Перескочить к меню

Последняя миля (fb2)

- Последняя миля (пер. Александр Васильевич Филонов) (а.с. Амос Декер-2) (и.с. Дэвид Болдаччи. Гигант мирового детектива) 1743K, 365с. (скачать fb2) - Дэвид Балдаччи

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Дэвид Бальдаччи Последняя миля

David Baldacci

THE LAST MILE

Copyright © 2016 by Columbus Rose, Ltd. This edition is published by arrangement with Aaron M. Priest Literary Agency and The Van Lear Agency LLC


© Филонов А.В., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Памяти Элисон Паркер и Адама Уорда,

двух лучезарных светочей, ушедших от нас слишком уж рано.

И Вики Гарднер,

чьи отвага и милосердие вдохновенно свидетельствуют о живучести человеческого духа[1].


Глава 1

«Марс, Мелвин».

Здесь – где бы то ни было и когда бы то ни было – твое имя произносят задом наперед, и ты должен отреагировать моментально, едва заслышав его. Даже на толчке. Как в армии, вот только он никогда служил. Его притащили сюда совершенно против его воли.

– Марс, Мелвин?

– Да, сэр. Здесь, сэр. Сижу по-большому, сэр.

«Потому что где ж мне еще быть, как не здесь, сэр?»

Он не знал, почему они так делают, и ни разу не потрудился спросить. Ответ его все равно ни капельки не волновал. А вопрос может окончиться ударом дубинки охранника ему по голове сбоку.

Здесь, в Исправительном учреждении штата Техас в Хантсвилле, у него хватало и других забот. Тюрьму прозвали Стенным Блоком из-за стен из красного кирпича. Открывшаяся в 1849 году, она была старейшей из тюрем штата Одинокой Звезды[2].

А еще в ней есть камера исполнения смертной казни.

Официально Марс был заключенным 7-4-7, точь-в-точь как самолет. Поэтому охранники в отделении смертников тюрьмы, откуда его доставили сюда, прозвали Мелвина «Джамбо»[3]. И хотя он не исполин, но и не коротышка. Большинство людей смотрит на него снизу вверх – поневоле. Шесть футов, да еще добрых два и три четверти дюйма.

Он знал свой точный рост, потому что его дотошно измерили на сборах НФЛ. Прямо-таки вдоль и поперек. Пока Марс проходил эту процедуру, его рассудок провел параллель с невольничьим рынком, где потенциальные владельцы методично осматривали и ощупывали живой товар. Что ж, в отличие от предков-рабов, он хотя бы огреб кучу денег за ущерб его организму, неизбежный к концу игровой карьеры.

А еще он по-прежнему весил двести тридцать фунтов. Ни жиринки, сплошь гранит. А это великое дело – при том дерьме, которое тут подают под видом еды, переработанном на больших фабриках, перегруженном жиром и натрием, а заодно химикатами, которые, наверное, идут в ход при производстве всего – от цемента до ковров.

«Убейте меня нежно своей говенной пищей».

Он провел в этом заведении столько же времени, сколько за его пределами.

И время это отнюдь не пролетело. По ощущениям прошло не двадцать, а все двести лет.

Но больше это роли не играет. Скоро все кончится. Придет день.

Его последняя-распоследняя апелляция.

Отвергнута.

Он покойник.

Его привезли в Хантсвиллскую тюрьму из отделения смертников блока Полунски в Ливингстоне, штат Техас, шестьюдесятью милями восточнее, в уповании, что уж на сей-то раз штат получит своего человечка после ожидания, затянувшегося на два десятка лет. На бледном лице его адвокатши застыло блеклое выражение, когда она поведала ему эту весть. Но она завтра проснется.

«А я – нет».

Скоро он услышит перестук каблуков, направляющихся в его сторону.

Пыхтение дородных тюремщиков, несущих блестящие кандалы.

Угрюмого начальника тюрьмы, который забудет его имя на следующий же день.

Набожного служителя божьего, вцепившегося в свою Библию и долдонящего свои стихи, потому что тебе якобы надо цепляться за что-то духовное по пути отсюда. Не из тюрьмы. Из жизни.

Штат Техас казнит больше заключенных, чем любой другой, – свыше пятисот за одни лишь последние тридцать лет. Почти столетие – начиная с 1819 года – это делали через повешение. Потом перешли на электрический стул, прозванный «Искрометным стариной», и за четыре десятилетия триста шестьдесят один заключенный был предан смерти через удар электротоком. Теперь Техас отправляет в мир иной с помощью смертельной инъекции.

Что в лоб, что по лбу – все равно труп.

По закону казнь не может начаться раньше шести вечера. Марсу сказали, что за ним придут в полночь. Что ж, лучше и не придумаешь, как потянуть волокиту, думал он. Денек предстоит взаправду долгий и взаправду дерьмовый.

Его называют Ходячим Трупом.

«Скатертью дорога», – слышал он от тюремщиков столько раз, что и счет потерял.

Ему не хотелось оглядываться. Только б не видеть эпицентр всего этого.

Но в самом деле – разве от этого отвертишься?

Так что с приближением последнего мгновения он начал думать о них.

Убийства Роя и Люсинды Марсов – его белого отца и черной матери.

Тогда этот союз был диким, диковинным, даже экзотическим, особенно в Западном Техасе. Теперь такие встречаются сплошь и рядом. Теперь каждый ребенок, являющийся на свет, выглядит лоскутным одеялом, состряпанным из полусотни разных типов рода человеческого.

Один баклан, недавно зачалившийся на нарах, был порождением двурасовых родителей, в свою очередь тоже детей нетрадиционных браков. Так что новый ребенок – идиот, укокошивший продавца из-за стибренного в магазине пакетика лакричных конфет, – оказался мешаниной черного, коричневого и белого с толикой китайского. Да при этом еще и мусульманином, хотя Марс ни разу не видел, чтобы тот преклонял колени и молился по пять раз на дню, как некоторые из здешних. Зовут его Анвар, и родом он из Колорадо.

И он принялся талдычить людям, что на самом деле хочет быть Алексисом.

Сев на койке в своей камере, Марс поглядел на часы. Пора позаниматься. Правду говоря, в самый распоследний раз.

На спине его белого комбинезона были набиты черные буквы D и R, означающие «death row», то бишь «коридор смертников». Марс воспринимал их как погремушку гремучей змеи, предупреждающую окружающих, чтобы убирались с дороги к чертям.

Опустившись на прохладный бетонный пол, он сделал две сотни отжиманий – сперва на кулаках, потом на кончиках пальцев и наконец из позы собаки мордой вниз, слегка касаясь лысой макушкой бетона при каждом повторе. Потом проделал три сотни глубоких приседаний за шесть подходов со взрывным распрямлением в каждом повторе – глубинными зарядами, как он называл их про себя. Потом последовали йога и пилатес на силу, равновесие, амплитуду движений и, самое главное, на гибкость. Он мог коснуться лбом пальцев ног, держа ноги прямыми как палки – немалое достижение для крупного мужчины с мышцами тугими, как канаты.

Потом пошла тысяча повторов на пресс и кор[4], паливших мышцы живота, как кислота. Именно благодаря этому у него твердые, как гранит, косые мышцы живота и все восемь кубиков пресса, а пупок натянут настолько туго, что место, где некогда крепилась пуповина, больше напоминает бородавку. Дальше пошла плиометрия в предельном темпе, где он отталкивался от всех четырех стен и пола в ряде маневров, многие из которых измыслил сам.

Он был как Человек-паук, или Фред Астер, отплясывающий на потолке. У него в тюрьме имелось невпроворот времени на планирование подобных штук. Его жизнь была очень упорядочена, но притом предусматривала уйму свободного времени. Большинство зэков попросту сидели и били баклуши. Не было никаких занятий или реабилитационных программ какого бы то ни было рода. Неофициальный девиз тюрьмы без обиняков гласил: «Реабилитация – для ссыкунов».

И наконец Марс бегал на месте – настолько долго, что потерял счет времени, всю дорогу с высоким подыманием бедра. Заниматься этим именно в данный день из всех прочих было чистейшим безумием, но он проделывал все это едва ли не каждый день с тех пор, как тут очутился, и отчасти воспринимал это как свой последний акт неповиновения. Этого им у него не отнять. Во всяком случае, ему не пришлось отвергать традиционную последнюю трапезу, потому что Техас ее больше не предлагает. Ему не хотелось быть вместилищем их говна до самого конца. Он предпочитал умереть натощак.

Никто его не навестил, потому что никто и не хотел навещать. Он был один-одинешенек, как все последние двадцать лет. Мелвин гадал, что будут писать в газетах на следующий день. Наверное, статья будет невелика. Ничего нового в том, что очередной черный получит летальную спа-процедуру от штата Одинокой Звезды. Дьявол, да он и фотки-то вряд ли заслуживает. Зато перечислят преступления, за которые его приговорили, – это уж наверняка. Только этим он многим и запомнится.

Мелвин Марс, убийца.

Он остывал, заливая стекающим потом бетон, уже изрядно изъеденный вещами куда похуже испарины. Приговоренные славятся тем, что испражняются на пол, прежде чем отправиться на встречу со смертью.

Когда дыхание пришло в норму, Марс сел на койку, опершись затылком о стену. В своей старой камере он называл стены Ридом, Сью, Джонни и Беном в честь Фантастической четверки – боевой команды супергероев. Хоть какое-то занятие в месте, где заняться совершенно нечем. Каждый день был заполнен тем, что Марс мог измыслить, заполнить его.

Он часто фантазировал о сексуальной Сью Шторм, но испытывал куда большее сродство с Беном Гриммом – Существом, фриком. Как спортсмен, Мелвин был фриком – в лучшем смысле.

Но мог быть и мыслителем, как башковитый Рид.

А еще он был сродни пламенному метеору Джонни Шторму – младшему брату Сью, потому что чувствовал себя в огне каждую секунду каждого дня. Главным образом потому, что каждый день здесь как две капли воды походил на остальные. В общем-то, пéкло на земле, отсюда и пламя.

Для него это был День 7342. Его последний день.

Он снова поглядел на часы.

Пять рисок до Судного дня.

Вскоре после заключения в тюрьму Марс провел год в одиночке. Причина была проста. Жизнь его кончилась, мечты разлетелись вдребезги, тяжкие труды пропали вотще, и он взбеленился сверх всякой меры. И каково же было наказание за избиение в говно трех зэков, а потом за схватку с полудюжиной надзирателей – причем он держался более чем успешно, пока его не оглоушили тазером и не избили дубинками чуть ли не до смерти? Двадцать четыре часа в сутки в клетушке площадью шестьдесят квадратных футов с бойницей вместо окна в течение года. Ему не говорили ни слова. Он ни разу не видел человеческого лица. Ни разу не касался кожи другого человека. Пищу просовывали через щель в двери вместе с туалетной бумагой, да изредка с махровой салфеткой для мытья и мылом, а еще реже – с чистой тюремной робой.

Он принимал душ в углу, хлеставший то ледяной водой, то кипятком. Спал на полу, бормотал, кричал, матерился, а в конце рыдал. Именно тогда он и понял, что человеческие существа – к добру оно или к худу, – несомненно, творения социальные. И без общения сходят с ума.

И Марс в самом деле едва не рехнулся в этой камере. Это было в День 169. Он помнит это ясно, даже процарапал цифры на стене окровавленными ногтями. Рассудок почти покинул его, остался лишь крохотный лоскуток. И он уцепился за этот лоскуток, как за спасательный жилет в цунами, ставший его тихой гаванью в бурю. Сфокусировал его на воображаемой бывшей подружке Татьяне. В его воображении она стала теперь замужней женщиной с шестью детьми – широкобедрой и расплывшейся, сердитой и несчастной и ужасно скучающей по нему. Но тогда эта воображаемая личность была безупречна. Ее лицо, ее тело, ее безграничная любовь к нему позволили ему пережить День 169, а потом протянуть еще 196 других.

Когда дверь открылась, первым лицом, которое он узрел, было лицо Татьяны, наложившееся на трехсотфунтовую тушу кошмарного молодого тюремщика-расиста, уместно прозванного Большим Хером, велевшего Марсу уносить свою мулатскую жопу, а то ему до конца жизни придется питаться через соломинку.

И когда это осталось позади, Мелвин Марс стал другим человеком. Он бы ни за что не сделал ничего такого, за что его могли бы упечь туда же. А если б и сделал, то знал бы, что покончит с собой. И не пришлось бы ждать смертной камеры.

Смертная камера.

Она прямо в конце коридора – Последней мили, как его прозвали. Но милей там и не пахнет. На самом деле всего тридцать футов, что к лучшему, потому что большинство мужиков валились с ног, не дойдя до камеры. Но при них были дюжие надзиратели, тащившие их до конца пути.

Отважен ты или нет, Техас все равно тебя прикончит.

Верховный суд обсуждал жестокие и необычные аспекты смерти от летальной инъекции, потому что в очень редких случаях зэк испытывает перед кончиной жуткие муки. Суд пришел к тому, что пусть все идет как есть и к черту ошеломительные муки. Разве жертвы приговоренных не испытывали ужасающие боль и страх? Так кто же может сказать, что суд не прав? Марс не мог. Он лишь уповал, что с ним поступят по справедливости.

Смертная камера невелика – девять на двенадцать футов, с веселенькими бирюзовыми стенами и металлической дверью, кажущейся совершенно неуместной, учитывая назначение этого помещения. Тебя казнят, а не отправляют сибаритствовать на Карибы.

В центре комнаты установлена каталка в комплекте с удобной подушкой и крепкими кожаными ремнями. Есть еще две смежные комнаты со стеклянными стенами с видом на камеру. Одна – для семьи жертвы. Вторая – для семьи предаваемого казни.

Марс знал, что в его случае обе группы совпадают. И знал, что обе комнаты будут пусты.

Он сидел на койке, разящей смрадом его собственного пота, уносясь мыслями к единственным хорошим воспоминаниям, которые у него остались.

На Джамбо в мире студенческого футбола он не тянул, а для раннингбека[5] был великоват. Зато талантами не обижен. Для НФЛ люди вроде него были несомненными претендентами. Мелвин вошел в число соискателей Кубка Хайсмана[6] уже в выпускном классе – единственный тейлбек[7] в группе, все остальные были квотербеками[8]. Он мог пробежать над, вокруг или попросту напрямик через любого. Он мог блокировать, а его мягкие ладони могли поймать мяч, отпасованный из бекфилда. И ему почти всегда удавалось заставить первого парня промахнуться инстинктивным движением в сторону – редкий талант, за который гуру из НФЛ хватались обеими руками.

А когда ему требовался турбонаддув, он просто взрывался – и вот уж его след простыл. Оставалось лишь отдать мяч судье после результативного прохода и позволить тренеру шлепнуть себя по заднице на боковой линии.

Его официальное время в рывке на сорок ярдов на сборах составляло 4,31 секунды. Двадцать лет назад это была серьезная скорость даже для углового или ресивера, а уж тем паче для монструального раннингбека с плечами шириной с небосвод, отрабатывающего свой хлеб, врезаясь между тэклами[9]. А подобные способности считаются исключительными и по сей день.

Он был одарен богом. У него было все при всем. Причуда природы, как его называли.

Марс почувствовал, что его потное лицо расплывается в улыбке.

Да, явный претендент. Претендент с громадной зарплатой. Это было задолго до того, как жалованье дебютантов обложили жесткими ограничениями. Он рубил бы уйму капусты с первого же дня, миллионы и миллионы баксов. Особняк, машины, женщины, уважение…

Все говорили, что он гарантированный первач. Где-нибудь из первой пятерки. Он бы, наверное, обскакал нескольких квотербеков, своих конкурентов в споре за Кубок Хайсмана. Ходили слухи, что команда «Нью-Йорк Джайентс», пережившая пару дерьмовых лет, и команда «Тампа-Бэй Баккэнирз», пережившая массу дерьмовых лет, обе вооруженные правом первого выбора на драфте новичков, с радостью взяли бы его, распахнув для этого мошны своих богатых владельцев. Дьявол, да он мог бы даже схлопотать в один прекрасный день Суперкубок. Все выглядело распрекрасно. Он ради этого вкалывал до усрачки. Никто ему ничего не давал. Барьеры на пути были громадные. Он перескочил их все.

А потом высказалось жюри присяжных. «Мы считаем подсудимого виновным» – и всем в мире профессионального футбола показатель 4,31 секунды «Марса, Мелвина» стал абсолютно до лампочки.

«Джамбо» рухнул.

Выживших не было.

А через несколько минут не будет и его. Он упокоится на кладбище для бомжей, потому что достойно похоронить его будет некому.

Через два месяца ему исполнилось бы сорок два года. Как оказалось, сорок первый день рождения был его последним.

Мелвин снова поглядел на часы. Время пришло. Это поведали ему и часы, и звук шагов по коридору.

Он принял решение давным-давно. Умрет как человек. С прямой спиной и высоко поднятой головой.

Внезапно он ощутил ком в горле, и глаза увлажнились. Попытался дышать нормально, стараясь свести все воедино. Вот оно. Марс оглядел камеру, стены своей клетки в отделении смертников в блоке Полунски.

«До свиданья, Сью, ты чудесная женщина. Адиос, Джонни. С богом, Бен. Бывай, Рид».

Встав, он прижался спиной к стене – быть может, чтобы распрямить хребет.

«Это как уснуть, чувак. Просто совсем не проснешься. Как уснуть».

Дверь в его камеру открылась, и показались стоящие за порогом люди. Трое «пиджаков» и четверо в мундирах. «Пиджаки» выглядели напуганными, «мундиры» – раздраженными.

Марс отметил это, а также то, что нет попа с Библией.

Что-то явно не заладилось.

Человек в изящных очках – и такой же комплекции – осторожно ступил в камеру, будто опасаясь, что дверь захлопнется, навсегда заточив его внутри.

Марс вполне серьезно разделял его чувства.

Выражение лиц остальных «пиджаков» стало настороженным, словно они знали, что где-то здесь бомба, но понятия не имели, когда она может рвануть.

Тощий очкарик деликатно покашлял. Поглядел на пол, на стену, на потолок, на единственную лампочку высоко под потолком – куда угодно, только бы не на Марса. Словно здоровенный потный двухрасовый браток в пяти футах от него был невидимкой.

Снова откашлялся. Марсу показалось, что все дерьмо забулькало в величайшей канализации в мире.

На сей раз потупив взгляд в пол, тощий очкарик проговорил:

– Ваше дело получило неожиданный оборот. Казнь отменяется.

«Марс, Мелвин» не отозвался ни словом.

Глава 2

Он был по-прежнему облачен в белый комбинезон с предупреждением на спине, но чего-то недоставало. Его вывели из камеры в эту комнату, не надев кандалов – впервые за время его пребывания в тюрьме. Впрочем, вдоль стены выстроилось с полдюжины надзирателей – просто на случай, если он разбуянится.

Напротив него сидели четверо. Он не знал ни одного. Все белые, все одеты в мешковатые костюмы. Младший – примерно его ровесник. Все выглядели так, будто хотели оказаться как можно дальше отсюда.

Все таращились на Марса. А он так же пристально таращился на них.

Говорить он ничего не собирался. Это ведь они пригласили его на вечеринку, им и заказывать музыку.

Сидевший за столом в центре пошелестел какими-то бумагами перед собой.

– Вы наверняка гадаете, в чем дело, мистер Марс.

Мелвин слегка склонил голову, но не обмолвился ни словом. Он не слышал, чтобы белый назвал его «мистером», с тех пор как… Дьявол, он вообще не мог вспомнить, чтобы белый назвал его так хоть раз. На сборах НФЛ Марса звали просто: «Ни хрена себе». В тюрьме его звали, как хотели.

– Факт в том, – продолжал тот, – что в убийствах, за которые вас приговорили, сознался другой человек.

Несколько раз моргнув, Марс сел попрямее. И положил свои громадные ладони, служившие цепкими мишенями для многих квотербеков, на стол.

– Кто? – Голос прозвучал совершенно незнакомо, словно вместо него говорил кто-то другой.

Говоривший поглядел вдоль стола на одного из коллег – постарше годами и лучше владевшего собой, чем остальные. Тот кивнул более юному джентльмену.

– Его зовут Чарльз Монтгомери, – выложил первый.

– И где он?

– В тюрьме штата Алабама. Вообще-то, он также ожидает казни. За преступления, не имеющие отношения к данному.

– Вы верите, что это сделал он? – спросил Марс.

– Мы ведем расследование.

– Что ему известно? – уточнил Марс. – Об убийствах.

Тот снова поглядел на старшего. На сей раз и патриарх впал в нерешительность. Ощутив это, Мелвин обратил взор на него:

– Иначе с чего бы вам останавливать мою казнь? Потому что какой-то мазурик в Алабаме ляпнул, что это сделал он? Не думаю. Он должен был знать что-нибудь. Такое, что было известно только настоящему убийце.

Кивнув, старик будто увидел Марса в новом, более выгодном свете.

– Действительно. Определенные вещи, которые мог знать только убийца, – в этом отношении вы совершенно правы.

– Ладно, теперь все обретает смысл. – Марс сделал глубокий вдох. Но, вопреки собственным словам, никак не мог переварить то, что ему поведали.

– Вы знаете мистера Монтгомери? – спросил первый.

Марс снова переключил внимание на него:

– Ни разу о нем не слыхал, пока вы не назвали его имя. А что?

– Просто пытаюсь проверить определенные факты.

Мелвин снова кивнул, понимая, какие именно «факты» имеет тот в виду. Не нанял ли Марс этого Монтгомери для убийства своих родителей?

– Я его не знаю, – категорически заявил он и оглядел сидящих в комнате. – И что теперь?

– Вы останетесь в тюрьме, пока определенные вещи не будут… подтверждены.

– А если вы не сможете их подтвердить?

– Вы были должным образом осуждены за совершение убийства, мистер Марс, – промолвил старик. – Этот приговор выдержал множество апелляций за многие годы. Ваша казнь планировалась сегодня ночью. За пару часов всего этого вспять не повернешь. Процессу надо дать возможность поработать.

– И много ли времени нужно процессу, чтобы сотворить чудо?

– Сейчас дать вам точный график я не могу, – покачал головой тот. – Мне бы хотелось иметь такую возможность, но это невозможно. Могу сообщить вам: сейчас в Алабаму направляются люди, чтобы допросить мистера Монтгомери более дотошно. А на этом конце власти Техаса открыли следствие заново. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы правосудие восторжествовало. Уверяю вас.

– Ну, если он сказал, что убил моих родителей, а я по-прежнему дожидаюсь смерти в тюрьме, я бы не назвал это торжеством правосудия.

– Проявите терпение, мистер Марс.

– Ну, я проявляю терпение уже двадцать лет.

– Тогда еще капелька времени не доставит вам ни малейшего неудобства.

– А мой адвокат знает?

– Она проинформирована и прямо сейчас направляется сюда.

– Она должна участвовать в этом следствии.

– И будет. Мы хотим здесь полной и безоговорочной прозрачности. Никак не меньше. Опять-таки наша цель – истина.

– Мне почти сорок два. Так как же теперь быть со всеми этими потерянными годами моей жизни? Кто за это заплатит?

Лицо патриарха окаменело, а интонации стали более официальными.

– Нам нужно решать по проблеме за раз, демонстрируя профессиональный подход. Вот как оно должно быть.

Марс отвел взгляд, быстро замигав. Он сомневался, что, будь эти типы на его месте, они были бы столь же спокойны и профессиональны. Они верещали бы, как резаные, грозя исками всем и каждому, кто имеет к этому хоть малейшее отношение. Зато он должен решать по проблеме за раз. Потерпи чуток. Это не доставит ни малейших неудобств.

«А ну вас к черту!»

Ему хотелось вернуться в свою камеру – единственное место, где он чувствовал себя по-настоящему в безопасности. Мелвин встал.

Они удивились.

– Дайте мне знать, когда во всем разберетесь, лады? – произнес Марс. – Вы знаете, где меня найти.

– На самом деле у нас есть вопросы к вам, мистер Марс, – изрек первый.

– Можете передать их через моего адвоката, – отрезал он. – Я свое отговорил. Разберитесь со своим судом. Вам все известно обо мне, известны обвинения, выдвинутые против меня. Так что теперь вам остается только сделать то же самое с этим козлом Монтгомери. Если он и вправду убил моих родителей, то я хочу выйти отсюда. И чем скорее, тем лучше.

Надзиратели отвели его обратно в камеру. Позже тем же утром его отвезли в тюремном фургоне обратно в отделение смертников блока Полунски.

Когда Марса конвоировали в прежнюю камеру, один из тюремщиков шепнул ему:

– Думаешь, выберешься отсюдова, парень? Сумлеваюсь. Начхать, что там талдычат «пиджаки». Ты убивец, Джамбо. И должен помереть за свои преступления.

Марс продолжал шагать, даже не повернув головы, чтобы взглянуть на говорившего – тощего, как жердь, отморозка с громадным кадыком. Тот всегда болезненно тыкал его дубинкой в спину безо всякой на то причины. Или плевал ему в лицо, когда никто не видел. Но стоит Марсу только замахнуться на него – и гнить ему тут во веки вечные, что бы там ни стряслось с этим типом Монтгомери в Алабаме.

Когда дверь камеры с лязгом захлопнулась, колени у Мелвина вдруг странно обмякли, и он, качнувшись, практически рухнул на койку. Но тут же поднялся и по старой привычке прислонился спиной к бетонной стене, обратившись лицом к двери. Сквозь бетон на него никто не нападет, а вот дверь – дело другое.

А рассудок его снова прокручивал все, что случилось за последние десять часов.

Должна была состояться его казнь. Он был готов к ней – насколько вообще можно быть готовым к подобному.

А потом ее отменили. Но если их не переубедит этот тип в Алабаме, могут ли его все равно казнить? И ответ на этот вопрос, понимал он, – «вероятно, да, черт возьми».

«Техас миндальничать не станет».

Марс прикрыл глаза, даже не зная толком, какие эмоции должен испытывать. Счастье, тревогу, облегчение, нетерпение?

Вообще-то, он ощутил их все разом. Главным образом Мелвин чувствовал, что почему-то, зачем-то вообще не должен уходить отсюда. Что бы там ни показало «следствие».

И при том он был вовсе не фаталистом. Просто реалистом.

Он начал напевать мотивчик под нос, чтобы не услышали надзиратели. Может, это и было глупо при сложившихся обстоятельствах, но почему-то казалось вполне уместным.

«Когда ступают святые, когда ступают святые, о Господи, как я хочу быть в их числе, когда ступают святые»[10].

Глава 3

В самый последний день года Амос Декер сидел в своем прокатном автомобиле в очереди в заездной «Бургер кинг» у границы Огайо с Пенсильванией, ломая голову, что заказать.

Изрядная часть его имущества находилась на заднем сиденье и в багажнике автомобиля. А еще какие-то вещи остались в камере склада в Берлингтоне. Расстаться с ними он не мог, но сунуть их уже было некуда, чтобы взять с собой.

Амос был крупным мужчиной – шесть футов пять дюймов, где-то на полпути между тремястами и четырьмястами фунтами – точная цифра зависела от того, сколько он ел в каждом конкретном случае. В колледже он играл в футбол и успел отметиться в НФЛ, где неожиданный ошеломительный удар перетряхнул ему мозги, наделив практически безупречной памятью. Гипертимезией, как называют это по-научному[11].

Звучит круто.

А на деле отстой.

Но все это ерунда по сравнению с тем вечером, когда он вошел в собственный дом и обнаружил, что его жена, шурин и дочь зверски убиты. Их убийцы больше нет среди живых. Декер об этом позаботился. Но завершение этого дела заодно заставило его переехать из Берлингтона, штат Огайо, в Вирджинию, чтобы вступить на уникальный пост в ФБР.

Он по-прежнему не определился с тем, как к этому относиться. Так что заказал два больших «воппера», два больших пакета картошки фри и коку – настолько большую, что с трудом удерживал ее даже в своей огромной ладони. Когда он на нервах, всегда ест.

А когда совсем не в своей тарелке, превращается в утилизатор отходов.

Сидя в машине на парковке, Амос поглощал свою трапезу. Соль с картошки липла к пальцам и рассыпалась по коленям. За окнами сеял легкий снежок. Декер тронулся в путь поздно, устал, так что решил не ехать дальше ночью. Переночует в мотеле в Ключевом штате[12] и завершит путешествие завтра.

Спецагент Росс Богарт – человек, на которого Декер будет работать в ФБР, – сказал, что все его дорожные расходы в разумных пределах будут покрыты. На самом деле он даже заказал Декеру авиабилет до Вирджинии, но Амос отказался. Ему хотелось доехать за рулем. Хотелось побыть наедине с собой. Он будет работать на ФБР вместе с женщиной, которую встретил в Берлингтоне, – журналисткой по имени Александра Джеймисон, продемонстрировавшей свою смекалку во время расследования убийства его семьи, и Богарт хотел, чтобы она стала членом его необычной команды.

Богарт изложил Декеру подробности своего ви́дения этой команды, когда оба были в Берлингтоне. Действовать Джеймисон будет с базы ФБР в Куантико. Она сведет вместе агентов ФБР и штатских, наделенных особыми дарованиями, для повторного открытия и, хочется надеяться, раскрытия «глухарей».

«Может статься, сложится команда отщепенцев», – подумал Декер.

Он не знал, как именно относиться к переезду на Восточное побережье и, по сути, началу с чистого листа. Но решил, что раз в Берлингтоне его ничего не держит, то почему бы и нет? По крайней мере, именно это он чувствовал на прошлой неделе. Но сейчас подобной уверенности не испытывал.

Рождество пришло и ушло. Сегодня канун Нового года. Люди устраивают вечеринки и празднуют наступление Нового года. Декера среди них не будет. Ему праздновать нечего, кроме новой работы и новой жизни. Он лишился семьи. Родных не заменишь, так что ему уже никогда ничего не праздновать.

Швырнув мешок с мусором в контейнер на парковке, Амос забрался обратно в машину и тронулся. Включил радио. Приближалось начало нового часа, когда он поймал местную станцию Национального общественного радио. Пошли новости. Передовица гласила об узнике отделения смертников, мелодраматически избавленного от смерти.

Это был рождественский подарок в последнюю секунду, заявил диктор.

Звали заключенного Мелвин Марс. И приговорили его свыше двадцати лет назад за убийство собственных родителей. И теперь, отклонив все его апелляции, штат Техас был готов отобрать у этого человека жизнь за его преступления.

Но тут всплыли новые ошеломительные обстоятельства, сообщил диктор.

Некий заключенный в Алабаме сознался в этом преступлении, якобы предоставив подробности, известные лишь настоящему убийце. Марс, претендент на получение Кубка Хайсмана и первый кандидат в НФЛ, в настоящее время по-прежнему пребывает за решеткой в ожидании результатов предстоящего следствия. Но если это следствие подтвердит признание, доложил диктор, то Мелвин Марс сможет выйти на свободу, проведя за решеткой два десятилетия. Конечно, с его мечтой об НФЛ покончено, но, может быть, правосудие наконец свершится, хоть и малость поздновато.

«Проклятье, – подумал Декер, выключая радио. – То́ еще правосудие для Мелвина Марса».

А потом колесики у него в мозгу завертелись, воспоминания понеслись в аккуратном хронологическом порядке, хотя, чтобы вспомнить именно это, гипертимезия Декеру вовсе и не требовалась.

Мелвин Марс был звездой-раннингбеком в Техасском университете. «Лонгхорнс»[13] играли с командой Декера – «Бакайз»[14] Огайского государственного университета – в последнюю неделю регулярного сезона, и матч транслировали по телевизору на всю страну. Декер в своем составе играл лайнбекером. Он был даже чересчур рослым для лайнбекера и хорошим игроком, хоть и не выдающимся. Был наделен габаритами, силой и выносливостью, но не обладал проворством и чистой атлетичностью воистину незаурядных игроков.

В тот день Марс превратил жизнь для Декера и «Бакайз» в сущую пытку. Техасский в тот день выиграл, впаяв пять тачдаунов и умыкнув у Огайского государственного все шансы на участие в национальном чемпионате.

Марс самолично заработал очки четырежды – трижды пробежками, а один раз шикарным приемом паса и рывком с тридцатипятиярдовой линии «Бакайз». Этот мяч Декер помнил особенно хорошо. Он блокировал Марса при розыгрыше, когда тот выбегал с позиции бекфилда.

Декер врезался в Марса всей своей массой, как только тот поймал мяч, но Мелвин как-то ухитрился устоять на ногах, увернулся от корнербека, потом от сэйфти[15], прошел еще одного сэйфти, наскочившего у самой линии ворот, а Декер тем временем валялся на поле в тридцати ярдах позади. Казалось, тогда Марс оттоптался на нем уже в пятый раз за день. Но, как указал тренер в день просмотра записи матча, на самом деле это был десятый.

После этого столкновения и промаха Декер отправился на скамейку запасных. Меньше чем за шесть минут до конца «Лонгхорнс» вели двадцать восемь очков. Они могли закатить еще одну «банку», если б отобрали мяч после перехвата. И именно Марс снова врезался в разыгрывающего лайнбекера «Бакайз» – гранитный утес по имени Эдди Кейз, впоследствии двенадцать лет игравшего за «Форти Найнерс», – да так жестко, что парень отлетел назад до конца зоны, а Марс тем временем заработал свои последние очки за день.

«Мелвин Марс».

Декер думал, что этот парень тоже станет железобетонным кандидатом в НФЛ. Когда Марса арестовали, шумиха была изрядная, но Амос тогда пахал вовсю, чтобы выбиться в главную лигу, так что арест и осуждение Мелвина Марса в конце концов затушевались в прошлом.

Два десятка лет в тюрьме. За преступление, которого он, быть может, даже не совершал.

Сознался другой. Выложив подробности, известные лишь настоящему убийце.

Это было настолько близко к убийству семьи Декера, что даже его уникальный рассудок был не в состоянии совладать с возможными шансами подобного.

Он проехал Пенсильванию насквозь, потом на юг, в Мэриленд, и еще дальше на юг, в Вирджинию, не остановившись для ночлега. Рассудок его был бодр, бдителен и занят размышлениями.

Он думал о Мелвине Марсе.

Имя из прошлого.

Декер не верил в судьбу и даже в ее младшую кузину – озарение.

И все же что-то заставило его включить радио именно в этот момент. Ешь он свою трапезу на пару минут дольше или остановись, чтобы отлить, мог бы напрочь прозевать этот репортаж.

Но он слышал рассказ от начала и до конца.

Так что же сие значит?

Он толком не знал. И не знал, покинет ли теперь имя Мелвина Марса его хоть когда-нибудь.

Много часов спустя Амос приехал по адресу, который ему дали, – на базу Корпуса морской пехоты в Куантико, одну из крупнейших баз морской пехоты США в мире, заодно битком набитую всяческими федеральными органами правопорядка.

Территорию окружал высокий забор с охраняемыми воротами, у которых стояли серьезные люди в мундирах и с автоматическим оружием.

Амос Декер подкатил к воротам, опустил стекло, сделал глубокий вдох и приготовился начать жизнь сызнова.

Глава 4

Три комнаты.

Спальня размером с тюремную камеру. Ванная вчетверо меньше. А третья комната служит для всего остального, в том числе в качестве кухни.

И все же здесь куда просторнее, чем стало Амосу Декеру привычным за последние полтора года.

Поставив свои сумки, он оглядел новое жилище. Надо бы поспать, но усталости он не чувствовал.

Порой Декер мог спать целыми днями напролет, но иногда, как сейчас, рассудок не давал ему покоя. Мозг буквально кипел.

Напротив кухонной зоны стоял небольшой столик, а на столике – ноутбук с приклеенной к нему запиской от агента Богарта. Ноутбук в его распоряжении. Здесь есть защищенный вай-фай. Богарт подоспеет позже.

Декер посмотрел на часы. Пять утра. Богарт предполагал, что он сделает остановку по пути, и, вероятно, ожидал его прибытия сегодня после обеда или к вечеру.

Амос приготовил себе чашку кофе – черного, с горкой сахара – и понес ее к столику. Поставил чашку и открыл ноутбук. Вышел в Сеть и начал поиск по имени «Мелвин Марс».

О последних событиях в жизни Марса материалов было порядком. Декер перечитал их все, и его безупречная память запечатлела каждый в мозгу неизгладимо.

Но ему хотелось знать побольше и о прошлом этого человека. И пару минут спустя он отыскал сведения.

Мелвин Марс был на пороге драфта[16] в НФЛ, проходящего ежегодно в апреле. Предполагалось, что он войдет в пятерку лучших, пока его не арестовали и не обвинили в убийстве родителей, Роя и Люсинды Марс.

Декер смотрел на зернистое фото этой четы на экране. Рой был белым, с резкими чертами, и даже на размытом фото взгляд его был отчетливо-пронзителен. Люсинда была черной и на диво красивой – с пышными волосами, ниспадающими до плеч. На лице ее сияла заразительная улыбка.

«Явные противоположности, по меньшей мере с виду. Любопытно».

Потягивая кофе, Декер продолжал прокручивать экран.

Убийства случились второго апреля. Тела нашли в спальне на втором этаже. Обоих застрелили из дробовика, изуродовав лица до неузнаваемости, а затем сожгли тела. Дом стоял особняком вдали от дороги. Они жили в сельской местности в Техасе. И рядом не было никого, кто слышал бы, как они погибают.

Тела нашли пожарные, выехавшие по звонку на 911. Пожар погасили, а дом стал местом преступления.

Местные знали Марсов. Ну, Мелвина они знали благодаря его талантам на поле. Он был легендой школьного футбола в Техасе и поддержал свою славу в колледже, став «лонгхорном».

Так где же был Мелвин, когда погибли его родители?

Он окончил колледж в предыдущем семестре, потому что в течение последних трех лет ежегодно посещал летние занятия, чтобы получить диплом досрочно. Тогда писали, что он распланировал всю свою жизнь наперед. И накануне драфта хотел быть свободен от академических обязательств. Писали, что Марс все продумывал загодя. Он отнюдь не соответствовал ходульному образу футболиста, умеющего сносить людей с ног, но не способного поддержать беседу. Писали, что у него не было агента, поскольку он собирался вести переговоры с командой НФЛ о собственном контракте лично. Он провел расследование, поговорил с нынешними и бывшими игроками.

Итак, опять же, где был Мелвин?

Полиция нашла его спящим в одиночестве в мотеле. Заплатил он кредитной карточкой. Там его и засекли.

Его история была относительно проста. Он навещал подругу. Покинул ее дом с намерением поехать домой. Однако машина сломалась, и он остановился переночевать в единственном мотеле на этом отрезке дороги. Об убийстве родителей он понятия не имел, пока полиция не постучалась к нему в дверь.

Это было еще до того, как все обзавелись мобильными телефонами и электронными адресами, страничками в «Фейсбуке» и аккаунтами в «Твиттере». Можно было запросто пропасть из виду так, чтобы никто с тобой не мог связаться, – ныне вещь немыслимая.

Поначалу Марса не заподозрили. Он уединился, а за информацию о преступлениях тем временем объявили награду. Потекло время полицейского расследования.

Декер сосредоточился на повествовании о том, как Марс попал под подозрение.

Друг, которого он навещал, вспомнил, что Мелвин уехал раньше, чем сказал полицейским. Мотель находился менее чем в часе езды от его дома, так почему же он просто не проехал остаток пути тем же вечером? И опять Марс сказал, что у него сломалась машина и он едва дотянул до мотеля. Планировал утром позвонить отцу и попросить его подъехать, чтобы проверить машину.

Единственная проблема заключалась в том, что, когда полицейские попросили его попытаться запустить машину, та завелась с полоборота. Объяснить это Марс не мог – сказал лишь, что двигатель чихал, а потом сдох прямо перед мотелем. Сказал, что ему даже пришлось толкать автомобиль на стоянку вручную. Другой тревожный факт заключался в том, что машину, похожую на его собственную, видели в ту же ночь поблизости от дома его родителей.

Клерк мотеля сказал полиции, что Марс зарегистрировался в час пятнадцать ночи. Подруга сказала, что от нее Марс уехал в десять. Оттуда до его дома было всего около часа сорока минут езды. Вполне хватало времени, чтобы доехать домой, убить родителей, а затем поехать обратно и заселиться в мотель.

Клерк мотеля засвидетельствовал, что Марс выглядел встрепанным и расстроенным. Он также показал, что одежда парня была в каких-то пятнах. При этом в своих показаниях он описал совсем не ту одежду, в которой был Марс, когда явилась полиция. Пришли к выводу, что окровавленные вещи Мелвин где-то выбросил, а в мотеле переоделся в чистое.

Еще один тревожный факт заключался в том, что дробовик принадлежал Марсу. Тот охотился с ним – на самом деле добывал с его помощью дичь и индеек. Так что его отпечатков на оружии хватало.

И бензин, с помощью которого подожгли трупы Марсов, взят был из их гаража. Просто повезло, что дом не сгорел. Пострадала только спальня, где их и нашли.

И наконец, в его машине нашли кровь, соответствовавшую крови Люсинды Марс. С точки зрения судебной экспертизы, это была ошеломительная улика.

Декер встал, чтобы налить себе еще чашку кофе. За окном уже брезжил рассвет, но он этого даже не заметил. Сел и продолжил чтение.

Какие у Марса могли быть мотивы для убийства собственных родителей?

После его ареста и обвинения в убийствах полиция огласила свою гипотезу. В свете грядущего драфта НФЛ, когда Марс должен был подписать грандиозный контракт, дело сводилось к деньгам. Родители хотели больше, чем Мелвин был готов им уделить. Дошло до скандала. Марс почувствовал себя загнанным в угол. Ему не нужна была неблагоприятная огласка в СМИ. Он тщательно лелеял свой имидж в уповании заграбастать прибыльные сделки в дополнение к футбольному контракту. Вся его жизнь была разложена по полочкам, а родители могли встать у него на пути – во всяком случае, по версии обвинения.

Так что Марс, чтобы устранить эту проблему, спланировал и осуществил их убийство. Поехал в гости к подружке, чтобы организовать себе алиби, вернулся домой, убил их, а затем поехал в мотель. Однако, как и многие убийцы, прокололся на мелочах. Но на самом деле полной катастрофой для него стала хронология. Сколько бы ты ни планировал, если ты на самом деле был в одном месте, убивая кого-то, пока якобы находился в другом и спал, хронология никогда не будет безукоризненной. Всегда будут прорехи и нестыковки, пусть и незначительные. Но если полиция сосредоточится на них и начнет копать, эти прорехи будут разрастаться и ложь рухнет.

Очевидно, это и случилось с Мелвином Марсом.

Так что обвинение смогло предъявить и мотив, и возможность. А довершило дело собственное ружье Марса, воплотившее в себе необходимое средство. Так что у стороны обвинения были все три необходимых элемента, чтобы доказать вину. И она взялась за доказательство настолько убедительно, что рассеяла все разумные сомнения.

Перед присяжными вереницей выступали свидетель за свидетелем, давая показания. Мозаика начала складываться. Прокурор – выпускник Теннессийского универа, а значит, отнюдь не фанат техасских футболистов – порадел на славу, сплетая улики в единое полотно.

Защита пыталась пробить в нем дыры, но существенного ущерба не причинила. А когда Марс не стал давать показания в собственную защиту, адвокаты сложили руки.

Присяжным едва хватило времени сходить в туалет, прежде чем они вышли в зал суда с обвинительным вердиктом.

Марса судили справедливо. Улики выдержали дотошное рассмотрение.

Роя и Люсинду Марс убил их единственный ребенок – Мелвин.

В качестве наказания вынесли смертный приговор. Карьера Марса в НФЛ закончилась, даже не начавшись. Как и остаток его жизни.

Конец рассказа.

Его казнь уже была запланирована, когда вдруг другой человек выступил с признанием в этом самом преступлении.

«Чарльз Монтгомери».

Декер разглядывал его фото на экране компьютера.

Белый, за семьдесят. Мускулистый, крепкий и гнусный. Армейский ветеран с длиннющим списком судимостей. От мелкого дерьма дошел до серьезных вещей, до очень серьезных вещей. Сидел в алабамской тюрьме, дожидаясь собственной казни за несколько других убийств, совершенных годы назад.

Так если Монтгомери говорит правду, как же дело против Мелвина Марса настолько занесло в сторону?

В сообщениях говорилось, что подробности преступления полиция все эти годы хранила в тайне в рамках стандартной процедуры. Очевидно, Монтгомери они были известны. Но зачем ему выкладывать их? Просто потому, что он и так в тюрьме? Из-за угрызений совести? Потому что он так и так умрет? По мнению Декера, повидавшего на своем веку немало закоренелых бандитов, Монтгомери ничуть не походил на субъекта, терзаемого угрызениями совести. С виду сущий убийца, да и по сути тоже.

Допив кофе, Декер откинулся на спинку стула.

Кто-то постучал в дверь. Амос поглядел на часы. Семь тридцать.

Он подошел к двери и открыл.

С порога на него смотрел спецагент Богарт с большим портфелем в руке. Возрастом далеко за сорок, высокий и подтянутый, с темными волосами, привлекательно подернутыми сединой, он источал ощущение спокойной властности, нарабатываемой годами командования людьми на трудных заданиях. Не имея детей, Богарт жил отдельно от жены и как раз проходил процедуру развода.

Позади него стояла Алекс Джеймисон – высокая и симпатичная, с каштановыми волосами и выразительными глазами, вспыхнувшими при виде Декера. В руке у нее была сумка с продуктами.

– Сюрприз! – провозгласила ликующая Джеймисон. – С Новым годом!

– Мне сообщили, что вы прибыли пораньше, – с широкой улыбкой произнес Богарт. – Добро пожаловать в ФБР.

– У меня есть дело, которое я хотел бы расследовать, – некстати ответил Амос Декер.

Глава 5

Пока Амос уплетал бекон, яичницу и сырный бисквит, Джеймисон и Богарт читали на ноутбуке статьи о Мелвине Марсе.

Наконец, подняв глаза, Богарт сказал:

– Занимательно, но, вообще-то, это не в нашей юрисдикции, Амос.

Покончив с едой, Декер сделал последний глоток кофе, скомкал обертку и произвел трехочковый бросок в мусорную корзину рядом с кухонной стойкой.

– Какова же тогда наша юрисдикция?

В ответ Богарт, открыв портфель, вынул большой скоросшиватель и протянул его Амосу.

– Я уже отдал Алекс ее материалы. Это дела, которые мы рассматриваем. Прочтите. Обсудим их позже на собрании.

– Мы уже здесь. Мы собрались.

– Есть еще двое членов команды, – возразил Богарт.

– Я познакомилась с одной из них, Амос, и она тебе понравится, – подкинула Джеймисон.

Декер не сводил глаз с Богарта.

– Так вы знали этого Мелвина Марса? – осведомился тот.

– Я играл против него в колледже. Единственные слова, которые, помнится, я ему сказал, были: «Сукин сын, как тебе удалось?»

– Он был настолько хорош?

– Лучше я не видел.

– Что ж, он может выйти из тюрьмы, – резюмировала Джеймисон. – Это хорошо.

– Если он невиновен, – уточнил Декер.

– Ну да, конечно.

– Сомневаюсь, что его выпустят, если не будут абсолютно уверены, – заметил Богарт.

– А вам известно, что каждый год из тюрем выпускают сотни человек, потому что находят их невиновными? – Декер указал на ноутбук.

– Мизерный процент по отношению к числу отбывающих заключение, – возразил Богарт с чуточку неловким видом.

– По оценкам, от двух с половиной до пяти процентов всех заключенных тюрем США невиновны, – сообщил Амос. – Это около двадцати тысяч человек. Впервые тесты на ДНК начали использовать в судебных разбирательствах в 1985 году. С этого момента триста тридцать заключенных были амнистированы благодаря этим тестам. Но они возможны лишь примерно в семи процентах всех дел. А в двадцати пяти процентах дел, где они были использованы, ФБР смогло исключить подозреваемых, так что процент отбывающих заключение без вины мог быть и выше. Может, намного выше.

– Вижу, вы провели расследование по этому поводу, – сухо заметил Богарт.

Воцарилось долгое молчание.

– Декер, – наконец подал голос спецагент, – на самом деле мы занимаемся не этим. Мы расследуем нераскрытые дела в попытке найти убийц.

– А что, если Марс не убийца?

– Тогда убил этот субъект, Монтгомери.

– А что, если он тоже не убийца?

– К чему же ему сознаваться… – Богарт осекся со смущенными видом. – Ладно, поскольку в вашем случае именно так и вышло, я понимаю, куда вы клоните. Но тем не менее.

– Но может… команда хотя бы рассмотреть это? – спросил Декер.

Богарт на пару секунд задумался.

– Я планировал дать команде рассмотреть ряд потенциальных дел, а потом проголосовать, за какое браться. В этих пределах у меня руки развязаны.

– А мы можем лоббировать определенные дела? – поинтересовалась Джеймисон.

– Не вижу оснований возражать, – ответил Богарт. – Я люблю демократию, как и всякий другой, – добавил он с улыбкой.

– По-моему, мы должны взять это дело, – упрямо заявил Декер.

– И мы можем привлечь к лоббированию остальных, Амос, – поспешно подхватила Джеймисон. – Как и сказал агент Богарт.

Декер перевел взгляд на ноутбук. И Росс, и Алекс следили за ним. Они знали, что, придя к решению, Амос становится упрямым и негибким. И еще знали, что поделать с этим он ничего не может. Уж такой он человек.

– Поскольку вы приехали раньше, я перенес собрание с завтрашнего дня на два часа сегодня пополудни, – уведомил Богарт, поглядев на мятые вещи и растрепанные волосы Декера. – Мы дадим вам время привести себя в порядок, а потом заедем за вами за четверть часа и подвезем. Это не так уж далеко.

Амос оглядел свою мятую одежду. Хотел было что-то сказать, но потом лишь тупо кивнул и снова уставился на ноутбук.

Богарт поднялся, но Джеймисон продолжала сидеть.

– Я подожду вас здесь, – заявила она, встретив вопросительный взгляд Богарта. Глянув на Декера, тот коротко кивнул.

– Амос, славно, что вы с нами.

Декер продолжал таращиться на свой ноутбук.

Развернувшись, Богарт удалился.

Джеймисон поглядела на Амоса:

– Масса перемен. За короткое время.

Тот пожал плечами.

– Что уж такого занимательного в деле Марса? – спросила она. – То, что ты играл в футбол против него?

– Мне не нравится, когда люди ни с того ни с сего вдруг сознаются в преступлении.

– Вроде того как получилось в деле твоей семьи?

Закрыв ноутбук, Декер откинулся на спинку кресла.

– Расскажи мне об остальных членах команды.

– Я встречалась только с одним. С Лайзой Дэвенпорт. Она – психолог-клиницист из Чикаго. Ей под сорок, очень мила. Очень профессиональна.

– И как все это будет работать? – полюбопытствовал Декер.

– Как и сказал Богарт, будем голосовать за то, какие дела брать.

– Но кто-то же должен собрать дела, за которые мы будем голосовать вместе. Так что этот кто-то делает отбор.

– Ну, это правда. Там, – указала она на скоросшиватель, – занимательные вещи. Но ты можешь добавить это дело Марса. Богарт так сказал.

– Вообще-то, он этого не говорил. Он сказал, что это дело вне нашей юрисдикции. Сказал, что мы можем лоббировать его перед другими. Но если меня забаллотируют, мы его не возьмем. – Декер поглядел на нее: – Ты будешь голосовать за меня?

– Ну конечно, Амос.

– Я признателен, – он отвел взгляд.

Джеймисон удивилась. Обычно Декер в подобных вещах не признается.

– Хочешь пойти помыться? – дипломатично добавила она. – Я знаю, что поездка была долгая. И, очевидно, ты ехал без остановки.

– Именно. И – да, мне бы помыться. Но с вещами у меня негусто.

– Если хочешь, можем перед собранием пробежаться по магазинам.

– Может, после…

– Когда угодно, Амос. Я готова помочь.

– Тебе вовсе незачем так со мной любезничать.

Джеймисон знала, что, в отличие от других людей, Декер высказывается совершенно буквально.

– По-моему, жизнь круто переменилась у нас обоих, и надо держаться вместе. По пути может попасться дело, которое захочется взять мне. И тогда мне понадобится твоя поддержка, верно?

Задумчиво поглядев на нее, Декер кивнул.

– Ты куда сложнее, чем делаешь вид.

– Ну, может же человек надеяться, – чуть усмехнулась Алекс.

Глава 6

– Как мне вернуть двадцать лет жизни? Не хочешь мне сказать? Как?!

Мелвин Марс сидел напротив своего адвоката в тюремной комнате для свиданий.

Мэри Оливер было за тридцать. Ее темно-рыжие волосы были коротко подстрижены, за квадратными очками светились лучистые зеленые глаза, а угловатое симпатичное лицо усеивали веснушки.

– Никак, Мелвин, – ответила она. – Это никому не под силу. Но рассказ Монтгомери еще не подтвердили, так что не будем опережать события.

– Я этого козла не знаю. Я ни разу не встречал этого козла. Я даже не догадывался о его существовании, пока мне не сказали. Так что никто не может сказать, что я заплатил ему за убийство своих родителей. А если это не смогут доказать, я выхожу отсюда, верно?

Оливер пошуршала лежавшими перед ней бумагами.

– Послушай, это не так просто. Дадим процессу поработать, ладно?

Встав, Марс влепил ладонью по стене у себя за спиной, чем привлек внимание дюжего надзирателя, стоявшего в центре комнаты. Тот был достаточно далеко, чтобы не слышать их не подлежащей огласке беседы – во всяком случае, когда она шла на нормальных тонах, – но достаточно близко, чтобы вмешаться, если потребуется.

– Процесс?! Я давал процессу идти своим чередом прежде, и видишь, куда это меня завело? У меня отняли треклятую жизнь, Мэри.

– Вполне естественно чувствовать себя преданным и подло обманутым, Мелвин. Все, что ты чувствуешь, естественно.

Марс выглядел так, будто хочет врезать кулаком во что-нибудь, все равно во что, только бы во всю дурь. Но потом увидел, как рука надзирателя потянулась к дубинке. И разглядел, как губы тюремщика изогнулись в предвкушении возможности надрать заключенному жопу. «Только дай мне повод, говнюк, ну пожалуйста».

Остыв, Марс сел.

– И сколько же еще этому процессу работать? – нормальным тоном спросил он.

– Установленного графика на этот случай нет в силу его необычного характера, – пояснила Оливер с облегчением – наконец-то успокоился. – Но я буду следить за ним ежесекундно, Мелвин. Обещаю. Буду их подталкивать. А если увижу, что началась волокита, то сделаю выговор. Клянусь. И буду регистрировать ходатайства.

– Знаю, не обманешь, – кивнул он.

– Должно быть, тебе очень нелегко. Когда я услыхала об этом впервые, пришла в полнейшее замешательство. И до сих пор не ведаю, какая была связь между твоими родителями и этим Чарльзом Монтгомери.

– Ну, если связь и есть, они мне не говорили. Может, банальный чужак. Вломился в дом и убил их.

– Но свидетельств взлома не было. И ничего не было украдено. Потому-то полиция и переключила внимание на тебя.

– Но ты-то мне веришь, правда? – поспешно бросил Марс.

– Да, конечно, верю.

Он уставился на нее. «Уж конечно, веришь», – вертелось у него в голове.

– Там, где мы жили, никто дверей не запирал. И не в характере моих родителей было иметь вещи, которые кто-нибудь хотел бы украсть. Ты же знаешь, как мы жили. Отец работал в ломбарде. Мама зарабатывала шитьем, преподаванием испанского и уборкой за другими. – Марс тряхнул головой. – Я собирался все переменить, заиграв в НФЛ. Собирался купить им дом, отложить денег на будущее. Они могли бы бросить работу. У меня были планы. – Хлопнул ладонью по столу. – У меня были планы!

– Знаю, Мелвин, – проронила она.

– Я всегда считал, что это большая ошибка и кто-нибудь в конце концов это сообразит. Что меня выпустят из тюрьмы через несколько месяцев и я буду играть в футбол. А потом прошел год, за ним еще и еще. А потом пять. И десять. А потом… блин!

Он замолк, принявшись мотать головой из стороны в сторону, понурившись. На ламинат капнула слеза. Марс смахнул еще одну ладонью.

– А если я выйду отсюда, что тогда? У меня нет семьи. Нет работы. Ничего нет.

– Штат Техас может выплатить тебе компенсацию.

– Сколько?

– Потолок в двадцать пять тысяч долларов.

– Двадцать пять кусков! – недоверчиво уставился на нее Марс. – И это за двадцать лет моей жизни?!

– Я понимаю, что это чрезвычайно несправедливо, но таков современный закон.

– Ты знаешь, сколько я мог бы заработать в НФЛ?

– Куда больше. Знаю.

– Так что я выйду отсюда, имея, быть может, двадцать пять кусков, а может, и меньше, поскольку это «потолок», – и что тогда?

– С этим мы тебе поможем. Мы поможем найти тебе жилье. И работу.

– И что я буду делать? Елозить шваброй? Может, смогу получить прежнюю работу отца в этом ломбарде… Господи, в этой части Техаса ломбарды делают большой бизнес, потому что ни у кого ни хрена нет.

– Давай не будем забегать вперед, – проговорила Оливер, старясь сохранять ровный и спокойный тон.

– Даже если меня выпустят, то могут не амнистировать. А это означает, что у меня в личном деле будет значиться обвинение в двух убийствах. Кто тогда наймет мою задницу? Скажешь мне это? Скажи мне!

Марс видел, что с каждой секундой ей становится все более не по себе.

«Маленькая белая женщина – большой злой черный мужик. Вот что она видит. Только это она и видит. А ведь она на моей стороне».

Он отвел глаза, и тон его снова изменился.

– Дьявол, в толк не возьму, к чему мы вообще об этом толкуем. Меня ни за что не выпустят отсюда, Мэри.

– Мелвин, им придется, если ты невиновен.

– Я был невиновен двадцать треклятых лет, – огрызнулся он. – И какая разница?

– В смысле, если будут исчерпывающие доказательства твоей невиновности, держать тебя в тюрьме не смогут.

– Вот даже как? По всей стране десятки таких бакланов. Их невиновность доказана, как ты и сказала. Годы назад. И угадай что? Они по-прежнему за решеткой. Одному козлу сказали, что срок его апелляции истек, так что он в жопе, хоть и знали, что он этого не делал. Другой отсидел свой срок за преступления, которых не совершал, но из-за каких-то сраных правовых формальностей ему сказали, что надо отсидеть еще четыре года, и тогда, может быть, его выпустят. А еще чел звезданул надзирателю, так что ему припаяли новый срок, хотя он вообще не должен был чалиться на нарах. Так что не говори мне, что они должны делать хоть что-то. Они творят что хотят. Вот оно как.

– Мы позаботимся, чтобы в твоем случае этого не случилось. – Адвокат принялась собирать вещи. – Теперь мне пора. Но я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю.

Она встала, и Марс поднял на нее глаза.

– Я сержусь не на тебя, Мэри. Просто сейчас я сержусь на… на все.

– Я понимаю, – искренне призналась она. – Поверь. Сомневаюсь, что я была бы настолько же невозмутимой, как ты.

И ушла.

А Марс просто сидел на месте, пока надзиратель не подошел и не велел оторвать жопу от стула.

Цепи вернулись.

Явился Мозгляк и всю дорогу подталкивал его дубинкой в спину с такой силой, что Мелвин морщился от боли.

– Что говорит твоя адвокатша, Джамбо? – полюбопытствовал Мозгляк.

Марс по давней привычке промолчал.

– А, это же не подлежит огласке, точно. Только между нами. Хочешь ей впердолить, Джамбо? Отведать жопы белой женщины? Навалиться на нее? Раньше это было супротив закона, чтоб черный делал это с белой женщиной. Надо бы и теперича. Белая девушка не должна хотеть, чтобы зверюга наваливался на нее. Верно?

Он снова ткнул Марса в поясницу.

Мелвин обернулся к нему:

– Когда я отсюда выйду, давай выпьем, лады? Я тебя уважу. Потусуемся. Вместе.

Мозгляк фыркнул и вдруг застыл, когда весь смысл слов Марса врезался в него, как фура на полном ходу.

Больше по пути до самой камеры не было ни единого тычка дубинкой.

Глава 7

Когда Богарт и Джеймисон вернулись в полвторого дня, Декер уже успел принять душ, побриться, надеть другой комплект одежды – джинсы, фланелевая рубашка под свитер – и обуть заляпанные грязью ботинки. У него имелся деловой костюм, приобретенный еще в Берлингтоне, когда он претендовал на роль адвоката, но грязный и запиханный на самое дно дорожной сумки.

Богарт был в безупречном костюме, накрахмаленной рубашке с жестким воротничком и галстуком в турецких огурцах. Джеймисон облачилась в слаксы, жакет и кремовую блузку, а на ногах у нее были стильные сандалии на высоком каблуке со шнуровкой, выглядевшие новехонькими. По сравнению с затрапезным прикидом Декера оба выглядели так, будто собрались на свадьбу. Но он сделал все, что мог, и оба оценили его усилия.

– Готовы? – с улыбкой осведомился Богарт.

Амос кивнул, держа скоросшиватель, содержание которого уже прочел и запомнил. Шагая со всеми к автомобилю Богарта, он вдруг ощутил, как в желудке чуточку засосало – не от голода, а от нервов.

Загвоздка во всей этой затее заключалась в том, что, имея дело с другими людьми, Декер испытывал неловкость. Из-за гипертимезии он держался отчужденно, неуклюже, чувствуя себя в любой компании не в своей тарелке. И это было ему неподвластно. Рассудок подчинил его личность своей воле. Казалось бы, странно воспринимать собственный мозг как нечто отдельное от тебя, но для рассудка Декера это представлялось единственной реалистичной линией поведения.

Он осознавал, что, присоединившись к команде, должен будет взаимодействовать с остальными, но теперь, когда это время настало, вдруг усомнился в своем решении приехать сюда.

«Неужто я только что облажался по полной?»

Забравшись на переднее сиденье седана Богарта, он вынужден был отодвинуть его назад до упора, чтобы уместить свои длинные ноги. Вытащил ремень безопасности до конца, чтобы натянуть его на живот. Джеймисон села позади Богарта, чтобы дать Декеру как можно больше места.

– Можете поведать мне об остальных членах команды? – попросил Амос. – Алекс немножко рассказала мне о Дэвенпорт.

– Лайзу привлекли за ее опыт работы с психо- и социопатами. Она очень известна в своей области и написала несколько книг на эту тему. Сможет анализировать для нас личности и наклонности людей, находящихся в центре расследования. Будет нам говорить, что ими движет. Конечно, в ФБР уже есть люди, специализирующиеся на этом. Но, по-моему, хорошо будет иметь свежий взгляд на дело, не зашоренный федеральной правоохранительной системой.

– Смахивает на работоспособную гипотезу, – заметила Джеймисон.

– Есть еще один агент ФБР, Тодд Миллиган. Тодду за тридцать. Он хороший полевой агент, выдержал конкурс на вакансию в этой команде. Горит желанием приступить.

– А как ему перспектива работать не с агентами ФБР? – поинтересовался Декер.

– Тут никаких проблем, – ответил Богарт. – Иначе его отбраковали бы.

Амос поймал взгляд Джеймисон в зеркале заднего вида, мимикой поведав ей, что отнюдь не разделяет уверенности Богарта по этому поводу.

Двадцать минут спустя они остановились перед кирпичным зданием на территории базы Корпуса морской пехоты Куантико, приютившей, помимо прочих, Академию ФБР, лаборатории и ППНП.

Когда они выбирались из машины, Богарт сообщил, застегивая пиджак:

– ППНП выделила нам место в своих стенах. И сверх того будет оказывать нам оперативную поддержку.

– ППНП – Программа предотвращения насильственных преступлений, – пояснила Джеймисон; Богарт кивнул, распахивая перед ними дверь. – Сформирована в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Подразделение, занимающееся серийными убийствами и прочими насильственными преступлениями, обычно сексуального характера. Является частью Группы оперативного реагирования на чрезвычайные ситуации.

– Которая, в свою очередь, является частью Национального центра анализа насильственных преступлений, – уточнил Декер.

Богарт снова кивнул.

– У нас много организационных уровней.

– Наверное, чересчур, – оценил Амос.

– Наверное, – отрывисто согласился спецагент.

Они зашагали по хорошо освещенному коридору.

– Ну, и чем же это отличается от того, что ППНП уже делает? – осведомилась Джеймисон.

– На самом деле ППНП является центральной базой данных, которой другие правоохранительные агентства – и штатов, и федеральные – пользуются при расследовании дел, находящихся в их юрисдикции. Разумеется, есть и команды агентов ФБР, ведущие расследования на местах. Но наша команда будет первой, использующей в оперативном составе людей не из ФБР. Должен признаться, в Бюро есть люди, не поддерживающие то, что мы делаем, и считающие привлечение людей извне ошибкой. Надеюсь, мы докажем, что они не правы.

– Возьму на себя роль адвоката дьявола, – вклинился Декер, – и спрошу: а что, если мы докажем, что они правы?

– Тогда нам перекроют финансирование, и мы отправимся искать другие занятия, – развел руками Богарт. – А моя карьера врежется в потолок.

– Тогда сделаем так, чтобы этого не случилось, – твердо заявила Джеймисон.

Они миновали контрольный пункт безопасности, и после этого Богарт с помощью своего электронного удостоверения открыл дверь.

– Ну, вот и пришли, – он жестом пригласил их внутрь.

Не успел Декер переступить порог, как ощутил мандраж, частенько охватывавший его перед выходом на поле, – тяжеловесную комбинацию нервов, адреналина и дурных предчувствий.

А он-то думал, эти дни давно миновали.

Очевидно, нет.

«Ну, поехали!»

И ступил в комнату.

Глава 8

Взгляд Декера окинул помещение, впитывая все, как луч радара, отражающийся от твердых объектов.

Внутри находились двое.

Лайза Дэвенпорт – справа. Под сорок, светло-русые волосы коротко подстрижены, худощавое привлекательное лицо, полные губы и сверкающие голубые глаза. Долговязое спортивное тело, узкие бедра, симметричные широкие плечи.

Она улыбнулась Декеру, когда его взгляд миновал ее.

Тодд Миллиган сидел через стол от нее – шести футов ростом и ни рыба ни мясо. Как и Богарт, он был в отличной форме и, судя по виду, мог бежать и бежать без конца, даже не запыхавшись. Его темные волосы были подстрижены по-армейски коротко, на лбу залегли глубокие от природы морщины, взгляд карих глаз был пристальным, а хребет так же прям, как и полосатый галстук. Привлекательности или доброжелательности ни на йоту. Просто выглядел хронически серьезным.

Перед каждым лежал толстый скоросшиватель. Декер заметил мириады листиков «Пост-ит», торчащих из скоросшивателей со всех сторон. И Дэвенпорт, и Миллиган явно готовились к встрече.

Богарт представил собравшихся, и все сели.

На стене висел телевизор с большим экраном, аккуратно заполнявшим ее почти целиком. Включив стоявший перед ним ноутбук, Богарт поманипулировал клавишами. Телеэкран осветился, и все сосредоточились на нем.

– Сейчас перед нами для рассмотрения двадцать дел, – начал Богарт. – Реально из этого числа мы сможем сосредоточить силы только на одном за раз. Я выступаю за качество, а не за количество. Двадцать представленных вам дел были отобраны из куда большего числа с помощью различных внутренних фильтров.

– Мне представляется, – твердо и четко выговорил Миллиган, – что дело Морильо имеет большой потенциал. У меня имеются углы подхода к нему – по моему мнению, железобетонные.

– Приятно слышать, – откликнулся Богарт. – Но я хотел бы провести обзор каждого из дел, чтобы все мы начали с одной и той же страницы.

Лицо Миллигана приобрело чуть натянутое выражение. Декер видел, что он отнюдь не обрадовался, восприняв это как нагоняй, хотя на самом деле Богарт повел себя вполне корректно.

