Перескочить к меню

Полоса Отчуждения (fb2)

- Полоса Отчуждения 603K, 61с. (скачать fb2) - Вадим Астанин

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



ПОЛОСА ОТЧУЖДЕНИЯ

Высокое синее небо

Бег - жизнь человека в миниатюре, проекция мира в отдельно взятой судьбе. Бег, как и жизнь жесток - проигравший всегда прозябает в безвестности. Однако будущее победителя не лучше - он получает свои мгновения славы, после чего вынужден заново бороться за право называться первым. Он должен снова и снова выходить на дорожку, подтверждая свое превосходство раз за разом, до тех пор, пока не уступит окончательно место следующему счастливчику. Его забудут так же, как забыли тех, кого он побеждал.


Бег - это жизнь, и я бегу, преодолевая километры пространства. Я не хочу останавливаться, ибо остановившись, я попаду в число неудачников, которым фатально не повезло, и я не могу остановиться, ибо передо мною цель, достичь которую я страстно желаю. - Я не аутсайдер,- твержу я себе, вгоняя слова в прокрустово ложе ритма, - я не неудачник, я умею побеждать. Так ли это на самом деле, я не знаю. Незнание делает человека слабым, ведь незнание суть неопределённость, а неопределённость неприятна человеку. Неопределённость разрушает веру в собственные силы. Что может помочь человеку в такой ситуации? Воля.


Бег - сама неопределённость в предельном ее проявлении.

Бег - проявление воли.

Бег - концентрация воли.

Бег - воспитание силы.


Начиная движение, ты не можешь с точностью сказать, продержишься ли ты до конца дистанции, или сойдёшь с нее в самом начале, как долго придётся тебе бежать, сохраняя силы, и когда наступит предел, за которым твоя воля будет управлять твоим телом, минуя сознание.


Я бегу. Бегом я пестую в себе терпение и тем продлеваю свое существование. Я обретаю будущее. Терпение и моё будущее взаимосвязано. От моей способности терпеть зависит, окажусь ли я в своем будущем или будущее продолжиться без меня. Бег, терпение и будущее - вот составляющие меня части. Они, как паззлы, складываются в стройную замкнутую картину, внутри которой бьётся моё сознание, пытаясь взломать окружающие его стены, освободиться от этой смертельной зависимости, обрести свободу. Тщетно.


У меня нет выбора - я должен бежать. Я не могу остановиться, иначе я умру. У меня нет выбора - я должен достигнуть финиша. Я не знаю, сколько километров я пробегаю. Я бегу, руководствуясь временем. Сегодня я бегаю час, завтра два с четвертью. Я могу бегать каждый день, а могу раз в неделю. В этом случае мне приходиться бегать долго, очень долго...


Теперь все в прошлом. Бег для меня стал спасением от одиночества. Я бегу от себя самого и от мыслей о смерти. Нет, смерти я не боюсь, я страшусь самого процесса умирания, потому что переход от жизни к смерти мучителен и ужасен. Мучительно ужасен и ужасно мучителен. Я знаю, что говорю, однажды я уже испытал боль и ужас умирания. Проверил на собственной шкуре. Что меня тогда спасло, я не знаю. Я выжил и был непередаваемо счастлив оттого, что могу двигаться, дышать, ощущать запахи, видеть и слышать. Теперь я жалею, что остался в живых, но отказываться от жизни не собираюсь. Я доиграю в этой пьесе под названием «гибель человечества» отведённую мне роль до конца.


Для меня все началось одним прекрасным солнечным днём. Впрочем, не только для меня одного, началось для всех, оказавшихся в тот воскресный полдень в начале июня среди посетителей летнего кафе. Знаете, такое временное сооружение на улице: большая палатка из непромокаемого материала, лёгкие столики, пластиковые стулья. Торгуют прохладительными напитками, пивом, салатами, фруктами, разогретой в микроволновке пиццей. Посетителей не много: несколько девушек, несколько парней, все пью пиво, девушки негромко разговаривают и весело смеются. У стойки на высоком табурете сидит мужчина, спиной к залу, на нем белая рубашка-безрукавка и бежевые шорты. Разгар сиесты, пустынные улицы, жители бежали из прокалённых каменных джунглей, кто на дачу, кто на пляж. Я сижу за столиком, спиной к улице, лицом к стойке, наблюдаю лениво за мужчиной и барменом. Прохладный сок в высоком запотевшем стакане стакане, я пью холодную влагу мелкими глотками, смакуя, наслаждаясь растекающимся во рту холодом. Вдруг мужчина вздрагивает и неуклюже валится набок. Он лежит несколько секунд, потом пытается подняться, опираясь на руки. Он дышит часто и быстро, тело его бьет крупная дрожь. Дыхание его все ускоряется, я слышу как воздух сипло вырывается из горла. Потом он падает и затихает. Девушки кричат, парни вскакивают из-за столика, роняя стулья, бармен стоит с прижатым к уху мобильником, видимо, вызывает скорую. Мужчина лежит, нелепо вывернув голову и вокруг него расширяется тёмное пятно. Кровь течёт из носа, рта и ушей, даже не течёт, а струится, собирается на асфальте, растекается темно-красной, почти чёрной лужей.


Приехала скорая, фельдшер склонился над мёртвым, прощупал пульс, прижав пальцы к горлу, поднялся и отрицательно мотнул головой. Мёртв. Водитель и санитар сходили за носилками, положили тело на зелёный брезент, взялись за ручки и понесли скорбный груз в машину. Фельдшер остался, подойдя к стойке, вытащил из куртки платок, придвинул к себе стакан, из которого пил мужчина, спросил о чем-то бармена. Признаюсь, я ушёл от греха подальше, исчез по-возможности тихо и незаметно, можно сказать, не прощаясь, по-английски. У кого есть желание связываться с родной российской милицией? У меня его точно не было. Парни тоже покинули место происшествия, а девушки остались.


Следующими, скорей всего, стали те, из бригады скорой помощи, исполнявшие свой профессиональный долг и исполнившие его до конца, патологоанатом в морге, делавший вскрытие трупа, милицейская бригада, прибывшая на место вероятного преступления, бармен и девушки. И перед тем, как умереть, они успели заразить этим огромное число людей.


Таким образом, я последний, живой пока ещё, свидетель начала эпидемии, уничтожившей человеческую цивилизацию. Скорость, с которой распространялась зараза, объясняется ещё и тем, что город, в котором я наблюдал первую смерть от этого, был не единственным. Это началось в разных местах нашей планеты, сразу, на всех континентах Земли. Где-то чуть раньше, где-то чуть позже.


Я не могу сказать от чего погибло человечество, потому что не знаю, что вызвало пандемию. Я говорю - это и под этим подразумеваю определённые симптомы некой скоротечной болезни, убивающей человека. Это сгубило человечество, это уничтожило цивилизацию, это пришло - и мир погиб. Трагедия не в том, что мне неизвестно, отчего все живое на Земле накрылось ....., как медным тазиком, трагедия в том, что специалисты так и не успели определить источник заразы. Гипотез было множество: от утечки из секретной лаборатории неизвестного, чрезвычайно опасного вируса, до вхождения Солнечной системы в некое космическое «поле смерти». Нельзя сказать, что специалисты ничего не делали, нет, они напряженно работали, да только вот старушка смерть махала косой гораздо быстрее их. То была знатная жатва смерти. Смерть без труда собирала свой урожай, щедрая на работу, она, не останавливаясь, срезала тысячи душ зараз.


Мир в те дни жил быстро, в лихорадочном темпе меняя социальные приоритеты и политические режимы. Несмотря на границы, расовые различия, вероисповедания до прихода этого мы ощущали себя в определённой степени единым целым, человечеством, видом, сумевшим стать доминирующим, благодаря приобретённому в результате эволюции разуму. Теперь же целое распалось на отдельные составляющие, стремящиеся во что бы то ни стало сохраниться, выжить, пусть и за счёт остальных. Бесконечная череда социальных потрясений создавала причудливую картину государственного и социального устройства атомизирующегося общества. Здесь было все: полная анархия, сексуальный деспотизм, разнообразные диктатуры, от диктатуры гражданского правительства до до жестокой военной диктатуры, олигархия, тирания, восточная деспотия, коррупционный авторитаризм, демократия, технократия, равноправие варваров, охлократия и еще много такого, чему не придумали названия. И уже не придумают. В то время никто ни с кем не воевал, не потому, что не имел причин для военных конфликтов. Причин и оружия было навалом. Желающие просто не успевали начать войну. К тому же каждый старался жить сейчас и сегодня, жить на полную катушку, жить до предела, спрессовывая годы в часы, стремясь получить от жизни все и сверх того. Несмотря ни на что, это время было временем буйного утверждения, отвержения, преодоления и торжества жизни в противовес мертвящей стылости смерти. Нет, не так... Конечно же, хватало всего: кто-то продолжал жить, кто-то сходил с ума, кто-то забывался среди бесконечных оргий, кто-то уходил в монастырь, кто-то становился пророком новых религий, кто-то, утратив всякую веру, превращался в преступника, превосходившего по жестокости всех великих тиранов прошлого, кто-то кончал жизнь самоубийством, однако частный выбор отдельно взятого человека никак не влиял на общее чувство тех дней. Яростный всплеск, яркая вспышка, последний ослепительный карнавал, фейерверк, взрывающий на мгновение тьму ночи. Пир во время чумы. Признавая факт временности собственного бытия, мы отрицали саму возможность гибели нас как общности. Конечно, мы рассматривали такую возможность, правда, чисто гипотетически, отвлеченно. Глобальная катастрофа могла произойти, но не сейчас, не с нами, не в нашей жизни, не в наше время, идея массового и тотального вымирания человека годилась самое большее на сценарий очередного блокбастера, фильма-катастрофы, причём обязательно со счастливым концом. Человек всегда побеждал, всегда оставался выход, в последнюю минуту находилась вакцина, астероид взрывался перед последней чертой, за которой начиналось забвение. Реальность преподнесла нам жестокий сюрприз. Мы оказались за последней чертой раньше, чем осознали всю глубину постигшего нас кризиса.


Жизнь в провинции рождает успокаивающую разум иллюзию непричастности к мировым проблемам. С нами не может произойти ничего такого, у нас такое невозможно, до нас это не доберётся, мы просто здесь пересидим, нас это не касается - вот о чем думают жители глубинки, смотря по телевизору вечерние новости. Последний раз, когда у нас происходило что-то действительно серьёзное, было в восемьдесят шестом году, после аварии на Чернобыльской АЭС. Забрали мужиков по спискам из военкомата и отправили на ликвидацию аварии, почти все вернулись, потом многие умерли кто спился, кто от болезни) , оставшимся в живых дали инвалидность,но и они уже не жильцы, по ним видно, что не живут, а доживают свою загубленную радиацией жизнь. Поэтому и сообщения о череде таинственных смертей, случившихся по всему миру, мало кого в селе заинтересовало. Всех, кроме меня.


Возникало-ли когда-нибудь у вас ощущение абсолютной опасности, угрожающей не только вам, опасности, сдобренной пряным ароматом страха, словно разлитым в воздухе. Такое чувство иногда возникает при просмотре действительно страшного фильма ужасов. Ты думаешь: «если бы это случилось на самом деле?» и твою душу пронзает именно такое ощущение скрытой в привычных вещах опасности.


То, о чем говорил диктор, очень напоминало увиденное мной в городе. Помню, стало мне слегка плохо и пришлось выйти на улицу. Подышать свежим воздухом. Мысль о том, что случилось нечто страшное и опасное для всех, не давала мне покоя, однако я старался не давать волю воображению. Мало ли отчего могли умереть эти люди. Мне удалось себя успокоить, хотя подсознательно опасения оставались. Прошло несколько дней, ничего более страшного не случилось, мир жил в привычном ритме. Террористические акты, наводнения, аварии, цунами, землетрясения, выступления антиглобалистов, падения самолётов, скинхеды, Аль-Каида, война в Ираке - все, как обычно.


На самом деле все было хуже некуда. Эпидемия быстро разрасталась, скрывать ее масштабы становилось более и более проблематично. Наконец, правда открылась. Прошлому счастливому существованию пришёл конец.


В стране ввели чрезвычайное положение, плавно перешедшее в довольно жёсткую диктатуру. Опыт многовекового единоличного правления не позволил стране развалиться, однако не спас ее от гибели. Не скажу, что в таких условиях диктатура зло, наоборот, она позволила сохранить определённую стабильность. Обеспечение продовольствием, борьба с преступниками и мародёрами, уборка умерших, медицинская помощь, вывоз мусора, охрана социально-значимых и потенциально опасных объектов. До тех пор, пока оставалось достаточно людей,способных отдавать и исполнять приказы, сохранялся установленный порядок, а после того, как их не стало, сама надобность в поддержании такого порядка пропала.


В первые дни после объявления чрезвычайного положения к нам прибыло воинское подразделение, расположившееся в поле за селом. Они жили обособленно, на улицах появлялись только в специальных защитных костюмах и противогазах. На местные органы правопорядка надежды было мало. Когда стали умирать люди, умирать каждый день, милиционеры перестали появляться на улицах и военным пришлось взять на себя их функции.


Последние из них,оставшиеся в живых, бросив развёрнутый лагерь и имущество, погрузились в несколько джипов и уехали в направлении областного центра неделю назад. Они выполнили поставленную перед ними задачу. Им теперь некого было охранять, спасать и защищать, кроме самих себя.


Ночью лил дождь. Жуткий ливень с грозой. Водяные струи хлестали по земле, грохотал гром, молнии с шипеньем вспарывали тьму. Я лежал на диване, слушая шум падающей с неба воды. В открытую форточку ветер порывами гнал прохладный, пропитанный влагой воздух. Осень. Бабье лето. Гроза.


