, когда они уберут перегородивший дорогу КАМАЗ и втянутся в посёлок. Если же мы с Флюром успеем занять позицию — то нужно дать противнику возможность столкнуть КАМАЗ и проехать по посёлку. Открывать огонь по машинам только после того, как мы сделаем по выстрелу из гранатомётов — патронов при этом не жалеть.

Николай не рассуждая, коротко сказал:

— Понял!

И убежал с Наташей занимать позицию. При этом Наташа захватила с собой карабин и, лежащий в комнате, оптический прицел к нему. Нам с Володей и подошедшим Валере и Сергею Саша приказал:

— Надевайте оставшиеся маскхалаты, разбивайтесь на пары и занимайте позицию вдоль дороги, за любым крепким укрытием — можно и в каменных домах. Открывать огонь вы должны только после выстрелов из гранатомётов и, в первую очередь, стрелять по замыкающей машине. После её поражения, можно переносить огонь на следующую. Гранаты применять только тогда, когда сами будете наверняка защищены от осколков и, только в критической ситуации. И ради бога не поразите своих! Нужно быть повнимательней. Не перепутайте нас с «чужими», потому что мы с Флюром можем войти с противником в прямое столкновение — вплоть до рукопашной.

В это время, снизу крикнул Флюр:

— Кот! Давай быстрее! Я всё принёс и уже одеваю маскхалат… Услышав это, мы вслед за Сашей тоже бросились в сени — надевать маскхалаты и разбирать автоматы и гранаты. Перед этим посмотрев в подзорную трубу, я увидел, что машины и БМД ещё стоят в деревне и не тронулись в нашу сторону. Значит у нас, по крайней мере, есть, минимум минут десять, — так успокаивал я себя.

Я тоже побежал вниз в Сени. Хороших маскхалатов для нас оставалось только два. Два других уже одевали Саша и Флюр и два оказались бракованными. Поэтому я решил, что два нормальных маскхалата оденут Валера и Сергей. Мы договорились, что они, будут находиться на улице возле недостроенного фундамента (он создавал прекрасную защиту от ответного огня), мы с Володей забираемся в полуразрушенный, каменный дом. За один дом от того, в котором засел Николай с пулемётом — метрах в семидесяти от него.

Наша позиция оказалась самой ближней к воротам, от неё до нашего дома было немногим больше пятисот метров. Пока мы с ребятами определяли очерёдность и, кто, куда будет стрелять. Саша и Флюр, надев маскхалаты и нагрузившись гранатометами и автоматами, убежали занимать позицию. Женщинам я строго-настрого запретил покидать дом и приказал всем, включая наблюдателя Риту:

— Укрыться от шальных осколков в подвале, — при этом с улыбкой пообещал:

— Не ссать! Мы всех порвём! Разгромим всю эту нечисть. Ведь с нами такие бойцы, как Саша и Флюр — они вдвоём скрутят этих мародёров в бараний рог.

Мы с Володей, тоже не стали дожидаться, когда Валера с Сергеем облачатся в маскхалаты и побежали занимать намеченную позицию. Предварительно мы надели валенки, ватные штаны и тёплые куртки — неизвестно, сколько нам придётся, там находится, дожидаясь мародёров. Я кроме автомата АКМ и двух гранат Ф-1, захватил ещё и свою Сайгу, всё-таки я к ней привык и на близкой дистанции из неё попасть картечью гораздо легче, чем пулями из автомата. В наличии бронежилетов у нападавших, я сомневался.

Добежали и заняли позицию мы минут за десять. Противника не было видно. Хорошо, что мы вчера, когда собирали стройматериалы с участков, везде истоптали снег и понаделали тропинок. Из-за этого, наших свежих следов совершенно не было видно. Когда мы шли на свою позицию, то, как ни вглядывались, так и не заметили, где залегли Саша с Флюром. А значит, — успокаивал я себя, — они хорошо замаскировались.

Мы с Володей успели спокойно покурить и даже немного поговорили — о том, как засуетились наши женщины, когда я приказал им прятаться в подвале. Всё-таки они выбили моё разрешение, — трём из них, помогать Игорю в подготовке перевязочного пункта и, на всякий случай, вооружится, хотя я их успокаивал словами:

— Милые мои! Мы, все умрём — но никого сюда не допустим.

Игорю я поручил:

— кроме организации перевязочного пункта, ты на всякий случай, следи за периметром посёлка из окон второго этажа и, если кого-нибудь увидишь, пробирающегося к нам в тыл — немедленно стреляй. И вообще ты назначаешься, ответственным за наше тыловое и медицинское обеспечение.

Максиму, рвавшемуся пойти с нами, я персонально поручил:

— Возьми автомат! Тебя же отец научил с ним обращаться?

Он усиленно закивал головой и я продолжил:

— Будешь прикрывать нас со стороны леса, для этого беги к своему дому и следи оттуда, чтобы из леса никто не появился. А если кто появится, то не думай — стреляй.

Правда, я очень сомневался, что со стороны поля или леса к нам может проникнуть противник. Из-за снега по полю, вряд ли сможет пройти даже БМД, а уж о машинах и говорить нечего. Да и люди без лыж, вряд ли пойдут нас обходить по лесу.

Наконец, минут через двадцать после занятия нами позиции, послышались звуки моторов и показались незваные гости. Первой ехала синяя Нива — та, которая, уже здесь была при первом боестолкновении с мародёрами. Увидев перегородивший дорогу КАМАЗ, её водитель уступил место БМД, сам пристроившись вслед за Хамером. БМД, подъехав к КамАЗу, стал сталкивать его в сторону. Из машин никто не выходил, только в Хамере открылся верхний люк и высунулся человек, прильнув к пулемёту. Минуты за три БМД сдвинул КАМАЗ, сходу сбил ворота, и вся колонна следом за ним втянулась на внутрипоселковую дорогу.

Они были настолько уверены в своём превосходстве, и в том, что мы даже не попытаемся огрызнуться на их нападение, что даже не выслали пешую разведку. Ранее побывавшие здесь мародёры, наверное, рассказали, что вооружены мы одними охотничьими ружьями — на тот момент, так оно и было. Наверное, и примерную численность сказали — тогда ребята стреляли из двух ружей.

Скорее всего, они думали, — что увидев такую силу, мы со всей возможной скоростью, сейчас улепётываем отсюда по лесу. Поэтому, они, въехав в посёлок, высадили всего двух человек, которые пошли по дороге впереди колонны и даже не стали проверять прилегающие дома.

Последней ехала белая Нива, в ней сидело четыре человека — это был наш объект. Сначала я решил стрелять из автомата, с Володей мы договорились, — что по белой Ниве мы выпускаем сразу по целому рожку патронов. Потом заменив рожок новым — стреляем по едущей впереди синей Ниве. Затем он набивает рожки патронами, а я в это время буду постреливать из Сайги. У нас всего было по два полных рожка патронов и штук сто патронов россыпью в картонной коробке.

Мы уже держали в прицеле белую Ниву, когда раздались выстрелы из гранатомётов и взрывы. Мы сразу же, даже не смотря на результаты взрывов, открыли огонь по Ниве, потом переставив новые рожки — по второй. Пока мы стреляли, раздалось ещё два взрыва, да и то они были еле слышны, всё перебивала автоматная и пулемётная стрельба — особенно выделялся пулемёт Николая.

Весь этот грохот продолжался от силы минут пять, после чего наступила полная тишина, прерываемая только отдаленным шумом лопастей нашего ветряка. Я посмотрел на Володю — он судорожно, иногда роняя патроны на пол, набивал рожки. Потом перевёл взгляд на растерзанную колонну — там не наблюдалось никакого движения. У БМД была сорвана башня, и оттуда шёл чёрный дым, также горел Хамер и синяя Нива.

Впереди колонны виднелся катающийся по снегу человек, позади него на дороге лежал труп в армейском обмундировании. Потом, к раненому мародеру, метнулся человек в маскхалате и утащил его в кювет — предварительно выстрелив в неподвижное тело. После этого опять наступила тишина, и не было никакого движения. Потом раздался взрыв в горящем Хамере. На дорогу опять выбежал человек в маскхалате и бросил гранату в отверстие от отлетевшей башни БМД, после чего тоже кинулся в кювет. Но его я успел рассмотреть — это был Флюр.

К этому времени Володя зарядил оба рожка и протянул мне один — я вставил его в автомат. Мы так и продолжали в бездействии сидеть на своей позиции — выходить команды не было. Саша строго — настрого приказал всем:

— Мужики! Без команды не высовывать носа — чтобы там не происходило.

После того как взорвался бензобак у горящей синей Нивы, на дорогу вышел опять Флюр. Возле белой Нивы он остановился и сделал внутрь салона несколько выстрелов. Потом осмотрел остатки другой техники и крикнул:

— Эй! Если задницей не прилипли — можно выходить.

Мы все дружно высыпали из своих укрытий — даже Николай с Наташей спустились со второго этажа. Все, с каким-то нездоровым возбуждением, начали осматривать — дело рук своих. Вся техника была буквально разорвана выстрелами из гранатомётов и внутренними взрывами. Синяя Нива и Хамер, превратились в обгорелые скелеты. Самый приличный вид был у белой Нивы, но даже она была похожа на решето. Помимо наших выстрелов с боков, по ней сверху прошёлся Коля из пулемёта.

БМД, на первый взгляд, была не очень изуродована, только что не было башни и сбоку на броне виднелись две небольшие дырки. Но подойдя ближе, сразу было видно, что это уже не боевая машина десанта, а братская могила. Даже скорее братский крематорий — из отверстия, где раньше была башня, страшно несло запахом горелого мяса. В лежащей неподалёку башне, жутко скалилась голова — отрубленная с частью туловища снесённой башней. Руками это туловище ещё держало гашетку пулемёта, а вокруг башни весь снег был забрызган кровью и кишками. В общем, картина была не для слабонервных, и разгром, какой мы учинили, был ужасен.

Из «наших», абсолютно никто не пострадал, мародёры не успели сделать ни одного выстрела. Только у Сергея была слегка обожжена щека, как он сказал:

— Это у Валеры гильзы какие-то неправильные. Так и норовят попасть за шиворот. Приходилось больше уварачиваться от них — чем прицельно стрелять.

В ответ ему был всеобщий, громкий гогот. И ещё у нас был пленный, правда, он был ранен в ногу, но не особо тяжело. Нападающие всё-таки оказались не настолько тупы и, когда въехали на территорию посёлка, выпустили вперёд двух разведчиков. Но здесь сработала очень хорошо Наташа. Это она, сразу после выстрела гранатомёта, одного уложила наповал выстрелом в голову, а второго ранила в ногу. Когда мы начали её нахваливать, она призналась:

— Первого застрелила с испуга, хотя сначала хотела ранить в плечо. Первая пуля ушла в «молоко». Когда стреляла во второго, уже успокоилась и специально целила ему в ногу, чтобы потом можно было допросить.

Пока мы стояли, делясь впечатлениями, Саша протащил пленного к белой Ниве, после чего вместе с Флюром начал его допрашивать. Они его уложили на капот Нивы, так, чтобы он видел трупы находившихся там людей. Лобовое стекло у машины было полностью разбито, а внутри салона всё было залито кровью. Прямо на правом дворнике лежало часть черепа переднего пассажира Нивы — убитого несколькими пулями, попавшими в голову.

После начала допроса, мы все отошли подальше, чтобы ничего не видеть и меньше слышать крики допрашиваемого пленного. Пока шёл допрос, мы курили и продолжали обсуждать этот бой. Иногда кто-нибудь из нас начинал нервно смеяться над, казавшимися смешными, ситуациями, происходившими у нас или непосредственно с ним.

Потом меня подозвал Саша, я подошёл к белой Ниве, где они допрашивали раненого, тот так и лежал на капоте, закрыв глаза, и тяжело дышал, из ноги у него капала кровь — рану у него никто не перевязывал.

Саша коротко рассказал, что они узнали у пленного:

— Эта группа из Пущино. Они базируются в пансионате на окраине города.

Я вспомнил, о такой группе рассказывал Володя, после посещения администрации Пущино. Саша продолжил:

— Всего в пансионате находится более ста человек. Всем верховодят бывшие уголовники и дезертиры. Их боевые группы ездят по близлежащим сёлам — набирая продукты и топливо. Недавно к ним примкнуло несколько военных вместе с БМД. Они соблазнились легкой сытой жизнью и гулянками, устраиваемыми в пансионате. Всего численность активных боевиков там, до этого боя достигала сорока человек. Все они вооружены автоматами, есть два пулемёта.

В Пансионате командовал всем уголовник, по кличке «Сипатый», а налётами руководил, бывший прапорщик, по прозвищу «Лютый». Это он переманил солдат из охраны гипермаркета Карусель. Они вывезли из магазина больше пяти машин различных продуктов и несколько дней гуляли. Администрация в городе ничего сделать не может. Другие присланные солдаты, тоже от них ушли.

Одна группа, захватив несколько грузовиков и взяв БМД, отправилась на юг в Краснодарский край, на родину. Они выкачали почти, что всё топливо из бензозаправки. Вторая группа на БМД направилась в сторону Тулы в свою часть, где у прапорщика и у некоторых контрактников, находились родные. Всё это началось, когда стали эвакуировать население из города в Серпухов теплоходом — река ещё не замёрзла.

«Сипатый» и «Лютый» находились в сгоревшем Хамере — всего в этой операции участвовало, двадцать три человека, все самые лучшие бойцы. Вообще «Сипатый» хотел сделать показательную операцию. Чтобы все увидели, как наказывают тех, кто попытается дать отпор их притязаниям. Они думали, что здесь находятся, максимум, трое мужчин, вооружённых охотничьими дробовиками, которые захватили продукты из деревни и, самое главное, ограбили магазин, а он входил в империю «Сипатого».

Когда к нам первый раз приезжала одна из бригад, они ехали, в первую очередь, проверить магазин в деревне. А, так, как местные жители побоялись бы оттуда, что-либо брать, то они и поехали в наш поселок — именно сюда вели следы из деревни.

Закончив излагать полученные сведения, Саша нейтральным тоном спросил:

— Ну что батя будем делать с раненым?

Я помолчал, потом, глядя на Сашу, сказал:

— Как будто ты сам не знаешь! Тюрьмы у нас нет, персонального охранника тем более! Принять его в наш коллектив — после того, что они натворили в городе и в окрестных сёлах, совершенно нет никакого желания. Тем более, народная мудрость гласит — как волка не корми — всё равно в лес тянет. Если его в таком состоянии отпустить, он, всё равно, не дойдёт, а если случится чудо и он дойдёт, или его подберут, то это для нас же хуже — неизвестно, что предпримут его подельники. А так, если никто из выехавших людей на операцию, не появится, то оставшиеся бандиты крепко задумаются и, вообще, больше никогда не осмелятся сунуться в нашу сторону. Если даже с БМД ничего не вышло, к тому же, тут были их лучшие бойцы — то теперь, с тем отстоем, который там остался, будут сидеть и не рыпаться. Я думаю, они начнут проедать и пропивать то, что раньше награбили, а может, вообще, передерутся между собой. Там, думаю, уже будет не до нас. Так что, сам должен понимать, что мы должны сделать с этим пленным.

Саша кивнул и подозвал Флюра, потом они потащили раненого бандита к вырытому котловану под фундамент — куда мы ещё в прошлый раз скинули трупы бандитов. Донеся раненого до котлована, его положили на снег, после чего Флюр поднял автомат, раздалась короткая очередь и ребята скинули тело бандита вниз, в котлован. Потом мы вместе подошли к группе наших ребят и единственной девушки между ними — Наташе. Никто не задал вопроса, — что там с пленным, — все как будто забыли о нём, только одна Наташа стояла вся бледная и какая-то потерянная. Саша коротко сказал:

— Расскажу все сведения, о чём поведал пленный бандит вечером — когда будем производить разбор полётов.

В это время к нам подошёл Игорь, он был возбуждён больше, чем мы. С интересом смотря в сторону сожженного БМД, он сказал:

— Женщины очень беспокоятся! Я не смог их удержать в подвале, и они всё видели из наблюдательного пункта, но всё равно прислали меня узнать, как тут обстоят дела и не нужна ли медицинская помощь.

Володя его успокоил и сказал:

— Лично твоя помощь — очень нужна. Как опытному хирургу, тебе нужно кое-какие ампутированные части тела убрать. Ни у кого из нас, психика не выдерживает и рука не поднимается.

После чего, подвел его к останкам человека, оставшимся в сорванной башне БМД. Даже Игорь, проработавший более десяти лет в хирургическом отделении больницы — несколько побледнел, увидя это, но быстро с собой справился. После чего сказал:

— Ну, вы дали шороху! Да! Сейчас схожу за большими полиэтиленовыми мешками и лопатой.

Вместе с ним мы отправили домой и Наталью. Я наказал ему:

— Игорёк дай ей какое-нибудь успокоительное средство или налей коньяку грамм сто, да и нам принеси пару бутылок.

Сами мы решили, начать всё здесь убирать, чтобы это зрелище не нервировало наших женщин, да и дорогу нужно было освобождать. Коля с Флюром пошли за КамАЗом и трактором. Я предупредил Колю:

— Николя! Ты там разыщи Максима, он должен рядом с вашим бывшим домом, охранять наши тылы со стороны леса и, наверное, уже там окоченел.

Потом я посмотрел на часы — с момента бандитской атаки прошло чуть более полутора часа. Минут через двадцать подъехал КАМАЗ с Флюром и Николай на тракторе — с ними приехали Максим с Ритой. Они с большим интересом побежали смотреть на подбитую технику. Правда, я заметил, как они шарахнулись от белой Нивы, набитой трупами бандитов и сразу же подошли к нам.

Мы в этот момент пытались при помощи КамАЗа сдвинуть с места БМД, но у нас это плохо получалось. После всего увиденного, Максим и Рита с радостью пошли со мной, когда я сказал:

— Ребятки! Пойдёмте со мной, надо помочь принести большие домкраты из гаража.

У меня было два мощных домкрата, один на 15 тонн другой на 20 тонн груза. Вместе с нами пошли Валера и Сергей, кроме домкратов надо было захватить: ломики, лопаты и ручную лебёдку.

Дома я ещё раз успокоил женщин сказав:

— Девчонки! Готовьте чепчики, чтобы встречать героев. Всё уже закончилось — враг повержен, мы победили и у нас все целы, никто не пострадал. Только у Серёжи ожёг щеки, размером два сантиметра на половину и, наверное, там останется шрам. Но не зря существует народная мудрость — шрамы украшают мужчину. Наверное, поэтому Серёга не даёт ничего делать со своим ожогом. Таким образом, их немного рассмешив, я пошёл в гараж за домкратами. Они были довольно тяжёлыми, поэтому я, чтобы не мучиться, сложил их в садовую тележку, туда же положил ручную лебёдку и вместе с Валерой и Сергеем несущими ломики и лопаты, поехал к БМД. Максиму и Рите я наказал оставаться дома, на что они без особого протеста согласились.

Придя к БМД мы, при помощи двух домкратов и обрезков 150 миллиметрового бруса, подняли один бок БМД, больше, чем на метр, а потом КамАЗом и трактором перевернули его в кювет — там он встал вверх гусеницами. Таким образом, мы очистили проезд к Хамеру, который перевернули таким же образом. Башню от БМД, Коля тракторным отвалом тоже сбросил в кювет. Но прежде Игорь вытащил человеческие останки, положил их в большой чёрный полиэтиленовый пакет и отнёс в котлован. Из белой Нивы тоже вытащили трупы и отнесли их в котлован. Потом её КАМАЗ, тросом оттащил в конец посёлка к простреленному Володиному джипу.

Сожженную синюю Ниву трактором столкнули всё в тот же котлован, а потом, присыпали лежащие там трупы и остов сгоревшей Нивы с обугленными телами внутри. Отвалом трактора Коля сгрёб туда остатки земли и лежащую тут же большую кучу песка. Сверху нагреб туда снега, так, что никаких трупов не стало видно. Осталась, только видна, крыша обгоревшей Нивы.

После этого, трактором, Николай прочистил нашу дорогу, а мы в это время пошли разбираться с нашим КамАЗом, который БМД сдвинул с дороги. КАМАЗ, в принципе, был в норме, только промят бампер и правая боковая сторона — но промята так, что железо касалось колеса. Но нам красота была не нужна и мы при помощи домкрата, другого КАМАЗА и троса, выгнули бампер обратно, а ломиком и тяжёлым молотком, выгнули железо подальше от резины. После чего завели и поставили машину на прежнее место.

Вот с воротами нужно было заниматься серьёзно, а если прямо сказать, их надо было делать заново. БМД просто сорвал их вместе с петлями и полностью искорёжил всё листовое железо, поэтому мы просто взяли их и выкинули в тот же многострадальный котлован.

Я поручил Валере и Сергею, — прямо завтра заняться изготовлением новых створок. В незамкнутом периметре, было как- то не очень уютно. Хотя я и понимал, что ворота это никакая не преграда для серьёзного нападения — сегодняшний день показал это. И КамАЗ, и железные ворота не продержались и пяти минут. Флюр предложил, очень здравое решение:

— Батя! Давай, хотя бы из одного ящика тола, сделаем управляемый фугас. Закопаем его метра за три перед КАМАЗом, взрыватель поставим электрический, а провода протянем к первому от ворот дому и там оборудуем защищенную позицию. Взрыв-машинка и электродетонаторы у нас есть, проводов по дачам можно набрать сколько хочешь. Кабель присыплем сверху снегом, чтобы его не было видно. И тогда, этим фугасом мы остановим хоть танк, а уж броневик или машину тем более.

Мне очень понравилась эта мысль и Флюру же, я поручил её осуществить — произнеся:

— Вот завтра и заложи этот фугас! А то, имея профессионального минёра и столько взрывчатки — мы, чёрт возьми, допустили езду тут всяких БМДешек. Тьфу! Не к вечеру будет сказано.

Володя в продолжение этой мысли, предложил:

— Анатоль! А давай тогда подорвём и грунтовую дорогу, по которой мы ездили в Пущино. Там есть одно место, которое нельзя объехать. На него взрывом можно обрушить нависший утёс и тогда уже с той стороны никто не сможет проехать. А если задумают ехать по асфальтовой дороге, то там, во-первых, надо городить мостик, чтобы переехать трещину, и, во-вторых, с наблюдательного пункта в подзорную трубу, да и в бинокль, мы всё это увидим, и у нас будет время подготовиться.

Эту идею я тоже поддержал — сказав:

— Вован! Вот и займись послезавтра этим делом, вместе с Сашей и Флюром.

Так, обговаривая наши планы самозащиты, мы вернулись домой. Внешне посёлок приобрёл прежний вид и, будто специально, чтобы скрыть все следы, пошёл довольно сильный снег, температура понизилась до — 18 градусов.

Сегодня мы решили больше ничего не делать, а просто грубо напиться и пить весь вечер. Организм у всех явно этого требовал, этот стресс надо было снимать — наши женщины тоже были все за это. Они сами внесли предложение о праздничном ужине и ещё пообещали, что теперь только они будут дежурить на наблюдательном пункте, это будет их обязанность. Только в ночное время по двое — в одиночку всё ещё страшно. Я пошутил:

— Чего же бояться, я за стенкой. Зовите! Но только когда жена уснёт. И нужно сделать всё по-тихому, чтобы её не разбудить.

Но никто моей шутки не поддержал.

В общем, женщины нам устроили шикарный стол. Никто из нас уже давно не пробовал таких деликатесов. Тут была и красная икра и балык и натуральные крабы, так же было несколько сортов колбасы и очень неплохая водка «Веда», а так же несколько видов сока и газированной воды. Всё это мы изъяли у бандитов в Туле. В общем, наш славный загул длился почти, что до часу ночи, и я слабо помню, как оказался в своей комнате на кровати.

Глава 16

На следующий день все поднялись в девять часов, на улице было не очень светло, и продолжал идти снег, начавшийся ещё вчера. На улице, по сравнению со вчерашним днём сильно похолодало, и температура была уже -23 градуса. Пока мы завтракали, снег прекратился и немного посветлело. Было решено, сегодня перенести всё в подвал из сеней и всё-таки разгрузить машину с мукой. Хотя мы с Сашей, давно хотели доехать до мостов через Оку на Симферопольской трассе и посмотреть, как там обстоят дела, можно ли переправиться.

Вчерашние сведения, полученные от пленного — что налажена переправа через реку Оку и, что вывозят людей из Пущино, только усугубило это желание и надежду перебраться через реку. Нам очень хотелось попасть в Москву. Может быть, мы могли бы найти и чем-нибудь помочь нашим родственникам и друзьям. Может быть, удалось бы вытащить их оттуда.

Я очень сомневался, что можно будет выжить в Москве при повреждённых коммуникациях и без тепла в наступающей суровой зиме. Даже уже по Серпуховскому радио, которое иногда удавалось поймать — говорили, что зима прогнозируется крайне морозная. Уже сейчас в Якутии регистрировались 60-градусные морозы, хотя календарная зима ещё не наступила. Там передавали, что ситуацию постепенно берут под контроль, что в Москве начали в некоторые районы подачу электричества. Правда, тепло подают в очень ограниченное количество домов. Многие трубы и в домах и на теплотрассах разморозились и лопнули.

Так же по радио передавали, что подписан Указ Президента, — «Об ужесточении борьбы с фактами мародерства» и войскам дан приказ открывать огонь на поражение, при обнаружении таких случаев. Так же в этом Указе были ужесточены меры к чиновникам, обличённым в воровстве — вплоть до высшей меры наказания. И введены в действие разбирательства военных трибуналов для всех граждан и обжалованию эти приговоры не подлежали, исполнять приговоры, обязаны были в трёхдневные сроки. Для исполнения приговоров и поддержания порядка, как в воинских частях, так и среди гражданского населения — была создана Военная Полиция.

Хотя по радио и передавали, что ситуация улучшается, но я, анализируя положение, которое наблюдал: в Туле, а также разгул банды в Пущино и уход оттуда солдат. Очень сомневался в этом — уж очень сильно психология вседозволенности и коррупции поразила чиновничий аппарат. Они привыкли игнорировать, забалтывать, спускать на тормозах — все распоряжения, ущемляющие их возможности, заботясь в первую очередь, о своём благополучии. Царившая там атмосфера кумовства и полезных связей, топила все правильные действия правительства. Эту всю систему можно было заставить работать, по моемому убеждению, только одним способом — демонстративной и показной жестокостью, не взирая ни на какие лица и должности. Пока во всех наших поездках, я этого не видел. Видел только, как различные банды и группы, под патронажем или с прямым участием силовых чиновников, устраивали свои ханства — растаскивая по своим норам, государственные запасы.

В принципе, наше убежище тоже можно было назвать норой, а нас бандой. Но, во-первых, половина продуктов нами была честно куплена и вполне легально при всеобщем изобилии. А то, что мы захватили у бандитов, было отбито после их агрессии против нас и не просто агрессии, а явного намерения нас уничтожить — то есть мы защищались. А, во-вторых, мы предлагали свою помощь и администрации Пущино и в комендатуре Тулы, но везде нам было сказано, — что в наших услугах не нуждаются. И к тому же, мы оказали конкретную помощь некоторым нуждающимся, можно сказать, спасли от верной смерти и унижения трёх девушек. А если оказывать помощь всем нуждающимся, то с нашими ресурсами, в конечном счёте, погибнут не только они, но и мы. А таких альтруистов, чтобы ценой своей жизни и жизни своих близких, отдалить гибель чужих людей — среди нас не было.

А если отбирать несколько человек, чтобы их спасти, то по какому принципу и почему этих, а не других. И вообще, мы не Всевышние, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Но вот поехать в Москву и привезти сюда своих родственников и друзей я хотел. И поэтому мы с Сашей всё-таки убедили остальных, что нужно съездить к мосту и, если получится, то доехать до Москвы и попытаться найти родственников.

У Флюра и Саши, родственников в Москве вообще не было, они все жили в Татарстане и в Челябинске. Решили ехать вдвоём я и Саша на «Лэнд Ровере». Документы на него мы нашли у бандитов. А Наташа — на неё он был, как раз оформлен, написала на меня простую, от руки, доверенность.

В машину мы загрузили: четыре канистры бензина, пять ящиков водки, небольшой запас продуктов, два спальных мешка и две пары лыж — вдруг придётся бросить джип. Эти все запасы были взяты на тот случай, если нам всё-таки удастся прорваться к Москве. Договорились, что максимум там будем два дня, на третий день обязательно приедем обратно, независимо от результатов наших поисков.

Мы выехали только в районе двенадцати часов дня. Из оружия взяли по автомату и по две гранаты. Я взял ещё свою Сайгу, так как это было единственное оружие, документы на которое были в полном порядке. Саша, на всякий случай, закинул в багажник гранатомёт РПГ-18 и два запасных выстрела. На мой вопрос, как мы будем по Москве разъезжать со всем этим вооружением — он, молча, показал мне своё удостоверение.

Дорога была тяжёлая, снегу навалило сантиметров двадцать. Мы даже на хорошем джипе еле пробирались по этому свежевыпавшему снегу, за нами оставалась глубокая колея. Когда доехали до Симферопольского шоссе, стало полегче. Здесь хоть и не чистили, но была одна колея от грузовой машины. Мы повернули в сторону мостов через Оку, ехать было совсем недалеко, подъехав к мостам, мы остановились и вышли.

Мосты были обрушены, никаких восстановительных работ там не велось. В пределах видимости бинокля никакого понтонного моста — на что надеялся Саша, не было, а он говорил:

— Военные обязательно должны на такой стратегической трассе навести понтонный мост.

