загрузка...
Перескочить к меню

Анджела Картер

RSS канал автора
Поделиться:


Биография

Училась в Бристольском университете, занималась журналистикой. В 1960 вышла замуж за Пола Картера и взяла фамилию мужа (урожденная Стокер).

В 1969—1971 жила в Токио.

Ей принадлежат романы с элементами готической фантастики «Волшебная лавка игрушек» (1967, экранизир. 1987), «Отдельные впечатления» (1968, премия Сомерсета Моэма), «Любовь» (1971, рус.пер. 2002), «Адские машины желаний доктора Хофмана» (1972, рус.пер. 1997, переизд. 2000), «Кровавая комната» (1979, рус. пер. 2005), «Ночи в цирке» (1984, рус. пер. 2004), «Черная Венера» (1985), «Умные дети» (1991).

Писала радиопьесы (в том числе — о Ричарде Дадде, Рональде Фербенке) и киносценарии (по одному из них поставлен фильм Нила Джордана В компании волков, 1984), книги для детей, публиковала переводы и обработки волшебных сказок, эссе, развивающие идеи феминизма («Женщина по маркизу де Саду и идеология порнографии», 1978; «Ничего святого», 1982).

Умерла от рака легких.
Библиография

/ SHADOW DANCE / HONEYBUZZARD (1966)
Волшебная лавка игрушек / THE MAGIC TOYSHOP (1967)
Отдельные впечатления / SEVERAL PERCEPTIONS (1968)
/ HEROES AND VILLAINS (1969)
Любовь / LOVE (1971)
Адские машины желаний доктора Хофмана / THE INFERNAL DESIRE MACHINES OF DOCTOR HOFFMAN (1972)
/ FIREWORKS (1974)
/ THE PASSION OF NEW EVE (1977)
Кровавая комната / THE BLOODY CHAMBER (1979)
/ MARTIN LEMAN’S COMIC AND CURIOUS CATS (1979)
/ THE SADEIAN WOMAN: AN EXERCISE IN CULTURAL HISTORY (1979)
Ничего святого / NOTHING SACRED (1982)
Ночи в цирке / NIGHTS AT THE CIRCUS (1984)
Черная Венера / BLACK VENUS (1985)
/ SAINTS AND STRANGERS (1986)
Умные дети / WISE CHILDREN (1991)
/ AMERICAN GHOSTS AND OLD WORLD WONDERS (1993)
Экранизации

Сценарист фильмов:
1. Magic Toyshop, The (1987)
2. В компании волков (1984)
Company of Wolves, The
Интересные факты

Статья об Анджеле Картер (послесловие к роману Анджелы Картер "Адские машины желания доктора Хоффмана")

В феврале 1992 года на пятьдесят втором году жизни после скоротечной и жестокой болезни (рак) скончалась Анджела Картер, одна из самых ярких и необычных английских писательниц второй половины нашего века.
Ее писательская карьера сложилась как нельзя благополучно: первые же романы, вышедшие во второй половине 60-х годов, вызвали дружный хор похвал со стороны критики, сразу же увидевшей в молодой писательнице британский вариант новомодного «магического реализма» и, помянув попутно целый ряд как литературных, так и вне-литературных влияний на ее творчество (тут и Эдгар По, Гофман, Гюисманс, Метерлинк, и «Сатирикон» Феллини, и фильмы Поланского, и графика Бердслея, и живопись Гюстава Моро), поставившей ее в один ряд с такими общепризнанными мастерами, как Габриэль Гарсиа Маркес* [Сходство (как и отличие, о котором — ниже) Картер и ГГМ подчеркивает, кстати, хотя ни разу явно и не названная, но откровенно подразумеваемая латиноамериканская (бразильская?