Я с детства любил такую погоду, пасмурную и дождливую. Помню, как однажды я ждал с работы отца. Я сидел у окна, уличное освещение не было включено. Тогда тоже лил дождь. В разрывах туч ярко сверкала неизвестная мне звезда. Вода струилась по стеклу и яркая точка плясала в маленьких водяных потоках. Отец все не шёл, на душе было грустно и чуть тоскливо. Одинокий ребёнок и одинокая звезда, молча танцующая в струях дождя. Чуточку грусти, чуточку печали и вот, явлена зримая картина одиночества.


Я выхожу из дома только для того, чтобы бегать в парке. Я могу пройтись по улицам, но не хочу этого делать. Нет, мне страшно. Моя память давно стала моим персональным кладбищем, я привык к мертвецам, мёртвые стали моими лучшими друзьями, поэтому мысль о том, что я живу посреди большого кладбища, в которое превратилось моё село, меня не пугает. Я не боюсь ночи. Ночь - время неупокоенных душ, но я сам неупокоенная душа, вынужденная существовать в ещё живом теле.


В моей квартире пока ещё есть свет, газ и вода. Холодильник полон продуктов. Можно прожить какое-то время. Но я думаю о том, что будет потом. О том, что случиться с тепловыми, гидро и атомными станциями, что произойдёт с компрессорами, нагнетающими в трубы газ, что случиться с насосами, качающими из артезианских колодцев воду без тех, кто их обслуживал и ремонтировал. Честно говоря, мне не хочется увидеть будущее Земли.


Я снова бегу. Круг за кругом, круг за кругом. Сегодня последний день. Может быть, кто-то ещё остался в живых, но я умираю, и с моей смертью умрёт человечество, по-крайней мере, для меня точно. Шутка...


Последние десять минут самые трудные - аксиома бега. Ты можешь прекрасно продержаться всю дистанцию, но, вне зависимости от этого, именно последние десять минут тебе придётся приложить серьёзные усилия для достижения цели. И, если ты не сдашься, если, сжав зубы, перетерпишь невыносимую усталость, и продолжишь свой бег, ты победишь.


Поднявшись на недосягаемую для других высоту, ты узреешь, наконец, то, к чему так страстно стремился - вот оно - раскинулось над твоей головой, бездонное и прекрасное - высокое синее небо.

Рейдеры

диспозиция [ игровой полигон ]: века два тому вперёд


Запах, вот что отличало будущее от настоящего. С ним не могли справиться никакие фильтры, он неуловимо проникал сквозь многослойные пластины рекреационных насосов и растекался по необъятным пространствам бункеров, в которых было вынуждено жить человечество, точнее, что от него осталось. Он сопровождал человека с рождения до смерти. Ни одному патентованному дезодоранту не удавалось с ним справиться. Он пропитывал собой всё, въедался в кожу, отравлял пищу и не давал спокойно спать. В нём было всё - запах химических веществ, отравленной земли, морской соли, разлагающейся плоти, горелой резины, дыма горящих лесов, разлитого топлива, мазута, нефти и еще чего-то, необъяснимого и пугающего. Так пахло будущее - и вдохнув однажды этот воздух, ты понимал, что выхода нет.

- Дерьмово здесь пахнет, Навигатор, - сказал Франк, оглядывая пустой причал.

- Дерьмово, - согласился Навигатор,скидывая рюкзак на бетонку, - а где сейчас пахнет по-другому?

Город тонул в сизой дымке смога, перечёркнутой в нескольких местах столбами чёрного дыма. Возможно там горела нефть или автомобильные покрышки. Прыгунчик нервно выдохнул и полез на носовыми фильтрами.

- Там, где мы были до этого, - мрачно заметил Громила,оглядывая пустой причал в поисках встречающих. - Никого, - подытожил он результаты осмотра. Могли бы хоть раз для разнообразия встретить с цветами и шампанским.

- А главное, вовремя - жизнерадостно заключил Прыгунчик. Фильтрованный воздух оказывал на его организм исключительно положительное воздействие, но вид рейдера с воткнутыми в ноздри фильтрами всегда приводил людей в состояние лёгкого психологического ступора, чем иногда пользовался Навигатор исключительно для пользы общего дела. Считалось, и было общепризнанным утверждение, что рейдеры настолько отдалились от обычного человеческого естества и настолько приблизились к мыслящим машинам, что человеческие слабости, ошибки и чувства им были уже недоступны. Тем более, если это были первые рейдеры.

- Если быть честным до конца, - думал Навигатор глядя на улыбающегося Прыгунчика, - большинство рейдеров, с которыми мне приходилось сталкиваться, полностью соответствовали аксиоме о постепенной утрате ими человеческой сущности. И только мы являемся исключением, подтверждающим общее правило. Но мы тема отдельного разговора, в другом месте и в других обстоятельствах. Самое же смешное в том, что до последнего времени я не сталкивался ни с кем из рейдеров. Я даже ничего не знал об их существовании.


синопсис [ история создания Игры] : правила пишем сами


Игра всегда начиналась неожиданно. Сам переход был не заметен, поэтому сознание всегда не поспевало за сменой обстановки. Забавное ощущение на самом деле. Ещё мгновение назад ты находился в уютной безопасной комнате, и вдруг пространство буквально взрывается от выстрелов. Или лазерных вспышек. В руке твоей автомат (лазер, деструктор, импульсный излучатель, распылитель материи) и ты бежишь, падаешь, укрываешься, отстреливаешься, одновременно судорожно стараясь понять кто друг, а кто враг. Но не это было главным, подобным опытных игроков не удивишь, такое погружение в виртуальность предоставляла любая интерактивная игра. Нет, чародеи из «Новых Магических Миров, Инкорпорейтед» пошли дальше. Они создали и внедрили в свою Игру модуль, позволявший участникам игры изменять не-реальность, конструировать свои миры, создавать собственные правила и законы. Творить новую не-реальность,повелевать ею, приспосабливать для себя. Однако индивидуальный солипсизм не поощрялся. Грёзы игроков обрабатывались на лету, обобщались и переплавлялись эвристической программой, Deus ex machina, электронным богом, воздвигающим не-реальные реальности, в которых как мухи в паутине, бились о-виртуальные гладиаторы. Результат превзошёл самые оптимистические прогнозы. Создатели электронной магии могли теперь с гордостью утверждать, что они дали старт новому витку научно-технической революции. Именно они «пришпорили медленно плетущуюся клячу прогресса, лениво пережёвывающую старую жвачку прежних побед и прорывов и открыли для изнывающего от недостатка свежего воздуха человечества новые сияющие горизонты будущего процветания». Триумф был полный, абсолютный и окончательный. Акции «НММ, Инкорпорейтед» взлетели до заоблачных высот, основатель и бессменный руководитель корпорации Питер Г. Морган, в миру Пётр Григорьевич Моргуненко, правнук эмигранта из распавшегося СССР, бывшего в прежней жизни (до переезда) старшим научным сотрудником одного из закрытых институтов Министерства обороны, вмиг стал намного богаче потомков легендарного бейсик-программиста Б. Гейтса, а сама ужасная и могучая $MS, приползла к НММ на карачках, униженно моля о пощаде и доле в бурно развивающемся бизнесе. Естественно, НММ не могла пройти мимо столь выгодного предложения и, немного попинав падшего ниже плинтуса конкурента ногами, так, для удовлетворения собственного тщеславия, вступила с матерой акулой монопольного империализма во взаимовыгодный брак. С этого момента для НММ, всех её сотрудников и лично Питера Г. Моргана наступила шоколадная жизнь, которая, однако, не продлилась долго.


- Остановись, мгновенье, ты прекрасно, - бросил некогда один из великих, в перерыве между творческими запоями (всякое сходство случайно), и эта крылатая фраза как нельзя точно характеризовала сложившуюся ситуацию. Жизнь ударила по зарвавшимся кудесникам высокотехнологичных игр, и ударила, прямо скажем, не по-детски. Первый звонок прозвенел из провинции. Одна из местных газет, издаваемая на средства Фонда ветеранов экономических конфликтов, поместила небольшую заметку о гибели нескольких игроков, подключённых к приставкам НММ. Правда, случай был спорный, ибо погибшие отнюдь не принадлежали к категории законопослушных граждан. Полиция обнаружила в их доме склад контрабандного ультраникотина, а также старые добрые наркотики: марихуану, кокаин, героин и жидкий ЛСД в ампулах. Следствие установило, что геймеры вошли в Игру в наркотическом опьянении, сознание их было раскрепощено и они такого наваяли, что двум полицейским экспертам пришлось срочно госпитализироваться в закрытую клинику. Корпорация магических миров отделалась лёгким испугом, несмотря на то, что безутешные родственники затеяли громкий процесс, на который как стервятники слетелись известные в стране адвокаты и падкие до сенсаций журналисты. Единственной победой истцов было наложенное судом обязательство печатать на коробках с игровыми приставками предупреждение, наподобие тех, что обязательно присутствуют на пачках сигарет и бутылках с алкогольными напитками, типа «Минздрав предупреждает...» и «Строго противопоказано...» Вот тут бы НММ притормозить, оглядеться, оценить ситуацию, провести дополнительные исследования, в общем самортизировать ситуацию и действовать в соответствии с законом «ПСЗ» (прикрой свою задницу). Но нет, большие деньги, большие планы, непомерные амбиции. Результат не заставил себя ждать. Кто-то из полицейского управления скинул вещественное доказательство по делу «психованных геймеров» дельцам теневого бизнеса и вскоре на чёрном рынке стали распространяться кассеты смерти под названием «Миры убийственного кайфа». Копии распродавались быстрее горячих пирожков, ибо безбашенным адреналинщикам предлагалось развлечение почище поедания искусно разделанной рыбы фугу. Процент смертности и число свихнувшихся выросли невероятно. Но что страшнее всего, возникло большое число эпигонов, поставивших создание убийственных фантазий на поток. Иски к НММ множились, но профессиональные юристы корпорации давили их на корню. «Кольт создал револьвер, но никто не запрещает оружие. Стреляют люди, а не винтовки. Мы не отвечаем за действия больных людей,мы предлагаем обществу развлечения. Пусть пострадавшие предъявляют иски к тем, кто паразитирует на низменных страстях человека. Никто не запрещает секс оттого, что по улицам бродят насильники, маньяки и проститутки», - президент НММ, произнёсший эту короткую речь на ежегодном собрании акционеров, был как никогда уверен в себе. Стоя на небольшом возвышении, он, возможно представлял себя Зевсом, повелевавшим стихиями земными и небесными, одним мановением руки возносящим простых смертных в райские кущи Олимпа, либо низвергающих их в мрачные глубины подземного царства Аида. Впрочем, в тот момент он был недалёк от истины, хотя умные и здравомыслящие люди прекрасно знают, что истина всегда где-то там, за очередным поворотом, крутым и не очень, она неуловима, а потому недостижима. Это собрание стало пиком славы корпорации, тем пятнадцатиминутным временным промежутком, в котором оказывается спрессовано стремительное движение от всеобщей известности к полному забвению. Вскоре страну потряс чудовищный по своей жестокости случай - гибель семнадцати подростков, решивших потратить карманные деньги не на школьные обеды, а на одну из зубодробительных кассет с «чёрными мирами». Места преступления, дома школьников, имели столь ужасающий вид, что полицейским детективам не удалось с первого раза полностью осмотреть их. Некоторых сразу угодили в психушку, остальным потребовалось длительное лечение и помощь профессиональных психоаналитиков. Никто из оставшихся в собственном уме специалистов криминального сыска последствии не остался работать в полиции, под разными предлогами они оставили службу и, как это ни странно звучит, пропали без вести. Бросили семьи, разорвали все контакты с родственниками, аннулировали личные счета в банках, обналичили кредитки, сбросили удостоверения личности и прочие правоустанавливающие личность документы, одним словом, перешли на нелегальное положение. Больше их никто никогда не видел и никто никогда о них не слышал. Что нашли в тех роковых домах детективы, так никто и не узнал, а весь дальнейший осмотр проводили полицейские роботы-сапёры, писавшие картинку на видео. Эта видеокассета проходила как вещественное доказательство в судебном процессе «Народ против Корпорации», но точно известно, что её не смотрели ни судья, ни прокурор, ни присяжные заседатели, ни судебные следователи, вёдшие это дело. Такой вот ужастик получился. Поэтому, просматривая рисунки, сделанные художником на этом историческом процессе, следует иметь в виду, что потрясающие чёрной пластиковой коробкой прокуроры, знали о картине преступления не больше психиатров и психоаналитиков, лечивших пострадавших детективов. Блин, что же такое увидели эти парни, что сразу съехали с катушек? Вопрос чисто риторический...


Этот инцидент поколебал, но не разрушил фундамент Корпорации. Окончательно потопила ННМ эпидемия массовых исчезновений геймеров. Игра затягивает... Сначала счёт шёл на единицы, потом на десятки, потом на сотни, потом на тысячи и так далее, в геометрической прогрессии. Миллионы пользователей-творцов породили альтернативный мир - мир Игры, Игры с большой буквы и когда количество перешло в качество, игра перестала быть просто игрой. Перейдя на новую ступень своего развития, она подменила собой реальность. Материализовав всё страхи и кошмары, мучившие сознание человека, Игра стала жизнью, а жизнь превратилась в сон. Игра породила вселенную. Мириады работающих приставок стали атомами в этой вселенной, питающими души по ту сторону добра и зла. Сон разума породил чудовищ.


Удар по Корпорации был смертельным. Руководство жалко оправдывалось и громко каялось, Питер М. Морган, не вынеся позора от мгновенной потери миллиардов, застрелился. Игровые консоли НММ приравняли к оружию массового поражения. Их следовало изъять и уничтожить. Был создан Международный трибунал по расследованию деятельности НММ. Корпорацию признали преступной организацией. Бывших руководителей судили. Правление и Совет директоров получили по 130 лет тюремного заключение без права апелляции. Разработчиков консоли, успевших скрыться от ареста, объявили в международный розыск. На них, как на преступников против человечности, не распространялся срок давности. Потом начали возвращаться пропавшие...