Росс методично проходил дело за делом, высвечивая ключевые моменты на экране. Амос заметил, что каждый отслеживал изложение по своей папке. Один раз поймал на себе мимолетный взгляд Миллигана, слегка удивленного, что Декер даже не открыл свой талмуд. Вероятно, Богарт не сообщил им о гипертимезии Декера, следившего за всем в уме, мысленно перелистывая страницы в голове в полнейшей синхронизации с Богартом, делавшим это на экране.

Закончив, спецагент обвел сидящих взглядом:

– Есть комментарии?

– Я по-прежнему считаю, что надо браться за дело Морильо, Росс, – отреагировал Миллиган. – Оно сулит наилучший шанс успешного расследования. Построенное против него обвинение было не таким уж сильным, а одна из критических улик целиком и полностью проигнорирована. Мне кажется, что в деле есть более явные подозреваемые. А для твоей программы будет лучше, если она сделает мощный старт.

Богарт оглядел остальных:

– Ваше мнение по этому поводу?

– По-моему, дело Морильо надо пропустить, – заявил Декер.

– Почему? – резко осведомился Миллиган.

– Потому что крайне вероятно, что он виновен.

Миллиган уставился на него, раздув шею, как кобра.

– На чем это основано?

– На нестыковках.

– А именно?

– Морильо был штатским подрядчиком ВМФ. На странице два он заявил полиции, что выехал из дома на работу на базе ВМФ «Крейн» в округе Мартин, штат Индиана, в девять утра. И сказал, что прибыл на базу в восемь пятнадцать утра.

– Это потому… – торжествующе начал Миллиган, но Декер, не обратив на него ни малейшего внимания, гнул свое:

– Это потому, что в это время округ Мартин и база ВМФ перешли на центральное поясное время из восточного поясного времени, и переход вступил в действие второго апреля две тысячи шестого года. Таким образом, было девять утра по восточному стандартному времени, когда Морильо покинул свой дом, но восемь утра по центральному стандартному времени.

– Правильно, – неохотно признал Миллиган. – Так в чем же неувязка?

– У Морильо имелся мотив для убийства жертв. Но был один свидетель в пользу Морильо – Бахити Садат. Он сказал, что видел его на улице напротив своего магазина в шесть пятнадцать вечера. Убийства, как установлено судебно-медицинской экспертизой и другими свидетельствами, произошли в шесть девятнадцать. Поскольку убийства произошли милях в десяти от магазина Садата, а Морильо в тот момент был без машины, это стало для него надежным алиби.

– Но полиция почти не придала этому значения, потому что Садат – мусульманин, – встрял Миллиган. – И это было в самый разгар войн на Ближнем Востоке, и имела место сильная предубежденность. Под показания Садата комар носа не подточит. Они обеспечивают Морильо алиби, но присяжные их не приняли. – Он помолчал, разглядывая Декера в упор. – Надеюсь, вы не разделяете предубеждения подобного сорта?

Проигнорировав и эту реплику, Декер продолжил:

– Садат сказал, что только что закончил свою вечернюю молитву. Тогда-то, по его словам, он и увидел Морильо. Садат отчетливо помнил это, потому что только что поднял взгляд от молитвенного коврика и посмотрел сквозь витрину своего магазина. Он провел уверенное опознание.

– Совершенно верно, – Миллиган уже начал терять терпение. – Вы излагаете мои доводы вместо меня.

– Садат сказал, что молитва, которую он только что закончил, – Магриб, четвертая молитва дня, – сообщил Декер.

– Верно. Благочестивые мусульмане молятся пять раз в день. Мы все это знаем, – согласился Миллиган.

– Ну, на самом деле уйма людей этого не знает, а тогда не знало, наверное, куда больше народу, – не смутился Декер. – Но суть в том, что молитва Магриб не может свершиться до заката. В этом отношении религиозные предписания очень строги. А в тот день в Индиане закат наступил в семь двенадцать пополудни, почти на час позже, чем время в показаниях Садата, когда он поднял голову и увидел Морильо, проходящего перед витриной магазина. Ну, Садат всего лишь человек, и если он промахнулся на несколько минут, вряд ли кто-то может его винить. Но в это время суток солнце еще явно было на небе. Ни один мусульманин не начнет свою закатную молитву, когда столь очевидно, что еще не закат. И уж, несомненно, ни один мусульманин не закончил бы закатную молитву почти за час до того, как солнце опустилось к горизонту.

Челюсть у Миллигана слегка отвисла.

Богарт и Джеймисон переглянулись.

Дэвенпорт не сводила глаз с Декера.

– Да к тому же, – докинул Амос, – согласно чертежу, сделанному полицейскими и включенному в дело, фасад магазина Садата обращен на запад, к улице, по которой Морильо якобы шел в это время.

– А мусульмане при молитве обращаются лицом на восток, – подхватила Джеймисон, – к Мекке.

– Садат должен был стоять к Морильо задом, – добавил Богарт. – И когда поднял бы глаза от молитвенного коврика, то не увидел бы его. Я удивлен, что никто даже не подумал спросить об этом.

– Многие американцы знают мусульманские обычаи не настолько хорошо, – пояснил Декер, – а тогда знали и того меньше, когда большинство были не в состоянии отличить суннитов от шиитов. Я думаю, можно установить, что Морильо и Садат были знакомы и это алиби было подготовлено загодя, хотя и не сработало. Оно могло бы стать окончательным доказательством вины Морильо. Но поскольку он в тюрьме, где ему и место, вряд ли стоит тратить на него время.

Миллиган откинулся на спинку стула с крайне фраппированным видом.

– А теперь мы можем поговорить о деле Мелвина Марса? – Декер поглядел на Богарта.

– Минуточку! – рявкнул Миллиган. – Мне сказали, что вы приехали только сегодня. Вам что, прислали информационный пакет заранее?

– Нет, он получил его сегодня утром, – ответил Богарт. – Я принес папку лично.

– И из всех этих дел вы раскопали такие подробности, как в деле Морильо… что, за какую-то пару часов? – Миллиган обернулся обратно к Декеру.

– Я вовсе ничего не раскапывал. Прочел показания и отчеты. Там все есть.

– А сведения о конкретных мусульманских молитвах? – уточнил Миллиган.

– Я много читаю, – пожал плечами Амос.

– А время заката? – не унимался Тодд.

– Я из этой части страны. Его я знаю навскидку.

– В определенный день две тысячи шестого года?

– Да, – невозмутимо проронил Декер.

– Вы что, заранее знали, что я заинтересуюсь делом Морильо? – обвиняющим тоном вопросил Миллиган.

– Пока я не переступил порог этой комнаты, я даже не знал о вашем существовании, – бесстрастно ответил Декер и снова поглядел на Богарта: – Теперь мы можем обсудить дело Марса? Потому что я в самом деле не считаю ни одно из других дел в этой папке столь же заманчивым. А раз Садат лгал и Морильо убил этих людей, а мы здесь не затем, чтобы освобождать виновных, по-моему, надо двигаться дальше.

Дэвенпорт пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы скрыть улыбку, когда Миллиган вонзил в Декера испепеляющий взгляд.

Не успел Богарт и рта раскрыть, как Алекс высказалась:

– Я голосую за то, чтобы взять дело Марса.

– Но я его еще не изложил, – с любопытством поглядел на нее Декер.

– После того, что вы только что проделали, мистер Декер, я приму его на веру. – Она обернулась к Богарту: – Росс, мы не могли бы перейти прямо к голосованию?

Спецагент бросил взгляд на Джеймисон с Декером и сказал:

– Ладно. Все, кто за то, чтобы взять дело Мелвина Марса, поднимите руки.

Поднялось четыре руки. Единственным отколовшимся оказался Миллиган.

– Хорошо, – подался вперед Амос. – Итак, мы можем к нему перейти?

Глава 9

Два часа спустя под совещанием подвели черту, запланировав новую встречу на завтра. Когда Декер и Джеймисон уже выходили из здания, Дэвенпорт нагнала их. Богарт задержался на пару минут, чтобы потолковать с Миллиганом.

– У вас есть время, чтобы выпить? – спросила она, переводя взгляд с одного на другую и обратно. – Минутах в пяти езды от базы есть местечко.

– Нас привез агент Богарт, – с неуверенным видом заметила Джеймисон.

– Он может встретиться с нами там. Я могу кинуть ему эсэмэску. Я просто хочу поговорить о деле еще немного перед завтрашним днем. А потом или он, или я отвезем вас обратно. Я на машине.

– Ты не против? – Джеймисон поглядела на Декера.

– А еду в этом баре подают? – спросил Амос. – А то я не обедал.

– Несомненно, – Дэвенпорт окинула взглядом немалые габариты Декера.

– Тогда поехали, – решил он.

* * *

Заведение довольно метко называлось «Шалман». Прибежище для солдат, копов, деревенщины и приблудных «пиджаков».

Компания Декера заняла столик в глубине, подальше от бара, где уже было шумно и людно по случаю Нового года. Цифровой музыкальный автомат надрывался на всю катушку.

Дэвенпорт пристроилась рядышком с Декером, а Джеймисон заняла место напротив них. Имелся и четвертый стул, для Богарта, которому Дэвенпорт отправила текстовое сообщение. Тот ответил, что встретится там с ними минут через двадцать.

Они заказали пиво и закуски. Декер получил гору чили, чипсов и сыра. Дэвенпорт обошлась лавашом, а Джеймисон взяла французский луковый суп.

– По-моему, первая встреча прошла хорошо, – начала разговор Дэвенпорт, – хотя Миллиган держался грубовато.

– Территориальный инстинкт, – заметила Алекс. – Сомневаюсь, что он в восторге оттого, что к расследованиям ФБР привлекли чужаков.

– Ну, ему придется к этому приспособиться, – ответила Дэвенпорт, отхлебывая пиво и разглядывая Декера, уже углубившегося в свою груду чипсов. – Вы устроили там весьма впечатляющее представление, Амос… Вы не против, если я буду звать вас просто Амос?

Декер проглотил толику своей пищи и, не глядя на нее, сказал:

– Я не хочу терять время на дела, не представляющие интереса. И можем сразу перейти на «ты».

– Но ты заинтересован делом Мелвина Марса, это очевидно.

– Да.

– Рассказывая о деле, ты сказал, что играл в футбол против него в колледже. Это обострило твой интерес? Или тот факт, что его дело перекликается с тем, что случилось с тобой в Берлингтоне? На собрании ты об этом не упомянул.

Декер медленно поднял взгляд от еды, чтобы поглядеть на Дэвенпорт. Джеймисон тоже уставилась на нее с подозрением.

– Я не упомянул об этом, потому что это не имеет прямого отношения к тому, брать нам дело или нет, – ответил он.

– Да ладно тебе, Амос, – не смутилась Дэвенпорт. – При твоем-то уме. Гипертимезия в сочетании с синестезией[17] из-за черепно-мозговой травмы, полученной на футбольном поле? Ты слишком умен, чтобы не видеть этой связи.

– Это Богарт тебе сказал? – осведомился Декер.

– Я прибыла сюда неделю назад, – кивнула она. – Это дало мне время акклиматизироваться и мило побеседовать с Россом. Он только что закончил твое дело и не скупился на подробности, видя, что я вливаюсь в команду и все такое.

– Я все равно не уверена, что он должен был распространяться об этом, – с укором бросила Джеймисон.

Дэвенпорт подняла руки в знак капитуляции:

– Пожалуйста, не навоображайте лишнего. Росс рассказал мне не все. Но достаточно, чтобы я поняла, что между убийствами семьи Амоса и родителей Мелвина Марса есть параллели. Я думаю, расследование этого дела может быть занимательным.

– Но он сказал тебе о моем состоянии? – спросил Декер.

– Ну да. Я профессиональный психолог-клиницист, Амос, специализирующийся в области когнитивных аномалий. И я даже знакома с некоторыми сотрудниками Научно-исследовательского института когнитивных исследований под Чикаго, хотя это было уже порядком после того, как ты через него прошел.

Декер утер рот салфеткой.

– Но цель в деле Марса – установить его вину или невиновность. Ничего более. Мои когнитивные аномалии тут ни при чем. Потому что я совершенно не заинтересован в роли «показательного примера».

– Как хочешь. – Дэвенпорт повертела свой бокал. – Честно говоря, по-моему, мы упускаем возможность. Но если я сморозила что-то, не подумав, то сожалею. Меньше всего я хотела тебя хоть чем-то задеть. Это в мои намерения не входило.

Декер пожал плечами, но промолчал.

Не прошло и минуты, как к ним присоединился вошедший в заведение Богарт. Он сел, и официантка подошла, чтобы принять у него заказ.

Когда она удалилась, Росс заговорил:

– Хочу принести извинения за сегодняшнее собрание. Миллиган переступил границы дозволенного, и я ему об этом сказал. Мы здесь не для того, чтобы цапаться друг с другом. Мы – команда. И те, кто хочет в ней остаться, должны вести себя соответственно.

– У него было дело, и он его отстаивал, – откликнулся Декер. – Я не в претензии.

– Ну, он мог вести спор более профессионально. Инсинуации, что вы как-то намеренно торпедировали его дело, были просто нелепы.

Богарту принесли бокал вина. Он пригубил напиток.

– Возможно, Лайза сказала вам, что я вкратце посвятил ее в произошедшее в Берлингтоне.

– Да, – подтвердила Джеймисон. И, помолчав, с легким раздражением добавила: – И знает о состоянии Амоса.

Если Богарт и заметил ее негодование, то предпочел его проигнорировать.

– И я сообщила Амосу, что имела дело с работниками Института когнитивных исследований, – прокомментировала Дэвенпорт.

– Но мисс Дэвенпорт заверила меня, что мои аномалии не имеют ни малейшего отношения к расследованию дела Мелвина Марса, – докинул Декер.

– Туше́! – Дэвенпорт приподняла свой бокал с пивом. – И умоляю, зови меня просто Лайза.

– Марс все еще в тюрьме в Техасе, – поведал Богарт. – Похоже, первым делом надо отправиться туда. Место убийства его родителей находится в сотнях миль к западу от тюрьмы.

– А затем у нас есть Чарльз Монтгомери в Алабаме, – вставил Декер.

– Именно.

– А мы можем что-нибудь разузнать об этом парне, прежде чем отправимся повидать его? – спросила Дэвенпорт. – Может ли быть какая-то связь между Марсом и этим субъектом, Монтгомери?

– Ну, как раз это полиция наверняка и пытается сейчас установить, – отозвался Богарт. – И позвольте с ходу уведомить всех вас: дело будет очень деликатным. Штат Техас в данный момент воспримет любое федеральное расследование не очень благожелательно. Откровенно говоря, могут даже начать выяснять, с какой это стати мы к нему причастны. И я не могу обещать, что если мы наткнемся на отпор, то сможем настоять на своем. – Он поглядел на Декера: – Все дела в папке были заранее одобрены для нашего вмешательства, Амос. А дело Марса, очевидно, нет.

– Но мы все равно можем его рассмотреть, – заявил Декер.

– Да. Но я выяснил, что техасцы, как правило, не любят, когда в их дела вмешиваются люди из Вашингтона, округ Колумбия.

– А вы можете получить доступ ко всем материалам по делу? – поинтересовалась Джеймисон. – Мы действительно должны сперва пройтись по ним всем. Пока что мы располагаем лишь тем, что Амос нашел в Интернете.

– Я, несомненно, могу сделать ряд звонков и выяснить, чем тут можно помочь, – ответил Богарт.

– Тогда нам нужно добиться встречи с Марсом, – добавила Дэвенпорт. – Встретившись с ним, я смогу вам дать более четкое представление о его психотипе.

– Договорились, – резюмировал Росс и посмотрел на Декера: – Вы проделали хорошую работу с делом Морильо, Амос. Вы снова подцепили вещи, которые все остальные проглядели.

Декер смотрел куда-то в сторону, почти не следя за беседой. Очнувшись от своих раздумий, он произнес:

– Надо выяснить, была ли у Чарльза Монтгомери семья.

– Что? Зачем? – опешила Дэвенпорт.

Декер не ответил, снова задумчиво воззрившись в пространство.

* * *

Когда посиделки в баре закончились, Джеймисон и Декера подбросили до места, где Алекс оставила машину.

– Итак, все прошло относительно хорошо, – заметила она. – Хотя Миллиган все же придурок. А ты что скажешь? – Она глянула на Декера.

– Я влез в его песочницу.

– А Дэвенпорт?

– Уверен в ее компетентности.

– Но?..

– Но у нее собственная повестка дня.

– То есть ты.

– Возможно.

Алекс оглядела Декера с головы до ног:

– С милю отсюда есть мужской магазин. Открыт до десяти, я узнавала.

– Я что, вправду выгляжу настолько плохо? – Декер сверкнул на нее глазами.

– Встречают по одежке.

– Я практически уверен, что тот, кто это сказал, не имел в виду меня.

– Шопинг всегда помогает мне прояснить мысли, – с надеждой в голосе проронила Джеймисон.

– А как именно я заплачу за новые вещи?

– Богарт дал мне это, – продемонстрировала она кредитную карту. – На необходимые расходы. В число которых, как я уточнила, входят и твои вещи, – поспешно добавила она. – А также тебе причитается жалованье.

– Жалованье? – воззрился на нее Декер.

– Насчет тебя не знаю, но я заниматься этим бесплатно не могу. Ты не обсуждал с Богартом денежный вопрос?

Амос лишь испустил тяжкий вздох.

– Как я понимаю, нет. Но могу сказать, что это куда больше, чем любой из нас заработал бы в Берлингтоне.

– В самом деле? – переспросил Декер.

– В самом деле. И если эта штука сработает, мы должны получить собственное жилье. Не можем же мы торчать на базе безвылазно. А тебе нужна машина взамен прокатной.

– Об этом я как-то не задумывался.

– Уж поверь, я-то знаю.

* * *

Три часа спустя они вышли из магазина мужской одежды, нагруженные многочисленными одежками для Декера. Подгонять ничего не пришлось. По большей части они просто брали самые большие размеры из имевшихся в магазине – брюки, рубашки, туфли, носки, нижнее белье и пару курток, достаточно просторных, чтобы в случае нужды послужить парусами.

Джеймисон помогала подбирать цвета и аксессуары, комментируя все вещи, которые примерял Декер.

– Я похож на кита в костюме-двойке, – заметил он, стоя перед трюмо.

– Это вполне поправимо. Зал в двух минутах ходьбы от твоих апартаментов. А беговая дорожка – рядом с ним.

Когда он вышел из примерочной в своих старых обносках, увидел Джеймисон: она держала стопку тренировочных костюмов, которые подобрала для него, вкупе с теннисными туфлями четырнадцатого размера.

– Четыре икса на тебя налезут?

– Ага, если они достаточно растягиваются.

Она довезла Декера до его квартирки и помогла внести пакеты.

– Спасибо за помощь, – сказал он.

– Спасибо, что дал мне возможность.

– Что, побыть моим личным покупщиком?

– Нет, за этот шанс в ФБР. Одну меня Богарт ни за что бы не пригласил. Он позволил мне увязаться, только бы ты тоже согласился.

– Верь же в себя хоть капельку.

– Ой, да я в доску расшибусь, только бы показать, на что способна. Но моим пригласительным билетом послужил ты.

– Ты в самом деле считаешь, что дело выгорит?

– Кто знает? Отчасти в этом и состоит самое волнующее.

– Не думаю, что в моей жизни не хватает волнений.

– Тогда, пожалуй, ты пришел не туда.

Глава 10

Шесть утра.

Сморгнув сон с глаз, Декер сел в постели. Огляделся, не сразу сообразив, где находится.

Вирджиния.

Куантико.

Фэбээровская работенка.

Верно. Встав, он зашлепал в ванную. После этого, пройдя в кухню, выглянул в окно. Еще не рассвело.

Амос достал кофейник с намерением сварить и выпить кофе, просматривая документы по делу. Потом оглядел свое обширное брюхо, прислушался к присвисту одышки после усилий, потребовавшихся, чтобы просто выбраться из постели и помочиться, и со вздохом буркнул:

– Блин!

Вернулся в спальню и достал тренировочный костюм, купленный для него Джеймисон. Натянул его, радуясь, что тот не в обтяжку, а потом наклонился и втиснулся в свои теннисные туфли каждая размером с байдарку.

Вышел на улицу, спустившись по ступенькам жилого комплекса, где его расквартировали. Поглядев налево, увидел спортзал, упомянутый Джеймисон. Внутри горел свет и слышался шум.

«Ну конечно. Трудоголики и карьеристы уже пашут. А трудоголиков и карьеристов тут, должно быть, выше крыши».

Декер медленно добрел до здания и вошел, не забыв прихватить удостоверение. Молодой служащий за стойкой выдал ему полотенце и ключ от шкафчика. Ключ Амос вернул, но полотенце оставил.

– Судя по виду, вы можете запросто поднять танк «Абрамс», – заметил юноша, окидывая взглядом солидную комплекцию Декера.

– Что и делаю всякий раз, когда встаю, – отозвался тот, присовокупив к этим словам очередной вздох, и направился в просторный тренажерный зал, где изумительно подтянутые люди обоих полов усердствовали с завидной легкостью.

Найдя угол, Декер положил полотенце, бросил взгляд в зеркало и решил: дальше без излишеств. Проделал небольшую разминку на сердечно-сосудистую систему перед растяжкой – и совсем запыхался. Но упорно перешел к растяжке. Годы подобных упражнений в роли футболиста сделали его более гибким, чем казалось с виду. Но теперь он совсем закостенел. Участки позвоночника, которые Амос не ощущал давным-давно, начали заявлять о себе. Зато он наконец начал разогреваться.

Мимо прошла молодая женщина с идентификационной карточкой ФБР, приколотой к шортам из лайкры, – обаятельная, в превосходной форме, будто жир просто не осмеливается льнуть к ее телу. Увидев, как Декер, наклонившись, касается носков, а потом ставит ладони на пол плашмя, она заметила:

– Впечатляет.

– Что ж, тогда рекомендую отвести взгляд. Дальше все пойдет под откос.

Рассмеявшись, она двинулась дальше.

После разминки Декер взялся за железо и делал, что мог, пока мышцы не начали вопить, потом схватил медбол[18] и занялся кором. Наконец-то взмок по-настоящему и почувствовал удовольствие.

– Ну, я в восторге, просто полный отпад.

Обернувшись, Амос увидел Джеймисон в спортивном костюме.

– Ты пришла или уходишь? – поинтересовался он.

– Ухожу. Пришла к открытию. Была в другой части зала и уже уходила, когда увидела тебя. – Она хлопнула его по предплечью: – Так держать, Декер!

Отложив медбол, он развел руками:

– Мало-помалу, ладно?

– Не хочешь вернуться со мной? Моя квартира чуть дальше твоей.

– Я хотел пройтись по дорожке, чтобы размяться.

– Хорошо. Увидимся в офисе. И кстати, Амос, ты уже заглядывал в буфет и холодильник?

– Я заметил, что там что-то есть.

– Я закупила продуктов перед твоим приездом, – с легким смущением призналась Алекс. – Не надо меня убивать, но в основном это здоровая пища. Вот потому-то я и принесла тебе тот омерзительный сэндвич на завтрак, типа, побаловаться напоследок, прежде чем ступить на здоровую стезю.

– И насколько здоровую? – пожелал узнать Декер.

– Предоставлю удовольствие открытия тебе, – неловко усмехнулась она. – Заберу тебя где-то без четверти, – и удалилась.

Несколько минут спустя закруглился и Декер. Он утер лицо и направился к дорожке, располагавшейся за залом и обнесенной оградой высотой по пояс.

Амос шагал по дорожке ускоренным шагом, пока колени не начали подкашиваться, и тогда сбавил шаг. Сердце билось часто, пот все бежал. По телу разливалось приятное изнеможение. Было прохладно, и каждый вдох превращался в крохотное облачко.

А потом что-то пронеслось мимо настолько быстро, что Декер едва не упал. Он и не заметил, что кто-то приближается.

Развернувшись, Тодд Миллиган затрусил обратно, не сводя глаз с Декера. Его тело, облаченное в шмотки компании Under Armour, выглядело весьма впечатляюще – компрессионная ткань четко обрисовывала кубики пресса.

– Эй, Декер, вам стоит прибавить ходу, а то затопчут.

И, повернувшись, рванул прочь – шустрый и спортивный.

Надутый мудак.

Минуту спустя Амос услышал, как приближается еще кто-то. Может, Миллиган хочет обойти его еще на круг. Он подался было в сторону, чтобы уступить дорогу, когда сзади донеслось:

– Доброе утро!

Добежав до него, Лайза Дэвенпорт, облаченная в утепленный тренировочный костюм, остановилась, опершись ладонями о колени и сделав несколько долгих вдохов.

– Доброе утро, – ответил Декер.

Она занялась растяжкой рук и ног.

– Я как раз закончила пробежку, когда увидела тебя.

– Меня проглядеть трудно, хотя агент Миллиган чуть не врезался в меня. Прикинь?

– Кто бы сомневался, – сухо отозвалась она.

– Я только-только вышел на дистанцию. Сначала позанимался ОФП.

– Занятия придают мне энергии. Я их обожаю.

– Мне тоже, как видишь.

Она расплылась в улыбке.

– Но ты же играл в колледже и был профессиональным футболистом. Ты должен быть в фантастической форме.

– Это было уже давным-давно.

– Ну и не так уж давно – тоже.

– С чего ты взяла?

– Ты был офицером полиции, а потом детективом. Тогда ты тоже должен был быть в неплохом состоянии.

Декер снова зашагал, и Лайза подстроилась под его темп – во всяком случае, попыталась.

– Мне кажется, это тоже было уже давно.

– Но на самом деле не так уж и давно. С тех пор минуло не больше… ну, месяцев двадцати?

– Похоже, ты немало знаешь обо мне.

– Я любознательный человек, Амос, а ты – занимательный объект для изучения.

– Это потому что мне вышибли мозги, так что я не в состоянии ничего забыть и вижу вещи в цветах, которые люди обычно ассоциируют с красным, желтым и синим?

– Это моя область, и я не могу притворяться, что мне неинтересно. Ты осознаешь, какая ты диковинка?

– На самом деле никогда об этом не думал.

Лайза хотела было что-то сказать, но прикусила язык.

– Что ж, рада была повидаться. Пойду приму душ. Увидимся в офисе. – Она развернулась и затрусила в обратном направлении.

Проводив ее долгим взглядом, Декер доковылял до лавки рядом с дорожкой и сел. Дал сердцебиению вернуться к норме и тогда встал, почти уверившись, что теперь его не хватит удар. Медленно дошел до своей квартирки, принял душ и оделся во все новое. Вчера вечером он примерял эти вещи, но теперь они казались капельку великоватыми.

«Должно быть, навоображал себе».

Заглянул в холодильник: соевое молоко, свежевыжатый апельсиновый сок, йогурт, яблоки и упаковка органических яиц. Зерновой хлеб из девяти злаков. Особо постная курятина. Фарш из индейки. Бутербродное «масло» с добавлением канолового масла. И свежие овощи в выдвижных ящиках. Заглянул в буфет. Здоровые злаковые хлопья, арахисовое масло с пониженным содержанием натрия, мед, супы с пониженным содержанием натрия, органические макароны, нечто под названием «ризони», пузырьки с витаминами, льняное масло, энергетические батончики, бананы, энергетический напиток для разведения в воде и пара дюжин бутылок спортивных напитков с различными вкусами. Никаких пакетов с чипсами, плиток шоколада или ведерка мороженого в пределах видимости.

Насыпав в миску хлопья, выглядевшие так, будто белка нагадила в них прутиками, Амос залил их соевым молоком и приправил нарезанным бананом.

Все же Джеймисон смилостивилась над ним, потому что кофе имелся. Но сливки были обезжиренными, а сахар представлял собой бурую нерафинированную массу, которую Декер видел, но ни разу не пробовал. Очевидно, рафинированный сахар, которым он пользовался вчера, Джеймисон реквизировала.

Приготовив кофе, Амос отнес чашку и миску на стол в обеденной зоне, сел и съел свой завтрак.

«Что ж, хотя бы сытно», – подумал он, споласкивая чашку, миску и ложку.

Посмотрел на часы. До сбора команды с полчаса. Надо убить немного времени до приезда Джеймисон. Сев в кресло, он поглядел в окно на улицу, бурлившую жизнью.

В Куантико уйма народу приезжает и уезжает круглые сутки напролет. А теперь и Декер стал крохотной шестеренкой в этой колоссальной экосистеме. А хотел ли он этого на самом деле?

Амос прикрыл глаза, и, хотя он и не желал этого, его безупречная память вернулась к гибели его семьи в собственном доме, к месяцам душевных мук после того и, в конце концов, к выслеживанию и наказанию их убийц. А потом – к осознанию, что даже после этого он не приблизился к подведению черты ни на йоту.

Когда Амос открыл глаза, они были подернуты влагой. Декер ощутил, что дрожит.

Его раны время не лечит. Оно бессильно, когда сталкивается с тем, кто не способен к забвению. Для него их убийство произошли будто только что. Память сохранила не только визуальные образы, но и эмоциональные терзания, связанные с этими мысленными картинами. И они не покинут его до самой смерти.

Он выглянул из окна как раз вовремя, чтобы увидеть крохотный автомобиль Джеймисон, останавливающийся перед домом. Утер глаза и дал себе пару пощечин.

Он может либо жить прошлым, либо рискнуть выйти в мир и поглядеть, удастся ли обрести будущее.

И в иные дни решение дается проще, чем в прочие.

Декер направился к двери.

Глава 11

Стук в дверь всполошил Марса. Потом внизу двери приоткрылась прорезь.

– Тащи свою жопу сюда, – раздался голос.

Мелвин послушно поднялся с койки, повернулся спиной к двери, сложил руки за спиной и опустился на корточки так, чтобы руки оказались вровень с прорезью. Ему на запястья надели наручники. Тогда он поднялся и отступил от открывшейся двери.

Это был Большой Хер. Он был здесь с тех самых пор, как Марс прибыл сюда. И с каждым годом становился только гнуснее.

Габариты Большого Хера были настолько велики, что он практически заполнял собой весь дверной проем камеры. Насупленные брови и ухмылка боролись на его лице за верховенство.

– В чем дело? – спросил Марс.

– Заткнись! Я велел тебе вякать, пацан?

Двое других надзирателей, появившись из-за спины Большого Хера, замкнули кандалы на лодыжках Марса. И погнали его по коридору под звон цепей, будто у призрака Марли[19].

Он миновал стены камер, из квадратных окошек которых, затянутых рабицей, на него таращились лица зэков. Затем ощутил на своем лице порыв смрадного дыхания Большого Хера – смесь табачного перегара с парами виски.

– Ты везунчик, – изрек Большой Хер, в экстазе дергая толстой шеей на каждом слоге. – Покамест ты откинулся из смертников. Направляешься в общую зону. Народ будет рад поглазеть на твою шоколадную жопу, Джамбо.

Марс себя счастливчиком отнюдь не считал. Возвращение в общую зону могло означать только одно.

Он направляется на неофициальную казнь.

Его собственную.

* * *

Если хочешь выжить в тюрьме, придерживайся стратегии и тактики.

Если хочешь прикончить кого-то, опять же придерживайся стратегии и тактики. Его выход из камеры в отделении смертников – стратегия.

А тактика его планируемого убийства вот-вот прояснится.

Его вели в другое здание. Когда вторая дверь захлопнулась под вопль автоматических гидравлических плунжеров, делавших свое дело, мясистая ручища Большого Хера легла Марсу на плечо, остановив его.

– Последняя остановка, Джамбо.

Наручники с него сняли, но ножные кандалы оставили. А затем тюремщики развернулись и оставили его.

Марс огляделся.

Отделение смертников располагалось в здании 12, но теперь он оказался в открытой тюремной зоне вместе с остальными заключенными. Зэки там так и толпились – одни в штанах, другие без рубашек, а некоторые вообще в шортах, сделанных из тюремных штанов с отрезанными штанинами. Хотя по календарю стояла зима, здесь царила удушающая жара. Вытяжные вентиляторы работали вовсю, но едва справлялись с плотным, сырым, зловонным воздухом, зависшим над ними, как токсичные миазмы.

Группа заключенных сидела за столами, привинченными к полу. Некоторые стояли, болтая между собой. Еще кто-то делал отжимания в упоре лежа или подтягивался на перекладинах, вмурованных в стены. Вонь пота, сигаретного перегара и смутное амбре наркоты тюремных алхимиков накатили на него волной. Надзиратели маячили по периферии, похлопывая дубинками по мозолистым ладоням. Взгляды их обегали пространство, высматривая признаки неприятностей, но неизменно возвращались к Марсу.

Сегодня он явно звезда шоу.

И оно должно было вот-вот начаться. Все обзавелись отличными местами, не хватало только попкорна.

Зэки тоже обернулись, чтобы уставиться на Марса. Делавшие отжимания и подтягивания прервали свои занятия, вытирая руки, и отступили к стене.

И ждали. По их лицам можно было читать, как по книге.

«Слава богу, не я».

Новости разлетелись быстро. Марс может откинуться после того, как его едва не ухайдокали.

Выйти на волю.

Угу. Да ни в жисть. Во всяком случае, не на своих двоих.

Марс потер запястья, намятые наручниками. Сейчас он даже радовался боли. Если ты чувствуешь боль – значит, еще жив. Разумеется, ситуация может и перемениться. Но покамест он еще дышит.

Мелвин поднял глаза к галерее второго этажа, окружающей открытую зону по периметру. Большой Хер таращился на него оттуда. Ухмылка на его роже – это было что-то. Рядом с ним с таким же ликующим видом торчал тщедушный Мозгляк – царственные особы наверху, гладиаторы внизу.

Марс снова посмотрел на группу разглядывающих его зэков. Двое уделяли ему какое-то особенное внимание – оба белые, крупнее его, этакие тюремные качки, татуированные, бородатые, с безумными глазами, гнилыми зубами, торчащие от какого-то дерьма, которое протащили в тюрягу контрабандой или забодяжили прямо здесь.

«Траляля и Труляля».

Марс не знал ни их самих, ни за какие преступления их сюда укатали, но невооруженным глазом видел, что это за субъекты. Они не люди. Они звери в клетке. Но сейчас они не в клетке, сейчас их выпустили на ринг.

«И меня, – подумал Марс. – Вот только ноги у меня в цепях».

Он потянул шею, с удовлетворением услышав щелчок, когда ущемленная мышца расслабилась.

Потом оглядел поле перед собой, как раннингбек, зарабатывающий себе на будущее, прорываясь сквозь подкаты и захваты прежней Юго-Западной конференции[20], врезаясь в людей крупнее себя и притом почти всегда как-то ухитряющийся выиграть сражение. Мелвин всегда мысленно накладывал на поле сетку, деля его на квадраты, планы существования, сквозь которые нужно проложить путь. Он был благословлен зрением, охватывающим все и сразу. Вероятно, этот атрибут – редчайший дар в спорте. А Марс не утратил его даже все эти годы спустя.

Дыхание его замедлилось, нервы успокоились, мышцы расслабились. На самом деле он даже ощутил радость.

«Двадцать лет моей жизни. Двадцать чертовых лет».

Гнев в нем внезапно всколыхнулся до небес. И не менее мощное отчаяние.

Кто-то должен заплатить. И кто-то вот-вот заплатит.

Джамбо предстоит предельно жесткая посадка.

Он зашаркал вперед с таким видом, будто собирался присоединиться к паре заключенных.

Марс знал расклад местности, и эта пара сделала в точности то, на что он и рассчитывал. Они развернулись и пошли прочь. С прокаженными лучше не путаться, еще подцепишь заразу.

Оглянулся на галерею. На Большого Хера и Мозгляка.

Он знал, что они рассчитывали увидеть на его лице – страх.

Но вместо этого он ухмыльнулся.

И на их лицах увидел то, что хотел увидеть, – изумление.

Обернулся обратно к Траляля и Труляля, отделившимся от своры и теперь обходившим его, крадучись, как дикие псы. В Техасе уйма диких псов, и они всегда охотятся сворами. Загоняют раненых животных, пока те не выдохнутся, а затем набрасываются всей сворой, чтобы убить.

Что ж, Марс не ранен, и дыхалка у него в полном порядке.

Интересно, какую награду им посулили? Наркоту, курево, а может, провести местную шалаву на часок?

Ну, он заставит их потрудиться ради нее.

И Траляля, и Труляля возрастом за тридцать – на годы моложе его. Оба крепкие, покрытые боевыми шрамами, закаленные.

До некоторой степени.

Всегда бывает некоторая степень.

И Марс собирался выяснить, какое место эта парочка занимает в спектре тюремной закалки.

Марс зашаркал к Траляля, держа Труляля на периферии. Траляля – лайнбекер, который ринется на него в лоб, потому что большой, сильный и это его работа. И все же на его лице отразилось легкое удивление оттого, что Марс попер прямо на него. Потом его выражение поведало Марсу, что тот счел это удачным оборотом. Дескать, Марс сам облегчил ему работу.

Может, никакой он не Траляля, а на самом деле Труляля.

А вот второй – для страховки, гарантия на случай, если Траляля выйдет из игры; тогда как раз Труляля и должен отправить Марса в мир иной.

Уголком глаза Мелвин следил за Труляля. Тот подобрался, готовясь к схватке. Отчасти ему хотелось, чтобы приятель облажался, чтобы он получил свой шанс, раздул свою здешнюю репутацию до недоступных масштабов. Марс прямо-таки услышал его: «Это я гробанул Мелвина Марса. Этот козел был убийцей. Из НФЛ. Здоровенный, страшенный педрила, аж жуть. А я вытер пол его жопой».

Он будет повествовать здесь эту байку следующие сорок лет. Ну, за малым исключением: все произойдет не так. И вряд ли Траляля и Труляля проживут еще сорок секунд, какие там сорок лет.

«Готовьтесь, салабоны, Джамбо идет».

– Те чё, братан? – спросил Марс у Траляля.

– Я те не братан, – рыкнул тот.

– Ну, знаешь, мужик, просто для разговора. Это ж фигня, верно?

С губ Траляля, опрометью бросившегося на Марса, не сорвалось ни звука, зато в руке показалась заточка. Удар был нацелен Мелвину в живот и дальше кверху, в грудную клетку. Быстро и чисто, с бурным и фатальным кровотечением. И чудовищно болезненно.

Заключенные и тюремщики попятились, освобождая Траляля место для работы.

А Марсу – для падения.

Да только просчитались с точностью до наоборот.

Марс уже опустил плечо, приседая, напружинил свои мощные бедра и, несмотря на кандалы, прыгнул вперед, как пушечное ядро. Охватил ладонью запястье Траляля, удержав заточку на месте, а правой дельтой врезал Траляля в горло, вскинув его подбородок под таким углом, который мог вызвать только ослепительную молнию боли перед непроглядной тьмой.

Раздался звучный треск позвоночника, превысившего все пределы прочности. И всё. Вот так.

С кровью, хлынувшей изо рта, Траляля безжизненно повалился, где стоял, выронив заточку.

Лайнбекер вне игры.

– Эй, да у него ножик, – указал Марс ближайшему надзирателю на клинок, упавший на пол. – Вы уж поосторожней. Кто-то мог пострадать.

А периферией зрения заметил то, что и ожидал.

После молниеносного убоя своего более крупного близнеца Труляля заколебался, но разве отвертишься тут, когда все смотрят, с Большим Хером во главе?

Надо идти. Выбора нет. Иначе после заточка окажется у него в кишках. Вот так.

В Америке нет тюрем. В ней есть зоны хаоса, где люди переносятся на семнадцать веков назад. Где сильный выживает до тех пор, пока не встретит кого-то более сильного, а слабый помирает сплошь и рядом.

Заорав, Труляля устремился на Марса во весь дух.

Вообще-то, все сложилось как-то уж даже чересчур легко. Труляля был мускулистым, но вязким, как патока. Широк в плечах, да в коленках жидок. И должен был сполна заплатить за этот дисбаланс.

Марс снова наклонился пониже, развернулся, заблокировал руку Труляля, державшую заточку, подставил плечо под живот противника и молниеносно выпрямился. Именно такой прием сметает трехсотфунтовых игроков обороны с ног.

Двухсотпятидесятифунтовый Труляля взмыл в воздух, пролетев над Марсом. Толпа отпрянула, и зэк, жестко приземлившись на бетон, проскользил по гладкой поверхности головой вперед к шлакоблочной стене – с сокрушительной скоростью.

Раздался хруст костей стискиваемого позвоночника, и рост амбала уменьшился на добрый дюйм. Больше Труляля не шелохнулся. Он только что попал в автокатастрофу, только без защиты кузова. Изо рта у него потекла кровь. Заточка, выпав из руки, затарахтела по полу.

Траляля и Труляля больше не в счет.

Кровь из их ран растекалась лужами на грязном полу. Их последние точки невозврата.

«Адиос техасской исправительной системе».

Вообще-то, Марс не знал, мертвы ли они. Да и не интересовался. Инвалидное кресло до конца дней, пожалуй, было бы справедливее.

– У этого человека тоже была заточка, сэр, – подняв глаза на Большого Хера, возвысил он голос. – Че-то их тут многовато. Надо бы сказать начальнику.

Вот тут-то тюремщики и налетели, избивая Марса дубинками, пока тот не рухнул.

Улыбаясь до самого конца.

Глава 12

– Кто вы, черт возьми?

Только что очнувшийся Мелвин Марс смотрел с больничной койки снизу вверх.

Амос Декер смотрел на него сверху вниз.

– Пожалуй, вы самый везучий мужик на свете, мистер Марс.

– Это претензия на юмор?

Мелвин попытался сесть, но его запястье было приковано наручником к перилам кровати, и это оказалось сущей пыткой, потому что болело все без исключения. Отекшее от синяков лицо раздулось, как резиновый мяч.

Подсунув свою громадную ладонь Марсу под поясницу, Декер помог ему принять сидячее положение с опорой о подушку. Потом пододвинул стул и сел.

– Я вас знаю? – пристально поглядел на него Мелвин.

– Нет, если только не помните лайнбекера из Огайского госуниверситета, которого унизили года двадцать два назад.

Марс с прищуром смерил Декера взглядом с головы до ног.

– На поле я унизил уйму народу. Для бекера вы крупноваты. Набрали вес?

– Около сотни фунтов. Зато вы ни чуточки не изменились.

– Вы кто?

– Я из ФБР.

– Агент?

– Нет, просто работаю вместе с ними.

– Не знал, что такое бывает.

– Вообще-то не бывает.

– И зачем же вы здесь? – спросил Марс.

– По вашему делу. Из-за последнего оборота.

– А с чего это им заинтересовалось ФБР?

– Потому что заинтересовался я, – заявил Декер.

– Что возвращает нас к моему первому окаянному вопросу. Кто вы?

– Амос Декер, – он продемонстрировал свое удостоверение.

– А почему вы назвали меня везучим? Что-то я не чувствую себя везунчиком.

– По трем причинам: потому что кто-то вдруг вызвался сознаться в убийствах, за которые осудили вас, и вы можете выйти на свободу. И, несмотря на полученные побои, у вас не сломана ни одна кость и нет неизлечимых увечий. Врачи говорят, что полученное вами сотрясение относительно легкое, откуда следует, что голова у вас очень крепкая.

– А третья причина?

– Двое надзирателей настучали на своего коллегу по поводу засады в тюрьме, так что вы не подвергнетесь официальному преследованию за случившееся.

– А что случилось?

– Один скончался, другой парализован.

– А коллега Большой Хер?

– В настоящее время против него возбуждено дело, и он заключен под стражу техасскими властями.

Марс улыбнулся, а потом расхохотался так, что разбитая губа закровоточила.

– Проклятье, мужик! Большой Хер по другую сторону решетки? Это чудо.

– Забудьте о Большом Хере. Вам нужно сосредоточиться на себе.

– Мы правда играли в колледже в футбол друг против друга? – Марс уставился на Декера.

– Помните, как ваши «Лонгхорнс» побили моих «Бакайз» на пять тачдаунов? В Коламбусе?

Марс снова улыбнулся.

– Чел, это не ты меня спросил, как я сделал то, что сделал?

– Это было после вашего третьего тачдауна, – кивнул Декер.

– Что тут скажешь? – Мелвин тряхнул головой. – Вкалывал до усрачки, но бо́льшая часть от бога.

– Ко мне бог был не столь щедр.

– Где я? – Марс огляделся по сторонам.

– Как только мы услышали о случившемся, перевели вас в больницу рядом с вашим старым домом.

– Когда вы сюда добрались?

– Приземлились около шести часов назад.

– Ты упорно говоришь «мы».

– Я прибыл с командой.

– Команда агентов ФБР заинтересовалась моим делом? Почему? Только потому, что какой-то козел сознался? Это настолько уникально?

– Достаточно уникально. Но еще и перекликается с другим делом.

– И каким же?

– Связанным с моей семьей, – ответил Декер. – Подробности вам знать незачем, но параллели просто поразительные.

– Так вы здесь поэтому?

Декер пристально разглядывал собеседника. При всем его умении оценивать людей Марс оказался для него крепким орешком.

– Расскажите мне о своих родителях.

– А где остальная команда?

– Не верите тому, что я говорю?

– Я не верю никому и ни в чем.

– Поверь ему, Мелвин, – раздался новый голос.

Марс поглядел в сторону двери, в проеме которой стояла его адвокат Мэри Оливер. Подойдя к кровати, она взяла его за свободную руку, а он присел повыше.

– Слава богу, ты в порядке, – проговорила она с глазами, влажными от слез.

– Я в порядке, Мэри. Ты знаешь этого типа? – Марс указал на Декера.

– Я только что завершила беседу со спецагентом Богартом, – ответила она. – Мистер Декер – настоящая находка, Мелвин.

– Мы здесь, чтобы попытаться установить истину, – добавил Амос.

– Истину? – Марс откинулся на подушку. – Спустя столько времени? Желаю удачи.

– Удача может дать вам свободу, – заметил Декер.

– А я должен вернуться в тюрьму? – поинтересовался Мелвин.

Амос покачал головой.

– После случившегося мы переведем вас в другое место.

– Куда?

– Под федеральный надзор.

– Что это значит?

– Это значит, что мы берем вас под свою ответственность. На время реабилитации здесь вас будут постоянно охранять двое федералов. После этого вы будете под нашим надзором, пока не будет подведен итог вашего дела.

– И штат Техас не против?

– У штата Техас хватает своих проблем, – сказала Оливер. – А именно: ты можешь подать на него иск за случившееся с тобой.

– Ты серьезно?

– Заговор, возглавленный одним из их надзирателей, едва не привел к твоему убийству. А потом тебя избили чуть ли не до смерти. Так что у тебя обоснованный гражданский иск против них. И уголовный – против этого надзирателя и всего остального причастного тюремного персонала.

– Желаю удачи в таком деле, – произнес Декер, – но я здесь не за этим. – Он поглядел на Марса: – Я здесь из-за убийства ваших родителей.

Повернув голову, Мелвин уставился на Декера:

– Что вы хотите знать?

– Всё.

– Тогда вам нужны ручка и бумага, потому что там уйма всего.

– У меня хорошая память, – ответил Декер. – Я мало что забываю.

Тут дверь палаты открылась, и вошла Джеймисон, очевидно слышавшая слова Декера. В руке у нее был диктофон.

– Но моя память не настолько хороша, так что я всегда пользуюсь этим.

– Алекс Джеймисон, Мелвин Марс, – представил Декер. – Она также входит в команду.

Они обменялись рукопожатием.

– Мой коллега искренне хотел взять себе это дело, мистер Марс, – проговорила Джеймисон. – Это единственная причина, по которой мы здесь.

– Ага, так он мне и сказал, – Мелвин воззрился на Декера в упор.

– Расскажите о той ночи, когда убили ваших родителей, – попросил Амос.

Джеймисон включила диктофон.

– Если ты настроен, – поспешно вклинилась Оливер, покровительственно кладя руку Марсу на плечо. – Тебя крепко побили.

– Я в порядке, – возразил Марс. – Хотите, чтобы я начал с самого начала?

– Да.

И Марс начал. Он говорил больше часа. Декер то и дело перебивал его вопросами, чтобы уточнить то или иное обстоятельство. Когда Мелвин закончил, Амос несколько секунд помолчал.

– Вы навещали подругу в тот вечер?

– Ага, как я и сказал. Эллен Таннер.

– Где и когда вы познакомились с Эллен Таннер? – осведомился Декер.

– А это-то тут при чем? – нахмурился Марс.

– В данный момент тут всё при всем, – сухо проронил Декер.

Сделав долгий вдох, Мелвин облизнул распухшие губы и сказал:

– Я встретил Эллен на годовщине выпуска в университете, на которую пригласили команду. Это было словно пару недель назад. Он была ярой футбольной болельщицей. Хороша собой. Веселая. Умная. Мы поладили. Вообще-то, частенько виделись. И договорились повидаться в тот вечер.

– И вы поехали туда?

– Да.

– И что вы там делали?

– Выпили по паре пива. У нее была травка, но я отказался. Это могло поставить крест на моих шансах играть в НФЛ.

– Вы спали вместе?

– Она дала показания, что да.

– Что вы помните? – спросила Джеймисон.

– У нас был секс, и что?

– А потом вы уехали?

– Ага. Назавтра у меня была индивидуальная тренировка с тренером, и я хотел попасть домой и завалиться на боковую. А потом машина забарахлила. Так что я дотянул до мотеля и провел ночь там.

– Штука в том, – заметил Декер, – что хронология событий, представленная Таннер и клерком мотеля, не совпадает с вашим рассказом.

– Знаю, – Марс потер глаза. – Я слышал их показания. Я могу рассказать лишь то, что знаю. А я знаю, когда уехал от Эллен. И знаю, когда заселился в мотель.

Декер откинулся на спинку стула.

– Время последнего использования вашей кредитной карты подтверждает интерпретацию событий клерком мотеля, а не вашу.

– По-вашему, я этого не знаю? – буркнул Марс.

– Я просто пытаюсь извлечь смысл из того, что с виду лишено смысла. И ваша ложь нам нужна в последнюю очередь.

Марс внезапно рванул наручник, приковавший его к кровати, но тот не поддался. Джеймисон и Оливер отскочили, но Декер даже бровью не повел.

Мелвин снова откинулся на подушку, тяжело дыша.

– Я не лгу.

– Хорошо, – невозмутимо ответил Амос.

– И может быть, ты тут вовсе не затем, чтобы помочь мне. Может, ты здесь, чтобы я уж наверняка остался в тюрьме до скончания дней. Или схлопотал-таки иглу. Откуда мне знать, может, ты работаешь на штат Техас.

– Зачем это ему? – вклинилась Джеймисон.

– Да мне-то откуда знать, черт возьми? – огрызнулся Марс. – Может, вас привлекли, когда этот козел Монтгомери сказал, что порешил моих родителей. Может, ваша работа – так все это запутать, чтобы я не откинулся из тюрьмы.

Воцарилось долгое молчание, пока Декер наконец не прервал его:

– Но вы можете объяснить временные разногласия?

– Если б мог, то сделал бы это двадцать треклятых лет назад, так что нет, не могу.

– Ладно, – не смутился Декер. – Значит, у вас нет объяснения? Мы больше ничего не можем рассмотреть в данный момент?

– Послушай, – злобно зыркнул на него Марс, – если ты мне не веришь, просто проваливай. Потому как некогда мне фигней маяться, если вы не хотите вытащить меня с кичи.

Декер встал.

– Возможно, вы меня неправильно поняли, мистер Марс. Я не говорил, что считаю вас невиновным или что хочу вытащить вас из тюрьмы. Я сказал, что хочу установить истину. Если истина покажет, что вы виновны, тогда вам смогут сделать инъекцию и вы умрете, потому что заслужили это. Но покамест мы продолжим расследовать это дело и позволим ему вести нас за собой. Это вам достаточно ясно?

Джеймисон и Оливер тревожно переглянулись.

Марс и Декер воззрились друг на друга. Первый будто пытался постичь второго. А второй вроде уже обратился мыслями к иным материям.

– Пожалуй, мы поняли друг друга, ага, – произнес Мелвин.

Но Амос уже направился к двери.

Когда он ушел, Марс обернулся к Джеймисон:

– Дьявол, этот чувак всегда такой?

– Более-менее, – ответила та.

Глава 13

Декер прошагал по коридору, набирая инерцию, как волна, перед тем как обрушиться на берег. Услышал, как Джеймисон торопится за ним. Впереди в коридоре стояли Богарт и Дэвенпорт.

Миллиган в арендованном офисном помещении минутах в двадцати к югу занимался обустройством. Они все остановились в местном мотеле, предоставлявшем лучшее съемное жилье в окрестностях.

Нагнавшая его Джеймисон бросила с явным раздражением:

– Кончал бы ты с этим.

– С чем? – Декер поглядел на нее сверху вниз.

– Да выходить из комнаты вот так запросто.

– Я закончил. Вот и ушел. – Он помолчал. – И ты купила мне киноа? В самом деле? А это вообще съедобно?

– Ты так отощал, что тебя в профиль почти не видно, – ухмыльнулась она.

– Ага, как тягач «Мак», несущийся прямо на тебя.

Они дошли до ожидавшей их пары, и Богарт спросил:

– Как двигается дело?

– Рано говорить, – Декер развел руками. – Есть проблемы с его показаниями. Надо поглядеть, есть ли альтернативные объяснения.

– Что ж, два десятка лет спустя след определенно простыл.

– Я поговорю с ним позже, – вставила Дэвенпорт. – А потом доложу о его психологическом состоянии.

– Это вас ни к чему не обязывает, но вы не думаете, что он лжет? – сфокусировав внимание на Декере и Джеймисон, осведомился Богарт.

Алекс этот вопрос слегка встревожил.

– Мы только что с ним познакомились. Но если хотите ответ, то нет. Я не думаю, что он лжет.

– Для этого есть конкретные основания?

– Он сказал Декеру, что, если тот не верит, пусть сматывает удочки. Это не в духе парня, которого по-прежнему подстерегает казнь. Виновный хватался бы за любую возможность.

– Что-нибудь добавите? – Богарт поглядел на Амоса.

– Нет.

Развернувшись, тот зашагал по коридору.

Джеймисон испустила долгий вздох.

Богарта это вроде бы позабавило.

Дэвенпорт выглядела озадаченной.

– Куда он направился?

– Копать. Он собирается копать, – ответил Богарт. – И если мы хотим угнаться за ним, надо поторопиться.

* * *

Они уже какое-то время сидели в арендованном офисе, глядя в бумаги и экраны ноутбуков. Только мужчины. Джеймисон и Дэвенпорт остались в больнице, чтобы продолжить расспросы Марса.

Декер был одет в новое. Всю последнюю неделю в Куантико он вставал с утра пораньше, сразу направляясь в спортзал, а потом – на дорожку. Даже начал понемногу бегать трусцой и рискнул встать на эллиптический тренажер. И ел только продукты, купленные для него Джеймисон. Малыми порциями, как она предлагала, – четыре-пять раз в день.

У него был такой избыток веса, что даже легкие упражнения на растяжку и более качественное питание привели к потере двадцати фунтов – в основном за счет жидкости.

Амос дошел до третьей дырочки ремня, хотя начал с первой. Штаны уже болтались на нем.

И все равно он оставался патологически тучным.

– Вы выглядите лучше, Декер, – оглядев его, неохотно признал Миллиган.

– Ага, но только не сталкивайтесь со мной на дорожке. Не хочу, чтобы вы расшиблись, потому что я пока еще пузан.

Эта реплика вызвала у агента ФБР улыбку, которую видеть на его лице доводилось нечасто.

– Ну, вы же стараетесь. Вы молодец.

– Ладно, давайте поговорим о возможностях предварительного расследования, – встрял Богарт.

– Эллен Таннер в этих краях больше не живет, – доложил Миллиган. – Никаких сведений о том, куда она перебралась, никого, кто был бы с ней знаком. Мы наведались в Техасский университет. Она его не посещала. И по прошествии двадцати лет отследить ее будет практически невозможно. Она могла выйти замуж и сменить фамилию.

– А клерк мотеля, как там его? – поинтересовался Богарт.

– Уиллис Симон. Его мы отследили. Он скончался от сердечного приступа в две тысячи первом году во Флориде.

– Прослеживаются ли между Таннер и Симоном какие-либо связи? – осведомился Богарт.

– Никаких, – ответил Миллиган. – Они вращались в разных кругах. Сильно различались по возрасту. Я не просматриваю никаких связующих нитей.

– Предположим, им заплатили за ложь, – предложил Декер. – Нет ли способа отследить эти платежи?

– Двадцать лет спустя? – насмешливо поглядел на него Миллиган. – Да банков, которыми они пользовались, наверное, уже и не существует. Эта отрасль консолидировалась. К тому же зачем им лгать? И кто им заплатил бы?

– На данный момент я подразумеваю, что Марс говорит правду. Если так, мы должны разобраться с несоответствиями в хронологии, приведенной Марсом с одной стороны и Таннер и Симоном – с другой.

– По-моему, куда вероятнее, что Марс лжет, – покачал головой Миллиган. – Потому что в противном случае перед нами грандиозный заговор против студента-футболиста, и мотива я в упор не вижу.

– Но мы здесь, – перебил Богарт, – и будем изучать все аспекты. Все аспекты.

Миллиган, отнюдь не обрадованный этим, уставился в свои бумаги.

– Я поговорил с департаментом полиции. Большинство офицеров того периода уже в отставке, но с одним парнем, который тогда был на месте, я поговорил.

– И что он сказал? – спросил Богарт.

– Что до тех пор у них здесь убийств не было. Кражи, пропажи людей, пьяные драки, подростки, угонявшие машины ради забавы, и даже кто-то увел корову ради розыгрыша, – но это преступление потрясло город.

– Они вцепились в Мелвина Марса весьма крепко.

– Ну, улики были подавляющие, – глянул Миллиган на Декера.

– А что нам известно о его родителях? – спросил Декер. – Откуда Люсинда родом?

Миллиган пошелестел бумагами.

– Я не смог выяснить. Как и о ее муже, о ней почти ничего.

– Где она научилась шить? В полицейском рапорте говорится, что этим она отчасти зарабатывала на жизнь. И Марс сегодня это подтвердил.

Миллигану было трудновато сохранять серьезный вид.

– Шить? Вот уж точно не скажу.

– А еще она преподавала испанский, – добавил Декер.

– В Техасе много испаноязычных, – заметил Богарт.

– Но нам неизвестно, из Техаса ли она, – возразил Амос. – Ну, будь она латиноамериканка, я бы понял насчет языка. Но она была черной.

– Насколько мне известно, черные тоже могут научиться говорить по-испански, Декер, – изрек Миллиган. – И шить.

Эту реплику Амос мимо ушей пропускать не стал.

– В данный момент мы пускаемся в домыслы. Так что ради компенсации этого мы должны разбираться с вероятностями. Люсинда определенно должна была научиться шить и говорить по-испански. Я бы хотел знать, где и как.

– Ладно, если вы в самом деле считаете это важным, – уступил Миллиган. – Не стесняйтесь, можете узнать это сами.

– Я и собираюсь. Так она еще и работала в службе по уборке помещений?

– Да. Они занимались уборкой по всему городу.

– Занятая женщина… Никаких других семейных связей?

– Насколько мне удалось выяснить – нет. То же касается и ее мужа.

– И вам не кажется это странным? – полюбопытствовал Декер. – Чтобы у одного не было родни поблизости – еще куда ни шло, но чтобы у обоих?

– Это было давно, – тряхнул головой Миллиган. – Может, они переехали. Не все родом из громадных семей. Люди теряют друг друга при перетасовках. Единственное, что было в обоих незаурядного, так это их сын. О нем говорили очень много, даже до убийства. Парень был обалденным спортсменом. Какая потеря!

– Продолжайте раскапывать о Марсах, – велел Богарт.

Миллиган кивнул, но без особого энтузиазма.

– Их расстреляли картечью, а потом сожгли, – продолжал Декер. – Почему обоих?

– Если думаете, что ради затруднения идентификации, – ответил Миллиган, – то нет. Оба были однозначно идентифицированы по зубным картам.

– Тогда зачем? – не унимался Амос.

– Может, символический акт? – предположил Богарт. – Если это сделал Марс, он мог захотеть стереть их из своей жизни. И добиться этого с помощью сожжения – по крайней мере, по собственному мнению.

– Но затем у нас всплывает Чарльз Монтгомери, взявший все на себя, – отметил Декер. – Мне нужно поговорить с ним.

– Меры для этого приняты, – сообщил Богарт.

– Дом Марсов недалеко отсюда, – заметил Амос.

– Это верно. Он брошен. Наверное, никто не хотел жить там после случившегося.

– А мотель, где останавливался Марс? – уточнил Декер.

– Снесли, – сказал Миллиган. – Теперь там торговый центр.

– А дом Эллен Таннер?

– Стоит по-прежнему, но она давно съехала. Так что не представляю, что вы там найдете.

– Ну, потому люди и ищут, – ответил Декер. – Поехали.

Как только он вышел из комнаты, Миллиган положил ладонь Богарту на рукав.

– Сэр, быть может, дело Морильо было и не лучшим, но у нас папка набита другими, более многообещающими, чем это.

– На самом деле мы здесь только-только приступили, – отрезал Богарт.

– Вы очень верите в этого субъекта, – Миллиган убрал руку.

– Да, верю. Потому что он заслужил эту веру.

И Богарт вышел вслед за Декером.

Миллиган неохотно последовал его примеру.

Глава 14

Дом выглядел совсем потерянным посреди пустоши, заросшей кустами и деревьями с пышными кронами. Пожалуй, без мачете и не пробьешься.

Декер прокладывал себе путь, обходясь собственными руками и массой. Богарт и Миллиган следовали за ним по пятам.

Добравшись до провалившегося крыльца, они посмотрели на фасад. Над одним из окон верхнего этажа, забитых фанерой, по-прежнему были видны подпалины.

– Там тела и нашли, – отметил Декер, и Богарт кивнул в знак согласия.

– Надо смотреть, куда ступаешь, – предупредил Миллиган. – Не знаю, насколько дом сохранил конструктивную прочность.

Декер осторожно поставил ногу на крыльцо, избегая явно слабых мест. Дотянулся до передней двери и толкнул ее. Дверь не шелохнулась.

Амос навалился на нее своим массивным плечом, так что в конце концов дерево треснуло, и дверь распахнулась вовнутрь. Электричества, разумеется, не было – потому-то они и принесли с собой мощные фонари.

Интерьер оказался на диво незахламленным, хотя запах плесени и гнили ощущался повсюду.

Богарт зажал нос ладонью.

– Проклятье, не знаю даже, можно ли этим дышать.

Декер поглядел наверх.

– Крыша и окна выдержали. Потому-то внутри и нет мусора.

Он повел лучом фонаря по комнате, по мере продвижения мало-помалу озирая пространство.

Дом был невелик, и на осмотр первого этажа и гаража в пристройке много времени не потребовалось. Подвала не было, так что остался лишь второй этаж.

Как только Декер поставил ногу на первую ступеньку, у него в мозгу выскочил синий цвет – настолько внезапно, что он неправильно оценил высоту ступени и чуть не оступился. Миллиган подхватил его под руку:

– Вы в порядке?

Амос кивнул, хотя чувствовал себя отнюдь не в порядке.

Такой синий он испытал лишь тогда, когда увидел трупы всей семьи в своем старом доме. И всякий раз, когда посещал его с тех пор.

Цвет электрик. Он буквально ошарашивал все чувства Декера. Это нервировало, выводило его из себя.

«И мне надо лишь преодолеть это».

Амос быстро замигал, но каждый раз, открывая глаза, видел, что синий вспыхивает вновь.

«Синестезия уже не та, что была».

Он осторожно выбирал путь по шаткой лестнице, пока не добрался до верха.

Здесь было только две спальни – Марса и его родителей. У них спальня была общая.

Ступив в первую спальню, Декер заключил, что она принадлежала Марсу. Кровать была на месте, как и крошащиеся плакаты с певцами стиля ар-н-би Лютером Вэндроссом и Китом Суэтом. На другой стене висело подтверждение, что это не комната родителей, – лохмотья плакатов с супермоделями Наоми Кэмпбелл и Клаудией Шиффер.

– Полнокровный американский мужик, – прокомментировал Миллиган. – Господи, это как вскрыть капсулу времени или типа того.

– Где был оружейный стеллаж? – осведомился Декер.

– Вон там, – указал Миллиган на дальнюю стену. – Единственная стойка с небольшим выдвижным ящиком под ней для коробок с патронами.

Потом они перешли в комнату родителей.

Встав у стены, Декер представил схемы, виденные в старых полицейских отчетах. Тела находились прямо под фасадным окном, бок о бок. Рой был ближе к окну, Люсинда ближе к кровати. Стекло почернело и лопнуло от жара. Чтобы закрыть дыру, к дому снаружи приколотили фанеру.

В отличие от комнаты их сына – отсюда все вынесли.

– Куда девалась мебель? – спросил Декер.

– Полагаю, изъяли в качестве улик, – откликнулся Богарт. – А еще часть горючих предметов могли вынести пожарные, пока боролись с огнем.

– Может, удастся выяснить наверняка, – кивнул Декер. – А вот эти прямоугольные следы на стенах. Там висели фотографии. Интересно, что стало с ними?

– Я могу сделать несколько звонков, – вызвался Миллиган.

Открыв дверь стенного шкафа, Амос посветил фонариком внутрь. И уже хотел было закрыть дверь, когда вдруг остановился и сунулся поглубже в шкаф.

– Поглядите-ка сюда.

Подойдя к нему, Богарт и Миллиган посмотрели туда, куда Декер указывал лучом фонаря.

– «АК + РБ», – зачитал Богарт выцветшие буквы, нацарапанные кем-то на боковой стенке шкафа. – Что это значит?

Декер сфотографировал надпись телефоном.

– Не знаю. Это могло быть там и до покупки дома Марсами.

– Могло.

– А может, это написали Марсы. Значит, это может быть важно. – Амос озирался. – Кто позвонил в «девять-один-один» о пожаре?

– Не думаю, что они вообще это определили, – сказал Миллиган.

– Сотовыми телефонами тогда почти не пользовались. И я сомневаюсь, что в те времена здесь был хороший сигнал. Так что вряд ли звонили из проезжавшей машины.

– Ну, могла быть и машина. А потом приехали в свой дом и позвонили.

– Но если так, тогда было бы известно, откуда звонили, – возразил Богарт. – Номер определился бы.

– Это правда, – закивал Миллиган. – Мне надо проверить.

Они спустились на первый этаж.

Здесь Декер увидел то, что уже видел прежде, – выцветшее фото молодого Мелвина Марса в футбольной форме команды старшеклассников. Оно висело на стене. На полочке стояли старые фото Марса в разном возрасте.

– Удивлен, что они еще здесь, – сказал Богарт.

– Как вы сказали, никто не хочет заходить в дом, где убили людей. А в этих краях мало кто живет. А проезжие чужаки даже не увидят дома с дороги, особенно теперь, когда все так заросло. – Декер огляделся еще раз. – Но интереснее то, чего мы не видим.

– Что? – спросил Миллиган.

– Фотографии Роя и Люсинды Марс. – Декер обернулся к Миллигану. – Они будто и не существовали вовсе.

Глава 15

Декер бросил взгляд на часы.

Они приехали к дому, где Эллен Таннер в тот вечер тусовалась с Мелвином Марсом. Домик был маленький, старый и стоял на отшибе. И ни одного другого дома на двадцать миль окрест. А в те времена, наверное, он стоял еще более уединенно.

– С чего бы это молодая женщина жила на таком отшибе в полном одиночестве? – задался вопросом Декер.

Ответа не было ни у Богарта, ни у Миллигана.

Потом они доехали до места, где раньше был отель, а теперь высились торговые ряды. Потом – до дома Марсов. Все три пункта назначения находились в некотором отдалении от одной и той же главной дороги практически по прямой.

– Час от старого дома Эллен Таннер до мотеля, – резюмировал Декер. – И около сорока минут от мотеля до дома Марсов.