Река у берегов уже начинала покрываться ледяной коркой. Вдали виднелся железнодорожный мост через Оку. Мы, взяв бинокли, начали разглядывать его, у него тоже отсутствовали средние пролёты. На путях стоял большой железнодорожный кран и там вроде бы велись какие-то работы, но до восстановления моста, видно, было далеко. Потом, мы внимательно начали в бинокль оглядывать всю доступную панораму в поисках парома или завалящегося катера, но нигде не увидели ни того, ни другого. Пришлось констатировать, — что мы зря сюда приехали, перебраться с машиной через реку, нет никакой возможности.

Сев обратно в «Лэнд Ровер», перекурили, думая, что нам делать дальше и решили, что если мы уже здесь — проехать в центральную усадьбу совхоза «Заокский». Может, удастся там чем- либо разжиться или выменять нашу водку на что-либо нужное и полезное.

Раньше это был довольно богатый совхоз, и в центральной усадьбе было несколько пищевых предприятий, включая хлебозавод. Мы, например, давно не ели заводской хлеб, вместо хлеба, выпекая лепёшки, которые были не очень вкусные и быстро черствели. Женщины объясняли это тем, что у них нет дрожжей. Вот мы и подумали, что в совхозе, может быть, удастся обменять водку на хлеб и, самое главное, дрожжи. Раньше на этом хлебозаводе выпекались качественные и очень вкусные хлебобулочные изделия. И нам было бы очень интересно узнать на заводе их рецепты.

Развернувшись, мы поехали в совхоз, до него было совсем недалеко, километров восемь. Перед самым посёлком центральной усадьбы нам пришлось затормозить — дорогу преграждал недавно сделанный, самодельный шлагбаум. Когда Саша попытался открыть дверь машины и выйти, раздался ружейный выстрел. Он сразу плюхнулся обратно на сидение, а я резко подал машину назад и начал разворачиваться. Никто больше не стрелял, значит, выстрел сделал своё дело, пугнул нас и предупредил — туда нельзя. Наверное, местные жители были совсем не рады приезжим.

Поэтому, мы развернулись и поехали обратно, при такой встрече в переговоры вступать было бессмысленно. Запросто можно схлопотать свинцовый подарочек. Выехав обратно на Симферопольское шоссе, мы, от греха подальше, больше не стали искать никаких приключений, а поехали в сторону дома.

Проехав после поворота с трассы, первую деревню, на её окраине, я остановился. На вопрос Саши:

— Батя чё стоим? Дома уже, наверное, компот разливают!

Я ответил:

— Сашек побойся Бога! Ты же недавно выдул полтермоса чая с бутербродами. Да чтобы тебя одного прокормить — надо еще где-нибудь искать бандитов с такими же запасами как в Туле. А если серьёзно то-тут, немного в стороне, был маленький магазинчик, а за ним его хозяева армяне, организовали цех по производству тротуарной плитки — я у них её покупал. Вот и хочу проверить, кажется, печь для обжига и сушки этих плиток, топилась углём. Магазин наверняка пуст, а вот уголь может остаться.

Мы вылезли, взяли оружие и, проваливаясь в снег, побрели к этому месту. По этой подъездной дороге к магазину видно давно никто не ездил. Подойдя к магазинчику, как я и предполагал, мы увидели, что он уже давно разграблен и пуст, там лежало только два трупа, мужчины и женщины — мы даже не стали заходить вглубь помещения. Обойдя магазин, мы увидели лежащих под навесом, прямо на изготовленной тротуарной плитке, ещё пять трупов мужчин. Видно их построили и просто расстреляли из автоматов.

Угля не было, но рядом стоящий сарай, был доверху забит торфяными брикетами, уложенными штабелями. Это нас порадовало, хотя доехать сюда было проблематично, сильно много пришлось бы чистить снега. Правда, Саша заметил:

— Может это и к лучшему, никто не увезёт это топливо, а мы попозже сделаем большие сани и снегоходами вывезем все эти брикеты. Тем более, от этой деревни, до нашего посёлка всего-то километров семь.

Тогда я предложил:

— Давай пройдёмся по этой, брошенной деревне. Может где, и найдём большие сани, лыжи или другие предметы, полезные нам в хозяйстве. Сам знаешь я ведь — куркуль!

Мы пошли к машине и проехали к середине деревни. Там договорились, — Саша идёт по правой стороне дороги, осматривая дома, а я по левой. Взяв автоматы, мы разошлись проверять дома, дворы и сараи в поисках полезных вещей. Деревня действительно оказалась давно брошенной и все дома были разграблены, слишком удобно она стояла для подъезда и, по-видимому, здесь останавливалась пограбить её — масса машин.

Вновь выпавший снег, конечно, скрыл старые следы подъездов грузовых машин, но вдавленные колеи остались, по ним я и ходил от дома к дому. Ни в одном из обысканных мною доме или сарае не было ничего похожего на сани. Да и других интересных, полезных нам вещей тоже не видел, только в одном доме нашёл две алюминиевые пятидесятилитровые фляги. Я их вынес поближе к дороге, чтобы потом уже, на машине их подобрать.

Где-то в десятой осмотренной усадьбе, нашёл алюминиевую лодку — трёхместную плоскодонку, длиной метра три. Она вполне годилась к использованию в качестве саней. По рации я вызвал Сашу и позвал его прийти, сказав, что я нашёл кое-что интересное. Подойдя, он, с интересом осмотрел находку и признал, что она вполне годится под прицеп к снегоходу. Мы вдвоём вытащили эту лодку к дороге и решили ещё обойти по пять домов и сворачивать поиски.

Саша на своей стороне тоже ничего не нашёл, всё было разграблено и вывезено, даже дрова и сено для животных. У меня было подозрение, что, по-видимому, подчищали здесь сельские жители — уж очень основательно было всё подобрано и вывезено. Около домов можно было увидеть следы от колёс большого диаметра — скорее всего от колёсных тракторов К-700 с прицепом. Поэтому я подумал, что здесь поработали люди из совхоза «Заокский». Судя по охране подъездов к центральной усадьбе, порядок и организованность там сохранилась. А лодку не забрали потому, что там, на боку была рваная дыра — наверное, посчитали, что овчинка выделки не стоит.

Обойдя пять домов и ничего не найдя, я вышел к машине. Скоро появился и Саша, в руках он нёс трёхметровые металлические полосы. Потом бросив их у дороги, подошёл ко мне.

Я спросил:

— Что это ты там нашёл?

Саша ответил:

— Это дюралевые панели, шириной где-то тридцать сантиметров. Скорее всего, это части борта трейлерного прицепа. На них даже сохранились крепления. А если на конце их загнуть, вполне подойдут как полозья для больших саней. К тому же, они не очень тяжёлые, но достаточно крепкие и согнуть их будет нелегко.

На этом мы закончили ходить по деревне, тем более что начало смеркаться и опять пошёл сильный снег. Мы привязали на багажник панели, а сверху закрепили лодку, потом подъехали, уложили в салон найденные фляги и поехали домой.

Когда подъехали к посёлку и начали переставлять КАМАЗ, повалил очень сильный снег — стало совсем темно. Нас, в принципе, не ждали, думали, если нет так долго, то мы всё-таки перебрались через реку и доехали до Москвы. Пришлось всех разочаровать и объяснить, что пока Ока не замёрзнет, перебраться на тот берег не удастся, но, судя по температуре ждать, осталось недолго.

Пока нас не было, ребята, и девчата полностью очистили первый этаж от запасов продуктов и напитков, перенеся всё в подвал. Заглянув туда, я увидел, что он практически весь заставлен полками с продуктами, а вдоль их рядов ходит Володя, что-то сверяя со своими записями. Я его спросил:

— Вован ты тут как Плюшкин! В одиночку ходишь — не можешь нарадоваться? Ну, что — много ли запасов?

Он ответил:

— Анатоль! Хватит квазимодничать, куркуль несчастный! А вообще-то — всё ещё не подсчитал. Но завтра — послезавтра закончу. Если ничего не протухнет, то тут хватит нам года на четыре.

Я ему напомнил:

— Если говорить серьёзно, то по самому негативному прогнозу «вулканическая зима» может продолжаться до десяти лет. И поэтому, несмотря на такие запасы, нам надо установить нормы не более 2000 калорий на человека в день. Я думаю, хватит, тем более, если наступят холода, нам придется вести не очень активный образ жизни. Будем всё время находиться в доме.

Потом помолчал и добавил:

— Будем резаться в карты, вот тут я тебя и разорю.

Он засмеялся и ответил:

— Ты заводной и нетерпеливый, а преферанс требует вдумчивости, так что, готовь свой лоб — играть, по-видимому, теперь будем на щелбаны.

Оставив Володю заниматься подсчётами. Я начал думать, а куда же нам складировать целый КАМАЗ муки. Её сегодня мы так и не разгрузили. Получалось опять в сени, больше некуда и опять придётся делать полки. Утешало то, что в сенях, кроме угла, занятого животными и огороженного бочками с растительным маслом, места было ещё много.

Я вышел во двор, там Валера с Сергеем и Максимом уже установили столбы для навеса над углём и уже связали их половым брусом и теперь, при свете прожекторов, набивали верхние доски, чтобы можно было делать крышу и это, несмотря на сильный снегопад. Я подошёл и посмотрел, чем они уплотнили брус в земле, оказалось, утрамбовали песком. Я спросил у Валеры:

— Что так? Ты же собирался столбы залить бетонной смесью!

На, что он ответил:

— Я прочитал инструкцию на добавку, там написано, что можно использовать до-минус двадцати градусов, а сейчас уже — 23 градуса. Да на самом деле бетон на хрен не нужен, столбы и так сидят крепко — сам попробуй, покачай.

Я попробовал — они действительно не шелохнулись. Я сказал ребятам:

— Орлы! Заканчивайте работать, на улице уже темно и идёт сильнейший снег. Нужно соблюдать технику безопасности. В таких условиях, при свете прожекторов, можно запросто промахнуться молотком и изуродовать руку и вообще, пора ужинать, а нам с Сашей одновременно и обедать.

Наконец все собрались на ужин и как обычно, начали обсуждать сегодняшний день, попросили нас рассказать о нашей поездке. Я рассказал:

— К сожалению, съездили безрезультатно — только зря потратили бензин. Единственная польза, что нашли нетронутые запасы топлива, но их можно вывезти только на снегоходе — на санях. И мы даже придумали и привезли то, из чего сделаем эти санные прицепы.

Все с большим интересом вышли во двор, осмотреть привезённую лодку. Потом я спросил Флюра:

— Как там насчёт фугаса?

Он, как бы оправдываясь, сказал:

— Завтра буду ставить, сегодня было много погрузочных работ и их закончили практически только перед вашим приездом. К тому же вы забрали машину, а без неё, как нам с Володей добраться до места взрыва за деревней, не на КамАЗе же — он там сейчас вряд ли пройдёт.

Я заметил:

— Конечно! Выпало уже столько снега, что там уже никто не проедет, даже на гусеницах, поэтому там взрывать не будем, а на нашей дороге фугас заложить всё равно стоит — что взрывчатке пропадать. Завтра никто никуда не поедет, а из работы нам нужно разгрузить всё-таки муку, доделать навес и установить фугас. Поэтому, пока мы будем разгружать муку, ты с Колей, который из-за раны не может подымать тяжестей, будете устанавливать фугас.

И уже обращаясь ко всем, я продолжил:

— А муку нужно разгрузить поскорее, а то в кузов могут забраться мыши или ещё какая живность, уровень снега растёт и может достигнуть кузова. Тогда им будет совсем нетрудно туда забраться. Потом, когда разгрузим КАМАЗ с мукой, все вместе будем делать навес над углём.

После обсуждения завтрашних планов, все занялись своими делами. Мы вчетвером сели играть в карты, а молодёжь и все женщины — пошли на второй этаж в наблюдательную комнату, смотреть какой-то фильм на видеодиске. В этой комнате Валера установил домашний кинотеатр с большой плазменной панелью. Этот кинотеатр раньше стоял у меня в большом зале, теперь превращённым в сени и там жили сейчас наши животные.

Наблюдательный пункт постепенно превращался в любимое место отдыха наших женщин и молодёжи. Кроме домашнего кинотеатра, в котором были функции и караоке и аудио проигрывателя, там стоял большой компьютер и радиоприёмник, который иногда улавливал передачи из Серпухова, а один раз за это время даже и из Москвы.

Одним словом, образовалось два центра притяжения в доме, это столовая и наблюдательный пункт. Третий центр, раньше был в подвале, с бильярдом, настольным теннисом и сауной, но теперь он был весь забит запасами продуктов.

В наблюдательном пункте, за отдельным столом, мы установили два больших монитора, куда передавалось изображение с восьми видеокамер — привезённых из Тулы. Их устанавливал и отлаживал всю систему Валера, две камеры он установил недалеко от ворот, четыре контролировали территорию вокруг дома, а две других просматривали, самые проблемные, с нашей точки зрения, подходы со стороны леса. На это мы израсходовали больше километра проводов, найденных в пустых домах и гаражах посёлка. Пока всё это видеонаблюдение работало прекрасно.

Просидев за картами до одиннадцати часов ночи, мы решили прекращать, тем более, наверху фильм закончился и все начали расходиться по своим комнатам. Душевая, как всегда была уже занята, и я пошёл в свою комнату. Вообще то, душем надо пользоваться по графику, — подумал я, укладываясь на кровать, Маша в это время уже спала.

Утром будильник, как обычно, зазвонил в восемь часов, на улице ещё было темно, посмотрев на термометр, я увидел, что температура опять понизилась, было -28 градусов. Вчера вечером было — 23 градуса. Неужели так быстро началось прогнозируемое похолодание? Мне казалось, что в силу инерции, сильные морозы должны наступить не раньше, чем месяца через три после катастрофы.

В доме, как обычно, держалась температура в + 21 градус, электрокотёл пока справлялся с поддержанием комфортной температуры. Пойдя в душ, пока его никто не занял, я быстро помылся. Когда выходил — уже стояла очередь из Вики и Кати. Да! График посещения душа нужно точно устанавливать, — думал я, спускаясь в столовую, — а то скоро может начаться драчка за право принять горячий душ.

Где-то к половине девятого уже все собрались на завтрак, последними появились Саша с Флюром, они пришли с улицы все красные и возбуждённые, раздетые по пояс. Оказывается, ребята выбегали туда размяться и растереться выпавшим снегом. Флюр дрожа и цокая зубами, прошепелявил:

— Это очень с-с-способствует поднятию тонуса, но я б-б-больше никому не советую это п-п-повторять, тем более, в т-т-такой мороз.

Появившись, они тут же убежали наверх, принимать горячий душ.

Позавтракав, Николай пошёл заводить трактор, надо было почистить дорогу, а то КАМАЗ с мукой по такому снегу не выехать с участка Володи к нам под разгрузку. Мешки с мукой мы хотели снимать с КамАЗа ручной талью и потом по двое относить эти мешки в сени, где аккуратно укладывать их в штабеля. Мы с Валерой пошли заводить КАМАЗ. Чтобы его завести, пришлось прогревать картер двигателя паяльной лампой. Это заняло у нас минут тридцать, мы и сами намёрзлись, прогревая машину. Я сказал Валере:

— Всё-таки надо завтра залезть на ветряк и поменять графитовые щётки, а то морозы могут усилиться. И то, что сейчас не представляет большой проблемы — может потом обернуться мучительной историей.

Он согласился, признав:

— Лучше недоделать навес, но поставить в генератор новые щётки и добавить масла в подшипники. В конце концов, навес никуда не денется, а даже малейшая остановка подачи электричества, особенно когда темно и холодно, это очень неприятная вещь.

Подогнав КАМАЗ на разгрузку под таль, мы начали разгружать мешки. Они были тяжёлые, по пятьдесят килограмм, всего их было сто шестьдесят штук. Первый поддон нам помогали разгружать Флюр и Николай, но потом я их всё-таки отправил устанавливать фугас. Разгрузка шла довольно бодро, особенно первых двух поддонов — их мы разгрузили не останавливаясь. Следующие пошли тяжелей, после каждого разгруженного поддона, мы устраивали отогрев и перекур.

Закончили с разгрузкой муки только к двум часам дня, как раз пора было обедать. Ребята пошли в дом, а я взялся отогнать КАМАЗ к другим машинам и позвать Флюра с Колей на обед. Чтобы не идти до них пешком, решил доехать на машине. Подъехав, я узнал, что они уже вкопали фугас в землю — правда, замучились долбить мёрзлый асфальт. Я посмотрел на место укладки, но они так всё засыпали, что невозможно было определить, где уложен заряд, Потом я им помог протянуть кабель в ближайший дом, это был тот, из которого мы с Володей стреляли по бандитам. Проведя в ту же комнату кабель, Флюр укрепил его и поставил рядом взрыв машинку, не соединяя её с проводом. А потом пояснил:

— Это дело одной минуты — воткнуть провода в машинку. Так что, пускай пока будут не соединены.

После чего, я их вместе с ломиком, киркой и лопатой отвёз домой, а сам поехал ставить КАМАЗ на нашу уже сильно разросшуюся стоянку неиспользуемой техники. Там уже стояло штук восемь различных автомобилей — наш поселок был уже похож на небольшую автобазу. После того как я поставил КАМАЗ на этом участке, пошёл тоже обедать.

Когда я пришёл домой. Уже все, кроме Флюра и Коли, закончили обедать и собирались выходить делать навес. Перекусив, мы втроём вышли помогать. Там уже ребята заканчивали обрешётку крыши. Работать было холодно — температура так и держалась около -28 градусов. Поэтому, мы установили график: половина работает полчаса, потом идёт греться в дом, а другая половина работает. Становилось темно, и мы включили освещение. Крышу мы закончили к девяти часам вечера и, как по заказу, пошёл сильный снег. Но теперь, для нашего угля, это было не страшно. После этого мы отправились на поздний ужин.

Сегодня опять все страшно устали, поэтому мы долго не рассиживались и в десять часов все мужчины пошли спать. Кстати, женщины, к ним примкнул и Максим, ещё долго смотрели по домашнему кинотеатру, какую-то мелодраму.

Мне тоже, конечно, хотелось спокойно, не дёргаясь, полежать и почитать книгу, или посмотреть какой либо фильм. Но я понимал, что сейчас это никак нельзя себе позволить. И если прямо сказать, держался из последних сил и других тоже постоянно тормошил. Боясь потерять отпущенное нам для активной деятельности время. Заставляя делать всех, на мой взгляд, неотложные вещи.

Утром подъём был, как обычно, в восемь часов. Я встал и направился в душ, но там было уже занято. Вышла и Маша, разбуженная мной, глаза у неё были заспанные, я сказал ей:

— Машунь! Спать надо меньше. Всё! Места заняты. Здесь действует принцип. Кто рано встаёт — тому бог подаёт!

И мы, с ней несолоно хлебавши, пошли на первый этаж, умываться над раковиной в кухне. Душевую на первом этаже мы так и не восстановили — не хватало времени, да и сил уже вечерами не оставалось, там функционировал только туалет.

Сегодня народ на завтрак подтягивался медленно, все собрались только в девять часов, когда мы с Машей уже закончили завтракать. До десяти часов мы сидели и обсуждали наши планы и погоду — её изменения и колебания. Например, сегодня установилось — 25 градусов и снег, шедший всю ночь, перестал идти. По этому поводу, я напомнил Валере нашу вчерашнюю договорённость и сказал:

— Бог нас любит! Сама природа, повышением температуры и прекращением снега и сильного ветра, даёт нам возможность заняться техническим обслуживанием ветряка.

Я приставал с этим вопросом к Валере, потому что он по специальности инженер электрик и очень хорошо разбирался в этих вопросах. Он сказал:

— Всё Батя, иду собираться.

И действительно, пошёл одеваться потеплее, ведь надо было по холоду лезть на 17 метровую высоту. Я в это время в гараже взял сложенные там щётки для генератора, банку смазки и трансмиссионное масло. На всякий случай захватил фонарик. Вдруг, там, наверху, в защитном кожухе генератора, Валере будет плохо видно мелкие детали.

Встретились мы с ним возле вышки ветрогенератора. Сложив всё принесённое мной в заплечную сумку, положив туда и необходимые инструменты, Валера, по металлической лестнице, вваренной внутри сегментов вышки, полез к генератору. Ковырялся там он почти что час, потом, спустившись, сказал:

— Всё в порядке. Кстати батя, панику можно было и не нагонять. Старые щётки ещё не выработали и трети своего ресурса.

И показал их мне — действительно, там оставался ещё толстый слой графита.

Основные задачи, по моемому мнению, были выполнены. У нас был четырёхлетний запас продовольствия, значительный запас печного топлива, много горючего. Кроме этого был ещё наш ветряк — подача электроэнергии, от него не зависела от наличия топлива.

Поэтому, я объявил:

— Девочки и мальчики! Леди и джентльмены! Всем сегодня выходной. Спешите! Для всех желающих у нас сегодня проводится — «Большой пивной день». И день полного отдыха для остальных с просмотром фильмов, танцами и пением. Кто желает, «Большой коньячный день» — обращайтесь к Володе.

У нас было ещё пять ящиков чешского пива и несколько ящиков коньяка, найденного в Туле, на бандитской базе.

Все радостно загигикали. Флюр, так вообще, пустился в какой-то татарский танец, при этом крича:

— Неужели! Неужели мой бедный организм получит этот божественный пенный напиток.

Ему вторил Николай:

— Давайте достойно! Последний раз проведём атаку на печень и максимально увеличим наши пивные животики.

В общем, весь наш коллектив был только за пиво. Этот «Большой пивной день» мы закончили только в 12 часов ночи. Весь вечер все вспоминали былую жизнь. Допивая пиво, мы как бы прощались с прошлой, такой уютной, доброй жизнью. В конце вечера, уже изрядно захмелевший Саша, обнявшись с Флюром, высказался:

— Всё равно мы прорвёмся! Русские не сдаются!

ЧАСТЬ 2 ЛЕДЯНАЯ «ЖУТЬ»!

Глава 1

После устроенного накануне пивного дня, проснулся я с тяжёлой головой и довольно поздно, будильник я вчера не ставил. Посмотрел на часы, уже шёл десятый час дня, я встал и подошёл к окну. На улице было ещё темно, и шёл сильнейший снегопад, я посмотрел на термометр, было — 27 градусов мороза. Странно! Обычно когда идёт снег, температура немного повышается, а тут опять ниже, чем вчера. Но от этих мыслей голова стала ныть ещё больше и чтобы прийти в норму, я побрёл к душу. О счастье! Он оказался свободным, и я начал принимать контрастный душ: сначала горячий, потом холодный и опять горячий. В голове прочистилось, и я уже мог идти в столовую, что-нибудь поесть. Буквально пятнадцать минут назад, эта мысль вызывала у меня отвращение.

В десять часов я спустился в столовую, все уже были здесь, мужчины сидели какие-то хмурые и подавленные — наверное, действовала погода и вчерашнее пиво, под конец смешанное с водкой. Выходить на улицу и что-нибудь делать совершенно не хотелось, слишком погода была отвратительной. Поэтому с единодушного согласия всех, я объявил:

— Друзья! Сегодня день отдыха и релаксации.

Для восстановления организма, основные бойцы с «Зелёным змием» договорились использовать сухое вино. С большим энтузиазмом к нашему начинанию присоединились и все женщины.

Чтобы сохранить хоть какой-то заряд бодрости и деловой настрой, я разделил всех мужчин и молодых девушек на пары и поручил:

— Давайте, меняясь через каждые полчаса, чистить снег с дорожек. Этим мы получим двойную пользу. Во-первых, сможем спокойно выходить на улицу, не проваливаясь по уши в сугробы. А во вторых это хорошо прочистит нам мозги, и завтра утром будем уже свежие как молоденькие огурчики.

Сказав это я, повернулся к Игорю и спросил:

— Как с медицинской точки зрения, это правильное предложение?

Тот, давясь гречневой кашей, которая была на завтрак, пробормотал:

— П-п-правильно, н-насяльника!

И я, повернувшись ко всем остальным, усмехаясь, произнёс:

— Во! Слышали, что доктор прописал.

После того, как ушла первая пара, мы, как обычно, вчетвером, под сухое вино, начали расписывать пульку. Остальные, тоже, как обычно, захватив несколько бутылок вина, пошли в наблюдательный пункт и, вскоре, начали петь под караоке.

Примерно так, только с перерывом на обед прошёл весь день, — типичный дом отдыха, — думалось мне, особенно, когда наполнялся вином очередной бокал.

Когда настала наша с Володей очередь чистить снег, я удивился, какое количество его выпало за ночь и за эти несколько часов. Наверное, сантиметров пятьдесят, а сильный снегопад всё продолжался. Вдоль дорожек уже образовались сугробы — полутора метровой высоты.

— Эдак нам скоро этот снег некуда будет выкидывать, — думал я, чистя проход к гаражу.

Был второй час дня. На улице, конечно, посветлело, но, всё равно, было сумрачно. Температура была около -28 градусов. После обеда я вышел на улицу с новой парой наших добровольных дворников. За время обеда, когда мы не убирали снег, его навалило уже около пяти сантиметров.

Это заставило меня задуматься.

— Надо что-то делать, а то нам так и придется всё время, не прерываясь, убирать снег. А через некоторое время, это превратится в большую проблему, если сугробы около дорожек вырастут больше двух с половиной метров — из нас не каждый сможет закинуть снег на такую высоту.

С одной стороны — большое количество снега меня радовало, всё-таки это была дополнительная тепловая защита от сильных морозов и для земли и для нашего дома. Но завал снегом проходов к объектам жизнеобеспечения, меня пугал.

Поэтому, когда мы сели за очередную партию префа, я поделился своими опасениями. В процессе игры, мы начали обсуждать эту ситуацию. После обсуждения, длившегося практически, всю эту партию, Николай предложил:

— Давайте сверху на сугробы уложим половой брус и накроем его железными листами. Получатся коридоры — и, пускай сверху падает сколько угодно снега, нам будет это уже не страшно. А, чтобы под тяжестью наваленного сверху снега, этот навес не вдавливался, можно поставить боковые стойки из бруса и на них опереть эту своеобразную крышу.

Эта идея Коли мне очень понравилась, подробности строительства я решил потом обговорить с нашим главным строителем — Валерой.

Когда мы обсуждали вопрос о подснежных коридорах, мне вспомнилась идея, сделать железную или канатную дорогу — чтобы отвозить нечистоты в выбранный нами раньше громадный подвал.

За ужином и после него мы обсуждали с Валерой, — как будем делать эти коридоры и куда. У нас могло не хватить бруса для стоек и половых досок для перекрытий. Даже с учётом лежащего материала в недостроенном доме с большим подвалом и того, сколько мы уже натаскали с других участков.

Поэтому, договорились — завтра, даже в снег и ощутимый мороз, опять походить по посёлку, поискать материалы, может, что-нибудь упустили. А так же, где это, возможно, начать демонтировать в домах готовые полы и другие конструкции. Кроме этого, снарядить экспедицию в лес, рубить деревья и делать из них стойки. Высоту стоек решили делать два с половиной метра, а ширину коридоров делать в полтора метра — тогда можно будет спокойно проносить любой груз, не задевая стенок.

Для выполнения всех этих работ, из-за обильного снега, возникла единственная проблема. Нужно было много комплектов лыж, а у меня всего было в наличии две пары — да и то, обычные, беговые, довольно узкие, а при таком снеге, лучше бы широкие, охотничьи. Я стал опрашивать наших старых жителей посёлка:

— Мужики! Давайте колитесь! У кого в загашнике лежат лыжи, или, может быть, кто знает, в каком доме они имеются. Наугад обыскивать весь посёлок, из-за снега, как-то не комильфо.

Но, оказалось у всех, в их бывших домах, лыжи были и не по одному комплекту. У Николая их было аж четыре пары обычных беговых и две пары широких охотничьих. О счастье! Лежали они в деревянном сарае, который остался цел после землетрясения.

Созвав всех, я рассказал о предстоящей задаче на ближайшее время:

— Пока снег не перестанет идти, на снегоходах, мы за торфяными брикетами не поедем — слишком снег рыхлый и должен немного уплотниться, да к тому же очень холодно. Запланированная мной работа, хотя и не лёгкая, но крайне нам необходима для дальнейшего существования. Пока не поздно, нужно делать тоннели. И вести их, не только к близлежащим постройкам, а так же к дому с громадным подвалом и ветряку. Чтобы в дальнейшем все эти объекты были легкодоступны.

Для того чтобы отдохнуть перед предстоящей тяжелой и нудной работой, я предложил:

— Нужно сегодня пораньше ложиться спать. С завтрашнего дня, опять пора начинать ранние подъемы.

Ещё я поручил Маше:

— Составить, пожалуйста, график посещения душа, с учётом нахождение там максимум, пятнадцатью минутами. И нужно со всеми его согласовать. Больше времени выдели только Наде с маленьким ребёнком.

И так же, предупредил всех:

— Дорогие мои! Канализация может скоро отказать — все трубы перемёрзнут. В проекте у меня было всё рассчитано на температуру минимум -45 градусов. Поэтому, душ может быть, скоро придётся вообще отключать, а мыться будем в тазике, обливаясь водой. А в туалет будем ходить в вёдра, потом из них переливать во фляги. Их придётся относить и опоражнивать в тот большой подвал.

Его уже все осмотрели и договорились туда тоже пробивать туннель.

Уже шутя, я продолжил:

— По всем признакам, скоро мы превратимся в настоящих гномов и будем передвигаться только по тоннелям — изредка вылезая на поверхность.