) топика «Адских машин...».] и Томас Пинчон. При этом, хотя обращалась писательница в общем-то к безусловно элитарной интеллектуальной аудитории, ей удалось привлечь внимание и интерес достаточно широких читательских кругов.
Уже в двух первых, написанных в духе неоготики романах (за которые писательница получила, кстати, несколько престижных литературных премий, самой почетной из которых стала премия Сомерсета Моэма за 1969 год) четко проявились два главных качества ее прозы, во многом определяющие и все творчество Анджелы Картер в целом: дерзкое, сплошь и рядом экстравагантное воображение, коренящееся в сумрачной и жестокой зоне подсознания, и виртуозное писательское мастерство — богатый, часто барочно преизбыточный стиль (на чрезмерную отделанность которого подчас пеняла критика), совершенно не свойственный англоязычной литературе, а вызывающий в памяти скорее синтезирующих наследие символизма и сюрреализма французских писателей вроде Жюльена Грака или Пиейра де Мандьярга (надо сказать, что с сюрреалистической образностью и наследием «великого Маркиза»* [Картер посвятила Саду («Садовской женщине») целую книгу эссеистики; отдельными чертами де Сада наделен и граф (Дракула) в «Адских машинах...», на страницах которых находит себе место и замок Силлинг из «Ста двадцати дней Содома».] безусловно сближает ее и тематика — лейтмотивы и идиомы ее творчества).
Для нее пространство литературы — белая страница, тот не имеющий толщины, скорее соединяющий, нежели разделяющий экран, о котором упоминал творчески близкий ей немецкий художник-сюрреалист Ханс Беллмер: «Хотелось бы верить, что между внутренним и внешним миром имеется своего рода экран, на который бессознательное способно проецировать подспудно будоражащие его образы. Они могут стать зримыми для сознания (и передаться в объективной форме), только если из внешнего мира спроецируется одновременно тот же образ — и образы эти окажутся в соответствии и наложатся друг на друга». Это наложение, взаимоподчинение ярких картин, нарисованных воображением, и темных абиссальных водоворотов подсознания (некогда явившееся фирменным знаком готической литературы и потом — увы, слишком сознательно — с известным успехом преследовавшееся сюрреалистами) составляет доминанту всего творчества Анджелы Картер и, подкрепленное готическим сюжетом, в уже вполне зрелой форме проявилось в первых же романах писательницы.
«Идейные» же ее искания особенно ярко выразились в следующий период, когда писательница чередует романы, относящиеся к двум далеко разнесенным друг от друга жанрам: психологического романа, решенного (внешне) в традиционном духе, и (внешне) классического (научно-)фантастического романа. Здесь сложно переплетаются две основные тенденции ее раннего творчества: с одной стороны, использование самых сильных средств, в частности подчас рядящейся в идиомы SF фантастики и жестокой эротики, в целях разрушения устоявшейся беллетристической реальности, условность которой перестала ощущаться читателем, а с другой — попытки осмыслить и художественно отразить духовный опыт (и процесс, и результат) поколения шестидесятников. Сразу отметим, что этот столь привычный в экс-советских условиях термин имеет в западных, и в частности британских, условиях совершенно иное значение. Поколение, органично вобравшее в себя лето любви и религию цветов, движение хиппи и парижскую революцию 68-го, опиум марксизма и просветление Вудстока, походило на диссидентствующую советскую интеллигенцию лишь одним — безоговорочным (и столь же чреватым крахом) неприятием социальных стереотипов*. [Уже по поводу своих «готических» романов писательница, признавая свое ученичество у Эдгара По, подчеркивала, что «готическая традиция, к которой принадлежит По, высокомерно игнорирует насаждаемую в нашем обществе систему ценностей».]
В силовом поле между двумя полюсами негации — между фактическим отрицанием литературной псевдореальности и анархическим отрицанием социального сценария — и разворачивается богатейшая прозаическая ткань Анджелы Картер, и если ее «Любовь» (1971) находится на «социальном» полюсе, то «Адские машины...» (1972) ближе всего к полюсу «литературному». В пространстве между ними и предпринимается попытка высвободить слова, устранить тенденцию современной псевдокультуры к отождествлению образа/знака/символа/слова с реальностью, попытка внести в произведение извечный зазор, из которого единственно и происходит не только литература, но и само письмо, ведущее свое начало из некой зоны вне — вещей, языка, пространства, времени... — то есть разрушить, взорвать изнутри царство симулякров, подобий, вампирствующих на механизме означивания личин; вернуть словам извечно условный характер иной реальности, более связанной с экзистенциальной ситуацией человека, чем с глянцевитой поверхностью фиглярствующих вещей*. [В этом отличие Картер от Маркеса, цель которого — расширение сферы беллетристической реальности на область фантастического, завоевание новых территорий для ризомической сети симулякров, откуда и беспрецедентный успех ГГМ на книжном рынке США — страны, наиболее далеко зашедшей по пути всеобщей и полной симулякризации (самым, вероятно, ярким примером чему служит массовое американское кино).] При этом писательница преследует и разрушает ненавистную концепцию — концепцию реальности (социальной, физической, ментальной, литературной) — не путем голой, безоговорочной негации, а сливая ее со своей противоположностью в причудливом коктейле фантазии и повседневности, сатиры и социального анализа, романтической любви и жесткой эротики, черного юмора и непритязательного бурлеска. Налицо практический опыт новомодной, обретшей ныне статус постмодернистского канона деконструкции — внутреннего разрушения канона литературного, разрушения через пользование, разрушения, неотделимого от пересозидания.