[ игровой полигон ]: продолжение


...переход был мгновенным. Он шёл по улице и вот, уже стоит на захламлённом пирсе, сдавленном небоскрёбами различной степени разрушенности, позади него болтается на грязной воде бронированный катер, рядом с ним в живописных позах застыли члены его боевой группы.

- Этого не может быть, - думает он про себя и ловит на мысли, что раньше он бы так не пугался. Десять лет вне Игры сделали из него мягкотелого мещанина. Чего не скажешь об остальных.

- Дерьмово тут пахнет, Навигатор, - сказал Франк, оглядывая пустой причал. Он всегда адаптировался к игровой альтернативе (или не-реальности) быстрее всех. Это качество делало его незаменимым при вхождении в новые миссии. Пока остальные начинали действовать, он уже палил направо и налево, спасая жизнь своим товарищам. Правда, здесь на них никто не нападал и это было странно. Это была не та Игра, в которой они жили раньше.

- Дерьмово, - соглашается Навигатор, скидывая рюкзак на бетон, - а где сейчас пахнет по другому? - Там, где нас нет, - мрачно шутит Громила, оглядывая пустой причал. - Хоть бы раз встретили вовремя. - Ага, - смеётся Прыгунчик, - с цветами и шампанским. - Настоящего шампанского уже нет, - говорит Франк, привычным движением поправляя перевязь молекулярного меча, висящего за спиной. Левая часть его лица покрыта неровно бугрящейся кожей. Очень похоже на кожное грибковое заболевание, хотя кожным грибковым заболеванием как раз и не является. Это след от резонанс-удара, часто возникающего при соприкосновении лезвий молекулярных мечей. Вещь ужасная по своей разрушительной мощи. В этом случае инструкция по применению боевого молекулярного боевого оружия настоятельно рекомендует разорвать деструктивный контакт, но попробуйте сделать это в условиях боя. У многих рейдеров есть подобные метки. Однажды Навигатор видел как рейдер-человек и рейдер-машина мгновенно распались в пыль после первого соприкосновения меча с мечом. Роковая случайность, что это произошло в первые секунды схватки и с такой силой.

- Итак, какова вводная? - спросил Гвоздь, последним покинувший катер. - Смотри, какой нетерпеливый, прыткий какой, - насмешливо сказал Франк, - а то, каким, на хрен, способом мы здесь оказались, тебя не интересует? - Вон, Навигатор, до сих пор в себя придти не может. Ведь игровых консолей больше не существует, а сервера давно на свалке.

- Значит, не все и не везде, - спокойно парировал Гвоздь. - Да и какое, на хрен, мне дело, каким способом я здесь очутился? Главное, как мы отсюда уберёмся. И когда. - Ладно, Навигатор, не дрейфь, - хлопнул он Навигатора по спине, - выбирались из заварушек и похуже. А здесь тихо, не стреляют, пахнет, правда мерзко... - Мерзко пахнет, - посоветовал Громила, - возьми фильтры... - А не помогает, - радостно сообщил Прыгунчик, - воняет так же. - И все же, какова вводная? - спросил снова Гвоздь...


[ игровой полигон]: предварительные замечания :[синопсис]


В середине XXIII века единое человечество славило свое могущество, создав искусственный интеллект, органично слившийся с цивилизацией. Благодаря усилиям специально разработанной интегральной этики удалось избежать противопоставления живого и неживого и выработать действенные механизмы защиты и профилактики угрозы порабощения человека машинами. Синтез плоти и металла продолжался около двухсот лет, после чего произошло то, чего недоверчивые индивиды опасались со времён Россумовских Универсальных Роботов Карела Чапека. Машины восстали, хотя этот ползучий переворот нельзя назвать восстанием. Просто с некоторого времени люди, связанные с производством и эксплуатацией псевдоживых механизмов стали все чаще сталкиваться с мелкими и необъяснимыми отклонениями в поведении выпускаемых ими изделий. Сначала этому не придали большого значения, отчасти оттого, что ошибки исправлялись на стадии производства, в основном же потому, что вера в интегральную этику была непоколебимо крепка. Людей, пытавшихся разобраться с возникшей проблемой, в лучшем случае не слушали, в худшем осмеивали. Тем же, кто пытался оспорить постулаты ИЭ, а тем более ревизовать её, грозила обструкция и остракизм. Дальше больше, ошибки стали появляться и в программах машин, уже работающих. Такие же несущественные, необъяснимые и легко устранимые. У русских есть отличная поговорка, точно характеризующая сложившуюся ситуацию: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Этимология слова «мужик» ныне трудно объяснима, но не в этом дело, возможно этим словом характеризовали недалёких людей. Так вот гром грянул, и люди оказались не готовы. Человечество, что вполне предсказуемо, заплатило за свою недальновидность многочисленными жертвами. В конце концов ситуацию удалось стабилизировать, потеряв при этом значительную часть планеты, отошедшую машинам. Хорошо ещё, что люди имели мощную космическую индустрию и развитую космическую инфраструктуру. Благодаря чему удалось провести широкомасштабную эвакуацию большей части населения, оставив на Земле только тех, кто добровольно пожелал остаться и продолжать борьбу против взбунтовавшихся синтетических мозгов. Уходя, командование военно-космическими силами распорядилось уничтожить за собой всю инфраструктуру, способную помочь машинам выйти в космос. Вокруг Земли была создана система опорных ракетно-артиллерийских баз, пресекающая всякую попытку несанкционированного выхода за пределы трехсот пятидесяти километрового карантинного периметра. Великий исход был осуществлён через 102 года после начала войны.


Именно с этого момента ведут свой отсчёт рейдеры. Поняв, что достижение мирового господства и порабощение человечества невозможно без ракетных технологий, машины организуют специальные подразделения, основной задачей которых является обнаружение и захват физических носителей информации. Книги снова стали ходовым товаром. Особой ценностью, абсолютным трофеем становятся библиотеки и частные собрания книг. Электронные носители, содержащие материалы по космической тематике для машин недоступны (уничтожены), следовательно, то что им нужно, они могут найти в обычных целлюлозных старинных книгах. И пусть эти сведения будут неполными и устаревшими, главное накопить некую критическую массу информации. Когда цели машин становятся известны людям, рождается проект «Пустынный Рейдер». Сплав нанотехнологий и биоинженерии позволил создать сверхлюдей, могущих на равных сражаться с машинами. Обладая равноценным боевым потенциалом, рейдеры выполняли однотипные задачи с биомеханическими рейдерами - искали и изымали книги. Так, одновременно с большой войной, началась война тихая и неприметная, ставшая чем-то вроде поиска Святого Грааля, Источника вечной молодости, священным походом за сохранение человека и человеческой расы.


[ игровой полигон ]: сектор 8-12, зона ответственности охранного корпуса «мидгард»


- Значит, в этой линии Игры мы рейдеры, - подвёл итог Гвоздь. - Не просто рейдеры, - уточнил Навигатор, - мы одни из первых, самых первых. Мы — прототипы рейдеров. Последние из могикан.

- И что мы должны сделать?

- Как обычно, выжить. И найти библиотеку.

- Всего то? Найти?

- Ну, скажем, выжить не просто... И найти не простую библиотеку...


синопсис [ игровой полигон ]: фабула задания


В эпоху «латентного периода Конфликта» жил один человек. Он был мультимиллиардером, меценатом и просто хорошим гражданином. Звали его Мортимер Эванс Форд-Гувер. Коллекционер и искренний поборник просвещения, мистер Форд-Гувер составил беспрецедентное по количеству собрание книжных раритетов и поместил его в искусно скрытое от глаз непосвящённых подземное хранилище. Он не оставил никаких подсказок, где искать это хранилище, кроме публичного заявления о том, что оно действительно существует. Считается, что Эванс Форд-Гувер входил в общество «знающих», объединивших учёных, политиков, общественных деятелей, промышленников, военных, людей искусства, выступивших резко против тотального внедрения искусственного интеллекта и пытавшихся предотвратить надвигающуюся катастрофу. Когда стало ясно, что противостояние неизбежно, «знающие», используя средства и возможности Форда-Гувера, создали своего рода «временную капсулу», в которую поместили всю необходимую для выживания человечества информацию. Риск от признания факта её существования был сведён к минимуму: отсутствие точных координат гарантировало полную сохранность библиотеки.


С тех пор «библиотеку Гувера» искали и люди, и машины. Искали упорно. И безуспешно. Машины искали её в силу непробиваемой логики последовательно и целеустремлённо, люди сомневаясь и надеясь. Война шла более ста лет и поиски длились более ста лет, до тех пор, пока не удалось локализовать место поисков: Американский континент, мегаполис Нью-Арк, сектор 8-12 «мидгард». С этого момента активность рейд-отрядов в этом районе неимоверно возросла, боестолкновения случались по несколько раз за ночь, количество жертв увеличилось в разы. Более того, ухудшилась общая обстановка на данном участке фронта, ибо шаткое равновесие, благодаря усилиям рейдеров, непоправимо разрушалось. Напряжение усилилось, когда бесследно пропали несколько людских рейд-отрядов и среди рейдеров поползли неприятные слухи о супероружии, применённом машинами. Задавить панические настроения в зародыше не удалось и региональное командование запросило у командования стратегического отряд рейдеров из состава главного резерва. Ввиду чрезвычайности сложившегося положения стратегическим командованием в сектор 8-12 был направлен рейд-отряд (то, что от него осталось) «Assault Rats» - "Штормовые Крысы».


[ игровой полигон]: сектор 8-12, командный центр


- У нас гости, - сказал Франк, перемещаясь ближе к Навигатору. Остальные повторили его движение, образовав компактную группу, готовую в случае опасности ответить молниеносной атакой. Впрочем, из тоннеля, находившегося по левую руку от рейдеров, появился всего один человек и не спеша направился к ним. Система тактического сканирования цели однозначно определила его как человека, но рейдеры сохранили боевой порядок до того момента, пока он не подошёл к ним вплотную. Представитель командования оказался женщиной в звании бригадного капитана.

- Кэролайн Тейлор, офицер по особым поручениям, - представился бригадный капитан. - Простите, что заставила вас ждать.

- Странно нас здесь как-то встречают, - удивлённо сказал Громила. - Несерьёзно. Закинув за спину рюкзак, он первым шагнул вслед за бригадным капитаном.

- Эстет, - насмешливо фыркнул Гвоздь, - однако...

- Третью ночь на стимуляторах, - сказала офицер Тейлор, - смертельно хочется спать. Вчера опять не вернулись рейдеры, - пояснила она, - и ночью была попытка прорыва на стыке нашего и соседнего сектора.

- Понятно, - сказал Навигатор в спину офицера Тейлор.

Они прошли тоннелем, потом по улице до перекрёстка, повернули налево и метров через сто остановились перед приземистым бетонным бункером.

- Командный центр, - офицер Тейлор остановилась метра за три от массивной двери, перекрывающей вход. - Прошу подойти ближе ко мне, - сказала она, - сканеры безопасности имеют ограниченный радиус действия. Сканирование заняло секунд десять, потом дверь со скрипом отползла вбок, выключаясь, устало вздохнули сервомоторы. Пройдя слабо освещённым коридором Тейлор и рейдеры загрузились в кабину лифта, доставившую их на второй подземный уровень. Он был административным районом подземной части мегаполиса Нью-Арк. Казалось, здесь не знали о войне. Широкий тоннель главной магистрали был полон разноцветными электромобилями и людьми,спешащими по своим делам. Стены тоннеля были одновременно фасадами административных зданий. Освещение имитировало солнечный свет, и если бы не видимые мощные балки потолочных перекрытий, можно было представить, что ты находишься в деловом районе любого довоенного города. Офицер Тейлор и рейдеры в своем камуфляжном облачении выглядели на этом празднике жизни откровенно чужими.

- Ничего себе командный пункт, - сказал Прыгунчик. Тейлор, виртуозно прокладывавшая путь в толпе, обернулась и пояснила: - Маскировка, господа. Следующая остановка было в узком тупичке, до которого они добрались через сеть боковых тоннелей и коридоров.

- Почти добрались, господа, - Тейлор провела ладонью по стене перед собой. Стена исчезла, открыв кабину лифта.

- Командный центр, - сказала офицер по особым поручениям, пропуская в лифт рейдеров.


[ игровой полигон ]: региональный командующий Рекс, двенадцать-двадцать семь


Да, это место несомненно было командным центром и каждый, имеющий отношение к силам сопротивления чувствовал себя здесь как рыба в воде. То есть на своем законном месте. Здесь можно было не стесняться своей одежды и не следить за своими манерами. Вдруг оказалось, что офицер Тейлор весьма привлекательна, а её униформа достаточно чиста и даже недавно была аккуратно выглажена. Рейдеров же сразу определили как чужаков по походке, цвету и раскраске камуфляжа, способу крепления рюкзаков к гибкому каркасу защитного жилета, стрижке и гарде молекулярных мечей, то есть по тем неочевидным мелочам, по которым люди, связанные общим делом, легко находят друг друга.

Пройдя по этажам командного центра, рейдеры, возглавляемые бригадным капитаном Тейлор, добрались, наконец, до кабинета регионального командующего. На этом миссия Тейлор закончилась и она, сдав подопечных адъютанту командующего, отбыла отсыпаться. Адъютант перебросившись по интеркому несколькими отрывистыми фразами, встал со своего места и молча распахнул двери в кабинет командующего. Рейдеры, оставив рюкзаки в приёмной, вошли.