Все посмеялись над этим, но, несмотря на весёлое и бодрое настроение, разошлись рано, не было ещё и одиннадцати часов вечера. Хотя чувствовалось, что женщинам хотелось посидеть на верху, в наблюдательной комнате, поболтать и посмотреть фильм. Коллекция у нас собралась весьма приличная, было почти тысяча видеодисков с фильмами — девяносто процентов из них, мы набрали в Пущино и в Туле.

Утром подъём был в восемь часов, снег так и продолжал идти, температура была -29 градуса, и на улице весьма ощутимо пробирал морозец. Но делать было нечего, надеяться на потепление было нереально, и мы отправили Колю и Флюра приносить лыжи. А сами, соблюдая получасовую очерёдность, опять парами, начали чистить снег, которого со вчерашнего вечера навалило на дорожки сантиметров пятнадцать. Коля с Флюром принесли лыжи, и мы уже вшестером покатили на них, собирать по посёлку необходимые нам материалы.

Чтобы проверить больше участков, мы разделились на три партии по два человека, при этом договорились, — через каждый час приезжать в дом греться. Сегодняшнюю дежурную — Риту я предупредил:

— Присматривай за каждой группой и в случае чего, тут же зови на помощь.

Валера с Максимом остались мастерить сани, из привезённых дюралевых панелей. Они собирались, нагрев паяльной лампой, загнуть концы этих панелей и поперечными планками скрепить получившихся лыжи. Пока ребята делали эти сани, мы решили возить найденные материалы на дюралевой лодке волоком, как бурлаки, для чего к её носу привязали несколько длинных верёвок.

Мы с Володей направились в его дом, где нашли ещё две пары лыж. Из деревянных стройматериалов у него в доме уже ничего не осталось — мы раньше уже всё забрали, Имелось только семь шестиметровых металлических швеллера. Они лежали вплотную к стене дома — поэтому их ещё не засыпало, этому мешал выступающий козырёк крыши.

Я подумал, что их вполне можно распилить и использовать, как поперечные перекладины. Они выдержат любой вес выпавшего снега, а распилить их болгаркой не очень долго и трудно. Тем более приносить ничего было не нужно, в доме у Володи, ещё оставался бензогенератор, да и болгарка тоже была. К тому же, нести всё это железо было совсем недалеко. Кроме них там было штук тридцать металлических уголков. Как сказал Володя:

— Вот видишь Толь, как получилось! Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает. Из этих материалов я хотел сварить большой парник. Но вот, как вышло! Хорошо ещё стёкол не завёз — не так обидно.

Увидев уголки, я сразу начал думать, куда их приспособить и вспомнил свой план по созданию — маленькой железной дороги. Чтобы без проблем перевозить тяжёлые фляги с нечистотами к большому подвалу. А эти железные уголки мне почему-то представились рельсами этой дороги.

Эти мысли меня постоянно преследовали. Если обстановка сложится такая же, как было написано в самом апокалипсическом интернетовском прогнозе и температура опустится ниже ста градусов по Цельсию. То тащить тяжёлые фляги вручную, будет весьма проблематично, а по такой дороге они будут двигаться совершенно легко. Надо было только сделать тележку — типа дрезины и подобрать колёса для неё.

Забирать этот металл лучше было сегодня, снег уже лежал на крайних уголках этой металлической кучи и при таком снегопаде, на следующий день, все равно засыпал бы всё железо. А откапывать его — это дополнительная работа на морозе, которую совершенно не хотелось делать при такой температуре. Поэтому, пока я относил найденные лыжи и приносил пятилитровую пластиковую бутылку с бензином — Володя приготовил генератор и болгарку.

Но пилить мы сразу не стали, решили сначала отнести все уголки ко мне в гараж, чтобы здесь они не мешались. Возили мы их по пять уголков за раз, передвигаться по наезженной лыжне, было уже не так трудно. Поэтому, мы справились довольно быстро, за все время только один раз отогревались в доме.

Там, в сенях, Валера всё ещё мастерил большие сани. Остальные ребята за это время привезли только одну лодку-сани с досками и Саша, как главный в этой бригаде сказал:

— Досок и бруса в дальних домах и сараях посёлка осталось не очень много. Чтобы добыть достаточное количество материала, наверное, придётся ломать заборы.

Валера заметил:

— А что! Это хорошая идея, только заборы надо ломать пролётами и их сразу будем укладывать, как крышу на наши проходы. Сверху набьём ещё железных листов и всё — крыша готова.

Потом улыбнулся и добавил:

— Лёгким движением наших рук, проходы превращаются, превращаются в тоннели.

У меня в сарае ещё оставалось листов пятьдесят железа. Вышедшим девушкам, которые просто набивались на работу, я поручил, иронично заметив:

— Ну что сами напросились! Тогда разбирайте оставшиеся лыжи и идите снимать заборные пролёты на нашем и Володином участках. Как раз осталось четыре пары незадействованных лыж.

Поговорив и отогревшись, мы с Володей опять пошли к его дому, теперь уже резать швеллер. Замена двух обрезных дисков у нас заняла едва ли не больше времени, чем сама резка. Отнеся в гараж по одному куску, мы снова пошли греться в дом, вернее в сени. Там Валера и Максим, всё ещё делали сани, они уже выгнули концы дюралевых панелей и теперь закрепляли поперечные планки.

Отогревшись, мы пошли продолжать носить наши железки. Потом надо было насверлить в них отверстия, чтобы можно было их крепить к стойкам и на них уже укладывать пролёты от заборов.

Два таких, ребята уже принесли, и три, сняли девушки с моего забора. Все пролеты были длинной три метра.

За обедом мы пришли к окончательному мнению, — что нам не хватит материала на стойки. Поэтому договорились, что четверо самых молодых и здоровых пойдут в лес, пилить подходящие деревья и нарезать из них стойки — остатки пригодятся на дрова. Остальные продолжат ломать заборы и собирать подходящие стройматериалы.

Темнеть стало очень рано — поэтому мы и другая, «лесная», бригада закончили к четырём часам дня. Вся работа после обеда продлилась всего полтора часа, мы успели отпилить и принести только семь пролётов заборов. «Лесная» бригада принесла десять стоек, правда они сказали, что напилили деревьев гораздо больше.

Женщины, не участвующие в добыче материалов, всё время, по очереди, чистили снег с дорожек. Высота сугробов по бокам уже достигал роста среднего человека. Наши дамы начали жаловаться, что стало очень тяжело закидывать снег наверх. Я им пообещал:

— Девчонки! Уже завтра мы начнём делать крышу над дорожками, и вы будете вспоминать, как кошмарный сон, эту работу. Надеюсь, что нам уже не придётся чистить снег.

Отдыхали после ужина опять традиционно, Мы вчетвером, засели за карты, все остальные ушли наверх и там смотрели фильмы в перерывах — болтали. Максим, выпросив ноутбук, ушёл к себе в комнату, играть в компьютерные игры.

Играя в карты, мы договорились, — что в связи с наступлением таких коротких световых дней, надо вставать, когда ещё темно, завтракать и, как только начнёт светлеть, выходить на работу. А вечером, несмотря на темноту, продолжать работать при свете прожекторов. Сегодня начало светать в десять часов утра, а в четыре часа дня стало темнеть. Значит, завтра, нужно вставать в девять часов, а к десяти часам утра требуется уже быть готовым выходить на работу.

Большие сани Валера уже сделал — сейчас они стояли в сенях, чтобы при положительной температуре, клей лучше схватился. Завтра мы их собирались испытать, в лодке всё-таки было не очень удобно перевозить длинные предметы.

На следующий день, температура была минус тридцать градусов. Все оделись потеплее и, как вчера, разбившись на две бригады, вышли работать. Сашина бригада опять направилась в лес, пилить стойки — захватив с собой лодку для их транспортировки.

Вторая бригада, взяв сани, направилась в дальний конец посёлка. Там был очень неплохой сарай, сделанный из шестиметровой доски, а сверху он был покрыт длинными листами профильного оцинкованного железа. Мы решили разобрать этот сарай, получалось быстрее, чем искать под снегом — не унесённые нами ранее стройматериалы.

Валера и Коля остались устанавливать уже заготовленные стойки. Им вызвались помогать все наши молодые девушки. Стойки решили ставить, вырубая лопатой выемки в сугробах, наваленных по бокам дорожек. Сверху эти стойки были соединены между собой брусом и каждое третье соединение, усилено металлическим швеллером. Потом на это укладывался пролёт от забора и сверху прибивался металлический лист. Как рассказывал девушкам о возводимой конструкции Валера:

— После устройства этого навеса, сверху можно будет ездить хоть на танке.

В разбираемом нами сарае ещё лежало семь четырёхметровых металлических швеллера, куба три вагонки и десять рулонов утеплителя «Тепофол». Всё это мы отнесли в наш гараж. Греясь в доме я, с Валерой обговорил, возникшую у меня задумку, использовать этот швеллер:

— Нужно сделать на месте гостевой автостоянки центральный, большой подснежный зал, размером шесть на четыре метра, куда будут смыкаться все наши ходы. А именно: в дом, в гараж, в сарай, к ветряку, к угольному складу. Самый длинный туннель — к глубокому подвалу в недостроенном доме.

Как я думал, — большой выгребной яме.

Мы нарисовали с Валерой общую схему этих тоннелей, и он одобрил мою мысль о том, что перекрытиями на снежную пещеру и пойдут эти четырёхметровые швеллера.

Чтобы продлить самое продуктивное рабочее время, было решено устраивать обеды не ранее четырёх часов дня. В это время, как раз начинало темнеть и получалось полное использование всего светового дня. На этот день снегу навалило уже слоем около полутора метров, сугробы по бокам наших дорожек составляли в высоту немногим более двух метров.

В связи с разностью уровней снежного покрова и расчищенных дорожек, у нас возникли проблемы с выходом на центральную поселковую дорогу — несмотря на то, что мы сделали длинный пологий выезд. По нему подымались на лыжах лесенкой, но это было довольно долго. Поэтому, чтобы сэкономить время, наша бригада ограничила походы в дом. Мы грелись рядом с местом работы, топили в заброшенном доме, печку буржуйку, немного дров в запасе там было.

Отвозимые на мой участок материалы, просто скатывали с горки вниз — бригаде Валеры. Так же поступали и ребята, валившие лес, только они всё-таки приходили с периодичностью в час, греться в дом. Сарай мы разбирали до наступления темноты, но так до конца и не разобрали, на холоде работа шла медленно, особенно, когда снимали крышу.

Домой мы пришли в пятом часу вечера — уже стало совсем темно. Хорошо, что была накатанная лыжня, катиться даже таким замученным, как мы, было не очень сложно. Дома все остальные уже собрались и ждали только нас. Наши лесорубы тоже были все измотанные, но они смотрелись бодрее нас, потому что уже успели обогреться и умыться.

Я тоже, раздевшись, сразу пошёл в душ, а только потом, обедать. В графике на посещение душа, Маша специально оставила время для тех, кто пришёл с работы. Наши женщины были записаны на очередь вечером, после девяти.

Всех очень напугало такое стремительное уменьшение светового дня, постоянно падающая температура и такие обильные снегопады. Уже все поверили, что температура ещё более значительно снизится и снега будет намного больше. Поэтому, несмотря на усталость, все с одобрением отнеслись к предложению Валеры:

— Давайте будем продолжать работы по возведению крытых проходов и после пяти часов — освещая всё прожекторами.

Он обосновывал это, размахивая руками и говоря ломающимся охрипшим голосом:

— Представляете! Даже сегодня, когда не шёл снег, мы с девушками перекидали несколько кубометров снега. А если делать, как запланировали — большую подснежную пещеру? То там надо будет перекидать несколько десятков кубометров снега на высоту больше двух метров. Убирать надо быстрее, а то снег будет прибывать и перекидывать его придётся гораздо больше и, может быть, при более низкой температуре.

Саша тоже внёс предложение, как сделать удобный выезд на центральную поселковую дорогу. Он предложил:

— Нужно сделать основной выезд с участка, со второго этажа сарая. Оставлять там лыжи и вообще, сделать на втором этаже сарая — гараж для снегоходов. Я промерял — разница между уровнем снега и полом второго этажа уже составляет полтора метра и, скорее всего, будет уменьшаться, а пока, для заезда можно подсыпать снега.

Я согласился с этой идеей — остальные тоже одобрили её.

В результате этого обсуждения, в шесть часов вечера, все, кроме дежурной Нади, вышли освобождать от снега территорию бедующего большого зала. Мы решили, в первую очередь, закрыть крышей его и проход к дому, а уже потом, от него, пробиваться к нужным нам объектам. Работать сразу всем, лопат не хватало и чтобы никому не простаивать, я и Коля пошли сверлить отверстия в швеллерах. А ещё двое продолжали устанавливать опорные стойки будущего навеса. Всё-таки хорошо, что в Пущино было набрано много свёрл по металлу — например, мне хватало одного сверла, чтобы просверлить всего два швеллера, потом оно либо ломалось, либо тупилось и не хотело сверлить.

Мы все из-за холода, а было уже -31 градус, устраивали частые перерывы, но всё равно работа двигалась. Когда закончили сверлить, уже была освобождена от снега половина нужной территории и полностью установлены все стойки на дорожке к дому. Мы присоединились к нашим основным силам, заменив Машу и Галю — их я отправил начинать готовить ужин. К десяти часам вечера было уже очищено две трети нужной площадки и установлено семь боковых стоек. После этого, я скомандовал:

— Отбой! От работы и кони дохнут!

Все с облегчением отправились на поздний ужин.

Утром температура на улице несколько повысилась до -29 градусов. Наши бригады направились продолжать заготовку материалов. Валера с Максимом и женщинами остались делать перекрытие над проходом от дома к большой, очищенной от снега площадке и продолжали, как могли, освобождать территорию бедующего зала от снега.

До начала темноты наша бригада полностью разобрала сарай и перевезла все полученные стройматериалы к дому. Бригада лесорубов за этот короткий световой период дня заготовила шестьдесят четыре стойки.

После обеда, в пять часов дня, все опять вышли очищать требуемую площадку от снега, к семи часам вечера она была полностью очищена. Пока остальные занимались этой работой, мы с Валерой, при помощи двух девушек, полностью перекрыли ход от дома к намечаемому подснежному залу и начали ставить стойки. После их установки мы присоединились к ребятам, начавшим прочищать ходы в нужных нам направлениях. Там работы было очень много. С учётом того, что высота снежного покрова была уже более полутора метров, надо было перелопатить около трёхсот кубометров снега. Хорошо, что он был ещё не слежавшийся — лёгкий.

Самое неприятное конечно было, так это холодная погода. Хотя сегодня был первый день после начала этих работ, когда температура не уменьшалась, а держалась около — 29 градусов. Поэтому, мы грелись сегодня не особенно часто и сделали гораздо больше. До окончания работ в десять часов вечера, успели закончить тоннель в угольный склад, сарай и в гараж, а также углубились метров на пять в сторону подвала и ветряка.

За поздним ужином договорились, что лесорубы будут продолжать завтра заготавливать стойки. Все остальные будут рыть проходы, и делать крышу в тех местах, где стойки уже поставлены. Обговорив это, в полдвенадцатого все разошлись спать, сильно уставшие физически за этот день.

Глава 2

Встал я в десятом часу, хотя сам ставил будильник на половину девятого утра. Маши рядом не было, она уже встала и, по-видимому, отключила будильник, чтобы дать мне возможность выспаться, всё-таки я вчера сильно вымотался. Подойдя к окну — посмотрел на градусник, он показывал -32 градуса, шел не очень сильный снег. Пойдя умываться, я услышал снизу громкие разговоры и споры, что-то возбуждённо обсуждали. Умывшись, я спустился в столовую, все уже были здесь и обсуждали записанную дежурной информацию — полученную при прослушивании радиоприёмника.

Оказывается, правительство объявило — об эвакуации нескольких городов, в связи с аномально низкими температурами и разрушенными объектами теплоснабжения. Эвакуировать собирались в спешно возводимые посёлки, возле работающих, угольных и атомных электростанций. Правда, у некоторых атомных станций были заблокированы реакторы, в связи с повреждениями нанесенными землетрясением.

— Наконец то, что-то начали делать, — пришло мне в голову.

Я тоже считал, что реальными местами, где можно будет выжить и переждать это похолодание, являются только атомные электростанции, но только если их смогут обеспечить топливом, минимум, на восемь лет. На других электростанциях запасы топлива быстро иссякнут. А наступивший транспортный коллапс и невозможность, при такой температуре и громадном количестве снега, отремонтировать транспортную инфраструктуру — ставит крест на возможности использования этих станций. К тому же, газовые и нефтяные трубопроводы, наверняка, тоже разрушены землетрясением. Единственно дееспособными станциями могут остаться те, которые находятся рядом с добычей угля. В принципе, там, — я думал, — тоже должно выжить много людей. Топливо рядом, жить можно в шахтах, единственное, что нужно, это обеспечить подвоз продуктов из Государственных резервов.

Кроме этого Указа, у всех вызвало обеспокоенность, а у женщин прямо таки и панику, то что, например, в Красноярске и Новосибирске уже зарегистрирована температура в -60 градусов по Цельсию.

По этому поводу я сказал:

— Ну что ребятки! И нам надо готовиться к таким температурам, а может быть и гораздо ниже. Поэтому, давайте меньше скулить, а больше делать дело. Сейчас у нас дело одно — надо пока нет -45 градусов прорыть ход к подвалу. А то при этой температуре может замёрзнуть вся система канализации, и мы захлебнёмся в собственных нечистотах.

После моих слов, все немного подобрались и начали одеваться на работу, на улице уже было светло. Так как было очень холодно, договорились перерывы устраивать почаще, через каждые тридцать минут. Женщин мы на улицу вообще не выпустили.

Бригада лесорубов, напилив по восемь стоек, привозила их и отогревалась минут по двадцать. Мы с Валерой и Колей, закрывали крышей наш большой зал и тоже бегали отогреваться через каждые полчаса. Реже всех приходили греться те, кто перекидывал снег. До половины четвёртого дня, когда уже начало темнеть, лесорубы успели сделать 40 стоек. Мы решили в лес больше не ходить, слишком холодно, а ограничиться имеющимися материалами. По Валериным расчётам, должно было хватить.

К обеду мы тоже закончили закрывать навесом большой зал и проходы к угольному складу, сараю и гаражу. Даже успели поставить по нескольку стоек в направлении подвала и ветряка.

Большой подснежный зал с отходящими ходами, смотрелся просто великолепно, как в сказке. Мы провели в зал и в закрытые навесом ходы, электрическую линию и наладили освещение. Наши женщины, даже выходили полюбоваться этими сказочными пещерами. Ледяные стены в них блестели и искрились, отражая электрический свет. В тоннелях было гораздо теплее, чем на открытом воздухе наверху и, самое главное, не было пронизывающего ледяного ветра.

После проведённой работы и полученного результата, на обед все собрались в немного приподнятом настроении. Приятно же, когда дело рук твоих, приносит, кроме практической пользы и эстетическое наслаждение. Так что, обед прошёл весело и, несмотря на усиливающийся мороз, мы начали с воодушевлением собираться на вечернюю работу.

Вечером работать вышли только мужчины и молодые девушки. Работали на каждом проходе по двое, пары менялись через каждые двадцать минут, поэтому работа шла непрерывно и быстро. К десяти часам вечера, мы закончили проход к ветряку и вырыли две трети прохода к подвалу, при этом, везде установили стойки. К ужину все вымотались и устали, поэтому долго не сидели, а, перекусив, разошлись по своим спальным местам.

Проснулся я, как договаривались, в девять часов утра и сразу встав, подошёл к окну, снег не очень сильно, но шёл, температура была такая же, как и вчера вечером. Умывшись и сойдя вниз в столовую, встретил уже всю компанию в сборе. По сравнению со вчерашним днём, настроение было менее радостным. Чтобы как то поднять его и простимулировать желание работать, я объявил:

— Мужики и мои дорогие дамы! Надо напрячься! Зато, как только закончим тоннель к подвалу — устраиваем большой день отдыха, с употреблением алкоголя, но, правда, в разумных пределах.

Мужчины, да и некоторые женщины, начали громко выражать свой восторг и кричать, — Ура! Настроение быстро поднялось и, уже с большим энтузиазмом, все начали облачаться в тёплые вещи. Мы решили, так как недоделанный проход остался один, то на нём будут работать парами четыре человека, периодически сменяясь, а остальные начнут перекрывать крышей — сначала проход к ветряку, потом к подвалу.

До обеда мы полностью перекрыли первый проход и ещё установили стойки в очищенный от снега проход к подвалу, при этом, полностью выскребли весь оставшийся снег в получившихся тоннелях. Пообедали мы быстро, все стремились быстрее закончить порядком надоевшую работу. До недостроенного дома, где находился нужный нам подвал, оставалось девять метров снежного покрова, толщиной около двух метров. Начав работу, в пять часов вечера, мы до десяти часов полностью отрыли проход и закрыли его сверху крышей. Перед уходом домой, ещё раз облили водой стены получившегося тоннеля и направились на обещанный мной праздничный ужин.

Предварительно помывшись в душе, мы расселись за уже накрытым праздничным столом, наши дамы расстарались вовсю. Хотя все очень устали, но за таким столом просидели до трёх часов ночи, даже устроили небольшие танцы. Утром время подъёма не устанавливали, спали, кто сколько сможет. Я, например, проспал до двенадцати часов дня. Потом встал, перекусил в столовой, выпил с Володей по две бутылки пива и снова ушёл спать.

Окончательно проснулся только в пять часов вечера, разбудили меня звучавшие под караоке песни, в соседней комнате. Хотя мы вчера выпили довольно много спиртного, голова у меня была совершенно ясная. Посетив душ, я спустился в столовую, там уже трое моих друзей играли в карты. Появлению четвёртого партнёра они весьма обрадовались. Так, за картами, мы просидели почти до часу ночи.

Несмотря на стоящий, на улице мороз, а было уже ниже — 35 градусов, система электрического отопления полностью справлялась с поддержанием заданной температуры в доме. Я иногда начинал думать, — что, может, мы зря так напрягались, запасая столько угля и дров. Поэтому решил, в такой холод даже не начинать возить найденные торфяные брикеты. До лета наверняка, хватит наличных запасов топлива.

Я не сомневался, что лето должно наступить. Может быть, оно будет и холодное, но я надеялся, что всё-таки, хоть несколько дней, будет плюсовая температура. А теперь я гадал, — замерзнет ли канализация? С одной стороны конечно, температура ниже — 35 градусов. Но такой снежный покров должен теплоизолировать слив в центральный канализационный коллектор. Снежный покров уже превышал два метра, он почти доходил до уровня оконных проёмов дома. Они начинались как раз на уровне чуть больше двух метров от земли. К самим стёклам снег, конечно, не попадал, все окна на первом этаже уже были закрыты рольставнями.

С Володей мы договорились установить жёсткие нормы потребления продуктов только после Нового года. До него оставалось около месяца. До праздника и, особенно во время его проведения, не экономить — тем более, продуктов с недолгим сроком потребления оставалось довольно много.

На следующий день я встал даже без будильника, в девять часов утра, на улице было темно, температура уже была — 40 градусов и при этом, опять падал обильный снег. Маша ещё спала и не хотела подниматься. Умывшись, я пошёл в столовую, там ещё никого не было, все спали. Никто не хотел подниматься, даже когда я включил громко музыку. Поставив специально в музыкальный центр диск — рок группы «Ария», с пронзительным голосом Валерия Кипелова.

Все как будто залегли в зимнюю спячку, даже дежурившую Наташу, я застал дремавшей возле включенного компьютера. Она, оправдываясь, говорила:

— В такую лютую холодину, не одна живая душа не выйдет на улицу, так что, следить бес толку. Прослушивать радио тоже бесполезно — приёмник уже молчит третий день.

Получалось, что уже после одного дня беззаботного отдыха и уверенности, что у нас большие запасы топлива и продовольствия, на наш коллектив накатывал полный пофигизм и апатия. Может быть, это был эффект отката после весьма бурных и деятельных дней, но я призадумался, чем же занять людей в предстоящую длинную зиму. Чтобы не пропало желание действовать, сохранялся жизненный тонус, а соответственно, и здоровье. Почивать на лаврах нельзя было ни в коем случае, по моемому мнению, — установившееся равновесие было очень неустойчиво, малейший сбой оборудования или начало какой-нибудь эпидемии, грозил нам фатальными последствиями.

Судя по всему, будет такая температура, что на улицу без нужды даже нос не высунешь. Нужно было найти такие дела, чтобы у людей возникло желание их делать и, чтобы они думали, что при их невыполнении всем будет очень плохо, то есть, нужна была железная мотивация причин начала этих работ.

После долгого размышления я больше ничего лучшего не придумал, как предложить создать, что-то типа железной дороги для вывоза отходов в подвал. А так же, создания там подъемного устройства, для поднятия фляги. Все материалы для этого были. Таль, для подъёма груза, была, даже инженеры, чтобы всё это спроектировать, тоже были — это и Володя, и Коля, да и Валера.

Трудозатраты по этой стройке должны были быть большими, я так думал, недели две — три, у всех дел бы хватало. Опять же, выходы на улицу, какая-никакая, а всё-таки закалка организма. Поэтому, я твёрдо решил, добиваться создания этой дороги. Хотя сам понимал маразматичность этой идеи, гораздо проще было отвезти флягу на обычной садовой тележке к недостроенному дому, а там, вдвоём, поднять её на крыльцо и отнести к подвалу — где спокойно вылить.

Но как человек, которого выбрали руководить коллективом, я чувствовал, что людей надо занять какой-либо осмысленной работой и, чтобы они сами понимали её необходимость. Нужность этой работы я хотел обосновать тем, что температура может опуститься ниже минус ста градусов. А при такой температуре мы на улице должны быть одеты и вести себя, как космонавты и никаких лишних движений и усилий нам предпринимать будет нельзя. Создание такой дороги и механический подъём груза, обеспечит нам утилизацию всех отходов, а без этого выжить нам будет невозможно.

Решив всё это для себя, я всё-таки всех поднял. В одиннадцать часов дня мы все собрались в столовой. У народа, особенно у мужчин, вид был помятый и заспанный. Мои слова:

— Смотреть на вас тошно! Давайте, что ли примем по пятьдесят грамм коньяка перед обсуждением наших дальнейших планов? — Были приняты с энтузиазмом — мужчины слегка оживились. После этого, я, немного в трагических и тревожных тонах, охарактеризовал предстоящую зиму и спросил:

— Все помнят о прогнозах из интернета?

После чего заметил:

— Уже сейчас температура перешагнула минус сорок градусов, а по радио мы слышали, что в Новосибирске уже несколько дней назад зафиксировано -60 градусов по Цельсию. Как мы все видим, световой день всё уменьшается. Прямого солнца мы уже не видели с самого дня катастрофы, небо всё время закрыто плотными серыми облаками. Соответственно, энергия, получаемая поверхностью Земли, уменьшилась и дальнейшее похолодание неизбежно. Стоящая сейчас, не очень низкая температура, вызвана только тем, что Земля и особенно её океаны отдают накопленную энергию, понижая собственную температуру, и скоро этот временной лаг кончится. Мы будем получать только ту энергию Солнца, которая, не отражаясь от облаков и снежного покрова, достигает Земли. Поэтому, скорее всего, месяца через два, мы увидим действительно низкую температуру, она может быть и минус сто двадцать, а может быть и минус сто пятьдесят градусов, поэтому, нам необходимо, по крайней мере, за месяц, как-то подготовиться. С топливом мы, в принципе, подготовлены, с продуктами тоже, нам осталось решить вопрос с утилизацией отходов. Сейчас, нормально действующая система канализации — скоро наверняка откажет, а при стоградусном морозе, вручную, мы не сможем унести до подвала нужное количество отходов. Поэтому, нужно уже сейчас делать механизированную систему доставки груза до подвала.

Этой своей речью, я народ немного озадачил. Многие всё ещё представляли «вулканическую зиму» по обычным меркам, ну, будет температура пару месяцев -60; -70 градусов, как на полярных станциях или в Антарктиде — но ничего, там человек выживает, и мы, как-нибудь, выдержим. Никто себе не представлял, каково это — жить при температурах, ниже минус сто градусов по Цельсию, и я тоже, не представлял.

Своей речью я заставил людей задуматься и искать способы нашего выживания. Например, Володя предложил здравую и правильную мысль, об этой проблеме я даже и не думал. Он сказал:

— При такой температуре, дышать никак нельзя, сразу сожжем лёгкие, поэтому, надо делать систему забора наружного воздуха в дом с предварительным подогревом и увлажнением. А так же, оснащать шлёмы, в которых будем выходить на улицу — системой подогрева воздуха. К тому же надо учесть, что как мне помнится при температуре — 78,5 градуса, углекислый газ конденсируется и выпадает. А без наличия СО-2 в смеси газов у людей пропадает дыхательный рефлекс и они задыхаются, даже если кислород в воздухе имеется в достаточном количестве. Я думаю, начало этого процесса при такой температуре мы сможем увидеть даже визуально — на улице должен начать образовываться туман. Хотя я надеюсь, что в наших подснежных пещерах, температура так не опустится. Но на всякий случай, к этому нужно быть готовым.

Это предложение я сразу горячо поддержал и даже сказал:

— Да, Володь ты прав! Это может быть, гораздо важнее, чем создание дороги для утилизации отходов.

Мысли Николая все эти речи направили на судьбу его пчёл, которые на тот момент находились на зимовке в специально утеплённом шкафу на лоджии. Если прямо сказать, о их существовании я уже и не помнил, тем более их подкормкой, занимался сам Коля. Сейчас услышав о таких температурах, он чрезвычайно возбудился, вскочил и фальцетом, начал выкрикивать:

— Нужно срочно переносить улья в более тёплое место, а то они все погибнут.