Сидевший за рулем Миллиган кивнул:

– От Таннер он уехал в десять вечера. Сказал, что добрался до мотеля примерно через час, то есть в одиннадцать, что сходится. Но клерк мотеля свидетельствовал, что зарегистрировал Марса в час пятнадцать ночи. Так что парень мог ехать еще сорок минут до своего дома, убить родителей и доехать обратно до мотеля, запросто поспев к часу или чуток позже. Что сторона обвинения успешно и доказала.

– Не запросто, – возразил Декер. – Ему надо было доехать до дома, расстрелять родителей, взять бензин и поджечь их. На это требовалось какое-то время.

– Но это было осуществимо, тут не поспоришь.

– И в полицейском рапорте говорилось, что автомобиль, соответствующий описанию машины Марса, видели отъезжающим в окрестностях их дома примерно в то время, когда, по заключению коронера, и произошли убийства, – добавил Богарт.

– Это правда, – подхватил Миллиган. – И свидетелем был дальнобойщик, проживавший здесь и знакомый с Марсами.

– И он умер пять лет назад, так что поговорить мы с ним не можем, – кивнул Богарт.

– Но у нас есть Чарльз Монтгомери, – не смутился Декер. – Мы можем поговорить с ним.

– Я получил электронное письмо из Алабамы. Все улажено. Мы можем поговорить с ним послезавтра.

Тут зазвонил телефон Амоса.

– Мы поговорили с Марсом, – выложила Джеймисон. – Дэвенпорт сейчас пишет отчет.

– И что она думает?

– Толком не знаю. Держит карты ближе к орденам.

– А что думаешь ты?

– Он выглядит очень искренним, Амос. А может, ловко манипулирует людьми. Я просто пока не знаю, что именно.

– Он не сказал ничего нового?

– Вообще-то ничего. Твердит о своей невиновности. Прошелся по своим действиям в ту ночь, когда убили его родителей. По поводу времени объяснений дать не может. Сказал, что уснул в мотеле и проснулся, когда полицейские постучали в дверь.

– Что ж, у него было два десятилетия, чтобы отполировать этот рассказ. Но одно меня тревожит.

– Что?

– Если он запланировал все это, что ж он не измыслил какое-нибудь правдоподобное объяснение этого временного зазора? Он не мог не знать, что это станет проблемой.

Богарт, прислушивавшийся к разговору, заявил:

– Преступники обычно просчитываются. И обычно просчитываются на хронологии, Амос. Они не могут быть в двух местах одновременно. Вам это известно так же хорошо, как всякому другому.

– Они действительно просчитываются, но не настолько, – возразил Декер. – Пятнадцать минут, ну, полчаса можно прошляпить – но не часы. Это громадная дыра. Если он был дотошен в остальных аспектах, так почему же накосячил с этим важнейшим моментом? Я просто говорю, что надо иметь это в виду.

– И когда вы вернетесь? – поинтересовалась Джеймисон.

– Где-то через час.

Дав отбой, Декер уставился на шоссе в окружении бескрайних просторов Техаса. Топография до самого горизонта выглядела неизменной. Прикрыв глаза, он позволил памяти открутить события назад, к моменту, засевшему в мозгу занозой.

Бросив на него взгляд, Богарт заметил это состояние, частенько виденное в Берлингтоне.

– Что? – спросил он.

Глаза Амос не открыл, но отозвался:

– Дробовик, а потом огонь.

– Что-что?

– Их убили картечью, а потом подожгли.

– Так сказано в полицейском рапорте, да. А что?

Декер мысленным взором увидел обгорелые трупы. В гипертимезии хорошо то, что видишь вещи в точности такими, какими они были, без упущенных деталей. Ничего не прибавлено, ничего не убавлено. Четко, как в зеркале.

– Поза боксера.

– Что?

– Тела были в позе боксера.

Миллиган бросил взгляд на него.

– Верно. От огня мышцы, связки, сухожилия становятся жесткими и сокращаются, независимо от того, была ли жертва перед пожаром жива или мертва. Кулаки сжимаются, руки сгибаются – вид как у боксера на ринге в оборонительной стойке.

– Отсюда и название, – по-прежнему не открывая глаз, отозвался Декер. – Безусловно, дробовик убил их.

– Выстрел картечью в голову с близкой дистанции неизменно летален, – пожал плечами Миллиган. – Такова природа зверя.

– Так к чему сжигать тела? – открыл глаза Декер. – Если они уже мертвы? В символический акт я не верю.

– В полицейских рапортах этот вопрос ставился, но ответа на него не нашли, – поведал Богарт. – Если это сделали, чтобы затруднить опознание трупов, то номер не удался. Их опознали по зубным картам. А если б и это не удалось, взять ДНК у обгорелого трупа все равно можно.

– Но убийца мог этого и не знать.

– Вы имеете в виду, что Мелвин Марс мог этого не знать? – уточнил Миллиган.

Декер пропустил его слова мимо ушей.

– Их однозначно опознали как Роя и Люсинду Марс?

– Да. Никаких сомнений. Тела сильно обгорели, но, несмотря на ранения головы картечью, уцелело достаточно зубов, чтобы сопоставить их с зубными картами. Это пропавшая чета.

– Это не дает ответа на мой вопрос. Зачем сжигать тела после смерти?

Пару миль они ехали в молчании.

Наконец Богарт сказал:

– Может, убийца запаниковал. Такое бывает. Пытался избавиться от улик… думал, что огонь кремирует трупы.

– Он лишь поднял столб дыма, который кто-то заметил и вызвал пожарных. Если б он просто бросил трупы, их могли бы обнаружить весьма не скоро.

– Ну, если сын не убивал их, то он нашел бы трупы по возвращении домой утром, – встрял Миллиган. – А скорее дом сгорел бы дотла.

– Надежных расчетов времени смерти нет?

– Когда тела сожжены на улице, можно пригласить энтомолога поискать улики с помощью насекомых – мухи откладывают яйца и всякое такое. Даже в домах такое может случиться. Но такого рода улики были недоступны. Естественно, на горящих трупах мухи яйца не откладывают. Самый точный анализ времени смерти на сильно обугленных телах – исследование костей. Химический и микроскопический анализ. Но тут речь заходит о микрофотографии и электронной микроскопии.

– Да уж, сомневаюсь, что техасский административный округ двадцать лет назад располагал такими возможностями, – кивнул Декер.

– Я сомневаюсь, что они располагают таким оборудованием и сегодня, – отметил Богарт. – Так что время смерти определено главным образом по звонку в пожарную часть в десять минут первого. Пожарные прибыли через одиннадцать минут. Еще через пять минут они обнаружили трупы.

– То есть в двадцать шесть минут первого?

– Правильно.

– Скажем, тела подожгли около полуночи.

– Тогда у Марса на это не было времени, – сделал вывод Миллиган. – Прямиком от дома Таннер до своего. Сделать дело, обратно в свою машину – и в мотель.

– Ну, мы можем предположить, что если б тела горели долго, дом пострадал бы от распространения огня сильнее, – рассудил Богарт. – Парень убивает их, устраивает пожар и скрывается около полуночи или вскоре после. Таким образом, к прибытию пожарной команды пожар длился где-то не больше получаса.

– Но отсюда до мотеля сорок минут, – покачал головой Декер. – Клерк мотеля сказал, что Марс зарегистрировался в час пятнадцать. Это оставляет зазор примерно в тридцать пять минут.

– Может, сделал крюк, – предположил Богарт. – Может, сидел на парковке, стараясь успокоиться. Я к тому, что он ведь только что убил своих родителей, Амос.

– У него для этого была сорокаминутная поездка. А он ждет на парковке, вдрызг разбивая свое предположительно железобетонное алиби, которое никакое и не алиби, если исходить из хронометража на основании показаний Таннер и клерка мотеля. Это полнейшая бессмыслица.

– Но это лучший сценарий из имеющихся у нас.

– Однако в нем большая проблема.

– Что вы имеете в виду? – не понял Миллиган.

– Более двадцати лет назад кредитные карты, вероятно, прогоняли через систему вручную, особенно в мотелях в сельской местности Техаса. Электронной метки времени нет. Так что тут слово клерка мотеля против слова Мелвина.

– Нет, я проверял, – покачал головой Миллиган. – Владелец мотеля сделал запрос на погашение платежа в шестнадцать минут второго, чтобы проверить платежеспособность. Это проверено.

– И все равно ничего не доказывает.

– Не понимаю почему, – в сердцах выговорил Миллиган. – И не забывайте, в машине нашли кровь его матери. Как это возможно, если он их не убивал?

– Мне надо снова поговорить с Марсом.

– О чем? – поинтересовался Богарт.

– Помимо прочего, о кредитах и наличных.

Глава 16

– Да какое, к чертям собачьим, это имеет отношение к чему бы то ни было?!

Марс смотрел с больничной койки на Декера, невозмутимо взиравшего на него. Богарт, находившийся рядом с Амосом, выглядел озадаченным. Миллиган предпочел остаться в машине, чтобы сделать несколько телефонных звонков.

Деликатно кашлянув, Декер пояснил:

– Я же уже говорил вам, что никакие детали не могут быть настолько несущественными, чтобы их игнорировать. Номер стоил двадцать пять баксов. Так почему бы не заплатить наличными? Зачем снимать деньги с кредитки?

– Где мой адвокат? – требовательно вопросил Марс. – Где Мэри?

– Полагаю, удалилась, – ответил Декер. – Мы можем позвонить ей и дождаться, пока она подъедет, но будет быстрее, если вы просто ответите на вопросы. – Он чуточку помолчал. – Так почему кредиткой?

– Это было больше двадцати лет назад. Я не помню.

– Просто уделите секундочку, пошевелите мозгами. Больше я ни о чем не прошу.

Поначалу Марс выглядел сбитым с толку, но вид искреннего интереса на лице Декера убедил его откинуться на подушку и исполнить его просьбу.

Спустя примерно минуту он заговорил:

– Ладно, первым делом я и намеревался расплатиться налом. Я не любил пользоваться карточкой. Вот только наличных у меня не хватало. Правду говоря, по-моему, у меня их вообще не было.

– Вы отправились на свидание с женщиной без наличных в кармане? Вы выбирались поесть, ходили в кино, заказывали еду на дом? На этом и протратились?

– Мы никуда не ходили. Сидели у нее дома. У нас было пиво.

– И никаких наркотиков. Вы сказали, у нее была какая-то шмаль?

– Ну, Эллен забила косячок, но без меня.

– А вы ни разу не поинтересовались, почему она живет в тьмутаракани?

– Нет. Просто предположил, что у нее есть веские причины. Наверное, просто дешево.

– Она была в колледже? У нее была работа?

– По-моему, Эллен имела какое-то отношение к пиару. Кажется, упоминала какие-то события по поводу встреч выпускников. Она для этого подходила. Очень миленькая, очень компанейская.

– Так вы обнаружили, что остались без наличных, когда собирались заплатить парню в мотеле?

– По-моему, да.

– А вы не помните, были ли у вас наличные до того, как вы отправились к Эллен Таннер в гости?

– Ну, раз у меня не было ни гроша после ухода от нее, а там я ничего не тратил, то, должно быть, ответом будет «нет».

– Нет, на самом деле это не отвечает на мой вопрос. Вы заглядывали в бумажник, прежде чем отправиться к Таннер? И если да, были в вашем бумажнике наличные?

– Вы хоть смутно догадываетесь, куда он клонит? – поглядел Марс на Богарта.

Тот промолчал, и Мелвин снова перевел взгляд на Декера:

– Ну не помню, вот. Просто не помню.

– Где вы получили кредитную карту?

– Не от какого-нибудь клуба поддержки выпускников или типа того. Все было совершенно по чесноку.

– На это мне наплевать. Я просто хочу знать, где вы ее взяли.

– От родителей. Я окончил колледж. В последние два семестра попал в список лучших студентов. Это была награда. Лимит низкий, но быть ее владельцем – это круто. До тех пор у меня кредиток не было. Как и после, – добавил он сухо.

– И вы воспользовались ею, чтобы заплатить за номер в мотеле?

– Ага. И очень удачно, потому что нала у меня не было.

– Он прокатал карту через ручную машинку?

– Ага. Такую, где ладонью толкают вперед-назад.

– Клерк мотеля показал, что позвонил для списания, дабы убедиться, что карта действует. Вы видели, как он это сделал?

– Ага. И ничуть не удивился. Я был черным юношей, явившимся среди ночи. Наверное, он подумал, что я стырил карту. Навряд ли он был болельщиком студенческого футбола.

– Значит, он звонил при вас?

– Ага.

– А что он сказал по телефону?

– Ну не помню. Наверное, то, что говорят, когда проверяют, пройдет ли платеж. Вообще-то, я не прислушивался.

– И он сказал, что это произошло около часа пятнадцати ночи, – задумчиво кивнул Декер.

– Ну, это байда, потому что было около одиннадцати. От дома Эллен до мотеля всего около часа. Это я знаю наверняка. Ездил много раз.

– И это была короткая дорога домой?

– Чел, это была единственная дорога.

– И тогда ваша машина сдохла?

– Как раз когда я проезжал мимо мотеля. Повезло.

– Может, не так уж и повезло. Тогда вы и решили там переночевать?

– Нет, первым делом я подумал, что надо бы попробовать завести машину. Не удалось. Сидел на парковке минут пять, пытаясь ее завести, но ни гугу. Потом пошел в контору мотеля. Чувак вышел из комнатки в задней части. Я сказал ему, что у меня беда с машиной. Что хочу позвонить в службу эвакуации.

– И что он на это ответил? – поспешно осведомился Декер.

– Сказал, что поблизости есть только одна, часах в двух езды. И что она закрыта.

– И вы приняли это объяснение? – уточнил Декер.

– Ну, ага, до тех пор я ни разу не ломался. Батя был дока по части машин. Чинил любые поломки, так что мне и в голову не приходило ехать в сервис. Так что, хоть я и знал окрестности, не имел ни малейшего понятия, где ближайшая автоэвакуация. Вы сказали, что были у меня дома?

– Да.

– Ну, это техасская глухомань. Тогда тот мотель был единственным бог весть на сколько миль.

– Так, значит, узнав, что не можете вызвать эвакуатор, вы решили остановиться в мотеле?

– Ага. Тогда я планировал позвонить в эвакуацию утром. А может, бате. Только потом пришла полиция, и тогда я узнал, что стряслось.

– Они узнали о вашем местонахождении благодаря операциям по вашей кредитной карте?

– Наверное, – согласился Марс.

– Почему вы не позвонили родителям в ту ночь? – встрял Богарт. – Они могли бы заехать за вами.

Бросив на него одобрительный взгляд, Декер снова обернулся к Марсу.

– У меня не было телефона, – ответил Мелвин. – Наверное, можно было воспользоваться телефоном мотеля, но было уже поздно, а я не хотел их будить.

– Но если б они проснулись назавтра утром и обнаружили ваше отсутствие, они встревожились бы? – вел свое Богарт.

– Слушайте, я был взрослый человек. Мне уже доводилось не ночевать дома. Уезжая, я сказал, что могу припоздниться, а то и поехать прямиком на тренировку, если переночую у Эллен. Вещи были у меня в машине. Так что дома меня не ждали.

– Тогда почему вы не переночевали у Эллен? – спросил Декер.

Марс устремил взгляд на свое запястье, охваченное браслетом наручников.

– Слушайте, у нас был секс. Она была горячая штучка. Последняя женщина, с которой я спал за двадцать лет. Но…

– Но что? – встрепенулся Богарт.

– После драфта я был бы богат. А она… По-моему, она хотела причаститься.

– Что, замужеством? И давно вы с ней встречались?

– Слушайте, в том-то и дело. Не так давно. Типа, пару недель. Я и не думал жениться. Дьявол, я даже не знал, где буду жить. Это зависело от того, какая команда меня задрафтовала бы.

– Так, значит, вы двое поспорили?

– Я бы не сказал, что поспорили. Просто обсуждали.

– И каков же был результат этой «дискуссии»? – поинтересовался Декер.

– Она вежливо попросила меня убираться к чертям из ее дома, и именно так я и поступил.

Декер издал тяжкий вздох.

– Когда я спрашивал вас об этом в первый раз, вы сказали, что уехали домой, чтобы завалиться на боковую, потому что на следующее утро у вас была индивидуальная тренировка.

– Опять же, это ни черта не имеет касательства ни к чему! – рявкнул Марс. – А этот баклан в Алабаме заявил, что убил моих родителей. Так почему вам не допросить эту задницу и не оставить меня в покое?!

– Мы собираемся допросить его, – сообщил Богарт. – Но у нас есть вопросы и к вам.

– Этот чел думает, что я вру, – Марс ткнул пальцем в Декера. – Думает, я на такое способен. У него зуб на меня за то, что я надрал ему жопу в Коламбусе. «Лонгхорны» потоптали «бакайев». Он наверняка чертовски необъективен. Типа козла, выступавшего против меня обвинителем. Вы знаете, что он был из Теннесси? Президент клуба болельщиков и все такое. Но ведь это бредятина, а?

– Может, вы удивитесь, – мягко возразил Декер, – но для большинства людей жизнь не зациклена на футболе. Я не смотрел ни одного матча «Бакайз» с самого выпуска. Мне глубоко начхать, играли ли вы за «Лонгхорнс» и надрали ли мне жопу лет двадцать назад. Мне не начхать только на то, что случилось с вашими родителями.

– Ну, вот и славно. Я сказал вам все, что мне об этом известно. Если этого мало – что ж, очень жаль.

Повернувшись в кровати, Мелвин уставился в стену.

Богарт бросил взгляд на Декера, по-прежнему не отводившего глаз от Марса.

– В вашей машине нашли кровь вашей матери. У вас имеется какое-нибудь объяснение, кроме того, что она попала туда с вас?

– Нет.

– Не могла ли она быть в машине прежде? Может, ваша мать порезалась или у нее пошла носом кровь?

– Нет. Ничего такого не было. Она не пользовалась моей машиной ни разу.

– А вы ладили с родителями? – продолжал расспросы Декер.

– А что? – через плечо поинтересовался Марс.

– Ну, мотив, который обрисовало обвинение во время разбирательства, сводился к тому, что…

– Я знаю, что говорил тот человек, – перебил Марс, поворачиваясь обратно. По лицу его вновь разлилось спокойствие – а может, безысходность отчаяния. – Когда родители узнали, что я стану профи, они не предъявляли мне никаких требований. Я собирался заботиться о них. Купить им дом, новую машину, устроить их будущее. У меня все это было запланировано.

– Вы ведь все продумывали наперед, правда? – склонил Декер голову к плечу.

– А чего ж тут плохого?

– Ничего. Но обвинение представило свидетелей, утверждавших о ваших родителях обратное. Что они хотели от вас больше денег, чем вы хотели им дать.

– Не оба, – медленно вымолвил Марс.

– Так один из них говорил что-то подобное? – резко вскинулся Богарт. – Показания соответствовали истине? Потому что вы только что сказали нам, что они ничего от вас не требовали. Так вы нам лгали?

– Отец, – Марс нервно облизнул губы. – В последнюю пару месяцев он был, типа, не в себе. Ходил угрюмый и набрасывался на нас с мамой по малейшему поводу. Я даже думал, что у него крыша поехала или типа того. Но, наверное, дело было в деньгах. Он прикинул, сколько я, типа, получу с первого контракта. Это было еще до правила о новичках. Я трудился не за страх, а за совесть, и если б попал в первую тройку, за подписание контракта мне светил поощрительный бонус в семь миллионов долларов. Это было свыше двадцати лет назад. Знаете, сколько это будет на нынешние?

– Свыше десяти миллионов пятисот тысяч, – сообщил Декер.

– Правильно, – озадаченно поглядел на него Марс. – А вы откуда знаете?

– Удачная догадка. И это только бонус?

– Верно. В рамках контракта получаешь больше, но вся штука была в поощрительном бонусе. И мне светил договор лет на семь, который я мог расторгнуть через три года. Если б я пробился в спортсмены года и возглавил гонку в лиге, то мог бы диктовать свои условия. В смысле, по сравнению с моим следующим контрактом договор новичка выглядел бы сущими грошами.

– Но этот шанс вам не выпал, – подвел черту Декер.

– А что, незаметно? – огрызнулся Марс.

– Так что же отец сказал вам на это?

– Хотел, чтоб я о нем позаботился. Я сказал, что так и будет.

– Но?.. – подкинул Декер.

– Но… но он сказал, что хочет оформить это письменно. Чтобы это носило, знаете ли, юридическую силу.

– Этого в стенограмме слушаний не было, – Богарт поглядел на Декера.

Тот упорно не сводил глаз с Марса.

– Да, не было. И почему бы это, Мелвин?

– Это одна из причин того, почему я не давал показаний в суде. – Марс сел в постели. – Мой адвокат боялся, что если меня об этом спросят, то я все выложу.

– Что выложите?

– Что я подписал одностраничный договор, гласивший, что тридцать процентов моего контракта новичка отходит родителям.

– И что же с этим контрактом стало? – осведомился Богарт.

– Думаю, это уже не играет роли. – Марс испустил долгий вздох. – Я от него избавился.

– И как же? Может, сожгли? – резко бросил Богарт.

– Эй, я знаю, что в этом для меня ничего хорошего.

– И это еще слабо сказано, – отрезал спецагент.

Глава 17

Не отрывая взгляда от Марса, Декер произнес:

– Агент Богарт, вы не могли бы дать нам минуточку? Будьте так добры…

Богарт явно собирался отказать, но Амос добавил:

– Просто маленький междусобойчик двух старых футболистов, и всё.

– Побуду в коридоре. – Богарт медленно встал.

Когда дверь за ним закрылась, Декер чуть пододвинул стул к кровати и положил свои большие ладони на ее перила.

– Лады, я вижу, как это разыгрывается, – заговорил Марс. – Вы здесь затем, чтобы обжулить меня и позаботиться, чтобы я угодил обратно на кичу. Что ж, я больше ни слова вам не скажу, пока здесь не будет моего адвоката.

– Я уже сказал тебе, Мелвин: я здесь, чтобы установить истину. Если ты не убивал своих родителей, я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это и вытащить тебя из тюрьмы с полной амнистией.

– Я не убивал своих родителей. Но я просидел в тюремной камере два десятка лет, готовясь к игле, а потом должен буду ждать еще – и снова к ней готовиться. Знаешь, каково это?

– Ни малейшего понятия, – отозвался Декер.

Этот комментарий Марса удивил. Он бросил взгляд на дверь.

– А почему ты попросил своего напарника удалиться?

– Подумал, что тебе будет комфортнее говорить со мной, а не с ФБР.

– Но ты ведь из ФБР.

– Еще две недели назад я жил на помойке посреди Огайо, и в кармане у меня было баксов шестьдесят и почти никакого будущего, кроме сраных частных расследований. – Он помолчал. – Если тебе еще нужен адвокат, то я ухожу, – и встал.

– Погодите. Вы… ты сказал, что мое дело схоже с чем-то по поводу твоей семьи?

– Определенные параллели, да.

– И что случилось с твоей семьей?

Декер снова сел.

– Кто-то их убил. Мою жену, дочь и шурина. Я нашел тела однажды вечером, когда вернулся с работы.

На лице Марса не осталось ни следа враждебности.

– Черт, мужик, прости.

– Прошло около шестнадцати месяцев без единого ареста. А потом этот тип явился в полицейский участок с признанием.

– Блин, он это сделал?

– Все обстояло несколько сложнее, – поглядел на него Декер.

– Ладно, – неуверенно проронил Марс.

– Но мы задержали виновных. И призвали к ответу.

– Они в тюрьме?

– Нет, они в могилах.

Мелвин вытаращил глаза.

– Но это история, и все кончено, – продолжал Амос. – Давай поговорим о настоящем. Твоем настоящем.

– Что я должен сказать, Декер? – развел руками Марс. – Я был черным, обвиненным в убийстве собственных родителей, и один из них был белым. Ну, здесь ведь Юг. Это Техас. Все обожали меня, когда я был звездой футбола. Но когда меня обвинили, у меня не осталось ни единого друга. Я был просто черным бакланом, сражавшимся за собственную жизнь. Дьявол, Техас казнит народу больше всех, и сплошь черных.

– А контракт с твоими родителями?

– Я знал, что невиновен, но слушался своего адвоката. Я могу тащить мяч и делать тачдауны, мужик. Но о законах и судах я тогда не знал ровным счетом ничего.

– Значит, твой адвокат знал о контракте?

– Ага, я ему сказал. Но он сказал, что мы не обязаны ничего говорить обвинению. Выяснять – их работа.

– Пожалуй, с формальной точки зрения это действительно так.

– Но с нравственной, я сам знаю, это отстой. Я хотел встать перед залом и поведать свою историю. Я хотел, чтобы люди услышали ее с моей точки зрения. Но он убедил меня не делать этого. Я и не стал. А потом мы проиграли, и я все равно оказался в жопе.

– Что ты сделал с контрактом?

– Смыл в унитаз. Но позволь тебе сказать, меня не напрягало дать эти деньги родителям. Я собирался заработать куда больше. Я прорабатывал рекламные сделки, которые принесли бы мне больше, чем футбол.

– А потом все накрылось.

– Быстрее, чем я мог бы пробежать сорок ярдов, – устало покачал головой Марс.

– Расскажи мне о родителях.

– Что ты хочешь знать?

– Я хочу знать их прошлое. Откуда они? Они родились в Техасе? Или приехали откуда-то еще?

– Сомневаюсь, что смогу рассказать, – растерянно проронил Марс. – Со мной они об этом не говорили.

– А как насчет родственников? К которым вы ездили в гости или которые навещали вас?

– Такого не бывало ни разу.

– Никакой родни?

– Никакой. Мы ни разу никуда не ездили. И никто к нам не наведывался.

– Это весьма необычно.

– Пожалуй, соглашусь задним числом. Но именно так все и обстояло. А родители, можно сказать, души во мне не чаяли. Так что все было клево. Мне нравилось.

– Расскажи мне об отце.

– Крупный мужчина. От него-то мне и достались габариты и рост. Сильный, как вол. Мама была высоковата для женщины, где-то пять футов девять дюймов[21]. А уж бегать умела, скажу я тебе! Когда я был пацаном, мы бегали вместе. Могла и рвануть спринтом и была очень вынослива. Загоняла меня в доску, пока я не пошел в старшие классы.

– Так скорость у тебя от нее?

– Наверное.

– Может, занималась спортом, когда была моложе. Может, и отец тоже.

– Не знаю, они ни разу не говорили об этом.

– У тебя дома не было их фотографий. А они вообще были?

Марс снова откинулся на подушку.

– Они не очень любили фотографироваться. Помню, было одно их фото на полке в гостиной, которое они сделали, когда я учился в старших классах. Пожалуй, и всё.

Декер пристально вглядывался в него.

– Эй, – встрепенулся Марс, – я понимаю, что это выглядит белибердой, но тогда оно все именно так и было, ясно? Я об этом даже не задумывался.

– Я видел старое зернистое фото твоих родителей. Но расскажи, как мать выглядела в твоих глазах.

Марс расплылся в улыбке.

– Она была очень красивая. Все это говорили. Она могла бы быть моделью или типа того. Батя говорил, что нашел жену себе не по чину.

– Я сделал фото гардероба твоих родителей, – продемонстрировал Декер свой телефон. – Не представляешь, что это означает?

– АК и РБ? – прочитал Марс с экрана. – Совершенно без понятия, что это значит. Это было у них в гардеробе?

– Ага.

– Не знаю. Ни разу не заглядывал к ним в гардероб.

– Ладно. Твой отец работал в ломбарде, а мама преподавала испанский и подрабатывала шитьем?

– Ага.

– Для кого она шила?

– Какой-то местной компании требовались штучные изделия. Платили немного, зато она могла работать на дому.

– А испанский? Она ходила в школу, чтобы преподавать?

– Нет, детей она не учила. Она учила взрослых. По большей части белых чуваков. Через границу приходила масса народу в поисках работы и все такое. И их наниматели учили испанский, чтобы говорить им, что делать. Вот мама их и учила.

– А где она сама выучила испанский? Это был ее родной язык?

– Нет. В смысле, мне так кажется. Она была не из латиносов, если ты это имел в виду. Она была черной. Намного темнее меня. Я практически уверен, что она была американкой.

– Исходя из чего?

– По манере говорить. И у нее не было ни малейшего иностранного акцента.

– Ты перенял у нее испанский?

– Отрывочно, но в основном мы говорили по-английски. В этом вопросе батя был кремень. Мы не испанцы, мы американцы, твердил он. И не любил, когда мы говорили дома по-испански.

– И у нее была еще одна работа?

– Ага. Шитье и уроки испанского плохо оплачивались. Она работала на компанию, оказывавшую услуги по уборке. И гладила белье. Утюгом она орудовала как профи, скажу я тебе. Дьявол, да она гладила джинсы, которые я надевал в школу.

– А ты никогда не расспрашивал их о прошлом?

– Помню, как-то раз я хотел узнать о своих дедушках и бабушках. В школе устроили день дедушек и бабушек, когда я учился в третьем классе. Почти у всех были прародители, и они их привели. Я спросил батю про это. Он сказал, что они умерли. И больше ничего.

– А он не сказал, как они умерли?

– Блин, да какая разница?! – Марс шлепнул по перилам ладонью свободной руки. – Думаешь, отец убил своих родителей? А я – своих?

– Нет, я не думаю, что ты убил своих родителей. И не знаю, убивал ли твой отец своих. Не исключено.

Марс хотел было что-то сказать, но осекся и посмотрел на Декера в упор:

– В каком это смысле, черт побери?

– Тебе неизвестно о своих родителях ровным счетом ничего, Мелвин. Ты не знаешь об их родственниках. В вашем доме не было ни одного портрета родителей. Они никогда тебе ничего не рассказывали о себе. Как, по-твоему, почему?

– Хочешь сказать, что они что-то скрывали? – медленно выговорил Марс.

– Во всяком случае, это заслуживает изучения. Потому что если они что-то скрывали, это могло дать кому-то еще очень веский повод для их убийства.

Глава 18

– Лады, что еще мы выяснили о Рое и Люсинде Марс? – вопросил Богарт. Вся команда собралась вокруг стола для переговоров в арендованном офисе.

– Ну, – бросив взгляд на Декера, начал Миллиган, – должен признаться, это даже забавно. На самом деле мы не смогли выяснить о них ровным счетом ничего. Им выдали номер социального страхования, но когда я копнул, то больше ничего не всплыло.

– Ничего? – переспросил Богарт. – Думаешь, они украли номера?

– Возможно. А еще двадцать лет назад у них были в системе водительские права, но больше ничего мне о них выяснить не удалось.

– У Роя Марса была работа, – подсказала Джеймисон. – Как и у Люсинды. У них должны были делать вычеты на соцстрах из зарплат, они должны были подавать налоговые декларации и тому подобное.

– Но найти нам ничего не удалось, – ответил Миллиган. – Ломбард, где он служил, давно прекратил свое существование, но они могли платить ему наличными или бартером. И, может быть, то же касалось и его жены. А многие не подают налоговые декларации, потому что зарабатывают не настолько много и ничего не должны.

– Но подавать-то все равно надо, – указала Джеймисон. – Утаивание сведений о доходах – федеральное преступление.

– А уйма людей это игнорируют, – парировал Миллиган. – Очевидно, Марсы были как раз из таких, потому что в налоговом управлении никаких записей о них нет. А в Техасе нет индивидуального подоходного налога.

– А как насчет дома? – осведомился Богарт. – На него не было закладной?

– Опять же, если и была, то найти ее я не смог, – доложил Миллиган. – Но в кадастре недвижимости Рой и Люсинда Марс указаны в качестве владельцев.

– Хорошо, – подытожил Богарт. – То есть опереться нам практически не на что.

– Я проделал ряд запросов, – Миллиган бросил взгляд на Декера. – Копы не могут сказать, кто позвонил в «девять-один-один» насчет пожара. Если они вообще это знали, то документы давно пропали. Я также спросил об интерьере дома. Пропавшие фото со стены и все прочее. Очевидно, они ничего не фотографировали на месте преступления, кроме трупов.

– Какая халатность, – высказался Богарт.

– Думаете, он невиновен? – поинтересовался Миллиган.

– Склоняюсь к этому, – ответил Декер.

– Почему? – вступил Богарт.

– Кровь в машине. Я подкинул Марсу два правдоподобных оправдательных объяснения появления ее крови у него в машине. Ни то ни другое копы не смогли бы опровергнуть. Кровотечение из носа или порез. Он отверг оба. Сказал, что она ни разу не садилась в его машину. Виновный ухватился бы за любое объяснение из двух. Но не Мелвин.

Остальные обменялись взглядами. Строгая достоверность сказанного Декером начала доходить до них.

– Так это была проверка для Марса? – спросила Дэвенпорт.

– И он ее выдержал, – подтвердил Амос. – Во всяком случае, в моих глазах. – Он приподнял стопку сколотых бумаг. – Это остатки протокола вскрытия Марсов. Прямиком из офиса коронера. Его не туда сунули.

– Как вы об этом узнали? – заинтересовался Богарт.

– На обложке протокола было указано, что он из тридцати шести страниц. А вложено было только тридцать четыре. Я позвонил.

– И что, на новых страницах есть что-нибудь существенное? – полюбопытствовала Джеймисон.

– Одна вещь. У Люсинды Марс была глиобластома четвертой стадии.

Все ошеломленно уставились на него.

– Рак мозга? – уточнила Дэвенпорт.

– Согласно протоколу, последняя стадия рака.

– Мелвин ни разу об этом не упоминал, – заметила Джеймисон.

– Может, не знал, – предположил Декер.

– Но как это влияет на дело? – не понял Миллиган.

– Не знаю, влияет ли вообще. Она уже умирала, но кто-то ее убил. – Декер поглядел на Дэвенпорт: – Давайте на минутку отложим это и сосредоточимся на сыне. Каково твое заключение о его психотипе?

Та пододвинула к себе пометки.

– Интеллект порядком выше среднего, сочетает начитанность с уличной сметкой. Окончил колледж экстерном со специализацией в бизнесе. Отнюдь не дурак. Демонстрирует любопытную комбинацию скрытности со способностью полностью раскрываться и тогда весьма решительно заявляет о своей невиновности и несправедливом осуждении.

– Не так уж и диковинно для человека, просидевшего в тюрьме два десятка лет, – заметил Богарт. – Научился манипулировать системой.

– Возможно, – согласилась Дэвенпорт. – Это я тоже, конечно, разглядела, но Марс какой-то не такой. Не могу точно сказать, в чем именно. Он отчаянно хочет знать об этом Чарльзе Монтгомери побольше. Хочет знать подробности, которые якобы знает Монтгомери, привязывающие его к убийствам. И остерегается, что власти попытаются связать его с Монтгомери каким-нибудь сценарием убийства по найму. Он убежден, что не выйдет из тюрьмы, несмотря на невиновность. Фактически говоря, его убежденность в этом граничит с паранойей.

– Что ж, учитывая, как его едва не убили в тюрьме, вряд ли можно назвать его паранойю неоправданной, – заявил Декер, и Дэвенпорт бросила на него резкий взгляд.

– Если Марс нанял Монтгомери убить своих родителей двадцать лет назад, с какой стати ему распространяться об этом теперь? – задалась вопросом Джеймисон. – Как раз перед тем, как Марса должны были казнить?

– Момент подгадан чуточку… – начала Дэвенпорт.

– Чересчур кстати, – досказал за нее Декер.

– Так вы думаете, все это было запланировано? – уточнил Богарт. – Самим Монтгомери?

– Он в камере смертников алабамской тюрьмы, – покачал головой Декер. – Откуда он вообще узнал, что Марса казнят?

Остальные воззрились на него с непонимающим видом.

– Значит, надо услышать об этом от самого Монтгомери, – заключил Амос.

– Думаешь, он скажет правду? – пристально взглянула на него Дэвенпорт. – Последние слова обреченного?

– Как бы не так, – отрезал Декер.

* * *

Исправительное заведение Холмана было открыто в 1969 году – и набито под завязку, вмещая куда больше заключенных, чем было рассчитано. В заведении, расположенном в Южной Алабаме, где летом температура может зашкаливать за сотню градусов[22], нет ни единого кондиционера, и вся надежда на промышленные вентиляторы, гоняющие горячий воздух туда-сюда. Заведение Холмана, прозванное «Убойным загоном Юга» за царящее в его стенах насилие, а также «Дырой» за географическое местоположение в самом низу Алабамы, стало пристанищем местного отделения смертников.

Декер с остальной командой совершил перелет коммерческим рейсом. На всех были фэбээровские ветровки с приколотыми на груди значками ФБР. Портфель хлопал Богарта по бедру, пока они шагали к главному входу в тюрьму.

Тюремная охрана пропустила их, прежде изъяв у Богарта, Декера и Миллигана оружие, и один из тюремщиков сопроводил их в комнату для посещений.

– Расскажите нам о Монтгомери, – попросил по пути надзирателя Декер.

– Одиночка. Хлопот не доставляет. Никого не трогает, и его никто не трогает. Хотя оно и странно.

– Что? – не понял Богарт.

– Ну, в Алабаме можно выбрать, как тебя казнят. И Монтгомери – единственный из мне известных, кто предпочел смертельной инъекции электрический стул. С чего это желать поджариться наместо того, чтобы уснуть?

Богарт с Декером переглянулись. Они продолжили путь и скоро уже сидели в комнате напротив скованного по рукам и ногам Чарльза Монтгомери с маячившими позади двумя массивными надзирателями.

Монтгомери оказался белым, чуть выше шести футов ростом. Ему только-только исполнилось семьдесят два. На левой стороне его бритой макушки виднелась явная вмятина. Глаза карие, зубы ровные, но побуревшие от никотина, а некогда крепкое тело чуточку расплылось. Мускулистые предплечья сплошь татуированы, уши проколоты, но ношение серег здесь воспрещено.

Он глазами встретился с каждым из них начиная с Богарта, проследовав взглядом сперва слева направо, потом обратно, справа налево, и наконец опустил его к скованным рукам.

– Мистер Монтгомери, – начал Богарт, – я спецагент Богарт из ФБР. Это мои коллеги. Мы здесь, чтобы поговорить о вашем недавнем признании касательно убийства Роя и Люсинды Марс в Техасе.

Монтгомери по-прежнему не поднимал глаз.

Богарт бросил взгляд на Декера, прежде чем продолжать:

– Мистер Монтгомери, мы хотели бы услышать от вас подробности того вечера, когда вы якобы убили Марсов.

– Какие там якобы. Я уже все рассказал, – отрывисто бросил Монтгомери – не враждебно, а тоном простой констатации.

– Я это ценю, но мы хотели бы услышать это из ваших уст.

– С чего бы это? – осведомился Монтгомери, все так же потупившись.

Декер принялся разглядывать его от макушки до пят, подмечая мельчайшие детали его облика и поведения.

– Это здесь побили? – полюбопытствовал он. – Или во Вьетнаме?

Теперь Монтгомери поднял глаза. По лишенному эмоций взгляду сразу стало очевидно, что человек он очень опасный.

– Что? – тихонько переспросил он.

В ответ Декер коснулся макушки.

– У вас частично срезан череп, и осталась вмятина. Это побои? Или боевая рана? Вы ведь служили во Вьетнаме.

– Минометный выстрел разорвался в двадцати футах от меня. Приятель погиб, а я отделался дырой в башке.

– В вашем личном деле говорится, что вы служили в армии, – заметил Богарт.

– Восемнадцатый пехотный полк, первый батальон из Форт-Рили, – автоматически отбарабанил Монтгомери.

– Когда вы вернулись в Штаты после войны?

– В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом, демобилизовался месяц спустя.

– Кадровым военным не хотели стать? – спросил Декер.

– Ага, чересчур много веселья и все такое, – угрюмо зыркнул на него Монтгомери.

Богарт извлек из портфеля папку.

– Так вы тогда были в Техасе, когда Марсы были убиты?

– Стало быть, так, коли я их убил.

– Тогда пробегитесь с нами по событиям. Как это произошло?

Монтгомери смерил Декера взглядом с выражением нетерпения на лице.

– Это все есть в вашем досье. Так чего же мне корячиться?

– Мы просто стараемся все подтвердить. И хотели бы услышать это от вас. Поэтому и приехали.

– А ежели я не хочу говорить?

– Заставить мы вас не можем, – сказал Декер. – Но в первую голову мы гадали, с какой стати вы вообще решили признаться.

– Вам известен мой приговор?

– Да.

– Так какая же разница? Снять камень с души. Может, потом поможет с Главным Боссом.

– Это я понимаю. Но чтобы дать мистеру Марсу волю, ваш рассказ нуждается в подтверждении. ФБР может справиться с этим быстрее, чем представители штата. А раз и мы и вы хотим одного и того же, почему бы вам не пойти нам навстречу?

– Жирноваты вы для фэбээровца.

– Для меня сделали исключение.

– С чего бы это?

– Потому что я люблю докапываться до истины. Можете вы помочь мне в этом?

Монтгомери испустил долгий вздох смирения.

– А оно не все равно? Ладно, какого ляда… – Он потер лицо скованными руками, откинулся на спинку стула и обратился персонально к Декеру: – Вы слыхали про ПТСР[23]?

– Да, – кивнул Амос.

– Ну, меня на него никогда не проверяли, но я его схлопотал. А сколько всякого дерьма там горело! Боеприпасы, химоружие… А сраный агент «оранж», что сыпали на наши долбаные бошки? И еще неизвестно, что швыряли в нас чертовы вьетконговцы. А мы дышали этим всем день за днем. Совсем оно меня исковеркало. Странно еще, что раком не кончилось. А потом та мина рванула рядышком. – Он указал на голову, лязгнув кандалами. – Пришлось вырезать кусок моей черепушки. Черт, может, и мозгов кусок прихватили, ветеранское ведомство так и не сказало. А потом голова стала болеть.

– Вы получили «Пурпурное сердце», – заметил Богарт.

– Говна пирога. Больше я ничего не получил.

– Значит, начала болеть голова? – встрял Декер.

– Ага. А ведомство по делам ветеранов и слышать про это не хотело. И остался я без лечения. Но пытался как-то наладить жизнь. Женился, пытался удержаться на работе, да без толку. Боль все не кончалась. И когда врачи не хотели выписывать мне рецепты, я взял дело в свои руки.

– То есть чтобы добыть наркотики? – уточнила Дэвенпорт. – От боли?

– Ага. Сперва по мелочи. Чтобы добыть денег на наркоту. Потом начал брать наркоту у тех, про кого знал, что она у них есть. Выкинул посредников и обратился прямиком к источнику. – Он мрачно ухмыльнулся: – Войска научили меня действовать эффективно.

– Вероятно, наркотики, которые вы принимали, вызвали сильную зависимость, – предположила Дэвенпорт. – Так вы подсели и уже не могли остановиться?

– Ага. Стал совершенным нарком. Готов был на что угодно, чтобы добыть дозу.

– И что потом? – спросил Декер.

– Потом все покатилось как снежный ком. Я прямо стал другим человеком. Пускался на такое, чего прежде никогда не делал. Чинил людям зло, крал всякое дерьмо. Мне было начхать. Пару раз залетел за мелкое говно, но ни разу не сидел по-настоящему. Но мой первый брак развалился, я лишился работы, дома, всего. А потом начал мотаться по стране, пытаясь избавиться от головной боли.

– И как же вас занесло к Марсам?

Монтгомери снова потупился, уперев большие пальцы один в другой и наморщив лоб.

– Слушайте, я не знал, как их звали, то бишь сперва не знал.

– Ладно, но давайте пройдемся по той ночи, – не отступал Декер.

– Я приехал в городишко в предыдущий вечер, просто проездом. Никого не знал, и меня никто не знал. Такая жопа, что светофор один на всю округу.

– Вы сказали, что в предыдущий вечер. Вы где-то остановились? – поинтересовался Богарт.

– И чем платить? – сердито зыркнул на него Монтгомери. – В карманах у меня было пусто. Даже мелочи не завалялось. Я был голоден, но и за еду мне платить было нечем, а уж тем паче за постой. Заночевал в машине.

– Продолжайте, – призвал Декер.

– Назавтра я проезжал мимо ломбарда. В крохотном деловом центре. Поначалу я о нем даже не думал, но потом у меня возникла идея. Зашел внутрь с мыслью заложить что-нибудь. У меня были медали, старый табельный пистолет… Если б я их заложил, то мог бы купить чего-нибудь поесть. Да и ехал я почитай что на последних пара́х. Может, заправился бы и докатил до следующей сраной дыры… В общем, там был чувак. Высокий белый парень.

– Рой Марс, – пояснила Джеймисон. – Он там работал.

– Но имени его я тогда не знал, – кивнул Монтгомери. – Я вытащил вещи и показал ему, но он сказал, что подобный хлам их не интересует. Сказал, в Техасе уйма бывших солдат, и показал ящик, набитый стволами и старыми медалями, которые ему чуваки заложили, да так и не выкупили.

Богарт с Декером переглянулись.

– В общем, – продолжал Монтгомери, – это меня взбеленило. Я спросил парня, не ветеран ли он, а он сказал, не мое дело, а ежели я ищу милостыню, то не туда пришел, потому что они и так гроши считают. Потом дверь открылась, и зашел другой посетитель. Я встал на углу и последил. Когда чувак открыл кассу, я увидел там деньги. Тогда-то и понял, что козел мне соврал. Деньги у него были. Он считал отнюдь не гроши. Это взбеленило меня еще пуще.

– И что вы тогда сделали? – осведомился Богарт.

– Вернулся в машину и принялся ждать. Армия приучает к терпению. Я охотился за этим чуваком, и мне было до лампочки, сколько это займет. Он закрыл лавочку в девять, сел в машину и уехал. Я последовал за ним. Он приехал домой в жуткую глушь. Ни единого дома окрест. Меня это вполне устраивало. Он зашел в дом. Я припарковал машину и вылез.

– Какого рода автомобиль был у вас? – справился Декер.

– Ржавый кусок дерьма. «Понтиак Гран-При» семьдесят седьмого года, ви-восемь, темно-синий, здоровенный, как дом, – ни на миг не замявшись, отрапортовал Монтгомери. – На капоте этой хреновины можно было запросто вертолет посадить.

– Удивлен, что вы помните это в таких деталях.

– Да я прожил в этой машине с год.

– Она принадлежала вам? – уточнил Декер.

Монтгомери поднял глаза на него:

– Где-то угнал, а номер раздобыл по пути на штрафстоянке в Теннесси. Не помню, где именно.

– Итак, вы ждали около дома? – подсказал Амос.

– Верно, вел наблюдение на месте. Опять же армия научила. Мне было видно пару окон, а меня не видели. Их было всего двое. Он и, предположил я, его жена. Помню, она была черная, что меня удивило, потому как он был белый.

– Ладно, – произнес Декер. – И что тогда?

– Выждал где-то до полдвенадцатого или чуть попозжее.

– Вы в этом уверены? – спросил Декер.

– Ага, а что? – удивленно глянул на него Монтгомери.

– Просто уточнил. Продолжайте.

– Ну, в общем, вошел я через заднюю дверь. Она была не заперта. Достал ствол.

– Какого рода ствол? – спросил Богарт.

– Мой табельный, который пытался заложить.

– И что потом? – кивнул Декер.

– Внизу их не было. Я видел, как свет выключили, а потом зажгли наверху. Решил, что они укладываются. Прокрался по лестнице, но спутал комнату. Зашел в спальню, но там было пусто. Плакаты с девицами на стенах, везде спортивное снаряжение, так что я решил, что это комната пацана. Испугался, что тот спит в кровати, но она была пуста.

– И тогда вы его и увидали? – спросил Декер. Этот вопрос заставил Джеймисон и Дэвенпорт пристально взглянуть на него.

– Ага, – облизнув губы, кивнул Монтгомери. – Дробовик был на полке на стене. Вот я и подумал, что пользоваться своим табельным оружием не могу, а то попадусь. Оно может вывести на меня, ну, знаете, через баллистику.

– Без вашего оружия – нет, – возразил Богарт.

– Ага, но меня могли арестовать, и тогда получили бы мою «пушку», – парировал Монтгомери.

– Продолжайте, – призвал Декер.

– Я взял дробовик, нашел патроны для него в выдвижном ящичке под полкой и зарядил. Потом пошел в их спальню. Они спали в постели, но я заставил их подняться. Они сдрейфили до усрачки. Козел меня помнил. Я сказал ему, чтоб отдал деньги из кассы в ломбарде. Если он не будет жмотиться, я оставлю им жизнь. Он сказал, что это невозможно, потому что владелец забирает их каждый вечер и кладет в банковскую ночную депозитную ячейку. Это меня взбесило. Видите ли, я думал, это он владелец, а он оказался каким-то жалким служащим. А пыжился, будто эта треклятая лавчонка принадлежит ему. Не люблю я, когда мне врут. Как-то не воспринимаю. Держу пари, сукин сын мундир даже в руках не держал. И еще дерет нос передо мной?! Говорит, что милостыню мне не подаст?! – Монтгомери решительно тряхнул головой. – Кем он себя возомнил, черт возьми?! Вот я и пальнул в него. Его жена заверещала. Не мог же я оставить ее в живых, верно? Так что пристрелил и ее.

Монтгомери вдруг прикусил язык и посмотрел на Джеймисон и Дэвенпорт.

– В чем дело? – осведомился Декер.

– Мне было не по себе, что шлепнул женщину, но ничего другого мне не оставалось. – Он пожал плечами. – Я убивал людей. И на поле боя, и вне. Но женщин я до того ни разу не убивал. Это ведь он был виноват, а не она.

– И что вы сделали потом? – спросил Декер, скрывая отвращение перед человеком, взвалившим вину за убийство Люсинды Марс на ее мужа.

Миллиган что-то усердно писал на своем планшете, но по нему было видно, что услышанное выбило из колеи и его.

– Я запаниковал. В смысле, когда такое делаешь, чувствуешь прилив адреналина. Но как только все кончено, это как отходняк после кокса. Жуткая ломка. Сперва я дернулся бежать. Но потом поглядел на трупы и придумал другое. Когда я проводил разведку, заглянул в гараж. Видел там канистру с бензином. Сбегал вниз, прихватил ее, облил их бензином и поджег.

– Но зачем? – спросил Богарт.

– Я думал… – Он запнулся. – Я думал, может, если они сгорят вместе с домом, то могут подумать, что они погибли в пожаре. И никто в них не стрелял.

– А что вы сделали с дробовиком? – осведомился Декер.

– Поставил его обратно на полку.

– А потом ушли?

– Ага. Прыгнул в машину и рванул оттудова.

– А вы не видели другой автомобиль, когда ехали прочь? – вел свое Декер.

Монтгомери тряхнул головой.

– У меня в голове была такая каша, что я мог встретить танковую колонну и даже не заметить.

– Вы были в перчатках? – спросил Декер.

– Каких перчатках?

– Когда брали дробовик?

– А-а… ага, в перчатках. Не хотел оставлять отпечатков пальцев. Я служил в войсках, и они были в личном деле. – Он помолчал, воззрившись на Декера. – Ну, и… всё.

– Не совсем. Как вы узнали о Мелвине Марсе?

– А-а, это! – небрежно бросил Монтгомери. – Только в последний год. Я был здесь, в тюряге. Чувак сказал мне про Марса. Сказал, что слыхал это от парня в Техасе.

– Имя у чувака есть? – не унимался Богарт.

– Донни Крокетт, – не задумываясь, откликнулся Монтгомери.

– И где он теперь?

– В гробу. Он тоже был в отделении смертников. Его казнили четыре месяца назад.

Богарт с Декером переглянулись, а Дэвенпорт не сводила пристального взгляда с Монтгомери.

– С какой стати он упомянул Мелвина Марса в разговоре с вами? – спросила она.

– А вы не знали? – на миг усмехнулся Монтгомери. – Я играл в футбол в Старушке Мисс[24]. Был фулбеком. Это значит, врезался телом в другие тела всю игру напрочь, чтобы тейлбек мог блеснуть. Ну, против Марса я ни разу не играл, потому как намного старше, но после слыхал про него. Как-то не увязывал его с тем, что натворил в Техасе. Но потом приятель рассказал мне подробности, и я попросил жену погуглить это дело для меня. И когда увидел фотки родителей, то понял, что они – те самые, которых прикончил я.

– И с чего бы это вы решили выступить с признанием? – осведомился Декер. – Потому что Бог может к вам смилостивиться?

– Слушайте, мне все одно помирать, – пожал Монтгомери плечами. – Я просрал всю свою жизнь. А этот чувак Марс пролетел из-за меня. Пожалуй, я просто пытался поправить ситуацию. Сделать хоть одно хорошее дело, прежде чем скопытиться. – Замолчав, он одарил Амоса испытующим взглядом. – Его ведь выпустят, верно? Он не убивал родителей. Это я.

– Посмотрим, – отозвался Декер. – Потому-то мы и здесь.

– Я сказал местным легавым, что знал про дом и все прочее. Подробности, которые не предавали огласке. Это был я. Что еще могу я сказать?

– По-моему, вы уже много сказали, – ответил Амос.

– И вы ни разу не встречались с Мелвином Марсом? – подключился Богарт.

– Нет, сэр, – покачал головой Монтгомери, – ни единого разу. Будь он в ту ночь дома, я бы и его прикончил.

На несколько секунд воцарилось молчание. Декер пристально разглядывал Монтгомери, а Богарт просматривал какие-то пометки. Джеймисон и Дэвенпорт наблюдали за Амосом.

Наконец тот нарушил молчание:

– Значит, вы в конце концов опять женились?

– Пару лет спустя, – кивнул Монтгомери. – Мне уже было за пятьдесят, но Реджина была на двадцать лет моложе. Так что мы завели ребенка. Я пытался осесть и очиститься, да без толку. – Он снова указал на голову. – Боли вернулись. В ту пору терзали меня беспрестанно. У меня просто крышу снесло. Делал всякую херню. Реджина забрала сына и удрала. Я начал грабить банки и продавать наркоту, убил пару козлов, с которыми вел бизнес. А потом убил полицейского штата. Вот за то и тута.

– А где живет ваша нынешняя жена? – спросил Декер.

– Зачем? – вскинул брови Монтгомери.

– Нам нужно с ней поговорить.

– Зачем? – повторил он вопрос.

– Она – часть этой цепочки. Мы должны рассмотреть каждое звено.

Над этим Монтгомери задумался надолго.

– Она живет милях в двадцати отсюда. Тюрьма знает адрес. Перебралась туда, когда меня перевели сюда.

– И давно вы женаты?

– Лет восемнадцать. Хотя последние девять я провел в тюрьме. Как я сказал, она бросила меня, когда я слетел с катушек. Дьявол, Томми тогда был совсем малышом. Но когда я схлопотал смертный приговор, она приехала в тюрьму повидаться со мной. Официально мы не разводились. Наверное, ей было меня жалко.

– Сколько у вас детей? – поинтересовался Декер.

– Только Томми. Живет со своей мамой, но сюда ни разу не наведывался. Я его не виню. Меня не было, когда я был ему нужен, так какого ляда приезжать, когда он нужен мне? По ее словам, он очень хороший футболист.

– И часто она вас навещает? – спросила Дэвенпорт.

Монтгомери уперся в нее взглядом.

– Еженедельно, как часы.

– Это мило, – заметила Дэвенпорт, удостоившись настороженного взгляда Монтгомери.

– Еще кто-нибудь вас навещает? – осведомился Декер.

– Больше никого у меня нет.

– Никаких адвокатов или вроде того?

– Они пытались. Лоханулись. И отвалили.

– На когда назначена ваша казнь? – спросил Амос.

– Через три недели со вчерашнего дня.

– А почему вы предпочли электрический стул смертельной инъекции? – полюбопытствовала Дэвенпорт.

Все посмотрели на нее.

– Решил, что надо привыкать к поджариванию. Там, куда я отправляюсь, это пригодится, – осклабился Монтгомери. – Так почему бы не уйти с шумом и фейерверком?

– Что планирует ваша жена после того, как вас не станет? – справился Декер.

– Начать по новой где-нибудь в другом месте.

– Верно, – согласился Декер. – Мы передадим ей привет от вас при встрече.

– Я ведь поступил правильно, верно? – нервно поинтересовался Монтгомери.

– Это не мне решать, – отрезал Амос. – И еще одно. Вы крали у Марсов деньги или какое-нибудь имущество?

Монтгомери уставился на него с явной настороженностью:

– Нет. А разве легавые сказали, что крал?

– Вы совершали еще какие-нибудь преступления, пока были в городе? – продолжал расспросы Декер.

– Нет. Я же вам говорил. Убил их и рванул когти оттудова.

– Значит, не задерживались для какой-нибудь поденной работы или вроде того?

Монтгомери воззрился на Декера, как на сумасшедшего:

– После убийства двух человек?!

– Значит, нет?

– Нет, черт возьми!

– И далеко вы уехали, когда покинули город?

– Не знаю.

– Помните, в какой город?

Монтгомери на минутку задумался.

– Может, Абилин… Ага, верно. Махнул на Двадцатое федеральное и просто гнал на восток. Впоролся прямиком в Абилин.

– Это у нас где-то миль сто восемьдесят? Часа три езды?

– Где-то так, наверное, ага.

– Ладно, спасибо.

Все уже уходили, когда Монтгомери вдруг их окликнул:

– Не скажете мистеру Марсу, что я сожалею?

– Не думаю, что это столь уж удачная идея, – оглянулся на него Декер.

Глава 19

Они поехали прямиком к дому Реджины, находившемуся, как и сказал Монтгомери, всего в двадцати минутах от тюрьмы.

Небо грозило дождем, а то и снегом, потому что температура стремительно опускалась, хотя в этой части Алабамы снег редкость.

Богарт вел машину, а Декер сидел рядом с ним. Дэвенпорт на заднем сиденье делала какие-то записи на своем электронном планшете. Миллиган рядом с ней делал то же самое на своем.

– Страшный человек, – заметила Джеймисон, сидевшая слева от Миллигана.

– Ну, хотя бы общественности нечего больше будет тревожиться на его счет, – отозвался Богарт.

– Как вы думаете, он вытворял все это из-за травмы головы? – спросила Алекс.

– Не знаю, – ответил спецагент. – С точки зрения закона это, очевидно, не играет ни малейшей роли.

– Пожалуй, – с сомнением проронила она.

– Лайза, а каково твое мнение о нем? – поинтересовался Богарт, глядя на Дэвенпорт в зеркало заднего вида.

– Навскидку – он правдив. – Она подняла глаза от планшета. – Явно чертовски уклончив и осторожен, но выглядит искренне раскаивающимся. А если он страдает от ПТСР и эта рана головы повлияла на критические участки его мозга, его последующие действия вполне объяснимы.

Тут она заметила, что Декер смотрит в боковое окно, очевидно пропуская ее слова мимо ушей, и спросила:

– А ты что думаешь, Амос?

Не дождавшись в ответ ни слова, Дэвенпорт потянулась вперед и тронула его за плечо. Вздрогнув, он оглянулся.

– Извини, – сказала она. – Я спрашивала, что ты думаешь о Монтгомери?

– Я думаю, куда важнее, что мы думаем о Реджине Монтгомери.

– Это почему же? – пришла она в недоумение. – Я помню, ты говорил, что надо выяснить, есть ли у Монтгомери семья.

– И надеюсь, мы вот-вот получим кое-какие ответы.

Реджина Монтгомери жила в одном из ряда старых двухквартирных домов, обветшавшем настолько, что от полного разрушения его отделяли лишь пара ржавых гвоздей и пара укусов термитов. Они припарковались перед домом. Посреди двора без единой былинки стоял старый «Бьюик» кремового цвета с потрепанным дерматиновым верхом. Вся округа производила впечатление чумных кварталов. Издали донесся гудок товарного поезда.

Когда они направились к передней двери со стеклом в виде пирамиды, треснувшим примерно на уровне глаз, с неба заморосило.

Богарт постучал в дверь.

– Соседняя квартира выглядит брошенной, – заметила Дэвенпорт.

– Да здесь половина домов выглядят брошенными, – поддержал ее Богарт.

Послышались приближающиеся шаги, и дверь открылась.

Реджина Монтгомери оказалась среднего роста, худой, а ее некогда каштановые волосы почти совсем поседели. Одета она была в выцветшие джинсы, туфли без каблуков и свитер, чем-то замаранный у талии.

Они назвались, и Реджина впустила их в дом.

Тесная гостиная была скудно обставлена дешевой потрепанной мебелью. Хозяйка провела гостей на кухню, убрала со стульев какие-то коробки и стопки бумаг и жестом пригласила сесть за маленький столик, стоявший посередине. Стульев было всего четыре, так что Миллиган и Дэвенпорт остались стоять.

Тревожно оглядев всех по очереди, Реджина наконец остановила взгляд на Богарте, предъявившем свой жетон ФБР.

– Чего вам от меня надо? – без обиняков спросила она.

– Просто задать несколько вопросов. Мы поговорили с вашим мужем…

– Просто для вашего сведения: хотя мы и вправду не разводились, вместе мы не жили давным-давно. Он сидит по тюрьмам уже много лет.

– Но официально он все еще ваш муж?

– Да.

– Когда вы узнали, что он, возможно, убил Роя и Люсинду Марс?

Она с сосредоточенным видом облокотилась на спинку стула.

– Когда пошла в тюрьму навестить Чака.

– Дату не помните?

– Точную – нет. Впрочем, я езжу каждую неделю… Дайте сообразить. – Взяв пачку сигарет со стола, Реджина закурила, выпустила дым через ноздри и несколько секунд молчала. Потом сказала: – Наверное, пару месяцев назад или около того. Может быть. Я толком не помню.

– Вы удивились? – спросил Богарт.

– Чему? Что он людей убил? Да какого черта! Я знала, что он лютый. Он уже убивал. За это его и казнят. Убил в Алабаме полицейского штата. А это чертовски верная высшая мера.

– Он сказал, что вы поискали дело Марсов в Интернете, дабы убедиться, что он говорит правду, – подсказал Богарт.

– Ага, пошла в библиотеку. Своего компьютера у меня нет. Напечатала их фотки и кое-какую еще информацию и отнесла ему в тюрьму. Он их с ходу признал.

– Вы предложили ему сообщить властям?

Реджина покачала головой.

– Это была идея Чака. Но я подумала, что так будет правильно. Знаете ли, единственный способ хоть капельку искупить то, что он набедокурил.

Декер огляделся, запечатлевая в памяти все, что видел.

– А что вы планируете делать, когда вашего мужа казнят?

– А ничего, – фыркнула она. – Я живу тут и едва-едва могу наскрести на квартплату. Работаю в бакалейном магазине, а еще на второй работе в «Макдоналдсе» дальше по дороге.

– Сын живет с вами? – осведомился Декер.

– Томми, – кивнула Реджина. – Он славный мальчик. Он встанет на ноги.

– Его отец сказал, что он хороший футболист.

– Ага, так и есть, – кивнула она.

– Отца не навещает?

– Нет. А с какой стати? – женщина сердито зыркнула на Декера.

– Очень мило, что вы не покинули мужа одного в такой ситуации, – произнесла Джеймисон.

– Нам бывало хорошо вместе. Пару раз. А еще он отец Томми. И я виню чертово правительство. Чак сражается за свою страну, лишается куска головы и что же за это получает? Да ничего. Вот это чертово преступление, если хотите знать мое мнение.

– По-моему, масса народу разделяет ваше мнение, – заметила Дэвенпорт.

– Еще что-нибудь можете нам сообщить? – спросил Богарт.

– Больше я ничего не знаю. – Реджина посмотрела на наручные часы. – И мне пора на работу. Моя смена начинается где-то через двадцать минут.

Проводив их до порога, она решительно закрыла за ними дверь.

– Ладно, и что теперь? – поглядел Богарт на Декера.

– А теперь мы отправимся повидать «Ревущих пум».

* * *

Когда они подъезжали к школе, которую Декер нашел с помощью своего телефона, дождь зарядил уже не на шутку.

– Что мы тут делаем? – поинтересовался Богарт.

– Ты упоминал «Ревущих пум»? – припомнила Дэвенпорт.

– Фото в доме Реджины Монтгомери, – кивнул Амос. – Ее сын был в футболке «Ревущих пум».

– Ладно, значит, ты хочешь с ним поговорить, но ведь он ни разу не навещал отца, – отметила Джеймисон.

– Я и не собираюсь спрашивать его об отце.

Богарт припарковал машину на гостевой стоянке, и они направились к начальству. Не прошло и трех минут, как они уже шагали в спортивный зал под предводительством заместителя директора.

– Занятия у Томми уже кончились, – сообщил тот, идя по коридору, – но команда еще тренируется в зале.

– Разве футбольный сезон еще не закончился? – спросил Богарт.

– Это Алабама, – улыбнулся тот. – Футбольный сезон толком не заканчивается никогда. А мы в этом сезоне выиграли чемпионат ассоциации. Мальчики хотят в следующем году повторить успех. Просто решили поднажать.

Переговорив с тренером, заместитель директора оставил их в зале. Минуту спустя тренер привел Томми Монтгомери – миловидного парня, ростом повыше отца, с широкими плечами, толстыми руками и еще более толстыми ногами.

– Тренер сказал, что вы тут насчет моего старика, – окинул он их недружелюбным взором.

– Это верно, – подтвердил Богарт.

– Мне нечего про него сказать, потому что я его вообще не знаю. Домой он и носу не казал. Я обрадовался, когда его загребли. И он убрался из моей жизни раз и навсегда.

Декер поглядел на остальных игроков, отрабатывавших перестроение.

– На какой позиции ты играешь? – спросил он.

– А что? – поднял на него глаза Томми. – Вы хоть разбираетесь в футболе?

– Чуток. Для линии нападения или защиты ты мелковат. Для лайнбекера тоже. Зато руки и ноги длинные. Икры у тебя железные, бедра рельефные, а пальцы мозолистые. Ты много держишься за мяч и бегаешь дальше линии розыгрыша. Ты или сэйфти, или тейлбек, или ресивер.

Томми посмотрел на него новым взглядом.

– Так вы играли. Я тейлбек.

– Декер играл в Огайском государственном, – с гордостью провозгласила Джеймисон. – А потом в «Кливленд Браунс».

– Черт, правда?! – У Томми прямо челюсть отвисла.

– Какой твой лучший вынос? – поинтересовался Декер.

– Мы называем его «шутиха». Ложный пробой в А-гэп фулбеку, переброс ко мне к левому краю. Я срезаю обратно к Б-гэпу и делаю сбой, чтобы убраться с линии и дать тайт-энду паснуть щечкой бекеру, потом рву угол, и поминай как звали. Всегда хватает самое малое на десяток ярдов, пока сэйфти меня не перехватит. Финтим на третьей и длинной, потому что бокс не забит, а вторая играет двойной блок, потому что ведется, что мы отпасуем.

– Я не поняла ни единого слова, – вымолвила озадаченная Дэвенпорт.

– Если вам от этого легче, я тоже, – поддержал Богарт.

Декер бросил взгляд на остальных игроков, отрабатывающих комбинацию.

– Значит, очевидно, ты обегаешь тайт-энда с этой стороны, если его работа отдать щечкой на бекера.

– Угум, – подтвердил Томми. – Лишний блокер.

– Правильно, но вы не пользуетесь им, как надо. – Амос снова поглядел на Томми: – Ладно, скажи своему тренеру выбросить сбой. Пробой все равно повергает внутреннего лайнмена в оцепенение, так что не теряй времени. И лучше врезать в Б-гэп на скорости. Пусть левый тэкл рухнет, чтобы перекрыть край, гард обходит, чтобы дать щечкой бекеру, это позволяет тайт-энду оторваться, а ты следуешь за его задницей по полю. Он цепляет сэйфти левым плечом, если тот налетит и попытается перехватить, и оттирает его наружу, а ты вовсю жмешь внутрь. Если корнер в двойном блоке, ему, наверное, придется идти по внешнему краю из-за уклона, и у тебя будет блокирующий его ресивер, так что о нем можешь особо не тревожиться. Если у тебя приличная тяга, ты запросто проскочишь куда больше десятка ярдов. Может, даже до зачетной зоны, если достаточно проворен, чтобы уклониться от перехвата другим сэйфти.