Главное тактическое средство, которым пользуется писательница в ходе этой подрывной акции, — провокация, провокация самого широкого диапазона, от почти физиологической до утонченно интеллектуальной; цель ее — вывести читателя из равновесия, посеять в нем чувство неуверенности, беспокойства, лишить его привычных ориентиров. Естественно, чуть ли не первым травестируется при этом литературный жанр — и помимо готического романа и SF (под которую, помимо «Адских машин...», мимикрируют еще два романа писательницы — «Герои и злодеи» (1969) и «Страсти новой Евы» (1977)), Картер пастиширует пикарескный роман семнадцатого-восемнадцатого веков («Ночи в цирке», 1985) и классический роман воспитания — в своем последнем, более спокойном романе «Мудрые дети» (1991) (хотя эта литература стремится сохранить верность своему предначертанию и остаться маргинальной, — может быть, не зря с течением времени критический истеблишмент все увереннее числит ее по разряду постмодернистского феминизма, что из нашего далека выглядит по меньшей мере странным). Особого внимания заслуживает ее предельно стилистически виртуозные вариации на темы (или просто переписывание) классических волшебных сказок, большей частью Шарля Перро, в сборнике «Кровавая комната» (1979), где арсенал провокационных жестов особенно изощрен — каталог их включает в себя наряду с непременным изнасилованием, инцестом, каннибализмом более изощренные андрогинные игры, в которых не только идет перераспределение половых функций, но и сплошь и рядом сам пол перестает быть константой; в этих детских сказочках льющаяся рекой кровь приобретает менструальный оттенок и воочию скрепляет между собой сферы насилия и секса — очень и очень далеко от бахтинского карнавала.
Впрочем, практически весь этот репертуар провокаций, мотивировок, идей, стремлений присутствует и в «Адских машинах желания доктора Хоффмана», внутрь которых вместе с (принцем) Дезидерио и спящей красавицей проникает через порно-шоу — в слегка театрализованной форме — и волшебная сказка в тени замка Силлинг; разница разве лишь в том, что, в отличие от позднейших текстов, здесь мир романа организует не дихотомия мужское/женское, а оппозиция логика/страсть — или цивилизация/воображение (в «китайском» регистре романа — это вековечное противостояние конфуцианства — с его, кстати, исправлением имен — и даосизма). Да, художественную вселенную писательницы организует дуализм, но дуализм этот — отнюдь не манихейство, любое смещение которого, как, например, в «Мастере и Маргарите», глубоко драматично; он скорее смоделирован с китайских принципов тайцзи или хэту, которые, как известно, по-своему инвариантны относительно поворотов; иллюстрирует это как несомненная его корреляция с противопоставлением мужского и женского начал, так и наличие в каждом, например, из двух протагонистов романа зародыша его противоположности — Министр в глубине души обуреваем фаустовскими позывами, а д-р Хоффман, сочетающий в себе черты Франкенштейна (или, напомним, нового Прометея) и Великого Инквизитора, оказывается во всех своих внешних проявлениях классическим немецким (т. е. злодеем) ученым-педантом из голливудских фильмов, при этом в случае отсутствия кого-либо из этой пары его с легкостью замещает Дезидерио. В общем и целом пышно декорирующая происходящее изящно-нелепая «научная» мишура и не пытается скрыть, что история, развернутая в «Адских машинах...», — это, с одной стороны, притча о сложных, нераспутываемых отношениях между, повторимся, цивилизацией и страстью, логикой и воображением, а с другой — бесконечно знакомая по бесчисленным фольклорно-мифологическим воплощениям и трансформациям история долгой, многоступенчатой, рискованной инициации простодушного (и по этой причине годного в трикстеры) героя — архетип, лежащий в основе многовекового развития европейского романа по маршруту рыцарский — плутовской — психологический роман воспитания, с его последней(?) остановкой в нашем веке — «Степным волком», финал (как, быть может, и другие сцены) которого — убийство шальным ножом возлюбленной — почти буквально повторяет Анджела Картер.
Естественно, что при такой, любезной взглядам Бахтина близости к истокам (романа) и корням (физиологии) сама ткань повествования, а не только внешний сюжет, оказывается пронизана всевозможными мифологемами, причем, как и следовало ожидать от нашего высококультурного века, относятся они к самым разным уровням: тут и полевые этнографические записи (рассказ Нао-Кураи), и примитивные мифологемы по Леви-Строссу (рассказ об обычаях речного народа), и полупародийные описания изощренных религиозных ритуалов, и сколки мифологий от культуры а lа Ролан Барт, и взятые из записного запасника мифов современного западного интеллектуала неброские отсылки к тому или иному ставшему культовым общекультурному феномену*. [Здесь могут происходить забавные «переключения» мифологических кодов, например, хрестоматийная притча о Чжуан-цзы и мотыльке в устах Ляфлера принадлежит в первую очередь не ряду и явно, и скрытно цитируемых Картер весьма редких и тонких китайских текстов, подчас заведомо известных лишь специалистам, а контексту общих мест современной западной массовой мудрости, и эта точка переключения позволяет по-новому (часто чисто иронически) высветить оба эти плана.] При этом странные, шокирующие своей причудливостью сочетания мифологем разного уровня ни в коем случае не плод произвольной компиляции наугад собранных фрагментов, они образуют свободно созидаемый глубоким творческим порывом автора puzzle, рождающий причудливые переливы смысла не без насилия над инертным читателем, и нет ничего удивительного, что сама Анджела Картер называла свое творчество «мифологическим бандитизмом», а своим (литературным) крестным отцом — внешне достаточно далекого своей холодностью от ее кипящих страстей Борхеса.
Техническим средством для выражения этой многорегистровой мифополифонии служит сложная система повторов и перекличек, варьируемая от почти вагнеровской схемы лейтмотивов до архаической техники анаграмм (не забудем и подчас весьма изощренное явное и неявное цитирование названных и неназванных авторов — от вряд ли обнаружимых для англоязычного читателя цитат из хрестоматийного «Сверхсамца» Альфреда Жарри до хорошо ему известной в устах Т. С. Элиота цитаты из Бодлера, от аллюзий на стихи Анны Ахматовой до недвусмысленных отсылок к д-ру Фрейду, на чей, собственно, принцип реальности и посягает д-р Хоффман; и внешние контрфорсы в виде броских эпиграфов и посвящения* [Как раз в 1972 году Анджела Картер после двенадцати лет супружества разошлась со своим первым мужем.]). С необходимостью отсюда вытекает и изощренная работа со словом, не только чисто количественное богатство словаря, но и постоянное использование нюансов внутренней формы слова, его полисемии, неожиданных оттенков смысла, связанных с фразеологическими аберрациями, с использованием всей гаммы имеющихся и возникающих значений — все это в рамках полновесных, густо замешанных периодов. Переводить Анджелу Картер — непростое, но глубокое удовольствие; хотелось бы, чтобы так обстояло дело и с ее чтением...