— Да хрен с ними. Больше нам сахару и варенья достанется, а то они его жрут, как носороги листву, — заметил Флюр.

Это замечание ещё больше возбудило Колю и он, уже начав размахивать руками, затараторил:

— Ты неуч, тебе бы только всё взрывать! Как ты собираешься опылять растения, когда потеплеет и снег растает? Наверняка, после таких холодов, все полезные насекомые погибнут, а пчёлы то уж точно. Или ты собираешься жить в голой пустыне? Что касается сахара, то у нас его, хоть задом ешь, к тому же ещё полно банок с вареньем. Для твоего самообразованья сообщаю — здоровая средняя пчёлосемья, массой 1 килограмм в семимесячную зимовку съедает 25 килограммов сахарного сиропа. Если пустые соты наполнить сиропом, то зимовка может продолжаться бесконечно долго — такие научные эксперименты проводились в 60-х годах прошлого века в Канаде. Длительная зимовка может быть даже полезна пчёлам, она может помочь им избавится от паразитов — клещей.

Я успокоил Колю, сказав:

— Да ладно — мужик, никто твоих пчёл морозить не будет, да и сахар на них экономить тоже. Мы будем, о них заботится, как и о другой нашей живности. А ты завтра и займись устройством своих питомцев на зимовку в самом холодном месте в доме, наверное, это тамбур при выходе на улицу, если там будет уж совсем холодно, то тогда ульи придётся заносить в сени.

На этом мы, можно сказать, общее собрание закончили, все оживились и начали строить планы первоочередных действий. Договорились, что Володя и Валера, займутся системами подогрева воздуха, а остальные займутся строительством механизированной дороги для перевозки отходов в подвал. Так же, мы решили, возобновить парное круглосуточное дежурство и уже контролировать и заносить в компьютер не только внешнюю температуру, но и температуру в доме, тамбуре и в наших туннелях.

После этих всех обсуждений бригада так называемых дорожников, начала тепло одеваться для выхода на улицу. Сначала мы решили сделать подъемник груза — для чего демонтировали мою систему разгрузки у сарая. На этом наша работа на сегодня была закончена. Я решил не гнать проведение работ — ведь важен был не результат, а процесс, он заставлял людей находиться всё время в тонусе.

Бригада, как мы её назвали, воздуховиков, за всё это время нарисовала схемы устройств и определила, как и из чего, всё будет сделано. По обогреву и насыщения влагой воздуха, поступающего в дом, они запланировали сделать трёхметровый деревянный ящик, оббитый внутри оцинкованным железом. В ящике, по краям, установить керамические нагреватели, общей мощностью шесть киловатт, между ними, спиралью, уложить алюминиевый гофрированный воздуховод. Для принудительного забора внешнего воздуха поставить мало оборотистый вентилятор.

Всю эту систему планировалось установить в подвале, а забор воздуха производить из вентиляционного отверстия в цоколе дома. Чтобы пробить снежный слой и подать воздух к этому отверстию, было решено установить пластиковую трубу.

Систему для мобильного нагревания воздуха было запланировано разместить в специальном ранце. Принцип был такой же, как и в большом воздухонагревателе. Источником энергии служил литиевый аккумулятор.

Все проекты были полностью продуманы и рассчитаны, исходя из наличия у нас материалов и оборудования. Правда, я сказал:

— Мужики! А надо ли в домашнюю систему устанавливать такие мощные нагреватели.

На что Володя ответил:

— Неизвестно какая снаружи будет температура, и лишняя мощность не помешает. К тому же там будет установлено два термореле, которые будут регулировать мощность нагревателей, и этот тёплый воздух будет прогревать и подвал тоже.

Постепенно все, даже женщины включились в обсуждение, как нам лучше перенести сильное понижение температуры. Жена Володи — Галя, предложила:

— Нужно в сенях сделать железный короб для угля и уже сейчас начать его заполнять, чтобы он постепенно прогревался от уличной температуры.

Валера предложил:

— Давайте над внутренней входной дверью установим тепловую пушку, чтобы создать тепловую завесу. А то уже сейчас из-за частого открывания входной двери, температура в сенях в два раза ниже, чем в остальных частях дома.

В процессе этого разговора договорились, что Сергея и Максима мы снимаем с работ по устройству дороги и направляем на усиление бригады воздуховиков, которая дополнительно должна начинать работы по изготовлению угольного ящика и монтажу тепловой завесы.

Все эти обсуждения затянулись до позднего вечера, было выпито три самовара чая. Разошлись спать мы только в двенадцать часов ночи. Перед этим договорились, установить жёсткий режим дня. Теперь всегда устраивать подъём в девять часов утра, независимо от того, есть работа, или её нет, а отбой не позднее двенадцати часов ночи.

На следующее утро, я встал и первым делом, подошёл к окну, посмотреть, что творится на улице. Шёл сильный снег, температура была — 45 градусов. Пойдя умываться, проверил канализационные стоки, они работали нормально. Спустившись вниз, в столовую увидел, что, практически, все уже пришли на завтрак и обсуждают предстоящую работу. Я предложил Саше и Флюру:

— Ребята! Вы как самые крепкие из нас, одевайте купленные в Туле термокостюмы. В них начинайте пробивать шурф в снегу, около стены дома, чтобы протянуть в наш подвал, подающие воздух трубы. А мы, пока без вас, будем продолжать делать подъёмник.

Вход в дом с громадным подвалом, был ещё без крыльца, но железная дверь стояла. Мы её, правда, вскрыли и сняли с петель, чтобы не мешала ходить. Рельсу мы решили установить одним концом на железную дверную коробку, вторым концом на перекладину между двумя вкопанными в землю трубами. Одновременно, верхушка рельсы служила и опорой для конька крыши, которую мы сделали возле входа, соединив её с проложенным ранее тоннелем. Таким образом, снег не попадал на нашу дорогу — получилась единая, без пропусков, крыша. Сделав это, мы, на сегодня закончили все работы.

Саша с Флюром выкопали необходимый шурф к отверстию в цоколе.

Валера установил тепловую завесу, и теперь в сенях стало, действительно значительно теплее.

Когда мы пришли, Сергей с Максимом ещё продолжали сколачивать угольный короб. Он получился большой, куба на четыре угля.

Переодевшись, я пошёл в подвал, посмотреть, как обстоят дела у бригады Володи. Они за это время разобрали привезённые с Тулы керамические нагреватели и начинали монтировать нагревательные элементы, в уже сколоченный корпус, будущего воздухонагревателя. На мой вопрос:

— Когда же мы начнём дышать тёплым воздухом?

Володя ответил:

— Работы море! И думаю продлиться она не один день.

Я им предложил:

— Ну, тогда ребята давайте заканчивать! Очень кусать хоситься! Кишка-кишке уже протоколы пишет. Пора садиться всем за стол, время уже четыре часа.

Вообще обед в четыре часа дня у нас прижился. Пообедав, мы не стали возвращаться к прерванной работе. Каждый занялся своими личными делами. Кто-то пошёл смотреть фильмы, а я к себе в комнату и до самого ужина, валяясь на кровати, читал книгу. Поужинав, продолжил прерванное чтение. Уснули мы с женой только к двенадцати часам ночи.

Подъём был по вступившему в силу распорядку — в девять часов утра. Все стали чётко его выполнять, тем более я предупредил:

— Не обижайтесь, но в девять тридцать, выдача завтрака прекращается.

Поэтому уже в девять двадцать все занимали свои места за столом. Такой размеренный распорядок у нас держался до окончания постройки дороги, которая затянулась на девять дней.

Температура на улице уже опускалась до — 49 градусов. Мы, несмотря на то, что работали в туннеле, где было гораздо теплее, часто приходили греться в сени. Сергей с Максимом, закончили изготовление короба и теперь наполняли его углём. Заполнялся он медленно. Сергей рассказывал:

— Уже сейчас уголь смёрзся и приходится долго его отдолбливать от кучи. Даже не знаю, что же будет когда температура ещё понизиться.

От угольной пыли, лица у них стали черными, за что мы их прозвали — шахтёрами. Володя с ребятами, за эти дни закончил монтаж, обогревателя поступающего воздуха. И было решено, что завтра будем устанавливать систему труб для подачи наружного воздуха.

В этот день двадцать седьмого декабря, утром я традиционно пошёл смотреть на термометр, уличная температура была минус пятьдесят один градус, комнатная плюс девятнадцать градусов. Значит, получалось, что электрический котёл перестал справляться с поддержанием, установленной на термореле температуры в плюс двадцать один градус. Я пошёл умываться и обнаружил, что вода из умывальника не уходит. Поэтому сделал вывод, что значит, всё-таки канализационный сток в центральный коллектор замёрз.

Я пошёл в подвал и перекрыл подачу воды в дом, предварительно предупредив, дежурных Галю и Ирину, чтобы они никому не давали пользоваться туалетом, теперь только в ведро. Жалко конечно было, что канализационный сток замёрз, я надеялся, что Новый год мы встретим, цивилизованно, со всеми удобствами. Придя в столовую, я всех предупредил:

— Всё! Амба! Канализация замерзла, и теперь умываться будем старым дедовским способом у рукомойника. Воду будем набирать в подвале, непосредственно из крана от накопительного бака — вёдрами. Кран теперь будет только там.

Мы с Валерой и Сашей, разнесли вёдра и умывальники по санузлам на первом и втором этажах. Посмеявшись, назначили главным ассенизатором Сергея — теперь он будет ответственным за слив всех нечистот. К нему в помощь по графику будут назначаться дежурные, двое мужчин, для выноса и слива этого дерма, в выбранный нами подвал.

После этого затянувшегося завтрака, Саша и Валера, облачившись в термокостюмы, полезли в выкопанный в снегу шурф, устанавливать воздуха подающие трубы и крепить их. Трубу сделали длинной более шести метров, она практически доходила до начала крыши и от падающего снега была защищена выступающим козырьком. Закрепили её в крепления, предназначенные для водосточных труб. После установки трубы, шурф засыпали снегом, вся эта работа заняла у нас целый день, хотя работали двумя парами.

Мы с Флюром в это время занимались взрывными работами, в доме с громадным подвалом. Заложив шашку тола, в пробитое нами маленькое отверстие, Флюр взорвал её — образовалась большая дыра в плите перекрытия этого подвала. Теперь спокойно можно было, выливать туда фляги наполненные нечистотами, что мы и сделали, привезя первую флягу по нашей дороге и вроде бы, вся система работала хорошо.

Потом я спустился с наш подвал, посмотреть на ход работ. Володя с Колей уже подсоединили воздухонагреватель к внешней трубе и теперь изнутри утепляли окошко, через которое проходила труба. После этого мы попробовали в действии получившийся агрегат, после включения, где то через пять минут пошёл тёплый воздух, система действовала. И в тот же день, мы первый раз затопили нашу большую Русскую печку. Раскачегаривали её часа два, чтобы прогрелась труба, даже добавляли керосин, задымили весь дом — пришлось проветривать. После этого решили её топить всё время, как это делают в деревнях.

В обязанность дежурных ввели, круглосуточную топку печи, чтобы она не остывала. Для экономии электроэнергии, готовить тоже решили на печи, к нам стало поступать меньше киловатт, наверное, в самом ветряке начали включаться обогревательные элементы. Там у нас стояло три термореле, которые начинали последовательно включаться при достижении нулевой температуры внутри кожуха генератора.

Когда начали топить печь, температура в доме сразу повысилась до + 21 градуса, хотя мы в печке поддерживали просто тлеющий огонь и топили пока обычными дровами.

За этими делами, незаметно наступило 31 декабря. По времени и по датам, мы ориентировались исключительно по электронным часам и по часам в компьютерах. Связи с внешним миром не было вообще, радио молчало. Перед самым Новым годом, 31 декабря, хотя на улице было — 53 градуса, мы решили всё-таки отправить в лес Сашу и Флюра — срубить ёлку. Надев термокостюмы с электрическим подогревом, они принесли шикарную, высотой более двух метров, пушистую ёлку. Мы до девяти часов вечера её наряжали, частично изготавливая самодельные игрушки и гирлянды. Небольшое количество елочных украшений у меня было.

Наши женщины 31 декабря, наготовили различных вкусностей и накрыли шикарный стол, где был весь ассортимент деликатесов, добытых нами у бандитов в Туле. Мы праздновали Новый год, веселясь и дурачась практически до шести часов утра, правда было непривычно без телевизора и голубого огонька, без поздравления Президента. Но мы повесили на стенку плазменную панель и целый вечер гоняли выступления юмористов и различные музыкальные клипы, записанные на ДВД дисках.

Глава 3

Итак, наступил новый год, это я осознал, проснувшись, где то в семь часов вечера 1 января. Мне стало немного жутко, от полной неизвестности дальнейшей нашей судьбы. Накатывала тоска по прошлой, теперь уже было понятно, такой счастливой, спокойной, безмятежной жизни. Почему то вспомнились пророчества индейцев Майя, о конце света, да и внешние факторы не навивали оптимизма. Температура на улице уверенно держалась ниже минус пятидесяти градусов и, по-видимому, это был не предел. Уже сейчас невозможно было находиться на улице больше десяти минут. Если конечно выходить, не одевая экспериментальный термокостюм с электроподогревом — наша обычная одежда через двадцать минут насквозь промерзала. Конечно, в сделанных подснежных пещерах было гораздо теплее, но и там становилось жутко холодно после получасового нахождения. Поразмыслив так, я поднялся посмотреть на термометр, висящий за окном, он показывал температуру на улице минус пятьдесят четыре градуса, в комнате было плюс двадцать один градус.

Умывшись в рукомойнике, я спустился вниз, там уже сидели Володя и Коля, попивая чай, я к ним присоединился. Потом предложил, для поднятия тонуса и лечения организма после вчерашнего праздника, перейти на сухое вино и расписать пульку. Только я сходил за вином, появились Валера с Сергеем, как будто чуяли — пришлось и им принести по бутылке. Когда мы заканчивали третью раздачу карт, начали подходить и остальные. Было решено, сегодня ничего не готовить, а доедать вчерашнее Новогоднее угощение. Очень много еды осталось со вчерашнего застолья.

Так мы, играя и беседуя, провели время до часа ночи, после чего я всех разогнал спать, сказав:

— С завтрашнего дня опять вводится режим дня и начинается нормированное потребление продуктов. Володя и Игорь уже определили ежедневный набор продуктов и их количество исходя из наших ресурсов, и его будем соблюдать неукоснительно. Только тем, кто будет выполнять какую-нибудь тяжёлую работу, и выходить на улицу, будут полагаться дополнительные калории, а проще сказать какая-нибудь добавка. Любому кто проспал завтрак, никакая компенсация не полагается, только пустой чай. Сегодняшнее ничего неделанье и распитие вин, это последнее в этом году. Имеющийся запас вина, мы будем теперь использовать так же как на подводной лодке — для поддержания витаминного баланса. С завтрашнего дня вводится обязательный, ежедневный приём витаминов. Слава Богу, мы их набрали достаточно много, одного «Компливита» имеется семьсот упаковок.

Утром я встал в девять часов, умылся и сделал зарядку, после чего спустился в столовую. Со второго января, мы установили время выдачи питания с девяти сорока пяти до десяти часов. Все уже собрались и разбирали порции. На завтрак решили в основном делать различные каши и лепешки вместо хлеба. Иногда на завтрак был омлет из яичного порошка смешанного с сухим молоком. В обед каждый день готовились различные виды супов, иногда с тушенкой, или из рыбных консервов. Бывало супы из пакетиков, или бульонных кубиков и чай с лепёшкой. На ужин готовилась, опять какая-нибудь каша, иногда варёная картошка с растительным маслом и квашеной капустой или солёным огурцом — бывало и с солёными грибами.

Выполнявшим, какую либо тяжёлую работу, полагался дополнительно бутерброд с икрой или с паштетом — смотря какую консервную банку открывали. По мнению и расчётам Володи, с таким рационом, нам наших запасов хватит года на четыре. Я, правда, не говоря это вслух, считал, что запасов нам надо гораздо больше, лет на восемь минимум. Их я надеялся пополнить, когда хоть немного потеплеет. Сейчас в такие морозы было бы самоубийством, отправляться на поиски продуктов и топлива. Поэтому нужно сидеть в доме и не дёргаться, только стараться больше двигаться, чтобы не наступила гиподинамия. Чтобы этого не случилось, я вместе с Игорем предложил с завтрашнего дня, каждому не менее тридцати минут по графику, заниматься на спортивных тренажёрах. Внизу в подвале у меня был велотренажёр и беговая дорожка, ещё один велотренажёр мы принесли из дома Володи. Кроме этого через день, каждый должен принимать курс массажа. Игорь и его жена Надя, были неплохими массажистами. Все женщины с большим энтузиазмом поддержали предложение о курсе массажа и в принципе все были готовы, заниматься на тренажёрах. Ответственным лицом, за все эти мероприятия и составления графиков, мы назначили нашего Главного врача Игоря. Даже освободили его от обязанности выносить отходы в большой подвал. А отходов было много, за сутки набиралось три большие фляги.

За этим обсуждением работ, составлением и согласованием графиков, наш завтрак плавно перешёл в обед. После обеда, все графики нарядов и тренировок на тренажёрах, вступили в силу, и кому было положено, направились исполнять эти обязанности. Я как главный координатор, был избавлен от нарядов по выносу отходов, на другие же мероприятия, включая дежурства, как и все был, включён в график.

Основное количество отходов занимала вода, поэтому было решено. Мыться, обливаясь водой, можно будет: женщинам не чаще чем два раза в неделю, мужчинам один раз в неделю и всё это тоже по графику. Любителям ежедневного душа, можно было обтираться влажной тряпкой, хоть несколько раз в день. По поводу ограничения количества купаний, было много возражений. Женщины были даже готовы сами выносить фляги с использованной водой и выливать их в отхожий подвал. Но я все эти возражения прекратил, сказав:

— Подвал тоже не резиновый. А вы подумайте, куда мы будем девать отходы, когда он заполнится, а если мыться каждый день, заполнится он быстро.

После этих слов, все как то притихли и те, кто не был занят по графику, разошлись по своим делам. Мы вчетвером остались — решили поиграть в домино. Потом, после выноса фляг с отходами, к нам присоединились Саша с Флюром. Так мы просидели до одиннадцати часов вечера, пока наши жёны не растащили нас по своим комнатам.

С этого дня началась размеренная, по расписанным графикам, жизнь и можно сказать, она практически всем нравилась, Все даже с удовольствием выполняли общественные работы. На улицу, кроме как для выливания отходов, мы не выходили. Температура воздуха на улице постоянно понижалась. В начале февраля, я, встав утром с кровати и подойдя к окну, увидел, что термометр зашкалило, там был нижний уровень в минус семьдесят градусов. Тогда я пошёл в наблюдательную комнату — там за окном мы установили низкотемпературный термометр, привезённый Володей из Пущино, он показывал минус семьдесят два градуса. В доме тоже стало немного прохладнее, температура установилась плюс восемнадцать градусов, Подойдя к дежурным, я им сказал:

— Всё лафа кончилась! Космический холод приближается! Пора печку топить углем и держать уже не экономный, тлеющий режим, а начинать чаще подкладывать топливо.

В середине февраля температура опустилась до — 77 градусов по Цельсию и держалась практически, не подымаясь примерно две недели. Немного теплее стало становиться, только после 8 марта. Как раз после того как мы поздравили наших женщин и устроили праздничный ужин, с бутербродом красной икры на каждого и бутылкой красного сухого вина на двоих. Выше минус шестидесяти градусов, температура поднялась только в апреле. В мае температура первый раз поднялась выше сорока градусов холода и небо днём, слегка серело, по крайней мере, можно было без фонаря разглядеть, что-либо на улице.

Я с напряжением следил за убыванием наших топливных запасов, ещё одна такая зима и мы вымерзнем как мамонты. Все тоже видели, какой расход топлива был у нас, особенно в феврале и все прекрасно помнили те прогнозы из Интернета, о возможном похолодании до ста и даже до ста пятидесяти градусов. Поэтому начали ко мне обращаться, — когда мы займёмся заготовкой топлива.

Пришлось мне всем объявить:

— Делать нам нечего! Топливо просто жизненно необходимо! Поэтому независимо от того какая установится температура, с первого июля разделяемся на две бригады. Одна будет на снегоходах перевозить торфяные брикеты, запасы которых обнаружили мы с Сашей. Вторая бригада будет заготавливать дрова в ближайшем лесу.

В конце мая у нас неожиданно прекратилась подача электричества, мы как раз сидели, ужинали, когда свет начал мигать. Я вышел посмотреть на ветряк — всё было нормально, лопасти вертелись. После первых морганий, свет вроде бы начал светить нормально, но потом где то через полчаса, погас окончательно. Наш главный электрик Валера, вынес вердикт:

— Ну, вот нас посетил маленький писец! Наверное, истёрлись графитовые щётки, надо лезть менять.

После этих слов он начал, молча надевать тёплую одежду. Пока он одевался, мы по его указаниям, собрали все необходимые материалы и инструменты для проведения технического обслуживания генератора. В наплечную сумку положили также два фонарика. Я пошёл его сопровождать и освещать мощным фонарём ступеньки к площадке генератора. Замену щёток и техобслуживание генератора, он проводил, где то минут пятьдесят.

Когда слез с вышки Ветряка, то усиленно растирал руки, даже сняв с них варежки, оставшись в одних тонких перчатках. Мы быстро прошли в дом, подача электричества возобновилась. Валере срочно налили сто грамм коньяка и выложили закуску, два внеочередных бутерброда с икрой. Выпив и закусив, он блаженно развалился на стуле и сказал:

— Кайф! Да за такую выпивку и закусь, я готов хоть каждый день лазить на вышку и просиживать там по часу на холоде и ветру.

Отключение электричества, нас порядком напугало. Например, я понял, насколько мы беззащитны. Любой срыв в обеспечении чего либо, может легко привести к самым трагическим последствиям. Мы беззащитны перед этой стихией, и нам совершенно некому помочь. Только наша воля и скрупулезное выполнение запланированных работ, без всяких сантиментов и переживаний по поводу гибели привычного мира. А так же постоянный контроль над собой чтобы не сорваться — дают нам шанс остаться в живых и выкарабкаться из этой передряги.

Слава Богу, больше никаких срывов в работе техники и оборудования не происходило. В конце мая мы прекратили топить печь, электрическое отопление начало справляться с поддержанием требуемой температуры. По моим подсчётам, мы истопили за зиму, где то половину всего имеющегося угля. Хотя многие и наводили панику, что топлива на следующую зиму не хватит — они просто обращали внимание на почти полное использование дров и забывали о запасе угля в мешках. Который мы ещё не использовали, он так и лежал сложенный в гараже. Но я всё равно считал, что этим летом нам нужно обязательно вывезти все торфяные брикеты и кроме того попытаться поискать дополнительно запасы топлива.

Температура в июне, иногда подымалась выше -20 градусов, но всё равно уверенно держалась ниже — 18 градусов по Цельсию. Небо посветлело — но даже 22 июня самый долгий день в году, было относительно светло только в течение шести часов. В июне мы начали выходить на улицу, заготавливать дрова в лесу. Все мужчины разделились на две бригады, рубщиков и перевозчиков дров. В конце июня, первый раз после катастрофы, достали снегоходы. Испытав их проходимость по этому, высотой практически четыре метра, снежному покрову. Договорились доехать до запасов торфяных брикетов. По приезде туда, начали откапывать сарай, где они лежали. Когда ездили, внимательно везде смотрели — но на снегу не было никаких следов, ни животных, ни техники, ни лыж. Всё как будто вымерло, стояла абсолютная тишина, иногда нарушаемая треском, ломающихся веток у деревьев.

Ориентироваться в окружающей местности стало очень трудно. Мы ориентировались только по столбам линий электропередач и ровным снежным полосам, над бывшими автомобильными дорогами. Попробовали включать системы навигации — «Джи-Пи-Эс» и «Глонасс», но сигналы со спутников не проходили, через эти смешанные с вулканическими частицами, облака. У нас было три системы, точного определения местонахождения, это «Джи-Пи-Эс» навигаторы у меня в Мерсе и в Лэнд Ровере. Ещё мы купили в Туле у прапорщика, разработанный специально для военных, весьма навороченный аппарат, для связи с системой «Глонасс». Прапорщик уверял, — что это экспериментальное оборудование, и оно работает лучше и гораздо надёжнее чем, ширпотребовские навигаторы «Джи-Пи-Эс». Но эти свинцовые облака не пропускали никаких сигналов, радио тоже молчало.

За июнь мы заготовили около пятнадцати кубометров дров, сложив всё в сарае на первом этаже. Второго июля вчетвером на двух снегоходах, поехали начинать перевозить торфяные брикеты. Лодку и большие сани мы прицепили к снегоходам, буксировочными автомобильными тросами. Наши следы, которые мы оставили когда в июне проводили разведку, уже занесло снегом. Снег шёл очень часто и у нас уже уровень снежной поверхности, начал приближаться к окнам на втором этаже дома. Это значит, что всего снегу навалило, начиная с той осени около пяти метров.

Подъехав к сараю с торфяными брикетами, нам пришлось часа три откапывать его и делать подъезд. Это, несмотря на то, что в июне мы практически откопали вход в сарай. Сегодня мы решили сделать пробную ездку и загрузили наши прицепы килограмм по сто пятьдесят брикетов. Снегоходы прекрасно тянули такой груз, даже с пассажиром на борту. Завтра решили ездить без пассажиров и нагружать по триста килограмм. Мы были намерены в день делать хотя бы по пять ездок. Двое будут возить, остальные двое после загрузки саней, будут ожидать их, отогреваясь возле печки — буржуйки. Её нашли в домике конторы этого цеха, ещё там было много бумаги, упаковок двадцать, а также несколько мешков соды, всё это тоже решили увезти.

Температура в июле держалась около -10 градусов, но так и ни разу не поднялась выше — 5 градусов. Мы уже привыкли к холоду и температура в — 10 градусов, уже казалась вполне комфортной.

Ещё в конце июня мы попробовали, горячим воздухом, отогреть сток канализации. Дули туда из тепловой пушки десять дней круглосуточно и всё-таки отогрели. Теперь у нас пошла вообще райская жизнь, с горячим душем и нормальным туалетом. Единственное, что напрягало, это однообразное питание. Но, несмотря на это, никто не болел и все чувствовали себя прекрасно.

Особенно настроение у народа поднялось, и появилась надежда, что мы выдержим, и всё образуется, когда начали завозить торфяные брикеты. Все радовались такому количеству топлива. За июль мы вывезли все брикеты, всего этого топлива получилось более 50 тонн. Я подсчитал, что только брикетов нам хватит, если зима будет такой же, на полтора года. А с учётом имеющегося угля и дров, мы два года могли не думать о топливе.

После вывоза последней партии топлива, Саша предложил:

— Что мы сидим тут, как мыши! Мужики мы или, как! Нужно доехать до моста через Оку и посмотреть общую обстановку и вообще — стоит проверить трассу и железную дорогу. Ведутся ли по ним перевозки и имеются ли где-нибудь следы жизнедеятельности человека. Может быть, стоит доехать и до Серпухова, ну, по крайней мере, оглядеть его через бинокль. Непосредственно в город, конечно, соваться опасно, уж слишком ценная добыча — снегоходы.

После долгого обсуждения, всё-таки решили подготовиться и третьего августа отправить в разведку к мостам на Оке, трёх человек: Сашу, Флюра и меня. Втроём на двух снегоходах поедем на всякий случай. Вдруг один из снегоходов откажет или повредится — на другом втроём можно будет двигаться, а вчетвером вряд ли. Вдвоём поездка представляла большую опасность. Вдруг встретятся какие-нибудь мародеры или бандиты — у одного из нас будут свободные руки и он сможет сразу стрелять. И вообще втроём было легче отбиться и даже если кого-либо ранят, можно будет уехать на обоих снегоходах.

Третьего августа, подготовив снегоходы и взяв оружие, мы отправились в дальнюю разведку. К одному снегоходу прицепили сани, куда сложили лыжи, спальные мешки, запасную канистру с бензином, термос с горячим чаем воду и еду, а так же переносную бензиновую плитку, с собой мы также захватили: цифровую видеокамеру, бинокли, прибор ночного видения, радиостанции.

Выехали мы в десять часов утра — как только небо начало светлеть. В первую очередь решили ехать к автомобильным мостам через реку Оку. По пути осматривать — нет ли где следов пребывания человека. Потом по льду реки, подъехать к железнодорожному мосту, посмотреть состояние железной дороги, чистят ли её. Потом попробовать доехать до Серпухова. Но на всякий случай в сам город не заезжать, а посмотреть издали в бинокли, если там люди. При обнаружении людей, сразу с ними в контакт не вступать — просто изучить, чем они занимаются, и сразу возвращаться обратно.

Температура воздуха была -9 градусов, снега не было. До Симферопольского шоссе мы доехали за 25 минут. Никаких следов проезда, как по шоссе, так и по Пущинской дороге, не было. Везде лежал нетронутый, первозданный снег. Мы доехали до моста через Оку и оттуда в бинокль осмотрели всю округу. Видневшийся железнодорожный мост был так и не отремонтирован.

Мы решили спуститься к реке и уже по ней добраться до Серпухова. Спустились по дороге, проложенной, для вывоза, намываемого из реки песка, там, в бывшем затоне всё ещё стояла заброшенная драга. Мы на всякий случай подъехали к ней и проверили наличие топлива. Она когда-то работала на дизельном топливе, и в резервуаре его оставалось ещё литров пятьсот. С драги Саша начал в бинокль осматривать проезд к Серпухову и заметил угол, незанесённого снегом, автомобильного фургона.