– Черт, мужик, спасибо, – расплылся Томми в широкой улыбке.

– Пожалуйста. Тебе стипендию не предлагали?

– Я начал играть, как только перешел в старшие классы. На будущий год иду на выпуск и уже получил три предложения: два от первого дивизиона и одно от второго.

– Замечательно. Рад за тебя. Слушай, мы говорили с твоей мамой. О ее будущем. После того, как твой папа… – Голос Декера стих почти до шепота и совсем смолк. Он выжидательно посмотрел на Томми.

– Ага.

– А через год и ты уедешь. Надеюсь, она сможет сводить концы с концами.

– Ой, да она будет в порядке! С деньгами и все такое.

Богарт хотел было что-то сказать, но Декер не дал ему и рта раскрыть:

– Ну да, с деньгами. Она начала было говорить о них, но потом сказала, что ей пора на работу.

– Ага, хватает. Достаточно, чтоб за нее не беспокоиться.

– Так она и сказала. А знаешь, откуда они?

– Со страховки. У моего шаромыжника папаши был страховой полис, прикиньте!

– И ее выплатят, даже если его казнят? – вклинился Богарт.

– Ага. То есть мама так сказала.

– Значит, уйма денег, – подытожил Декер. – А ты знаешь, сколько именно?

– Чтобы точно, так нет. Но она сказала, что переедет прочь отсюда, когда я закончу, и поселится там, где я пойду в колледж. Она собирается купить дом и не работать. – Парень помолчал. – То есть она всегда обо мне заботилась, знаете ли. Большинство ребят не хотят, чтобы мамы были рядом, когда они пойдут в колледж, но… было трудновато, знаете ли, и она… Понимаете, что я хочу сказать? – со смущенным видом закончил он.

– Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, – заверил Декер. – Удачи в игре. И никогда не лети головой вперед, – постучал он себя по виску. – Не стоит оно того.

Покинув Томми, они зашагали обратно к машине.

– Декер, откуда ты знал? – спросила Дэвенпорт.

– Что знал?

– Что Реджина Монтгомери разжилась деньгами?

– Я и не знал, пока он мне не сказал. Но подозревал.

– Но почему подозревали? – поинтересовался Богарт.

– Потому что мертвецам наличные совершенно ни к чему.

Глава 20

– Чарльз Монтгомери сегодня был в суде в Алабаме и провозгласил, что убил твоих родителей.

Декер шлепнул ладонью по подлокотнику кресла, в котором сидел, глядя на Мелвина Марса, недельное пребывание которого на реабилитации в больнице подходило к концу.

Выглядел Марс почти нормально. Отеки спали, боли ушли. Врачи признали его практически здоровым. Назавтра ему предстояла выписка.

Положив гири, с которыми занимался, Марс утер лицо полотенцем.

– И что же именно сие означает?

– Он сделал формальное заявление под присягой, что сказанное им – правда. Оно содержало специфические подробности убийства твоих родителей.

– И суд его принял?

Декер кивнул.

Сегодня он пришел сюда сам по себе, желая побыть с Марсом один на один.

– И что теперь?

– Это заявление направили в суд штата Техас, в юрисдикции которого находится твое дело, – пояснил Амос. – Суд рассмотрит его и сделает заключение.

– А что с людьми, выдвинувшими обвинение против меня?

– Они уже на пенсии. Но адвокатура штата в курсе и учитывает все обстоятельства. Если она склонится к тому, что надо поверить Монтгомери, и окажет поддержку тебе, тогда суду не останется ничего другого, как дать тебе свободу. Практически сразу же.

Играя мышцами под облегающей футболкой, Марс накинул полотенце на шею и уселся напротив Декера.

– Как, по-твоему, надолго это затянется?

– Не думаю, что надолго.

– Какой он был? – тихонько спросил Марс.

– Кто, Монтгомери?

Марс кивнул, потупив глаза в пол.

– Наверное, похож на многих из парней, с которыми ты познакомился в тюрьме.

– То есть просто шизанутый говнюк, любящий причинять людям боль?

– Он был вьетнамским ветераном. Сказал, привез оттуда головные боли. Боль была нестерпимая. Встал на путь преступления, чтобы платить за наркотики, потому что ветеранское ведомство помогать ему не хотело.

– Но почему он убил моих родителей?

– Ты действительно хочешь услышать это? Это ровным счетом ничего не изменит.

– Расскажи, – взглянул на него Марс.

– Не в том месте и не в то время. Монтгомери пытался заложить вещи в магазине твоего отца. Сказал, что тот не стал их брать, возможно выдав что-то уничижительное. Монтгомери взбесился, проследил за ним до дома; он хотел денег, но твой отец сказал, что он простой служащий, что владелец каждый вечер кладет деньги в банк. Так что… он сделал то, что сделал, воспользовавшись для этого твоим дробовиком, найденным у тебя в комнате. И бензином из гаража.

– И ты ему веришь? – Марс пристально разглядывал пол.

– Он выложил подробности, известные только тому, кто там был.

– Но ты веришь, что это сделал он? – снова поднял глаза Марс.

Декер промолчал.

– Значит, ты ему не веришь, так?

– Невелика важность, во что я верю. Важна лишь истина.

– Это даже близко не подошло к ответу на мой вопрос, – раздраженно бросил Марс. – Почему ты все так чертовски осложняешь, Декер?

– Моя работа – поиск истины, Мелвин. Я сказал это тебе при первой же встрече. В данный момент я не верю никому.

– И мне в том числе?

– С тобой я уже близок к этому. Быстрее, чем обычно. – Помолчав, он добавил: – Наверное, потому, что ты такой симпатяга.

– Вот не думал, что у тебя есть чувство юмора, – рассмеялся Марс.

– Нет ни малейшего. Наверное, это ты на меня влияешь.

– И куда же я отправлюсь, пока все это будет решаться?

– На конспиративную квартиру ФБР. Это в Остине.

– Не бывал в Остине с тех пор, как играл за Техасский.

– Так я и думал… – Декер помедлил. – Есть к тебе вопросик.

– Лады, валяй.

– Я прочел полный протокол вскрытия твоей матери.

Оцепенев, Марс бросил на Декера настороженный взгляд:

– И что? Там что-то не так?

– Я увидел заключение коронера, что у твоей матери была последняя стадия рака мозга.

Марс едва не свалился со скамьи, но сумел удержать равновесие, шлепнув ладонью об пол, чтобы выпрямиться.

– По твоей реакции могу заключить, что ты не знал.

– Чушь собачья! – воскликнул Марс.

– Согласно протоколу – нет. Там есть снимки опухоли. Тебе я их не покажу, потому что выстрел картечью причинил немалый ущерб. Четвертая стадия, практически всегда летальная. Тед Кеннеди[25] умер как раз от этого.

Мелвин уперся в пол неверящим взглядом широко распахнутых глаз.

– Она никогда мне не говорила. Ничегошеньки.

– Она не выказывала никаких признаков заболевания?

Прижав полотенце к лицу, Марс тихонько зарыдал в него. Декер, совершенно неготовый к этому, откинулся на спинку кресла и просто ждал.

Когда рыдания наконец утихли, Мелвин вытер лицо насухо и медленно выпрямился. Грудь его еще порывисто вздымалась.

– Потеряла вес. Аппетита у нее почти не было. И головные боли. Говорила, мигрени.

– Больницу она посещала? Проходила какое-нибудь лечение?

– Просто не верится! У нее был рак мозга, и мне ничего не сказали? Она умирала, и им даже в голову не пришло ни словцом упомянуть об этом единственному ребенку?!

– Я понимаю, что это потрясло тебя, Мелвин. Но если б она начала лечиться, ты бы знал об этом, верно?

– Не знаю. Я частенько отлучался из дому. Но она не теряла волос и ничего такого. Я бы заметил.

– А в конце она еще работала?

Марс поднял глаза.

– Нет. Батя сказал, что хочет дать ей передышку. Я-то просто подумал, потому что я скоро получу деньги. Я никогда… – Его голос пресекся.

– Они посещали врача в городе?

– Надо думать. У них был свой дантист. И иногда мама посещала хиропрактика. Она столько трудилась, что у нее руки-ноги не гнулись.

– Имя врача тебе известно?

– Нет. – Марс помолчал. – Наверное, тогда все дело было во мне, Декер. На самом деле я не так уж и беспокоился о родителях. Чересчур был поглощен футболом. Но… но я все равно любил их. Собирался заботиться о них. Но… блин!

Он снова уставился в пол с лицом, искаженным муками раскаяния.

– Тебе пришлось многовато вынести для такого юного парня, Мелвин. Я бы не корил себя так уж сильно.

– Этот рак мозга. По-твоему, он имеет какое-то отношение к их гибели?

– Не понимаю какое. Но того, что я сейчас не понимаю, хватило бы на целую библиотеку.

Выпрямившись на скамье, Марс снова утер лицо.

– Что мне делать, если меня освободят, Декер? – глухо спросил он, поглядев на Амоса, как ребенок, потерявшийся в мире, о существовании которого даже не подозревал.

Декер, почувствовавший себя от этого вопроса как-то неуютно, отделался молчанием.

– Мне было почти двадцать два, когда я покинул мир, – понурив голову, продолжал Марс. – Сейчас мне почти сорок два. Тогда я был мальчишкой, теперь я мужчина. Но тогда у меня были планы. Масса планов. А теперь у меня… ни малейшего понятия, какого черта мне делать.

Подняв глаза, он увидел абсолютно непроницаемое выражение лица Декера и отвел взгляд.

– Забей. Соображу как-нибудь. Как всегда.

– Давай делать по шагу за раз, Мелвин.

– Ага, верно, – рассеянно проронил Марс.

Декер подался вперед. Настало время поговорить о том, ради чего он сюда явился.

– А что, если ты не делал этого, но и Чарльз Монтгомери тоже не делал этого?

– Что?! – ошеломленно подскочил Марс.

– Какой есть третий вариант, Мелвин? Вот что я хочу знать.

– Третий вариант?

– Прошлое твоих родителей чересчур туманно. Тогда никто на это не смотрел, потому что имелись неопровержимые доказательства твоей вины. Но здесь слишком много дыр. В одной из этих дыр может таиться объяснение причины их убийства.

– Например?

– Не знаю.

– Но ты не веришь Монтгомери? Он знал, что было у меня дома.

– Ему мог рассказать все это тот, кто действительно совершил это.

– Но зачем ему это? Сознаваться в преступлении, которое он не совершал?

– Потому что он и так уже покойник. Что ему еще пара убийств? Второй-то раз его не казнят. И что, если кто-то попросил его сделать это, пообещав в обмен обеспечить его жену и ребенка на всю жизнь?

Марс тяжело осел на скамье.

– Обеспечить их на всю жизнь? Это большие деньжищи. Мои родители… Какое до них дело тому, у кого есть большие деньжищи? Или до моего освобождения из тюрьмы столько времени спустя?

– На это у меня ответов нет. Только вопросы.

Марс потер лицо потной ладонью.

– Ты меня просто огорошил всем этим дерьмом, чел. Сперва говоришь, что у мамы был рак, а теперь еще это, – в сердцах буркнул он.

– Я полагал, ты можешь пожелать узнать правду. Настоящую правду. Если б я провел в тюрьме двадцать лет за то, чего не совершал, я бы хотел знать, кто именно меня туда запроторил. И почему.

Марс молча таращился на него пару секунд, прежде чем кивнуть:

– Ага, я тоже. Так как я могу помочь?

– Вспомнив о родителях все, что можешь. Что-то сказанное ими, показавшееся странным. Письма, телефонные звонки, выбивающиеся из ряда. Посетители. Что-нибудь такое, что может подсказать нам, откуда они прибыли.

– На этот счет надо пораскинуть мозгами.

– Ну, я никуда не ухожу. Да и ты тоже.

Глава 21

Поставив чашку кофе, Миллиган через стол воззрился на Декера.

Вся команда ужинала в «Эпплбиз»[26] в Остине, куда Марса перевезли после выписки из реабилитационного центра. За окном лило, а они целый долгий день корпели над всеми сведениями, которые смогли накопать на Чарльза Монтгомери.

– Страховка жизни, которая будет оплачена, когда Монтгомери умрет, в самом деле есть, – отчеканил Миллиган.

– Но только на тридцать тысяч долларов, – возразила Джеймисон, сидевшая рядом с Декером.

– Но для нее это большие деньги, готов поспорить, – не уступал Миллиган.

– Недостаточно, чтобы купить дом и бросить работу, – указала Дэвенпорт.

– Значит, должно быть, Томми Монтгомери преувеличивает, – парировал Миллиган.

– Не думаю.

– Так почему бы просто не сказать нам, почему вы думаете, что на самом деле Монтгомери лжет? – не вытерпел Миллиган. – Ну же, Декер, мы ведь команда, правда? Нам нужно делиться информацией.

Отложив вилку, Амос салфеткой утер рот.

– Это вопрос движения денежных средств.

– Простите? – агрессивным тоном вскинулся Миллиган. – У жены?

– Нет, у мужа.

Декер выбрал салат, хотя на самом деле хотел ребрышки. Когда он начал было издавать звуки на предмет заказа ребрышек на гриле, Джеймисон одарила его таким взглядом, что угрызения совести заставили его удовольствоваться листовыми овощами. Декер сбросил еще пятнадцать фунтов, и постоянная боль в коленях уже не мучила его. Но в качестве акта неповиновения он все-таки заказал «Амстел лайт».

Допив пиво, Амос поглядел на визави с таким видом, словно должен выполнить неприятную обязанность.

– Монтгомери сказал нам, что при въезде в город денег у него не было, потому-то он и отправился в ломбард. Он въехал в город с пустым баком и пустым желудком. Сказал, что после убийства Марсов рванул прочь из города. Не украл ничего ни у них, ни у кого-либо другого. Работы до отъезда у него не было. Сказал, что гнал всю дорогу до самого Абилина, то есть примерно три часа без остановок.

– Ладно, и что?

– Он вел «Импалу» семьдесят седьмого года с движком ви-восемь. Я посмотрел. Только что с конвейера этот автомобиль проезжал по шоссе восемнадцать миль на галлоне горючки. А с почти двадцатилетним пробегом он вряд ли вытягивал намного больше двенадцати – в лучшем случае. На такую поездку ему требовалось никак не менее пятнадцати галлонов. А бензин тогда стоил чуть больше бакса за галлон. Так что, если он прикатил в город с пустым баком и бумажником и уехал с пустым баком и бумажником, как же он проехал всю дорогу до Абилина, не оставшись без топлива? Да сверх того ему пришлось ехать всю дорогу до дома Марсов, чтобы убить их. Это почти два галлона. Так поведайте мне, как все это возможно?

Дэвенпорт и Джеймисон быстро переглянулись.

– Невозможно, – откашлявшись, произнес Богарт. – Откуда следует, что он либо лжет, либо ошибается.

– В ошибку мне не верится, – отозвался Декер. – Слишком уж он дотошен в деталях. Это мелочь, которую проглядели, когда стряпали легенду.

– Ого, – вскинулся Миллиган. – И где это вы взяли легенду?

– Кто-то ее сложил.

– Это весьма поспешный и, на мой взгляд, неоправданный вывод.

– Ну, полагаю, дело просто в разнице между моим умом и вашим.

Скривившись от этого комментария, Миллиган поднял чашку.

– А вы не забыли про кровь Люсинды в машине Мелвина? Она ведь ни разу не пользовалась этой машиной. Так как же кровь попала туда? Черта лысого ее мог оставить там Монтгомери.

Тут телефон Богарта зазвонил. Он ответил на звонок, послушал несколько секунд и дал отбой. И оглядел сидящих за столом.

– Техасский суд только что постановил дать Марсу полную амнистию. Его освобождают из тюрьмы.

– Замечательная новость, – встрепенулась Джеймисон.

– Если он невиновен, – угрюмо проворчал Миллиган. – И не такая уж замечательная, если нет.

– Интересно, захочет ли он поехать в Алабаму, – произнес Богарт.

– В Алабаму? – удивилась Дэвенпорт. – Зачем?

– Члены семей жертв имеют право присутствовать во время казни. И хотя технически Монтгомери за их убийство осужден не был, вряд ли Марсу выпадет второй шанс увидеть, как его предают смерти.

– Что ж, давайте у него и спросим, – предложил Декер.

* * *

Марс сидел в комнате съемного дома под охраной троих агентов ФБР из Остина. Его адвокат Мэри Оливер, очевидно, только-только приехала, потому что, когда прибыли Декер, Богарт и остальная команда, она как раз обнимала Марса.

– Я знал, что это возможно, – сказал Мелвин, – но до сих пор как-то не верится.

– Будет официальное судебное разбирательство, где с тебя снимут судимость, и я уже подала иск на компенсацию со стороны штата, – сообщила Оливер. – Не думаю, что у тебя будут проблемы с получением максимального возмещения.

Когда с поздравлениями было покончено, Богарт поведал Марсу о грядущей казни Монтгомери.

– Я сделал несколько звонков. Вам позволят присутствовать, если пожелаете.

– А ты что думаешь? – Мелвин поглядел на Декера. – Надо мне ехать?

Это заставило Амоса задуматься на несколько секунд.

– Если считаешь, что это может принести тебе успокоение, то да.

– Но ты же считаешь, что на самом деле это сделал не он.

– И могу заблуждаться. – Декер помолчал. – Кроме того, у нас есть еще один повод наведаться в Алабаму.

– И какой же?

– Миссис Монтгомери.

* * *

Судебное разбирательство состоялось назавтра. Марс, одетый в дешевый костюм, стоял рядом с Мэри Оливер, пока судья приносил извинения за случившееся и официально снимал с него все обвинения.

– Я могу лишь уповать, мистер Марс, что остаток вашей жизни будет заполнен только положительными событиями, – сказал судья. Потом стукнул молотком, и разбирательство закончилось.

Перед залом судебных заседаний подстерегали несколько репортеров, жаждавших урвать кусочек Марса и его истории. Но к этому моменту Богарт, Декер и Миллиган уже присоединились к толкучке, и Амос использовал свою массу, как шар для боулинга, чтобы проложить путь Марсу сквозь толпы машущих микрофонов к дожидающемуся внедорожнику.

Пока они спешили прочь, Декер сказал:

– Сегодня ты попадешь в национальные новости.

– Удивлен, что кому-то до этого еще есть дело, – отозвался Марс.

– Да, но только на один двадцатичетырехчасовой новостной цикл.

Богарт вручил ему что-то. Мелвин поглядел на полученный предмет.

– Сотовый телефон?

– На самом деле это смартфон, – ответила Джеймисон. – С его помощью можно заходить в Интернет. Отправлять электронную почту и текстовые сообщения. «Твиттер», «Инстаграм», «Снэпчат». Можно делать фото и смотреть телевидение и фильмы… Ах да, а еще звонить, – с ухмылкой добавила она. – Но сексэмэски могут довести вас до беды, так что их лучше пропустите.

Марс погладил экран телефона пальцем.

– Пожалуй, мне предстоит многое наверстать.

– Ну, это лучше, чем наоборот, – заметил Декер.

* * *

Поскольку Марс больше не был заключенным, он мог передвигаться без охраны и без наручников. На рейсе «Юнайтед эйрлайнз» Мелвин сидел рядом с Декером. Богарт сидел через проход, Джеймисон и Дэвенпорт занимали места позади Богарта. Миллиган добровольно остался в Техасе, чтобы продолжать работать над делом на месте.

– Давненько не летал я на самолетах. – Марс глядел в иллюминатор. – Они выглядят почти так же.

Декер поправил спинку сиденья, откинув ее на максимально допустимую одну восемнадцатую дюйма.

– Одно отличие есть. Сиденья стали мельче. А может, просто я стал куда крупнее.

Марс продолжал смотреть в иллюминатор.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь покину Техас.

– Уверен, ты думал, что не будешь делать еще уйму вещей.

– Я ни разу не присутствовал на казни.

– Просто для сведения: смертельной инъекции Монтгомери предпочел электрический стул.

– Это еще какого черта? – пристально взглянул на него Марс.

– Не могу сказать. Алабама дает выбор, и он решил так.

– Жена его там будет?

– Имеет право. Придет или нет, не знаю. Но даже если придет, сомневаюсь, что приведет сына с собой.

– А если он не убивал моих родителей?

– Он, несомненно, убил нескольких других. Его высшая мера вполне оправдана законом.

Марс кивнул.

– А сколько казнили невинных, по-твоему?

– Даже одного – уже чересчур. Я практически уверен, что далеко не одного.

– Еще минут пять, и я стал бы членом этой группы.

– Как я и сказал при первой встрече, из очень невезучего ты превратился в везунчика.

– Ага. Ну, будем надеяться, везение меня не покинет.

Поглядев в переднюю часть салона самолета, Марс увидел, как стюардесса перегородила проход тележкой для напитков, пока один из пилотов выходил из туалета.

– И с каких пор стали так делать? – поинтересовался он.

– После одиннадцатого сентября, – ответил Декер.

– А, само собой.

Мелвин отвел взгляд от передней части салона и напомнил Амосу:

– Ты сказал, что мы летим туда в том числе ради миссис Монтгомери.

– Верно.

– Зачем?

– Кроме нее, в последние годы ее мужа никто не навещал.

– Ладно, и какое же это имеет значение? – спросил Марс.

– Если все это подстроено, по телефону такое не решается. Нужна встреча лицом к лицу. Она была единственным лицом. Она ходила в тюрьму и говорила мужу, что тот должен сделать. Включая мельчайшие подробности, чтобы он не напутал в своей истории. Наверное, делала это снова и снова, чтобы он наверняка все уяснил.

– Значит, она должна была контактировать с тем, кто убил моих родителей на самом деле? Она это затеяла, а не ее муж.

– Именно так я это и воспринимаю, да.

– Но она же не скажет нам вот так запросто, кто с ней контактировал.

– Нет, не думаю, что скажет, – подтвердил Декер.

– Так что же нам тогда делать?

– Узнаем как можно больше самостоятельно, а потом предъявим ей это.

– И будем надеяться, что она расколется?

– Да. Ты что-нибудь вспомнил о вещах, про которые я спрашивал?

Марс снова устремил взгляд в окно, потому что самолет начал снижение над Алабамой.

– Я много об этом думал. Правду говоря, на ум мне пришла одна-единственная вещь.

– И?..

– У бати был шрам вот здесь, – указал Марс место позади правого уха. – Я увидел его ребенком, когда мы играли в лошадки на полу, знаешь, просто барахтались. Я тогда потрогал шрам и спросил про него. И батя впал в ярость. То есть я думал, он излупит меня в хлам. А потом в комнату вошла мама, увидела, что происходит, и утихомирила его. С той поры со мной он был уже не тот. И отрастил волосы куда длинней.

– Чтобы скрыть шрам?

– Именно. Во всяком случае, так мне кажется.

– А мать ты никогда об этом не спрашивал?

– Нет. Я был слишком напуган. Ни разу не видел батю таким. То есть он был страшен.

Декер уставился в спинку сиденья перед собой.

– Шрам выглядел как рана? От пули или ножа?

– Не от пули. Скорее длинный порез.

– Значит, нож?

– Ага, так мне кажется. Слушай, я понимаю, что это немного.

– Ну, это больше, чем у нас имелось, Мелвин. Мы просто должны разобраться, что это означает.

Глава 22

Четверг, 17.30.

Жить Чарльзу Монтгомери осталось полчаса.

Он съел свою последнюю трапезу из торгового автомата. Сэндвич-барбекю и банка коки.

Его желудку не придется переваривать эту пищу.

Богарт, Декер и Марс сидели в переднем ряду одной из просмотровых. Джеймисон предпочла воздержаться от посещения. Дэвенпорт сидела за спиной у Декера во втором ряду. Кроме них, в комнате было еще три человека. Два журналиста и один из адвокатуры штата Алабама. Из семей жертв не пришел никто, кроме Мелвина.

Узнав Марса, журналисты пытались было проинтервьюировать его, но Богарт, сверкнув жетоном, быстро пресек их попытки.

Занавес был задернут, так что смертная камера пока была не видна. В смежной просмотровой разрешено было присутствовать семье приговоренного. Там занавес тоже был задернут, так что они не знали, здесь Реджина Монтгомери или нет.

Марс нервничал. Лицо его покрывали бисеринки пота, хотя в помещении было прохладно.

Заметив это, Декер положил громадную ладонь Мелвину на плечо:

– Ну что, выдержишь? Или хочешь выйти?

Согнувшись, тот сделал несколько глубоких вдохов.

– Я просто думал, насколько близок был к этому сам.

– Но это не ты, Мелвин, – Декер убрал руку. – Впрочем, мы можем уйти, если хочешь.

– Нет, я в порядке, – Марс выпрямился.

– Уверен?

– Ага.

– Идут, – подавшись вперед, сообщил Богарт.

Монтгомери, покинувшего камеру смертников, куда его перевели в прошлый вторник, окружала дюжина сотрудников исправительного учреждения. Во главе процессии, направляющейся в смертную камеру, шел пастор с Библией, бормотавший молитву. Из акустических колонок лились звуки церковного гимна.

Каталку из камеры убрали и притащили из кладовой электрический стул, прозванный «Желтой мамой» за цвет. Британский заключенный, соорудивший его в 1920-х годах, покрасил его краской, используемой для дорожной разметки. Выглядел массивный стул солидным и крепким.

Потупив взор, пастор отделился от процессии и прошел в смотровую зону, где находился Декер с остальными. Занял свое место в конце ряда и углубился в Библию.

Сотрудники пенитенциарной системы сопроводили Монтгомери в камеру. Потом занавески раздвинули, чтобы Монтгомери мог посмотреть в комнаты посетителей.

Теперь Декер и остальные увидели, что Реджина Монтгомери действительно присутствует. Сына с ней не было.

Взгляд Монтгомери задержался на жене на несколько мгновений, но между ними не прозвучало – и даже не было произнесено одними губами – ни слова. Наконец Реджина отвела глаза.

Начальник тюрьмы вслух зачитал смертный приговор, и у Монтгомери спросили, хочет ли он произнести последнее слово.

Приговоренный снова поглядел на жену. Хотел было что-то сказать, но потом тряхнул головой и отвел взгляд. Потом его взор отыскал Мелвина Марса и остановился на нем. Двое глядели друг на друга долгий мучительный момент.

И снова Монтгомери отвел глаза, не проронив ни слова. На лице у него было написано отнюдь не раскаяние; на взгляд Декера, его выражение напоминало скорее отвращение.

Начальник тюрьмы прошел в другую смежную комнату, где у телефона сидел дежурный – на случай, если губернатор в последнюю минуту вдруг объявит о помиловании.

Помилования не было, и начальник подал соответствующий сигнал.

Десятеро из тюремщиков покинули помещение, миновав начальника, вернувшегося в смертную камеру. Двое оставшихся подготовили Монтгомери, сняв кандалы с его рук и ног, усадив на стул и пристегнув его руки, ноги и голову ремнями к дереву «Желтой мамы».

На голову ему возложили металлический шлем, подключенный к электродам, а затем сверху надели мешок. К рукам и ногам тоже присоединили электроды. И подключили электрический стул к сети.

Начальник прошел в генераторную, где подключил оборудование, потянув за несколько рубильников.

Марс ухватился за подлокотники, дыша тяжело и прерывисто.

– Почти все, – обняв Мелвина за плечи, пробормотал Декер и поглядел на Реджину Монтгомери. Она потупила взгляд.

Декер снова посмотрел на Монтгомери. Лица приговоренного не было видно из-за мешка, но все его тело напружинилось, напоминая каменное изваяние на желтом деревянном троне.

Один из тюремщиков взял табличку с надписью «Готово» и поднес ее к стеклянному окошку генераторной.

Оба тюремщика покинули камеру. Послышался грохот тяжелой двери.

Один из них дал нужный сигнал, дважды стукнув в дверь. Начальник тотчас же послал в стул первые два импульса энергии – восемь ампер, 1850 вольт, длившиеся по тридцать четыре секунды каждый.

На глазах у Декера Монтгомери с маху ударился о спинку стула, когда ток врезал по нему, будто танковый снаряд. Забился в своих путах. Пока он метался, один электрод оторвался от ноги. От головы его закурился дым. В смотровую просочился запах горелого мяса.

Раздался крик, и, посмотрев в его направлении, они увидели, как сомлевшая Реджина Монтгомери валится со стула на пол. Послышался топот тюремного персонала, бросившегося ей на помощь.

Тут Монтгомери накрыл второй удар тока, и его охватила безудержная тряска. Послышались крик, всхлип, снова крик, а затем он повалился вперед, удержавшись на стуле только благодаря путам.

Запах паленой плоти усилился, будто силой втискиваясь в каждую пору кожи.

У них на глазах на ткани мешка всколыхнулся огонек, тут же скончавшийся вместе с сидящим на стуле.

– О боже! – выдохнула Дэвенпорт, подскакивая и бросаясь прочь из комнаты. Было слышно, как ее тошнит в коридоре.

Потом звук генератора, подававшего электричество, пошел на убыль и стих.

Занавески задернули, и покойник, над головой которого еще вился дым, скрылся из виду. Послышалось шарканье множества ног и шипение огнетушителя.

Все было кончено.

Глава 23

– Эта была пара самых долгих минут в моей жизни, – проговорила Дэвенпорт. Лицо у нее было землистым, словно ее до сих пор тошнило.

Они сидели вокруг стола в вестибюле отеля неподалеку от тюрьмы, где остановились.

– Вообрази, какой она была для Монтгомери, – сверкнул на нее глазами Декер.

Дэвенпорт поглядела на него, и румянец отчасти вновь зарозовел у нее на щеках.

– Знаю. Я не то хотела сказать. Просто… это было ужасно.

Хотя Джеймисон казнь и не посещала, выглядела она такой же удрученной и подавленной, как остальные.

– Они убедились, что он действительно умер?

– Обязаны по закону, – устало кивнул Богарт. – Пришел врач и провел нужные проверки. Монтгомери объявили мертвым через пять минут после назначенного часа. Тюремный врач привел Реджину Монтгомери в чувство и осмотрел. Потом полицейский штата отвез ее домой.

Декер обернулся к Марсу, не обмолвившемуся ни словом с момента ухода из тюрьмы. Тот выглядел потерянным, словно не представлял, где находится.

– Ты в порядке? – осведомился Амос.

– Чувак прямо загорелся, – помотав головой, тусклым голосом произнес Мелвин.

– Вот потому-то стулом больше и не пользуются, – прокомментировал Декер. – Слишком многое может пойти сикось-накось. По-моему, штату Алабама следует прекратить давать приговоренным выбор.

– А еще лучше – просто отменить высшую меру, – с яростью бросила Дэвенпорт и поглядела на Марса: – Они едва не казнили вас, невиновного. Само по себе это уже достаточное основание, чтобы покончить с этим. Второго шанса не бывает.

Резко кивнув, Марс отвел взгляд.

– Ну, решать подобное мне не по чину, да и не этот вопрос мы должны решить сегодня вечером, – изрек Богарт. – По-моему, всем нам надо поспать и перегруппироваться утром. Что еще вы хотели сделать, пока мы здесь? – Он поглядел на Декера.

– Еще раз поговорить с Реджиной Монтгомери. Нам нужно узнать, откуда взялись деньги.

– По собственной воле она ничего нам не скажет, – подчеркнула Джеймисон. – В последний раз она чуть ли не дала нам пинка под зад.

– Но она может проговориться или умолчать о чем-то, что могла бы сказать, просто отвечая на наши вопросы.

– Что ж, – Богарт встал, – опять же, за ночь уже ничего не изменится. Так что давайте сегодня закруглимся пораньше. По-моему, я сегодня больше ни на что не гожусь. Присутствие на казни крайне опустошает – во всяком случае, меня.

Спецагент направился прочь. До сих пор не оправившаяся Дэвенпорт шаткой походкой увязалась следом.

Когда же собралась уходить Джеймисон, Декер ухватил ее за руку:

– Погоди, Алекс.

– В чем дело?

Амос поглядел сперва на нее, потом на Марса.

– Вы двое куда-нибудь собираетесь? Прямо сейчас? Потому что я считаю, что ждать не следует.

* * *

Стучать пришлось долго, и лишь когда стало ясно, что уходить они не собираются, Реджина Монтгомери наконец открыла дверь. И с вызывающим видом встала в дверном проеме, одетая все в те же вещи, что и во время казни.

– Чего вам надо? – буркнула она.

– У нас просто есть несколько вопросов к вам, – произнес Декер.

– Моего мужа казнили сегодня вечером. Неужели вы не можете оставить меня в покое?! – визгливо заверещала она.

– Прекрасно понимаю ваши чувства, миссис Монтгомери, но я бы не пришел, если б это не было действительно важно. Можно войти? Это займет не более пяти минут.

Реджина поглядела на Джеймисон, потом взгляд ее упал на Марса, и лицо ее исказила гримаса отвращения.

– Что, и он тоже?

– Он в первую очередь, – подтвердил Декер. – Он…

– Я знаю, кто он, черт возьми! Я просто… то бишь у меня нет…

– Всего на пару минут, – настаивал Декер. – А поскольку это касается мистера Марса, ему нужно присутствовать. Будьте так добры, миссис Монтгомери.

Ступив вперед, Джеймисон взяла ее за руку:

– Давайте просто войдем и сядем. Вы что-нибудь ели? Может, чашечку чаю, чтобы помочь вам успокоить нервы? Я могу только догадываться, через что вам пришлось сегодня пройти. Я так сожалею.

– Я… это будет… у меня кусок в горло не полезет, но горячего чаю я бы выпила. Да.

– Просто покажите мне, где и что, и я вмиг приготовлю.

Джеймисон направила Монтгомери в дом, а Декер и Марс пошли за ними по пятам. Как только Джеймисон обернулась, Амос одарил ее взглядом благодарности.

Когда Реджина Монтгомери показала Джеймисон, где что у нее в кухне, она и Марс уселись за кофейный столик в тесной, загроможденной гостиной. Алекс в кухне поставила чайник на плиту, чтобы вскипятить воду, нашла чашку и коробку чайных пакетиков. И, пока вода грелась, присоединилась к остальным.

Садясь напротив Монтгомери, Джеймисон окинула ее взглядом и с удивленным видом ненадолго взяла за запястье.

– Ну? – вперив взгляд в Декера, желчно вопросила Монтгомери.

– Ваш сын здесь? – поинтересовался тот.

– Нет, – отрезала она. – Остался у друга. Я решила, что так лучше. Нет смысла ему иметь дело с… этим.

– Хорошая мысль.

Бросив взгляд на Марса, сидящего рядом с Декером, она неодобрительно поджала губы.

Мелвин ответил ей взглядом. Хотел было что-то сказать, но его опередил Декер:

– Томми сказал нам о страховой выплате.

Это ее ошеломило.

– Что?! Когда вы… как вы узнали, где он?

– «Ревущие пумы», – Декер указал на фото на столике напротив.

– Ну и что? У Чака была страховка. Я – бенефициар. Ничего такого в этом нет.

– На тридцать тысяч долларов?

– Кто вам сказал? – снова вздрогнув, требовательно вопросила она.

– Мы из ФБР, миссис Монтгомери, мы можем сами выяснить.

Послышался свист чайника. Встав, Джеймисон направилась на кухню готовить чай. Налила его в чашку, а потом в поисках каких-нибудь крекеров отодвинула занавеску, загораживавшую небольшую нишу. Оторопев от увиденного, она схватила с полки крекеры и банку арахисового масла и вернулась к раковине, окликнув:

– Эй, Декер, не можешь мне помочь? Я знаю, что миссис Монтгомери не хочет, чтобы мы задерживались тут дольше, чем нужно…

Амос, чуточку сбитый с толку такой просьбой, встал и прошел в кухню. Намазывая арахисовое масло на крекеры, Джеймисон подбородком указала на отдернутую занавеску, вполголоса проговорив:

– Ты туда глянь.

Обернувшись, Декер увидел, что находится в нише, и быстро посмотрел на Джеймисон, вскинувшую брови.

– Я видела еще кое-что, – добавила она.

Минуту спустя они вернулись в комнату – Алекс с чаем, а Декер с тарелкой крекеров с арахисовым маслом – и поставили все это перед Монтгомери, с каменным выражением взиравшей на Марса.

– Спасибо, – проронила она. Пригубила чая и откусила крохотный кусочек крекера, наконец потупив взор.

Пока Монтгомери была занята этим, Джеймисон оглядела комнату, задержав взгляд на стоячей вешалке для пальто. На сей раз она не удивилась.

– Какое вам дело до денег по страховке? – поставив чашку, спросила Монтгомери.

– Томми также сказал, – поведал Декер, – что вы планируете переехать отсюда туда, где он в конце концов пойдет в колледж. Что вы собираетесь купить дом и больше не работать.

После довольно долгого молчания Монтгомери пренебрежительно махнула рукой:

– Да он еще мальчонка. Сам не знает, что городит. Я действительно планирую перебраться туда, где он пойдет в колледж. Но работать мне придется. И черта лысого я куплю дом. Тридцати тысяч долларов маловато, чтобы сидеть дома и бить баклуши.

– Значит, вам придется работать?

– Вы что, не расслышали? Да, мне придется работать. Я что, похожа на богачку? Я всю жизнь вкалывала до опупения, до потери пульса. Вот если Томми пробьется в НФЛ, тогда уж он обо мне позаботится.

– Я бы на это не ставил, – подал голос Марс. – Тут один шанс на миллион.

– Вы-то играли в футбол, как я слыхала, – смерила она его взглядом.

– Это жестокий спорт. Велите Томми лучше стать доктором или адвокатом. Тогда его ждет куда более здоровая жизнь на пенсии.

– Не сомневаюсь, что вы злитесь на моего муженька, но он же сознался. Только потому вас и выпустили из тюрьмы.

– Только из-за него я и попал в тюрьму, – парировал Марс. – Он убил моих родителей. Так что, уж извините, благодарности я не чувствую.

Тряхнув головой, она проворчала что-то вроде: «Ну, народ».

Декер удержал Марса, готового вскочить на ноги, положив тяжелую ладонь ему на плечо и спросив Реджину:

– Когда вы получите страховку?

– А вам-то что до того?

– Я сказал вам, что у меня всего несколько вопросов, миссис Монтгомери. Чем быстрее вы на них ответите, тем быстрее мы удалимся. Обратное тоже верно.

Взяв чашку, она сделала глоток чая, съела крекер и наконец сказала:

– Надо сперва подать исковое заявление. Это может занять несколько дней, возможно, неделю. Уж что-что, а доказательства его смерти налицо.

– Верно, – поглядев на Джеймисон, Декер кивнул.

– Красивые часы, – указала Алекс на запястье Монтгомери. – «Картье», не так ли?

– Нет, где там, – Монтгомери поспешно прикрыла их другой рукой.

– На циферблате написано «Картье», – указала Джеймисон.

– Я взяла их баксов за десять, – Реджина посмотрела на запястье.

– Где?

– Забыла.

– Распространение контрафакта противозаконно, – заявил Декер.

– Так найдите того, кто их продал, и арестуйте.

Встав, Амос прошел на кухню, отдернул занавес, поднял сложенные там коробки, принес их в комнату и поставил на пол.

– Какого черта вы творите?! – взвилась Монтгомери, встав во весь рост. – Не имеете права! Это мое!

– «Шанель». «Нейман Маркус». «Сакс». «Бергдорф Гудман». «Джимми Чу». Очень хорошие вещи. И очень дорогие.

– А это «Эрмес», – указала Джеймисон на сумочку, висящую на вешалке у двери. – Мне бы такую, да не по средствам.

Хозяйка побелела, как плат.

– Это все подделки. Настоящие мне не по карману.

– А я и не знал, что поддельщики поставляют свой товар в коробках с названиями торговых марок на боку, – промолвил Декер. – Обычно их продают на улицах.

На это Монтгомери не отозвалась ни словом. Сделала еще глоток чая и съела еще крекер.

– Можно заглянуть в коробки? – спросил Амос.

– Нет!

– Почему?

– У вас есть ордер на обыск?

– На самом деле он мне и не нужен.

– Почему это? – вытаращила она глаза.

– Я был офицером полиции, но сдал жетон.

– Но вы же из ФБР!

– Как гражданский служащий, а не агент. Никакого значка не получал и никакой присяги не приносил.

Несмотря на протесты Монтгомери, Декер открыл коробки и сфотографировал их содержимое камерой своего телефона. Потом подался вперед, оказавшись лицом к лицу с Монтгомери на расстоянии пары-тройки дюймов:

– Мы легко можем отследить все эти покупки. А поскольку вы уже сказали нам, что еще не получили страховую выплату, она источником средств быть не может. Так почему бы не сказать нам правду, миссис Монтгомери? Как вы разжились деньгами?

– Не пойму, что за чертовщину вы несете!

– Вы правда хотите разыграть все подобным образом?

– Убирайтесь из моего дома!

– Кто-то заплатил вам, чтобы ваш муж солгал и сказал, что убил моих родителей, – проговорил Марс. – Кто это был?

– Кем ты себя вообразил, черт побери, разговаривать со мной подобным тоном?! – поглядев на него, яростно огрызнулась она. – Ты всего-навсего…

– Кто? – перебил Марс. – Цветной мальчонка, который должен держать рот на замке рядом с добрыми белыми людьми вроде вас?

– Вон из моего дома! – заверещала она.

– Я потерял двадцать лет жизни! – рявкнул в ответ Марс.

Монтгомери перевела взгляд на Декера:

– Выметайтесь из моего дома, пока я не вызвала копов.

– Можете вызывать, – не смутился Амос. – И тогда мы поведаем им, что нам известно. И выясним, что за деньги на вас свалились и почему. И тогда вы в беде по уши. Фактически говоря, отправитесь в тюрьму.

Это ее ошеломило.

– Я не делала ничего дурного.

– Попытка препятствовать правосудию. Преступный сговор. Пособничество убийце и соучастие.

– Я этого не делала!

– Делали – помогая тем, кто убил Марсов на самом деле. А совокупное наказание за все эти преступления означает, что вам не придется утруждаться следовать за сыном в колледж. Кров и стол вам предоставит правительство. – Он на миг примолк. – До конца жизни.

Казалось, Реджина Монтгомери вот-вот опять сомлеет. Сделав несколько глубоких вдохов, она процедила:

– Убирайтесь из моего дома.

– Будь по-вашему, – согласился Декер. – Вернемся завтра. С полицией. – Он извлек телефон. – Скажите «сыр»! – и щелкнул часы «Картье».

– Вон! – взвизгнула она и хотела было бросить в Декера чайной чашкой, но Джеймисон перехватила ее руку, и чашка, выпав из руки на пол, разлетелась вдребезги. Выходя, Амос сфотографировал сумочку «Эрмес».

На улице Джеймисон поглядела на Декера:

– Она адски виновна.

– Да, вот именно. Кстати, очень хорошая работа, Алекс, – похвалил Амос.

– У меня бывают взлеты, особенно когда речь идет о высокой моде, – улыбнулась она.

– Ты прав, Декер, – вставил Марс, – с ней действительно кто-то расплатился.

– Теперь нам осталось лишь выяснить, кто именно.

Глава 24

Декеру снился цветной сон. Это была комбинация комнат, чисел и дней недели, и все это было расцвечено разными яркими оттенками. Для него этот феномен был сравнительно нов. Но, как сказал ему один из врачей в Институте познания, мозг постоянно развивается, и время от времени Амоса будут подстерегать новые переживания.

Но шум продолжал вмешиваться. Он почти выбрался из комнаты и двигался к чему-то новому, темному и загадочному, к головоломке, ждущей решения. Однако шум явился снова, щекоча уши, будто зудение комара. И расстроил все, что Декер пытался сделать.

Наконец, как ныряльщик, покидающий глубины и всплывающий к поверхности, Амос выпутался из цветов, снова вдохнув воздух. Открыл глаза и увидел другой цвет.

От его телефона, лежавшего на прикроватном столике, исходил яркий белый свет. И телефон жужжал.

Приподнявшись, Декер подхватил телефон, увидел, что сейчас три часа ночи, а звонок от Богарта.

– Алло?

– Декер, вы можете встретиться со мной в вестибюле минут через десять?

– А в чем дело?

– В Реджине Монтгомери.

– И что с ней?

– Она мертва.

* * *

Через пять минут Декер в вестибюле увидел, как первой вниз спустилась Дэвенпорт, за ней Джеймисон, а минутку спустя широкими шагами вошел и Богарт.

– У меня снаружи машина.

– Где Мелвин? – спросил Декер.

– Я подумал, что лучше его в это не вмешивать.

– Вы сказали, что она умерла. Как? – спросил Амос.

– Давайте сядем в машину.

– А как там ее сын, Томми? С ним ничего не случилось?

– Нет. Его не было дома. Он остался у друзей. А сейчас его взял к себе футбольный тренер.

Богарт вывел всех наружу, и все забрались во внедорожник. Богарт вел, Декер сидел рядом. Женщины заняли заднее сиденье.

Как только машина отъехала от отеля и покатила по дороге, Декер поинтересовался:

– Как она умерла?

– Еще толком неизвестно.

– Как это может быть неизвестно?

– Потому что разнесло весь дом. Обломки еще разгребают.

– О боже! – охнула Дэвенпорт.

– Но Реджину нашли? – уточнил Декер.

– Да. Положительное опознание. В смысле, она была несколько изуродована, но не настолько, как Марсы. Положительную идентификацию провели прямо на месте.

– Ладно, теперь взрыв. Газ?

– Дом снабжался от подземного пропанового газгольдера, так что да, возможно.

– А могло быть что-нибудь еще?

– Как это? – стрельнул на него глазами Богарт.

Декер оглянулся на Джеймисон, а потом снова повернулся к спецагенту:

– Вечером мы нанесли Реджине визит.

– Что?! – воскликнул Богарт. – Вы и кто еще?

– Джеймисон, Мелвин и я. Это была моя идея.

– Зачем?

– У меня была гипотеза.

– И вы не хотели информировать меня?

– Вы сказали, что на сегодня с вас хватит, а я ждать не хотел.

Вид у Богарта был и сердитый, и огорченный в одно и то же время.

– Мы собирались доложить вам все, что выяснили, сразу с утра, агент Богарт, – поспешно вставила Джеймисон.

– Что ж, и на том спасибо, – саркастически бросил он.

– Но, – уточнил Декер, – выяснили мы много.

– Рассказывайте.

Амос изложил все, что разыгралось в доме Реджины Монтгомери.

Поразмыслив, Богарт сказал:

– Декер, если б вы сказали мне это вчера вечером, я бы выставил у ее дома охрану. На самом деле я бы тут же взял ее для допроса, и сегодня она была бы жива, чтобы открыть нам правду.

Откинувшись на спинку сиденья, Декер смотрел в боковое окно.

– Ага, теперь понимаю.

– То, что ваш мозг работает лучше наших, вовсе не значит, что вы непогрешимы.

– Ладно, извините, – вздохнул Амос. – Я напортачил.

– И не только. Вполне возможно, что именно ваши действия привели к убийству Реджины Монтгомери.

Декер промолчал.

– Собирая эту команду, – добавил Богарт, – я считал свое ви́дение, что мы будем действовать как команда, достаточно очевидным. Мне вовсе ни к чему, чтобы вы тут изображали анахорета, Декер. В конечном итоге за все это несу ответственность именно я. Включая и то, что произошло с Монтгомери.

– Я… я не знаю, что сказать, – неловко промямлил Амос.

– Оставим это на потом, – сурово посмотрел на него Богарт. – Но вопрос еще не закрыт. Ясно?

Декер кивнул. Джеймисон и Дэвенпорт с тревогой наблюдали за ними.

– А теперь поведайте мне, что, по-вашему, произошло, – сухо выговорил Богарт.

Взяв себя в руки, Декер сказал:

– Либо кто-то следил за нами вчера вечером, либо Реджина позвонила кому-то прямо после нашего ухода и рассказала о случившемся. И этот человек приехал и убил ее. Так что вы правы, наш приход послужил катализатором убийства. – Он помолчал. – Но я считаю, что она была обречена – так или эдак.

Богарт вывел машину на эстакаду, ведущую к автостраде, притопил педаль газа и только после этого поинтересовался:

– Как это?

– Она была неприбранным концом. Ей дали прожить достаточно долго, чтобы ее мужа казнили и он не мог отречься от признания. Ей уже дали часть обещанной платы, потому-то она и накупила все эти вещи. Но к чему оставлять ее в живых после смерти мужа? Вероятно, она знала слишком много. Сомневаюсь, что ей было известно, кто именно за всем этим стоит, но ведь с кем-то же она контактировала. И если б сказала нам об этом, мы предположительно смогли бы отследить это до источника. Так что с Реджиной все равно было бы покончено.

– Не лишено смысла, – кивнул Богарт.

– Но теперь, когда ее устранили, мы этот шанс упустили, – подвел черту Декер, хлопнув ладонью по торпедо, отчего все подпрыгнули. – Не следовало мне оставлять ее так вот просто. Я должен был знать, что так и будет. – Он поглядел на Богарта: – Я все испортил.

– Ну, на самом деле вы единственный заподозрили ее в первую очередь, – заметил агент ФБР. – Но давайте доберемся до ее дома и поглядим, что сумеем найти.

Декер рассеянно кивнул, но лицо его выражало полнейшую безнадежность.

«Я идиот. Эта женщина мертва, потому что я идиот».

* * *

То, что не сумел уничтожить первоначальный взрыв, свел практически на нет принявший его эстафету пожар. Повезло еще, что во второй половине дома никто не жил. Ряд соседних строений тоже понес существенный ущерб, но, к счастью, кроме Реджины Монтгомери, других жертв не было.

Декер внимательно озирал участок. Пожар погасили. Дом Монтгомери был катастрофически поврежден. Просто чудо, что тело уцелело настолько, что его удалось опознать. Очевидно, взрывом женщину выбросило из дома, прежде чем его охватил пожар. Пожарные доложили полиции, что ее тело нашли в переднем дворе.

Богарт припарковал внедорожник на изрядном отдалении от участка, и остаток пути они прошли пешком. Начала сеяться мелкая, как пыль, изморось, смешиваясь с дымом от еще тлеющих развалин, отчего казалось, будто они бредут сквозь туман.

Они собрались у задней дверцы кареты «Скорой помощи», и один из местных полицейских снял простыню с лежавшего там трупа.

Это была явно Реджина Монтгомери. Лицо ее было обожжено, но в остальном невредимо. Возможно, ее убило ударной волной. Одной из ног недоставало, равно как и части правой руки.

– Часы «Картье» по-прежнему на ней, – заметила Джеймисон.

Декер окинул тело взглядом, потом посмотрел на руины дома. Выше и ниже по короткой улице люди стояли перед своими домами, гадая, что за чертовщина тут происходит. Некоторые были одеты в рваные халаты, остальные – просто в нижнем белье.

Поскольку каждый из двухквартирных домов был оборудован собственным пропановым газгольдером, власти сочли за лишнее эвакуировать район, как поступили бы в случае взрыва природного газа, поступающего по магистральному газопроводу.

Богарт потратил несколько минут на то, чтобы растолковать местным полицейским гипотезу о том, что могло случиться.

– Ну, у нас тута есть парни по поджогам, – сообщил один из них. – Они смогут сказать, ежели кто затеял это намеренно. След завсегда остается.

И ушел доложиться, оставив их четверых уныло озираться по сторонам.

– Даже если удастся отследить точку происхождения взрыва, она не даст нам ни намека на то, кто это сделал, – сказала Дэвенпорт.

Богарт и Джеймисон подтвердили это очевидное мнение кивками, но Декер взирал на место, где некогда стоял дом, явно блуждая мыслями где-то далеко.

– В чем дело? – спросил Богарт, заметив его рассеянность.

– Отсюда и сюда только одна дорога. Тут абсолютно никакого укрытия, чтобы устроить наружное наблюдение. Это достаточно далеко от главной дороги, так что тот, кто приехал и совершил это, должен был рискнуть оставить свой автомобиль там и прийти пешком. Иначе кто-нибудь что-нибудь да услышал бы. Или увидел… – Обернувшись, он поглядел на Богарта: – Кто-нибудь видел или слышал что-нибудь?

– Могу выяснить, нет проблем.

Спецагент поспешил к группе офицеров полиции, сгрудившихся возле разрушенного дома и наблюдавших, как пожарные заливают последние угли. Переговорил с ними пару минут и вернулся к Декеру.

– Они обошли дома вскоре после приезда и собрали показания у каждого. До взрыва никто ничего не видел и не слышал.

Амос посмотрел вверх и вниз вдоль ряда двухквартирных домов и людей, стоящих перед каждым.

– Квартира, смежная с квартирой Монтгомери, была свободна?

Богарт кивнул.

Декер снова поглядел вверх и вниз вдоль ряда домов.

– А еще свободные есть?

– Не знаю.

– Ну, люди стоят перед каждым крыльцом, кроме вон того.

Он указал на четвертый дом слева. Свет в нем был погашен, и, как и сказал Декер, перед домом никто не стоял.

– Машины там нет, но это ничего не значит. Не у каждого из местных обитателей есть машина, – заметил Богарт. – И дом может быть свободен.

Амос мысленно обратился к обоим случаям посещения Реджины Монтгомери. Когда он был здесь с Богартом, не видел ничего. Но вчера вечером видел свет в этом доме и машину, припаркованную перед ним. Сообщив об этом шефу, он присовокупил:

– Автомобиль был четырехдверной «Тойотой Авалон». Номерные знаки с моего места видны не были. Но перед домом можно увидеть колеи от колес машины. Они свежие.

– Ладно, – оживился Богарт, – это представляет все в новом свете. Там может кто-то быть.

– Давайте посмотрим сами, – предложил Декер. – И не помешало бы захватить подкрепление.

Он достал пистолет, а Богарт жестом подозвал одного из офицеров, поспешивших на зов. После инструкций, полученных шепотом, офицер и его коллеги достали оружие и направились к темному дому. Подойдя, они окружили его. Декер и Богарт встали позади троих офицеров, а старший коп постучал в дверь, представился и попросил открыть. В ответ не донеслось ни звука.

Он позвал снова, а потом пинком вышиб дверь. Хлипкое дерево уступило с первой же попытки. В тот же самый миг вылетела и задняя дверь, и две группы полицейских наводнили тесное пространство.

Минуту спустя дали отбой.

Декера и остальных впустили в дом.

Смотреть там было особо не на что. Он был пуст. Не то что мебели, даже щепки не было, как и чего-либо другого.

– Не похоже, чтобы кто-нибудь тут был, – промолвила Дэвенпорт.

– Но кто-то все же был, – отозвался Декер.

Глава 25

Марс продолжал недоверчиво потряхивать головой.

– Кто-то просто убил ее? Взорвал ее дом?

Декер кивнул.

Они сидели в вестибюле отеля вместе с Джеймисон и Дэвенпорт.

– Но ты говоришь, ее сын в порядке? – переспросил Мелвин.

– В полнейшем, если не считать, что лишился обоих родителей практически в один и тот же день.

– И ты вправду считаешь, что кто-то ее убил?

– Если нет, то величайшего совпадения мне видеть не доводилось. А я не верю даже в мелкие.

– Вам известно, кто мог это сделать?

– Тот, кто расплатился с ней часами «Картье», дорогими шмотками и посулами лучшей жизни для нее и сына.

– Так ты думаешь, Томми может быть в опасности? – вклинилась Джеймисон.

– Богарт организовал для него охрану силами полиции штата, – ответил Декер. – Сомневаюсь, что мать обмолвилась ему хоть словом, но ее убийца не может питать стопроцентную уверенность. Когда мы говорили с Томми, он совершенно откровенно считал, что это просто страховка.

– И что нам теперь делать? – поглядел на него Марс.

В этот момент вошел Богарт, взволнованный и огорченный одновременно.

– В чем дело? – спросила Джеймисон. – Хоть не очередное убийство?

Тряхнув головой, спецагент рухнул в свободное кресло рядом с Дэвенпорт.

– Нет, не то, – старательно пряча от всех глаза, произнес он. – На самом деле все куда сложнее.

– Не хотите нам поведать? – вглядывался в него Декер.

Богарт поднял глаза на Амоса:

– Мне только что звонили из округа Колумбия. Нас официально снимают с этого дела.

– Что?! – в один голос воскликнули Джеймисон с Дэвенпорт.

– Позвольте перефразировать. Контора не видит здесь дела. Во всяком случае, открытого. Обвинения с мистера Марса сняты. Настоящий убийца сознался и заплатил высшую цену. Вот и всё. Они хотят, чтобы мы вернулись домой.

– А как же смерть Реджины Монтгомери? – спросил Декер, не сводя с Богарта глаз.

– Не имеет отношения к делу – во всяком случае, для них. Несчастный случай, ничего более. И уж определенно вне юрисдикции ФБР.

Марс оглядел всех по очереди, прежде чем остановить взгляд на Богарте.

– Так что же конкретно это означает, агент Богарт?

– Это конкретно означает, что мы собираем вещи и уезжаем обратно в Куантико. Сожалею, что все так обернулось. Не так я все планировал… Дам знать Миллигану. Он может ехать прямиком из Техаса.

– Что ж, он будет в экстазе, – сухо обронил Декер.

Встав, Богарт протянул руку Мелвину, и тот, поднявшись, пожал ее.

– Сожалею, что приходится вот так все бросать, мистер Марс. Будь моя воля, я бы поступил иначе. Но желаю вам всяческого успеха и благополучия.

– Лады, – откликнулся огорошенный Марс. – Само собой, спасибо.

– Удачной поездки, агент Богарт, – подал голос Декер.

Того эта реплика будто ничуть не удивила.

– Значит, вы не едете?

– Я не бросаю дело, пока не закрою его. Так что я остаюсь, чтобы довести его до конца.

– Декер, прислушайтесь к голосу разума, вы не можете так поступить, – воззвал Богарт.

– Это я могу. И именно так и поступлю.

– Но вы работаете на…

– Я подаю в отставку, – перебил Амос.

Спецагент тяжело вздохнул.

– Вы в самом деле все тщательно обдумали?

– Да, хотя много времени на это и не потребовалось.

– А вы как? – поглядел Богарт на обеих женщин.

– Я остаюсь с Декером, – твердо заявила Джеймисон.

Взгляд Богарта обратился к Дэвенпорт.

– А вы?

Та была настроена не столь решительно, но, искоса поглядев на Декера, проронила, пряча глаза от Богарта:

– Я тоже остаюсь.

Он медленно кивнул.

– Похоже, моя команда и проект вне игры.

– Мы сожалеем, агент Богарт, – добавила Джеймисон.

– Вы-то, может, и да, – вдруг улыбнулся спецагент, – но он – нет, – и глянул на Декера.

– Ничего личного, – пояснил тот. – Но Чарльз Монтгомери не убивал Роя и Люсинду Марс. Я собираюсь выяснить, кто это сделал.

– Желаю удачи. Хотелось бы и мне остаться и помочь вам. Но, в отличие от вас, у меня такой возможности нет.

Повернувшись, Богарт удалился.

Марс быстро взглянул на Декера:

– Эй, мужик, тебе вовсе незачем этого делать. Я не хочу, чтобы ты терял работу из-за меня.

– В данный момент моя работа состоит в том, чтобы выяснить, что случилось с твоими родителями, Мелвин, – заявил Декер. – А под эгидой ФБР или нет – это ни черта для меня не значит.

– Но этот чел – твой друг.

– И агент Богарт по-прежнему мой друг. И неприятности ему не грозят. Он подчиняется приказам.

– Но когда это кончится, тебя могут не принять обратно на работу.

Декер посмотрел на Джеймисон, прежде чем обернуться к Марсу.

– Это наша проблема, Мелвин, а не твоя.

– Что будем делать теперь? – поинтересовалась Дэвенпорт.

– Поскольку мы больше не в ФБР, – ответил Декер, – полиция не обязана с нами сотрудничать.

– Это сильно осложняет дело, – заметила Дэвенпорт.

– Вот потому-то мы и не скажем об этом полиции, – продолжал Амос.

– Лгать полиции?! – воскликнула Дэвенпорт. – Послушай, я понимаю, что сама согласилась остаться, но попасть из-за этого в беду я не хочу.

– Мы не станем лгать. Мы ничего об этом не скажем. Просто продолжим расследование как ни в чем не бывало. Если полицейские будут думать, что мы все еще работаем в ФБР, – это их ошибка.

– Но послушай, Декер, – не унималась Дэвенпорт, – уж наверняка Богарт проинформирует их, что ФБР выходит из игры.

Амос бросил взгляд в сторону лифтового холла, где спецагент дожидался лифта, то и дело украдкой зыркая в их сторону.

– Нет, не думаю.

– Ладно, – подключилась Джеймисон, – возвращаясь к вопросу Лайзы, что будем делать теперь?

Декер переключил внимание на нее:

– Поймаем убийцу.

– Но как?

– У нас есть зацепки, надо просто их раскрутить.

– Какие зацепки? – не поняла Дэвенпорт.

– Взорванный дом. Четырехдверная «Тойота Авалон». И то, что соседи могут поведать нам о лице или лицах в том доме. И мы можем отследить деньги, полученные Реджиной.

– Ты правда думаешь, что это даст ответы? – спросил Марс.

Декер встал.

– В чем залог победы на футбольном поле?

– В подготовке, – не задумываясь, откликнулся Марс.

– Вот именно. Ну, а в расследовании полевая подготовка означает изучение всех мельчайших деталей в уповании, что они приведут к большим ответам. А как показывает мой опыт, при поиске преступников нужно глубоко закопаться в дерьмо. Потому что именно там они и живут. Пошли.

И он широкими шагами направился прочь из вестибюля.

Марс поглядел на Джеймисон:

– Дьявол, он и вправду всегда такой.

Глава 26

Ливни, гвоздившие землю последние несколько часов, превратили участок взорванного двухквартирного дома в трясину.

Облачившись в плащи и сапоги, Декер, Джеймисон и Дэвенпорт обходили участок в поисках каких-либо улик и беседовали с местными копами. Марс, не принадлежавший ни к ФБР, ни к местной полиции, вынужден был наблюдать за происходящим из окна прокатной машины, на которой они приехали.

– Мы не могли найти никаких свидетельств наличия катализатора, таймера или материалов бомбы, агент Декер, – сообщил коп, сопровождавший их на участке.

Амос не стал поправлять его на предмет своего статуса «агента». А его удостоверение ФБР было приколото к плащу на видном месте на всеобщее обозрение. То же самое касалось Джеймисон и Дэвенпорт.

Декер обозрел россыпь обломков.

– Как, по-вашему, вы еще можете что-нибудь откопать?

– Обычно к этому времени мы бы уже что-то нашли. Мы тут не новички по части взрывов. Народ любит рвать всякое дерьмо, так что мы знаем, что высматривать. И нам известны картины взрывов при использовании самодельных устройств. В данный момент все указывает на то, что это был несчастный случай. Дом был старый, в очень плохом состоянии. Мне представляется, что трубы и вентили, идущие от подземного пропанового резервуара, были отнюдь не в девственном состоянии. Эти штуки взрывались и прежде. Бывает.

– Ухватил, – кивнул Декер. – Только мне было бы куда спокойнее, если б момент был другой.

Коп понимающе кивнул.

– То бишь как только казнили ее мужа?

– Именно.

– А вы не думаете, что она совершила самоубийство, а?

– Подорвав себя? – скептически бросил Декер.

– Нет, но она могла попытаться сунуть голову в духовку или что-нибудь вроде того, а потом просто взорвалась. Вы сказали, что она была курильщицей. Могла зачем-нибудь чиркнуть спичкой…

– Тоже гипотеза, но не думаю, что правильная.

Покинув офицера, Декер присоединился к Дэвенпорт и Джеймисон.

– Что теперь? – спросила промокшая и явно раздраженная Дэвенпорт.

– Ну, поскольку они не нашли то, что вызвало взрыв, теперь поговорим с соседями.

– Можем мы хотя бы подождать, пока дождь пройдет? – поинтересовалась Дэвенпорт.

– Ты можешь, – изрек Декер.

Повернулся и направился к ближайшему дому.

– Идешь? – Алекс глянула на Дэвенпорт.

Та посмотрела вслед Декеру, и по лицу ее промелькнула досада.

– Вообще-то, я думаю подождать с Мелвином. Это может быть более продуктивно.

И побрела к машине, а Джеймисон поспешила за Декером.

* * *

Обитатели шести домов «Тойоты Авалон» не заметили. Седьмую дверь открыла миниатюрная согбенная седовласая старушка с ходунками, с виду под сотню лет, одетая в белый махровый купальный халат. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы обозреть громаду Декера целиком. Линзы ее очков толщиной не уступали бутылочным донцам, и Амос не питал особой надежды, что она сможет поведать им хоть что-нибудь.

Она пригласила их в дом, волнуясь оттого, что, как она сказала, «федерал» пришел с ней потолковать.

– И федералица, – добавила она, закивав и улыбнувшись Джеймисон, когда они расселись вокруг маленького ветхого кофейного столика. – Наверное, даже ФБР уразумело, что женщины могут справляться с делами куда лучше мужчин.

– Пожалуй, – Джеймисон бросила на Декера озорной взгляд.

– Звать меня Патрисия Брей, но вы можете звать меня Патти. Так зовут меня вся моя семья и друзья – ну, звали, когда были живы. Правду сказать, я теперь осталася одна-одинешенька. Последняя из девятерых братьев и сестер.

– Прискорбно слышать это, Патти, – промолвила Джеймисон.

Толстый муаровый кот вспрыгнула к Брей на колени, и старушка погладила его.

– Но я не одинока. Это Тедди. Ему шестнадцать, и нипочем не угадать, кто из нас кого переживет.

– Вы слыхали, что случилось с вашей соседкой? – спросил Декер.

Брей кивнула, огорченно поджав губы.

– Я знала Реджину. Что за жизнь у нее была! Но, я слыхала, с Томми все благополучно, благодарение Господу. Он чудесный юноша. Он помогал мне по дому невесть сколько раз. Вырос у меня на глазах. Они переехали сюда, когда этого ейного муженька перевели в тюрьму, что дальше по дороге.

– Мы знаем.

– Его только что казнили на электрическом стуле, – добавила Брей, – а теперь еще и это… – Она вздрогнула: – Боже мой, так, значит, Томми теперь круглый сирота! Кто же о нем позаботится? Он же еще школу не кончил.

– Этот вопрос сейчас решают, – заверил ее Декер. – Пока что он поживет у своего тренера по футболу.

– О, это очень хорошо. Он хорошо играет в футбол. Реджина могла разглагольствовать о нем часами. Очень гордая мамочка.

– Так вы много с ней беседовали? – спросил Декер.

– О да! Я привыкла печь, и мне нужны припасы. Теперь уж я старовата для такого, так что Реджина помогала мне с закупками, да и по дому малость. А еще присылала Томми на подмогу. Чудеснейшая женщина на свете.

Декер бросил на Джеймисон чуточку виноватый взгляд.

– Этого я о ней не знал.

– О да. Жизнь у нее была нелегкая, как я сказала. Но в последнее время она выглядела посчастливее. То бишь, может, потому, что завидела свет в конце тоннеля. Насчет ее мужа и все такое прочее. Опять же, в ее жизни был Томми. Думаю, за это-то она и держалась. Позаботиться, чтобы он пошел в хороший колледж. Быть там, чтобы позаботиться о нем.

– Она не рассказывала вам о своих планах на будущее? – поинтересовалась Джеймисон.

– О, разумеется. Она собиралась съехать отсюдова, что в определенном смысле меня огорчало. Но у нее своя жизнь, а мне уж осталось всего ничего. Она собиралась последовать за Томми в колледж. То бишь посещать-то колледж она не собиралась, а просто жить неподалеку. Приглядывать за ним, сами понимаете. Он был для нее светом в оконце.

– А она не говорила, как собирается устроить это в финансовом плане? – осведомился Амос.