Показывать:   Сортировать по:

    Массовая выкачка в формате:

Показываем книги: (Автор) (все книги)

Количество книг по ролям: Автор - 9.
Всего книг: 9. Объём всех книг: 5 Мб (5,542,649 байт)

Средний рейтинг 4.67Всего оценок - 6, средняя оценка книг автора - 4.67
Оценки: нечитаемо - 0, плохо - 0, неплохо - 1, хорошо - 0, отлично! - 5

Автор

Эссе, очерк, этюд, набросок  

- Впечатления: Райтсменова Магдалина (пер. Игорь Карыч) 21K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)
- Золушка, или Дух матери (пер. Игорь Карыч) 30K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)

Современная проза  

- Locus Solus. Антология литературного авангарда XX века (пер. Виктор Евгеньевич Лапицкий) (и.с. Амфора_антология) 2085K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)
- Адские машины желания доктора Хоффмана (пер. Виктор Лапицкий) (и.с. Новый век) [windows-1251] 642K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)
- Алиса в Праге 53K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)
- Кровавая комната (пер. Ольга Александровна Акимова) (и.с. Магический реализм) [windows-1251] 350K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)
- Любовь (пер. Максим Владимирович Немцов) [windows-1251] 271K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)

Социальная фантастика  

- Ночи в цирке 1204K  (читать) (читать постранично) (скачать fb2)

Любовная фантастика   Проза   Социальная фантастика  

- Страсть новой Евы [litres] (пер. Евгения Абаева) (и.с. xx век / xxi век – the best) 753K  (читать)  (скачать fb2)


Зарегистрируйтесь / залогиньтесь для выкачки нескольких книг одним файлом.


Впечатления

Меридиан про Картер: Кровавая комната (Современная проза) в 20:05 (+03:00) / 31-12-2015

Новое - это хорошо переписано старое.
Стоит ли перечитывать что то из старинного? Возможно кое-кто уже устал от древности, да и время не стоит на месте. К чему это? Так вот натолкнулся на рассказ Анджеллы Картер, какая пересказывает давние предания. На современный строй, с современными событиями и обстановкой. Но все-таки храня суть, именно такую которую мы привыкли слышать от братьев Гримм, Андерсена, Перро и много других сказочников. Однако, пересказывая легенды Картер переделывает их на взрослый вариант, добавляя некоторые новые детали и выбрасывающий старые.
Но стоит ли нам это? Таким способом мы сами сможем приблизительно так переписать что то из истории. Вообще то идея интересна, однако плагиат, копия, которую выдают за собственное произведение. Плюс лишь в том, что читая книгу хочется прочитать и оригинальные тексты. Ведь в этой книге, где автор пишет что-то и новое, хотя полностью опирается на твердые, проверенные временами рассказы. Хотя... На цвет и вкус...

Рейтинг: -2 ( 1 за, 3 против).
Загрузка...

Вход в систему

Навигация

Поиск книг

 Популярные книги   Расширенный поиск книг

Последние комментарии

Последние публикации

загрузка...