Он находился практически прямо под автомобильным мостом и сверху, его невозможно было увидеть. По-видимому, машина упала с моста, во время землетрясения и её каким-то образом отбросило прямо к опорам. Автомобиль стоял на вмятой моторной части, опираясь задними колёсами о колонну опоры моста. Мы решили до него доехать и осмотреть, чем загружен фургон, тем более он находился нам по пути, никаких кругов делать было не надо. Подъехав к упавшей машине, даже не стали откапывать кабину. А сразу откопали большие задние двери в фургон и вскрыли его монтировкой, выломав маленький замок. Откинув двери и заглянув внутрь, мы удивились. Это был изотермический фургон, и он был полностью набит коробками с замороженными курами и куриными окорочками. Даже в таком вертикальном положении фургона, они заполняли его на четыре пятых объёма. Спрыгнув прямо на коробки с окорочками, Флюр, ногой разбил этот монолит, достал несколько штук, осмотрел и понюхал, потом нам сказал:

— Аллах свидетель! Окорочка совершенно нормальные и тухлятиной не пахнут.

Я ему кинул большой полиэтиленовый пакет, чтобы он набрал туда килограммов десять курятины и сказал:

— Вот мы и посмотрим, любит ли тебя Аллах! Приедем домой там отогреем и всё проверим. Если Бог к тебе хорошо относится, то это будет наша еда. Если же ты много нагрешил, то будет корм нашим собакам.

Флюр начал набирать окорочка в пакет, засунул туда и три замороженных бройлерных цыпленка. Потом мы уложили нашу добычу в сани, аккуратно закрыли фургон и поехали осматривать железную дорогу и город Серпухов.

На железнодорожный мост мы даже не стали подниматься, итак было видно, что там ничего не было сделано. Все было завалено снегом — тем более пологого подъема не было. Поэтому решили сразу ехать до Серпухова — до пристани и уже оттуда осмотреть город. Подъехав к пристани, влезли в совершенно пустое здание Речного вокзала. Со здания, с его самой высокой точки находящейся в башне, мы осмотрели город. Хотя уже начинало смеркаться, но всё равно можно было всё рассмотреть. Никаких огней или движения мы не увидели, дымов тоже нигде не было видно. Наверное, город эвакуировали, подумали мы и начали собираться обратно.

Не очень далеко, Саша увидел самоходную баржу, и мы напоследок решили её осмотреть, вдруг там также как и в драге осталось дизельное топливо. Доехав до нее, увидели, что она полностью заполнена углём. Он был не тронут — баржу даже не пытались разгружать, она стояла на якоре метрах в двадцати от берега. Наверное, она пришла в последние дни судоходства, и река замёрзла — в те дни температура начала резко падать. Баржа даже не дошла до порта, а потом, наверное, было не до неё, вручную разгружать её не стали. Осмотрев с фонариками всё судно — уже в полной темноте, по своим следам, мы поехали домой.

В принципе я был доволен нашей поездкой, найдены большие запасы продовольствия — если конечно курятина не протухла. Но из прессы я знал, что люди ели даже мясо Мамонтов, пролежавших замороженными несколько десятков тысяч лет. А эти окорочка лежат замороженные всего-то несколько месяцев. Также обнаружено большое количество угля, несколько тысяч тонн. Правда доставлять его далековато, да и сейчас вроде бы незачем, но всё равно приятно, что в достижимом месте, имеются большие запасы топлива.

Домой мы приехали к девяти часам вечера, обратно ехали не очень быстро, было темно, и начался снег. Приехав домой и, поставив снегоходы на второй этаж сарая. Мы первым делом вручили женщинам, на разморозку и полную экспертизу нашу добычу. При этом я посоветовал Маше:

— Слушай! Первым делом, как только окорочка разморозятся, дай попробовать их собакам. А уж потом можешь продолжить эксперимент на мне.

Галя прыснув, после моих слов — предложила:

— Давайте перед употреблением курятины, я исследую её через микроскоп на предмет наличия там посторонних бактерий. А то бедных собачек жалко!

Потом она уже громко засмеялась и продолжила:

— Анатоль! Ты не переживай — тебя мне тоже не хочется терять.

Микроскоп у нас был, его привез Володя из её института. После ужина мы все с нетерпением ожидали результатов исследований и испытаний. После разморозки, каждый понюхал привезённые окорочка, они гнилостью не пахли, собаки тоже с большим удовольствием их слопали, даже в сыром состоянии. Потом пришла Галя и сказала:

— Все чисто, я в микроскоп не обнаружила ничего подозрительного. Так что Анатоль можешь приступать к поглощению сего продукта. Я тоже с удовольствием в этом тебя поддержу.

Тогда все, даже недавно поужинав, с удовольствием съели, каждый по окорочку, вкусно пожаренному в гриле. Во время этого второго ужина договорились, с завтрашнего дня начать вывозить к нам все найденные в опрокинутой машине продукты. После чего, все наевшиеся до отвала в первый раз за долгое время — отправились по своим комнатам спать.

Перед этим решили, что ездить будут Саша и Флюр, а наша задача, это быстрая разгрузка и подготовка снегоходов к новому рейсу. Мы надеялись в течение недели, перевезти всю найденную курятину домой. Хранить решили на втором этаже гаража, там было холодно как в морозилке, да и мыши все уже давно перемёрзли.

В девять часов утра, все мужчины уже сидели в столовой, завтракая привезённой курятиной. В десять часов Саша с Флюром уехали, а мы все вместе пошли помогать Валере, мастерить полки и короба для хранения курятины. В этот день, ребятами, было сделано два рейса и привезено около тонны окорочков. Мы весь груз перевешивали на напольных весах. Во второй день было привезено больше полутора тонн и половина из привезённого груза оказалось не окорочка, а замороженные Голландские бройлерные цыплята. Весь груз, а его, оказалось, пять с половиной тонн, удалось перевезти за пять дней, хорошо температура была не особенно низкой, и снег шёл только один день.

После этих перевозок мы больше никуда не ездили — начали экономить бензин. Ведь не смотря на экономичность техники, мы за всё время после катастрофы сожгли более полутора тонн бензина. Истратили весь запас, который сделал Николай, и даже отливали из бензовоза, пригнанного нами из Тулы. Я задумался, откуда мы будем его брать, если нужно будет перевозить уголь с баржи. Большие запасы у нас оставались только дизельного топлива — его мы практически не тратили. Бензина, конечно, тоже оставалось довольно много, практически полный бензовоз. Но до Серпухова было далеко, а для вывоза потребного нам количества угля нужно было сделать слишком много рейсов.

Наступившая осень этого года, запомнилась только усилением холодов, в октябре уже было минус сорок градусов, в конце ноября доходило до шестидесяти. Графитовые щётки на генераторе, мы успели поменять в октябре, еще, когда температура была минус тридцать пять градусов. В декабре уже начались лютые морозы, температура держалась около восьмидесяти градусов ниже нуля.

Глава 4

Новый год мы встречали опять под ёлкой. Тридцатого декабря Саша, не смотря на жуткий холод, надев термокостюм и в шлеме с подогревом поступающего воздуха, сходил на лыжах в лес и привёз, как и в том году, шикарную ёлку. Правда, наряжать её пришлось очень аккуратно от малейшего давления, иголки начинали осыпаться. Чувствовалось, что дерево уже полностью мёртвое, промёрзло насквозь и уже вряд ли когда-нибудь оживёт. После празднования Нового года, первого января, она порыжела и полностью осыпалась, но на сам праздник, она смотрелась неплохо.

Мы тоже смотрелись шикарно, все помылись и надели праздничные наряды. У нас женщины выглядели сами как ёлки, все накрашенные и в блестящих украшениях. Ещё я заметил, что моя дочка Вика слегка пополнела, у неё появился животик.

— Ничего себе, — подумал я, — наверно скоро я стану дедом.

И стал приставать с этим вопросом к жене, она только хихикала и отмахивалась от меня. Маша говорила:

— Не суетись! Прейдет время, всё узнаешь, а сейчас не надо ничего узнавать и выспрашивать, а то сглазишь.

Я, конечно, решил сдерживать себя, но подумал, — что теперь Вику перегружать работой ни в коем случае нельзя и надо для неё установить особый режим питания.

Новый год, мы справили весело, никто не плакался и не страдал об ушедших благополучных временах, у всех появился фатализм и ощущение того, что надо жить сегодняшним днём и радоваться ему. Мы опять установили дежурства по выносу отходов, наш канализационный сток снова замёрз в декабре, когда температура подошла к отметке минус семьдесят градусов.

Хотя мы наученные горьким опытом, по совету Володи, поставили на конечном отрезке трубы обогреватель. Для чего к детскому радиоуправляемому автомобилю Никиты, закрепили небольшой нагреватель. И эта дистанционно управляемая машинка, таща за собой нагреватель и электрический провод, уползла в канализационную трубу. Потом она провалилась в центральный канализационный коллектор, Володя специально рассчитал это расстояние, чтобы при провале игрушки нагреватель остался вблизи конца нашей трубы. Расчёт показал свою верность, всё-таки наш сток работал до температуры в минус шестьдесят семь градусов, но потом, наверное, мощности нагревателя не хватило и сток всё- таки окончательно замёрз.

Печку мы начали топить в октябре и сейчас загружали её торфяными брикетами по полной программе, для поддержания нормальной температуры в спальне у ребят на первом этаже, а также в сенях, пришлось затопить и вторую печь. В январе морозы достигали уже девяноста пяти градусов, и нам пришлось топить и печь работающую на дизельном топливе. Большую печь, перевели опять на отопление углём, он давал больше жара, чем торфяные брикеты.

В январе Валера и Сергей перебрались спать в столовую, Максим с сестрой перешли в спальню к родителям. Девушки с третьего этажа, перешли ночевать в наблюдательную комнату. Третий этаж мы для уменьшения потерь тепла заблокировали. На первом и втором этажах нам удавалось поддерживать температуру в двадцать градусов. В подвале пятнадцать, в сенях и комнате ребят двенадцать градусов. Но для этого там даже после переезда ребят, приходилось топить печь. Самая низкая температура в этом году, была девятого февраля — девяносто семь градусов ниже нуля. В наших подснежных туннелях она опускалась до — 75 градуса.

Мы страшно боялись, за наш ветряк и сохранность снегоходов. При такой низкой температуре, могло повести металл, вплоть до образования трещин, особенно у стойки ветряка. Да и крепления защитного чехла, укрывавшего сам генератор и трансмиссию, могли лопнуть, из-за большой разницы температур между улицей и обогреваемым пространством внутри защитного короба. Но всё, слава Богу, выстояло. Всё-таки само проведение надоумило меня, самостоятельно изготавливать ветряк. Хотя, когда собирался его устанавливать, меня и посещали мысли — купить уже готовый, серийный ветрогенератор, тем более по цене выходило даже дешевле, а уж об эстетике и говорить не приходилось. Но моё знаменитое упрямство, тогда победило, а сейчас я этому был очень рад. Наверняка у стандартного ветряка, при такой температуре и постоянных сильных ветрах, не выдержали бы — ни стойка, ни сам генератор, ни лопасти. У моего самостроя же, сама стойка, была изготовлена из корпусных деталей крана — рассчитанных на большие нагрузки и низкие температуры. Генератор и трансмиссия обогревались. Лопасти были изготовлены из композиционных материалов. Передаточный вал, был авиационный и рассчитан на большой перепад температур. Что касается снегоходов, мы боялись одного, что не выдержат резиновые детали, так как все технические жидкости Коля на зиму сливал. Но мы, кроме того, что на зиму спустили снегоходы в наш подснежный зал, еще и дополнительно их утеплили. Кроме того были закрыты утеплёнными щитами все выходы на улицу из нашего подснежного лабиринта.

Почти, что сто градусный холод держался с конца января весь февраль, теплеть начало только в марте. Я с большой тревогой наблюдал, как расходуется топливо, теперь мне казалось, что при таких темпах расхода, уже бессмысленно говорить о двух годах — хорошо, если протянем до начала следующей зимы. Так что, несмотря на желание сэкономить бензин, летом придётся возить уголь. И обязательно надо провести разведку вдоль Симферопольского шоссе. Проехаться по заправкам — может где-нибудь ещё остались запасы бензина. А также я думал, — надо поискать в Серпухове, на предприятиях или в магазинах, отбойные молотки. Так как уголь наверняка смёрзся — его придётся чем-то рыхлить. В общем, работа летом предстояла серьёзная и тяжёлая.

До апреля мы практически не выходили на улицу, только дежурные, надев термокостюмы и шлёмы, чтобы не отморозить лёгкие, выносили отходы и заносили топливо. Я опасался, что земля промёрзнет так, что скважина перестанет действовать, но она была такой глубины, что вода подавалась бесперебойно. Подача подогретого и увлажненного воздуха, работала тоже без всяких срывов — даже в самый холод оттуда подавался слегка тёплый воздух.

В апреле, наконец, потеплело, температура начала подыматься выше минус тридцати пяти градусов. И мы начали выходить в наши пещеры, занимаясь хозяйственными работами. Тогда же начали отогревать канализационный сток. И все были ужасно рады, когда в конце апреля, его всё-таки отогрели, и можно было пользоваться душем и туалетом. В начале апреля, все опять переехали в свои комнаты, а в мае мы прекратили топить все печи. Электрическое отопление опять начало справляться с поддержанием комфортной температуры.

В июне уже установилась температура не ниже — 20 градусов и начались более или менее светлые дни, правда светать начинало не раньше девяти часов утра, а темнело уже в пять часов вечера. В июне мы решили совершить первый пробный выезд на снегоходах и проехать по нескольким заправкам расположенных вдоль Симферопольской трассы. В пределах сорока километров их имелось семь штук, дальше мы решили не ездить.

Поехали опять трое Я, Саша и Флюр, загрузились также как и в прошлом году. Я, правда, не хотел брать Сашу, Вика уже была на восьмом месяце беременности, но он настоял, сказав:

— Батя, извини! Но я не могу просто так сидеть и не делать всего возможного, для спасения своей жены и бедующего ребёнка.

Выехали мы двадцать четвёртого июня, температура была четырнадцать градусов ниже нуля, снега не было. Все наши прошлогодние следы были заметены снегом, его уровень уже поднялся метров на пять, это я определял по количеству снега возле дома, он уже дошёл почти до половины уровня окон на втором этаже. Кроме этого об уровне снега можно было судить по выезду со второго этажа сарая, нам пришлось копать длинный наклонный канал. Получилось похожим на трассу в Бобслее.

Выехав на Симферопольское шоссе, мы поехали в сторону Тулы. Никаких следов появления человека на дороге — не было. Через три километра от поворота на Пущино, была первая заправка. Её мы определили по высокой мачте громоотвода и краешку щита, с указанием цен на топливо, он слегка выглядывал из-под толщи снега.

Копать снег мы начали, ориентируясь по бугоркам на снегу, полагая, что под одним из них находится операторская кабина. Этот бугорок должен был быть рядом с большим снежным холмом, образовавшимся над навесом у бензоколонок. То место, где мы начали проделывать шурф в снегу, как раз соответствовало этим критериям. Если, насосы для перекачки топлива не будут работать, то от операторского павильона мы надеялись выйти на резервуары с топливом.

Откапывая этот шурф, мы натолкнулись на стоящий БТР, наверное, он охранял запасы топлива. Это нас несколько обрадовало — если охранял, значит было что. Мы предположили, что внутри БТРа находятся трупы солдат, но открыв люк ничего, там не обнаружили. Саша с Флюром прокопали снег до колёс и посмотрели туда, потом Саша вынес свой вердикт, сказав:

— Теперь всё понятно! По видимому эти бойцы, попытались отсюда уехать и, просто, как «дебилы» застряли в снегу — брюхо БТРа плотно сидит на снегу. Покинуть свой пост по охране заправки они, наверное, решили от голода. Нехватки топлива у них не было. Я проверил все баки БТРа, они почти полные, а если было топливо, то было и тепло. По-видимому, их просто прекратили снабжать питанием и продовольствием.

Хотя мы и устали, но всё равно начали раскапывать, рядом с большим снежным холмом — это и оказался навес над бензоколонками. Он вплотную подходил к операторскому павильону. Там тоже было пусто, но в подсобном помещении стоял генератор заправленный топливом. Мы его завели и уже при электрическом свете, нашли схему заправки с точным указанием баков с нефтепродуктами и даже расстояниями до них. Кстати температура внизу под снегом была -10 градусов, это нас убеждало, что насосы должны работать и бензин не замёрз.

Было уже поздно, и мы решили сегодня больше ничего не копать, возвращаться домой, а завтра приехать сюда с Валерой. Он электрик и может, разберётся с подключением генератора к топливным насосам заправки, и мы уже через бензоколонку сможем заливать бензин в привезённые емкости. Обговорив всё это, мы поехали домой.

Дома за ужином, мы рассказали, что нашли и наши предположения, что, скорее всего топливо там осталось. На мой вопрос к Валере:

— Сможешь ли ты разобраться и включить бензоколонки?

Он немного помолчал, а потом ответил:

— Ничего сложного там быть не должно и наверняка есть электрические схемы. Я думаю, там должна иметься возможность пользоваться для работы заправки, автономным источником электропитания. Ведь перебои в подаче электричества были не редки и все мы об этом прекрасно знаем и не зря, в аппаратной заправки находился бензогенератор.

Тогда мы договорились, что завтра он едет вместе с нами и возьмёт с собой все необходимые инструменты. После этого мы ещё посидели, поиграли в карты и в двенадцать часов ночи разошлись спать.

Наутро опять завтракали, порядком надоевшей курицей с небольшим количеством гречневой каши, многие уже смотреть не могли на курятину. Обычно теперь у нас и в обед был куриный суп и на ужин, как правило, жаренные куриные окорочка. Все просто с ностальгией вспоминали, тушенку и рыбные супы из консервов. Но мы договорились, что пока не съедим курятину — консервы тратить не будем. Крупы мы тоже стали использовать редко, в основном употребляя картошку, запас которой уже значительно уменьшился.

В десять часов, уже вчетвером мы выехали на бензозаправку. К каждому снегоходу были прицеплены наши самодельные сани, в них положили по пустой 250 литровой бочке. Приехав на заправку, Валера довольно быстро нашёл электрические схемы и разобрался, как надо всё подключить. Мы пока откидывали от бензоколонок, нанесённый под навес снег — пологий спуск к ним был уже откопан до этого.

Подключив электрику, Валера определил, сколько осталось топлива в баках хранилища. Оказалось, что бак с высокооктановым бензином АИ 98 был почти полон, правда, из всех он был самый маленький. В процентном отношении наполненность баков с топливом была: у АИ 95–43 %, меньше всего было дизельного топлива всего 38 %. В литрах для нас это были гигантские цифры, например, дизельного топлива ещё оставалось четырнадцать тысяч литров. Валера подключил электропитание к бензоколонкам, и мы наполнили наши бочки, даже не вынимая их из саней бензином АИ 98. Для моего снегохода это было родное топливо, при заправке им он показывал наибольшую мощность.

Домой, загруженные бензином и довольные, мы отправились ещё засветло и приехали к себе, когда небо только начинало темнеть. Так что мы успели, можно сказать к обеду — к куриному супу. Нам как участвующим в важной экспедиции, выделили бутылку водки и по бутерброду с икрой. Я, правда, видел, как Саша скормил этот бутерброд Вике. Мы предложили и другим мужчинам, принять участие в распитие приза, но все наотрез отказались. Пришлось самим употребить этот напиток — не выливать же.

После этого обеда, я слегка захмелевший сел играть с ребятами в домино. Молодёжь вся ушла наверх к женщинам, смотреть очередной фильм.

На следующий день отдыхали и готовились к поездке в Серпухов. Мы хотели на барже оборудовать жилое помещение, чтобы там можно было проживать. Работа предстояла длительная, по моим подсчетам, где то месяца на два и поэтому мы загрузили в наши сани дизельную печь. Дизтоплива на этой самоходной Барже ещё оставалось много — силовыми агрегатами там были большие дизеля. Кроме печи загрузили бензогенератор, шесть спальных мешков и другие аксессуары для сна, а также запас продуктов.

В этот первый рейс решили ехать опять втроём. Планировали доехать до баржи, там выбрать помещения для проживания, разгрузиться и переночевать, а с утра начать разведку Серпухова. Потом вернуться домой и уже на следующий день, приехать на баржу с рабочей партией и начать перевозить уголь. Пока не найдём отбойных молотков, раздалбливать уголь ломиками и киркою.

Правда Флюр, наш подрывник, предложил очень интересную и здравую мысль:

— Что вы так любите все копать и долбить! Послушайте меня! Только взрыв! Нужно пробивать или просверливать небольшие шурфы, класть туда толовую шашку и взрывать, рыхля, таким образом, уголь.

У Флюра мозги, как будто специально были заточены под взрывы. Он рассматривал любую проблему с точки зрения — нельзя ли решить её взрывом и, как правило, решения его были верными и весьма облегчали нам жизнь. Так и сейчас, все согласились с его предложением, и Сергей пошёл класть в сани электробур. Потом Флюр напомнил:

— Батя! Ты какой-то неправильный куркуль. Уже забыл, что у нас много тола заложено в виде фугаса около ворот. Уже его пора откапывать. Теперь вряд ли кто появится — тем более на танке. А бездорожье и заборы сейчас не преграда — всё находится под толстым слоем снега.

Ради откопки тола, мы решили перенести на один день отъезд в Серпухов. Только Флюр и Саша могли грамотно обращаться с взрывчаткой и гарантированно безопасно, вытащить фугас и снять электрический взрыватель.

Откапывать снег в том месте, мы начали в тот же день. Очистив площадку до земли, сам фугас, решили вытаскивать завтра при свете дня. Утром, когда рассвело, Флюр в одиночку залез в котлован и откопал фугас, вытащил электродетонатор. Потом весь этот тол, с запасом детонаторов и мотком бикфордового шнура, мы тоже уложили в подготовленные сани. По этому поводу я высказал опасение:

— Слушай, сапёр! Не загорится ли уголь при взрыве?

Флюр меня успокоил, сказав:

— Это вряд ли, вон Саша не даст соврать. А если даже и затлеет, его сразу же можно будет погасить — закидать снегом.

Итак, 29 июня, мы втроём на двух снегоходах с загруженными прицепными санями, отправились в Серпухов. Выехали из дома в 10 часов дня, температура была — 12 градуса, снега не было. До знакомой Баржи, мы добирались больше часа. Доехав до неё, основательно там всё осмотрели и нашли неплохое помещение. По-видимому, раньше это помещение выполняло функцию кают-компании. Мы поставили туда дизельную печь, выведя трубу дымохода в иллюминатор, и начали эту каюту отогревать. Завели и бензогенератор, чтобы подать свет в каюту и на насос, которым мы начали откачивать дизтопливо из ёмкостей Баржи в привезённые канистры.

Потом начали из других кают, демонтировать кровати и переносить в нашу кают-компанию. Их приходилось откручивать от пола. А также переносить матрасы и другие спальные принадлежности. На барже мы нашли небольшое количество продуктов. По-видимому, экипаж, покинув судно, больше сюда не возвращался, даже за продуктами — посторонние тут тоже не появлялись.

В общем, эти хозяйственные дела у нас заняли время, до самого позднего вечера. Спать мы улеглись, забравшись в спальные мешки, каюта ещё не совсем прогрелась, хотя печка работала уже часов десять, температура была четырнадцать градусов. Обед и ужин мы разогревали на электрической плитке, беря электричество от бензогенератора.

На новом месте спалось как то тревожно, за ночь я просыпался несколько раз, другие тоже просыпались и спали неважно, поэтому встали мы только часов в десять утра. Быстро оделись и позавтракали и через тридцать минут были готовы к выезду в город на разведку.

Печь мы решили не гасить, топлива было много. И было всё-таки приятно после нахождения длительное время на холоде, вернувшись, отогреться в тёплой комнате. Выйдя на палубу и забравшись повыше, на капитанский мостик. Мы в бинокли начали оглядывать и изучать открывающуюся перспективу города, выбирая объекты, куда поедем в первую очередь.

Обшаривать наугад весь город мы не собирались. Наверняка, всё наиболее ценное, продукты и топливо, было уже изъято, и искать их было бесполезно. Поэтому мы высматривали промышленные предприятия, где можно было достать необходимое нам оборудование — компрессор с пневматическими отбойными молотками. Хорошо было бы найти небольшой дизельный генератор, чтобы экономить бензин. Дизтоплива на барже и у нас дома, было ещё достаточно много.

Наконец мы выбрали вроде бы подходящий объект, наверняка это было какое-то промышленное или транспортное предприятие. Довольно большая территория, там стояло несколько больших ангаров и трёхэтажное административное здание. Ангары были большими и высокими, так как выглядывали метра на два над уровнем снега — значит, высота у них была не менее семи метров.

До этого предприятия было около трёх километров. Отцепив сани, сделанные из лодки, другие сани оставили, там лежали лыжи и оружие, мы поехали к этому предприятию. Добираться до любых объектов сейчас стало совсем не трудно, не мешали заборы, овраги, плохие дороги, всё было завалено и заметено снегом. До любого увиденного сооружения можно было добраться по прямой, везде было ровное снежное поле, правда, с небольшими холмами.

Доехав до одного из ангаров, Саша и Флюр, через небольшое окно, находившееся на уровне метра от снежного покрова, по верёвке спустились вниз. Я остался на улице, наблюдая в это окно за их перемещениями.

В этом ангаре стояло много техники, в основном автомобили. Осмотрев с фонариками всё внутри, ребята приблизительно через полчаса выбрались ко мне и доложили, что там в принципе ничего интересного они не нашли, топлива нет, даже из баков машин было всё слито.

Мы поехали к следующему ангару. Он был соединён переходом с административным корпусом, внутрь ребята попали таким же образом. Наблюдая в окно, я увидел, что он в основном заполнен строительной техникой и средствами малой механизации. Что именно в этом сумраке было трудно рассмотреть, хотя и подсвечивал себе большим аккумуляторным фонарём. Где то минут через двадцать появились Саша с Флюром, они тащили большую семи метровую дюралевую выдвигающуюся лестницу. Приставив её почти, что к низу окна, Саша крикнул:

— Батя, спускайся! Здесь есть кое-что интересное. Ты сам должен это осмотреть.

Когда я спустился Саша скороговоркой начал рассказывать:

— Мы нашли здесь, несколько компрессоров, но они достаточно велики и не пролезут в окно — нужно будет откапывать ворота. Также здесь стоят компрессора с набором отбойных молотков на автомобильных базах. Имеется и большой дизель генератор на базе автомобиля ЗИЛ. И кстати, резина на всей технике не нарушена, да и двигатели у тех машин, где залит антифриз, не порваны. Он когда замерзает, так же как и масла не образует монолитного льда — просто, получается ледяная крупа. Так, что некоторой техникой можно пользоваться. Конечно, нужно будет заменять аккумуляторы, да и технические жидкости. Аккумуляторы все лопнули, и как я думаю масла и технические жидкости, после оттаивания, уже никуда не годятся.

Мы осмотрели, подсвечивая фонарями всю технику, некоторые экземпляры мне весьма понравились. Очень подходил для нашей работы небольшой компрессор с встроенным бензиновым двигателем. Его можно было перевезти на санях, по весу он был килограммов триста. Потом мне попались на глаза два маленьких импортных автопогрузчика, объём ковша у них вряд ли превышал 0,25 куба. Груз можно было загружать, не разворачиваясь, ковш двигался прямо над кабиной, весил каждый из них около тонны. Я сразу же представил, насколько погрузчик облегчил бы нам жизнь, если его перевезти к барже и использовать в загрузке углём наших саней. К тому же они были, совершенно новые, стояли в защитной плёнке.

Одним словом надо было откапывать ворота, несмотря на то, что это была большая, тяжёлая работа. Но она была не тяжелее чем вручную грузить уголь пару дней, а нам надо было грузить не пару дней, а гораздо больше.

Подозвав ребят к этим погрузчикам, я начал советоваться, удастся ли нам на санях, двумя снегоходами утащить один из них к барже и не сломаем ли мы наши сани. Подумав вместе, мы сделали вывод — что с санями ничего не будет, а тонну груза два снегохода утащат. Потом уже Флюру я задал вопрос:

— Слушай минёр! Сможешь ли ты взорвать борт баржи, так чтобы можно было на этом погрузчике заезжать в трюм и грузить уголь.

Он, напыжившись, заявил:

— Да ты что батя! Да мне это как два пальца обоссать. Я запросто смогу сделать нужное отверстие — взорвав не очень большое количество тола. Только потом края пробоины нужно будет болгаркой аккуратно подровнять.

Осматривая дальше, стоявшие на полках механизмы и оборудование я нашёл, точно такой же дизель генератор из электрической части которого, был сделан наш ветряк. И сразу же решил, что его нужно увезти домой — будет на всякий случай резервный генератор.

В глубине души я всё время боялся, что наш ветряк может сломаться. Тогда нам будет неимоверно трудно выжить при такой погоде — без дармовой электроэнергии, не требующей постоянного завоза топлива. Даже используя имеющиеся бензогенераторы, мы замучаемся изыскивать бензин, и всё наше существование будет посвящено только этому.

Вся техника стояла без топлива, видно все слили после катастрофы с супервулканом. Закончив осматривать этот ангар, мы решили пока светло, осмотреть следующие четыре. В двух из них, тоже была различная техника и механизмы. В третьем ангаре размещалось производство рольставень. Кроме этого, там хранилось большое количество комплектующих деталей для них.