– Сказала, что есть деньги со страховки. Так что, наверное, этот ейный муж хоть на что-то сгодился.

– А вчера вечером вы не видели ничего подозрительного? – справился Декер.

– Подозрительного? Я думала, это газ взорвался.

– Полиция еще ведет расследование. На данном этапе им приходится рассматривать каждую версию.

– О, разумеется, понимаю. Ну, я легла пораньше. Должно быть, съела что-то не то. А потом, не успела опомниться, как будто бомба взорвалась. Я натянула халат, пошла к передней двери и… – Голос ее оборвался, и рука, гладившая Тедди, задрожала.

Джеймисон поспешно накрыла ладонь старушки своей:

– Всё в порядке. Вам незачем вдаваться в подробности. Мы знаем, что произошло.

– Так вы не видели ничего необычного? – уточнил Амос.

– Нет, ничего такого не припоминаю… – Она внезапно огляделась. – Где мои манеры?! Не хотите ли чего-нибудь выпить? Кофе? На улице сыровато.

– Нет, спасибо. Мы в норме. – Декер помолчал, формулируя следующий вопрос. – Ладно, теперь…

– А вы не хотите, чтобы я сделала кофе вам? – перебила его Джеймисон. – Как вы сказали, на улице сыровато.

Декера это бесцеремонное вмешательство выбило из колеи, но Брей тепло ей улыбнулась:

– Ой, ласточка, было бы очень славно. Я только что поставила чайник, когда вы постучались.

– Вы что-нибудь туда кладете?

– Да, черный кофе, – хихикнула Брей. Хмыкнула и Джеймисон, но Декер и так сидел как на иголках.

Алекс принесла кофе и налила его старушке. Та, отхлебнув, поставила чашку рядом с собой на приставной столик. И снова сосредоточилась на Декере:

– Ну, о чем вы собирались спросить, молодой человек?

– Вы когда-нибудь видели «Тойоту Авалон», припаркованную перед домом через два от вас?

– «Авалон»?

– Да.

– Вы имеете в виду бежевую четырехдверную?

Декер чуточку выпрямился:

– Да.

– Вот не знала, что это «Авалон»… Была здесь вчера.

– В какое время?

Сняв очки, Брей рукавом стерла с линзы грязь.

– О, я бы сказала, около шести. Должно быть, так, потому что вечерние новости только пошли. Я знаю, люди больше не смотрят новости по телевизору. Используют эти компьютеры и все такое, и даже телефоны! Но я любила смотреть Уолтера Кронкайта, и хотя на телевидении уже никого сравнимого с Дядюшкой Уолтом, я все едино смотрю. Так что около шести я пошла выпустить Тедди погулять и побегать. А потом увидала ее. Припаркованную спереди.

– Вряд ли вы разглядели номерной знак? – предположил Декер, глядя на толстые очки дамы, которые она снова пристроила на носу.

– Там были буквы «A» и «R» и цифра «4». О, и номер был из Джорджии.

– Номер Джорджии, вы уверены? – удивился Декер.

– Чертовски уверена. Я играла со своими детишками в эту игру с машинами невесть сколько раз. Знаете, считать номера штатов? Это было еще в ту пору, когда люди ездили на большие расстояния с постелями в багажниках, чтобы дети в них спали, а ремни безопасности использовали только затем, чтобы держать покупки на сиденье. Я повидала довольно номеров Джорджии. Там джорджийский персик прямо посередочке. Других ведь номеров с персиком нет, правда?

– Нет, нету, – подтвердил Декер, бросив быстрый взгляд на Джеймисон. – Вы видели, кто был за рулем?

– Видите ли, обычно этот дом пустует. То бишь владелец сдает его внаем, но там живут только те, кому более приличное место не по карману. Вроде меня. У меня ведь только соцстрах. Я заметила машину, потому что она была славная, относительно новая. Как правило, в этой округе у большинства людей машин нет. Они ловят автобус на главной дороге или ездят на работу на велосипедах. Ну, у Реджины машина была, но лет двадцати пяти, уже на ладан дышала. Говорите, это «Авалон» был припаркован спереди? – Декер кивнул. – Ну, выглядел он довольно новым.

– А человек, который его вел? – снова подсказал Амос.

– А, верно. Ну, его я тоже видела.

– Так это был мужчина?

– Ну, разве я только что не сказала, что был?

Джеймисон, изо всех сил сдерживая улыбку, подключилась:

– Вы не могли бы нам сказать, как он выглядел?

– Он был большой. Ну, не такой большой, как вы, – добавила она, смерив Декера взглядом с головы до ног. – Но близко к тому, во всяком случае, по росту.

– Возраст? – спросил Амос.

– Не такой юный, как вы, но и не такой старый, как я. Может, семьдесят. Лысый или почти. С венчиком седых волос. Ни бороды, ничего другого на лице. Лицо суровое.

– Толстый, худой?

– Ни то, ни другое. Выглядел достаточно подтянутым, крепким. Ни брюха, ничего другого. – Она хлопнула ладонью по колену. – Что вы первым делом подумаете, увидев в этой стране нетолстого человека? А? Что у него рак, вот что. Я права? Контроль за размером порций. Мне всегда помогало. В мои дни обеденные тарелки были такими, как те, что нонеча называют десертными. И еще удивляются, чего жиром заплыли. Ну да что я буду разглагольствовать об этом. – Она снова поглядела на Декера; тот хоть и потерял более тридцати фунтов, но еще страдал изрядным избытком веса. – Ох, прости, сынок, я ничего этакого сказать не хотела. Я уверена, ты очень милый, но тебе стоило бы поурезать углеводы.

Пропустив это мимо ушей, Декер сказал:

– Вы сказали, у него было суровое лицо. Насколько близко вы его видели? Вы сказали, было около шести вечера, так что к тому времени было уже довольно темно.

В ответ она указала на свои очки:

– Они дают двадцать на двадцать[27] – так мне доктор говорит, ежели вы думаете, что я слепа, как крот, и ничего не вижу днем, а тем паче ночью. И никакой катаракты у меня никогда не было. А он стоял на переднем крыльце, наружный свет был включен, и я хорошенько его рассмотрела. О, и еще он чуток прихрамывал. – Старушка на миг задумалась. – Похоже, правая нога у него больная.

– А вы не видели, кто-нибудь его навещал?

Она покачала головой.

– Правду сказать, я думала, может, он просто самовольно заселился на время. Тут такое уже бывало. Человек видит подобное местечко и просто бросает там якорь. Ни шиша уважения к праву собственности.

– Патти, а он не видел, что вы за ним наблюдаете? – встревожилась Джеймисон. – Потому что это может стать реальной проблемой.

В ответ Брей извлекла из кармана халата элегантный, компактный девятимиллиметровый пистолет «Беретта».

– Может, я и выгляжу хилой и слепой, ласточка, но на самом деле из этой детки я могу попасть с десяти футов во что угодно. Приличная убойная сила. Свалит на месте, особливо ежели стрелять по яйцам.

– Еще бы, – кивнул Декер.

Глава 27

– Мы дадим ориентировку на «Авалон» и этого типа, – сказал алабамский офицер полиции, охранявший место преступления, когда Декер проинформировал его о беседе с Брей. – Это малость хлипковато, но попытаться стоит. Тем более что уцепиться нам практически больше не за что.

Амос не питал особой надежды, что этот тип до сих пор находится в границах штата Алабама. Даже если он торчал здесь в момент взрыва дома Реджины Монтгомери, у него огромная фора.

– Больше нам здесь делать нечего, – сообщил Декер, присоединившись к Дэвенпорт, Марсу и Джеймисон, сидевшим во внедорожнике, арендованном Богартом накануне. – Поехали в отель.

На обратном пути Марс попросил:

– Расскажите мне о ее сыне Томми.

– Ходит в местную среднюю школу. Заканчивает в будущем году. Уже получил предложения от некоторых колледжей. Он раннингбек, как ты.

– И что с ним будет, когда все это будет сказано и сделано?

– Если у него где-нибудь есть родственники, – ответил Декер, – он, наверное, отправится жить к ним. А может, его футбольный тренер позволит остаться у него до выпуска.

Кивнув, Марс устремил взгляд за окно, где дождь по-прежнему лил ливмя, не выказывая ни малейших признаков ослабевания. Стало уже довольно холодно.

– А что? – Амос с любопытством поглядел на Мелвина.

– Да ничего. Просто… просто хотел узнать. Тяжело пацану потерять родителей.

– Да и взрослому тоже, – отозвался Декер.

* * *

В отеле они узнали, что Богарт оплатил их номера на несколько дней вперед. И что прокатный автомобиль в их распоряжении ровно на тот же период.

– Надеюсь, это не выйдет ему задницей, – высказалась Дэвенпорт. – Он пошел на большой риск, когда так поступил, особенно после того, как ему приказали свернуть дело.

– Нам всем приказали свернуть дело, – указала Джеймисон.

– Жаль, что команда недолго протянула, – проронила Дэвенпорт. – Она могла бы приносить настоящее удовлетворение.

– Если ты уедешь сейчас, то, должно быть, еще сохранишь место в команде, – сказал Декер. – При условии, что они собираются воссоздать ее.

– Ты хочешь, чтобы я уехала? – воззрилась она на него.

– Я хочу, чтобы те, кто останется, были на сто процентов преданы решению этого дела.

– Я так понимаю, ты имеешь в виду то, что я не хотела заниматься расследованием под проливным дождем? – резким тоном осведомилась Дэвенпорт.

– Я имею в виду ровно то, что сказал, – бесстрастно отозвался Декер.

Дэвенпорт хотела было выпалить что-то в ответ, но вдруг выражение ее лица изменилось.

– Ты прав. Извини. – Она нервно обратила взор на собственные руки. – Я просто не могу выбросить эту казнь из головы. Она изменила для меня… многое. Заставила усомниться, в самом ли деле я хочу этим заниматься.

– Я вполне тебя понимаю, Лайза, – Джеймисон положила ладонь ей на плечо. – Я вот сдрейфила и даже не пошла.

Дэвенпорт глухо рассмеялась.

– Жаль, что я не так умна, как ты, и не сделала то же самое. – И поглядела на Декера: – Небось думаешь, что я какая-то тряпка…

– Я знаю массу так называемых крутых парней, которые ни за что не пошли бы ее смотреть, – Амос покачал головой.

– Но я потеряла самообладание.

– Я бы не корил тебя за это. Нам нужны твои таланты, чтобы распутать это дело.

Дэвенпорт бросила взгляд на Джеймисон, поддержавшую ее улыбкой, а потом снова на Декера.

– Я ценю это. И отдам все, что имею. Итак, каков наш следующий шаг?

– Нам нужно потянуть хотя бы за одну ниточку. Либо здесь, либо в Техасе. Тот факт, что Реджина была убита, показывает, что мы на правильном пути. Ей заплатили, чтобы она подбила мужа солгать, что родителей Мелвина убил он. Это говорит нам, что и двадцать лет спустя есть люди, каким-то образом связанные с изначальным преступлением. В том числе, вероятно, и настоящий убийца.

– Как-то в голове не укладывается, с чего бы это кому-то пускаться во все тяжкие, чтобы спасти меня столько лет спустя, – встрепенулся Марс.

– Это может говорить о мотиве, – заметил Декер.

– Это действительно важное соображение, – кивнула Дэвенпорт в знак согласия и поглядела на Мелвина: – Возможно, у вас есть союзник, о существовании которого вы не подозревали.

– Но как такое возможно? – недоумевал тот. – И почему теперь?

– С выбором момента мы должны разобраться, – сказал Декер.

Время было вечернее, и все проголодались. Перекусив по-быстрому в ресторане в квартале от отеля, они вернулись в отель и пожелали друг другу доброй ночи после того, как Амос призвал каждого поразмыслить над делом и завтра утром явиться с идеями для разработки.

Поднявшись на лифте к себе в номер, Декер вымылся и хотел уже было раздеться и забраться в постель, когда кто-то постучал в дверь.

– Ага? – подал он голос, поднимаясь.

– Амос, найдешь пару минут? Я бы хотела поговорить, – сказала из-за двери Дэвенпорт.

Он несколько секунд молча дискутировал с собой.

Очевидно, ощутив его колебания, Лайза добавила:

– Это на самом деле не займет много времени.

Декер открыл дверь. Она стояла за порогом, держа по бутылке пива в обеих руках. Поглядев на них, Декер поднял глаза на женщину.

– Я на диете.

– Потому-то я и взяла легкое. Всего девятнадцать калорий. После сегодняшнего дня тебе, наверное, нужны углеводы.

Сев, они принялись потягивать пиво.

– Ну? – без обиняков спросил Декер.

– Как-то у нас с самого начала не заладилось.

– Это хорошо, – он передернул плечами.

– По-моему, быть откровенным и честным – лучшая политика.

– Лады.

– Так что вот мое откровенное и честное заявление. Я приняла решение вступить в команду только после того, как Богарт сказал мне о тебе.

Снова отхлебнув пива, Декер развалился в кресле, прислушиваясь к шуму дождя за окном.

– А почему сообщение Богарта обо мне стало решающим фактором?

– Пойми меня правильно, я была искренне заинтересована в предложении Росса. Оно звучало увлекательно, а в своей области я сделала практически все, что могла. И я люблю хвататься за новые возможности. Я – классический образчик человека, превосходящего ожидания, – типа А. Единственный ребенок, родители оба ученые, души в нем не чают. Была отличницей в каждом классе. А еще была стайером в колледже в Стэнфорде, прежде чем перешла в Колумбийский.

– Впечатляет. Но не дает ответа на мой вопрос.

– Я вовсе не собиралась хвастаться. Факт в том, что как раз ты побудил меня вступить в команду, когда позвонил Росс.

– Ты упоминала что-то подобное при первом знакомстве.

– Знаю.

– И параллели между моим делом и делом Мелвина. Ты думала, что расследование этого дела может быть занимательным.

– Именно так.

– А я сказал, что мои когнитивные аномалии тут совершенно ни при чем. И что в деле Мелвина цель – установить его вину или невиновность.

Дэвенпорт отхлебнула пива.

– А я сказала, что мы упускаем ценную возможность.

– Понимаю, но какую именно?

– Я хотела посмотреть, позволишь ли ты включить тебя в профессиональные исследования. Тот факт, что ты обратил свои уникальные ментальные способности на борьбу с преступностью, только подчеркивает твою уникальность. Я думала, из этого получилась бы восхитительно захватывающая статья, а то и книга. Может, даже стала бы бестселлером, – искусительно добавила она.

Декер допил свое пиво.

– Я не питаю к этому ни малейшего интереса.

– Как я и поняла в первые же пять минут знакомства с тобой, – смиренно произнесла она.

– Ну, и к чему же ты пришла?

– Я уже сказала тебе: я тут до самого конца. Я отдам тебе все, что смогу, чтобы распутать это дело.

– Почему?

Лайза хотела было что-то сказать, но вдруг замялась, надорвав этикетку бутылки.

– Я могла бы дать тебе стандартный профессиональный ответ, по большей части состоящий из наукообразной галиматьи. А могла бы выложить правду.

– Предпочту последнее.

Подавшись вперед, она впервые посмотрела прямо на него.

– Дело в казни. То, как умер этот человек. Я не собираюсь вдаваться в «за» и «против» высшей меры. Но Мелвин Марс невиновен, а его едва не казнили. Сколько еще невинных людей предали смерти?

– Как я уже говорил, и одного много, – отрезал Декер. – Так почему же ты явилась сюда сегодня вечером?

– Как я и говорила, у нас не заладилось с самого начала. Пойми меня правильно, это все моя вина. Я только хотела все уладить, прежде чем двигаться дальше и довести это дело до конца.

– Ладно, считай, что все путем.

– Вот так просто? – блекло усмехнулась она.

– Вот так просто. Но завтра нас ждет новый день.

Дэвенпорт кивнула, уразумев, что он имеет в виду.

– Наверное, все мы должны себя проявлять. Каждый день.

– Именно так я всегда это и воспринимал. – Декер приподнял бутылку. – Спасибо за легкое пиво.

– Спасибо, что выслушал. – Она встала. Повернулась было, чтобы уйти, но оглянулась. – Росс рассказал мне о твоей семье. Искренне сожалею, Амос. Очень-очень.

Декер поглядел на нее, но не отозвался ни словом.

– Насколько трудно никогда ничего не забывать? – Выражение лица Дэвенпорт было печальным под стать ее голосу.

– Труднее, чем можешь себе представить.

Она ушла.

Отставив бутылку, Декер подошел к окну, за которым уже лило как из ведра.

Он позволил экрану своей безупречной памяти отобразить встречу с Реджиной Монтгомери.

Часы «Картье».

Три коробки «Нейман Маркус».

Две коробки «Шанель».

Две «Сакс».

Две «Бергдорф Гудман».

Одна «Джимми Чу».

И еще сумочка «Эрмес».

Достав компьютер, он зашел на интернет-сайт каждой из этих фирм, нашел виденные предметы и оценил их.

Мысленно подбил итог.

«Сорок четыре тысячи долларов с мелочью».

Одна лишь сумочка «Эрмес» потянула свыше девятнадцати тысяч. Часы – еще четырнадцать тысяч. «Джимми Чу» – еще штука.

Декер покачал головой.

Чтобы носить мелочи, узнавать время и облачать ноги – всего сорок четыре тысячи баксов.

Но это поведало ему, что у того, кто за этим стоит, карманы глубокие. Очевидно, Реджина Монтгомери ожидала куда большего притока денег.

Грандиозное воздаяние за каторжную жизнь с Чарльзом Монтгомери.

Вот только ей не довелось им насладиться, не так ли? Как только Чарльз умер, Реджина стала обузой. Это было жестоко. Бессердечно.

Ничего другого от людей, позволивших невинному человеку гнить в тюрьме два десятка лет, Декер и не ожидал.

Раздевшись, он забрался в постель.

Они покорпели над этим делом уже порядком, и Амос отчаянно боялся, что тем ничтожным прогрессом, которого они добились, все и ограничится.

Глава 28

Гимнастический зальчик был невелик, всего с одним тредбаном, стеллажом пыльных гантелей, архаичным велотренажером и одиноким медболом.

Декер походил на тредбане, слегка увеличивая темп каждые пару минут. Шагая, он смотрел телевизор, привинченный к стене.

Как раз шли новости, и передовицей шла казнь Чарльза Монтгомери, а за ней гибель его жены при взрыве дома.

– Каковы же шансы, – задался вопросом один из дикторов, – чтобы оба умерли подобным образом в один и тот же день?

«Они умерли не в один и тот же день», – подумал Декер. Реджина фактически погибла после полуночи, откуда следует, что она умерла на следующий день.

И все же оспаривать всеохватное замечание он не мог. Каковы же шансы?

Что ж, Декер знал, что на самом деле они весьма велики, если кто-то убил Реджину, как только ее муж благополучно отбыл в мир иной.

Дверь зала открылась, и в нее вошел Мелвин Марс, одетый в тренировочный костюм. Кивнул Декеру и занялся растяжкой. Потом он приступил к тренировке, и Амос, напрочь позабыв обо всем, просто смотрел, не в силах поверить в интенсивность тренировки, граничащую с безумием. Один раз он едва не свалился с дорожки, потому что был слишком зачарован тем, на что оказался способен почти сорокадвухлетний Марс.

В конце концов Декер просто отключил тредбан и смотрел.

Наконец закруглившись, Мелвин схватил свежее полотенце и вытерся.

– И часто ты это делаешь? – поинтересовался Декер.

– Каждый день. Последние двадцать лет.

– Впечатляет. Я едва инфаркт не схлопотал, просто глядя на тебя.

– Это меня поддерживало, – развел руками Марс. – Помогло не сойти с ума. Понимаешь?

– Это я могу понять, – кивнул Амос.

Усевшись на скамейку, Марс снизу вверх поглядел на Декера с настороженным выражением.

– Как по-твоему, что происходит на самом деле?

– Кто-то тебя ненавидел. А потом кто-то сжалился над тобой.

– Что? – удивился Марс.

– Тебя подставили, упрятали за решетку и едва не позволили казнить. Потом подкупили Монтгомери, и ложное признание вытащило тебя из тюрьмы.

– Думаешь, это та же публика?

– Прошло двадцать лет, но это определенно возможно.

– С чего бы им передумать? Убили моих родителей, отправили меня в тюрьму, а потом меня же и вытащили? В этом смысла ни на шиш.

– Согласен. Убийство на тебя повесили, потому что ты наиболее вероятный подозреваемый.

– Тогда почему убили моих родителей?

– Потому что они что-то знали, видели, слышали, сделали.

– Они были простыми людьми из захолустного крохотного городишки в Западном Техасе, Декер.

– Такими они были, когда ты их знал. Но до твоего появления, Мелвин, они могли вести совершенно иную жизнь. И, может статься, перебрались в Западный Техас, чтобы улизнуть от нее.

– Пожалуй, это логичнее, чем все остальное, – кивнул Марс. – Думаешь, они были замешаны в чем-то дурном?

– По всей вероятности. Людей, замешанных в чем-то хорошем, убивают нечасто.

– Трудно представить моих родителей в этом свете.

– А шрам на лице твоего отца?

– Ага, знаю. Думал об этом. Он так разозлился… Ни разу до того не видел моего старика таким.

– Может, он был таким, когда был помоложе.

– Думаешь, его кто-то порезал? Плохие парни, которые потом нашли и убили его?

– Необязательно.

– Тогда что?

– Это мог быть след скверной пластической хирургии.

Марс едва со скамейки не свалился.

– Эй, чего?

– Если твой отец был в бегах, он вполне мог пожелать изменить наружность. И пластическая хирургия позволяет сделать это. Но, быть может, у него не было денег или возможности пойти к законному хирургу. Вот он и предпочел кого-то из подпольных шарлатанов. Отсюда и шрам.

– А как же мама? У нее никаких шрамов не было.

– Может, он встретил ее уже после того, как ударился в бега. Может, она была непричастна к темной стороне его жизни.

– Ага, лады. Не могу представить маму преступницей. Она и вправду была славной женщиной. Ни разу не повысила на меня голос. Всегда была спокойна.

– Вопрос в том, как нам их отследить?

Марс стер пот, снова выступивший на лице.

– А надо?

– Что надо? – озадаченно поглядел на него Декер.

– Копать дальше. В смысле, мои родители мертвы. Я на воле.

– Так ты не хочешь узнать правду?

– Не хочу узнать, что…

– Что на самом деле твой отец был злодеем?

– А тебе бы хотелось узнать такое о своем старике? – ощетинился Марс.

– Тебя упрятали на двадцать лет, Мелвин. Убили твоих родителей. Ты не хочешь, чтобы они за это ответили? Не хочешь увидеть, как убийц твоих родителей привлекут к ответственности?

– Да знаю, знаю, – несчастным тоном проронил Марс. – Послушай, я не хочу, чтобы это сошло кому-то с рук. Просто…

– Что? – сурово вопросил Декер. – Что у тебя в жизни есть еще что-то более важное, чем это?

– А тебе-то что?! – рявкнул Марс. – Это не твоя чертова семья!

– Но у меня была моя чертова семья, – парировал Декер. – Кто-то ее убил. Я мог отвернуться от этого и продолжать жить собственной жизнью. Но могу сказать тебе вот что, Мелвин. Можешь попробовать отвернуться, но что за жизнь у тебя будет после этого? Ничего не стоящая.

Сграбастав свое полотенце, он сошел с дорожки и направился прочь из зала. Но у порога остановился, обернувшись к Марсу:

– Как бы там ни было, в тот год ты должен был выиграть Хайсмана. Парень, получивший его, продержался в профи всего пару лет, да и то ничего стоящего толком не совершил. А заодно ты стал бы нападающим – новичком года. Одной левой. А то, что тебе просто не выпало шанса, вовсе не значит, что ты не был суперзвездой. Потому что был.

И закрыл за собой дверь.

А Марс так и сидел на скамье, уставившись в пол.

Глава 29

– Агент Богарт? – сказал Амос в трубку.

– Декер! Как там дела? Я так понимаю, вы еще в Алабаме.

– Да. Идут помаленьку. Возможно, мы нашли зацепку, ведущую к типу, убившему Реджину Монтгомери. Его могли видеть. Здешние копы ведут розыск.

– Рад за вас.

– Спасибо, что оплатили нам несколько дней пребывания в отеле. И прокатное авто.

– Да пожалуйста. Я вовсе не собирался бросать вас на мели.

– Вы уже в Куантико?

– Да.

– Чем там занимаетесь?

– В данный момент практически ничем.

– Почему это?

– Вообще-то, я не могу в это вдаваться.

– Это как-нибудь связано с тем, что большая часть вашей команды предпочли продолжить расследование?

– А это играет роль, если так и есть?

– Я не хотел, чтобы это повредило вашей карьере.

– По-моему, поезд ушел.

– Прискорбно слышать.

– Так уж бывает. Может, моя грандиозная идея собрать народ разного роду-племени в конечном итоге оказалась дурацкой.

– Я вовсе не считаю ее дурацкой, – без обиняков заявил Амос.

– Посмотрите фактам в лицо, Декер: вам для работы не нужен никто. Вы можете разобраться чуть ли ни в чем угодно самостоятельно.

– В Берлингтоне помощь мне потребовалась. Чтобы найти убийц моей семьи.

– Вы докопались бы и без нас.

– Может, да, а может, и нет. В остальном всё в порядке?

– Что, вы имеете в виду мой брак? По правде говоря, нынче на завтрак мне подали документы на развод. Забавно. После всего этого я еще думал, что у нас все может наладиться.

– Так это стало сюрпризом?

– Да, это стало сюрпризом. А у моей без пяти минут бывшей, по-видимому, новый ухажер – художник, перебивающийся с корочки на корочку, так что она вознамерилась стрясти с меня солидные алименты.

– Вам нужен хороший адвокат.

– У меня есть хороший адвокат. Проблема в том, что и у нее тоже. Слушайте, чем я могу вам помочь? Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понимать, что вы позвонили не ради дружеской болтовни.

– Я понимаю, что это может показаться безумием, но вы не могли бы кое-что выяснить для меня?

Декер услышал, как Богарт тяжко вздохнул, но при этом заодно щелкнул авторучкой.

– Типа чего?

– Типа, не находились ли Рой и Люсинда Марс под действием программы защиты свидетелей?

– Что?! – воскликнул Богарт.

– У них не было прошлого, которое кто-нибудь смог бы раскопать. Я считаю, что их могли передислоцировать.

– Но почему защита свидетелей?

– Это могло быть грандиозным мотивом, чтобы их убил кто-то другой, кроме их собственного сына.

– А Чарльз Монтгомери?

– Его жену подкупили, чтобы он сознался. Вещи, которые я видел у нее дома, тянут на полсотни штук с лишком. А это только задаток. Но ее убили, так что больше платить не придется. Кроме того, мы оказывали на нее давление. Она могла расколоться и проговориться. И потому должна была умереть.

Богарт замолк на несколько секунд.

– Вам известно, что служба маршалов США еще ни разу не теряла своих подзащитных?

– А может, там не хотели, чтобы кто-нибудь узнал, что они потеряли Марсов?

– Это серьезное обвинение.

– Да и дело достаточно серьезное, так что тут полная симметрия.

– А если они были под защитой свидетелей, почему же маршалы США не проявились во время суда над Марсом?

– Ну, если никто не знал, что они были под защитой свидетелей, никто и не догадался у них поинтересоваться. И я сомневаюсь, что сами они добровольно выдали бы хоть что-то, если б не были обязаны.

– Но о суде они знали бы. Знали бы, что невиновного отправят в тюрьму.

– Улики против Мелвина были вполне исчерпывающими. Они могли считать, что он действительно убил родителей, а значит, это не имеет ни малейшего отношения к тому, почему их взяли под программу в первую голову.

– Ладно, скажем, я займусь этим для вас. Я не говорю, что смогу. И это может обернуться грандиозными дрязгами с маршалами.

– Понимаю.

– Но если я смогу и если их убил кто-то из их прошлого, как вы объясните факт, что Монтгомери заплатили за ложь, чтобы вытянуть Марса из тюрьмы?

– Этого я объяснить не могу. Во всяком случае, пока.

– Это Марс предположил?

– Нет. Это моя идея. Ему о прошлом родителей не известно совершенно ничего.

– Это еще вилами по воде писано. Родители могли рассказать ему.

– Могли, – уступил Декер. – Но если они находились под действием программы, это могло бы дать нам наводку на то, кто их убил.

– Могло бы, – согласился Богарт. – Так или иначе, я дам вам знать.

– Агент Богарт, я сожалею о случившемся. Я этого не хотел.

С того конца снова послышался вздох.

– Знаю. Для вас дело на первом месте.

– Вообще-то, на первом месте для меня выяснение истины.

– Что ж, удачи вам в этом.

Богарт дал отбой, и Декер отложил телефон.

На самом деле идея защиты свидетелей пришла ему в голову еще несколько дней назад, но, поразмыслив о ней в душе после тренировки, Декер решил попросить Богарта сделать официальный запрос маршалам США.

Если Рой и Люсинда Марс находились под защитой как свидетели, это объяснило бы очень многое – отсутствие у них личной истории, появление в заштатном городишке в Западном Техасе, шрам на лице Роя Марса, а в конечном итоге и их убийство.

Но это никак не объясняет последние события. А именно, почему кто-то подкупил Монтгомери, чтобы вытащить Мелвина Марса из тюрьмы.

Кто мог это сделать? Те же люди, которые убили его родителей и подставили его самого, отправив в тюрьму и чуть ли не на плаху на последние двадцать лет?

Нет, наверняка не они.

Так кто же?

Декер боялся, что без ответа на этот вопрос ни за что не сможет довести дело до удовлетворительного результата.

Спустившись по лестнице в вестибюль отеля, он застал там Джеймисон, дожидавшуюся его прихода.

– Ты ел? – спросила она.

Амос покачал головой, и оба пошли в ресторан, смежный с вестибюлем.

Когда Декер начал было заказывать классический американский завтрак – яичницу, блинчики, колбаски и беконы, мамалыгу и тосты, жаренные на сливочном масле, Джеймисон буквально пронзила его взглядом. Так что вместо этого он заказал апельсиновый сок, сухой тост и омлет без желтков.

И за едой поведал Джеймисон свою идею.

– Защита свидетелей? – переспросила она. – Это интересно. Пожалуй, это могло бы объяснить кое-что.

– Но не главное. Почему Мелвин на свободе.

– Да, пожалуй, это – нет.

Декер не упомянул о встрече с Марсом в спортзале отеля и его внезапной неохоте доводить дело до конца. Декера не волновало, что у Мелвина на уме. Хочет уйти из дела – чудесно. Если потребуется, Декер продолжит и в одиночку.

Зато он поведал Джеймисон о своей беседе с Дэвенпорт.

– Ну, хотя бы пиво принесла легкое, – прокомментировала Джеймисон. – Значит, контракт на книгу, а? Так я и думала.

– Почему? – чуть удивленно поглядел на нее Декер.

Она неуютно поежилась.

– Почему? – повторил он.

– Потому что в Берлингтоне я, типа, носилась с той же идеей, когда мы расследовали убийство твоей семьи.

– Так что, ты написала бы книгу об этом?

– Об этом. О тебе. Ты – чудо, Амос, и не можешь этого отрицать.

– Если я и чудо, то лишь из-за черепно-мозговой травмы, полученной на футбольном поле. Вряд ли стоит призывать кого-либо повторять мой опыт.

– Но твой ум, твоя память?

Декер отложил вилку.

– Значит, ты по-прежнему хочешь написать книгу обо мне?

Джеймисон поглядела на него. По лицу ее промелькнула досада, сменившаяся виноватым выражением.

– Нет, больше нет.

– Хорошо, потому что, если б хотела, тебе пришлось бы делать это без помощи с моей стороны, Джеймисон.

– Это я ухватила. В смысле, это я теперь о тебе знаю… – Она оглядела зал. – Так что будем делать? Останемся в Алабаме и поглядим, что удастся полиции?

– События в Алабаме – лишь часть последствий, – покачал головой Декер. – Чарльза Монтгомери казнили. Реджину Монтгомери убили. Причина всего этого осталась в Техасе. Туда-то нам и надо отправиться.

– Но разве это на самом деле не началось еще до Техаса? В смысле, если Марсы были под защитой свидетелей?

– Несомненно, Джеймисон. Но чтобы добраться туда, мы должны сперва пройти через Техас. Потому что для Мелвина именно там все и началось.

И тут Декер оцепенел.

– В чем дело, Амос?

– Хайсман, – пробормотал Декер.

– Хайсман… Что, кубок?

– Нет, шумиха из-за него. – Декер встал.

– И какая тут связь? – поинтересовалась Джеймисон.

– По-моему, это могло послужить катализатором для всего остального.

Глава 30

– Не знаю, – ответил Марс.

Декер, Дэвенпорт и Джеймисон сидели напротив него через стол в номере Марса. Как и Амос, он принял душ после тренировки и переоделся в свежие вещи.

– Ты должен знать что-то, – упорствовал Декер. – Ты был претендентом на Кубок Хайсмана. Ты ездил в Нью-Йорк на церемонию награждения. Они с тобой ездили?

– Нет, – мгновенно отреагировал Марс. – Я пригласил их, но оба отказались. Бате надо было работать, а мама не любила выбираться без него.

– Ваш отец не мог выкроить времени в своем ломбарде, чтобы поглядеть, получил ли его сын Хайсмана? – скептически поинтересовалась Дэвенпорт.

– Я понимаю, что сейчас это звучит дико, – поглядел на нее Марс. – Но тогда это так не казалось. Я отправлялся на церемонию. Разумеется, я хотел, чтобы они поехали, но, чел, мне все время тыкали в лицо камерами и микрофонами. У меня все равно не было бы времени, чтобы провести его с ними.

– А кто-нибудь пытался проинтервьюировать их о тебе для выпуска новостей? – откинувшись на спинку стула, осведомился Декер. – Я знаю, что выпускать материалы с биографией и семьях претендентов – типовой подход.

– Ага, – кивнул Марс, – То есть запросы поступали. Через Техасский университет. И-эс-пи-эн[28] и некоторые другие хотели дать материал о моих родителях. Звонили из одной газеты в Остине, даже из «Нью-Йорк таймс».

– И?..

– Мои родители отвергли их всех. Не хотели ни с кем говорить.

– Ты не нашел это странным?

– Ну, озираясь на прошлое, – ага. Но ты должен понять, чел, для меня тогда все неслось со скоростью миллион миль в час. Я едва успевал перевести дух. Казалось, что ни неделя, меня кто-нибудь чего-нибудь да удостоит. Дьявол, даже моя старая начальная школа устроила День Мелвина Марса, где мне пришлось выступать. Так что у меня не было времени париться из-за родителей. Я знал, что они мной гордятся. Это было круто.

– Я уверена, что так оно и было, но их нежелание быть на виду может что-нибудь означать, – сказала Джеймисон, переводя взгляд на Декера. Тот кивнул.

– Декер считает, что ваши родители могли быть под действием программы защиты свидетелей, – вполголоса сообщила она.

Марс уставился на Декера, вытаращив глаза.

– Вообще-то, это звучит логично, – подхватила Дэвенпорт. – И многое объясняет. Мы можем это проверить? – глянула она на Амоса.

– В процессе, – отозвался тот, продолжая пристально разглядывать Марса.

– С чего бы моим родителям быть под защитой свидетелей? – удивился Мелвин. – Это ведь, типа, для преступников, которые настучали на своих?

– Не всегда. Невинных людей помещают под защиту свидетелей, потому что они помогли привлечь к ответственности уголовный элемент, тем самым подвергнув опасности собственную жизнь.

Марс немного поразмыслил.

– Наверное, это не лишено смысла. Но мне они ни разу ничего такого не говорили.

– Еще бы, – откликнулась Дэвенпорт. – Если б они сказали вам, это могло бы кончиться плохо. Вы могли проговориться, что-нибудь упомянуть… Я уверена, что протоколы маршалов США предписывают, чтобы было осведомлено как можно меньше людей.

Марс кивнул, хотя все еще был ошарашен такой возможностью.

– А мероприятие в начальной школе твои родители посетили? – встрепенулся Декер.

– Ага, – взяв себя в руки, ответил Марс. – На самом деле, насколько я помню, это было единственное мероприятие, которое они посетили. Это была просто небольшая церемония в актовом зале. Я выступил перед детишками и учителями. Потом какие-то ребятишки поднесли мне плакетку. Я сфоткался с директором и несколькими учителями, у которых там учился.

– А твои родители?

– Ну, они были в зале.

– На подмостки не поднимались?

– Да где там! Они бы ни за что на такое не пошли. Ненавидели подобную показуху. Не хотели высовываться.

– А ушли вы вместе?

Марс сдвинул брови, явно припоминая.

– Ага, вообще-то да, – чуть вздрогнув, он поднял глаза на Декера. – Когда мы выходили из школы, там поджидала съемочная группа местного телевидения. Мы не знали, что они там будут. Но они поговорили со мной. Я дал небольшое интервью прямо на месте. Рассказал, как ходил в школу, о полученной награде. Всякую благожелательную муру.

– А твои родители?

– Они стояли сзади.

– В поле зрения объектива.

– Ну, ага, пожалуй. Чувак делал панораму толпы.

– А ты упоминал своих родителей?

– Ага. Обернулся и указал на них… – Марс осекся.

– И ролик прокрутили по телевизору?

Мелвин онемело кивнул. Потом сказал:

– И И-эс-пи-эн перехватила его и крутила частями следующую пару дней. Я его видел.

– Так вот с чего все началось… – Декер откинулся на спинку стула.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоих родителей показывали по национальному телевидению.

– Но ты же сказал, что отец, вероятно, сделал пластическую операцию. Чтобы изменить лицо.

– Может, и сделал, но она недостаточно изменила его внешность.

– Декер, ты утверждаешь, что кто-то видел Марсов по телевидению, а потом приехал в Техас и убил их? – уточнила Дэвенпорт.

– Да, это одна из гипотез.

– А как раз из-за людей, которые это сделали, Марсов и поместили под защиту свидетелей? – подхватила Джеймисон.

Декер кивнул.

– Но вы говорите о том, что было давным-давно, – возразил Марс.

– Некоторые люди не оставляют поисков, – растолковал Декер. – Говорю по опыту. Так что срок давности роли не играет.

Джеймисон сверкнула на него глазами, но промолчала.

– Так мы можем узнать наверняка, были ли мои родители… это… под защитой свидетелей?

– Я попросил агента Богарта навести справки.

– Богарта?! – воскликнула Дэвенпорт.

– Но на это нужно время, – добавил Декер.

– А чем же мы будем заниматься тем временем? – спросила Джеймисон.

– Как я уже сказал, направимся обратно в Техас.

– А как же с типом, который мог убить Реджину Монтгомери? – осведомилась Дэвенпорт.

– По-моему, он уже мог вернуться в Техас.

– Почему? – не поняла Дэвенпорт.

– Потому что изрядный кусок этого дела совершенно невразумителен для меня.

– Например? – поинтересовалась Джеймисон.

– Например, человек, идущий на убийство. И в то же самое время спасающий кого-то.

Глава 31

Денег на авиабилеты у Декера и Марса не было, зато у Джеймисон и Дэвенпорт были. Обе горели желанием заплатить за авиаперелет обоих мужчин со своих кредитных карт, но те отвергли это предложение. Марс сказал, что ему не по нутру принимать что-либо от кого бы то ни было.

– Вернемся в Техас на машине, за которую заплатило ФБР, – заявил Декер. – А вы обе летите, а потом встретимся в мотеле.

– Ты уверен? – спросила Дэвенпорт. – Мы можем поехать с вами.

– Мы с Мелвином сможем потолковать. А вам обеим незачем торчать с нами в машине все это время. Когда приземлитесь, можете снять там номера. Богарт отписался мне по электронной почте, что выбил государственные платежки еще на пять дней для каждого из нас. Я форвардну вам инфу, и вы сможете ими воспользоваться. Когда доберетесь, наведайтесь в местную полицию узнать, не случилось ли чего за время нашей отлучки.

– Случилось? – удивилась Джеймисон. – Типа чего?

– Что-нибудь необъяснимое.

– А ты не любишь необъяснимого, это я знаю.

– Да, не люблю. Правду сказать, просто ненавижу.

* * *

Пока женщины заказывали билеты, Декер заправил машину и упаковал свои скудные пожитки. Марс поступил точно так же. При освобождении из тюрьмы штат Техас выдал ему кое-какие деньги – на приобретение одежды, обуви и прочих вещей первой необходимости вкупе с дорожной сумкой, чтобы их носить.

Перед возвращением в Техас Декер переговорил с Мэри Оливер. Та была занята бумажной работой, чтобы получить для Марса официальную компенсацию от штата. А также намекнула Декеру, что наметила другую стратегию, но просветит его позже.

– Какую еще стратегию? – спросил он.

– Выбить Мелвину то, чего он по-настоящему заслуживает, проведя в тюрьме два десятилетия. Потому что двадцать пять косых – просто капля в море.

– Долго нам ехать? – поинтересовался Марс, трогаясь в путь вместе с Декером в прокатной машине.

– Часов семнадцать, а то и поболе. Это свыше тысячи миль.

– Поедем прямо туда? – спросил Марс.

– Не знаю. Будем вести по очереди. Поглядим, как пойдет.

– Декер, я не сидел за рулем двадцать с чем-то лет. У меня даже нет прав.

– Что, боишься, остановят? – искоса поглядел на него Декер.

– Ну, ага. Наверное, сразу упекут на нары.

– На этот счет я бы не слишком беспокоился. Если до этого дойдет, я скажу, что вынудил тебя вести под дулом пистолета, потому что я отморозок.

– И все равно поездка долгая, даже для двоих.

– Мне нравится водить. Это помогает мне думать.

– Что ж, если мы будем чередоваться, мне надо спать, пока ты будешь вести. И наоборот.

– Но перед этим давай поговорим.

– Все еще думаешь о том, что я сказал в зале?

– Конечно, думаю.

– Тебе надо увидеть это с моей точки зрения. Я все это время отсиживал жопу в тюрьме. Уж конечно, мне хочется знать правду. Но еще мне надо и сообразить, что делать с остатком своей жизни. Я напуган до усрачки, что какая-нибудь дрянь все изгадит и я снова окажусь в тюрьме.

Перебирая пальцами на руле, Декер смотрел сквозь ветровое стекло. Они уже добрались до 20-й федеральной, протянувшейся строго на запад, и он притопил педаль газа. Затем включил круиз-контроль и устроился на сиденье поудобнее.

– Ты можешь сделать и то, и другое.

– Разве?

– Когда убили мою семью, я всечасно пытался найти убийц, пока не спал. Да и когда спал, был занят тем же. Одержимость.

– И думаешь, что это пошло тебе на пользу?

– Нет, не пошло. Из-за этого я потерял все. Работу, дом, почти все. Но для меня это не имело значения.

– Почему?

– Потому что я уже потерял единственное, что имело для меня значение на самом деле.

Марс со вздохом устремил взгляд за окно.

– Как их звали?

– Мою жену звали Кассандрой. Но я звал ее Кэсси. Дочь Молли. Шурин Джонни.

– И ты нашел их убитыми?

– Да.

– Ничего не может быть хуже этого.

– Я увидел их в синем.

– А? – бросил на него взгляд Марс. – Как-как?

– У меня синестезия.

– Сине… как?

– Синестезия. Это когда сенсорные цепи перепутаны. Например, некоторые числа я вижу в цвете. И видел убийство своей семьи в синем цвете. Я вижу смерть синей. А еще у меня гипертимезия.

– А это что такое?

– Идеальная память.

– Черт, вот повезло! Ты таким родился?

– Нет. У меня этого не было, пока не поиграл в НФЛ.

– Ты добрался до НФЛ? – скептически поглядел на него Марс. – Я думал, ты достиг своего футбольного потолка в колледже.

– Я пробился в основной состав «Кливленд Браунс» и продержался одну игру регулярного сезона.

– Одну игру?! Что случилось, черт возьми?

– Меня уложили на первом ударе. Я дважды умирал на поле. Когда я вышел из комы, мой мозг изменился. Я стал другим человеком.

Не дождавшись от Марса ни слова в ответ, Декер оглянулся и увидел, что тот таращится на него во все глаза.

– Так вот как ты заработал… эту гиперштуку, идеальную память?

Амос кивнул.

– Да брось, ты мне очки втираешь, – выпалил Мелвин.

– Очковтирательство больше не моя епархия, – тряхнул головой Декер, – потому что вкупе с идеальной памятью изменилась и моя личность. Видишь ли, мой мозг управляет и этим. Или определенные области мозга.

– Но случившееся с тобой, должно быть, редкость.

– Чрезвычайная редкость.

– Но с твоим родом занятий – следователь и все такое, – должно быть, очень на руку все помнить.

– Так и есть. Но в остальное время – не очень.

Несколько минут они ехали в молчании.

– А зачем ты мне все это рассказываешь? – наконец спросил Марс. – То есть ты производишь на меня впечатление человека очень замкнутого. И мы отнюдь не добрые приятели или типа того. Мы едва знакомы.

– Я хотел дать тебе понять, что в том, с чем ты столкнулся, нет ни правильных, ни неправильных ответов. Я знаю, что хочу сделать. Я хочу выяснить, что случилось с твоими родителями и кто это подстроил. Но это я. Ты же находишься в радикально иной ситуации, как ты и сказал. Иные приоритеты. А еще я хочу, чтобы ты знал, что я очень хорош в своем деле. Больше я ни на что не гожусь, зато в этом хорош. Так что, если ты поработаешь со мной над этим делом, шансы, что мы докопаемся до самого донышка, довольно велики.

Марс окинул его оценивающим взглядом.

– Знаешь, теперь я тебя припоминаю. По игре то есть. У тебя была безупречная техника, на поле ты все делал совершенно правильно. Блокировал меня, когда я выскочил из бэкфилда, в точности как тренеры это изображают.

– Но скорости-то не научишься, как и ловкости или способности менять направление на лету, да и восприятию поля. А у тебя все это было.

– Схватка была явно неравной, – без лишних эмоций констатировал Марс. – Но сверх того у меня была дополнительная мотивация, потому что для меня это был единственный способ вырваться. Только так и могут вырваться многие парни вроде меня. У тебя имелись и другие возможности.

– И это хорошо, потому что в НФЛ я бы долго не продержался, даже не будь того удара.

– Я хочу выяснить, что с ними случилось. И знаю, что ты можешь помочь мне в этом.

– Значит, ты в деле?

– Ага, пожалуй, так.

– И еще одно, Мелвин.

– Что?

– Порой истина ранит сильней, чем неведение.

– Спасибо, что подождал с этим признанием, пока я не согласился продолжить, – нахмурившись, проговорил Марс.

Потом откинул спинку сиденья, закрыл глаза и погрузился в сон.

Глава 32

Они вернулись в Техас.

Но впереди было еще более пятисот миль и восемь с лишним часов езды.

В Техасе все большое.

Было время ужина, и оба сильно проголодались. Да к тому же обоим нужно было в туалет.

Декер съехал с шоссе на стоянку большого комплекса, включавшего бар и гриль, бакалейный магазин и магазин сувениров. Стоянка была забита почти полностью, по большей части здоровенными пикапами с ружейными стеллажами сзади и седельными тягачами со спаренными прицепами.

Орущую внутри музыку они услышали, не доходя до двери футов двадцать.

Зайдя внутрь, Амос и Мелвин наведались в туалет, пробрались к свободному столику в глубине зала, подальше от бара и живой музыки, и заказали себе поесть и выпить.

Марс озирал окружающих мужчин и женщин. Многие, одетые в ковбойские шляпы и сапоги, отплясывали кантри. Справа от них стоял бильярдный стол. Слева – зал видеоигр.

Когда оркестрик устроил перерыв, послышались стук бильярдных шаров и треп игроков. Декер заметил, что группка молодых людей с киями в одной руке и бутылками пива в другой наблюдает за ними. Отвернувшись от них, увидел, как Марс, отхлебнув пива, расплылся в улыбке.

– Что? – спросил Декер.

– Не пробовал пива двадцать лет, чел.

– Верно.

Амос отпил воды.

– Как идет диета? – с любопытством поглядел на него Марс.

– Помаленьку.

– Пытаешься вернуть футбольную форму?

– Нет, пытаюсь дожить до следующего дня рождения.

Улыбка Мелвина померкла.

– Ага, я тоже. – Он поглядел на часы. – Девушки уже должны были прибыть.

– На самом деле они приземлились шесть часов назад. Я отследил их рейс по телефону.

– А такое возможно? – удивился Марс. – По телефону?

– Тебе предстоит наверстывать очень многое.

– Ага… И чем же, по-твоему, они заняты?

– Выясняют, что к чему. Местная полиция еще думает, что мы из ФБР. Так что мы можем координироваться с ней.

– А что ты хочешь делать?

– Хочу отвезти тебя в твой старый дом и дать оглядеться. Может, что-нибудь да всплывет.

– А если я не захочу туда идти?

– Тогда и не пойдешь. Силком я тебя тащить не буду.

– Что еще?

– Богарт раскручивает аспект защиты свидетелей. И нам еще только предстоит отследить средства, на которые Реджина накупила все эти вещи.

– Лады.

– Ты вспомнил еще что-либо о родителях?

– Думал об этом, но пока ничего.

– Так что, возможно, посещение родных пенатов будет кстати.

– Возможно.

– Подстава была замысловатая, знаешь ли. Им пришлось подкупить девицу и клерка мотеля.

– Что-что?

– Эллен Таннер принимала участите во всей этой затее. Это ведь прежде всего ей пришло в голову встретиться в тот вечер у нее дома, верно?

– Ну… ага.

– И она продержала тебя какое-то время. А потом затеяла ссору, и ты уехал. И солгала о времени. И пошарила у тебя в бумажнике, когда ты не смотрел, очистив его от всей наличности, какая была, чтобы тебе пришлось воспользоваться кредитной картой.

– Зачем ей это?

– Затем же, зачем и Реджине. Ради денег, которые ей заплатили.

– А клерк мотеля?

– Он тебя поджидал.

– Да откуда ему было знать, что моя машина сломается прямо перед его заведением?

– Машина, работавшая как часы назавтра утром, когда явилась полиция?

– То есть ты говоришь, с моей машиной помудрили?

– Возможно, пока ты был у Таннер.

– Погоди секундочку, я же слышал, как клерк звонил по поводу данных кредитной карты.

– Ага, часов в одиннадцать, когда ты приехал туда на самом деле. Вот только с компанией-эмитентом кредитки он не говорил. Насколько понимаю, он мог вообще говорить с гудками в трубке. Без разницы. Вероятно, он записал данные кредитной карты, а потом сделал звонок в компанию-эмитент позже, примерно в час пятнадцать, чтобы официальная запись отразила это время как время твоей регистрации. Ручная машинка, через которую он прокатал карточку, конечно, метки времени не оставила. Он просто вписал дату, а не час с минутами. Но ему пришлось позвонить в кредитную компанию, чтобы там записали время звонка. И вуаля – твое алиби вылетает в трубу.

Марс поставил пиво на стол.

– Сукин сын!

– Ага, я тоже так подумал. Сукин сын.

– Это же уйма работы. Уйма планирования.

– А это значит, что должны быть очень веские основания.

Декер взялся за свой салат без соуса.

– Ну и как? – полюбопытствовал Мелвин, взирая на нарезанные соломкой латук, огурцы и морковь.

– Вообще-то, я предпочел бы съесть фекалии.

Фыркнув, Марс принялся ждать, когда он прожует.

– Тебя подставили с помощью хитроумного заговора, – произнес Декер, – а потом вытащили из тюрьмы. Почему?

– Если это те же люди.

– Я практически уверен, что те же.

– Тогда, твоими же словами, почему?

– Это вопрос на миллион долларов, Мелвин. Почему?

Покончив с трапезой, они расплатились и вышли. Но по пути к машине Декер вдруг процедил:

– Жопа!

– В чем дело? – глянул на него Марс.

Не успел Амос ответить, как те же люди, которые разглядывали их внутри, появились в проходе между двух припаркованных машин, быстро обступив их со всех сторон – пятеро против двоих, причем все возрастом чуть за двадцать: высокие, мускулистые и брутальные.

Декер устремил взгляд на парня, по-видимому верховодившего компанией.

– Вам чем-то помочь?

– Это ты тот козел, которого вытащили из камеры смертников, а? – указал самый крупный на Марса. – Видели тебя по телику.

Мелвин не отозвался ни словом.

– Эй, я с тобой говорю, пацан! – накручивал себя тот.

Декеру не хотелось разбираться с этим хулиганьем, но еще меньше ему хотелось, чтобы Марс завелся не на шутку и прикончил этого типа. Так что он проговорил:

– Почему бы вам не вернуться к бильярду, лады?

Пропустив его слова мимо ушей, тот продолжал таращиться на Марса.

– Ты убил своих родителей и вышел из тюряги? Скажи мне, как это сходится, фуфлогон!

Декер увидел выражение лица Марса, и увиденное ему не понравилось.

– Говорят, ты играл в футбол? – не унимался главарь. – Блин, спорим, мой младший брат может жопу тебе надрать, пацан.

– Просто проходите. Живо! – велел ему Декер.

– А ты еще что за хрен с горы, чтобы мной командовать?

Декер показал свою карточку ФБР.

– Вот кто. – И распахнул куртку, чтобы показать пистолет. – И это дает мне право приказать вам убираться к чертям.

Здоровяк поглядел на удостоверение ФБР, потом на пистолет, и лицо у него еще больше перекривилось от отвращения.

– Эй, пацан, он твоя нянька или что?

Декер увидел, как Марс напружинился, и положил ладонь ему на плечо, не сводя глаз с забияки.

– Проходите.

Тот оглянулся на приятелей:

– Думаете, этот ссыкун уже намочил штаны?

Они загоготали.

– Я сказал, проходите.

– Просто ступай в машину, – Декер глянул на Марса. – С этими парнями я разберусь.

Тот поглядел на Амоса, как на умалишенного.

– Просто ступай, Мелвин!

Марс неохотно повернулся и пошел прочь.

Ступив вперед, здоровяк шлепнул его по затылку. Мелвин медленно обернулся, а Декер посмотрел на забияку:

– Жить надоело?

– По-моему, это ему жить надоело, – отмахнулся тот. – Или надоест, когда мы с ним закончим.

Амос набрал в грудь воздуху и поглядел на Марса, выглядевшего как массивный бык, навалившийся на ворота.

Снова выругавшись под нос, он обернулся к задире:

– Ваше имя?

– Чего? – поглядел тот на Декера свысока. – Протокольчик состряпаешь?

– Нет, просто хочу знать, с кем имею дело.

– Звать меня Кайлом, жопа. И кстати, нам насрать, что ты федя. Здесь это ни хрена не катит. – Распахнув куртку, он продемонстрировал оружие. – И просто чтоб ты знал: у нас тоже пушки есть.

– Ладно, Кайл, если хочешь драться с этим парнем, давай установим основные правила.

– Основные правила, что за… – фыркнул Кайл.

– Закрой хлебало на хер! – взревел Декер, исчерпавший последнее терпение с этими типами.

Парень оцепенел.

Декер перевел дыхание, чтобы успокоиться, и попытался представить, что стоит один-одинешенек, а не в окружении всех этих людей. И достал пистолет.

– Правило номер один: если кто-то достанет оружие, я отстрелю ему яйца. Правило номер два: вы должны устно выразить согласие с тем, что я сейчас процитирую. – Достав телефон, он активировал функцию видеозаписи. Держа его так, чтобы поймать скандалиста в кадр, проговорил: – Независимо от исхода поединка никто из вас не будет пытаться выдвигать обвинения против мистера Марса – никогда и ни по каким бы то ни было причинам. Если один или более из вас умрет, никто из оставшихся в живых не будет давать никаких официальных показаний, будь то уголовных или гражданских, против мистера Марса.

– На пушку берешь? – вскинулся Кайл.

– Это же вам ничем не грозит.

– Почему это?

– Ты же сам сказал: потому что он ссыкун. – Декер направил телефон на Кайла: – Ты должен сказать: «Я согласен».

Четверо других уставились на Кайла.

– Согласен, – буркнул он.

Остальные переглянулись, и один из них сказал то же самое, хотя и не с таким энтузиазмом.

– Хорошо, – одобрил Декер, смерив Кайла взглядом. – А теперь продиктуй мне телефон ближайшего родственника.

– Что, зачем? – насторожился тот.

Амос посмотрел на Марса, а потом снова на Кайла.

– Потому что он убьет тебя, кретин.

Отступив, он кивнул Марсу. Тот тут же встал перед Кайлом и сказал:

– Бей первым.

– Зачем? – рявкнул Кайл.

– Затем, чтобы потом никто не сказал, что я это начал.

Зачинщик оглянулся на приятелей, одними губами отдавая им инструкции. Потом без предупреждения развернулся, врезав Марсу прямо в челюсть. Вернее, врезал бы, да только Мелвин легко блокировал удар предплечьем.

Заорав, Кайл попятился на шаг.

– Ты сломал мне чертову ру…

Договорить он не успел, потому Марс впечатал кулак Кайлу в лицо с такой силой, что тот подлетел в воздух и уже без чувств рухнул на мостовую.

Отскочившие было приятели Кайла посмотрели на него. Изо рта у него текла кровь, нос был сломан, а три зуба валялись на асфальте рядом с ним.

– Следующий, – пригласил Декер, выжидательно глядя на остальных.

Но те, взвалив на себя Кайла, уже улепетывали во весь дух.

Сунув пистолет в кобуру, Амос подошел к Марсу.

– Пошли, – вымолвил он тихонько.

Дошагав до машины, они сели и тронулись прочь.

Мелвин, потирая костяшки, смотрел за окно.

– Не стоило оно того, а? – поглядел на него Декер.

– Как всегда, – тряхнул головой Марс.

Глава 33

Марс просто стоял несколько секунд, глядя во все глаза.

День выдался сухой, ясный, и солнце начинало припекать, несмотря на январь.

Мелвин оглянулся на Декера и находившихся рядом Джеймисон и Дэвенпорт.

– Ты в норме? – осведомился Амос.

Марс чуть заметно кивнул, буквально впившись взглядом в свой старый дом. Они стояли в футе от переднего крыльца.

– Говоришь, вы там были? – спросил Мелвин.

Декер кивнул.

– И что там?

– Почти ничего. Но это неважно. Важно, чтобы ты был здесь – вдруг что бросится в глаза.

…Они уже вернулись в городок и сразу же встретились с Джеймисон и Дэвенпорт в мотеле, где женщины сняли номера для всех. Кроме того, они успели поговорить с местной полицией и узнать, что следствие почти не продвинулось. Более того, как только Марса амнистировали, техасские власти вроде бы сочли дело закрытым.

– Мы встретились с Мэри Оливер, – поведала Джеймисон Марсу. – Мелвин, она подала требование к штату о компенсации для вас.

– И сколько это займет? – спросил Марс. – У меня ни денег, ни работы.

– Она толком не знает, но сказала, что подала на ускоренное рассмотрение. И была полна оптимизма, что вы получите максимальное возмещение.

– Ага, двадцать пять кусков, – проворчал Мелвин по пути к машине.

…Теперь Декер первым вошел в дом под надрывный скрежет петель, пострадавших, когда Амос выдавил дверь в прошлый раз. Марс чуть поморщился, вслед за Декером переступая порог. Женщины шли сзади.

Они несколько минут простояли в передней. Джеймисон и Дэвенпорт озирались по сторонам, а Декер не отрывал взгляда от Марса.

Тот оцепенел, будто его телепортировали обратно в 1990-е.

– Не спеши, – посоветовал Амос.

Марс подошел к фотографиям на полочке. Взял ту, где он сам был в футбольной форме, и посмотрел на нее.

– Прогулка по тропе памяти, – заметил Декер.

– Но это словно и не я, – отозвался Мелвин, осматривая фотографии одну за другой. – Ни на одной из них. На всех словно кто-то другой.

– Это потому, что ваша жизнь так драматически изменилась, Мелвин, – пояснила Дэвенпорт. – Ваше прошлое настолько обособилось, что стало почти неузнаваемым.

– Значит, никаких фотографий твоих родителей? – заметил Декер. – Кроме той, которую сделали, когда ты был в средней школе, как ты упоминал?

– Ага, я же говорю, они этого не любили. Это была единственная, которую они сделали, когда я жил здесь.

– Кто сделал фото твоих родителей?

– Я.

– А кто делал все эти твои фото? Папа или мама?

– Мама.

– Ладно.

– А что?

– Просто интересно.

Они обходили первый этаж. Марс останавливался и разглядывал разные места.

– У тебя был дробовик для охоты, – сказал Декер. – А другое оружие у твоих родителей имелось?

Мелвин рассеянно кивнул.

– У бати было два пистолета. Девятимиллиметровый и сорок пятого. Симпатичные. Он держал их под замком. Но вечером доставал один и брал с собой в постель.

– Что с ними случилось? – полюбопытствовала Джеймисон.

– Не знаю.

– В полицейском рапорте ни слова об оружии, найденном здесь, кроме дробовика. – Дэвенпорт поглядела на Декера.

– А Чарльз Монтгомери не упоминал, что забрал что-нибудь отсюда, – подхватила Джеймисон.

Амос кивнул.

– И если б чужак застал твоего отца в постели, он выхватил бы пистолет и постоял за себя.

– И о чем это нам говорит? – внезапно заинтересовалась Дэвенпорт.

– Что об этой части истории забыли, – ответил Декер. – Мелвин, ты говорил кому-нибудь об этих пистолетах?

– Нет, никто меня не спрашивал.

– А на суде ты показаний не давал, – добавил Амос. – Так что же случилось с этими «стволами»?

Дэвенпорт огляделась.

– Ну, кто-то мог прийти и забрать их позже.

– Полиция обыскала это место сверху донизу задолго до того, как охотники за сувенирами смогли бы взять хоть что-то, – покачал головой Декер. – И если б нашли два пистолета, обязательно включили бы их в реестр. Но не сделали этого, откуда следует, что пистолетов здесь не нашли. – Он поглядел на Марса: – Ты сказал, он держал их под замком. Где?

– В переносном футляре для оружия, который хранил в гардеробе в холле.

– Какого размера?

– Примерно два на два фута.

– Покажи.

Они столпились у гардероба, и Марс указал место – полку над вешалкой для одежды. Декер уже знал, что оружейного футляра тут нет, потому что осмотрел гардероб во время первого посещения.

– Твоих родителей убили из твоего дробовика, который здесь и нашли, а потом сожгли их тела. Никаких оснований для расспросов об оружии. Вот полицейские и не спрашивали. – Декер бросил взгляд на Марса: – Кто мог знать об этом оружейном футляре?

– Я знал. – Марс пожал плечами. – Мама знала. Никто к нам в гости не наведывался. Значит, наверное, больше никто.

– Что ж, кто-то еще должен был знать, потому что он пропал. – Помолчав, Декер добавил: – А зачем ему было два пистолета?

– В Техасе «ствол» есть у каждого.

– Дробовики, винтовки, ага, но зачем два «короткоствола»?

– Мы жили у черта на куличках. Наверное, для самозащиты.

– А ты видел их в какое-нибудь другое время, не считая тех случаев, когда он брал один из них с собой в постель?

– Однажды вечером батя их чистил.

– И это был единственный случай, когда он их чистил при тебе? – спросил Декер. Марс кивнул. – Когда это было?

– А какая разница?! – огрызнулся Мелвин, но тут же остыл. – Толком не скажу. Где-то около…

– В то время, когда ты ходил на праздник? Может, пару дней спустя после мероприятия?

– Ага, а как ты вычислил? – удивленно поглядел на него Марс.

– Потому что ваш отец мог предположить, что кто-то мог увидеть его в телетрансляции и узнать, – тут же ответила Джеймисон.

– Так что ваш отец готовился на случай, если в гости наведается кто-то из его прошлого, – добавила Дэвенпорт.

– Что, по-видимому, они и сделали, – заключил Декер.

Алекс с любопытством посмотрела на Декера.

– Ладно, я понимаю, что они отомстили, или типа того, родителям, но к чему подставлять Мелвина?

– Может, расплата за компанию, – предположил Амос. – Хотели убрать всю семью.

– Но не проще ли было меня просто убить? – спросил Марс. – К чему выстраивать эту хитроумную подставу?

– Хотел бы я дать ответ и на это, но не могу, – произнес Декер. – Но по какой-то причине они хотели, чтобы ты отбыл срок за их преступление.

Дэвенпорт покашляла, и остальные обернулись к ней. Она бросила на Марса встревоженный взгляд.

– Я вовсе не утверждаю, что так было на самом деле, Мелвин.

– Что? – вскинулся он. – Что было на самом деле?

– Тот, кто убил ваших родителей, мог компенсировать зло… или то, что казалось ему злом, – поспешно добавила она, – которое причинили ему.

– Погодите чертову минуточку! Вы говорите, мои родители совершили преступление против кого-то еще? Убили кого-то, а те потом поквитались?

– Это только возможность, – деликатно проговорила Дэвенпорт. – И, вероятно, неправдоподобная.

– Не могу поверить, что мои родители были преступниками!

– Я же говорил, под программу защиты свидетелей подпадает масса людей, не совершавших преступлений, – заявил Декер. – И твои родители вполне могли попасть в эту категорию.

– Ага, ну и когда мы выясним это наверняка?

– Надеюсь, что скоро. Не хочешь теперь подняться на второй этаж?

– Нет, – отрезал Марс, но все равно направился к лестнице.

Глава 34

– Прямо не верится, что это еще здесь.

Они были в спальне Марса. Он озирал плакаты, висящие на стене.

– И моя кровать тоже. – Положил ладонь на спинку изголовья и задумчиво проронил: – Совсем как двадцать лет назад…

– Только с виду, Мелвин, – заметил Декер. – Сегодня – это сегодня.

Сам он прислонился широкой спиной к стене, чтобы удержаться на ногах. Синий цвет захлестнул его, как только его подошва коснулась первой ступеньки, точь-в-точь как в тот раз, когда он был здесь с Богартом.

Джеймисон заметила это, но причины не поняла. Дэвенпорт тоже поглядела на Декера с любопытством, одарив его ободряющей улыбкой.

Теперь, находясь в спальне, Амос сумел более-менее совладать с цветом – во всяком случае, достаточно, чтобы возобновить функционирование.

– Ничего в глаза не бросается? – осведомился он.

Марс обошел всю небольшую площадь комнаты.

– А что случилось с остальными вещами?

– Ты возвращался сюда после убийства родителей?

– Нет. Меня не пускали. Это было место преступления. Я остановился у друзей. А потом меня арестовали. Я здесь впервые с момента их смерти.

Дэвенпорт подошла к нему.

– Может помочь, если сядете на кровать, закроете глаза и просто дадите сознанию вернуться к последнему разу, когда вы были в этом доме или в этой комнате. И, может статься, тогда вы вспомните нечто такое, что нам поможет.

– Вы правда думаете, что это сработает?

– Либо я могу вас загипнотизировать.

– Вы не сможете меня загипнотизировать, – насупился Марс.

– Правда? – улыбнулась она. – Хотите пари?

Искорка сомнения в его взгляде угасла.

– Как вы это сделаете?

– Сядьте на кровать.

Марс устремил взгляд на Декера, потом на Джеймисон, будто гадая, когда же они положат конец этой чепухе. Ни тот, ни другая не проронили ни слова.

Мелвин снова посмотрел на Дэвенпорт.

– Сядьте на кровать, – повторила она. – Это не больно. Клянусь.

Он сел. Встав перед ним, Дэвенпорт извлекла из кармана авторучку, держа ее под таким углом, что Марс чуть поднял взгляд.

– Можете не отводить глаз от этой ручки?

– Это глупо.

– Мелвин, просто сделай, как просят, ладно? – подал голос Декер. – Попытка – не пытка.

Марс со вздохом сфокусировал взгляд на ручке.

– Лады, что дальше?

– Просто следите за ручкой.

