загрузка...
Перескочить к меню

Бурлаки (fb2)

- Бурлаки 1278K, 255с. (скачать fb2) - Александр Николаевич Спешилов

Настройки текста:






КАКОЙ ИЗУМИТЕЛЬНЫЙ МИР! ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ

Он непоседа. Ну кто, в самом деле, заставлял его исколесить и пешком исходить вдоль и поперек весь Урал? Кто заставлял его, пожилого человека, двинуться с геологами на Алтай, в Саянскую тайгу, или, наконец отправиться в степные просторы Казахстана, тоже с геологами, — и не один раз, а пять лет подряд. Или вдруг лютой, зимней порой забраться в самые дебри пермяцкой пармы…

А никто. Сам. Иначе он не может.

Он и сейчас, когда ему семьдесят пять, легок на подъем — лишь бы здоровье позволяло. Чуть отлегло — он уже, слышно, махнул в свое милое сердцу Ильинское или поехал в Очер или в Кизел. Мало ли куда! Урал наш велик и прекрасен, Прикамье широко и раздольно, и за каждым увалом так и сулит таинственное и неведомое.

Завидки берут при одном только перечислении рек и озер, на берегах которых побывал он. Первой, разумеется, надо назвать Каму. И следом за нею, конечно же, прикамские Вишеру и Чусовую, Сылву и Колву, Кутамыш и Вижай, Иньву и… да мало ли рек и речек в нашем краю! А затем Ишим и Тобол, Чулым и Омка, Обь, Иртыш, Енисей. Знаменитое озеро Байкал с его самой прозрачной и самой вкусной на свете, водой и с его стремительной Ангарой. Озеро Белое в Хакассии с его плавучими островами. Волнистое озеро Балтыкуль в Казахстане и озеро Кушмурун, берега, которого под йрким солнцем сверкают от белого, словно толченое стекло, песка…

* * *

Говорят, что самое интересное в жизни писателя — это его книги. Не спорю, может быть, это действительно так. Но ведь и книги писательские бывают разные, и жизни писательские бывают разные. Поэтому я позволю себе начать рассказ о писателе Александре Николаевиче Спешилове не с того главного, что он сделал в жизни своей, — не с книг его, — а совсем с другого. Я расскажу об одной рыбалке.

Примчались мы на электричке в тот памятный раз тютелька в тютельку к вечерней зорьке. Быстро, с ходу, как и полагается серьезным людям, наладили всяк свою рыболовную снасть и разошлись вдоль берега, облюбовывая местечко по вкусу, разумению и собственному опыту. Нас, рыболовов, было трое, и задача наша была проста: наловить на ночную «ушку с дымком» достаточное количество речной живности — окуньков, ершей, сорожек. Четвертым участником нашей экспедиции был Саша, гражданин шести лет. В его задачу входила челночная операция — принимать от каждого из нас добычу и относить ее в общий садок.

Но клева не было. Поплавок, не дрогнув и не колыхнувшись, плавно следовал по медленному течению до самого конца лески. Новый заброс — и он снова по нетронутой зеркальной глади безжизненно проплывал мимо. Вода отсвечивала палевыми, лиловыми и темно-зелеными красками отгоревшего заката. Стояла изумительная тишина — та, что бывает только на зорьках, вечерней и утренней. Вдали время от времени погрохатывали электрички, и шум их словно таял в загустевшем воздухе. Откуда-то издалека, по воде, изредка доносились то собачий взбрех, то побрякивание одинокого коровьего ботала. Попискивали возле уха комары. А у нас совсем было тихо. Только слышно, как, где-то справа, в своей стороне, что-то сердито бормочет сам себе Александр Николаевич, угрюмо гмыкает и покашливает, изредка прохрустит прибрежным песком и гравием, меняя место. Но вот и он затих, хруст и бормотание смолкли. И вдруг негромкий его призыв: «Саша!» И мальчишка наш уже мчится от Александра Николаевича вдоль берета к садку, высоко подняв руку с зажатой в кулачишке сверкающей сорогой, трепещущей и бьющей его хвостом по запястью. И его торжествующий, истинно рыбацкий вопль: «Во какая!»

Первая удача, хотя и не своя, вдохнула надежду в наши изнывающие души. С еще большим, чем прежде, энтузиазмом мы с приятелем принялись нахлестывать по воде удилищами и пристальней следить за движением поплавка. А с той стороны то и дело слышалось: «Саша!» — и ликующий топот по тропинке к садку. А вскорости парень наш вообще переместился к Александру Николаевичу. Напрасно меняли мы на крючке червей, выбирая наиболее жирных, аппетитных и активных, напрасно, верные рыбачьей примете, смачно поплевывали на наживку перед забросом. Ничто не помогало.

Я относился к этому досадному невезению с философической стойкостью. Мой рыболовный опыт застрял где-то на далеком моем детстве. И относился он по преимуществу к пескариному племени, которое, как известно, согласно клевать и на голый крючок. После детства моего деревенского как-то так получилось, что с удочкой я, ставший горожанином, на долгие годы был разлучен. Но мой приятель-поэт невезение принимал близко к сердцу и переживал всерьез. Он с отвращением курил одну папиросу за другой и со злостью отшвыривал окурки. Он первый и поднялся. Сматывая удочки, проговорил, стараясь хоть внешне выглядеть равнодушным и спокойным: «Пора.




Загрузка...

Вход в систему

Навигация

Поиск книг

 Популярные книги   Расширенный поиск книг

Последние комментарии

Последние публикации

загрузка...