Последний ангар был тоже соединён с административным зданием, в нём стояла в основном автомобильная техника. А также заинтересовавшие нас — три больших кунга на базе автомобиля КамАЗ. Эти кунги были хорошо утеплены, в двух из них даже ещё остались дизельные печки, их, по-видимому, не успели демонтировать. В кунгах было по шесть спальных мест, и даже маленький туалет. Видно эти машины предназначались для работы вахтовым методом во временных посёлках на севере. Они нам понравились, здесь можно было остановиться и переночевать. А также отогреваться, когда будем освобождать ворота от снега и делать выезд чтобы увезти нужную нам технику.

Потом мы зашли в административное здание. На первом этаже там были душевые и раздевалки для рабочих, а также большая столовая где, правда, не было никаких продуктов. На втором и третьем этажах были расположены кабинеты.

В актовом зале находящимся на втором этаже, мне стало дурно. Здесь на сколоченных нарах, завёрнутые в кучу одеял, лежало несколько десятков замороженных трупов людей. Видно они умерли, обессилив от голода. От холода вряд ли, так как мы нашли здесь несколько канистр с дизтопливом и бензином, а также тут стояло две дизельные печки. На третьем этаже, в двух комнатах мы тоже нашли девять трупов.

Больше осматривать мы ничего не стали, найденное топливо мы отнесли вниз к вахтовым машинам. Потом устроили совет, как нам поступить, переночевать ли на барже, чтобы утром продолжить осматривать новые объекты. Или остановиться здесь и ехать домой привозить подмогу. После этого, начинать откапывать ворота в том ангаре, где стояли погрузчик и компрессор.

Я высказал мнение:

— Мужики! Ездить по городу, выискивая себе на попу приключений, уже нет никакого смысла. Электрические отбойные молотки нам в принципе уже и не нужны — вполне хватит и найденного компрессора с пневматическими молотками. А если получится рыхлить уголь взрывом, то и он может, не пригодится. И вообще надо спешить с вывозом угля. Судя по тому году, заморозки могут уже начаться в августе, и тогда будет не до вывоза. А тут только откопать и вывезти нужные нам механизмы понадобится не меньше недели. Даже если мы привезём сюда всех наших мужчин. Ребята с этим согласились и мы по лестнице выбрались из ангара к нашим снегоходам.

Пока мы ходили по ангарам и административному зданию, стало уже темно. Мы решили доехать до Баржи, прежде чем уедем домой, там отогреться и перекусить. Всё это хождение по ангарам и, особенно по зданию, нас порядком вымотало, и нужно было передохнуть. В каюте на Барже было хорошо, тепло — печка ещё работала и температура уже была 19 градусов тепла. Мы перекусили и, разомлев от еды и тепла, полежали минут тридцать на кроватях, потом нехотя начали собираться.

На холод выходить, конечно, не хотелось, но надо было ехать домой, там нас ждали и беспокоились. Загасив печку, мы спустились с Баржи, сели на снегоходы и отправились домой. Сани мы оставили — везти в них было нечего.

Глава 5

Домой мы приехали в десятом часу вечера, там встретили как после долгого отсутствия — хотя нас не было всего два дня. Ради этого события, приготовили праздничный ужин. Естественно, на стол подали, всё туже курятину, правда, вкусно поджаренную в гриле. К варёной картошке, открыли большую банку с селёдкой.

На этом ужине, мы всё подробно рассказали о нашем путешествии и о сделанных находках, а также о предстоящей новой, большой работе. Всех женщин я предупредил:

— Милые дамы! Мужчины уезжают в длительную командировку, недели на три минимум, а вам оставляем на развод только Игоря.

Потом уже серьёзным тоном продолжил:

— Наш доктор должен следить за состоянием Вики и в случае чего вместе с Надей принимать роды. Также вам оставляем Максима, основной задачей которого, будет приёмка и разгрузка угля. Конечно при помощи Игоря и девушек. Завтра с утра мы увозим Валеру и Сергея, причём Сергей поедет в санях, вместе с увозимыми припасами и лыжами.

Саша попросил Володю:

— Господин, главный интендант! Продуктов можешь много не набирать, мы нашли на барже их небольшой запас, недели на две нам вполне хватит.

После долгих дебатов, всё-таки решили взять с собой одну женщину — Таню. Она нам будет готовить, и помогать в нетяжёлых работах, а также на всякий случай, наблюдать за окружающей местностью. Больше всех поездке Тани, обрадовался Валера, а она сама была просто счастлива этим выездом с нами.

Утром в десять часов, мы выехали в Серпухов, температура на улице была -12 градусов, снега не было. Решили сразу ехать к ангарам, не заезжая на баржу. Там в одном из кунгов, делать временную базу. И уже оттуда, Флюр съездит на баржу и привезёт спальные принадлежности, а также несколько канистр с дизтопливом для печки.

До ангаров в Серпухове, мы доехали за полтора часа, из саней еле вылез Сергей и охрипшим голосом сказал:

— Уф! О-о-тлежал всё тело и с-с-страшно з-з-замёрз.

Я ему для профилактики, налил сто грамм водки и дал закусить бутербродом со вчерашней селёдкой. После этого заставил начинать отгребать снег от того места, где должны быть ворота. Мы с Валерой тоже взяли в руки лопаты, чтобы согреться.

Саша с Флюром полезли в ангар, подготовить один из кунгов к нашему вселению. Нужно было отнести туда привезённые вещи и разжечь печку. Кроме этого, по настоятельной рекомендации Володи, чтобы не угореть от дыма, они надели гофрированный воздуховод, на печную трубу и вывели его в большой вентиляционный короб, проходящий по всей длине ангара. Потом очистили от снега, выход этой вентиляционной системы. Часа через полтора, они подошли к нам и тоже включились в работу.

Снег был уже слежавшийся, тяжёлый, мы, подрезая лопатами, делали из него блоки, при этом рыть начали так, чтобы сделать пологий спуск к воротам. Тем более так было удобнее вывозить нарезанные блоки на санях. Сначала чтобы не проваливаться работали в лыжах, потом пошёл более плотный снег — ноги уже не проваливались, и мы сняли лыжи.

Часа через три работы, возникла сильная потребность пойти в кунг отогреваться. После получасового отдыха, Саша с Флюром поехали домой, привозить ребят к нам на помощь. Таню решено было привезти, только когда мы здесь закончим и переедем на баржу, заниматься перевозкой угля. После отъезда ребят, мы ещё два раза ходили греться в кунг.

В шесть часов вечера, приехали остальные члены нашей рабочей бригады, было уже темно и мы убирали снег, под светом переносных ламп. Когда приехали ребята, мы закончили работу и пошли обедать. Из дома был привезён уже готовый суп и обжаренные окорочка — оставалось всё это только разогреть.

Потом мы опять вышли на работу и продолжали уже вшестером убирать снег. Вырезанные снежные блоки Саша и Флюр отвозили на снегоходах, метров за пятьдесят, где и разгружали. Так мы работали до одиннадцати часов вечера, с одним перерывом на обогрев. Вечером, попив чаю с бутербродами с окорочками и отогревшись в кунге, мы быстро уснули. К обеду следующего дня мы уже смогли открыть ворота. Оставалось доделать только пологий подъём.

Во время обеда, Валера предложил одну идею, как доставить технику до баржи. Он спросил:

— Все ли видели в административном корпусе сложенные в большую стопку, шести метровые половые доски?

Естественно их видел каждый. Все проходили в туалет мимо них — он был устроен на первом этаже, в комнате с проломленным полом. Валера, отправив в рот очередную порцию курятины, причмокивая, продолжил:

— А как вам мысль — использовать их, как настил при продвижении техники своим ходом до баржи. По мере продвижения техники, можно будет перекладывать доски, а лучше сделанные из них щиты.

Валере очень понравился кунг, и он хотел перевезти его к барже и ночевать в нём, а не в каюте. Я усомнился в этой идее и сказал:

— Ты вообще представляешь вес этой техники. Не продавит ли машина своей тяжестью эти щиты и нам придется её так и бросить.

На, что Валера, дожевав окорочёк, сказал:

— Батя! Что касается больших машин, я конечно точно не знаю — надо экспериментировать. А вот маленький автопогрузчик точно доедет, он не очень тяжёлый. Тащить его на санях, может выйти ещё дольше. Большая проблема будет с его погрузкой и выгрузкой. Всё равно для этого придётся тащить к барже доски, чтобы там делать площадку. Выезд на улицу из ангара, по любому придётся застилать досками. Потому что, отсюда в горку, снегоходы не вытянут погрузчик — им бы самим выехать.

Идею, насчёт выкладывания досками выезда из ангара все одобрили. А вот удастся ли тяжёлой машине проехать по доскам до баржи, многие сомневались — но решили попробовать. Договорились, что первым пойдёт погрузчик, потом компрессор, смонтированный на Бычке, а уже потом Урал с кунгом. Кунг на Урале был, конечно, меньше КамАЗовскрго, но машина всё равно была очень тяжёлая. Он стоял в том же ангаре, куда мы прокопали выезд. Поэтому было решено вывозить его, а не откапывать новый выезд из другого ангара.

После обеда мы выровняли наклонный ход из ангара, сделав его под углом в 30 градусов, и принялись заготавливать щиты из половой доски, сбивая их, по пять штук. По-видимому, весь этот материал был заготовлен для ремонта здания. Действительно полы тут были в кошмарном состоянии, особенно на первом этаже. Сбив тридцать щитов, мы закончили работу, и пошли спать, решив завтра начать транспортировку техники. Кстати, мы на каждый щит с одного бока прибивали по две дверные ручки, чтобы их было удобно переносить и вытаскивать из снега.

Утром в восемь часов, вышли заводить технику. Это было очень непросто. Все штатные аккумуляторы были разморожены и в лучшем случае были вздутые. Как правило, стенки были порваны внутренним льдом. Хорошо, на этом предприятии был запас сухих аккумуляторов, которые мы вчера вечером заправили и поставили на ночь, на зарядку. Кроме этого в автомобильном ангаре был электрический пускач, для гарантированного запуске автомобиля при сильных заморозках. Как раз сейчас был такой случай. И мы, залив в баки топлива, поменяв моторное масло, а также другие технические жидкости, с помощью пускача, где-то к одиннадцати часам дня смогли завести намеченную нами технику.

Пока Николай с Сашей запускали машины. Мы вчетвером выкладывали из заготовленных щитов дорогу наверх и дальше — пока не использовали их все. По мере продвижения колонны, мы хотели грузить освободившиеся щиты на сани и снегоходами вывозить их вперёд, где и укладывать в эту своеобразную дорогу. К имеющимся щитам нами утром было сколочено ещё десять штук, их мы тоже уложили в тело дороги.

После прогрева двигателя, первым на эту импровизированную дорогу выехал Николай, на автопогрузчике. Он благополучно доехал до конца выложенного полотна. Под погрузчиком доски не очень глубоко вдавились в снег. Следом на Бычке с компрессорной установкой, выехал я, и тоже благополучно доехал до погрузчика. Потом поехал Саша на Урале с кунгом. Но на самом начале подъема, Урал утопил в снег подложенные щиты и сполз с них в снег. Мы еле вытащили его обратно в ангар, для этого пришлось заводить ещё один Урал.

Больше решили не экспериментировать и тяжёлые машины даже не пытаться перегонять. Вместо них завели ещё один маленький погрузчик, перегрузили на него генератор, восстановили дорогу и Саша вывел его на улицу к остальной технике. Потом все вместе разобрали пройденную дорогу и уложили эти освободившиеся щиты перед нашей колонной, после чего закрыли ворота ангара.

Эти три километра мы, конечно, измучились, перекладывая щиты, но до начала темноты всё-таки добрались до баржи. После чего решили устроить отдых и сегодня уже ничего не делать. В каюте — дружным напором, вынудили Володю достать из запасов: две бутылки водки, консервированную ветчину и маслины. Чтобы было чем закусить кроме курятины. Просидели за разговорами довольно долго, потом заставили Володю достать ещё одну бутылку. После её распития все успокоились и улеглись спать.

Утром, мы втроём — Флюр Саша и я, захватив фонари, направились в трюм, выбирать место, где будем взрывать борт. Выбрали то место, где уголь, соприкасаясь с бортом, образовывал относительно ровную площадку. Кинув удлинитель от бензогенератора в это место, и осветив его, высверлили несколько отверстий, потом металлическим клином и кувалдой расширили их, чтобы туда проходила толовая шашка. После чего Флюр, выгнав нас с Сашей наверх начал устанавливать взрывчатку, через некоторое время он крикнул:

— Атас! Всё готово. Прячьтесь, кто успеет — кто не успеет, я не виноват.

Мы, подозвав остальных ребят, спрятались за рубку. До этого они были заняты хозяйственными работами — выкачивали в канистры дизтопливо из баков баржи. Через некоторое время появился Флюр, разматывая тонкий кабель, дойдя до нас, присоединил к кабелю взрывмашинку, несколько раз крутанул ручку и нажал кнопку, раздался не очень громкий взрыв.

Мы все вместе, подсвечивая фонарями, бросились в трюм, посмотреть на результаты взрыва. В корпусе баржи была проделана довольно большая дыра, метра три в диаметре и через неё в трюм попало довольно много снега. По-видимому, снаружи над нею был большой снежный сугроб. Флюр усмехаясь, заметил:

— Ну что снегокопы, я бы даже нас назвал снежные кроты. Вот вам ещё одна привычная работа, по прокладке в снегу глубокого въезда. Получите и распишитесь!

Сойдя с баржи, я довольно легко определил место пробоины в борту — там снег немного вздыбился. Мы, взяв лопаты, начали отрывать котлован рядом с бортом — работа действительно стала уже привычной. Этот новый въезд мы рыли до позднего вечера, с небольшими перерывами на обед и обогрев. Дошли до пробоины и начали рыть наклонный въезд.

Закончили работу в одиннадцатом часу вечера, быстро поужинали и еле живые разбрелись по своим койкам. Например, у меня все кости, от непрерывного копания ломало. В пояснице засела какая-то ноющая боль, которая даже сильно уставшему организму, мешала уснуть.

Встали все позже, чем обычно, только в начале десяти часов утра, с завтраком копались тоже долго. Видя всё это, Саша предложил:

— Да! Херовые из вас снегокопы Пора сегодня устроить день отдыха. Вы отдыхайте и занимайтесь хозяйственными делами, а мы с Флюром съездим в город на разведку, осмотримся и проверим несколько магазинов. Мне надо раздобыть памперксы и другие средства гигиены, для бедующего потомства.

Я поддержал это предложение, но сказал:

— Саш! Я вас одних не отпущу. Тоже поеду и в случае чего буду вас страховать.

Остальные тоже были не против этой поездки. Ещё бы, подгузники и памперксы для младенцев — это было святое. Вполне вероятно, мародёры их не растащили.

В одиннадцать часов дня, мы в обычном порядке, двумя снегоходами с одними санями на прицепе выехали в город и поехали сразу в сторону вокзала. Там на площади было много магазинов. Я думал, что, скорее всего в первые недели после катастрофы, власти вряд ли дали возможность мародерам их разграбить. А потом уже всех интересовали только продукты и топливо.

Местонахождение вокзала мы определили по столбам с обрывками проводов для электропоездов и виднеющемуся пешеходному мосту через железнодорожные рельсы. На бывшей привокзальной площади, стояло большое здание. Через уже разбитое окно мы проникли в помещение. Это действительно был магазин.

На первом этаже продуктовый, но он был полностью пуст, стояли только кассы, пустые полки и холодильники. На втором этаже, куда мы влезли, были промышленные товары, их мародеры особо не трогали.

Мы прошли по трём большим торговым залам. В одном была одежда и другие изделия из ткани. Там взяли несколько подушек, полотенец и комплектов постельного белья. Одеяла, которые нам были нужны, уже все растащили. Так же мы нашли отдел детской одежды и обуви, там было специально выделенные полки с памперсами и подгузниками и другими товарами для новорождённых, Саша всё это начал сносить в сани.

Мы с Флюром направились в другой отдел, там были различные промышленные товары и средства гигиены. Я набрал полный пакет бритв «Жилетт» и лезвий к ним. Одеколоны и лосьоны тоже все растащили. Флюр набрал два пакета мыла, захватив ещё упаковку со стиральным порошком, мы тоже унесли всё это в сани. Потом Флюр отнёс в сани четыре пакета набитых детскими книжками и игрушками. Для женщин в неприметной тумбочке я нашёл штук двадцать французских духов, нескольких наименований.

Так мы мародерствовали по этому магазину до самого вечера, все сани набили товаром до упора и чтобы он не рассыпался, обмотали груз рулоном ткани. В половине четвёртого вечера, когда уже начало смеркаться, мы выехали обратно на баржу.

Когда приехали, нам отдельно разогрели обед. Ребята тоже не выдержали безделья. И пока нас не было, проложили дорогу из щитов в трюм Баржи и сделали небольшую погрузочную площадку.

Когда мы уже пообедали, мне пришлось рассказать о товарах добытые в магазине и пообещать, жаждущим:

— В следующий раз, отовариваться туда поедут другие и обязательно захватят с собой Таню, когда её сюда привезём.

Саша на это, добавил:

— Привезём ее, скорее всего завтра, когда мы с Флюром поедем отвозить груз. А сейчас надо ложиться пораньше, чтобы быстрее нагрузить углем, оставшиеся пустыми сани.

Я ему сказал:

— Нужно чтобы Флюр остался здесь, а снегоход поведу я. Здесь он нужнее. Именно Флюр будет взрывать толовые шашки — рыхля уголь.

С этим все согласились и мы улеглись на кровати, чтобы поскорее уснуть. Несмотря на не очень позднее время, я уснул довольно быстро.

Утром встали все рано, уже в семь часов сели завтракать, а в половину восьмого Флюр, Валера и Сергей уже ушли в трюм, делать шурфы и закладывать в них тол. Шурфы решили делать электрическим буром, мы его уже испытывали и он нормально справлялся с углём.

Мы тем временем спустились с баржи и начали готовить технику к работе. Через полчаса из пролома в борту вышли Валера и Сергей, они уже сделали два шурфа и сейчас Флюр закладывал туда толовые шашки. Потом минут через двадцать из пролома выбежал Флюр и подошёл к нам. Почти, что сразу после этого раздался сдвоенный взрыв. Мы пошли посмотреть на результат — взрывами довольно хорошо размельчило угольную кучу.

Пока мы с Сашей пошли греться перед дорогой, ребята загрузили пустые сани углём. Они высыпали в ёмкость саней, два неполных ковша погрузчика. Потом пришли к нам в каюту отогреваться после улицы. Немного поговорив, мы с Сашей начали одеваться потеплее. Надели шлемы и направились к снегоходам.

В одиннадцать часов утра мы выехали с полными санями домой. Я первый раз ехал с грузом на снегоходе, и было немного непривычно. Но быстро приноровился и уже не отставал от Саши — тем более что мы ехали не очень быстро.

Часа через полтора мы доехали до дома, где Саша заглушил снегоход и, не обращая внимания на встречающих нас Максима и Риту, бросился в дом проверить как там Вика. Я, поставив снегоход на разгрузку угля, тоже поспешил в дом, где были очень рады нашему приезду, Маша говорила:

— Милый мой человечек! Я очень соскучилась!

На мой вопрос:

— Как там Вика? она, ласкаясь, ответила:

— Всё хорошо! Но как видишь, пока не родила. Игорь, по всем медицинским показателям, ждёт этого не раньше чем через неделю.

Появился и сам Игорь и тоже меня успокоил — сказав:

— Всё проходит просто отлично, без всяких осложнений. У нас уже всё подготовлено для приёма родов.

Кроме этого он сказал:

— Я запретил Вике спускаться по лестнице и если ты её хочешь увидеть — то надо идти на второй этаж. А вообще батя, это счастье, что она рожает сейчас, когда есть и душ и туалет и сколько хочешь горячей воды.

После его слов, мы с Машей вместе пошли в комнату Вики, там уже сидел Саша, он держал её за руку и они улыбались. Мы с Машей тоже сели рядом и я начал выспрашивать её:

— Как твоё самочувствие? Не хочешь ли ты чего-нибудь? Мы привезли тебе, целую кучу сюрпризов!

Вика засмеялась и сказала:

— Пап! Ты говоришь почти что одними и теми же словами, что и Саша.

Мы все тоже посмеялись, потом я с Машей поднялся и чтобы не мешать, пошли на первый этаж в столовую, где уже готовился обед для нас.

Пообедав, я предупредил наших женщин, что сегодня уже не приедем, а регулярно начнём возить уголь с завтрашнего дня. Таню мы сегодня не хотели брать. Я сказал ей:

— Танюш! Может быть, лучше посидишь дома, что тебе мучиться с мужиками в одной каюте. Тем более бытовые условия там нулевые. А с появлением погрузчика и организацией взрывных работ, рабочих рук там уже избыток. Скорее всего, нужно будет привозить двух человек обратно домой. Ручной труд резко сократился и на барже уже столько народу не нужно.

Но она всё-таки настояла поехать с нами, импульсивно подпрыгивая и говоря скороговоркой:

— Экономится же много времени, если я буду готовить и содержать в чистоте жилище. Кроме этого буду вести наблюдение за окружающей местностью. И самое главное — нужно обязательно женское участие в ваших поездках в магазины. Мужчины как обычно набирают не то, что нам необходимо…

Одним словом, она нас уговорила, и я сказал ей:

— Ну что сама напросилась. Тогда не пищи! И чтобы в течение двадцати минут всё подготовила для поездки и переодевайся в самую тёплую одежду.

На что она ответила:

— Дядя Толь да вы что! У меня всё уже давно приготовлено. Одеться мне достаточно и пяти минут.

Пока мы обедали и отдыхали, Максим с Игорем при помощи женщин, разгрузили все сани. Причём все товары, набранные нами из магазина, были занесены в дом. Восторгам женщин не было предела, особенно когда увидели Французские духи. Они устроили целый базар, подбирая себе понравившиеся флаконы, и естественно перенюхали все ароматы. Так, что в столовой установился запах парфюмерной лавки.

К трём часам дня, мы всё-таки полностью собрались, загрузили в сани продукты и выехали в Серпухов. Когда ехали, Таня с большим интересом смотрела по сторонам. Она впервые за долгое время, выехала за территорию посёлка.

На барже нас уже ждали — у погрузчика уже был загружен ковш углём, оставалось только насыпать в ёмкость саней. Я первый подогнал свои сани к погрузке и их загрузили в течение десяти минут, раза в два дольше загружали Сашины сани, таким образом, мы всё подготовили к завтрашней поездке с самого утра.

В это время Таня вместе с Валерой, пошли осматривать нашу каюту, захватив с собой все привезённые запасы. Мы, тоже перекурив, направились туда же. Там нас встречал уже накрытый, праздничный стол, это Таня расстаралась. Она даже привезла с собой две бутылки коньяка и две банки икры и сейчас заканчивала делать бутерброды. Все, восторженно крича, бросились занимать свои места, даже мы с Сашей, хотя вроде бы плотно пообедали дома — с воодушевлением уселись за стол.

Организовать для нас праздничный ужин, наверное, договорились наши женщины. И уговорили Машу, которая в отсутствии Володи заведовала нашими запасами, выделить эти деликатесы — которые мы решили использовать только по праздникам. После обмытия, успешного начала этапа по перевозке угля и приезда к нам Тани. Мы начали серьёзный разговор, по поводу того, что такое количество людей, здесь уже не нужно. Лучше усилить двумя человеками разгрузку угля. Теперь она занимала в несколько раз больше времени, чем механизированная загрузка.

Договорились отправить домой Володю и Сашу, тем более что скоро Вика должна была рожать, и ему стоило там находиться. Здесь он всё равно был как на иголках. Возить уголь буду я и Коля, он тоже умел ездить на снегоходе и тем более являлся хорошим автомехаником. Флюр будет вести взрывные работы, Валера на погрузчике грузить уголь. Сергей будет ему помогать — если нужно будет разбивать крупные куски, а так же просверливать шурфы для закладки взрывчатки.

Эвакуацию двух человек, решили произвести послезавтра, а завтра после первой ездки с углём, поехать опять в город, на вокзальную площадь и снова пошарить по магазинам. Загрузить оба прицепа товаром, и уже с этим, не очень тяжёлым грузом, с утра вывезти Сашу и Володю домой.

Обговорив всё это, мы улеглись спать, тем более мне и Николаю нужно было вставать пораньше, чтобы вернуться часам к одиннадцати. Мародерствовать по магазинам было лучше в светлое время суток.

Мы с Колей встали в семь часов утра, попили горячий чай с бутербродами и уже в половине восьмого повезли уголь домой, на улице было не очень холодно — 11 градусов, снега не было. Двигались мы по своим следам — не очень быстро, было ещё темно.

Когда приехали домой, ещё не было и девяти часов, все спали, только дежурная Наташа бодрствовала. Отправив её будить Максима и Игоря для разгрузки угля, мы с Колей уселись за стол и пока они одевались, пили горячий чай и отогревались после поездки. Потом вместе с ребятами пошли разгружать сани, разгрузили мы их довольно быстро всего за один час. Затем ещё немного погревшись в половине одиннадцатого, уже налегке, выехали обратно на баржу.

Нашего приезда, ребята и Таня уже с нетерпением ждали. Мы договорились, что теперь к вокзалу поедут Флюр, Таня, Володя и Сергей. Флюр поедет как ветеран, знающий дорогу. Даже не глуша снегоходов, только выметя из саней угольную пыль, они расселись и поехали в сторону вокзала.

Мы, оставшись втроём, пошли в каюту погрелись, а, потом, не выдержав безделья, направились работать. Загрузили углём ковш погрузчика и подготовили кучу размельчённого угля, для вторичной загрузки. После чего пошли в тёплую каюту, ждать возвращения ребят.

Они приехали только в пятом часу вечера, когда уже стало темно. К этому времени мы уже пообедали. Все съездившие в магазин были довольны, а Таня так просто светилась от счастья. Оба санных прицепа были забиты товаром и по нашему примеру обмотаны тканью, чтобы не рассыпались.

Приехавшие начали взахлёб рассказывать, что они набрали и в каких магазинах были. Оказывается, они не стали даже заглядывать в проверенный нами магазин, а начали проверять другие здания. И нашли два почти, что не разграбленных магазина. Один большой универсальный магазин, которым была особенно довольна Таня. Там по её указаниям был наполнен один санный прицеп. Она уверяла, — что все женщины будут очень рады этим вещам. Другие сани нагружали товаром выбранным мужчинами. Это были в основном инструменты и оборудование, из обнаруженного инструментального магазинчика. А так же много вещей из отдела туристических товаров, универмага. Ребята там даже нашли, американскую бензиновую плитку, а также много сухого топлива. Володя, зачем то взял, спиннинг и две фирменные катушки к нему. Я даже пошутил:

— Вован ты что — офанорел! Собираешься ловить подснежную рыбу?

Он как-то нехотя ответил:

— Анатоль! Сердцу не прикажешь! Я давно мечтал о таком спиннинге.

В этом же универмаге ребята взяли четыре пары горных лыж, с ботинками и креплениями, а так же две пары обычных широких лыж. Горным лыжам я был особенно рад, они были короткие, и в них было удобнее работать.

После того как они перекусили, я предложил:

— Может, не будем тянуть, кота за одно место. Давайте сегодня отвезём всё домой, чтобы завтра не тратить время. Тем более мы с Колей хорошо отдохнули и готовы даже в темноте вести снегоходы. Если выедим прямо сейчас, то — около восьми часов уже будем дома. Там мы переночуем, а завтра пораньше приедем обратно за углём.

Все согласились и Володя начал собирать свои вещи, Саша уже давно всё приготовил. Выехали мы в половине седьмого, дома были уже в восемь часов вечера и пока все остальные разгружали сани, мы с Колей поужинали и отогрелись. Дома было всё в порядке, у Вики тоже было всё хорошо, это я узнал, поговорив с Игорем и поднявшись с Машей к ней в комнату. Вика обрадовалась, что Саша остаётся дома, рядом с ней.

Спать я лег не очень поздно, чтобы завтра пораньше выехать. Перед этим без очереди и вне графика сходил — принял горячий душ. Ради нашей рабочей бригады, были сдвинуты все графики, чтобы дать возможность всем нам от души помыться.

Глава 6

Встал я по будильнику в семь часов утра. Дежурная, а сегодня это была Катя, уже нам приготовила горячий завтрак. Мы с Колей быстро перекусили и уже в половине восьмого тронулись обратно к нашей барже. Там нас уже ждали и пока мы с Колей отогревались в каюте. загрузили наши сани, и в половине десятого мы тронулись обратно домой.

Таким челночным методом мы делали по три ездки за один день и это продолжалось в течение недели. При этом ночевали мы всегда дома. В этом была польза и для ребят остающихся ночевать в каюте баржи. Всё-таки когда мы собирались вместе, там было тесновато, а для проживания четверых она была в самый раз.

На седьмой день этой работы, когда мы делали вторую ездку с углём, уже не далеко от дома, мой снегоход сильно затрясло, да так, что меня чуть не выкинуло из седла. Потом он заглох и остановился, а из двигателя повалил какой-то дым. Я быстро выключил зажигание и спрыгнул с него прямо в снег. Подъехал Николай — он двигался позади меня. Остановившись невдалеке, надев лыжи, подъехал ко мне и начал осматривать снегоход.

Осматривал его он минут десять, потом поставив сидения на место, сказал:

— Всё, кина не будет — киньщик, спился. Финита ля комедия!

Потом уже другим голосом, продолжил:

— Поломка серьёзная и вряд ли мы сможем восстановить снегоход, вся трансмиссия разнесена. Надо менять и вал, и подшипники и это только на первый взгляд.