Дэвенпорт начала медленно водить ручкой сначала вверх-вниз, а потом из стороны в сторону, непрестанно приговаривая негромким, доверительным тоном.

Марс сделал, как она просила, следуя за ручкой взглядом повсюду. Движения были медленными, ритмичными, и голос ее приобрел напевные модуляции в лад движениям ручки.

А потом он вдруг тряхнул головой:

– Это глупо.

Не опуская ручки, Дэвенпорт произнесла:

– Я знаю, что многие спортсмены перед игрой входят в транс. Вы это делали?

– Ну… ага.

– Представьте, что готовитесь к матчу. Настройте сознание. Расслабьтесь. Но поддерживайте сосредоточенность. – Она искоса бросила взгляд на Декера. – Вы вот-вот будете играть с Госуниверситетом Огайо и снова завалите Декера. – И указала на ручку: – Это зона, Мелвин. Вы можете туда прорваться. Большой матч. Все поставлено на карту. Просто сосредоточьтесь. Эта ручка – линия цели. Захватите ее.

Устроившись поудобнее, Марс воззрился на ручку, чуточку подняв взгляд из-за угла, под которым Дэвенпорт ее держала.

– Давайте ему футбольные указания негромким ровным тоном, – шепотом велела она Декеру.

Тот всем своим видом выражал сомнение во всем этом.

– Ты сможешь, Амос, – успокоительным тоном заверила Дэвенпорт. – Точно так же, как во время разговора с Томми Монтгомери.

Кивнув, Декер начал с запинкой проговаривать Марсу сценарий, разыгрывающийся на поле: мяч перехвачен. Мелвину передали его из рук в руки. А-гэп забит, в Б-гэпе наметилась возможность. Марсу пришлось прочесть выражение глаз лайнбекера, сильный сэйфти приближается слева, правому гарду надо подержать блок еще секунду, проблеск дневного света.

Дэвенпорт знаком велела Декеру замолчать.

Пока тот говорил, Дэвенпорт замедлила движение ручки, и взгляд Марса замедлился вслед за ней. Наконец она задержала ручку совершенно неподвижно, и Марс продолжал глазеть на нее остекленевшим, застывшим взором. Черты лица его обмякли.

– Мелвин, ты меня слышишь? – спросила она.

– Да, – ответил он каким-то необычным голосом.

Дэвенпорт медленно опустила ручку, но взгляд Марса по-прежнему был устремлен на ту же точку в пространстве.

– Ты в колледже Техасского университета, – продолжала она. – Ты помнишь это?

Он кивнул.

– Однако сейчас ты дома с родителями. Понятно?

– Да.

– Это после того, как И-эс-пи-эн показал твоих родителей по телевизору. Они узнали об этом, верно?

– Да.

– Как?

– Кто-то в ломбарде сказал бате. Он был вне себя.

– Сейчас они ведут себя странно, не так ли?

– Да.

– Можешь рассказать нам, как именно?

– Нервничают. И злятся. А батя расстроен не на шутку.

– Потому что его показали по телевизору?

– Да.

– Он не сказал, почему это его огорчило?

– Нет.

– А твоя мать? Она не говорила об этом?

– Да, сказала, чтоб я просто оставил батю в покое и все будет в порядке. Она… она не хотела об этом говорить.

– А ты видел, чтобы твой отец в это время делал что-то необычное?

– Много работал допоздна. И не ел. И много пил.

– Он ругался с твоей матерью?

– Я слышал, как он орет, но не мог толком расслышать, о чем они говорили.

– Но хоть что-нибудь ты слышал?

Марс наморщил лоб.

– Какое-то испанское слово. Смешное. Мама его сказала.

– Какое?

Лоб наморщился еще сильнее.

– Ch-chocha.

– Chocha, ты уверен?

– Chocha, – кивнул Марс. – Я его смотрел. Вообще-то, у него в испанском пара значений. Оно может подразумевать проститутку или… – тут он немного поморщился, – или интимные места женской анатомии. Я не знаю, о чем они говорили. Бессмыслица какая-то.

– Еще что-нибудь о том случае можешь припомнить?

Марс замолк на несколько секунд, и Дэвенпорт терпеливо ждала.

– Однажды вечером я пришел домой, а он сидел в своем кресле. Мамы не было.

– Ладно, продолжай.

– Я спросил его, как дела. А он посмотрел на меня так…

– Да?

У Марса на глазах выступили слезы.

– Так, что я испугался. Будто… будто он меня ненавидел.

– Ладно. Ты поговорил с ним?

– Я был напуган, – покачал головой Марс. – Собирался подняться к себе, но потом он что-то сказал.

– Что именно?

– Он сказал… он попросил прощения.

Дэвенпорт бросила взгляд на Декера и Джеймисон. Судя по выражению ее лица, такого ответа она не ожидала. Но Амос вроде бы совсем не удивился.

– А он сказал, за что просит прощения? – снова повернулась она к Марсу.

Тот покачал головой.

– Потом он просто встал и вышел.

– Ты не догадываешься, что он имел в виду?

Марс снова покачал головой.

– Назавтра я спросил у матери.

– И что она сказала?

– Просто расплакалась, а потом выбежала из комнаты.

– Ты говорил об этом полиции?

– Нет. В голову не пришло. То есть я не знал, что не так. Даже не думал, что это имеет отношение к тем, кто его убил.

Дэвенпорт оглянулась на Декера, прошептав:

– Что-нибудь еще?

Амос ступил вперед – держась, впрочем, вне поля зрения Марса, – и что-то проговорил Дэвенпорт на ухо. Вздрогнув, та как-то странно посмотрела на него, а потом повернулась к Марсу:

– Мелвин, твой отец… твой отец когда-нибудь говорил, что любит тебя?

Джеймисон бросила на Декера удивленный взгляд.

– Нет. Ни разу. – Марс продолжал взирать в пространство.

– Ладно. Когда я досчитаю до трех, ты проснешься. И не будешь помнить ничего из того, о чем мы говорили. Ладно?

Мелвин кивнул.

Дэвенпорт досчитала до трех, и взгляд его медленно сфокусировался. Марс посмотрел прямо на них.

– Я же говорил, что вам меня не загипнотизировать, – изрек он.

– Chocha, – отозвался Декер.

– Что? – воззрился на него Марс.

– Ты был загипнотизирован. Помнишь, как твоя мама говорила слово chocha, когда они с отцом ругались?

Марс сперва удивился, но потом медленно кивнул.

– Ага, теперь, когда сказали, припоминаю. Считаешь, это важно?

– Не исключено.

Декер поглядел в угол комнаты.

– А вот эти царапины на полу? Что там было?

– Стеллаж для книг.

– Какого рода книги там были?

– Разные. От первых детских до тех, когда я стал постарше. Подростком я много читал. – Он вдруг улыбнулся.

– Что? – встрепенулся Декер.

– Да ничего.

– Говори.

– Да просто батя читал мне книжку, когда я был маленьким. Знаете, забавно, когда такой здоровенный, брутальный мужик читает книжку мальчонке.

– Какого рода книги? – уточнил Амос.

– Это была только одна книга. – Мелвин снова улыбнулся. – Он даже разыгрывал ее в лицах, знаете, дурачился. Больше никогда этого не делал.

– Так что это была за книга? – спросил Декер с предельной серьезностью.

– «Три поросенка», – рассмеялся Марс. – Говорил мне, что он злой и страшный серый волк, собирающийся съесть этих поросят. Иногда так вживался в роль, что, типа, пугал меня.

Амос вперил в него долгий пристальный взгляд, а Джеймисон и Дэвенпорт смотрели на него.

– Декер, в чем дело? – поинтересовалась Джеймисон.

– Это была книжка с картинками, Декер, – добавил Марс. – Сказка.

– Ага, – пробормотал Амос, погрузившись в раздумья.

Тут его телефон зажужжал.

– Богарт, – сообщил он, поглядев на экран. Ответил на звонок, послушал и задал пару вопросов. – Спасибо, агент Богарт, искренне благодарен. – Дал отбой и поглядел на остальных.

– Ну? – не утерпела Джеймисон. – Хватит уж держать интригу.

– Богарт получил ответ от маршалов США.

– Значит, мои родители были в программе защиты свидетелей, – ошарашенно выговорил Марс.

– Нет, – ответил Декер. – Не были.

Глава 35

На него смотрели две женщины. Одна взрослая, другая еще дитя, которое останется таким навсегда, да и другой не суждено стать старше ни на миг.

Потому что теперь обе мертвы.

Декер сидел в кресле своего номера в мотеле, глядя на фото жены и дочери.

Он доставал фото, когда испытывал печаль, отчаяние или просто хотел увидеть их лица. Ему незачем тревожиться, что он их забудет, что воспоминания о них затеряются в темных уголках его рассудка.

Потому что в его рассудке нет темных уголков.

Он всегда как Таймс-сквер.

Амос чувствовал клаустрофобию, словно ущемлению подверглось все его существо, а он не в силах это остановить.

Новость о том, что ни Рой, ни Люсинда Марс никогда не входили в программу защиты свидетелей, оказалась сокрушительным ударом. Он был совершенно уверен, что прав. И все же Богарт проверил и перепроверил. А у маршалов США нет ни резона, ни оснований для лжи. Если они потеряли подзащитного, то должны были задокументировать это не мытьем, так катаньем.

У него были ниточки, имелось продвижение, но и только. И все же вряд ли хоть что-то из этого даст ему то, чего он так отчаянно жаждет.

Истину.

Порой она казалась самой неуловимой вещью на свете.

Декер затянул ремень еще на одну дырочку, потому что его аппетит словно таял вместе с перспективой распутать это дело. Будь у него выбор, он бы с радостью набрал эти фунты обратно, только бы узнать, кто убил Марсов.

Даже если они не были под опекой маршалов США, они все равно могли тащить за собой вериги темного прошлого. По всей вероятности, именно так. Надо только пролить свет на это прошлое. А для этого требуется информация.

Это первая часть.

А вторая – выяснить, кто подкупил чету Монтгомери и зачем.

Встав, он подошел к окну. Дождь зарядил снова, прогоняя жару. День выдался пасмурный, зябкий и унылый. Как раз под стать настроению Декера. В этой части Техаса дожди должны идти нечасто, но нынешняя погода явно шла вразрез с этой тенденцией.

Из-за его безупречной памяти некоторые люди воспринимали Декера как машину. И хотя его навыки общения теперь далеко не те, что были, и в некоторых отношениях он выглядел бесчувственным, чуть ли не роботом, чувств Декер отнюдь не был лишен. На него накатывали уныние и депрессия. И безупречная память ничего не могла с этим поделать, разве что усугубить.

Стук в дверь застал его врасплох.

– Ага?

– Это я.

Сунув фото в карман, он открыл дверь и увидел стоящего на пороге Марса.

– Есть минутка?

– Ага.

Мелвин вошел, и они сели в футе друг от друга. Не успел Декер рта раскрыть, чтобы поинтересоваться, что ему нужно, как Марс достал что-то и протянул ему.

Амос поглядел на фотографию.

Мужчина был очень высоким. Каштановые волосы с проседью вились вокруг лба. Лицо грубоватое, но симпатичное. Нос был сломан и сросся неправильно. Глаза, лишенные всякого выражения, казались безжизненными. Небольшой рот щелью перерезал нижнюю часть лица.

Более разительный контраст, чем с женщиной рядом с ним, и представить было трудно – высокая, худощавая, с шикарными волосами, каскадом ниспадающими на широкие плечи. Безукоризненная темно-коричневая кожа. На лице Декер не разглядел ни малейшего изъяна. Глаза ее искрились жизнью. Губы растянуты в сияющей, заразительной улыбке. В самом деле, Декер ощутил, как при виде этого портрета уголки его рта изогнулись кверху.

– Очевидно, твои родители, – поглядел он на Марса. – Ты ведь об этом снимке упоминал, который сам сделал?

Марс кивнул.

– Где ты его взял?

– Он всегда был у меня. Взял его с собой в тюрьму.

– Мог бы показать его мне и прежде.

– Ага, мог, – Марс утер глаза.

– Так почему же именно сейчас?

– Потому что хотел, чтобы ты видел в них реальных людей, а не фрагменты головоломки, Декер. И хотел, чтобы ты увидел мамину улыбку. И отцовы глаза. Я просто хотел, чтобы ты знал, что… что они существовали.

Амос снова посмотрел на фото. Лицо его приобрело чуточку натянутое выражение из-за откровенного признания визави.

«А может, и из-за моего откровенного умолчания».

– Это я могу понять, Мелвин. Когда оно было снято?

– Когда я окончил среднюю школу. Они искренне гордились мной. Я уже подал в Техасский. Уезжал. Мама много плакала.

– А папа?

Марс помялся.

– Не очень.

– Уж так бывает с отцами.

– Ага.

– Твоя мама была красавицей. Просто сногсшибательной.

– Ага, была.

Прошла долгая минута. Оба глядели друг на друга.

– У тебя еще что-то на уме? – осведомился Амос.

– Я будто и не существую, Декер.

– Что это тебе взбрело в голову?

– Я ничего не знаю о двух людях на этом фото. – Марс глянул на него. – Откуда они. Кто они на самом деле. Почему их убили. Ничегошеньки. А поскольку я произошел от них, то есть от никого, то кто я после этого? Пустое место! – Он вскинул руки.

Потянулась минута молчания под шум усиливающегося дождя. Барабанная дробь капель стучала будто в унисон с сердцами обоих.

Вынув портрет жены и дочери, Декер протянул его Марсу. Тот поглядел на него:

– Твоя семья?

Амос кивнул.

– Твоя малышка – суперпрелесть.

– Была суперпрелестью.

Марсу стало неловко.

– Я понимаю, ты должен горевать по ним.

– Суть в том, Мелвин, – подался вперед Амос, – что я знал о них все. Все. Не было ни малейших тайн.

– Лады, – медленно проговорил Марс, явно не понимая, куда это заведет.

– И их нет. А я… тоже пустое место. Как и ты.

Судя по виду, Марсу хотелось что-нибудь сокрушить.

– Так, значит? И больше ничего? Тогда какого черта мы все это творим?

– Мы делаем это, поскольку что-то еще может быть. Все зависит от нас.

– Но ты же только что сказал…

– Я сказал, что я – ничто. Сегодня. Завтра я могу кем-то стать. Это единственная гарантия, имеющаяся у каждого из нас. Это большая свободная страна. Возможность что-то совершить есть у каждого.

– Я – дело другое.

– Почему это?

– Проклятье, а почему, по-твоему? Я черный. Ты белый. Большей разницы и быть не может.

– Ты считаешь?

– А ты нет? У тебя есть разница побольше?

– Я мыслил скорее категориями «Лонгхорнс» и «Бакайз». Раса там роли не играла, только победа.

– Мило, – усмехнулся ему Марс. – Но реального положения дел не меняет. Я черный бывший зэк, и амнистия по барабану. Помнишь тех мудаков из забегаловки для дальнобойщиков?

– Забудь о них. Они вымирающий сегмент общества. Но если мы выясним, кто сделал это на самом деле, это может изменить ход вещей, Мелвин. – Марс тряхнул головой, но Декер все равно добавил: – Половина людей по-прежнему считает, что ты убил своих родителей.

– Мне насрать, что они думают.

– Выслушай меня.

Марс хотел было сказать еще что-то, но вдруг прикусил язык и резко кивнул.

– На свете мало вещей сильнее истины, – продолжал Декер. – Как только истина будет на твоей стороне, события обернутся к лучшему, черный ты, белый или где-нибудь в промежутке.

– Но ты думал, что они в программе защиты свидетелей. А они не были. Так что вернулись к тому, с чего начали.

– А что ты делал во время матча, когда игра не заладилась и просвет запечатан, – валился на траву и подымал лапки кверху?

– Черт, а тебе как кажется?

– Так что же ты делал?

– Находил другой просвет и прорывался туда.

– Что ж, именно это мы и сделаем, Мелвин. Найдем другой просвет, чтобы прорваться.

– Как?

– У твоего отца был сейф в доме?

– Сейф? Нет.

– А он использовал его на работе? Такой, к которому доступ был бы только у него?

– Там был сейф, но батя сказал мне, что владелец – настоящий отморозок. Весь день маячил у него за спиной, боялся, что он что-нибудь сопрет. Даже после того, как он проработал много лет. Так что батя никак не мог быть единственным, кто имел доступ к этому сейфу.

– Тогда у нас фактически остается только одна альтернатива.

Глава 36

Декер и Марс остановились перед каменным зданием. Над головами собирались свежие грозовые тучи. Из-за формирования нового атмосферного фронта сумерки наступили очень рано.

– Техасский первый национальный банк? – вопросил Амос. – Ты уверен, что это он?

– У меня был здесь счет, когда я учился в школе, а потом и в колледже. Сюда привели меня родители. Тут они и держали свои деньги, как ни мало их было.

– У них могло быть больше, чем тебе кажется.

– Если у них были деньги, что ж они не потратили толику?

– Речь вовсе не обязательно идет о наличных, – ответил Декер, начиная восхождение по широким ступеням к передним дверям банка.

Внутри он обратился со своим вопросом к кассиру, и их быстро перепасовали к заместителю директора филиала.

Тот был невысок ростом, возрастом чуть за сорок, в очках, с брюшком, выпиравшим из расстегнутого пиджака. Протягивая руку для пожатия, он поглядел на Марса, и челюсть у него отвисла.

– Мелвин Марс?

Тот кивнул.

– Мы знакомы?

– Я Джерри Байвенс. Мы вместе учились в средней школе.

Марс пригляделся к нему повнимательнее.

– Я не играл в футбол, – извиняющимся тоном пояснил Байвенс. – Конституция не та.

Марс тряхнул его руку, выдавив из себя улыбку, когда Декер подтолкнул его локтем.

– Ага, Джерри, я тебя помню. Как делишки?

– Всё в порядке. Женат, четверо детей. Карабкаюсь по карьерной лестнице. Лет через пять или шесть, наверное, стану директором филиала.

– Молодец, мужик.

Они смотрели друг на друга, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Я слыхал, ты… э-э… вышел из тюрьмы, – нервно произнес Байвенс.

– Ага, другой чел сознался.

– Какая несправедливость! – Он оглядел впечатляющее телосложение Марса. – По виду ты можешь хоть сейчас обратно на поле.

– Да уж, – отозвался Мелвин.

Декер деликатно кашлянул, и Байвенс переключил внимание на него. Амос сверкнул своим удостоверением ФБР. Оно, хоть и без жетона, все равно произвело впечатление на Байвенса, тотчас же приосанившегося и застегнувшего пиджак.

– Да, агент… э-э… Декер, чем могу служить?

– Нам нужна кое-какая информация.

Оглядевшись, Байвенс обнаружил, что оба кассира и трое клиентов в очереди глазеют на них.

– Не зайдете ли в мой кабинет? – поспешно предложил он.

«Кабинетом» Байвенсу служила выгородка, частично изолированная стеклом. Жестом пригласив обоих занять стулья, сам он уселся за стол и спросил:

– Какого рода информация?

– Как я понимаю, Рой и Люсинда Марс имели здесь счет.

Байвенс промолчал, но сцепил руки и положил их на стол.

– Это значит «да»? – осведомился Декер.

– Мне надо посмотреть.

Амос бросил взгляд на стоящий на столе компьютер.

– Ладно.

– Я имел в виду, при наличии соответствующих полномочий. Мы уважаем частную жизнь наших клиентов.

– Я ценю это, но супруги Марс мертвы.

Переменившись в лице, Байвенс бросил мимолетный взгляд на Мелвина, а затем убрал руки со стола, положив их на подлокотники кресла.

– Ну, да, конечно, я знаю. Но тогда их законный представитель…

– У них его не было, – перебил Декер.

– Или их ближайший родственник.

– Сидит прямо здесь, – хлопнул Декер Марса по плечу.

Байвенс снова поглядел на Мелвина.

– Верно.

– Я даю тебе разрешение посмотреть и сообщить ему, Джерри, – заявил Марс.

Байвенс принялся стучать по клавишам компьютера, просмотрел пару экранов.

– Счет у них был, но его закрыли лет двадцать с лишним назад.

– Можете привести нам точную дату? – спросил Декер.

Байвенс назвал.

– Это было за два дня до их смерти, – заметил Марс.

Амос кивнул.

– Не можете ли нам сказать, какая именно сумма была на счету перед закрытием?

Байвенс снова постучал по клавишам, вызывая историю транзакций.

– Около пяти тысяч пятисот долларов.

Это сообщение разочаровало и Декера, и Марса.

– Сожалею, если тебе нужны средства, Мелвин. – Байвенс помолчал. – Я знаю, что ты долго был в тюрьме.

– Других счетов не было? – справился Декер.

Байвенс взглянул на экран.

– Нет, только текущий.

Мелвин совсем пал духом, но Амос только-только начал.

– А как насчет депозитной ячейки?

Вздрогнув, Марс оглянулся на него.

Байвенс нажал еще несколько клавиш.

– Совершенно верно, у них был депозитный сейф. Откуда вы знали?

– Просто удачная догадка, – отмахнулся Декер. – Что вы можете поведать нам о нем?

– Ну, он был закрыт в то же время, что и счет. Теперь у нас все записи в компьютере. Твой отец закрыл его и подписал все нужные документы.

– И нет никакого способа узнать, что там было в ячейке?

– Опись содержимого ячейки не делается, если только клиент специально об этом не попросит, – покачал головой Байвенс. – В противном случае оно совершенно конфиденциально.

– Но он закрыл ее и все забрал? – гнул свое Декер.

– Да.

– Насколько велика была ячейка?

Байвенс снова поманипулировал клавишами.

– Самая большая из имеющихся у нас. Двойная. В нее много влезает.

– А нельзя ли поговорить с кем-нибудь из тех, кто работал в банке еще тогда? – не унимался Амос.

– Ой, нет. Я тут проработал дольше всех, четырнадцать лет. Директора перевели сюда из Эль-Пасо три года назад. Все остальные работают не больше пяти лет. – Поглядев поверх плеча Декера, Байвенс спросил: – Могу я еще чем-нибудь вам помочь?

Оглянувшись, Амос увидел, что еще два человека дожидаются очереди поговорить с Байвенсом.

– Нет, но благодарим вас за помощь.

Они вышли на улицу, прямо в разбушевавшееся ненастье.

– Просто не верится в эту хрень! – гаркнул Марс. – Мама умирала от рака, и никто мне не сказал. А теперь выясняется, что у бати был депозитный сейф, набитый невесть чем… Я словно живу чужой жизнью.

– И он закрыл его за два дня до собственной смерти, – докинул Декер.

– Думаешь, батя знал, что что-то назревает?

– Конечно, знал. И вопрос в том, что он сделал с содержимым ячейки.

Глава 37

С Джеймисон и Дэвенпорт они в тот же день встретились в укромном уголке рядом с вестибюлем мотеля. Декер посвятил их в подробности встречи с Джерри Байвенсом в банке.

– Значит, – заключила Алекс, – хоть Марсы и не входили в защиту свидетелей, похоже, какие-то секреты у них все-таки были.

– История, которую не раскрыть никому, даже ФБР, – добавила Дэвенпорт и поглядела на Марса. – Рой и Люсинда Марс, наверное, даже не настоящие их имена.

– АК и РБ, – напомнил Декер. – Мы нашли эти инициалы, написанные на стенке гардероба. Это могли быть их настоящие инициалы.

– Говно, – буркнул Марс, покачивая головой и отводя взгляд, будто человек, продирающийся сквозь кошмар, к порождению которого не имеет ни малейшего отношения.

– Итак, они не были в программе защиты свидетелей, – резюмировал Декер, – но могли быть в бегах.

– Или в какой-то организации, – уточнила Джеймисон. – Типа мафии.

– Мафии?! – взвился Марс. – Лады, на этом и остановимся. Мои родители не чертовы мафиози, лады?

– Факт в том, Мелвин, – осадил его Амос, – что в данный момент никому из нас не известно, во что они впутались, включая и тебя. Но что бы там ни было, дело обстояло достаточно скверно, чтобы они изменили личность и скрылись в крохотном техасском городишке.

– А депозитный сейф мог содержать нечто компрометирующее для тех людей, – предположила Джеймисон.

– Но нам никак не узнать, что там находилось, – подхватила Дэвенпорт. – В смысле, это случилось двадцать лет назад. И тот, кто убил ваших родителей, Мелвин, мог забрать это.

– Или нет, – встрял Декер.

Все обернулись к нему.

– Не потрудишься развить с этого места? – спросила Дэвенпорт.

– Единственный вопрос, на который ничто из этого не дает ответа, – это почему кто-то заплатил Монтгомери, чтобы вытащить Мелвина из тюрьмы? – Амос оглядел каждого по очереди.

– Сдаюсь, – наконец вымолвил Марс. – Почему?

– Они могли это сделать, если не нашли того, что содержалось в депозитном сейфе. И оно еще где-то существует. Они могут считать, что тебе известно, где оно.

– Ничего себе гипотеза! – проронила Дэвенпорт.

– Но если так, к чему было ждать столько времени? – поинтересовалась Джеймисон.

– Может быть, как только Мелвину назначили дату казни, они запаниковали, решив, что это их последний шанс добыть это.

– Но, Декер, – с недоумением заметил Марс, – никто не пытался связаться со мной. Или похитить меня и заставить выложить все, что знаю. То бишь ни фига.

– Может, они планируют просто позволить нам продолжать поиски.

– А когда найдем, наброситься и поубивать нас всех? – саркастически заметила Дэвенпорт.

– Возможно, – согласился Декер. – А может, и нет.

– Что ж, я рада, что мы это прояснили. – Дэвенпорт была явно удручена.

– Расследования не всегда идут легко и гладко, – парировала Джеймисон. – Дело, над которым мы работали в Берлингтоне, совершило поворот на девяносто градусов, но, чтобы дойти до этого места, нам пришлось порядком побегать и задать уйму вопросов. И то, что поначалу казалось несущественным, оказалось критически важным.

– Ладно, Декер, но твоя гипотеза зияет дырами, – не сдавалась Дэвенпорт.

– Она полна дыр, – признал Амос, вызвав изумленный взгляд Дэвенпорт. – Вот почему это только гипотеза. Впоследствии она вполне может быть опровергнута. Но мы все равно должны прокрутить такую возможность.

– Так ты думаешь, кто-то еще может попытаться прийти за мной? – обеспокоенно посмотрел на него Марс.

Декер поразмыслил над этим.

– Если они преследуют нас, что вполне возможно, то знают, что мы тоже ищем ответы. Если они видели нас в банке и догадались, что мы делаем, заодно знают и то, что ушли мы с пустыми руками.

– Значит, они могут просто позволить нам продолжать, пока мы что-нибудь не найдем, – раздумчиво произнес Марс.

– Правильно.

– У них очень долгая память, – заметил Мелвин. – Если дело заварилось до моего рождения, то минуло уже больше сорока лет.

– Ну, у меня тоже память долгая, – не смутился Декер.

– Аминь. – Подняв глаза, Марс увидел, как в вестибюль входит Мэри Оливер. – Мэри, сюда, – окликнул он, встав и помахав адвокату, направившейся было к стойке регистрации, щеголяя бежевым брючным костюмом и сверкая улыбкой.

– Вы выглядите осчастливленной, – подала реплику Дэвенпорт.

– Штат Техас согласился на максимальное возмещение в двадцать пять тысяч долларов, Мелвин.

– Что ж, хоть что-то, – сказал Марс.

– И я подаю иск на штат по поводу случившегося с тобой в тюрьме. Для круглого счета на пятьдесят миллионов долларов.

Марс уставился на нее как громом пораженный.

– Шутишь?! – наконец выдавил он из себя.

– Мелвин, ты чуть не погиб. Это был заговор, в котором участвовали надсмотрщики, являющиеся представителями исправительной системы штата. И я узнала, что против тех же надсмотрщиков уже подавали иски и никаких дисциплинарных мер против них не приняли. А сие знаменует как минимум умышленную халатность со стороны штата.

– Это и есть стратегия, о которой вы упоминали прежде? – поинтересовался Декер.

– Да, она самая, – кивнула Оливер.

– Что ж, – Амос повернулся к Марсу, – полсотни «лимонов» компенсируют то, что ты не смог поиграть в НФЛ, хотя бы в монетарном плане.

– Слушай, я не стану вешать тебе лапшу на уши, – добавила Оливер. – Шанс невелик, и никаких гарантий, но я в лепешку расшибусь.

Марс на несколько мгновений онемел. Потом обнял ее.

– Спасибо тебе, Мэри, спасибо!

Они снова сели, и остальные дали Мелвину время взять себя в руки.

Никто не заметил троих полицейских штата и детектива в штатском, направляющихся в их сторону, пока те не оказались совсем рядом.

Углядев их, Декер поинтересовался:

– Могу я вам чем-то помочь, офицеры?

Проигнорировав вопрос, те обступили Марса.

– Мистер Марс, пожалуйста, встаньте, – сказал детектив, сверкнув жетоном и сообщив, что он из отдела убийств.

– Что? Почему? – спросил Марс.

– Пожалуйста, встаньте, – повторил тот с напором.

– В чем дело? – встала Оливер. – Я его адвокат.

– Вы получите возможность поговорить со своим клиентом. Но не сейчас. Пожалуйста, встаньте, мистер Марс. Я прошу последний раз.

Мелвин глянул на Декера. Тот кивнул. Встав, Марс рефлекторно заложил руки за спину. Детектив в штатском дал знак одному из офицеров, и тот, ступив вперед, сомкнул на запястьях Марса наручники.

– Вы арестованы в связи с убийствами Роя и Люсинды Марс, – объявил детектив в штатском и зачитал Марсу его права.

– Он получил полную амнистию! – с недоверием вскинулась Оливер.

– Его амнистия отозвана. Потому-то мы и здесь.

– Они не смеют! – волновалась адвокат.

Детектив в штатском протянул ей стопку бумаг.

– Судебный ордер предписывает как раз это. Пойдемте, мистер Марс.

Когда Марса уже уводили, Оливер окликнула его:

– Мелвин, увидимся в участке, – и углубилась в чтение первой страницы документа.

– Что там говорится? – спросила Джеймисон, поднимаясь.

По лицу Оливер, закончившей чтение, разлилась бледность. Она бросила взгляд на Декера.

– Не думал, что они так поступят, – со вздохом тихонько проронил он.

– Как поступят? – бросила Джеймисон.

– Вы знали? – требовательно вопросила Оливер.

– Подозревал.

– Не будет ли кто-нибудь любезен объяснить мне, что тут творится, черт побери?! – возвысила голос Дэвенпорт, поднявшаяся и теперь стоявшая рядом с Джеймисон.

– Наше расследование показало, что чету Монтгомери, по всей вероятности, подкупили, дабы те солгали о том, что Роя и Люсинду убил Чарльз Монтгомери, – растолковал Декер. – Это признание было единственной причиной освобождения и амнистии Мелвина. Я прав? – Он поглядел на Оливер.

Она кивнула, но промолчала.

– О боже! – выдохнула Джеймисон.

– Это означает… – начала Дэвенпорт.

– Это означает, – перебил Декер, – что, по мнению штата Техас, своих родителей убил Мелвин. Потому амнистию и отозвали.

– Как они выведали, что мы узнали? – поинтересовалась Джеймисон.

– Техас отрядил в Алабаму своих людей расследовать дело Монтгомери, – ответил Декер. – А мы говорили о своих подозрениях и находках с алабамскими властями. Должно быть, они пересказали все это техасским коллегам.

– Но ведь он не имел касательства ко лжи Монтгомери, – настаивала Джеймисон.

– В деле Мелвина это юридического значения не имеет, – пояснила Оливер. – Сейчас будто ничего и не менялось. Раз нет признания, приговор опять вступает в силу. Если Монтгомери лгал, его заявление ничтожно.

– Значит, наша работа отправила его обратно в тюрьму, а то и на смерть? – в ужасе обернулась Джеймисон к Декеру.

Не ответив, тот достал телефон и зашагал к выходу из мотеля, из которого всего минуту назад Марса повели обратно в тюрьму. У него на глазах машина с Мелвином отъехала, и он быстро набрал номер. После двух гудков на том конце ответили.

– Агент Богарт, это Декер. Я вполне пойму, если вы пошлете меня к черту, но я вынужден просить вас о грандиозном одолжении.

Глава 38

– Всем встать, – провозгласил дородный бейлиф.

Все присутствующие в зале суда поднялись, включая и единственного человека в кандалах.

Судья Мэтьюз – морщинистый, лысеющий субъект с выпирающим кадыком – появился из двери позади подиума, поднялся по ступеням и уселся в свое кресло.

– Садитесь, – скомандовал бейлиф, и все заняли свои места.

Мэри Оливер сидела рядом с закованным в цепи Марсом. Декер, облаченный в костюм, купленный во время шопинга с Джеймисон, сидел по другую руку от него.

Обвинитель от имени штата – лет пятидесяти пяти, с хохолком белоснежных волос, даже не пытавшихся прикрыть его розовую лысинку, – собирался ораторствовать за другим столом поверенных. Воротник его рубашки был накрахмален так туго, что стал просто несгибаемым, как повадки его обладателя. Перед ним лежала папка с ярлыком «Марс, Мелвин». Он молча шевелил губами, словно репетируя то, что собирается вот-вот сказать.

Во втором ряду судебного зала сидели Дэвенпорт и Джеймисон. Присутствовало и немалое число репортеров, потому что весть об аресте Марса уже разлетелась. Дополняла аудиторию пара дюжин местных зевак.

Оглядев оба стола поверенных и занимающих их соответствующих лиц, судья откашлялся и возгласил:

– Защитник подала ходатайство, так что давайте выслушаем ее первой.

Встав, Оливер одернула жакет своего костюма-двойки и поправила манжеты блузки.

– Ваша честь, действия штата в этом вопросе можно резюмировать следующим образом: возведя на моего клиента, мистера Марса, ложное обвинение, штат подверг его заключению на срок более двадцати лет и чуть не казнил, пока не убедился в ошибочности своих действий, когда были представлены доказательства его невиновности. Далее штат предоставил ему свободу и полную амнистию, а также постановил выплатить максимальное возмещение за его неправомочное лишение свободы, хотя двадцать пять тысяч долларов вряд ли могут окупить пребывание в тюрьме свыше двух десятилетий. – Она перевела дух и будто прибавила в росте от праведного негодования. – А теперь, вскоре по возвращении ему свободы, штат в одностороннем порядке отозвал его амнистию и свободу, поместив его под арест, и сейчас он сидит перед нами в кандалах. И все это свершили, не потрудившись провести суд или предоставить ему помощь адвоката, таким образом поправ его право на надлежащее разбирательство. Вот почему я подала прошение хабеас корпус[29], поскольку очевидно вне всяких сомнений, что штат задержал моего клиента незаконно. Поэтому я требую его немедленного освобождения с исполнением обоих обязательств амнистии и компенсации в полном объеме, подкрепив их решением данного суда.

Положив ладонь Марсу на плечо, Оливер добавила:

– Меньшее будет насмешкой над правосудием, создав губительный и опасный прецедент, если штату будет позволено в одностороннем порядке денонсировать свое соглашение с моим клиентом, поскольку можно заключить, что он попытается поступить точно так же с другими ответчиками в будущем.

– Принято к сведению. – Судья Мэтьюз повернулся к обвинителю штата: – Мистер Дженкинс, законный представитель сделала ряд блестящих замечаний. Мне не нравится мысль, что штат не держит свое слово. Если представитель защиты не сможет полагаться на соглашения, предоставленные вашим офисом, это посеет хаос в системе.

Встав, Дженкинс застегнул пиджак, пригладил отбившуюся прядку волос, окинул Марса и Оливер неодобрительным взором, а потом сосредоточил внимание исключительно на судье.

– Ваша честь, – с южной тягучестью начал он, – положа руку на сердце, образ действий штата – единственно правильный. Хотя я первый признаю, что сложившаяся ситуация несколько необычна…

– Это ещё слабо сказано, – перебил судья Мэтьюз.

– Как бы то ни было, имелась лишь одна причина освобождения мистера Марса из тюрьмы. – Прокурор помолчал, для вящего эффекта воздев в воздух один палец. – То, что другой человек, Чарльз Монтгомери, ныне покойный, казненный штатом Алабама за ряд гнусных преступлений, сознался в убийстве, за которое ранее был осужден мистер Марс. После надлежащего расследования было установлено, что мистер Монтгомери действительно располагал информацией и сведениями об этих преступлениях, которыми мог располагать только истинный виновник. Теперь же, в большей мере благодаря работе, проведенной ФБР, стало ясно, что мистеру Монтгомери и его жене – которая, что немаловажно уже само по себе, была убита, по-видимому, в целях сокрытия следов, – была уплачена большая сумма денег за таковое признание. Таким образом, почти очевидно, что мистер Монтгомери имел к убийствам Роя и Люсинды Марс не больше отношения, нежели вы или я, ваша честь. Таким образом, позиция штата в первоначальном осуждении мистера Марса была правильной и справедливой, и его заключение под стражу на сей раз обоснованно и законно оправданно.

Дженкинс снова глянул на Марса с видом холодного презрения.

– И позвольте добавить, что штат Техас проведет энергичное расследование, не связан ли мистер Марс каким-либо образом с этой наглой попыткой ввести в заблуждение систему криминального правосудия Техаса, поскольку от этого так называемого признания мистера Монтгомери он выиграл больше всех.

– Ваша честь, – Оливер вскочила на ноги, – нет ни намека на свидетельства того, что мой клиент хоть каким-то образом замешан во всем этом.

– Что ж, – ощетинился Дженкинс, – уже тот факт, что это ныне дискредитированное признание поступило в одиннадцатом часу перед запланированной казнью ответчика, представляется ужасно большим и чрезвычайно своевременным совпадением.

Одарив его скептическим взором, Оливер парировала тоном, буквально сочащимся сарказмом:

– Да, я уверена, что мистер Марс тянул до последнего в ожидании казни, прежде чем из камеры смертников организовать это чудесное признание, чтобы оно пришло в последнюю минуту и спасло его.

– Незачем переходить на непрофессиональный тон, – окрысился Дженкинс.

– Тем не менее, – сказала Оливер, обращаясь к судье, – у штата с лихвой имелось время для исследования достоверности утверждений мистера Монтгомери. Штат проделал это, в результате чего предоставил моему клиенту полную амнистию. Если теперь позволить штату пойти в этом соглашении на попятный, неприкосновенность амнистии будет попрана и ни один человек в будущем не сможет положиться на подобные действия штата, не испытывая опасений, что штат снова их денонсирует.

– Но штат имеет священную заинтересованность в том, чтобы не позволять приговоренным убийцам разгуливать на свободе, – упирался Дженкинс.

– Ну, мне представляется, что штат сам навлек на себя эти неприятности, мистер Дженкинс, – осадил его судья Мэтьюз. – И если ему позволительно в одностороннем порядке отвергать собственные договоренности, то мисс Оливер имеет право говорить, что это подрывает самые основы системы амнистирования.

– Мы лишь желаем, ваша честь, получить возможность более полно расследовать данный вопрос, – широко развел руками Дженкинс. – И на это время заключение ответчика должным образом оправдано. Доводы за это определенно перевешивают доводы против. Если он невиновен, вреда это никакого не причинит. А если виновен – а мы уверены, что это именно так, – то он лишится возможности скрыться от правосудия. С обществом его ничто не связывает, и мы считаем риск, что он скроется, весьма вероятным.

– У него нет паспорта, нет никаких документов, а благодаря штату Техас ни работы, ни денег, – парировала Оливер. – Я считаю маловероятным, чтобы он скрылся.

– А до мексиканской границы рукой подать, – стоял на своем Дженкинс. – Раз она проницаема для тех, кто хочет проникнуть в нашу страну, она так же проницаема и для тех, кто ищет обратного.

На лице судьи Мэтьюза была написана нерешительность.

– Что ж, – поглядел он на Оливер, – не могу сказать, что вполне согласен с позицией мистера Дженкинса, но мне кажется, вреда не будет, если позволить штату подержать мистера Марса под стражей, пока идет следствие.

В этот момент Декер встал, и взгляды всех присутствующих в зале суда обратились на исполина. Ощутив всеобщее внимание, Амос почувствовал, как под ложечкой засосало, а нервы натянулись струной, потому что он просто не любил взаимодействовать с другими людьми.

И уж однозначно ему не хотелось быть с судьей не вполне честным. Но именно в этом и состоял план, пришедший ему в голову, так что не оставалось ничего иного, как довести его до конца.

– С вашего позволения, ваша честь, позвольте сказать? – спросил он.

– И вы будете?.. – выжидательно произнес судья Мэтьюз.

Декер стер с лица бисеринки пота. Подмышки взмокли, внезапно накатила дурнота, и он даже задумался на миг, не потеряет ли он сознание прямо на месте. Слегка дрожащим голосом Амос произнес:

– Амос Декер. Я представляю здесь ФБР.

– Не вижу, чтобы ФБР имело хоть какой-то процессуальный статус в деле, находящемся целиком в юрисдикции штата Техас, – поспешно встрял Дженкинс.

Декер не отводил глаз от судьи.

– ФБР уже вовлечено в это дело, ваша честь. В самом деле, как уже указал советник, именно наши усилия привели к тому, что признание мистера Монтгомери подверглось сомнению.

– Но… – открыл было рот Дженкинс, однако судья Мэтьюз поднял руку:

– Это правомерное замечание. Позвольте агенту Декеру высказаться.

И тут Амос впервые в жизни увидел все в самом ярком оттенке синего, хотя в комнате никто не умер. Он закрыл глаза.

– Агент Декер? – поторопил судья Мэтьюз, а Дженкинс фыркнул, устремив на выступавшего презрительный взгляд.

«Давай, Декер. Прямо сейчас. Заполни А-гэп. Произведи перехват. Пошел!»

Открыв глаза, Амос твердым, уверенным тоном отчеканил:

– ФБР считает, что это дело куда сложнее, чем представлялось поначалу. Мы также считаем, что Марс невиновен.

– Основываясь на чем? – раздраженно встрял Дженкинс.

– Основываясь на фактах, установленных в ходе текущего расследования. Мы полагаем, что в данном случае могли быть вовлечены силы, действующие из-за границ штата, что решительно переводит его в сферу компетенции Бюро.

– И будут ли суду предоставлены результаты ваших открытий, агент Декер? – полюбопытствовал Мэтьюз.

– Мой начальник спецагент Росс Богарт возглавляет специальную оперативную группу, ваша честь. Он уполномочил меня обеспечить суду непосредственный контакт с ним, и тогда он предоставит исчерпывающие сведения.

Джеймисон и Дэвенпорт удивленно переглянулись.

– Суду, но не прокурорам штата Техас?! – рявкнул Дженкинс.

– Имеются ли веские основания для того, чтобы эта информация не могла быть оглашена на открытом слушании? – осведомился судья Мэтьюз.

– Агент Богарт все объяснит, ваша честь. Это воистину деликатный вопрос, и мы считаем, что публичная огласка в подобный момент может оказать пагубное влияние на наше расследование, позволив виновным избежать ареста и судебного преследования за их преступления.

– Ничто из сказанного вами не объясняет, почему мистер Марс не может оставаться под стражей, пока вопрос не будет разрешен, – указал Дженкинс.

Не дав судье и рта раскрыть, Декер заявил:

– Простите, но я склонен считать, что факт избиения мистера Марса почти до смерти тюремными надзирателями после того, как двое других заключенных, подкупленных другим надзирателем, покушались на убийство мистера Марса, делает этот момент довольно очевидным. Вкупе с тем фактом, что мистер Марс подал многомиллионный судебный иск против исправительной системы Техаса за этот чудовищный и противозаконный акт. Я склонен предположить, что мистер Марс является в крайней степени персоной нон грата для этих людей, включая всех друзей или участников заговора упомянутого надзирателя, оставшихся неизвестными и по сей день пребывающими на службе. Таким образом, возвращение его в тюрьму ни в коем случае нельзя считать безопасным прибежищем для мистера Марса. Как раз напротив, это, по всей видимости, эквивалентно подписанию приказа об исполнении его смертного приговора.

– Это правда? – Судья Мэтьюз бросил на Дженкинса испепеляющий взгляд. Дженкинс мигом побледнел.

– Ваша честь, хотя этот прискорбный акт имел место, мы полагаем, что во время пребывания под стражей штата мистеру Марсу больше ничего не угрожает.

– Ради перестраховки, – возразил Декер, – мы предпочли бы избежать любой возможности, что мистер Дженкинс заблуждается. Я как-то не могу представить, что это пойдет на пользу мистеру Марсу, если его невиновность будет доказана, но сам он скончается в тюремной камере. Быть может, у штата Техас имеется иное мнение?

При этом комментарии судья фыркнул, а Дженкинс волком воззрился на Декера, продолжавшего:

– ФБР с одобрения штата взяло мистера Марса под опеку после его избиения, и мы готовы сделать это снова.

Судья Мэтьюз снова сфокусировался на Декере:

– И это одобрено ФБР?

– Опять же, агент Богарт предоставит все необходимые гарантии и подробности.

Судья обернулся к Дженкинсу:

– Настоящим постановляю, что ответчик освобождается под надзор агента Декера и ФБР вплоть до момента, когда открывшиеся факты продиктуют иной образ действий.

– Но, ваша честь… – укоризненным тоном начал Дженкинс.

– Это мое постановление, так что не углубляйся, Фрэнк! Не могу сказать, что мне нравится, как вы все это обстряпали, так что радуйся, что я не приказал освободить ответчика под его собственное ручательство. Объявляю это судебное заседание закрытым. – Судья Мэтьюз стукнул молотком, встал и скрылся в своих покоях.

Пока судебные приставы снимали с Марса кандалы, Дженкинс воззрился на Декера:

– Надеюсь, вы знаете, какого черта творите!

«Я тоже, – подумал Амос. – Я тоже».

Глава 39

Марс сидел на пассажирском месте, потирая врезавшиеся в кожу следы наручников на запястьях.

– Спасибо, – сказал он Декеру, сидевшему за рулем.

Оливер, Дэвенпорт и Джеймисон находились на заднем сиденье.

Декер не обмолвился ни словом с того самого момента, как они покинули зал суда, протиснувшись мимо журналистов, тыкавших микрофонами и блокнотами им в лицо.

Джеймисон и Дэвенпорт осыпали его вопросами по пути через стоянку к машине, но он упорно отмалчивался. Теперь Алекс, потянувшись вперед, крепко хлопнула Декера по плечу:

– Ты собираешься объяснить, что сейчас произошло, или мне надо прибегнуть к рукоприкладству?

Бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида, Амос заметил ее неуверенность.

– Я попросил агента Богарта о любезности, и он ее оказал.

– Так все это по-честному? – спросила Джеймисон. Оливер бросила на нее испуганный взгляд.

– Декер, только не говорите мне, что я стала невольной участницей совершения мошенничества в суде.

– Не было никакого мошенничества. Мелвин под нашей опекой. И все, что я сказал судье, – чистая правда.

– Он думал, что ты агент, – указала Дэвенпорт.

– Это он сказал. Я – нет, – возразил Декер.

– Но ты его и не поправил, – парировала она.

– Это не моя работа, но это все равно не играет роли. Богарт – настоящий агент и поддержит меня в этом. – Он устремил взгляд на Оливер: – А вы подали иск?

– Да.

– Тогда мы в порядке.

– Ну а я не в порядке, – высказался Марс, – если они придут и возьмут меня за жопу снова. Вы же слышали, что сказал судья. Если всплывут открывшиеся факты, тогда он им позволит это сделать. Иной образ действий, как он назвал это. А этот козел Дженкинс был вне себя. Спорим, он прямо сейчас пытается организовать что-нибудь, чтобы затащить мою задницу обратно в техасскую тюрьму.

– Я бы удивился, если б он воздержался от этого, – поддержал Декер. – Мы просто должны позаботиться, чтобы это не произошло.

– Как? – поинтересовалась Дэвенпорт.

– Распутав дело, – ответила ей Джеймисон.

Телефон Декера зажужжал, и он ответил на звонок, прижимая телефон к уху плечом и ведя машину к потемневшему горизонту, грозившему новым дождем. Декера непогода не волновала. У него голова была занята другим, пока он слушал звонившего. Потом поблагодарил, дал отбой и убрал телефон.

– Это из полиции Алабамы. Они пробили прокатную машину – бежевую «Тойоту Авалон» с джорджийским номером, часть которого нам дала Патрисия Брей. Ее арендовал человек по имени Артур Крэндалл. – Он поглядел на Марса: – Ничего не навевает?

– Нет.

– Так и думал, потому что имя вымышленное. Его кредитная карта оказалась подделкой. Права, наверное, тоже липовые.

– Ты уверен, что это тот самый тип? – спросила Джеймисон.

– Как раз сейчас они пытаются это проверить.

– Что происходит, черт возьми? – с недоумением воскликнул Марс.

– Неприбранные концы, – отозвался Декер. – Просто неприбранные концы.

– Значит, тип, убивший Реджину Монтгомери после того, как заплатил, чтобы ее муж сознался, и есть этот Артур Крэндалл? – уточнил Марс.

– Это не настоящее имя.

– Ага, это я ухватил. Но, сделав это, он помог мне выйти из тюрьмы.

– И, как мы обсуждали, это может объясняться тем, что у тебя есть нечто, способное повредить ему или его работодателю.

– Но это же нелогично, Декер. Даже если бы я и знал что-нибудь, не проще ли им было позволить казнить меня, чтобы я унес это в могилу?

– Может, им в самом деле нужно получить то, что у вас есть, как они считают, – высказалась Дэвенпорт. – Вот они и вытащили вас из тюрьмы в надежде, что вы это добудете.

– Тогда зачем же было вообще подставлять меня за убийство? – спросил Марс.

– Может, тогда они считали это лучшим способом действий, – предположила Джеймисон. – Убить ваших родителей, подставить вас, и вас уберут на всю жизнь. На самом деле это единственное разумное объяснение.

– Нет, вовсе нет, – не согласился Декер.

– А что тогда? – заинтересовалась Джеймисон.

– Мы предполагаем, что содержимое депозитного сейфа сейчас ищет тот же, кто подставил Мелвина и убил его родителей. Факт в том, что мы можем иметь дело с двумя разными группами людей, имеющих разные цели.

– Господи, – вздохнула Дэвенпорт. – Не слишком ли дело запутано и без того?

– Очевидно, нет, – подтвердил Декер и посмотрел на Марса: – Кто был врачом твоей матери?

– Ее врачом? Зачем?

– Ну, кто-то же должен был диагностировать у нее четвертую стадию рака мозга.

– Я не помню.

– А ты подумай.

– Думаешь, личность ее врача так уж важна? – встряла Дэвенпорт.

– В данный момент в этом деле нет ничего, что не было бы важно.

Глава 40

Декер крепко спал до пяти утра. Снаружи барабанил дождь, и, встав, Амос доковылял до окна, чтобы поглядеть на него. Дождь, ветер, изредка вспышка молнии и вдогонку раскат грома. «Такая же мерзкая погода, как и это дело», – подумал он.

Он поглядел на свои ступни, на миг изумившись, что видит их. Чтобы это стало возможно, его живот должен был порядком усохнуть. Давненько уже…

Присев на край кровати, Декер вытянул ноги. Подколенные сухожилия закрепощены, поясница и того пуще.

Физически он не изменился.

Но духовно?

Прикрыв глаза, Амос позволил своей безупречной памяти вернуться к моменту почти двадцать месяцев назад, когда он лишился всего, что имел.

Он знал, что цвет придет, оседлав его память, как паразит, присосавшийся к большой рыбе.

Синий.

Синий цвет буквально пропитывал воспоминание о том, как он нашел семью убитой. Будто кто-то бездушно выплеснул ведро краски на самое ценное сокровище, которое у него было. Или колоссальная авторучка дала течь и залила чернилами все вокруг.

И акцент здесь на слове «было».

Молли и Кэсси больше нет. Ничто не вернет их обратно. Он будет помнить их в мельчайших деталях, пока не испустит последний вздох. Это и благословение, и проклятие.

Приняв душ, Декер переоделся в чистое и открыл дверь номера мотеля, ведущую прямо на улицу. Он находился на первом этаже, снабженном крыльцом с навесом, протянувшимся вдоль всего здания. Они все расположились на первом этаже – он на одном конце, Марс и Джеймисон – посередке, а Дэвенпорт – на другом.

Дождь продолжал лить вовсю. Прислонившись к столбику крыльца, Декер устремил взгляд во мрак.

Он не любил обмана. Не терпел лжи. Не любил дурных дел, оставшихся безнаказанными. Люди творят неправые дела, тут уж никуда не денешься. И это их собственный выбор. И они должны нести бремя последствий своего неразумного выбора.

Амос бросил взгляд на часы. Начало седьмого. Солнце еще только прокладывает путь сюда с другой стороны мира. Но даже когда встанет, оно будет скрыто за толстой пеленой грозовых туч. К мотелю пристроено кафе, и добраться до него можно, не покидая навеса.

На дорогу ушло две минуты. Три человека уже завтракали там. Усталая официантка наливала кофе. Увидев вошедшего Декера, она взмахом указала на небольшой зал. Очевидно, он может выбирать любой незанятый столик. Амос выбрал столик как можно дальше от остальных посетителей. Сел, взял меню и пробежался по нему взглядом. Сплошь привет от инфаркта. Холестерин в каждом глотке.

Когда официантка подошла, он заказал кофе, стакан апельсинового сока и тост и поинтересовался:

– Яичные белки у вас есть?

Увидев ее непонимающий взгляд, закинул на пробу:

– Может, фруктовый салат?

Она оглядела его дебелые телеса, и на губах у нее появилась улыбка симпатии.

– Само собой, милый, организуем. Сплошь здоровая пища. Я уж позабочусь.

И отошла.

Минуту спустя она принесла кофе. Декер пригубил. Хороший и горячий, согревает до самых костей под неустанный стук дождя за окнами.

Откинувшись на спинку стула, Амос полуприкрыл глаза и сосредоточился.

Пункт первый: Рой и Люсинда Марс вели тайную жизнь с самого рождения сына. Затем изменили имена и убрались подальше от того места, где вели эту жизнь. Шрам на лице Роя Марса мог остаться от пластической операции.

Пункт второй: их показывали в национальной спортивной программе за некоторое время до убийства.

Пункт третий: Рой Марс извлек содержимое депозитного сейфа прямо перед смертью. Содержимое этого сейфа и его нынешнее местонахождение неизвестны.

Пункт четвертый: у Люсинды Марс была последняя стадия рака.

Пункт пятый: их убили, а сына выставили виновным в этом преступлении.

Пункт шестой: казнь Марса была запланирована, но его спасло признание Чарльза Монтгомери.

Пункт седьмой: Марса выпустили из тюрьмы.

Пункт восьмой: Чарльза Монтгомери казнили.

Пункт девятый: Чарльз Монтгомери почти наверняка лгал.

Пункт десятый: Реджина Монтгомери получила вещественные плоды признания своего мужа.

Пункт одиннадцатый: Реджину Монтгомери убили; возможно, это сделал человек в «Тойоте Авалон».

Пункт двенадцатый: кто-то хочет добраться до содержимого депозитного сейфа.

Пункт тринадцатый: и этот кто-то может быть совсем не тем, кто подставил Марса.

Теперь посыпались вопросы, и главные среди них: кто подкупил Монтгомери? Если человек из «Авалона», то зачем? Чтобы вытащить Марса на волю и проследить за ним ради отыскания содержимого депозитного сейфа? Если да, это очень неуклюжий способ добиться желаемого. С чего они взяли, что Марсу вообще известно о содержимом, не говоря уж о его нынешнем местонахождении? И почему сейчас, двадцать лет спустя? Почему не тогда же? Если уж на то пошло, почему не подвергнуть Марсов пытке перед смертью, чтобы те сами открыли местонахождение содержимого?

«Может, их и пытали. Но они унесли секрет с собой в могилу».

Декер никак не мог измыслить правдоподобной гипотезы, способной примирить все эти вопросы.

И это его откровенно адски доставало.

Его память идеальна, но это не значит, что ответы всегда под рукой. Если кто-то ему солгал, он будет это ясно помнить, даже не догадываясь об обмане, пока не сможет сопоставить это с другими фактами, способными выявить нестыковки в утверждениях.

Но тут его главный враг отнюдь не нестыковки, а просто недостаточная осведомленность.

– Вид у тебя такой, будто мозги вот-вот задымятся.

Подняв глаза, Декер увидел стоящего перед собой Марса и жестом пригласил его за столик. Мелвин сел.

– Ты поразмыслил о том, о чем я просил? – осведомился Амос.

Марс кивнул:

– Думал всю ночь. И ничего не могу тебе предъявить, Декер. Я чувствую… я чувствую себя идиотом. Я даже не знал собственных родителей. Вся моя жизнь вертелась вокруг футбола…

Он явно хотел сказать что-то еще, но не находил слов. И в конце концов просто тряхнул головой.

– Не ставь на себе крест, – посоветовал Декер. – Что-то еще может всплыть.

И поглядел на официантку, направлявшуюся в их сторону с его заказом.

– Хотите кофе или поесть? – спросила она у Марса.

– Только кофе.

Официантка поставила перед Декером тост и миску фруктового салата.

– Вот, милый. Держу пари, оглянуться не успеешь, как втиснешься в джинсы-стретчи.

Марс бросил на Декера любопытствующий взгляд, но от комментариев воздержался. И заказал кофе.

Когда официантка отошла, Амос отведал фруктов и впился зубами в тост.

– Так ты что-нибудь надумал? – поинтересовался у него Марс.

– Я думал о многом. Главным образом о вопросах, остающихся без ответа.

– Знаешь, а я вспомнил одну вещь.

– И что же? – мгновенно отреагировал Декер.

Официантка явилась снова, чтобы поставить кофе Марса. Дождавшись ее ухода, он сказал:

– Единственная медицинская практика в городе была на Скотч-бульваре. Если мама и говорила с врачом, то только там. Туда же мы ходили и к зубному.

– Хорошо, – кивнул Амос. – Сегодня же и проверим.

– Но я по-прежнему не понимаю, чем это нам поможет.

– Следствие – отнюдь не точная наука. Корпишь помаленьку, пока не начнет что-то складываться.

– Я говорил с Мэри. Она до сих пор ярится из-за случившегося. И прониклась еще большей решимостью выбить из Техаса дерьмо.

– Она – твой хороший друг.

– Я думал, со мной покончено, когда мой последний адвокат от меня отказался. А потом пришла Мэри и взяла мое дело. Мы с ней много подолгу говорили. Она была не просто моим адвокатом. Она была, как ты сказал, другом. И говорили мы не только о юридических материях. Я узнал о ее семье, а она расспрашивала о моей, хотя мне и рассказать-то толком было нечего. Но она все равно интересовалась. Она была готова слушать, пока я хотел говорить. Она знала, что я чувствовал к маме и папе. Она знала, что я ни за что не убил бы их.

– Не сомневаюсь, Мелвин.

Марс огляделся.

– Знаешь, я думал, Джеймисон будет здесь с тобой.

– Почему?

– Ее номер рядом с моим. Я постучался в дверь, когда направлялся сюда, чтобы узнать, не хочет ли она позавтракать. Никто не ответил.

– Ты слышал ее внутри?

– Нет, ни звука. А что?

– Где ж ей еще быть в этот ранний час? – Положив на стол несколько долларовых купюр, Декер встал.

Марс тоже.

– Думаешь, что-то неладно?

– Вот это мы сейчас и выясним.

Они поспешили из кафе к номеру Джеймисон. Декер громко застучал в дверь:

– Алекс? Алекс, ты там?

Когда он опустил руку, чтобы достать оружие, Марс отступил на шаг.

– Хочешь, вышибу дверь? – предложил он Амосу.

– Что это вы двое творите?

Обернувшись, они увидели приближающуюся к ним Джеймисон.

– Где тебя черти носили? – с облегчением спросил Декер, убирая пистолет.

– В номере не было шампуня. Пришлось идти к стойке регистрации, и на это ушла целая вечность, потому что я никого не могла найти. А потом зашла в сувенирную лавку, чтобы купить бутылку воды. Всё в порядке?

– Теперь да, – подтвердил Марс. – Мы просто беспокоились.

– Ну, я благодарна за…

Она осеклась, увидев бегущую женщину в одежде горничной. Той было за шестьдесят, и она явно запыхалась.

– По-моему, что-то стряслось, – выдохнула горничная.

– Что вы имеете в виду? – не понял Декер.

– Пожалуйста, поторопитесь. – Развернувшись, она трусцой побежала туда, откуда пришла.

Все трое, побежав за ней, свернули за угол и достигли дальнего конца крыла мотеля, выстроенного покоем. Женщина указала на приоткрытую дверь.

– Это номер Дэвенпорт, – сообщила Джеймисон.

Декер снова достал пистолет, подошел к двери и толчком распахнул ее.

Заглянув внутрь, он обнаружил в комнате полнейший разгром.

Они быстро обыскали номер.

Дэвенпорт пропала.

И вовсе не по своей воле.

Глава 41

– Богарт и Миллиган уже в пути, – сообщил Декер.

Он сидел в своем номере вместе с Марсом и Джеймисон, только что закончив разговор по телефону. Прибывшая полиция начала следствие в связи с исчезновением Дэвенпорт, но не нашла ни единой полезной зацепки. Было очевидно, что та отбивалась. Никто ничего не слышал, потому что мотель в это время практически пустовал.

– ФБР снова берется за это дело? – уныло поинтересовалась Джеймисон, устало потирая глаза.

– Похоже, они восприняли ее похищение как персональное нападение на Бюро, хотя в строгом смысле слова она в это время на него не работала.

Декер разглядывал Джеймисон. По лицу ее разлилась бледность, она явно пережила потрясение.

– Алекс, у тебя есть оружие?

– Оружие? – Она вскинула на него глаза. – Нет. А что?

– Я достану тебе пистолет, а потом покажу, как им пользоваться.

– Ты в самом деле считаешь, что это необходимо?

– А по-твоему, учитывая последний оборот событий, это не требуется?

Джеймисон отвела взгляд, нервно сцепив руки перед собой.

– Я что-то не улавливаю, – подал голос Марс. – Зачем забирать Дэвенпорт? Почему не меня? Это ведь я им нужен. Откуда Дэвенпорт знать, что было в том депозитном сейфе?

– Этого они не могут знать наверняка, Мелвин, – возразил Декер. – И давай посмотрим фактам в лицо: Дэвенпорт – куда более легкая мишень, чем ты. Да при том в номере разгром – значит, она задала им жару. Можешь представить, что получилось бы, будь ты на ее месте? Ты мог бы их поубивать.

– Пожалуй, ты прав, – неспешно кивнул Марс.

Внезапно на Декера накатила задумчивость.

– Вообще-то, я могу быть и не прав, – он встал.

– Ты куда? – встрепенулась Джеймисон.

– Осмотреть номер Дэвенпорт.

– Местные уже прошлись по нему.

– А теперь наша очередь.

* * *

Войдя в номер мотеля, Декер подошел к стене, прислонился к ней спиной и принялся озирать комнату длинными заходами, поворачивая голову из стороны в сторону, как лампу маяка. Джеймисон стояла рядом с ним. Марс с нервным и неуверенным видом маячил в дверях.

– Видишь что-нибудь? – не выдержал он.

– Дэвенпорт весит около ста десяти фунтов? – спросил Декер.

Джеймисон вопрос изумил, но она все равно ответила:

– Где-то так, пожалуй. Она примерно с меня ростом. И очень тощая.

– Она бегунья, – задумчиво проронил Декер. – Так что и должна быть тощей.

Его взгляд пропутешествовал по перевернутому столику, опрокинутому стулу, гипсокартонной стене у кровати и наконец остановился на неубранной постели.

– Она спала, когда это случилось, – заметила Джеймисон. – Похититель разбудил ее.

– Ну, она могла встать, чтобы отправиться на пробежку, и не успела убрать постель, когда была похищена, – возразил Марс.

– Вы оба ошибаетесь, – отрезал Декер.

– Как можем заблуждаться мы оба? – удивилась Джеймисон.

– Ее кроссовки вон там, – Декер указал на пол открытого гардероба. – Как и тренировочный костюм. На улице льет ливмя и лило всю ночь. Кроссовки и вещи даже не намокли и не забрызганы грязью. И вообще, в такую погоду она не побежала бы. Пешеходных дорожек тут нет, а дорога чересчур оживленная. Слишком опасно.

– Ладно, тогда на нее напали, пока она спала, – подытожила Джеймисон. – Значит, я была права.

– Никаких следов насильственного проникновения ни здесь, ни там, – указал Декер на дверь и окно. – Копы это подтвердили. Чтобы войти, требовался ключ. Контору мотеля проверили. Это старомодные замки с настоящими ключами. Дубликатов нет.

Но Джеймисон не желала сдаваться вот так запросто.

– Ну, может, они получили ключ у уборщиков. У них должны быть мастер-ключи.

– Поглядите на опрокинутый столик, – сказал Декер, подойдя ближе к кровати.

Встав рядом с ним, они поглядели на столик.

– Он стоял рядом с кроватью, – констатировал Марс. – На нем была лампа. Лампа упала и разбилась, когда столик повалился. И что же?

– Поглядите на ножку столика.

Они поглядели.

– В нее вонзился осколок лампы, – пояснил Декер.

Осмотрев ножку, Джеймисон понимающе кивнула, но Марс по-прежнему выглядел озадаченным, и она растолковала:

– Если б столик опрокинули во время борьбы, лампа отлетела бы и приземлилась далеко позади столика. Она просто не могла удариться о столик с такой силой, чтобы осколок увяз в дереве.

– Именно, – подтвердил Декер. И указал на гипсокартон: – А теперь гляньте туда.

Они уставились в указанном направлении.

– Ничего не вижу, – признался Марс.

– Да, Амос прав, – покачала головой Джеймисон. – На стене никаких следов. Однако столик рядом с кроватью. Если б была борьба, столик почти наверняка отлетел бы к стене, и на ней остались бы следы. – Она поглядела на Декера. – Это все для виду. Столик перевернули кверху дном и разбили о него лампу. Кто-то постучал в дверь, и она открыла. Ее захватили, а потом устроили в номере разгром, чтобы казалось, что здесь происходила борьба.

– Вот так я это и вижу, – согласился Декер.

– Но зачем им это? – продолжал недоумевать Марс.

– Затем, чтобы мы не поняли, что Дэвенпорт знала человека, захватившего ее, – ответил Декер.

Джеймисон щелкнула пальцами.

– В этот час она не впустила бы в комнату незнакомца. Вот почему нет следов насильственного проникновения.

– Верно, – поддержал Декер, обводя комнату взглядом.

– Дьявол, и ты догадался обо всем этом, потому что у тебя идеальная память? – с восхищением проговорил Марс.

– Нет, я догадался обо всем этом, потому что был копом двадцать лет и знаю, что искать.

– Вы в этом тоже дока, – Марс поглядел на Джеймисон.

– Это мне от Амоса передалось, – улыбнулась она.

– Нет, – возразил Декер. – Ты умеешь подмечать, Алекс. Порой ты видишь больше, чем я.

– Но, Декер, Дэвенпорт в этом городе никого не знает, – заметила Джеймисон.

– Ну, очевидно, знала. И доверяла этому человеку.

– И это возвращает нас к вопросу, зачем ее похищать? – сказал Марс.

– Думаете, они попытаются выведать у нее, что мы узнали… – прислонившись к стене, промолвила Джеймисон.

– Избивая ее? Пытая? – воззрился на нее Декер.

Алекс побледнела, но кивнула.

– Думаю, куда более вероятно, что они воспользуются ею в качестве козыря для обмена, – заметил Декер.

– Для обмена? – удивился Марс. – На что?

– На тебя.

Глава 42

– Мне не следовало уезжать.

Богарт посмотрел через стол на Декера.

Они сидели в кабинете небольшого здания ФБР, превращенном в импровизированный командный центр.

Богарт и Миллиган прилетели в компании полудюжины других агентов. Те в другой части здания усердно пытались отыскать Лайзу Дэвенпорт.