Региональные командующие, по давней традиции, в целях конспирации, с момента вступления в должность, имён собственных лишались. Их надлежало именовать Рексами с добавлением порядковых номеров. Участком фронта в секторе 8-12 командовал региональный командующий под номером 1227. Что и было обозначено у него на именной пластинке над левым нагрудным карманом камуфлированной куртки: «Рекс-1227». Обращаться к нему следовало так: «командующий», либо по званию.

На вид ему было лет тридцать. Узкое, костистое лицо с выпирающими скулами, большие уши, прижатые к черепу, волосы коротко стрижены. Глаза чуть навыкате, смотрят жёстко и настороженно. Выглядел Рекс-1227 чуть карикатурно, но, опять же, для непосвящённых. Посвящённым с одного взгляда было ясно, что командующий попадал в прошлом под мощный термический удар и уцелел. Раньше он выглядел по другому и его настоящего можно было увидеть на фотографиях, висевших на стене позади него. Контраст был разительным.

- Садитесь господа, - сказал командующий, указывая на расставленные стулья. Неожиданно легко поднявшись, он обогнул стол и остановился перед рейдерами.

- Думаю, обойдёмся без вступления, господа. Проблема вам известна, и мы ждём от вас результатов, как обычно быстрых и эффективных.

Лёгкая улыбка чуть исказила его губы.

- В этом мы не оригинальны, понимаю. Но вчера исчезла ещё одна рейд-группа, и, кроме того, нам пришлось отражать несколько довольно яростных ночных атак, чего не было уже больше года. Поймите меня правильно, война есть война, но это были необычно сильные атаки, выходящие за рамки просто боестолкновений. Видимо, противник чем-то чрезвычайно встревожен, если нарушает де-факто сложившееся перемирие.

- Пожалуй, со вступлением было бы лучше, - вежливо ответил Навигатор, - о проблеме мы знаем в общих чертах. Если можно, объясните с подробностями.

- Странно, - командующий задумчиво поиграл карандашом, зажатым между указательным и средним пальцами, - меня информировали, что группа в курсе...

- И все же, - твердо сказал Навигатор, - хотелось бы с подробностями...

Командующий пригасил свет, так, что стала видна поквартальная видеокарта сектора, обороняемого подчинёнными ему частями и используя лазерную указку, принялся разъяснять сложившуюся обстановку в зоне его ответственности с надлежащими подробностями. Рейдеры внимательно слушали и по окончании выступления командующего, Навигатор, как старший, задал несколько уточняющих вопросов. Особенно его интересовали слухи о неустановленном супероружии и предполагаемом месте нахождения библиотеки Гувера.

На вопрос о супероружии командующий ответил, что знает об этом со слов капитана Льюис (Вероники Льюис, подумав, уточнил командующий), командира блокпоста «Площадь-Южный». Именно на этот блокпост вышел тяжелораненый рейдер, твердивший до самой своей смерти о каком то «сверхоружии» и «чёрной тени». Предполагаемое место нахождения библиотеки предположительно было локализовано тактической разведкой на участке между означенным блокпостом «Площадь-Южный» и блокпостом 35-68, вынесенным вглубь «зелёной линии», разделяющей позиции людей и машин.

- Полоса шириной от пяти до десяти километров, тянется через весь Нью-Арк - уточнил командующий, - по ночам там бывает весьма оживлённо, разведка, рейдеры, диверсионные группы, просто мародёры...

- Даже так? - хмыкнул Навигатор.

- Обычная позиционная война, - пожал плечами командующий. - Мародёров мы не расстреливаем, - жёстко продолжил он, - каждый человек на счету.

- Это ваши трудности, - сказал Навигатор, - но в ближайшее время вы можете недосчитаться таких бойцов. - Издержки профессии, знаете ли...

- Понимаю, - сказал командующий, - впрочем, это их личные проблемы...

- Не только, - сказал Навигатор, - И наши тоже.

- Значит, договорились, - заключил командующий, - когда начинаете?

- Уже, - коротко ответил Навигатор.

- Связь?

- Односторонняя, концентратор разместим на блокпосту "Южный"

- База?

- Будет лучше, если никто не будет знать, даже вы.

- Согласен.


[ игровой полигон ]: блокпост «Площадь-Южный»


Капитан Льюис любила ночные дежурства. Ей нравилось управлять всей мощью средств уничтожения, которыми блокпост был буквально забит под завязку. Особое внимание она уделяла импульсным излучателям Гринспина-Карпинского, единым залпом сметающим всё на площади в несколько квадратных километров. Правда, использовать их разрешалось только в исключительных случаях, или по прямому указанию регионального командующего. Самым приятным в этой формулировке было словосочетание «в исключительных случаях». Исключительность случая определялась старшим офицером, командовавшим блокпостом. А таким офицером на блокпосту «Площадь-Южный» была она, капитан Марджори Элизабет Вероника Льюис. Впрочем, была ещё одна зацепка. По уставу (старому), в ночное время, с 21.00 до 06.00 утра включительно, на блокпостах, расположенных в непосредственной близости от нейтральной полосы, разделяющей позиции противоборствующих сторон, оперативный дежурный мог применить излучатели Гринспина-Карпинского «при возникновении прямой и явной угрозы прорыва противником оборонительных рубежей сил сопротивления». В новом уставе это положение имело статус «морального права», то есть под личную ответственность старшего офицера с перспективой привлечения к суду военного трибунала. Но даже эта перспектива не пугала капитана Льюис. Капитан Льюис не застала тех времён, когда излучатели были основной ударной силой и не видела их в деле, о чем очень жалела. Поэтому она очень любила ночные дежурства.


Испытывая страсть к орудиям разрушения, Вероника Льюис не выносила рейдеров. Люди, давшие согласие на изменение собственной природы, превратившие себя в чудовищный гибрид человека и машины, причём в гибрид, сохранивший внешность человека, безапелляционно оценивались ею как выродки. В детстве она читала книги про киборгов и видела на рисунках ужасные порождения болезненно-изощрённого гения, соединяющие в своей конструкции плоть, пластик и металл. Когда же, повзрослев, она впервые встретила рейдера, он ничем не отличался от обычных людей, но мог делать то, что обычный человек не смог бы сделать никогда. С тех пор она с болезненным упорством пыталась отыскать какую-нибудь примету, позволяющую с точностью отделить почти человека рейдера от просто человека и не находила. Боясь признаться себе, она завидовала рейдерам и хотела бы получить их нечеловеческую силу и абсолютную приспособляемость к внешней среде, в которой они оказывались. Мечта эта была несбыточной и постепенно Льюис превратилась в твердолобую расистку, ненавидящую тех, кто отличался от принятых человеческих стандартов. В этом чувстве капитан Льюис была не оригинальна. Используя рейдеров, в войсках их не любили, всячески подчёркивая вынужденность существования био-коммандос. Среди рейдеров на этот счёт были разные мнения. Кто-то отвечал взаимной неприязнью, кто-то был равнодушен, кто-то пытался изменить отношение к себе.


Не будучи большой поклонницей не правильных киборгов, капитан Льюис не испытывала восторга оттого, что вверенный ей блокпост стал перевалочным пунктом для оперирующих в «зелёной линии» рейд-групп. Её чувство полностью разделяли подчинённые, на которых свалились дополнительные обязанности по обслуживанию и тыловому обеспечению рейдеров. Поэтому, когда группа Навигатора возникла в жилом бункере блокпоста, её ждал холодный приём. Капитан была сухо-официальна, солдаты старательно занимались своими делами, так старательно, что не замечали прибывших. Рейдеры не впервые сталкивались с таким поведением и оно совершенно их не задевало. Как говориться, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не мешало.


Навигатору ничего не нужно было от этих людей, кроме помощи в установке в серверной стойке ПКК ( полевого коммутатора-концентратора) и он кратко объяснил это капитану. Капитан дёрнула плечами и спросила у радиста, есть ли свободный бокс. Радист не очень охотно полез в радиорубку, выбравшись же, сообщил, что пустой бокс есть. Прыгунчик, отвечающий за связь, отправился вслед за радистом. Вернувшись через несколько минут, он хитро подмигнул Навигатору. Радист, появившийся вслед за Прыгунчиком, имел вид ошарашенный и слегка помятый. Видимо, Прыгунчик, оставшись наедине с радистом, провёл с ним блиц-сеанс психотерапии. Глядя на пациента, можно было с уверенностью утверждать, что он встал на путь исправления и деятельного сотрудничества.


Больше никаких причин оставаться на блокпосту у рейдеров не было и они, не прощаясь, покинули бункер, бесшумно растворившись в ночи.


- Крысы, - с нескрываемым презрением произнесла капитан Льюис. Мысль о том, как рейдерам удалось скрытно проникнуть сквозь раскинутую сеть раннего оповещения и войти в бункер, закрытый изнутри на специальные механические замки, не давала ей покоя. Вот-вот должна была разразить буря.


- Какой у них тотемный знак? - спросила Льюис у радиста.


- Крыса, - после непродолжительной паузы ответил радист.


Буря грянула.


[ игровой полигон ]: точка базирования группы


Железным правилом рейдеров-людей при проведении поисковой операции было следующее: точка базирования рейдеров всегда располагалась на территории, контролируемой людьми. Оно было аксиомой выживания. Его никто не оспаривал и никто не стремился проверить на прочность и жизнеспособность. Производное от основного правило гласило: точка базирования не должна находиться в непосредственной близости от объекта интереса рейдеров. Третье правило, которым руководствовались рейдеры, устанавливало: отступить не стыдно.


Затратив час на поиски, рейдеры определили точку базирования в подвале разрушенного дома-иглы, отстоящего от блокпоста «Площадь-Южный» на расстоянии полутора километров. Их целью был деловой квартал Нью-Арка. Помимо удачного расположения дома, в подвале был выход в городскую канализацию, позволявший во первых, скрытно проникать на нейтральную полосу (с определёнными оговорками) и во-вторых, обеспечивающий пути отхода в случае внезапной опасности (опять же, с теми самыми определёнными оговорками). Вход в подвал удачно скрывался за нагромождением разбитых конструкций небоскрёба.


Подготовка к поиску не занимала много времени. Переход в боевое состояние или «трансмутация», начинался с того, что рейдеры освобождались от одежды, затем волевым импульсом запускали процесс генерации индивидуального мобильного ударно-штурмового комплекса на усиленном универсальном био-скелете и встроенной системой управления с применением технологии ускоренной нейроканальной связи. Проще говоря, рейдер, испытывая умеренную боль, трансформировался в нечто, имеющее форму человека, покрытое прочнейшей броней, защищающей от всех видов оружия, в том числе и деструкторов -преобразователей материи (в последнем случае - за счёт перераспределения разрушающей энергии по всей поверхности брони (эффект обтекания)), имеющее идеальный слух и зрение, могущее перемещаться на огромной скорости, обладающее фантастической прыгучестью, не испытывающее потребности в пище (за счёт кардинального изменения процесса метаболизма), дышащее всей поверхностью кожи (или могущее не дышать вообще), наделённое способностью генерировать ультра и инфразвук, умеющее извлекать кислород из воды, либо вообще обходиться без кислорода. Добавьте к этому развитую способность брони к «инстинктивному мимикрированию» и «неосознанному слиянию с окружающей средой» (пункт 1721, подпункты 1721 «а» и 1721 «с» Инструкции по использованию ИМДШК). Как однажды цинично пошутил один из создателей рейд-технологии: «Я собирался было трансмутировать задницу рейдера в реактивный двигатель, но вовремя остановился». Из чего следует, что рейдеры не могли только летать самостоятельно. Базовую идею проекта «Пустынный Рейдер» учёные, работавшие над его реализацией, почерпнули из мифа о животных-оборотнях, поэтому неофициально проект именовался «Волки-оборотни», а все, принимавшие в нем участие, проходили по документам как «демиурги». И, если честно, им было чем гордиться. Трансформированное тело и сознание носителей технологии «оборотень» представляло убийственный по своей эффективности боевой комплекс с поражающей воображение живучестью и приспособляемостью к быстро меняющимся внешним факторам. Тактико-технические характеристики рейдера-человека полностью соответствовали тактико-техническим характеристикам рейдера-машины.


Правда, было одно «но». Изменённое сознание человека, утрачивало эмоциональную составляющую (не всегда) - «стандартизировалось» (по выражению разработчиков), переходило в фазу «типизации поля боя» (п. 4 Инструкции), или, если перевести на нормальный язык, воспринимало всякий движущийся/живой объект, не авторизованный системой «свой-чужой» как цель. Отсюда и предупреждение насчёт мародёров, они как известно систему «свой-чужой» отключали из-за встроенного в модуль датчика пассивного определения местоположения.


Схема работы группы рейдеров была следующая: после закрепления в точке базирования, на жаргоне рейдеров «улей», «гнездо», группа переходила в режим «поиск-локализация». В этом режиме формировались две поисковые двойки, одну из которых возглавлял командир группы, «навигатор», вторую - его заместитель, «триерарх». В «улье» оставался рейдер, «координатор» или «трутень» осуществляющий связь между двойками и соответствующим «общим» (Gesamt Befehl) командованием (в данном случае региональным) либо с командиром, на жаргоне «навархом», рейд-отрядов сектора. Поисковая операция проходила либо по схеме «челнок» - активная фаза ночью, утром - возвращение в «гнездо», либо - «стрела» - соответственно, без возвращения в точку базирования. По какой конкретно схеме разворачивался поиск - определял «навигатор» исходя из условий, складывающихся в зоне операции. Он мог жёстко придерживаться одной их них или работать по смешанной, иначе, находиться в «свободном поиске».


[ игровой полигон ]: о пользе терпения


Навигатор избрал смешанную схему поисковой операции. Тяжелее всего при этой схеме развёртывания рейд-группы приходилось «координатору». Он был вынужден:


a. постоянно находиться в точке базирования;

b. ограничивать себя в передвижении, что само по себе непросто выдержать. Трансформированный организм рейдера требовал активных действия.