Мы отцепили оба прицепа, Коля взял мой снегоход на буксир и мы поехали домой. Приехав, собрались на мужской совет — что будем делать дальше. Я был однозначно за сворачивание операции по завозу угля и эвакуации с баржи всех людей. Топлива у нас на этот год хватит. На следующий год, скорее всего тоже. А риск потерять на перевозке угля последний снегоход, был очень большой. Всё-таки для них груз слишком тяжёл. К тому же одним снегоходом мы всё равно много угля не вывезем, а эвакуироваться без него с баржи, это было очень непросто. Тем более если температура понизится — всё-таки расстояние превышало сорок километров. Я предложил:

— Давайте лучше привезём ещё две дизельные печки из Серпухова. У нас в наличии довольно много неиспользуемого дизтоплива и его вполне хватит на предстоящую зиму. А чтобы пока не откапывать бензовоз с нашим основным запасом дизтоплива, можно привезти с заправки несколько бочек солярки.

Все согласились с моими доводами и решили, что сейчас Николай поедет и всё-таки довезёт сюда сани с углём. Завтра с утра он начнёт эвакуацию людей и оборудования. Будем возить по два человека за раз, один из них в санях. Ещё завтра нужно поехать в Серпухов и там демонтировать одну дизельную печь в кунге и привезти её домой. Вторую печь возьмём с баржи и снимем ее, когда поедет последняя партия эвакуированных людей.

После этой выработки программы действий, Николай отправился за первыми санями с углём и через полчаса привёз их. Пока мы разгружали эти сани, он привёз вторые и пошёл греться. После разгрузки всего угля, Николай сразу же, зацепив большие сани, поехал на баржу. Шел четвёртый час дня, пока было ещё светло, снега не было, температура была -11 градусов.

Как только уехал Николай, начала рожать Вика. Роды принимали Игорь и его жена Надя. Все женщины бегали, помогая им — принося горячую воду, простыни, выполняя все распоряжения Игоря. Мы же сидели внизу в столовой и переживали… Наконец часа через два пришёл Игорь и торжественно поздравил, отца и деда с рождением наследника — мальчика. Вес его при рождении составил — 4 килограмма, роды прошли очень хорошо и состояние матери и ребёнка, прекрасные. Мы, было, кинулись на второй этаж к Вике, но он запретил сказав:

— Вы что ополоумели? Сейчас нельзя, Вика спит утомлённая родами и малыш тоже. Все посещения можно будет проводить завтра, да и то недолго. Перед этим я буду лично всех дезинфицировать. Всю ночь у Вики будет дежурить Надя, а Никитой пока будут заниматься Галя с Ириной. Надю будет сменять Наташа.

Потом он нас строго оглядел и спросил:

— Да! Точно неодекваты! Где мой налитый стакан? Почему ещё не накрыт стол? Я сейчас с большим удовольствием принял бы грамм сто пятьдесят коньячку.

Все засуетились, накрывая стол, а я с Володей пошли в подвал за выпивкой и банками с закуской. Решили не экономить — за такое событие, достать самое лучшее. В общем, стол у нас получился шикарный.

Это событие мы отмечали до двенадцати часов ночи, празднуя рождение нового члена нашего коллектива, нашей семьи, моего внука. Имя своему сыну Саша собирался дать, не раньше, чем ещё раз посоветуется с Викой. За вечер он несколько раз бегал наверх, пытался посмотреть на состояние жены и своего сына, но Надя его не пускала и всё время прогоняла.

Наконец после двенадцати часов ночи, все угомонились и разошлись спать. Саша остался ночевать в столовой. Мы с Машей тоже пошли к себе в комнату, хотя нам жутко хотелось посмотреть на дочь и увидеть внука.

Утром, когда я, встав в девять часов, пошёл умываться, услышал из комнаты, где жили Вика с Сашей, писклявый детский плачь. Не удержавшись, заглянул туда. Там уже был Саша, в руках он держал закутанного в пелёнки младенца, тот кричал, а Саша глупо улыбался. Вика сидела на кровати, полураздетая и тоже улыбалась. Посередине комнаты стоял Игорь в белом халате, увидев меня, он сказал:

— А! Вот и дедуля нарисовался. Батя, ты же знаешь, что сразу всем приходить нельзя, только по одному и после дезинфекции. Но ладно! Издали и недолго так уж, и быть посмотри.

Саша вдруг поднёс ребёнка ко мне, тот перестал кричать и начал с интересом меня разглядывать. Потом попытался своей ручонкой схватить меня за нос — все засмеялись, я впрочем, тоже.

Потом пришла Маша, она уже была в белом, чистом халате и в самодельных бахилах. Она принесла тазик с тёплой водой. Они собирались помыть ребёнка и нас с Сашей выгнали из комнаты.

Мы пошли вниз в столовую, завтракать. Потом сидели в столовой и до приезда Николая с баржи, играли в карты. Вика и ребёнок уснули, и Саша тоже сидел с нами, потом он сказал:

— Ночью никак не мог уснуть… Всё думал, какое имя выбрать малышу. И утром мы с женой всё-таки решили назвать первенца, Ваней, в честь моего отца.

Я был согласен. Маша уже называла его Ванечкой — умиляясь, как он крепко спит и, какой он хорошенький.

Наши первые эвакуированные прибыли в два часа дня. Это были Сергей и Таня. Её везли укутанную в одеяла в санях, вместе с печкой и некоторыми другими вещами. Пока ехали, она всё равно замерзла, и мы им с Сергеем сразу налили по сто грамм коньяка, а Коле большую кружку горячего чая. И рассказали о прибавление в нашем коллективе. Они обрадовались и даже забыли о внезапной эвакуации. Это как-то потеряло своё значение — перед таким событием, как появление нового человека. Тем более на фоне такого явления, как исчезновения нашего привычного, старого доброго, и уютного мира.

Николай погрелся с полчаса, выпил чай с несколькими бутербродами и отправился в следующий рейс. Он сказал:

— На барже сейчас аврал. Ребята, узнав про то, что перевозка угля прекращается, решили откачать всё дизтопливо. Штук двадцать пустых бочек они нашли, когда ездили к ангарам демонтировать печь в Кунге. Поэтому я или Флюр, пока будем возить дизтопливо. Они только после его вывоза, будут сами эвакуироваться и снимать печь в каюте.

Я с этим согласился.

Вечером, на снегоходе с бочкой дизтоплива, вместо Коли, приехал Флюр. Он уже знал про рождение Ваньки и поздравил Сашу и меня. Мы его, ещё даже не умывшегося, усадили за стол и налили штрафной стакан коньяка. За друга, ставшего отцом, за Ваньку, за меня, ставшего дедом. Только потом, отпустили в душ мыться. Обратно он пришёл и просидел с нами до одиннадцати часов вечера, пока Катя не увела его в комнату спать.

На завтра договорились, что за дизтопливом пока буду ездить я — Флюр пускай немного отдохнёт. Поэтому чтобы встать пораньше, я вслед за Флюром, направился спать.

Выехал рано и к барже подъехал без пятнадцати минут восемь. Ребята не спали, и бочка с дизтопливом была уже налита и лежала в ковше погрузчика готовая к укладке в сани. Но как сказал Валера:

— Батя, придётся ещё немного прокатиться. Нужно привезти ещё несколько пустых бочек из ангара.

Он сел на пассажирское место снегохода, и мы поехали к ангарам. Всего мы на сани загрузили восемь пустых бочек, обвязав их верёвкой, чтобы не рассыпались. Подвезя их к Барже, разгрузили на деревянной площадке, где стоял погрузчик. Николай, сладко потягиваясь, сказал:

— Ах, хорошо! А что! Качаем насосом дизтопливо прямо сюда, предварительно поставив пустую бочку в ковш погрузчика. Поэтому физических усилий практически не применяем. Живём здесь как на курорте. Еду нам привозят уже готовую, остаётся её только разогреть. Ещё бы сюда спиртное и женщин, вообще бы отсюда никуда не уезжал.

Посмеявшись вместе со всеми, я спросил:

— Примерно сколько здесь ещё осталось солярки?

Валера, немного помолчав, ответил:

— Точно сказать трудно, но скорее всего ещё бочек на десять.

— Значит ещё четыре дня отдыха здесь вам обеспечено, — заметил я. После этого разговора Коля загрузил погрузчиком полную бочку в сани и я поехал её отвозить домой.

Всего за этот день сделал три рейса, погода была хорошая, и на улице было не холодно, температура была всего -11 градусов. На следующий день вывозом дизтоплива занялся Флюр, так мы, с ним меняя друг-друга, за четыре дня вывезли двенадцать бочек солярки. На пятый день дизтопливо закончилось, и Флюр тремя рейсами вывез ребят. Кроме этого, некоторое оборудование и хозяйственные вещи, а также остатки продуктов, которые нашли на самоходной барже, Володя их оприходовал и перенёс в подвал.

После последней ездки Флюра, мы договорились устроить день отдыха, а потом пока температура не начала сильно опускаться, заняться заготовкой дров. И кроме этого решили, что кто-нибудь один, будет ездить на бензозаправку и в бочке привозить бензин.

На следующее утро, начался день безделья. Мы вчетвером до одиннадцати часов вечера с перерывами на обед и ужин, играли то в преферанс, то в домино. Остальные в основном смотрели телевизор и слушали музыку, иногда собирались в Викиной комнате позаниматься с младенцем. Одним словом, кроме Вики и дежурной Ирины, все весело бездельничали.

Со следующего дня опять начались, серые трудовые будни. Пока не стало совсем холодно, мы решили по максимуму заготовить дров и топить только ими. Пока температура не опустится ниже минус сорока градусов, потом топить торфяными брикетами. Из нашего опыта стало ясно, что чтобы поддерживать комфортную температуру в доме, когда на улице ниже минус пятидесяти градусов, дровами и брикетами не удаётся. Только уголь давал достаточную температуру.

Если температура опускалась ниже минус восьмидесяти градусов, то, даже топя обе печки углём и включая дополнительно дизельную печку, нам не удавалось по всему дому удерживать нужную температуру. Задействую все ресурсы, включая электрическое отопление, мы поддерживали температуру в 19–20 градусов, только на первом этаже, без сеней и на втором в спальнях. Третий этаж приходилось закрывать и утеплять двери ведущие туда. Поэтому мы и решили экономить уголь. Тем более после этой досадной поломки снегохода. На менее холодный период договорились заготовить побольше дров.

Всего у нас с учетом привоза с баржи, оставалось примерно сорок тонн угля. Исходя из предыдущего опыта, нам должно было хватить наличного угля, года на полтора. Если конечно мы будем пользоваться им в самые холодные месяцы. В крайнем случае, можно было пользоваться торфяными брикетами, они давали тепла побольше, чем дрова, но все-таки гораздо меньше чем уголь.

Если прямо сказать — мне хотелось для спокойствия иметь четырёхлетний запаса угля, а продуктов лет на пять. Сейчас как мы рассчитали с Володей, нашего запаса продуктов, при норме в день — 2500 калорий на человека, должно было хватить на три года, примерно на такой же срок у нас был запас витаминов. Но я помнил самые пессимистические прогнозы из интернета. Там говорилось, — что похолодание может продлиться и десять лет. Поэтому я не хотел успокаиваться имеющимися запасами, а стремился любыми путями их повысить. В наших условиях, повысить их можно, только если имеется мобильность. Сейчас она могла быть достигнута только при помощи снегоходов, или вездеходов которые не увязнут в этом снегу.

Мы потеряли половину своей мобильности и не только мобильности, но и безопасности при передвижении. У нас уже не было страховки на случай аварии или поломки снегохода. Поэтому меня так и расстроила произошедшая неисправимая поломка.

Теперь у меня в голове засела навязчивая мысль, где взять ещё один снегоход или вездеход. В этот день я за игрой в карты, всё время приставал к Володе и Николаю, говоря:

— Мужики! Вы же отличные инженеры и механики. Что же не можете придумать, как нам сделать вездеход, чтобы он не проваливался в снег и мог перевозить грузы. У нас же полно различных автомобилей, я бы даже сказал — хоть жопой жуй. Может можно, что-либо придумать? Типа широких гусениц надеваемых вместо колёс. Кроме этого на обочине лежит подбитый БМД. Гусеницы у него не повреждены. Может быть, их можно будет, как то расширить и приспособить на какой-нибудь автомобиль.

Николай посмотрел на меня, каким-то отстраненным взглядом и сказал:

— Анатоль! Не строй из себя самого умного. Я об этом уже думал и мысли кое, какие есть. Этим вопросом, когда всё успокоится, надо заняться плотнее.

Володя, в это время залетевший на мизере, бросил карты на стол, чертыхнулся и сказал:

— Тьфу! Опять Толь ты меня сбил. Специально что ли находишь время, когда нужно нарушить мыслительный процесс и озадачить? Давай лучше, когда заготовим дрова и навозим бензин — соберёмся все, кто что-то понимает в технике, и устроим мозговой штурм, по этой проблеме. А сейчас пороть горячку незачем.

На следующий день мы начали заготовку дров — по моим расчётам нам надо было их заготовить не менее тридцати кубометров. Пока одна партия в четыре человека с двумя бензопилами и топорами, поехала на лыжах в лес валить деревья, мы с Володей и Максимом, помогли Флюру подготовиться к поездке за бензином. Установили в санях, пустую бочку, чтобы она не смогла завалиться при движении. Один он должен был справиться — бензогенератор на заправке был, всё осталось подключённым. Надо было только завести генератор, подъехать к бензоколонке и прямо в санях заправить бочку. Единственная сложность могла возникнуть, если вырытый нами съезд, засыпало снегом, но Флюр парень здоровый — откопает.

Большие сани мы оставили для перевозки чурок, чем втроём, после отъезда Флюра и занялись. Когда мы подъехали к ребятам, они уже завалили несколько деревьев и распилили их на чурки. Нам оставалось их только грузить и отвозить в сарай. Там на первом этаже был устроен дровяной склад. Мы просто скидывали чурки вниз, где женщины их, при помощи электрического дровокола, Канадского производства, раскалывали на поленья и укладывали получившиеся дрова на полки.

Этим мы занимались весь световой день, до четырёх часов, с несколькими перерывами на обогрев, обедать мы решили после четырёх, когда станет темно. В три часа приехал Флюр с бочкой бензина, как всегда ерничая, изрёк:

— Да! Удружили вы мне! Я-то думал, прокачусь на снегоходе, полюбуюсь природой. Глядишь, какая-нибудь умная мысль в голову прейдет. А в итоге — весь измучился. Получил контрастный удар по моему бедному организму — сначала замёрз, потом вспотел, а затем снова замёрз. Так что батя, мне сегодня полагается спецпаёк. Прошу замолвить за меня слово нашему железному суперинтенданту.

А потом уже серьёзно сказал:

— Да! Пришлось немного поработать, очищая въезд, но зато завтра уже спокойно сделаю ездки три.

После обеда, мы, сменяясь до восьми, докалывали и раскладывали дрова, которые не успели доделать наши женщины. За день мы заготовили около двух кубов дров. В таком темпе мы работали две недели, пока не начало холодать, температура уже не подымалась выше — 25 градусов.

Флюр за это время перевёз двадцать шесть бочек бензина. Его мы переливали в большую пластиковую ёмкость, которую нашли на одном из участков нашего посёлка. Она была объёмом 12 кубометров и предназначена была для создания индивидуальной канализационной системы. Её мы вкопали в снег, перед большими воротами гаража с выводным шлангом от днища этой ёмкости прямо внутрь гаража. Бензин самотёком попадал в этот шланг, на конце которого мы поставили два крана подряд, на всякий случай, чтобы не было утечки. Теперь было удобно наполнять канистры, открыл краны и заполняй, сколько тебе надо. Заполнять бензином эту ёмкость было тоже удобно, просто отвинчиваешь крышку, опрокидываешь бочку и ждешь, пока не вытекает весь бензин. Бочки мы подымали и опрокидывали, при помощи тали которую для этого сняли с нашей системы по подъёму фляг с отходами. Таким образом, мы залили в эту ёмкость шесть с половиной тысяч литров бензина.

Я был очень рад этому, потому что даже в том случае если случится авария ветряка, мы довольно продолжительное время, сможем получать электричество от бензогенераторов.

Наконец к двадцатому августа, мы закончили всю эту тяжёлую работу. Все были вымотаны и мы опять решили устроить выходные, но уже не один, а три дня было решено отдыхать — выполнять только текущие хозяйственные работы.

На второй день отдыха, мы вшестером: Я, Володя, Коля, Саша, Флюр и Валера, собрались в столовой и под большой самовар чая, устроили мозговой штурм, по выработки проекта вездехода, который смог бы ездить по этому снегу. Мы два дня подряд обсуждали эту проблему.

Конструктивное решение этой задачи было у Николая, а весь вопрос у нас упирался из чего делать гусеницы — если использовать от БМД то они были узкие и достаточно тяжёлые, их нужно было, как то сделать шире. Одним словом весь наш мозговой штурм, заходил в тупик. Пока на третий день этих выходных, Флюр не задал всем вопрос:

— Ну что, мозгоизвращенцы? У меня впечатление, что ваши мозги уже эволюционировали в кость. Давайте я вам буду задавать наводящие вопросы. Заодно проверим вашу память и наблюдательность. Вопрос первый — хорошо ли помните ту производственную базу в Серпухове?

Мы естественно ответили утвердительно, тогда он начал спрашивать дальше:

— Кто обратил внимание на ангар, где изготавливали рольставни и на запасы комплектующих для этого производства?

Все ангары осматривали кроме него, пожалуй, только Саша и я, но у меня, как то этот ангар выпал из памяти, просто по моемому мнению там для нас не было ничего интересного. Саша, правда, сказал:

— Я видел и всё прекрасно помню. Особенно хорошо врезалось в память, это когда ты полез на полки и тебе на бошку свалилась куча этих железяк. Если бы не толстая шапка, сейчас мне бы пришлось тебя кормить из ложечки.

Потом Саша немного помолчал — затем хлопнул себя ладонью по голове и вскрикнул:

— Ба! Вот когда ты стал таким умным!

Мы громко засмеялись, Флюр громче всех, а потом он уже серьёзно продолжил:

— Там лежит большое количество, как готовых рольставень, так и заготовок, а эти заготовки из специального дюралюминиевого профиля и могут быть идеальной несущей конструкцией для гусениц. Они лёгкие и очень крепкие, к тому же уже подобранные по длине и там имеются, точно вымеренные технологические отверстия.

Все очень заинтересовались этим предложением и решили, что завтра Николай и Флюр на снегоходе с санями поедут в Серпухов. И там полностью загрузятся этими профилями и другими могущими понадобиться деталями. А мы начнём откапывать БМД и Японскую грузовую машину ИСУЗУ. По мнению Николая, она лучше всех подходила для наших целей.

Двадцать четвёртого августа в десять часов утра Флюр и Николай отправились в Серпухов, на улице ещё только начинало светлеть, температура была -20 градуса. Остальные мужчины, а так же молодые девушки, разделившись на две бригады, вышли на раскопки БМД и грузовика ИСУЗУ. Работа шла медленно, через каждый час ходили греться. Но мы решили откопать их до наступления больших холодов. И, по крайней мере, у БМД демонтировать всю гусеничную группу. Чтобы уже в самые холода, когда нельзя будет выйти на улицу, и в принципе делать было нечего, заняться в сенях адаптацией её, для установки на грузовик. Поэтому после обеда, мы кинули все силы на откопку БМД и работали уже непрерывно, меняясь бригадами, через каждые сорок пять минут. Для работы после наступления темноты, принесли бензогенератор и установили прожектора.

Флюр и Коля приехали, когда было уже темно, сани у них были полностью загружены разными железками и резиновыми накладками на отвалы снегоуборочной техники. Николай рассказал:

— Надо же какие мы всё-таки зашоренные на продуктах и топливе. Сейчас приехали с другой задачей, и нашли много чего интересного на этом предприятии. На многие нужные вещи мы раньше даже и не обращали внимания. Туда придется ездить ещё не один раз — для подбора материалов и изготовления на имеющихся там станках, нужных нам деталей. Поэтому опять придётся делать временную базу в кунге, где осталась дизельная печь. Сегодня мы уже этот кунг обжили — топили печку целый день привезённым дизтопливом. А вообще зря мы оттуда всё вывезли, теперь придётся везти всё обратно. Ещё там необходим Валера, чтобы подключить обрабатывающие станки к бензогенератору — все эти станки рассчитаны на 380 вольт.

К тому времени, когда ребята заканчивали рассказ о поездке в Серпухов, подошла очередь нашей бригады, идти на работу по раскопке БМД. Как сказал подошедший Саша:

— Мы лопатами уже начали прощупывать гусеницы.

Я решил, что после смены нашей бригады все работы на сегодня мы заканчиваем, а разбираться с демонтажём гусениц будем завтра. Бригада Саши пошла в дом, отогреваться, мыться и отдыхать, а наша бригада пошла, заканчивать очищать гусеницы БМД от снега. Примерно через час мы все закончили и тоже вернулись домой в тепло.

Во время ужина и после него мы продолжали обсуждать наши дальнейшие действия по созданию снежного вездехода. Сейчас всё упиралось в способ крепления и монтаж гусениц от БМД на грузовик. Кроме ведущей звёздочки, направляющего ленивца и опорных катков БМД, Коле нужно было изучить и раму грузовика. Для этого нам нужно было всё-таки его полностью откапывать. И кроме этого, до наступления больших холодов, нужно было завершить все дела в Серпухове и вывезти все комплектующие для изготовления вездехода.

Поэтому мы решили, что завтра с утра Флюр и Валера, взяв пустую бочку, поедут на заправочную станцию, зальют там дизтопливо и прямо оттуда отвезут топливо в Серпухов. Там Валера посмотрит, что можно сделать для подачи электричества на станки. В это время Флюр должен съездить на железнодорожную станцию, в магазин, торговавший спортивными товарами и взять несколько досок для сноуборда. Из них мы собирались сделать направляющие полозья для вездехода. Потом они загрузятся в ангаре дюралевыми профилями и поедут домой.

Остальные в это время займутся, демонтажем гусениц БМД и откопкой грузовика ИСУЗУ, после чего с него надо будет снять кузов, и промерить точно все размеры рамы и передающих движение устройств.

Для того чтобы было не холодно заниматься демонтажём гусениц БМД. решили вырытый котлован перекрыть временным навесом а внутри установить дизельную печь, потом этот навес установить над откопанным грузовиком.

На следующее утро встали рано, работы предстояло много и к тому же приближались экстремально низкие температуры. В девять часов утра, когда было ещё темно, мы все занялись запланированными работами. Моя бригада начала устанавливать навес над откопанным БМД, делали его по принципу наших подснежных переходов, перекрытием служил половой брус, сверху на который укладывали листы металлочерепицы.

К обеду мы полностью закрыли выкопанный котлован, установили дизельную печку прямо на днище БМД и даже выезд из котлована занавесили куском брезента. Бригада Саши без видимого результата продолжала откапывать грузовик.

После обеда Николай, Володя и Я, включив печку и вдобавок электрический калорифер, начали демонтаж гусениц БМД, остальные члены моей бригады, были брошены на ускорение работ по откопке грузовика. Мы работали в довольно комфортных условиях, в нашем подснежном цеху установилась температура не ниже — 5 градусов, а вблизи печки была вообще плюсовая температура, на улице в это время было 22 градуса холода.

При помощи кувалды, и как говорится какой то матери, мы довольно быстро сняли оба трака и разделили их на несколько частей, чтобы было удобно транспортировать. Нами было ещё не до конца решено, изготавливать ли самим полностью гусеничный движитель, или использовать трак от БМД. Просто для уширения закрепив на него профиля от рольставень. Правда для этого их нужно было, как то облегчить и насверлить много отверстий в звеньях трака для их крепежа.

Например, я выступал за то чтобы сделать оба варианта, а в процессе эксплуатации уже определиться какой вариант лучше. Время зимой было много, делать было особо нечего и почему бы не изготовить оба варианта трака. Тем более что всю остальную систему: звёздочки, направляющие, катки, собирались использовать с БМД — только в Серпухове изготовить переходники, для снятия крутящего момента с оси ИСУЗУ. К восьми часам вечера, мы с помощью вернувшихся из Серпухова ребят, полностью демонтировали всю гусеничную группу и поехали на лыжах домой.

Вторая бригада, уже была дома и отогревалась после работы на морозе, они дошли до кабины грузовика и обещали завтра к обеду полностью его откопать. Флюр с Валерой с успехом вернулись из города, привезли всё намеченное. Валера наладил электроснабжение станков, ему не пришлось изготавливать никакого устройства. Он нашёл в одном из ангаров уже готовую систему и всё полностью подготовил для начала работ на станках.

На следующее утро, все встали опять рано и к девяти часам утра уже были готовы начинать работу. Мы решили, что Флюр и Володя, захватив необходимые для организации временной базы запасы, а также несколько снятых частей трака от БМД, отправятся в Серпухов. Там Володя на станке начнёт стачивать звенья трака, таким образом, уменьшая их толщину и вес. Флюр же опять загрузившись профилями от рольставень, приедет домой. А завтра на подмогу Володе — привезёт меня или Николая. Это зависело от того сможет ли Коля сегодня промерить все нужные параметры у грузовика и нарисовать нужные детали, которые хотел изготовить в Серпухове. Они уехали, а мы опять разделившись на две бригады, посменно чтобы не замерзнуть, продолжили откапывать грузовик.

Первоначально мы хотели гусеницы сделать на «Лэнд ровере», но там, во-первых, мешал корпус для свободного их движения, а во- вторых мы так и не придумали, как будем осуществлять повороты. А вносить изменения в трансмиссию, и подымать мосты, было очень сложно и мы с этим бы не справились. Поэтому и остановились с вариантом использовать грузовую ИСУЗУ. У неё была длинная база более четырёх метров. Было удобно установить почти, что трёхметровые гусеницы и поставить валы направляющего ленивца и опорных катков, просверлив опорную раму. К тому же ведущие задние колёса находились, гораздо ниже кузова и ничто не мешало гусенице свободно двигаться. Коля хотел, вместо задних колёс поставить ведущую звёздочку от БМД. Вместо передних колёс, для поворотов планировалось закрепить там доски для сноуборда, они были достаточно широкие, лёгкие и очень крепкие — изготовлены из композиционных материалов. И кроме того ИСУЗУ была совсем ещё новая Японская машина, на спидометре у неё был пробег меньше десяти тысяч километров.

До обеда мы завершили откопку грузовика от снега и после обеда начали возводить навес над автомобилем, уже сделанную крышу над БМД разбирать не стали. Вдруг еще надо будет, что- либо снимать с разбитого броневика. А так как строительные материалы ещё были — делали этот подснежный гараж из них. Высота этого своеобразного гаража получилась больше пяти метров, ширина тоже около пяти метров. Вырытый въезд мы тоже занавесили кусками брезента, и установили внутри этого гаража дизельную печку. Николай, после того как мы откопали грузовик, измерил все нужные ему параметры рамы, потом заставил нас поднять ИСУЗИ на домкратах и снять с неё все колёса, а сам ушёл в дом доделывать свой проект вездехода. Правда после этого он несколько раз появлялся возле машины, уточняя вымеренные данные и уже часов в шесть, заставил нас снять и барабаны с задних колёс и тоже там что-то измерял. В начале девятого вечера мы закончили все работы и отправились домой.

После принятия душа, во время позднего ужина Николай сказал:

— Толя извини! Но я так и не закончил проектировать переходник, который нужно будет изготовить в Серпухове. Поэтому завтра я туда поехать пока ещё не готов. Придётся ехать тебе.

Я его успокоил и сказал:

— Да ладно, пустое это! Ты главное не спеши, в таком деле нам ошибаться нельзя. И ничего страшного, если будешь рассчитывать эту деталь несколько дней. Все равно, подтачивать звенья траков до нужной нам толщины процесс не быстрый. А в Серпухов на помощь Володе я по любому бы поехал. Так что — не парься.

После этого разговора я и Флюр направились спать, чтобы завтра выехать пораньше.

Подъём был, как и обычно, в последнее время в восемь часов, мы с Флюром были первые, которые поднялись — у всех остальных время подъема было в девять часов. Дежурная Таня заранее приготовила нам завтрак и подготовила готовые блюда на два дня, для питания в Серпухове. Позавтракав, мы поехали, загрузили в сани примерно половину оставшихся звеньев от траков БМД и направились в Серпухов, куда приехали, когда на улице стало светло.

Когда мы приехали, Володя уже вовсю работал, в мастерских этого предприятия. Производственный цех был пристроен с торца административного здания. Володя, закрепив в зажиме станка одно звено от трака, обтачивал его на абразивном круге. Просто контролируя глубину обточки. Его ноги обдувала тепловая пушка, установленная неподалёку. Нам он очень обрадовался, сказал:

— Слава Богу, что вы приехали! Одному здесь очень тоскливо и даже страшно, если вспомнить, сколько трупов лежит неподалёку. Ночью я еле уснул, даже пришлось принять двести грамм водки.

Я его успокоил сказав:

— Вован! Я тебя не узнаю! Ты же в жизни пофигист и никогда ничего не боялся. Ну ладно не волнуйся, скоро сюда приедет Николя с чертежами. Тогда тосковать и пить водку нам уже будет некогда. Ты будешь так уставать — что дойдя до кровати, будешь тут же отрубаться. Потому что генерал-мороз не ждёт и нам нужно в ближайшие десять дней заканчивать все дела на улице. Температура скоро будет ниже -40 градусов, а при ней не то, что работать, просто появиться на улице будет холодно.