– У вас не было выбора, – заметил Амос.

– У всех есть выбор, – возразил Богарт, выглядевший безумцем – галстук приспущен, рубашка помята, волосы всклокочены.

– Тогда реалистичного выбора, – парировал Декер. – И даже будь вы здесь, скорее всего, произошло бы в точности то же самое.

– Мы не можем найти здесь никого, кого она бы знала достаточно хорошо, чтобы пустить к себе в номер в этот час. Никаких идей на сей счет?

– Возможно, она была знакома с кем-то, а мы не знали об этом.

– Если они используют ее в качестве рычага давления, можно ожидать, что на нас выйдут.

Декер кивнул.

– Проблема будет в обмене. С подобными сценариями всегда проблема.

– Вы не верите, что мы получим ее обратно живой? – догадался Богарт.

– Она видела, кто ее захватил. Она знала это лицо.

Спецагент со вздохом осунулся в кресле.

– И ей не позволят рассказать нам, кто это был.

– Шансы определенно против этого.

– Кто, по-вашему, стоит за всем этим?

– Это не один человек.

– И что именно это означает?

– Мотивы и действия говорят нам о многом. Мы имеем противоречивые мотивы и действия. Это означает, что тут более одного игрока.

– Что-то изменилось, – заметил Богарт. – Марс провел в заключении двадцать лет, и ничего не случалось.

– А изменилось то, что его собирались казнить. До тех пор он не оказывался к смертному коридору настолько близко. Это послужило катализатором, заставившим всех перейти к действию.

– Подкупить Монтгомери?

– Да.

– Так какая же «фракция» это сделала?

– Не знаю. На данный момент это может быть и та, и другая.

– Они хотят получить то, что ему известно, как они думают. Вещи, которые его отец взял из депозитного сейфа.

– Это заветная цель. Отец взял что-то и поместил куда-то. Они думают, что сын знает.

– А какие мотивы и действия противоречат друг другу? – поинтересовался Богарт.

– Сторона, которой нужна информация, могла желать казни Мелвина. Информация не всплыла на поверхность за двадцать лет. Они могли заключить, что она утрачена. Вытащив Мелвина из тюрьмы, они дали ему возможность добраться до нее, предположив, что он знает, где искать. И что, они надеются оказаться в нужном месте, если он и вправду знает и добудет ее? – Декер покачал головой. – Это грандиозный риск. Настолько грандиозный, что они бы на это не пошли. Не стали бы будить спящую собаку.

– Но тогда кто вытащил Марса из тюрьмы?

– Другая сторона.

– Но зачем?

– В этом-то и заключается противоречие, Росс. И я в нем еще не разобрался.

– Разберемся, Амос, – Богарт причесал волосы пятерней. – Должны. О неудаче не может быть и речи.

– Я благодарен, что вы прикрыли меня перед судом, – взглянул на него Декер.

– Судья звонил. Я сказал то, что им надо было услышать.

– А в округе Колумбия все гладко?

– Я снова веду дело, так что, пожалуй, это означает, что начальство признало свою неправоту.

– А развод?

– Тут без особых просветов. Но я уже дошел до точки, когда мне наплевать. У меня есть работа. Этого достаточно.

– Вы уверены?

– Нет, но это моя официальная версия, и я ее придерживаюсь. – Он окинул взглядом раскиданные по столу папки. – У нас почти никаких зацепок.

– Да, негусто. Я добываю для Джеймисон оружие и учу ее им пользоваться.

– Думаете, может быть еще попытка похищения? – удивился Богарт.

– Нет, но мне уже доводилось ошибаться.

– Добро пожаловать в клуб.

Декер встал.

– Вы куда?

– Взять оружие для Джеймисон, а потом к врачу.

– Вы больны?

– Нет. Приглядывайте за Мелвином.

И Амос вышел, покинув Богарта, посмотревшего ему вслед долгим взглядом.

* * *

Для Джеймисон Декер выбрал компактный девятимиллиметровый пистолет. В Техасе требуется разрешение на короткоствольное оружие скрытного ношения, но когда Алекс предъявила владельцу магазина свое удостоверение ФБР, а Богарт по электронной почте прислал официальное письмо от имени Бюро, подтверждавшее ее принадлежность к оперативной группе ФБР, вкупе с санкцией на ношение такого оружия, владелец опустил формальности и просто отдал пистолет. Когда же Джеймисон расплатилась за него своей личной картой, тот проворчал:

– Чертово федеральное правительство теперь так прижимисто, что вы должны покупать собственные «стволы»?

– Нет, только патроны, – отмахнулась Джеймисон.

В глубине магазина имелся тир. Декер показал ей, как правильно заряжать пистолет, как обращаться с ним и целиться. Потом заставил выпустить добрую сотню пуль, прежде чем удовлетворился результатом.

Джеймисон убрала пистолет в кобуру, и они вместе вышли.

– Как-то странно ходить с оружием, – заметила она.

– Лучше, чем оказаться без оружия, когда оно понадобится.

Сев в прокатную машину, они тронулись.

– Куда?

– К врачу.

– Насчет Марсов?

– Да.

– Декер, мы должны вернуться, помочь остальным найти Дэвенпорт.

– Мы можем распутать это дело. Лучшего способа узнать, кто ее похитил и где она, не найти.

Они въехали на стоянку перед небольшим кирпичным офисным зданием. Список съемщиков в вестибюле показал, что все арендаторы, как один, ведут медицинскую практику. Потребовалось около часа и уйма наводящих вопросов, пока удалось отыскать среди них нужную.

Сестра в возрасте под семьдесят, почти такой же ширины, как и роста, кивнула:

– Да, Марсы были здешними пациентами.

– А вы не можете рассказать о них? – спросил Декер.

– Это было двадцать лет тому.

– Ну хоть что-нибудь? – попросил Декер.

Женщина уселась за свой металлический стол.

– Ну, они вроде как выделялись, потому что это была первая разнорасовая пара, увиденная мной в жизни. Скорее всего, первая в городе. В те времена многим это было не по нутру, скажу я вам.

– При родах Мелвина Марса помогал врач этой практики?

– Да. Док Тернер. Он помер… ой, лет уж семь как.

– Роды принимали в местной больнице? – спросила Джеймисон.

– Это верно. На самом деле я ассистировала. Городок у нас небольшой. Док Тернер был врачом широкого профиля, но тут делаешь чего понадобится. Жителей тут маловато, чтобы держать акушерско-гинекологическую практику не в убыток. – Ее взгляд вдруг приобрел мечтательное выражение. – Помнится, Люсинда Марс была, наверное, самая красивая женщина, какую я видела за всю жизнь. Личико без малейшего изъяна. А тело ее… ну, позвольте вам поведать, хотелось бы мне такое. У нее одни ноги были длиннее, чем я вся.

– Они начали приходить сюда, когда она забеременела? – осведомился Декер.

– Ох, да она понесла месяцев за пять до приезда в город. Я помню, потому что только-только перебралась сюда за год до того, и она спрашивала меня, где я останавливалась и какого рода работу тут можно найти.

Декер бросил взгляд на Джеймисон, а потом снова на медсестру.

– Так она уже была беременна, когда они сюда приехали?

– Уже было заметно. Особого веса она не набрала. Что до меня, так я набрала сороковник по первому разу, тридцать по второму и еще тридцать по третьему и уж больше с ними не расставалась. Она же разрешилась Мелвином, а уже через неделю выглядела так, будто и не была беременна. Уж так некоторым везет. А Мелвин, дозвольте вам поведать, был мальчик крупный. Почти десять фунтов. Сразу было видать, что будет здоровяком. Папаша его был мужчина очень видный. Ростом с вас, фунтов двести пятьдесят, и ни капельки жиру. Не хотелось бы вставать такому поперек дороги.

– Он был вспыльчив? – поинтересовалась Джеймисон.

– Просто вечно выглядел, ну, недовольным, – поджала женщина губы. – То бишь у него была шикарная жена. Его подросший сынишка должен был стать лучшим футболистом в городе, а то и во всем Техасе. Ну, я знаю, что случилось потом, но насупленный он ходил завсегда.

– Как вы думаете, у них в браке были проблемы? – продолжала расспросы Джеймисон.

– Милочка, не бывает браков без проблем, и некоторые скрывают это лучше других. Но должна сказать, что ни разу не видела мужчину, который любил бы свою жену сильнее, чем Рой – Люсинду. Он был ласков с ней. Когда она ходила на сносях, он и пальцем ей не давал шевельнуть. Я от случая к случаю видала их в городе. И он распахивал для нее дверцу машины. Держал ее за руку, пока они шли. Правду сказать, единственное время, когда он выглядел счастливым, – это когда глядел на нее. – Она вздохнула. – Кабы мой муженек поглядел на меня так хоть разок в жизни, меня бы инфаркт хватил от шока.

– Когда ей диагностировали рак мозга? – подключился Декер.

– Прошу прощения? – Медсестра выпрямилась на стуле.

– Насчет ее рака мозга. Когда его диагностировали?

– Не было у нее никакого рака мозга.

– При вскрытии у нее обнаружили злокачественную глиобластому. Четвертая стадия. Неоперабельная. Ей оставалось жить месяца два-три, когда ее убили.

Женщина воззрилась на Декера, будто он говорил на иностранном языке.

– Что ж, тут его не диагностировали, это я могу вам поведать, – наконец сказала она. – Глиобластома… Вы уверены?

– Это установил коронер. Как я понимаю, ошибиться в чем-то подобном он не мог.

– Нет, пожалуй, нет, – рассеянно проронила она. – Вот уж никогда не подумала бы. Она выглядела такой здоровой… И в газетах про рак у нее не писали.

– Наверное, потому, что полиция знала, что причиной ее смерти был вовсе не рак. Так что у них не было причин разглашать эти персональные медицинские сведения. И не думаю, что возможность самоубийственного сговора вообще рассматривалась. Поджечь себя после суицида просто невозможно.

Когда они удалились, медсестра так и осталась сидеть, раздумывая об этих новостях. Они уже шагали по коридору, когда Декер вдруг углядел табличку, прикрепленную к одной из дверей в коридоре. И стремительно свернул туда, вынудив Джеймисон развернуться на сто восемьдесят градусов и последовать за ним.

Открыв дверь, он направился прямо к стойке регистрации. Подошедшая следом Алекс остановилась рядом с ним.

Предъявив свою карточку ФБР, Декер сказал:

– Нам нужно поговорить с кем-нибудь о пациенте этой практики двадцатилетней давности.

С разинутым ртом поглядев на Декера, женщина подняла трубку.

– Секундочку.

Минуту спустя в приемную заглянул мужчина в возрасте чуть за тридцать, одетый в белый халат. В одной из рук, облаченных в перчатки, он держал какой-то зубоврачебный инструмент из нержавеющей стали.

– Сейчас, только закончу с пациентом. Вы можете подождать в моем кабинете.

Сестра приемного отделения провела их по коридору и впустила в кабинет. Они уселись перед письменным столом.

Джеймисон дрожала.

– Какие-то проблемы? – поглядел на нее Декер.

– Ненавижу стоматологов. В юности у меня было больше дупел, чем зубов.

– Расслабься, мы здесь, чтобы получить информацию, а не пломбы.

– Ага! Держу пари, он только глянет на мои зубы и запоет: «Сверлить, моя детка, сверлить».

Пару минут спустя пришел дантист. Белый халат он снял, да и перчатки тоже; на нем была белая рубашка с полосатым галстуком. Джеймисон беспокойно заерзала, когда он проходил мимо, чтобы сесть за стол.

– Я Льюис Фишер. Что я могу сделать для ФБР?

Объяснив подоплеку своего визита, Декер добавил:

– Судя по вашему возрасту, стоматологом Марсов были не вы.

– Нет. Я тогда еще под стол пешком ходил. Это была практика моего деда. Когда он отошел от дел, я принял эстафету.

– Медицинские карты Марсов еще здесь?

– Двадцать лет спустя – уже нет. И, конечно, потому, что они уже мертвы. Я слыхал, Мелвина выпустили из тюрьмы, – присовокупил он.

– Да. Вы его знали?

– Нет, но мы учились в одной средней школе, только в разное время. Мелвина все знали. Я был потрясен, когда его арестовали за убийство.

– И личность его родителей установили с помощью их здешних медицинских карт?

– Наверное, именно так, да. Помнится, уцелело очень немного от их… Ну, вы понимаете.

– Верно. Ваш дед еще жив?

– Жив. И по-прежнему живет неподалеку.

– Нельзя ли с ним поговорить?

– Можете попытаться.

– То есть? – Декер склонил голову к плечу.

– То есть у него деменция, и он проживает в центре для престарелых.

– У него бывают просветления?

– Время от времени. Раньше были чаще. Но, боюсь, его рассудок угасает пугающе быстро. Очень печально, когда родной дед тебя не узнает.

– Несомненно, – с сочувствием откликнулась Джеймисон.

– Так мы можем попробовать? – спросил Декер.

– С какой целью? – осведомился Фишер.

– Ради информации, – поведал Амос. – Никогда заранее не знаешь, какой новый фрагмент может помочь расследованию.

– А что именно вы расследуете?

– Это мы не можем комментировать публично, – сугубо официальным тоном отрезал Декер.

– Ах да, конечно. – Фишер быстро написал адрес на листочке и подвинул его через стол. – Я позвоню ему и скажу, что вы наведаетесь.

Амос поглядел на имя.

– Льюис Фишер-старший?

– Я Льюис Фишер-третий. Мой отец был Фишером-младшим.

Декер и Джеймисон встали.

– Спасибо, я искренне благодарен.

Фишер повернулся к Джеймисон, торопливо прикрывшей рот, чтобы зубы не были видны.

– Вам следует чаще улыбаться, – заметил он. – У вас очень хорошие зубы.

Выйдя из кабинета, Алекс сказала:

– Будем надеяться, Фишер-старший даст нам ниточку. Она нам явно не помешает.

– Вот потому-то мы и должны ковырнуть поглубже, Алекс.

– Пожалуйста, не употребляй этого слова так близко от кабинета стоматолога.

Глава 43

Льюис Фишер-старший явно преуспевал, потому что доживал свой век в роскошном частном заведении. Зданию постарались придать вид резиденции плантатора периода, предшествовавшего гражданской войне, – с высокими толстыми колоннами и колоссальным крыльцом, уставленным креслами-качалками с раскачивающимися в них обитателями. Интерьер был украшен яркими обоями, деревянными рейками на стенах, шестидюймовым лепным потолочным плинтусом и толстыми плюшевыми коврами. Имелась даже комната для игр с бильярдным столом и старомодным фонтанчиком содовой воды.

Доска для объявлений в фойе была заполнена расписаниями занятий. Пожилые граждане шагали или катили на очередные процедуры. Атмосфера буквально источала энергию и энтузиазм, пока Декер и Джеймисон шли по широкому коридору в сопровождении штатной сотрудницы, одетой в безупречно чистый голубой хирургический брючный костюм. На ее бейджике значилось имя «Деб». По пути она махала рукой встречным обитателям и здоровалась с ними.

– Славное местечко, – заметила Джеймисон. – Все выглядят искренне счастливыми.

– Тут куда лучше, чем в государственных, – отозвалась Деб. – Но за это надо платить, и недешево. Оно определенно для верхнего эшелона. Мы тут охватываем зону миль в двести, потому что заведение уникальное, а эта часть Техаса обширна и отрезана от мира. – Она вздохнула. – Когда я доживу до их возраста, я нипочем не смогу себе позволить поселиться здесь.

Они дошли до двустворчатой двери с табличкой «Блок памяти» наверху. Чтобы открыть ее, Деб пришлось воспользоваться своей ключ-картой.

– Это чтобы никто из блока не убрел куда глаза глядят? – догадалась Джеймисон.

– Совершенно верно, – переступая порог, подтвердила сестра. – Мы не хотим, чтобы кто-нибудь потерялся.

Она повела их по коридору, примерно на полпути свернув к двери и постучав:

– Доктор Фишер, к вам гости!

Изнутри послышалось ворчание.

– У него бывают хорошие и плохие дни, – повернулась к ним Деб. – Не знаю, какой сегодня. Он бывает очень раздражительным, как многие пациенты нашего блока памяти. – Она бросила взгляд на удостоверение ФБР, висевшее у Декера на бедре. – Доктор Фишер впутался в какие-то неприятности?

– Ни в малейшей степени, – заверил ее Декер.

– Что ж, приятно слышать. Знаете, когда он только поступил сюда, память у него была остра как бритва. Может, даже получше вашей.

– В этом я серьезно сомневаюсь. – С этими словами Амос толкнул дверь и вошел.

Деб испуганно посмотрела на Джеймисон, и та ответила смущенным взглядом.

– Это долгая история. Мы вам сообщим, когда закончим. Спасибо, – зайдя вслед за Декером, она закрыла дверь.

Фишер, одетый в больничную сорочку и белые шлепанцы, сидел в кресле рядом с кроватью. С виду этому согбенному хрупкому старцу было под девяносто. Когда он поднял на них глаза, Декер тут же углядел немалое сходство с внуком.

– Доктор Фишер? – осведомился он.

– Вы что за черти? – каркнул старик.

– Возможно, это один из плохих дней, – шепнула Джеймисон.

Декер ступил поближе.

– Я друг вашего внука. И она тоже.

Фишер обратил взор на Джеймисон:

– Она не мой внук.

– Нет, она друг вашего внука.

Фишер уставился на собственные колени. Джеймисон присела рядом.

– Очень славная комната.

– Я вас знаю? – поднял на нее глаза Фишер.

– Я Алекс, а это Амос.

– Амос и Энди[30]. Как в сериале? – спросил Фишер.

– Нет, Алекс и Амос. Он – Амос. Я – Алекс.

– Вы очень крупный, – старик поглядел на Декера.

– Да. – Пододвинув другое кресло, Амос сел. – Ваш внук сказал, что вы работали стоматологом очень долго. У вас было много пациентов.

– Стоматологом? – озадачился Фишер. – Мой внук, мой внук…

– Льюис, – услужливо подсказала Джеймисон.

– Это меня зовут Льюис, – рявкнул он. Потом добавил потише, тоном отчаяния: – Не так ли?

– Да, его назвали в вашу честь.

– Это просто все… – Фишер постучал себя костяшками по лбу.

– Знаю, – утешительно проворковала Джеймисон. – Наверное, это очень досаждает.

– Вы были стоматологом, доктор Фишер, – вел свое Декер. – У вас было много пациентов. Вы помните семью Марс? Роя и Люсинду? И Мелвина?

– Марс? Как планета? Вы говорите о планете Марс? Это… это красная планета. – Он улыбнулся, очень довольный собой.

– Нет, не планета. Семья по фамилии Марс. Их убили. А медицинские карты из вашей регистратуры использовали для подтверждения их личности.

– Убили? Планету убили? Вы… чокнутый?

– Дай я попробую, – положила Джеймисон ладонь на запястье Декера. И, повернувшись к Фишеру, очень спокойно промолвила: – Они были вашими пациентами очень давно. Двадцать лет назад. Их убили. Их тела сожгли, так что пришлось устанавливать их личности по стоматологическим картам. Из вашей регистратуры.

Она с надеждой поглядела на Фишера, но наткнулась на пустой взор.

Прошла добрая минута, и никто не проронил ни звука.

Декер уже раскрыл было рот, когда Джеймисон вдруг остановила его поднятой ладонью.

– Доктор Фишер, у меня проблема с зубами. Вы меня помните? Я Люсинда Марс. Это мой муж, Рой Марс. У него тоже проблема с зубами. Вы можете нам помочь? Мы ваши пациенты. У вас наши карты.

Потянулся долгий момент. Поначалу казалось, что Фишер ей не ответит.

– Верхнечелюстной второй премоляр, – вдруг сказал он.

– Что это, доктор Фишер? – спросила Джеймисон.

– Верхнечелюстной второй премоляр, – повторил он, покачивая головой.

– И что с ним? – поинтересовалась Джеймисон.

– Неправильный.

– Что неправильно?

– Второй премоляр. Просто неправильный.

Джеймисон опустилась на колени рядом с ним.

– Чей? Роя или Люсинды?

– Просто неправильный. Надо было сказать. Неправильный. – Он поднял глаза на Декера: – Вы еще что за черт?

– Очень признательный человек. – Встав, Декер обратился к Джеймисон: – Можешь побыть здесь и попробовать вытянуть из него еще что-нибудь? Я за тобой вернусь.

– А ты куда?

– Искать верхнечелюстной второй премоляр.

Глава 44

– Премоляр? – переспросил Богарт. – Серьезно?

Они с Декером стояли в пропахшем плесенью складском помещении, где хранились старые архивы полиции.

– Так он сказал. Верхнечелюстной второй премоляр. Что-то с ним было неправильно.

Они смотрели на полки, забитые коробками как попало.

– Сержант, с которым я говорил, сказал, что архивы несколько… – начал Богарт.

– Беспорядочны? – досказал Декер. – Я бы сказал, что он видит стакан наполовину полным. – Сняв пиджак, он засучил рукава. – Что ж, приступим.

На самом деле в архивах царила полнейшая неразбериха. Годы были порой перепутаны, да и сами коробки не были толком инвентаризированы. Не раз и не два вложенные бланки описи были просто чистыми.

Прошло шесть часов без малейшего успеха.

Зазвонил телефон Декера. Это была очень недовольная Джеймисон.

– Мне пришлось добираться до мотеля на такси. Когда ты сказал, чтобы я осталась и попыталась вытянуть из него еще что-нибудь, я вовсе не думала, что это значит навсегда.

– Извини, Алекс, я отвлекся.

– Гы-гы, вот так сюрприз!

– Он не сказал еще что-нибудь полезное?

– Только что что-то неправильно. Он повторял это снова и снова.

– Ни намека, о ком была речь – о Рое или Люсинде?

– Нет. А потом он просто уснул. Кстати, я звоню тебе три часа.

– Я снял пиджак. Услышал этот звонок только потому, что взял пиджак, как раз когда ты позвонила.

– Где ты?

Сообщив, Амос добавил:

– Но до сих пор без особого успеха.

– До сих пор, – эхом откликнулся Богарт, снял с полки очередную коробку и открыл ее.

– Мне пора, – сказал Декер и дал отбой.

Достав из коробки все содержимое, они разложили его на столе. Амос обнаружил искомое первым. И выудил рентгенограммы обоих Марсов, помеченные наклейками с их именами.

– Я погуглил «премоляр», прежде чем отправиться сюда, – сообщил Декер. Извлек телефон и вызвал на экран картинку рта, полного зубов. – Вот это вторые премоляры. – Он указал точки на рентгенограммах. – Служат для захватывания, разгрызания и растирания пищи. Тот, что справа, – четвертый, а левый – тринадцатый на цифровом арго стоматологов.

– Чрезвычайно занимательно, – с сарказмом отозвался Богарт. – Но что неправильно по версии Фишера? Зубные карты Марсов из регистратуры Фишера совпадали с зубными картами, снятыми у трупов на месте преступления.

– Алекс не смогла это выяснить. Мужик слабоумный. Просто выпалил: «Верхнечелюстной второй премоляр»…

Он вдруг замолк на полуслове, выудил телефон и набрал номер:

– Алекс, Фишер никакие числа не называл?

– Числа?

– Ага.

– Нет.

– Ладно, – с явным разочарованием протянул Декер.

– Но, что странно, пару раз поднимал четыре пальца.

– Четыре, ты уверена?

– Да. И продолжал глядеть на них, словно они что-то означают.

– Спасибо.

– Де…

Но Декер уже дал отбой и повернулся к Богарту:

– Короче, это правый премоляр.

Они рассмотрели рентгенограммы.

– На рентгене Люсинды я ничего не вижу, – сказал Богарт. – Но у Роя в четвертом номере пломба.

Амос глянул.

– Вы правы.

– Так Фишер говорил, что у Роя Марса не было пломбы в четвертом номере? Вот почему неправильно… Но если так, почему же он не указал это еще тогда?

Декер снова взял телефон, позвонил в приемную Фишера и минуту спустя уже говорил со стоматологом.

– Ваш дед очень помог, – сообщил он. – Но у меня к вам вопрос.

– Ладно, валяйте, – согласился врач.

– Расскажите мне процедуру на случай, если полиции нужны копии ваших карт.

– Присылают судебный ордер, и мы на него отвечаем.

– Каким образом? Вы лично достаете медицинские карты?

– Не всегда. Но если не я, то кто-нибудь из моего персонала.

– А кто проверяет точность?

– Ну, все наши архивы тщательно упорядочены, подвергаются перекрестным проверкам и проиндексированы вдоль и поперек. Еще у нас имеются электронные копии всего. Уж такова природа медицинской практики в наши дни. Места для ошибок просто нет.

– А двадцать лет назад?

– Ну, тогда было дело другое. Мой дед до сих пор хранит превосходный архив. Но записи делались вручную и маркировались сведениями о пациентах. Имя, адрес, номер социального страхования и индивидуальный номер медицинской карты пациента.

– У вас в штате работает кто-нибудь из тех, кто работал с вашим дедом двадцать лет назад?

– Да, Мелисса Дауд.

– Могу я с ней поговорить?

– И куда это все ведет?

– Умоляю, каждая минута на счету.

– Погодите, пока я ее позову.

Минуту спустя в трубке прозвучал женский голос:

– Это Мелисса.

– Мелисса, я Амос Декер из ФБР. Меня интересует ваша система регистрации двадцатилетней давности.

– Да, доктор Фишер сказал мне. Ну, к тому времени многие практики уже перешли на какие-нибудь компьютерные системы, но Фишер-старший был старой школы, так что мы все делали по-прежнему вручную. Пользовались пишущей машинкой. Этикетки делали для всех карт пациентов. Все было очень хорошо организовано. Мы ни разу не сделали ни одной ошибки в учетной документации.

– Вы помните, как получили судебный ордер на предоставление карт Марсов?

– Я лично эти карты не доставала, но запрос помню. До тех пор мы подобных запросов не получали – во всяком случае, из-за убийства.

– Кто-нибудь должен был подтвердить подлинность карт во время суда?

– Да. Это сделала я, потому что именно я вела документацию.

– Значит, доктор Фишер не имел к этому отношения?

– Нет, он был очень занят и не мог выкроить время, чтобы присутствовать на суде. Это был единственный раз, когда меня вызвали для такого. Это было по-своему занимательно.

– Доктор Фишер при вас никогда не упоминал, что в картах было что-то неправильно?

– Нет, насколько припоминаю. А что, что-нибудь было неправильно? – обеспокоилась она.

Проигнорировав вопрос, Декер продолжал:

– Вы помните, кто тогда убирал в вашем офисном здании?

– Убирал в нашем офисном здании?

– Да.

– Гм… ну, та же фирма, что и теперь. «Качественная коммерческая уборка». Они во всех офисах тут прибираются.

– Значит, у них были ключи от вашего офиса?

– Ну да, это нормальная практика, но никаких проблем у нас ни разу не возникало.

– Спасибо.

Дав отбой, Декер обернулся к Богарту. Агент ФБР смотрел на него изучающим взглядом.

– Это ведет к тому, о чем я подумал?

– Я не думаю, что Рой Марс погиб в спальне той ночью. Я считаю, медсестра или кто-то из технического персонала достал эти карты и послал в полицию, а потом Дауд удостоверила их подлинность на суде. Но для этого она проверила только имена и прочие классификационные критерии. Может, когда-нибудь позже, а может, намного позже Фишер-старший посмотрел карты и увидел пломбу в премоляре номер четыре, куда он ее не ставил.

– Ну, мы не можем питать уверенности, что не наоборот. Может, речь шла о карте Люсинды. У нее пломбы нет, но, может быть, Фишер ее как раз поставил.

– Согласен. А почему он не сообщил тогда, не знаю. Может, деменция уже начала сказываться… – Помолчав, Декер со вздохом добавил: – Что ж, это поднимает уйму вопросов.

Богарт кивнул.

– Ну, а для меня большой вопрос: раз это был труп не Роя или Люсинды, то чей же?

Глава 45

– Как вы собираетесь донести эту новость до Мелвина? – поинтересовался Богарт по пути со склада в мотель.

– Это не факт, а гипотеза. У меня нет доказательств.

– Но это очень хорошая гипотеза, исходя из ряда фактов, – не согласился Богарт.

– Если принять, что Рой Марс фальсифицировал свою смерть, это объяснило бы выстрел картечью в лицо. И сожжение тел. Зубные карты становятся первым способом идентификации тел. Зубы остались относительно нетронутыми.

– Но ему пришлось бы проникнуть в офис стоматолога и подменить свою карту на карту найденного трупа.

– Люсинда работала на местную клининговую компанию. Держу пари, это «Качественная коммерческая уборка». Это давало ей и Рою доступ в офис стоматолога в нерабочее время.

– Погодите минуточку, вы думаете, что второй труп принадлежал Люсинде?

– Не знаю. Может, и нет. Если Рой жив и убил двух найденных людей, которых обнаружили, то мне трудновато поверить, что он выстрелил жене картечью в лицо, а потом поджег ее.

– И подставил сына за это преступление? Потому что это тоже составляет изрядную часть всей затеи.

– И, быть может, самую необъяснимую.

– Но я все возвращаюсь к двум людям. Городок невелик. Как могли два человека просто исчезнуть, да так, что никто и не узнал?

– Они могли быть бродягами, нездешними. Но… – Декер вдруг замолк, прикрыв глаза. Кадры в его голове прокручивались вперед и назад, пока он искал точные показания, данные ему полицией и Мелиссой Дауд.

Их было два.

Первое: кража со взломом, пропажа без вести, пьяная драка.

Второе: до тех пор мы подобных запросов не получали – во всяком случае, из-за убийства.

Он достал телефон и набрал номер. Минуту спустя Мелисса Дауд снова была на линии. Медичку несколько вывело из себя то обстоятельство, что ее снова оторвали от работы, но Декера раздраженный тон ее голоса не озаботил. Он перевел телефон на громкую связь, чтобы Богарт слышал разговор.

– Когда мы говорили в последний раз, – начал Амос, – вы сказали, что до тех пор не получали судебных ордеров на зубные карты по поводу расследований убийств.

– Совершенно верно.

– Но то, как вы это сказали, подразумевало, что другие судебные ордера вы получали.

– Ну, только один раз. На самом деле это было прямо перед запросом по поводу убийства Марсов, если подумать. Как-то странно…

– Это из-за пропавшего человека?

– Совершенно верно, как вы узнали?

– Обоснованное предположение. Вы можете рассказать нам о нем?

– Ну, это был один из наших пациентов, и полицейские думали, что его тело найдут в лесу, но его растерзали какие-то дикие звери. Узнав, что он лечился у нас, полиция попросила его карту. Но она не соответствовала. Это был не он.

– И это было перед убийством Марсов, вы уверены?

– Да. Незадолго до него.

– Вы помните имя этого человека?

– Правду сказать, да. Его звали Дэн Рирдон. Насколько мне известно, его так и не нашли.

– У вас есть его медицинская карта?

– Нет. Она давно ликвидирована.

– Не могли бы вы его описать? Раса, рост, вес, что-нибудь?

– Ну, он был крупный мужчина, высокий, шесть футов четыре дюйма или около того, свыше двухсот фунтов. Тогда Дэну было за пятьдесят. Крепко сложен…

– Белый, черный?

– Белый.

– Семья у него была?

– Нет. Его жена умерла. А детей у них не было. Он жил в предместье города и держался особняком.

– Чем он зарабатывал на жизнь?

– Да почти ничем. Случайные заработки там и тут. Вечно попадал в каталажку за что-нибудь. Разживется деньгами и тут же их спустит. Нам часто приходилось списывать плату за его лечение, потому что денег у него не было.

– Что ж, спасибо, Мелисса, это нам очень помогло.

Дав отбой, Декер поглядел на Богарта:

– Вечно попадал в каталажку. Разживется деньгами и тут же их спустит. Каковы шансы, что он посетил ломбард, где работал Рой? А потом тот выяснил, что они посещают одного стоматолога?

– Ясно, что раз словесный портрет сходится, это могло послужить причиной, чтобы Рой выбрал его. А поскольку тела обгорели и лица были изуродованы, достало лишь приблизительного сходства, чтобы обман удался.

– Так что Рой похитил Дэна, чтобы потом подложить его труп у себя в доме. Потом убил Дэна и либо другую женщину, либо свою жену – и поджег трупы.

– И подставил сына за убийство. Должно быть, он заплатил клерку мотеля и Эллен Таннер, чтобы те солгали о времени.

– И помудрил с машиной, чтобы она сломалась прямо перед мотелем. Мелвин сказал нам, что его папаша был докой в ремонте автомобилей.

– Но зачем, Декер? К чему пускаться во все тяжкие, чтобы вовлечь своего собственного сына и отправить его в тюрьму?

– Не знаю, – признался Амос.

– Может, он за что-нибудь ненавидел Мелвина?

– Ненавидеть собственного сына – это одно. А проделать все это, чтобы укатать его за решетку, – совсем другое.

– Если только Рой Марс не был каким-то психопатом.

– Он прожил здесь двадцать лет, не причинив никому вреда, – указал Декер. – Это замысловатая махинация, и для нее должна была иметься достаточная мотивация.

– Что возвращает нас к моему прежнему вопросу: как вы собираетесь поведать это Мелвину?

Поглядев в окно машины и заметив, что на них надвигается очередная гроза, Декер проронил:

– Без понятия.

Глава 46

Когда они вернулись в мотель, Мэри Оливер сидела в маленьком вестибюле вместе с Джеймисон. Обе женщины поднялись им навстречу.

– Никаких вестей о Дэвенпорт? – еле дыша, спросила Оливер.

– Мы делаем все возможное, но пока что ничего, – покачал головой Богарт. – Местные докладывают мне ежечасно. Никто ничего не видел.

Оливер потупилась в явном замешательстве.

– Вам нехорошо? – озаботился Богарт.

Она сжала кулаки.

– Боже, как это все достало! Сперва этот субъект Монтгомери дает признание и освобождает Мелвина из тюрьмы…

– Ну, ты тоже помогла, – заметила Джеймисон. – Ты сохранила ему жизнь, позволив дождаться этого момента.

К всеобщему удивлению, Оливер несогласно затрясла головой.

– Хотелось бы мне иметь право приписать эту заслугу себе, но не могу. Я вступила в дело относительно недавно. Подала ходатайство об отмене казни, но суд его отверг. Остальные адвокаты Мелвина просто умыли руки. По-моему, они считали его виновным. Я прочла об этом деле и связалась с Мелвином. У меня просто было наитие, знаете, – что-то тут не сходится. А потом заявление Монтгомери показалось просто чудом. А сейчас выясняется, что все это могло быть ложью…

– Но ты ведь не веришь, что Мелвин виновен, не так ли? – спросила Джеймисон.

– Нет. Здесь происходит нечто иное. Нечто куда более глубокое. А теперь похитили Дэвенпорт, и мы ее больше не увидим.

– Ну, кое-какие новости у нас есть, – сообщил Богарт.

Рассказал им о найденных рентгеновских снимках и возможной подмене зубных карт. Когда он закончил рассказ, обе женщины ошеломленно воззрились на него.

– Я… я не могу поверить, – запинаясь, пробормотала Оливер. – Зачем Рою Марсу делать все это?

– Хороший вопрос, – отозвался Декер. – И ответа на него у нас нет.

– А ничего, если я поработаю над этим вместе со всеми вами? – спросила Оливер. – Я понимаю, вы профессионалы, но сомневаюсь, что кто-нибудь хочет докопаться до самого донца так же сильно, как мы с Мелвином. К тому же я адвокат по уголовным делам, так что разбираюсь в следственной процедуре.

Богарт бросил взгляд на Декера, потом на Джеймисон и только после этого сказал:

– Лишняя пара глаз никогда не помешает.

– Где Мелвин? – осведомился Амос.

– У себя в комнате, – сообщила Оливер. – Я только что оттуда. Вы… вы собираетесь?..

– Я собираюсь попытаться, – и с этим словами Декер удалился.

* * *

Минуту спустя он стучал в дверь.

– Кто там? – окликнул Марс.

– Декер.

Амос услышал приближающиеся шаги, и дверь открылась.

– Не хочешь прогуляться? – с порога спросил он.

– С чего бы? – с подозрением поглядел на него Марс.

– Мне надо с тобой кое о чем потолковать.

– Что-то скверное?

– Не исключено. Правду говоря, вероятно, да – для тебя.

– Это о Дэвенпорт?

– Нет. Чуть более личное. И я хочу, чтобы ты просто меня выслушал, ладно? А потом можешь… ну, говорить что хочешь.

– Блин, Декер, я определенно весь внимание.

– Пойдем, может, успеем до дождя. И свежий воздух тебе не повредит.

Они зашагали по обочине вдоль дороги. Амос сунул руки поглубже в карманы куртки.

Марс то и дело бросал на него тревожные взгляды.

– Ну же, мужик, нечего играть со мной в молчанку. У меня внутри все горит.

Набрав в грудь побольше воздуха, будто перед нырком в холодную воду, Декер пустился в рассказ о том, что удалось разузнать. Надо отдать Марсу должное, он не обмолвился ни словом, пока Амос не подтолкнул его:

– Ну?

– Что я должен сказать?

– Не знаю. Что-нибудь.

Мелвин остановился, и Декер за ним. Оба пристально смотрели друг на друга.

– Яснее ясного, что на самом деле я ничегошеньки о своих родителях не знаю, – признался Марс. – Поэтому то, что ты мне только что рассказал, наверное, черт возьми, может быть правдой.

– Тебе не приходит в голову какая-нибудь причина, по которой отец мог подставить тебя за убийство?

– Вот так прямо с ходу – ни хрена, – рявкнул Марс. – Как бы ты ответил, если б тебе кто-нибудь задал такой вопрос про твоего старика?

– Я был бы вне себя, как и ты сейчас.

– Ну, вот и получай.

Мелвин снова побрел вдоль дороги, и Декер подстроился под его темп.

Мимо пронесся грузовик, потом легковушка. Они отошли подальше от дороги и скоро уже шагали по краю кювета.

Не поднимая глаз от земли, Марс поинтересовался:

– Если это был не батин труп, как по-твоему, второй был мамин?

– У меня нет фактов в подкрепление этого мнения, но при прочих равных, я думаю, что это была твоя мать. Одного пропавшего без вести в маленьком городке уже хватает с лихвой. Двое для полиции уже как красный флаг, особенно если следом появляются два обугленных трупа.

– Значит, отец просто убил ее? А потом сжег? Как он мог? В смысле, я знаю, что он любил ее. Если я что о нем и знаю, то как раз это!

– Этому вполне может найтись объяснение.

– Типа чего? – огрызнулся Марс.

– Скажем, она уже все равно умирала. И умирала отнюдь не безболезненно. Это могло обернуться многомесячной пыткой. Может, они считали, что так будет лучше, не знаю.

– Лады, но мама ни за что не допустила бы, чтобы меня подставили за убийство.

– Может, она об этом не знала.

Поразмыслив об этом, Марс гневно бросил:

– Вот говно… не знаю. Я не настолько сообразителен, чтобы разобраться в этом.

– Может, и я тоже.

– Черт, если не ты, то кто же?

– Итак, убийства и сожжение были призваны помочь твоему отцу улизнуть. Смерть твоей матери объясняется болезнью. Она не могла отправиться с ним, так что это был единственный путь.

– В смысле, улизнуть от его прошлого?

– Это также объяснило бы, почему он просил у тебя прощения в тот вечер, – кивнул Декер.

– Что?!

– Когда Дэвенпорт тебя загипнотизировала, ты рассказал нам, что пришел однажды вечером домой и твой отец был там. Выглядел устрашающе, но попросил у тебя прощения. И все, без объяснений. А потом вышел из комнаты.

– Черт. Об этом я забыл.

– И это должно было быть что-то по-настоящему скверное, раз он решился на такие крайние меры. Он убил этого Дэна Рирдона, Мелвин, и воспользовался его трупом для отвода глаз. Тебе надо сжиться с этим.

– С тем, что мой старик был хладнокровным убийцей? Ага, дай мне только сжиться с этим. Наверное, нужно-то всего пару секунд, – саркастически добавил он.

– Что ж, возможно, он был им в прошлом, но, похоже, исправился, пока не случилось нечто, пославшее все под откос. По-моему, последовательность событий разыгрывалась следующим образом: у твоей матери диагностировали рак. Это было не здесь, потому что местному врачу об этом было неизвестно. Значит, они отправились куда-то еще, чтобы получить этот диагноз. Куда – не знаю.

– Лады, – согласился Марс. – Что потом?

– Вероятно, они собирались сообщить тебе скверную новость и справляться с бедой, как всякая другая семья в подобной ситуации. Но потом И-эс-пи-эн дала репортаж в эфир, кто-то узнал твоего отца и/или твою мать, и все круто переменилось.

– Думаешь, им угрожали?

– Возможно. А может, они не дожидались угроз, а просто перешли к действиям. Подменили зубные карты. Твой отец умыкнул Рирдона. Ты говоришь, с Эллен Таннер ты только-только познакомился. Это мог организовать твой папа. То же и с парнем из мотеля. Им заплатили за ложь. Потом Таннер скрылась, а парень из мотеля перебрался во Флориду. Наверное, деньги с банковского счета Рой использовал, чтобы расплатиться с ними.

– То есть ты утверждаешь, что они соврали и упекли меня в тюрьму за… сколько там, меньше чем за три куска каждый?

– Я сталкивался с людьми, которые перережут тебе горло за чашку кофе, – без обиняков отрезал Декер.

– Проклятье!

– И ты говоришь, твой отец был дока по части автомобилей…

– Ага, мог починить что угодно.

– Значит, он без труда мог испортить твою машину, чтобы она заглохла у мотеля. Наверное, он накачал твою мать и Рирдона снотворным, застрелил их, а потом сжег тела. А заодно, вероятно, оставил следы крови в твоей машине. – Декер помолчал. – Для этого он мог доехать до мотеля, а заодно устранить неисправность в твоей машине, чтобы она завелась, когда нагрянет полиция. И это объясняет, почему в тот вечер возле вашего дома видели машину. Только это была машина твоего отца, а не твоя.

– Наши машины действительно выглядели одинаково. Но что, если б я в тот вечер позвонил из мотеля и попросил его заехать за мной?

– Не думаю, что он снял бы трубку, Мелвин. И ты волей-неволей застрял бы в мотеле.

– Значит, он сделал все это, понимая, что меня арестуют за это преступление? Но зачем?

– Его преследователи заподозрили бы обман – уж больно удачно твои родители погибли с обезображенными лицами и сгоревшими телами. Но им вряд ли пришло бы в голову, что Рой подставит за это убийство собственного сына. Это практически развеивает подозрения и придает смертям подлинности. Это развязывает Рою руки, и он скрывается с тем, что содержалось в депозитном сейфе.

– А двадцать лет спустя все начинает рушиться. Монтгомери подкупили? Меня освободили? Дэвенпорт похитили? Зачем?

– Им нужно то, что было в сейфе, Мелвин. Они считают тебя последним шансом добраться до этого.

– Ты по-прежнему уверен, что они свяжутся с вами насчет Дэвенпорт?

– Надеюсь. Это может быть единственным шансом вернуть ее живой.

Глава 47

Декер сидел в номере мотеля, уставившись в ноутбук.

Он напечатал слово и принялся просматривать результаты поиска. Большинство людей, столкнувшись со страницами, заполненными информацией, склонны пробегать ее взглядом. Декер не пробегал. Он дотошно читал все. И под конец третьей страницы нашел нечто интересное.

Это привело его к очередному поиску, и он прочел новые страницы.

Те, в свою очередь, вывели его на нечто более интересное.

А потом Амос откинулся на спинку стула и отпил воды из стакана, стоявшего у локтя, прислушиваясь к перестуку ливня за окном. Он слыхал, что Техас постигла затяжная засуха. Что ж, вполне может статься, что штат из нее выходит. Декеру еще ни разу не доводилось видеть столько дождей, даже в Огайо, где ненастье порой затягивается надолго.

Он отставил стакан с водой точно на мокрое колечко на столе, хотя мысли его текли далеко не так упорядоченно.

Chocha по-испански означает «проститутка». А еще Декер узнал, что «женская анатомия», которую Марс отказался произнести вслух под гипнозом, – это «вагина». Но заодно chocha означает нечто иное в другом региональном диалекте испанского. В другой стране, кроме Испании и Мексики. И это нечто иное может быть и информативным, и проблематичным.

И Декер не знал, как быть с проблематичной частью, – во всяком случае, пока.

Это слово сказала Люсинда, а не отец Марса.

Да, проблематично.

Пару минут спустя он уже стучал в дверь Марса, переговорив с агентом ФБР, несшим возле нее вахту.

– По лицу видно, что у тебя новые вопросы, – утомленно сказал Мелвин, открыв дверь.

– Да.

– Ты никогда не устаешь?

– Я всегда усталый. Я жирный и в дерьмовой форме.

– Ты уже не такой толстый, как был, Декер. Хочешь начать тренироваться со мной?

– Да я помру через пять минут.

– Я буду начинать помедленнее.

– Возможно. Позволь кое-что спросить.

Марс со вздохом жестом пригласил его в номер. Они сели в кресла рядом с кроватью.

– У твоей матери были фамильные драгоценности? – спросил Декер.

– Драгоценности? – расхохотался Марс. – Блин, Декер! Что, думаешь, у нее был горшок золота или типа того? По-твоему, мы бы так жили, будь у нас фамильные драгоценности?

– Может, и не золото, – не смутился Декер. – А как насчет серебра?

Марс хотел было рассмеяться снова, но вдруг прикусил язык.

– Проклятье!

– Что?

– У нее был серебряный чайник.

– Откуда он взялся?

– От прабабушки или типа того.

– И что с ним стало?

– Не знаю. Она держала его в спальне в своем шкафу.

– Она его полировала?

– Ага, иногда.

– Как она его полировала?

– В каком это смысле?

– Тканью?

– Ага. – Марс замолчал и сосредоточился, явно припоминая. – Но заканчивала полировать…

– Пальцами? – не дал ему договорить Декер.

– Откуда ты знаешь?

– Изящное серебро полируют пальцами. Во всяком случае, хорошо обученная прислуга. Во всяком случае, раньше.

– Прислуга?

– Уборщица, белошвейка, полировщица серебра, профессиональная гладильщица – все это профессии человека, работающего слугой в очень богатом доме. И именно оттуда мог взяться этот чайник.

– Где бы моя мама могла быть служанкой в богатом доме? В смысле, это больше смахивает на британскую королевскую династию.

– Вообще-то, ты будешь удивлен. И может быть, именно там она и выучила испанский.

– Думаешь, эти богачи просто подарили ей серебряный чайник?

– Нет. Думаю, что она его, вероятно, украла.

Встав, Марс поглядел на Декера с высоты своего немалого роста:

– Моя мать не воровка.

– Я и не говорил, что она воровка.

– Тогда какого черта ты говорил?

– Она могла быть рабыней в этом доме.

– Рабыней? Ты серьезно? Где?

– Твоя мама употребляла грязные выражения?

– Ни разу. В этом отношении она была очень благопристойна.

– Но употребила слово chocha? Которое можно перевести как «шлюха» или «вагина»? Как-то это не очень благопристойно.

Марс с озадаченным видом сел на место.

– Ага, но она была расстроена. Я же говорил.

– Но это не вписывается в контекст ее спора с твоим отцом. Куда здесь приткнуть шлюху? Она что, обвиняла твоего отца в том, что он пользовался услугами потаскухи или что он похож на манду?

– Нет, мой старик ни за что не изменил бы ей. И не думаю, чтобы кто-то мог назвать моего отца мандой. Да и не злилась она на него. Вообще-то, она скорее была напугана, а не сердита.

– Что только подкрепляет мое мнение, что это слово не имеет смысла. Если прибегнуть к типичному испанскому переводу, – добавил Декер.

– А есть нетипичный? – насторожился Марс.

– Ясное дело, по-испански говорят во многих странах. А другие страны и другие регионы других стран порой имеют очень непохожий перевод тех же слов.

– И ты нашел такой для chocha?

– Нашел.

– В какой стране?

– В Колумбии. А конкретнее, в районе Кали. Это место послужило основанием гипотезы, которая у меня возникла.

– Погоди, ты говоришь, что моя мама из Колумбии?

– Я не утверждаю наверняка, что она оттуда, но в какой-то момент своей жизни, по-моему, могла туда угодить. Может, против воли. Отсюда и предположение о рабстве.

– Что за черт? Кто в Колумбии может заниматься работорговлей?

– Наркокартели в Кали. Я провел кое-какие изыскания. Когда центром кокаинового трафика была Колумбия, наркобароны угрожали семьям людей, используя это в качестве средства держать их в узде. Или похищали людей, особенно женщин, и заставляли прислуживать у себя в домах. Захватывали людей и из других стран, включая и Соединенные Штаты. Думаю, твоя мама могла быть одной из них, но, по-моему, убежала. И прихватила этот серебряный чайник в качестве частичной уплаты за то, что с ней сделали. С моей стороны это чистейшее гадание на кофейной гуще, и я могу заблуждаться. Но я думаю, она могла взять что-то с собой, чтобы просто поквитаться с тем, кто ее удерживал.

– И ты уверен, что это было в Колумбии? Но как такое возможно?

– Из-за перевода. Очевидно, это региональная особенность только района Кали.

– Но ты так и не сказал, что это за перевод.

– Chocha на диалекте вайюно означает «опоссум».

– И почему это «опоссум» имеет больше смысла, чем другие переводы? – с недоумением уставился на него Марс.

Набрав в грудь побольше воздуха, Декер выложил:

– Прежде всего, Мелвин, потому что опоссумы умеют прикидываться мертвыми. Похоже, именно это и сделал твой отец.

Глава 48

– Так вы думаете, за всем этим стоит какой-то картель? – спросил Богарт.

Декер сидел напротив него, Миллигана и Джеймисон в номере Богарта в мотеле. Амос посвятил остальных в свои умозаключения и суть беседы с Марсом.

– Не знаю наверняка, но вполне возможно. Если Люсинда сбежала, да еще и украла у них что-то, ее могли разыскивать. Возможно, она вышла замуж за Роя, и они бежали в Техас вместе.

– Значит, когда двадцать лет спустя их показали по И-эс-пи-эн, картель снова вышел на их след? – Миллиган покачал головой. – По вашим словам, она была домашней прислугой. Так к чему же им утруждаться? А тогда ведь еще войны между картелями бушевали мама не горюй! Наркобоссов убивали налево и направо или сажали за решетку. И теперь, сорок лет спустя после случившегося, они еще не оставили Марсов в покое?

– Если только у нее не имелось еще что-то на них, – возразила Джеймисон. – Нечто воистину губительное или ценное, не потерявшее значения все эти годы спустя, и нынешние главари хотят заполучить это обратно. Как раз это и могло находиться в депозитном сейфе.

– Все равно натяжка, – упорствовал Миллиган.

– Это и есть натяжка, – подтвердил Декер. – Но отбрасывать ее нельзя. Пока нет. Мы должны пройти по следу.

– Как? – вопросил Миллиган. – Вы говорите о том, что было сорок лет назад, Декер. Люди, замешанные в этом, либо умерли, либо впали в маразм. А поскольку речь идет о картелях, скорее всего, умерли. Теперь там только новые игроки. А Колумбия в последние два десятилетия серьезно прижала наркотрафик к ногтю. Изрядная часть этого бизнеса мигрировала в другие места вроде Мексики.

– Чистая правда, – поддержал Декер. – Но единственный способ пройти по следу – найти Роя Марса.

– Мы отрядили людей на его поиски, но шансы невелики, – сказал Богарт. – Его уже давненько не видели.

– Вот тут вы заблуждаетесь, – не согласился Декер. – Видели, и совсем недавно.

– О чем это вы? – изумился Миллиган. – Где?

– В Алабаме.

– Никто не видел его в Алабаме, – отрезал Миллиган.

– Патрисия Брей видела. Она видела водителя «Авалона».

– Минуточку, – встрял Богарт. – Вы говорите, что человек, взорвавший Реджину Монтгомери, и есть Рой Марс?

– Конечно. Возраст подходит. Словесный портрет сходится.

– А Мелвину ты сказал, что твой подозреваемый – его отец? – поинтересовалась Джеймисон.

– Нет.

– А собираешься?

– Не знаю, – признался Декер. – Как по-твоему?

Оглядев остальных, Джеймисон сказала:

– По-моему, у него и так забот полон рот. Я за то, чтобы ничего ему не говорить, пока не будем знать наверняка.

– Согласен, – поддержал Богарт, и Миллиган кивнул.

– Но, Декер, зачем Рой Марс убил Реджину? – спросила Джеймисон.

– Она напортачила. Потратила деньги, которые он ей платил. Мы вернулись туда во второй раз. Поэтому Марс понял, что дело неладно. Именно ради этого и остановился рядом – посмотреть, насколько мы ею заинтересовались. Чарльз Монтгомери был мертв. Парнишка все равно ничего не сказал бы. А вот Реджина была неприбранным концом. Может, Рой собирался убить ее что так, что эдак. Он без труда избавился от Рирдона и сжег его труп. Этот субъект – убийца.

– По-вашему, он мог работать на картель? – высказался Миллиган. – Может, его силовиком? Так он мог познакомиться с Люсиндой.

– Это возможно, хотя тогда картели не раскидывали широких сетей и ограничивались доморощенными головорезами, так что привлечение белого парня из Америки вряд ли у них предусматривалось. Но он мог посетить Южную Америку и встретить там Люсинду. Может, помог ей сбежать из картеля.

– Но все это пока только домыслы, – остудил их Богарт. – У нас нет доказательств правдивости хоть чего-либо из этого.

– Итак, Рой Марс подкупил Монтгомери солгать, чтобы вытащить Мелвина из тюрьмы, – принялась рассуждать Джеймисон. – Но если убийства, за которые приговорен Мелвин, совершил Рой, то он же и подставил Мелвина. Так почему же он теперь из кожи вон лезет, чтобы вытащить его из-за решетки?

– Я гадал о том же, – подхватил Богарт. – Как-то это очень несообразно.

Отвернувшийся Амос глазел куда-то в сторону.

– Декер! – позвала Джеймисон. – Можешь это объяснить?

Он обратил взгляд обратно к ней.

– Может, все сводится к данному обещанию.

– Данному обещанию? Кому? – спросила Джеймисон.

– Люсинде Марс.

– Я совсем потерял нить, – тряхнул головой Богарт.

– Помнишь, я спросил Мелвина, когда он был под гипнозом, говорил ли ему отец, что любит его? – обернулся Декер к Джеймисон.

– Да. Я была фраппирована тем, что ты задаешь такие вопросы.

– Я это сделал, потому что хотел знать расклад карт.

– Расклад карт? – Миллиган был предельно озадачен. – Бросьте, Декер, вы будто на иностранном языке говорите.

– Не думаю, чтобы Рой любил Мелвина, но Люсинда его любила. Полагаю, она знала, что затевает Рой. Убить ее, чтобы избавить от страданий рака мозга. Эту часть они, вероятно, спланировали вместе. Помните, это было двадцать лет назад, и они находились в маленьком городке, были стеснены в средствах, и я сомневаюсь, чтобы ее кончина была безболезненной. Так что они заключили этот уговор. Рой убьет Рирдона, и Люсинда подменит стоматологические карты, чтобы прикрыть этот конец. Рой освободил депозитный сейф. Он поспорил с Люсиндой, и в ходе спора она употребила слово chocha. Это поведало мне, что она провела время в Кали и научилась испанскому там. Это также поведало мне, что она была в курсе, что Рой собирается прикинуться мертвым – иначе говоря, опоссумом.

– Но если она участвовала в плане, о чем же спор? – спросил Богарт.

– Раскаяние задним числом. Она любила сына. Была больна, умирала. И то, что она знала суть плана, вовсе не значит, что она была от него в восторге. Очевидно, не была.

– Насколько же она любила Мелвина, если позволила подставить сына за ее убийство? – спросила Джеймисон. – Он провел в тюрьме два десятилетия.

– Может, его мать считала, что в тюрьме ему будет безопаснее. – Это заявление исходило от Миллигана. Остальные поглядели на него. – Давайте посмотрим на это так: если они боялись, что картель найдет их из-за репортажа И-эс-пи-эн – может, даже получили предупреждение или угрозу, – то знали, что если не скроются, то сами подпишут себе смертный приговор. Но разве мог Мелвин исчезнуть вместе с ними? Этот парень был суперзвездой колледжа, все его знали. Его ждал драфт в НФЛ. Они могли улизнуть и скрыться, а он – нет. Но и бросить его они не могли, потому что картель либо убил бы его, либо пытал бы ради информации о родителях, а потом все равно убил бы.

– Но картель мог добраться до него и в тюрьме, – возразил Богарт.

– Ага, – согласился Миллиган, – но не так легко, как на улице. Вероятно, это было меньшее из двух зол. Но заодно они могли считать, что картель не увидит угрозы для себя, если Мелвин будет сидеть в тюрьме. А если в картеле еще и поверят, что он убил родителей, то придут к выводу, что о картеле и его секретах Рой и Люсинда сыну ничего не сказали.

– Прекрасное умозаключение, агент Миллиган, – похвалил Декер.

– Спасибо, – расплылся Миллиган в улыбке. – Кстати, Декер, можете звать меня просто Тодд. Мы в одной команде.

– Ну, а я на это не поведусь, – изрекла Джеймисон.

Все посмотрели на нее.

– Подставить собственного сына за убийство ради его же защиты? – продолжала она. – Чтобы он получил смертный приговор? Ага, куда более приятный вариант.

– Я вовсе не говорю, что это правильный ответ, Джеймисон, – не смутился Миллиган. – Я просто говорю, что такое возможно.

– Ладно, в порядке дискуссии предположим, что это правда, – произнес Богарт. – Тогда почему же Рой вернулся и проделал это все, чтобы освободить Мелвина?

– Мелвина должны были казнить, – мгновенно откликнулся Декер. – А я думаю, что Рой обещал жене, что, если до этого дойдет, он вмешается и спасет Мелвина. Что он и сделал.

– Так ты это имел в виду, говоря о данном обещании? – догадалась Джеймисон.

Декер кивнул.

– Столько лет спустя? – усомнился Богарт. – Он мог умереть, и тогда Мелвин оказался бы в жопе.

– Но он не умер. И он выполнил обещание.

– Он по-своему очень любил жену, – заметила Джеймисон.

– Я так считаю, – согласился Декер. – Остается лишь догадываться, каково ему было нажать на спусковой крючок дробовика и оборвать ее жизнь. Даже если он знал, что избавляет ее от полугода страданий.

– Да разве такое сделаешь с любимым человеком? – скептически бросил Миллиган.

– По-моему, только так и сделаешь для того, кого искренне любишь, – возразил Декер. – Это было для него труднее всего на свете, но он сделал бы это ради любви. И, по-моему, частичка Роя Марса тоже умерла в тот вечер. Единственный огонек света в его жизни угас.

– А Мелвин? – спросила Джеймисон.

– Отец своего сына не любил. Он раскаивался в том, что собирался сделать. Помнишь, он в тот вечер просил у Мелвина прощения? Это ради матери, а не ради сына. И все же что-то там было не то, не могу только понять, что именно. Так что теперь встает вопрос: где находится Рой Марс?

– Погоди минуточку, – попросила Джеймисон. – Может, картель тут даже не замешан. Как сказал Тодд, спустя сорок лет они все могут быть мертвы. Рой подкупил Монтгомери, освободил Мелвина, а потом убил Реджину. Он мог действовать совершенно один.

– Тогда кто похитил Дэвенпорт? – тряхнул головой Декер.

– Рой? – предположила Джеймисон.

– Зачем?

Она хотела что-то сказать, но передумала.

– Не знаю.

– Есть еще кто-то. Но выход Мелвина на свободу раздразнил их интерес.

– По-вашему, они считают, что Рой Марс на самом деле жив? – поинтересовался Миллиган.

– Быть может, и/или выход Мелвина на свободу снова обострил их интерес к содержимому того депозитного сейфа. Они могут питать надежду, что он приведет их к этому, как я уже предполагал.

– Значит, если Дэвенпорт захватил картель… – задумчиво проговорила Джеймисон.

Миллиган и Богарт переглянулись.

– Не стану пытаться подсластить пилюлю, – сказал спецагент. – Шансы, что мы вернем ее живой и невредимой, не слишком обнадеживают.

– Так как же нам найти Роя Марса? – прервал неловкое молчание Миллиган.

– Ну, – откликнулся Декер, – я убежден, что он где-то поблизости. Значит, так или иначе мы можем просто столкнуться с ним нос к носу.

– Вы, конечно, шутите, – заметил Миллиган.

Амос не ответил.

Глава 49

Декер шагал под серой моросью по тому же маршруту, которым они уже ходили с Марсом, мысленно обратившись к другой грани этого дела. Единственный способ найти Роя Марса – это вычислить, что его связывает с Чарльзом Монтгомери. Если Марс подкупил Реджину, значит, с Монтгомери его что-то связывало. Он выбрал их отнюдь не наобум. Должна быть причина. И этот ответ может заключаться в его прошлом.

Чарльз Монтгомери рассказал им не обо всех преступлениях, в которых его обвиняли. Оно и понятно, потому что список длиннющий. Но Декер провел кое-какие раскопки.

Монтгомери вернулся в Штаты и демобилизовался в марте 1967 года. В январе 1968-го его арестовали в Таскалусе, штат Алабама, за вождение в состоянии наркотического опьянения и хранение марихуаны. Вышел под залог и скрылся из города. Месяц спустя его остановили в Кейне, штат Миссисипи, за незаконное владение краденым огнестрельным оружием, пьянство и дебош. И снова он вышел под залог, и снова скрылся из города. Преступления его были не настолько серьезны, чтобы объявлять широкомасштабный розыск, а он, очевидно, больше не возвращался ни в тот, ни в другой штат, пока не застрелил полицейского в штате Алабама. Централизованной базы данных для копов, простирающейся через границы штатов, еще не имелось, преступления были относительно ничтожны, а у полиции наверняка хватало и более насущных проблем, чем гоняться за мелким преступником.

Декер мысленно выстроил обвинения в хронологическом порядке:

Управление транспортным средством в состоянии интоксикации и хранение травки в Алабаме.

Краденый ствол, пьянство и дебош в Миссисипи.

Оба раза выход под залог.

И оба раза скрылся из города.

Считать это важным не было никаких оснований, но, продолжая мокнуть под моросящим дождичком, Декер не мог считать это неважным – только не знал почему.

Вернувшись в свой номер, он уселся в кресло, устремив взгляд за окно, в сгущающиеся сумерки. Едва пробило пять вечера, но темень стояла как в полночь. Его энергия буквально иссякла. Если такая погода продержится еще немного, они могут утонуть, даже не приближаясь к воде.

Но желание Декера отыскать истину пересиливало погоду. Его мозг нажал на кнопку сброса, и ключевой вопрос всплыл снова:

«Почему Рой Марс выбрал Чарльза Монтгомери?»

Объяснение Монтгомери, что он увидел имя Мелвина и сложил два и два, – заведомая ложь. На самом деле процесс шел в обратном направлении. Монтгомери не находил Марса. Это Рой Марс выбрал Чарльза Монтгомери.

Единственной возможной причиной для этого могло послужить только их прежнее знакомство. И может быть, Монтгомери каким-то образом задолжал Марсу. И этого обстоятельства вкупе с искушением оставить деньги Реджине и их сыну было достаточно, чтобы обреченный на смерть Монтгомери солгал об убийстве Роя и Люсинды Марс.

Но как и где они прежде встречались?

Оба примерно ровесники. Рой Марс – имя фиктивное, значит, он мог служить вместе с Монтгомери во Вьетнаме. Отпечатков пальцев Марса у них нет, так что поиск в армейской базе данных исключается.

Но служили ли они вместе? Может, Марс тогда спас жизнь Монтгомери? Вполне правдоподобно.

Но если не во Вьетнаме, то где?

Не был ли Марс тоже мелким преступником? Если он был связан с картелем, то Монтгомери мог в какой-то момент посетить Южную Америку. Или Мексику. Или иметь какое-то отношение к торговле наркотиками. Он рассказывал о своей мучительной боли и стремлении красть деньги и наркотики, чтобы избавиться от головных болей.

Знал ли Монтгомери Люсинду?

Не с этой ли стороны надо подходить к делу?

Декер потер глаза и прикрыл их.

Даже для его исключительного рассудка это ошеломительная головоломка. Ни единой точки опоры. Стоит ему в чем-то разобраться, как на место прежнего вопроса встает другой, еще сложнее, будто подавленную раковую клетку замещает другая, куда более злокачественная и неодолимая.

Но что-то в глубине сознания Декера подсказывало, что если ему удастся отыскать связь между этими двумя людьми, то сразу найдутся ответы и на многие другие вопросы.

Открыв глаза, он поглядел за окно. Где-то там Лайзу Дэвенпорт удерживают против ее воли и, должно быть, пытают.

А может, она уже мертва.

Декер заключил, что его первая догадка была ошибочной. Дэвенпорт захватили вовсе не ради последующего обмена на Марса.

И даже не факт, что ее взяли ради информации.

Но если не то и не другое, то зачем? Что остается еще?

Какова возможная третья причина?

Он снова закрыл глаза. Ответ не приходил.

* * *

Он поужинал у себя в номере, хотя остальные собрались в ресторанчике, выходящем в вестибюль мотеля. Яблоко и бутылка воды. Всего два месяца назад он бы просто поднял подобную трапезу на смех. Это и на перекус-то не тянет. А теперь насытило его. Больше ничего ему не хотелось.

Он затянул ремень еще на дырочку. Если и дальше пойдет таким темпом, придется пробивать в ремне новую дырочку или покупать новый. Он стремительно теряет вес. И не самым здоровым образом. Неспособность решить значительную часть этого дела прямо-таки пожирает его изнутри.

Допив воду, он выбросил бутылку и огрызок и, не раздеваясь, улегся в кровать. Но хотя и закрыл глаза, рассудок его не отключился. Скорее уж наоборот, включил другую передачу и заработал еще быстрее.

Каждое мыслимое объяснение поступало в его мозг, как по конвейеру, чтобы выйти на другом конце с воображаемым штампом «Забраковано». Некоторые умозаключения казались довольно многообещающими вплоть до момента, пока не разбивались о факт, который не могли истолковать, и отбрасывались в его мысленную кучу мусора.

Снова и снова казалось, что разгадка где-то рядом, но всякий раз что-нибудь всплывало, отправляя все в тартарары. Как будто в кубике Рубика осталось сделать один ход, но он все не выстраивается. Правда в том, что Амос ничуть не ближе к разгадке, чем в самый первый день.

А еще его донимало странное зудящее ощущение, что время на исходе, хотя никаких правдоподобных причин для этого не было.

Он открыл и закрыл глаза, и мозг, возможно уловив намек, что уже перетрудился, не приблизившись к успеху ни на йоту, тоже отключился.

Декер уснул.

И проснулся только по одной причине.

К его горлу прижалось лезвия клинка ножа.

Глава 50

Декер не шелохнулся.

В комнате было очень темно; свет луны, обычно вливающийся через окно, застилала пелена туч. Слышно было, как дождь барабанит по кровле.

Но внимание Декера сфокусировалось на острие ножа, прижатом к его левой сонной артерии – супершоссе кровообращения. Если ее перерезать, он истечет кровью меньше чем за минуту.

Он слышал дыхание противника – медленное, размеренное, ни малейших следов паники или недостатка самообладания. Это немного успокоило Декера. А еще это дыхание было зловонным – кофе, сигареты и чеснок. Мешанина запахов ворвалась в ноздри, так что его едва не стошнило.

Скосив глаза книзу, он смутно различил громадную ладонь, сжимающую нож.

– Ты все обосрал, – раздался голос – спокойный, негромкий, но тем не менее устрашающий.

Это прямолинейное вступление заставило Декера задуматься, не полоснет ли следом нож по горлу.

– Не намеренно, – отозвался он.