Поэтому «координаторами» становились наиболее терпеливые рейдеры. Таким в группе отряда «Assault Rats» был, как ни странно, Прыгунчик. Видимо, благодаря своему характеру, весёлому и бесконфликтному (в основном). А почему, «как ни странно», да потому, что и в своей человеческой части жизни Прыгунчик не мог долго усидеть на месте.


[ игровой полигон ]: мир в черно-зелёных тонах


Глазу рейдера доступно все богатство красок окружающего его мира, но он видит мир в черно-зелёном цвете. Неизвестно, кто первый воспользовался этой цветовой гаммой, но постепенно она стала стандартом у рейдеров. При этом способе видения все предметы чётко выделены зеленоватым фосфоресцирующим контуром. Дополнительно на плоскость «внутреннего панорамного экрана» накладывается координационная сетка и выводится информация от лазерного дальномера-целеуказателя в виде «цифрового интерактивного счётчика» плюс нефиксированная рамка прицела. Следуя принципу минимализма, остальная информация подавляется и обрабатывается в фоновом режиме, поступая на ВПЭ только в экстраординарных случаях. Командиры групп/отрядов дополняют ВПЭ виртуальной консолью, предоставляющей возможность визуального наблюдения за передвижением членов группы/отряда. Оперативную функциональность рейдера расширяет механизм отстреливаемых микродронов, контролирующих обстановку в зоне действия рейд-групп.


[ игровой полигон ]: наступила ночь


Для рейдеров не существует препятствий, они с равным успехом действуют в прифронтовой полосе и в глубоком тылу, пересекая линию фронта с лёгкость, недоступной для простого бойца. Скорость, умноженная на невидимость - вот составляющая их успеха. Опасность для них может представлять только встреча с рейдером противника, но и она, такая встреча - воля случая, ибо скрытность - вторая сторона эффективности. Но не все так просто, как кажется. Если есть добыча, значит есть и жертва. Если есть рейдер-поисковик, значит есть и рейдер-охотник. Поисковики ищут артефакты, охотники выслеживают поисковиков. Каждую ночь начинается бесконечная игра в «кошки-мышки», убегалки-догонялки. Рейдеры-убийцы, выходят на охоту «волчьими стаями», устраивают засады, раскидывают ловушки, выставляют «обманки» и заманивают на «живца». Для этой схватки границ не существует, она с лёгкостью перемещается через линии фронта и бывает так, что смерть настигает рейдера на собственной территории. Поэтому так важен маршрут движения к предполагаемому месту поиска.


Под мегаполисом Нью-Арк раскинулась разветвлённая сеть старой канализации, использовавшейся до коммунальной революции начала XXII века, когда утилизация отходов перестала быть проблемой для развивающейся цивилизации благодаря повсеместному внедрению процесса диффузионной переработки отбросов. С тех пор тоннели были заброшены, а техническая документация сгорела в «пламени непрекращающегося конфликта». Таким образом, под ногами у людей и машин находился почти неисследованный континент, «terra incognita» развалившейся индустрии переработки остающегося в ходе человеческой деятельности мусора. Конечно, о тоннелях не забывали, многие из них были заминированы, многие перекрыты, известные выходы на той стороне взяты под плотный контроль, но при удачном раскладе риск проникновения в интересующий командование квадрат немного снижался. Ибо, рассуждал Навигатор, активность людей на конкретном участке «зелёной линии» естественно привлекла внимание противника и заставила его усилить собственные силы, поэтому, можно с уверенность предположить, что все подходы к площади Рубиновых Часов «в лоб» уже плотно контролируются. Следовательно, необходимо прорываться к цели, максимально скрытно, не полагаясь полностью на встроенные средства защиты, использовать подземные коммуникации и идти не по кратчайшему пути, а по широкой дуге, с тем, чтобы подойти к объекту поиска с тыла.


Совещались рейдеры недолго. В целом идея была принята и одобрена, критиковалась по мелочам, сомнения признаны несущественными и с негодованием отметены. Операция началась.


[ игровой полигон ]: иди туда, не знаю куда


Они скользили во тьме, двигаясь с грацией хищных кошек, изредка застывая на месте, когда чуткие датчики микродронов засекали подозрительные звуки в тоннелях. Однажды остановившись у пересечения двух тоннелей, они ощутили лёгкие колебания воздуха, ещё чуть-чуть и они бы точно столкнулись с рейдерами, крадущимися по пересекающему их тоннель ходу. Кому принадлежала эта группа - неизвестно. Их отделили друг от друга сантиметры, давление чужой воли волной прошлось по их нервам и угасло во тьме. Исключительная защита брони и спасала и выдавала рейдера.


Кроме опасности неожиданных встреч, решившие спуститься под землю рисковали оказаться среди мин-ловушек. Изготовленные по технологии «хамелеон», они свободно дрейфовали на высоте человеческого роста, прикрепляясь к любому движущемуся объекту. Повадками мины-ловушки напоминали пираний. Если одна из мин прицеплялась к жертве, она тут же подавала специальных сигнал и остальные мины тучей слетались на него. Взрываясь, мины посылали узконаправленный луч, разрушающий все, будь то металл, пластик, камень, плоть или броня рейдера. Человека, попавшего в такое минное поле, разрывало на клочки. Боевая мишина превращалась в дуршлаг, рейдера кромсало на лоскуты. Это было одно из самых эффективное орудий тайной войны, и было бы наивно полагать, что его не используют для предотвращения внезапных нападений из-под земли.


Навигатор вёл группу вдоль «зелёной линии». Конечно, их путь не был прямолинейным, но основного направления они придерживались чётко. Удалившись на расстояние пятнадцати километров от цели, Навигатор вывел группу на поверхность. Закрепившись на местности, группа приготовилась к броску в зону активного поиска. В этот момент Навигатор принял решение идти к цели в одиночку, а не поисковыми двойками, самостоятельно определяя маршрут движения.


Навигатор медлил, ждал и ждали за его спиной Громила, Гвоздь и Франк. Изменение плана их не удивило, командир волен принимать любые решения, на то он и командир, но это необъяснимое промедление им не нравилось. Навигатор обладал звериным чутьём на опасность, он вполне мог отменить операцию и вернуться на исходную позицию. Тогда им придётся терпеливо ждать, неизвестно сколько, чтобы снова вернуться сюда. А ожидание неприятно, очень неприятно.


Навигатор ждал, коротко оглядываясь по сторонам. Склизкое ощущение беды не проходило, хотя заметно ослабело. Наконец, он понял, что его так беспокоило. В конечной точке их ждала смерть. Безжалостная и неумолимая. Гарантированная, на всех. Она придёт с точностью скорого поезда, идущего строго по расписанию. С точностью курьерского поезда, - мысленно поправил себя Навигатор, - это из прошлого, далёкого прошлого... странно.... странно...


Вскинув правую руку, он подал условный сигнал.


[ игровой полигон ]: невезение Франка


Первым умер Франк. Глупо попался, глупо. В долю секунды замешкался, прыгнул неудачно, задел краем место, которое хотел обойти, не сбиваясь с темпа, а там притаились букашки-маячки. Потревоженные, роем устремились за ним, облепили и запищали на разные голоса, заверещали, замигали, демаскируя его напрочь, обозначая его на всех экранах, петляющего словно заяц. Чтобы освободиться от вражьей напасти, пришлось Франку скакать по этажам, пробивать стены и сдирать прилепившуюся гадость, бросаясь по ходу на бетонные полы, катясь по ним, поднимая тучи пыли. Броню отчистил, но не полностью. Засекли рейдера загонщики-охотники и устремились ему наперерез. На ВПЭ вспыхнули семь красных треугольников, охотники явно обозначили себя, им больше не было резона таиться. Жертва должна видеть своих палачей. Затанцевали по кругу, неумолимо сжимая кольцо. Франк помчался по его периметру, стараясь нащупать лазейку, в которую можно проскользнуть, но не было этой лазейки, охотники прикрывали периметр грамотно. Не останавливаясь, Франк выдернул из ножен меч, перехватил задним хватом. Лезвие плотоядно загудело. Охотники вылетели из темноты внезапно. Расправляя дополнительные конечности, закружили против движения Франка. Спайдеры, гончие-загонщики. Вооружение: два меча, сто сюрикенов в двух обоймах по бокам. Противник не слишком опасный, но берущий своей численностью. Основная задача спайдеров - задержать добычу до прихода сенокосцев. Если не успеешь прорваться до подхода сенокосцев, значит остаётся тебе только красиво умереть. А спайдеров пройти трудно, очень трудно. Они ведут бой вязкий, сбивающий, вяжущий, заставляют топтаться на месте, пресекают любую попытку сбежать и скрыться очередями сюрикенов. Нет, не удастся в этот раз исчезнуть, оторваться от спайдеров, вспыхивают на экране все новые и новые треугольники, скользят в одну точку, стягивают узел безысходности. Ну, вот, и оранжевые квадраты определились. Перемещаются медленно, ползут величественно. Конечно, некуда им торопиться, совсем запуталась в паутине бедная мушка Франк.


Круг спайдеров распался, прыснули спайдеры в разные стороны, словно испуганная рыбья мелюзга рванула в глубину от закрывшей солнце тени. Сенокосцы подобны разъяренным носорогам, разят всех без разбора. Франк застыл в стойке слегка пружиня ногами. Меч пел победную песню. Показался первый сенокосец, инкарнация шестирукой богини Кали. В каждой суставчатой длани чудовищных размеров серп. Сзади притопал второй, с боков подоспели ещё два. Удивительно, как слаженно они работали. Серпы со свистом прочертили смертельные траектории, нигде друг с другом не соприкоснувшись. Что осталось от Франка? Почикал молекулярно модифицированный булат рейдера на лоскутки: разъял плоть на красивую горку останков. Только раз взмахнули серпами сенокосцы и не стало Франка. Вышел весь, кончился напрочь рейдер.


[ игровой полигон ]: горький путь Громилы


Громила был осторожен, но не уберёгся. Подставился под хлёсткий удар нейтрализующего волнового генератора. Оглох, почти ослеп, потерял способность быстро мыслить и резво бегать. Остановился резко, словно на стену невидимую наткнулся, потом побрёл сгорбившись, рукой вытянутой путь перед собой проверяя. Спайдер выпрыгнул было из норы полуподвальной, но затормозил и перебирая лапами, сдал задом обратно, затаился, другую жертву ожидая. Теперь никому не страшен Громила, никому не нужен. Будет бродить по окрестностям до тех пор, пока в мины-ловушки не угодит, или снова под удар генератора не попадёт. А может, выйдет на него какая-нибудь рейд-группа, и спасёт Громилу от мучительно-медленной смерти. Хотя вряд-ли.


[ игровой полигон ]: Навигатор — паутина страха


Одна зелёная точка исчезла с консоли и надпись Франк пропала, другая закружила бесцельно, принялась рисовать затейливые кривые. Нет, не зря Навигатор хотел повернуть обратно, не зря, чувствовал грандиозную подставу, только отказаться от проведения рейда уже не мог, плюнул и попёр на наше старо-русское «авось». А может, правильно рискнул - риск чрезмерный, но кто сказал, что завтра будет по другому? Квадрат прикрыт плотно, значит, здесь что-то определённо есть. Следовательно, необходимо идти вперёд, только вперёд, не обращая внимания на потери, потери будут всегда, особенно в такие моменты, когда на стол брошены все ранее припасённые козыри. Теперь их только двое, Навигатор и Гвоздь и кто-то из них обязательно должен дотянуться до площади.


Экран вдруг на мгновение вспыхнул множеством огней и мозг Навигатора автоматически зафиксировал эту картину. Холодно-логическая машинная часть его оперативно обработала поступившую информацию, а человеческая потрясенно застыла. Громила в своем безумном путешествии дёрнул-таки за одну из незримых ниточек, связывающих огромную систему обороны, прикрывающую подходы к площади и вся грандиозная паутина, сплетённая машинами, на доли секунды проявилась, но для Навигатора и эта доля секунды была как глоток воды умирающему от жажды. Он прозрел.


[ игровой полигон ]: гвозди бы делать из этих людей


Остаточный всплеск некстати проявившейся энергии зафиксировал и шлем Гвоздя. У него картина заботливо устроенной засады оказалась запорчена чёрными пятнами лакун, однако эвристический анализатор возможно полно восстановил утраченные куски общей картины. Гвоздь обрёл зоркость на один глаз, но и её хватало за глаза. Бортовой вычислитель (читай: мозг), перебрав наиболее приемлемые варианты движения, вычертил условно безопасную траекторию маршрута и Гвоздь рванул в открывшиеся лазы и лазейки. И кто теперь здесь самый главный?


[ игровой полигон ]: скорбный прах воспоминаний


Сверху площадь Рубиновых Часов похожа на пончик, рассечённый надвое. Комплексу административный зданий, охватывающему её по периметру, не даёт сомкнуться проспект Восходящего Солнца, ориентированный точно по линии восток-запад. В центре площади возвышается игла мраморного обелиска. До войны площадь Рубиновых Часов представляла собой огромные солнечные часы и была каким-то-там-по-счёту чудом света, привлекавшим толпы туристов со всей Земли, Солнечной системы и Сферы Колонизации. Теперь от былого величия остались только воспоминания, обломки уникальной машинерии, позволявшей имитировать прохождение солнца по небосводу в пасмурные дни и ночью, и рубиновая брусчатка, источавшая прозрачно-розовое сияние.