Переговорив, таким образом, мы с Флюром перенесли из саней привезённые звенья от гусениц и начали тоже их обтачивать. В станочном парке этого цеха, было ещё два таких станка. Мощности бензогенератора хватило на то, чтобы включить ещё одну тепловую пушку. Так мы работали втроём до трёх часов дня, потом пошли пообедать. После чего, мы помогли загрузить сани, и Флюр поехал домой. А мы пошли продолжать трудиться. Так мы проработали до девяти часов вечера, потом замерзшие и измученные, доплелись до кунга, попили горячий чай с бутербродами, заправили печку дизтопливом и уже в полубессознательном состоянии, как я и говорил, отрубились на своих койках.

На следующее утро мы, не смотря на вчерашнюю усталость, были бодрые и отдохнувшие. Переделав всю хозяйственную работу, которую не сделали вчера, и плотно позавтракав в девять часов утра, мы пошли опять на работы в мастерские, где и работали, до самого приезда Флюра и Николая. После их приезда помогли перенести привезённые детали от гусениц в мастерские и потом вместе пошли обедать.

После обеда Николай, разложив на столе чертежи и компьютерные распечатки, разъяснил нам всю идею установки гусениц на грузовик. А также задачу каждого из нас по изготовлению деталей гусеничного движителя. Мы с Флюром должны были продолжать точить звенья трака. Володя и Николай, как более опытные станочники, будут делать наиболее сложные детали будущих гусениц.

После этого мини совещания, началась изматывающая потогонная работа, наперегонки с наступающими холодами. В течение шести дней мы, не разгибаясь, до девяти вечера изготавливали нужные детали. За это время Флюр три раза отвозил уже готовые комплектующие и привозил остатки разобранных гусениц, а также продукты и топливо.

Наконец десятого сентября мы всё закончили и начали эвакуацию. Температура уже твёрдо опустилась ниже двадцати пяти градусов мороза. Поэтому решили в санях ни кого не возить, тем более нужно было вывезти ещё довольно много изготовленных деталей гусениц. Первым, Флюр вывез Николая, на следующий день с утра Володю, а после обеда меня и остатки изготовленных деталей. Топливо и всё жизнеобеспечивающее оборудование мы оставили на месте, вдруг оно нам здесь ещё пригодится.

Приехав домой, мы два дня отдыхали. Отмывались в горячем душе, отсыпались и интеллектуально развлекались — играя в преферанс. Больше ничего не делали, от хозяйственных работ нас освободили.

Потом, хотя температура постоянно понижалась, продолжали заниматься установкой на грузовик изготовленных деталей. В нашем импровизированном гараже при включенной печке и работающей тепловой пушке, температура редко опускалась ниже —8 градусов. Этим мы занимались до 20 октября и всё-таки смонтировали всё необходимое оборудование для превращения нашего грузовика в гусеничный снегоход. Оставалось изготовить сами траки гусениц и одеть их на ИСУЗИ. Мы установили и лыжи на передние колёса, изготовив их из досок для сноуборда.

После двадцатого октября температура опустилась уже ниже минус тридцати пяти градусов, и мы прекратили все работы на улице. Работы по изготовлению траков для гусениц мы начали проводить в доме в сенях. Первоначально собрали модифицированные траки от БМД и перенесли их в гараж. Потом начали изготавливать, полностью разработанные Николаем и Володей траки исключительно из дюралевых профилей, резиновых накладок на отвалы снегоуборочной техники и деталей, изготовленных нами в Серпухове.

В сенях у нас образовался целый производственный цех, и практически там проводило время всё наше мужское население. Гибкое крепление дюралевых профилей требовало много кропотливой работы, через один профиль, мы прокладывали резиновую полосу, чтобы она выступала сантиметра на три за внешнюю поверхность трака, получался хороший грунтозацеп. Их мы жёстко, болтами стягивали между двух профилей, получалось как бы единое звено. Металлическими кольцами, нарезанными из толстых пружин, скрепляли соседние звенья, чтобы они могли свободно двигаться. Потом Коля их, аккуратно сваривая, превращал в кольца. И все это, для придания большей крепости и эластичности, стягивало вместе четыре металлических тросика, пропущенных в имеющиеся на каждом профиле отверстия.

По мнению наших экспертов, такая конструкция должна была удержать ИСУЗИ с грузом в три тонны, даже на рыхлом снегу, не давая ему закопаться в снег. Что касается гусениц изготовленных на основе траков от БМД — то там грузоподъемность нашего грузовика снижалась на пятьсот килограмм. Все эти расчеты на компьютере делал Володя при участии Гали и Кати.

Этим проектом и еще текущими хозяйственными делами мы занимались до самого Нового года. Кроме этого у нас начались неприятности. Практически все начали болеть, то простуда, то обострения старых болезней. У многих портилась кожа, появлялись фурункулы. Игорь сделал вывод: что, скорее всего это всё от нехватки Солнечного света и от однообразного питания. Как-то вечером он сказал:

— Заявляю официально как врач. Нужно когда потеплеет, обязательно съездить в Пущинскую больницу и привезти оттуда, ультрафиолетовые и инфракрасные облучающие лампы. И обязать каждого по двадцать минут в день проходить облучение ими.

Для улучшения питания, мы решили на Новый год, забить одного поросёнка, тем более он уже превратился в сто пятидесяти килограммового хряка. К тому же заготовленный для свиней корм уже кончался.

После отказа канализации в конце ноября, мы перешли полностью на зимний режим существования, с ежедневным выносом отходов и ограничениями в принятии душа.

Перед Новым годом температура на улице установилась в -81 градус. На праздник мы приготовили искусственную елку, её захватила Таня в Серпухове в подчищенном нами универмаге. Там же она набрала и ёлочных игрушек.

Со свежей свининой, у нас на Новый год, опять был накрыт великолепный стол, и мы опять праздновали всю ночь. Устроив целый карнавал из песен и плясок. А также в перерывах между нашим творчеством устраивая просмотры видеоклипов и юмористических видеодисков.

Глава 7

После празднования Нового года, в нашей жизни опять наступили, серые, монотонные, зимние будни — борьбы с холодом, После 15 января и до 17 февраля, температура на улице, установилась ниже ста градусов мороза. Под снегом, в наших туннелях, она иногда опускалась до -77 градусов. Нам опять пришлось ужимать своё жизненное пространство. Освободив и заблокировав третий этаж, а так же комнату ребят на первом. Температуру в Сенях, удавалось поддерживать не выше десяти градусов. Не смотря на это, мы там до марта, ежедневно ковырялись, с изготовлением самодельных траков для гусениц нашего вездехода. Их мы закончили только в середине апреля.

Ещё чем запомнилась эта зима и весна это тем, что у большинства из нас продолжались возникать различные болезни. В некоторые дни наш дом напоминал инфекционное отделение больницы, где полностью царствовал, наш доктор Игорь, который, правда, тоже иногда болел. Тогда белый халат одевала его жена Надя и устраивала ежедневный обход всех больных, давая им лекарства и делая уколы. Не обошлось и без трагедии в нашей коммуне. От болезней, обессилила и умерла наша самая юная и слабенькая девочка Даша — дочь Николая и Ирины. После этого Игорь, очень беспокоился за состояние Иры. Её организм, после этого трагического события, практически перестал бороться с болезнями. Но слава Богу, благодаря нашей заботе, особенно её сына Максима и мужа Николая, а также применению лекарства, вывезенного из лаборатории Гали, удалось вывести её из этого состояния. Не болели простудными заболеваниями, только Саша, Флюр и Вика с маленьким Ванечкой, но ребята всё равно иногда страдали фурункулёзом.

По решению Игоря начали ежедневно, каждому выдавать по двести граммов красного сухого вина, как на подводной лодке. Положение со здоровьем несколько улучшилось, но к маю у нас всё вино кончилось. После этого мы в дополнение к принимаемым ежедневно нашим витаминам, «Компливиту» и «Ундевиту», начали принимать импортные мультивитамины. Запасов, которых, по словам Игоря, нам должно хватить на десять месяцев.

Игорь высказал предположение, — что эта череда болезней связана и с тем, что мы стали редко питаться овощами. Запасы: картошки, моркови, и капусты, подходили к концу, лука оставалось тоже мало, все эти овощи мы стали очень сильно экономить, потому что других просто не осталось. Конечно, у нас был неприкосновенный запас разных овощей, но совсем небольшой, если его пустить в ход хватит максимум на месяц.

Поэтому я просто ухватился за предложение, которое высказала Маша:

— Ребята! Нужно подумать, как в подвале сделать, нечто типа огорода, с искусственным освещением.

Когда мы все собрались на большой праздничный обед 8 марта, в честь наших женщин, после окончания всех тостов и выпивки, я и начал этот разговор сказав:

— Дорогие мои! Нам обязательно нужно начинать выращивать свежие овощи, а то мы все загнемся, как Даша, от этих болезней. Но для этого нам придётся пойти на некоторое уплотнение. И эти переезды уже надолго, а не только на самое холодное время. Потому что выращивать овощи в достаточном количестве, мы сможем только в подвале, а там у нас продуктовый склад и ещё много продуктов. И больше нет другого места, куда их можно складировать, кроме как спальни ребят, на первом этаже, возле сеней. Придется нам наблюдательную комнату убирать, а кинозал устраивать здесь в столовой. Тем более наблюдать, судя по всему уже не за кем. Наблюдательную комнату, нужно будет разделить на две половины перегородкой, в одной будут жить холостые ребята, в другой девушки. Всю подготовку начнём завтра, сначала делаем перегородку, потом полки под продукты в комнате ребят, а затем переносим продукты из подвала и готовим там ёмкости, для засыпки земли под грядки.

Валера спросил:

— Батя! А где же будем брать материал, у нас доски почти закончились?

Я обратился к Володе, спрашивая его:

— Слушай Володь! Не жалко тебе отдать свой бывший дом, под разборку.

Он засмеялся, махнул рукой и сказал:

— Да ради Бога! я сам приму участие в этом.

— Вот тебе и материалы, — ответил я Валере, — одной половой доски там можно снять, кубов пятнадцать.

Тут задала вопрос Ирина:

— А где мы будем брать землю?

Я ответил:

— А это мы будем думать и вспоминать кто, что знает. Например, у меня на участке, совсем рядом с сараем, лежит восемь кубометров чернозёма. Его привезли буквально за месяц до катастрофы и Маша из этой кучи, использовала максимум один кубометр. К Володе, дней за десять до падения астероида, я видел, привезли целый КАМАЗ навоза. И есть легкодоступный запас песка у подвала, куда мы возим отходы. Мы наткнулись на большую кучу песка, когда рыли туда тоннель. Таким образом, нам надо, когда немного потеплеет, и можно будет работать на улице. Вырыть ход прямо от боковой стены сарая, закрыть его крышей и это будет продолжением наших туннелей. Рыть там совсем недалеко метра два-три. По сравнению с тем, сколько мы уже перекидали снега, это смешная, работа. Потом нужно будет выкопать шурф к навозной куче на соседнем участке. Володя перебил меня и сказал:

— К этой куче можно легко попасть и даже не надо в снегу пробивать шурф. Навоз лежит прямо возле стенки сарая, а до его крыши толщина снежного покрова составляет максимум два метра. Этот снег можно легко откидать в течение часа. Попав в сарай, бензопилой выпилить отверстие в стене и спокойно набирать навоз.

Все с большим энтузиазмом восприняли мои слова, и посыпалось масса предложений по организации посадок, что нужно делать в первую очередь, особенно разошлись женщины. Но я прекратил этот бардак, сказав:

— Что за базар — ничего не понятно! Все вопросы и предложения к Маше. Как дипломированный агроном, она будет руководителем проекта. А технической частью и самое главное организацией освещения, будет заниматься Валера.

Мы даже на это лето, освободили их от всех дежурств и других хозяйственных работ, потому, что организация огорода в подвале, являлась последней нашей надеждой на восстановление здоровья и в конечном итоге на наше выживание.

Ирина вспомнила — что и у них на участке осталась большая куча торфа, она из неё выбрала совсем немного. Мы его тоже решили откапывать, а потом перед укладкой в подвал смешивать с песком. Саша предложил, перекрикивая стоявший гвалт:

— Давайте когда сделаем вездеход, привезём из Серпухова один из погрузчиков. Им гораздо быстрее сможем всё выкопать.

И опять разговор перешёл на пуск нашего детища.

В итоге договорились, как только температура подымится выше минус тридцати градусов, начать в первую очередь доделывать его. Все наши планы, в конечном счете, упирались в его функционирование. Потому что, даже организация огорода в подвале, без создания нормально работающего вездехода, был невозможен.

Чтобы что-то выращивать, нужен был свет, а значит электричество. Если оставить дом без электрического отопления, требовалось много топлива для печей. А его кроме как на барже в Серпухове, взять было негде. На одном снегоходе мы физически не могли вывезти столько угля. И к тому же прошедшая зима была самая суровая из всех предыдущих, и мы истратили угля, больше чем я планировал. Теперь на следующую зиму нам катастрофически не хватало угля. Конечно, мы смогли бы её пережить, но истратили бы на это всё наше дизтопливо.

В общем, весь конец праздника, вылился в обсуждение всех наших проблем и путей их решения. Мы наметили, что в ближайшее время и на перспективу будем делать, и чем нам придётся пожертвовать. В конце-концов до всех дошло, что нам ни в коем случае нельзя расслабляться и скоро опять придётся работать до изнеможения. Но, несмотря на понимание всеми, что опять наступают тяжёлые времена и бесконечная работа — настроение у нас улучшилось. Мы всё-таки вскрыли гнойник наших проблем и наметили планы нашей дальнейшей жизни. Появилась надежда, что положение всё-таки нормализуется. Что мы начнём сами выращивать овощи, и не будем так зависеть от постоянно таящих запасов.

Для многих стало откровением, когда Маша рассказала о нашем неприкосновенном фонде семян. Это мы с ней договорились, что она отберёт самые хорошие экземпляры овощей и имеющиеся у нас семена. Раньше мы их использовали для посадок на даче, а так же семена злаковых, которые мы набрали в деревне. Она разложила их по банкам и закрыла в большой железный шкаф в подвале. Обычно у меня там хранилось оружие и боеприпасы.

После праздника, на следующий день, мы опять начали вставать утром по будильнику в девять часов и стали проводить работы в доме по запланированной схеме. На улице пока стояли морозы в районе пятидесяти градусов.

За март мы полностью очистили подвал от запасов продуктов, перенеся всё в бывшую спальню ребят. Так же закололи на мясо, ещё одного хряка и питались теперь свежей свининой. Кроме этого, для выхода из преследующих нас болезней, увеличили ежедневные тренировки на спортивных тренажерах. Еще поставили в подвал, дополнительно три большие лампы на 500 ватт, предназначенные для уличного освещения — их у нас была целая коробка. Кроме этого поставили две лампы в вольер к птице. Наши куры, тоже болели и были вялые, от недостатка освещённости.

Валера занялся в подвале — разводкой проводов для подключения таких ламп. Он подсчитал, что над каждым квадратным метром огорода, нужно не менее одной такой лампы. Ещё нужны были лампы, дающие ультрафиолетовый и инфракрасный свет. По его расчетам всего нужно было только на освещение не менее тридцати киловатт мощности. Мы с ним пришли к выводу — что нужно будет везти из Серпухова, дизельную электростанцию. Там была такая на пятьдесят четыре киловатта, весила она около двух тонн. Мы надеялись, что наш новый вездеход сможет её довезти. С вводом его в действие, можно было бы дополнительно привезти дизтопливо. Тогда было вполне реально получать по два-три урожая овощей в год, с нашего планируемого огорода.

В апреле, когда температура начала подыматься выше минус тридцати градусов, мы занялись установкой гусениц на грузовик ИСУЗУ. Решили устанавливать, произведённые нами траки. Провозились с этой работой больше недели.

После того, как их установили и завели машину, буквально все, кроме Вики оставшейся дома с маленькими детьми, вышли к месту её стоянки. И буквально, чуть ли не начали прыгать, когда Николай на ней, медленно выехал из подснежного гаража. После чего сделал большой круг, объезжая весь посёлок.

Я на лыжах, поехал посмотреть на сколько, получившийся вездеход, продавливает снег. Оказалось меньше чем я на лыжах. Когда Коля подъехал к ожидавшей его толпе, его улыбка говорила лучше любых слов. Вездеход хоть и смотрелся смешно, из-за выступающих траков гусениц, но, по словам Коли:

— Класс! Я даже и не ожидал. Машина ведёт себя на снегу, лучше всяких похвал. Единственный минус, который я заметил, — это очень большой радиус поворота. Но по сравнению с тем, сколько можно привезти груза на нём, это терпимо — везде раскинулась, прямая заснеженная равнина.

Это событие было решено, хорошо отметить, женщины приготовили последнюю оставшуюся свинину, Володя расщедрился на несколько банок рыбных консервов, включая красную икру и четыре бутылки водки на всех. К сожалению, все вина у нас закончились. Осталось только несколько бутылок шампанского, но это только на Новый год. Мы славно посидели в этот вечер, как в старые добрые времена, попели разные песни и даже потанцевали.

Тогда же договорились, что завтра опять устроим день отдыха. Целый день будем играть в карты, смотреть телевизор, читать книги и никакой работы делать не будем — кроме дежурного конечно. А с послезавтрашнего дня, опять начинаем проводить экспедиции в Серпухов. Сначала попробуем привезти погрузчик и попробуем им рыть снег. Следующим рейсом, нужно будет привезти, дизельную электростанцию, а уже потом, можно будет начать возить уголь.

Весь следующий день, мы действительно играли в карты. Правда, из столовой нас отправили в комнату Николая, чтобы мы не мешали остальным, устраивать просмотры фильмов. Даже Вика, оставив Ваню спать, уходила в столовую поболтать и посмотреть кино. Он был на редкость спокойным, не скандальным ребёнком, с хорошим аппетитом, Вика говорила, — что он очень «прожорлив». За всё время после рождения, он в отличие от нас не болел и был очень подвижен. Правда Вику мы кормили самыми лучшими продуктами и кроме того Маша ежедневно ей давала, выращиваемую в горшках различную зелень и лук.

Играя в карты, мы обсуждали, кто завтра поедет в Серпухов — договорились, что поедут трое Саша, Николай и я. Снегоход решили оставить дома, двигаться на нём в тридцати градусный мороз было очень холодно. В кабине вездехода можно было ехать «по-королевски» при включенной печке. В Серпухов мы собрались отвезти, все для организации вновь на барже и в кунге временных баз. Хорошо, что сейчас мы были, не так ограничены в весе и в объёме перевозимого груза.

После обеда, загрузили в кузов ИСУЗУ всё необходимое, чтобы завтра не тратить время и закрыли всё это сверху брезентом. Раньше на грузовике был тент, но весом снега его порвало, а дуги погнуло и исковеркало, пришлось их снять. Кстати я не сказал, у ИСУЗУ была ещё одно приятное и полезное приспособление. Задний борт мог опускаться до земли и подымать в кузов груз до трёхсот килограмм, там стояли довольно мощные гидравлические цилиндры. Николай проверил, морозом, под снегом, гидравлику не испортило, лопнувшие трубки он заменил — вся система исправно действовала.

Утром в девять часов, мы уже были готовы выезжать. За руль сел я, чтобы привыкнуть к вождению вездехода, начать чувствовать его габариты. Конечно, немного я на нём поездил при испытаниях, сделал кружёк вокруг посёлка. Впрочем, как и остальные наши мужчины, и молодые девушки. Но за это время, я не вжился в машину, не почувствовал её норов.

Габариты у вездехода получились специфические, за счёт выступающих на тридцать сантиметров от борта траков гусениц. И поворачивать на нём нужно было медленно, и плавно крутя руль. Скорость вездехода значительно уменьшилась, даже на пятой передаче мы двигались не более 30 километров в час. Скорость нам приходилось определять на глаз. Спидометр после нашей переделки грузовика, естественно работал неправильно.

До ангаров в Серпухове доехали за время чуть более часа, на улице было ещё темно, Пока мы расчищали снег у ворот ангара, начало светать. Открыв ворота, задним ходом, я прямо на нашем вездеходе, въехал в ангар. Уже там мы перенесли все привезённые вещи в кунг, где ещё оставалась не демонтированная печка. Другую привезённую печь мы тоже оставили в ангаре, чтобы потом уже отвезти на баржу. Сегодня даже не стали растапливать печь в кунге, решили греться в кабине вездехода и не глушить его.

Погрузчик мы решили загрузить в кузов, автомобильным краном на базе автомобиля ЗИЛ, он стоял в этом же ангаре. Высота потолка, позволяла это. Кран мы заводили час сорок, несмотря на свежий аккумулятор, который мы привезли с собой и применение пускача. Пришлось в ЗИЛе, менять все жидкости и несколько раз ставить новые свечи, наконец, заведя и немного прогрев его, мы загрузили погрузчик минут за десять. Потом ещё раз, осмотрев дизельную электростанцию, измерив, все её габариты, мы выехали из ангара.

Даже на таком, всё-таки крутом подъёме, наш вездеход прекрасно показал себя, мы ровно без всяких пробуксовок, на второй передаче выползли из ангара на снежную поверхность. Закрыв ворота, поехали домой, на обратной дороге за руль сел Саша. А я, блаженно откинувшись на спинку кресла, греясь в струе тёплого воздуха, наблюдал в окно за проплывающим пейзажем.

К трём часам дня мы приехали в посёлок и сразу стали устанавливать, сколоченный Сергеем и Флюром съезд из кузова.

Разгружали этот погрузчик, мы около дома Николая, чтобы он сразу докапывался и до запасов торфа и до стоявшего неподалёку бензовоза с дизтопливом.

Когда погрузчик съехал, то сразу провалился в снег на полметра. Но потом Николай, а это он управлял им, начал загружать снегом, стоящие позади него сани. А мы с Сашей отвозили их снегоходом метров за сто и там разгружали. Пока мы ездили в Серпухов, ребята установили в санях самосвальный кузов, из листового оцинкованного железа и стальных уголков. Этот кузов опрокидывался при помощи лебёдки и проявлял себя сейчас как весьма эффективное средство для перемещения снега. Теперь сани работали как самосвал, с выгрузкой набок и в этот самодельный кузов вмещалось куба два снега. Таким образом, вырывая перед собой котлован, погрузчик медленно сползал к земле и уже скоро прокопал целую траншею с наклоном к земле. Этот погрузчик мы выбрали из-за того, что он мог перемещать груз через кабину, назад.

После часа работы мы перевезли, где то кубов десять снега и пошли греться и обедать. Нам уже было ясно, что за сегодня мы сможем докопаться до торфа. После обеда, мы работали до десяти часов вечера и все-таки добрались до этой кучи торфа. Не смотря на то, что он был смёрзшийся как камень, мы погрузчиком смогли немного загрузить его в сани. Все эти работы мы выполняли при свете прожекторов.

За ужином, после долгого обсуждения, решили пока не везти дизельную электростанцию, нужно было сначала подготовить для неё место. Решили из материалов, которые получили от демонтажа Володиного дома, сделать утеплённый домик для электростанции и запаса топлива. Для чего в снегу до самой земли, вырыть большой котлован, потом в нём установить деревянную подушку для изоляции от земли и сделать утеплённую избушку. Где вместо чердака установить большой бак с запасом дизтоплива. Такой бак мы нашли в Серпухове в одном из ангаров, он был в виде цилиндра диаметром три метра и высотой два с половиной. Ёмкость у него была двадцать тысяч литров, его мы собирались использовать как бак с топливом самой электростанции. Володя подсчитал, что этот бак полный топлива, даст возможность дизельной электростанции работать без перерыва, сто пятьдесят дней, выдавая 60 % мощности.

Кроме утепления этого домика, мы решили установить там несколько электрических обогревателей, запитанных от самой станции, чтобы дизтопливо не замёрзало при стоградусных морозах.

Когда мы с Валерой озвучили этот проект, все были немного в шоке, но я их успокоил сказав:

— Самое главное в нашем деле, это застегнуть ширинку чтобы не ссать. Ничего сверхсложного и супер трудного в этой задумке нет. Всё нам под силу. Самое трудоёмкое и тяжёлое здесь — это рытьё котлована. Погрузчик и сани, сегодня себя показали очень хорошо. По-видимому, котлован мы выроем без особых проблем. Материала тоже достаточно. Так, что завтра откапываем бензовоз, и принимаемся рыть котлован под электростанцию. Пока не выроем котлован, все поездки куда-либо отменяются.

К рытью котлована под электростанцию, мы приступили двадцать восьмого апреля. При этом стали рыть на месте где лежал чернозём, решили заодно и выбрать чернозём. Тем более там было удобно поместить электростанцию. Не надо было рыть дополнительный туннель для доступа в помещение станции. Достаточно было выпилить место для прохода в стене сарая. Рыли котлован так же, отвозя снег в поле, этим занимались Флюр, Саша и Коля. Остальные разбирали дом Володи — демонтаж шёл довольно быстро, ломать, как говорится не строить.

Котлован под электростанцию и переноску чернозёма, мы в основном закончили к пятому мая. На следующий день мы опять втроём поехали в Серпухов, за тельфером, нагревателями и некоторыми материалами. Оставшиеся должны были докончить сбор чернозёма и установить опоры для запланированной кран-балки.

В Серпухове мы провозились довольно долго, демонтируя и грузя тельфер, грузоподъемностью он был три тонны. Загрузили мы и найденные в административном корпусе восемь керамических нагревателей и большое количество светильников и ламп для наружного освещения, а также четырнадцать рулонов с утеплителем «Тепофол».

Мы приехали обратно домой только в седьмом часу вечера в полной темноте. На улице в эти дни установилась температура в районе -20 градусов. Приехав, мы плотно поужинали, заменяя этим обед. Потом с Валерой и Володей, начали дальше уточнять наш план строительства. Бак с топливом мы хотели поставить на металлический куб, внутри его поместить саму электростанцию и обогреватели и вокруг этой конструкции уже и делать утеплённые стены и потолок. Высота этого строения будет, на метр ниже уровня снега и через люк будет удобно заполнять бак топливом.

Решили завтра в Серпухов не ездить, а целый день посвятить установке тельфера, а так же сварке металлического куба из швеллеров — основы всей конструкции. Кроме его сварки, там надо было насверлить много отверстий, чтобы можно было к металлическим балкам закрепить деревянный брус, на который уже и набивать стены.

На следующий день все встали рано и в девять часов уже вышли работать, температура воздуха была — 19 градусов. Включив освещение, на улице ещё было темно, мы с Сашей и Флюром, довольно быстро повесили и подключили тельфер, потом пошли помогать остальным ребятам. Они в это время отрезали по размерам и сверлили отверстия в швеллере. Сваривать конструкцию собирались газом, всё оборудование и баллоны мы привезли из Серпухова. Хорошо варил Валера, мы все только помогали ему.

К обеду металлический куб мы сделали, оставалось наварить сверху несколько швеллеров, для надёжности, чтобы заполненная дизтопливом емкость не рухнула вниз. После обеда установили эту конструкцию на деревянную подушку. Мы также сделали настил над котлованом, чтобы, когда завтра привезём электростанцию, её можно было поставить прямо под тельфер и дальше уже установить на постоянное место, внутри железной конструкции. Закончили мы это к семи часам вечера, после чего пошли принимать душ ужинать и отдыхать. В мае мы опять отогрели нашу канализацию, и все коммуникации в доме опять работали.

Утром наша троица встала первая, дежурная Наташа сделала нам горячий завтрак и мы в девять часов утра, выехали в Серпухов. Сегодня хотели сделать две ездки, привезти электростанцию и бак под запас дизтоплива для неё. И пока остальные будут всю эту систему устанавливать и налаживать. Завтра приехать опять в Серпухов и здесь установить в кузов, небольшую цистерну емкостью три тысячи литров, чтобы начать перевозить дизтопливо с заправки. Мы собирались до начала перевозки угля, вывезти всю солярку. На заправке её оставалось примерно 18 тонн. Недостающее до полного заполнения бака дизтопливо, мы собирались долить из бензовоза, который ещё до катастрофы, пригнал Николай.

В Серпухове в ангаре, опять автокраном, быстро загрузили электростанцию в кузов вездехода. Она ещё была в заводской упаковке с привинченными внизу деревянными брусками, за них было удобно зацеплять строповые крюки крана. На все эти работы у нас ушло не более получаса. Обратно домой мы приехали, когда не было ещё двенадцати часов дня и все наши, уже вовсю работали, начиная обшивать стены нашей бедующей электростанции.

Я долго маневрировал, чтобы въехать под импровизированный кран. Всё-таки вездеход получился не очень маневренный. Минут через тридцать въехал под самую кран-балку. Ребята зацепили электростанцию и немного приподняли. Я выехал, и они быстро растащили настил, после чего медленно опустили электростанцию ровно в центре периметра, уже наметившихся стен. После чего Валера начал приваривать сверху дополнительные швеллера. На них он должен был положить половые доски, на которые и будет ставиться емкость для дизтоплива.

Мы в это время, поехали за этой самой емкостью. С её погрузкой провозились намного дольше, чем с электростанцией, нужно было этот бак хорошо закрепить в кузове, только крепёж занял у нас часа полтора. Так что домой мы приехали только в седьмом часу вечера и устанавливать этот бак решили завтра.

За ужином ребята рассказали, что всё запланированное на сегодня, они сделали, а электростанцию даже пробно запустили. Работала она хорошо, всё-таки Японцы делают качественно — свои положенные по техпаспорту киловатты она давала. (Расход топлива был примерно 280 грамм солярки на один квтч, оптимальная мощность была 75 %. Тогда расход топлива падал до 250 гра