– Не разыгрывай из себя дурачка. Я знаю, что ты коп. Я знаю, что у тебя есть мозги. Но оставь это дело. Езжай домой. И оставь как есть.

– А как же Мелвин?

Декер ощутил, как лезвие крепче впилось в его кожу. Настолько сильно, что порезало его. Что-то потекло по шее. Капля крови. Но только капля. Артерия не задета.

– А что? – вопросил голос.

– У него ничего нет.

Нож впился еще сильнее, и Декер ощутил новый укол острия. По шее сползла новая капля крови, впитавшаяся в футболку.

– У него есть воля. Хватит и этого.

– Спустя двадцать лет?

– Пусть и этому радуется.

– Он и радуется, – спокойно проговорил Декер, чувствуя, как острие впивается в кожу все глубже. Сонная артерия набухла, проступив на поверхности прямо напротив острия. Мужик явно знает, что делает, и, наверное, проделывал это не раз. Отчего Декеру не стало ни капельки лучше.

– Я просто говорю, что он чувствует себя уязвимым.

– Скажи ему, пусть не волнуется. Я прикрываю ему спину.

– Из-за его матери?

Острие отстранилось всего на волосок.

– Что тебе известно, черт возьми? – прорычал тот.

– Немногое. На самом деле многое мне неизвестно. Но я знаю, что Люсинда любила сына. А вы любили ее. И она вынудила вас дать обещание, не так ли?

Клинок прижался к его артерии еще крепче.

– Ты сам же делаешь себе хуже.

– Я только пытаюсь помочь Мелвину.

– Я же сказал, я прикрываю ему спину.

– От картеля?

Тот фыркнул.

– Значит, не картель? – заключил Декер.

Тот промолчал.

– Почему вы выбрали Монтгомери, чтобы вытащить Мелвина из тюрьмы? Что вас связывало?

– Не лезь в это.

– Дэвенпорт не у вас, да? – спросил Декер.

Тот ответил не сразу:

– Кто?

– Она была с нами. Кто-то ее забрал.

Декер почувствовал, как клинок медленно отстраняется от его шеи.

– Когда? – Голос звучал уже не устрашающе, а лишь настороженно.

– Пару дней назад. Должно быть, она их знала. Ее забрали из номера и обставили все так, будто там была борьба. Но это только видимость. Она знала этого человека. А это сужает круг.

– Зачем ее забрали?

– Не знаю. Я думал, чтобы получить рычаг давления на нас. Может, потребовать Мелвина в обмен, но они не делали попыток связаться с нами.

– Может, им нужны сведения.

– Возможно. И может быть, они их от нее получили. Но мне кажется, на самом деле им нужен Мелвин.

– Зачем?

– Ради того, что было в депозитном сейфе. Они думают, что это у него.

– А ты об этом откуда знаешь?

– Я детектив. Это моя работа.

– Мелкий ничего об этом не знает.

Этого имени Декер не понял, но не считал, что сейчас подходящий момент углубляться в это.

– Знаю, что не знает, но им это неизвестно. Они думают, что он выведет их к этому.

– Говно! – Это мужчина сказал скорее себе, чем Декеру. – Вот не думал… столько времени спустя.

– Верно, это я уяснил. Но это произошло, и это проблема, – проговорил Декер. – Вы должны были понимать, что это может произойти. Вы вытащили его с кичи, и теперь мы видим последствия. На байку Монтгомери они не купились. И знают, что вы живы… Рой.

Декер внутренне подобрался, ожидая, что клинок вернется к его сонной артерии, потому что он наконец назвал пришельца по имени. И добавил:

– Хоть это и не настоящее ваше имя.

– Я же сказал, отвали!

– Знаю. Я просто говорю, что знаю. Люсинда мертва, вы – нет. Вы подставили собственного сына.

– Нет, не подставлял.

– Тогда что же случилось?

– Я не обязан тебе ничего рассказывать.

– Конечно, не обязаны. Нож у вас. Я просто говорю, что они где-то рядом, и им нужен Мелвин, и я не уверен, что вы способны прикрыть ему спину.

– Вы в чертовом ФБР, так что же можете сделать вы?

– Мы делаем все, что в наших силах. Я просто не знаю, достаточно ли этого, учитывая, что я не представляю, кто там еще. Может, вы способны помочь мне в этом.

Декер ждал ответных слов, зная, что пришелец еще здесь, потому что слышал его. И обонял.

Дождь за окном снова зарядил вовсю. Декер гадал, не слышит ли этот несчастный дождь в распоследний раз. Представил, как истекает кровью на этой дрянной постели в богом забытом уголке Техаса.

– Вы здесь? – спросил он. – У вас есть что сказать?

– Если они забрали вашу подругу, я бы перестал тревожиться. Для нее уже все кончено. Уж так оно есть.

– Ладно. Надеюсь, вы заблуждаетесь, хотя вряд ли.

– Вам нужно только лечь на дно. Об этом я позабочусь.

– Как позаботились о Реджине Монтгомери?

– Хочешь, чтобы я тебя прикончил?

– Нет, но хочу понять, что происходит.

– Зачем?

– Я сказал вам зачем. Хочу помочь Мелвину.

– Никто не может ему помочь, чтобы уж совсем. Он в жопе. Не его вина, но так уж обернулось.

– У него вся жизнь была распланирована.

– У меня тоже. Бывает. Уж такова жизнь. Планы летят в трубу.

– Он попал в тюрьму из-за вас, Рой.

– Уж лучше так, чем альтернатива. Он жив, не так ли?

– Покамест.

– Просто возвращайтесь туда, откуда пришли, и дайте мне позаботиться об этом. Забирайте Мелкого с собой. Как можно дальше. Дважды я не прошу. В следующий раз просто выпущу тебе кишки; понимаешь, что я говорю?

– Понимаю.

– Нет, ни хера ты не понимаешь. По правде, я и сам не понимаю.

Декер подобрался перед ударом.

Но когда тот последовал, то вышел не ножом, а чем-то твердым и тяжелым.

Он пришелся Декеру в висок, и дальше Амос увидел лишь тьму.

Глава 51

– Ну, теперь это ты везунчик.

Декер моргнул, открыв глаза.

На него смотрел Мелвин Марс.

– Я не чувствую себя везунчиком, – простонал Декер.

– Добро пожаловать в клуб.

Амос огляделся.

– Где я?

– В больнице. У тебя сотрясение мозга. Половина головы выглядит так, будто ты подрался с Рэем Льюисом[31].

– Вообще-то именно так я себя и чувствую. – Он попытался сесть, но Марс придержал его ладонью:

– Ну-ну, здоровяк. Никуда ты не пойдешь.

Декер лег обратно.

– Где остальные?

– Богарт и Миллиган пытаются разобраться, что случилось. Джеймисон просидела у твоей постели не один час. Только-только вышла в туалет. Вот-вот вернется. Эта дамочка очень тебе предана.

– Наверное, я не всегда понимаю такие штуки, – поглядел на него Декер.

Пододвинув стул, Марс сел.

– Я тут проделал кое-какие изыскания по поводу твоего состояния. Вот здесь, – постучал он себя по голове.

– Зачем?

– Затем, что хотел лучше тебя понять. Вроде как смотришь пленку, а потом строишь план игры.

– И что же ты выяснил?

– Это сложно. Ты сложный. Нет двух похожих случаев. Ты можешь завтра перемениться, если твой мозг продолжит перестраиваться. Довольно непредсказуемо.

– Наверное, потому-то я и живу сегодняшним днем, – усмехнулся Декер.

– И ты, и я, – ухмыльнулся Марс. И тут же его ухмылка погасла. – Это был он?

– Кто?

– Сам знаешь, Декер. Мой старик. Это он тебя так?

Тут дверь распахнулась и на пороге появилась Джеймисон. Увидев, что Декер очнулся, она бросилась к нему:

– Ох ты, боже мой, Амос! Как ты себя чувствуешь?

– Живым. Собственно, это всё. Но поправлюсь.

– Декер как раз собирался поведать нам, кто его приложил, – выпалил Марс.

Джеймисон охнула:

– Ты знаешь? Ты его видел?

– Это действительно был твой отец, Мелвин. Во всяком случае, я уверен на девяносто девять процентов.

– Значит, ты его не видел?

– Я его слышал. Во время беседы он держал нож у моей сонной артерии. Ему все известно.

– Он называл меня по имени? – спросил Марс.

– Да. Ну, типа того.

– Как именно он меня называл?

– Мелкий.

Марс отвел глаза и потер подбородок ладонью.

– Сходится.

– В чем суть?

– Шутил он так. Поскольку я был каким угодно, только не мелким. Он единственный так меня называл. Единственный.

– Значит, это был он, – сказала Джеймисон.

– Почти верняк, ага, – согласился Марс.

– А еще он курильщик, – добавил Декер.

– Как и мой отец.

– Что еще он сказал, Амос? – спросила Джеймисон.

Декер неспешно поведал им свою историю, хотя и опустив кое-какие моменты, – прежде всего связанные с тем, как Рой Марс на самом деле относится к своему сыну.

– Значит, говоришь, он сделал это, чтобы защитить меня? – раздумчиво проговорил Марс. – И вытащил меня, вероятно, потому, что мать заставила его дать обещание?

– Фактически так он не сказал, но когда я заявил это, он не стал спорить. Но одна вещь меня озадачила. Он сказал, что не подставлял тебя. Между тем ясно, что он это сделал.

Марс кивнул.

– Но мама знала, что он собирается сделать. Что он подставит меня, а потом прикинется трупом. Chocha, как ты говоришь.

Декер и Джеймисон поглядели на него с тревогой.

– Наверное, она думала, что в тюрьме вам будет безопаснее, Мелвин, – предположила Джеймисон.

– Ага, так безопасно, что я едва не отдал концы.

– У нее была смертельная стадия рака мозга, и я сомневаюсь, что она мыслила так уж ясно. И вполне очевидно, что план был ей не по душе. Потому-то они и спорили.

– Но он все равно его выполнил и кинул меня. А она поддержала.

Потянулось долгое молчание.

– Мы можем целую вечность спорить о том, что творилось у них в головах, Мелвин, – наконец промолвил Декер. – Но это ничего не изменит.

– Верно. Я знаю.

– Но это все равно отстой, – заметил Амос.

– Ага, полный.

Бросив взгляд на Марса, Джеймисон поспешила сменить тему:

– Но теперь ты не думаешь, что за этим стоит картель?

– Рой фыркнул, потому что думал, что я иду по ложному пути, когда я упомянул картель. А когда я переменил курс, он прикусил язык.

– А Дэвенпорт? – дрожащим голосом спросила Джеймисон.

– К сожалению, по ее поводу он не выразил особых надежд.

– Но сказал, что прикрывает мне спину, – произнес Марс.

Декер поглядел на него. От умоляющего вида на лице этого человека прямо щемило сердце.

– Он так сказал, Мелвин. Он будет делать все, что может, чтобы защитить тебя.

– Из-за моей матери.

– Не думаю, что только из-за этого. Он сказал, что кинул тебя. Может, он чувствует раскаяние.

– Вряд ли, – протянул Марс. – Сомневаюсь, что он вообще что-либо чувствует.

– Чувства, которые ваш отец испытывает или не испытывает по отношению к вам, Мелвин, с вами не связаны, – твердо заявила Джеймисон. – Это его проблема, а не ваша.

– Этот человек умеет обращаться с ножом, – заметил Декер. – И хотя ему уже за семьдесят, физически он очень крепок. Меня нелегко вырубить. Но он сумел.

– Он всегда был силен как бык, – рассеянно проронил Марс.

– Связь между твоим отцом и Монтгомери есть, – сказал Декер. – Он практически признал это. Если мы сможем отыскать эту связь, то сумеем определить, кто за этим стоит.

– Может, нам следовало бы послушаться совета Роя и забрать Мелвина подальше отсюда, – усомнилась Джеймисон.

– Никуда я не поеду, – моментально отреагировал Марс.

– Согласен, – подхватил Декер. – Если я понял правильно, совершенно без разницы, куда Мелвин отправится. И так же ясно, что Рой понимает, что тем, от кого он скрывается, требуется содержимое этого депозитного сейфа.

– Но ни намека на то, что там такое? – поинтересовалась Джеймисон.

– Очевидно, нечто важное.

– Но если не картель, то что? – задался вопросом Марс. – Во что мой старик впутался столько лет назад?

– Он опасный человек, Мелвин, – сказал Декер. – Это может быть индикатором. Он убивает людей.

– Что, типа какого-то наемного убийцы?

– Наверняка не скажу. Я просто говорю, что не удивился бы, если б кто-то использовал его в качестве бойца.

Встав, Марс подошел к окну и посмотрел на улицу, всем существом воплощая замешательство и безысходность.

– Ему и вправду нелегко, – вполголоса проговорила Джеймисон Декеру. – Даже представить не могу.

– Я могу представить, – отозвался Амос. – Но единственный способ вытащить его из этого бардака – разобраться во всем. Иначе ему придется оглядываться через плечо до самой смерти.

– Ты в самом деле думаешь, что мы на это способны?

– Да. Если только нас прежде не убьют.

Глава 52

– Я привлек местную полицию для круглосуточной охраны входа в мотель, Амос, – сообщил Богарт. – Надо было сделать это, когда захватили Дэвенпорт, – извиняющимся тоном добавил он. – У дверей Мелвина и Джеймисон я выставил посты, а у вашей – нет. Мне просто в голову не пришло, что кто-то может нацелиться на вас.

Они с Декером шагали вместе по коридору больницы.

– Да ничего, – отмахнулся Амос. – Я в порядке.

– Это был Рой Марс?

Декер кивнул.

– По-моему, это можно сказать с уверенностью. Хотя мне хотелось бы знать его настоящее имя.

– Как и всем нам.

Они покинули больницу, сели в машину Богарта и уехали. Когда выехали на главную дорогу, спецагент бросил взгляд на Декера:

– Как вы себя чувствуете?

– Тупым и заторможенным. В этом мое состояние с начала данного дела не изменилось.

– Я имею в виду, физически.

– Болит, но бывало и хуже. Куда хуже… Слушайте, нам нужно добыть все протоколы арестов Чарльза Монтгомери.

– Основные у нас есть. Те, которые привели к его казни.

– Мне нужны мелкие. Те, когда он улизнул из-под залога. У нас есть некоторые детали, но мне нужны все они.

– Думаете, это важно?

– Мы должны отследить связь между Роем Марсом и Монтгомери. Это не случайность. Откуда следует, что это важно. Если мы установим такую связь, то можем открыть, кто за этим стоит. Как только докопаемся до этого, все начнет раскручиваться.

– Но, может быть, это имеет отношение к убийствам, за которые Монтгомери был приговорен.

– Нет, они произошли довольно недавно. А связь с Роем Марсом, полагаю, уходит назад лет на сорок или более.

– Возможно, это правда, – признал Богарт. – Но найти подробные сведения такой давности будет очень трудно.

– Монтгомери вернулся из Вьетнама в шестьдесят седьмом. И вскоре после того комиссовался из армии. А потом был замешан в ряде мелких преступлений.

– Но он же сказал нам, что его мучили головные боли. Боевое увечье. Может, он бунтовал. Он был молод и глуп.

– Разве Монтгомери показался вам глупым?

– Нет, но когда мы с ним познакомились, он был куда старше, заматерел и закалился. А когда хулиганил по молодости, наверное, был способен на что угодно.

– По-моему, человек, которого мы видели, со времен молодости почти не переменился. Он воевал во Вьетнаме, был ранен. Он не был хулиганом. Он был солдатом, прошедшим пекло и вернувшимся обратно. И не только это.

– А что? – быстро спросил Богарт.

– Мне трудно это нащупать.

– Что, мозг фокусничает?

– Мой мозг фокусничает все время.

– Я имел в виду, не начинает ли он работать, как умы нас, остальных, убогих полудурков?

– Это нечто, – сказал Декер, пропустив комментарий Богарта мимо ушей, – нечто такое, что я видел или слышал. – Он осторожно потрогал шишку сбоку головы. – Может, Рой саданул меня сильнее, чем я думал.

– Вы подумайте об этом. А я тем временем накопаю как можно больше сведений о Чарльзе Монтгомери.

Дальше они поехали молча.

* * *

Позже в тот же вечер Мэри Оливер встретилась с ними за ужином в ресторане в нескольких кварталах от мотеля.

Поглядев на лицо Декера, Миллиган заметил:

– Проклятье! Думаю, вам повезло, что он не проломил вам череп.

– Наверное, он и хотел, – ответил Декер. – Но если б он хотел моей смерти, то мог бы просто перерезать мне горло.

Марс отложил нож, который взял, чтобы нарезать салат.

– Извини, Мелвин, – сказал Декер, заметив это.

– Эй, уж так оно есть. Мой старик чокнутый.

– Нет. Он прекрасно знает, что делает и зачем. Он понимает, что, освободив тебя из тюрьмы, натравил на тебя этих людей. Им нужно то, что было в депозитном сейфе.

– Так это содержимое у него? – спросила Оливер.

– Вероятно, – подтвердил Декер. – Я имею в виду не при себе, а где-то. Где-то в безопасном месте, известном только ему.

– Если нам удастся найти Роя, он мог бы вывести нас туда, – сказала Оливер. – Тогда мы могли бы выйти на тех, кому принадлежит это содержимое. Должно быть, именно они и захватили Лайзу.

– Ну, легче сказать, чем сделать, – отозвался Миллиган. – Мы прошлись по номеру Декера и не нашли ни единого пригодного отпечатка пальца или подошвы. Этот тип – профи. Никто не видел, как он входил, и никто не видел, как он выходил. И замок был вскрыт очень искусно.

– Он профи, – согласился Декер. – И знает, кто его преследует и чего они хотят.

– Но как нам его найти? – поинтересовалась Оливер. – Должен же быть какой-то способ.

– Он следил за нами. Ему известно о нас. Он знает, что мы из ФБР. Знает, что мы расследуем все это. Полагаю, он должен быть где-то рядом.

– Если так, мы должны суметь его отыскать, – заявил Миллиган. – У нас есть словесный портрет. А городок не так уж и велик.

– Но зато он, по-видимому, знает здесь каждый закуток, – возразила Джеймисон. – А в округе, вероятно, масса брошенных домов и ферм, где он мог остановиться.

– Это правда, – как-то странно посмотрел на нее Декер.

– То, что он знает уйму брошенных жилищ, где остановиться?

– Что он может знать одно брошенное место, где остановиться.

– Ты же не имеешь в виду мой старый дом? – вклинился Марс.

– А почему нет?

– Хотя бы потому, что это очевидно.

– Настолько очевидно, что никто не проверил? – парировал Декер.

– Но вы же там были, – указала Джеймисон. – А позже и мы с тобой и Мелвином.

– Но никто не следил за ним постоянно, – возразил Амос. – Никто не следит за ним прямо сейчас. А если он хотел спрятать содержимое этого сейфа?

– Думаете, оно может быть где-то там? – оживилась Оливер.

– Гарантий нет, но посмотреть стоит. – Декер взглянул на Марса: – Тебе не приходит в голову никакое местечко, которое послужило бы хорошим тайником?

Достав телефон из кармана, Оливер поглядела на экран.

– Это по поводу иска Мелвина. – Настучала ответ и улыбнулась Марсу: – Жизнь налаживается, Мелвин. У меня есть подруга в правительстве штата. Она только что дала мне знать, что исправительная система штата получила мое ходатайство по твоим штрафным взысканиям, и, по-видимому, весь департамент стоит на ушах, все бегают, как обезглавленные куры. То есть они знают, что позиция у них очень шаткая. А заодно это значит, что они могут сесть за стол переговоров скорее рано, чем поздно.

– Ну, не чудо ли! – произнес Марс.

– По-моему, общественное мнение сейчас на твоей стороне.

– Это хорошая новость, но давайте не терять из виду главное, – осадил адвоката Декер. – Мелвин, тебе не приходит в голову никакое место в доме, где может быть тайник?

– С бухты-барахты ничего не приходит, – отозвался Марс. – Дом не так уж велик, а у меня ни разу не было повода что-либо прятать.

– А как насчет гаража?

– Ну, там в стене рядом с дверью на кухню была разболтанная доска. Помнится, я раз заглянул туда, когда был ребенком, и увидел старую банку из-под кофе. Я не придал ей значения. Хотя сомневаюсь, чтобы батя прятал старую кофейную банку.

– Что ж, посмотреть стоит. Мы с Мелвином можем отправиться туда и проверить попозже вечером.

– Тодд может отправиться с вами, просто на всякий случай, – решил Богарт. – Я в ближайшее время ожидаю поступления информации по Монтгомери. Алекс, Мэри и я можем пройтись по ней, пока вы будете обыскивать дом.

– Прямо готовый план, – заметил Марс.

Глава 53

Миллиган пробирался среди деревьев и кустов владений первым, а Декер и Марс следовали за ним по пятам. Дождь перестал, пусть хоть на время, но тучи набрякли влагой, и новый ливень мог хлынуть в любую секунду.

Они добрались до крыльца, и Миллиган аккуратно приоткрыл дверь, держа ладонь на рукоятке пистолета. Декер поступил точно так же.

Войдя в переднюю, они огляделись. На улице царила темень, но тут было еще темнее. Миллиган прошелся лучом своего фонарика вокруг.

Декер со своим фонариком повел их на кухню, а затем к двери, ведущей в пристроенный гараж на одну машину. И обшарил лучом фонарика пространство. Миллиган последовал его примеру.

– Это вон там, – указал Марс на секцию стены у боковой двери, ведущей на кухню. – Видите, где дерево неровное.

Они направились к этому месту вслед за лучом фонарика Миллигана.

Взявшись за доску, Декер извлек ее. Она вышла достаточно легко. Позади оказалась небольшая полость – вообще-то, просто промежуток между стойками каркаса стены глубиной шесть дюймов и дюймов восемнадцать шириной. «Полом» служила поперечина, связывающая стойки каркаса.

Там было пусто.

– Это могло быть тайником, – указал Декер. – Вероятно, места тут хватает для того, что было в депозитном сейфе.

– Но сейчас здесь ничего нет, так что это нам не поможет. – Миллиган поводил лучом по сторонам, а потом устремил его в пол. Тот был чист, не считая какой-то мелкой пыли и щепочек. – Наверное, насыпалось, когда вы вытаскивали доску.

– Я осмотрел пол, прежде чем вытаскивать доску. Эта кучка пыли и щепок уже была здесь. А если посмотреть на доску, то вот тут видна выщербина в древесине, соответствующая лежащей на полу. Когда я доставал ее, она вышла чересчур легко. В подобных местах, десятки лет заброшенных на волю гнили и сырости, дерево должно сидеть куда крепче. Я думаю, так оно и было, и эта щепка откололась, когда доску вытаскивали силком.

– Откуда следует, что здесь уже побывал еще кто-то, – заключил Миллиган.

– Причем недавно, – кивнул Декер. – Потому что мы уже обыскивали дом, и я не помню, чтобы видел эту щепку. А будь она здесь, помнил бы.

– Так ты думаешь, мой старик прятал там что-то? – оживился Марс.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть на сто процентов, – ответил Декер. – Но кто-то зачем-то сюда заглядывал. Может, и он. А может, кто-то еще. – Он огляделся. – И, кстати, инициалы настоящего имени твоего отца А и К.

– Ни черта себе! Как ты узнал?

– Они вырезаны в гардеробе и подходят к имени, которым он воспользовался, арендуя машину в Алабаме. Артур Крэндалл.

Напружинившись, Миллиган сжал запястье Декера.

– По-моему, кто-то только что вошел в дом через заднюю дверь.

Они замерли как статуи, прислушиваясь.

– Вот, – сказал Миллиган.

– Это явно шаги, – подхватил Марс.

– Да, – согласился Декер и поглядел на подъемные ворота гаража. – Выйдем здесь?

– Держу пари, дверь за все двадцать лет не открывали ни разу, – возразил Миллиган. – Если мы попытаемся это сделать, шуму будет, будто поезд с рельсов сошел. С вон той дверью, наверное, та же история. А еще раньше мы видели, что эти входы заросли кустами и завалены дерьмом. Мы только запутаемся в них и превратимся в неподвижные мишени.

– Но они должны знать, что мы уже в доме, – сказал Марс.

– Необязательно, если вошли через заднее крыльцо, – возразил Миллиган. – Но даже зная, что мы здесь, они могут не догадываться, что мы в гараже.

– А может, это Богарт? – предположил Мелвин.

– Он бы позвонил, – указал Декер. – Он не стал бы прокрадываться сюда, зная, что мы здесь. Это могло бы привести к нежелательным последствиям.

– Верно, – поддержал Миллиган.

– Тогда кто же? – спросил Марс.

Декер и Миллиган достали оружие одновременно.

– Держись позади, Мелвин, – велел Амос.

– Эй, я могу за себя постоять.

– Против людей с «огнестрелом» – нет, – отрезал Миллиган.

Декер набрал на телефоне номер и посмотрел на экран.

– Не проходит. Нет сигнала.

– Все та же тьмутаракань, – резюмировал Марс. – Даже двадцать лет спустя.

Миллиган расправил плечи.

– Ладно, будем ждать здесь, пока они войдут в дверь? Тут хороший огневой рубеж, и мы, вероятно, сможем их снять, если они пойдут на нас.

– Мне стратегия представляется хорошей, – согласился Декер. – Но нам надо разделиться. Я – в тот угол, Тодд, а ты – в другой. Тогда им придется покрывать два сектора обстрела. Мелвин, ложись на пол за верстаком. Он тебя защитит.

– Слушайте, парни, я не хочу, чтоб вы двое подставляли из-за меня задницы.

– Мы сделали это в ту секунду, когда взялись за твое дело, – ответил Декер. – А теперь ложись, как было сказано, потому что я слышу, что они приближаются.

Все заняли свои позиции. В дальних углах по обе стороны от ворот гаража Декер и Миллиган, опустившись на колено каждый, изготовились для стрельбы, нацелив пистолеты на дверь, ведущую в дом. Марс лег на пол за верстаком, во все глаза следя за той же дверью.

– Подождем, чтобы они открыли огонь первыми? – осведомился Миллиган.

– На случай, если это какие-то пацаны пришли на разведку, думаю, надо подождать, – сказал Декер. – Я бы окликнул их и сообщил, кто мы, но вообще-то не думаю, что это пацаны.

– Я тоже.

– Если будешь стрелять, перекатывайся влево. Я выстрелю и перекачусь вправо, если справлюсь.

– Понял.

Следующее, что они услышали, был хлопок двери, ведущей в кухню. И щелчок запираемого замка. А потом что-то твердое крепко ударилось обо что-то.

Декер и Миллиган переглянулись.

– Не нравится мне этот звук, – прошипел последний. – Что за игру они затеяли?

– Эй, парни, – негромко позвал Марс. – Чуете запах дыма?

Глава 54

Врезавшись в дверь, ведущую наружу, Декер отлетел от нее. Подергал за ручку. Отступил и выстрелом из пистолета выбил замок. Снова попробовал дверь. Та даже не шелохнулась.

– По-моему, ее заклинили или заколотили гвоздями! – крикнул он.

Миллиган тем временем пытался совладать с воротами.

– Тоже заклинены.

Из-под двери, ведущей в кухню, в гараж валил дым.

Декер и Марс подбежали туда, кашляя и давясь, вслед за лучом фонаря Амоса, пляшущим среди дыма и мрака.

Приложив ладонь к двери, Декер тотчас же со стоном отдернул ее.

– Раскалена докрасна. Должно быть, пожар прямо за дверью. Этим путем не пройти.

– А никакого другого нет! – гаркнул Миллиган с другого конца гаража.

Развернувшись, Марс с места сорвался на бег и врезался в дверь, ведущую наружу, с такой силой, что сорвал ее с петель. Но кусты и лианы, разросшиеся у дома, выпасть ей не дали. Он толкал и пинал, но дверь, безнадежно запутавшаяся в густом кустарнике и толстых лианах, не уступала.

– Жопа! – рявкнул он.

Легкие у Декера пылали. Он опустился к самому полу, потому что дым поднимался кверху, крикнул остальным, чтобы следовали его примеру, и по-пластунски пополз к подъемным воротам. Миллиган распростерся на животе рядом с ними.

– Кто-нибудь должен заметить пожар с дороги, – пропыхтел Миллиган.

– Но пока позвонят пожарным и те доберутся сюда, мы задохнемся, – предупредил Декер.

– С дороги! – рявкнул Марс.

Они подняли головы как раз вовремя, чтобы увидеть, как он во весь дух несется к воротам. Оба откатились с дороги, а он, промчавшись мимо них, врезался плечом в гаражные ворота. Те треснули, но не поддались.

Хватая воздух ртом после того, как вдохнул массу дыма, Марс повалился на бетон, давясь рвотными спазмами.

– Кто-то организовал для нас западню, – сказал Миллиган. – Устроил пожар и заблокировал выходы.

Декер понимал, что в этом он прав, но откуда кому-то было знать, что они вообще сюда явятся?

Подсунув ладони под низ ворот, он толкнул их вверх. Ворота даже не шелохнулись. Угол был неудобный, не позволявший использовать все силы и массу, чтобы справиться с преградой.

Оставив попытку, он впервые подумал:

«Тут мы и умрем».

И в следующий момент началось.

Ружейная пальба, прямо за воротами. Амос инстинктивно откатился в сторону, не зная, начнут ли выстрелы прошивать ворота.

– Кто там? – крикнул Миллиган.

Что-то врезалось в ворота. На них сыпался удар за ударом. Потом еще выстрел, попавший в ворота у места, где они смыкались со стеной. Декер отодвинулся еще дальше, на всякий случай взяв пистолет на изготовку.

Но Миллиган бросился вперед, ухватился за нижний край ворот и толкнул кверху.

Ворота начали медленно подниматься.

– Помогите мне, – пропыхтел он.

Декер и Марс бросились на помощь.

Ворота начали подниматься быстрее.

– Пошел, пошел! – С этими словами Миллиган толкнул Мелвина вперед.

Как и у боковой двери гаража, перед воротами буйствовали густые заросли. Бетонной дорожки не было, только гравий, давным-давно занесенный почвой.

Марс пинал, толкал и рвал лианы и ветви, пока не пробился наружу. Декер следовал за ним по пятам.

Миллиган же, выбираясь, застрял между шипастым остролистом и боковой стеной дома. Когда он крикнул, Декер и Марс бросились ему на помощь и совместными усилиями скоро освободили его. Все трое заковыляли прочь от дома и повалились на землю, давясь тошнотой и кашлем.

Перекатившись на спину, Марс посмотрел на свой старый дом. В окнах фасада уже виднелось пламя. Сквозь лопнувшие стекла валил черный дым.

Опустив голову на землю, Марс закрыл глаза. Но Декер уже вскочил на ноги и лихорадочно озирался. Услышал, как завелся автомобиль, но никак не мог понять, где именно.

– Там! – крикнул Миллиган, уже доставший пистолет и нацеливший его влево.

Они вдвоем добежали до дороги как раз вовремя, чтобы увидеть задние фонари машины, скрывающейся во тьме.

– Говно! – выругался Миллиган, выхватывая телефон и пытаясь позвонить, но сигнала по-прежнему не было. Сунув его в карман, он припустил за Декером, уже сидевшим в их машине, запрыгнул на сиденье и сунул ключ в замок зажигания. Двигатель не завелся.

– Какого черта?! – воскликнул Амос.

Стартер даже не провернулся.

– Открой капот, – распорядился Декер.

Миллиган дернул за рычаг, поднял капот и посветил фонариком в моторный отсек.

– Провода батареи, – сообщил он. – Перерезаны.

Декер выбрался из машины. К ним неспешно подошел Марс.

Дом позади них уже полыхал вовсю, но Мелвин не оглядывался. Поглядев на перерезанные провода, он прислонился к машине, скрестив руки на груди.

– Интересно, что за дьявол это был, – проворчал Миллиган. – В машине.

– Это, – проронил Марс, – был мой старик.

– А ты откуда знаешь? – бросил на него взгляд Декер.

Мелвин указал на перерезанные провода.

– Когда мне было семнадцать, я гонял на машине, которую дал мне батя. Это был кусок дерьма, который он получил чуть не даром и починил. Я сдуру гонял слишком быстро. К счастью, не пострадал. Отец пригнал машину домой, починил, а когда я собрался выехать на ней, она не завелась. Я заглянул под капот.

– И нашел перерезанные провода, – досказал Декер.

Марс кивнул.

– Он сказал, что преподал мне урок. Если я сделаю ошибку, последствия неизбежны. А после того как я полгода вкалывал по дому до упаду, он заменил провода.

Декер поглядел вслед давно скрывшемуся автомобилю.

– Он спас нам жизнь.

– Как вы догадались? – буркнул Миллиган. – Я-то думал, он едва нас не угробил.

– Кто-то другой едва нас не угробил, – пояснил Декер. – Но не Рой Марс.

– Вы уверены?

В ответ Декер повел их обратно к открытым воротам гаража, держась подальше от дыма и сполохов пламени, и указал на правую сторону, где ворота смыкались со стеной дома.

– Как видите, туда что-то загнали. – Он поднял несколько плоских деревяшек, валявшихся неподалеку. – Наверное, вот это. Рой вытащил их, хотя, по-моему, одну он просто расстрелял, чем и объясняется стрельба у ворот. Это позволило нам поднять ворота.

– А другая стрельба? – поинтересовался Марс.

– Твой отец завязал перестрелку с тем, кто пытался нас убить.

– Думаете, где-то там могут быть трупы? – огляделся Миллиган.

– Не знаю.

– Значит, батя спас наши задницы? – поглядел на него Марс.

– Да, спас.

– Что ж, я рад, что он был здесь сегодня, а иначе не было бы нас. – Марс поглядел в том направлении, где скрылся его отец. – Если б он просто пришел и поговорил со мной, может, мы бы работали вместе.

– Он не может этого сделать, Мелвин.

– Почему?

– Потому что он убивал людей. Если б он объявился, у нас не было бы иного выбора, кроме как арестовать его.

– Пожалуй, – медленно кивнул Марс.

– Не пытайся представить отца тем, кем он не является.

– Типа кого?

– Не думаю, что я должен это говорить, – ответил Декер. – И имей в виду, что я здесь ради выяснения истины. И хотя я знаю, что ты невиновен, я также знаю, что твой отец – как раз напротив. И этого никак не изменишь. Ничего не попишешь. Тебе надо прожить жизнь. Не думай, что проведешь ее с отцом. Потому что этого не случится.

Декер зашагал к дороге, а Мелвин остался на месте, потупив взгляд в землю.

Миллиган нагнал Декера.

– По-моему, вы уж слишком круто с ним обошлись, Декер. Зачем обрушиваться на него, как тонна кирпичей?

– Думаешь, лучше вселять в него ложные надежды?

– Можно же было пустить в ход капельку такта.

– У меня его нет ни капли. А Мелвин уже потерял двадцать лет жизни. Я не хочу, чтобы он тратил хоть секунду на безнадежное дело.

Глава 55

Залог.

Деньги, предоставленные за освобождение человека от тюремного заключения.

Хотя бы временно.

Это практиковали чуть ли не с тех самых пор, как появились решетки с сидящими за ними людьми.

Это просто способ заработать на чужом несчастье. На этой концепции построено множество бизнесов, и все они процветают, потому уж чего-чего, а несчастий всегда хватает с лихвой.

Декер сидел за столом в своем номере мотеля.

Пожар в старом доме Марсов потушили, но он сильно пострадал. Ворота гаража действительно заклинили, а дверь, ведущую из гаража в дом, подперли длинной металлической трубой, вставленной между дверью и противоположной стеной. Полицейские нашли в кухне следы горючей жидкости, откуда следовало, что это был намеренный поджог.

Пытались найти машину, уехавшую с места преступления, но никто ничего не видел. Декер был убежден, что в этой машине находился Рой Марс. Ни кто устроил поджог, ни как они скрылись, он не представлял.

В наружных стенах дома у гаража нашли несколько пуль. Это могло свидетельствовать о перестрелке между Роем Марсом и неизвестными.

В Техас для помощи в расследовании прибыли еще агенты ФБР, поскольку едва не погиб их коллега.

Теперь же Декер изучал неполные архивы. Часть документов о залоге за Чарльза Монтгомери после его первого ареста в 1960-х давно потерялись, в том числе и тот, где было указано имя внесшего залог.

Но в документах второго ареста Декер нашел имя лица, вносившего залог.

– Натан Райан, – пробормотал он.

Райан внес залог за Монтгомери в Кейне, штат Миссисипи, утром 22 февраля 1968 года. Кто такой этот Райан и почему он раскошелился ради Монтгомери на пять сотен долларов – сумма по тем временам немалая?

Были они знакомы? Дружили? Очевидно, Монтгомери об этом уже не спросишь.

Декер прикрыл глаза, и его рассудок начал отыскивать новый угол, с которого можно взглянуть на это дело.

Он открыл глаза и взглянул на лежавший перед ним блокнот.

11 января 1968 года, Таскалуса, штат Алабама. Управление в состоянии интоксикации и хранение травки.

21 февраля 1968 года, Кейн, штат Миссисипи. Вождение в пьяном виде и незаконное хранение оружия.

Оба штата на Юге, и оба случая за короткий период.

В обоих имеется вождение в состоянии опьянения.

Это схема, серия или просто выходки молодого, лишившегося иллюзий ветерана Вьетнама, дававшего выход своему безмерному разочарованию?

Он комиссовался в марте 1967 года. Так почему же за истекший с того времени примерно десятимесячный период ни единого ареста? Разве не более вероятно, чтобы он пустился в свистопляску мелких правонарушений сразу после дембеля?

Что с ним происходило в те десять месяцев? Да и после ареста в Миссисипи Монтгомери вроде бы встал на путь исправления – во всяком случае, до той поры, когда начал совершать более серьезные преступления, кульминацией которых стала его казнь.

Декер снова прикрыл глаза, позволив мыслям блуждать по собственной воле.

«Интересно, сколько офицеров полиции потребовалось, чтобы забрать Монтгомери в «обезьянник» в этих двух случаях?»

Это была машина с одним копом, двумя, четырьмя, шестерыми?

Только чтобы обнаружить, что водитель пьян?

Тогда к пьяным водителям относились куда снисходительнее. Подмигнут, подтолкнут, дадут отоспаться и вольют в него уйму кофе. Такое случалось, даже если кто-то пострадал или погиб. А Монтгомери явно не причинил вреда никому.

Таскалуса и Кейн.

Оба раза в 1968 году.

Тут может быть один очевидный общий знаменатель.

Декер снова открыл ноутбук, вышел в Сеть и провел еще поиск.

Январь 1968 года, Таскалуса, Алабама.

10 января взорвалась бомба в офисе НАСПЦН – Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. Четыре человека погибли. Трое активистов движения за гражданские права и адвокат из Нью-Йорка. Все черные.

Никого за это преступление не арестовали.

А Чарльз Монтгомери был там, задержан за вождение в состоянии интоксикации и хранение марихуаны и вышел под залог на следующий день.

Декер провел еще поиск.

Февраль 1968 года, Кейн, Миссисипи.

В тот месяц событий там хватало. Но одно событие затмевало остальные, набрав больше всего заголовков, а теперь и цифровых чернил.

21 февраля пятнадцать членов афроамериканской церкви, включая пастора и четверых юных хористок, погибли от взрыва бомбы.

А следующим утром Чарльз Монтгомери вышел под залог после ареста за незаконное владение оружием, пьянство и дебош.

Декер не мог вообразить, чтобы этого человека занесло в эти города случайно именно тогда, когда там были совершены эти террористические акты. Если это простое совпадение, то оно всем прозрениям фору даст.

Амос ввел имя Натана Райана и добавил «Кейн, Миссисипи». Потом напечатал слово «бомба» и нажал на клавишу ввода.

Прочел первые несколько результатов.

И когда дошел до пятого, увиденное заставило его буквально впиться в экран глазами. Это был некролог Натана Бедфорда Райана из Кейна, штат Миссисипи, «расставшегося с жизнью» 2 марта 1999 года.

Он занимался местной политикой на протяжении тридцати семи лет, поднявшись до положения заместителя мэра. И даже скончался за рабочим столом от сердечного приступа. А это значит, что уже был на государственной должности, когда внес залог за Чарльза Монтгомери, если это действительно тот самый Натан Райан, – а Декер не сомневался, что это именно он.

Он снова посмотрел документ о залоге. Там значилось имя Натана Б. Райана.

В некрологе шла речь о Натане Бедфорде Райане, вероятно, в честь генерала армии конфедератов – Натана Бедфорда Форреста.

Декер продолжил чтение некролога, пока не наткнулся на фразу:

«Прошли уже десятилетия с тех пор, когда он одним из первых появился на месте взрыва бомбы в церкви, погубившего пятнадцать человек».

Так вот почему единственное добавленное Декером слово «бомба» выудило этот результат.

«Спасибо, “Гугл”».

В найденных статьях о взрыве в церкви никаких списков уцелевших не было. Так что Декеру оставалось лишь гадать, чем занимался Райан, прибыв на место теракта, да и занимался ли чем-либо вообще. Вероятно, просто помогал откапывать тела.

Тут же имелось зернистое фото Райана. Явно белый. Это заставило Декера задуматься, почему Райан ошивался так близко от негритянской церкви, что оказался на месте теракта одним из первых. Должно быть, в 1968 году в Кейне еще господствовала жесткая сегрегация.

Итак, Райан внес залог за Монтгомери.

Райан работал в офисе мэра.

Райан оказался на месте теракта одним из первых.

А пять сотен баксов для помощника мэра в Кейне в 1968 году – не горсть мелочи. Что навело Декера на вопрос, не был ли источником средств некто другой.

Эти события разыгрались почти пятьдесят лет назад. Если поехать в те края, найдется ли там кто-то, доживший до наших дней, чтобы поговорить об этом?

Встав, Амос направился разыскивать Богарта.

Когда он конспективно изложил агенту ФБР плоды своих изысканий, тот спросил:

– И что вы предлагаете делать?

– Я предлагаю отправиться туда, куда потребуется, чтобы распутать все это, – ответил Декер.

Глава 56

Декер, Богарт, Джеймисон и Марс турбовинтовым самолетом долетели до Далласа, а потом – беспосадочным рейсом до Мемфиса, откуда собирались доехать до Кейна в Миссисипи на автомобиле. Миллигана они оставили в Техасе присматривать за поисками Дэвенпорт и сотрудничать с остальными федеральными агентами в расследовании нападения в старом доме Марсов. Оливер надо было закончить работу над каким-то делом, и она собиралась присоединиться к ним позже.

Ехать до Кейна предстояло почти три часа через Тьюпело.

– Здесь родился Элвис, – сообщила Джеймисон, когда они проезжали Тьюпело.

– Ну, хотя бы дождя нет, – поглядев в окно, уныло отозвался Богарт.

Добравшись до Кейна, они направились прямиком в отделение полиции. Богарт позвонил заранее, и их сразу встретила женщина среднего возраста из администрации, представившаяся Вандой Пирс. На лице Пирс, одетой в слаксы и темно-зеленую блузку, застыло тревожное выражение. Она проводила их в небольшой конференц-зал с исцарапанным столом и побитыми стульями. Шлакоблочные стены были покрашены в желтый цвет.

Все сели.

– Нечасто у нас бывают… э-э… гости из ФБР, – неловко начала Пирс.

– Мы признательны, что вы уделили время для встречи с нами, – ответил Богарт.

– Вы не могли бы поведать нам побольше о Натане Райане? – попросил Декер.

Кивнув, она открыла принесенную с собой папку.

– Я прожила в Кейне всю свою жизнь и знакома с некоторыми из Райанов. Но когда агент Богарт связался с департаментом, я посмотрела сведения о Райане, чтобы собрать побольше деталей. Он проработал в местном самоуправлении много лет. Умер за рабочим столом от сердечного приступа. Это было почти двадцать лет назад.

– Он был заместителем мэра? – осведомился Богарт.

– Совершенно верно. – Женщина поглядела на Марса: – Минуточку, а вы не…

– Он самый, – нетерпеливо оборвал ее Декер. – Кто в то время был мэром?

– Я думала, вас интересует заместитель мэра, – отозвалась Пирс.

– Интересовал. А сейчас интересует мэр.

– Почему?

– Потому что мой опыт показывает, что заместители мэра никогда ничего не делают, пока их боссы не скажут, что можно. В данном случае речь о внесении залога за пьяницу по имени Чарльз Монтгомери.

– О, ну, тогдашний мэр стал конгрессменом.

– Его имя?

– Турман Хьюи.

– Мне знакомо это имя, – мгновенно отреагировал Богарт.

Пирс кивнула.

– Мистер Хьюи – сын Тревиса Хьюи, который был губернатором штата, а затем вошел в сенат США в пятидесятых годах и сделал выдающуюся карьеру.

– И Турман Хьюи не просто конгрессмен, – уточнил Богарт. – Он председатель Бюджетного комитета – пожалуй, самого могущественного комитета в конгрессе.

– Потому что он контролирует завязки мошны федерального правительства, – подхватила Джеймисон.

– Да. И ходят слухи, что он может стать следующим спикером палаты. А это сделает его номером вторым на пути к посту президента, – с гордостью добавила Пирс.

– И Турман вырос здесь, в Кейне?

– И родился, и вырос. Род Хьюи – политическая династия в Миссисипи. И они хорошо о нас пекутся.

– То есть вам достается жирная доля свинины из Вашингтона, – истолковал Декер.

– Вы хотели сказать, справедливая доля, – чопорно ответствовала Пирс.

– И сколько ему сейчас? – исправился Амос.

– Полагаю, ему слегка за семьдесят.

– Значит, в шестьдесят восьмом было за двадцать?

– Полагаю, что так, да.

– И он уже был мэром?

– Ну, его отец был настоящим бульдозером. Когда его сын решил баллотироваться, по-моему, победа Турмана на выборах была предрешена. Против старика никто брыкаться не стал бы. Его политическая машина была чересчур мощна. Турман мог выиграть выборы исключительно благодаря фамилии Хьюи.

– А насчет теракта в церкви? – начал Декер, переключая передачу. – Агент Богарт сказал вам, что это нас тоже интересует.

– Да, Вторая баптистская церковь Фримана, – подтвердила Пирс. – Но я не понимаю связи между этим субъектом, Чарльзом Монтгомери, залог за которого предоставил мистер Райан, и терактом.

– Добро пожаловать в клуб, – отозвался Декер. – Что вы можете поведать нам о теракте?

– Я даже не родилась, когда это случилось, но это одно из чудовищнейших событий в наших краях. Погибло пятнадцать человек, включая маленьких детей. Девочки ходили в детский хор. Думаю, они пели от всего сердца, когда эта бомба взорвалась… Так ужасно!

– И виновника так и не поймали?

– Нет, не поймали.

– А подозреваемые были? – спросил Богарт.

– После запроса агента Богарта я подняла архивы. Этот субъект Монтгомери ни разу не упоминался, если это вас интересует.

– Кто-нибудь еще?

– Ну, тогда еще был Ку-клус-клан. Раздавались угрозы. Теракты устраивали и в других местах на Юге, в том числе в церкви в Бирмингеме в шестьдесят третьем году. Это было как раз на пике движения за гражданские права. Много плохого случилось. Черт, да в Бирмингеме было так много взрывов, что его окрестили Бомбингемом.

– Каким образом произвели взрыв здесь? – осведомился Декер.

– Динамитом.

– И никто не видел, как кто-то подкладывает взрывчатку? – поинтересовалась Джеймисон.

– Очевидно, нет.

– В информации, которую ваш офис ранее предоставил агенту Богарту, говорилось, что на самом деле церковь находилась под полицейским надзором из-за угроз, поступавших в адрес пастора церкви, неоднократно участвовавшего в маршах протеста вместе с Мартином Лютером Кингом-младшим, – процитировал Декер. – Кроме того, пастор поддержал судебный иск против города Кейн и штата Миссисипи за дискриминационные действия на основании Закона о гражданских правах.

– Да, это правда.

– Тогда как же мог кто-то подложить настолько крупную бомбу, что она разнесла церковь и убила пятнадцать человек, пока полиция вела наблюдение, и его никто не заметил?

Пирс просто покачала головой:

– Остается только гадать.

– Гадание нас не устроит, – отрезал Декер.

– Но это было настолько давно, что я даже не представляю, как вы можете отыскать сейчас определенный ответ.

– Ну, в Бирмингемском деле в конечном итоге ряд людей предстал перед судом за преступление, много лет спустя после самого факта. Так что, может статься, здесь удастся проделать то же самое. Вы можете рассказать нам об отце Турмана, Тревисе Хьюи?

– Что о нем рассказать?

– О его политике.

– Он был хороший человек. Творил добро на государственном посту.

– Я имел в виду, какова была его позиция в отношении Закона о гражданских правах.

– Не могу знать, – нахмурилась Пирс.

– Я бы предположил, что раз он был губернатором, а затем сенатором США от штата Миссисипи в пятидесятых и после, в политике он склонялся скорее к Джорджу Уоллесу, нежели к Хьюберту Хамфри?[32]

– Я в самом деле не могу сказать. Я его не знала.

– Но непременно должны иметься истории, написанные о столь выдающемся человеке.

– Послушайте, если вы спрашиваете, был ли мистер Хьюи расистом, я просто скажу, что, исходя из моих ограниченных познаний, он был человеком своего времени. И выступал за права штатов.

– Сын разделяет его позиции? – продолжал напирать Декер.

– Сейчас не пятидесятые, – отрезала Пирс.

– Проблема в том, что не все это заметили.

– Если хотите узнать кредо Турмана Хьюи, рекомендую обратиться непосредственно к нему.

– Указано ли в протоколе ареста мистера Монтгомери, который мы видели лишь частично, где он был арестован?

Пирс заглянула в папку и полистала страницы.

– Да, указано.

– И насколько близко это место к церкви?

Она как-то окостенела, словно наконец мысленно соединила все точки.

– Гм… ну… действительно, похоже, это было всего в паре кварталов от церкви.

– А не может ли быть, что как раз офицеры, охранявшие церковь, и занимались преследованием, а затем арестом мистера Монтгомери?

– Не вижу способа это определить.

– У вас имеется протокол ареста, и имена офицеров наверняка в нем значатся.

– Да, но я не думаю, что имеется способ определить, какие офицеры в это время следили за церковью.

– Но возможно ли, чтобы это были одни и те же люди?

– Возможно что угодно, – резко бросила она.

– А какое объяснение тогда давалось касательно способа установки бомбы в то самое время, когда церковь якобы находилась под защитой полиции?

– Я не уверена, что какое-либо объяснение вообще давалось, потому что не было ни одного ареста. Похоже, люди посчитали, что террорист просто как-то проскользнул мимо офицеров.

– А показания офицеров касательно их местонахождения в это время?

– В деле об этом ни слова.

– Но если они действительно преследовали Монтгомери и арестовали его, это означает, что церковь осталась без охраны, правильно?

– Если принять ваше допущение – что я не обязана делать, – то ответ «да».

– И время ареста мистера Монтгомери – девять часов десять минут вечера?

– Так указано в деле, да.

– А время взрыва?

Пирс опустила глаза к папке. И дрогнувшим голосом сообщила:

– Наиболее вероятно, около девяти часов десяти минут.

– Любопытное совпадение, – сурово отчеканил Богарт.

– Что ж, на меня не смотрите, я же сказала, что в то время еще не родилась, – с негодованием парировала Пирс.

– А в некрологе Натана Райана говорится, что он был на месте теракта одним из первых, – напомнил Декер.

– Это я тоже читала, когда агент Богарт связался со мной. Прежде я об этом не знала.

– Но церковь находилась в преимущественно черном районе. Время было вечернее. За какой же надобностью Райан вообще очутился в этом районе? Он что, жил поблизости?

– Понятия не имею, – передернула плечами Пирс.

– Вы сказали, что знакомы с некоторыми из Райанов? – уточнила Джеймисон.

– Да.

– Можете предоставить нам их контактную информацию? – спросил Богарт.

Пирс устремила на сидящего напротив Декера недружелюбный взгляд.

– Вы в самом деле утверждаете, что этот субъект Монтгомери использовался для отвлечения полиции, находящейся на посту, чтобы теракт мог состояться?

– Нет, я утверждаю, что местная полиция точно знала, что происходит, и получила приказ покинуть посты для ареста Монтгомери, чтобы можно было установить и взорвать бомбу.

– Приказ?! – побледнела она. – Чей?

– Ну, как раз это мы и должны выяснить, – ответил ей Декер.

Глава 57

Сделав несколько телефонных звонков разным Райанам в городе, они прибыли в небольшое опрятное бунгало в скромном пригороде. Дома осеняли могучие деревья, воздух звенел от смеха играющих детей.

Милдред Райан было уже под девяносто, и ее розовый скальп прикрывали жидкие белоснежные волосы. Время согнуло ей спину и иссушило плоть. На ней были большие очки в черной оправе, будто проглотившие ее крохотное личико. Она сидела в удобном кресле, кутаясь в шаль, в спальне бунгало, принадлежавшего ее дочери.

Эта дочь – Джули Смитерс – с подозрением оглядела Декера и его группу, стоящую на пороге спальни.

– Вообще-то, не понимаю, что моя мать может вам рассказать. Это было уже давно, и память ее уже не та.

Невысокая Смитерс была сложена как бульдог, да и лицо ее несло упрямый отпечаток черт той же собачьей породы.

– Мы лишь хотим задать пару вопросов, – учтиво заверил Богарт. – Если она не будет настроена отвечать, мы уйдем и вернемся в другой раз.

Райан подняла глаза от Библии, которую читала, водя пальцем по каждому слову.

– Просто пригласи их, Джулс, пусть зададут свои вопросы. Я настроена, – произнесла она тягучим говором, выдающим ее миссисипские корни.

– Со слухом у нее полный порядок, – заметил Декер.

– Только не переутомляйте ее, – предупредила Смитерс.

Она удалилась, а Амос и остальные медленно потянулись в комнату.

Райан указала на два стула, один из которых заняла Джеймисон, а второй Богарт предложил Декеру. Сев, тот пододвинул стул поближе к Райан. Богарт и Марс встали у них за спиной. Она окинула всех взором и заметила:

– Уж сколько лет не видала столько посетителей разом.

Предъявив свой жетон, Богарт сказал:

– Миссис Райан, спасибо, что встретились с нами.

– Милости прошу. И чего это ради?

– Ваш муж, Натан.

– Умер. Давно уже.

– Мы знаем. Но мы хотели задать вам ряд вопросов о нем. Это имеет отношение к бомбе в церкви еще в шестьдесят восьмом году. Вы помните это?

При этих словах сморщенная старушка будто усохла еще больше.

– Дьявол, да кто же такое позабудет? Столько маленьких цветных детишек!.. Это… это была такая жалость! – Она покачала головой. – Это дьявольские происки. Я сказала это тогда и повторяю теперь.

– Как мы понимаем, ваш муж одним из первых оказался на месте теракта. Так сказано в его некрологе.

Она на миг оцепенела, потом поглядела на Декера:

– Куда именно вы клоните?

– Вам известно, что за эти убийства так никого и не арестовали?

– Я это знаю.

– Что ж, мы тут, чтобы попытаться выяснить, кто это совершил.

– Наверное, они все мертвы.

– Возможно. А может, и нет. Если тогда они были молоды, то могут быть еще живы. Как и вы, – добавил он.

– Мне ничего об этом не известно, – затрясла она головой.

– Но вы можете знать больше, чем думаете, – вставил Богарт.

Подняв глаза, старушка внезапно отметила для себя присутствие Марса.

– Когда я только что сказала «цветные», я вовсе не собиралась выказать неуважение. Просто мы тогда употребляли этот термин. Надо было сказать «афроамериканских» или «черных». Прошу прощения, молодой человек.

– Да ничего, – отозвался Марс.

– Тогда все было просто по-другому, – пробормотала Райан. – Просто по-другому.

– Но, может быть, вы могли бы ответить на ряд вопросов, – напомнил Декер.

– Я стара. Многого не помню. Это было уже давно. Я… я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. – Райан снова опустила взгляд на Библию, ведя пальцем вдоль строк и беззвучно шевеля губами.

Декер бросил взгляд на Джеймисон, и та сказала:

– Вы читаете Библию каждый день, миссис Райан?

– Я на Второзаконии, – кивнула Райан. – Пятая книга Танаха. Вы ее знаете? Я обнаружила, что молодые люди больше не читают Библию. Предпочитают играть в видеоигры и смотреть всякую дрянь по телевизору.

– Три проповеди Моисея перед израильтянами, – ответила Джеймисон. Это заставило с удивлением взглянуть на нее не только мужчин, но и Райан.

– Мой дядя был священником, – пояснила Алекс. – Я помогала ему преподавать в воскресной школе. Израильтяне были на равнинах Моава и собирались вступить на Землю обетованную после сорока лет скитаний, истолкованных в первой проповеди.

– Я поражена, деточка, – вымолвила Райан.

– Ну, если память мне не изменяет, – продолжала Джеймисон, – в третьей проповеди говорится о том, что, если Израиль не будет благочестив и утратит свои земли, сие постигнет его ровно до тех пор, пока он не покается. Полагаю, это их весьма утешило.

– Почему? – яростным шепотом спросила Райан, вперившись в нее взглядом.

– Ну, как и мы, израильтяне были всего лишь людьми. Совершали ошибки. Бог это понимал. Так что, если они упадут, у них будет еще шанс подняться. Покуда они не раскаются, не раскаются во всех своих грехах. Постараются исправить кривду. Для такого нужна настоящая сила. И настоящая вера.

Замолчав, Джеймисон пристально посмотрела на Райан.

Старушка медленно закрыла Библию, отложила ее на столик у кровати и, сцепив ладони на коленях, спросила:

– Какого рода у вас ко мне вопросы?

Бросив на Джеймисон восхищенный взгляд, Декер повернулся к Райан:

– Вам известно, почему ваш муж находился так близко от церкви в тот вечер, что после взрыва оказался на месте теракта одним из первых? Насколько мы установили, в округе множество домов, из которых люди наверняка выбежали сразу же после взрыва. Не привели ли его туда некие особые причины? Он не говорил об этом?

Райан откашлялась, потом уделила минутку, чтобы отпить воды из стакана, который поставила рядом с Библией.

– Натан был хорошим человеком. Хочу, чтобы вы это понимали. Он был хорошим человеком, – произнесла она с бо́льшим напором.

– Ничуть не сомневаюсь, – сказал Декер.

– Миссисипи в те времена разваливался. Дьявол, да весь Юг разваливался. С сороковых по шестидесятые и дальше. Беспорядки, линчевание, стрельба, взрывы и поджоги. Людей убивали. Федеральные маршалы сновали повсюду. Национальная гвардия. Цветные… – она осеклась, бросив взгляд на Марса, – …то есть афроамериканцы предъявляли белым требования. Это все потрясало нас до глубины души. Этот Терджуд Маршалл[33], выигрывавший все эти судебные дела. Доктор Кинг, марширующий туда-сюда, как Шерман к морю[34]. Многие воспринимали это как апокалипсис.

– А вы воспринимали это таким же образом? – поинтересовалась Джеймисон.

– Я была напугана, – призналась старушка. – Знакомый мне мир встал с ног на голову. Только поймите меня правильно. Это не удивляло меня. Дьявол, да на их месте я тоже требовала бы те же треклятые вещи. Но, видите ли, я не была на их месте, если вы способны это понять. – Бросив взгляд на Марса, она тут же отвела глаза. – К тому же я была воспитана определенным образом, и меня учили таким вещам, которым, благодарение Господу, больше не учат. Во всяком случае, открыто, – добавила старушка, бросив в сторону Марса очередной тревожный взгляд.

Она притихла, и воцарилось молчание, нарушить которое никто не осмеливался.

– Пастором этой церкви был преподобный Сидни Хьюстон, – наконец продолжила Райан. – Умел проповедовать, как никто другой, скажу я вам.

– Откуда вы знаете? – тут же спросил Декер. – Вы посещали службу?

Глаза ее за линзами очков широко распахнулись.

– О мой Бог, нет! Меня бы вымазали смолой, изваляли в перьях и изгнали бы из города. Но, видите ли, преподобный Хьюстон порой проповедовал на улице, на лужайке перед церковью. И голос его разносился далеко. Глубокий и звучный. И, ну, некоторые из нас подходили достаточно близко, чтобы слышать. Этот человек знал Писание. И доносил свое послание с истовой страстью. По сравнению с ним церковь, которую я посещала, казалась откровенно скучной.

– Хорошо, – подбодрил Декер.

Райан заговорила быстрее и увереннее:

– Он был смутьян, вот так вот. Он вещал перед Кейном, как Кинг в Сельме. Как тот человек, Маршалл, делал в каждом суде на Юге. И это настроило против него очень могущественных здешних людей.

– Вам известно, кто эти люди? – осведомился Декер.

– Натан работал в офисе мэра. На самом деле в то время он был заместителем мэра.

– А мэром был Турман Хьюи… – начал Декер.

Она лишь пренебрежительно отмахнулась:

– Эту должность Турман Хьюи получил только благодаря своему папочке. Едва закончил колледж, был еще совсем мальчишкой. По праву мэром должен был стать Натан, но раз Тревис Хьюи сказал, значит, быть по сему, – с нескрываемой горечью добавила Райан. – Знаете, ведь Тревис Хьюи многим из нас тогда представлялся героем. Мы видели в нем защитника.

– А сейчас? – спросила Джеймисон.

– Он был ложным пророком, изрыгавшим зло и ненависть, – Райан указала на Библию. – И насилие, – помолчав, присовокупила она.

– Как по-вашему, не имел ли он какого-то отношения к теракту в церкви? – задал вопрос Декер.

– Только не Тревис Хьюи. Он бы ни за что не стал пачкать руки.

– А его сын?

Райан словно скукожилась еще больше. И покачала головой:

– Не могу сказать ни да, ни нет.

– А ваш муж?

Она испустила долгий вздох.

– По-моему… по-моему, у Натана были какие-то подозрения. Какие-то… – Голос ее пресекся, и в глазах всколыхнулась паника, словно эти давние воспоминания внезапно обступили ее со всех сторон и нигде от них не скрыться.

– Он догадывался, что должно произойти что-то плохое? – предположил Декер. – Поэтому и находился рядом с церковью в тот вечер?

Старушка кивнула едва заметно, и ее хрупкие плечи затряслись. Протянув руку, Джеймисон утешительно положила ладонь ей на запястье:

– Миссис Райан, всё в порядке. Мне кажется, ваш муж пытался поступить правильно.

Шмыгнув носом, Райан потянулась за салфеткой и высморкалась.

– Он был хороший человек. Но работал с не такими уж хорошими людьми.

– Вам известно, что он предоставил залог в пятьсот долларов за человека по имени Чарльз Монтгомери?

Она утерла нос салфеткой.

– Он мне говорил. Деньги, конечно, не от него. Мы не располагали такими средствами, чтобы швыряться наличными. И уж определенно не на залог за человека, с которым мы даже не были знакомы.

– Значит, ему велели так сделать? И дали деньги на это?

– Да.

– Вам известно, кто?

– Он был заместителем мэра. Не нужно быть гением, чтобы догадаться.

– Значит, Турман Хьюи?

– Может, деньги ему дал папочка. Не знаю. Тревис был диксикратом[35], – добавила Райан. – И в Вашингтоне он нашел хорошую компанию. Едва не расстроил избрание Терджуда Маршалла в Верховный суд, знаете об этом?

– Нет, я не знал, – признался Декер.

– Я не следила за такими вещами, но мой муж следил. О семействе Хьюи он был невысокого мнения. Но он жил в Миссисипи и держал рот на замке. В политику он пошел в чаянии вершить добро. Но в те времена вершить добро в Миссисипи было трудновато, если это означало добро для черного населения.

– Такая позиция вряд ли прибавила ему популярности, – заметил Богарт.

– В те времена, если ты хотел сделать карьеру в Миссисипи, требовалось шагать в строю. Ему надо было обеспечивать семью, но это вовсе не означает, что он разделял убеждения остальных. Потому что он их не разделял.

– Не сомневаюсь, – заверила Джеймисон.

– Он совершал поступки, небольшие деяния, чтобы помочь людям. Но шито-крыто, так сказать. – Она подняла взгляд на Марса. – Он помогал людям вроде вас, насколько это ему удавалось.

– Похоже, он опередил свое время, – заметил Марс.

Она кивнула.

– Когда старина Эл-Би-Джей[36] принял Закон о гражданских правах, Юг он потерял. Южные демократы повернулись к нему спиной. Тревис Хьюи – уж чертовски наверняка. Он был в ярости, как поведал мне Натан.

– Вы сказали, что Тревис Хьюи не стал бы пачкать руки причастностью к теракту, а еще сказали, что не знаете, стал бы его сын делать такое или нет, но, как по-вашему, мог Турман Хьюи быть причастен к теракту? – спросил Декер.

Райан поглядела на свою Библию, потянулась за ней и открыла на том месте, где читала. На несколько секунд Декеру показалось, что отвечать она не собирается.

– Скажу я вам, что яблоко от яблони недалеко падает – уж у Хьюи определенно.

Декер оглянулся на остальных.

– Значит, вы считаете, что Турман Хьюи причастен?

– Я не знаю, но могу вам сказать, что у Турмана было двое очень хороших друзей. Народ их прозвал «тремя мушкетерами». Они прославились в городе.

– Чем же это? – поинтересовался Богарт.

– Чем же еще? Школьным футболом.

И хотя Декер пытался задать несколько других вопросов, больше она не обмолвилась ни словом.

Глава 58

Они все сидели в машине перед домом Смитерсов, глядя из окон.

Богарт заговорил первым:

– Председатель Бюджетного комитета и, может статься, следующий спикер палаты. Должен признать, такого оборота я не предвидел.

– Он был одним из «мушкетеров», – проронила Джеймисон. – Интересно, кто были двое других.

– Выяснить довольно просто, – отозвался Декер.

– Где? – спросила Джеймисон.

Ответ на это нашелся у Марса:

– Звезды школьного футбола. Почему бы не начать с этого?

– Мы еще сделаем из тебя детектива, Мелвин, – поглядел на него Амос.

* * *

Кейнская средняя школа угнездилась прямиком в центре города. Отыскав административную часть школы, они сделали запрос, и их незамедлительно сопроводили в библиотеку, где визитеров радушно поприветствовала молодая женщина в слаксах и свитерочке.

– Три мушкетера? – сказала она в ответ на вопрос. – Я слыхала. Это имеет отношение к…

– Футболу, – подсказал Марс. – Еще в шестидесятых. Турман Хьюи?

– Точно. Я здесь всего пару лет, но могу показать вам, где хранятся все альбомы выпускников.

И провела их к полке, где стояли все альбомы выпускников школы еще с 1920-х годов. Они уже определили точный возраст Турмана Хьюи, так что примерно знали и год, когда он окончил среднюю школу. Джеймисон отыскала нужный том, и они сгрудились вокруг, глядя ей через плечо, пока она неспешно переворачивала страницы.

Марс заметил это первым – вероятно, потому, что разворот был посвящен футбольной команде.

– Три мушкетера, – объявил он.

На фото были трое юношей в футбольной форме. Подпись под снимком гласила: «Турман Хьюи, Дэнни Истленд и Роджер Макклеллан, три мушкетера».

Взяв альбом, Марс указал на три фигуры:

– Видите, как они выстроились? Хьюи – квотербек, а двое других – хафбеки. Это бегущая версия виражной атаки. Оттуда они могут прогнать три варианта. В Техасском мы порой делали вариации на эту тему.

– И эта тактическая схема возникла в шестидесятых, когда они учились в средней школе, – добавил Декер.

Богарт разглядывал портреты юношей.

– Значит, Дэнни Истленд и Роджер Макклеллан? Ни малейшего представления.

– Уже гуглю, – сообщила Джеймисон.

Она нажала кнопки на экране телефона, подождала и изучила результаты.

– Дайте убедиться, что это тот самый Дэнни Истленд. – Нажала еще несколько кнопок, и результаты появились. Она быстро их прочла. – Черт!