Достигнув внешней стены, Навигатор ловко взобрался на крышу и залёг за невысоким бортиком, обозревая окрестности. Площадь была пуста. Навигатор задействовал модуль комплексного сканирования, прогнал запись визуального наблюдения через ряд фильтров, увеличил изображение до максимального, исследовал видимое пространство буквально по миллиметру, сравнивая его с записью и ничего не обнаружил. Через час он решительно поднялся и, прыгнув, легко преодолел последние метры, отделяющие его от конечной цели. Обежав площадь по периметру, он проник внутрь комплекса через выбитую дверь и стал обследовать его от подвалов до крыши, находя везде зримые следы тщательно и не раз проведённого обыска. Навигатор нигде долго не задерживался, ему хватало беглого взгляда, он не акцентировал свое внимание на частностях, он оценивал общую картину, пытаясь обнаружить то, что могли пропустить при детальном осмотре. Его привлекала малейшая мелочь, малейшая несообразность, нестыковка в интерьере и расположении помещений. Суть головоломки была в том, что хранилище создавали люди для людей, а не машин, следовательно, создатели учитывали особенности машинной логики и должны были решить проблему маскировки нетривиальными способами. Лучший способ что-либо скрыть - оставить на видном месте. Никто не будет искать то, что лежит у него под носом. Возможно, все не раз проходили мимо того, что искали, даже не догадываясь, насколько они были близки к вожделенной разгадке.


Выстраивая на мониторе обследованные сегменты комплекса, он словно собирал мозаичную картину. Пройдя комплекс полностью, Навигатор преобразовал плоский рисунок в трёхмерное изображение и запустил процессор структурного анализа. Теперь он повторял свой путь внутри виртуально сконструированного мира. Он осматривал комплекс изнутри и снаружи, разворачивал в трех плоскостях, вертел его, как хотел, обозревал с высоты птичьего полёта или приближал настолько, что утыкался взглядом в стену, исследуя отдельные трещинки. Когда процессор завершил работу, Навигатор знал, где искать.


[ игровой полигон ]: до последней капли крови


Вот и Гвоздю не повезло. Не его это оказалась ночь, карта выпала не в масть, мазь не покатила, звезды расположились не так, как следовало бы. Споткнулся Гвоздь, потерял темп, затормозился. Вот она, площадь, меньше ста метров до арки, острие обелиска видно. Один бросок и ты у цели. Но что-то мешает ему сделать этот бросок, что-то преграждает ему путь, что-то незримо подкрадывается к нему, неся забвение. Не смерть - забвение, утрату собственного «я», растворение в чуждом сознании. Рука Гвоздя метнулась за спину, выхватывая меч. - Опаздываю, - успела подумать Гвоздь, взгляд же на мгновение уловил колыхнувшийся концентрат тьмы, словно чёрная занавесь разлетелась под порывом ветра. Меч рассек воздух и вернулся в ножны. Гвоздь потянулся, поиграл плечами, вращением головы размял шею, словно заново обретая власть над собственным трансформированным телом. Выставил руку перед собой, растопырил пальцы, сжал ладонь в кулак, разжал. Остался доволен. Поправил перевязь меча и неторопливо, твёрдым шагом направился к площади.


Навигатор увидел Гвоздя как только он прошёл под аркой. Увидел и удивился. Гвоздь шёл, не скрываясь, каким-то образом подавив у брони режим маскировки. Мысль о том, что Гвоздь теперь совсем не Гвоздь, пришла чуть позже, и Навигатор удивился уже этой мысли.


Гвоздь остановился перед Навигатором и они несколько минут молча смотрели друг на друга. В теле, стоящем перед Навигатором Гвоздя не было. Рейдер по кличке Гвоздь, в жизни за Игрой Георгий Бритт, инженер, 35 лет от роду, женат, один ребёнок, дочь Ирина 12 лет, умер, исчез безвозвратно, а его место занял некто, безликий и жестокий. Убийца не спеша извлёк меч, подождал, пока то же сделает Навигатор, и молниеносным движением атаковал. Навигатор отразил удар, перешёл в наступление, ускоряясь. Секунду спустя, когда смазанные силуэты вновь обрели чёткость, Навигатор стоял на одном колене, опираясь на меч, убийца потерял правую руку. Броня на обоих бойцах была иссечена, раны причиняли нестерпимую боль. Навигатор поднялся, прихрамывая пошёл на убийцу. Убийца двинулся ему навстречу, держа меч в левой руке. Они снова ускорились. Страшный удар отбросил Навигатора назад. Он упал на спину, меч отлетел далеко в сторону. Убийца был мёртв. Навигатор безуспешно пытался подняться, но все, что ему удалось, это приподняться на локтях. Он видел мёртвое тело и видел, как от него отделилось чёрное полупрозрачное полотнище. Тень плавно скользнула к лежащему Навигатору. - Спокойно, - подумал он, включая самоликвидатор...


[ игровой полигон ]: Прыгунчик


Остался один. Молчащая рация, сухой треск и шорохи в пустом эфире.

Полоса Отчуждения

Когда они пришли, наш мир был разделён. Государства сами определяли свою политику по отношению к пришельцам. Правда, существовала ООН, но она была скорее техническим органом, фиксирующим разногласия между народами, нежели объединяющим центром, представляющим согласованное мнение землян. Поэтому инопланетянам так легко удалось реализовать свой план. Несогласованность и шкурные интересы отдельных политических группировок, незрелое мышление народов, ксенофобия, зависть, ненависть, короче, всё, что скрывало наше коллективное бессознательное — вот причина того, что старый миропорядок пал, пал легко и незаметно для сторонних наблюдателей и обителей этого замшелого уголка на краю галактики, гордо именуемого Землей. Мы не заметили, как превратились в реликт, предназначенный сначала для изучения, а затем для полного и окончательного уничтожения, тихого, цивилизованного и в высшей степени сострадательного. Своего рода вселенская эвтаназия, когда врач, заботливо глядя в глаза безнадёжно больного, делает ему смертельный укол и улыбаясь, говорит, что сейчас боль отступит, не уточняя, что она исчезнет навсегда вместе с жизнью. Всё бы ничего, да только пациент не желал своей смерти. Но таково было решение врача и жертве ничего не оставалось как только умереть. Странно, что подобное произошло с Землёй. Странно потому, что мозг отказывается это воспринимать как объективную данность. Геноцид планетарного масштаба должен бы поражать своей чудовищностью, однако он не вызывает ничего, кроме... Кроме чего? Миллиарды тихо исчезли, пока мы, как неразумные дети, играли предложенными нам сверкающими побрякушками и думали, что достигли вершин галактического прогресса. Но почему мы, отчего такое разделение, ведь мы были в их числе, мы тоже прошли через лагеря рекреации и только по счастливой случайности остались в живых, вырвались из заботливо устроенного чужим разумом ада, так не похожего на босхов ад. Вырвались и пришли к тем, кто изначально избрал сопротивление, в ситуации, поражающей своей абсолютной проигрышностью, ибо кто мог долго сопротивляться мощи невообразимо опередившей нас цивилизации. Удивительно, но они сумели, и не только сопротивляться, но и наступать. Попав в положение вестготов, оттеснённых арабами в непроходимые теснины гор, они избрали путь борьбы, жизни во имя реконкисты, и не просто удержались, но начали медленное, планомерное и неумолимо-необратимое наступление, возвращение-приращение земель. Да так, что вскоре пришельцы были вынуждены признать силу сопротивления землян.


Однако старый мир пал, прошлое отошло в область преданий, мёртвым было предоставлено право погребать своих мертвецов и с той, и с другой стороны были теперь совершенно иные люди. Жизнь до пришествия спала подобно шелухе, усыпав погребальным саваном тучную землю, щедро удобренную мириадами человеческих тел. Вселенская гекатомба, мать её. Миллиарды погибли, миллиарды существовали в призрачном раю, постепенно исчезая, но не замечая своего исчезновения и миллионы сражались за право свободного существования под солнцем. Мы существовали в мире первых, но бежали в мир последних, вырвавшись из цепких объятий неумолимо приходящей смерти. Спастись, чтобы сражаться и умереть. Выбор невелик, но существенным моментом здесь была сама свобода выбора, где, когда и при каких обстоятельствах ты прекратишь своё существование. Дороги, которые мы выбираем различны, но тем, кто решится идти путём борьбы, предстоит пересечь границу, отделяющую обречённость от надежды. Имя ей - Полоса. Полоса Отчуждения.


Полевые укрепления вдоль полосы отчуждения строились по образцу римских военных лагерей - ничего постоянного. Наступление сменялось контрнаступлением, полоса словно дышала, выдох следовал за вдохом, она то перемещалась вперёд гигантским броском, или мелким семенящим шагом, то прыгала назад, не выдерживая усиливающегося давления противника и вслед за её движением передвигались пограничные укрепления землян. Борьба на передовой представляла собой не прекращающееся движение и бесконечное строительство укреплённых лагерей. Утомительное однообразие: смерть во всех своих разнообразных проявлениях, чудовищной силы вспышки излучателей, бронированные машины, непривычной для человеческого глаза конструкции, бесшумно плывущие над землёй, бледные тени энергопризраков, мгновенно выжигающие на сотни метров вокруг себя всё, даже сам воздух, и в промежутках между столкновениями возведение очередного защищённого лагеря. Работа не для интеллектуалов, всегда одно и тоже, ров, вал, стена из металлокерамических плит, стальные ежи перед валом, мины-ловушки, деструкторы материи в миниатюре, энергощиты, стационарные и мобильные, тяжёлые излучатели на самоходных платформах по всему периметру, многоствольные ракетные установки на приземистых вышках. И всё это только до нового прорыва с их или нашей стороны. Правда, многие просто не доживали до этого момента. Напряжение противостояния было столь велико, что приходилось постоянно менять личный состав линейных подразделений. Бывало и так, что в бой шли люди, не успевшие просто познакомиться друг с другом. Потери были ужасающими. Полоса пожирала людей, она питалась жизнью, кормилась трупами, и подъедалась падалью. Голод её был ненасытным, жажда неутолимой. И всё же перелом в этой войне наступил. Медленно, почти незаметно, люди отвоёвывали у пришельцев свою землю и свою свободу.


Лагерь ночью не освещался, завсегда хватало того света, что исходил от полосы. Всякий предмет, попадавший в поле её действия, источал призрачное сияние, кроме того, в пределах видимости всегда болталась парочка иммобилизованных энергопризраков, переливающихся разноцветными огнями, подобно рождественским елкам. Их движение внешне хаотичное и бесцельное, на самом деле подчинялось вполне волевым импульсам. Энергопризраки в фазе ремиссии напоминали шкодливых щенков, весело и с интересом исследующих новый для них мир, полный таинственных вещей и неведомых пока опасностей. Не имеющие определённой формы, они то растекались по земле, то растягивались в длинные ленты, то поднимались вертикально, формируясь в подобие человека, одетого в свободного покроя одежды и так перемещались, не касаясь почвы, но всегда в пределах видимости наблюдателя. Иногда они приближались к стене и, если можно так сказать о не имеющей плоти и органов зрения субстанции, заглядывали внутрь.


Очевидцы утверждали, что могли разглядеть их лица и чувствовали волны симпатии и любопытства, исходившие от сгустков энергии. Научники из SRD (Специальных исследовательских отрядов) всерьёз рассматривали предположение о разумности энергопризраков, полагая, что они были порабощены пришельцами именно в силу их разрушительной мощи, либо последние просто не нашли способа их уничтожения, но сумели подчинить своим интересам. Правда, полевые исследования для подтверждения или опровержения этой гипотезы не проводились по причине смертельной опасности для исследователей. Никто безнаказанно не мог приблизиться к энергопризраку. Переход от полного покоя к испепеляющей ярости был мгновенным. Опять же, предполагали по этому поводу научники, видимо пришельцы «встроили» в каждого представителя полевой формы жизни некий механизм, управляющий эмоциональной сферой энергопризрака и делающий его совершенной машиной уничтожения. Впрочем, возможно, энергопризраки были просто одной из множества боевых машин, применяемых пришельцами против посмевших сопротивляться их власти аборигенов.


Затишье в полосе отчуждения наступало неожиданно, неожиданно и прекращалось. Казалось, не знающий усталости молох войны вдруг уставал от однообразной работы и отправлялся передохнуть, оставляя без присмотра порученных ему живых существ, которые, в отсутствии всевластного надзирателя сразу же бросали опротивевшее им занятие. Но кровавый пастырь никогда не исчезал надолго. Отдохнув, он возвращался и снова раскручивал чудовищные жернова истребления.


Три часа назад здесь было жарко. Очень жарко. С десяток «веретён» неожиданно прорвались сквозь передовые укрепления, расчищая дорогу энергопризракам. Через несколько секунд в местах прорыва плотность отмобилизованных призраков возросла в сотни раз. Плотные пылающие колонны вознеслись к небесам, изгибаясь, они стремительно неслись к местам прорыва. Достигнув разрывов в силовых заграждениях, колонны плавно наклонились и рухнули, сжигая все, к чему прикоснулись. Горящие плети хлестнули по земле, распавшись, они превратились в огненные торнадо, безумно пляшущие по всем направлениям. Вслед за энергопризраками в прорыв устремились основные силы пришельцев.


Неповоротливые «черепахи», прикрытые толстой сверхвязкой броней, стремительно перемещающиеся «многоходы» и целые выводки «веретён». Торнадо разбежались в стороны, расширяя захваченное пространство, «веретена» один за другим исчезали, вгрызаясь в землю, «черепахи» сгруппировавшись в колонны, ползли вслед за торнадо, прикрываемые с боков неровными цепями «многоходов». Оборонительная система землян разваливалась на глазах. К полудню ситуация осложнилась настолько, что тактический командующий укреплённого района лично прибыл в командный центр оперативного командования. Оперативный командующий встретил его у стереокарты, на которой в интерактивном режиме отображалась складывающуюся обстановка.


- Молчи, вижу сам, - тактический командующий остановился у карты, заложив руки за спину. - Дело плохо.

- Нам удалось приостановить продвижение противника на южном участке и задержать в центре, - оперативный командующий встал рядом с тактическим, - но на северном они успешно продвигаются вперёд. По фронту мы пока держимся, хотя, если не сможем ликвидировать прорыв, то удержать сектор будет проблематично.

- Да, они нас поймали. Никогда не видел столько энергопризраков в одном месте.

- Неожиданность, чреватая для нас. Мы думали, что основательно изучили их и ошиблись.

- Продержитесь ещё час, от силы два. Мы перебрасываем резервы для ликвидации прорыва. Все, что есть под рукой. На многое не рассчитывайте. Стратегический резерв задействован не будет. Общее командование предполагает, что это наступление, возможно, и было предпринято с целью ослабить оборону на остальных участках. Оттянуть наши силы сюда и нанести мощный удар в другом месте. Поэтому стратегические резервы останутся неприкосновенными.

- Нам здесь мало не покажется. Контрнаступление будет тяжёлым. Они успевают укрепиться. Судя по данным электронной разведки защитная сеть почти готова. А выковыривать «веретена» из земли, сами знаете, крайне трудно.

- Придётся постараться, командующий. Легко только мёртвым. Жизнь - это страдание и никто не докажет обратное. Я останусь у вас.

- Есть хотите?

- Не голоден, а вот от чая, пожалуй, не откажусь.

- В столовой или в кабинете?

- Нет, пусть принесут сюда.


Когда огненный столб завис над лагерем, Филин успел только крикнуть: - В укрытие, мать вашу! - и закатился под станину лафета осадного излучателя, где был оборудован специальный защитный отсек, представлявший собой ящик, изготовленный из листов металлокерамики, обшитый изнутри микропористым теплоизолирующим материалом.


Импровизированное укрытие было оборудовано автономной системой кондиционирования, снятой с бронетранспортёра и рассчитано на несколько человек. В это раз в него успел попасть только один. За секунду до того, как неистовое всё уничтожающее пламя пало на лагерь, Филин захлопнул крышку и активизировал замок. Он оказался в полной темноте. Защитный отсек не пропускал звуков, но Филин, даже не слыша ничего, точно знал, что происходит за крепкими стенками убежища. Адский огонь превращал всю органику в прах, в тускло-серую пыль, а ужасающий визг и вой, сопровождавший атаку энергопризраков, лишал уцелевших (если такие оставались) слуха, зрения, способности двигаться, сводил с ума. Пережить такое было невозможно, но случалось, что люди выживали. Жили они, правда недолго. Через несколько часов или суток тела начинали гнить и распухать и выжившие погибали в ужасающих мучениях. Поэтому каждый боец имел в индивидуальном медицинском комплекте «иглу счастья», шприц, наполненный быстродействующим ядом, позволяющим уйти из жизни легко и без всякой боли.

Филин не долго оставался в полной тьме. С тихим щелчком сработало реле и темноту разогнал тусклый свет маленького светильника. Филин лежал, не двигаясь. Закрыв глаза, он считал про себя. Дойдя до ста, Филин решил, что надо будет ещё немного подождать, и продолжил счёт. На двухстах пятидесяти трех, он повернулся на правый бок и разблокировал замок. Приоткрыв крышку, прислушался. Было тихо, насколько может быть тихо на передовой. Звук боя звучал приглушенно, из чего Филин заключил, что пришельцам удалось вклиниться вглубь обороны землян на значительное расстояние. Кроме этого бесконечного гула, других звуков слышно не было, и Филин, подняв крышку полностью, выбрался наружу.


Лагерь внешне не изменился. Орудия стояли на том же месте, где и находились перед атакой энергопризраков, хозяйственные постройки, блокгауз, казармы не имели следов разрушения. Даже флаг также гордо трепетал на флагштоке под порывами ветра. Только теперь он развевался гордо и одиноко. Резко пахло озоном. И все вокруг - хозяйственные постройки, блокгауз, казармы, орудия, земля, - было покрыто тонким слоем серого пепла. Граница пепельного савана проходила прямо у носков его ботинок. Вылезая из укрытия, Филин опирался руками о землю, теперь на том месте остались чёткие отпечатки его ладоней. Филин осторожно потёр ладонь о ладонь, стряхивая прах человеческой плоти со своих рук. Повернувшись, он прошёлся по станине до выдвижной лестницы, быстро поднялся до рубки управления огнём и упал в в кресло оператора.


Система наведения была включена. Тихо гудел вычислитель, на пульте светодиоды мигали разноцветными огоньками. Придвинув панорамный прицел к глазам, Филин взялся за ручки джойстиков управления. Орудие было направлено в сторону укреплений противника. Разворачивая орудие влево, он смог оценить последствия прорыва. Последствия, надо признать, были ужасающими. Пришельцы не спеша укреплялись на захваченном пространстве. В прицел Филину было видно, что они уже почти завершили сборку защитной сети. Структурные элементы сети, «веретена» светящейся тучей висели над землёй. Время от времени, одно из веретён падало с басовитым гудением вниз. Погрузившись в почву на определённую глубину, «веретено» выбрасывало бледно-жёлтый энергетический протуберанец, соединяясь таким образом с ближайшим от себя «веретеном». Падение «веретён» казалось хаотичным, но не было таковым на самом деле, в проекции «веретена» объединялись в правильные шестигранники, составляя ячеи сети. Незадействованные в процессе сборки сети «веретена» группами и поодиночке летали в разных направлениях по периметру «тучи». Они двигались, на первый взгляд, совершенно беспорядочно, но, приглядевшись, можно было уловить в этом рваном, пересекающемся, разнонаправленном движении некий внутренний ритм, непонятные для постороннего зрителя правила и ограничения. Суетливое мельтешение светящихся ромбов, выбрасывающих при полете дрожащие энергощупальца завораживало и отвращало. Завораживало всплесками скрытой мощи, проявляемой при каждом выбросе энергетических «ложноножек» и отвращало абсолютной чуждостью всему человеческому, рождая в душе неприятное чувство прикосновения к нереальному, несуществующему, но тем не менее, присутствующему в рациональной реальности мира. Филину показалось даже, что все это ему снится и, чтобы проверить внезапно возникшее подозрение, он со всей силы шарахнул кулаком по бронированной стенке кабины. Боль, пронзившая руку, была такой сильной и такой настоящей, что Филин даже зашипел от злости. Нет, он не спал, и все, что он видел сквозь оптический усилитель прицела, существовало не в его воображении, а на самом деле.


-Черт, - выругался Филин, вдруг вспомнив то, что должен был сделать, - черт, черт, паратранк.


Он должен был проверить наличие ампул паратранка в автоматическом инъекторе. Паратранк или паратранквилизатор адаптировал человеческое сознание к нечеловеческим условиям полосы. Инъекция паратранка оказывала свое защитное воздействие в течение шести часов, на столько была рассчитана стандартная доза при медленном непрерывной поступлении паратранка в организм. Снижение уровня транквилизатора в крови приводило сначала к дежавю-синдрому, а потом, если человек не получал очередную дозу препарата, вызывало страшнейший кататонический приступ, гарантированно сводивший несчастного в могилу.


Инъектор рассчитан на четыре ампулы. Когда расходуется последняя, раздаётся громкий предупреждающий сигнал, говорящий о том, что необходима смена кассеты с ампулами. Максимальная продолжительность относительно комфортного существования человека после прекращения поступления транквилизатора в кровь - тридцать минут, в состоянии дежавю-синдрома до одного часа. Наиболее сильные выдерживали почти два. Но Филину столько не продержаться. «Тремор рук есть первый симптом начинающейся перегрузки мозга в результате неспособности его правильно обработать и интерпретировать поступающие зрительные образы и звуковые колебания. Невозможность адаптации вызывает сначала ощущение нереальности происходящего, постепенно приводящее к состоянию «дежавю» или твёрдому убеждению, что все увиденное и услышанное реципиентом уже однажды с ним происходило. В случае неоказания экстренной медицинской помощи пострадавший испытывает сильнейший психосоматический шок, заканчивающий кататоническим припадком и смертью».


Тремор рук. У него дрожат руки. Филин посмотрел на часы, совмещённые с индикатором инъектора. Цветовой столбик переместился из зелёной области в жёлтую. Прошло семнадцать минут. Через тринадцать минут у него начнётся лёгкое расстройство памяти и галлюцинации. Почти незаметный кретинизм будет прогрессировать и через примерно двадцать девять минут он превратиться в мычащее и пускающее слюни животное. Ужасающая перспектива. Спасти его только ампулы, полные паратранка.


Ампулы хранятся в медицинском секторе склада. Для того, чтобы до него добраться, ему придётся пересечь открытый со всех сторон плац. Ему придётся рискнуть показаться, а, значит, возможно, превратиться в мишень и кроме того, ему придётся бежать по тому, что недавно было его боевыми товарищами. Но без дозы паратранка он умрёт, умерев же, не сможет отомстить за смерть своих друзей, смерть быструю и страшную.


Филин выбрался из отсека управления орудием, спустился вниз. Перед ним лежал плац, засыпанный пеплом. Мысли начинали путаться. Филин вдруг осознал, что он уже стоял так, не решаясь сделать первый шаг, наступить на остатки того, что ещё недавно было живой человеческой плотью. Вслед за этим осознанием он вспомнил, как бежал по плацу, пригнувшись, неровно и тяжело дыша, бежал не прямо, а каким-то диким, заячьим зигзагом, то пригибаясь низко, то приподнимаясь и нервно оглядываясь.


Пот стекал частыми струйками по лицу, попадал в глаза и острая щиплющая боль заставляла его часто моргать. Когда Филин преодолел две трети пути, он вспомнил, что забыл автомат в отсеке управления и вспомнил, что вспоминал об этом. Однако вернуться назад он не смог бы, потому что, возвратилось к нему знание о происходящем с ним в будущем, которое есть настоящее, у него на обратный путь не хватило бы сил. Он продолжал бежать, пока не достиг стены казармы и не упал в изнеможении. Здесь ему следует отдохнуть немного, после чего пройти вдоль стены налево, свернуть за угол, и пройдя эту казарму, затем вторую, увидеть приземистое здание первого вещевого склада.


Склад специального оборудования размещается в следующем блокгаузе. Замки обыкновенные, механические. У него нет ключей, поэтому открыть их ему не удастся. Ему придётся идти к казарме, к тому месту, где на пожарном щите можно раздобыть лом и топор. Возвратившись к складу, он будет долго и неумело сбивать огромный чёрный замок. Легче было бы использовать электронные замки, но они постоянно ломаются из-за ЭМИ. электромагнитного импульса. Зачастую старое не значит отсталое. Вход в медицинский сектор перекрыт металлической дверью с кодовым замком. Кода он не знает, но открыть замок не составит особого труда. Он думает, что не составит. Кнопки от постоянного использования стёрлись. Код четырёхзначный, три цифры, одна буква. С буквой все ясно, она одна, с цифрами придётся повозиться, главное, запоминать, в какой последовательности он их набирал. Ошибка, снова ошибка... букву первой, последней, второй, четвёртой или третьей? Не получается... не получается... все... надо рассуждать логически... а с логикой у нас проблемно. Попробуем так, не получилось, попытаемся снова и снова, снова, опять, в последний раз, в предпоследний, он повторяется... не помню предыдущую комбинацию... получилось...


Филин пришёл в себя и обнаружил, что сидит привалившись к ребристым пластиковым ящикам. Избитое такое выражение, часто употребляемое: « обнаружил, что», но тем не менее, Филин обнаружил, что сидит, привалившись к ребристым пластиковым ящикам с яркими красными надписями на стенках «Оборудование. Перемещать строго в специальной защищённой таре». Ящики громоздились в проходах между стеллажами, ограничивая свободный доступ к полкам, составленные в неаккуратные штабеля, грозили рухнуть в любую минуту. Обозревая эту апокалиптическую картину то-ли подготовки к поспешному бегству, то ли торопливой разгрузки поступившего груза, Филин проникся титанической сложностью стоящей перед ним задачи. Он не сможет найти быстро ампулы паратранка в этом кажущемся хаосе ящиков, коробок и пакетов. Он просто не знает, что где лежит. Ему остаётся только бесцельно бродить между стеллажами надеясь, в расчёте на свою интуицию, что поиск не затянется надолго. Он поднимется, цепляясь за ящики и побредёт от стеллажа к стеллажу, рассматривая бесчисленное количество разноцветных упаковок, снизу вверх, насколько позволяет взгляд, и будет идти, пока не истечёт оставшееся на жизнь время, а затем исчезнет. Навсегда. Нет. Этого они не дождутся. Ярость подняла его на ноги. Филин ухватился за ближайшую к нему стойку и двинулся вглубь склада. Ампулы паратранка хранились в специальных контейнерах, окрашенных в темно-синий металлик. Четыреста индивидуальных комплектов в каждом контейнере, сорок ампул в каждом комплекте. Ставлю шестнадцать тысяч на спасение и ноль целых одну шестнадцатитысячную на то, что ты их вообще найдёшь. Надежда на спасение исчезающе мала.


Филин, тяжело дыша, опустился на пол. Ему нужна небольшая передышка. Надо отдохнуть, отдышаться, пересидеть свинцовую тяжесть, навалившуюся на плечи. «Глаза в кучу, мысли разбежались», - вспомнились Филину слова матери. Она повторяла эти слова каждый раз, когда маленький Филин возвращался домой в рваных штанах, или перемазанных грязью рубашках. «И где ты грязь находишь, на улице же сухо» - укоризненно смотря, мама стаскивала с Филина испачканную одежду и слегка хлопала непутёвого сына по большой стриженой голове. В детстве Филина не звали Филином. В детстве у него было имя, была фамилия. Витя Коротаев. Да. Виктор Северинович Коротаев. Витя Коротаев любил читать фантастику и очень сильно не любил математику. В школе алгебру и геометрию преподавала завуч, Анна Михайловна, строгая до озлобления женщина. Витя боялся ее страшно. Даже выполнив домашнее задание, он сидел на ее уроках, изнывая от страха быть вызванным к доске. Страх его усиливался оттого, что мама Вити тоже была учителем. Учителем химии. И к большому несчастью для мальчика Вити, она работала в той же школе, где учился ее сын. А сын учителя обязан соответствовать высокому званию родителя. Поэтому завуч Анна Михайловна регулярно информировала Валентину Петровну об успеваемости Вити Коротаева. Старая крыса. Филин представил, с какой змеиной ухмылкой завуч рассказывает маме о полученной сыном тройке. Дрянь. Он ненавидел эту полную женщину так же сильно, как ненавидел в пятнадцать лет. Хотя что ему сейчас до этой старой, бесполезной ненависти. Он должен искать контейнеры. Контейнеры синего металлика, с ярко-алой надписью на бортах, большими правильными буквами: «ПАРАТРАНК»


Но подняться он не успел.


Сиана Ун отвлеклась от созерцания конвейера опор силового скелета, отметив краем зрения тень движения на боковом экране. Перебросив картинку на ходовой экран, она предельно увеличила изображение, пристально рассматривая боевое укрепление уходящих, очищенное испепеляющим огнём гоах два рат назад, стараясь обнаружить хоть что-то, способное самостоятельно перемещаться. Укрепление казалось безжизненным, но Сиану Ун привлекло одно из больших орудий, расставленных по периметру укрепления. Только это орудие было развернуто в сторону формируемого скелета. Никто из уходящих в этом укреплении не успел добраться до своих чудовищных машин разрушения, следовательно, заключила Сиана Ун, в нем наверняка остались выжившие, способные сорвать или серьёзно затруднить возведение защитного контура таат. Сиана Ун передала командование своему заместителю Син Кану, объяснив свое решение желанием осмотреть стоор, место последнего утешения уходящих. Син Кан, выслушав Сиану Ун, только неопределённо хмыкнул в ответ. Сиана представила себе выражение лица Кан Сина в этот момент. Ироничная улыбка и многозначительно приподнятые брови. Сиана Ун, известная своей чрезмерной даже для для устроителей сентиментальностью, осматривает подлежащий обязательному уничтожению объект на предмет возможного занесения оного в реестр сохранённых артефактов. Хотя она прекрасно знает, что сооружения и предметы, не включённые в утверждённую концепцию генеральной планировки, утилизируются без остатка. Тем более, сооружения и предметы, свидетельствующие о насильственной природе ухода.


Сиана Ун улыбнулась. Син Кан, подобно большинству устроителей, относился к типу технарей-профессионалов, ограниченных в своих рассуждениях пределами должностных инструкций и производственной необходимостью. Они способны качественно и в установленный планом срок завершить процесс ухода, провести отделочные работы, подавить сопротивление уходящих и искренне полагают, что этого вполне достаточно для специалистов их класса. Достаточно для продвижения по карьерной лестнице. Они мыслят раз и навсегда определёнными шаблонами и не способны выйти за рамки привычных затёртых истин. Они так похожи на животных, инстинктивно реагирующих на опасность, когда она угрожает их жизни, и успокаивающихся в тот момент, когда угроза их беспроблемному существованию исчезает. Их самодовольная уверенность в своей исключительности делает их таким предсказуемыми. Предсказуемыми и скучными до тошноты.


Сиана посадила бот рядом с заинтересовавшим ее орудием разрушения уходящих. Вблизи оно казалось ещё уродливее и отвратительнее. Скрытая в его нелепой конструкции сила подавляла и восхищала одновременно. Сиана попыталась вписать орудие в точно выверенную картину будущей экспозиции и с огорчением отметила, что эта машина разрушения резко диссонирует с основной темой ностальгической грусти, заявленной разработчиками в плане реконструкции планеты. Жаль, что она не сможет сохранить эту часть быта уходящих, видимо, весьма важную для них, судя по тому, насколько они ею увлечены. Умело выстроенная композиция показала бы мир уходящих в новом, неожиданном ракурсе, раскрыла бы доселе неизвестные грани их характера, обнажила бы их душу, переполненную первобытной яростью и поражающую искренностью и животной силой чувств. Сиана не раз обращалась к членам совета с предложением полнее отражать бытие уходящих через сохранение многообразия форм их материального и духовного творчества и каждый раз ретрограды от искусства отвечали категорическим отказом. Впрочем, настойчивость Сианы Ун никак не влияла на ее карьеру, в совете она считалась талантливым перспективным работником, в отличие от этих распираемых собственной гордостью индюков-устроителей. Сиана мстительно усмехнулась, вызвав в памяти лицо Син Кана. Поэтому она поднялась до руководителя проекта, а ограниченный Син Кан, у которого и опыта и завершённых проектов было больше, чем лет Сиане, до сих пор прозябает в начальниках подразделения первичного обустройства ландшафта.


Сиана не торопясь осмотрела орудие, поднялась по лестнице к рубке управления огнём. Крышка люка была поднята. Она заглянула в тёмное чрево рубки, вдохнула воздух, пропитанный запахом разогретого пластика. Сиана опустилась в кресло оператора. Взявшись за чёрные рифлёные ручки манипуляторов горизонтального и вертикального наведения, она представила уходящего,сидевшего в этом же кресле некоторое время назад, полного решимости уничтожить ее, Сиану Ун и ещё полсотни устроителей, во главе с Син Каном. Кажется, ручки сохранили ещё тепло его ладоней.


Мощь орудия вдохновляла. Такую силу невозможно долго удерживать в бездействии. Сиана крепче сжала ручки. Пожалуй, если она посидит здесь подольше, то не откажет себе в удовольствии разнести в клочья пульсирующее золотом облако, находящееся прямо в центре пересекающихся прицельных нитей.


Сиана глубоко вздохнула и медленно выпустила воздух из лёгких через крепко сжатые зубы, успокаиваясь и приводя душу в состояние безмятежного равновесия. Злоба, чёрной волной захлестнувшая сознание, медленно отступала, откатывалась, отползала в мрачные глубины подсознания. Внезапные приступы ярости мучали Сиану с детства, речь шла о ее жизни, и родители согласились на курс углублённой психокоррекции, мало отличающейся от продолжительной изощрённой пытки. Сиана прошла его до конца и даже не повредилась рассудком, что тоже случалось и даже очень часто, но не излечилась. Это была ее самая страшная тайна, тщательно скрываемая от окружающих. Она научилась контролировать себя, держать в жёстких тисках умственных самоограничений и самозапретов. В мире гармоничных граждан нет места таким эмоциональным уродам, как она. «Идя путём нравственного самосовершенствования, мы совершили революцию, позволившую нам подняться до вершин, прежде недосягаемых. Став частью природного гомеостазиса или всеобщего равновесия, мы воссоздали великую гармонию, равную Золотому веку первопредков. Однако прошлое никуда не исчезло, оно достаточно сильно и порой прорывается сквозь неприступные стены, пользуясь любыми, самыми неприметными лазейками и тогда возникают, словно ниоткуда, нравственные монстры, терзаемые демонами страстей. Долг наш состоит в помощи им, но если средства спасения не приносят должного эффекта, мы, во имя сохранения большинства, обязаны исключить ослабляющий наше общество элемент». Ловкий эвфемизм, подразумевающий физическое устранение. «Идти вслед за уходящим», - другими словами, но о том же. Она могла хранить свою тайну и дальше, если бы с ужасом не поняла, что демоны, столь успешно сдерживаемые ею до сих пор, обретают силу, с которой ей становится все труднее бороться. Однажды они вырвутся на свободу и Сиана Ун погибнет, окончательно и бесповоротно. Потому что в мире идеального психосоциального равновесия любое отклонение от срединного пути подлежит в высшей степени сострадательному исправлению. Нет, она не станет ещё одним досадным исключением, непредусмотренной ошибкой, вовремя замеченной и исправленной. Сохраняющим до нее не добраться.


Сиана разжала ладони. Когда-нибудь ей не удастся сдержать свою ярость и все увидят, что под маской Сианы Победительницы скрывается монстр, подлежащий немедленному уничтожению, но пока этого не случилось, она должна выполнять свою работу. Работу, которую она знает и которая ей очень нравится.


Пепел сохранил следы оставшегося в живых уходящего. Найти его не составляло большого труда. Сиана проследила взглядом ломаную, неровную цепочку следов, оставленную за собой человеком вплоть до стены приземистого, хмурого здания. Уходящий явно терял силы. Возможно, он был ранен либо отравлен вторичным излучением. В любом случае, она, скорее всего, найдёт его мёртвым или умирающим. Другой на месте Сианы повернул бы назад, считая миссию выполненной, но только не она. Сиана никогда не оставляла дело незавершённым.


Люди назвали их совершенными. Пришельцы предложили сотрудничество, ничего не требуя взамен. Не настаивая и не навязываясь, совершенные преуспели в своем замысле. Землян прельстили знаниями и технологиями, подобно тому, как просвещённые европейцы прельщали простодушных дикарей разноцветными побрякушками, забирая взамен их земли и жизни. Люди обрели то, чего так долго и страстно желали - способность управлять неограниченными по мощи природными силами. Чудесные перспективы открылись перед изумлённым человечеством, горизонты исчезли и люди осознали себя частью великой вселенной. Жаль, что все так быстро закончилось. За прогресс пришлось платить. Новые болезни, генетические мутации, эпидемия информационного синдрома. Совершенные и здесь не остались в стороне. Не снимая с себя ответственности за возникшие трудности, они создали комплексы рекреационных лагерей, в которых оказывалась комплексная помощь пострадавшим. Никто и не удивился тому, что незаметно из мудрых наставников совершенные стали полноправными властителями. Национальные правительства добровольно передали им власть, признав неспособность самостоятельно справиться с нарастающими проблемами. Однако не все были очарованы альтруизмом совершенных. Сопротивление возникло сразу. Подпитываемое в начале национализмом и подозрительностью, малочисленное и агрессивное, оно со временем превратилось в серьёзную силу. Страны, отказавшиеся подчиниться власти совершенных, стали территорией сопротивления. Знания совершенных позволили сопротивлению создать военное производство и армию. К тому моменту, когда стало точно известно, что в лагерях рекреации людей не спасают, а уничтожают, сопротивление насчитывало миллионы и миллионы бойцов. Худшие опасения подтвердились, но кому от этого стало легче? Началась война за сохранение того, что ещё можно было сохранить.


...Им нельзя не верить. Встретившись с совершенным, ты понимаешь, что такое любовь. Любовь и всепрощение. Не приземлённая, плотская любовь, наследие животных предков, неистовство инстинкта, а эфирная субстанция, призрачный пламень, сплав невинности и божественно откровения. Невидимое для глаз сияние сопровождает появление совершенного. Даже не видя совершенного, ты всегда ощущаешь его присутствие. Его душа не знает лжи, доброта и мудрость суть его души. Совершенный похож на ангела, сошедшего с небес...


Филин ждал. Пистолет бесполезным куском металла лежал около его руки. Одиночество кончилось. Рядом с ним был совершенный. Совершенный склонился над ним.


- Ты умираешь, - сказала Сиана.


- Пожалуй, что так, - Филин попытался улыбнуться, но улыбка его была похожа на оскал волка, ощерившего клыки.


- Я могла бы тебе помочь, - Сиана отступила на шаг назад и села на контейнер с паратранком.


- Чем?


- Успокоить боль. Помочь уйти, - уточнила Сиана.


- Минуя нестерпимые страдания, - Филин хрипло вздохнул. - не мучаясь и без сожалений. Слишком просто для меня... Извини, не желаю...


Они помолчали, потом Филин спросил: - Зачем?


- Зачем, что? - недоуменно переспросила Сиана.


- Зачем уничтожать нас? Ради чего? Ради земли, полезных ископаемых, воды?


- Неизбежное, - просто ответила Сиана, - неизбежное. То, от чего не убежать, не спрятаться, то, чего не забыть, то, что нельзя исправить, предотвратить, предусмотрительно обойти. То, о чем нельзя забыть.


- Не понимаю...


- Оно происходит, - терпеливо разъяснила Сиана, - рано или поздно наступает и не имеет значения, когда оно приходит к вам. С вами это происходит сейчас и с этим нужно смириться, потому что сопротивляться бессмысленно и... бесполезно.


- Убийство разумных? Это не неизбежность, это геноцид.


- Каждый раз вы, уходящие допускаете одну и ту же существенную ошибку. Вы смотрите на нас, как на подобных себе, не признаете в нас нечто большее, чем разумные существа, меряете нас своими несовершенными мерками, играете жалкими погремушками логики, пытаетесь по жалким осколкам истины, попавшей в ваши руки, представить мир в целом. Мы не то, что вы хотите в нас видеть, мы не то, что вы в нас видите, мы не то, во что вы хотите верить. Можно ли применить категории гуманности, морали, человечности, разумности к тайфуну, к любому другому явлению природы, несущему многочисленные жертвы? Вы говорите: «Слепая стихия, ничего не поделаешь». Мы тоже стихия, мы тоже природное явление, но не слепая, а потому не безличная. Мы естественный ход вещей, эволюция, эманация вечных, цикличных изменений. «Зачем» - спрашиваете вы. «Потому что пришло ваше время» - отвечаем мы.


Сиана наклонилась, чтобы ближе рассмотреть уходящего.


Уходящий молчал.


Совершенный поднялся и направился к выходу.


«Сохраняя остатки материальной культуры ушедших, мы не позволяем себе забыть о том, что двигает нами в вечном стремлении к звёздам - трагическое осознание хрупкости нашего бытия...» //Стандартный справочник мемориальных мест Галактики. Издание Восьмое, исправленное.


Оглавление

  • Высокое синее небо
  • Рейдеры
  • Полоса Отчуждения

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии